Борис Романов

Император, который знал свою судьбу. И Россия, которая не знала

Введение

В середине 1990-х гг., когда я заинтересовался историей правления Николая II, его судьбой и судьбой России времени его правления, то, конечно, не предполагал, что эти исследования станут для меня главными на протяжении теперь уже более чем двенадцати лет и что материалы этих исследований будут опубликованы в трех книгах и отражены в документальном фильме [1]. Предлагаемая вниманию читателей книга является в каком-то смысле итоговой и включает в себя как доработанные и расширенные прежние публикации («Русские волхвы, вестники, провидцы», 1998 и «Роковые предсказания России», 2006), так и материалы совершенно новых исследований — о России времени правления Николая II, которые изложены в третьей части книги.

Первая часть книги («Император, который знал свою судьбу») рассказывает о ранее малоизвестных фактах жизни и судьбы Николая II, связанных, прежде всего, с предсказаниями, которые он получил от нескольких известных провидцев как в России, так и за рубежом. Его драматические попытки на протяжении всей жизни преодолеть рок, Судьбу и составляют основное содержание первой части книги.

Вторая часть книги («Русские волхвы, вестники, провидцы») посвящена свидетельствам древних летописей Руси-России (начиная с IX века) и документам прошлого, которые связаны с предсказаниями и пророчествами волхвов (и юродивых) князьям и царям. История России в этой части книги рассмотрена через «призму» этих предсказаний и пророчеств.

Третья часть книги («Россия, которая не знала»), которую я считаю теперь наиболее важной и для широкого читателя и для специалистов по истории России 1890 — 1917-х гг., призвана разоблачить ложные мифы и содействовать восстановлению правды об истории того времени. Всегда ли политика была безнравственна, и кто и когда в России заменил нравственность «целесообразностью»? Так ли ужасно было положение простых людей (крестьян и рабочих) к началу царствования Николая II и что было сделано при нем для социальной защиты трудящихся? Как революционеры уже начиная с конца XIX века обманывали народ лживыми популистскими лозунгами и что из этого вышло? Правда ли, что Николаю II нужна была «маленькая победоносная война» (Русско-японская), и правда ли, что Россия могла избежать участия в Первой мировой? Кто виноват в ее развязывании? Каков был на самом деле уровень жизни простых людей в России к 1917 году и почему президент США Тафт еще в 1912 году назвал систему социального страхования в России лучшей в мире? Правда ли, что Россия к 1917 году «погрязла» в коррупции и только Сталин смог ее победить? Правда ли, что Россия к 1917 году была «темной и неграмотной» и что большевики и Сталин «приняли ее с сохой»? Каков был на самом деле образовательный потенциал России к 1917 году и как большевики провалили его? Кто истинные виновники катастрофы 1917 года (двух революций), и как они сами оценили (кто раньше, а кто позже) организованное ими отречение Николая II? Где правда, а где кривда об убийстве Царской семьи, и как на самом деле народ в июле-августе 1918 года реагировал на это злодеяние? Правда ли, что младшая царская дочь Анастасия была все же спасена и «закрыта» ли тема самой известной «самозванки» Анны Андерсон? Что такое «хрустальный башмачок Великой княжны»? Почему многие (если не большинство) клеветнические мифы о Николае II и о России времени его правления живы до сих пор? — Ответы на все эти вопросы есть в третьей части этой книги «Россия, которая не знала».

Борис Романов

Август 2011

Часть I

Император, который знал свою судьбу

В России XIX века «царем-мистиком» называли Александра I, но именно на царствование Николая II пришлись те главные мистические откровения и пророчества о его царствовании и о дальнейшей трагической судьбе России, которые были сделаны на протяжении XIX века сначала монахом Авелем, а затем Серафимом Саровским. С апреля 1891 года по июль 1903 года Николай II получил несколько посланий, предвещавших различные события его царствования и трагическую судьбу Царской семьи и России после 1917 года.

Можно сказать, что предсказания и пророчества были получены от представителей всех религий мира. Сначала весть пришла с Дальнего Востока, от буддиста отшельника Теракуто; затем с Запада, от потомка друидов (кельтов) ирландца Луиса Хамона; затем через монаха-расстригу Авеля, затем от Серафима Саровского и от других православных старцев; затем от Григория Распутина, которого можно назвать также и «последним волхвом» России; затем через загадочных «зеленых» буддистов с Тибета. В августе 1916 года он и Россия получили настоящее «знамение свыше» от всех так называемых аврамических религий (иудаизм, христианство, ислам), когда русские летчики нашли на горе Арарат легендарный Ноев ковчег. Наконец, уже в ссылке в Тобольске, в октябре 1917, Николай II узнал об откровении Богородицы о будущей судьбе России, которое было дано на западной оконечности Европы трем португальским детям (маленьким, но искренним и твердым в вере католикам) в селении Фатима. Обо всем этом мы расскажем в этой книге.

Подчеркнем сразу, что сам Николай II никогда не искал встреч с предсказателями и не был склонен к мистике — предсказания настигали его помимо его желания и независимо от него. Однако, возможно, он был единственным в истории императором, который знал свою судьбу и знал год собственной гибели и гибели своей семьи. На протяжении царствования он много раз пытался преодолеть, переломить судьбу, и особенно решительным образом в марте 1905 года, но не смог. Вся вторая половина его царствования (после марта 1905 года) прошла под невидимым никому, кроме Александры Федоровны, знаком покорности судьбе. Впрочем, они действовали согласно девизу: «Делай что должно, и будь что будет». Именно этим мистическим знанием, а не «слабостью», объясняются многие факты царствования Николая II и жизни Царской семьи.

Раздел I

Предсказания и пророчества

Глава 1

Первые предсказания

Японский отшельник Теракуто

В 1890–1891 годах наследник престола Николай Александрович совершал путешествие на Восток. Египет, Индия, Цейлон, Индонезия, Сиам, Китай. В апреле 1891 года в Японии, во время посещения кладбища русских моряков под Нагасаки старый японец, хранитель кладбища, сказал Цесаревичу:

— Высокий гость собирается посетить нашу древнюю столицу Киото, а близ Киото обитает известный отшельник — монах Теракуто. Это подвижник, взору которого открыты судьбы людей. Однако для него не существует понятия времени, и он указывает только признаки сроков.

Посещение Киото входило в планы визита в Японию.

28 апреля Николай, в штатском платье, сопровождаемый греческим принцем Георгом и переводчиком маркизом Ито, пешком отправился в пригородную рощу, где жил Теракуто [10].

Вот что в своих воспоминаниях написал о пророчестве Теракуто маркиз Ито:

Так суждено свыше! Все народы хвалят одного и того же Единого Бога Творца, только на разных языках. Благословенна милость Неба за счастье, о котором не мог помыслить старый Теракуто. О, Ты, Избранник Небес, о, великий искупитель, мне ли прозреть тайну земного бытия Твоего? Ты выше всех на земле. Нет ни лукавства, ни лести в устах моих.

И вот первое знамение: опасность витает над Твоей главой, но смерть отступит, и трость будет сильнее меча… и трость засияет блеском.

И вот другое знамение: два венца суждены Тебе, Царевич: земной и небесный. Играют самоцветные камни на короне Твоей, Владыка могущественной Державы, но слава мира преходит и померкнут камни на земном венце, сияние же венца небесного пребудет во веки. Наследие предков зовет Тебя к священному долгу. Их голос в Твоей крови. Они живы в Тебе, много из них великих и любимых, но из них всех Ты будешь величайшим и любимейшим. Великие скорби и потрясения ждут Тебя и страну твою. Ты будешь бороться за ВСЕХ, а ВСЕ будут против Тебя. На краю бездны цветут красивые цветы, но яд их тлетворен: дети рвутся к цветам и падают в бездну, если не слушают Отца. Блажен, кто кладет душу свою за други своя. Трижды блажен, кто положит за врагов своих. Но нет блаженней жертвы Твоей за весь народ Твой. А станет, что Ты жив, а народ мертв, но сбудется: народ спасен, а Ты свят и бессмертен. Оружие Твое против злобы — кротость, против обиды — прощение. И друзья и враги преклонятся пред Тобою, враги же народа Твоего истребятся. Вижу огненные языки над главой Твоей и Семьей Твоей. Это посвящение. Вижу бесчисленные священные огни в алтарях пред Вами. Это исполнение. Да принесется чистая жертва и совершится искупление. Станешь Ты огненной преградой злу в мире. Теракуто сказал Тебе, что было открыто ему из Книги Судеб. Здесь мудрость и часть тайны Создателя. Начало и конец. Смерть и бессмертие, миг и вечность. Будь же благословен день и час, в который пришел Ты к старому Теракуто [10].

Спустя несколько дней произошло покушение на жизнь Наследника. Фанатик-японец ударил его самурайским мечом по голове. Впрочем, процитируем далее по дневнику самого Николая, который он вел ежедневно, начиная с 1 января 1882 года и закончил за три дня до гибели, 30 июня (13 июля по новому стилю) 1918 года. Итак, запись от 29 апреля 1891 года [25]:

29 апреля. Проснулся чудесным днем, конец которого мне не видать, если бы не спасло меня от смерти великое милосердие Господа Бога. Из Киото отправились в джен-рикшах в небольшой город Отсу… В Отсу поехали в дом маленького, кругленького губернатора. У него в доме, совершенно европейском, был устроен базар, где каждый из нас разорился на какую-нибудь мелочь. Тут Джорджи и купил свою бамбуковую палку, сослужившую через час мне такую великую службу. После завтрака собрались в обратный путь, Джорджи и я радовались, что удастся отдохнуть в Киото до вечера.

Выехали в джен-рикшах и повернули налево в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой стороне головы, над ухом. Повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблей в обеих руках. Я только крикнул: «Что, что тебе?»… И выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую. Увидев, что урод направляется ко мне и что никто не останавливает его, я бросился бежать по улице, придерживая рукой кровь, брызнувшую из раны. Я хотел скрыться в толпе, но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разбежались во все стороны… Обернувшись на ходу еще раз, я заметил Джорджи, бежавшего за преследовавшим меня полицейским…

Наконец, пробежав всего шагов 60, я остановился за углом переулка и оглянулся назад. Тогда, слава Богу, все было окончено. Джорджи — мой спаситель, одним ударом своей палки повалил мерзавца и, когда я подходил к нему, наши джен-рикши и несколько полицейских тащили того за ноги. Один из них хватил его же саблей по шее. Чего я не мог понять — каким путем Джорджи, я и тот фанатик остались одни, посреди улицы, как никто из толпы не бросился помогать мне…

Из свиты, очевидно, никто не мог помочь, т. к. они ехали длинной вереницей, даже принц Ари Сугава, ехавший третьим, ничего не видел. Мне пришлось всех успокаивать и подольше оставаться на ногах. Рамбах (доктор) сделал первую перевязку и, главное, — остановил кровь. Народ на улицах меня тронул: большинство становилось на колени и поднимало руки в знак сожаления. Более всего меня мучила мысль о беспокойстве дорогих папа и мама, и как написать им об этом случае [25].

Итак, принц Георг отбил удар бамбуковой тростью. Позже по повелению Александра III трость, сыгравшая такую роль, была осыпана алмазами и возвращена принцу. Как и предсказал Теракуто, «трость оказалась сильнее меча, и трость засияла».

Записи современников тех событий в Японии говорят, что после посещения отшельника Наследник был задумчив и грустен. Но ему было тогда всего лишь 23 года, и вряд ли это продолжалось долго.

Кстати, потомком того самого Георга, принца Кентского, является сейчас принц Майкл (Михаил) Кентский, по родословию на 5/8 русский из династии Романовых; его мать и бабушка были православными, а его крестником был президент США Франклин Делано Рузвельт [39, 41]. Майкл Кентский — офицер ее Величества Королевы Английской, ее официальный советник и посланник по России, бывший военный разведчик и масон (Великий мастер Великой ложи, объединяющей треть масонов Британии) — ничего этого принц не скрывает [41], как и то, что любит Россию и является ее большим другом: по крайней мере, так считает он сам и знающие его и его благотворительную деятельность в России.

Английский предсказатель Луис Хамон

В 1896 году, уже будучи российским Императором, Николай II получил второе предсказание из-за рубежа, на этот раз от знаменитого ирландца (и английского графа) Луиса Хамона (Уильям Джордж Уорнер, 1866–1936) [2].

Несколькими годами ранее Луис Хамон, более известный как Хейро (или Кайро, «рука» в переводе с греческого), прославился благодаря потрясающему умению предсказывать будущее. Он предсказывал судьбы по датам рождения, а также по линиям ладоней, рисунок которых отпечатывался на листах закопченной бумаги. Многие из этих рисунков он позже воспроизвел в своих книгах. Хамон пользовался тайными знаниями древних индийских астрологов и хиромантов: во время своего пребывания в Индии он нашел в одном из древних монастырей древнюю рукопись по хиромантии, написанную на выделанной коже. Эта рукопись исчезла после его смерти.

Кайро обладал особым талантом предсказывать естественную или иную смерть известных людей. В 1891 году на встрече с Эдуардом, принцем Уэльским (позднее королем Англии Эдуардом VII), провидец воспользовался собственной теорией чисел (основанной на точном времени рождения человека), рассказал о многих событиях будущего и вывел точную дату смерти будущего короля: Эдуард VII умер в 1910 году в возрасте 69 лет, как и предсказал Кайро.

21 июля 1894 года он предсказал лорду Китченеру, что тот умрет на воде приблизительно в июне, на 66-м году жизни. Спустя 22 года, 5 июня 1916 года, Китченер погиб в возрасте 66 лет на борту военного корабля «Гэмпшир», подорвавшегося на мине у Оркнейских островов. Он предсказал точную дату убийства короля Италии Умберто I в 1900 году и смерти английской королевы Виктории в 1901; покушение на шаха Персии, которое готовилось на всемирной выставке в Париже в 1900 году. Кроме этого, он предсказал лорду Бэлфору, что тот станет премьер-министром Англии, Оскару Уальду — позор и тюрьму за семь лет до ареста и суда, Мата Хари — смерть в возрасте 37 лет. Он встречался также со многими другими знаменитостями той эпохи.

Сам Луис Хамон умер в Калифорнии в 1936 году, точно в то время и в том месте, которые он сам себе предсказал.

О многих встречах с «сильными мира сего» Луис Хамон рассказал в своих мемуарах, написанных в 1931 году и изданных в Лондоне и Нью-Йорке [2]. Дословный перевод названия книги по-русски звучит несколько тяжеловесно — «Рок в открытиях созидания всей жизни». Более вольно его можно перевести как «Рок в откровениях судьбы». В предисловии он пишет, что не называет имена некоторых в ту пору здравствующих людей, но что у него есть убедительные доказательства к каждому описанному эпизоду. России и встречам с Царской семьей посвящены две главы из двадцати девяти. Ниже я привожу выдержки из этих глав (в переводе с английского).

Встречи с Царем. «Я предсказываю смерть двоим людям»

Несколько раз в печати я упоминал о том, что однажды принц Уэльский (будущий король Эдуард VII) пригласил меня в свою библиотеку во дворце Мальборо и попросил изучить даты рождения нескольких людей, не объясняя мне, кто они.

Приблизительно год спустя ко мне обратился некий джентльмен и, предъявив мне лист бумаги, на котором я увидел свои записи, попросил меня быть настолько любезным, чтобы объяснить, на основании чего я утверждаю, что, «кто бы ни был этот человек, дата его рождения показывает, что в течение своей жизни он часто будет иметь дело с ужасами войны и кровопролития; что он сделает все от него зависящее, чтобы предотвратить это, но что его судьба настолько глубоко связана с такими вещами, что его имя будет скреплено с самыми кровавыми и проклятыми войнами, которые были когда-либо известны, и что в конце концов он потеряет все, что он любил больше всего».

Мой посетитель не сказал мне, какое он имеет отношение к этому листу бумаги. Он выслушал мои подробные объяснения по сути этих прогнозов, оплатил консультацию в обычном размере и уехал. Несколько недель спустя одна русская дама рассказала мне, среди прочего, что новый русский Царь недавно обратил внимание на мои предсказания, что я глубоко расстроил его и что невозможно себе представить, чтобы новый правитель России связал свое имя с кровавыми войнами. [2]

Прошло несколько лет. В 1904 году [3] я приехал в Санкт-Петербург по важному делу и снова встретил эту даму. Она была в глубоком трауре по единственному сыну, убитому в Русско-японской войне, и я никогда не забуду, как в конце нашей встречи она сказала: «Но не будет другой войны, в которой Россия будет участвовать, по крайней мере, пока жив наш император».

Несколько дней спустя, в том же Санкт-Петербурге, меня попросили сделать прогнозы для одного из самых видных российских министров, господина Извольского, близкого друга Царя [4].

В прогнозе для него на следующие десять лет я написал: “В течение 1914–1917 Вы будете играть важную роль в связи с другой российской войной, наиболее ужасной из тех, в которых Россия когда-либо участвовала. Но я не думаю, что Вы увидите конец этих ужасных событий. Вы потеряете все в этой будущей войне и умрете в бедности”.

Неделю спустя Извольский пригласил меня в летний дворец Царя в Петергофе. Мы ехали на автомобиле через замечательные парки и каскады фонтанов с золотыми шарами. <…> На подъезде ко дворцу мой новый друг, министр, сказал: «Хочу сообщить, что вы будете обедать с Царем сегодня вечером. Я не знаю, будет ли присутствовать Царица, но если она будет там, я хочу, чтобы вы избегали темы оккультизма. Очень вероятно, она может спросить вас об этом, — поскольку я выслал ей все ваши книги еще из Лондона, — но помните, я постараюсь сменить тему разговора настолько быстро, насколько это возможно, чтобы не говорить ей о предсказаниях, о страхе будущего, или о чем-нибудь в этом роде. У Царя отношение совсем иное. Я сказал ему о мрачных предсказаниях, которые вы сделали мне; он попросил меня пригласить вас сюда, и после обеда, он, вероятно, пригласит вас для частной беседы». <…>

В этот момент автомобиль остановился у входа во дворец, и офицер Императорской гвардии встретил нас. Мы прошли через несколько длинных коридоров в красивый зал, который напоминал библиотеку. Сначала я думал, что мы были в нем одни, но нет. В мягком кресле перед окном сидел Царь. Он выглядел как обычный английский джентльмен, и читал при этом лондонскую “Times”.

Я остановился, будто прирос к полу. Я не мог ошибиться — передо мной был тот самый джентльмен, который посетил меня для консультации в Лондоне несколькими годами ранее! Он протянул мне руку для пожатия. Я поклонился, но он все равно пожал мою руку… Часы ударили восемь, дверь открылась и объявили обед.

В тот момент вошла Царица. Она просто поклонилась министру (Извольскому), потом мне, и обед начался. Это был частный (неофициальный) обед, без церемонии. Ее Величество была одета в своего рода полувечернее платье, но на ней не было драгоценностей, кроме одного великолепного бриллианта в ожерелье на шее. На столе не стояло ничего экстраординарного, но закуски были бесчисленны, осетр превосходен; все остальное походило на то, что можно было бы ожидать в доме любого российского джентльмена.

Мне не пришлось уходить от вопросов об оккультизме от Ее Величества. Она редко говорила; фактически она, казалось, не замечала меня. Она выглядела очень расстроенной, несколько раз говорила Царю об Алексисе и тотчас по окончании обеда величественно поклонилась нам и покинула зал.

После кофе и сигарет Его Величество сказал несколько фраз по-русски министру. Это был единственный раз за весь вечер, когда я услышал русский язык; беседа шла на английском и французском, главным образом по-английски.

Когда мы оставили гостиную, Его Превосходительство (Извольский) шепнул мне: «Идите с Его Величеством, я присоединюсь к Вам позже».

Я сделал то, что было сказано и скоро оказался в полутемном помещении неясных очертаний, наедине с Царем, и увидел на столе тот самый лист бумаги с моим собственным письмом и числами, которые я кратко записал в библиотеке короля Эдварда и который я видел затем еще раз в моем кабинете в Лондоне в руках джентльмена — человека, теперь сидящего напротив меня!

Царь заметил мое удивление. Он пододвинул через стол, за который мы сели, очень большую коробку сигарет — ящик выглядел сделанным из твердого золота и был украшен имперскими гербами России из драгоценных камней — и сказал медленно и выразительно: «Я показывал Вам это однажды прежде, Кайро. Вы помните?»

У меня перехватило дыхание от удивления. Да, я действительно помнил. И я знал, что слова на этом листе бумаги были ужасные, слова надвигающейся судьбы.

«Читайте!», — скомандовал Царь. Я повиновался:

«Кто бы ни был этот человек, дата его рождения, числа и другие данные показывают, что в течение своей жизни он часто будет иметь дело с опасностью ужасов войны и кровопролития; что он сделает все от него зависящее, чтобы предотвратить это, но его Судьба настолько глубоко связана с такими вещами, что его имя будет скреплено с двумя самыми кровавыми и проклятыми войнами, которые были когда-либо известны, и что в конце второй войны он потеряет все, что он любил больше всего; его семья будет вырезана и сам он будет насильственно убит».

«Вы узнаете ваше письмо?», — спросил он.

«Да, Ваше Величество, — ответил я, — но могу я спросить, как эта бумага попала к Вам?»

«Король Эдуард дал это мне, и Вы подтвердили то, что там написано, когда я обратился к Вам несколько лет назад, хотя Вы, конечно, не знали, кем был ваш посетитель в Лондоне. Ваши письменные предсказания Извольскому снова подтверждают то, что написано на этом листе бумаги. Я хочу, чтобы сегодня вечером Вы определили судьбу еще двух жизней».

Я дал Царю слово чести, что никому не расскажу, о чем затем мы говорили тем вечером в летнем дворце Петергофа. Могу сказать только одно: он знал, что он был обреченным монархом. По его просьбе и на его глазах я разобрал диаграммы двух других жизней. И показал ему ту же самую вещь: что «1917 будет отмечен темными и зловещими влияниями, которые указывают конец». Я был поражен тем спокойствием, с которым он выслушал мои заключения. Он самым простым образом сказал мне:

«Кайро, беседа с Вами дала мне самое глубокое удовольствие. Я восхищаюсь методами и способом, которым Вы достигаете свои умозаключения».

Царь поднялся, мы вышли на террасу и присоединились к Извольскому. Внизу в летнем море видна была императорская яхта, похожая отсюда на красивую игрушку; рядом со мной стоял Его Императорское величество, Царь всея Руси, Помазанный Глава Церкви и Отец своего народа. Но уже тогда были видны признаки того, что не все было ладно с сердцем России… <…>

* * *

…Однажды в моей петербургской гостинице появился один из тех странствующих монахов, которых так часто можно встретить в России. Этот человек был близким другом монаха Илиодора, который вместе с епископом Гермогеном имел большую власть во всех духовных вопросах. Пришедший ко мне монах был культурный и кроткий мистик, глубоко изучавший тайные знания. В течение некоторого времени он имел какое-то влияние на Царя. Он рассказал мне, что глубоко изучал Каббалу, нумерологию (систему числовых предсказаний) и астрологию.

Монах приходил несколько раз, чтобы говорить со мной, и однажды он привел с собой злополучного Столыпина. Большой государственный деятель с черной бородой, который пытался править Россией железной рукой [5], в начале нашего разговора выказывал показное безразличие, когда я предложил исследовать его руки. Однако он заинтересовался, когда я показал ему прерванную линию жизни, которая была ясно видна на его правой руке. Я предвидел насильственную смерть. Он посмеялся над моими опасениями и сказал мне, что его охраняют день и ночь агенты Тайной полиции… Ирония истории в том, что он был застрелен из-за предательства людей из той самой Охранки…

Однажды монах снова пришел ко мне.

«Кайро, — сказал он, — я хочу привести к Вам моего коллегу, который, кажется, имеет экстраординарные тайные знания и полномочия. По собственным резонам я хотел бы, чтобы Вы прочитали линии его руки, даже если он будет изображать из себя скептика».

Несколько позже, тем же днем [6] монах-мистик открыл дверь моей гостиной; позади него шел человек, одетый как своего рода деревенский монах, наподобие стародавних странствующих монахов в Англии. Он имел крупные грубые черты лица, сверкающие глаза, подвижные губы, полные и красные. Большая коричневая борода, частично рыжеватая, и голова была почти закрыта массой спутанных неопрятных волос. На его лбу была как будто темная заплата, подобно шраму от старой раны. Его голос был глубок, авторитетен и звучен.

Он сказал несколько слов на очень плохом французском языке, и затем быстро заговорил по-русски. Его спутник перевел кое-что в том смысле, что он не верит в чтение руки, но верит в Судьбу.

Так я познакомился с Григорием Распутиным… Он был одет в тяжелую коричневую рясу; вокруг талии был повязан пояс, про который монах сказал мне, что Распутин принес его со святой горы Афон. <…>

После некоторых колебаний Распутин позволил мне исследовать его руки. Они были толстыми, грубыми и очень грязными; линии на них были хорошо видны. Линия судьбы показала необычные превратности, линия жизни зловеще обрывалась на полпути вниз к запястью. В то время как я смотрел, он внезапно взревел:

«Я знаю будущее, Вы — нет; мое будущее должно искупить Людей и спасти Императора от самого себя».

Я не знал, что ответить на это высокомерное заявление, но сказал спокойно:

«Вы беспокоитесь о том, что я могу рассказать вам что-нибудь о вашем будущем?»

Он презрительно улыбнулся:

«Я буду смеяться над тем, каково это будущее. Я предназначен быть Спасителем России. Судьба находится в моем распоряжении. Я — творец своей Судьбы».

На мгновение я засомневался, не безумец ли он. В силу моих занятий я несколько раз встречался с сумасшедшими; но глаза Распутина были достаточно ясны. Кроме того, я ведь находился в святой России, где можно встретить все типы мистических существ. Но я должен был признать: то, что я видел на его руке, трудно было сформулировать простым языком.

«Ваше будущее, — начал я, — это будущее, которое заполнено чудесами. Вы поднялись от самых низов, чтобы соприкоснуться с самым высоким; уйдя от крайней бедности, Вы будете управлять богатством; Вы предназначены властвовать над другими — но это будет власть для зла. Вы хотите услышать больше?»

В то время как я говорил, он слушал внимательно.

«Да! Да! — сказал он с нетерпением, но затем, поправляясь, он добавил с важностью:

— Но, конечно, я знал все это прежде, я — пророк, и больший чем вы. Я знаю обо всем».

«Но что вы можете сказать о будущем?» — спросил монах, который слушал с чрезвычайным вниманием.

Я некоторое время молчал. Смею ли я рассказывать об ужасном видении крови, которое меня посетило? Изучив руки этого хвастливого человека, я, казалось, видел, как он будет выскальзывать из кабинета Императора, со злой улыбкой на темном лице… Как он будет выслушивать самые интимные признания Императрицы, почтительно склонившей перед ним колени и почитавшей его как святого отца…

«Хорошо, что будет дальше, провидец?» — спросил Распутин.

«Я предвижу для вас насильственный конец в каком-то дворце. Вам будут грозить яд, нож, и также пуля. Наконец, я вижу ледяные воды Невы, смыкающиеся над вашей головой».

В течение нескольких секунд стояла гробовая тишина. Очевидно, мои слова произвели на него впечатление, потому что перед этим я схематически рассказал ему о его прежней домашней жизни: как он женился на женщине гораздо более обеспеченной, что он имел двух дочерей и одного сына, и что последний повернется против него (так и произошло вскоре после того, как я предсказал это). Кроме того, я сказал ему, что он изменил своей жене и соединился с женщиной, которая принесет большой вред. В этом месте он хитро улыбнулся и произнес известную формулу, которая впоследствии стала лозунгом его секты:

«Частица божественных сил воплощена во мне. Только через меня могут они надеяться найти спасение. Путь их спасения — объединиться со мной телом и душой! Добродетель и сила, которые выходят из меня, разрушают грех».

Произнося эти поразительные слова, он выпрямился в полный рост, скрестил руки на широкой груди, и его огромные глаза, казалось, наполнились почти сверхъестественным огнем. Когда я закончил описывать ужасную картину, которая сформировалась в моем мозгу, наши глаза встретились. Его проникающий взгляд хотел вселить ужас в мою душу. Однако по некоторым причинам, которые я не могу объяснить, я не чувствовал абсолютно никакого страха и без содрогания выдержал его пристальный взгляд. Монах, стоявший позади меня, встал между нами и поднял большой серебряный крест, который всегда был при нем. Наверное, он убоялся, что может случиться трагедия, и хотел защитить меня.

Крест прервал страшную паузу. Распутин обрушил на меня поток слов, которые я не мог понять. Его компаньон быстро перевел их:

«Кто вы такой, чтобы предсказать конец Распутину? Распутин никогда не умрет от ножа, или пули, или яда, это не может вредить ему. Я — спаситель моих Людей. Я — защитник Царя. Я больше чем Царь». С этими словами он оставил комнату, и монах, совершавший крестное знамение, выскочил после него.

Добавим к рассказу Луиса Хамона следующее.

Как упоминает он сам [2, p. 61], одна из английских газет в конце 1920-х писала, что Николай II в 1898 году выдвинул свои знаменитые мирные инициативы по всеобщему разоружению на Гаагской мирной конференции именно под влиянием предсказаний Кайро о том, что история свяжет имя нового русского царя с кровавыми войнами, дошедших до сведения Николая II осенью 1896 года. Таким образом, можно сказать, что он пытался «переломить судьбу» уже тогда, в первые годы своего правления.

Напомню, что в августе 1898 года Россия разослала правительствам государств всего мира ноту о недопустимости дальнейшей гонки вооружений и разрушительном воздействии этой гонки на экономическое, финансовое и моральное состояние общества, цивилизации в целом. Россия предлагала созвать международную конференцию по этой проблеме. Тогда, в 1898 году, никто не знал о сделанных Кайро предсказаниях, и выдвигались самые различные предположения о причинах, подтолкнувших русского Царя к столь необычной, даже беспрецедентной в истории международных отношений инициативе.

На самом деле, вероятно, не только мрачные предсказания Кайро сыграли свою роль.

Еще дед Николая, Александр II прилагал усилия против гонки вооружений. В 1868 году в Санкт-Петербурге по его предложению была собрана конференция европейских дипломатов, и на ней подписана конвенция о «правилах войны» — о запрещении применения разрывных и зажигательных пуль, а в 1874 году Россия выступила инициатором международной конференции по кодификации «правил войны» в сухопутных сражениях. Внук продолжил международную миротворческую миссию деда.

Кроме того, к 1898 году был опубликован шеститомный труд российского миллионера, железнодорожного и финансового магната Ивана Станиславовича Блиоха, который убедительно, с привлечением множества фактов и доводов, привел статистику возможных человеческих жертв и экономических потерь от будущих войн. Известно, что Блиох был принят Николаем II и изложил ему доводы в необходимости призыва к всемирному разоружению [16]. Невероятное для того времени предложение русского царя удивило Европу. Некоторые политики приветствовали его и утверждали, что Царь войдет в историю как Николай Миротворец. Однако были и весьма нелестные отзывы, в том числе принца Уэльского и кайзера Вильгельма. Последний телеграфировал своему кузену Николаю II: «Вообрази монарха, распускающего свои полки, овеянные вековой историей, и предающего свой народ анархии и демократии».

Однако настойчивость Государя и активность российских дипломатов принесли свои плоды. В конечном счете, большинство государств поддержали инициативу России, и мирная конференция была созвана в Гааге в мае 1899 года. В ней участвовали представители двадцати крупнейших европейских держав, а также США, Мексики, Японии, Китая, Персии и Сиама. Был принят ряд постановлений («Гаагская конвенция») с целью «положить предел непрерывным вооружениям». В частности, были приняты декларации о запрещении бомбардировок населенных мест с воздуха (с воздушных шаров, самолетов еще не существовало) и о запрещении применения отравляющих газов и разрывных пуль. Решено было учредить в Гааге международный суд для мирного разрешения международных споров и конфликтов (Гаагский трибунал). Не все знают, что Николай II, а также экономист И. С. Блиох и дипломат Ф. Ф. Мартенс, принимавшие от России активнейшее участие в подготовке и работе первой Гаагской конференции, были номинированы на Нобелевскую премию.

В 1907 году конференция была вновь созвана по инициативе России. На этот раз в ней приняли участие более 250 официальных представителей из 44 стран (приехали даже представители стран Латинской Америки). Принятые на двух Гаагских мирных конференциях конвенции и декларации оказались весьма жизнеспособными и позднее, после Первой и Второй мировых войн, вошли в уставы Лиги Наций и ООН. Можно сказать, что Николай II стоял у этих истоков…

Сам Государь в течение своего правления несколько раз передавал спорные международные вопросы (с участием России) на рассмотрение в Международный суд в Гааге. В 1914 году, накануне Первой мировой войны, он просил кайзера Вильгельма помочь ему передать спор между Австрией и Сербией на рассмотрение этого суда. Но Вильгельм не ответил на эту телеграмму Государя (мы расскажем об этом подробнее в третьей части книги).

Однако мрачные предсказания Кайро, о которых Николай II впервые узнал в 1896 году, были точны. В том числе и в том, что «война будет неизбежна, несмотря на все усилия этого человека для ее предотвращения».

Глава 2

Первое послание из прошлого: пророчества монаха Авеля

Первое послание из прошлого, подтверждавшее пророчество Теракуто и предсказания Луиса Хамона и развертывавшее более детальную картину, Николай II и Александра получили в апреле 1901 года.

Речь идет о пророчестве монаха Авеля [10, 11, 23, 24].

Подобные провидцы, глубокие и сильные личности, которым открываются свыше судьбы не только отдельных людей, но и стран, рождаются раз или два в столетие.

Василий Васильев (18.03.1757 — 29.11.1841), будущий Авель, родился в семье деревенского кузнеца. Против воли родителей постригся в монахи и до 1796 года почти никому не был известен.

17 марта 1796 года Министерством юстиции Российской империи было заведено «Дело о крестьянине вотчины Л. А. Нарышкина именем Василий Васильев, находившемся в Костромской губернии в Бабаевском монастыре под именем иеромонаха Адама, а потом назвавшегося Авелем, и о сочиненной им книге на 67 листах». Речь шла о книге пророчеств, написанной им в Бабаевском монастыре в конце февраля 1796 года, в которой говорилось и о царствующей императрице Екатерине II, — что жить ей осталось восемь месяцев и что умрет она скоропостижно. Авель-Адам показал свои записи настоятелю монастыря и сразу был направлен к епископу Костромскому и Галицкому Павлу, которому рассказал, что книгу он сочинил из видения. Оно было ему в марте 1787 года на заутрене в церкви на Валааме, когда он (по его собственным словам) «равно как бы апостол Павел восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал, и что два ангела дали ему дар прорицания и велели сообщать" избранным", что им предстоит…». Он рассказал также, что ему было еще одно «дивное видение и предивное» с полуночи 1 ноября 1787 года, которое продолжалось «как не меньше тридесяти часов». Его он также записал.

Знал ли скромный монах об указе от 19 октября 1762 года, предписывавшем за подобные писания расстриг из монахов и заключение под стражу, неизвестно, но с ним поступили по закону и, поскольку дело касалось императорской фамилии, Авеля-Адама под караулом отправили в Санкт-Петербург. На допросах в Тайной экспедиции он признался, что девять лет мучался совестью, чтобы «об оном гласе сказать Ея Величеству», и, наконец, в Бабаевском монастыре в течение десяти дней все же записал свои видения.

Дело было доложено генерал-прокурору графу Самойлову. Он беседовал с Авелем-Адамом «на высоких тонах», потом решил, что перед ним юродивый, но все же доложил о нем государыне. Услышав год и день своей смерти, Екатерина Великая тотчас издала указ о заключении Авеля в Шлиссельбургскую крепость «под крепчайший караул». В указе отмечалось, что «за сие дерзновение и буйственность» он заслуживает смертной казни, но известная своим великодушием императрица «облегчила строгость законных предписаний». Не были уничтожены и его записи: «А вышесказанные писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурора и хранить в Тайной экспедиции».

Императрица скоропостижно скончалась 6 ноября 1796 года, — в день, указанный в бумагах бывшего монаха. На престол взошел Павел Петрович. Сменился генерал-прокурор, им стал князь Куракин. Разбирая секретные дела последнего года, он нашел среди них дело и книги Авеля, — и был поражен точностью предсказания.

12 декабря 1796 года прорицатель был затребован из заключения в столицу; 13 декабря его книга была поднесена Его Величеству Павлу I. 14 декабря 1796 года состоялась их встреча. Возможно, Павел I на протяжении последующих трех с половиной лет несколько раз общался с Авелем (учитывая склонность императора к мистике, это очень вероятно) вплоть до весны 1800 года, когда Авель в новой книге написал о дне смерти своего покровителя.

Поскольку Павел I, а затем и Александр I обязали Авеля молчать о своих пророчествах, то он в своих записках «Житие и страдание отца и монаха Авеля», написанных примерно через 30 лет после этих событий, вспоминал о той беседе очень кратко (Авель писал о себе в третьем лице) [23, 24]:

Император Павел принял отца Авеля во свою комнату, принял его со страхом и с радостию, и рече к нему: “Владыко отче, благослови меня и весь дом мой: дабы ваше благословение было нам во благо”. Отец же Авель на то отвеща к нему: “Благословен Господь Бог всегда и вовеки веков”. И спросил у него царь, что он желает: в монастырь ли быть монахом, или избери род жизни какую другую. Он же паки к нему отвещал и глагола: “Ваше величество, всемилостивейший мой благодетель, от юности мое желание быть монахом, и служить Богу и Божеству его”. Государь же Павел поговорил с ним еще что нужно и спросил у него по секрету: что ему случится; потом тому ж князю Куракину приказал отвесть Авеля в Невский монастырь, в число братства.

Далее в тех же записках Авель рассказывает, что через год он с разрешения Государя вновь ушел на Валаам и там «составил новую книгу, подобно первой, еще и важнее». Книга по инстанциям вновь дошла до Павла I. Судя по всему, в этой книге была указана дата смерти Павла Петровича, т. к. последовал императорский указ о заключении Авеля в Петропавловскую крепость. 26 мая 1800 года он был заключен в Алексеевский равелин крепости.

Павел I был убит в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Видимо, Авель вновь точно указал дату смерти, т. к. воцарившийся Александр I, которому доложили о пророчествах и книгах Авеля, тотчас освободил его и предписал отправиться в Соловецкий монастырь без права покидать его.

Там в 1802 году Авель пишет третью книгу, в которой предсказывает, что в 1812 году Москва будет взята французами и сожжена — за 10 лет до этих событий! Книга дошла до императора. Указ гласил: «Посадить в соловецкую тюрьму, пока не сбудутся его предсказания». На этот раз Авелю пришлось провести в неволе, да еще и в кандалах, 10 лет и девять месяцев.

Кутузов оставил Москву (вопреки воле Александра I) 14 сентября 1812 года. Наполеон вошел в Москву. Тотчас из столицы в Соловки последовал императорский указ об Авеле: «Монаха Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу. Ежели жив-здоров, то езжал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить».

Письмо пришло на Соловки 1 октября 1812 года. Из-за козней местного соловецкого начальства, боявшегося, что Авель расскажет императору о злоупотреблениях, его освободили не сразу, отписали в столицу, что он болен. Тогда император послал указ Синоду, чтобы Авеля освободить, дать ему паспорт и все необходимое для прибытия в столицу. 1 июня 1813 года Авель вышел из тюрьмы и вскоре был в столице. Император в это время был за границей, и Авеля с почетом принял его помощник, большой любитель мистики и один из главных русских масонов князь Александр Николаевич Голицын.

Об этой беседе Авель в своих записках сообщил следующее:

Князь же Голицын, видя отца Авеля, и рад бысть ему до зела; и нача вопрошать его о судьбах Божиих и о правле Его; отец же Авель начал ему сказывать вся и обо всем, от конца веков и до конца, и от начала времен и до последних; он же слыша сия и ужасеся и помысли в сердце другое; потом послал его к митрополиту явиться ему и благословиться от него.

После этих событий Авель много путешествовал, побывал на Афоне, в Константинополе, Иерусалиме. Пророчествовать ему было запрещено «имянным указом государевым». В 1820 году он возвратился в Россию, в Москву.

С 1823 года жил в монастыре под Серпуховом. Примерно на 1823 годе записки самого Авеля («Житие и страдание…») заканчиваются. Кроме «автобиографии», Авель написал еще и загадочную «Книгу Бытия», в которой говорится о сотворении земли, человека и о конце света, который он пророчил на середину XXIII века.

Около 1824 года по Москве пошли слухи о новом предсказании Авеля — о будущей смерти Александра I, восшествии на престол Николая Павловича (вместо ожидаемого по закону о престолонаследии Константина) и о скором бунте в декабре 1825 года. Однако на сей раз указа о заключении его в тюрьму не последовало. Возможно, это косвенно подтверждает версию о том, что Александр I хотел покинуть трон и уйти от светской жизни в тайную монашескую, старческую.

В июне 1826 года Авель ушел из Серпуховского монастыря «неизвестно куда». «И не возвращается», — об этом доложили Николаю I. Последовал указ: беглеца найти и «заточить для смирения» в суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, главную церковную тюрьму того времени. Полиция нашла Авеля в родной деревне под Тулой и водворила в суздальский Спасо-Евфимиев монастырь по повелению императора и указом Священного Синода от 27 августа 1826 года.

О последних 15 годах жизни провидца почти ничего не известно. Он умер после продолжительной и тяжелой болезни в тесной арестантской камере 29 ноября 1841 года и погребен за алтарем арестантской церкви святителя Николая.

Удивительно, но в своих записках Авель предсказал и год собственной смерти: «Жил всего восемьдесят и три года, и четыре месяца». Он прожил 84 года и 8 месяцев…

Итак, начиная с Екатерины Великой, каждый монарх, узнав о дате своей смерти, сажал Авеля в тюрьму, и каждый следующий выпускал его на свободу и беседовал с ним, вплоть до Николая I, который хотя и был человеком верующим, но мало интересовался мистикой — кажется, единственный из всех русских императоров.

Не будем более подробно рассказывать об этом удивительном провидце, т. к. в последние несколько лет его имя и его пророчества стали широко известны в современной России и за рубежом. Отметим только, что по воспоминаниям современников он был человек «простой и угрюмый», и что сам он говорил: «Я говорю только тогда и только то, что мне свыше приказывают».

В конце XIX века слухи и предания об Авеле вновь начали распространяться в образованных кругах и среди мистиков России. Впервые после смерти и нескольких десятилетий забвения Авеля в царской России образованная публика вновь узнала о нем из публикаций в журналах «Русская старина» (1875) [23] и «Русский архив» (1878) [24]. Его жизни был посвящен доклад журналиста газеты «Ребус» Сербова на Первом всероссийском съезде спиритуалистов, проведенном в 1906 году. Сербов, в частности, сказал: «Долг всякого ищущего истину — наш долг — возвратить народу его Авеля, ибо он составляет его достояние и гордость не меньшую, чем любой гений в какой-либо другой области творчества; или хотя бы его французский собрат, знаменитый Нострадамус…».

Однако только русские императоры в XIX столетии знали о том, что в Гатчинском дворце хранится странный документ, записанный со слов монаха Авеля во время его беседы с императором Павлом I.

В этом дворце была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг пьедестала на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ.

Было известно, что в ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, императрицей Марией Федоровной. Она завещала открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать царский престол в России.

Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всех, не исключая и царственных взоров. Это пророческое предсказание было вложено в конверт с наложением личной печати императора Павла I и с его собственноручной надписью: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины». Все государи российские знали об этом, но никто не дерзнул нарушить волю предка.

В 1900-х гг. при Александре Федоровне на должности обер-камерфрау состояла Мария Федоровна Герингер, внучка генерала Аделунга, воспитателя императора Александра II во время его детских и юношеских лет. По должности ей была известна самая интимная сторона царской семейной жизни. Вот что позднее (спустя много лет) писала она о том дне.

…Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому ничего не сказали. После этой поездки Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии [19].

Сто лет согласно завещанию исполнилось 12 марта 1901 года, но в марте хозяйка Гатчинского дворца, вдовствующая императрица, мать Николая, Мария Федоровна находилась в Дании. Она вернулась в Россию в начале апреля. В апреле Государь ездил к матери необычно часто. Наиболее вероятно, что письмо Павла I было вскрыто и прочитано все же не 12 марта, а в первый же апрельский визит по приезде Марии Федоровны. Вероятно, именно 8 апреля Николай II с министром двора и лицами свиты прибыл в Гатчинский дворец и, после панихиды по императоре Павле, вскрыл пакет и узнал свою судьбу.

Что было в этом письме Авеля? В 1902 году по распоряжению Николая II цензура запретила упоминать в печати даже имя монаха (впрочем, вскоре этот запрет был отменен, и в 1906 году об Авеле уже писали в России). После 1917 года за рубежом были опубликованы некоторые воспоминания об этой истории [29]. Текст письма (в виде ответов Авеля на вопросы Павла I) был опубликован в начале 1930-х гг. в Берлине и затем в Харбине [11]. Скорее всего, оригинал письма пропал в Атлантиде исчезнувших в советские времена древних документов.

По свидетельству современного исследователя Юрия Владимировича Росциуса [30], это письмо «всплыло» в начале 1960-х гг., в «хрущевскую оттепель», в Физическом институте АН (ФИАН) СССР. Оно ходило среди сотрудников, ни один из которых, видимо, не представлял истинной ценности пожелтевших бумаг. В конце концов кто-то передал письмо академику Игорю Евгеньевичу Тамму, который мистикой не интересовался. У него это письмо и затерялось или было им уничтожено, скорее всего, случайно, без злого умысла. Когда И. Е. Тамма через несколько лет спросили об этом письме, он ответил, что никогда его не видел.

В последние несколько лет в России беседа Павла I с Авелем была опубликована в нескольких десятках книг и статей. Текст во всех источниках почти один и тот же. Впервые его опубликовал белоэмигрант, бывший русский офицер, ветеран Первой мировой, историк и собиратель древностей Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896–1952), который очень интересовался историей правления Павла I и собрал много раритетных документов того времени. В 1930 году в Берлине под псевдонимом Кирибеевич он издал «историческое сказание" Вещий инок"» [11]. Весь архив Шабельского-Борка пропал в Берлине во время Второй мировой войны. В 1991 году сказание «Вещий инок» было опубликовано в журнале «Земщина» № 28/45; в 1995 — в издании «Житие преподобного Авеля прорицателя» [10].

Мы не будем цитировать здесь весь текст письма-пророчества Авеля. Начнем со строк, где Авель отвечает на вопрос Павла I о том, кто наследует его сыну и когда начнется предреченное им (Авелем) «иго безбожное». Это примерно четвертая часть письма. Заметим еще, что имя Авель Василий Васильев получил позднее (после встречи с Павлом I), а при той встрече император звал его, скорее всего, «Владыко», или «отче», как через 20 лет писал Авель в своих записках. Не будем удивляться тому, что в письме провидец именуется Авелем, ведь оно было написано и запечатано личной печатью Павла позднее, когда пророк принял второе пострижение в монахи с именем Авель, вскоре после беседы с императором. К тому же, судя по его собственным запискам, сам он называл себя Авелем еще с 1796 года. Итак:

— После сына моего Николая на престоле Российском кто будет?

— Внук твой, Александр Второй, царем Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнен будет, крепостным он свободу даст: а после турок побьет и славян освободит от ига неверного. Не простят бунтари ему великих деяний, ”охоту“ на него начнут, убьют среди дня ясного в столице верноподданной отщепенскими руками…

— Тогда и начнется тобой реченное «иго безбожное»?

— Нет еще. Царю Освободителю наследует сын его, а твой правнук, Александр Третий. Миротворец истинный. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он. А только недолго царствовать будет.

— Кому передаст он наследие Царское?

— Николаю Второму — святому Царю, Иову Многострадальному подобному. Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную. О нем свидетельствует Писание: Псалмы 90, 10 и 20 открыли мне всю судьбу его. На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий… Война будет, великая война… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Накануне победы рухнет трон царский. Измена же будет расти и умножаться. И предан будет правнук твой, многие потомки твои убелят одежду кровью Агнца такожде, мужик с топором возьмет в безумии власть, но и сам опосля восплачется. Наступит воистину казнь египетская.

Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:

— Кровь и слезы напоят сырую землю. Кровавые реки потекут. Брат на брата восстанет. И паки: огнь, меч, нашествие иноплеменников и враг внутренний власть безбожная, будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить святыни ее, закрывать Церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от своего Богопомазанника. А то ли еще будет. Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в разум пришли. Две войны одна горше другой будут. Новый Батый на Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени. Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного Царя.

— Ужели сие есть кончина Державы Российский и несть и не будет спасения? — вопросил Павел Петрович.

— Невозможное человекам возможно Богу, — ответствовал Авель. — Бог медлит с помощью, но сказано, что подаст ее вскоре и воздвигнет рог спасения русского. И восстанет в изгнании из дома твоего Князь Великий, стоящий за сынов народа своего. Сей будет Избранник Божий, и на главе его благословение. Он будет един и всем понятен, его учует самое сердце русское. Облик его будет державен и светел, и никто же речет: «Царь здесь или там», но «Это он». Воля народная покорится милости Божией, и он сам подтвердит свое призвание… Имя его трикратно суждено в истории Российской. Два Тезоименитых уже были на Престоле, но не на Царском. Он же возсядет на Царский как третий. В нем спасение и счастье Державы Российской. Пути бы иные сызнова были на русское горе.

И чуть слышно, будто боясь, что тайну подслушают стены дворца, Авель нарек самое имя. Страха темной силы ради имя сие да будет сокрыто до времени…

— Велика будет потом Россия, сбросив иго безбожное, — предсказал Авель далее. — Вернется к истокам древней жизни своей, ко временам Равноапостольного [7], уму-разуму научится беседою кровавою. Дымом фимиама и молитв наполнится и процветет аки крин небесный. Великая судьба предназначена ей. Оттого и пострадает она, чтобы очиститься и возжечь свет во откровение языков…

— Ты говоришь, что иго безбожное нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю я за благо о том, что ныне ты предрек мне о потомке моем, Николае Втором, предварить его, дабы пред ним открылась книга судеб. Да ведает правнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего. Запечатлей, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно. Я же на предсказание твое наложу печать и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в Гатчинском дворце моем. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, роде моем и счастье нашей Державы…

И, вложив писание Авелево в конверт, Павел I на оном собственноручно начертать соизволил: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».

Император своим указом от 14 декабря 1796 года отпустил провидца в монастырь для нового пострижения в монахи. Представляется логичным, что Павел I завещал вскрыть письмо через сто лет после своей кончины — именно исходя из содержания пророчеств Авеля. Через сто лет новый государь мог легко убедиться в истинности (или ошибочности) предсказаний Авеля до начала своего правления и, исходя из этого, решить — верить или не верить его пророчествам на будущие времена. Кстати, некоторые современные исследователи [30] утверждают: сотрудники ФИАН, читавшие письмо в начале 1960-х годов, говорили ему, что в нем были и предсказания о Первой и Второй мировых войнах, и о том, что в 1945 году «люди овладеют страшным оружием сил природы». На этом предсказания Авеля якобы заканчивались.

Судя по тому, что Николай II поверил пророчествам Авеля о будущем, его пророчества о событиях до 1901 года были абсолютно точны.

Итак, это было третье пророчество после пророчеств японского монаха-отшельника Теракуто и предсказания Луиса Хамона — и первое, пришедшее из прошлого и подтвержденное сбывшимися до 1901 года событиями. По воспоминаниям людей из близкого царского окружения, именно после поездки в Гатчинский дворец Николай II начал говорить о том, что до 1918 года он не боится за свою жизнь и жизнь своей семьи..

Глава 3

В поисках небесного покровителя

Были ли Николай II и Александра Федоровна мистически настроенными людьми (мистически — в современном смысле слова), которые специально интересовались оккультизмом и предсказаниями? Нет, это не так, хотя на переломе веков интерес к оккультизму, спиритизму и всякого рода мистике был широко распространен в образованных кругах и в высшем свете (и не только в России). Скорее, сама жизнь на олимпийской вершине России и судьба постоянно сталкивали их с таинственными загадками. Николай II точно не был мистиком, а Александра была, но не в современном смысле этого слова, а в гораздо более глубоком, религиозном. Мистические настроения императрицы были обусловлены глубиной ее чувств и переживаний, а не праздным любопытством или только неврастенией.

Царская семья уже в те годы избегала высшего света и его соблазнов. Николай и Александра искренне любили друг друга — редкий и счастливый пример в монархических семьях, и были глубоко верующими православными людьми, воспитанными от рождения (Николай) и принявшими (Александра) православие всей душой. Церковь осуждала спиритизм, мистику и подобные увлечения. Царская семья до начала XX века не искала мистики и пророчеств, мрачные предсказания об их будущем и о будущем России как будто сами настигали их. Однако одна проблема семьи заставила Александру Федоровну принять помощь мистиков, предложенную как раз из высшего света, из круга царских родственников.

К началу XX века в Царской семье родились три дочери. Все ждали наследника. Молитвы не помогали. Через близких ко двору мистически настроенных черногорских принцесс Милицу и Стану около 1901–1902 года в окружении Александры Федоровны появляются французские мистики. Среди них известный оккультист, теософ и член ложи «Золотой Зари» Франции (позднее великий магистр «Восточной ложи») Анри Папюс (1865–1916). Мы не знаем, что именно предсказал Папюс Александре Федоровне, но известно, что втайне от Царской семьи он основал затем в российской столице масонскую ложу — притом, что масонство в России официально запретил еще Александр I в 1822 году. Позднее (после 1905 года) из этой ложи выросло новое русское политическое масонство, которое в 1915 году возглавил А. Керенский и которое охватывало многих членов оппозиции в Государственной Думе (мы расскажем об этом подробнее в третьей части книги).

Другой мистик, появившийся в окружении Царской семьи на рубеже 1900 года, Филипп Вашон (Назьер Вашоль из Лиона), прославился у себя на родине точными предсказаниями и целительскими способностями. Он был также специалистом по нервным болезням. Черногорские принцессы уверили императрицу, что он не колдун и не маг, а настоящий христианский целитель и провидец. Осенью 1900 года императрица вновь забеременела. Господин Вашон получил степень доктора медицины и чин действительного статского советника. Однако в предсказанный срок, 5 июня 1901 года, в Царской семье родилась четвертая дочь, Анастасия. Француз объявил, что рождение девочки вместо мальчика, которого обещали звезды, доказывает необычность ее будущей судьбы, а двойная линия жизни на ладони — знак защиты и спасения от опасностей. Что же, в этом он оказался прав: легенды о чудесном спасении Анастасии живы до сих пор!

Хотя о Филиппе Вашоне во всех без исключения исторических исследованиях пишут только плохое («жулик и интриган»), тем не менее именно он после своей следующей неудачи (ложной беременности Царицы в 1902 году) посоветовал ей попросить помощи у русского святого, «который вымолит ей у Бога наследника», и, сославшись на мнение Иоанна Кронштадтского, назвал имя этого святого — Серафим Саровский. С. Ю. Витте в «Воспоминаниях» [5] писал о том, что решение о канонизации старца было принято на встрече Филиппа Вашона и Иоанна Кронштадтского с Царской семьей.

Серафим Саровский был объявлен покровителем Царской семьи и в июле 1903 года канонизирован на Саровских торжествах. Серафим Саровский еще при жизни, за 70 лет до этих событий, предсказал свое прославление [31]. Через год после прославления в Царской семье родился наследник.

Филипп Вашон предсказал также свою скорую смерть во Франции (он умер там в 1905 году) и перед изгнанием сказал Александре Федоровне, что скоро его заменит другой. Семья называла его «наш друг» — как позже будет звать Григория Распутина.

Видимо, Филипп Вашон все же обладал необычными способностями, что-то неплохо лечил и что-то верно предсказывал, потому что он оставался при дворе еще в течение года или даже более, — пока русская резидентура (разведка) не нашла во Франции компромат на него лично и, главное, на французских масонов в целом. С другой стороны, изгнанию французских масонов способствовал известный (впрочем, в то время еще малоизвестный) церковный писатель и глубоко верующий человек Сергей Александрович Нилус, мы еще будем говорить о нем. Его жена была знакома с императрицей.

Поскольку мы в этой части книги почти не рассматриваем политические аспекты истории России начала XX века, то и тему «масонского влияния», или «масонского заговора» против России здесь затрагивать не будем. Это, конечно, не значит, что такого влияния и такого заговора не было. Кратко отметим, что после 1905 года Николай II пытался предпринять меры для расследования деятельности масонов в России. В 1908 году в Париж был направлен коллежский асессор Алексеев, чтобы выяснить связи русских парламентариев из Государственной Думы с масонами. Э. Радзинский в своей книге [25, с. 98–99] пишет, что Алексееву даже удалось завербовать некоторых французских масонов, но что в конечном счете «толку он не добился».

Однако, как стало известно гораздо позднее, примерно в 1910 году одна из главных масонских лож Франции приняла решение об образовании и активизации в России политического масонства с целью свержения монархии. Теперь известно также, что Петр Аркадиевич Столыпин очень близко подошел к этой тайне. Летом 1911 года он подготовил для Николая II большой доклад, где содержалось предложение вновь официально и жестко запретить масонство в России, и, более того, арестовать около десяти лидеров масонства из числа думцев и устроить над ними открытый (публичный) судебный процесс. На 4 сентября 1911 года в Киеве Государь назначил Столыпину аудиенцию для этого доклада. Как известно, 1 сентября Столыпин был убит в Киеве при загадочном попустительстве (или, скорее, роковой ошибке) Тайной полиции. Через год ему был поставлен памятник в Киеве. Его снесли в начале марта 1917 года по одному из первых указов Временного правительства! Как известно, первый состав Временного правительства на 90 % состоял из масонов. Во избежание недоразумений заметим, что это были русские масоны, не пресловутые «жидо-масоны».

* * *

Вернемся, однако, в первые годы XX века. После французских мистиков через тех же черногорских принцесс во дворце стали появляться юродивые из народа. Первым черногорки рекомендовали известного в Петербурге Дмитрия Ознобишина из Оптиной пустыни, известного в народе под именем Митька Юродивый, но речи его во дворце были слишком бессвязны. Потом появилась Дарья Осипова, страдавшая падучей, выкрикивавшая пророчества во время припадков и бормотавшая что-то вещее в другое время. Она также знала древние языческие «рецепты» для зачатия мальчика. Но императрица все не беременела.

От Дарьи Осиповой, однако, пошло пророчество о том, что при последних русских царях Россия каждые 12 лет будет «переворачиваться» [25]. Это предсказание сбылось с точностью почти до года: Николай II вступил на престол в 1894 году, в 1905 году случилась первая русская революция, в 1917 — вторая (вернее, две — Февральская и Октябрьский переворот), 1929 год советские историки называли «годом Великого перелома» (и власть И. В. Сталина с того года стала фактически неограниченной), 1941 год — начало Великой Отечественной войны, в 1953 году умер Сталин.

Глава 4

Второе послание из прошлого: 1903 год. Серафим Саровский

Известный и любимый в народе, уже тогда снискавший славу святого, священник Иоанн Кронштадтский, озабоченный появлением череды полуязыческих знахарей и прорицателей в окружении Царской семьи, подробно рассказал им об истинном святом чудотворце Серафиме Саровском, посмертная слава которого давно широко шла по Руси.

Сам святой Иоанн Кронштадтский (Иван Ильич Сергиев, 1829–1908) заслуживает в нашем повествовании отдельного рассказа. Его предки по мужской линии 350 лет служили православной церкви. Он родился в деревне Сура Архангельской губернии и как-то раз в детстве увидел во сне церковь, которая поразила его воображение. В возрасте 26 лет он впервые попал в Кронштадт и при виде Андреевского собора воскликнул: «Я его уже видел!» После окончания Санкт-Петербургской Духовной академии и женитьбы он стал священником этого собора и служил в нем до конца жизни. Брак отца Иоанна был духовным, он еще перед свадьбой сказал своей невесте Елизавете Константиновне: «Счастливых семей много… Давай мы с тобой посвятим свою жизнь Богу» [7, 31].

Кронштадт во времена начала его служения был не только военно-морской крепостью, но и местом ссылки бродяг и преступников низшего сословия. Сначала проститутки и темные посадские люди плохо относились к новому священнику. Отец Иоанн начал свое подвижничество с их детей, всячески заботясь о них и ежедневно делая им маленькие подарки, будь то простая еда или конфета. Затем он стал помогать больным и убогим, бродягам и нищим Кронштадта. Отец Иоанн считал материальную помощь «болеутоляющим средством», но более заботился о здоровье, и еще более — о духовном исцелении своей паствы. Некоторые исцеления больных по его молитвам сами бродяги признавали чудесными. К нему потянулось все население Кронштадта, а затем и богатые люди из столицы. К началу царствования Николая II протоиерей Иоанн уже снискал славу святого исцелителя. На его яркие проповеди ходили тысячи людей. Купцы давали ему большие деньги на благотворительные дела.

Известно, что он молитвами исцелял некоторых больных, даже не видя их, по телеграммам из других городов России. И не только России! Известно чудесное исцеление его молитвами болгарского царевича Бориса, отец которого отправил ему телеграмму с просьбой исцелить тяжело больного сына.

В конце жизни Иоанн Кронштадтский предчувствовал и тяжело переживал грядущую трагедию России: «Кайтесь, ибо приближается ужасное время. Столь ужасное, что вы и представить себе не можете».

Было ли это предсказание духовидца, или чуткая душа отзывалась на атеизм образованного слоя интеллигенции России, мы не знаем. Так или иначе, но его предложение прославить Серафима Саровского было вызвано болью о России и о Царской семье, желанием дать им крепкого небесного защитника.

Святой преподобный Серафим, Саровский чудотворец, сын купца Прохор Мошнин родился с 19 на 20 июля 1759 года (по другим сведениям в 1754 году) и умер 1 января 1833 года. Он снискал широкую славу благочестивого православного чудотворца, целителя и провидца еще при жизни. Чудесные спасения и исцеления произошли с ним самим еще в детстве. На 19-м году жизни он пришел послушником в Саровский монастырь и остался там на всю жизнь. В 27 лет он стал иноком и наречен был Серафимом. Через год он был посвящен в иеродиякона, в 1793 году был рукоположен в иеромонаха. Он был кроток и светел душою и обликом. Серафим совершил сотни исцелений и провидел сотни судеб, помог при жизни сотням и сотням людей — и малым и великим — обрести истинный путь в жизни.

В самом начале своего служения в Саровской пустыни Серафим перенес тяжелую болезнь и был при смерти. Уже был отслужен молебен, он уже причастился — и тут, как он сам потом рассказывал, пред ним предстала Богородица и со словами «Сей от Нашего рода» прикоснулась к нему и исцелила. Вся его последующая жизнь проходила под водительством Богородицы: еще много раз она являлась ему.

Серафим вел суровый, аскетический образ жизни. Многие монахи пытались подражать ему, но ни один из них долго не выдержал. Он жил в келье в лесу один и молился коленопреклоненно на камне в мороз и в зной, каждый день, много часов. Однажды разбойники избили его до полусмерти и искалечили. Он с трудом добрался до Дивеевской обители. Врачи нашли, что раны его смертельны, но он выжил. Ему снова явилась Богородица, и он вновь услышал: «Сей от Нашего рода». Он долго болел, превратился в согбенного старца и на 10 лет ушел в полный затвор. Затем Богородица призвала его помогать людям.

Сотни людей приходили к нему за советом, исцелением или духовной поддержкой. За свою долгую жизнь он не только избавил от болезней сотни людей и сотням помог советом, но и совершил множество чудес: спасал своими предупреждениями от гибели или пожара, предостерегал от других опасностей. Бывали дни, когда к нему приезжали до пяти тысяч человек. В продолжение 55 лет он нес подвиг благочестия. К нему приходили сотни писем со всей России. Известно со слов свидетелей, что Серафим узнавал содержание многих из них, не распечатывая, — и отвечал на них.

Говорят, что сам «царь-мистик» Александр I побывал у него незадолго до своей смерти, осенью 1825 года. Однако при жизни, после обретения старцем широкой известности, официальная церковь стала относиться к нему с некоторым недоверием, если не подозрением, из-за необычного и не всегда понятного людям образа жизни. Так, в своей обители он любил окружать себя молодыми девственницами (называя их «Христовыми невестами») и часто появлялся в их окружении на людях. Церковные и светские власти даже допрашивали его на этот счет незадолго до его кончины.

На протяжении всех 70 лет после кончины великого старца Серафима верующие во множестве приходили к его могиле у Саровской церкви, к источнику его имени близ Сарова. Сотни из них по молитве получили чудесные исцеления от разных болезней, как телесных, так и душевных.

После общения с Иоанном Кронштадтским Императрица Александра приняла горячее участие в деле канонизации Серафима Саровского. Именно она настояла на создании специальной комиссии Святейшего Синода. В 1902 году синодальная комиссия исследовала более ста случаев чудесных исцелений по смерти старца, и 26 января 1903 года Святейший Синод прославил его как святого преподобного молитвенника земли Русской. Началась подготовка к торжествам по случаю канонизации. Торжества были приурочены ко дню его рождения и 70-летию кончины — к 19 (31) июля 1903 года.

* * *

Летом 1903 года Царская семья отправилась в Саров. Как верила Александра в эту поездку! Они ехали поклониться мощам святого и молить его о сыне, о продолжении рода. Но кроме этого, они узнали о том, что, согласно династическому преданию, Святой Серафим около 1825 года написал книгу предсказаний роду Романовых и передал ее Александру I во время их встречи осенью 1825 года. Не известно, читали ли ее Николай I и Александр II. Но известно, что Александр III искал эту рукопись, и оказалось, что она хранится в специальном полицейском архиве, в Департаменте полиции. Однако, как вскоре выяснилось, Царскую семью ожидало в Сарове еще и личное письмо Николаю II от старца…

Что касается рукописи из полицейского архива, то ее содержание почти не известно. Разные источники сходятся лишь относительно небольшого отрывка из нее:

Будет царь, который меня прославит, после чего будет великая смута на Руси, много крови потечет за то, что восстанут против этого царя и его самодержавия, все восставшие погибнут, а Бог царя возвеличит [10].

Эдвард Радзинский в своей книге [25] приводит этот отрывок в иной редакции:

В начале царствования сего монарха будут беды народные, будет война неудачная, настанет смута великая внутри государства. Отец поднимется на сына и брат на брата. Но вторая половина царствования будет светлая, а жизнь его долговременная.

Радзинский предполагает, что последние слова были попросту дописаны для царя в Департаменте полиции. Скорее всего, так оно и было.

Однако можно не сомневаться в том, что переданная из Департамента полиции рукопись содержала много важных предсказаний. Радзинский ссылается на книгу царского министра финансов С. Витте «Воспоминания» [5], где тот писал, что когда он в августе 1905 года уехал в Портсмут заключать мирный договор с Японией после проигранной Россией войны, Николай II послал ему вдогонку рассердившее его наставление: пусть-де он не волнуется и знает, что святой Серафим предсказал — мирный договор будет заключен. Этот факт тем более убедителен, что Витте был возмущен этой телеграммой. С другой стороны, Витте писал еще о том, что близкий к Государю князь Путятин (он принимал активное участие в подготовке к прославлению старца) еще раньше, вскоре после Цусимы (в мае 1905 года), говорил ему, что существует предсказание Серафима о «победоносном мире с Японией» [5, с. 271].

По неподтвержденным слухам, предсказания старца охватывали период до конца XX века. Впрочем, возможно, речь идет о предсказаниях преподобного Серафима из письма, переданного Николаю II в Сарове Еленой Мотовиловой — об этом чуть позже.

Некоторые современные исследователи мистических тайн предполагают, что рукописная книга предсказаний Серафима Саровского после 1917 года каким-то образом попала к большевистским вождям и с тех пор передавалась от генсека к генсеку, вплоть до Горбачева — но мы сомневаемся в этом, как и в том, что лидеры СССР и нынешней России читали пророчества монаха Авеля.

* * *

16 июля 1903 года императорский поезд прибыл на станцию Арзамас, где Царскую семью приветствовали восторженные толпы. Близ монастыря собрались полтораста тысяч паломников. Саровское путешествие произвело неизгладимое впечатление не только на Николая и Александру, но и на всех свидетелей этих событий. Известный писатель В. Г. Короленко, бывший там с паломниками, описал восторг и энтузиазм гигантской толпы.

Царская семья провела три дня в молитвах. По ночам императрица купалась в святом источнике, прося Серафима о рождении сына.

Вот как описывает эти дни Радзинский в своей книге:

На Саровской земле Аликс постигала удивительное понятие — «Старец». Старец — твой заступник перед Богом. Ты вручаешь ему свою волю, лукавый свой разум, и он, ощущая непрерывную связь с Ним, направляет тебя. Старец — твой путеводитель, тот, кто несет ангельский хлеб душе твоей. <…> Старец Серафим был рядом с ними — они ощущали его присутствие, слышали его тихий голос: «Человек по телу подобен зажженной свече, она должна сгореть, и он должен умереть. Но душа его бессмертна, и попечение наше должно быть более о душе, нежели о теле» [25].

Преподобный Серафим был объявлен в те дни небесным покровителем Царской семьи.

20 июля (по старому стилю) 1903 года в Сарове Николаю II было вручено письмо Серафима Саровского, предназначенное лично ему и запечатанное рукою старца в последний год его жизни, за 70 лет до этих событий. Возможно, Серафим провидел полицейские правки первого письма, переданного Александру I, и счел необходимым отправить в будущее дубликат. С другой стороны, возможно, что это было именно личное письмо последнему царю, с предсказаниями только для него.

Письмо вручила Николаю II Елена Ивановна Мотовилова (1823–1910), вдова секретаря святого старца Н. А. Мотовилова (1808–1879). Это письмо преподобный Серафим написал, запечатал мягким хлебом и передал Мотовилову со словами: «Ты не доживешь, а жена твоя доживет, когда в Дивеево приедет вся царская фамилия обо мне молиться и царь придет к ней. Пусть она ему передаст».

Кстати, по свидетельству церковного писателя С. А. Нилуса, который несколько раз беседовал с Еленой Ивановной (еще до Саровских торжеств 1903 года), старец Серафим в октябре 1831 года, за год с небольшим до кончины, предсказал Мотовилову его будущую невесту, которой было в то время 8 лет, а ей, простой крестьянской девчонке, подарил шесть букварей («азбучек») со словами «по времени они тебе пригодятся». И родилось в семье Мотовиловых со временем ровно шесть детей [19].

Итак, Государь получил этот пакет 20 июля 1903 года.

Наталья Леонидовна Чичагова (дочь владыки Серафима Чичагова), вспоминала:

Государь принял письмо, с благоговением положил его в грудной карман, сказав, что будет читать письмо после <…> Когда Государь прочитал письмо, уже вернувшись в игуменский корпус, он горько заплакал. Придворные утешали его, говоря, что хотя батюшка Серафим и святой, но может ошибаться, но Государь плакал безутешно. Содержание письма осталось никому не известно [7].

Некоторые свидетели называли письмо «рукописью» или «пакетом»: видимо, оно было немалого объема, на многих страницах.

Можно только предполагать, что святой прозорливец ясно видел будущее, а потому предохранял от какой-либо ошибки и предупреждал о грядущих грозных событиях, укрепляя в вере, что «все это совершится не случайно, а по предопределению Предвечного небесного Совета, дабы в трудные минуты тяжких испытаний Государь не пал духом и донес свой тяжелый мученический крест до конца».

Что было дальше? Из записей протоиерея Стефана Ляшевского [7]:

Во время прославления в Дивееве жила знаменитая на всю Россию Христа ради юродивая блаженная Паша Саровская. Государь был осведомлен не только о Дивееве, но и о Паше Саровской. Государь со всеми великими князьями и тремя митрополитами проследовали из Сарова в Дивеево, куда на торжество собралось около двухсот тысяч человек. Вдоль дороги по обеим сторонам вышли также все 850 монахинь обители. В экипаже они все подъехали к келии блаженной Паши. Матушка игуменья, конечно, знала об этом предполагавшемся визите, но не велела готовиться особо, а только попросила сделать из глины девять солдатиков и сварить чугунок картошки в мундирах. Затем она приказала вынести из келии все стулья и постелить большой ковер. Их величества, все князья и митрополиты едва смогли войти в эту келию.

Параскева Ивановна, когда Государь вошел, взяла палочку и посшибала головки у всех солдатиков — предсказывая мученическую кончину Царской семьи. [8] К трапезе блаженная предложила картошку в мундирах, что означало суровость их последних дней. Она сидела, как почти всегда, на кровати, смотрела на Государя, а потом сказала: «Пусть только Царь с Царицей останутся». Государь попросил оставить его и Государыню одних, — видимо, предстоял какой-то очень серьезный разговор.

Все вышли и сели в свои экипажи, ожидая выхода их Величеств. Матушка игуменья выходила из келии последняя, но послушница оставалась. И вдруг матушка игуменья слышит, как Параскева Ивановна, обращаясь к царствующим особам, сказала: «Садитесь». Государь оглянулся и, увидев, что негде сесть, — смутился, а блаженная говорит им: «Садитесь на пол». Вспомним, что Государь был арестован на станции Дно! Великое смирение — Государь и Государыня опустились на ковер, иначе бы они не устояли от ужаса, который им говорила Параскева Ивановна.

Она сказала им все, что потом исполнилось, т. е. о гибели России, Династии, разгроме Церкви и море крови. Беседа продолжалась очень долго, их Величества ужасались, Государыня была близка к обмороку, наконец, она сказала: «Я вам не верю, этого не может быть!» Это ведь было за год до рождения Наследника, и они очень хотели иметь сына, и Параскева Ивановна достала с кровати кусок красной материи и говорит: «Это твоему сынишке на штанишки, и когда он родится, тогда поверишь тому, о чем я говорила вам».

С этого момента Государь начал считать себя обреченным на крестные муки, и позже говорил не раз: “Нет такой жертвы, которую я бы не принес, чтобы спасти Россию” [7].

* * *

Журнал Валаамского общества Америки «Русский паломник» в 1990 году сообщал:

Княгиня Наталья Владимировна Урусова, нам лично знакомая, была в переписке с Е. Ю. Концевич, которая нам оставила письма, равно как и воспоминания покойной княгини. Вот что сообщается ею:

Я знаю о пророчестве преп. Серафима о падении и восстановлении России; я лично это знаю. Когда в начале 1918 года горел Ярославль и я бежала с детьми в Сергиев Посад, то там познакомилась с графом Олсуфьевым, еще сравнительно молодым. Он для спасения каких-то документов, должных быть уничтоженными дьявольской силой большевизма, сумел устроиться при библиотеке Троице-Сергиевой Академии. Вскоре был расстрелян. Он принес мне однажды для прочтения письмо со словами: «Это я храню, как зеницу ока». Письмо, пожелтелое от времени, с сильно полинявшим чернилом, было написано собственноручно св. преподобным Серафимом Саровским — Мотовилову. В письме было предсказание о тех ужасах и бедствиях, которые постигнут Россию, и помню только, что было в нем сказано и о помиловании и спасении России. Года я не могу вспомнить, т. к. прошло 28 лет, и память мне может изменить, да и каюсь, что не прочла с должным вниманием, т. к. год указывался отдаленно, а спасения и избавления хотелось немедленно еще с самого начала революции; и думается, что это был 1947 год [9]: во всяком случае, в последних годах XX столетия. Простить себе не могу, что не списала копию с письма, но голова была так занята, и мозги так уставали в поисках насущных потребностей для детей, что этим только успокаиваю и оправдываю свою недальновидность… Письмо помню хорошо» [35, с. 94].

Надо отметить, что Н. В. Урусова написала это письмо в 1946 году (за 45 лет до падения коммунизма), а журнал «Русский паломник» опубликовал это в 1990-м — т. е. еще за год до развала СССР и падения власти коммунистов.

…Блаженная Прасковья Ивановна Саровская умерла в 1915 году. Есть воспоминания о том, что и в дальнейшем, после 1903 года, Государь неоднократно обращался к Прасковье Ивановне, посылал к ней великих князей. Евдокия Ивановна (келейница блаженной) говорила, что не успевал один уехать, другой приезжал. После смерти келейницы Прасковьи Ивановны, матушки Серафимы, спрашивали все через Евдокию Ивановну. Она передавала, что Прасковья Ивановна сказала: «Государь, сойди с престола Сам!»

* * *

Через сто дней после обретения небесного покровителя преподобного Серафима Саровского Александра Федоровна зачала наследника. Мальчик родился 30 июля 1904 года в маленьком летнем дворце в Петергофе. Николай II записал в своем дневнике:

30 июля. Незабвенный великий для нас день, в который так явно посетила нас милость Божья. В час с четвертью дня у Аликс родился сын, которого при молитве нарекли Алексеем. Все произошло замечательно скоро, для меня, по крайней мере. Нет слов, чтобы достаточно благодарить Бога за ниспосланное им утешение в эту годину трудных испытаний.

Мальчика назвали Алексеем в честь второго царя из династии Романовых, Алексея Михайловича, за глубокую религиозность, доброту и благонравие прозванного «Тишайшим». Николай II очень его любил, — и, заметим, он не любил Петра I, который не отличался ни добротой, ни добронравием, и религиозность свою сам «разукрашивал» более чем сомнительными пьяными «шутейными соборами». Однако именно после Петра I Романовы избегали давать имя Алексей своим наследникам, т. к., по преданию, перед гибелью сын Петра царевич Алексей прокричал проклятие Романовскому роду — своему роду [25].

Глава 5

1905 год, январь

С 1904 года Николай II меняет внутреннюю политику России. После убийства эсерами министра внутренних дел Плеве (июль 1904 года) Николай вместо ужесточения курса, как можно было ожидать, начинает готовить широкую программу либеральных реформ и назначает новым министром внутренних дел либерального князя Святополк-Мирского, который заявил о желании правительства «установить отношения доверия с обществом». Осень 1904 года была началом «политической весны». Ее можно сравнить даже с горбачевской «перестройкой» 1980-х годов! Печать стала свободно критиковать бюрократию и обсуждать вопрос о необходимости коренных реформ. 12 декабря 1904 года правительство опубликовало указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка», содержавший широкую программу реформ. Это происходило во время битвы с японцами за Порт-Артур, после тяжелых поражений. Разработать новое либеральное законодательство было поручено С. Ю. Витте. Накануне нового 1905 года вся думающая Россия жила в ожидании огромных перемен сверху, а возможно и Конституции. Либералы праздновали полную победу. Но рано.

Уже 1 января 1905 года в знак протеста против новой политики ушел со своего поста один из вождей «правых» Д. Ф. Трепов, глава московской полиции. Но этот жест был лишь видимой частью назревавших событий. Главное развернулось через несколько дней в столице, в украшенном изморозью Санкт-Петербурге.

Странный выстрел на Водосвятие

6 января 1905 года на Водосвятие, на Иордане у Зимнего Дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно орудие оказалось заряженным картечью, и картечь ударила по окнам дворца, где находилось духовенство, свита Государя и сам Государь [5, 19] [10].

Упоминавшийся ранее П. Н. Шабельский-Борк описал это событие так:

Близко просвистела картечь, как топором, срубило древко церковной хоругви над царской головой. Но крепкою рукой успел протодиакон подхватить падающую хоругвь и могучим голосом запел он: «Спаси, Господи, люди Твоя»… Чудо Божие хранило Государя для России. Оглянулся Государь, ни один мускул не дрогнул в его лице, только в лучистых глазах отразилась бесконечная грусть. Быть может, вспомнились ему тогда предсказания Богосветлого Серафима и Авеля Вещего об ожидающем его крестном пути [11].

Патетический слог русского офицера-монархиста, ветерана Первой мировой, здесь понятен.

На самом деле, спокойствие, с которым Николай II отнесся к происшествию, грозившему ему смертью, было до того поразительно, что оно обратило на себя внимание ближайших к нему лиц окружавшей его свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил: «Кто командовал батареей?» И когда ему назвали имя, то он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер: «Ах, бедный, бедный Карцев, как же мне жаль его!»

Государя спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил: «До восемнадцатого года я ничего не боюсь».

Командира батареи и офицера Карцева, распоряжавшегося стрельбой, Государь простил, т. к. раненых, по особой милости Божией, не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое легкое ранение. Звали же того городового Петр Романов.

Заряд, предназначенный злым умыслом царственному Романову, Романова задел, но не того, на кого был нацелен: не вышли времена и сроки, далеко еще было до 1918 года.

Кровавое Воскресенье

Мы расскажем об этой трагедии, а по сути удавшейся крупнейшей провокации революционеров (эсеров), в третьей части нашей книги («Россия, которая не знала…»). Здесь скажем только, что советская историческая «наука» значительно извратила события 9 января 1905 года. Кстати, сам термин «Кровавое воскресенье» ввел английский социалист Дилан.

Исповедь царя. Новые трагедии и новые пророчества

Трагические события 9 января 1905 года произвели на Царскую семью ужасное впечатление. Не будем здесь рассказывать о политических последствиях «Кровавого воскресенья», о революции 1905 года — задача этой части нашей книги другая. Здесь мы хотим раскрыть мистическую сторону истории России тех лет и Царской семьи.

Мы убедились, что, начиная с 1901 года, когда стали известны предсказания Авеля, и, особенно после июля 1903 года, когда Николаю II было вручено личное письмо от небесного покровителя преподобного Серафима Саровского, — после этого, и последующих событий, которые, видимо, подтверждали предсказания обоих провидцев, Государь знал свою судьбу и, возможно, судьбу династии и судьбу России.

Что мог и что должен был делать глубоко верующий человек, правитель России, в этой ситуации? Молиться Богу? Конечно, он молился, с искренней верой в заступничество свыше. Конечно, он продолжал править страной и принимал необходимые решения. Он делал что должно, но знал что будет…

После 9 января Николай II встретился для исповеди и покаяния с известным «народным духовником», иеромонахом Варнавой из Гефсиманского скита близ Троице-Сергиевой Лавры. Этот старец, Василий Ильич Меркулов (1831–1906) к тому времени уже более тридцати лет был известен своей прозорливостью. За благословением и помощью духовной к нему шли паломники со всей России. О содержании беседы Императора со старцем Варнавой точных сведений нет. Достоверно известно лишь, что Варнава предсказал ему «Крестный путь» и дал благословение на принятие мученического конца, «когда Господу угодно будет этот крест на Него возложить». Он же предрек «небывалую еще славу царского имени его» в будущем, т. е. после мученической смерти [29].

Глава 6

Попытка переломить судьбу: 1905 год, март

Революционеры с новой силой разворачивают террор. В феврале 1905 года в Москве они убивают великого князя Сергея Александровича, дядю Государя.

Вероятно, в те дни между Николаем и Александрой происходит серьезный разговор о будущем. Все предсказания, которые они получили ранее из разных источников, неумолимо сбываются. Попытки преодолеть мрачные пророчества оказались безрезультатны.

Неужели Николай II в то время не пытался «переломить» свою судьбу и, может быть, тем самым изменить и судьбу России? Наверное, многие задавались таким вопросом. Я искал следы такой попытки и нашел ответ сначала в статье покойного митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна «Русь Соборная» [15], и затем в книгах известного церковного писателя С. Нилуса «На берегу Божией реки» [19] и в «Воспоминаниях товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода князя Н. Д. Жевахова» [9].

Оказалось, действительно, в феврале-марте 1905 года Николай решил переломить судьбу — отречься от трона в пользу маленького сына Алексея при регентстве (опеке) Александры и своего брата Михаила, а самому уйти в монахи. Однако митрополит Антоний (Вадковский) отказал ему в благословении на это решение: «Недопустимо строить свое личное спасение на оставлении своего царственного долга, Богом ему указанного…» [9]. Тогда, после долгих молитвенных раздумий, Николай решается восстановить патриаршество и затем возглавить Российскую православную церковь — и предложить Церкви избрать себя в патриархи.

Напомним, что Петр I, стремясь для проведения коренных реформ установить «единую вертикаль власти», отменил патриаршество и учредил Святейший Синод, главу которого назначал сам Государь. Таким образом, русская Церковь потеряла свою независимость и роль «совести нации». Еще в XIX веке многим государственным и церковным деятелям стало ясно, что восстановление патриаршества необходимо для блага народа и страны. Вот что писал по этому поводу митрополит Иоанн (Снычев) в 1995 году:

Сам Николай II, пожалуй, как никто другой из его венценосных предшественников, понимал жизненную необходимость восстановления соборного единства русской жизни. Хорошо зная историю, он прекрасно понимал, что ни дворянство, ни чиновничество, ни органы земского самоуправления не могут стать опорой Царю в стремлении «смирить всех в любовь». Сперва должны быть залечены те глубокие духовные раны, которые мешают восстановить былое мировоззренческое единство народа, единство его нравственных и религиозных идеалов, его национального самосознания и чувства долга.

Единственной силой, способной на это, была Православная Церковь. И Государь совершенно правильно решил, что сперва должны быть восстановлены соборные начала в церковной жизни, а затем уж, опираясь на ее мощную духовную поддержку, — и в общественно-государственной области. Сначала собор церковный, а уж затем земский — таковы были планы Николая II. Ясно понимая, что никакой земский собор невозможен без единения с Церковью, Государь был готов произвести грандиозные перемены во всем строе государственно-церковной жизни [15].

В марте 1905 года Государь сообщил членам Святейшего Синода о своем решении готовить восстановление патриаршества и созыв Собора. Синодалы начали готовить документы. 22 марта 1905 года в Синоде была составлена записка к Государю о необходимости восстановления патриаршества. В записке Синод, ссылаясь на каноны (например, 4-е и 5-е постановления Никейского Собора, где говорится о созыве Поместных Соборов каждые полгода), обосновывал необходимость созыва Поместного Собора, на котором необходимо избрать патриарха. Состав Синода должен быть изменен, избираться он должен на Соборе и действовать как орган при Патриархе, а не при Государе. Победоносцев (главный противник восстановления патриаршества) был обескуражен тем, что Синод, столько лет бывший ему полностью послушным, выступил против него.

31 марта 1905 года Николай II, познакомившись с запиской синодалов, наложил резолюцию о готовности созвать Собор в благоприятное для сего время. Думаю, что тогда это не было отговоркой. Император действительно поддержал идею созыва Собора. Видимо, в тот же день, 31 марта 1905 года он и встретился с синодалами. Вероятно, на той встрече присутствовали известные сторонники восстановления патриаршества: товарищ обер-прокурора Святейшего Синода — Саблер Владимир Карлович; митрополит Петербургский Антоний (Вадковский), митрополит Московский Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский Флавиан (Городецкий); архиепископ Литовский Никандр, архиепископ Ярославский Иаков, архиепископ Могилевский Стефан, архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский); епископ Псковский Арсений (Стадницкий), епископ Волынский Антоний (Храповицкий).

Известный церковный писатель С. А. Нилус приводит в своей книге рассказ одного из архиереев, участвовавших в той судьбоносной встрече в Святейшем Синоде [19]:

Когда закончилась наша зимняя сессия, мы — синодалы, во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским), как по обычаю полагается по окончании сессии, отправились прощаться с Государем, и преподать Ему на дальнейшие труды благословение, то мы, по общему совету, решили намекнуть Ему в беседе о том, что не худо бы в церковном управлении поставить на очередь вопрос о восстановлении патриаршества в России, упраздненного Петром I. Каково же было удивление наше, когда, встретив нас чрезвычайно радушно и ласково, Государь с места Сам поставил нам вопрос в такой форме:

«Мне, — сказал Он, — стало известно, что теперь и между вами в Синоде, и в обществе, много толкуют о восстановлении патриаршества в России. Вопрос этот нашел отклик в моем сердце и крайне заинтересовал меня. Я много о нем думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия и пришел к заключению, что время назрело и что в России, переживающей новые смутные дни, патриарх и для церкви, и для государства, необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. Если так, то каково ваше об этом мнение?»

Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем, что Он только что перед нами высказал.

«А если так, — продолжал Государь, — то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в патриархи наметили?»

Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием.

Подождав ответ и видя наше замешательство, Он сказал:

«А что, если я — как вижу, вы кандидата еще не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, — что, если я сам вам его предложу, что вы на это скажете?»

«Кто же он?» — спросили мы государя.

«Кандидат этот, — ответил Он, — я. По соглашению с Императрицей я оставляю престол моему сыну и учреждаю при нем регентство из Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагаю себя в патриархи. Угоден ли я вам, и что вы на это скажете?»

Это было так неожиданно, так далеко от всех наших предложений, что мы не нашлись, что ответить, и… промолчали. Тогда, подождав несколько мгновений нашего ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующим взглядом; встал молча, поклонился нам и вышел, а мы остались, как пришибленные, готовые, кажется, волосы на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумели дать достойного ответа. Нам нужно было ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого им для спасения России подвига, а мы… промолчали.

С той поры, — продолжает свой рассказ С. А. Нилус уже от себя, — никому из членов тогдашнего высшего церковного управления доступа к сердцу Цареву уже не было… между ними и его сердцем утвердилась непреодолимая стена, и веры им в сердце его уже не стало, оттого, что сердце Царево, истинно, в руце Божией, и благодаря происшедшему въяве открылось, что иерархи своих сил искали в патриаршестве, а не яже Божиих, и дом их был оставлен пуст… [19, с. 758–761].

Современные либеральные круги в России настороженно относятся к церковному писателю С. А. Нилусу из-за его страстных усилий в начале XX века довести до царя содержание пресловутых «Протоколов сионских мудрецов» и из-за его брошюры «Близ есть при дверех», посвященной этой «скользкой» теме — да, это было. Однако его книги представляют несомненный исторический и духовный интерес в других отношениях.

Поместный Собор для восстановления патриаршества был собран в 1917 году, но было уже поздно. Никто не знает, конечно, как развивались бы события, если бы члены Святейшего Синода не промолчали в марте 1905 года, но все же, может и не было бы тогда «мартобря семнадцатого».

Однако теперь становится гораздо понятнее дальнейшее отношение Николая II к Святейшему Синоду, а также и его отношение к «последнему волхву империи» Распутину, — старцу из гущи народа, искренне верующему в Бога и Государя.

Он не смог переломить судьбу

Итак, с января 1905 года в крупных городах России бушевала первая русская революция — точнее, революционеры развернули массовый террор против государственных деятелей и высших чиновников. На Дальнем Востоке в войне с Японией терпела жестокие поражения русская армия. В феврале 1905 года был убит великий князь Сергей Александрович, муж Елизаветы Федоровны, сестры Александры. В марте Святейший Синод фактически отказал Николаю II в его предложении восстановить патриаршество (а ранее и в его нижайшей просьбе о пострижении в монахи).

Вероятно, весной 1905 года Николай был сокрушен духом. Но это было не проявлением слабости и бесхарактерности, а трагедией сильного, целеустремленного, умного и глубоко верующего человека, — последнего Государя России. По свидетельству монаха из Иоанновского монастыря на Карповке в Санкт-Петербурге:

Будучи при батюшке Иоанне Кронштадтском, несколько раз был свидетелем, как к нему ночью приезжал Император Николай II. При последнем приезде Батюшка на его вопросы ему ответил, что есть только три пути для него: уехать за границу, оставить все и стать странником, оставаясь в России, или стать мучеником. Император выбрал путь мученика, вот откуда у него полное непротивление злым разрушительным силам, т. к. он заранее знал свой путь и будущее России. Это было полное смирение перед волей Божией, а не бесхарактерность, как клевещут на него люди противления [29].

В том же 1905 году будущий крестный путь Государя прозревали и другие монахи, затворники, старцы. Так, по свидетельству А. Д. Хмелевского, затворник Агапий прочитал Государю акафист как будущему великомученику. В Оптиной пустыни иеромонах Даниил (Дмитрий Михайлович Болотов, 1837–1907) написал огромный холст, на котором изобразил Николая II, Александру Федоровну и наследника Алексея восхищенными на небеса: сквозь облака, по которым они ступают, мчатся рои бесов, рвущиеся в ярости к Цесаревичу.

Александр Петрович Извольский (1856–1919), министр иностранных дел Российской империи в 1906–1910 годах, писал в своих воспоминаниях о вспыхнувшем в ночь с 19 на 20 июля 1906 года вооруженном бунте в Кронштадте [20]:

…В тот день, 20 июля, когда мятеж достигал своего кульминационного пункта, я находился близ Императора в Петергофе… В окно виднелись линии укреплений… Мы явственно слышали звуки канонады… Я не мог подметить в его чертах ни малейшего признака волнения… После доклада Государь сказал: «Если вы видите меня столь спокойным, то это потому, что я имею непоколебимую веру в то, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей семьи — в руках Господа. Что бы ни случилось, я склоняюсь перед Его волей».

Широко известно свидетельство французского посла в России Мориса Палеолога [21] об одном из разговоров Николая II с П. А. Столыпиным (в 1909 году), когда Царь в ответ на важные предложения Столыпина по внутренней политике с глубокой грустью в голосе сказал своему министру, что это не приведет ни к чему хорошему, т. к. ему, Царю, не удается ничего из того, что он предпринимает. Затем Николай II напомнил, что он родился в день Иова Многострадального (6 мая) и, в ответ на ободряющие слова Столыпина (о том, что после всех испытаний Иов был вознагражден), спокойно сказал:

Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания, но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз примерял я к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне» [21].

Мы можем лишь строить предположения о том, почему Иов был спасен на Земле и «по-земному» вознагражден Богом после всех испытаний, а Царская семья приняла мученический конец.

Догадка первая: во времена Ветхого Завета, как следует из книги Иова, сатана еще общался с Богом на небесах (и Бог разрешил ему испытать веру Иова). Со времен Нового Завета, когда, по свидетельству Иисуса Христа, сатана был изгнан с небес («Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» [Лк., 10, 18]), — с этих пор, по словам апостола Павла [2 Кор. 12, 7–9], какое согласие между Христом и Велиаром? — т. е., между Богом и сатаной с евангельских времен не может быть договоров, в отличие от времен Иова (времен Ветхого Завета). Именно потому бесы не отступили, испытав веру Государя, но продолжили и погубили Царскую семью.

Как сказал апостол Павел в том же втором Послании Коринфянам [2 Кор. 12, 7–9]:

И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтоб я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила моя совершается в немощи»…

Догадка вторая: Бог попустил победу бесов в России, чтобы показать всему миру истинную природу бесовского учения коммунизма. СССР был первым за всю историю цивилизации государством, которое официально приняло не просто атеистическую, но богоборческую доктрину и пыталось осуществить замысел сатаны: построить «рай на земле» (коммунизм) без Бога и против Бога. По выражению Рональда Рейгана, это была Империя зла!

Подчеркнем, что мировоззрение отдельного человека — его личное дело, а здесь речь идет о государственной идеологии, насаждаемой властью. Атеизм отдельного человека — его личный выбор, и верующие не вправе осуждать атеиста за его выбор. Хорошо сказал об этом Карл Густав Юнг в книге «Ответ Иову»:

Люди, способные верить, должны с несколько большей терпимостью относиться к своим ближним, которые в состоянии лишь мыслить. Человек, полагающийся на одну только веру и пренебрегающий мышлением, всегда забывает о том, что сам же сталкивает себя постоянно со своим кровным врагом: сомнением; ибо сомнение всегда таится там, где безраздельно господствует вера. Для человека мыслящего, напротив, сомнение — желанный гость, ибо может сослужить ему добрую службу как ступень, ведущая к более полному знанию [40].

2—14 августа 1918 года в России были объявлены Патриархом Тихоном днями всеобщего покаяния и молебна об избавлении из пленения от ига большевизма. Вряд ли, однако, в 1918 году всеобщее покаяние было возможно: большевики уже разожгли пожар гражданской войны, в стране бушевали черные страсти и жгучая ненависть. Подчеркнем, что именно большевики развязали гражданскую войну в России, и Ленин публично взял на себя ответственность за это еще весной 1918 года, на очередном съезде Советов. Без гражданской войны они никогда не смогли бы навязать свое иго огромной стране. Гражданская война была необходима им, как воздух.

Освящая в июле 2003 года храм-памятник в Екатеринбурге на месте расстрела Царской семьи, Патриарх Алексий II призвал народ к покаянию и отметил:

Гражданская война и годы репрессий, коснувшиеся практически каждой семьи, все дальнейшие и даже нынешние нестроения в Отечестве нашем являются следствием нашего отступления от того пути, которым Россия не раз приходила к славе и могуществу. Ополчившись на Бога, презрев священную память предков, отдавших за нас свои жизни, уничтожив без зазрения совести труд лучших сынов и дочерей народа, мы покрыли российскую историю пятном страшного беззакония.

По мнению Патриарха, смыть это пятно можно только всеобщим покаянием и трудом пастырей и чад Церкви, государства и народа:

Потому важно, чтобы с этого места, где пролилась кровь святых царственных страстотерпцев, где предпринята была попытка разрушения России, началось возрождение славных традиций, когда и предержащие власти, и рядовые граждане стремятся каждодневно сверять дела свои с заповедями Божиими, рассматривать себя как продолжателей деяний многих и многих поколений своих предков, строить Отечество таким, чтобы соответствовать идеалу Святой Руси.

Раздел II

Путь на Голгофу

Глава 7

Григорий Распутин

Мы уже говорили о том, что Царская семья (Императрица Александра Федоровна) искала не только небесных, но и живых покровителей, обращалась к знахарям и провидцам из народа. Только чудо могло помочь больному гемофилией наследнику Алексею.

Между тем, еще весной 1903 году Иоанн Кронштадтский прозорливым оком приметил в многолюдной, как всегда в его церкви, толпе Григория Распутина («Сын мой, я почувствовал твое присутствие. В тебе есть искра искренней веры!»), исповедал и причастил его и сам попросил у него благословения. У некоторых присутствующих создалось впечатление, что отец Иоанн выбрал Распутина в свои духовные восприемники [34].

Спектр суждений о личности Распутина чрезвычайно широк. Если до революции 1917 года и во времена СССР его личность демонизировалась и подавалась исключительно негативно, то с началом перестройки в новой России вышли несколько апологетических исследований, из которых самым возвеличивающим Распутина можно назвать книгу известного историка О. А. Платонова «Жизнь за царя» [22]. Более взвешенной является книга А. Труайя «Распутин» (1996), переведенная на русский язык [34]. В своей книге «Русские волхвы, вестники, провидцы», изданной в 1998 году, я попытался дать более объективные оценки и связал знаковую личность Распутина со всей русской историей, начиная с волхвов Древней Руси (с IX века).

Прежде всего, важно понимать, что Григорий Распутин не является исключительным феноменом в русской истории, но замыкает собой ряд «полуязыческих-полухристианских» юродивых и провидцев, начиная с безымянного Волхва, описанного в «Повести временных лет» и предсказавшего «вещему» князю Олегу смерть от коня. Эту действительную историю запечатлел А. С. Пушкин в стихотворении «Песнь о Вещем Олеге» в 1822 году.

В Древней Руси христианская церковь время от времени беспощадно боролась с языческими жрецами-провидцами, но не смогла полностью истребить их, и они «преобразовались» в христианских юродивых, которые часто вели вызывающий образ жизни, но цари боялись их трогать, ибо их предсказания часто сбывались. К самым известным юродивым (до XVIII века) можно отнести московского юродивого XVI века Василия Блаженного (его именем назван храм в Москве) и псковского юродивого Николая Салоса, который не допустил разгрома Пскова Иваном Грозным, пригрозив царю страшными карами, — и в тот же час под царем пал замертво его конь.

Петр I запретил юродивым входить в церкви и пророчествовать, но они вновь явились в истории России уже в образе монахов, как монах Авель. Некоторые из них исповедовали полный аскетизм, другие демонстрировали свою власть над страстями тела. Как мы упоминали ранее, например, преподобный Серафим Саровский долгие годы едва ли не демонстративно являлся на людях в обществе молодых девственниц. В XIX веке юродство ушло в подполье, в сектантство, в том числе в общины «хлыстов», участники которых проповедовали «изгнание греха через грех и покаяние», но обладали мощными экстрасенсорными способностями, даром целительства и пророчества.

Возможно, из такой секты вышел и Григорий Распутин, однако это не доказанный факт. Специальная синодальная комиссия, проверявшая биографию Распутина в 1907 году, не подтвердила эти слухи. Возможно, он какое-то время посещал хлыстовские собрания, но не стал хлыстом. Надо также отметить, что до своего появления в Петербурге он много лет провел в путешествиях по монастырям и скитам не только Центральной России, но и Сибири, где жили с XVII века изгнанные Петром I староверы, обладавшие многими тайными знаниями и книгами пророчеств о судьбах России.

Впервые прибывший в столицу Российской империи весной 1903 года, Распутин был замечен духовным лидером православия тех лет Иоанном Кронштадтским. Именно с тех пор Григорий уверовал в некое свое высшее предназначение. Видимо, с тех же пор Распутин отошел от хлыстов и позже говорил своим знакомым из этой секты, что он теперь «в жестком православии». Однако когда духовенство Церкви предложило ему учиться в Духовной академии и стать священником (высокая честь для простого мужика!), он скромно отказался. Можно предположить, что за этой показной скромностью скрывалась гордыня человека, считающего себя абсолютно свободным и избранным для другой, более высокой цели.

Документально известно, что с Царской семьей Г. Распутин впервые познакомился 1 ноября 1905 года. Его представили семье во дворце черногорской принцессы, родственницы царя Милицы. Как мы отмечали ранее, она и ее сестра Стана были самыми мистически настроенными особами в окружении Царской семьи.

Из дневника Николая II: «1 ноября… в 4 часа поехали в Сергеевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим Григорием из Тобольской губернии…».

Всю жизнь Григория Распутина после этого знакомства и до его смерти можно четко разделить на два периода.

1. Трезвый и светлый — до начала Первой мировой войны. В этот период он, во-первых, совсем не пил; во-вторых, не был связан с деньгами, не брал их со своих просителей и сам жил бедно; не был связан с политическими проходимцами и авантюристами. В это время он несколько раз говорил о том, что покинет Царскую семью, как только полностью вылечит наследника, и предсказывал, что маленький Алексей все же «вырвется из болезни». Кстати, отметим, что если это его предсказание оправдалось, то оно может объяснить жизнь Наследника после его предполагаемого чудесного спасения от расстрела 17 июля 1918 года. Правда, и в этот первый период Распутин сохранял свою особую идею преодоления греховности через секс и покаяние, близкую к хлыстовству.

2. Пьяный и темный период (так считают многие) — после начала Первой мировой, которую он, по его словам, не сумел предотвратить из-за ранения в Покровском, нанесенного Хионией Гусевой. Он как будто решил, что, в соответствии с его предсказанием о гибельности для России этой войны с Германией теперь все кончено и все позволено. Как считают многие исследователи, он ушел в непрерывный запой, кутежи и разврат, стал брать деньги с просителей, связался с авантюристами и проходимцами (его «секретари» Симанович, Манусевич-Мануйлов, князь Андронников и др.). При этом он понимал, что самым отвратительным образом катится в бездну, и говорил об этом некоторым знакомым. Правда, и в этот период многие его советы Царской семье (в том числе политического характера) были очень дельными, а предсказания — точными. И в этот период он сохранял свою целительную силу. Э. Радзинский в своей книге пишет, что в этот период он служил не Христу, а антихристу [26, с. 562], — однако скорее всего слухи о его беспробудном пьянстве, кутежах, разврате и стяжательстве были очень сильно раздуты оппозицией, врагами Царской семьи. Мы еще расскажем об этом подробнее (см. главу «Затянувшаяся агония» в третьей части книги).

Отметим здесь пророчество Распутина о Первой мировой войне. Он публично выступал против надвигающейся войны и в июне в селе Покровском молился о том, чтобы Бог не допустил ее. В Покровском 29 июня 1914 года Хиония Гусева наносит ему тяжелое ножевое ранение в живот, весь июль он проводит в больнице. Как убедительно доказал Э. Радзинский, за этим покушением стоял не только давний враг Распутина Илиодор, но и та самая придворная камарилья, при тайном покровительстве «партии войны» и министра внутренних дел В. Ф. Джунковского [26].

15 (28 н. с.) июля 1914 года Австрия объявляет войну Сербии; в России начинается частичная мобилизация. Приказ о полной мобилизации неизбежно означал бы вступление в войну Германии. Распутин в июне и в первой половине июля послал Царской семье более двадцати телеграмм, умоляя любым способом предотвратить войну.

16 июля он послал телеграмму-пророчество, которую сам же называл «главной»:

Грозна туча над Россией: беда, горя много, просвету нет, слез-то море, и меры нет, а крови? Что скажу? Слов нет, а неописуемый ужас. Знаю, все хотят от тебя войны, и верные, не зная, что ради гибели. Тяжко Божье наказание, когда Он отымет путь… Ты Царь, отец народа… не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ… Все тонет в крови великой… Григорий [26].

Известно, что после получения этой телеграммы Николай II отменил рассылку подготовленного приказа о полной мобилизации. Только через сутки, под мощным давлением министров и, главное, «грозного дяди» Николая Николаевича Царь подтвердил согласие на всеобщую мобилизацию. Впрочем, это было вызвано еще и тем, что кайзер Вильгельм не ответил на его телеграмму (от 16 июля) с предложением передать Австро-сербский вопрос в Гаагский трибунал (подробнее об этом — в главе 9 части III книги, раздел «Забытая историками телеграмма»). Вечером 19 июля Германия объявила войну России.

Несколько позже, узнав о распутинской телеграмме, Николай Николаевич намеревался «предать мужика суду», но Государь ответил: «Это наши семейные дела, они суду не подлежат».

* * *

Вернемся к началу знакомства Распутина с Царской семьей. С июля 1906 года приглашения становятся более частыми. 15 октября 1906 года Николай II принимает Распутина в своем Царскосельском дворце и знакомит его с детьми, с больным Алексеем. «Он видел детей и находился с нами до 7 ч 15 м», — записывает Николай в своем дневнике. Видимо, в ту самую первую встречу Распутину уже удалось успокоить и улучшить состояние двухлетнего малыша.

16 октября Николай II пишет письмо Столыпину, где упоминает о Григории и советует Столыпину принять его для исцеления раненной при недавнем покушении дочери. Первое настоящее чудо излечения Алексея произошло в конце октября 1907 года, когда малыш во время игры в саду Царскосельского дворца повредил ногу, а врачи ничем не могли ему помочь. Ребенок страшно мучился, непрерывно стонал и не мог разогнуть ножку. Потом не мог уже и стонать, совсем обессилел. Приехавший за полночь Распутин отодвинул в сторону врачей и, не касаясь ребенка руками, в течение долгого времени молился у изголовья. Малыш перестал стонать, вытянул ногу и спокойно заснул; утром он был совершенно здоров. Впоследствии Распутин неоднократно совершал подобные чудеса, «вытаскивая» Алексея из самых критических ситуаций. Можно себе представить, каким необходимым стал старец для Царской семьи.

Первый период (1905–1910 гг.) общения Царской семьи с Распутиным можно характеризовать исключительно положительно. Он обещал семье, что «мальчик со временем совсем выздоровеет, вырастет из болезни». Вера в выздоровление сына дала Николаю и Александре долгожданное спокойствие. При этом сам Распутин никому не рассказывал о своих встречах с Царской семьей, он был очень осторожен.

Революция 1905 года быстро пошла на убыль и была полностью подавлена к 1907 году, Столыпин успешно проводил свои либеральные экономические реформы, Россия быстро развивалась в новых условиях, в обществе царило относительное спокойствие. Правда, какие-то слухи о влиянии на Царскую семью некоего загадочного мужика распространялись и, вступая в должность председателя Думы, Гучков впервые заявил «о неких загадочных темных силах, объявившихся в самых верхах общества».

Слухи о Распутине ширились, он становился «моден» в высшем свете столицы. Но в 1910 году у Распутина появились очень странные почитатели. Еще в 1903 году, на втором съезде РСДРП (последнем совместном «большевиков» и «меньшевиков») сам Ленин в докладе уделил целый раздел… секте хлыстов. Он отмечал тогда, что хлысты не признают никакой власти и что поэтому революционеры должны тактично сближаться с ними, приобретая среди них друзей [26, с. 121]. Конечно, в 1903 году Распутин еще не был известен большевикам, но вот в 1910 году один из ближайших сподвижников Ленина (и одновременно специалист по вопросам церкви, ересей и сектантства) В. В. Бонч-Бруевич стал уделять личности Распутина большое внимание и даже защищал его в печати от тех, кто обвинял его в принадлежности к запрещенной в России секте хлыстов. Через много лет Керенский в своих воспоминаниях напишет: «Без Распутина не было бы Ленина», — большевики чрезвычайно эффективно использовали негативные слухи о влиянии Распутина во всех слоях общества, а затем и в армии — а также и сами сочиняли и распространяли гнусную клевету о нем и о Царской семье. Слухи появились примерно с 1910 года, нарастали как лавина (и подпитывались злонамеренной клеветой) к 1916–1917 годам.

Но в том же 1910 году вокруг Распутина образуется еще один круг, опасный как для его будущего, так и для Царской семьи. Это круг той части русской аристократии, которая противилась ходу истории. Они ненавидели развивающийся в России капитализм, либерализм и власть денег, идущую на смену их власти (власти родовой, по праву рождения, аристократии). Их субъективные побуждения были в основном благородны, но объективно они становились поперек пути развития России. Они начали плести интриги и заговоры, в конечном счете направленные против Царской семьи. Влияние «старой» аристократии было весьма сильным в столице, среди них было много значимых лиц, в том числе в руководящих кругах Тайной полиции империи. Если большевиков (и вообще революционеров) можно назвать в политическом плане «крайними левыми», то этот круг аристократов можно назвать «крайними правыми». Таким образом, начиная с 1910 года вокруг Распутина начинает смыкаться опасный круг крайне левых и крайне правых, одинаково настроенных против нового пути, которым пошла Россия после революции 1905 года, и против Царской семьи, которая так или иначе направляла страну по этому пути.

* * *

Известно последнее письмо Распутина последнему Царю. В разных источниках текст этого письма примерно один и тот же; я привожу его по книге И. Бунича «Династический рок» [4]:

Я пишу это письмо, последнее письмо, которое останется после меня в Санкт-Петербурге. Я чувствую, что умру до 1 января. Я обращаюсь к русскому народу, Папе, Маме и Детям, ко всей русской земле, что им следует знать и понять. Если я буду убит обычными убийцами, особенно своими братьями — русскими крестьянами, то ты, Русский Царь, не должен ничего бояться, ты останешься на троне и будешь править, и ты, Русский Царь, не должен бояться за детей своих — они будут править в России еще сотни лет. Но если я буду убит боярами и дворянами, если они прольют мою кровь, и она останется на руках их, то двадцать пять лет им будет не отмыть моей крови со своих рук. Им придется бежать из России. Братья будут убивать братьев, все будут убивать друг друга и друг друга ненавидеть, и через двадцать пять лет ни одного дворянина в России не останется. Царь Земли Русской, если услышишь ты звон колокола по убитому Григорию, то знай: если в моей смерти виновен кто-то из твоих родичей, то скажу тебе, что никто из твоей семьи, никто из твоих детей и родных не проживет больше двух лет… А если и проживет, то будет о смерти молить Бога, ибо увидит позор и срам Русской земли, пришествие антихриста, мор, нищету, порушенные Храмы Божьи, святыни оплеванные, где каждый станет мертвецом. Русский Царь, убит ты будешь русским народом, а сам народ проклят будет и станет орудием дьявола, убивая друг друга и множа смерть по миру. Три раза по двадцать пять лет будут разбойники черные, слуги антихристовы, истреблять народ русский и веру православную. И погибнет земля Русская. И я гибну, погиб уже, и нет меня более среди живых. Молись, молись, будь сильным, думай о своей Благословенной семье.

Э. Радзинский в одном из своих телевизионных выступлений (23 марта 2005 года, 1-й канал) сказал, что хотя опубликованный в 1920-х гг. Симановичем текст этого письма по стилю явно не принадлежит Распутину, но письмо-предсказание было, в этом можно не сомневаться. Хотя бы потому, что к концу 1916 года уже десятки людей из российских светских и религиозных кругов и из близкого окружения Царской семьи предсказывали революцию, а некоторые — и гибель Царской семьи. Еще до начала Первой мировой войны об этом говорили и епископ Гермоген, и историк В. О. Ключевский, и царский министр П. Н. Дурново, а затем и члены Государственной думы — М. В. Родзянко, В. А. Маклаков, В. М. Пуришкевич.

Возможно, Распутин помнил и предсказание, сделанное ему в 1907 году английским хиромантом и астрологом Луисом Хамоном (Кайро): насильственная смерть в стенах дворца («Вам грозят яд, нож и пуля. Наконец, я вижу ледяные воды Невы, смыкающиеся над вами»).

Тибет, свастика, Зеленый дракон

Говоря о Распутине и мистике истории Царской семьи, нельзя не вспомнить также о буддистском враче-целителе П. А. Бадмаеве, с которым Распутин был тесно связан. К сожалению, до сих пор это наименее изученная часть истории Царской семьи, да и истории России начала XX века в целом. Эта история связана с Тибетом.

Приведем большую цитату из книги Александры Дэви-Ноел [8]:

Тибет «закрылся» для иностранцев в 1873–1874 гг. после первой неудачной попытки англичан проникнуть в Страну Снегов — далеко не с исследовательскими целями. Его естественная географическая изолированность вкупе с политической порождали многочисленные легенды и домыслы об этой неисследованной европейцами стране, ее народе, загадочных мудрецах-горцах, носителях «тайных доктрин», и манили к себе ученых-естествоиспытателей, наиболее отважных миссионеров, просто авантюристов и… агентов различных разведок, в первую очередь английских и российских. Последние из упомянутых групп направлялись в Тибет в ходе так называемой «Большой Игры», которую вели Россия и Великобритания по разделу сфер влияния на Дальнем Востоке.

Существенную роль в последующих драматических для Тибета и России событиях сыграла программа, представленная 13 февраля 1890 года царю Александру III в секретной докладной записке «О присоединении к России Китая, Тибета и Монголии». Автором записки и инициатором ее реализации был надворный советник Петр Александрович Бадмаев. Столь откровенные авантюрные намерения, подкрепляемые конкретными действиями российских коммерческих и военных кругов, направленные на захват огромной сырьевой базы и рынка сбыта Дальнего Востока, вскоре стали известны зарубежным спецслужбам и вызвали резкое противодействие не только Великобритании, но и других заинтересованных государств.

Япония попробовала отрезать свой «кусок пирога» и развязала в 18941895 гг. Японо-китайскую войну, закончившуюся поражением Китая, которому пришлось выплатить победителям огромную контрибуцию. Китайские националисты, недовольные усиливающимся влиянием чужеземцев, развертывают в 1899–1900 гг. так называемое «боксерское восстание», которое было подавлено совместными действиями Японии, России, Англии и Германии.

Как бы не замечая огромного напряжения втянутых в «Большую Игру» сил, надворный советник продолжает действовать и фантазировать. В очередном докладе, уже новому царю, Николаю II, Бадмаев пишет: «Я вполне сознаю серьезность самого дела и уверен в возможности полного успеха, если Ваше Величество соизволите разрешить следующий вопрос: вести ли мне только торговлю для расширения нашего торгово-политического влияния на Востоке или же прямо подготовлять почву для окончательного присоединения к России в ближайшем будущем монголо-тибето-китайского Востока…».

И снова, чуть позднее (1 января 1904 г.):

«Неужели истинно русский человек не поймет, сколь опасно допущение англичан в Тибет; японский вопрос — нуль в сравнении с вопросом тибетским: маленькая Япония, угрожающая нам, отделена от нас водой, тогда как сильная Англия очутится с нами бок о бок».

Военный министр А. Н. Куропаткин посылает в Тибет очередного агента, подъесаула Уланова, с целью оперативного сбора военных данных и в соответствии с рекомендацией Николая II «разжечь там тибетцев против англичан». Через три недели «неожиданно» начинается русско-японская война, а чтобы окончательно пресечь российскую авантюру, 18 марта 1904 года британский экспедиционный корпус вторгается в пределы Тибета и буквально расстреливает тысячную тибетскую армию во главе с генералом Лхавангом. России теперь уже не до решения «тибетского вопроса». Тринадцатый Далай Лама Тибета спешно покидает Лхасу, стремясь прорваться в Россию, но принужден остановиться в Урге (ныне — Улан-Батор), фактически под полным китайским контролем. Его дальнейшие попытки найти убежище и понимание на территории России пресекаются уже безразличием к «тибетскому вопросу» российского царя, «воплощения Белой Тары». (Со времен императриц Елизаветы и Екатерины II буддисты, — буряты, монголы, а в конце XIX века и тибетцы — почитали русских царей как воплощение Белой Тары, Бодхисаттвы — защитницы религии, страны и человека.)

Последняя просьба Далай Ламы от 24 ноября 1905 года к Николаю II: «Великий Государь, как не оставлял ранее своим покровительством, так и впредь не оставляй покорного Тибета», — оседает вроде бы незамеченной в архивах.

27 августа 1906 года Англия и Китай подписывают соглашение о совместном решении тибетских экономических вопросов. Далай Лама понимает, что на Россию больше рассчитывать не приходится, и направляется по «приглашению» китайской императрицы в Пекин, где около года ожидает приема, начавшегося с унизительного поклона Владычице Поднебесной Империи. 31 августа 1907 года Англия и Россия подписывают договор, в соответствии с которым Тибет «представляет сферу интересов Великобритании», а Монголия — России. МИД России отзывает из Тибета команду своих агентов (Бадмажапов, Бимбаев, Дибданов, Дылыков, Галсаков и др.). После смерти китайской императрицы Цыси Китай вводит в Тибет войска. Далай Лама опять вынужден искать политического убежища, на сей раз на территории британской колонии (в Сиккиме, где с ним и встретилась автор этой книги). После китайской революции 1911 года. Монголия и Тибет объявляют в 1912 году о своей независимости от Китая, что подтверждает международная конференция юристов в Симле.

Российские буддисты во главе с Хамбо Ламой Агван Доржиевым готовятся к торжественной встрече в 1913 году в Санкт-Петербурге тринадцатого Далай Ламы, главы суверенного теперь государства. Его Святейшество намерен установить дипломатические отношения с Россией и освятить построенный преимущественно на деньги тибетцев и монголов первый в столице европейского государства тибетский буддийский храм. Но в начале февраля министр иностранных дел России Сазонов доводит до сведения английского посла Бьюкенена, что русское правительство придерживается соглашения 1907 года и… не будет никакого визита, никакого традиционного канонического освящения санкт-петербургского буддийского храма Верховным Иерархом Тибетской Буддийской Церкви.

Мы привели эти выдержки из книги Александры Дэви-Ноэль, чтобы было понятно, насколько глубок был интерес России к Тибету в начале XX века, и насколько острой была там «Большая Игра» с англичанами. Однако не только англичане и русские интересовались в начале XX века Тибетом и мистикой Востока.

Ю. Ю. Воробьевский в своей книге «Мистика фашизма» [6] писал об известном оккультном наставнике молодого Гитлера и ближайшем друге Рудольфа Гесса, о Карле Хаусхофере (1869–1946):

В начале века Карл Хаусхофер являлся военным атташе Германии в Японии. По сообщению исследователей Жака Бержье и Луи Повельса, там он был посвящен в тайный орден Зеленого Дракона. После этого ему еще в десятых годах нашего века открылись двери буддийских монастырей в столице Тибета, в Лхасе. Затем, в годы Первой мировой войны, Хаусхофер дослужился до генерала. Его коллег поражали способности этого человека к ясновидению при анализе военных операций. Считалось, что такое свойство он развил в себе, общаясь с посвященными Востока.

Исследователь Жан Робен, автор книги «Гитлер — избранник Зеленого Дракона», также утверждал, что в 1930-е годы в Берлине появился загадочный тибетец, человек в зеленых перчатках. Утверждают, что уже в те годы он точно предсказал будущее рейха.

Еще ранее, как следует из документов по расследованию убийства Царской семьи, некие таинственные «зеленые» руководили действиями Распутина. Телеграммы с подписью «зеленый» шли из Стокгольма, который в те годы был центром германского шпионажа против России.

В материалах следствия воспроизводится ответ Распутина на вопрос Юсупова о «зеленых» (его интерес не был праздным — впоследствии будет выявлена связь князя с английской разведкой). Распутин ответил странно: «Это наши друзья. Их много. А главные — в Швеции. Их зовут зелеными».

В этих же документах следователь Н. А. Соколов высказывает предположение о некоей тайной организации, в которую входило ближайшее окружение Царя. Она пользовалась в переписке особыми шифрами и знаками. В их числе была и свастика.

В перечне вещей, найденных после гибели Царской семьи, под номером 142 числится «образ Спаса Нерукотворного, малого размера; на оборотной стороне надпись по-английски, в которой, однако, представилась возможность разобрать лишь несколько слов, не передающих общего смысла…». Позднее эта икона попала в руки генерала Кутепова, и надпись была расшифрована. Рукою Царицы там было начертано нечто такое, смысл чего действительно сразу и не поймешь: «Зеленый Дракон. Вы были абсолютно правы».

Известно также, что после убийства Царской семьи в подвале Ипатьевского дома охранники в поисках драгоценностей нашли пришитыми на корсете императрицы двух маленьких изумрудных драконов, подаренных ей Распутиным много лет назад.

* * *

Кто-то может подумать сейчас, что Распутин или Александра Федоровна имели контакты или переписку с немецкими «агентами влияния» в Швеции во время Первой мировой войны. Нет, это не так. Чрезвычайная Комиссия Временного правительства с марта по октябрь 1917 года тщательно искала доказательства этих связей, а также анализировала все их контакты и переписку. Были допрошены сотни людей. Ничего найдено не было. Комиссия пришла к выводу, что ни о какой измене России с их стороны говорить нельзя (само собой, и со стороны Николая II). Посол Великобритании в России Дж. Бьюкенен, хорошо осведомленный во всех тонкостях политики Царского двора, в своем докладе в Лондон в феврале 1917 года подчеркивал, что императрица (Александра Федоровна) не только не работает в интересах Германии, как это часто утверждают, но она более всех других предана идее самодержавия в России и войны против Германии до полной победы союзников [36]. Однако Бьюкенен, как и многие, был резко настроен против Распутина.

О каком «Зеленом Драконе» писала Императрица — до сих пор неизвестно. Возможно, речь идет о пророчествах, переданных Царской семье через врача и целителя П. А. Бадмаева, но так ли это на самом деле — остается тайной.

Остается добавить, что сравнительно недавно (осенью 2004 года) после рассекречивания архивов английской разведки времен Первой мировой войны вскрылись новые факты, связанные с убийством Распутина. Оказалось, что едва ли не главная инициатива и усилия в организации убийства принадлежали военному атташе Вильямсу и резидентуре английской разведки в Петрограде (в нее входили также Стив Эймс, Джон Снэйл, Освальд Райнер). Англичане все же подозревали, что через Распутина противниками войны ведутся (или намечаются) переговоры с Германией о сепаратном мире. Никаких доказательств этого не было тогда и нет теперь, но именно эти подозрения заставили англичан действовать. Феликс Юсупов еще в Оксфорде приятельствовал с Освальдом Райнером. Возможно, именно Райнер, а не князь Юсупов стрелял в Распутина в подвале Юсуповского дворца в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года.

* * *

Сожженное в марте 1917 года тело Распутина было закопано на пустыре, где через 25 лет (в 1942 году) начались массовые захоронения жертв ленинградской блокады. Ныне это Пискаревский мемориал, где похоронены в братских могилах более 600 000 человек.

Как свидетельствуют многие авторы, Распутин много раз говорил, что если его убьют, то не пройдет и полгода, как Царская семья потеряет и корону, и наследника. Самым страшным ударом убийство Распутина было, конечно, для Александры Федоровны — прежде всего как для любящей матери наследника царевича Алексея. Тот факт, что удар был нанесен членами императорской семьи, не удивил ее. Она никогда не заблуждалась относительно их чувств и настроений и понимала, что подлинной мишенью для убийц была она сама [16]. Разделяя чувства Государя о роковой предопределенности их земного бытия, Александра Федоровна закаляла себя перед лицом грозящих ударов судьбы. Начиная с этого момента на протяжении короткого периода жизни, оставшегося им, она ни разу не дрогнула перед лицом испытаний.

Глава 8

1916 год. Ноев ковчег

Одно из последних предсказаний Царской семье, полученное Александрой Федоровной, было сделано 11 декабря 1916 года старицей Десятинного монастыря Марией Михайловной, 107 (по письму Императрицы) или 116 (по воспоминаниям Н. Д. Жевахова) лет. Сохранились свидетельства этих событий.

Из письма Александры Феодоровны — Николаю II (12.12.1916):

Она благословила и поцеловала нас. Тебе она посылает яблоко (пожалуйста, съешь его). Она сказала, что война скоро кончится — «Скажи ему, что мы сыты». Мне она сказала: «А ты, красавица — тяжелый крест — не страшись». — (Она повторила это несколько раз.) — «За то, что ты к нам приехала, будут в России две церкви строить (она повторила это дважды) — не забывай нас, приезжай опять». Бэби [11] она послала просфору…

А. А. Вырубова, фрейлина императрицы:

В декабре 1916 года ее величество, чтобы отдохнуть душою, поехала на день в Новгород с двумя великими княжнами и маленькой свитой, где посетила лазареты, монастыри и слушала обедню в Софийском соборе. До отъезда Государыня посетила Юрьевский и Десятинный монастыри. В последнем она зашла к старице Марии Михайловне, в ее крошечную келью, где в тяжелых веригах на железной кровати лежала много лет старушка. Когда Государыня вошла, старица протянула к ней свои высохшие руки и произнесла: «Вот идет мученица — Царица Александра!» Обняла ее и благословила. Через несколько дней старица почила.

Н. Д. Жевахов, товарищ обер-прокурора Святейшего Синода, побывавший у старицы в Новгороде (в декабре 1916) буквально через несколько дней после Александры Федоровны, в 1923 году вспоминал:

…я расспрашивал ее о грядущих судьбах России, о войне…

«Когда благословит Господь кончиться войне?» — спросил я старицу. «Скоро, скоро!» — живо ответила старица, а затем, пристально посмотрев на меня чистыми бирюзовыми глазами, как-то невыразимо грустно сказала: «А реки еще наполнятся кровью, еще долго ждать, пока наполнятся, и еще дольше, пока выступят из берегов и зальют собою землю».

«Неужели же и конца войне не видно?» — спросил я, содрогнувшись от ее слов.

«Войне конец будет скоро, скоро, — еще раз подтвердила старица, — а мира долго не будет».

Через несколько дней старица скончалась, правду она прорекла: «Война давно кончилась, а мира и до сего времени нет» [9].

В 1914–1915 гг. уже очень многие политики говорили о неизбежности революции. Царский министр П. Н. Дурново и крупнейший промышленник А. И. Путилов почти точно предсказали катастрофический для России итог надвигавшейся войны — русскую революцию. Пожалуй, об А. И. Путилове стоит рассказать несколько подробнее.

Алексей Иванович Путилов родился 24 июня 1866 в семье тайного советника, почетного мирового судьи, члена консультативного совета при Министерстве юстиции. Окончил юридический факультет Петербургского университета. С 1890 года служил помощником юрисконсульта Министерства финансов, в 1898 году стал делопроизводителем общей канцелярии министра. Обратил на себя внимание С. Ю. Витте. После того как Витте стал председателем Совета министров, Путилов в октябре 1905 года был назначен товарищем министра финансов, а также заведующим Дворянским земельным и Крестьянским поземельным государственными банками. После отставки Витте Путилов в 1906 году покинул государственную службу, но сохранил тесные связи с Министерством финансов, при поддержке которого еще в 1905 году был избран членом правления Русско-Китайского банка (затем Русско-Азатский банк). Путилов стал миллионером, одним из ведущих финансистов и промышленников в стране. Был председателем или членом правлений свыше 50 акционерных предприятий. Имел широкие связи в высших сферах государственной бюрократии, финансово-промышленных кругах России, Франции и ряда других стран. По нынешним временам его называли бы крупнейшим олигархом России.

По мнению французского посла Мориса Палеолога, А. И. Путилов сочетал в себе качества американского бизнесмена и русского патриота, славянина: в мае 1915 Путилов говорил ему:

…необходима коренная перестройка всего административного механизма России; дни царской власти сочтены и революция неизбежна, но она будет гибельна потому, что от буржуазной революции мы тотчас перейдем к революции рабочей, а немного спустя к революции крестьянской. Тогда начнется ужасная анархия, бесконечная анархия… анархия на десятки лет… Мы увидим вновь времена Пугачева, а может быть и еще худшие… [21, с. 172–173].

В начале июня 1915 года Путилов повторил свой прогноз представителям Антанты [36]:

Поводом для революции послужит военная неудача, голод или стачка в Петрограде, мятеж в Москве или дворцовый скандал. Революция будет исключительно разрушительной ввиду того, что образованный класс в России являет собой незначительное меньшинство населения. Он лишен организации и политического опыта, а главное, не сумел создать надежных связей с народом.

Величайшей ошибкой царизма, по словам Путилова, являлось то, что он не создал иного очага политической жизни, кроме бюрократии:

Режим настолько зависит от бюрократии, что в тот день, когда ослабнет власть чиновников, распадется русское государство. Парадокс заключается в том, что сигнал к революции дадут буржуазные слои, интеллигенты, кадеты, — думая, что спасают Россию. Но от буржуазной революции Россия тотчас перейдет к революции рабочей, а немного позже — к крестьянской. Начнется ужасающая анархия длительностью в десятки лет [36].

* * *

Пожалуй, только Ленин в Цюрихе (еще в январе 1917 года) не верил, что он и его поколение «увидят революцию в России» — парадокс истории! Кстати, этот факт много говорит о пресловутой «гениальности и прозорливости» обожествленного большевиками вождя.

Незадолго до убийства Распутина Василий Маклаков, думский депутат от партии кадетов, выступил в Москве перед крупнейшими фабрикантами и купцами. Среди слушателей был и агент охранки. Его запись осталась в архивах департамента полиции:

Династия ставит на карту самое свое существование не разрушительными силами извне… Ужасною разрушительной работой изнутри она сокращает возможность своего существования на доброе столетие… Ужас грядущей революции… это будет не политическая революция, которая могла бы протекать равномерно, а революция гнева и мести темных низов, которая не может не быть стихийной, судорожной, хаотичной! [26].

Заметим, что и Путилов, и Маклаков принадлежали к той части либеральной оппозиции, которая считала необходимым отстранение Николая II от власти и установление в России конституционной монархии по английскому образцу. Все они полагали, что это спасет страну от «революции гнева и темных низов»… Получилось наоборот: именно их усилия открыли ворота в Россию лидерам Октября (мы подробно расскажем об этом в третьей части книги).

Знал ли обо всем этом (включая прогнозы А. И. Путилова) Николай II? Конечно, знал. Он знал много больше. Можно не сомневаться, что Николай и Александра к 1916 году были уверены в скором исполнении всех тех трагических предсказаний, которые они слышали на протяжении всего царствования (и ранее), начиная с японского отшельника Теракуто (1891) и английского предсказателя Кайро (1896), затем из посланий из прошлого монаха Авеля (1901), Серафима Саровского и блаженной Паши Саровской (1903), затем вновь от Кайро в 1907 году и многих других в последующие годы.

Ноев ковчег на Арарате

Когда Иисус Христос въезжал в Иерусалим в вербное воскресенье, за пять дней до Распятия Его на кресте, — в то воскресенье ученики славили Его велегласно, и некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: «Учитель! Запрети ученикам Твоим!» Но Он сказал им в ответ: «Сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют». И, когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: «О, если бы и ты хотя бы в сей твой день узнал…, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих…»

Евангелие от Луки, 19, 40–42

В 1916 году, за полгода до падения России, и камни возопили…

В августе 1916 года Царской семье и России было дано удивительное знамение грядущих страшных времен, вероятно, самое удивительное знамение свыше, которое только можно себе представить. Мы до сих пор не можем не только понять сути этого знамения, но и вновь найти это воплощенное чудо… размером с футбольное поле.

И до, и после этого (и до сих пор) на Арарат снаряжались экспедиции специально для поисков Ноева ковчега, но никогда ни до, ни после этого Ноев ковчег не открывался людям как бы случайно — тем, кто вовсе не снаряжался специально искать его. Никогда ни до, ни после этого ковчег не открывался людям в такой полноте и сохранности. Никогда ни до, ни после этого так много людей не видели его сразу. И никогда ни до, ни после этого многочисленные материальные свидетельства, собранные очевидцами, не пропадали таким таинственным образом, почти ничего не оставив потомкам.

Лето 1916 года в Армении было очень жарким. Ледники на Арарате отступили так высоко к вершине, как никогда. Впрочем, предоставим слово непосредственному участнику событий тех дней, русскому военному летчику Владимиру Росковицкому. В 1939 году, уже будучи православным проповедником в США, он опубликовал в калифорнийском журнале «Нью Иден» статью, которая сразу стала мировой сенсацией (естественно, в СССР о ней ничего не писали, и только в 1994 году журнал «Наука и религия» в № 1 опубликовал ее перевод [28]. Ниже процитируем эту статью с некоторыми сокращениями.

Мы — группа русских авиаторов — базировались на временном аэродроме примерно в 25 милях к северо-западу от горы Арарат. День стоял сухой и ужасно жаркий… Даже ящерицы спрятались в тени скал, открыв рот и высунув язык, как будто их дыхание вот-вот должно прерваться. Лишь изредка легкое движение воздуха колыхало скудную растительность и вздымало облачко пыли. Выше по склону горы виднелись грозовые тучи, а еще выше сияла белоснежная вершина горы Арарат, снег на которой никогда не таял. Сейчас мы жаждали хотя бы кусочка этого снега.

Вошел командир и сказал, что самолет номер семь переоборудован и готов к высотным испытаниям, а провести эти испытания предлагается мне и моему напарнику. Наконец-то мы сможем избежать жары! <…> Не нужно тратить времени на разогрев двигателя: солнце уже раскалило его едва ли не докрасна.

Мы сделали несколько кругов, пока не достигли высоты в 14 000 футов, на несколько минут прекратили подъем, чтобы привыкнуть к высоте. Я посмотрел вправо, на прекрасный снежный пик, который был теперь лишь немного выше нас, и почему-то (не могу объяснить почему) повернул и повел самолет прямо к нему. Напарник вопросительно взглянул на меня, но было слишком шумно, чтобы задавать вопросы. Да и вообще при скорости сто миль в час двадцать миль мало что значат.

Я взглянул вниз на гигантские каменные крепости, окружающие подножие горы, и вспомнил о том, что слышал о ней. Говорили, что в последний раз на эту гору поднимались веков за семь до Рождества Христова. Несколько странников взошли туда, чтобы соскрести смолу с обломков старого корабля — для изготовления талисманов. Легенда утверждает, что рядом с людьми ударила молния, и они в панике покинули это место, но вниз не вернулись…

…Пара кругов вокруг снежного купола, длинный плавный спуск к южному склону, — и мы внезапно увидели озеро, подобное маленькому драгоценному камню, изумрудного цвета, но еще покрытое льдом с теневой стороны.

Мы сделали еще круг и вернулись еще раз взглянуть на него. Внезапно мой напарник что-то закричал, возбужденно показывая туда, где озеро переливалось через край. Я взглянул и чуть не упал в обморок. Подводная лодка? Нет, мы видели короткие толстые мачты, но верхняя часть была округлена, и только плоский выступ в пять дюймов высотой проходил вдоль корпуса. Странная конструкция! Как будто проектировщик ожидал, что через верхнюю палубу будут почти все время перекатываться волны, и сделал свое судно так, чтобы оно бултыхалось в море, как бревно, а короткие мачты с парусами лишь помогали держать его против волны.

Мы снизились насколько возможно и сделали несколько кругов над озером. Когда мы приблизились, нас удивили размеры судна: длиной оно было с городской квартал, и его можно было, пожалуй, сравнить с современными боевыми кораблями. Оно лежало на берегу озера, а его кормовая часть (примерно на четверть общей длины) уходила в воду, причем самый край на три четверти в нее погружен. Судно было частично разобрано спереди (и с кормы) и имело огромный дверной проем — около двадцати квадратных футов, — но дверь отсутствовала. Проем казался непропорциональным — ведь даже сейчас корабли редко имеют дверь даже в половину такой. Осмотрев все, что можно было увидеть с воздуха, мы побили все рекорды скорости, возвращаясь на аэродром» [28].

Так писал русский эмигрант Владимир Росковицкий в статье, опубликованной журналом «New Eden» в 1939 году. Далее он рассказывал, что в ответ на сообщение об их находке они услышали смех однополчан, «громкий и продолжительный». Только командир авиагруппы не смеялся и предложил слетать к загадочному объекту еще раз вместе. По возвращении он сказал:

Это странное судно — Ноев ковчег. Он находится там около пяти тысяч лет. Девять или десять месяцев в году он вморожен в лед и не может истлеть, поскольку как бы находится в холодильнике все это время. Вы совершили самое изумительное открытие века!

После этого, по словам Росковицкого, командир послал рапорт о находке в Петроград. Прочитав его, Государь отправил к Арарату два отряда солдат с приказом взойти на гору к месту обнаружения ковчега. Сто человек, преодолевая глубокие ущелья, взбирались по одному склону, пятьдесят — по другому. Через полтора месяца большой отряд вышел к ковчегу, а малый — мог наблюдать его. Росковицкий писал далее:

Были выполнены подробные измерения, чертежи, а также множество фотографий. Оказалось, что внутри ковчега — сотни маленьких помещений и несколько очень больших, с высокими потолками.

…Все было густо расписано похожими на воск красками (наподобие шеллака), уровень мастерства свидетельствовал о высокой цивилизации. Использовалась древесина олеандра, который принадлежит к семейству кипарисов и не гниет, это объясняет (наряду с тем, что она была выкрашена и большую часть времени заморожена) ее прекрасную сохранность.

На горе выше корабля экспедиция обнаружила полусгоревшие остатки бревен, которые выпали из одного борта. Было похоже, что эти бревна подняли на вершину, чтобы построить из них небольшое помещение для жилья. В нем находился очаг из необработанных камней, несколько похожий на алтарь, которые использовались древними евреями для жертвоприношений. Возможно, некогда постройка загорелась от огня на алтаре или от молнии: бревна были сильно обуглены, а кровля полностью уничтожена.

…Через несколько дней после того, как экспедиция отправила отчет Царю, правительство было свергнуто, и восторжествовал большевизм. Так что эти материалы никогда не были опубликованы — а может быть, были и уничтожены…

Так заканчивается статья В. Росковицкого, перевод которой был опубликован в журнале «Наука и религия» через 55 лет после ее первой публикации в США. Редакция «Науки и религии» снабдила статью небольшим послесловием, в котором выражалось сожаление, что не представлялось возможным проверить ее подлинность.

Вскоре после этой публикации в редакцию журнала пришло письмо [13].

Передо мной статья «Искатели ковчега». Читаю заключительные строчки: «Не представляется возможным подтвердить или опровергнуть ее подлинность» (о статье Владимира Росковицкого) и в душе громко кричу — я подтверждаю! Это правда!!! Это было именно так!

Дело в том, что одним из участников российской экспедиции на Арарат был мой дедушка — Батов Федор Фролович, 1895 года рождения. У меня сохранился его военный билет, где записано, что он был призван на армейскую службу в 1915 году из Усть-Медведицы (ныне город Серафимович Волгоградской области) в 15-й Туркестанский полк, 4-ю Туркестанскую дивизию. Может быть, это поможет поиску архивных данных?

Изучая в школе историю, примерно в 1959–1960 году я услышала о Ноевом ковчеге (учитель истории у нас был удивительный: он окончил гимназию до революции и вел уроки не только «по программе»). Рассказала об уроке истории дедушке. Вот тут я и узнала, что мой дедушка служил на Кавказе и что русские летчики на горе Арарат увидели нечто вроде корабля. Была организована экспедиция, в которую взяли и дедушку. На гору поднимались с двух сторон. Сейчас трудно вспомнить подробности разговора, но, по-моему, дедушка говорил, что в меньшей группе были собраны асы-альпинисты и все они погибли от сорвавшейся лавины. Были лавины и на пути дедушки и его товарищей, были трещины и пропасти. Гибли люди. Он тоже висел над пропастью, но ему помогли товарищи. Дедушка с большим уважением говорил о своих спутниках.

Они достигли цели. О ковчеге дедушка мне рассказывал подробно, чтобы я поняла, даже рисовал на листке. Объяснял, что это большой корабль, но необычный. Мне представлялось современное судно, но дедушка рисовал снова и терпеливо повторял, что «он похож на огромный коробок с отверстиями вверху для вентиляции»… Дедушка сказал, что были сделаны фотографии, всевозможные замеры, взяты пробы, «соскобы». Он тоже принимал в этом участие. И все говорил: «Если бы ты знала, какие умные головы были с нами, какие замечательные люди».

Меня многое удивляло в том рассказе. О красках на стенах дедушка говорил, что «они похожи на воск, а не воск», но что ученые, может быть, разгадают их состав по тем соскобам, что они сделали. И об олеандре я хорошо запомнила, потому что у наших соседей росло олеандровое дерево, которое иногда покрывалось розовыми цветами.

Спуск с Арарата оказался труднее, чем восхождение. По словам дедушки, и на спуске гибли люди.

Потом были подготовлены и отправлены царю документы с приложением отчета об экспедиции и все пробы. Был отправлен и список людей на представление к награде — очень большой награде. Было там и имя дедушки.

А потом начался весь этот хаос, и дедушке самому пришлось, как Ноеву ковчегу, бороздить волны жизни… Он никогда не говорил об этой экспедиции во весь голос. Больше того, он и меня просил никому не рассказывать. Но хранил надежду: «Может, я не доживу до того времени, а ты можешь еще услышать об этом. Помни всегда, что Ноев ковчег не миф. Я его сам видел и вот этими руками трогал. Запомни хорошенько, что он на горе Арарат». Умер дедушка в 1969 году.

До сегодняшнего дня это была моя тайна. Теперь я от имени моего дедушки Батова Федора Фроловича заявляю, что статья Владимира Росковицкого — о подлинных событиях…

Мне очень хочется хотя бы морально поддержать тех смелых людей, которые в наши дни организуют экспедиции на гору Арарат. Мой дедушка не был альпинистом. Но если и он смог с Божьей помощью подняться и увидеть Ноев ковчег, то и другие смогут это сделать…

Г. Лошадкина

Современные исследователи, которые занимались этой темой, утверждают, что известно довольно большое количество докладов некоторых солдат и офицеров царской армии, участвовавших в военных операциях того времени в районе Арарата [17]. Эрик Каммингс, выдающийся исследователь, интенсивно занимавшийся около сорока лет легендой о Ноевом ковчеге и двадцать раз поднимавшийся на Арарат, имел личную встречу в Нью-Йорке с полковником Александром Коором, который в 1945 году в одной из эмигрантский русских газет («Россия») опубликовал заметку о некоторых интересных делах. Полковник Коор в 1915 и 1916 годах был командирован в 19-й Петропавловский полк, дислоцировавшийся тогда вблизи от Арарата для защиты Араратского перевала, после того как турецкая армия частично нарушила русские пограничные линии. Он вспомнил тогда, что слышал о вероятном открытии ковчега, и сообщил Каммингсу существенные сведения.

Полковник Коор предполагает, что пилотом, обнаружившим ковчег, был старший лейтенант Заболоцкий (Росковицкий — псевдоним, взятый автором из опасения преследований НКВД его или его родственников, оставшихся в России) и что в статье не была названа фамилия начальника опорной авиабазы Курбатова. В 1921 году он разговаривал с лейтенантом Петром Лесминым и узнал, что тот слышал об открытии, как «о факте, а не порождении слухов», и что «Ноев ковчег находится в седловине между обеими вершинами Арарата». Коор также подтвердил информацию о последующем восхождении на Арарат пионерного батальона, которую он получил от своего друга Руянского, в 1916–1917 годах служившего фельдфебелем железнодорожного батальона, дислоцировавшегося возле железнодорожной станции Догубеязин в нескольких километрах от Арарата. Руянский принимал участие в экспедиции и подтвердил, что батальон действительно поднялся на вершину Арарата.

Сообщение Коора по сравнению со статьей Росковицкого было значительно полнее и поведало о том, что поисковая экспедиция прошла по уже ранее проложенной тропе. Причем, в конце концов, она достигла места, с которого можно было хорошо рассмотреть громадный корабль, лежавший частично под водой на нижерасположенной горной площадке. Другая группа людей отряда, пришедшая туда раньше, тропу не использовала, а вырубала во льду ступени для восхождения. Солдаты этой группы истово крестились и, опустившись на колени, горячо молились, когда увидели ковчег и поняли, что это такое. В докладе Коора также упоминается, что внутренние помещения корабля были разделены на отсеки, причем на дощатом полу оставались ясные следы ржавчины, видимо, от железных прутьев, поддерживавших многочисленные клетки в различных отсеках.

* * *

Письменные источники о поисках ковчега восходят к 1269 году, когда Марко Поло упомянул о том, что «на далекой земле Армении во льдах высокой горы покоится Ноев ковчег» [17]. В XIX веке дважды искателям удавалось найти его, но материальных свидетельств их успеха, кажется, не сохранилось.

После Второй мировой войны также осуществлялись неоднократные попытки найти Ноев ковчег, и некоторые из них достигли цели. Одному из энтузиастов, американцу Ф. Наваре в 1955 году удалось даже вырубить изо льда кусок доски ковчега. Радиоуглеродный анализ определил возраст доски в пять тысяч лет, что полностью соответствует библейской хронологии. С доской вернулся из восхождения в 1970 году и другой исследователь, Т. Кротсер.

Представителям прессы он заявил: «Да там этого дерева семьдесят тысяч тонн». Существуют фотографии с ясно различимыми очертаниями судна, сделанные из космоса. Но сообщения о найденном ковчеге обрываются в 1970-е годы. Неоднократные попытки последних лет обнаружить ковчег среди льдов горы Арарат ни к чему не привели.

Американский астронавт Джеймс Б. Ирвин (1930–1991), побывавший в составе экспедиции «Апполо-15» на Луне, в последнее десятилетие своей жизни был председателем Совета христианской организации евангелистов и, несмотря на два инфаркта, участвовал в шести экспедициях на гору Арарат для поиска Ноева ковчега, но безуспешно. Как сказал Ирвин после экспедиции 1984 года, которой он руководил, «открытия ковчега не желает Бог, и, наверное, у него есть на это серьезные причины…».

В ясный погожий день, если глядеть на Арарат из ереванского аэропорта Звартноц, он кажется совсем рядом — километрах в десяти-пятнадцати. Игра света и тени столь четко обрисовывает заснеженные складки могучей горы, что, казалось бы, — бери простой полевой бинокль и смотри, где там ковчег. Но это — обман зрения…

* * *

Итак, в августе 1916 года России и Царской семье было явлено знамение свыше (в некотором смысле даже буквально «свыше» — Ноев ковчег на горе Арарат увидел летчик), которое трудно истолковать иначе, как «спасайся кто может». Пять тысяч лет назад Бог предупредил праведника Ноя о грядущем Потопе и повелел ему строить корабль для спасения. Ноев ковчег — по благословению Божьему — реальность и также символ спасения от Всемирного потопа. В 1916 году — от грядущей богоборческой революции, от «грядущего Хама». Понял ли кто-нибудь в России в 1916 году этот символ? Мы не знаем.

Поняли ли символическое значение этой находки Николай II и Александра Федоровна? Царь, узнав об открытии, немедленно распорядился организовать многочисленную экспедицию на Арарат, пожалуй, самую многочисленную за всю историю поисков. Не только до 1916 года, но и до нашего времени таких масштабных экспедиций (150 человек) не было. И это во время тяжелой для России войны!

Учитывая все пророчества о роковом 1918 годе, которые узнал Николай II, мы можем предположить, что он понял это знамение свыше. Однако он и Александра Федоровна уже твердо решили к этому времени идти до конца и быть готовыми к любым испытаниям: «Делай что должно, и будь что будет».

* * *

За год до этого, в августе 1915 года, Николай II, вопреки настойчивым возражениям министров и близкого окружения, принял на себя командование русской армией. Вопреки слухам и клевете (которые живы до сих пор!), ситуация на фронте выправилась уже осенью того года, а к осени 1916 года военное и международное положение России значительно улучшилось: вооружение и снабжение армии было налажено, «снарядный голод» отошел в прошлое, главные посты в армии занимали такие талантливые профессиональные военные, как генерал М. В. Алексеев (начальник штаба), адмирал А. В. Колчак и другие. Русские армии уверенно держали огромный фронт. Россия получила от союзников признание притязаний на Константинополь и проливы Босфор и Дарданеллы, которые она должна была занять по окончании войны.

Многие историки весьма низко оценивали роль Николая II в руководстве страной и армией во время войны: «несведущий, жалкий, безвольный исполнитель желаний истеричной жены и Распутина…»

Но вот мнение Уинстона Черчилля, который в 1917 году был английским военным министром:

Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была уже на виду… Все жертвы уже были принесены, вся работа была завершена… Долгие отступления окончились. Снарядный голод побежден. Вооружение притекало широким потоком. Более сильная, более многочисленная, лучше снабжаемая армия сторожила огромный фронт… Алексеев руководил армией, а Колчак флотом. Кроме того, никаких трудных действий больше не требовалось: только оставаться на посту, тяжелым грузом давить на широко растянувшиеся германские линии, удерживать, не проявляя особой активности, слабеющие силы противника на своем фронте. Иными словами, держаться — вот и все, что стояло между Россией и общей победой…

И далее Уинстон Черчилль пишет лично о Николае II:

Бремя последних решений лежало на нем. На вершине, где события превосходят разумение человека, где все неисповедимо, давать ответы приходилось ему… Воевать или не воевать? Наступать или не наступать? Идти вправо или влево? Согласиться на демократизацию или держаться твердо? Вот поля сражений Николая. Почему не воздать ему за это честь? Несмотря на ошибки — большие и страшные — тот строй, который в нем воплощался, которым он руководил, которому своими личными свойствами он придавал жизненную искру, к этому моменту выиграл войну для России… [16, c. 502–503] [12].

И вот, в такой сложный для России момент, в марте 1917 года, Николая II заставляют отречься от престола. Мы расскажем об этом подробнее в третьей части этой книги («Россия, которая не знала»). Здесь отметим только очень неприглядную роль, которую сыграли в заговоре генералов тот самый начальник штаба, генерал-адъютант Алексеев и командующий Северо-Западным фронтом генерал Рузский, бывшие членами масонской «Военной ложи» [12] Николай и Александра, если и не знали точно, какие именно «темные силы» вели против них, против царской России затяжную и беспощадную войну, если они и не знали руководителей «закулисья» поименно, то догадывались об этом.

Из письма Александры Федоровны мужу 21 сентября 1916 года:

Вот эти скоты Родзянко, Гучков… и Ко являются душой чего-то гораздо большего, чем можно предположить (я это чувствую), у них цель вырвать власть из рук министров… Но ты скоро всех увидишь и обсудишь это, а я спрошу совета у Нашего Друга. Так часто у Него бывают здравые суждения, которые не приходят другим на ум, Бог вдохновляет Его.

Свое слово могла сказать Русская Православная Церковь — в феврале 1917 года еще могла сказать. Но ее иерархи опять промолчали, как и в марте 1905 года.

* * *

5 августа 1917 года флотилия из трех пароходов с Царской семьей на одном из них проплывала по Тоболу мимо села Покровского. С палубы был виден большой дом старца Григория Распутина. О чем Романовы думали тогда? Конечно, мысленно поминали ушедшего друга. Позднее, в подвале дома Ипатьева на телах расстрелянных найдут образки с его изображениями…

В Тобольске семью разместили в доме губернатора. Шло время, и приближался предсказанный Авелем и Серафимом Саровским роковой июль 1918 года. Жалели ли они о том, что не удалось бежать за границу, в Англию, — и хотели ли они этого? Сохранились письма Александры Федоровны Анне Вырубовой, оставшейся в Петрограде.

Я чувствую себя матерью всей России и страдаю за нее, также как и за своего ребенка, несмотря на все прегрешения и все ошибки. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из своего сердца, как и нельзя вырвать из России эту черную неблагодарность Царю [письмо от 10 декабря 1917 года].

И еще одно письмо, от 13 марта 1918 года:

Господи, как я люблю мою родину со всеми ее недостатками!.. Каждый день я благодарю тебя, что ты оставил нас здесь, а не отправил дальше, за границу.

О большевистском перевороте в Петрограде Николай и Александра узнали в Тобольске 15 ноября 1917 года. Россия пала — в позоре, разгроме, беспорядке. Сбылось последнее пророчество последнего волхва. Но на самом дальнем западе Европы, в безвестной маленькой португальской деревне Фатима, уже прозвучало тогда слово Богородицы, — слово о будущем России.

Глава 9

1917 год. Португалия — Тобольск

Чудо Фатимы и Николай II

С мая по октябрь 1917 года в далекой португальской деревне Фатима происходили чудесные вещи: трем маленьким пастушкам являлась Богородица и рассказывала о судьбах мира и России в XX веке. В сентябре и октябре на поле Кова-да-Ирия, где происходили эти чудеса, собирались уже десятки тысяч людей. Об этом писали газеты Португалии, Великобритании и других европейских стран.

Более подробно об истории Фатимского чуда можно прочитать в нескольких книгах зарубежных авторов, опубликованных на русском языке [14, 33, 37, 38] и в моей книге «Мистические ритмы истории России» [27, глава «Фатима»]. Здесь мы остановимся на тех аспектах этой истории, которые связаны непосредственно с Николаем II.

Знали ли о чуде Фатимы в России в 1917 году? Знал ли об этом находившийся тем летом под стражей Временного правительства в Тобольске Николай II?

В 1975 году в Нью-Йорке на английском языке были опубликованы мемуары бывшего учителя царских детей Чарльза Сиднея Гиббса под названием «Дом особого назначения» [1], подготовленные к печати его внучатым племянником. Гиббс находился при Царской семье до ее отправки из Тобольска в Екатеринбург. Затем он бежал к белым, работал в Екатеринбурге со следственной комиссией Николая Соколова; позже вернулся на родину, в Англию. Там он перешел из англиканства в православие, принял монашество под именем отца Николая и до последних дней возглавлял православную общину в Оксфорде. Умер он в 1963 году в возрасте восьмидесяти семи лет.

При жизни Гиббс не любил рассказывать о том, что ему пришлось пережить в России, но после смерти в его доме был обнаружен обширный архив. Американский журналист Дж. Тревин с помощью родственников покойного отца Николая издал эту книгу.

Из воспоминаний Гиббса следует, что Николай II получал в Тобольске довольно много газет, в том числе иностранные, но приходили они с месячным опозданием. Ниже я привожу (с незначительными сокращениями) отрывки из книги И. Бунича [4]. Впрочем, возможно, И. Бунич нашел эти сведения в одной из других книг о Чарльзе Гиббсе, опубликованных на Западе.

Где-то в середине октября 1917 года, писал Гиббс, до Тобольска дошли газеты с описанием так называемого Фатимского чуда. Государь получал в Тобольске много газет, включая и иностранные, но все они приходили по меньшей мере с месячным опозданием. В середине октября пришли некоторые газеты, вышедшие еще в июне и июле. Его Величество дал мне посмотреть несколько газет, где под разными заголовками давалось описание Фатимского чуда. Суть происшедшего сводилась к следующему.

13 мая нынешнего года у деревушки Кова-да-Ирия, расположенной вблизи португальского города Фатима, Лючия Эбобера десяти лет, Франциско Марто девяти лет и его сестра Джансита Марто семи лет гуляли в поле недалеко от своих домов. Внезапно в ясном небе дети увидели яркую вспышку света. Решив, что это молния, они бросились под укрытие большого дуба, но остановились в изумлении, увидев парящий на высоте не более трех футов светящийся шар светло-зеленого цвета, внутри которого находилось существо в сверкающей белой мантии с лицом, излучающим сияние.

«Не бойтесь, я не причиню вам вреда», — произнесло существо мягким женским голосом.

Испуганные дети спросили у нее, кто она и откуда.

«Я прибыла с небес, — ответила она, — и прошу вас приходить сюда в течение шести месяцев каждое тринадцатое число в это самое время. Тогда я скажу вам, кто я и чего хочу. После этого я явлюсь на Землю седьмой раз».

Она попросила детей ежедневно молиться Пречистой Деве и за мир на Земле. Затем шар в полной тишине стал подниматься и исчез. Трое детей вернулись домой и пытались рассказать родителям о ниспосланном им видении, однако взрослые не восприняли эту историю серьезно. Но слух о чуде распространился и, когда 13 июня дети снова направились к старому дубу, их сопровождала, держась на почтительном расстоянии, небольшая группа паломников. Паломники видели светлозеленый искрящийся шар, который завис на уровне детских глаз. Тот, кто осмелился подойти ближе, услышал голос. Но это был голос Лючии Эбобера.

«Когда ночь озарится невиданным светом, — говорила девочка, глядя куда-то в даль, — знайте, что это великое знамение, которое дает вам Господь, желающий покарать мир за его преступления. Чтобы предотвратить грядущее несчастье, я попросила Господа наказать только Россию. Если моя просьба будет удовлетворена, Россию накажут преобразованием. Молитесь за Россию!»

Все газеты отмечали, что вряд ли неграмотные крестьянские дети из глухой португальской деревушки имели какое-то представление о России. Это было просто невероятно! Между тем, — продолжал Гиббс, — после призыва молиться за Россию, которую Господь решил покарать «преобразованием», Лючия объявила окончательный приговор Святой Девы. Это произошло 13 июля 1917 года.

«Господь твердо решил покарать Россию, и неисчислимы будут ее бедствия и страшны страдания народа. Но милость Господа безгранична, и всем страданиям отпущен срок. Россия узнает о том, что наказание окончено, когда я пришлю отрока, чтобы тот объявил об этом, появившись в сердце России. Его не надо будет искать. Он сам найдет всех и заявит о себе».

Позднее девочка сообщила, что Пресвятая Дева поведала ей немало сведений о будущем человечества, но попросила хранить их в тайне. Забегая вперед, отмечу, что это были все сведения о Фатимском чуде, которые мы успели получить в Тобольске. После большевистского переворота газеты просто перестали приходить. Большинство русских газет было закрыто, а иностранные не пропускали в гибнущую страну. Наказание преобразованием началось и быстро набирало силу. Государь, прочтя эти сообщения, был потрясен. «На все воля Божья, — сказал он. — Господь проклял Россию. Но скажите мне, господин Гиббс, за что? Разве Россия хуже других? Разве она виновата в этой войне больше Германии или Франции, которые никак не могли поделить Эльзас и Лотарингию?»

«На месте Вашего Величества, — осторожно заметил я, — я не стал бы придавать особого значения этим газетным сообщениям. Вы же знаете газетчиков и их вечную склонность к преувеличениям. В католических странах случаи, подобные Фатимскому чуду, далеко не редкость. За последние двести лет их произошло не менее дюжины во Франции, Италии, Испании и Португалии. И в испанской Америке…» «О, нет! — перебил меня государь. — Ни один португальский газетчик не додумался бы вложить в уста этой девочки пророчества о России. Зачем им Россия? Я тоже знаю о подобных случаях в прошлом. Но все сводилось к тому, если вообще отрицать Божественную сущность происходящего, чтобы привлечь паломников к определенному месту либо добиться субсидий и пожертвований для какого-нибудь близлежащего монастыря. В Португалии не только эта неграмотная деревенская девочка, но и большинство владельцев газет знают о России столько же, сколько мы о них, даже меньше. Кто же мог вложить в уста девочки, наверняка будущей святой, слова именно о России? Ну, представьте себе, господин Гиббс, чтобы у нас, скажем, Серафим Саровский стал бы пророчествовать о Португалии, Франции или о вашей стране? Кто бы его услышал?»

Государь задумался, нервно закурил и продолжал: «Я часто вспоминаю пророчества Святого Серафима императору Александру I. Вы слышали о них? Нет? Существует легенда, что царь Александр I Благословенный посетил старца, и тот сказал ему: “Продлится род твой триста лет и три года. Начался он в доме Ипатьева и кончится в доме Ипатьева. Начался с Михаила и кончится Михаилом”».

«Боже милостивый», — прошептал я.

«Он говорил еще много другого, что мне не совсем понятно, — продолжал Государь. — Что на мощах его будет построена кузница дьявола для уничтожения всего рода человеческого, что Россия будет затоплена кровью за грехи ее. Но Господь милостив. Он даст России восстать из руин и пепла, о чем предупредит всех русских людей чудесными знамениями в святой день Преображения Господня. Старец также говорил о чудесном отроке, который, явившись, избавит Русь от скверны черного язычества. Вы видите, Гиббс, как все это совпадает со словами португальской девочки из Фатимы?»

Государь осенил себя крестным знамением.

«Видит Бог, — сказал он после некоторой паузы, — что я любил Россию и ее народ, врученный мне Господом. Я пытался исправить ошибки моих предков, боявшихся дать русскому народу не только свободу, но и волю. Я дал все, и я же был проклят. После смерти отца, когда я воспринял его престол, мне показалось, что я окунулся в какой-то водоворот. Этот водоворот крутил меня, не давая опомниться, все двадцать три года и выкинул сюда, в Тобольск, как в одной из новелл Эдгара По».

Государь печально улыбнулся, и в его добрых глазах не было ни скорби, ни страха, а какое-то мистическое спокойствие понимания невозможности борьбы со всемогущим Роком.

«У нас, в Англии, — заметил я, — многие экономисты отмечали царствование Вашего Величества как совершенно небывалое явление в истории русского государства. Я никогда не поехал бы в Петербург, если бы не знал из газет и от сведущих людей, что в России, благодаря усилиям Вашего Величества, началась светлая эпоха свободы и процветания. Как будто кто-то поднял черный занавес, закрывающий рай…»

«Я родился в день Иова-великомученика, — видимо, не слушая меня, сказал Государь. — Все, родившиеся в этот день, живут под каким-то проклятием. И я постоянно чувствовал, что оно висит надо мной, хотел вывести страну из средневекового тупика. Я воспользовался советами таких умных людей, как Бунге и Витте, которые считали, что стоит проложить достаточное количество железных дорог, и страна въедет по ним в европейскую цивилизацию. Мы построили самую большую по протяженности железную дорогу до Владивостока и в итоге получили войну с Японией, закончившуюся катастрофой. Я мечтал о семейном счастье, я безумно любил и люблю свою бедную жену, но у нас неизлечимо больной сын, родившийся в разгар японской войны. Может быть, Господь уже тогда предостерегал меня за мои грехи? Я приложил все усилия, чтобы закончить эту проклятую войну как можно быстрее и на любых условиях, и получил смуту в стране. Разобравшись, что хочет от меня народ, все сословия, я пытался дать им это: интеллигенции полную свободу самовыражения, партий и союзов, купцам — мизерные налоги и протекцию государства, крестьянам — землю».

«Деятельность Вашего Величества, — произнес я, сдерживая слезы, — увенчалась бы полным успехом, если бы не эта проклятая война, разразившаяся среди христиан, подобная Божьему гневу, упавшему на Содом и Гоморру. Армия Вашего Величества оказалась не готовой к подобной войне, как, впрочем, и армии других стран. Чудовищные людские потери в этой войне, которые понесла Россия, безусловно, требовали и требуют какого-то искупления, чем ловко воспользовались силы, традиционно ненавидящие Ваше Величество и пытающиеся за все возложить ответственность именно на Вас».

«Если бы тогда, — со вздохом душевной боли прошептал государь, — не ранили Гоигория Ефимовича, Царство ему Небесное, он бы сделал все, чтобы Россия не вступила в эту злосчастную войну. Он предостерегал меня. Он говорил фактически то же, что святой Серафим и эта португальская пастушка. Гоигорий Ефимович был просветлен Богом и мог бы это сделать. А что мог сделать я? Я был связан договорами, которые не заключал, на мне лежали обязательства, которые принимал не я. Я должен был и хотел остаться порядочным человеком, слово которого хоть что-то значит. Я говорил вам о водовороте, который затянул в омут меня и всю страну. Но не я, не я, Гиббс, начал эту войну! Но если виноват я в том, что не был достаточно тверд, то причем тут Россия? Я всегда чувствовал, что проклят. Но за что вместе со мной прокляли и Россию? Я вижу, что это произошло, но не понимаю, почему».

Все это Государь говорил без тени истерики, тихим и спокойным голосом. Император умел держать себя в руках при любых обстоятельствах. Это был самый благородный и выдержанный человек, которого мне когда-либо приходилось видеть. Несчастья, обрушившиеся на него со всех сторон, немного состарили его, но не сломили.

Государь подошел к небольшому столику, где лежала Библия, которую он читал ежедневно, открыл ее и вытащил спрятанный между страниц небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. Его Величество развернул лист и подал мне.

За годы, проведенные в России, я очень хорошо научился читать и писать по-русски, но бумага, которую мне вручил государь, была исписана каракулями наподобие детских, и я не смог разобрать ни слова. «Простите, — сказал Император, — я понимаю, что вам трудно разобрать этот почерк. Мне самому удалось прочесть письмо с большим трудом, хотя почерк мне знаком. Это последнее письмо, писанное мне Григорием Ефимовичем накануне своего убийства. Послушайте его, господин Гиббс:

“Я пишу это письмо, последнее письмо, которое останется после меня в Санкт-Петербурге. Я предчувствую, что умру до 1 января. Я обращаюсь к русскому народу, к Папе, Маме и Детям, ко всей русской земле, что им следует знать и понять. Если я буду убит обычными убийцами, особенно своими братьями — русскими крестьянами, то ты, Русский Царь, не должен ничего бояться, ты останешься на троне и будешь править, и ты, Русский Царь, не должен бояться за детей своих — они будут править в России еще сотни лет. Но если я буду убит боярами и дворянами, если они прольют мою кровь, и она останется на руках их, то двадцать пять лет им будет не отмыть моей крови со своих рук. Им придется бежать из России. Братья будут убивать братьев, все будут убивать друг друга и друг друга ненавидеть, и через двадцать пять лет ни одного дворянина в России не останется. Царь Земли Русской, если услышишь ты звон погребального колокола по убитому Григорию, то знай: если в моей смерти виновен кто-то из твоих родичей, то скажу тебе, что никто из твоей семьи, никто из твоих детей и родных не проживет более двух лет. А если и проживет, то будет о смерти молить Бога, ибо увидит позор и срам Русской земли, пришествие антихриста, мор, нищету, порушенные Храмы Божьи, святыни оплеванные, где каждый станет мертвецом. Русский Царь, убит ты будешь русским народом, а сам народ проклят будет и станет орудием дьявола, убивая друг друга и множа смерть по миру. Три раза по двадцать пять лет будут разбойники черные, слуги антихристовы, истреблять народ русский и веру православную. И погибнет земля Русская. И я гибну, погиб уже, и нет меня более среди живых. Молись, молись, будь сильным, думай о своей Благословенной семье».

Государь закончил читать, сложил письмо и вложил его обратно в Библию. Я сидел, потрясенный до глубины души. В прошлом мне приходилось несколько раз встречаться с Григорием Распутиным, и он не произвел на меня никакого впечатления, хотя я знал, что ему часто удавалось снимать тяжелые приступы гемофилии у царевича, придворные же медики расписывались в бессилии и предрекали мальчику близкую смерть. Не прошло еще и года после смерти Распутина, царь и его семья, лишившись трона, находились в ссылке, а здоровье Его Высочества ухудшалось с каждым днем. Одна нога цесаревича фактически не действовала.

Все эти пророчества, сбывавшиеся на глазах, сильно подействовали на меня, и мне стало казаться, что я присутствую не при обычном катаклизме, порожденном европейской войной и русской революцией, а действительно при исполнении Воли Божьей.

* * *

Это все, что написано в книге И. Бунича [4] со ссылкой на Ч. Гиббса о чуде Фатимы.

В 1991 году римский папа Иоанн Павел II назвал деревню Фатима «духовной столицей мира». Многие люди в России, вероятно, не согласятся с этим. Но Иоанн Павел II имел в виду, вероятно, не «духовную столицу» людей (или идей), а то место на земле, на которое в XX веке пролился духовный свет откровения Богородицы.

Наверное, вовсе не случайно им оказалась маленькая деревня Фатима в Португалии и вовсе не случайно так труден для всех, и прежде всего для восточной и западной Церквей, путь признания и принятия откровения Богородицы 13 июля 1917 года. Для Запада нелегко признать Ее выбор и веру в Россию, но Ватикан уже сделал первые шаги на этом пути. Для России нелегко принять откровение о своей судьбе из рук Запада. Очень непросто, порою трагически складывались отношения России и Запада, и мы помним, какие испытания (хотя бы во времена Смуты) приходили к нам оттуда. Но, может быть, в этом и состоит промысел Божий, чтобы мы сделали этот главный в истории духовного развития и веры целых народов шаг навстречу друг другу?

Правда об императоре Николае II

Приведем сначала большой отрывок (с незначительными сокращениями) из книги И. Бунича «Династический рок» [4], — пожалуй, он лучше многих сформулировал суть вопроса.

Ни один из русских, да, пожалуй, не только русских государственных деятелей не был так оболган, как Николай II. Обливать грязью его начали еще при жизни, — сначала робко: не вырвут ли языка, не посадят ли по 246-й статье на двенадцать лет, потом, поскольку ничего подобного не случалось, все смелее, развязнее, вне рамок приличия. А ведь нападкам и клевете подвергался в собственной стране не кто-нибудь, а самодержец, абсолютный монарх, имеющий право по собственной воле казнить и миловать своих подданных!

За годы коммунистического режима, т. е. за последние семьдесят лет, имя Николая II пытались стереть со страниц российской истории, из него пытались сделать ничтожество и кровопийцу одновременно. Ни один русский царь не вызывал у новых правителей столько ненависти, как Николай II, что уже само по себе было весьма поразительно. Анализируя природу этой ненависти, легко понять, что она основана на желании во что бы то ни стало скрыть сделанное этим замечательным человеком, монархом, который хотел и мог вывести Россию из страшного состояния, в котором она пребывала в течение тысячелетия. <…>

Он был выше сплетен, грязи, клеветы, обрушившихся на него. Он ни разу не применил закон «Об оскорблении Величества», ни одного человека не лишил свободы в несудебном порядке, т. е. своей волей, на что имел право. Он стал первым царем в истории России, который осознавал себя главою государства, а не хозяином огромного нелепого подворья. Он искренне любил свою страну и свой народ, которые, к сожалению, оказались не подготовлены к появлению такого государя…

Он нежно любил свою семью, в кругу которой проводил все свободное время. Вместе они ставили семейные пьесы, читали вслух Гаршина, Чехова и Флобера, смеялись над фельетонами Аверченко, увлекались фотографией, играли в крикет и теннис.

Николай любил оперу и балет, часто посещал премьеры, покровительствовал актерам. Он содержал за свой счет театры, музеи, академии, лицеи, гимназии, приюты и многое другое. Все эти «Императорские» учреждения содержались за его счет. Он играл на пианино, на гитаре, неплохо пел и рисовал.

Это был застенчивый и очень скромный человек. Отец не успел произвести его в генералы, и Николай на всю жизнь остался полковником — он считал нескромным самого себя повышать в чине. Случай просто невероятный. Товарищ Сталин, который не имел, в отличие от Николая II, вообще никакого образования, не постеснялся, уложив двадцать шесть миллионов солдат, произвести самого себя в генералиссимусы. Николай II был излишне милосерден, он миловал даже тогда, когда казнить было необходимо.

Он искренне верил в Бога и был немного фаталистом («На все воля Божья»), не сомневался в истинности православия, но был веротерпим и воспитывал в других небывалую для такой военно-клерикальной страны, как Россия, веротерпимость. Именно в его царствование в столице империи были воздвигнуты кафедральная мечеть и хоральная синагога, на открытии которых он присутствовал лично. При нем в Петербурге начали возводить огромный католический собор, по размерам больше парижского Нотр-Дам. И это в стране, веками боровшейся с татарами и турками, в обществе, исповедующем ненависть к евреям и испытывающим страх перед Ватиканом. Тихо, с достоинством переживал страшную семейную драму этот человек: его единственный сын Алексей — надежда отца и династии — был неизлечимо болен. Приступы гемофилии могли в любой момент отправить мальчика в могилу. «Да, — возражают даже его поклонники, — это был неплохой человек, — порядочный и добрый. Ему бы быть командиром полка, директором гимназии, профессором академии. Но он совершенно не соответствовал своей должности Императора Всероссийского». Их заблуждения понятны, поскольку такого царя в истории России не было. Это был Государь. Царь, прекрасно осознавший свою роль в стране, хорошо знающий проблемы, император, который резким поворотом руля вывел Россию с заезженной, заляпанной кровью и грязью колеи на широкую дорогу европейской цивилизации.

Горькая ностальгия по старой России, которая охватила большую часть населения СССР в короткое время «перестройки» (1986–1991) — это ностальгия не по временам Ивана Грозного, Петра Великого или Николая I, это даже не ностальгия по царствованию двух последних Александров, это почти тоска по короткому периоду царствования Николая II, с момента окончания Русско-японской войны и до начала Первой мировой.

Впервые молодой монарх начал действовать самостоятельно, не оглядываясь с испугом на целый взвод своих дядьев — родных братьев почившего родителя…

Историки, особенно советские, с большим удовольствием делают Николая II ответственным за Ходынку, Цусиму, 9 января, что вполне справедливо, поскольку за все отвечает глава государства, независимо от личного участия или неучастия в событиях. Тогда почему же считается, что все положительные перемены в стране в период его правления произошли не по его воле, не благодаря его упорному государственному труду, а вопреки? Николай II был работоспособнее Петра I, но, в отличие от последнего, не проводил время в оргиях и постыдных забавах, не ходил по застенкам, обучая палачей. Он тщательно вникал во все сферы государственной жизни и международных отношений, представляя себе будущее России совсем иначе, нежели все его предшественники. И ему удалось сделать многое.

<…>

Царствование Николая II — это подлинное РУССКОЕ ЧУДО. Тысячелетняя война (с собственным народом) затихала. Открывался простор для созидательной и творческой деятельности, он захватил все русское общество. Русский интеллект получил мощный энергетический заряд, возможно, впервые за тысячу лет он смог проявить себя в полном объеме. Мысль работала на созидание, а не на разрушение. Составлялись интереснейшие планы новых экономических реформ и финансовой политики, что неизбежно должно было привести к гегемонии России на мировом рынке, причем к гегемонии не военной, а экономической. Разумеется, глупо было отрицать, что в период правления Николая II в России не было проблем, неизбежных при столь стремительном движении из феодального мрака к цивилизации, при рывке из мировых аутсайдеров — в мировые лидеры. Но то, что последний русский царь успел сделать с доставшейся ему по наследству полуказармой-полутюрьмой, вызывает восхищение. Произошло чудо, и другого объяснения этому нет. Возможно, сатана, избравший Россию своим полигоном, буквально на минуту смежил веки.

Затем произошло то, что, неизбежно должно было произойти в России с таким царем, каким был Николай II — его свергли с престола и безжалостно уничтожили вместе с семьей. Рухнула и перестала существовать Российская империя. Власть на ее обломках захватила террористическая организация во главе с Владимиром Лениным. Страна утонула в кровавой смуте. Число жертв стало исчисляться миллионами…

* * *

Добавим к сказанному И. Буничем еще следующее, в опровержение известного мифа о слабоволии Николая II. Известны многие яркие примеры проявления его силы воли [3, 20]:

• инициатива и настойчивость в деле созыва в 1899 году Гаагской мирной конференции, несмотря на первоначальный скепсис и даже сарказм некоторых европейских лидеров;

• заключение Портсмутского мира (август 1905 года) на выгодных для России условиях, вопреки первоначальному скептицизму С. Ю. Витте в достижимости этой цели;

• принятие решительных мер к прекращению террора и восстановлению порядка в 1905–1907 гг.;

• постоянная поддержка деятельности и реформ П. А. Столыпина, вопреки сопротивлению Думы и лидеров оппозиции;

• устранение в 1912 году угрозы возникновения европейской войны, вопреки позиции «ястребов» в правительстве и в ближайшем окружении;

• личная заслуга в деле борьбы с алкоголизмом и искоренения пьянства — «сухой закон» 1914 года, вопреки мнению скептиков (в том числе премьера В. Н. Коковцева), давший прекрасные результаты и не подорвавший бюджет страны;

• принятие на себя Верховного командования (август 1915) в условиях военной катастрофы весны-лета 1915 года — вопреки всеобщему мнению и неоправданным опасениям (в том числе почти всего ближайшего окружения), и быстрое восстановление военного положения, преодоление «снарядного голода».

Подробнее мы расскажем и о достижениях, и о проблемах России времени правления Николая II в третьей части книги («Россия, которая не знала…»). Там же приведем и ту часть выдержек из книги Игоря Львовича Бунича [4], которая касается экономических достижений России.

Такова правда о Николае II.

Не менее чем Николай II, был оболган и Павел I. Но это слишком давняя история. А ложь о последнем Государе саднит душу.

Кроме того, восстановление исторической правды о Павле I — хотя это, безусловно, необходимо — но вряд ли может изменить что-то в нашем сознании, в нашей современности и в нашем будущем. А вот правда о Николае II — может!

Глава 10

Последние дни Царской семьи: июль 1918 года

Последним дням Царской семьи посвящены десятки книг и сотни статей. Можно не сомневаться, что еще будут найдены новые свидетельства и написаны новые книги. Мы же хотим обратить внимание на одно свидетельство, которое, как нам кажется, доказывает, что Николай и Александра не только были морально (в высшем христианском смысле) готовы к трагической развязке, но и догадывались о сроке развязки.

Конечно, первым свидетельством приближающейся развязки была проведенная 4 июля 1918 года замена начальника охраны, пьянчужки Авдеева и его товарищей, на деловитых молчаливых «латышей» (так называли их охранники из местных жителей) и чекиста-профессионала Якова Юровского. Как известно, 12 июля 1918 года вернулся из Москвы Голощекин, а уже 13 июля Юровский получил приказ на ликвидацию всей Царской семьи.

14 июля екатеринбургский священник Сторожев получил разрешение отслужить службу в доме Ипатьева. Роберт Мэсси в своей книге «Николай и Александра» [16] пишет:

В первый свой визит в конце мая он (Сторожев) почувствовал, что, несмотря на усталость и болезнь императрицы, Николай и дочери были в хорошем расположении духа. Алексей, хотя и не мог ходить, участвовал в богослужении, находясь в кровати. Он казался счастливым, и когда отец Сторожев подошел к нему с распятием, мальчик посмотрел на него живыми и ясными глазами. 14 июля, когда священник пришел вновь, перемена была разительной. Семья казалась встревоженной и подавленной.

Следователь Н. Соколов, допрашивавший отца Сторожева в октябре 1918 года, записал с его слов, как происходило богослужение в доме Ипатьева 20 мая (2 июня по новому стилю) 1918 года [32]:

В следующей комнате, отделенной от залы, как я уже объяснил, аркой, находилась Александра Федоровна, две младшие дочери и Алексей Николаевич. Последний лежал в походной (складной) постели и поразил меня своим видом: он был бледен до такой степени, что казался прозрачным, худ и удивил меня своим большим ростом. В общем вид он имел до крайности болезненный, и только глаза у него были живые и ясные, с заметным интересом смотревшие на меня, нового человека. Одет он был в белую нижнюю рубашку и покрыт до пояса одеялом. Кровать его стояла у правой от входа стены, тотчас за аркой.

Около кровати стояло кресло, на котором сидела Александра Федоровна, одетая в свободное платье, помнится, темно-сиреневатого цвета. Никаких драгоценных украшений на Александре Федоровне, а равно и на дочерях я не заметил. Обращал внимание высокий рост Александры Федоровны, манера держаться, манера, которую иначе нельзя назвать, как «величественной». Она сидела в кресле, но вставала (бодро и твердо) каждый раз, когда мы входили, уходили, а равно и когда по ходу богослужения я преподавал «мир всем», читал Евангелие или мы пели наиболее важные молитвословия.

Рядом с креслом Александры Федоровны, дальше по правой стене, стали обе младшие дочери, а затем сам Николай Александрович; старшие дочери стояли в арке, а отступя от них, уже за аркою, в зале, стояли: высокий пожилой господин и какая-то дама (мне потом объяснили, что это был доктор Боткин и состоящая при Александре Федоровне девушка). Еще позади стояло двое служителей: тот, который принес нам кадило, и другой, внешнего вида которого я не рассмотрел и не запомнил. Комендант стоял все время в углу залы около крайнего дальнего окна на весьма, таким образом, порядочном расстоянии от молящихся. Более решительно никого ни в зале, ни в комнате за аркой не было. Николай Александрович был одет в гимнастерку защитного цвета, таких же брюках при высоких сапогах. На груди был у него офицерский Георгиевский крест. Погон не было. Все четыре дочери были, помнится, в темных юбках и простеньких беленьких кофточках. Волосы у всех у них были острижены сзади довольно коротко: вид они имели бодрый, я бы даже сказал, почти веселый.

Николай Александрович произвел на меня впечатление своей твердой походкой, своим спокойствием и особенно манерой пристально и твердо смотреть в глаза. Никакой утомленности или следов душевного угнетения в нем я не приметил. <…>

Что касается Александры Федоровны, то у нее изо всех вид был какой-то утомленный, скорее даже болезненный. Я забыл отметить то, что всегда особенно останавливало мое внимание, — это та исключительная — я прямо скажу — почтительность к носимому мною священному сану, с которой отдавали каждый раз поклон все члены семьи Романовых в ответ на мое молчаливое им приветствие при входе в зал и затем по окончании богослужения.

Став на свое место перед столом с иконами, мы начали богослужение, причем диакон говорил прошения ектении, а я пел. Мне подпевали два женских голоса (думается, Татьяна Николаевна и еще кто-то из них), порой подпевал низким басом и Николай Александрович (так, он пел, например, «Отче наш» и друг). Богослужение прошло бодро и хорошо, молились они очень усердно.

О богослужении 1 (14) июля отец Сторожев рассказал следующее.

Мне показалось, что как Николай Александрович, так и все его дочери на этот раз были — я не скажу: в угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных. Члены семьи Романовых и на этот раз разместились во время богослужения так же, как и 20 мая ст. ст. Только теперь кресло Александры Федоровны стояло рядом с креслом Алексея Николаевича — дальше от арки, несколько позади него; позади Алексея Николаевича стала Татьяна Николаевна (она потом подкатила его кресло, когда после богослужения они прикладывались к Кресту), Ольга Николаевна и, кажется (я не запомнил, которая именно), Мария Николаевна. Анастасия Николаевна стояла около Николая Александровича, занявшего обычное место у правой от арки стены. За аркой в зале стояли доктор Боткин, девушка и трое слуг: высокого роста, другой — низенький, полный и третий молодой мальчик. В зале у того же дальнего угольного окна стоял Юровский. Больше за богослужением в этих комнатах никого не было.

По чину обедницы положено в определенном месте прочесть молитву «Со Святыми упокой». Почему-то на этот раз диакон вместо прочтения запел эту молитву, стал петь и я, несколько смущенный таким отступлением от устава, но едва мы запели, как я услышал, что стоявшие позади меня члены семьи Романовых опустились на колени…

После богослужения все приложились к Св. Кресту, причем Николаю Александровичу и Александре Федоровне о. диакон вручил по просфоре. (Согласие Юровского было заблаговременно дано.) Когда я выходил и шел очень близко от бывших великих княжен, мне послышалось едва уловимое слово: «Благодарю», не думаю, чтобы это мне только показалось…

Молча мы дошли с о. диаконом до здания Художественной школы, и здесь вдруг диакон сказал мне: «Знаете, о. протоиерей, у них там что-то случилось». Так как в этих словах о. диакона было некоторое подтверждение вынесенного мною впечатления, то я даже остановился и спросил, почему он так думает. «Да, так, — говорит дьякон, — они все какие-то другие точно, даже и не поет никто». А надо сказать, что действительно за богослужением 1 (14) июля впервые никто из семьи Романовых не пел вместе с нами [32].

Как известно, Николай II перестал вести свой дневник (который вел ежедневно с 1 января 1882 года) за три дня до трагедии.

Вероятно, Романовы знали, или предчувствовали, свой срок… Отзвуки артиллерийской канонады наступавших чехов они слышали еще с конца июня. Возможно, приближение этой канонады указало им и на приближение развязки. А возможно, были и другие признаки.

Однако вряд ли они могли думать, что расстреляют их всех.

В последнюю минуту жизни, после того, как Юровский зачитал им в подвале «постановление Уралисполкома», после секундной растерянности («Что, что?») Николай сказал палачам: «Вы не ведаете, что творите», — так вспоминал убийца Царской семьи бывший каторжник Петр Ермаков. Более вероятно, что последние слова Николая II были обращены к Богу:

Прости им, ибо не ведают, что творят.

* * *

Итак, как мы выяснили, японский отшельник Теракуто в 1891 году и английский предсказатель Луис Хамон (Кайро) в 1896 году первыми предсказали Николаю II его трагическую судьбу, — но вряд ли он в то время воспринял все это глубоко, всерьез. Известно, что первый раз он был «сокрушен духом» в апреле 1901 года, когда прочитал в Гатчинском дворце пророчества монаха Авеля, и второй раз — в июле 1903 года, когда на Саровских торжествах получил второе послание из прошлого, — письмо Серафима Саровского, переданное ему вдовой святого старца. Луис Хамон вновь подтвердил свои предсказания в 1907 году. Затем Николай II и Александра Федоровна неоднократно слышали пророческие слова о своем будущем и о трагической судьбе России — от старцев, живших в то время, и от «последнего волхва империи» Григория Распутина.

Кто же они были, эти русские волхвы, вестники, провидцы, и какое влияние оказали их пророчества на ход всей известной нам летописной истории России? Вся история нашей страны от времен Киевской Руси и, по крайней мере, до начала XX века может быть рассмотрена через магический кристалл пророчеств и откровений русских волхвов, вестников, провидцев, и через мистическую призму циклов истории.

Литература

1. Gibbs Charles. The House of Special Purpose / by J. C. Trewin. N-Y: Stein and Day Publishers, 1975.

2. Hamon Louis. Fate in the Making Revelations of a Lifetime. N-Y, London: Harper&Brothers Publishers, 1931. (Kessinger Publishings Rare Reprint, 2005.)

3. Алферьев Е. Е. Император Николай II как человек сильной воли. Издание Свято-Троицкого монастыря. Джорданвилль (США), 1983.

4. Бунич И. Л. Династический рок. Киев: А.С.К., СПб.: Облик, 1997.

5. Витте С. Воспоминания. М.: Соцэкгиз, 1960, Т. 2.

6. Воробьевский Ю. Ю. Мистика фашизма // Россия, 1995, № 9, 11, 14.

7. Дивеевские предания. М.: Скит, 1992.

8. Дэви-Ноел Александра. Посвящения и посвященные в Тибете. СПб.: ОРИС, 1994.

9. Жевахов Н. Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Святейшего Синода. СПб.: Царское дело, 2007.

10. Житие преподобного Авеля прорицателя. Издание Свято-Троицкого Ново-Голутвинского монастыря, 1995.

11. Кирибеевич (П. Н. Шабельский-Борк). Вещий инок. Историческое сказание // Земщина, 1991, № 28 (45); 1992, № 67. (Первое издание Берлин, 1931.)

12. Кобылин В. С. Анатомия измены. СПб.: Царское дело, 2005.

13. Лошадкина Г. Это было именно так (Экспедиция Ноев ковчег) // Наука и религия, № 7, 1994.

14. Матушка Лючия рассказывает о Фатиме (составитель Луис Кондор). F atima — Portugal, 1991.

15. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Русь Соборная // Наш современник, № 2, 1995.

16. Мэсси Р. Николай и Александра. М.: Захаров, 2003.

17. Непомнящий Н. Притяжение Арарата // Вокруг Света, № 3, 1999.

18. Нилус С. Великое в малом. СПб.: Православный паломник, 1996.

19. Нилус С. На берегу Божией реки (из дневников 1909 г.). М.: Издание Сретенского монастыря, 2003.

20. Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. СПб.: Петрополь, 1991.

21. Палеолог М. Царская Россия во время мировой войны. М.: Международные отношения, 1991.

22. Платонов О. А. Жизнь за царя. СПб.: Воскресенье, 1996.

23. Предсказатель монах Авель // Русская старина, 1875, Т. 1, № 1–4: там же его собственные записки «Житие и страдание отца и монаха Авеля».

24. Прорицатель Авель. Новые подлинные сведения о его судьбе: Дело о крестьянине вотчины Льва Александровича Нарышкина Василье Васильеве, находящемся в Костромской губернии в Бабаевском монастыре под именем иеромонаха Адама, а потом названного Авелем, и о сочиненной им книге на 67 листах. Начато марта 17-го 1796 г. // Русский архив, 1878, Кн. 2.

25. Радзинский Э. Николай II. Жизнь и смерть. М.: Вагриус, 2003.

26. Радзинский Э. Распутин. М.: Вагриус, 2003.

27. Романов Б. С. Мистические ритмы истории России. СПб.: БХВ-Петербург, 2011.

28. Росковицкий В. Ноев ковчег найден русскими // Наука и религия, № 1, 1994.

29. Россия перед Вторым пришествием (составитель С. Фомин). Издание Свято-Троицкой Лавры, 1993.

30. Росциус Ю. Синдром Кассандры. М.: Знание, 1996.

31. Святый Преподобный Серафимъ, Саровскій Чудотворець. Изд. Русскаго Св. Андреевского Скита на Афоне, 1903. (Репринт Свято-Введенской Оптиной Пустыни, 1990.)

32. Соколов Н. А. Убийство Царской семьи. М.: Советский писатель, 1991.

33. Стахович М. А. Верить ли Ватикану. Издание Сретенского монастыря. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 1997.

34. Труайя А. Распутин: Пер. с фр. Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.

35. Урусова Н. В. Письмо Е. Ю. Концевич (публикация П. В. Урусовой) // Русскій паломникъ (журнал Валаамского общества Америки), № 2, 1990.

36. Уткин А. И. Забытая трагедия. Россия в Первой мировой войне. Смоленск: Русич, 2000.

37. Фатима. Брюссель: Жизнь с Богом, 1991.

38. Феличи Иличио. Знамение свыше. Рассказ о Фатиме. Варшава: Ksiezi Marianow, 1992.

39. Форсайт Ф. Икона. М.: АСТ, 1998.

40. Юнг К.-Г. Ответ Иову. М.: Канон, 1995.

41. Я чувствую глубокую привязанность к вашей стране // Независимая газета, 18 марта 2002. (Интервью с принцем Майклом Кентским.)

Часть II

Русские волхвы, вестник, провидцы

Волхвы не боятся могучих владык,

А княжеский дар им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесною дружен…

А. С. Пушкин «Песнь о вещем Олеге»

Древние летописи, записи участников тех или иных событий и документы минувшего сохранили для нас некоторые свидетельства предсказаний, пророчеств и откровений волхвов, юродивых, православных старцев, провидцев. Профессиональные (академические) историки лишь изредка упоминают о них. А между тем эти необычные свидетельства, быть может, самое увлекательное и убедительное доказательство небесных истоков земных дел. Вещий Олег и безымянный киевский волхв, Василий Блаженный и псковский юродивый Николай Салос, Симеон Полоцкий и Яков Брюс, провидец Авель и Серафим Саровский, «последний волхв империи» Распутин и монахиня Люсия из португальской деревни Фатима, — таков далеко не полный перечень действующих лиц этой части книги. История России, от Древней Руси до наших дней, предстает в форме увлекательного повествования, основанного на строго документальной основе и, вместе с тем, напоминающего приключенческий роман. Знаете ли вы, например, о том, что пророчество волхва вещему Олегу отразило в целом весь ход нашей истории от самого Олега и Крещения Руси до 1917 года? Знаете ли о том, что Медный всадник в Санкт-Петербурге, торжественно открытый 7 августа 1782 года в честь 100-летия коронации Петра I, удивительным образом оказался еще и памятником этому безымянному киевскому волхву, держащему ключи времени нашей истории?

Выше я сказал о «небесных истоках земных дел» в религиозном смысле, однако это выражение имеет и глубокий (но до сих пор малоизученный) научный аспект. Удивительные ритмы истории сопровождают великие события и великих людей, и судьбы народов и стран, и исторический процесс в целом. Наш соотечественник Александр Леонидович Чижевский (1897–1964), основоположник космической биологии и гелиобиологии, еще в 1918 году защитил в Московском государственном университете докторскую диссертацию на тему «О периодичности всемирно-исторического процесса», а в 1938 году в книге «Земное эхо солнечных бурь» [43], имея в виду влияние периодов солнечной активности и циклов планет на органическую, личностную и социально-политическую жизнь на Земле, писал: «…ожесточенные споры, вызванные данной проблемой, говорят о том, что современная наука еще не обладает достаточными силами, чтобы окончательно разрешить все сложные вопросы. Это дело ближайшего будущего, дело науки более совершенной, чем современная, более терпимой к новым идеям и новым завоеваниям человеческого гения. Можно не сомневаться, что предстоят еще замечательные открытия таких явлений, которые и не снились нашим мудрецам».

Вернемся теперь к эпиграфу. А. С. Пушкин написал «Песнь о вещем Олеге» в 1822 году, примерно через тысячелетие от рождения легендарного Олега и через 960 лет после легендарного призвания варягов на княжение: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

960 лет — это и сакральный, и физический цикл волн и узлов истории, связанный с самыми древними календарными (а также с планетными) циклами. Все мы знаем о так называемом «восточном календаре», круге двенадцати лет (связан с периодом обращения Юпитера и лунными узлами) и соответствующих им животных, тотемов. Многие знают и то, что этот календарь связан с восточной пентаграммой пяти стихий, каждой из которых соответствует свой цвет, так что полный цикл «восточного календаря», когда совпадают и тотем, и стихия, составляет 60 лет. Например, 2012 год — это год Черного Дракона, а перед этим точно таким же по календарным циклам был 1952 год.

Между прочим, цикл в 60 лет известен в экономической науке как «волны Кондратьева».

Любители астрологии знают и еще один древний календарь, называемый «зороастрийским», или «авестийским»; с ним познакомил нас П. П. Глоба [9]. Это цикл длительностью 32 года, связанный с древним периодом обращения Сатурна вокруг Солнца, с «золотым веком» человечества. Каждому году соотвествует определенный тотем. Полный цикл этого календаря составляет 64 года, — в нем различают «теневой» и «световой» циклы по 32 года каждый. Нетрудно посчитать, что 12-летний и 32-летний циклы совпадают раз в 96 лет (наименьшее число, делимое на 12 и на 32), а полное повторение характеристик годов восточного и авестийского календарей выпадает раз в 960 лет (делится на 60 и на 64). Нашел свое подтверждение в истории, как мы увидим, и цикл 12×32 = 384 года, тем более что он еще кратен периоду обращения кометы Галлея, о которой мы поговорим подробнее чуть позже. Известны историкам и астрологам и более короткие исторические циклы: 144 года, 120, 36, 30, 12, 8 лет, 4 года, — все они связаны с основными календарными циклами восточного и авестийского календарей и циклами некоторых планет.

Самый большой цикл — 960 лет известен, кажется, с древних времен, но до сих пор не ясно было, с какими ритмами он связан, кроме того, что это цикл так называемых «великих соединений Юпитера и Сатурна». Теперь можно уверенно сказать, что это «полный спектр» календарных ритмов древнего септенера (семи планет); самый полный потенциал человеческого восприятия года. Недаром ведь и возраст библейских допотопных патриархов близок к 960 годам: Адам жил 930 лет, Сиф — 912 лет, Енос — 905, Каинан — 910, Малалеил — 895, Иаред — 962, Енох был взят живым на небо в 365 лет (особый случай); Мафусаил, рекордсмен, жил 969 лет, Ламех 753 (или 777) и патриарх Ной, прародитель послепотопного рода, жил 950 лет. Затем, вследствие развращения человеческого рода (перед Всемирным потопом), как следует из книги Бытия, Бог решил, что «пусть будут дни их 120 лет», и ровно столько еще прожил Моисей (через тысячелетие после Потопа), но за ним библейская история показывает нам уже гораздо меньшую продолжительность жизни своих героев. В наше время можно предположить, что 96 лет — это барьер, который еще предстоит взять науке на пути продления средней продолжительности жизни.

Теперь, после этих напоминаний о календарных циклах, обратимся к истории Древней Руси (Киева и Новгорода) и Московского царства, а затем (во втором разделе) и к истории России XVII–XX веков. По ходу нашего повествования знание этих календарных циклов поможет нам лучше понять закономерности русской истории.

Раздел I

Рюриковичи

Глава 1

Волхвы

Волхвы Руси и жрецы варягов

Основателю династии Рюриковичей посвящено огромное количество научных работ, многие из которых отчасти противоречат друг другу. Мы не претендуем на то, что изложенные в этой главе версии истории Древней Руси являются самыми точными: возможно, в каких-то деталях мы ошибаемся и некоторые профессиональные историки сочтут приведенные нами версии «дилетантскими», и вполне вероятно, эти профессиональные историки будут в чем-то правы. Однако главная цель нашего рассказа о тех давних временах заключается в том, чтобы показать, какую огромную роль — зачастую недооцениваемую как раз профессиональными историками — играли волхвы и жрецы.

Приведу точку зрения А. И. Асова, исследователя «Велесовой книги» [7]. Независимо от того, подлинна эта книга или нет, точка зрения этого исследователя на роль волхвов в истории призвания и правления Рюрика представляется весьма убедительной. Возможно, Асов не прав в том, что интерпретирует один из сюжетов Иоакимовской летописи в пользу «бодрического» (от прибалтийских славян) происхождения Рюрика. Возможно (и даже наиболее вероятно), дружина Рюрика была норманнской (племени русь), и он сам был норманном. Однако во всей истории призвания варягов в любом случае большую роль играли именно славянские волхвы и норманнские жрецы — именно это важно для нас в контексте нашего исследования. Итак, слово А. И. Асову:

Известно, что прототипом Рюрика приверженцы «норманнской теории» считали многих норвежских и шведских князей-конунгов, но, видимо, это не так. О происхождении Рюрика начали спорить еще при его жизни. Новгородские волхвы называли его Эриком, подчеркивая то, что он — иноземец. «Эрик не русич!» — эти слова волхвы обращали к новгородцам. <…> Очевидно, Рюрик, претендовавший на княжение в Новгороде (по просьбе части новгородцев), утверждал, что он — русич. И не просто русич, а прямой потомок Славена — первого новгородского князя. Для этого у него были основания. Не случайно же во всех списках «Повести временных лет» Рюрика и его спутников называют варягами-русь: «Сице бо звахуть ты варагы-русь, яко же друзни зовутся свее (шведы), друзие же оурмане (норманны), инии и готе (готы)». Почему же волхвы выступали против Рюрика? Для чего им понадобилось говорить, что он — не русич, и притом — не по крови, а потому, что он нарушает обычаи, убивая купцов? Волхвы, судя по всему, всегда выступали за древнее демократическое вечевое правление, а следовательно — против неограниченной власти князя, потому они и вступили с ним в борьбу. <…> Но это не значит, что вечевое правление и княжеская власть всегда противоборствовали. Вече — сложный институт народовластия, напоминающий современную конституционную монархию. Княжеская власть в Новгороде передавалась по наследству, но была ограничена вечем. Князья стремились упрочить свою власть, но им мешало вече; мешала и религия (языческих богов), освящающая такой род правления. Вероятно, отчасти именно поэтому князья впоследствии приняли христианскую веру и стали искоренять в народе ведическую (языческую) веру с ее пра-демократическими идеалами.

Христианизация Руси была необходима и для установления абсолютной монархии. Один из эпизодов этой истории — борьба волхвов с Рюриком. Тогда, воспользовавшись сменой династии, они хотели укрепить свое влияние, а власть князя еще более ограничить. Вот поэтому они представляли Рюрика иноземным завоевателем, а не законным наследником. К тому же и сам Рюрик давал к этому повод: и говорил-то, наверное, по-русски с трудом, и в жены взял Ефанду из рода норвежских королей. Да и варяжская дружина его мало отличалась от норвежских или шведских варяжских дружин. И все же Рюрик не был норманном. Он действительно был законным наследником новгородского князя Гостомысла, а через него — и потомком прародителя Славена. Согласно Иоакимовской летописи, написанной первым Новгородским епископом, происходили следующие события. Гостомысл, оставшись без наследника, погибшего в борьбе с варягами, незадолго до смерти видел сон. Ему приснилось, как «из чрева средние дочери его Умилы выросло чудесное древо». Волхвы объяснили ему значение сна: «От сынов ся имать наследити ему, и земля угобзится княжением его». Таким образом, Рюрик — это сын Умилы и внук Гостомысла, потомок Славена. Он ближайший родственник, который и должен наследовать княжеский престол. Не исключено, конечно, и то — что он самозванец, но это маловероятно. Иоакимовская летопись, на которую опирается гипотеза о бодрическом (прибалтийские славяне) происхождении Рюрика, мне представляется наиболее беспристрастной. Иоаким — удивительно честный историк. Ему, греку, незачем было приписывать славянское происхождение Рюрику, он писал смело, без оглядки на киевских князей; он единственный правдиво описал крещение Новгорода… [7].

Здесь прервем изложение А. И. Асова. Как видно, волхвы объяснили новгородскому князю Гостомыслу его сон как будущее призвание на княжение его прибалтийских родственников, внуков или внука Умилы. После смерти Гостомысла (это было много ранее 852 года, с которого начинается «Повесть временных лет») правил легендарный Вадим Храбрый, который изгнал из Новгорода прежних варягов, взимавших с новгородцев дань: «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом… И пошли за море к варягам, к Руси» («Повесть временных лет»: далее в тексте это название иногда будет встречаться в сокращенном виде — ПВЛ [30]). И в 862 году призвали Рюрика, а Олег был при нем жрецом и воеводой. Вскоре волхвы поняли, что Рюрик не намерен править по древним законам, и стали возмущать новгородцев против него. В 864 году Вадим Храбрый был убит, и множество его сторонников (и волхвов) бежали из Новгорода, часть из них дошла, наверное, и до Киева. Возможно, среди них был и тот безымянный волхв, который предсказал затем Олегу «смерть от коня своего».

Итак, всем известный год призвания Рюрика — 862-й. Календарные характеристики этого года полностью повторились через 960 лет, в 1822 году, — в том самом году, напомним, когда А. С. Пушкин написал свою «Песнь о Вещем Олеге»! Можно отметить и то, что через 96 лет после 1822 года, в 1918 году, гимном Белой гвардии стала как раз та самая песня «Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам…».

Мы еще вернемся и к 1822, и к 1918 годам, и к стихам Пушкина, а сейчас напомним запись 862 года, когда новгородцы позвали варягов: «Приходите княжить и владеть нами». Вокруг этой записи в «Повести временных лет» уже сотни лет ведутся споры: кто такие были эти «варяги», кто звался Рюриком и откуда он пришел в Новгород (или в Старую Ладогу), и были ли с ним братья Синеус и Трувор, или же это ошибочное восприятие летописцем древнешведской формулы «Рюрик сине хус Трувор», что значит дословно «Рюрик с людьми своего рода и дружиной» [13] и т. д. Мы не будем углубляться в исторические расследования, отметим только, что ученые согласны с тем, что в 862 году Рюрик со своими родичами и дружиной пришел в Древнюю Русь, и что с ним был также Олег. Возможно, это были не имена, а прозвища «по должности» от древнескандинавских слов Рюрик — «хродр» — слава и «рикр» — правитель, или король, т. е. «славный правитель»; Хельга (Олег) — «находящийся под покровительством божества», или «осуществляющий жреческие функции».

Таким образом, Олег был жрецом и воеводой в той «Рюрик сине хус Трувор», что была звана на правление в 862 году. Летописная история гибели Олега — это «фактически рассказ о конфликте пришлого жреца Хельги-Олега с кем-то из местных жрецов, — волхвов» [13]. Как всякий «язычник», Олег относится к «чужому» жрецу с определенным уважением; при этом заговоренный конь — это священное животное, да и слово «князь» восходит к «конь-аз», священному единству коня и всадника.

Само слово «волхв» появляется на страницах «Повести временных лет» впервые в рассказе о вещем Олеге, в записях о 912 (6420) годе — годе смерти Олега и начала княжения в Киеве Игоря, сына Рюрика:

И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: «От чего я умру?» И сказал ему один кудесник: «Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, — от него тебе и умереть!» Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: «Никогда не сяду на него и не увижу его больше». И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, — на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: «Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?» Тот же ответил: «Умер». Олег же посмеялся и укорил того волхва, сказав: «Неверно говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив». И приказал оседлать себе коня: «Да увижу кости его». И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: «От этого ли черепа смерть мне принять?» И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от этого он разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три [30].

Далее в «Повести временных лет» идет пространное рассуждение о силе волхования и чародейства, об истории «языческих волхвов» от ветхозаветного Валаама до Симона Волхва и Аполлония Тианского. В середине этого рассказа летописец дает канонический церковный взгляд на языческие чудеса: «То все попущением Божиим и творением бесовским случается — всеми подобными делами испытывается наша православная вера, что тверда она и крепка пребывая подле Господа и не увлекаема дьяволом, его призрачными чудесами и сатанинскими делами, творимыми врагами рода человеческого и слугами зла». Однако тут же следует дополнение:

Бывает же, что некоторые и именем Господа пророчествуют, как Валаам, и Саул, и Каиафа, и бесов даже изгоняют, как Иуда и сыны Скеавели. Потому что и на недостойных многократно действует благодать…

Итак, великое княжество Киевское создал Олег «вещий», т. е. прорицатель (предсказал Киеву: «Да будет это мать городам русским»), воевода и жрец из дружины Рюрика. Он начал княжить в Киеве в 882 году, заманив к себе и убив прежних неродовитых правителей из той же дружины Рюрика, Аскольда и Дира. Некоторые историки (А. И. Асов) считают, что «Повесть временных лет» здесь неточна: Дир (Дирос Эллинский) был греком, а Аскольд — варягом. В «Велесовой книге» про него сказано: «И начал княжить над нами и стал вождем самого Огнебога, очаги хранящего. И потому отвратил он лик свой от нас, что мы имели князя, крещеного греками» [7].

Формула «Огнебог, очаги хранящий» более всего соответствует религии огнепоклонников — древнейшей религии, берущей начало из легендарной Арктиды, которую, согласно некоторым легендам, примерно во втором тысячелетии до нашей эры восстановил в степях южного Урала (гор Урья) Зардешт (греч. Зороастр). Известные остатки города-храма и одновременно древней «обсерватории» Аркаима, обнаруженные на юго-восток от Урала в конце 1980-х гг. — археологическое свидетельство тех времен.

Согласно этим же легендам, в возрасте около сорока лет Зардешт и поклонники огненного Ахура Мазды ушли на юг, после чего зороастризм затем стал государственной религией Древней Персии. Там через много веков и была записана на воловьих шкурах Авеста — 21 священная книга религии зороастрийцев.

Далее, уже не по легендам, а по известным историческим источникам, почти все эти книги уничтожили в IV веке до нашей эры воины Александра Македонского (зороастрийцы называли его нечестивым Искандером и обвиняли не столько в завоевательских походах, сколько в уничтожении жрецов, священных огней и этих книг), однако еще почти тысячу лет после этого в Персии зороастризм оставался государственной религией. Затем в VII веке нашей эры Персия была завоевана мусульманами, которые терпимо относились тогда к христианам и иудеям («людям книги»), но для зороастрийцев настали тяжелые времена. Часть из них бежала через горы Кавказа и дошла до Киева, другая часть осела еще севернее, на территории нынешней Литвы. Существуют научные работы, доказывающие, что киевские божества тех времен (Хорс и другие) — иранского (зороастрийского) происхождения.

Таким образом, в Киеве с VIII века существовала община зороастрийцев, и, возможно, варяг Аскольд некоторое время поддерживал ее. Какое-то время он правил совместно с греком (и вероятно христианином) Диром. Может быть, эти имена оказались рядом лишь в позднейших летописях. Обратился ли Аскольд к христианству, сверг ли он Дира еще до появления в Киеве Олега — остается загадкой. Так или иначе, но с 882 года, с убийства Аскольда и Дира и восшествия на княжеский престол вещего Олега, начинается история великого княжества Киевского.

Игорь, Ольга, Святослав

Крещение Ольги

После смерти Олега в 912 году на княжеский престол сел сын Рюрика, Игорь. Он был воспитанником Олега и женился на его родственнице из-под Пскова по имени Ольга. По преданиям, она была жрицей, и это весьма вероятно, т. к. она происходила из жреческого рода, да и древнескандинавское «хельга» означало «исполнение жреческих обрядов». В 945 году, через 33 года от начала своего княжения, Игорь погибает в землях древлян, и Ольга правит великим княжеством 12 лет, до возмужания сына Святослава, — в 945 году ему было около десяти лет. Заметим, что восстание древлян против чрезмерной дани — первое в летописной истории Руси, — и ровно через 960 лет, в 1905 году, произошла «первая революция» в правление последнего самодержца России, Николая II. Но это к слову. Мы же подходим к важнейшему событию в истории великого Киевского княжества, династии Рюриковичей и Древней Руси.

Согласно византийским источникам, в 957 году (в 955 согласно ПВЛ [30]), после двухлетних переговоров с императором Византии Константином Багрянородным, Ольга «нашла многоценный жемчуг — Христа» (так сказано об этом в «Повести временных лет») и, по преданию, 9 (14 по новому стилю) сентября 957 года приняла в Царьграде-Константинополе крещение, что означало также заключение тесного союза с Византией.

Историки и исследователи (Б. Греков, Л. Гумилев) отмечают, что в 961 году по заданию императора западной Священной Римской империи Оттона I была предпринята попытка «перетянуть» княгиню Ольгу в католичество, для чего в Киев приезжал епископ Адальберт, но она не увенчалась успехом. На самом деле вопрос о связях Древней Руси с восточным и западным христианством довольно сложен, и слово «перетянуть», вероятно, все же не совсем точно передает реальность тех времен. Ведь разрыв византийской и римской Церквей произошел лишь в 1054 году, а что касается именно русской митрополии, то вплоть до 1448 года (когда русский митрополит Иона был поставлен собором также независимо и от патриарха Константинополя), не было ни одного официального документа, в котором русская митрополия объявлялась бы отделенной от римского Престола.

Тем более во времена княгини Ольги выбор между западным (римским или германским) и восточным христианством был вопросом скорее политических пристрастий, чем религиозных тонкостей. Известно и то, что сама Ольга после крещения в Константинополе отправляла посольство к императору германскому Оттону I с просьбой прислать епископа и священников для крещения народа, — это входило в ее планы. Таким образом, миссия Адальберта была ответом на просьбу самой княгини [20]. Однако ожидавшегося крещения Руси тогда не произошло: то ли киевская Русь еще не была готова, то ли Адальберт и его миссия не смогли справиться со своей задачей. Уже в 962 году им пришлось покинуть Русь, причем некоторые его спутники были убиты, и сам он едва спасся.

Это неудивительно, если учесть, что не увенчались успехом и уговоры Ольги принять христианство даже своего сына Святослава. Как сообщает летопись, «он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем». Ольга же сказала: «Да будет воля Божья; если захочет Бог помиловать род мой и землю Русскую, то вложит им в сердце то желание обратиться к Богу, что даровал и мне». Святослав прославился затем своими победоносными военными походами («Иду на вы!»), в том числе полным разгромом иудейской Хазарии в 965 году.

Итак, Ольга приняла христианство в 957 году. Как считают современные историки, запись ПВЛ под 955 годом не точна, к тому же и в книге византийского императора тех лет Константина Багрянородного «Описание царского церемониала» указан именно этот год, и 9 сентября, как день, когда он принял Ольгу и ее посольство в Константинополе. Именно этот год надо считать началом истории становления христианства на Руси. Ведь так считал и ее нелюбимый внук Владимир, крестивший Русь в 989 году (именно в 989-м — мы еще будем говорить об этом). Этот год отстоит от года крещения Ольги ровно на цикл авестийского календаря (989 — 32 = 957), что подтверждает преемственность событий в ритмах истории. Наконец, как известно из многих источников, через тридцать с лишним лет после погребения останки княгини Ольги были обретены нетленными (останки Владимира таковыми не оказались). Все это подтверждает наше предположение о том, что 957 год явился рубежом, сакральным началом становления христианской Руси.

А теперь вспомним о тех исторических циклах, о которых мы говорили в начале главы. Прибавим 960 лет, и мы попадем в 1917 год, — роковой не только для России, но и для христианства в России! Оба этих года одинаковы по восточному и авестийскому календарям: соответственно — год Красной Змеи и Черного Ворона. Ворон — это тотем года, а называется год по-авестийски «Тиштрия», или год Звезды, и у него кроме тотема есть еще символ — Всадник на белом коне! Не конь ли это вещего Олега и не та ли змея, которая несла ему смерть?! Остается добавить, что антитотем этого года — тоже змея! Мы не знаем год и месяц рождения самого Олега, но можем теперь сказать, что родился он, скорее всего, в год, связанный с символами Коня и Змеи.

Вот так безымянный киевский волхв, вот так начало истории Руси! Наверное, и черный ворон кружился над вещим Олегом, когда он ступил на череп своего коня… Между прочим, годы 957 и 1917 по авестийскому календарю еще и «голубовато-желтоватые» по цветовому делению: вот вам и «жовто-блакитный» флаг Украины, — прямо из древнего Киева. Да и Красная Змея принесла в 1917 году красную звезду! Но и другой образ несет нам сакральный календарь из 957 года: образ всадника на белом коне, копьем убивающего змею, — образ Георгия Победоносца. А через 960 лет, в 1917-м, — выползшая из черепа его коня «красная змея», и чапаевское «Ой ты не вейся, да черный ворон, да над моею головой» уже на подлете, а за ним, через немного лет, и «черные воронки»…

Все это, конечно, не просто некие мистические совпадения, а проявление неведомых теперь, давно утерянных знаний и силы древних Вед, которые включали в себя и древние календари-коляды, древнее небесное Коло, круговорот небесных сил и знамений. Воистину: «Волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен; правдив и свободен их вещий язык, и с волей небесною дружен…».

Песнь о вещем Олеге

Не так все просто и с пушкинской «Песнью о вещем Олеге», написанной в 1822 году. Поэт приехал в свою первую ссылку, в Кишинев, 21 сентября 1820 года. Наместником края был И. Н. Инзов, воспитанник Н. Н. Трубецкого, известного своей дружбой с книгоиздателем и масоном Н. И. Новиковым и связями с другими масонами-мартинистами. В Кишиневе служили М. Ф. Орлов (начальник Кишиневской пехотной дивизии) и В. Ф. Раевский — образованные люди, любители истории и философии, и также декабристы. В столице Молдавии полулегально действовала масонская ложа «Овидий».

Настроения и речи молодого Пушкина тех лет хорошо известны. П. И. Долгоруков в дневниковой записи от 27 мая 1821 года записал его слова, сказанные на обеде у Инзова [21]: «Прежде народы восставали один против другого, теперь король Неаполитанский воюет с народом, Прусский воюет с народом, Гишпанский — тоже; нетрудно расчесть, чья сторона возьмет верх». Инзов тут же перевел разговор на другие темы.

Перед этим (6 мая 1821 года) Пушкин был принят в ложу «Овидий», однако, как известно, декабристы берегли его и не допускали до своих конкретных планов, — Пушкин обижался. А между тем еще в январе 1821 года в Москве состоялся объединительный съезд будущих декабристов, где уже было принято решение о революционном выступлении против императора и подготовке для этого военных частей.

Со времен Петра I масонские общества возникали и множились среди дворянства России. Так было и при Александре I, до 1821 года, когда ему стали известны настроения и планы будущих декабристов. После этого он резко изменил свое прежде положительное отношение к масонам и свои конституционные планы. В конце 1821 года ложа «Овидий» была запрещена — первой среди всех. Все масонские ложи были запрещены рескриптом от 1 августа 1822 года. Александр I резко менял свою политику.

Вот в этом промежутке, между первым запрещением масонской ложи и рескриптом от 1 августа 1822 года и появилась «Песнь о вещем Олеге». Император меняет свою политику, Олег — своего коня: «Но примешь ты смерть от коня своего». В черепе дворянского масонства свила к 1917 году свое гнездо «красная змея», и, раздавив этот череп дворянства своим отречением, Николай II подписал себе приговор.

Известно также, что в первых составах Временного правительства подавляющее большинство составляли масоны. Ну а ровно через 96 лет от 1822 года, в ночь на 17 июля 1918 года «красная змея» расправилась с гражданином Николаем Романовым, со всей его семьей и близкими.

Можно вспомнить и то, что через 960 лет от начала своей летописной истории, в 1822 году Россия присоединила к себе самую большую территорию, Аляску, — а еще через 96 лет, в 1918 году по Брестскому миру потеряла эту территорию. Конечно, здесь вспоминается и распад СССР в 1991 году, но тогда действовали уже другие ритмы, — циклы лунных узлов («узлов Дракона»), о которых мы еще будем говорить в свое время.

Завершая краткий рассказ о событиях 1822 года, связанных с А. С. Пушкиным, заметим еще кое-что о тайных ритмах нашей истории. Жизнь и трагедия поэта неразрывно связаны с Петербургом, основанным Петром I в 1703 году, — а это произошло ровно за 96 лет до рождения Пушкина. И еще: город восстановил свое первоначальное имя, Санкт-Петербург, в 1991 году, — а это ровно трижды по 96 лет от его основания. В авестийском календаре эти годы называются годами Святого Духа.

Святослав и Владимир

Княгиня Ольга умерла 11 июля 969 года. Через какое-то время после похорон ее по христианскому обряду Святослав ушел из нелюбимого им Киева в Переяславец на Дунае («Ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага»), оставив в Киеве сына Ярополка, у древлян — Олега, а в Новгороде, по просьбе горожан (в 970 году — по ПВЛ), Владимира — сына своего от Малуши, загадочной ключницы Ольги.

По ПВЛ, Малуша — дочь некоего Малка Любечанина, сестра Добрыни, дяди Владимира. Л. Н. Гумилев называет ее пленницей из древлянской земли; возможно, она — дочь древлянского князя, убийцы князя Игоря, мужа Ольги. По другой версии, Малуша — пленная хазарская жрица, дочь Любечанина, что, возможно, связывается с иудейским именем Малх [20]. Этот Малк-Малх, по первой (древлянской) версии, сватал Ольгу после убийства Игоря — это было в обычае более архаичных, чем киевские поляне, племен. Однако она отказала убийце мужа и, как известно, жестоко расправилась с древлянами.

Так или иначе, но здесь вмешивается какой-то рок: Владимир — единственный из трех внуков Ольги, рожденный от «вражьего племени», будь то хазары или древляне, и именно ему суждено было продолжить дело Ольги, исполнить ее молитвы.

Его отец Святослав с 969 по 972 год воевал с Византией и проиграл. До 971 года он был веротерпим и великодушен, — пока побеждал, но в 971 году он, уже отчаявшись победить христианскую Византию, посылает в Киев приказ сжечь церкви и грозит по возвращении «изгубить» всех русских христиан. Это погубило его самого: уцелевшие в его дружине христиане бежали в Киев, а сам он по дороге попал в печенежскую засаду и погиб со своими языческими воинами близ днепровских порогов весной 972 года.

Сохранилось подробное описание внешности легендарного князя-воина Святослава, сделанное византийским историком примерно в 971 году [15]:

Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные… В одно ухо у него была вдета золотая серьга, она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой.

Печенеги сделали из его черепа чашу, оковав его, и пили из нее. Со смерти вещего Олега прошло ровно 60 лет, — полный цикл восточного календаря. По авестийскому календарю шел год Амертат, что значит Бессмертие. На Руси остались править три его сына.

Ярополк в Киеве был сторонником мира с Византией, союза с печенегами и распространения христианства. Олег в древлянской земле был убит в 977 году в междоусобных стычках с киевлянами из-за охотничьих угодий. Владимир же в Новгороде, ведший вполне языческий, распутный и жестокий образ жизни, узнав об убийстве Олега, «испугался и бежал за море», — за варяжской подмогой.

О жизни молодого Владимира в Новгороде, вотчине древнерусских волхвов, сохранилось очень интересное свидетельство — скандинавская сага XII века об Олаве Трюггвассоне, норвежском короле (с 994 по 999 годы), который детские годы провел как раз в Новгороде, при дворе «конунга Вальдамара». В русском переводе об этом можно прочитать в сборнике «Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV веках» [14] или в упоминавшейся книге А. Карпова «Владимир Святой» [20].

Согласно этой саге, маленький принц Олав попал в Новгород, вместе с родственниками спасаясь от убийц его отца. Однако по закону, принятому тогда на Руси, в княжеских землях не позволялось жить сыновьям правителей из других земель без особого на то разрешения. Поэтому Олав воспитывался в тайне в доме своего родича по имени Сигурд. В саге рассказывается и о матери «Вальдамара» — Владимира (т. е. о легендарной Малуше): она названа колдуньей и прорицательницей, бывшей «в великой чести у конунга». Она изображена дряхлой старухой, играющей главную роль во время языческих праздников: «Ее приносили в кресло и сажали перед почетным сидением конунга. И раньше, чем люди принялись пить, спрашивал конунг мать свою, не видит ли и не знает ли она, нет ли какой-нибудь опасности или беды, которая бы грозила его земле, не хотят ли другие захватить его владения», — на что Малуша давала точные и исчерпывающие ответы.

Так вот, согласно саге, задолго до появления Олава в городе Малуша угадала его рождение и сообщила о нем сыну Владимиру. Какое-то время по прибытии королевское происхождение Олава удавалось скрывать, но затем оно все же открылось. По одному из списков норвежской саги, его королевскую харизму «учуяла» та же колдунья Малуша; по другому тексту, это произошло после того, как двенадцатилетний Олав случайно встретил на Торгу (главная площадь древнего Новгорода) приезжего варяга — убийцу своего отца или воспитателя, и, узнав его по топору в руке, выхватил этот топор и убил варяга.

Согласно этой и другим норвержским сагам, в Новгороде была «такая высокая неприкосновенность мира, что по закону следовало убить всякого, кто убьет не осужденного человека». Это немедленно грозило Олаву, и он бежал под защиту княгини Аллогии, жены Владимира (норвежки) и вынужден был открыть ей свое королевское происхождение. Она взяла его под защиту; после этого Олав девять лет служил в новгородской дружине Владимира, но потом ему пришлось покинуть Русь.

Вообще, многие скандинавские саги показывают нам не только высокое положение волхвов в Новгороде, но и то, что «пришлые» жрецы также могли быть в почете у князя и его дружины, не говоря уже о матери Владимира, ключнице Малуше, жрице и дочери кагана Малка, будь он из хазар или древлян. Но вернемся вместе с князем в Новгород.

В 978 году он возвращается в Новгород с варягами и идет войной на Киев. По пути в Киев Владимир в Полоцке убивает князя Рогволода и его сыновей за отказ его дочери Рогнеды идти за него замуж (она согласилась ранее идти за Ярополка, а Владимиру передали ее оскорбительный для него отказ: «Не хочу обувь надевать бывшему сыну ключницы»), а перед этим бесчестит ее на глазах отца и братьев по наущению своего дядьки Добрыни, воеводы и наставника и, как считают некоторые, его «злого гения». Затем он начинает осаду Киева, и тут роковую роль сыграл уже воевода Ярополка по имени Блуд, — он предал князя и заманил его в ловушку, и «два варяга подняли его мечами под пазухи» и убили. Так Владимир завоевал Киев. Он вступил в город 11 июня 978 года. Горожане спокойно приняли нового князя.

Надо сказать, что в те времена князь на Руси был скорее «властью от богов» и жрецом, чем руководителем в нашем понимании. Он обеспечивал народу связь со своими языческими богами-заступниками и защиту от внешних врагов; он собирал для этого дань и иногда творил высший «княжий суд», но никак не вмешивался в устои и жизнь людей. Если князь погибал или бывал побежден, значит, его небесные покровители оказались слабы или отступились от него; значит, следовало подчиниться князю-победителю.

Каков был князь Древней Руси, что он должен был знать и уметь? В. П. Пашуто в книге «Александр Невский» [26] пишет:

Только первые три года жизни маленький княжич был при матери. Затем начиналось обучение «мужскому делу». Оно обязывало держать порядок — в доме и на охоте, «и в конюсех, и в соколех, и в ястребах»; постигать искусство повелевать толпой, подчинять бояр, а также тонкости дипломатии, внутренней и внешней.

Особое место отводилось ратному делу. Ему обучали многие годы: владеть конем, защитным и наступательным оружием, знать строй пеший и конный, тактику битвы в поле и искусство осады крепостей. Князь — воин, он должен в совершенстве владеть на коне копьем и мечом, дротиком, луком, булавой, боевым топором, разбираться в сложной боевой воинской амуниции. Опытный воин-лучник с седла должен был делать шесть прицельных выстрелов в минуту на расстояние до двухсот метров. Копий и стрел были десятки видов, надо было приловчиться, выбрать себе подходящие. В бою князю надлежало биться лучше всех и, конечно, возглавлять войско. Только от знаний и сметки князя зависело, какое войско брать в дело: наспех поднятый легковооруженный конный отряд — вдогон за лихими в набеге степняками или литовцами; то ли тщательно собранную тяжеловооруженную пехоту — в большой поход с осадами крепостей. Князь должен знать, как делать подкопы, сооружать осадные метательные машины «пороки», перемахивать с лестницами валы и стены, или как долго продержаться в обороне. Наконец, совладать с обозами — тоже ратное дело, чтобы не остаться без оружия и провианта или упустить добычу. Князь должен заботиться об охранении и дозорах, помнить о возможной засаде; знать, как раскинуть походные шатры и безопасно расположить лагерь. Он должен все делать вовремя; вовремя и искусно построить полки для боя и самому стать так, чтобы все видели льва на высоко поднятом цветном княжеском стяге, его золотой шлем, меч с золотой рукоятью и блестящие шлемы и красные щиты его воевод. Пока блестят шлемы и реют стяги — будет непобедимо войско [26].

Еще учили князей и тайным древним приемам рукопашного боя, хрономагии, — когда быстрота реакции возрастает так, что движения противника кажутся замедленными, — и он в твоей власти. А также древним календарям, древним приметам, древним знаниям Вед. Для всего этого надо воистину быть «под шеломом повиту, с конца копья вскормлену», и много лет провести в учебе с наставниками-воеводами и жрецами-волхвами. Все остальное решала в жизни и в бою сама неповторимая личность князя. Ну а кто окажется победителем в жизни и в бою — это решала еще и история, силы, неведомые смертным.

Таким победителем стал Владимир; к тому же он не был киевлянам совсем чужим. Хотя и рано отделенный и нелюбимый отцом Святославом и бабкой Ольгой, но он был по отцу из того же рода Рюриковичей, которые княжили в великом Киеве уже почти сто лет.

Итак, Владимир сел на княжение в Киеве. «Повесть временных лет» сообщает далее, что «Владимир же стал жить с женою брата своего — гречанкой, и была она беременна, и родился от нее Святополк». До обращения князя Владимира в христианство у него были большие (до 300 наложниц) гаремы в нескольких городах, не считая кроме пяти жен). Он был жестоким, и не просто язычником, а, если верить некоторым источникам, еще и поклонником кровавых человеческих жертвоприношений (ПВЛ [30], 980 год):

И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими…

Как выглядело это языческое капище, Перунов холм, при Владимире? Приведем его описание из упоминавшейся выше книги А. Карпова «Владимир Святой», написанной по результатам археологических раскопок.

В плане капище представляет собой прямоугольник, вытянутый строго с севера на юг. Ширина его — 1,75 метра, длина — 7 метров. С севера, юга и востока имеются шесть округленных симметричных выступов, — «лепестков», представляющих собой остатки постаментов шести божествам (в Новгороде — восьми, и там горели священные огни). Два больших достигали в диаметре 2 метров, четыре меньших — 1 метра. Примерно в метре к югу от святилища обнаружен так называемый зольник — чашеобразное углубление диаметром около 3 метров, заполненное чередующимися слоями угля, пепла и пережженной глины. Здесь находилось огромное кострище. Огонь горел непрерывно; время от времени жрецы выравнивали жертвенное место, обсыпая его глиной. Найденные в золе кости свидетельствуют о том, что в жертву приносили главным образом быков, а также свиней, птиц и рыб. Животных закалывали невдалеке, затем мясо тщательно разделывалось, отдельные куски бросались в огонь, а часть туши съедали на ритуальных пиршествах. Руководил священнодействием, наряду со жрецами-волхвами, сам князь. В жертвеннике найден и боевой топорик — символ грозного Перуна. Им, наверное, убивали животных. Вблизи святилища обнаружены остатки и других кострищ. Внимание археологов привлекла также небольшая округлая яма. По кругу и в середине ее некогда были воткнуты 12 колышков (от них остались следы-вмятины). Здесь, наверное, происходили ритуальные гадания, сопутствовавшие языческому богослужению. Святилище действительно располагалось на крутом, высоком холме… [20].

Ко времени утверждения в Киеве Владимир был убежденным язычником, неприязненно относившимся к христианской вере. Возможно, что и Киевом он овладел на гребне борьбы язычества с христианством в Киеве, и отчасти использовал настроения киевлян, недовольных чрезмерными прохристианскими настроениями Ярополка. Кроме желания искоренить христианскую веру, новым князем владели еще и другие стремления: он хотел умилостивить богов за свое клятвопреступление и братоубийство при захвате Киева, — на Ярополкова Иисуса Христа он рассчитывать, конечно, не мог. Именно поэтому обычную для «язычников» терпимость к «чужим богам» Владимир в отношении христианства проявить не мог.

Так продолжалось около пяти лет после вокняжения Владимира в Киеве. Летом 983 года он с дружиной вернулся из успешного ятвяжского похода (в прибалтийские земли), где принимал участие в ожесточенных, кровавых битвах местных язычников с христианскими германскими войсками. Надо сказать еще, что в прибалтийских племенах с давних пор практиковались человеческие жертвоприношения. Может быть, поэтому после похода решено было принести Перуну человеческую жертву.

События, произошедшие в Киеве 12 июля (17 июля в пересчете по новому стилю) 983 года, круто изменили мировоззрение князя и горожан. Той ли веры волхвы, которые были при вещем Олеге, служили теперь при его правнуке Владимире жестоким богам, не известно. Возможно, что это тоже были их правнуки, но теперь их пророчеств не было слышно. Впрочем, летописец под 983 (6491) годом пишет не о волхвах как жрецах суровых богов, а о других их служителях — старцах и боярах. Приведем этот эпизод из «Повести временных лет» полностью.

И сказали старцы и бояре: бросим жребий на отрока и девицу, на кого падет он, того и зарежем в жертву богам. Был тогда варяг один, а двор его стоял там, где сейчас церковь святой Богородицы, которую построил Владимир. Пришел тот варяг из Греческой земли и исповедовал христианскую веру. И был у него сын, прекрасный лицом и душою, на него и пал жребий, по зависти дьявола… И посланные к нему, прийдя, сказали: на сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, так принесем же жертву богам. И сказал варяг: «Не боги это, а дерево: нынче есть, а завтра сгниет; не едят они, не пьют, не говорят, но сделаны руками из дерева. Бог же един, ему служат греки и поклоняются; сотворил он небо, и землю, и звезды, и луну, и солнце, и человека и предназначение его жить на земле. А эти боги что сделали? Сами они сделаны. Не дам сына своего бесам». Посланные ушли и поведали обо всем людям. Те же, взяв оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял на сенях с сыном своим. Сказали ему: «Дай сына своего, да принесем его богам». Он же ответил: «Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?» И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили [30].

По предположениям некоторых историков, варяга-отца звали Феодор, а сына — Иоанн. Эти двое христиан стали первыми известными на Руси мучениками за веру. В 1908 году во время археологических раскопок близ одной из стен Десятинной церкви были обнаружены остатки деревянного сооружения — разрушенный двухэтажный сруб примерно 5,5 X 5,5 метра. Предположительно это и есть тот самый дом варяга, разрушенный 12 июля 983 года [20].

Поведение своих сограждан-христиан перед лицом смерти и их кровь переполнила чашу, и разочарование в злых балтийских богах заполнило город, тем более что эти жертвы не принесли военной победы в следующем походе Владимира. Христиане греческой веры жили в Киеве если не с 845, то с 864 года, еще за сто лет до крещения Ольги, и их число постепенно увеличивалось. С тех же лет была в Киеве и небольшая деревянная церковь святого Илии, построенная еще до крещения Руси. Не позднее, чем с IX века, жили в Киеве и зороастрийцы, и хазары-евреи, однако сколько-нибудь заметной роли в жизни города они до 1039 года не играли, — но мы еще будем говорить об этом.

Опорой же волхвов и в прежние, и в эти годы были раскинувшиеся на огромные пространства земли Новгородские. В Киев они лишь наведывались. Что было дальше?

Далее, чтобы найти ключ к хронологии русской истории, мы должны будем заглянуть на 700 лет вперед и рассказать о последних днях Петра I и об истории воздвижения памятника императору на Сенатской площади Санкт-Петербурга, о Медном всаднике.

Всадник и змея

С лета 1724 года Петр I тяжело болел. В первых числах октября того года он еще и жестоко простудился, помогая вытащить севший на мель близ Лахты бот с солдатами, по пояс в холодной воде. После этого он слег и уже не оправился до самой кончины 28 января (8 февраля по новому стилю) 1725 года. Хорошо известно, что утром 27-го, когда Петр Алексеевич уже почти не мог говорить, он потребовал грифельную доску и хотел начертать последнюю свою волю, но успел написать левой рукой (правая не действовала) только знаменитое «Все отдать…» (и то с трудом разобрали), и перо выпало из руки. Он успел позвать свою дочь, царевну Анну Петровну, но когда она подошла к нему, уже началась агония. Умер он на рассвете следующего дня, в шестом часу по полуночи.

Все отдать… Ровно через 96 лет после этого, в январе 1821 года, объединительный съезд российских масонов (будущих декабристов) в Москве принял решение «о свержении самодержавия путем открытого вооруженного восстания» и начал готовить его. Еще через 96 лет, 2 марта 1917 года, последний Романов отрекся от престола. Вскоре «отдали все» большевикам…

По восточному календарю это были годы Змеи, а по авестийскому эти события происходили каждый раз в конце года Даэны («Испытание веры») и в преддверии года Тиштрии («Всадник на белом коне»). Опять мы видим мистическую силу древних установлений и подтверждение пророчества безымянного киевского волхва вещему Олегу, первому князю Киевской Руси!

Приготовления к торжественным похоронам тянулись так долго, что церемония была назначена только на 10 марта 1725 года. Эта дата, как мы увидим чуть ниже, очень важна. Отметим, что в некоторых справочниках приводится дата 8 (19 по новому стилю) марта, со ссылкой на историка С. Соловьева, однако зайдите в Петропавловский собор и подойдите к усыпальнице Петра I, — на ее торце написано:

«Петръ Великий

Отецъ Отечества

Императоръ Самодержецъ

Всероссийскій

и пр. и пр. и пр.

Родился въ Москвъ 1672 года мая 30 дня

<…>

Погребенъ

въ Петропавловском Соборъ 1725 года марта 10 дня»

Итак, усыпальницей царя избран был Петропавловский собор. Похороны были чрезвычайно торжественными и драматическими. На века остались в летописной истории России слова архиепископа Феофана Прокоповича: «Что се есть?.. Что видим? Что делаем? — Петра Великого погребаем!» Можно сказать, что собор в Петропавловской крепости с 10 (21 по новому стилю) марта 1725 года стал в Санкт-Петербурге неким подобием пирамид Древнего Египта. С того дня и поныне должны расходиться от него во времени волны, влияющие на ход российской истории. Что за год был 1725-й в календарных циклах, о которых мы говорили в первой части нашего исследования, в циклах восточного и авестийского календарей? В январе еще шел год Дракона по восточному и год Даэны («Проверки совести и веры») по авестийскому календарю. 10 (21 по новому стилю) марта шел уже «восточный» год Змеи и это был первый день авестийского Всадника на белом коне (другой тотем этого года — Черный Ворон).

Вспомните памятник Петру Великому на Сенатской площади — Медного всадника, и его коня, попирающего копытом змею. А также «Повесть о вещем Олеге» А. С. Пушкина, и «Повесть временных лет» летописца Нестора, в которой под 912 («В годъ 6420») годом записана удивительная история о князе Олеге, его коне и змее…

Выше мы отметили, что похороны Петра Великого пришлись на 10 (21) марта, первый день древнего солнечного календаря — день весеннего равноденствия. Ранее он приходился на 20 марта, а теперь и на 22 марта, однако в 1725 году весеннее равноденствие было именно 10 (21) марта.

С древнейших времен у всех народов день весеннего равноденствия почитался как главный праздник бога-Солнца. До сих пор у мусульман и зороастрийцев (и у русских «неоязычников») это главный праздник, отмечаемый много дней подряд.

Вот что сказано об этом дне в древнем авестийском (зороастрийском) календаре, по тексту его популяризатора П. П. Глобы: «Великому огню Хормазда, который Он зажег в мире для спасения творения от сатаны, поклоняемся мы. Всем святым и всем предкам всеблагим, появившимся от начала веков, поклоняемся мы… В день Хормазда пей вино и веселись» [9]. Хормазд — Творец всего сущего авестийского пантеона богов. Подчеркнем, что в этот день по представлениям всех «народов-язычников» нельзя грустить и предаваться унынию; тем более нельзя хоронить человека в этот главный праздник года. 10 (21) марта 1725 года начинался авестийский год Тиштрии (соответствует Гермесу-Меркурию у греков и римлян, и Богу Слова у зороастрийцев), символ которого — Всадник на белом коне, а тотем (священное животное) — Черный Ворон. С февраля 1725 года шел также год Змеи по восточному календарю.

Можно совершенно определенно утверждать, что с точки зрения «языческих» жрецов год Всадника на белом коне был в России с тех пор осквернен, и Всадник намертво связал свою судьбу со Змеей. Но и сам день весеннего равноденствия с тех пор получил на Руси злую мету: поздно вечером 10 (22) марта 1801 года был убит в Михайловском замке Павел I (собор-то Петропавловский!), точно в день весеннего равноденствия 8 (21) марта 1917 года был арестован последний российский император Николай II. Этот список можно продолжить и в большевистскую пору. С христианской точки зрения погребение Петра Великого тоже было кощунственно — собственно, потому, что погребения в тот день не было. «Петр Великий оставался и по смерти ожидать окончания строившемуся храму: гроб его со времени отпевания в 1725 году (а затем и гроб Екатерины I после ее кончины) стояли в отделывавшемся соборе закупоренные, на великолепных катафалках и под балдахином до 12 мая 1731 года, когда, наконец, были преданы земле» [27].

Ранней весной 1725 года, почти сразу после «погребения» Петра Великого, началось всеобщее бегство горожан из Петербурга. Вот как описывает это изданная к 200-летию города книга «История города Санкт-Петербурга 1703–1903»: «Прежде всего спешили покинуть берега Невы лица придворного общества, сановники, дворяне, с семьями и имуществом — кто в Москву, кто в провинцию. За ними потянулись купцы, мелкие торговцы, ремесленники. Петербург в короткое время опустел наполовину…» Улицы зарастали травой, город приходил в запустение. В 1729 году Петр II, хотя сам недолюбливал новую столицу, принужден был силой возвращать в город людей торгового и ремесленного звания и брать с них подписку из Петербурга не выезжать до особого указа, под страхом изъятия всего имущества и ссылки на каторгу. Однако и сам Петр II в свое кратковременное царствование (1727–1730) вместе со всем двором переселился в Москву.

Четыре года Царский двор вообще не бывал в новой столице, и сам ее столичный статус был призрачен. Только 16 января 1732 года короновавшаяся ранее (28 апреля 1730 года) в Москве Анна Иоанновна торжественно въехала в Санкт-Петербург, и жизнь в нем снова началась. Произошло это, волею случая или небес, только после того, как был погребен в Петропавловском соборе Петр Великий.

Конечно, историю запустения Петербурга 1725–1732 годов можно объяснить без всякой мистики: просто прекратила править в городе на болоте твердая длань Петра, вот и начал разбегаться народ. Однако вернемся к рассмотрению ритмов истории, и мы увидим, как мало места остается «случайностям» и как много зависит от этих ритмов!

Итак, в первый календарный день года Всадника и Змеи, 21 (по новому стилю) марта 1725 года, Петр Великий нашел свой покой в усыпальнице собора Петропавловской крепости. Прибавляя 96 лет, попадаем в 1821 год. Что произошло тогда?

Как мы уже упоминали, прибывший в ссылку в Кишинев А. С. Пушкин в 1822 году написал «Песнь о вещем Олеге».

Напомню еще раз, что «Песнь…» написана по мотивам реальных событий, записанных в «Повести временных лет» под 912 годом («в лето 6420»), Ну а в 1821–1822 годах император Александр I меняет свою политику, как некогда легендарный Олег — своего коня. «Но примешь ты смерть от коня своего!» — не об этом ли невольно, по вдохновению, предупреждал поэт императора? Или всю Россию? Конечно, декабристы, как известно, берегли Пушкина и не посвящали его в свои планы. Но он, по Божьему промыслу, глубже всех понимал историю России, и прошлую, и будущую.

Роковой для России 1917 год согласно восточному календарю называется годом Красной Змеи, а по не менее популярному авестийскому календарю — годом Всадника на белом коне. Вот такое совпадение! Впрочем, совпадение ли?

Наверное, все это не просто мистика, а проявление давно утерянных знаний, в том числе и древнерусских, которые включали в себя и древние календари-коляды, древнее небесное Коло, круговорот небесных сил и знамений.

Однако след «Красной Змеи» известен и на Западе. В 1999 году вышла книга Ю. Ю. Воробьевского «Путь в Апокалипсис: шаг Змеи». Вот что он пишет в начале главы, которая называется «Некто на франкском коне»:

В 1967 году в Парижскую национальную библиотеку пришла небольшая брошюра. Она называлась «Красная змея» и, казалось, могла заинтересовать только специалистов. Речь шла о генеалогии и тайнах рода Меровингов, принявших королевство франков в раннем Средневековье. Одно из тринадцати напечатанных в книге стихотворений было странным. В нем говорилось о красной змее, «упомянутой в пергаментах», которая раскручивает свои кольца сквозь века [8].

Быть может, именно этот образ змеи, которая «раскручивает свои кольца сквозь века», связан с открытыми нами циклами в 96 и 960 лет?

Не могу сказать, что, прочитав книгу Ю. Воробьевского, я понял тайну «Красной Змеи» во всех ее апокалиптических ипостасях. Я не верю, что всю мировую историю можно объяснить теорией заговоров, или даже развитием одного, «масонского» или, как теперь выражаются некоторые известные политологи, «хасидо-парамасонского» заговора. Кстати, прекрасную картину «масонского» заговора времен Николая I нарисовал в своей книге «Мистики и охранители» Я. А. Гордин [10]. История «доноса на всю Россию» (по определению самого Николая I) показана Гординым в высшей степени подробно, достоверно, увлекательно и умно. Приведу здесь одну цитату из этой книги, с последней ее страницы:

И тем не менее, быть может, не стоило бы уделять такого внимания князю Андрею Борисовичу Голицину, если бы на пространстве его доноса-трактата не пересекались столько сюжетных линий, образующих в совокупности рисунок силового поля эпохи, и если бы сам князь не являл собой клубок противоречий — мистик, обличающий мистиков, искренний патриот, чье искаженное темным мистицизмом сознание выворачивало наизнанку постулаты здорового патриотизма, участник сомнительных радений, ратующий за официальное православие, вольнодумец, способствовавший разгрому Петербургского университета, европейски образованный человек, страстно декларирующий пагубность просвещения…

Я думаю, что современные сторонники теории заговоров так или иначе, каждый на свой манер, повторяют ошибки Голицына и его «доноса на всю Россию», теперь уже и «доноса на весь Божий мир». В самом общем плане, скорее, через заговоры, как и через всю историю, проходят и проявляются циклы времени, циклы космических сил, циклы «небесного воинства», а в конечном счете воля Божия, которой и подчинено все сотворенное в нашем мире, в том числе и «небесное воинство», космические силы. Все в Божией власти.

Правда, по выражению, кажется, папы Льва VI, «Бог не может бывшее сделать небывшим», хотя политики и некоторые историки время от времени пытаются это сделать.

Еще один удивительный, полный мистики исторический эпизод, связанный со Всадником на белом коне, произошел в трагический день атомной бомбардировки Хиросимы 6 августа 1945 года. Известно, что для точки наводки атомной бомбы в Хиросиме был выбран мост Айои через реку Ота, почти в центре города. Утром 6 августа, в 8 часов 15 минут наводчик-бомбардир майор Том Фирби сообщил командиру самолета «Энола Гей» полковнику Полу Тиббетсу (самолет был назван в честь матери Тиббетса), что «цель в прицеле». Створки бомболюка раскрылись и в 8 часов 15 минут 17 секунд первая атомная бомба пошла к цели. В этот самый момент на мост Айои въезжал легкой рысью… всадник на белом коне!

Это был молодой корейский принц РиГу на снежнобелом жеребце. В то утро он направлялся в штаб японского фельдмаршала Хата, куда был прикомандирован.

Эта деталь упомянута среди многих подробностей того утра в Хиросиме в книге И. Л. Бунича «Второе пришествие в гневе» [4]. Сам Бунич, насколько мне известно, не знал о мистической символике «Всадника на белом коне», хотя, наверное, помнил, что в Откровении Иоанна Богослова это первый из четырех «Всадников Апокалипсиса», который «вышел как победоносный, и чтобы победить»…

В 8 часов 16 минут бомба взорвалась над городом. В эту минуту над мостом, над всадником, над атомным грибом, в зените неба стояла планета Уран, а над ней, в бесконечной вышине — звезда Ригель («Пята Ориона») созвездия Ориона, — того самого созвездия, форму которого повторили зачем-то египетские жрецы и строители семью Великими пирамидами на плато в Гизе.

Всадник на белом коне мгновенно превратился в ничто, в огненный пар. Вместе с ним в ту же первую минуту атомной эры погибло около 80 000 человек, сотни тысяч умерли в последующие дни…

Как понять эту загадочную символику? Почему в перекрестье прицела «Энолы Гей» в момент сброса атомной бомбы оказался всадник на белом коне? Конечно, бомбардир Том Фирби вряд ли заметил его с высоты десять тысяч метров, но ведь в тот момент, когда он воскликнул «Цель в прицеле!», всадник въезжал на мост! Я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, эта символика означала, что человечество в августе 1945 года находилось у черты Апокалипсиса: собственно, И. Бунич в своей книге и подводит к этой мысли. Если бы не атомная бомбардировка Хиросимы, то Сталин, по мнению автора, вскоре развернул бы войну в Европе с бывшими союзниками, а американцы в ответ на это подвергли бы атомной бомбардировке не Хиросиму, а Москву. После Хиросимы Сталин отправил карты будущей войны с союзниками в архив, а американская руководящая элита, испугавшись рвения своих генералов, долго не препятствовала «утечке» атомных секретов в СССР, чтобы у генералов не было соблазна применить это оружие снова. Но это все же только версия автора «Второго пришествия в гневе». Вернемся к более давней истории.

* * *

Начнем с XVI века — с этого века наша история известна хорошо, во всех подробностях. Так вот, годы Змеи и Всадника образуют тогда следующую цепь: 1533–1629–1725–1821–1917–2013 годы.

В 1533 году был провозглашен царем трехлетний Иоанн Васильевич, будущий Иоанн IV, Грозный, — вот он, первый русский царь, начавший свой царский путь в год «Змеи» и «Всадника»! В 1629 году родился Алексей Михайлович, сын первого из династии Романовых, отец первого императора России, Петра. Между прочим, именно в его правление, как считают некоторые историки, масоны начали постепенное проникновение в Россию, ну а расцвет масонства начался, как мы знаем, именно после правления Петра Великого! В начале 1725 года умер Петр I, — сам «Всадник» и, заметим, первый покровитель возникшего при нем и с его участием российского масонства. Александр I «поменял» своего коня (начал запрещать масонов) в конце 1821 года, — ровно через 96 лет грянул роковой 1917 год. Значит, еще через 96 лет, в 2013 году, мы можем ждать нового обновления, нового крупного поворота всей нашей истории. Ну а куда поведет нас новый поворот, это все же, слава Богу, зависит отчасти и от нас самих…

Андрей Белый написал в своем «Петербурге» о памятнике на Сенатской следующие строки: «Медный Всадник не только божество Петербурга, он наполнил своим духом, своим бытием всю Россию, связал со своей судьбой судьбу великого народа».

Другими словами, еще более близкими к нашему времени (и теме нашего исследования), выразил те же мысли в 1955 году вестник России Даниил Андреев [1]:

Другого изваяния, столь наполненного еще неразгаданным смыслом, в России нет. Словно отрезок метафизической оси, проходящей сквозь миры разных координат… Как щемит и замирает сердце на пороге этих пучин!.. Там, в облаках, на плавно полыхающем пьедестале, мчится белый колосс на коне. Это — не памятник, не монумент. Это — эмблема великой идеи, указание на направленность исторического пути.

Олег, Игорь, Ольга, Святослав, Владимир: хронология

Итак, Медный всадник попирает копытами своего коня змею — и оказалось, что это памятник не только Петру I, но и… безымянному киевскому волхву, предсказавшему вещему Олегу «смерть от коня своего». Могу предположить, что звали этого волхва Вакула — как и последнего московского волхва, жившего еще во времена Юрия Долгорукого, в XII веке. Имя Вакула ведь связано еще и с древнерусским «валуном», — вот и оказался в основании Медного всадника огромный гранитный валун, Гром-камень (по другим сведениям, Конь-камень).

Когда родился вещий Олег? Год его рождения должен быть связан с символами или тотемами Коня и Змеи, а также с символом Клятвы, Закона, договоров, — ведь в ПВЛ под 907 и 912 годами много рассказывается о клятвах и договорах, которые князь заключил с греками. В авестийском календаре есть год Митры, связанный с клятвой, законом, договором, и тотемом этого года как раз является Конь («Конь Митры»), В IX веке годами Митры были 805, 837, 869 годы. Из них может подойти только 837-й. Тогда в год призвания на Русь (862) Олегу было 25 лет, в год вокняжения в Киеве (882) — 45 лет, в год пророчества волхва (903) — 66, и умер он в 75 лет, в 912 году. А какой тотем 837 года по восточному календарю? Змея! Вот все и сошлось. Можно установить и точную дату его рождения. Не буду утомлять читателя сложными астрологическими выкладками, скажу сразу, что он родился 10 апреля 837 года. В нашем веке солнце проходит тот же (25-й) градус знака Овна 14 апреля.

Но когда же родился легендарный Рюрик?

Что мы знаем о хронологии его жизни? В 862 году пришел в Новгородские земли; в 879 году умер: «Умер Рюрик и передал княжение свое Олегу — родичу своему, отдав ему на руки сына Игоря, ибо был тот еще очень мал» [30]. Из ПВЛ же мы узнаем, что в 882 году Игорь был еще мал, т. к. Олег от берега Днепра пошел в Киев, неся младенца Игоря на руках. Значит, тогда ему вряд ли было больше пяти лет. Вероятно, Игорь родился около 877 года. Сколько лет могло быть тогда Рюрику? Наверное, не больше шестидесяти. Значит, мы должны поискать дату его рождения в 817–818 гг. При этом в его гороскопе должны быть явные указания на призвание на Русь в 862 году, на рождение ребенка около 877 года и на естественную смерть в 879 году. По этим трем точкам я нашел такой гороскоп: 7 (11 по новому стилю) февраля 818 года. Это был авестийский год Сокола и год Петуха по восточному календарю. Солнце его рождения было в 23-м градусе Водолея: самом «российском» из всех водолейских градусов.

Итак, Рюрик был призван «володеть и княжить» в 44 года; Игорь родился примерно на 59-м году его жизни; умер основатель династии в 61 год.

Теперь уточним, когда родился Игорь Рюрикович, которого историки называют еще Игорем Старым, чтобы не путать с тезками. Что о нем известно такого, что дало бы ключи к календарным ритмам и священным тотемам календарей? Мы знаем, что он был убит древлянами в 945 году, когда вторично, против обычаев, пошел собирать с них дань. Посмотрим на тотемы авестийского календаря в 875–878 годах, — когда он мог родиться? Тотем 875 года — Белый медведь, тотем 876 года — Орел; 877-го — Лисица, 878-го — Дельфин. Пожалуй, это в повадках «лисицы» — возвращаться в тот же «курятник»; а по восточному гороскопу 877 год был годом Петуха. Это, конечно, полушутливый подход к загадкам хронологии, но, во-первых, в каждой шутке есть доля правды, а во-вторых, много раз уже проверено, что священные календарные тотемы очень сильно проявляются в жизни ярких людей! Не рискну утомлять читателя более серьезными рассуждениями и назову результат астрологического анализа: Игорь Рюрикович родился в Новгороде 14 (18 по новому стилю) августа 877 года.

Женился Игорь на жрице Хельге-Ольге в 903 году, будучи 26 лет от роду (она была лет на 8-10 моложе). Княжить стал по смерти Олега, в 35 лет. Был убит в 945 году, в возрасте 68 лет.

Теперь о его не менее легендарном сыне, Святославе Храбром. В ПВЛ под 964 годом сказано: «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и быстрым был, словно пардус, и много воевал». Пардус — древнее название гепарда, которых в те времена держали князья для охоты. В авестийском календаре на 32 года есть год Шахривара («Великий воин»), священный тотем которого как раз и есть гепард! В X веке это были 902, 934, 966 годы. Очевидно, нам подходит только 934 год. К тому же по восточному календарю это год Лошади. Помните из популярных брошюр «Лошадь — честный человек»? Вот еще откуда легендарное честное «Иду на вы»!

В марте 956 года Святославу исполнилось 22 года. Это год рождения его сына от загадочной то ли древлянской, то ли хазарской жрицы, ключницы Малуши. 956 год по авестийскому календарю год Даэны («Проверка совести и веры»), а по восточному — год Дракона. Кроме того, прошло 960 лет от года рождения Иисуса Христа. В такой год родился Владимир Святославович, будущий креститель земли Русской 12 (17 по новому стилю) июля в селе Будутине (то ли под Псковом, то ли под Киевом), куда разгневанная княгиня Ольга выслала провинившуюся ключницу.

Родился младенец под счастливыми звездами: и великий Сириус стоял над Марсом, и магический Акубенс над Плутоном, и Зосма («Лапа льва») над восходящим Узлом, и звезда «живой воды» Садальмелек, и другие… Однако над Крестом Судьбы его гороскопа стояла при рождении звезда бессмертного брата Поллукс, и это означало, что только через предательство и смерть своих братьев Владимир сможет возвыситься в Киеве.

Хронологические изыскания и данные гороскопов рождения русских князей позволяют многое уточнить в жизни каждого из первых Рюриковичей и в истории древней Руси, но это тема для отдельного исследования. Возможно, мы ошибаемся в гипотетических датах рождения Святослава и его сына Владимира, и я не настаиваю на абсолютной точности этих дат. Гораздо более важными для нашего исследования будут даты, которые мы назовем в следующей главе.

Мы расскажем о главном деле жизни Владимира Святославовича, которое совершил он в 33 года, в возрасте Иисуса Христа, — если мы все же правы в определении даты его рождения.

Глава 2

Крещение Руси

Конечно, убийство двух варягов-христиан 12 июля 983 года само по себе не могло пошатнуть устоев старой веры. Но к этому времени очень многое сошлось в Киеве для особого восприятия беспримерного упорства отца и сына. Прежде христианство должно было казаться горожанам и князю чужой религией слабых духом людей или преимущественно женщин. Киевляне, как и многие к востоку и югу от Византии (хазары, мусульмане), считали, что христианство размягчает дух и мужество воина. Христианство исповедовала бабка Владимира, не любившая внука от ключницы, княгиня Ольга и вдова его не слишком мужественного брата Ярополка, преданного и убитого им.

Но теперь киевляне и князь по-другому увидели христианство — как религию сильных людей, спокойных перед лицом смерти, способных к самопожертвованию во имя своей веры. Любой из киевлян-язычников безропотно отдал бы своего сына в жертву Перуну, но неожиданно оказалось, что есть Бог сильнее его, и сам Перун ничем не смог проявить свою волю — христиан убили сами люди. Примечательна и личность самого Владимира: он был способен к глубокому мышлению и смелым, но не безрассудным решениям. Надо учесть, что к этому времени соседние и наиболее близкие к Киевской Руси славянские народы — дунайские болгары, чехи, поляки — уже были христианскими. Славянская миссия Кирилла и Мефодия получила ранее благословение как римского папы, так и константинопольского патриарха, и объединяла славянский мир в христианстве. Русь одна оставалась «языческой». А ведь в те времена славянский язык почти не отличался у русичей, болгар, сербов, поляков. Церковные службы у славянских соседей уже несколько десятков лет велись на славянском языке. Известно и то, что кириллическое письмо использовалось на Руси еще до принятия христианства. А ведь каждый алфавит несет в себе сакральный заряд той веры, в которой он создан.

Но Русь граничила не только с христианскими соседями. Волжские болгары давно были обращены в мусульманство, а южнее их, ближе к Каспию, за Волгой, оставались нетронутые Рюриковичами хазарские каганаты (малая часть от прежде великой Хазарии), уже три века исповедовавшие иудаизм.

Из «Повести временных лет» известно, что в 986 году («в лето 6494») в Киеве побывали послы мусульман, иудеев и западных христиан. Ранее это событие считалось легендой, но современные историки считают его весьма правдоподобным. В 985 году был заключен мир с волжскими болгарами, и Киев затем обменивался с ними посольствами. Эти и другие обстоятельства, сопутствовавшие легендарному «выбору веры», хорошо изучены и подтверждают подробный рассказ ПВЛ. Однако хронология крещения Владимира и крещения Руси в последние годы уточнена новыми исследованиями.

Тысячелетие крещения Руси отмечалось нами в 1988 году, хотя на этот счет давно уже существуют разные версии. Наиболее убедительными мне кажутся исследование А. Ю. Карпова [20], на которое мы ранее уже ссылались, и работа астрофизика А. М. Чечельницкого [42]. Оба автора пришли к выводу, что год крещения Руси — 989-й.

Чечельницкий исследовал не только все известные по этой теме летописи и комментарии, но и астрофизические свидетельства тех времен, т. е. упоминаемые в некоторых летописях природные явления (как извержения вулканов, землетрясения) и «небесные знамения» (кометы, явления «огненных столбов» и др.). Такой анализ позволил ему уверенно назвать две важнейшие даты (по юлианскому стилю):

6 августа 987 года — крещение Владимира в своем княжеском поместье Васильево под Киевом, в день Преображения Господня;

15 августа 989 года — крещение народа (Руси) в Киеве, в день Успения Пресвятой Богородицы.

Между прочим, в тот август (и тот день), согласно некоторым летописям, на востоке была видна «копьевидная звезда» — это была комета Галлея, которая раз в 76 лет появляется вблизи Земли. Последний раз она была хорошо видна в небесах в середине апреля 1986 года — за несколько дней до Чернобыльской катастрофы.

Явление кометы («волосатой звезды») летом 989 года отмечалось во многих летописях и хрониках — китайских, армянских, арабских, византийских. Это довольно редкий случай, когда небесное знамение («бич божий») так согласно фиксируется в самых разных рукописях. Комета была видна с середины лета по октябрь, а в армянской хронике Степана Таронского (Асохика) особо отмечен день ее максимального свечения: «в 15-й день месяца кхалоца — в праздник Успения Всесвятой Девы Богородицы» [42]. Упомним, что Армения и Грузия были крещены еще в IV веке святой равноапостольной Ниной.

Комета Галлея занимает особое место среди других комет, время от времени являющихся на небосводе. С древнейших времен принято считать, что ее появление каждый раз предвозвещает яркие, переломные события истории — человечеству, народам или царям. Она приближается к Земле раз примерно в 76 лет, но не в каждое ее возвращение бывает видна.

Видели ли ее в Киеве 15 августа 989 года? В «Повести временных лет» читаем:

На следующий же день вышел Владимир с попами царицынскими и корсунскими на Днепр, и сошлось там людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же, стоя, совершали молитвы. И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ…

Понятно, какую «радость» можно было видеть на земле. Но какая «была ВИДНА радость на небе» (при этом слово «видна» выделено в самом тексте ПВЛ)? Только ли невидимая духовная? Или все воочию видели какие-то небесные знаки? И далее, как подметил тот же А. Чечельницкий, Владимир обращается не к царицынским или корсунским священникам, или иконам в их руках, а к небу:

Владимир же был рад, что познал Бога сам и люди его, воззрел на небо и сказал: «Христос Бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, Господи, познать тебя, истинного Бога, как познали тебя христианские страны…»

Конечно, здесь можно возразить, сославшись на запись той же ПВЛ от 1065 года о той же комете Галлея:

Пошел Святослав на Ростислава к Тмуторакани. В те же времена было знаменье на западе, звезда великая как бы с лучами кровавыми; с вечера всходила она на небо после захода солнца, и так было семь дней. Знамение это было не к добру… ибо эта звезда была как бы кровавая…

Однако довод, что в другом месте летопись рассказывает о комете, все же «о двух концах»: дело в том, что на Руси (да и во многих странах) появление комет всегда считалось предвестником несчастий, а уж особенно если они были «с кровавыми лучами». В зарубежных хрониках о комете 989 года о «кровавости» не говорится, но само явление связывается с последующими несчастьями — землетрясением в Греции, раздорами и смутой в Византии и т. д. Возможно, именно по этой причине летописец ПВЛ решил не упоминать прямо о небесном знамении в великий день крещения Руси 15 августа 989 года, а ограничился лишь словами о «радости на небе».

Первую церковь в Киеве Владимир поставил еще до крещения народа, в честь святого Георгия Победоносца, память которого отмечается 23 апреля, после своей недавней победы под Корсунью. Как видим, образ Всадника впервые появился перед крещением Руси. Вскоре после крещения и свержения прежних идолов Владимир ставит еще одну небольшую деревянную церковь на Перуновом холме во имя своего небесного покровителя святого Василия, именем которого он был наречен при крещении 6 августа 987 года.

Однако, как считают и летописцы, и а также и современные историки, подлинным символом и памятником крещения Руси стала Десятинная церковь Пресвятой Богородицы. Владимир начал ее строительство в 991 году на месте гибели мучеников-варягов, отца и сына, убитых 12 июля 983 года. Храм строили и затем украшали в течение пяти лет специально приглашенные греческие каменотесы и живописцы, которым помогали русские мастера. Освятили храм 12 мая 996 года — как символ преемственности Руси и Византии, т. к. 11 мая в христианском календаре отмечался день «бытия богохранимого и святого Константинограда», т. е. день основания императором Константином Великим града Константинополя 11 мая 330 года. Нельзя не заметить, что эти события разделяют ровно 666 лет.

Однако 996 год в истории мира знаменателен тем, что именно в том году исполнилась тысяча лет от действительной даты рождения в Вифлееме Иисуса Христа. Известно, что Он родился на несколько лет раньше «новой эры», и Церковь никогда не отрицала это. Многие исследователи считают, что Он родился в 5 году до н. э. В своей книге «Астро-Библос» [33] я установил дату 21 (23 по новому стилю) сентября 5 г. до н. э. Таким образом, церковь Богородицы была освящена в Киеве точно в год тысячелетия Рождества Христова!

Знаменательно, что, прибавляя к 996 году главные сакральные календарные циклы, 384 (12 X 32) и 960 лет, мы попадем в важнейшие для нашей страны события. 1380 год — это Куликовская битва, 1956 год — это год XX съезда КПСС, поворотный год в истории СССР, год начала разрушения мирового коммунистического и «рабочего» движения. Таким образом, год освящения первой на Руси церкви Богородицы связан, с одной стороны, тысячелетием с Рождеством Христовым, а с другой стороны, — «числом зверя из бездны», 666, с Византийской империей! История творится людьми, а душа каждого человека есть поле битвы между добром и злом.

Известно, что после крещения Владимир старался следовать христианским заповедям, и это удавалось ему, может быть даже более, чем кому-либо из правителей Руси и России во всей последующей истории. Однако хорошо известно и то, что до крещения он выделялся многими грехами (похоть и распутство, многоженство, клятвопреступления и намеренное братоубийство, человеческие жертвоприношения языческим богам). «Повесть временных лет» сравнивает его жизнь с жизнью израильского царя Соломона наоборот: тот в начале был праведен, а во второй половине жизни погряз во множестве грехов.

Груз грехов Владимира не мог не сказаться в сакральных ритмах истории христианства на Руси. Оказали ли этот груз и эта магия чисел роковое влияние на судьбу Русской Православной Церкви?

Раскол Церкви начался при патриархе Никоне в 1654 году и достиг пика в 1662 году, — ровно через 666 лет от освящения первой главной церкви Руси… Может быть, далее мы найдем ответ на этот вопрос, а пока вернемся к началу, в 996 год.

Киевская церковь Пресвятой Богородицы поражала своими размерами, великолепием, внутренним убранством. При ее освящении Владимир устроил грандиозный праздник и пиршество на весь город и раздавал щедрую милостыню. Храм был посвящен Успению Божьей Матери, которое отмечается 15 августа, в день крещения Руси. С тех пор этот праздник отмечался как главный, и большинство первых церквей в других русских городах также были посвящены этому празднику и названы Успенскими. Пресвятая Богородица, чья икона (написанная по преданию самим евангелистом Лукой) украшала эту главную киевскую церковь, стала защитницей и покровительницей Киева, а затем всей русской земли и России.

Здесь мы подходим к важнейшему узлу нашего рассказа, который переносит нас в XX век, вновь на 960 лет от начала христианской истории Руси, от крещения Ольги в Константинополе в 957 году, т. е. в роковой 1917 год. Напомним, что княгиня Ольга была крещена императором Константином Багрянородным и получила христианское имя Елена, в честь матери императора Константина Великого, т. е. еще в 957 году очевидные обстоятельства и невидимые нити связали нашу историю со «вторым Римом», Константинополем, а затем, со времен Владимира, со святым именем Богородицы. Но и Ольга крестилась 9 сентября, около дня рождения Богородицы. Какое же событие вновь связало Пресвятую Деву с историей России в роковом 1917 году? Это явление Богородицы и Ее откровение о будущем России трем детям в Португалии, близ села Фатима, 13 июля 1917 года. Но прежде чем рассказать об этом величайшем чуде XX века, мы должны продолжить наше исследование до этого времени.

Глава 3

Гибель волхвов?

Не только Православная Церковь, с 1254 года называющая князя Владимира Святым, но и все историки согласны в том, что после крещения он приложил все возможные усилия, чтобы жить в согласии с христианскими заповедями. Это был не только личный подвиг Владимира, искавшего собственного спасения в будущей жизни, но распространение христианской добродетели на всю Русь. Так, если говорить об искуплении грехов милосердием, то он не просто подавал щедрую милостыню, но пытался дать каждому «потребное», т. е. все, в чем тот нуждался, буквально исполняя тем самым евангельскую заповедь братства и общности имущества. Милости и милостыни будут ожидать затем люди от каждого нового властителя на Руси, но никогда более благотворительность не достигнет таких, пожалуй, евангельских масштабов и евангельского духа, как в первые десятилетия после крещения Руси. Известно из многих летописей, что даже в области государственного права Владимир пытался установить евангельские нормы милосердия:

Жил Владимир в страхе Божьем. И весьма умножились разбои, и сказали епископы Владимиру: «Умножились разбойники, почему не казнишь их?» Он же отвечал: «Боюсь греха». Они же сказали: «Ты поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милость. Подобает тебе казнить разбойников, но с испытанием» — т. е. с расследованием и судом. Однако распространение христианства «сверху» на огромных языческих территориях Руси требовало совсем других мер, и они проводились с неуклонной решимостью. Если разбойников князь готов был даже миловать, то сопротивляющимся новой вере пощады не было [20].

Крещение Новгорода: восстание волхвов

Осенью 989 года произошло крещение жителей второго по значению города Руси, Новгорода, главного оплота славянских жрецов, волхвов. «Повесть временных лет» ничего не сообщает об этом событии, наверное не случайно. Подробный рассказ о крещении новгородцев содержится в Иоакимовской летописи, названной по имени первого Новгородского святителя Иоакима. Согласно этой летописи, Владимир направил в Новгород своего дядю (брата Малуши) Добрыню, у которого в городе были родственные связи и свой дом, и воеводу Путяту с большим войском. Узнав об этом, новгородцы собрали вече и поклялись не пускать Добрыню в город. Они разобрали мост через Волхов и выкатили на берег реки метательные орудия с большим запасом камней. Подошедшие к Новгороду Добрыня и его люди сначала увещевали горожан, затем перешли к угрозам.

Неизвестный летописец из людей Добрыни так описал дальнейшие события:

Верховный же над жрецами славянскими Богомил, нареченный из-за сладкоречия своего Соловьем, весьма воспрещал людям покоряться. Мы же стояли на Торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, учили людей христианской вере, сколько могли. И так пробыли два дня, крестив несколько сот человек. На другой стороне Волхова полностью хозяйничали восставшие. Их предводители возбуждали людей криками: «Лучше нам помереть, чем отдать богов наших на поругание!» Они разорили дом Добрыни, убили некоторых его родственников [20].

Известно, что «язычники» отличались веротерпимостью, так было всегда и в Новгороде — издавна жили там и немногие христиане, была даже церковь Преображения Господня. Новгородская земля также славилась порядком и нетерпимостью к насилию и разбою; убийство считалось тягчайшим преступлением. Но волхвы знали о недавних событиях в Киеве, о поголовном крещении киевлян в новую веру. Они хорошо помнили и молодого безжалостного Владимира, и Добрыню, и понимали необратимость перемен, которые они принесли теперь. На карту было поставлено все: и древний вольнолюбивый уклад жизни, и исконная вера в славянских богов. Перед лицом такой опасности волхвы преступили все свои законы.

Тем временем воевода киевлян Путята с пятьюстами воинами ночью тихо, в тайне, переправился через Волхов выше города и затем вошел в него. Лидеры сопротивления той же ночью были захвачены и тут же переправлены к Добрыне, их дальнейшая судьба неизвестна, Ночью же новгородцам удалось окружить отряд Путяты, и между ними началась «жестокая сеча». В тот же день была подожжена церковь Преображения Господня и разорены дома местных христиан, — как видно, это было сделано лишь в самые последние часы сопротивления; новгородская веротерпимость и уважение «к чужим богам» держались до последнего часа.

На рассвете на помощь Путяте переправилось многочисленное воинство Добрыни. По его приказу начали поджигать все подряд дома горожан. Люди бросились тушить огонь, сопротивление было сломлено. Вскоре оставшиеся в живых «мужи новгородские» пришли к Добрыне просить мира. Далее в летописи говорится:

Добрыня же, собрав воинов, прекратил грабежи и вскоре идолов сокрушил: деревянных сожгли, а каменных, изломав, в реку бросили, и была нечестивым печаль великая. Мужи и жены, видя это, с плачем великим и слезами просили за них, словно за настоящих богов своих. Добрыня же, насмехаясь, отвечал им: «Что, безумные, сожалеете о тех, которые сами себя защитить не могут? Какую пользу от них ожидаете?» И послал повсюду объявить, чтобы шли к крещению… И многие пошли, а тех, кто не хотел креститься, воины потащили. И крестили мужчин выше моста, а женщин ниже моста. Тогда многие некрещеные стали говорить о себе, будто уже крещены. Для того повелели всем крещеным надевать на шею деревянные, медные или оловянные крестики. А тех, у кого крестика не находили, крестили без лишних разговоров [20].

Этот рассказ Иоакимовской летописи, в истинности которой у исследователей все же были сомнения, сравнительно недавно подтвержден археологическими находками: в слоях X века обнаружены следы сильнейших пожаров и установлена их дата — 989 год. Обнаружены разрушенные дома на Софийской стороне, где тогда жили христиане, найдены в этих домах и клады монет, видимо в спешке зарытые владельцами, и другие вещественные доказательства правдивости этого рассказа.

Первым новгородским епископом стал грек Иоаким Корсунянин, вывезенный Владимиром среди других священников из взятой им в 987 году крымской Корсуни (Херсонеса). Но еще очень долго христианство не приживалось в Северной Руси. «Повесть временных лет» содержит подробные рассказы о борьбе киевских князей-наместников с волхвами в Ростове и других землях. О том, как это было в Новгороде, в правление Глеба Святославича, читаем под 1071 годом.

Такой волхв объявился и при Глебе в Новгороде; говорил людям, притворяясь богом, и многих обманул, чуть не весь город, говорил ведь: «Предвижу все» и, хуля веру христианскую, уверял, что «перейду по Волхову перед всем народом». И была смута в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа. Епископ же взял крест в руки и надел облачение и сказал: «Кто хочет верить волхву, пусть идет за ним, кто же верует Богу, пусть по кресту идет». И разделились люди надвое: князь Глеб и дружина его пошли и стали около епископа, а люди все пошли к волхву. И началась смута великая между ними. Глеб же взял топор под плащ, подошел к волхву и спросил: «Знаешь ли, что завтра случится и что сегодня до вечера?» Тот ответил: «Знаю все». И сказал Глеб: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» — «Чудеса великие сотворю», — сказал. Глеб же, вынув топор, разрубил волхва, и пал он мертв, и люди разошлись. Так погиб он телом, а душою предался дьяволу [30].

Жутковатое впечатление производит этот рассказ, и описанные события свидетельствуют отнюдь не в пользу Глеба Святославича. Конечно, в те времена у людей было другое отношение к жизни и смерти, но ведь дело происходит в Новгороде, с его древнейшими вольнолюбивыми традициями справедливости и святости человеческой жизни. Скупой рассказ летописца, известного своим пристрастием и участием в борьбе с волхвами, вполне возможно, скрывает очень многое. Можно себе представить, что этот оставшийся безымянным волхв не сразу вызвал у горожан такое доверие. Наверное, он прорицал горожанам и творил какие-то чудеса, — иначе невозможно объяснить тот факт, что на его сторону перешли все новгородцы, и только князь с дружиной собрались вокруг епископа!

Новгород по тем временам был крупнейшим по европейским меркам городом, торговым, ремесленным и культурным центром Северной Руси. Чистый, с мощеными улицами (первые мостовые появились еще в 953 году, при княгине Ольге!), с каменными храмами и двухэтажными деревянными домами горожан. Его храмы, расписанные при Ярославе Мудром (лет за сорок до 1071) мастерами-греками, поражали воображение современников. На его торговой стороне ежедневно бывали купцы со всей Восточной и Центральной Европы; там заключались значительные по европейским масштабам сделки.

Новгородцы славились трудолюбием и мастерством, умом и трезвомыслием; многие из них бывали и в Любеке, и в Бремене, и в Венеции, и в Генуе. Но куда там было Любеку или Бремену, или лоскутной Венецианской республике до великого северного города и огромных владений, находившихся под властью князя; вернее — под властью новгородского Вече и трехсот «золотых поясов», знатнейших и богатейших людей города! Новгородцев никто и никогда «не объезжал на кривой кобыле», их трудно было и удивить чем бы то ни было. Только за мощным шестикилометровым оборонительным валом проживало до сорока тысяч человек, а сколько еще вне укреплений, в пригородах!

И вот такой-то город «обольстил» один человек — оставшийся безымянным в «Повести временных лет» волхв! Прошло больше восьмидесяти лет, как крестили этот город «Добрыня огнем, а Путята мечом» и, казалось, христианство прочно утвердилось в нем. Но вот пришел волхв, один, без дружины, «без пряника и кнута», и «обманул» (так в летописи) весь город?

По этому эпизоду, который занимает всего четырнадцать летописных строк, мы можем судить о силе ведической дохристианской веры, о знаниях, мудрости и силе жрецов этой веры, волхвов. Но а как повел себя в этой ситуации христианский священник, епископ Новгорода? Судя по «Повести временных лет», вполне достойно. Сам епископ (по другим летописям мы знаем, что его звали Феодор) действует в этот критический час безусловно по-христиански и в духе демократических традиций Новгорода. Но внук Владимира верен безжалостным и коварным традициям деда «языческого» периода его жизни.

H самом деле неизвестно, каковы были последние слова безымянного волхва, неизвестно и что означают слова «так погиб он телом, а душою предался дьяволу» — только ли мысль летописца, или нечто, что случилось после убиения «тела»…

Но удивительно, что были и другие города, подвластные киевскому князю, которые сохраняли верность славянским богам еще почти двести лет (!) после Крещения Руси. Так, сын Владимира, Глеб, отправленный отцом в Муром, не только не смог крестить город, но даже вынужден был поселиться «вне града». Христианство утвердилось в Муроме лишь в XII веке, при князе Константине, причисленном позже к лику святых. До начала XII века «язычниками» оставались и вятичи, и другие северо-восточные племена. Но даже гораздо ближе к Киеву, в Приднестровье, в течение нескольких веков сохранялись настоящие заповедники язычества.

Вот что пишет об этом А. Карпов:

Недавние открытия археологов, исследовавших языческие святилища на реке Збруч (левый приток Днестра), в буквальном смысле переворачивают наши представления о религиозной ситуации в домонгольской Руси и о религиозной политике русских князей того времени. Как выяснилось, капища действовали с конца X до середины — второй половины XIII (!) века. Здесь без всяких препятствий совершались языческие обряды, приносились жертвы (в том числе и человеческие), свободно проживали жрецы-волхвы, поддерживался негасимый священный огонь. На одном из збручских святилищ, в урочище Богит, очевидно, стоял знаменитый четырехликий каменный Збручский идол, найденный ничуть не поврежденным в реке Збруч еще в 1848 г. Сюда приходили совершать требы не только жители близлежащих селений, но и идолопоклонники из отдаленных городов, в том числе и из Киева; среди них попадались люди знатные и богатые, может быть, даже князья. Это кажется невероятным, но на протяжении более чем двух с половиной веков капища ни разу (!) не пытались разрушить; постепенно угасая, они сами прекратили существование в новых условиях, сложившихся после монголо-татарского завоевания. Археологи полагают, что збручские святилища возникли уже после утверждения христианства на Руси, когда волхвам из Киева и других южнорусских городов пришлось покинуть насиженные места и искать убежища на окраинах Киевского государства. Может быть и так, но берега Збруча вовсе не были какой-то особенной глухоманью; капища же находились у самого берега, были заметны издали и, по-видимому, хорошо известны в восточнославянском мире… Подобные «заповедники» язычества сохранялись и в других областях Киевской Руси, на Волыни, Смоленщине, Псковщине… И, пожалуй, мы не слишком удивимся этому. Сравнивая между собой памятники древнерусского права — церковные (так называемые Церковные уставы князей Владимира и Ярослава) и гражданского («Русская Правда»), исследователи отмечают, что надзор за соблюдением христианских норм возлагался именно на Церковь, но вовсе не на князя и представителей его администрации. В этом очень серьезное отличие Древней Руси от соседних и почти одновременно с нею ставших на путь христианства стран — Польши и Венгрии. Но даже и Церковные уставы не предусматривали какой-либо правовой ответственности за такие правонарушения, как, скажем, соблюдение прежних языческих обрядов, языческие жертвоприношения, отказ в посещении церкви и т. п. Такого рода казусы даже не упомянуты в них [20].

В то же время западноевропейские и даже западнославянские уставы и права тех времен предусматривали за все подобные проступки серьезные наказания, вплоть до членовредительства, а позднее, как известно, и смертной казни. В этом серьезное отличие становления христианства на Руси. Вероятно, такие исключения, как убийство волхва в Новгороде в 1071 году, бывали, но именно как исключения, — может быть еще и поэтому рассказ о «подвиге» князя Глеба попал в летопись.

Таким образом, эпоху становления христианства на Руси надо признать, по крайней мере, относительно веротерпимой, мягкой. Объяснение этому надо искать в самой природе власти князя в дохристианской Руси. Вновь сошлюсь здесь на исследование А. Карпова:

Мы знаем, что в дохристианском обществе княжеская власть существовала как бы вне общества, над обществом и традиционно не вмешивалась в повседневную внутреннюю жизнь людей… Князь Владимир выступал как бы в двух ипостасях: с одной стороны, как Креститель Руси, со всем пылом и искренностью неофита насаждающий новую веру, а с другой — как прирожденный хранитель социальной и религиозной стабильности, обеспечивающий мирное сосуществование язычества и христианства и, следовательно, достаточно веротерпимый [20].

Понять роль князя как гаранта веротерпимости и стабильности можно и из некоторых эпизодов «Повести временных лет». Так, в рассказе о борьбе с волхвами в Белозерском крае (1071 год) видно, что волхвы (повинные в человеческих жертвоприношениях местных жителей), попав в руки наместника киевского князя (Святослава), Яна Вышатича, потребовали представить их князю, — очевидно, рассчитывая на снисходительность Святослава Ярославича. Однако известный борец с волхвами Ян поступил по-другому: он выдал волхвов родственникам убитых ими, и те, исполняя обычай кровной мести, убили их и повесили на дубах, на съедение зверям. Заметим при этом, что сам Ян Вышатич не решился собственноручно расправиться с волхвами.

Хорошо известно, что на Руси по мере ее христианизации старые языческие обряды наполнялись постепенно новым христианским содержанием. Постепенно складывался особый тип русского Православия, отличный как от католического, так и от византийского обряда. Только столетия спустя после крещения христианство прочно и навсегда утвердилось в России. Хорошо написал об этом Александр Солженицын:

Русь не просто приняла христианство — она полюбила его всем сердцем, она расположилась к нему душой, она излегла к нему всем лучшим своим. Она приняла его к себе в названье жителей, в пословицы и приметы, в строй мышления, в обязательный угол избы, его символ взяла себе во всеобщую охрану, его поименными святцами заменила всякий другой счетный календарь, весь план своей трудовой жизни, его храмам отдала лучшие места своих окружий, его службам — свои предрассветья, его постам — свою выдержку, его праздникам — свой досуг, его странникам — свой кров и хлебушек [38, т. 4].

«Еврейский вопрос» времен Киевской Руси

В 1990-е годы после «перестройки» возникло так называемое ведическое движение, некоторые идеологи которого считают христианизацию Руси трагической ошибкой истории (а самые радикальные — даже результатом некоего пресловутого «всемирного заговора»). Ведическая Русь, или Русь волхвов, развивалась бы, по их мнению, более естественно и гармонично, пронеся через тысячелетие исконную славянскую веру, связанную с религией и культурой пра-ариев. Умеренным представителем таких воззрений является, насколько я понимаю, известный исследователь «Велесовой книги» («Русских Вед») А. И. Асов. Это движение дало широкий спектр мнений, вплоть до крайне радикальных. Представители последних считают христианизацию Руси результатом заговора враждебных сил, прежде всего евреев, обращаясь к той изложенной выше гипотезе рождения князя Владимира от хазарской жрицы, т. е. еврейки, ключницы Малуши. Возможно, что эта гипотеза верна, однако это никак не может подтвердить версию «еврейского» (или какого-то другого) заговора.

Приведем здесь лишь один пример: святая равноапостольная Нина, просветительница Грузии (276–340), дочь Завулона, стала христианкой в Иерусалиме и до 14 лет служила при гробе Господнем. Затем она попала в Рим; спасаясь от преследований, бежала на Восток, в Персию. Оттуда она в 305 году пришла в Грузию, в Мцхет, и три года тайно проповедовала христианство. Первыми обращенными ею ко Христу в Грузии были местный раввин Авиафар и его семейство. Затем ее проповеди при содействии дочери Авиафара, Сидонии, а также ряд чудесных исцелений, особенно исцеление царицы Нонны и нескольких придворных, заставили уверовать во Христа самого царя Мириама и весь его двор. Затем началось обращение целого народа, под руководством самой Нины, которая не допускала при этом никаких принудительных мер и до конца жизни (35 лет) ограничивалась мирными проповедями. Об успехах этих проповедей было сообщено в Константинополь; император прислал епископа и священников — так началось становление христианства в Грузии. По преданиям, Нина обратила в христианство и царя Армении Тиридата. Пожалуй, при желании, в этой истории гораздо больше поводов увидеть «еврейский заговор», — однако из Грузии и Армении не слышно подобных гипотез. Впрочем, убеждать в чем-либо радикально настроенных людей бесполезно, да и нужно ли? Заставь их Богу молиться, так они…

В главе «Роковой 1903 год» мы рассмотрим множество заговоров, в том числе и тот, что называют «жидо-масонским», но в X–XIII вв. на Руси евреи не играли почти никакой роли, да и слово «жид» (фонетическая трансформация еврейского этнонима «йехуди») еще вовсе не было ругательным. В Киеве еще с IX века (может быть и намного ранее) была «жидовская слобода» в северо-восточной части города и «жидовские ворота». В дальнейшем среди евреев Киев славился как восточный центр талмудистской образованности; сохранились даже имена «великих раввинов» Киева той поры [18]. Но заметной роли в жизни города евреи до XI века не играли.

Однако примерно в 1038 году в Центральной и Западной Европе происходят крупные еврейские погромы. В 1039 году в Киеве поселились «богатые жиды» из Германии, и киевские князья покровительствовали им. В их руки постепенно перешло ростовщичество, они приобрели силу и полезные связи. В горожанах нарастало недовольство; оно прорвалось в конце княжения Святополка 17 апреля 1113 года разгромом «княжьих дворов» и первым, как считают, в истории Руси еврейским погромом. Но затем Владимир Мономах взял ростовщичество под жесткий контроль, и «еврейский вопрос» на несколько веков исчез из русской истории.

Чудеса времен Владимира Мономаха

Во времена Владимира Мономаха (1113–1125) чудеса волхвов на Руси сменяются новыми чудесами, связанными с христианскими подвижниками (не только русскими), и некоторые из них, многократно описанные в летописях и подтвержденные свидетельствами современников, до сих пор никак не могут быть объяснены и поражают воображение даже в наше время. Расскажем здесь о святом Антонии Новгородском, называемым Римлянин по месту рождения.

Ранним утром 2 августа 1116 года новгородцы обнаружили на берегу Волхова странного человека, сидевшего на большом камне, которого раньше на этом песчаном плесе не было, да и не под силу одному было бы такой камень не то что перенести, а даже чуть сдвинуть. Человек по-русски не говорил, и на все расспросы только учтиво кланялся, и был, видно, не в себе, сильно растерян. Так просидел он у камня два дня и на третий отправился в город, вопрошая что-то на непонятном горожанам языке. Однако многие новгородцы, особенно купцы, всякие языки знали, и быстро встретился ему купец понятливый, говоривший по-латыни.

Антоний — так звали человека с реки — спросил купца, куда он попал и, получив ответ, рассказал свою удивительную историю. Родился он в Риме в 1067 году, у родителей богатых и знатных. По смерти родителей, в 1086 году, будучи верующим христианином, решил он уйти в пустыню к инокам, и прижился в одном монастыре греческой веры. Еще сказал Антоний, что перед уходом из дома все свои богатства — золото и серебро, другие драгоценности из родительского имения — сложил он в большую бочку, сковал железными обручами и пустил ее в море, на волю волн.

В православном монастыре прожил он много лет — двадцать, а может и больше. Но затем начались в том месте гонения на монастыри греческой веры, так что иноки разбежались, и он скрылся в уединенном месте на берегу моря. Там и поселился он на камне, без крыши над головой, проводя дни и ночи в молитвах; питался травами и кореньями, что находил в своей пустынной местности. Так прожил он еще много лет. Но однажды приключилась на море невиданная ранее буря, такая, что сорвала камень, на котором он спал, и понесла его по бушующим волнам. Так на нетонущем камне плыл он три дня, поражаясь чуду и молясь Богу, и последний день плыл уже реками и озерами незнакомыми, и только у Новгорода на третью ночь пристал камень к берегу!

Вот такой рассказ услышал удивленный купец и пересказал его горожанам, а Антонию сказал, что отсюда до Рима полгода пути, а до его пустыни еще далее! Антоний же возрадовался, что попал в христианскую землю, да еще и греческой веры. Узнав о чудесном происшествии и встретившись с Антонием, новгородский епископ Никита построил церковь и келью для него на месте прибытия. Но чудеса на этом не кончились. Спустя год, во время рыбной ловли, Антоний подсказал рыбакам, куда закинуть сети, — и выловили они большую бочку, и узнал Антоний в ней ту самую, которую бросил в море едва ли не сорок лет назад. Рыбаки хотели забрать ее себе, но новгородский суд отдал ее Антонию, т. к. римлянин рассказал про все, что находилось в бочке, а рыбаки не смогли.

На все те богатства, которые вернулись к нему, он купил землю и устроил монастырь, а сам назначен был епископом его главою, игуменом, — об этом есть запись в синодальном списке Новгородской первой летописи (в лето 1117): «В то же лето игумен Антон заложи церковь камяну святыя Богородиця манастырь…» [30, см. комментарии, с. 548]. Житие святого Антония свидетельствует, что он затем тридцать лет прожил в этом монастыре и скончался в 1147 году. Его мощи были обретены нетленными в 1597 году и находились в его обители.

Мы назвали эту главу «Гибель волхвов?», но, как вы сами убедились, в буквальном смысле этого не произошло. Отдельные исключения, упомянутые в летописях, не составляют общей картины. Волхвы еще по крайней мере двести лет после крещения Руси владели некоторыми городами, и целыми областями.

В новгородских летописях тех времен мы можем обнаружить, что, в отличие от Киева, новый год в Новгороде начинался тогда не по церковному календарю с 1 сентября, а по прежнему, языческому, с 1 марта; что на судах применяли прежние «языческие ордалии» (испытания каленым железом или водой). Эти летописи полны наблюдениями небесных знамений — все это явные признаки обычаев прежней, ведической Руси. Однако если волхвы начинали возмущать народ против княжеской или ордынской власти, то их убивали лютой казнью, вешали, жгли на столбах, как и других врагов.

Что было дальше? Мы опустим историю татаро-монгольского нашествия, поскольку в это бурное время следы волхвов как будто теряются; по крайней мере не найти сведений о них в летописях — не до того было. Однако, как известно, татаро-монгольская орда не дошла до Новгорода и северных земель — они лишь платили орде дань. Поэтому нет сомнений в том, что волхвы пережили это время.

Ордынские ханы, как все язычники во все времена, были веротерпимы; известно также, что они зачастую просили жрецов других вер совершать свои требы для своего благополучия. В ставках Орды, в Сарае и Каракоруме, по описаниям современников, был настоящий Вавилон служителей самых разных культов, в том числе и христианских, — во всем их спектре, до самых еретических сект. Православную русскую церковь Орда не только не трогала, но даже освободила от всякой дани, которая тяжелым бременем почти на 250 лет легла на всех других подданных русских князей с 1243 (получение от татар первого ярлыка на великое княжение Ярославом, отцом Александра Невского) по 1480 год (раскол Золотой Орды и «великое стояние на Угре»), с небольшим двухгодичным перерывом после Куликовской битвы (1380–1382). Это освобождение от дани очень способствовало укреплению Православия, т. к. многие князья предпочитали обогатить свои церкви, чем платить дань Орде.

Юродивые: крещенные волхвы

В XIII–XIV вв. начинается мистическая традиция русского Средневековья, связанная с так называемым старчеством и Христа ради юродивыми. Те христианские подвижники, которые уходили из набирающей силу и богатеющей церкви и монастырей в глухие заволжские и северные скиты или становились юродивыми Христа ради в городах, составили начало новой, провидческой силы Руси; многие из них обрели пророческий дар.

Мы можем вполне обоснованно предположить, что эти подвижники в своих глухих скитах соединили благочестие христианства с мудростью и силой волхвов, — которые в эти времена как будто исчезают на Руси.

Сергий Радонежский и Прокопий Устюжский, Стефан Пермский и Кирилл Белозерский — эти имена широко известны, но были еще десятки и сотни подвижников и юродивых, явивших миру новое, святое и неповторимое лицо русского православия.

Самый известный подвижник тех времен, преподобный Сергий Радонежский (1314–1391), в 21 год ушел в глухие леса и жил там до конца жизни, основав в 1338 году обитель, ставшую затем Свято-Троицкой Сергиевой лаврой.

Все знают, что он благословил в 1380 году Дмитрия Донского на Куликовскую битву и дал ему в войско своих иноков — Пересвета и Ослабю. Точнее сказать, он не благословил на битву (т. е. на кровопролитие), а предрек ему победу и спасение от смерти. Но еще до этого Сергий уже прославился на Руси многими своими чудесами, видениями, целительством и миротворением — к 1380 году он сумел примирить между собой почти всех русских князей под началом Москвы. Он предсказал и день своей кончины. Через 32 года мощи его были открыты нетленными, даже одежда не была порчена.

Юродивые не только добровольно отказывались от удобств и благ земной жизни и от всякого родства, близкого и кровного, но и принимали на себя вид безумного человека. Для чего? Выражение апостола Павла «мы безумны Христа ради» из его 1-го послания Коринфянам (гл. 4, ст. 10) служило им основой и оправданием: да и вся 4-я глава этого послания фактически прославляет юродство ради Христа. Полностью стихи этой главы таковы:

Мы безумны Христа ради,

а вы мудры во Христе;

мы немощны, а вы крепки;

вы во славе, а мы в бесчестии.

Апостол Павел обращается здесь к самодовольным коринфянам, своим бывшим ученикам, которые полагают, что они уже познали истину и путь Иисуса Христа и не нуждаются более в апостольском слове и попечении; которые даже стали свысока смотреть на подвижничество, постоянные поиски и беспокойство духа апостола и его ближайших сподвижников, на их бедность и неумение (как они полагали) совместить веру в Бога и достаток в жизни — жители Коринфа издавна отличались, достатком и любовью к радостям жизни.

Подвигом подвижничества, постоянным беспокойством духа юродивые взяли себе право говорить правду в глаза сильным мира сего. Как здесь не вспомнить пушкинское «волхвы не боятся могучих владык»? Многие из них получили и дар пророчества. Кроме того, юродивые своей волей взяли себе право на особенный образ жизни, не ограниченный никакими рамками. Зачастую они могли вести фактически «языческий» (в глазах «домостроевского» общества) образ жизни — и это также сближает их с древними волхвами. Единственное и решающее отличие состояло в том, что юродивые Христа ради становились таковыми именно через веру в воскресение Иисуса Христа — их можно было бы называть и «волхвами Христа ради».

Первые юродивые явились еще среди христиан Египта в IV веке, но именно на Руси эти подвижники более всего «пришлись ко двору» и прославили свои имена, начиная с киево-печерского чернеца Исаакия (1090) и кончая Василием Блаженным (1469–1557). Юродивых начинают притеснять при Петре Великом, а в 1732 году, в царствование Анны Иоанновны и Бирона, когда православие подверглось даже гонениям, юродивым специальным указом запретили входить в церковь.

Подводя итог главному вопросу этой главы о «гибели волхвов», мы с большой уверенностью можем сказать: кто в дохристианской Руси стал бы волхвом, тот по становлении православной русской церкви становился Христа ради юродивым, или подвижником в глухом ските.

Русский Нострадамус

Василий Немчин, русский прорицатель, жил в XV веке, на сто лет раньше Нострадамуса, в землях нынешней Белоруссии, тогда еще иноземных для Московского княжества. Возможно поэтому он и получил прозвище Немчин, о котором много пишут в последние годы, но самих книг которого никто, кажется, не видел. Впервые, насколько я знаю, рассказал о нем П. П. Глоба на своих лекциях еще в 1989 году.

Этот, по определению П. П. Глобы, «русский Нострадамус» писал по-славянски и в основном о будущем России.

Архивы, содержащие все сведения о нем, хранились (сохранились ли?) в Полоцке и в Западной Сибири. П. П. Глоба утверждал, что у него есть фотокопии рукописей Василия Немчина. Немчин предсказал всю будущую историю России вплоть до наших дней и далее. Во многом его прогнозы перекликаются с пророчествами Василия Блаженного, о которых мы расскажем в следующей главе, но многое в них изложено иначе, одновременно и более конкретно и более загадочно. В отличие от Нострадамуса, Немчин чаще называл даты будущих событий. Так, он предсказал, что в 1980-е годы народ трижды столкнется с «черными» бедами. Действительно, в 1986 году разразился Чернобыль; в 1988 году начался первый во времена перестройки кровавый конфликт в Карабахе, а это название города переводится как «Черные холмы»; в 1989 в Черновцах вспыхнула загадочная эпидемия неизвестных ранее детских болезней из-за нарушения экологии.

Василий Немчин предсказал и сроки большевистской власти, назвав ее «сатанинской империей», причем отметил, что она будет существовать, пока будут живы три старца, которые держат ее, как Кощеи. И пока последний из этих старцев не умрет, империя будет жить, а после сразу развалится. П. П. Глоба на лекции 1990 года так интерпретировал эти слова В. Немчина:

Молотов — родился в 1890 году, умер в 1986-м, прожил 96 лет; Маленков — родился в 1902 году, умер в 1988-м, прожил 86 лет; Каганович — родился в 1893 году, последний из трех, еще жив. Ему сейчас 97 лет, но держится. Однако я думаю, 1991 год будет для него роковым.

Действительно, Л. М. Каганович умер 26 июля 1991 года — и менее чем через месяц произошел путч ГКЧП 19 августа, а затем сразу, в считанные дни, и развал СССР!

Так вот, дорогой читатель, собирался я добраться до архивов, где есть подробные сведения о Василии Немчине, да встретился в феврале 1998-го с Павлом Павловичем и спросил его, не собирается ли он написать отдельную книгу о «русском Нострадамусе». Оказалось, что не только собирается, а уже пишет. Правда, как видно, скоро не получилось, но, будем надеяться, что мы все же прочтем ее. Вот поэтому и вышла эта главка самой короткой: не сказать о Василии Немчине в этом исследовании невозможно, а подробно писать теперь нет смысла — ждем книгу Павла Павловича Глобы. Пишу здесь об этом вовсе не с целью «упрекнуть» его в том, что книга до сих пор не вышла — иные книги пишутся очень долго…

Глава 4

Грозный царь языческий

Первый брак Василия III был бездетным, и после 20 лет супружества с выбранной им из полутора тысяч знатных претенденток Соломонией Сабуровой великий князь московский развелся с женой и заточил ее в монастырь. Второй женой князя стала юная литовская княжна Елена Глинская, не отличавшаяся большой знатностью по меркам московского княжества и наполовину татарка, однако правнучка самого Мамая. Заметим, что литвинкой (дочерью легендарного литовского князя Витовта, победителя тевтонов в Грюнвальдской битве 1410 года) была и мать самого Василия III, принявшая при обращении из католичества в православие имя София, Некоторые историки отмечают, что мать, бабка и прабабка Ивана Грозного сильно отличались европейской образованностью и властностью от русских жен прежних князей; их называют иногда «демоническими иноземками». Для нас сейчас важно, что они были из Литвы — последнего оплота древних праарийских верований в Европе «от Атлантики до Урала».

Елена Глинская, воспитанная в литовских обычаях, была молода, умна, умела нравиться. Василий был столь увлечен молодой женой, что в угоду ей не побоялся нарушить заветы старины и сбрил бороду. Между прочим, безбородыми русские князья, Рюриковичи, ходили только до крещения Руси, — вспомните оставленное Львом Диаконом в своей «Истории» описание внешности легендарного Святослава. В Литве же дохристианские верования и обычаи и после ее крещения (позднейшего в Европе) в XIV веке сохранялись вплоть до середины XX века (!), точнее, до ее включения в состав СССР в 1939–1940 гг. Еще совсем недавно верующие литовские бабушки-католички шутили: «Мы днем в костеле молимся, а вечером с нашими ужами да ежами советуемся», — имея в виду священных животных своих древних верований. Есть и другая, более древняя литовская поговорка: «Можно и богу молиться, и черта за хвост держать».

Надо добавить еще, что литовский язык, как считают некоторые современные исследователи, ближе всех европейских языков сохранил свою дохристианскую, пра-арийскую основу. Вот какую жену взял себе по любви старый московский князь, и вот почему он сбрил бороду.

Впрочем, со времен Ивана III, отца Василия III, московский князь именовал себя уже «Божиею милостью Государь всея Руси, Царь всея Руси и самодержец». С конца XV века, после падения Константинополя, на печатях московского государя появляется новый, византийский герб — двуглавый орел (вместе с прежним Георгием Победоносцем). Из Пскова, от инока Филофея, пошла с начала XVI века и формула «Москва — Третий Рим; два Рима пали, а четвертому не бывать».

На четвертый год брака Елена забеременела. Астрологи Василия пророчили еще не родившемуся младенцу великое будущее, а один (оставшийся неизвестным) юродивый сказал, что в день его рождения разразится над Москвой страшная гроза, — и таково будет его царствование.

25 августа (3 сентября по новому стилю) 1530 года, действительно во время сильнейшей грозы, под раскаты грома, родился в Царской семье сын Иван. Отцу было за пятьдесят, матери — немного за двадцать. В младенце соединились крови едва ли не всех великих воинов, сошедшихся в битве 8 сентября 1380 года на Куликовом поле: по мужской линии Дмитрия Донского (в пятом колене), а по женской — Мамая (от Елены Глинской) и литовского князя Ягайло, союзника татар в той битве.

Никогда до этого князьями-властителями Руси не становились рожденные в конце августа и сентябре, под зодиакальным знаком Девы. Дело в том, что для России-Водолея знак Девы — восьмой по счету в Зодиаке, т. е. знак испытаний и катастроф по астрологическим законам. Да и в новое время мы не найдем в СССР или в новой России правителей-Дев. Дева по знаку рождения, вице-президент Г. Янаев руководил ГКЧП. Как только А. В. Руцкой (тоже Дева) стал вице-президентом при Водолее-Ельцине, так началось между ними грозное противостояние, а когда Руцкой провозгласил себя осенью 1993 года президентом России, в Москве загремела танковая канонада и пролилась кровь.

Историки отмечают, что княжич Иван Васильевич едва ли не чудом остался в живых среди внутриклановых московских «разборок». Отец его скончался, когда Ивану было три года, а мать умерла (возможно, была отравлена) еще совсем молодой, пять лет спустя. После смерти отца, в три года, Ивана короновали в «московские ханы», как назывались уже двести лет московские государи.

Иван быстро рос и мужал. Как извещали посольские приказы, в 13 лет он «в мужеский образ входит, а ростом совершенного человека уже есть, а Божьею волею помышляет уже брачный закон принятии». H самом деле, чему есть много свидетельств, великий князь в этом возрасте предавался весьма диким забавам, против давно укорененного в Москве строгого домостроевского порядка и воспитания княжичей. Он забирался на островерхие терема и спихивал «со стремнин высоких» кошек и собак, «тварь бессловесную», а в 14 лет «начал человеков ураняти» [36]. Он отчаянно безобразничал с ватагой сверстников, детьми знатнейших бояр: они разъезжали по улицам и площадям Москвы, топча конями народ, бил и даже грабил людей, «скачуще и бегающе всюду неблагочинно». Опекуны уже не могли с ними справиться.

По завещанию отца следовало «беречь» (т. е. опекать) Ивана до 15 лет, поры совершеннолетия. Едва отпраздновав этот день рождения, Иван велел отрезать язык Афанасию Бутурлину за какие-то неугодные слова. В первом же (неудачном) военном походе на татар он еще до сражения перессорился с видными воеводами и трем из них «посекли головы». Однако, как бы ни удивлял молодой князь бояр, надо было венчать его на царство, пришла пора исполнять волю его отца.

16 января 1547 года Ивана Васильевича короновали. В Успенском соборе в Кремле митрополит возложил на него шапку Мономаха — символ царской власти московских государей.

После коронации и основания, таким образом, нового православного царства митрополит Макарий провел церковную реформу: собранный им духовный собор канонизировал несколько десятков новых святых. Русская церковь в тот год обрела их больше, чем за предыдущие пять веков своего существования — закатившееся в Константинополе «солнце благочестия» с новой силой засияло в Москве, в Третьем Риме.

«Венчание на царство», впервые после ордынского ига независимое от татар, — важнейшее событие не только для Руси, но и для Европы. Что представляла собой Россия в то время? Это было одно из самых крупных и населенных европейских государств: около десяти миллионов людей населяло Восточно-Европейскую равнину. В Москве жило около ста тысяч и это был крупнейший город Европы, в Новгороде — до тридцати тысяч человек; Киев после татар был не слишком большой деревней, но постепенно возрождался. В городах жило около двух процентов населения — довольно много для средневековой Европы. Тяжкие поборы с городских жителей служили одним из главных источников пополнения царской казны — и причиной многих волнений и бунтов.

Почти при всяком бунте горожане обвиняли в злых умыслах каких-либо «волхвов», «колдунов» из знати — такое место в народном сознании теперь занимали прежние великие дохристианские волхвы, точнее языческие образы, а место самих волхвов, и в жизни и в сознании людей ныне занимали христианские подвижники и юродивые.

Е. П. Карнович в своем исследовании приводит такое свидетельство об отношении в то время к прежней старине:

Сверх того, в Восточной Руси повелся такой еще обычай. Из боязни чар и волхований, при которых нужно было знать крестное имя того, на кого они направлялись, русские люди старались скрывать это последнее, так что нередко крестные имена заменялись не только другими христианскими, но и татарскими, а настоящее крестное имя делалось известно только по смерти носившего его [19].

Но эти же свидетельства говорят и о том, что волхование (колдовство) было широко распространено в народе, и было порою, вероятно, весьма действенно.

Очень скоро с бунтами и «волхованиями» столкнулся и молодой царь. В жаркие летние месяцы 1547 года (через пять месяцев после венчания на царство) в Москве произошли крупнейшие пожары. Множество горожан лишились имущества и крова. Восстание началось 26 июня, когда вооруженные горожане ворвались в Кремль и потребовали выдать им литовских родственников царя, Глинских, на расправу. В толпе кричали, что Москву «попалили колдовством», что виной всему бабка царя Анна — она вынимала из людей сердца, мочила их в воде и той водой, летая сорокой, кропила город. Молодой царь был в ужасе и сам писал потом, что его жизнь была в опасности. Но в конце концов волнения горожан улеглись ценою удаления Глинских из Боярской думы. Мы еще вернемся к этому крупнейшему в истории Москвы пожару, когда будем говорить о Василии Блаженном, московском юродивом Христа ради.

После этого в правление Ивана IV началось так называемое время реформ. Они касались как светской, так и духовной жизни. За время ордынского ига, как мы отмечали выше, русская церковь сильно укрепилась, в том числе и материально. Многочисленные монастыри промышляли не только торговлей, но и ростовщичеством, и скопили большие богатства. Царь задумал прибрать их к рукам.

Эти попытки получили поддержку со стороны прежде глухих скитов «заволжских старцев», основанных за сто лет до этого Нилом Сорским, книжником и «нестяжателем», призывавшим иноков монастырских не искать сокровищ на земле, а «испытывать» разумом и сердцем все писания.

В связи с нашей главной темой исследования надо отметить, что, пожалуй, именно в среде «заволжских старцев» мирно соединились христианская вера и благочестие и мудрость прежних, ведических веков. Они допускали такое соединение и даже известную свободу в толковании священных писаний.

Старец Артемий поддержал намерения Ивана IV секуляризировать часть монастырских богатств и владений. Однако из-за противодействия митрополита Макария и так называемых «осифлян» (последователей Иосифа Волоцкого), главных противников свободомыслящего Нила Сорского и его старцев-последователей, правительству Ивана IV удалось осуществить лишь малую часть своих планов. Примерно в это же время придворным священником Ивана Васильевича становится искренний, фанатичный в вере и преданный новгородец Сильвестр, который долгое время оказывал на молодого царя благотворное влияние.

Повезло Ивану IV и с первой женой. Ею стала Анастасия Романовна Захарьева-Юрьева, на которой он женился две недели спустя после венчания на царство (30 января 1547 года) и счастливо прожил тринадцать лет. Она происходила из рода Захарьиных-Кошкиных, ведущих начало от Андрея Кобылы, легендарного основателя рода будущих Романовых. Сам Андрей Кобыла вел свой род от древнейшего прусского жреца и вождя Видвунга. По легендам, священная дубовая роща Видвунга находилась где-то в центре нынешней Калининградской области. Но мы еще вернемся к связям Рюриковичей и династии Романовых, когда будем говорить о загадке убийства Александра II 1 марта 1881 года, а пока продолжим рассказ об Иване, еще не Грозном, но уже великом.

Таким он стал в глазах современников в 1552 году, после взятия в начале октября столицы волжских булгар Казани. Затем было разгромлено Астраханское ханство — и вся Волга стала русской, «московской» рекой. Хотя сам царь не выказал особых военных дарований в этих походах, его главная заслуга была в том, что он создал боеспособную армию, знаменитое регулярное стрелецкое войско.

Некоторые историки отмечают, что Иван Грозный широко использовал и наемников: немцев, голландцев, англичан, шотландцев, — из них состояли целые пехотные и рейтарские (конные тяжеловооруженные) полки. Он вообще не чурался иноверцев и с интересом встречался с ними, расспрашивая о науках, астрологии и книгопечатании, об искусствах [12].

Василий Блаженный

Если к иностранным ученым и мудрецам царь Иван Васильевич проявлял любопытство и уважение, то русских мудрецов, — а ими были юродивые Христа ради, — он чтил и побаивался. Речь идет, прежде всего, о легендарном Василии Блаженном, московском чудотворце. Он родился в 1464 (по другим сведениям в 1469) году близ Москвы, в бедной и благочестивой крестьянской семье. Еще в детстве родители отдали его в подмастерья сапожнику, но Василий больше времени уделял молитвам, чем ремеслу. Провидческий дар проявился у него еще в ранние годы. Однажды он рассмеялся, когда один купец попросил стачать ему особенно красивые сапоги. Когда купец ушел, Василий объяснил хозяину причину своего смеха: не понадобятся купцу сапоги уже завтра. И верно — на следующий день купец неожиданно умер.

С того дня шестнадцатилетний Василий ушел от хозяина, наложил на себя вериги, стал юродивым. Ходил зимою и летом полунагим, в веригах, между нищими; ночи проводил на папертях, а дни — на богослужениях в церквах. Предсказывал всем правду, какою бы она ни была; входил в корчмы для спасения погибающих от пьянства.

Так шли годы и годы, и Василий стал известен всей Москве. Летом 1521 года он непрерывно молился о спасении Москвы от татарского нашествия, и когда крымский хан Мухаммед-Гирей действительно подошел к Москве и стал у ее стен, а затем со всем своим войском ушел, так и не войдя в город, многие москвичи посчитали это чудо заступничеством Василия Блаженного.

В 1530 году, когда родился Иван IV, юродивому было уже 64 года, и народная слава его была в зените (церковью он был прославлен в XVII веке). Через пять месяцев после венчания Ивана Васильевича на царство, 23 июня 1547 года, Блаженный пришел в монастырь Воздвижения и целый день безутешно плакал там у церкви. H следующий день великий пожар, начавшись на Арбатской улице, уничтожил половину Москвы, в том числе и деревянный Кремль. Про Василия ходило множество слухов: говорили, что видели его летающим над Москва-рекой.

Царь Иван Васильевич любил и боялся юродивого, приглашал его на свои пиры. Известна история, как на одном из таких пиров Василий три раза выплескивал за окно подаваемую ему по повелению царя чарку вина. Царь на третий раз разгневался и вопросил его, за что такая немилость. Святой отвечал: «Не гневайся, царь, — то я угасил пламя в Новгороде». И действительно, как вскоре выяснилось, в тот день в Новгороде случился сильный пожар, а сами новгородцы свидетельствовали, что резвее всех гасил пламя какой-то неизвестный им нагой человек, который тотчас исчез, как пожар кончился! Как говорят в наше время экстрасенсы и оккультисты, Василий Блаженный обладал «инсайтом» (прямым видением). Много свидетельств сохранилось о чудесах Василия Блаженного — недаром известный всему миру храм на Красной площади в Москве назван его именем.

Умер Василий Блаженный 2 августа 1552 года (иногда упоминается 1551 год). Иван Грозный и бояре несли его гроб, а митрополит Макарий совершил погребение. Тело Василия было похоронено на кладбище Троицкой церкви, что во Рву. Там царь Иоанн Грозный указал вскоре строить Покровский собор в память покорения Казани, известный больше под названием собора Василия Блаженного.

С 1588 года стали говорить о чудесах, совершающихся у гроба Блаженного Василия. Вследствие этого патриарх Иов определил праздновать память чудотворца в день его кончины, 2 августа. В 1588 году по повелению Феодора Иоанновича был устроен придел во имя Василия Блаженного на месте, где он был погребен; для его мощей была изготовлена серебряная рака. Память Блаженного в Москве праздновалась с большой торжественностью: служил сам патриарх и при богослужении присутствовал царь.

* * *

В разных современных источниках можно встретить следующие «глобальные» пророчества, приписываемые иногда Василию Блаженному, а иногда Василию Немчину [13]:

И не может люд российский жить без кнута. Уж сколь страшен мой друг и кровопивец Ивашка Грозный, уж сколько проклятий высыпано на его голову, яко зола от сожженных душ, а будут чтить его как самодержца великого… За Ивашкой Грозным будет много царей, но один из них, богатырь с кошачьими усами, злодей и богохульник, наново укрепит русскую державу, хотя на пути к заветным синим морям поляжет треть народа русского, аки бревна под телеги… И буде долго править третий душегуб. И ради грозного порядка в великой державе усатый этот царь из диких горцев положит на плаху и всех сотоварищей своих, и друзей верных, и тысячи тысяч мужей и женок…

И буде Россия целый век жить без царя и прольет реки своей крови. И потом посадят на престол несмышленого юношу, но вскоре его вместе со свитой объявят самозванцами и погонят с Руси… Сожгут и уничтожат малые и великие храмы. И потом отстроят их. Но Бог не вернется в них, ежели служить в новых храмах будут не Ему, а злату. И тогда бедный люд вновь отвратится от церквей наших… Долго будет продолжаться в царстве великая смута, пока ее не остановит великий воин, призванный всем народом нашим… На самом юге черного арапского царства возникнет вождь в голубой чалме. Будет он метать страшные молнии и многие страны превратит в пепел. Но Русь великая соберется воедино и уничтожит этого вождя… И придет четвертый государь, которого назовут великим Всадником. Буде он душой и помыслами чист и обрушит меч свой на разбойников и воров. Ни один тать не избежит расправы или позора… Возликует народ русский, но найдутся злыдни, кои тишком убьют великого Всадника. И будет на Руси плач великий… И когда пройдут страшные войны, обращая в разных странах все живое в прах и пепел, воцарится на престоле в 2009 году от Рождества Христова истинно великий Государь, коему суждено долгое и блаженное правление, а многострадальная Русь наша вступит в свой золотой век…

Верить или не верить этим пророчествам — личное дело каждого. Во всяком случае, какие либо убедительные доказательства того, что они принадлежат Василию Блаженному (или иному известному провидцу), мне не известны.

Вернемся к событиям на Руси Ивана Грозного после смерти (в 1552 году) Василия Блаженного.

Грозный царь Всея Руси

В 1558 году Иван IV начал Ливонскую войну, которая длилась пятнадцать лет и закончилась позорным для него Плюсским миром. Зачин войны был удачным: Алексей Басманов взял Нарву и Юрьев (Дерпт). Однако в начале августа 1560 года умирает любимая жена Ивана Васильевича Анастасия, и историки единодушно отмечают с этого времени новый этап его жизни, душевный переворот, быстрое перерождение в «грозного и кровавого царя языческого», в Ивана Грозного.

Недоброжелатели пустили слухи о «счаровании» царицы Сильвестром, и он тотчас был сослан на Соловки. Пострадали и другие друзья-реформаторы Ивана IV.

Как будто бес вселился в царя. Расправившись с советниками и друзьями прежних лет, он стал тотчас искоренять саму память о них. Что считалось раньше хорошим, теперь подвергалось осмеянию. На смену довольно скромному (по княжеским меркам) образу жизни пришли роскошные пиры и потехи, необузданное пьянство и похоть. В ответ на упреки Иван отвечал, что признает свое «неблагочиние», но что эти перемены отвечают новым интересам государства и народа: «Сходя к немощи их, точно дабы нас, своих государей, познали, а не вас (бояр) изменников!» Вот так! И в этот переломный момент, в 1562 году, послы константинопольского патриарха привезли в Москву решение Вселенского собора, подтверждающее право Ивана IV на царский титул. Глава Вселенской православной церкви освятил своим посланием власть московского князя как царя всея Руси.

Это был пик упрочения власти и успехов; в феврале 1563 года был взят в Литве крупнейший город того времени Полоцк. Но в том же году умер митрополит Макарий, который был последним нравственным авторитетом и сдерживающей силой языческих бесов души Ивана Васильевича. Началась дикая распря с боярами, полетели головы прежних друзей и верных воевод. Князь Андрей Курбский, один из лучших полководцев и ближайший советник царя, бежал через Чудь (где его ограбили до нитки) в Литву и поступил на службу к Великому князю литовскому.

Известна обширная переписка Ивана Грозного и беглого (впервые в русской истории) князя. Между прочим, в своих письмах Андрей Курбский называл царя «крокодилом», — а ведь это как раз антитотем месяца и дня рождения Ивана Грозного по авестийскому календарю! Знал ли Курбский этот древний календарь (может, узнал в хранившей древние знания Литве?), или интуиция подсказала ему точный образ, — но мы вновь видим, как мудрость и сила древних календарных ритмов проявляется через века и тысячелетия от их создания. Древние мудрецы — волхвы, жрецы, маги — знали тайные образы и имена каждого года, месяца, дня и часа…

Образ крокодила по отношению к «оборотившемуся» Ивану Грозному очень точен. Мы не будем пересказывать здесь хорошо известную историю второй половины его жизни и кровавые дела опричнины. Приведем только некоторые факты, касающиеся лично царя.

Всем известно его «сидение» в Александровской слободе в 1564–1565 гг., когда он покинул Москву после распри с боярами и перед лицом вражеского нашествия на столицу. Но не все знают, что Иван Грозный по крайней мере дважды вел переговоры с английским послом и представителем английских купеческих компаний в Москве Джеромом Горсеем и переписку с королевой Англии Елизаветой о том, чтобы бежать из Москвы «для сбережения себя и своей семьи… пока беда не минует, Бог не устроит иначе» [39], — в сентябре 1567 года и незадолго до своей смерти в 1584 году.

Дж. Горсей в своих «Записках» [11] свидетельствует, что Иван Грозный и столицу хотел перенести в Вологду, «чтобы, когда пробьет час, погрузиться на суда и спуститься вниз по Двине, направляясь в Англию, а в случае необходимости — на английских кораблях». Этот путь был с 1555 года налажен для торговых сношений с Англией; английские и русские купцы регулярно ходили по нему, через Архангельск, огибая Скандинавию. Боялся он недаром: тысячи и тысячи знатных фамилий были убиты («отделаны», как записывал он сам в своем «синодике») во времена опричного террора, разорены целые земли, десятки тысяч простых людей умерли с голода или бежали с насиженных мест. Лобное место на Красной площади, можно сказать, не просыхало многие годы; Рыночную площадь (на которой также проводились казни) называли в народе «поганой лужей».

Митрополит Филипп Колычев 22 марта 1568 года в Успенском соборе Кремля обличил царя в кровавых ужасах опричнины и, неслыханное дело, отказался благословить его!.. Как бы в ответ на обвинения митрополита публичные казни на площади сменились невиданным до тех пор маневром: следствия стали проводить в строгой тайне, а смертные приговоры выносились заочно. Осужденных же стали убивать дома или на улице, на трупе оставляли краткую записку.

Митрополиту была послана зашитая в кожаный мешок голова И. Колычева, его родственника. Вскоре опричники расправились и с самим Филиппом. В 1568–1569 гг. ко всем бедам добавились неурожайные годы, а в 1570 году еще и страшная чума. Мор был отмечен в 28 городах; в Москве эпидемия ежедневно уносила до тысячи жизней! В некоторых городах вымерла половина жителей. Как считают историки, трехлетний голод и эпидемия принесли гибель сотням тысяч людей. Царя же более всего в эти годы заботили подозрения в измене, поиски все новых и новых врагов.

В январе 1570 года Иван Грозный учинил самый страшный в истории Новгорода разгром. 8 января он с опричниками лично прибыл в город. Сначала опричники схватили новгородского архиепископа и ограбили его дом; затем подвергли грабежу Софийский собор, выламывая драгоценности даже из алтаря… Последующие расправы подробно описаны неизвестным новгородцем, автором «Повести о погибели Новгорода», которая сохранилась в составе новгородской летописи. Сравнительно недавно найден и немецкий источник — это письменные свидетельства очевидцев-немцев, бежавших за границу, и опубликованные в 1572 году во Франкфурте-на-Майне. Показания обоих независимых источников совпадают.

Опричные судьи добивались признаний в измене царю с помощью жесточайших пыток, жгли на огне «некоею составною мукою огненною». Замученных волокли санями к реке и спускали под лед. Летописец рассказывает, что зимой 1570 года опричники бросали в Волхов связанных по рукам и ногам женщин и детей, а другие с лодок топорами и рогатинами топили тех, кому удавалось выплыть.

Таким образом за две-три недели погибло примерно триста знатных семей. Под конец был устроен общегородской погром и грабеж на рынках и торгах. Ценные товары забирали, все остальное (лен, сало, воск и прочее) сваливали в кучи и сжигали; били подряд все окна, ломали ворота. Сопротивляющихся убивали на месте.

Разделавшись с Новгородом, опричное воинство двинулось к Пскову. Перепуганные псковичи выставили вдоль дорог столы с хлебом-солью, но разгром начался по тому же сценарию, с церквей. Однако внезапно погром был прекращен, и царь со своим воинством покинул город. Причиной тому стал псковский юродивый Николай Салос. Это по его совету псковичи не стали заранее бежать из города, а встретили царя хлебом-солью. Когда же это не помогло, юродивый преградил царю дорогу на одной из улиц, суя ему под нос кусок сырого мяса. Так как в это время был Великий пост, то Грозный сказал: «Я христианин, не ем мяса постом». Тогда Салос начал обличать царя: «Ты делаешь хуже, ты пьешь человеческую кровь», и далее поучал его «ужасными словами», грозил смертью сначала царскому коню, а затем и царю. Не слушая юродивого, Грозный велел снять колокол с Троицкого собора, — но в тот же час под царем пал конь. Пророчества Николая начали сбываться. Царь в ужасе покинул Псков.

Некоторые историки считают, что причиной новгородского и намечавшегося псковского погрома была хорошо организованная литовскими «спецслужбами» провокация, или же опричники за несколько недель до погромов переусердствовали в допросах нескольких беглых литовских пленников из Новгорода, которые под пытками показали, что бежали с ведома некоторых знатных новгородцев. Так или иначе, но зимой 1570 года опричники уничтожили в Новгороде около половины жителей, десять или двадцать тысяч человек.

Летом 1570 года был раскрыт новый заговор в Москве. 25 июля были казнены более сотни людей. Печатника Висковатого распяли на деревянном кресте, затем живьем разрезали на части; казначея Никиту Фуникова заживо сварили в кипятке. В Москве готовился такой же погром, как в Новгороде. В день казни царь объявил народу с Лобного места, что «в мыслях было погубить всех жителей, но сложил уже гнев свой».

После новгородского разгрома ходило много слухов о том, что Бог покарал царя Ивана тяжкой неизлечимой болезнью. Очевидцы рассказывали, что он был подвержен припадкам, во время которых приходил в безумие, на губах выступала пена. Всем известно, что в припадке гнева он убил заступившегося за свою жену сына Ивана, но не все знают, что Грозный руками душил своих незаконнорожденных детей.

Он и сам осознавал свои страшные грехи. В обращении к инокам Кирилло-Белозерского монастыря он писал: «А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати, в чем просветити? Сам бо всегда в пианьстве, в блуде, в прелюбодействе, в скверне, во убийстве, в граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе».

Не в оправдание всего этого, но для сведения, можно лишь сказать, что и на королевских тронах Европы в те времена сидели кровавые правители, оставившие по себе дурную славу. Российскую историю того времени отличали лишь большие масштабы.

Волхвы и астрологи при дворе самодержца

Расскажем теперь об одной примечательной стороне второй половины царствования Ивана Грозного. В XVI веке в Европе многие государи держали при себе личных астрологов. С 1555 года, после публикации «Центурий», пошла по Европе слава Нострадамуса. Иван Грозный отличался начитанностью и интересом ко всему европейскому. Вероятно с середины 1550-х гг., после установления прочных связей с Англией, при дворе московского царя появился английский врач и астролог Елисей Бомелей. Он стал первым царским астрологом; он не только составлял гороскопы и рассказывал их царю, но и обучал Ивана Васильевича астрологии. Известно, что Грозный полностью доверял своему астрологу, так что предсказывал он, видимо, точно. Однако он оказывал царю и иные услуги: готовил яды для впавших в немилость придворных, а некоторых из них отравил собственноручно.

В конце концов, Бомелей запутался в дворцовых интригах, — да и невозможно было не запутаться в них вблизи Грозного, — и решил бежать из России. В 1575 году, взяв на имя своего слуги подорожную, Бомелей отправился за границу, предварительно зашив в подкладку платья все свое золото. Но во Пскове подозрительного иноземца схватили и в цепях привезли в Москву. Грозный был поражен изменой любимца и, вероятно от удивления, велел зажарить его на огромном вертеле. Под пытками Бомелей оговорил новгородского архиепископа Леонида и многих знатных лиц. Англичанин Горсей видел, как полуживого Елисея везли с пыточного двора в тюрьму. Он был казнен 2 августа 1575 года, вместе со всем первым после опричнины правительством. В народе Елисея Бомелея называли «лютым волхвом»…

Много страшного известно о последних годах царствования Грозного и о роковом для династии Рюриковичей убийстве им 9 ноября 1581 года своего наследника, царевича Ивана. Самому «царю языческому» оставалось тогда править меньше трех лет.

Но астрологи не переводились при московском дворе до самой смерти Ивана Грозного. Вот как описывает упоминавшийся выше англичанин Джером Горсей последние недели и дни тяжелобольного Ивана Грозного:

Царь в гневе, не зная, на что решиться, приказал доставить с Севера немедленно множество кудесников и колдуний, привести их из того места, где их больше всего, между Холмогорами и Лапландией. Шестьдесят из них было доставлено в Москву, размещены под стражей. Ежедневно им приносили пищу и ежедневно их посещал царский любимец Богдан Бельский, который был единственным, кому царь доверял узнавать и доносить ему их ворожбу или предсказания о том, о чем он хотел знать. Этот его любимец, устав от дьявольских поступков тирана, от его злодейств и от злорадных замыслов этого Гелиогабалуса, негодовал на царя, который был занят теперь лишь оборотами солнца. Чародейки оповестили его, что самые сильные созвездия и могущественные планеты небес против царя, что они предрекают его кончину в определенный день (другие источники утверждают, что они сразу назвали день 18 марта. — Б. Р.); но Бельский не осмелился сказать все это царю; царь, узнав, впал в ярость и сказал, что очень похоже, что в тот день все они будут сожжены. У царя начали страшно распухать половые органы — признак того, что он грешил беспрерывно в течение пятидесяти лет; он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни… [11].

Далее Дж. Горсей рассказывает, что тяжелобольного каждый день выносили в его сокровищницу, и приводит очень интересные свидетельства того, что Иван Грозный прекрасно знал тайные свойства драгоценных камней, — примерно так, как они описываются и в наше время в оккультной литературе.

Вот как описывает далее англичанин последний день жизни Ивана Грозного, 18 марта 1584 года:

В полдень он пересмотрел свое завещание, не думая, впрочем, о смерти, т. к. его много раз околдовывали, но каждый раз чары спадали, однако на этот раз дьявол не помог. Он приказал главному из своих врачей и аптекарей приготовить все необходимое для его развлечения и ванны. Желая узнать о предзнаменовании созвездий, он вновь послал к колдуньям своего любимца; тот пришел к ним и сказал, что царь велит зарыть их или сжечь живьем за их ложные предсказания: день наступил, а он в полном здравии, как никогда. Колдуньи отвечали: «Господин, не гневайся. Ты знаешь, день окончится, только когда сядет солнце». Бельский поспешил к царю, который готовился к ванне. Около третьего часа дня царь вошел в нее, развлекаясь любимыми песнями (жаль, не написал Горсей, какими. — Б. Р), как он привык это делать; вышел около семи, хорошо освеженный. Его перенесли в другую комнату, он сел на свою постель, позвал Родиона Биркина, своего любимца, и приказал принести шахматы. Он разместил около себя своих слуг, своего главного любимца и Бориса Федоровича Годунова, а также других. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки; он вдруг ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замешательство и крик… Тем временем царя охватил приступ удушья, и он окоченел [11].

Был вечер 18 марта 1584 года.

Умер Иван Васильевич «грозным царем языческим», разорителем церквей, народа и хозяином огромнейшей страны. Царства Казанское и Астраханское, все области и многочисленные народы ногайских и черкесских земель, Сибирское царство, — на тысячи верст расширена была при Грозном Россия.

Оставил Дж. Горсей и описание внешности самодержца:

Он был приятной наружности, имел хорошие черты лица, высокий лоб, резкий голос — настоящий скиф, хитрый, жестокий, кровожадный, безжалостный, сам по своей воле и разумению управлял как внутренними, так и внешними делами государства… Однако безграничное честолюбие, мудрость и воля человека оказываются лишь безрассудством в попытке помешать воле и власти Всевышнего, что и подтвердилось впоследствии [11].

Глава 5

Смута

Борис Годунов

Прошло семь лет. При слабом царе Федоре Иоанновиче правил Россией брат его жены Ирины, Борис Годунов. Один из современников потом сказал про него: «Пришел к власти, как лисица, правил, как лев, умер, как собака». Умный, волевой и полный благих намерений, он, однако, видимо, также шел против воли Всевышнего в отношении России. Все благие начинания Годунова непостижимым образом оборачивались во вред стране, народу и ему лично. К тому же несколько лет подряд стояли неурожайные годы и свирепствовала чума. Как свидетельствует упоминавшийся выше Дж. Горсей, в 1590–1591 гг. правитель отослал свои личные богатства в Соловецкий монастырь: «Он хотел, чтобы в случае необходимости они были там готовы к отправке в Англию…» [11]. Между тем сам англичанин собирался вернуться на родину, вокруг него сгущались тучи придворных заговоров, некоторые его слуги были отравлены, другие признались, что были подкуплены, чтобы отравить его. Борис Годунов, опасаясь за жизнь Горсея, отправил его в мае 1591 года на время до отъезда в Ярославль. Этот город расположен примерно на сто км восточнее Углича. Наступило 15 мая 1591 года. В «Записках» Горсея читаем:

Кто-то застучал в мои ворота в полночь. Вооружившись пистолетами и другим оружием, которого у меня было много в запасе, я и мои пятнадцать слуг подошли к воротам с этим оружием. «Добрый друг мой, благородный Джером, мне нужно говорить с тобой», — я увидел при свете луны Афанасия Нагого, брата вдовствующей царицы (вдовы Ивана Грозного — Б. Р), матери юного царевича Дмитрия, находившегося в 25 милях от меня в Угличе. «Царевич Дмитрий мертв, дьяки зарезали его около шести часов; один из его слуг признался на пытке, что его послал Борис; царица отравлена и при смерти, у нее вылезают волосы, ногти, слезает кожа. Именем Христа, заклинаю тебя, помоги мне — дай какое-нибудь средство!» — «Увы! У меня нет ничего от яда действенного». Я не отважился открыть ворота, вбежал в дом, схватил банку с чистым прованским маслом (ту небольшую склянку с бальзамом, которую дала мне королева) и коробочку венецианского териака. «Это все, что у меня есть. Дай бог, чтобы это помогло», — я отдал все через забор, и он ускакал прочь. Сразу же город был разбужен караульными, рассказавшими, что был убит царевич Дмитрий [11].

Свидетельство человека, всегда бывшего в хороших отношениях с Борисом Годуновым и связанного с ним также значительными финансовыми обязательствами, не оставляет сомнений, что последний Рюрикович, девятилетний Дмитрий, был убит по тайному приказу одного из членов совета Бориса Годунова, от его имени. Возможно, что сам правитель и не знал об этом тайном приказе или узнал позже. Впрочем, нельзя исключать и того, что Афанасий Нагой намеренно ввел своего друга Горсея в заблуждение (однако это все же маловероятно).

Документы «Угличского дела», расследованного по указу Годунова Василием Шуйским, казалось бы, не оставляют сомнений в нечаянной смерти царевича, якобы напоровшегося на ножик во время игры в «тычки» и случившегося с ним припадка эпилепсии («падучей»). Много раз (уже в наше время) эти документы исследовали историки на предмет подлинности свидетельств. Современная судебно-медицинская экспертиза подтверждает, что в принципе такое нечаянное самоубийство во время начальной стадии эпилептического припадка возможно [23], но тот же Юрий Молин после этого заключения пишет следующее:

Основное внимание всех исследователей, изучавших работу угличской следственной группы, было приковано к В. И. Шуйскому… В то же время второе лицо комиссии, ее «ответственный секретарь», говоря современным языком, А. Луп-Клешнин, остался в исторической тени. А зря! Андрей Петрович, ранее бывший особо доверенным лицом Ивана Грозного, был еще воспитателем («дядькой») царевича Федора. Будучи активным сторонником и сподвижником Годунова, он выполнял ряд ответственных поручений правителя. Загадочна судьба его после угличских событий. Богатейший вельможа, влиятельнейший сановник в 1591 году (после участия в следствии) неожиданно принял постриг в отдаленном Пафнутиев-Боровском монастыре и превратился не просто в инока, а в схимонаха (т. е. находящегося в монастыре в безвыходном затворе) Левкия, принял ряд особых суровых обетов, надел вериги. Что случилось с Луп-Клешниным? Стремился ли он скрыться за монастырскими суровыми стенами? От кого? Томило ли его раскаяние? В связи с чем? Сплошные вопросы… Сцена встречи Годунова и Левкия в кремлевских палатах в 1605 году, описанная в трагедии «Царь Борис» А. К. Толстого, на самом деле, в соответствии с монастырской хроникой, состоялась в Пафнутиев-Боровском монастыре, куда тайно приехал для встречи царь. О чем он просил? Тайна сия велика есть. Существует предположение, что Клешнин скрыл в монастыре ряд документов комиссии, свидетельствовавших о сути происшедшего. Однако эти документы были уничтожены еще в 1610 году: Лжедмитрий II взял тогда обитель штурмом и сжег ее [23].

А. С. Пушкин вложил в уста Годунова и схимонаха такие слова:

Борис:

… Дай мне ответ по правде: в Углич ты

На розыск тот посылан с Шуйским был,

Дай мне ответ — и царствием небесным

Мне поклянись: убит иль нет Димитрий?

Клешнин:

Убит ли? Дивлюся я тебе.

Или мою не разглядел ты схиму?

Так посмотри же на мое лицо!

Зачем же я постился столько лет?

Зачем бы я носил вериги эти?

Зачем живой зарылся б в землю я,

Когда б убит он не был?

Ну а если бы царевич не был убит, каков бы он был на российском троне? Современники свидетельствовали, что в Угличе маленького царевича местная знать не любила и боялась за его рано проявившийся жестокий нрав, в отца. Так, в «Московской хронике» немецкого наемника Конрада Буссова мы читаем:

А в царевиче с ранней юности стал сказываться отцовский жестокий нрав. Так, он однажды приказал своим товарищам по играм, молодым дворянским сынам, записать имена нескольких князей и вельмож и вылепить их фигуры из снега, после чего стал говорить: «Вот это пусть будет князь такой-то, это — боярин такой-то» и т. д., «с этим я поступлю так-то, когда буду царем, а с этим эдак» — и с этими словами стал отрубать у одной снежной куклы голову, у другой руку, у третьей ногу, а четвертую даже проткнул насквозь. Это вызывало в них (у Бориса Годунова и его приближенных) страх и опасения, что жестокостью он пойдет в отца, и поэтому им хотелось, чтобы он уже лежал бы подле отца в могиле. Особенно же этого хотел правитель (а его снеговую фигуру царевич поставил первой в ряду и отсек ей голову), который подобно Ироду считал, что лучше предупредить события, чем быть предупрежденным ими… [6]

Современные историки считают, что из всех известных записок и хроник иностранцев, бывших на русской службе в те времена, свидетельства Конрада Буссова наиболее достоверны. К тому же он был человеком весьма образованным и незаурядным. Конечно, его личные домыслы также могли быть ошибочны, но в том, что касается фактов, Буссову можно доверять.

Московский волхв Вакула

Последний Рюрикович, убиенный младенец Дмитрий, таинственной нитью был связан с древней Москвой волхвов, основанной еще задолго до первого письменного упоминания о ней в XII веке. Исследователь ведической Руси А. Асов относит первые поселения вокруг Боровицкого холма к IV веку и связывает ее название с легендарным князем славян Моском [2]. H месте Кремля, на Боровицком холме, располагалось тогда (а может и много раньше) ведическое святилище Велеса и Купалы и находился огромный валун (слово это, как мы уже говорили, связано с именем «скотьего бога» Велеса). Известно, что уже в летописные времена это святилище пользовалось большой славой и весьма почиталось жителями окрестностей. По велению Юрия Долгорукова (1125–1157) ведические святилища, в том числе и в Москве, начали перестраивать под христианские храмы, или возводили их на месте древних капищ, как действовавших, так и заброшенных.

В те времена, как утверждает А. Асов, на Боровицком капище жил последний московский волхв по имени Вакула. Так вот, «на пепле купальского костра», вблизи валуна, была заложена первая, еще деревянная, московская церковь во имя Иоанна Предтечи. Этот храм затем много раз горел, перестраивался. В 1461 году по велению Василия Темного ветхая деревянная церковь была разобрана, и на ее месте построили каменный храм. В 1509 году к нему пристроили придел, названный во имя святого мученика Уара (Вара), — египетского воина, тайного христианина IV века. В 307 году он был замучен начальниками-язычниками, и тело его было выброшено на съедение зверям, но через пять лет мощи его были чудесно спасены и захоронены в 312 году в Палестине.

Так вот, этот придел к храму был построен над тем самым валуном, а имя Уар получил затем при крещении младенец Дмитрий Иоанович (родился 19 октября 1581 года, в день памяти святого Уара). Его потом не один раз приносили к священному камню, чтобы избавить от рано проявившейся болезни — эпилепсии. Валун был еще на месте в 1846 году, когда по указанию Николая I придел Уара разобрали при перестройке храма. Тогда же куда-то вывезли и камень Велеса. Известно из печати тех лет, что в Москве в связи с этим были волнения в народе…

Жизнь и смерть царевича Дмитрия оказались связаны с Уаром. И кстати, тело его после смерти обрело «вторую жизнь», — однако лихая же это была жизнь, и даже не одна! Но это произошло не сразу, как и с мучеником Уаром. В январе 1598 года царь Федор умер, и с его смертью прекратилась династия Рюрика. От восшествия на киевский престол легендарного Олега в 882 году прошло 716 лет. В том же году на Земском соборе царем был избран Борис Годунов. Ему было тогда 46 лет. Он долго не решался надеть шапку Мономаха. 21 февраля в Новодевичий монастырь, где уединился Годунов с семьей, патриарх с крестным ходом пришел умолять Бориса о принятии короны. Трудно было, видимо, вступить на престол через память об убиенном семь лет назад Дмитрии, но, как выразился у Пушкина Василий Шуйский:

Перешагнет; Борис не так-то робок!

Какая честь для нас, для всей Руси!

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,

Зять палача и сам в душе палач,

Возьмет венец и бармы Мономаха…

Перешагнул… В 1601 году начались сильнейшие неурожаи, голод, чума, и продолжались три года. Царь строил новые города и крепости, возводил каменную Москву, выделял хлеб голодным из казенных запасов. Он правил благочинно и умно, но, повторим, почти непостижимым образом все менялось только к худшему.

Конрад Буссов в упоминавшихся «Московских хрониках» пишет об этом так:

Но, сказать по правде, это была кара Божия, ниспосланная для того, чтобы Борис узнал, что никакая премудрость не устоит против Бога и что Бог может обратить в глупость лукавый ум… Заключенные им союзы со многими могущественными властителями ни к чему не привели, все труды и старания, которые он с великим разумением положил на улучшения в стране, мало кем ценились; неслыханно обильная милостыня, которую он раздавал во время длившейся несколько лет подряд великой дороговизны, не спасла бедный народ от сильного голода и мора в его стране, и люди гибли тысячами… И голод во всей стране был сильнее, чем даже при осаде Иерусалима, о чем можно прочесть у Иосифа Флавия, когда евреи поедали собак, кошек, крыс и мышей, даже кожу со старых седел и сапог, а также голубиный помет… Клянусь Богом, истинная правда, что я собственными глазами видел, как люди лежали на улицах и, подобно скоту, пожирали летом траву, зимой сено. Некоторые были уже мертвы, у них изо рта торчали сено и навоз… Не сосчитать, сколько детей было убито, зарезано, сварено родителями, родителей — детьми, гостей — хозяевами и, наоборот, хозяев — гостями… [6].

Да, таковы последствия убийства одного младенца… Впрочем, если верить прежнему царю, Грозному (его покаянному синодику 1583 года), то он собственноручно задушил тысячу своих незаконнорожденных детей…

Небесный свидетель истории: комета Галлея

В январе 1604 года до Годунова доходят слухи о том, что в Польше объявился самозванец, выдающий себя за сына Ивана Грозного, Дмитрия, чудесно спасенного 15 мая 1591 года в Угличе верными людьми. С этого времени в Москве начинаются знамения.

По ночам на небе появлялось грозное сверкание, как если бы одно войско билось с другим, и от него становилось так светло и ясно, как будто взошел месяц… Много раз поднимались днем невиданные бури, которые сносили башни городских ворот и кресты со многих церквей…

У людей и скота рождалось много странных уродов. Не стало рыбы в воде, птицы в воздухе, дичи в лесу; а то, что варилось и подавалось на стол, не имело своего прежнего вкуса, хотя и было хорошо приготовлено… В одной деревне собака пожрала собаку, в другой — волк пожрал волка. Волки бродили такими большими стаями, что путешественникам нельзя было пускаться в путь маленькими отрядами… Разной породы лисицы, голубые, красные, черные, бегали среди белого дня по Москве внутри стен, и их ловили. Это продолжалось целый год, и никто не знал, откуда приходит столько лисиц… [6].

Конрад Буссов приводит эти свидетельства в записях 1604 года, не связывая их со слухами о Лжедмитрии. Далее он пишет:

В том же 1604 году, в следующее воскресенье после Троицы, в ясный полдень, над самым Московским Кремлем, совсем рядом с солнцем, показалась яркая и ослепительно сверкающая большая звезда, чему даже русские, обычно ни во что не ставившие знамения, весьма изумились. Когда об этом было доложено царю, он тотчас же потребовал к себе одного достойного старца, которого он за несколько лет до того выписал к себе в Москву из Лифляндии и одарил прекрасными поместьями, и к которому за проявленную им преданность особо благоволил. Царь велел думному дьяку Афанасию Ивановичу Власьеву спросить этого старца, что он думает о таких новых звездах. Тот ответил, что Господь Бог такими необычными звездами и кометами предостерегает великих государей, и ему, царю, следует хорошенько открыть глаза и поглядеть, кому он оказывает доверие, крепко стеречь рубежи своего государства и тщательно оберегать их от чужеземных гостей, ибо в тех местах, где появляются такие звезды, случаются обычно немалые раздоры… [6].

Это была комета Галлея, которая примерно раз в 76 лет, следуя своей орбите, приближается к Земле, но не каждый раз и не везде бывает видна. Православная Троица в 1604 году пришлась на 27 (по новому стилю) мая, воскресенье, но Конрад Буссов, судя по его «хроникам», отмечал праздники по лютеранскому обычаю, т. е. на 10 дней раньше. Тогда получается, что комета Галлея была видна над Кремлем в воскресенье 20 (30 по новому стилю) мая. С ее появлением всегда происходят какие-то важные события: она как будто предвещает их.

Это небесное тело получило свое название в честь Эдуарда Галлея, предсказавшего ее возвращение в 1758 году. С 446 года до н. э. (первое письменное упоминание о ней) до 1986 года она появлялась на небе 30 раз, последний раз в середине апреля 1986 года, за несколько дней до Чернобыля. В 1604 году было ее двадцать пятое явление. До этого ее видели в Киеве 15–16 августа 989 года, — в дни крещения Руси, — мы рассказывали об этом во второй главе.

Астрофизик А. Чечельницкий в своем исследовании «Крещение Руси» приводит следующие данные:

451 год н. э. Вместе с двумя лунными затмениями, упоминаемыми летописцами того времени (2 апреля и 26 сентября), которые помогли точно определить дату ее появления и прохождение перигелия, появление кометы, по мнению тех летописцев, было провозвестником поражения «бича божьего» Атиллы, — он ушел за Рейн и затем умер в 453 году. «Бич божий», как называли его в Европе, предводитель гуннов, вторгся во Францию, опустошил и разорил ее. Войско Атиллы было разбито вскоре после появления кометы Галлея на Каталунской равнине, на поле боя осталось 180 тысяч убитых, — небывалая битва для тех времен.

837 год н. э. Неизвестный астроном при французском дворе пишет: «К Пасхе появилась в созвездии Девы комета, которая в 25 дней пробежала созвездия Льва, Рака, Близнецов и развила в созвездии Тельца, у ног Возничего, длинный хвост. Король Людовик Кроткий, убежденный, что кометы предвещают смерть великих людей, призвал меня в Аахен и спрашивал о значении этого ужасного знамения, потому что я изучал небо. И я пытался разуверить его, указывая на слово Писания: "Не бойтесь знамений Неба”. На это благочестивый монарх возразил: “Я не боюсь их, но Господь, без сомнения, указывает мне, что я должен готовиться к смерти”. Вскоре он отдал королевство детям, которые и раньше настаивали, чтобы он это сделал, и через два года умер» [42].

Заметим, что астрологи всегда отмечали, в каком знаке появляется комета или новая звезда, вблизи какой планеты или светила, — это служило указаниями к пониманию смысла знамения. Так, в этом случае комета появилась в знаке Девы, связанном с подчинением, чувством долга. Король должен подчиниться чьим-то требованиям. Дальше она видна в знаках Льва и Рака — это знаки царской власти, детей и семьи. Возможно, что Людовик Кроткий (готовый, как видно по прозвищу, к подчинению) воспринял сообщение астролога о движении кометы именно так.

20 мая 1604 года в полдень, комета Галлея появилась «совсем рядом с солнцем», как пишет Буссов. Нетрудно установить, что Солнце было тогда в созвездии Близнецов. Солнце в мировой астрологии всегда связывается с царской властью, а знак Близнецов предвещал появление «близнеца» убиенного Дмитрия. К тому же знак Близнецов связан еще со слухами, сплетнями, обманом. Если бы у того лифляндского старца, которого призвал Борис Годунов, был компьютер, то он смог бы установить, что Солнце в тот полдень находилось к тому же в так называемом «королевском» (девятом) градусе Близнецов, а управитель Близнецов, Меркурий — в так называемом «разрушительном» (тринадцатом) градусе того же знака, что подтверждает вышесказанное. Более того, он увидел бы, что символ беды любого гороскопа, Черная Луна (апогей луны) была в восьмом градусе Овна, характеристики которого для этого случая (когда там Черная Луна) таковы: авантюра, подлость, мятеж! Более того, эта Черная Луна находилась в соединении с Прозерпиной, что астрологи всегда толкуют как влияние тяжких грехов предков, и, наконец, Черная Луна с Прозерпиной в знаке Овна связана с убийством детей, — вот такая информация открывается из одной строки «Московских хроник» Конрада Буссова.

Вряд ли лифляндский старец-астролог мог точно вычислить градусы зодиака, в котором оказались Солнце и Меркурий; не знал он, скорее всего, и о Черной Луне и Прозерпине в знаке Овна, — в те времена астрологи вынужденно ограничивались семью планетами и светилами. Но он наверняка знал, что оба светила (они связаны еще с глазами человека) и Меркурий находились в знаке Близнецов, так что слова о том, что царю «следует хорошенько открыть глаза и поглядеть, кому он оказывает доверие», точно соответствуют астрологической науке того времени. Также этот астролог мог знать, что Сатурн (крепость, ограда, опасность) располагался в знаке Стрельца (дальние рубежи, зарубежье) и в точной оппозиции к Солнцу (царь), так что и его наказ «крепко стеречь рубежи своего государства и тщательно оберегать их от иноземных гостей» точно интерпретирует доступную ему небесную карту (гороскоп) события. По существу, он сообщил Годунову вполне достаточную и точную информацию — и если бы в царских силах было выполнить советы старца, то самозванец не пришел бы на Русь и заговоры в его пользу в Москве были бы раскрыты. Но, как мы знаем, это оказалось не в силах властителя, да и не может человек превозмочь волю Всевышнего.

* * *

Продолжим наш рассказ о Смуте.

В августе 1604 года Лжедмитрий I и Юрий Мнишек (отец Марины, жены самозванца) с войском уже выступили в поход из Львова. За Днепром к ним примкнули тысячи казаков. По всем городам и весям Руси на пути к Москве рассылались «подметные грамоты» и тайные агенты, описывавшие подробности мнимого спасения царевича в 1591 году и всю его дальнейшую жизнь. Кто был этот самозванец, до сих пор остается тайной. Наиболее правдоподобную версию дал, видимо, Конрад Буссов в «Московских хрониках». Борис Годунов и его окружение в Москве считали, что это расстрига Григорий Отрепьев, но они ошибались, и самозванец тут же воспользовался их ошибкой: в Путивле он призвал Отрепьева и показывал его народу [6]. А вот что писал Конрад Буссов о событиях 1602 года, когда все еще только готовилось:

Был один монах, по имени Гришка Отрепьев. Его, поскольку он и все монахи были заодно с изменниками и мятежниками против Бориса, подготовили, чтобы он уехал, а для того, чтобы все осталось незамеченным, объявили, что он бежал из монастыря. Ему было дано приказание ехать в королевство Польское и в большой тайне высмотреть там какого-либо юношу, который возрастом и обличьем был бы схож с убитым в Угличе Димитрием, а когда он такого найдет, то убедить его, чтобы он выдал себя за Димитрия и говорил бы, что тогда, когда собирались его убить, преданные люди, по соизволению Божию, в великой тайне увели его оттуда, а вместо него был бы убит другой мальчик. Монаха подгонять не пришлось; прибыв на польский рубеж, на Борисфен в Белоруссии (который принадлежит польской короне), он немедля расставил сети и заполучил, наконец, такого, какого ему хотелось, а именно — благородного, храброго юношу, который, как мне поведали знатные поляки, был незаконным сыном бывшего польского короля Стефана Батория. Этого юношу монах научил всему, что нужно было для выполнения замысла.

После обстоятельного наставления он дал ему совет: постараться поступить на службу к князю Адаму Вишневецкому, деду польского короля, потому что тот живет в Белоруссии у самого московитского рубежа, а когда ему это удастся и он как-нибудь потом найдет благоприятный случай, то пусть с печальным видом и грустными словами жалуется на свое злосчастье и откроет князю, что он прямой наследник Московского государства и младший сын прежнего царя Ивана Васильевича… Пусть он всегда и во всем ведет себя так, как он, Отрепьев, его наставлял и учил. А чтобы князья и другие во всем могли ему поверить (когда он со временем откроется им), монах передал ему еще и золотой крестик, который убитому Димитрию был дан при крещении крестным отцом, князем Иваном Мстиславским, и был у мальчика на шее, когда его убили. На этом кресте были вырезаны имена Димитрия и его крестного отца. После того, как монах (Григорий Отрепьев) наладил это обманное дело, он опять вернулся в Россию, распространять слухи о живом Димитрии и подкупать нужных людей… И посланный монах Гришка Отрепьев не пожалел трудов… [6].

Затем Конрад Буссов подробно рассказывает, как выбранному Отрепьевым самозванцу удалось воплотить в жизнь его планы. Очень правдоподобно, и неудивительно, что поляки первые поверили самозванцу, — ну да им это было и выгодно. Наверняка у Стефана Батория, как и у всех королей его времени, было немало незаконнорожденных детей — десятки, если не сотни. Не так уж сложно было найти в Польше молодого человека с царской харизмой…

Но неужели и в это время в Москве не нашлось никого, кто прямо в глаза сказал бы Годунову то, о чем ходили слухи по всем городам? Один человек нашелся, и это был юродивый Христа ради, Николка:

Борис, Борис! Николку дети обижают.

Царь

Подать ему милостыню. О чем он плачет?

Юродивый

Николку маленькие дети обижают…

Вели их зарезать, как зарезал ты

маленького царевича.

Так было в Москве. На Украине, куда вступил самозванец, все было хорошо подготовлено. Тамошний народ, многие князья и воеводы не любили «москалей» и Бориса, так что Лжедмитрий I быстро набрал силу. С переменным успехом, с боями, продвигался он к Москве; к весне 1604 года его войско было в Путивле, и положение Бориса Годунова стало, видимо, безнадежным.

13 апреля 1605 года утром он был еще жив и здоров, а вечером умер, приняв яд, — такова версия Конрада Буссова [6]. Но здесь он, возможно, ошибается. Годунов последние годы был сильно болен и умер, скорее всего, от апоплексического удара. В тот день, после торжественного приема датских послов, у него, едва он встал из-за стола, открылось сильнейшее кровотечение из носу, рта, ушей. Врачи тщетно пытались помочь. Через два часа он скончался, успев постричься в иноки под именем Боголепа [17].

Борис владел царским престолом с 1 сентября 1597 по 13 апреля 1605 года, неполные восемь несчастных для России лет. H престоле остался Федор Борисович, сын Годунова. Измены в московских войсках усилились; стало очень неспокойно в самой Москве.

3 июня 1605 года посланцам Лжедмитрия I удалось выступить с обращением к горожанам с Лобного места на Красной площади. Толпа ворвалась в Кремль, Годуновых (Федора, его жену и мать) схватили и взяли под охрану. В тот же день была послана самозванцу повинная грамота: умоляли простить город, придти и царствовать. Лжедмитрий был уже совсем рядом со столицей, в Серпухове. Он ответил, что не придет прежде, чем будет уничтожена вся предавшая его семья Годуновых. Его послание было получено 10 июня, в тот же день Годуновы были убиты в своих покоях. 16 июня самозванец встал лагерем на лугу под самой Москвой. 20 июня пришли к нему боярская и другие делегации, — в том числе от немцев, ранее верно служивших Грозному, затем Годунову, теперь готовых так же верно служить новой власти.

Самозванец принял дары, всех простил и в тот же день, при огромном стечении народа и всеобщем ликовании, въехал в Москву и вошел в Кремль. 29 (по Д. Иловайскому — 21) июня Лжедмитрий I короновался в Успенском соборе согласно всем русским обычаям и церемониям. Важно подчеркнуть, что он был помазан на царство в полном соответствии со всеми законами России, и с того дня являлся ее законным царем, кто бы он ни был на самом деле.

Недолгое правление Лжедмитрия I все историки описывают как полезное и благодетельное для России, но явно на польский манер. Известно, что он предпринял также ряд крупных дипломатических акций для союза с европейскими монархиями против Турции. Римский папа Павел V одобрял его инициативы и написал ему несколько писем, увещевая также вернуться в католическое вероисповедание. Образ жизни новый государь вел веселый, даже разгульный. Менее чем за год он потратил на увеселения огромные деньги из московской казны.

Известный историк XIX века, упомянутый ранее Д. Иловайский, в «Новой династии» писал:

Но в чем особенно сказались крайняя распущенность и легкомыслие сего польского исчадия, так это в необузданном любострастии… Самые монастыри не были пощажены, многие молодые монахини впали в число его жертв. Говорят, после смерти Лжедмитрия оказалось до тридцати женщин, которые по его вине готовились сделаться матерями… И это за неполный год, до приезда невесты, Марии Мнишек. Если это правда, то, по скромным подсчетам, в начале XX века в городах России могли жить до тридцати тысяч потомков Лжедмитрия… [17].

Как он выглядел? Описания оставили многие современники; одно из подробных — французский наемник, капитан Жак Маржерет:

Ему было лет около двадцати пяти; бороды совсем не имел, был среднего роста, с сильными и жилистыми членами, смугл лицом; у него была бородавка около носа, под правым глазом (по другим свидетельствам — еще одна на лбу); был ловок, большого ума, был милосерден, вспыльчив, но отходчив, щедр; наконец, был государем, любившим честь и имевшим к ней уважение [22].

Лжедмитрий быстро и, похоже, успешно начал наводить порядок: для чиновников весьма суровый (против взяток); для купцов, ремесленников и прочих людей дела, и для всех иноземцев — весьма либеральный; отменил многие церемонии, правил просто. Через несколько месяцев Россия начала оправляться от страшных лет голода и чумы. Однако Лжедмитрий I наводнил Москву поляками [14] и чуть не демонстративно нарушал вековые обычаи русских царей.

Конрад Буссов приводит некоторые нарушения: не отдыхал после обеда; почти никогда не осенял себя крестом и не дозволял опрыскивать святой водой; ходил по городу без церемоний, а иногда и один — так что даже не знали, где он; на богомолья ехал не в карете, а скакал верхом, да еще на самом резвом коне; рисковал на охоте и отказывался от помощи бояр; предпочитал польские блюда [6].

Вскоре новому государю стали строить козни, распускать о нем слухи, — не русский! Заговор был раскрыт. Виновных стрельцов отдали их невиновным товарищам на растерзание (такого способа казни в Москве еще не было); главу заговора, старого лиса Василия Шуйского, приговорили к смерти, однако отходчивый государь простил его — себе на погибель… Вроде бы все примирились с новым царем.

1 мая 1606 года в Москву прибыла царская невеста, Мария Мнишек, — ее встречали десятки тысяч человек, специально одетых для этой церемонии. Невеста ехала в карете, запряженной восемью лошадьми, серых в яблоках, с выкрашенными в красный цвет гривами и хвостами; за ее каретой следовали десятки карет фрейлин невесты и польских гостей. Их сопровождали 300 польских гайдуков в невиданных на Руси латах, в полном вооружении; всего же прибыло до пяти тысяч поляков. Московский люд призадумался… Поляков в России никогда особо не любили. Василий Шуйский начал новый заговор, гораздо более обширный и тайный.

8 мая 1606 года состоялось бракосочетание Димитрия и польской панны Марии Юрьевны Мнишек, и в тот же день на нее был возложен венец царицы всея Руси. Она была помазана на царство так же законно, как и самозванец. Теперь их будущие дети становились законными наследниками российской короны. В народе же говорили: «Взял девку латинской веры и, не крестив ее, венчался». Это сразу сильно подорвало доверие к самозванцу.

В Москве в то время жило около ста тысяч человек. Поляков («ляхов») в те дни было примерно пять тысяч — немало! Димитрий, похоже, потерял голову от счастья. Марине и ее свите он разрешил ходить везде в польских платьях; поляки три дня пили и начали бесчинства по городу — были драки, грабежи, изнасилования знатных особ, женщин вытаскивали прямо из карет.

Конрад Буссов, бывший в это время на службе нового государя, рассказывает:

В субботу 10 мая, на третий день свадьбы, царь приказал приготовить в кухне все по-польски и среди других кушаний — вареную и жареную телятину. Когда русские повара увидели это и рассказали всем, в царе стали сильно сомневаться, и русские стали говорить, что он, верно, поляк, а не московит, ибо телятина считается у них нечистой и ее не едят… [6].

12 мая в народе стали открыто говорить, что царь — поганый. Тотчас государю об этом было доложено, но он, уверенный в себе и в силе пяти тысяч поляков, продолжал веселиться. Василий Шуйский сотоварищи тем временем наметил точный план и сумел довести его до тысяч горожан.

17 мая в третьем часу утра, когда царь и польские вельможи только начали отсыпаться на девятый, пожалуй, день похмелья, все колокола Москвы ударили в набат, почти три тысячи церквей в тысяч двадцать (не меньше) колоколов! Сотня тысяч горожан поднялась на ноги, тысячи вооруженных (кто копьями, кто топорами, кто саблями и ружьями) заговорщиков ворвались в Кремль. Началась кровавая заутреня. Димитрий сопротивлялся бесстрашно и отважно, сумел даже прорваться сквозь ряды стрельцов и скрыться через потайной ход, затем, преследуемый, спрыгнул из окна высоченной башни, подвернул ногу и был схвачен стрельцами Шуйского.

Как свидетельствует Конрад Буссов, восставшие «разыграли с бедным Димитрием действо о муках страстных нисколько не хуже, чем евреи с Иисусом Христом» [6]. Били, переодели в чучело, издевались; требовали признаться в самозванстве, однако он молчал. Затем князья и бояре там же, в Кремле, зарубили его саблями и проткнули пиками и сбросили с высокого царского крыльца.

Царствовал Лжедмитрий I с 29 июня 1605 года по 17 мая 1605 года, неполных одиннадцать месяцев. Множество поляков погибли в тот день в Москве. В следующую ночь наступили небывалые в мае холода, продлившиеся восемь дней, которые погубили все хлеба, многие плодовые деревья и даже траву на полях. Эти сведения можно найти в «Записках» Жака Маржерета, французского наемника, бывшего на службе сначала в войсках Бориса Годунова, а затем у обоих Лжедмитриев.

Тела Димитрия и его ближайшего помощника, Петра Басманова, в ночь на 18 мая выволокли из Кремля и положили на столе посреди ближайшего базара. Трое суток их тела оплевывал и проклинал народ.

Наступило 20 мая — прошло ровно два года от явления огненной кометы над Кремлем. Далее вновь свидетельствует Конрад Буссов:

На третью ночь по обеим сторонам стола появились из земли огни. Когда сторожа подходили ближе, они исчезали, а когда удалялись, огни снова загорались, что привело сторожей в ужас, и они донесли об этом знатным вельможам, которые сами пошли туда, подождали там и тоже увидели это и поэтому распорядились рано утром увезти тело в Божий дом за Серпуховские ворота и там бросить. Когда тело увозили, поднялась ужасная буря, но не во всем городе, а только по тем местам, где везли покойника, и она сорвала на Кулишке крышу с башни ворот, едва мертвеца через них провезли. Серпуховские ворота, — а это последние во внешней стене с тремя башнями, средняя из которых чуть выше, чем боковые, — ветер сорвал вместе со стеной деревянной до фундамента и отбросил к самым Яузским воротам. Четвертое чудо произошло в Божьем доме, куда Димитрия бросили к другим мертвецам. На другое утро он лежал там перед воротами, которые ведь были заперты, а у тела сидело два голубя… [6].

Далее Буссов рассказывает, что тело закопали в яму, но через несколько дней, 27 мая, его нашли на другом кладбище, далеко от Божьего дома. Весь город немало перепугался. 28 мая тело сожгли, а прах развеяли по ветру (по легенде, выстрелили из «Царь-пушки» в сторону запада). Заметим при этом, что оставшиеся в живых поляки в те же дни заявили, что убит был не Димитрий, а похожий на него немец. Однако Буссов, на глазах которого все это происходило, решительно утверждает, что убили 17 мая самозванца, при этом отзывается о нем похвально, осуждая «московитов» за варварство, проявленное в те дни.

В конце мая Марина Мнишек и ее отец были высланы из Москвы под стражу в Ярославль.

Не будем подробно рассказывать о кратком правлении Василия Шуйского, клятвопреступника (дважды перед всем миром утверждал противоположное о сыне Грозного) и цареубийце, т. к. под его началом убили помазанного на трон Димитрия, хотя и самозванца. Но проследим развитие смуты дальше.

Уже в августе того же 1606 года князь Григорий Шаховской, бежавший в Польшу с золотой государственной печатью, распустил слухи, что убит был не Димитрий, что сын Грозного опять спасся от врагов. Кто был Лжедимитрий II, не известно. Но сразу же в Москве нашлись люди, поверившие во второе чудесное спасение сына Ивана Грозного. Вскоре от Василия Шуйского откололись в пользу нового самозванца многие города к западу от Москвы. Военным предводителем нового мятежа стал беглый холоп, повидавший Европу, умелый воин Иван Болотников. Вскоре к мятежу присоединились северные и восточные земли. Снова Русь засыпали «подметными листами», мятеж разрастался.

Через год, в октябре 1607 года, войско Болотникова расположилось лагерем в селе Коломенском, в семи верстах от столицы, и беглый холоп взял Москву в осаду; в Туле также были его казаки. Между тем нового Димитрия в лагере не было. Еще ранее организаторы мятежа «на всякий случай» нашли внука Ивана Грозного (сына слабоумного Федора), полузабытого опального Петра, чтобы, если второй Димитрий так и не объявится, сделать ставку на него. Болотников послал в Польшу Заруцкого — привезти Димитрия.

Конрад Буссов в «Московских хрониках» утверждает, что сандомирские воеводы в Польше нашли бывшего «московита», белорусского попа и учителя по имени Иван (больше о нем ничего не известно), который был похож на первого самозванца и согласился сыграть эту лихую роль [6]. С немалым трудом и приключениями Лжедмитрий II добрался до Стародуба, где ждал его Заруцкий.

Между тем Болотников в своих «подметных листах» призывал чернь грабить бояр и хозяев, самим становиться боярами. Это возмутило не только бояр, но и всю домовитую часть народа. Василий Шуйский подкупом и осадой вынудил Болотникова и Петра сдаться на милость победителя. Лжедмитрий II со своими сторонниками был в Калуге, затем под Брянском.

Настал 1608 год. Под Брянском к самозванцу пришел Адам Вишневецкий (благодетель первого Лжедимитрия) с четырьмя тысячами конных копейщиков. В апреле, когда сошли глубокие снега, начались сражения с войсками Шуйского. В начале лета к самозванцу пришли из Литвы еще семь тысяч конников. 29 июня 1608 года Лжедимитрий II разбил большой лагерь в Тушине, в двенадцати верстах от московских стен. Началось длительное «тушинское стояние», до 29 декабря 1609 года, в продолжение которого было множество схваток, множество перебежчиков в обе стороны и измен.

Во время этого «тушинского стояния» Василий Шуйский решил, от греха подальше, отправить Марину Мнишек с отцом в Польшу. Они, конечно, согласились, и отправились окольными дорогами, в сопровождении небольшого отряда. Узнав об этом, Лжедмитрий II отрядил несколько тысяч конников им вдогонку, и они настигли небольшой отряд Шуйского. Верила ли Мнишек, помазанная 8 мая 1606 года на русское царство, в чудесное спасение своего мужа, или нет, не известно, но она согласилась ехать в Тушино. Там она, как известно, с плачем и слезами признала супруга («ну конечно», — как замечает в своих хрониках Конрад Буссов). Это известие во многом способствовало новым успехам второго самозванца.

Не знаю, верить ли Буссову в том, что он написал далее о Василии Шуйском, — ведь он был ранее обижен им и сражался затем в войсках Болотникова, и был в Калуге и Тушине с самозванцем. Однако он честно пишет о том, что ни минуты не сомневался в самозванстве обоих Дмитриев, поэтому мы склонны верить ему и в следующих свидетельствах:

Шуйский, видя, что Бог не шлет ему счастья, обратился к помощи дьявола и его орудий, стал вовсю заниматься колдовством, собрал всех слуг дьявола, чернокнижников, каких только можно было сыскать в стране, чтобы то, чего не сумел бы один, мог бы сделать другой. У многих беременных женщин он велел разрезать чрево и вынуть из него плод, а также убить много здоровых лошадей, и вынуть у них сердце. Тем самым колдуны добились того, что если такое сердце куда-либо закапывали, то люди Шуйского побеждали, стоило только воинам Димитрия перейти за эту черту. Если же московиты переходили эту черту, то тогда поляки их одолевали [6].

В 1609 году Русская земля со всех сторон подверглась нападениям, нашествиям и притеснениям. Польский король Сигизмунд II осадил Смоленск, в Великом Новгороде стояли шведы, неоднократно вторгались с юга татары. Ссоры с поляками Сигизмунда и шведская угроза заставили самозванца осенью 1609 года уйти из Тушина в Калугу, а в марте 1610 из Тушина ушли все. В Москву вступили войска-освободители Михаила Скопина-Шуйского, племянника Василия. Однако вскоре он был отравлен. С запада приближались поляки короля Сигизмунда. С другой стороны к Москве вновь подходил «тушинский вор». Город был в смятении.

17 июля 1610 года Василий Шуйский был свергнут с престола, 19 июля насильственно пострижен в монахи. Боярская дума, ища выхода, решила обратиться к сыну польского короля Владиславу с просьбой стать новым московским государем, — при многих условиях, главным из которых было принять и охранять православную веру и русские обычаи и порядки.

27 августа 1610 года Москва торжественно присягнула королевичу Владиславу, позже (2 января 1611 года) ему присягнули города и крепости России. Лжедмитрий II был снова отогнан от Москвы и вновь бежал в Калугу. Однако Владислав тянул с принятием православия и не приезжал, а Москва опять была во власти поляков.

Раздор был и в стане Лжедмитрия II. 11 декабря 1610 года он был убит татарским князем Петром Урусовым, отомстившим за гибель по приказу самозванца другого татарского князя. Тело самозванца нашли в поле с отрубленной головой и с огнестрельными ранами на теле.

Марина Мнишек была в это время на последних месяцах беременности. Вскоре после этого она родила сына Ивана, который формально являлся законным наследником русского престола, т. к., напомним, сама Марина Юрьевна была помазана на царство 8 мая 1606 года.

Дальнейшие события, первое и второе земские ополчения, подвиг нижегородского земского старосты Кузьмы Минина и воеводы князя Дмитрия Михайловича Пожарского хорошо известны нам из школьной истории. Менее известно, может быть, то, что начало этого народного движения было связано с чудесными видениями инокам, монахам, схимникам во многих монастырях о будущем спасении родины и о том, что необходимо сделать для этого. По городам и весям об этих видениях распространялись не только слухи и сказания, но рукописные листы и целые повести. В описании одного из чудесных видений говорилось [17]:

Аще человецы во всей Русской земле покаются и постятся три дня и три ночи: в понедельник, вторник и среду, не токмо старые и юные, но и младенцы, Московское государство очистится — вещал Господь. — Тогда пусть поставят новый храм подле Троицы на Рву (Василия Блаженного — Б. Р.) и положат хартию на престол; на той хартии будет написано, кому у них быть царем. Аще не покаются и не учнут поститься, то все погибнут и все царство разорится.

Это сказание широко распространилось по Москве, Нижнему Новгороду, по всей Руси [17]. Таких грамот и слухов было много, во многих содержались призывы к посту и покаянию за грехи беззакония, нечестия, блудодейства. Известно, что «по совету всей земли Московского государства» действительно было установлено трехдневное воздержание от пищи и пития всякому полу и возрасту. В некоторых местах оно соблюдалось с такой строгостью, что многие не выдерживали и умирали, особенно младенцы…

Значительную роль в деле духовного очищения и организации народного сопротивления сыграла в те годы Троицкая Лавра, с честью выдержавшая долгую осаду поляков. Ее монахи строили во многих монастырских слободах и окружающих селах больницы, приюты для бездомных; монастырских слуг рассылали по дорогам и лесам подбирать больных и раненых, хоронить мертвецов. В Лавре же писали во множестве грамоты и увещевания в разные города с подробными разъяснениями о положении в стране и о том, кто из власть предержащих радеет за Русь, а кто предает ее, и что надобно делать для прекращения смуты. Троицкая Лавра была и организационным центром собирания сил и связи с народным ополчением Минина и Пожарского.

В августе 1612 года народное ополчение Пожарского подошло к Москве и разбило польские войска, шедшие на выручку московским полякам. 22 октября 1612 года казаки Пожарского приступом взяли Китай-город, а через несколько дней сдались и осажденные в Кремле поляки. Земское ополчение, вокруг которого объединилась к тому времени вся Россия, вступило в Москву при звоне всех колоколов и ликовании народа, претерпевшего за годы смуты невиданные бедствия и притеснения…

Все десять, а может и больше «казней египетских» претерпела страна от 1591 до 1613 года, от убийства царевича Дмитрия до первого Романова. Впрочем, царствование Михаила Федоровича также началось с убийства ребенка: в 1614 году был публично повешен четырехлетний Иван Мнишек, сын Марины, — мы еще будем говорить об этом.

Конрад Буссов закончил хроники в Риге 1 марта 1612 года, а уже в первый год царствования Михаила Романова дописал следующие слова, обращение к Богу о судьбе русского народа:

Боже праведный, кому все подвластно, положи в милости своей конец этим долгим кровавым войнам и окажи такую милость, чтобы эти закоренелые египтяне отступились от своего идолопоклонства и обратились к истинной, праведной вере Христовой, признали и осознали свою вину и греховность, покаялись перед господом Богом, утихомирились и успокоились и служили своему королю вернее и покорнее, чем прежде. Да сбудется и совершится это всемогущею волею Божией во славу и хвалу его пречестного имени, на распространение святого слова Божия, на умножение и благо всего христианства, особенно же на утешение всем живущим в этой стране, еще уцелевшей в столь тяжких войнах бедным христианам (среди которых, увы, и мой старший сын по имени Конрад Буссов, и некоторые другие близкие родственники, которые, как упоминалось выше, приехали из Лифляндии в правление Бориса Федоровича), ради возлюбленного сына твоего, истинного князя миролюбия, Иисуса Христа. Аминь! Аминь! Аминь! [6].

Умер Буссов в 1617 году в Германии.

* * *

Итак, Смута началась на Руси в 1603–1604 году (с началом слухов о самозванце) и продолжалась до избрания на царство первого Романова, Михаила Федоровича, до 1613 года. В первых главах нашего исследования мы упоминали один из важнейших сакральных ритмов истории — цикл в 384 года (12 лет восточного календаря, умноженные на 32 года авестийского). Этот цикл тем более действенен, что почти точно включает в себя пять обращений кометы Галлея. Действительно, с 989 по 1986 год комета приближалась к земле 13 раз, так что средний ее цикл составляет 76,69 года, — умноженные на 5, они дают 383,5 года! Если мы прибавим теперь 384 к периоду 1603–1613 лет, то попадем как раз в 1987–1997 годы — время нашей Смуты, «перестройки», развала СССР и нескольких лет «полета над пропастью».

Как видно, дважды в нашей истории (в 1604 и 1986 годах) комета знаменовала начало Смуты в государстве; один раз, в 989 году — крещение Руси; около 1380 года — Куликовскую битву.

В истории российской смуты нашего времени 1997 год оказался первым относительно спокойным, стабильным годом. В самом начале исследования мы видели, как сильно связана наша история и история христианства с древними календарными циклами, с ритмами «золотого века человечества», пронизывающими время из глубины тысячелетий до наших дней. Мы вычислили эти ритмы, — 960, 384, 96 лет.

Конечно, в истории действуют и другие ритмы: так называемые 60-летние «волны Кондратьева» (связанные не только с восточным календарем, но и с циклами Юпитера и Сатурна), 32-летние, 12-летние, 4-летние и другие циклы, — но мы исследуем хронологию более значительных отрезков истории и, кроме того, эти более короткие циклы входят в выделенные нами. Однако, пробуя применить эти ритмы к некоторым датам истории княжеской и царской, мы могли убедиться и в том, что для них эти ритмы не всегда подходят, и несколько раз события этого ряда определились числом 666.

Действительно, если мы возьмем даже последнее по времени важнейшее событие нашей истории, — развал СССР в 1991 году, — то, отнимая 666 лет, получим 1325 год, а это как раз год начала княжения Ивана Калиты, «собирателя русских земель», перенесшего столицу в Москву. Ранее мы видели также, что выбор князя Александра Невского в 1248 году между миром и войной с Ордой отстоит ровно на 666 лет от начала Первой мировой войны в 1914 году; Невский выбрал унизительный мир и, как считается многими, спас Россию, Николай II, несмотря на все его усилия, не смог предотвратить войну и потерял Россию. Между прочим, вернулся Александр Ярославич из Орды с ярлыком на княжение в 1251 году, — и ровно через 666 лет новая «орда» смела царскую власть в России, а место ярлыка татарского занял большевистский мандат. Впрочем, говоря здесь о том, что Александр Невский «спас Россию», мы оставляем за скобками вопрос о том, как после этого, под властью Орды, изменился сам народ и власть, перенявшая у Орды азиатские методы правления… Новая красная «орда» после 1917 года выжгла в совдепии и все европейское, и все самобытно русское, что было и успешно развивалось в России к 1917 году, особенно успешно и стремительно как раз в правление Николая II.

…История власти Рюриковичей тоже включает роковое число: от вокняжения первого Рюриковича, Олега, в Киеве в 882 году до венчания на царство последнего Рюриковича в 1547 году прошло почти 666 лет; можно найти и другие примеры. Как видно, князья мира сего издревле повязаны и сакральными ритмами «золотого века человечества», и апокалиптическим «числом зверя».

Раздел II

Романовы

Глава 6

Новая династия

Мы остановились на октябре 1612 года, когда народное ополчение Минина и Пожарского освободило Москву от поляков. В декабре 1612 — январе 1613 года в Москву съехались выборные из всех городов Московского государства, «для земского совета и государева избранья». Собралась Великая земская дума, самая знаменитая из всех московских собраний и самая продолжительная.

Сразу решили никого из иностранцев не выбирать, как и сына Марины Мнишек, обозванного «Иваном-Воренком», а выбрать государя из коренного русского рода. Было выдвинуто немало претендентов, начались разногласия, но в январе все начали склоняться к кандидатуре шестнадцатилетнего (родился 12 июля 1596 года) Михаила Федоровича Романова. Может быть, немалую роль в этом выборе сыграла именно его молодость — он не был замешан ни в каких грехах Смуты и не имел еще никаких личных врагов. Кроме того, он принадлежал к любимой в народе и уважаемой семье, ранее несправедливо притесняемой. Наконец, в глазах выборных и всего народа большое значение имело его родство с последними Рюриковичами. Отец его Федор Никитич был двоюродным братом царя Федора Иоанновича, племянником благой царицы Анастасии (первой жены Иоанна, еще не «грозного» при ней) и сыном Никиты Романовича — обо всех в народе сохранилась самая светлая и теплая память.

Боярский (не княжеский даже) род Романовых считался тогда по знатности не из первых и был малочислен, но знатных друзей и дальних родичей у них было много. Большую поддержку в избрании сына сыграл своими письмами в Москву, к Земскому собору заключенный в те годы в Польше отец Михаила, митрополит Филарет (Федор Никитич). Сам Михаил с матерью, Марфой Ивановной, находились тогда в своем Костромском имении. Там, кстати, и спас их деревенский староста Иван Сусанин от отряда поляков, разыскивавших молодого претендента на российский престол, чтобы убить его. По сохранившимся документальным свидетельствам, он еще до того, как поляки обратились к нему, успел послать гонцов в имение Романовых, чтобы они скрылись, долго водил отряд по лесам и замерзшим болотам, затем был замучен [17].

Первые письменные упоминания о роде Романовых восходят к XIV веку, к Андрею Ивановичу Кобыле: в 1347 году он отмечен как московский боярин при великом князе Симеоне Гордом. По устным преданиям его отец, Камбил Дивонович Гланда (или Гландал), был князем в некрещенной еще Пруссии; при завоевании ее немецкими крестоносцами выехал на Русь и служил сыну Александра Невского, князю Дмитрию. Он крестился в 1287 году и получил при крещении имя Иван, а сын его при крещении стал Андреем. Старший сын Андрея, Семен по прозвищу Жеребец, стал родоначальником Синих, Лодыгиных, Коновницыных, Облязевых, Образцовых и Кокоревых.

Второй сын, Александр Елка, породил древо Колычевых, Сухово-Кобылиных, Стербеевых, Хлудневых и Неплюевых. Третий сын, Василий Ивантей, умер бездетным, а четвертый, Гавриил Гавша, положил начало только роду Боборыкиных.

Младший сын, Федор Кошка, по русской традиции особенно порадовал родителей, и оставил пятерых сыновей и одну дочь. Именно от него пошли роды Кошкиных, Захарьиных, а также Яковлевых, Ляцких, Юрьевых-Романовых, Беззубцевых и Шереметьевых. У Ивана, старшего сына Кошки, было четыре сына. Младший из них, Захарий, дал своему потомству именование Захарьиных. Его средний сын Юрий оставил потомство Захарьиных-Юрьевых. Сын Юрия, Роман Захарьев-Юрьин был отцом царицы Анастасии (первой жены Ивана Грозного) и брата ее, Никиты Романовича, с которого род и стал называться — Романовы.

Сам родоначальник Камбил Гланда, согласно устным преданиям (были записаны в XVI веке в Пруссии и Польше), вел свой род от легендарного прусского вождя Видвунга (Видевута), предания о котором относятся к III веку до Рождества Христова (по другим данным, к 305 году н. э.). По этим преданиям, братья Видевут и Брутен прибыли по морю к устью Вислы, где основали первое прусское королевство. Королем стал Видевут, а Брутен был главным жрецом. Столица и главный храм назывались Ромове. Храм был посвящен триаде богов: Патолсу, Потримсу и Перкунасу, а сам верховный жрец назывался Кривайт, а оба брата вместе — Криве-кривайтисы, от названия священной кривой палицы. Триада богов была изображена на знамени Видевута и на священном дубе в Ромове. Этот священный дуб вроде бы еще существовал в XVI веке. От самого Ромове и дуба сейчас уже ничего не осталось; некоторые историки считают, что этот город и храм находились примерно в центре нынешней Калининградской области России, примерно на пятьдесят-сто километров восточнее Кенигсберга-Калининграда. Пруссы почитали братьев Видевута и Брутена как богов, подобно римским Ромулу и Рему.

7 февраля 1613 года состоялось предварительное избрание Михаила Федоровича, однако еще не все выборные прибыли в Москву. Окончательное избрание совершилось 21 февраля в Успенском соборе в Кремле. Голосование было письменным, тайным — результат же был единогласен. Выборные пошли на Лобное место и, уже зная результаты избрания, все же сначала спросили москвичей, заполнивших площадь, кого они желают иметь царем. Народ громкими криками заявил, что, кроме Михаила Федоровича Романова, никого не желает. После этого в соборе был отслужен благодарственный молебен. Затем началась присяга в Москве и городах «по крестоцеловальной грамоте», записанной Земским советом. 2 марта посольство выехало из Москвы в Кострому, с извещением к избранному царю. До отречения Николая II от престола оставалось ровно 304 года.

После долгих уговоров Марфа Ивановна благословила сына, и затем Михаил согласился на царствование свое.

14 марта в Ипатьевском монастыре Костромы Михаил Романов был помазан на царство. 11 июля 1613 года он венчался царским венцом в Успенском соборе в Москве.

Проклятие Марины Мнишек

Между тем предводитель волжских казаков Иван Заруцкий с Мариной Мнишек и ее сыном Иваном (от Лжедмитрия II), которому в начале 1613 года исполнилось два года, находились в Астрахани. Там мятежные казаки провозгласили маленького Ивана новым царем.

Пока Заруцкий и Мнишек были на свободе, угроза новой смуты или польского нашествия была велика. Спасаясь от преследований, они бегут через Каспий на Яик.

6 июля 1614 года сами казаки в конце концов выдали их. В Москве они могли оказаться самое раннее в августе, скорее — позднее.

Во всех исторических исследованиях по этому вопросу сообщается кратко, что Заруцкий сразу был посажен на кол, Иван был повешен на Лобном месте, и что Марина вскоре умерла в тюрьме. Все называют возраст сына Марины на день казни — «четырехлетний». Он родился через несколько дней после убийства отца, Лжедмитрия II, «Тушинского вора», — а было это 10 или 11 декабря 1610 года. Астрологический анализ позволяет предположить, что мальчик родился 16–20 декабря, скорее всего, 20 декабря 1610 года. Гороскоп его рождения очень мрачный, про мальчика точно можно сказать: «родился под несчастливой звездой».

Марина была формально венчанной русской царицей, и закон запрещал казнить ее. Если же признать ее самозванкой, то была она польской поданной и не виновной, очевидно, в своем замужестве. Но несчастный ее сын, называемый теперь боярами не иначе как «Ивашка-Воренок», был русским поданным. И бояре приговаривают его к смертной казни. Сына у Марины из тюрьмы взяли обманом, уверив ее, что царь не будет мстить ребенку. Палач на руках отнес его на Лобную площадь, завернув в шубу, — мальчонка в камере был в одной рубашке…

Эти сведения позволяют предположить, что казнь совершилась осенью. Наверное, с августа шло следствие по делу Мнишек. Оно не было закончено еще и в декабре, т. к. известно, что русский посол в Речи Посполитой в конце декабря 1614 или январе 1615 года оправдывался перед поляками за смерть Марины словами: «А Маринка на Москве от болезни и тоски по своей воле умерла; а государю была и боярам для обличения ваших неправд надобна она жива» [16]. В самой московской Руси известие о ее смерти было официально речено так: «А Маринка на Москве от болезни и тоски о своем выбледке умерла».

Могу предположить, что ее сын был повешен 4 октября 1614 года, — не только по астрологическим выкладкам, но и потому, что этот день отмечен в русской (и не только русской) истории: 4 октября 1552 году Иван Грозный вошел во взятую днями раньше Казань; 4 октября 1582 года римский папа Григорий XIII ввел в католических странах григорианский календарь (поскольку Мнишек была католичкой, то выбор боярами дня казни мог быть связан и с этим, в пику «латинской вере»). Да и после казни 1614 года день этот проявлялся: 4 октября 1879 года умер виднейший историк XIX века Сергей Соловьев, не успев завершить свою «Историю России с древнейших времен»; 4 октября 1917 года Собор Русской Православной Церкви принял послание «ко всем чадам» по поводу выборов в Учредительное собрание: «Пусть победит в себе народ наш обуревающий его дух нечестия и ненависти…», — очень точные слова именно в день 303-летия публичной казни четырехлетнего младенца… В близкие нам времена можно вспомнить расстрел Белого Дома в Москве 4 октября 1993 года…

По преданию, Марина Мнишек, узнав о казни сына, прокляла весь род Романовых и заявила, что ни один из них не умрет своей смертью, что в их семьях не прекратятся преступления, пока династия не угаснет. О смерти Марины в тюрьме ходили разные слухи: сама ли она разбила себе голову об железные плиты в камере, или тюремщики убили ее — осталось неизвестным.

Михаил Романов: диспут о вере с принцем Датским

Главное, что удалось сделать молодому Михаилу Романову в первые годы царствования, — навести порядок в разоренной стране и объединить народ, поднять его дух после десятилетия Смуты. В целом же его царствование нельзя назвать удачным и счастливым. Война со шведами (1614–1617) завершилась подписанием неблагоприятного для России Столбовского «вечного» мира.

Шведский король Густав Адольф, выступая после этого на сейме, сказал: «Россия — опасный сосед, у нее сильное дворянство, многолюдное крестьянство, населенные города, большое войско. Но теперь русские без нашего позволения не могут выслать ни одной лодки на Балтийское море. Большие озера, болота в 30 миль шириною и надежные крепости отделяют нас от них. Теперь у русских отнят доступ к Балтийскому морю и, надеюсь, не так-то легко будет им перешагнуть через этот ручеек (Неву)».

Борьба с литовско-польским союзом закончилась в 1618 году перемирием, заключенным в селе Деулине на 14 с половиной лет. Его условия были также неудачными: за Речью Посполитой остался Смоленск и другие русские земли. По истечении перемирия, в 1632 году, попытка отбить Смоленск не удалась. Но плюсом было хотя бы то, что польский король Владислав отказался, наконец, от претензий на Московский престол и признал (в 1634 году) царские права Михаила. Затем в 1637 году был взят у турок Азов, но в 1641-м пришлось его отдать. Таковы были неудачи.

Но заметно оживились внешние сношения России. Дружеские и торговые связи были установлены с Персией, Голландией, Германией, Англией, Данией — с теми европейскими странами, которые вследствие церковной Реформации отошли от католичества в протестантство. В самой Москве к концу царствования Михаила Федоровича проживало больше тысячи иностранцев лютеранской веры. Особо приязненные отношения установились с герцогством Голштинским, которые спустя более столетия привели к чрезвычайной важности для династии Романовых последствиям, когда на смену прекратившегося в мужской линии дома Романовых выступила его женская линия.

Супружество Михаила Романова с Евдокией Стрешневой было плодовитым — одиннадцать детей, но выжили лишь четверо: Ирина, Анна, Татьяна и сын Алексей (родился 9 марта 1629 года).

Со сватовством старшей дочери Ирины к датскому принцу Вальдемару связана история последних лет жизни первого царя новой династии. В январе 1644 года Вальдемар прибыл в Москву, имея предварительное согласие на брак. Ему была устроена пышная встреча. Однако законы России требовали от жениха креститься в православную веру. Вокруг этого вопроса и развернулись бурные события и долгие переговоры, в конце концов сведшие Михаила Федоровича в могилу.

Как развивалась эта история? 21 апреля 1644 года патриарх уговаривает Вальдемара креститься в православие, подробно описывая обряд и обосновывая его разными ссылками на Священное Писание. Датский принц отвечает патриарху подробной отповедью, также со ссылками на Священное писание, что протестанту не требуется перекрещиваться для принятия православия. Начинаются упорные увещевания, это надоедает принцу: он грозится уехать, однако его не отпускают. 9 мая он пытается бежать из Москвы, была даже крупная драка и жертвы, — но принца и свиту возвращают для дальнейших диспутов!

Вскоре Вальдемар получает второе послание от патриарха — длиною в 48 сажен (так сообщали датчане). Это послание содержало в себе подробнейшие опровержения на все пункты отповеди принца. Он не захотел отвечать письменно; тогда царь Михаил попросил его выставить ученого пастора свиты для устного состязания с московскими богословами. Прения начались в конце мая 1644 года и продолжились в июне. Весь диспут велся вокруг разницы в обрядах крещения.

Защитники протестантской веры начали одолевать московских богословов. Тогда Михаил вызывает из Иерусалима (!) греческого архимандрита Анфима, цареградского Парфения, других греческих знатоков православия и переводчиков. С такими силами лютеранский пастор был почти разбит в споре. Датчане отказались продолжать прения, однако из Москвы их так и не выпускали!

Шло время… Царь Михаил с помощью польского посла уговорил Вальдемара на четвертый диспут. Он проходил 4 июля 1645 года в царском дворце, в присутствии большого числа слушателей и послов, в Посольской палате. Царя и Вальдемара представляли специально отобранные обеими сторонами ученые богословы. Речь шла опять о протестантском обливании и православном погружении в воду при крещении. Известно, что русского человека ничто так не увлекает, как философия, — ну а тогда это и были вопросы вероисповедания. Уже вся Москва любопытствовала об этом диспуте!

И на четвертом диспуте православные богословы одержали победу: пастор после жаркого и долгого спора замолчал, не находя, что ответить, и прекратил прения.

Замечательно то необычайное упорство, которое обнаружил в этом почти полуторагодовом противостоянии Михаил Федорович, столь мягкий и уступчивый в других вопросах. Здесь проявилась харизма его года рождения (по авестийскому календарю), — ведь он родился в год Даэны, год проверки на прочность веры и совести. Однако, похоже, такой длительный накал страстей подорвал его и без того неважное здоровье. В ночь на 13 июля 1645 года он скоропостижно скончался. Первый Романов царствовал 32 года, — ровно авестийский календарный цикл.

* * *

Алексей Михайлович Романов начал свое царствование 13 июля 1645 года, в шестнадцать лет, как и его отец. Можно сказать, что в царствование первого Романова народ приходил в себя после десятилетия Смуты, набирал силы. Начало царствования Алексея ознаменовалось бунтами в Москве против притеснений и самоуправств боярских приказных дельцов. И не раз еще в его царствование народ бунтовал — и в Москве, и в других городах.

При нем же было восстание донского атамана Степана Разина. Он взял Астрахань, Царицын, Самару, и за восставшими везде тянулся кровавый след расправ со знатью и богатыми людьми. Осенью 1670 года войско Разина было разбито под Симбирском; сам Разин был пойман и казнен в 1671 году.

В царствование Алексея Михайловича произошло и присоединение «Украины Малороссийской» (так она тогда называлась) и России. 8 января 1654 года Переяславская рада по предложению гетмана Богдана Хмельницкого постановила принять подданство «царя восточного православного» и принести ему присягу в верности. При Алексее же начался церковный раскол и борьба со старообрядчеством.

Скажем еще, что корни раскола восходят к тому самому диспуту протестантских и православных богословов 1644 — 1645 гг., когда стало ясно, что без помощи греков московские богословы не победили бы. Церковный собор 1654 года одобрил предложенные греками и киевлянами исправления, а патриарх Никон начал быстро и повелительно проводить их в жизнь. Взаимное ожесточение в религиозной борьбе дошло до того, что знаменитый Соловецкий монастырь на Белом море в 1668 году не только отказался принять «еретические» никонианские книги, но и оказал открытое вооруженное сопротивление церковной и гражданской властям. Лишь в 1676 году правительственные стрелецкие войска смогли взять монастырь штурмом. В том же году, 30 января, умер и Алексей Михайлович. Как видно, и его смерть была связана с последствиями религиозного противостояния, на этот раз уже внутри православия.

Симеон Полоцкий — церковник и астролог

На шестнадцатом году правления первого Романова, Михаила Федоровича, в городе Полоцке родился мальчик, мирское имя которого осталось неизвестным. В русскую историю он вошел по монашескому имени своему Симеон; известна была его фамилия — Ситнианович-Петровский, но в Москве, куда он переехал в 1664 году, закрепилось за ним прозвище Полоцкий. До этого он учился в Киево-Могилевской коллегии, которой руководил сам киевский митрополит, образованнейший человек своего времени, православный мыслитель, учившийся в нескольких европейских университетах, Петр Могила. Преподавательский состав коллегии он отбирал лично, отправлял профессоров для дополнительного учения за границу, в университеты. Именно Петр Могила задумал «Жития святых», написанные уже после его смерти другим выпускником Киево-Могилевской коллегии Димитрием Ростовским и переиздающиеся без изменений до сих пор. Ситнианович-Петровский же по окончании коллегии принял монашество и имя Симеон и стал дидаскалом, т. е. учителем высших знаний, в братской школе в Полоцке.

При посещении этого города в 1656 году Алексеем Михайловичем Симеону удалось лично поднести царю «Метры» своего сочинения. Кстати, родился он в один год (1629) со вторым на троне Романовым. В тридцать пять лет он переехал в Москву, где царь поручил ему обучать молодых подъячих Тайного приказа в Спасском монастыре.

Богословская эрудиция, утонченная аргументация, хорошая литературная форма его первых книг быстро выделили Полоцкого в столичных богословских кругах. По поручению восточных патриархов, бывших в Москве по делам никоновского раскола, Симеон выступал на важнейших заседаниях собора 1666 года перед царем. В следующем году от имени царя и собора был напечатан и издан его труд с длинным названием: «Жезл правления на правительство мысленного стада православно-российской церкви, — утверждения во утверждение колеблющихся во вере, — наказания в наказание непокоривых овец, — казнения на поражение жестоковыйных и хищных волков, на стадо Христово нападающих»! Сейчас литературный стиль XVII века представляется нам несколько вычурным, но вспомним, что до рождения Пушкина оставалось еще 132 года… А тогда собор изрек о «Жезле»: «из чистого серебра Божия слова», хотя, как отмечали затем, в нем можно было найти немало точек соприкосновения с западными богословскими мнениями, что уже тогда российское духовенство отнюдь не одобряло.

С 1667 года на Симеона Полоцкого возложено воспитание царских детей. К тому времени в семье Алексея Михайловича было шестеро детей от первой жены, Марии Милославской. Детей Симеон не только воспитывал, но и написал для них несколько книг, от сборника стихотворений «Вертоград» до, вероятно, первой в России Библии для детей под названием «Житие и учение Христа Господа и Бога нашего».

Симеон Полоцкий обучал царских детей и началам астрологии [35]. Приведу здесь его четверостишие «Звезда» — о том, как следует понимать влияние небесных светил на человека:

Звезды во человецех воли не повреждают,

Токмо страстми плоти нечто преклоняют,

Тем же на звезды вины несть возлагати,

Егда кто зло некое обыче деяти.

Как видно, это утверждение вполне согласуется с известными астрологическими заповедями: звезды склоняют, но не обязывают; умный управляет своими звездами, глупец ссылается на них. Главным трудом его жизни стала книга «Венец веры кафолическия» (т. е. вселенская), где он изложил сумму знаний, которой овладел: от Петра Могилы и затем школы в Полоцке до своего широкого круга чтения и, конечно, размышлений.

После смерти Марии Милославской царь Алексей женился на Наталье Кирилловне Нарышкиной. В один из дней августа 1671 года Симеон Полоцкий в большом волнении сообщил государю то, что удалось прочитать ему «по небесным картам» (гороскопам) царя и царицы: в утробе царицы Наталии Кирилловны зачался вчера «великий государь», рождение которого должно произойти 30 мая 1672 года! Он же сразу и предложил назвать будущего младенца Петром. Вскоре беременность царицы действительно обнаружилась, и оказалось, что срок родов астролог назвал точно: 30 мая 1672 года после трудных родов на свет явился младенец мужского пола — будущий Петр I. Полоцкий был пожалован бархатом, собольими мехами, казной. На крестинном столе ему подали: «четыре головы сахару весом по три фунта каждая, два блюда сахаров узорчатых по полфунта, сахаров-леденцов и конфетов, и ягод вишневых, и многое, да с Сытнаго двора полосу арбузную, да другую дынную…» В последние годы жизни он продолжал воспитывать царских детей.

Умер Симеон Полоцкий в 1680 году, в возрасте чуть за пятьдесят. Ну а младенец Петр стал расти и уже в отрочестве, после смерти царствовавшего шесть лет Федора Алексеевича, своего сводного брата, стал четвертым в династии Романовых царем и третьим самодержцем, — т. к. царская власть первого Романова была еще ограничена рядом условий Земского собора 1613 года.

Оккультные птенцы гнезда петрова

Иностранцы, посещавшие Россию еще во времена отца Петра, царя Алексея, отмечали интерес людей к астрологии и появление в Москве иностранных календарей с предсказаниями. В год рождения Петра, может быть еще и благодаря точному предсказанию Симеона Полоцкого, астрология стала учебной дисциплиной наряду с арифметикой, геометрией и другими предметами. Об этом свидетельствует «Книга избранная вкратце о девяти мусах и о седмих свободных художествах», составленная переводчиком Посольского приказа Николаем Спафарием и подьячим Петром Долгово. На рождение Петра составлялись в столице астрологические вирши [35]. В 1679 году для семилетнего царевича художник Карп Иванов Золотарев сделал копию с росписи в столовой его отца «Двенадцать месяцев и беги небесные» — картина астрономическая и астрологическая..

Для одиннадцатилетнего Петра его «дядька» Т. Н. Стрешнев взял из вещей скончавшегося царя Федора Алексеевича сочинение Гевелия «Селенография».

В предисловии к русскому переводу этой книги Петр мог прочесть, что звездословие — так называлась астрология — «благопотребно есть на управление государства». Есть все основания говорить, что Петр с детства воспитывался в атмосфере уважения к этой древней науке и сам изучал ее. Но уже в отрочестве он оказался вовлечен в очень непростые, небезобидные и тайные игры взрослых людей: в Немецкой слободе собиралось тайное «Нептуново общество». Адмирал Франц Лефорт был его председателем, в него входили как иностранцы на русской службе (Я. Брюс, А. Фархварсон), так и русские генералы (Ф. М. Апраксин) и будущие соратники Петра. Он сам числился «первым надзирателем» и знакомился там с магией, алхимией, астрологией. Фактически это было первое масонское общество в России, — правда, вероятно, не проводившее сначала в полной мере идеи европейского масонства и, опять же предположительно, не связанное до поездки самого Петра в Голландию и Англию (в 1697 году) с иностранными масонскими ложами.

Что касается стержневой идеи масонства, то она, на мой взгляд, лучше всего прослеживается в исследовании Майкла Байджента, Ричарда Лея и Генри Линкольна, чья книга «The Holy Blood and The Holy Grail» («Священная кровь и священный Грааль») выдержала на Западе с 1982 года двенадцать изданий. В нашей стране книга была опубликована в 1995 году тиражом 999 экземпляров под названием «Священная загадка» [3] с откровенно антихристианским предисловием некоего «Внутреннего предиктора СССР» (!).

Если отвлечься от очень интересной самой по себе истории масонства, по легендам восходящей к архитектору-строителю первого храма Соломона в Иерусалиме, приглашенному из царства Тирского мастеру Хираму (это примерно X век до Рождества Христова), и в основном откровенно антихристианской их позиции в Средние века и вплоть до XX века, и попытаться кратко выявить суть идей этих тайных обществ Европы уже в наше время, то можно сказать следующее.

Масоны признают Иисуса Христа великим учителем и пророком, как и древних иудейских пророков, и Будду, и Мохаммеда, но не верят в Воскресение Христово (вспомните слова апостола Павла о том, что если не было Воскресения, то и вся вера тщетна). Некоторые из них считают «воскресение» (для них — в кавычках) следствием применения тайных знаний самим Иисусом-человеком (т. е. без Бога), другие — «еврейскими штучками» (подкупили Понтия Пилата, сняли с креста пораньше и т. п.), третьи — просто не открытыми еще, но естественными причинами. Так или иначе, но это — главный постулат. Отсюда следует вся дальнейшая идеология.

Во-первых, если это так, то Церковь — обманщица, сознательная или бессознательная. Надо при этом признать, что в Средние века католическая церковь действительно явила миру «порчу в главе и членах» (по выражению Лютера), зломыслие судов инквизиции и множество невинных жертв, — и только теперь, в конце XX века, кается в этом перед всем миром. Во-вторых, такой «Иисус Христос», великий человек, учитель и пророк, может объединить все религии мира. Действительно, такого «Спасителя» могут признать и мусульмане (они и считают таковым великого пророка Ису), и буддисты, а также, в конце концов, и иудаисты. Следовательно, можно объединить весь мир и построить великое общество на идеях гуманизма, свободы, равенства и братства, которые масоны называют истинными христианскими ценностями. Лидеры масонов обладали и обладают глубокими тайными знаниями. Многие известные алхимики и астрологи, философы и ученые, художники и композиторы прошлого (и настоящего) были масонами: среди них Никола Фламель и Леонардо да Винчи, Фрэнсис Бэкон и Роберт Бойль, Исаак Ньютон (известно, что сам он считал своим главным делом оккультизм и алхимию, а не теорию механики) и Виктор Гюго, Клод Дебюсси и Жан Кокто.

«Что же здесь плохого?» — может спросить читатель, уважающий христианские духовные ценности, но не верящий в Воскресение Христово, или объясняющий Его «естественными» причинами. — «И люди-то во главе масонства были (и есть) умнейшие и талантливейшие!»

Все верно. Если вы не верите в Воскресение, то и не увидите в масонстве ничего плохого, даже наоборот. «Вестники России» Владимир Соловьев и Даниил Андреев давно предупреждали, что идеи гуманизма (и так называемых общечеловеческих ценностей) без веры в Воскресение Христово как раз и окажутся последним бастионом и оружием грядущего антихриста. Те, кто верует и читает Библию, те знают, что под масками великого лидера, гуманиста, ученого и пророка придут антихрист и помощник его (лжепророк Апокалипсиса), и что за лозунг «свобода, равенство и братство» без веры в Воскресение уже пролиты реки крови, и что это обманные лозунги… И что ждут мир еще большие, последние испытания в Апокалипсисе…

Примерно с XV–XVII вв. в высокие степени масонства посвящаются многие крупнейшие европейские лидеры, затем и правители, государи. Все масонские ложи имеют сложную структуру, до 33 степеней посвящения, причем на низших и средних ступенях в большинстве лож при посвящении против христианства ничего не говорят, так что во многих ложах состояли и состоят искренне верующие христиане. То, что я рассказал выше об отрицании Воскресения, становится посвящением высших степеней, которым, кстати, разрешены во имя «великих целей» любые обманы и жертвы, хотя бы и массовые.

Само масонство уже давно неоднородно и, по крайней мере с XII века, разделилось на две крупные ветви: «храмовники» (тамплиеры, которые составили затем костяк известного миру франкмасонства) и гораздо более закрытый орден «Община Сиона», о котором стало кое-что известно лишь в конце XIX века и чуть больше — в наше время. Его название связано не с «сионистами», а с той тайной, которой якобы владеет руководство этой Общины от первого века новой эры — тайной наследника иудейского трона. Да и сегодня, как считают исследователи, многие лидеры и президенты европейских стран и США являются масонами высоких степеней посвящения.

В рыцари Мальтийского ордена был посвящен и последний президент СССР М. С. Горбачев, и, возможно, первый президент России Б. Н. Ельцин; он, вероятно, чисто формально, но, настолько же вероятно, по фактическим заслугам, — с точки зрения лидеров Мальтийского ордена. Впрочем, этот орден всегда держался особняком от остальных, и я не уверен, что все вышесказанное о масонах полностью относится к нему. К тому же этот орден находился на рубеже XVIII–XIX вв. под патронажем Павла I (против Наполеона), чем и объясняется с тех пор особое отношение его руководителей к России.

Конечно, современное масонство весьма разнородно и мы можем обнаружить в мире как «полуфашистские» масонские ложи (например, в Италии известная в 1980-х годах ложа П-2), так и теологические, и ориентированные на финансовые корпорации, и политизированные, и теософские, — но исследование современного масонства не является целью данной книги.

Был ли посвящен в Англии в рыцари Ордена сам Петр I? Четкого ответа на этот вопрос нет. Известный современный историк О. А. Платонов [29] категорически отвергает такое предположение, но есть и другие мнения. Известно, что Петр пробыл в Лондоне около месяца, с 11 января 1698 года, и много раз посещал, в частности, Монетный двор в Тауэре, которым заведовал пятидесятипятилетний Исаак Ньютон (блестяще поставивший в Англии монетное дело и финансы). Многие историки считают, что встреча царя с великим ученым и, добавим, Великим магистром, просто не могла не состояться. Однако это само по себе еще не доказывает, что Петр был посвящен в рыцари ложи.

Другой петербургский исследователь, В. Н. Никитин, пишет в своей брошюре «Взлет и падение Симона Волхва»:

В одной из рукописей Публичной библиотеки от 1816 года рассказывается, что «Петр был принят в шотландскую степень святого Андрея, причем дал обязательство, что сей орден восстановит в России… его письменное обязательство существовало в прошлом веке в той же ложе, где он был принят, и многие оное читали» [25].

В. Н. Никитин сообщает, что в другой рукописи члена ложи Ланского (XVIII век) есть такая запись: «Император Петр I и Лефорт были в Голландии приняты в Тамплиеры». В рукописи «Взгляд на философов и революцию французскую» сказано, что «масонство существовало во времена Алексея Михайловича и Брюс был оного Великим мастером, а Царь Петр был первым надзирателем, потом Великим мастером Кейт». Эти сведения можно найти и в недавно переизданной книге В. Ф. Иванова «Русская интеллигенция и масонство: от Петра I до наших дней». Здесь надо пояснить, что во времена царя Алексея Михайловича Великим мастером российских тамплиеров был, видимо, отец Якова, Вилим Брюс, также находившийся на царской службе. Кстати, брат Якова, Роман Брюс, был первым комендантом Петропавловской крепости и похоронен под стеной собора.

Первая известная орденская ложа в России (если не считать таковой «Нептуново общество» в Немецкой слободе) была организована уже в правление Анны Иоанновны в 1731 году как российское отделение Великой Ложи Англии, открытой 24 июня 1717 года. Первым магистром российской масонской ложи стал английский капитан на русской службе Джон Филиппс, а вторым — также англичанин и русский генерал Джеймс Кейт. О дальнейшем развитии масонства в России можно подробно узнать из упоминавшихся выше книг российских историков.

Медный всадник

7 (18 н. с.) августа 1782 года состоялось торжественное открытие памятника Петру I на Сенатской площади, знаменитого «Медного всадника», — так называют его с 1833 года с легкой руки Александра Пушкина. Это самый знаменитый известный памятник города, его великий мистический символ. Издавна ясновидящие утверждали, что это благое место на Сенатской площади соединено невидимой (обычному глазу) «пуповиной», или «столбом» с небесным Ангелом-хранителем города. То же говорил и Даниил Андреев в «Розе Мира». А ведь и 1782 год в авестийском календаре называется «Асман» — небо. Это место связано невидимым столбом с Небом. Но сам памятник называют и «Всадником апокалипсиса», и «Антихристом на коне». Между прочим, в слове «Медный…» заключен и этот оттенок, ведь медь связана в астрологии с планетой Венерой, другое название которой и есть Люцифер. Пушкин знал астрологию, ее тайные ключи и эзотерику слов.

Дата открытия памятника была приурочена к столетию начала царствования великого самодержца и преобразователя России: «Петру Первому — Екатерина Вторая» выбито на камне, и то же по латыни, для Европы: «Petro primo — Catharina secunda». Как и положено Петру, чье имя по латыни значит «Камень» (от апостола Симона-Кифы-Петра), Всадник вознесся на огромном валуне. Возможно, и сам этот валун, «Гром-камень», был когда-то связан с древним капищем безвестных волхвов…

Если построить гороскоп открытия «Медного всадника» на полдень 7 августа, когда ударили пушки Адмиралтейства, то мы увидим, что в зените этого гороскопа, т. е. прямо над памятником в 12 часов дня стояла звезда Альдхафера (Грива Льва), действие которой астрологи с древних времен описывают так: «Через насилие — к великой победе». Удивительно, но в том же (26-м) градусе зодиакального Льва находился и жребий славы гороскопа рождения самого Петра! Солнце в тот час было в соединении с Марсом, а над этой планетой стояла звезда прочной защиты от враждебных сил, непобедимая Фекда.

Между прочим, в 1812 году, под угрозой нашествия Наполеона, Александр I распорядился вывезти «Всадника» в Вологодскую губернию. Уже был выработан план эвакуации и в Неву подогнаны баржи, — но тут императору доложили, что некоему майору Батурину приснился вещий сон. Всадник будто бы сказал: «Пока я на месте, город будет непобедим». Майор добился свидания с князем Голицыным, тот передал эти слова Александру, и император поверил вещему сну, распорядился отменить все приготовления к вывозу памятника. Так вот, эта звезда Фекда, стоявшая над Марсом при открытии Всадника, — еще и звезда вещих снов, пророков и пророчеств!

Но в 1782 году исполнялось и 900 лет от начала княжения в Киеве вещего Олега. Может быть, еще и поэтому великий скульптор Этьен Фальконе изваял еще и змею под копытами коня? Может быть кто-то, хорошо сведущий в истории Руси, подсказал ему это? Как видно, никуда нам не деться от пророчества волхва вещему Олегу. А нет ли здесь более глубокой, мистической связи с его пророчеством и с самим волхвом? Еще и не его ли пророчеству удивительным образом оказался посвящен этот памятник? Олег умер, укушенный змеею из черепа коня, в 912 году. Волхв напророчил ему смерть «от коня своего» за несколько лет до похода на греков — так сказано в «Повести временных лет». Этот поход датируется в ПВЛ [30] под 907 годом. Я думаю, что пророчество можно отнести к 903 году, — когда молодому Игорю выбрали жену, молодую жрицу из-под Пскова Хельгу-Ольгу, возможно, родственницу самого Олега. Не исключено, что в выборе жены также участвовал тот самый волхв.

Как описал его Пушкин, услышавший в 1822 году ритмы истории Древней Руси?

Из темного леса навстречу ему

Идет вдохновенный кудесник,

Покорный Перуну старик одному,

Заветов грядущего вестник,

В мольбах и гаданьях проведший весь век.

И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Покорный Перуну старик одному…» Не случайно, наверное, и камень в основании «Медного всадника» называется «Гром-камнем»! Быть может, и звали того волхва-кудесника Вакула (от валуна и Велеса), — как и последнего московского волхва при Юрии Долгоруком. Сколько же лет было этому мудрому старцу? Если правда, что «Медный всадник» мистическим образом связан с ним, то он мог родиться ровно за 960 лет (самый полный сакральный календарный цикл) до открытия этого памятника, т. е. в 822 году, — между прочим, еще и ровно за тысячу лет до вещего стихотворения Пушкина. Тогда в 903 году ему был 81 год, в 912-м 90 лет, если он дожил до исполнения своего пророчества.

Наверное, киевский волхв умер вскоре после исполнения своего прорицания, в том же 912 году. Сам же Олег, как я предположил в первой главе, родился в 837 году, авестийский символ которого «Конь Митры» заставляет вспомнить пушкинские строки: «Куда ты скачешь, гордый конь, и где опустишь ты копыта?» Опустил в 1917-м; опустил и «откинул копыта»…

Но на пути к 1917-му было еще немало роковых лет и роковых событий. Мы в нашем исследовании подошли к XIX веку, и было бы правильно рассказать теперь о великих поэтах и писателях-провидцах: о Пушкине и Лермонтове, о Достоевском и еще о многих других провидцах «золотого века» русской литературы, а также о вестниках России Владимире Соловьеве, затем и Данииле Андрееве. Но о них уже написано столько и эта задача так велика, что я не решаюсь посвятить им всего лишь одну или две главы в этой книге. Расскажу лишь о том, что, может быть, мало известно читателю, и о чем я и сам узнал лишь два года назад, — о великом грехе провидца Достоевского перед Россией.

Убийство Александра II и первый грех Достоевского перед Россией

В ряду роковых дат России все историки единодушно называют 1 марта 1881 года — убийство императора Александра II. В то утро он подписал проект о привлечении земского самоуправления к участию в подготовке новых реформ, справедливо называемый также «земской конституцией», и через несколько часов был убит бомбой одного из «народовольцев», — бесов, по определению Достоевского. Это было далеко не первое покушение и историки давно удивлялись определенной беспечности созданной за год до этого комиссии Лорис-Меликова (кстати, автора «конституции»), которой были даны чрезвычайные полномочия для борьбы с крамолой, и конечно, беспомощности полиции и тайных служб.

Еще в молодые годы в Париже известная гадалка предсказала Александру II, что на его жизнь будет совершено восемь покушений и последнее, восьмое, будет роковым. До марта 1881 года было совершено уже шесть покушений: Каракозовым, Соловьевым, Березовским, Гартманом, безымянным турком (во время Русско-турецкой войны), наконец, 5 февраля 1880 года Степаном Халтуриным в самом Зимнем дворце, когда от мощного взрыва в столярке под помещением главного караула погибло 11 человек и 56 тяжело ранило. Но мощности взрыва не хватило для обрушения Желтого зала (над главным караулом), где в тот день и час обедал император.

В то утро 1 марта 1881 года Лорис-Меликов и его помощники все же отговаривали государя от поездки, но он не внял ничьим предупреждениям, возможно потому, что верил в опасность только восьмого покушения. Его охрана даже не была усилена, и как тайная полиция просмотрела целую череду «метальщиков» по обычному пути его следования к разводу войск, остается загадкой. В брошюре «Правда о кончине Александра II» [31], изданной в Штутгарте в 1912 году, приводится множество свидетельств того, что не только полиция, а уже и весь Петербург ожидал очередного покушения едва ли не со дня на день… Александр же помнил, что впереди седьмое покушение, но не знал, что в тот день их будет два, что в него будут брошены две бомбы.

Сначала «метальщик» Рысаков бросил свой сверток-бомбу вдогонку карете — она осела набок, все вокруг заволокло дымом. Император, оглушенный, но даже не раненный, вышел из кареты, подошел к Рысакову, которого держали уже казаки. Посмотрел на него молча, усмехнулся, сказал: «Хорош!», — и, слегка пошатываясь, приблизился к раненому мальчишке, который, умирая, корчился на снегу. Ничего уже сделать было нельзя, и он медленно отошел в сторону. В это время второй «желябовец» Гриневицкий бросил свой сверток между собой и императором. Взрыв был настолько сильным, что люди на другой стороне канала попадали в снег. Обезумевшие лошади волокли то, что осталось от кареты. Дым не рассеивался три минуты. Александр II и его убийца были отброшены к решетке канала и лежали рядом. Третий «народоволец», Емельянов, спрятал свою бомбу за пазуху и бросился помогать… царю. Но тот уже потерял сознание.

Между прочим, «народовольцы» знали о давнем предсказании парижской гадалки, и на суде Желябов зачем-то всем напомнит ее слова…

Историк из Болгарии Ф. Гримберг в своей книге «Династия Романовых» обратила внимание на некоторые обстоятельства последних лет царствования Александра II, которые могли быть связаны с вольным или, скорее, невольным попустительством со стороны высоких кругов покушениям и убийству:

Мало кто обращает внимание на перемены последних лет в личной, интимной жизни императора. Немолодого уже Александра II, отца многочисленного семейства, знакомят с девочкой, совсем юной красоткой. Это Екатерина Михайловна Долгорукая, по отцу она — Рюриковна; мать ее, Вера Вишневская — богатейшая украинская помещица… Заботливые родственники и друзья семьи буквально толкают юную девушку в объятия немолодого императора, устраивают «тайные» встречи и свидания. Долгорукая — любовница Александра. Они отправляются в «свадебную поездку» в Париж, где на императора неизвестным было совершено покушение. По возвращении роман продолжается. Екатерина Долгорукова (при живой императрице Марии Александровне, принцессе Гессен-Дармштадтской) — фактическая супруга императора. Она именно не фаворитка, а как бы «вторая законная жена». В новой семье один за другим рождаются трое детей. В 1880 году умирает императрица. И, не дождавшись окончания установленного траурного срока, Александр II венчается с Долгоруковой. По официальному указу она получает имя Юрьевской и титул светлейшей княгини… Умножаются слухи. Князь Голицын якобы получил секретное поручение — подобрать соответствующее обоснование для того, чтобы новая супруга императора была провозглашена императрицей. Уверяют, будто царь возлагает особые надежды на старшего сына от второго брака, Георгия; передают фразу царя, сказанную об этом мальчике: «Это настоящий русский, в нем, по крайней мере, течет только русская кровь». Фраза, хотя и не соответствующая истине (русская кровь была наполовину — со стороны матери), но многозначительная, поскольку подразумевает, что в жилах законных наследников императора кровь не столь уж русская [12].

Эту ситуацию точно подметила Ф. Гримберг и многие другие историки. Законные наследники имели основания волноваться… Все это происходило во времена балканских конфликтов, и славянофилы упрекали Александра в уступках «западным врагам России». С другой стороны, известно, что покойная императрица считала Екатерину Долгорукую «наглой авантюристкой». Не жаловали ее и законные наследники. «Вы можете легко себе представить, как всякое наше чувство, всякая священная для нас память просто топчется ногами, не щадится ничего…», — из переписки семей наследников.

Итак, назревал очередной династический переворот. «Старым» Романовым император уже почти открыто противопоставлял «новых русских Романовых». Не исключено, как верно отмечает болгарская исследовательница, что и комиссия Лорис-Меликова готовила проект некоего нового «земского собора» по типу 1613 года для избрания на царство нового Романова — Георгия Первого… Вновь цитирую Ф. Гримберг: «Во всяком случае, для своего сына, законного сына, ставшего Александром III, император погиб так же" вовремя", как некогда Иван Антонович для Екатерины II, или Павел I для Александра I…» Может быть, поэтому Александр III и пил всю жизнь горькую? Понятно, что он никак не желал смерти отца, но какая-то психологическая травма, какая-то внутренняя «достоевщина», возможно, преследовала его всю жизнь, хотя внешне он никогда и не выказывал ее…

Федор Михайлович Достоевский писал «Братьев Карамазовых» — роман, можно сказать, о роковой любви и соперничестве отца и сына, и отцеубийстве — в 1878–1879 гг., когда как раз в полной мере развернулась и стала достоянием общественности и слухов история роковой любви шестидесятилетнего императора к молодой Катеньке Долгоруковой.

Два года назад мой хороший знакомый Яков Учитель опубликовал в журнале «Звезда» небольшое эссе под названием «Кто убил Федора Павловича Карамазова?» [41]. Он не сопоставил роман Достоевского с романом императора Александра, но пришел к удивительным выводам, которые я теперь и предлагаю вашему вниманию с некоторыми сокращениями. Правда, сокращаю я как раз доказательства (надо сказать, убедительные) того, что именно старший сын Карамазова убил отца, т. к. в нашем исследовании (да и в самом эссе Учителя) важно в конечном счете другое. Привожу ниже большие выдержки из его исследования.

Заявим сразу: Федора Павловича Карамазова убил его старший сын Дмитрий. Стержень последнего романа Достоевского — отцеубийство. Этого никто не оспаривает. Дмитрий должен был убить и убил. В романе нигде прямо от автора не говорится, что Дмитрий не убивал, а Смердяков убил. Убийство описывается только от лица подозреваемых, а единственный объективный свидетель Григорий обличает Митьку.

Настоящая литература существует для того, чтобы в художественное пространство спроецировать важнейшие духовные проблемы и разрешить их там. После чего эти проблемы будут решены в нашей реальности. По меньшей мере, появится такая возможность. Достоевский взвалил на себя самую тяжелую часть этой задачи — предельно низвести героя на самое дно, сохранив его бессмертную душу для последующего очищения и преображения.

Даниил Андреев в «Розе Мира» пишет о Достоевском: «…главная особенность его миссии: в просветлении духовным анализом самых темных и жутких слоев психики», «…возникает уверенность, что чем глубже опускались эти одержимые соблазном души, чем ниже были круги, ими пройденные опытно, тем выше будет их подъем, тем грандиознее опыт, тем шире объем их будущей личности и тем более великой их далекая запредельная судьба».

Рекорда в опускании героя в бездну Федор Михайлович достиг в «Преступлении и наказании»… Некто с целью ограбления, вполне осознанно, хладнокровно убивает топором противную старуху. Этого мало — он еще раскалывает череп почти святой юродивой Лизавете. И что потом?

Все симпатии автора и (я уверен) всех без исключения читателей на стороне этого крокодила. Фантастика! Но грандиозная задача была решена полностью. Раскольников осознал, раскаялся, почти очистился и стоял уже на пороге преображения.

Но противная старуха и случайная Лизавета не удовлетворили Федора Михайловича… На свет появляется Дмитрий Федорович Карамазов. Туповатый невежественный солдафон, пьяница, «сладострастник» и хулиган. Как же он может превзойти Раскольникова? Надо проломить голову медным пестиком родному отцу… и верному старику-слуге… После этих выдающихся деяний не «бедным ангелом» ходить и рефлектировать, как Раскольников, но пропьянствовать всю ночь в душевном подъеме и даже между делом в картишки перекинуться. Залюбуешься! И вот тут, наконец, Федор Михайлович притормозил и оглянулся… По ходу дела писатель беззаветно влюбился в своего героя и решил выручить Митю. И начал корректировать жестокий эксперимент. Сначала отменил убийство отца (Дмитрием), а затем воскресил Григория.

Роман был задуман как отцеубийство — 1-я часть (Митя); и цареубийство — 2-я часть (Алеша). «Он хотел провести его через монастырь и сделать революционером. Он совершил бы политическое преступление. Его бы казнили…», — таково известное свидетельство А. С. Суворина (в дневнике) о намерении Достоевского продолжить «Братьев Карамазовых»…

Чем гениальнее писатель и чем значительнее произведение, тем менее поведение героев зависит от произвола автора. Изменить уже назревшую, сложившуюся ситуацию в романе может быть труднее, чем в жизни. Однако дорогой ценой можно. И автор в этом случае несет ответственность перед Господом, как нарушитель воли Божьей. Последствия такого нарушения проявляются в трех плоскостях:

в романе;

в жизни автора;

в посмертье автора.

Оправдание Дмитрия привело к невыполнению главной задачи романа — изображения глубочайшего падения главного героя, последующих страданий, мук совести, раскаяния и преображения. Дмитрий Карамазов должен был уподобиться великим раскаявшимся грешникам, которые так угодны Господу (блудный сын, раскаявшийся разбойник на кресте, Мария Египетская и множество других).

К каким же последствиям в сюжете привело желание автора увести любимого героя от ответственности? Во-первых, пришлось подставить под медный пестик несчастного Григория… Таким образом, первым грехом Федора Михайловича стал поверженный Григорий. Далее пришлось засунуть в петлю Смердякова. Ведь Иван без сомнения вытащил бы его на суд, а там уж самооговор лакея разъяснился бы…

Последствия в жизни были просто катастрофическими. Если Дмитрий невиновен, то роман теряет смысл. Это раз. Теряет смысл и вторая часть романа: без предшествовавшего отцеубийства Дмитрием как-то уходит из-под ног Алеши почва для цареубийства… Но Достоевский все равно взялся бы за вторую часть. Однако писать ее, не разоблачив Дмитрия, было невозможно… Господь рассудил это неразрешимое противоречие, забрав Достоевского к Себе…

Но это еще не все. Я позволю себе высказать гипотезу, на которой не буду настаивать. Прошу выслушать меня непредвзято.

Все узлы, завязавшиеся в романе, были реально завязаны в инфрафизических слоях (прошу не придираться к терминологии; можно назвать эти области потусторонним, тонким, астральным, ментальным и т. п. миром). И процесс там пошел. Если бы Федор Михайлович написал роман, как было задумано, то, может быть, в тонких мирах все и разрешилось бы. А так напряжение зашкалило и через месяц после смерти Достоевского энергия выплеснулась бомбой народовольцев, разорвав царя-освободителя…

В «Преступлении и наказании» очень важная человеческая проблема была решена… С той поры благородные студенты для счастья человечества больше не бегают с топорами за богатыми старушками. А, уверяю вас, если бы не Федор Михайлович, то крушили бы старушечьи черепа до сих пор. Суть дела состоит не в том, что с тех пор мы знаем, что это плохо. Знали и без Достоевского. Просто в том ином мире реальный инфрафизический Раскольников убил столь же реальную инфрафизическую Алену Ивановну. И потерпел полный жизненный и идейный крах. Этот факт стал достоянием всего человечества, включая и тех, кто не только не читал «Преступления и наказания», но даже не слыхал о Достоевском.

На повестку дня была поставлена следующая проблема. Сформулируем ее столь же примитивно. Можно ли убивать православного царя, чтобы тем самым осчастливить человечество? Решить задачу можно было в том же инфрафизическом пространстве идей. Достоевский с задачей не справился. Пришлось Желябову и Перовской ставить этот «эксперимент»” в физическом пространстве <…> А в том столь же реальном, но инфрафизическом мире, Дмитрий до сих пор расплачивается за отцеубийство, а Алеша — за цареубийство, завязавшее такой кармический узел, который многострадальная Россия не распутала до сих пор…

Почему бедно дите? Один из важнейших символов. Да потому бедно, что именно в этот момент написания романа Достоевский решил простить Митю. Если бы Дмитрий донес свой крест… Если бы. Дите бедно потому, что Дмитрий не убил отца и Алеша не убил царя в романе. И потому Желябов и Перовская взорвали Александра II на канале. Напомню, что на другом конце канала (теперь канал Грибоедова) Родион Романович убил старуху и честно принял свой крест… Два этих несопоставимых убийства связаны между собой крепче… не знаю даже с чем сравнить.

Достоевский взвалил на себя и почти справился с самой грандиозной задачей, стоящей перед смертными. Он разрешает человека от греха. Суть первородного греха — восстание человека против Бога. Собственно, любой грех — это восстание против Бога, но чаще косвенно. У Достоевского герои восстают непосредственно. В жизни разрешить человека от греха — дело Христа. А вот в литературном пространстве это возможно для немногих титанов; Достоевский — не последний из них. Он возложил на себя проблему грядущих революционных потрясений. И успешно разрешал ее. В частности появление романа «Бесы» притормозило, а то и устранило гнусную «нечаевщину». Но из-за спины «нечаевщины» выползла более «духовная» и фанатичная «желябовщина». Взялся Достоевский развязывать и этот узел. Все шло хорошо. Для начала необходимо было отцеубийство. Оно свершилось. Тут-то и споткнулся Федор Михайлович. А колесо-то уже раскрутилось.

Совершив ошибку, оступившись, Достоевский как бы подорвал защитные механизмы. А черные силы не дремлют. Кровь хлынула горлом. Самые грандиозные в XIX веке литературные похороны. Почувствовала Россия, какого богатыря потеряла… А через месяц взрыв на Екатерининском канале. Только Достоевский и мог предотвратить.

Рассмотрим два сослагательных варианта.

1. Если бы Достоевский довел «Братьев Карамазовых» до задуманного конца. Скорее всего, либеральное царствование успешно продолжалось бы. Народовольцы разочаровались бы в своих идеях и раскаялись бы как Лев Тихомиров. В процветающей богатой и мирной России до сих пор была бы конституционная монархия, как в Великобритании, а жизнь еще слаще.

2. Если бы Федор Михайлович вообще не брался за «Братьев Карамазовых». Тогда процесс стал бы вялотекущим. Народовольцы не раскаялись. Но их обезвредили бы. Так или иначе болезнь была бы облегчена. Эволюция замедлилась бы, может, даже слишком… Однако произошло то, что произошло, и это было самое худшее [41].

* * *

К этому интересному исследованию Якова Учителя остается только добавить, что родился Ф. М. Достоевский 11 (по н. с.) ноября 1821 года, в год Всадника на белом коне и Змеи, о котором мы много говорили во всех предыдущих главах, — год из ряда 957—1629–1725—1821 — 1917–2013. О последнем еще будем говорить в конце книги. Напомню, что тотем этого года — священный Ворон. Слово Ворона — вещее слово. Родившимся в этот год и удостоенным небесной харизмы надо очень крепко думать, что говорить (и писать), а то можно и «накаркать». В гороскопе рождения Достоевского (гороскоп пророка, это точно), прямо в зените (на точке цели) оказался Крест Судьбы — тот жребий, который показывает, что у человека могут отнять, в чем его подстерегает злой рок и что он несет в своей жизни как крест…

Глава 7

Роковой 1903 год

Во времена СССР любой историк, разбуди его ночью и спроси, какое важнейшее историческое событие произошло в 1903 году, не задумываясь ответил бы, что это Второй съезд РСДРП, который проходил с 30 июля по 23 августа, сначала в Брюсселе и затем в Лондоне, и на котором произошло историческое разделение на «большевиков» и «меньшевиков». Но мы выбрали этот год для продолжения нашего исследования не только и не столько по этой причине, а потому, что в 1903 году в один тугой узел сошлись многие векторы многих сил истории и именно этот год, как мы увидим, оказался роковым для династии Романовых. Еще не событийно роковым, но роковым духовно и мистически, ну а события последующих лет явились прямым следствием событий этого года. Кроме того, 1903 год в цепи календарных ритмов, о которых мы говорили в первой главе, мистическим образом заложил основы тех событий, которые должны были произойти в 1999 и в последующие годы. Действительно, 1903 и 1999 разделяют 96 лет, т. е. это годы одинаковых тотемов по восточному и авестийскому календарям (соответственно, годы Кота и Вепря). Углубляясь в прошлое, мы попадем далее в 1807 (1903 минус 96), 1711, 1615 годы. С последнего и начнем, напомнив о событиях накануне этого года.

Первый Романов был избран на царство Великой Земской думой 1612–1613 годов, самой знаменитой и самой продолжительной, окончательно и единогласно 21 февраля 1613 года. 14 марта того же года в Ипатьевском монастыре в Костроме состоялось торжественное помазание его на царство. Здесь мы видим первое символическое совпадение с судьбой династии: она трагически завершилась в 1918 году в подвале Ипатьевского дома, в Екатеринбурге. Но это символическое совпадение становится роковым и трагическим предзнаменованием именно накануне 1615 года (осенью 1614), когда первый Романов ознаменовал начало своего царствования публичной жестокой казнью через повешение четырехлетнего сына Марии Мнишек, маленького Ивана.

Все историки едины в том, что первый год или два царствования Михаила были очень шаткими. Молодая династия была еще очень слаба, и ей угрожали не только возможные заговоры, но и вполне реальные шайки разбойников (и не только из поляков, еще остававшихся на Руси). Естественно, что маленький Иван, формально бывший законным наследником прежней династии Рюриковичей, мог стать причиной новой смуты, поэтому его казнь была политически, может быть, и оправдана. Но что может быть понято и оправдано людьми, подчас не имеет никакого оправдания пред Богом…

А для первого Романова 1615-й стал первым годом спокойного, без соперников, царствования. В 1711 году мы застаем расцвет царствования Петра I, а в 1807-м — «славное начало» царствования Александра I. Казалось бы, и 1903 год еще можно назвать спокойным и даже славным, памятуя о Саровских торжествах того года и видимом там единении народа и всей царской фамилии. Но это только казалось.

Итак, в 1903 году состоялся второй съезд РСДРП. Но в том же году состоялся и еще один исторический съезд — второй Сионистский конгресс. Нельзя не отметить, что этот второй конгресс состоялся ровно спустя 96 лет после организованного Наполеоном в Париже в 1807 году съезда «Великого синедриона».

Здесь надо дать некоторые пояснения. Вскоре после своего прихода к власти и коронации Наполеон почувствовал всю силу европейского еврейства, его влияние на экономику и политику, и со свойственной ему прямотой решил разобраться с «еврейским вопросом» раз и навсегда. В свете полной гласности и освещения своих действий в печати он потребовал, чтобы евреи сделали выбор: или они живут как отдельная нация, или ассимилируются — сливаются во Франции с французами, в Германии с немцами и т. д. Он вызвал в Париж представителей еврейской общины из Франции и дружественных ему стран и потребовал у них четкого решения. Для этого он поставил перед ними ряд вопросов, как то: признают ли они равными еврейских и христианских должников, считают ли они все французские законы обязательными для себя и т. п. Все созванные им иудеи (их было более семидесяти) на все его вопросы ответили положительно, соглашаясь ассимилироваться, и оставив за собой только независимость своей религии, — наравне с другими. В феврале 1807 года этот синедрион (а такие советы-синедрионы не собирались перед этим несколько сотен лет) согласился, что Талмуд должен быть признан недействительным, т. к. способствует изоляции евреев от других народов, и что евреи должны полностью подчиняться законам страны проживания и относиться как к равным к другим гражданам.

Заявления этого синедриона легли в основу гражданских прав и свобод евреев в Европе, и все еврейские общины Западной Европы тогда поддержали их. Между прочим, отчасти именно эти события стали в 1812 году причиной того, что в России Наполеона называли «антихристом». Заметим также, что в Отечественной войне 1812 года российские евреи в подавляющем большинстве всемерно помогали русским войскам Александра I. Однако примерно с 1844 года среди евреев стало набирать силу сионистское движение, и сионистский Конгресс 1903 года фактически отказался от решений синедриона 1807 года.

Почему в этой книге мы рассказываем о большевиках и сионистах? Ну, во-первых, потому что они попали в исследуемые нами сакральные ритмы истории, и потому что без этого невозможно понять дальнейшие события, а, во-вторых, потому, что как раз русские провидцы XIX века предупреждали о тех страшных силах и бедах, которые обрушатся на Россию в XX веке. И это стало известно Николаю II именно в том же 1903 году…

В июле того года при огромном стечении народа в Сарове состоялось важнейшее событие в христианской жизни России нового времени: прославление новообретенных мощей святого Серафима Саровского, и это предсказал он сам до своей смерти в 1833 году («среди лета Пасху будут петь»), В этих торжествах, состоявшихся в Сарове 17–19 июля, участвовала вся царская фамилия. Тогда же Николаю II было передано запечатанное письмо преподобного Серафима, которое он завещал передать «тому царю, который будет через 70 лет» (после его смерти), т. е. именно в 1903 году.

Вспомним также прорицателя Авеля, и его послание к Николаю II, которое император вскрыл за два года до этого, 12 марта 1901 года в Гатчине, — мы подробно рассказали об этих письмах из прошлого в первой части книги, в главах о монахе Авеле и о Серафиме Саровском.

Глава 8

Последний волхв империи

Биография: малоизвестные страницы

Основные факты о жизни Григория Ефимовича Распутина мы привели в первой части книги («Император, который знал свою судьбу»). Поэтому я ограничусь здесь только тем, что, может быть, мало известно широкому читателю и что прямо касается исследуемой здесь темы.

В самом начале нашего исследования о русских волхвах мы говорили о пророчестве киевского волхва вещему Олегу, которое исполнилось в 912 году. Прибавляя сюда самый большой сакральный цикл истории, 960 лет, мы попадаем в 1872 год. К этому году родились все главные действующие лица трагедии, которая произошла затем в 1917–1918 гг. в России: 6 (18) мая 1868 года родился наследник престола Н. А. Романов; в 1870 (по другим данным в 1869) году родился Распутин и в 1870-м — Ульянов-Ленин; 25 мая 1872 года родилась принцесса Гессенская Алиса, Александра Федоровна. Она в этом историческом «закольцованном» мифе сыграла роль вещего Олега (он ведь тоже пришел на Русь с Запада).

Николай II родился в день Иова многострадального, а по авестийскому календарю родовые схватки у его матери, Марии Федоровны, начались в ночь, называемую «Зэм», таинства земли. Это одна из самых тяжелых ночей (бывает раз в месяц), когда из земли выходят страшные духи, которые можно победить только бесстрашием и узнаванием их сокровенных имен. Как нарочно псевдонимы Распутин и Ленин скрыли затем настоящие имена их обладателей, да и масоны Папюс и Вашон, о которых мы говорили выше, тоже звались во Франции по-другому. Наверное, не является простым совпадением и то, что Вилкин-Новых-Распутин и Ульянов-Ленин родились соответственно в годы Змеи (Распутин родился в начале 1870 года, еще в год Змеи) и Лошади, — только в новой истории сначала «Змея»-Распутин обвилась кольцами вокруг Царской семьи, а потом «Конь»-Ленин забил ее большевистскими копытами.

Точная дата рождения Распутина до сих пор не установлена. В разных источниках можно встретить и 1863-й, и 1872-й, и другие годы рождения. Насколько мне известно, наиболее тщательное исследование этого вопроса (столь важного для астрологов) провел О. А. Платонов. В своей книге [28] он пишет, что по церковным книгам села Покровского в 1863 году (11 февраля) записано бракосочетание родителей Распутина (Новых), Ефима Яковлевича и Анны Васильевны. Затем в 1864, 1866, 1867 годах есть записи о рождении двух дочерей и сына Андрея, вскоре умерших. В 1868 году в семье никто не родился, а более поздние церковные книги не сохранились. В бланках Всероссийской переписи населения 1897 года сохранилась запись о том, что ему было 28 лет. На этом основании Олег Платонов делает вывод о рождении Григория в 1869 году.

С другой стороны, А. Труайя в своей книге рассказывает о старшем брате Григория, Михаиле [40]. Эти данные можно совместить только в том случае, если Михаил родился в начале 1869-го и Григорий — в начале 1870 года. А. Труайя сообщает еще, что его назвали по святцам в честь Григория Анатолийского, память которого 10 января. Вообще-то 10 января день памяти Григория Нисского, но, может быть, в каких-то святцах он и был назван Григорием Анатолийским, т. к. Нисса находилась в Малой Азии — Анатолии.

Все это вместе взятое дает основания предположить, что действительная дата рождения последнего волхва Империи — 10 января (эта и все последующие даты настоящей главы — по юлианскому календарю) 1869, или, скорее, все же 1870 года.

Итак, Григорий Ефимович Распутин (по отцу Вилкин, затем Новых) родился предположительно 10 января 1870 года в селе Покровском Тобольской губернии. Родители его, Ефим и Анна Вилкины, сначала, возможно, жили в Саратове. Затем семья переехала в село Покровское, в 80 верстах от Тюмени, южнее Тобольска, где местные крестьяне стали называть их Новых. Там и рождались у них дети, и Михаил, и Григорий. Там и приключилась с подростком Гришкой первая беда, которая обернулась затем первым откровением-видением.

Однажды на берегу быстрой и холодной речки Туры он поссорился со своим старшим братишкой Мишей, и они стали тузить друг друга, да оба полетели в воду. Течение понесло, на берег выбрались не сразу, закоченели в воде. Оба захворали, и сильно. Лечила бабушка-знахарка, но Мишку не спасли, а Григорий несколько недель метался в жару. Однажды утром он затих, — подумали, еще один покойник. Но вдруг он сел на лежанке и еле слышно произнес: «Да! Да! Я сделаю! Сделаю!» Упал навзничь, глубоко заснул. Проснулся здоровым и улыбающимся. Под охи и всхлипы окружающих рассказал, что во сне ему явилась неописуемая красавица в бело-голубых одеждах и приказала выздоравливать. Находившийся в избе сельский батюшка воскликнул: «Пресвятая Богородица сошла к чаду, знамение дивное. Господь его, отрока, отметил… Погоди, еще объявит тебе Божью волю!» Этот случай потряс всю деревню, сам же Григорий с того часа и на всю жизнь запомнил, что его благословили силы небесные.

О. А. Платонов в своей книге сообщает, что Григорий был вообще слаб здоровьем, долго страдал недержанием мочи; с 15 до 28 лет мучила его каждую весну бессонница. По его собственным воспоминаниям, он вообще не спал, лишь ненадолго забывался, грезил почти наяву. В гороскопе рождения (на 10 января 1870 года) есть явные указания на все это. К тому же, если вспомнить, что имя Григорий означает «бодрствующий», то назвали его правильно.

Выздоровев, он размышляет над своим видением, убирая в хлеву или кормя птицу. В конюшне разговаривает с лошадьми, как с людьми, и уверен — его понимают. Когда у кого-нибудь из соседей пропадает лошадь, он, не задумываясь, называет вора и место, где тот спрятал украденное. В округе пошла слава о мальчишке-ясновидце. Он же тянется к странникам, старцам, кого называют «божьими людьми»: они частенько проходят своими дальними дорогами через Покровское и бывают на постое в их избе. Он надоедает родителям разговорами о том, что Бог зовет его странствовать по белу свету. В конце концов, отец благословляет его.

Странствуя, в возрасте 19 лет он встречает в Алабатске в церкви на празднике Прасковью Дубровину и скоро женится на ней. Однако их первенец скоро умирает, и эта потеря потрясла Григория. Господь предал его! Он начинает прожигать жизнь в кабаках, скандалах и разбоях. В 1892 году на деревенском сходе его приговаривают к высылке на год. Он уходит пешком в Верхотурьевский монастырь, расположенный в четырехстах километрах северо-западнее Покровского. Там обучается грамоте, священному писанию и еще много чему у знаменитого в тех краях старца-отшельника Макара. Тот говорит ему через год, что спасение он может найти только в скитаниях. Григорий становится дальним странником. Возможно, знакомился он в сибирских скитах и с древними рукописями; возможно и с книгами Василия Немчина, которые хранились где-то в раскольничьих скитах близ Тюмени, — это предположение высказал мне в 1998 году П. П. Глоба.

В 1893 году Григорий со своим другом Дмитрием Печоркиным отправляется в Грецию, в горы Македонии, в православные монастыри. Вернувшись в Россию, Распутин три года знакомится с Троице-Сергиевой лаврой в Киеве, с Соловками, Валаамом, Оптиной пустынью, Ниловым монастырем и другими святыми местами и чудесами православной церкви. Но каждое лето приезжает в Покровское, к жене Прасковье, ведет там нормальную деревенскую жизнь. Рождаются дети: Дмитрий в 1895, Матрена в 1898, Варвара в 1900 году. Тогда же он начинает лечить людей, заниматься целительством. Воодушевленный, он арендует дом рядом с отцовским, расширяет погреб, превращает его в часовенку.

Здесь и начинается его слава, и громкая, и дурная. Его собрания посещают и женщины, и мужчины — «братья и сестры». После чтений Нового Завета нередко отправляются в баню, все вместе. Хлещутся вениками, разгоняют кровь; потом утоляют страсть на скамьях и на полу, восхваляя Бога за удовольствие, которое он так щедро дарует своим ничтожным созданиям. Распущенность прихожан и конкуренция, которую составляет Григорий местному батюшке Петру Остроумову, понуждают последнего в 1901 году отправить донесение епископу Тобольскому Антонию. Он обвиняет Распутина в воссоздании секты хлыстунов, которая была запрещена еще в XVII веке патриархом Никоном. Антоний приезжает в Покровское с инспекцией, но доказательств оргий не находит. Тем не менее дело отправляется в архив, чтобы, если жалобы повторятся, отправить бумаги в высшие инстанции в столицу.

А секта Распутина расширяется и укрепляется. Как считают до сих пор некоторые исследователи, Григорий все же учил там свою паству тому, что Господь любит только тех, кто, познав грех, очищается от него. Это соответствовало его темпераменту. Назревает еще одно дело. Распутин предпочитает тихо скрыться и отправляется в новые странствия. Сначала в Киев, потом Казань, где была расположена одна из четырех духовных академий России. Там он производит впечатление своими знаниями, красноречием, даром целительства и прорицаниями. С другой стороны, по более поздним слухам, и в Казани он не был скромником — «на бабах ездил», как говорили потом его противники. Однако это было бы, наверное, известно духовным лицам в академии, и вряд ли они тогда закрыли бы на это глаза. А ведь они советуют ему отправиться в духовную академию в Санкт-Петербург и дают рекомендательное письмо лично к архимандриту Феофану, называют его в письме старцем, убежденным и ясновидящим. Нет сомнений, что все это было в Распутине. Вот такой тридцатитрехлетний старец Григорий приезжает весной 1903 года в Санкт-Петербург.

Сила Григория, стихийная сила древних волхвов, покоряла людей; ее чувствовали все, кто общался с ним, и большинство людей попадало под обаяние и влияние этой силы.

Однако правильнее было бы назвать его именно последним волхвом империи — это была стихийная сила самой тысячелетней истории России, из самых ее ведических глубин, и из глубины веков. Эта сила могла быть использована как во имя добра, так и во зло. Сначала люди видели лишь магию силы, и покорялись ей. Но очень скоро вокруг Распутина начали закручиваться вихри противоборствовавших в России движений, партий, людей…

В столице в 1903 году Распутин был представлен духовному лидеру православия, святому Иоанну Кронштадскому. Он причащает и исповедует Григория, говорит: «Сын мой, я почувствовал твое присутствие. В тебе есть искра истинной веры!» И добавляет: «Смотри, чтобы твое имя не отразилось на твоем будущем». После этого Распутин больше не сомневается в своем божественном предназначении. Духовные отцы предлагают ему учиться в академии и стать священником, он скромно отказывается.

Возможно, притворное смирение скрывает гордыню человека, считающего себя абсолютно свободным и избранным для великой цели. Не может быть посредников между ним и Отцом Небесным. Григорий Распутин — «в свободном полете», между Санкт-Петербургом и своим селом Покровским. Так и будет продолжаться все дальнейшие годы.

В столице он входит в высшие аристократические круги. В первых рядах его экзальтированных слушательниц черногорские княгини Милица и Анастасия, близкие родственницы Царской семьи и подруги императрицы. Наконец, 1 (14 н. с.) ноября 1905 года он представлен Николаю и Александре. Он, не колеблясь, разговаривает с ними на «ты»; отныне они для него — Папа и Мама…

Тот день в ноябре был по авестийскому календарю как раз тем самым днем Зэм (раз в месяц бывает), когда вылезают из земли сорок страшных стихийных духов… Николай II записал в своем дневнике: «Познакомился с Божьим человеком Григорием из Тобольской губернии». И был то год Змеи, а до 25 октября 1917 оставалось 12 лет, и суждена уже была Государю дорога в Тобольск.

…С июля 1906 года приглашения в гости от Царской семьи становятся почти регулярными. 15 октября 1906 года Николай II принимает Распутина в Царскосельском дворце. С ним супруга и дети — впервые Григорий знакомится с детьми. Тот день по авестийскому календарю называется «Хваршат» — покровитель детей. «Он видел детей и находился с нами до семи часов пятнадцати минут», — запишет Николай в дневнике.

Здесь начинается новая глава в отношениях Распутина и Царской семьи. Двухлетний малыш Алексей болен гемофилией. Английская королева Виктория, бабушка Аликс, являлась носителем этой «династической болезни», страшного и неизлечимого недуга, и передала ее нескольким потомкам в третьем колене, только мальчикам. Малейший ушиб мог вызвать сильнейшее кровотечение. Кровь, накапливаясь в тканях или суставах, причиняет сильнейшие страдания. Болезнь была неизлечима. Ниже я привожу описание первого случая исцеления цесаревича Распутиным из книги Анри Труайя:

В конце октября 1907 года, после того как Царское семейство переезжает в Царское Село, Алексей, играя в саду, падает и вскрикивает от резкой боли в ноге. Увидев, что нога распухла, Александра Федоровна на грани обморока. Врачи, сразу же появившиеся, применяют горячую грязь и укладывают мальчика в постель. Но все напрасно. В отчаянии императрица зовет Распутина. Ведь о нем говорят, что он не только исцеляет душу, но и тело. Тот прибывает во дворец за полночь… Он отодвигает в сторону лекарства, рекомендованные медиками, садится в изголовье и молится. Ни разу не коснулся он руками ребенка. Неотрывно смотрит на него. Молится долго, сосредоточено, молча. Нервы Аликс натянуты, она не шелохнется. Через некоторое время Алексей перестает стонать и вытягивает ногу. Распутин уходит, ребенок спокойно спит в своей постели… Утром мальчик улыбается матери. Опухоль сошла как бы сама по себе. У постели малыша взрослые говорят о чуде… [40].

Сам же Распутин не удивляется: он знает как проникать в сознание того, кто доверился ему, и как брать на себя чужую боль. С этого дня он не просто «божий», а свой человек во дворце.

Однако и в свои наезды в Покровское, и в столице, вне дворца, Распутин вовсю «тешит беса» (опять же, по слухам — достоверных свидетельств об этом нет) и, хотя не афиширует свои многочисленные похождения, но слухи распространяются, доходят до Царской семьи. Весной 1908 года архимандрит Феофан, духовник Императорской семьи, по поручению Александры Федоровны отправляется в Покровское — проверить слухи и узнать о прошлом «божьего человека». Феофан живет в доме Григория в Покровском две недели, посещает старца Макара в Верхотурье и решает, что Распутин воистину святой. Во время их бесед Григорий рассказывает, что он не только видел Богородицу, но что апостолы Петр и Павел приходили к нему, когда он пахал в поле.

По возвращении Феофан составляет подробный отчет о поездке и заявляет, что набожный Григорий Распутин — избранник Божий и послан, чтобы примирить Царя и Царицу с русским народом. Сам же избранник, с восторгом принимаемый во всех аристократических салонах столицы, начинает открытую проповедь своего учения: Богу нужен грех и его осознание, только в этом истинный путь к Богу. Вокруг него возникает эротико-религиозный миф. Николай II поручает генералу Диедулину и полковнику Дрентельну подвергнуть Распутина пристрастным (но учтивым) допросам и доложить свое мнение. Оба докладывают царю, что «старец — мужик хитрый и фальшивый, но способный к внушению».

Между тем подробности вольной жизни Распутина (или, опять же, сплетни об этом) становятся известны в правительстве, министру внутренних дел Столыпину и другим. Начинается долгое и изнурительное для всех противостояние, интриги, слежка, доносы. Чтобы разрядить обстановку, Распутин время от времени уезжает в Покровское. Однако он уже по горло вовлечен в большую и грязную политику; вокруг него начинают крутиться разные аферисты, как отечественные, так и иностранные, и масоны, и сионисты. Его берут под прицел газетчики. Духовник Царской семьи Феофан видит опасность и, параллельно усилиям Столыпина, пытается пресечь влияние старца на Царскую семью, но маленький Алексей приковал их к Распутину нерушимой цепью. В 1910 году противники старца развертывают активную кампанию против него в печати — тщетно! Из ближнего окружения Царской семьи удаляются все, кто недоволен им. Но кампания в печати и давление на Николая II усиливаются. Наконец он решается отослать Распутина от себя на неопределенное время, чтобы унять страсти. Волхв покидает столицу для паломничества в Иерусалим.

Константинополь, Смирна, Родос, Триполи, Бейрут, Яффа и, наконец, Иерусалим, — тем же путем путешествовал 96 (опять 96!) лет назад Авель. Но, в отличие от интереснейших записей провидца, изданные в 1916 году записи Распутина «Мои мысли и размышления», по отзывам читавших их, представляют собой собрание затейливо оформленных банальностей. Я не читал эту книгу, но, наверное, это правда — не в «мыслях и размышлениях» была сила Распутина, а в интуиции (и откровении свыше). В конце лета 1911 года он возвращается в Петербург, его радостно встречает Царская семья. В конце августа Царский двор со всей фамилией прибывает в Киев на открытие памятнику Александру II. Там же члены правительства и Председатель совета министров П. А. Столыпин.

29 августа, стоя в толпе, мимо которой проезжал Петр Аркадьевич, Распутин, по свидетельствам очевидцев, внезапно задрожал всем телом и вскрикнул: «Смерть пришла за ним, здесь она, здесь!» Через три дня двойной агент Богров в театре смертельно ранит Столыпина; 5 сентября он умирает [15].

А вокруг Распутина тем временем снова закручиваются грязные политические вихри. Государственная Дума посвящает всем этим разборкам целые заседания. Распутин вновь уезжает в Покровское.

2 октября 1912 года в Спале (царские охотничьи угодья в Польше), после полученной травмы левого бедра, резко ухудшается состояние восьмилетнего царевича Алексея. Несколько дней он находится при смерти; лежит, свернувшись калачиком, уже и не стонет, а только хрипит, закатив глаза.

Усилия всех столичных светил медицины не приносят ни малейшего успеха. Это становится известно, по стране поползли слухи о покушении на наследника. Чтобы прекратить пересуды, начинают публиковать бюллетени о состоянии его здоровья. Во всех церквях служат молебны о его здравии. Но ничего не помогает. 10 октября его причащают. Императрица в полном отчаянии решает телеграфировать Распутину в Покровское — остается надеяться только на чудо. 12 октября в Покровское уходит телеграмма: «Врачи отчаянии. Единственная надежда Ваши молитвы». Далее я вновь цитирую Анри Труайя (по воспоминаниям дочери старца, Марии):

Распутин получил депешу в тот же день, в полдень. Он сидел в кругу семьи за столом. Старшая дочь Мария прочитывает ему телеграмму. Немедля он встает, проходит в залу, где висят самые почитаемые иконы, и велит Марии следовать за ним: «Голубка моя, надо совершить очень важное таинство. Пусть это удастся… Ничего не бойся и не разрешай никому сюда входить… Если хочешь, можешь остаться, но молчи и не мешай. Молча молись, про себя!» Бросившись на колени, он кричит: «Излечи своего сына Алексея, если это в твоей власти. Отдай ему мои силы, Господи, пусть они помогут ему излечиться!» В этот момент лицо его начинает светиться, он не чувствует себя, обильный пот заливает лоб и щеки. Он задыхается от неимоверных усилий и падает как подкошенный. Подтянул ногу к животу, другая выпрямлена. «Как будто он испытывал ужасную агонию, — вспоминала Мария. — Я думала, он умирает. Не знаю, сколько прошло времени, он открыл глаза и улыбнулся». Он освободил ребенка, взяв на себя его боль по воле Божьей [40].

Вероятно, Распутин научился этому во время своих странствий у шаманов якутов, бурятов, киргизов. Помогло и тогда. Распутин пошел на почту и отправил телеграмму: «Бог узрел твои молитвы. Болезнь не такая уж страшная. Не дай врачам изгаляться!». Врачи удалены. На следующее утро гематома рассасывается, температура падает. В 14 часов допущенные к чуду врачи констатируют — кровотечение прекратилось. Тут же, у постели мальчика, они начинают строить «естественнонаучные» гипотезы происшедшего (которые на самом деле чудесное исцеление никак не объясняют). Это до того взбесило Александру Федоровну, что впредь по поводу сына она стала обращаться только к Распутину. 2 ноября газеты публикуют последний бюллетень, сообщающий о полном выздоровлении наследника. В декабре 1912 года старец вновь в столице, со своей семьей. Они встречаются со всей семьей царя в Царском Селе, у самовара. Россия народная и Россия царская понимают и любят друг друга.

Между тем, враги «святого черта» (так они его называют теперь) из бывшего духовенства (и из бывших его друзей) создают религиозную общину «Новые Галилеи» из женщин и девушек, объединенных ненавистью к Распутину. Цель — одной из них проникнуть в окружение «святого» и убить его. Однако поначалу это не удается. К тому же наступает 1913 год — трехсотлетие дома Романовых, и вся страна объединяется вокруг этого символа единства и величия России, утихают газетные склоки. Казалось, что Россия, вопреки всем бесам, обретает второе дыхание.

Царская семья совершает долгую юбилейную поездку по стране вместе с Распутиным. Поездка триумфальная.

Россия казалась несокрушимой в своем единстве вокруг трона Романовых. Примерно в это время Распутин начинает давать интервью по самым разным политическим вопросам, как внутренним, так и внешним. Объективные исследователи его жизни отмечают, что советы его умны, точны; предсказания оправдываются. Дума молчит, враги притихли. Но круг общения волхва теперь значительно расширился, и он вновь попадает в омуты столкновений самых разных сил, мошенников и авантюристов. К тому же (опять же по слухам) он не изменяет своей привычке разгульно и широко «тешить беса». Он нарасхват; дни и его расписаны по минутам. Устает от напряженной светской жизни.

Был ли Распутин распутен?

Нет сомнений в том, что хлыстовство оказало некоторое влияние на Распутина, хотя дважды (в 1903 и 1907 годах) Духовная консистория Русской Православной Церкви проводила расследования на этот счет («хлысты» были запрещенной сектой) и ничего не смогла доказать. Свидетельства (в том числе духовных лидеров хлыстов) подтверждают, что Григорий Распутин до 1905–1907 года выработал некое свое личное учение и отошел от хлыстов. Они утверждали, что он извратил их учение. Распутин считал, что достиг вершины хлыстовства: проявил «бога в себе», в нем поселился «святой дух», — и он пошел выше и дальше хлыстов. После встречи с Иоанном Кронштадтским (весной 1903 года) он решил, что предназначен для более высокой миссии, чем быть одним из многих сектантов. Конечно, эта его идея основывалась и на достигнутой им способности (через многие мучения и укрощения плоти) исцелять и даже пророчествовать.

Однако даже в этом достигнутом им состоянии Распутин, вероятно, невыразимо страдал по женской плоти. Он обладал яростным темпераментом и не смог достичь духовной чистоты и высоты таких христианских святых, признанных Православной Церковью, как, например, Серафим Саровский. Вероятно, эти страдания, при уже достигнутых им способностях к целительству и пророчествам, привели его к мысли о том, что неудовлетворенные сексуальные желания — тоже знак свыше, что его миссия связана с исцелением людей также и от греха похотливости, разврата.

Подчеркнем, что речь идет не о гармоничной сексуальной жизни в христианском браке, а именно о «блуде», о похоти, о разврате. О том, что мы называем «сексуальной свободой». Известно, например, из материалов Чрезвычайной комиссии Временного правительства, что Распутин никогда не преследовал замужних женщин в том случае, если они заявляли ему о своем взаимном счастье в браке [32, с. 271].

Далее логика Распутина такова. Если женщина не любит мужа и все же живет с ним в браке (даже освященном Церковью, и не изменяя мужу), то она греховна. Не говоря уже об изменяющих мужу и просто «развратных» женщинах. Все, что не несет в себе истинной Любви, для Распутина было преступно — и, вероятно, он полагал себя избранным для исцеления таких женщин через сексуальную связь с ним. Удивительно, но, судя по всему, после сексуального акта с ним многие женщины действительно избавлялись от похоти и начинали другую жизнь!

Время от времени (а точнее — почти каждый день) он проверял свою способность избегать греха похоти самому: то ли чтобы убедиться в своей духовной силе, то ли в надежде, что сексуальные страдания оставляют его и ему можно прекратить свою странную (и скандальную для внешнего мира) миссию. Эта проверка заключалась в его практически ежедневном (и постоянно фиксировавшемся наружным наблюдением переодетых агентов полиции) посещении им проституток. Многократно в донесениях полиции повторяется: «Проводя время с высокопоставленными дамами, не прекращает посещение проституток».

Однажды агентам полиции удалось «подсмотреть», чем же он с ними занимается. Из донесения агента: «Распутин купил ей две бутылки вина, сам не пил… попросил раздеться, осмотрел тело и ушел».

Известно также, что после посещения проституток он «ходил по улице, размахивая руками, хлопая себя по туловищу и разговаривая сам с собой», т. е. явно не в себе. Естественно, у любого мужчины после таких упражнений может «крыша поехать». Вероятно, не всегда ему удавалось выдержать искушение. Но он старался…

Один из образованных петербургских друзей Распутина (Филиппов) рассказал в 1917 году об одном из редких с ним разговоров о женщинах (вообще-то Распутин избегал разговоров о женщинах с «непосвященными»). Вот что он рассказал:

Распутин считал, что в женщинах мало «духовного горения». Между тем, по Распутину, человек всегда должен «утончаться» и даже в отношениях с женщинами не столько пользоваться ими физически, сколько ощущать утонченные чувства от близости к женщинам, а этого, — прибавил Распутин, — бабы не понимают… — Святые — так те раздевали блудниц, смотрели на них, утончались, но не допускали сближения… И сам Распутин верил, что, утончая нервы и испытывая высочайшие платонические состояния, можно, например, подняться на воздух…. И, например, вознесение Христа и хождение Его по водам объяснял этой способностью, и говорил, что сам Христос не чуждался Марфы и Марии и был у них желанным гостем… [32].

Добавим сюда же известное из апокрифических Евангелий («Евангелие от Филиппа») отношение Спасителя к Марии Магдалине. Ведь апостолы даже ревновали к ней Христа. Разумеется, речь идет не о плотской любви Христа и Магдалины, а о том, что она была Его любимой ученицей. Заметим, кстати, что «сенсационная» версия Дэна Брауна в «Коде да Винчи» о том, что, якобы, Мария Магдалина в Аквитании, вскоре после своего отъезда из Иерусалима, родила ребенка от Иисуса Христа (заимствованная Брауном из упоминавшейся книги трех англичан «Священная кровь и Святой Грааль» [3]) ошибочна. Гораздо логичнее предположить, что Мария Магдалина покинула Иерусалим вместе с одним из сводных братьев Спасителя (вряд ли она пустилась в дальний путь одна) и родила в Аквитании ребенка от этого сводного брата. Ее ребенок также мог считаться законным наследником царских кровей Израиля, т. к. был внуком Иосифа из колена Давидова. Никакой речи о плотской любви между Христом и Его ученицей, таким образом, быть не может.

Вернемся к рассказу о последнем волхве России, Григории Распутине.

Он хорошо знал Священное Писание. Христос говорил: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду» (Иоанн, 14:12). Конечно, Распутин знал эти слова Евангелия, и, вероятно, дерзал претворить их в своей жизни. Но пути к претворению этих слов Спасителя могут быть разные, и на этих путях много соблазнов, искушений и тупиков. Хлысты верили, что избавление от «беса блуда» достигается в их общинах через молитвы и экзальтацию, за которой следовал «групповой секс». Распутин решил, что ему дана сила осуществлять это самому. И ведь неоднократно осуществлял: об этом свидетельствуют многие показания в Чрезвычайной комиссии Временного правительства.

Николай II и Александра Федоровна знали его отношение к сексу. К тому же сами они, пребывая во взаимной любви, были весьма откровенны между собою в этих вопросах. Именно этим знанием (и главное, болезнью ребенка) объясняется их хладнокровное отношение ко всем многочисленным доносам о «разврате» Распутина, ко всем скандалам, с ним связанным. Известно, что, например, Николай II в ответ на очередное донесение полиции о посещениях Распутина бани вместе с группой женщин сказал: «Он и в бане проповедует Евангелие».

Фрейлина императрицы Анна Вырубова считалась «главной развратницей царского вертепа» и главной любовницей Распутина. Она была арестована в марте 1917 года и ее много раз допрашивали в Чрезвычайной комиссии Временного правительства. Так вот, после первого же допроса она потребовала медицинского освидетельствования, которое показало, что «главная развратница» была… девственницей.

Однако, судя по всему, избранный Распутиным путь преодоления своей греховной сексуальности и избавления от похоти женщин оказался тупиковым. Это можно сравнить с наркотиками. Он приобрел сексуальную зависимость и не смог отказаться от нее. Ведь именно сублимация сексуального потенциала давала ему силу целительства и пророчества.

* * *

Вернемся к хронологии жизни Распутина. В июне 1914 года он с дочерью Марией уезжает в Покровское.

Одна из мстительниц «Новой Галилеи» последовала за ним. Это была Хиония Гусева. Когда-то красавица, умная, серьезная и целомудренная, она из чувства ненависти к плотскому греху молила Бога «освободить» ее от красоты — и после первых же отношений с мужчиной заразилась сифилисом. Теперь она кутала обезображенное лицо в платок.

29 июня 1914 года семья Распутина была дома. После обеда он идет на почту отправить телеграмму царице. Наталкивается на нищенку, тянущую руку за милостыней. Пока он шарит в карманах, она выхватывает спрятанный в лохмотьях нож и со всей силы бьет его в живот. Он отталкивает ее, бьет по голове и падает; кровь брызжет из широкой раны, лезут наружу кишки. Мужики хватают одержимую, она кричит: «Пустите меня! Я убила антихриста!»

Не убила. Он доползает до дому и теряет сознание. Ближайший врач за восемьдесят верст, в Тюмени. Ему телеграфируют. Доктор Владимиров в рекордный срок, за восемь часов, преодолевает такое расстояние и успешно оперирует старца. Хионию чуть не растерзала разъяренная толпа. Потом ее поместят в психиатрическую лечебницу как невменяемую. В Петербурге Царская семья в шоке; Николай II требует установить Распутину охрану.

А между тем над Европой сгущались тучи. Еще за две недели до покушения на старца, 15 июня 1914 года, в Сараево боснийский студент Гаврила Принцип убил эрцгерцога Франца-Фердинанда, наследника австрийской короны, и его супругу. Распутин давно уже говорил Николаю II, что война была бы губительна для России. Не он один говорил об этом в окружении Императора, но только волхв собирался молиться (так, как только он умел), чтобы снискать у Бога предотвращения войны. Он и поехал в Покровское, чтобы сосредоточиться, подготовиться к молитвам. И вот — как нарочно — удар Хионии надолго приковывает его к больничной койке, да еще и не дома, а в больнице в Тюмени!

10 июля Австро-Венгрия предъявляет Сербии ультиматум на неприемлемых условиях. Тем не менее Сербия под давлением со всех сторон и по совету союзницы-России соглашается на все из них, кроме одного — о вводе войск на ее территорию. 15 июля Австрия объявляет Сербии войну. Тогда многим каждый день казалось, что мир висит на волоске, но достаточно было бы еще одного, какого-то незначительного, но чудесного усилия, чтобы тучи разошлись. Может быть, молитва волхва спасла бы мир? Спасла бы Россию? Не знаю. Гуси, как известно, спасли Рим. А вот Гусева, быть может, погубила Россию. Хиония — имя двух святых мучениц IV века, обе были сожжены за веру. Хиония Гусева, быть может, разожгла, как говорится, пожар мировой войны.

Распутин, узнав 16 июля (между прочим, день памяти мученицы Хионии IV века) о начале частичной мобилизации в России, телеграфирует из Тюмени: «Не беспокойся о войне. Придет время накрутят хвоста (Германии). Сейчас время еще не пришло. Несчастным (Сербии) воздастся». Еще ранее он говорил, что с этой войной «придет конец России и Императору».

Как известно, сам Николай II колебался. И все же приказ о всеобщей мобилизации был объявлен 18 (31) июля.

Распутин посылает Имеператору отчаянную телеграмму, пророчествуя о будущей трагедии:

Друг говорю еще ужасная буря над Россией боль и горя огромные ночь не видна одно море слез скоро будет крови чего скажу нет слов неописуемая ошибка я знаю все хотят от тебя войны даже верные они не знают это гибель Страшна кара Господня если она отымет ум начало конца. Ты царь отец народа не позволь сумасшедшим завлечь и потерять весь народ. Вот победят Германию а Россию Когда думаешь об этом нет муки во все века вся в крови горе безконечное. Григорий.

Волхв сокрушен в своем горе, телеграфирует в столицу почти каждый день! Поздно, все поздно. 19 июля всеобщую мобилизацию объявляет Германия. В тот день Распутин отправляет нечто непонятное:

Верю, надеюсь на мирный покой, большое злодеяние затевают, не мы участники, знаю все наши страдания, очень трудно друг друга не видеть, окружающие в сердце тайно воспользовались, могли ли помочь? [16]

Получив очередную телеграмму, теперь еще и такую сумбурную, Николай II раздражается против старца: война стучится в дверь, и все кругом и так напряжено — и, главное, он уже сделал все что мог для предотвращения войны, он исчерпал все возможности для мирного решения конфликта Сербии и Австро-Венгрии… Он рвет телеграмму на глазах у всех. Все одобряют поступок Императора, кроме Царицы. Александра Федоровна убеждена, что Распутин не может ошибаться. Но ей, «немке» (как писали газеты тех лет), теперь придется очень сложно, как бы она ни любила Россию. С 21 по 23 июля 1914 года в войну вступают Франция и Англия; Австро-Венгрия объявляет войну России.

Как только врачи позволили Распутину встать, он с дочерьми Марией и Варварой едет в Петербург, — вернее, с 18 августа уже Петроград. Здесь все переживают патриотический подъем, предупреждения волхва никто не воспринимает и не слушает. Расстроенный, в начале ноября он едет в Покровское. Но 15 декабря вновь возвращается в столицу. В 1915 году его опасения начинают оправдываться. В народе безудержный оптимизм и восторги первых недель войны тоже угасают.

Квартира волхва на Гороховой, 64 становится в некотором смысле «сенями», или «второй канцелярией» Царского дворца. Ежедневно у него бывают до четырехсот человек — настоящий Вавилон дам полусвета, мелкого люда, попрошаек, но также крупных промышленников, банкиров, офицеров. Очень много авантюристов. Видя, как рушится все вокруг, Распутин начинает пить. Несколько литров мадеры (до шести!) в день. Теперь он все время весел, однако не теряет разума.

Разума-то он не терял, но знал ли, какие силы уже взяли его «в оборот»? Может быть, и не знал, т. к. ему казалось, что Господь не оставил его — по-прежнему удаются целительства, иногда просто чудесные, необъяснимые.

2 января 1915 года произошло несчастье с лучшей подругой Царицы, Анной Вырубовой. Она провалилась в ветхий пол движущегося вагона поезда, и лишь через несколько часов ее вытащили оттуда. Врачи сразу вынесли смертельный приговор. В царскосельской больнице она принимает последнее причастие. Александра Федоровна звонит Распутину. За полночь на автомобиле, сквозь снежную бурю, Волхв прибывает. Анна уже в коме; при ней Царь и Царица, великие княжны, медики. Он стремительно входит в комнату, ни на кого не обращая внимания. Садится у постели, застывает в напряжении. Лицо бледнеет, бисером выступает пот. Потом берет Анну за руку, что-то говорит ей; она открывает глаза, узнает его: «Григорий… ты! Храни тебя Господь!» Волхв встает, шатаясь, выходит в соседнюю комнату и там падает без сознания. Очнувшись, говорит отрывисто, вибрирующим голосом: «Не умрет, но будет калекой».

Этому чуду было столько высоких свидетелей, что никакие доносы и слухи о последующих загулах Распутина не действовали уже на Николая и Александру. К тому же Императрица, судя по сохранившейся переписке, была, как бы мы теперь сказали, женщиной без сексуальных комплексов, весьма жизнерадостной в этом отношении и называвшей вещи своими именами, — так что она наверняка относилась к похождениям волхва снисходительно.

Распутину выделяют отдельные кабинеты в ресторанах, чтобы избежать огласки, но это не помогает. Особенно прогремел на всю страну его загул 26 марта 1915 года в ресторане «Яр», когда он упился так, что хвастал своими похождениями едва ли не с Царицей. Но и это сошло с рук: 22 апреля он покаялся Николаю и Александре, бил себя в грудь, плакал, клялся, что больше такого не повторится. Впрочем, есть и другие версии подобных загулов: по одной из них, Распутин несколько раз намеренно устраивал скандалы, чтобы выявить врагов Царской семьи (которые, действительно, тут же себя проявляли). По другой версии, сами враги Царской семьи использовали для скандала в «Яре» двойника Распутина, очень похожего на него. Подобным же образом изготавливались некоторые компрометирующие Распутина фотографии. Не исключено, что так оно и было, враги Царской семьи могли использовать и такие методы.

Среди офицеров уже готовятся покушения на него. Но пока судьба хранит волхва. Газеты начинают против него непрерывную травлю, которая теперь не закончится до конца его дней (и не закончилась даже сейчас). Распутин время от времени уезжает в Покровское, чтобы сбить накал страстей и отдохнуть.

* * *

Некоторые современные российские историки указывают на то, что многие советы Распутина последнего года его жизни по внутренней и внешней политике были правильны, умны, даже мудры. Но с 1915 года смертельный круг вокруг него начал сужаться.

С начала 1916 года провалилось несколько заговоров, однако в них вовлекались все новые и новые люди высшего света, офицерства, Думы. Распутин становится символом, необходимым и даже достаточным для свержения монархии. Уже не надо было быть «волхвом», чтобы понять все это. Теперь уже и некоторые члены царской фамилии, ближайшие родственники Царской семьи открыто требуют его удаления из столицы. Вдовствующая императрица Мария Федоровна (вдова Александра III), пользующаяся непререкаемым авторитетом, заклинает сына от имени всех Романовых отправить старца в Сибирь и дать отставку всем его скомпрометированным назначенцам в правительстве, армии, духовенстве. Царь ничего не обещает матери. Осенью 1916 года сначала Дума, затем Государственный Совет принимают обращения к Царю, предостерегающие Его Величество от действия «оккультных сил». Монархист В. М. Пуришкевич кричит с трибуны Государственной Думы: «Распутин сегодня более опасен, чем некогда Отрепьев!»

Воспоминания директора Департамента полиции А. Т. Васильева

В противовес общеизвестной антираспутинской истерии 1916 года приведем воспоминания директора Департамента полиции Алексея Тихоновича Васильева (он возглавлял этот Департамент как раз в 1916 году, а служил в «охранке» в Санкт-Петербурге с 1906 года). Эти воспоминания он написал в конце 1920-х годов в Париже [17], и у него в то время, вероятно, не было причин искажать историю Распутина в угоду кому бы то ни было. Итак, вот что писал о Распутине А. Т. Васильев:

Множество раз я имел возможность встречаться с Распутиным и беседовать с ним на разные темы. В подобных случаях я всегда поражался терпению и старательности, с которыми он вникал в суть темы, каждого он слушал с напряженным вниманием, стараясь не потерять нить разговора. Очень редко он вставлял замечание, и, когда он делал это, оно, как правило, оказывалось к месту. Не раз я слышал, как он прерывал напыщенный бред точным восклицанием, которое немедленно опускало болтуна с небес на грешную землю.

Его политические взгляды, насколько он их вообще имел, были достаточно простыми. Он был не более чем обычный российский патриот и искренний монархист, но не в том смысле, который придается этому слову сегодня: он не был ни левым, ни правым конституционным монархистом, т. к. монархия была для него своего рода религией. Россия без царя была чем-то, что он не мог себе представить. Тонкости так называемой высокой политики были далеки от круга его интересов, и он совершенно не мог понять, к чему в конечном счете стремятся различные партии, группировки в Думе, газеты. Его основные политические принципы состояли просто в умиротворении, насколько это было возможно, врагов царя. Так, однажды он разъяснил мне с большим пылом свою точку зрения, что министры должны направить всю свою энергию на восстановление мира со всеми внутренними врагами. Он сказал, что сожалеет о последних, т. к. они не ведают, что творят, а все, что нужно, это разъяснить им их ошибки, и все беспорядки сразу прекратятся.

Хотя он не разбирался в политике, но проявлял огромный интерес ко всему, что представлялось ему практически важным и ценным для людей; даже в петербургских гостиных он оставался достаточно крестьянином, чтобы сочувствовать крестьянам и понимать их нужды.

Я также слышал множество разговоров об известной гипнотической силе его взгляда, на этот счет ходили самые невероятные легенды. Поэтому, когда мы встретились, моей главной задачей было проверить справедливость этих утверждений. Я сел напротив него, насколько это было возможно, и пытался запечатлеть в мозгу малейшие его жесты, каждое крохотное изменение в его мимике, каждое произнесенное им слово. То, что я увидел, совершенно не соответствовало распространяемым слухам…

Если он случайно упоминал Царя или Царицу, его высказывания были необычайно уважительны как в словах, так и в тоне и были сделаны с ощущением неловкости, нерешительности. Никогда я не слышал от него бахвальства связями с Царской семьей, никогда не видел его пьяным…

Несмотря на все это, я, конечно, знал очень хорошо — наверное, лучше, чем многие другие — что у слухов о его самоуверенном поведении в высшем обществе есть основания. Кроме того, разве я не имел возможности в любое время просмотреть полицейские рапорты, имеющие отношение к этому делу? Однако надо заметить, что никто в подвыпившем состоянии не владеет вполне своим языком и что его враги часто старались напоить его, а затем задать провокационные вопросы, на которые он давал необдуманные ответы.

Конечно, Распутин имел слабость к вину и женщинам, но это не было следствием его крестьянского происхождения. До того, как он получил возможность войти в петербургское высшее общество, у него не было подобных крайностей, как показывают расследования; скорее уж они появились в новом и развращенном обществе городских жителей, которые намеренно старались развратить и испортить его, чтобы таким образом дискредитировать царя и его супругу. Однажды преуспев в очернении имени Распутина, эти люди стали плести сети вокруг него… Распутин не лез в первые ряды политической арены, его вытолкнули туда прочие люди, стремящиеся потрясти основание российского трона и империи… он не осознал, что просто является марионеткой в руках гнусных интриганов.

Эти предвестники революции стремились сделать из Распутина пугало, чтобы осуществить свои сатанинские планы. Поэтому они распускали самые нелепые слухи, которые создавали впечатление, что только при посредничестве сибирского мужика можно достичь высокого положения и влияния…

Ум и природная смекалка давали ему иногда возможность трезво и проницательно судить о человеке, только раз им встреченном. Это тоже было известно Царице, поэтому она иногда спрашивала его мнение о том или ином кандидате на высокий пост в правительстве. Но от таких безобидных вопросов до назначения министров Распутиным — очень большой шаг, и этот шаг ни Царь, ни Царица, несомненно, никогда не делали…

И тем не менее люди полагали, что все зависит от клочка бумаги с несколькими словами, написанными рукой Распутина… я никогда в это не верил, и хотя иногда расследовал эти слухи, но никогда не находил убедительных доказательств их правдивости.

Случаи, о которых я рассказываю, не являются, как может кто-то подумать, моими сентиментальными выдумками; о них свидетельствуют донесения агентов, годами работавших в качестве слуг в доме Распутина и, следовательно, знавших его повседневную жизнь в мельчайших деталях [18].

Убийство волхва

В ночь с 16 на 17 декабря 1916 года во дворце князя Феликса Феликсовича Юсупова последний волхв империи был убит. По некоторым, до сих пор твердо не доказанным, данным решающий выстрел во дворе дома, у набережной Мойки, произвел по убегающему Распутину великий князь Дмитрий Павлович [19]. Если он сам и не стрелял, то вместе с Юсуповым принимал участие в заговоре, так что в убийстве активно участвовали два члена императорской фамилии. Оба они остались безнаказанными, лишь были высланы из столицы. Что могли думать об этом простые люди, крестьяне? Наверное, так: один мужик в кои-то веки приблизился к трону, и того убили, и все князьям с рук сошло…

21 декабря 1916 года тело Распутина похоронили в Александровске, в имении Анны Вырубовой. 2 марта 1917 года Николай II отрекся от престола в пользу брата Михаила. Тот также отрекается, уже в пользу Учредительного собрания. 9 марта по приказу Временного правительства группа солдат выкапывает гроб с телом последнего волхва, чтобы тайно перезахоронить его в каком-нибудь селе. На ночь гроб в ящике из-под фортепьяно прячут в углу императорской конюшни. 10 марта вывозят на грузовике из города. Грузовик попадает в аварию около большого пригородного поселка Лесного. Гроб вскрывают и, по распоряжению Купчинского, делегата Думы, который сопровождал гроб, сжигают пожелтевший труп с почерневшим уже лицом, поливая его бензином. Труп горел шесть часов, пепел разносился по ветру. Это произошло через 79 дней после захоронения. Через 79 лет после убийства, 6 декабря 1995 года, после крупного прорыва плывуна в метро, закрывают перегон станций метро «Лесная» — «Площадь Мужества». Я не знаю точно, где сожгли труп волхва, но думаю, что плывун прорвался именно под этим местом…

* * *

5 августа 1917 года флотилия из трех пароходов с Царской семьей на одном из них проплывает по Тоболу мимо села Покровского. С палубы виден большой дом старца…

В Тобольске семью разместили в доме губернатора. Шло время, и приближался предсказанный еще Авелем и Серафимом Саровским роковой июль 1918 года. Жалели ли они о том, что не удалось бежать за границу, в Англию, — и хотели ли они этого? Как мы отмечали ранее, сохранились письма Александры Федоровны Анне Вырубовой, оставшейся в Петрограде: «Я чувствую себя матерью всей России и страдаю за нее так же, как и за своего ребенка, несмотря на все прегрешения и все ошибки. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из своего сердца, как и нельзя вырвать из России эту черную неблагодарность царю» (письмо от 10 декабря 1917 года). И еще одно письмо, от 13 марта 1918 года: «Господи, как я люблю мою родину со всеми ее недостатками!.. Каждый день я благодарю Тебя, что Ты оставил нас здесь, а не отправил дальше, за границу».

О большевистском перевороте в Петрограде и Москве Николай и Александра узнали 15 ноября 1917 года. Россия пала, сбылось последнее пророчество последнего волхва. Но, — повторим еще раз слова из первой части книги [20], — на самом дальнем западе Европы, в безвестной маленькой португальской деревне Фатима уже прозвучало слово Богородицы, слово о будущем России [21].

Послесловие

Россия — СССР — РФ: циклы и фазы истории

Рассказывая о юродивых, приглашавшихся к Царской семье, мы упоминали о Дарье Осиповой, бормотавшей свои пророчества в припадках падучей. От нее пошло пророчество о том, что при последних русских царях Россия каждые 12 лет будет «переворачиваться». Это предсказание сбывалось с точностью почти до года каждые 12 лет: Николай II вступил на престол в 1894 году, в 1905 последовала первая русская революция, в 1917 — вторая (вернее, две — февральская и затем октябрьский переворот), 1929 год советские историки называли «годом великого перелома» (и власть Сталина с того года стала фактически неограниченной), 1941 год — начало Великой Отечественной войны, в 1953 году Сталин умирает, уходит из жизни как грозный и кровавый царь…

На протяжении повествования о русских волхвах мы много говорили о ритмах истории, об исторических циклах от Древней Руси до XX века. Давайте посмотрим внимательнее, какие ритмы истории раскачивают Россию на протяжении XX века и что ждет нас в ближайшие годы.

Приводимые ниже прогнозы были сделаны мной летом 2001 года, и я привожу их в том виде, в котором они были написаны тогда, а более поздние свои комментарии я специально оговариваю в примечании и конце этих прогнозов.

Фазы и циклы развития России: что было и что будет

Эти материалы были опубликованы мной в июле 2001 года в ежемесячном бюллетене прогнозов в организации «Центр поддержки научных исследований». Ниже излагаю их так, как они были написаны тогда.

Рассмотрим сначала фазы и циклы развития России в исторической последовательности, используя прежде всего известный и явно действующий в России (и в мире) 12-летний цикл: 1905–1917—1929—1941–1953. Эта цепочка «роковых» лет России и СССР, что называется, «на слуху» не только у специалистов (историков, политологов, прогнозистов), но и у широкой публики. Однако существуют и другие циклы, которые позволяют выделить фазовые последовательности истории России и сделать предварительные долгосрочные прогнозы, по крайней мере — определить основные векторы развития на ближайшие 12 лет.

Поскольку экономические реформы В. В. Путина носят в целом безусловно либеральный, рыночный характер, а политические — государственнический (или даже «имперский») [22], то начать анализ надо как раз с конца XIX века — общепризнанно, что Российская империя начала активно проводить либеральные реформы управления экономикой с конца XIX века. Такой системный анализ позволяет четко выделить три фазы развития России-СССР по 12 лет каждая, повторяющиеся (на новом витке, со своими особенностями) каждые 36 лет. На самом деле это вовсе не «мистическое число», а цикл соединений планет Сатурн и Нептун, которые, как знают астрологи, сильно выражены в гороскопах России и СССР, ну а 12 лет это цикл Юпитера, «звезды королей», как называют эту планету астрологи с самых древних времен. Отметим, что об этих фазах и циклах писали ранее некоторые авторы (например, Н. Д. Морозов «Циклы истории» [24], а также Павел Свиридов в «Мифах эры Водолея»). Мы продолжаем этот анализ и даем здесь на его основе свои долгосрочные прогнозы. Итак, мы рассмотрим 12-летние фазы развития истории России в 36-летних циклах. Каждый цикл содержит три фазы. В следующем цикле эти фазы повторяются как бы на новом витке спирали истории нашей страны.

Фазы отрицания прошлого, перемены курса

• 1881–1893 гг. После убийства народовольцами императора-реформатора Александра II его преемником, Александром III, упраздняются начинания и идеи конституционной монархии Лорис-Меликова. Идет политическое переустройство («подмораживание России») и одновременно проводятся первые сильные экономические реформы. В стране интенсивно развиваются рыночные отношения. Высшая точка в этом процессе — достижение высоких котировок рубля и его хождение в межгосударственных расчетах начиная с 1889 года. В 1892 году министром финансов становится С. Ю. Витте. Начинается следующая фаза развития России, фаза созидания (см. далее).

• 1917–1929 гг. Революционное отрицание прошлого. Этот период политического и экономического переустройства настолько хорошо известен, что его можно оставить без комментариев. После 1929 года, «года великого перелома», начинается следующая фаза развития.

• 1953–1965 гг. После смерти Сталина идет развал «культа личности», сталинской системы хозяйствования, ликвидация ГУЛАГов. Высшая точка периода — 1961 год. Деноминация рубля, полет Ю. Гагарина. Реформы Хрущева заканчиваются с его снятием в 1964 году. Наступает следующая фаза развития.

• 1989–2001 гг. Отрицание идей коммунизма. Явный и обвальный развал советской системы политики и экономики начался в 1989 году. Этот период закончился в 2001 году, после избрания В. В. Путина.

Отметим еще раз, что все четыре рассмотренные «фазы отрицания» идут в России точно с периодом 36 лет (год в год!) и все четыре рассмотренные «фазы отрицания» продолжаются около 12 лет.

Фазы созидания, строительства нового режима

• 1893–1905 гг. Экономическое переустройство страны, экономический бум. Пик экономики и внешней политики России в этой фазе — 1903 год. (перед началом Японской войны). Гаагская мирная конференция, мирные инициативы Николая II. В 1905 году начинается новая фаза развития России — борьба с внешними и внутренними врагами.

• 1929–1941 гг. Полностью аналогично предыдущему двенадцатилетнему периоду. Стремительный экономический рост (индустриализация и коллективизация сельского хозяйства, отказ от НЭПа — создание феномена советской, сталинской экономики), сложная международная обстановка, милитаризация страны, подготовка к войне. Мирные договоры, которые заканчиваются вступлением в войну.

• 1965–1977 гг. На этой фазе созидания СССР достигает пика политического, экономического, военного могущества (ядерный паритет с США). В экономике — создание и начало расцвета модели экспорта ресурсов. Также «борьба за мир» Л. И. Брежнева. Пик этого периода — 1975 год, Хельсинский саммит, Хельсинская декларация. Примерно с 1977 года в СССР разворачивается «война с диссидентами», а в 1979 году СССР вступает в Афганскую войну. В экономике в следующей фазе наступает период застоя.

Все рассмотренные «фазы созидания» занимают в России (и СССР) около 12 лет и повторяются точно через каждые 36 лет. Мы привели здесь только очень небольшой материал для иллюстрации известной теории циклов. На самом деле более глубокий системный анализ ритмозадающих факторов и общий политологический анализ показывают, что рассмотренные здесь как иллюстрация фазовые циклы могут быть приняты за основу долгосрочного прогноза. Как лишь один дополнительный пример отметим следующее совпадение: в 1895 году (в начале первой «фазы созидания») был создан Российский императорский союз промышленников и купцов (РИСПК), который быстро приобрел значительное влияние. В 2001 году, в начале четвертой «фазы созидания», ранее организованный Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) впервые провел свое первое заседание в качественно новом составе, широко представляющем интересы крупного и среднего частного российского бизнеса. Руководители РСПП прямо заявляют, что они являются продолжателями РИСПК.

• 2001–2013 гг. (Прогноз 2001 года.) Таким образом, можно прогнозировать, что с 2001 года, с избранием В. В. Путина на пост Президента, Россия вступила в 12-летний период созидания, который будет сопровождаться экономическим ростом, ростом политического влияния в мире, затем экономическим бумом и перехватом стратегических инициатив в мировой политике, причем пик могущества России в этой фазе можно ожидать (по аналогии с предыдущими аналогичными фазами) с 2007–2008 гг. по 2010–2013 гг. Отметим также, что в периоды созидания на протяжении более чем ста последних лет лидеры в России не менялись, так что мы можем предположить, что В. В. Путин, возможно, сохранит свою власть и после 2008 года! По аналогии с предыдущими фазами можно также ожидать в 2007–2012 гг. даже что-то вроде «культа личности» В. Путина, — правда, относительно мягкого за столетие, по крайней мере, без массовых репрессий.

Чтобы понять, что нас может ждать после 2012–2013 года, посмотрим историю следующей фазы развития России.

Фазы борьбы с внешними и внутренними врагами

• 1905–1917 гг. Три русские революции. Две войны — с Японией и Первая мировая. Борьба с внутренними врагами. Терроризм и экстремизм революционеров. Крах империи.

• 1941–1953 гг. Вторая мировая война. С 1946–1947 гг. — борьба с космополитизмом, новый пик репрессий. Начало «холодной войны» с Западом. Смерть Сталина и крах сталинизма.

• 1977–1989 гг. Афганская война (1979–1989 гг.). Борьба с диссидентами. Смерть Брежнева. Чернобыльская катастрофа. В конце периода — начало развала советского режима. Вновь выделяются 12-летние циклы и разделяющие их ровно 36 лет!

• 2013–2025 гг. (Прогноз 2001 года.) Можно ждать крупнейших перемен в политическом устройстве России (по масштабу сравнимых с 1917, 1953–1956 и 1989–1991 годами, и затем вступления России в какую-то новую широкомасштабную войну, резкое усиление внутренней оппозиции. Возможно, следует ожидать новых локальных пограничных конфликтов. Примерно к 2018 году можно ожидать критического обострения отношений между Россией и будущим противником. Сейчас мы не беремся предсказать, с кем будет воевать Россия в этом будущем, хотя, конечно, многие назовут Китай.

Итак, в 2013 году (плюс-минус год) мы можем ожидать нового резкого поворота российской истории. Между прочим, именно в 2013 году исполнится еще и 400 лет от начала правления династии Романовых.

Вот что сказал в 1990 году о проблеме государственного устройства непризнанный в своем отечестве пророк А. И. Солженицын [37]:

А скажем и так: государственное устройство — второстепеннее самого воздуха человеческих отношений. При людском благородстве — допустим любой добропорядочный строй, при людском озлоблении и шкурничестве — невыносима и самая разливистая демократия… Политическая жизнь — совсем не главный вид жизни человека, политика — совсем не желанное занятие для большинства… Кроме прав человек нуждается отстоять и душу, освободить ее для жизни ума и чувств.

Все эти прогнозы, повторю еще раз, я писал в 2001 году. И закончил тогда этой цитатой из книги Солженицына. Сегодня, в 2011, не только я, но, думаю, и большинство людей в России, оценивают прошедшее десятилетие гораздо более критически (чем виделись перспективы в 2001), и уж во всяком случае не как «фазу созидания». Ритмы России предполагали возможность созидания в этот период (2001–2013), но за дымовой завесой слов о «встающей с колен России», «суверенной демократии», «вертикали власти» и затем «стабильности» — за всей этой дымовой завесой возможности созидания были упущены и обернулись застоем, стагнацией, чем-то вроде «корпоративного феодализма» и системной коррупцией, которые как ржа разъедают страну и грозят национальной катастрофой.

Сегодня я думаю, что Александр Солженицын все же ошибся, или не договорил о том, что политическая жизнь хотя, конечно, и совсем не желанное занятие для большинства, но «отстоять и душу, освободить ее для жизни ума и чувств» не получится в России без совмещения политики и нравственности. И не любое государственное устройство для этого подходит, и не может быть «добропорядочного строя» без совмещения политики и нравственности.

Этой проблеме — проблеме нравственности в политике — посвящена третья часть книги, «Россия, которая не знала».

Литература

1. Андреев Д. Л. Изнанка мира. Поэма в прозе // Собрание сочинений в 3-х т. М.: Московский рабочий, 1993.

2. Асов А. Тайна Боровицкого холма // Наука и религия, № 10, 1997.

3. Байджент М., Лей Р., Линкольн Г. Священная загадка / Пер. с франц. СПб.: Кронверк-Принт, 1993.

4. Бунич И. Л. Второе пришествие в гневе. СПб.: Зенит, 2000.

5. Бунич И. Л. Династический рок. Киев: А.С.К.; СПб.: Облик, 1997.

6. Буссов Конрад. Московская хроника // Смута в московском государстве. М.: Современник, 1989.

7. Велесова книга / Пер. и коммент. А. И. Асова. М.: Менеджер, 1994.

8. Воробьевский Ю. Ю. Путь в Апокалипсис: шаг змеи. М.: Пресском, Яуза 2005.

9. Глоба П. П. Когда наступит день. Сакральный календарь древних ариев. Минск: АРБА, 1997.

10. Гордин Я. А. Мистики и охранители. Дело о масонском заговоре. СПб.: Изд-во Пушкинского фонда, 1999.

11. Горсей Дж. Записки / Смута в московском государстве. М.: Современник, 1989.

12. Гримберг Ф. Династия Романовых. М.: Московский лицей, 1996.

13. Гримберг Ф. Рюриковичи. М.: Московский лицей, 1997.

14. Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV веках. М.: Наука, 1978.

15. Диакон Лев. История. М.: Наука, 1988.

16. Дневник Марины Мнишек. М.: Дмитрий Буланин, 1995.

17. Иловайский Д. Новая династия. М.: Алгоритм, 1996.

18. Иудаизм в России. М.: Российский НИИ культурного и природного наследия, 1997.

19. Карнович Е. П. Родовые прозвания и титулы в России. СПб.: Планета, 1991.

20. Карпов А. Владимир Святой. М.: Молодая гвардия, 1997.

21. Лотман Ю. Пушкин. Биография писателя. Статьи и заметки. СПб.: Искусство СПб, 1995.

22. Маржерет Жак. Записки // Смута в московском государстве. М.: Современник, 1989.

23. Молин Ю. Тайны гибели великих. СПб.: НПО «Мир и семья», 1995.

24. Морозов Н. Д. Циклы истории. М.: АСТ, 2001.

25. Никитин В. Н. Взлет и падение Симона волхва. СПб.: Крисмас, 1997.

26. Пашуто В. Т. Александр Невский. М.: Молодая гвардия, 1974.

27. Петроград и его святыни. Церковно-исторический очерк. Рукопись 1916 года. Репринт, 1993.

28. Платонов О. А. Жизнь за царя. СПб.: Воскресенье, 1996.

29. Платонов О. А. Масонский заговор в России. СПб.: Воскресенье, 1995.

30. Повесть временных лет / Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д. С. Лихачева. СПб.: Наука, 1996.

31. Правда о кончине Александра II. Из записок очевидца. Штутгарт, 1912.

32. Радзинский Э. Распутин. М.: Вагриус, 2003.

33. Романов Б. С. Астро-Библос. Воронеж: Модек, 1997.

34. Романов Б. С. Мистические ритмы истории России. СПб.: БХВ-Петербург, 2011.

35. Симонов Р. Астрология эпохи реформ // Наука и религия, № 10, 1993.

36. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М.: Наука, 1983.

37. Солженицын А. И. Как нам обустроить Россию. М.: Литературная газета, 1990.

38. Солженицын А. И. Красное колесо. Март Семнадцатого. М.: Воениздат, 1988.

39. Толстой Ю. Первые сорок лет сношений между Россиею и Англиею. СПб.: Российская Императорская Академия наук. Типография и хромолитография А. Траншеля, 1875.

40. Труайя А. Распутин / Пер. с фр. Ростов на Дону: Феникс, 1997.

41. Учитель Я. М. Кто убил Федора Павловича Карамазова? // Звезда, № 12, 1996.

42. Чечельницкий А. М. Крещение Руси. Дубна: Феникс, 1995.

43. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. М.: Мысль, 1976. (Первое издание: «Les Epidemies et les perturbations electro-magnetiques du milieu exterieur» на французском языке, Париж, 1938.).

Часть III

Россия, которая не знала

Если первые две части книги были посвящены фактам и событиям, хотя и документально обоснованным (в летописях, в мемуарах современников тех событий, в исследованиях историков), но весьма необычным, мистическим (связанным с предсказаниями и пророчествами) — т. е. таким, которых академические историки всегда избегают, то эта часть полностью подпадает под их интересы и компетенцию. Она посвящена разоблачению ложных мифов и восстановлению исторической правды, прежде всего — в отношении правления Николая II.

Хотя начинается эта часть книги вопросами не из сферы профессионально-исторических интересов («всегда ли политика была безнравственна, и кто и когда в России заменил нравственность" целесообразностью"»?), но основное содержание может заинтересовать специалистов по истории этого периода (и я надеюсь, заинтересует и будет тщательно проверено). Вот только самый краткий перечень вопросов, поднятых и исследованных в этой части книги:

Так ли ужасно (как это описывалось советскими историками) было положение простых людей (крестьян и рабочих) к началу царствования Николая II и что было сделано при нем для социальной защиты трудящихся? Как революционеры уже начиная с конца XIX века обманывали народ лживыми популистскими лозунгами и что из этого вышло? Правда ли, что Николаю II нужна была «маленькая победоносная война» (Русско-японская), и правда ли, что Россия могла избежать участия в Первой мировой? Почему президент США Тафт еще в 1912 году назвал систему социального страхования в России лучшей в мире? Правда ли, что Россия к 1917 году «погрязла» в коррупции и только Сталин смог ее победить? Правда ли, что Россия к 1917 году была «темной и неграмотной» и что большевики и/или Сталин «приняли ее с сохой»? Каков был на самом деле образовательный потенциал России к 1917 году, и как большевики провалили его? Кто были истинными виновниками катастрофы 1917 года (двух революций), и как они сами оценили (кто раньше, а кто позже) организованное ими отречение Николая II? Где правда, а где ложь о расстреле Царской семьи, и как на самом деле народ в июле-августе 1918 года реагировал на это убийство? Правда ли, что младшая царская дочь Анастасия была спасена, и закрыта ли тема самой известной «самозванки» Анны Андерсон? Почему многие (если не большинство) ложных мифов о Николае II и о России времени его правления живы до сих пор? Ответы на все эти вопросы вы найдете на страницах книги.

Замечу для специалистов по истории России того времени, что некоторые источники представленного исследования (см. список литературы к этой части книги) использованы в истории отечественных публикаций на эти темы впервые (насколько мне известно) и, вероятно, заинтересуют коллег.

«Россия, которая не знала» адресована не только самому широкому кругу читателей, но также и историкам, социологам… и пожалуй, философам…

Раздел I

Мировой кризис: забытые уроки

Глава 1

Кто сеял ветер

О мировых кризисах и нравственности в политике

Даже на памяти современников мировой финансово-промышленный кризис, начавшийся в 2008 году, — не первый. Тот, что разразился в конце 1980-х гг., способствовал, если не стал основной причиной краха экономики СССР, крепко «подсевшей» на нефтяную иглу. Не менее сильные кризисные явления в экономике ведущих стран мира наблюдались в начале XX века, в 1899–1903 годах.

В начале нынешнего кризиса много говорилось о том, что его корни лежат в отсутствии нравственного стержня (а то и в совершенной безнравственности) политики и экономики. Вспоминали и о христианских ценностях, и о вере в Бога.

Было бы странно, если бы не вспомнили. При наступлении каждого мирового кризиса находились люди, которые об этом говорили. Ведь само слово «кризис» с греческого переводится как «суд». Вот что писал святитель Николай Сербский в 1929 году, в начале мирового кризиса тех лет [100]:

«Кризис» — слово греческое, в переводе оно означает «суд». В Священном Писании слово «суд» употребляется многократно. <…>

Прежде европейцы, если постигало их какое-то несчастье, употребляли слово «суд» вместо слова «кризис». Сейчас слово «суд» заменили словом «кризис», понятное слово менее понятным. Наступала засуха, говорили: «суд Божий!», наводнение — «суд Божий!» Начиналась война или эпидемия — «суд Божий!»; землетрясения, саранча, другие бедствия, всегда одно — «суд Божий!» <…>

И на теперешнюю финансово-экономическую катастрофу народ смотрит как на суд Божий, но называет ее не «судом», а «кризисом». Дабы умножилась беда от неразумия! Ибо, пока произносилось понятное слово «суд», была понятна и причина, которая привела к беде, был известен и Судия, попустивший беду, и цель, ради которой беда была попущена. После подмены слова «суд» словом «кризис», малопонятным для большинства, никто не может объяснить, ни от чего он, ни от кого, ни для чего. Только этим и отличается теперешний кризис от кризиса, происходящего из-за засухи и наводнения, войны или эпидемии, саранчи или другой напасти.

Это первая часть письма Николая Сербского о мировых кризисах. Вторую часть мы приведем в конце этой части книги, как заключение к ней. Тогда его слова станут понятнее…

Да, с христианской (и вообще с религиозной) точки зрения мировые кризисы связаны, конечно, с общим падением нравов, с богоотступничеством. Однако как только общемировой экономический спад замедляется, и первый шок от резкого обвала начала кризиса проходит, забывают и о его первопричине. И так — до нового кризиса или революции (как в 1917 году) или до страшной войны (как в 1939–1945 гг.) — до нового Суда Божьего.

Так и на этот раз: сначала вспомнили о нравственности и лидеры многих государств, и политики, и «капитаны большого бизнеса». Но уже через полгода, примерно с середины 2009 года, о ней как будто забыли. В лучшем случае вспоминают о необходимости социальной ответственности бизнеса, а что касается политики… «Политика и нравственность несовместимы», «Политика — грязное дело… так было всегда и так будет», — подобные мнения очень часто можно услышать от самых разных людей, особенно у нас в России. Более образованные добавят еще, что так было по крайней мере со времен Макиавелли.

Всегда ли политика была безнравственна?

Никколо Макиавелли (1469–1527) — итальянский мыслитель, писатель и политический деятель, занимавший во Флоренции пост государственного секретаря. Он выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств, что выразил в своем труде «Государь». Макиавелли принято изображать тонким циником, считающим, что в основе политического поведения лежат выгода и сила, и что в политике следует опираться на силу, а не на мораль. Он считал, что в некоторых случаях моралью можно и пренебречь — при наличии благой цели (этот принцип называется имморализмом). Впрочем, такие представления следует отнести скорее к исторически сформировавшемуся образу Макиавелли, нежели к объективной реальности. Макиавелли был тоньше и умнее, чем его последователи и нынешние эпигоны.

Так или иначе, макиавеллизмом с XVI века называется политика, основанная на культе силы и пренебрегающая нормами морали.

В нашей книге, в этой ее части, проблема совместимости политики и экономики с нравственностью будет проходить красной нитью через подробный рассказ об истории России тех лет. Почему мы считаем эту проблему стержневой в данной теме? Потому что, как мы увидим, именно противостояние Добра и зла (в самом широком смысле этих слов) было сутью истории того времени, и именно нравственный стержень политики Николая II позволил ему преодолеть кризис и обеспечить русское чудо 1907–1914 годов.

Это тем более важно, что до начала XX века (а точнее — до 1917 года) слово «макиавеллизм» в России (да и во всем мире) имело весьма отрицательное значение даже среди многих политиков, не говоря уже о широких слоях населения — для большинства образованных людей это слово было просто ругательным.

Современные циники забыли, что главные труды Макиавелли были опубликованы в России в 1869 году — за два года до суда над революционером-бланкистом Сергеем Нечаевым (прототипом Петра Верховенского из «Бесов» Достоевского). Но даже революционеры в большинстве своем не приняли в те годы макиавеллизм, и именно Нечаева обвиняли в следовании этим безнравственным принципам. Я не говорю уже о не-революционерах: образованное общество России в то время (пореформенные годы правления Александра II) восприняло книги Макиавелли как чудовищный имморализм (чем он и является на самом деле в практике его последователей). Такое отношение к политике и политикам — политика должна быть нравственной! — господствовало в российском обществе почти до 1917 года, и только последователи Сергея Нечаева приняли его «Катехизис революционера».

Сергей Нечаев (1847–1882) — сын маляра, выучившийся на учителя, с осени 1868 года вел революционную пропаганду среди студентов Санкт-Петербургского университета и медицинской академии, и первые в истории России студенческие волнения в феврале 1869 года были в значительной мере его делом.

Потом он уехал за границу, завязал знакомство с Бакуниным и Огаревым. В сентябре 1869 года вернулся в Россию и основал революционное «Общество народной расправы», где стал членом центрального комитета. Общество имело отделения в Петербурге, Москве и других городах. Дело мирной пропаганды, по мнению Нечаева, было кончено: приближается страшная революция, которая должна готовиться строго конспираторским способом, и дисциплина должна быть абсолютной. Когда студент Иван Иванов явил неповиновение воле Нечаева, тот решил устранить его, повязав при этом кровью членов центрального комитета. В ноябре 1869 года Иванов был убит Нечаевым, Успенским, Прыжовым, Кузнецовым и Николаевым.

Сам Нечаев успел бежать за границу, но его товарищи были найдены и преданы суду. Судились они в 1871 году не только за убийство, но и за образование революционного общества. К делу было привлечено восемьдесят семь человек. Участники убийства Иванова были приговорены к каторжным работам на разные сроки, другие обвиняемые — к более мягким наказаниям, некоторых оправдали.

За границей Нечаев издавал журнал «Народная Расправа». У большинства русских эмигрантов остались очень неприятные воспоминания об этом человеке. Крайне отрицательная характеристика молодого поколения революционеров, сделанная Герценом (в статьях, вышедших посмертно), по-видимому, внушена знакомством с Нечаевым. В 1872 году швейцарское правительство выдало Нечаева России как уголовного преступника. Его судили в московском окружном суде присяжных в 1873 году и приговорили к двадцатилетним каторжным работам на рудниках. В дальнейшем он был посажен в Петропавловскую крепость.

«Катехизис революционера» впервые был опубликован в Женеве, в 1869 году [76]. С него и начался в России слом нравственного стержня в политической борьбе. Почитаем выдержки из этого «наставления основных истин» революционера [23].

Отношение революционера к самому себе

Он в глубине своего существа не на словах только, а на деле разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него — враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то только для того, чтобы его вернее разрушить. <…>

Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции.

Революционер — человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью — революцией. <…>

Отношение революционера к товарищам по революции

Другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционером, как и он сам. Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отношении к такому товарищу определяется единственно степенью полезности в деле всеразрушительной практической революции. <…>

У каждого товарища должно быть под рукой несколько революционеров второго и третьего разрядов, т. е. не совсем посвященных. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу.

Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос, спасать его или нет, революционер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем — с одной стороны, а с другой — трату революционных сил, потребных на его избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить. <…>

Отношение революционера к обществу

Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире, если он может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого-нибудь человека, принадлежащего к этому миру, в котором — все и все должны быть ему ненавистны. Тем хуже для него, если у него есть в нем родственные, дружеские или любовные отношения — он не революционер, если они могут остановить его руку.

Все это поганое общество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория — неотлагаемо осужденных на смерть. Да будет составлен товариществом список таких осужденных по порядку их относительной зловредности для успеха революционного дела, так, чтобы предыдущие нумера убрались прежде последующих.

<…> Прежде всего, должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство, и, лишив его умных и энергичных деятелей, потрясти его силу. <…>

Отношение товарищества к народу

У товарищества нет другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья народа, т. е. чернорабочего люда. Но убежденные в том, что это освобождение и достижение этого счастья возможно только путем всесокрушающей народной революции, товарищество всеми силами и средствами будет способствовать развитию и разобщению тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию.

Под революциею народною товарищество разумеет не регламентированное движение по западному классическому образцу — движение, которое, всегда останавливаясь перед собственностью и перед традициями общественных порядков так называемой цивилизации и нравственности, до сих пор ограничивалось везде низвержением одной политической формы для замещения ее другою и стремилось создать так называемое революционное государство. Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции, порядки и классы в России. <…> Наше дело — страстное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение.

Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего должны соединиться с ЛИХИМ РАЗБОЙНИЧЬИМ МИРОМ, этим истинным и единственным революционером в России.

Вот такой «катехизис»…

Конечно, не все рядовые революционеры и даже не все их вожди вполне соответствовали этому «идеалу», но в биографии каждого из лидеров большевиков виден дьявольский огонь этого «катехизиса».

Ленин не только ценил Нечаева и считал его «титаном революции», но многое воспринял от него в вопросах тактики и методов борьбы с противниками.

В 1926 году в издательстве «Московский рабочий» вышла книга большевистского историка Александра Гамбарова «В спорах о Нечаеве» [31]. В ней он пишет: «…К торжеству социальной революции Нечаев шел верными средствами, и то, что в свое время не удалось ему, то удалось через много лет большевикам, сумевшим воплотить в жизнь не одно тактическое положение, впервые выдвинутое Нечаевым».

Но мнению Гамбарова, Нечаев был не только большевиком, но и ленинцем. Установив, в чем заключается нечаевский «ленинизм», Гамбаров пишет: «Революция одинаково освящает все средства в политической борьбе. За эту основную максиму на Нечаева набрасывались все его политические враги и противники от Каткова до народников и целой плеяды буржуазных историков, считая «отвратительным» присущий Нечаеву «макиавеллизм». Предвидя это, Нечаев неоднократно заявлял о своем «презрении к общественному мнению» и даже гордился подобными выпадами против него. Отсюда положение, служившее Нечаеву девизом: «Кто не за нас, тот против нас». А разве не этим девизом руководились массы в октябре 1917 года, когда они шли против твердыни капитала, против вчерашних лжедрузей революции?»

Поправим большевистского историка: не массы, конечно, а большевистские вожди и их боевые отряды. Их в октябре 1917 года было еще совсем немного.

Так или иначе, но Гамбаров нашел в идеологии Нечаева все основные характеристики большевистского коммунизма.

«Морали в политике нет. Есть только целесообразность»

В кругу своих ближайших соратников Ленин восторгался Нечаевым, называя его «титаном революции». При создании своей партии и позднее Ленин всегда применял методы Нечаева и проповедовал его идеи. И только в этом свете таинственные пути и методы большевистской партии и революции становятся понятны.

Владимир Бонч-Бруевич, один из ближайших соратников Ленина с самого дня основания большевистской партии, писал после смерти вождя (в 1934 году) в журнале «Тридцать дней» [124]:

До сих пор не изучен нами Нечаев, над листовками которого Владимир Ильич часто задумывался, и когда в то время слова «нечаевщина» и «нечаевцы» даже среди эмиграции были почти бранными словами, когда этот термин хотели навязать тем, кто стремился к пропаганде захвата власти пролетариатом, к вооруженному восстанию и к непременному стремлению к диктатуре пролетариата, когда Нечаева называли, как будто бы это особенно плохо, «русским бланкистом», — Владимир Ильич нередко заявлял о том, что какой ловкий трюк проделали реакционеры с Нечаевым с легкой руки Достоевского и его омерзительного, но гениального романа «Бесы», когда даже революционная среда стала относиться отрицательно к Нечаеву… Владимир Ильич говорил: «Совершенно забывают, что Нечаев обладал особым талантом организатора, умением всюду устанавливать особые навыки конспиративной работы, умел свои мысли облачать в такие потрясающие формулировки, которые оставались памятны на всю жизнь. Достаточно вспомнить его ответ в одной листовке, когда на вопрос «кого же надо уничтожить из царствующего дома?» Нечаев дает точный ответ: «всю большую ектению» [24]. Ведь это сформулировано так просто и ясно, что понятно для каждого человека, жившего в то время в России, когда православие господствовало, когда огромное большинство так или иначе, по тем или другим причинам, бывали в церквах, и все знали, что на великой, на большой ектений вспоминается весь царствующий дом Романовых. Кого же уничтожить из них? — спросит себя самый простой читатель. Да весь дом Романовых! — должен он был дать себе ответ. Ведь это просто до гениальности». Так неоднократно говорил Владимир Ильич.

Заметим в скобках, что эти признания ближайшего соратника вождя фактически являются обвинительным приговором Ленину в убийстве Царской семьи и их ближайших родственников (великих князей и княжен) в 1918 году.

…В речи, произнесенной 4 октября 1920 года в Москве, Ленин сказал [124]:

Всякую нравственность внеклассового понятия мы отрицаем. Мы говорим, что это обман. Мы говорим: нравственно то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества.

Перед разгоном Учредительного собрания (в январе 1918 года) состоялся разговор Ленина с группой левых эсеров, о чем вспоминал С. Мстиславский в своих «Записках о Ленине»: «Спиридонова говорила очень возбужденно: сказала что-то о" хулиганстве" и упомянула о морали. Ленин сейчас же поднял брови: «Морали в политике нет. Есть только целесообразность» [28, т. 5, с.166].

Своими главными союзниками он на самом деле считал не столько «сознательный пролетариат», сколько — подобно Нечаеву — людское отчаяние и озверение. Подстрекая к дерзанию членов своего ЦК, не веривших в успех восстания, он накануне Октября писал им так: «3–4 июля восстание было бы ошибкой… не было такого" озверения"… Теперь картина совсем иная… За нами верная победа, ибо народ уже близок к отчаянию». [60, т. 34, с. 244]. В начале XX века и ранее российское общество было уверено, что политика (и внешняя, и внутренняя) должна быть нравственной. И до 1917 года Ленин мог восхищаться Нечаевым только в узком кругу ближайших соратников.

Но вернемся во времена Нечаева, когда Россией управлял император Александр III.

Глава 2

Контрреформы Александра III

В России мировой финансово-промышленный кризис начала прошлого века был осложнен тринадцатью годами «подморозки» Александра III (1881–1894), который своими контрреформами во всех сферах внутренней политики сильно ограничил тот потенциал для развития, который получила Россия после реформ его отца. В последние годы царствования Александра II из-под ног революционеров-террористов стала уходить социальная почва. Его убийство случилось как раз тогда, когда общественное мнение стало разворачиваться в пользу Царя-Освободителя, а усилиями его единомышленника, министра внутренних дел Михаила Тариэловича Лорис-Меликова, в России стало устанавливаться ОБЩЕСТВЕННОЕ СОГЛАСИЕ (совмещение политики и нравственности!). А вот Александр III, по выражению Георгия Плеханова, тринадцать лет сеял ветер — неудивительно, что его сыну, Николаю II, пришлось управлять кораблем России в период революционных бурь.

К 1881 году Россия стояла накануне второго этапа великих реформ. Власть, снова овладев инициативой, налаживала диалог с общественными силами. Реформаторски настроенная группировка в «верхах» никогда не была столь сплоченной и сильной. 1 марта 1881 года убийство Александра II оборвало открывавшиеся перед страной перспективы.

Программа Лорис-Меликова была достаточно проста и убедительна: облегчить налоговое бремя, помочь крестьянам, повысить эффективность управления общинами, наладить контакт с прессой, а главное — превратить общество из пассивного наблюдателя (а потому и постоянного критика) любых действий власти в организованную силу, разделяющую с нею бремя ответственности за судьбу страны. Оживить, воодушевить русское общество могло только реальное дело. По мысли Михаила Тариэловича и его единомышленников, таким делом должно было стать участие общественных избранников в разработке самих реформ.

Задуманное реформаторами и одобренное императором Совещательное собрание представителей земств и городов (всего около сотни человек) можно было бы воспринимать как подобие первого российского парламента, правда, весьма непохожего на парламенты европейские. И все же сам Александр II, одобрив предложение Лорис-Меликова, заметил: «Я дал согласие на это представление, хотя и не скрываю от себя, что мы идем по пути к конституции» [67, т. 4]. Эти слова были произнесены утром 1 марта 1881 года. В этот же день император был убит…

Но если распоряжение Александра II было уже подписано и готово к публикации в печати на следующий день, в понедельник 2 марта, то как же распорядился этим завещанием своего отца его сын, Александр III? Ответ на этот вопрос хорошо известен.

* * *

Часто можно услышать, что отмена Александром III реформаторских планов была понятной реакцией на убийство отца. Но это явное непонимание задач, стоящих перед главой государства. Разве допустимо управлять страной на основе эмоций?

На самом деле реакционная политика Александра III объяснялась не столько эмоциями, сколько неприятием реформ, а еще — и, на самом деле, обидой на отца, который с 1866 года жил не в семье, а с любовницей, княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой (он имел от нее нескольких детей, а сразу после смерти жены в 1880 году женился на ней и собирался объявить наследником трона их сына Георгия).

Именно этим и объяснялось отношение Александра III к отцу и делу его жизни — реформам. Конечно, Александр III как человек и как царь может вызывать симпатию современных «государственников», националистов и сторонников «сильной руки» (да и просто обывателей в широком смысле): широкий русский характер, недюжинная сила (и физическая, и душевная), антилиберализм и антизападничество…

На самом же деле Александр III был последним императором, кто еще мог ликвидировать вековую отсталость России от развитой Европы и предотвратить грядущие революции — если бы продолжил реформы отца. Но он все время своего правления посвятил контрреформам. Николай II уже просто не успевал наверстать упущенное — с 1894 по 1899 год молодой Государь еще только входил в силу и неизбежно находился под сильным влиянием своих дядьев (братьев Александра III), а с 1899 года мировой финансово-промышленный кризис обрушился на Россию — и только к 1909 году Россия полностью преодолела его последствия, осложненные еще Русско-японской войной и, главное, революцией 1905–1907 гг. Тем не менее к 1914 году, к началу Первой мировой войны, Россия совершила такой рывок во всех сферах хозяйства и общественной жизни, который до сих пор вызывает восхищение и называется «русским чудом». Об этом пойдет речь далее (в третьем разделе этой части книги). А сейчас вернемся к началу правления Николая II, в конец XIX века.

Раздел II

Россия 1894–1907 гг.

Глава 3

Николай II

Россия к началу царствования Николая II

Хотя Александр III к концу своего тринадцатилетнего царствования и провел ряд контрреформ, загнав многие проблемы в тупик, все же нельзя сказать, что Россия к моменту воцарения Николая II (1894) отставала от Европы безнадежно. Молодой и зубастый русский капитализм бурно развивался: темпы развития России в 1861–1917 гг. превышали европейские. При этом соотношение доходов 10 % самых богатых граждан к доходам 10 % самых бедных (децильный коэффициент) на рубеже веков было таково: в США — 17, в Англии — 309, в России — менее 7 [25]. Как видно, причин для социальной напряженности в России было меньше, чем в США или Англии.

Финансовое положение было удовлетворительным (хотя и требовало реформ), сельское хозяйство обеспечивало страну всем необходимым (20 % зерна даже шло на экспорт). Но голодные годы еще бывали, а в 1891–1892 гг. случился массовый голод (последний в царской России). Расскажем о нем подробнее, поскольку вокруг этой темы до сих пор ведутся ожесточенные дискуссии.

Массовый голод 1891–1892 годов

Напомним сначала, что до XIX века массовый голод в неурожайные годы был обычным явлением во всех странах Европы. Еще в 1772 году в Саксонии 150 тыс. человек умерли от недостатка хлеба. Еще и в 1817, и в 1847 году голод свирепствовал во многих местностях Германии. Массовый голод в Европе ушел в прошлое с середины XIX века, с окончательной отменой крепостного права (в большинстве стран Центральной и Западной Европы — в конце XVIII века, в Германии — с середины XIX века), а также благодаря развитию путей сообщения, что позволяло быстро обеспечивать поставки продовольствия в неурожайные регионы. Сложился и мировой рынок продовольствия. Цены на хлеб перестали напрямую зависеть от урожая в стране: обильные местные урожаи их почти не понижали, неурожаи — не повышали. Доходы населения Европы повысились, и крестьяне в случае неурожая стали в состоянии приобретать недостающее продовольствие на рынке.

В царской России последний массовый голод случился в 1891–1892 гг. Бесснежная морозная зима, ранняя весна, сухое лето — все это привело сначала к гибели семян, а затем и к голоду. Леса поразила засуха; начался падеж скота. В результате голода, вызванного засухой, к концу 1892 года умерло около полумиллиона человек, в основном от эпидемий холеры.

Российские железные дороги не справлялись с перевозкой требуемых объемов зерна в пострадавшие районы. Основная вина общественным мнением была возложена на правительство Александра III, которое в значительной степени было этим дискредитировано. Оно даже отказалось использовать слово «голод», заменив его на «неурожай», и запрещало газетам писать о происходящем. Правительство подверглось критике за то, что экспорт зерна был запрещен только в середине августа. Торговцы были предупреждены об этом решении за месяц, что позволило им вывезти за рубеж значительную часть запасов зерна. Министр финансов Вышнеградский, несмотря на голод, был против запрета на вывоз зерна. Общественное мнение считало его главным виновником голода, т. к. именно его политика повышения косвенных налогов вынуждала крестьян продавать зерно. Министр ушел в отставку в 1892 году.

17 ноября 1891 правительство призвало граждан к созданию добровольных организаций для борьбы с голодом. Наследник престола Николай Александрович возглавил Комитет помощи, и Царская семья пожертвовала в совокупности 17 млн рублей (огромная по тем временам сумма для частных пожертвований). Земства получили 150 млн рублей от правительства на закупку продовольствия.

В Интернете можно встретить самые разные оценки жертв массового голода 1891–1892 гг. — от 350 тыс. до 2,5 млн человек — но без ссылок на источники. Привожу данные из известных источников.

1. В труде 1923 года академика-демографа C. А. Новосельского [26] — уже советской поры, когда царскую Россию уж точно не жаловали (но в то время — в начале 1920-х годов — еще и не врали напропалую, как это было в 1930-е и позже) — приводятся такие данные о жертвах голода 1892 года — 350 тыс. человек.

2. Голландский историк Майкл Эллман, профессор экономики Амстердамского университета, Нидерланды, в сравнении с голодом 1947 года приводит цифру 400 тыс. (как «избыточная смертность в 1892 году» [125].

3. Данные статистики, расположенной на сайте Индианского университета США [27] — 500 тыс. человек (американцы помогали голодающим в 1891–1892 гг.).

4. Американский историк Роберт Роббинс считает, что погибло от 350 тыс. до 600–700 тыс. человек [9].

5. А. М. Анфимов в своей книге «Экономическое положение и классовая борьба крестьян Европейской России. 1891–1904» [12] и диссертации «История голода 1891 — 92 в России» (1997) приводит цифру в 400–600 тыс. человек. Такие же цифры дает В. В. Кондрашин в книге «Голод 1932/33 годов» (ссылаясь в том числе на работы А. Анфимова).

Итак, по известным источникам число жертв массового голода 1891–1892 гг. оценивается в 350–700 тыс. человек, включая умерших от различных болезней. Конечно, разброс в оценках довольно велик, но все же гораздо меньше, чем разброс в оценках массового голода в СССР.

Голод 1891–1892 гг. был последним массовым голодом в царской России. Конечно, засухи и неурожайные годы бывали и после, но в дальнейшем стремительное развитие железных дорог и развитие сельского хозяйства позволяло правительству оперативно перебрасывать запасы зерна из благополучных регионов в места засухи и неурожая. Следующий массовый голод случился уже в совдепии, в начале 1920-х гг., затем в начале 1930-х, а после — в 1947, и каждый раз число жертв в разы (!) превышало число погибших от последнего массового голода царской России…

Нередко в Интернете можно встретить такого рода сведения:

В двадцатом же веке особенно выделялись массовым голодом 1901, 1905, 1906, 1907, 1908, 1911 и 1913 годы, когда от голода и сопутствующих голоду болезней погибли миллионы жителей. По данным доклада Царю за 1892 год: «Только от недорода потери составили до двух миллионов православных душ». По данным доклада за 1901 год: «В зиму 1900–1901 гг голодало 42 миллиона человек, умерло же из них 2 миллиона 813 тыс. православных душ». Из доклада уже Столыпина в 1911 году: «Голодало 32 миллиона, потери 1 млн 613 тыс. человек».

Но вот ссылок на источники в подобных публикациях нет. Откуда вообще взялись такие цифры? Откуда вообще взялись эти «доклады» с такой точной статистикой? 2 млн 813 тысяч, 1 млн 613 тысяч… В то же время Рунет буквально пестрит этой статистикой. Я много раз пытался найти источники этих «данных» о миллионах жертв массового голода 1901, 1911 годов и в итоге через поисковики выходил на один и тот же источник — статью некоего И. Козленко (г. Киров) «Благословенная Россия (правда цифр и клевета вымыслов)» [28]. (Из газеты «Большевистская правда».)

Таким образом, все эти цифры из «всеподдайнейших докладов» взяты из одного одиозного источника — из статьи некоего Козленко, из большевисткой кривды…

Тем не менее реальные цифры умерших от голода и болезней в 1891–1893 гг., конечно, очень велики (как мы отметили выше, по разным оценкам от 350 до 700 тыс.). Однако все познается в сравнении. Давайте посмотрим статистику умерших во время голодоморов советского времени.

• Массовый голод 1921–1922 гг. (разруха после Гражданской войны) — традиционная оценка от 4 до 5 млн умерших. Голодало, по современным подсчетам, не менее 26,5 миллионов человек. Аналогичные цифры (27–28 млн голодавших) привел в докладе на IX Всероссийском съезде советов М. И. Калинин. Последние (по времени публикации) исследования группы профессиональных историков говорят о 5,1 млн умерших [47, с. 749].

• Голодомор в 1932–1933 гг. Общие оценки числа жертв голода 1932–1933, сделанные различными авторами, значительно различаются, хотя превалирует оценка в 2–4 млн человек: Лоример (1946) — 4,8 млн, Б. Урланис (1974) — 2,7 млн, С. Уиткрофт (1981) — 3–4 млн, Б. Андерсон и Б. Сильвер (1985) — 2–3 млн, с. Максудов (2007) — 2–2,5 млн, В. Цаплин (1989) — 3,8 млн, Е. Андреев (1993) — 7,3 млн, Н. Ивницкий (1995) — 5 млн [29], Государственная Дума РФ (2008) — около 7 миллионов жертв (Постановление ГД РФ от 2 апреля 2008 г. № 262–5 ГД «О заявлении Государственной Думы Российской Федерации" Памяти жертв голода 30-х годов на территории СССР"»).

• Голод в 1946–1947 гг. По оценке М. Эллмана [125] всего от голода 1946–1947 гг. в СССР погибло от 1 до 1,5 млн человек. Особенно высокой была детская смертность, в начале 1947 года составлявшая до 20 % общего числа умерших. В ряде областей Украины и Черноземья были отмечены случаи каннибализма. Некоторые исследователи считают эти цифры (1–1,5 млн жертв) завышенными, но других подробных исследований по голоду этого времени, насколько мне известно, просто нет.

Острый дефицит продовольствия, впрочем, не приведший к массовому голоду, существовал в СССР до конца 1940-х гг.

Вывод таков: самый страшный голод в царской России конца XIX века, являясь, безусловно чудовищной трагедией, по числу человеческих жертв был все же во много раз (!) меньше, чем любой из трех голодоморов советского периода.

Эти факты, конечно, не оправдывают ошибок царского правительства в массовый голод 1891–1892 гг., но при сопоставлении масштабов и последствий голодных лет все же следует учитывать и тот рывок в науке и медицине, который произошел в мире за сорок лет — с последнего массового голода царского времени до самого страшного голодомора лет советских.

И если голод 1920-х и 1940-х гг. можно объяснить страшными разрухами после войн — Гражданской и Великой Отечественной соответственно, — не беря в расчет «политические» факторы, то запредельные цифры умерших от голода в 1930-х гг. рационально объяснить не получается. Факт остается фактом: царская Россия уже в конце XIX века не знала таких огромных человеческих потерь от неурожаев, какие достались народу в СССР в 1920-х, 1930-х и 1940-х гг.

Положение крестьян к началу XX века

По опыту дискуссий о жизни крестьян в царской России знаю, что для доказательства тяжелой их доли нередко вспоминают двенадцать писем из деревни Александра Николаевича Энгельгардта [126].

Но не будем забывать, что это письма из 1870– 1980-х гг., а положение крестьян с конца XIX века и до 1917 года быстро улучшалось. Не стоит забывать и о том, что профессор Энгельгардт был близок к народникам (и, собственно, в свою деревню Батищево был сослан в 1870 году в связи со студенческими волнениями, организованными, кстати, главным бесом народников — уже упоминавшимся нами Сергеем Нечаевым). Понятно, что Энгельгардт, когда уделял время описанию жизни крестьян, останавливался прежде всего на бедах русской деревни тех времен.

Тем более с исторической точки зрения нельзя назвать отражающими всю полноту жизни крестьян произведения русских писателей, классиков нашей литературы. Некрасов, Толстой, Короленко — они ведь писали именно о том, о чем болела душа, о бедах народных, хотя бы эти беды и касались только самых бедных, самых униженных, самых оскорбленных. А сколько было этих самых бедных? 10–15 %? Вряд ли больше 20 %. Конечно, и это много, но, если мы занимаемся историей, то давайте изучать положение всех слоев крестьянства, а не только бедноты.

Возвращаясь к письмам Энгельгардта, замечу, что цитируются они обычно весьма выборочно. Например, расхожая цитата:

В нашей губернии, и в урожайные годы, у редкого крестьянина хватает своего хлеба до нови; почти каждому приходится прикупать хлеб, а кому купить не на что, те посылают детей, стариков, старух в «кусочки» побираться по миру. В нынешнем же году у нас полнейший неурожай на все… Плохо, — так плохо, что хуже быть не может. <…> Крестьяне далеко до зимнего Николы приели хлеб и начали покупать; первый куль хлеба крестьянину я продал в октябре, а мужик, ведь известно, покупает хлеб только тогда, когда замесили последний пуд домашней муки. В конце декабря ежедневно пар до тридцати проходило побирающихся кусочками: идут и едут, дети, бабы, старики, даже здоровые ребята и молодухи.

Тяжелая картина! Но не припомню, чтобы кто-то из оппонентов цитировал следующий абзац этого же письма Энгельгардта:

«Побирающийся кусочками» и «нищий» — это два совершенно разных типа просящих милостыню. Нищий — это специалист; просить милостыню — это его ремесло. Нищий, большею частью калека, больной, неспособный к работе человек, немощный старик, дурачок. <…> Нищий — божий человек. Нищий по мужикам редко ходит: он трется больше около купцов и господ, ходит по городам, большим селам, ярмаркам. <…>

У побирающегося кусочками есть двор, хозяйство, лошади, коровы, овцы, у его бабы есть наряды — у него только нет в данную минуту хлеба; когда в будущем году у него будет хлеб, то он не только не пойдет побираться, но сам будет подавать кусочки, да и теперь, если, перебившись с помощью собранных кусочков, он найдет работу, заработает денег и купит хлеба, то будет сам подавать кусочки. У крестьянина двор, на три души надела, есть три лошади, две коровы, семь овец, две свиньи, куры и проч. У жены его есть в сундуке запас ее собственных холстов, у невестки есть наряды, есть ее собственные деньги, у сына новый полушубок [126].

Три лошади, две коровы, семь овец, две свиньи, и прочее — да это середняк (а то и кулак) по меркам 1930-х гг. А побирается кусочками он потому, что не хочет ничего продавать из своего добра и знает, что в этом году (неурожайном для его семьи, деревни или всей губернии) помогут ему, а в следующем, неурожайном для кого-то другого, уже он будет помогать. Это обычный для русской деревни принцип крестьянской взаимопомощи. Кстати, в фундаментальном научном исследовании доктора исторических наук М. М. Громыко «Мир русской деревни» [36] (мы еще будем говорить об этой книге) крестьянской взаимопомощи посвящена целая глава.

И, заканчивая это длинное отступление о книге А. Н. Энгельгардта, следует сказать, что, безусловно, все образованное общество России того времени было благодарно ему (и, безусловно, справедливо благодарно) как за эти письма, так и за его деятельность в пореформенной русской деревне. Замечу также, что эти письма печатались в то время в «Отечественных записках» и «Вестнике Европы» безо всяких цензурных вырезок.

Все познается в сравнении. Вы можете себе представить, чтобы какой-нибудь правдоискатель или писатель публиковал свои письма из деревни в 1930-х гг. в советских газетах и журналах, где описывал бы происходящее? Можете себе представить, что такое случилось бы во времена Сталина? Разве что в личном письме самому Сталину, рискуя свободой (а то и жизнью), осмелился, например, Шолохов написать об этом. А попробовал бы он это опубликовать!

* * *

Вернемся к положению крестьян к началу царствования Николая II.

К концу XIX века из 380 млн десятин земли в европейской части России только 15 % принадлежало дворянам, а в Сибири и на Дальнем Востоке дворянских землевладений вообще не было [92]. Огромные земельные владения казны большей частью состояли из неудобных земель: таежных северных лесов, тундры, гор, болот [47, c. 72].

Причем, при преобладании мелкого крестьянского землевладения в России малоземельных хозяйств (менее 5 десятин на двор) было гораздо меньше, чем в других странах — менее четверти. Так, во Франции хозяйства менее 5 гектар (это 4,55 десятин) составляли около 71 % всех хозяйств, в Германии — 76 %, в Бельгии — 90 %. Средний размер землевладения французских крестьянских хозяйств в конце XIX века был в три-четыре раза меньше, чем русских [92]. При этом в России крестьянам принадлежало 62 % всех удобных земель, в то время как во Франции — 55 %, в Пруссии — 12 %, а в Англии в то время почти все крестьяне были только арендаторами земель латифундистов. Возможность улучшить положение крестьянства за счет помещичьей собственности была иллюзией (которую, тем не менее, активно раздували в своих целях революционеры и часть интеллигенции). Увеличение средней площади земли, находящейся в пользовании крестьян после большевистского Декрета о Земле 1917 года, составило всего 16,3 % [47, с. 72].

Главной проблемой российского крестьянина примерно до 1907 года была техническая отсталость, низкая производительность хозяйства, а также общинное землевладение.

Тем не менее уже со второй половины XIX века для предприимчивого крестьянина и община была не помехой. Он мог как опираться на нее и в чем-то с нею считаться, так и действовать достаточно самостоятельно. Выразительным свидетельством возможностей для предпринимательской инициативы служит огромная роль так называемых торгующих крестьян в экономике страны еще при крепостном праве, а также происхождение купцов и предпринимателей из крестьян как массовое явление во второй половине XIX века.

Вообще крестьянской поземельной общине, с ее уравнительными тенденциями и властью «мира» над отдельными членами, в России чрезвычайно «повезло»: ее поддерживали, защищали и охраняли все — от славянофилов и Чернышевского до Победоносцева и Александра III. Сергей Витте пишет об этом в своих «Воспоминаниях» [23]:

Защитниками общины являлись благонамеренные, почтенные «старьевщики», поклонники старых форм, потому что они стары; полицейские пастухи, потому что считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельными единицами; разрушители, поддерживающие все то, что легко привести в колебание, и наконец теоретики, усмотревшие в общине практическое применение последнего слова экономической доктрины — теории социализма.

Напомню также, что крестьянские общины в России за сотни лет до этого были насаждены сверху (властями, для фискальных целей — сбора налогов), а вовсе не являлись результатом добровольного объединения крестьян или «коллективистского характера русского народа», как утверждают прежние и нынешние «почвенники» и «государственники», а также «красные» всех мастей и оттенков. На самом деле, по своей сути русский человек и был, и есть большой индивидуалист, а также созерцатель и изобретатель.

Вероятно, главная беда крестьянского вопроса в России начала XX века была в том, что все «передовые» (именно в кавычках) партии (сначала РСДРП, после эсеры и большевики, а затем даже и кадеты) предлагали и обещали отдать крестьянам господскую землю — но если бы крестьяне имели понятие об аграрной статистике и знали бы, что дележка «господских» земель может увеличить их землепользование лишь на 15–20 % (а к 1917 году уже не более чем на 10 %), они, конечно, не стремились бы к ней, а занялись бы возможным улучшением собственного хозяйства и усовершенствованием системы земледелия (при старинной «трехполке» треть земли постоянно не использовалась)

Об этой проблеме писал известный зарубежный историк С. Пушкарев [92]:

Но они (крестьяне) возлагали на предстоящую «прирезку» совершенно фантастические надежды, а все «передовые» (в кавычках) политические партии поддерживали эту иллюзию — поддерживали именно потому, что отъем господских земель требовал революции, а кропотливая работа по улучшению урожайности и технической оснащенности (в частности через развитие на селе кооперации) этого не требовала. Этот прямо обманный, аморальный подход к крестьянскому вопросу составлял суть крестьянской политики всех левых, революционных партий, а затем и кадетов.

А ведь коренная нравственность страны держалась, прежде всего, крестьянством. Наряду с трудолюбием, честь и достоинство составляли ее стержень. И вот, эту основу начала разъедать ржавчина лукавой и обманной агитации левых партий тогдашней России. Конечно, здесь можно было бы рассказать подробнее и о том, что к началу царствования Николая II триада «Православие, Самодержавие, Народность» была не лозунгом, а действительным стержнем крестьянской России, но ограничимся сказанным выше.

* * *

Каково было расслоение крестьянских хозяйств к началу XX века? Ленин в одной из первых своих работ «Развитие капитализма в России» (1899) на основе анализа земской статистики по европейской части России (по пахотным губерниям, с преобладанием зернового хозяйства) приводит следующие данные:

• безлошадные крестьянские хозяйства: 27,3 %;

• с 1-й лошадью: 28,6 %;

• с 2-мя лошадьми: 22,1 %;

• с 3-мя и более лошадьми: 22 % [60, т. 3, гл. X].

Правда, в эти данные Ленин не включил статистику по богатому Донскому краю и сделал оговорку о том, что в молочных хозяйствах надо бы учитывать число не лошадей, а коров. К областям, в которых преобладающее значение имели не зерновые продукты, а продукты скотоводства (молочное хозяйство), относились в конце XIX века богатые прибалтийские и западные губернии, а также небедные северные и промышленные, и лишь части некоторых центральных губерний (Рязанской, Орловской, Тульской, Нижегородской). В другой главе этой работы [60, т. 3, гл. V] Ленин дал статистику только по некоторым из этих последних, относительно бедных губерний. По его данным, ни одной коровы в хозяйстве не имели в этих нечерноземных губерниях около 20 % крестьянских хозяйств, одну-две коровы имели около 60 % хозяйств, а три и более — около 20 %.

В среднем же, по данным Ленина, на один крестьянский двор в центральной России приходилось 6,7 голов скота (в пересчете на крупный рогатый скот).

Значит ли все это, что 20–27 % крестьянских семей в европейской части России не имели ни лошади, ни коровы? Судя по всему, вовсе не так: скорее, 20–27 % хозяйств в пахотных (зерновых) уездах не имели лошадей, но держали коров, а примерно 20 % хозяйств в молочных уездах не имели коров, но имели лошадь.

Так или иначе, но, с соответствующими коррективами, можно предположить, что к беднякам можно было отнести не более (а скорее гораздо менее) 20 % крестьянских семей, к середнякам — около 60 %, а к зажиточным крестьянам (с тремя и более лошадьми и/или коровами) — около 20 %. Стоит отметить, что понятия «кулак» и «середняк» появились гораздо позже (в пору коллективизации), а тогда крестьяне делили себя на работящих и бездельников.

Однако так ли велико было расслоение между этими группами по уровню жизни, по потреблению продуктов (по питанию)?

Да, в большинстве бедных (безлошадных) крестьянских семей кто-то (глава семьи или один из старших сыновей) батрачил в зажиточных хозяйствах. Но в таком случае батрак питался из одного котла с членами семьи «кулака» и при переписях нередко записывался хозяином как член семьи.

Вот что пишет об этом С. Кара-Мурза [30]:

Ленин придает очень большое значение имущественному расслоению крестьянства как показателю его разделения на пролетариат и буржуазию. Данные, которыми он пользуется (бюджеты дворов по губерниям), большого расслоения не показывают. «Буржуазия» — это крестьяне, которые ведут большое хозяйство и имеют большие дворы (в среднем 16 душ, из них 3,2 работника). Если же разделить имущество на душу, разрыв не так велик — даже в числе лошадей. У однолошадных — 0,2 лошади на члена семьи, у самых богатых — 0,3. В личном потреблении разрыв еще меньше. Посудите сами: у беднейших крестьян (безлошадных) расходы на личное потребление (без пищи) составляли 4,3 рубля в год на душу; у самых богатых (пять лошадей и больше) — 5,2 рубля. Разрыв заметен, но так ли уж он велик? Думаю, данные Ленина занижают разрыв, но будем уж исходить из тех данных, на которых он основывает свой вывод.

Особое значение Ленин придает питанию как показателю жизненного уровня, здесь «наиболее резкое отличие бюджетов хозяина и рабочего». Действительно, буржуазия и пролетариат различаются как классы не только отношением собственности, но и культурой — образом жизни. И здесь тип питания есть один из главных признаков. Таково ли было это отличие у крестьянства, чтобы выделять курсивом слова «хозяин» и «рабочий» — указывать на классовое различие? У безлошадных расходы на пищу 15 руб. на члена семьи, у «пятилошадных» — 28 руб.

Кажется, разрыв велик, но дальнейшие данные объясняют этот разрыв. Практически все безлошадные семьи, по данным Ленина, в среднем выделяют 1 батрака (то муж, то поденно жена, то дети). Сельский житель, и став батраком, в то время не переставал быть полноправным крестьянином — и считался таковым и в своей семье, и в семье крестьянина-нанимателя.

Батрак питается у хозяина. По данным для Орловской губернии, стоимость пищи для батрака обходится хозяину в среднем 40,5 руб. в год (приведен подробный рацион). Эти деньги надо присовокупить к бюджету безлошадной семьи. Если так, то выходит, что у «пролетария» на члена семьи расходуется на еду 25,4 руб., а у «буржуя» 28 руб. Следовало бы расходы на батрака вычесть из бюджета хозяина, если он при переписи записал батрака членом своей семьи, тогда разрыв еще больше снизится — но мы этого делать не будем, нет точных данных. Но главное, повторяю, тип питания, а не величина миски. Да, богатый крестьянин ел больше сала, чем бедняк, а в общей миске у него на столе было больше мяса. Но он ел сало, а не устриц, пил самогон, а не шампанское.

Из данных, приведенных Лениным (если брать не «двор», а расходы на душу), расслоения крестьян на классы по этому признаку не наблюдается. Да и Толстой отметил: «В том дворе, в котором мне в первом показали хлеб с лебедой, на задворках молотила своя молотилка на четырех своих лошадях… а хлеб с лебедой ела вся семья в 12 душ… «Мука дорогая, на этих пострелят разве наготовишься! Едят люди с лебедой, мы что ж за господа такие!»

Те, кого Ленин назвал «буржуазией» (5 лошадей на двор), на деле представляли собой трудовую крестьянскую семью: в среднем в такой семье было 3,2 своих работника — и нанималось 1,2 батрака.

Замечу в скобках, что далеко не со всеми мыслями Сергея Кара-Мурзы можно согласиться, но этот его анализ ленинских работ точен.

* * *

Положение рабочих (о нем мы подробно расскажем далее) и служивого люда (нижних чинов и солдат) в армии с последней четверти XIX века было, конечно, нелегким, но не хуже, чем в Европе. Кстати, не все знают, что срок службы в армии уже тогда был не двадцать пять лет, а четыре года, что единственные сыновья, а также старшие братья освобождались от службы — как учителя и врачи. Вообще в армию в ту пору (и вплоть до начала Первой мировой войны) рекрутировали лишь около 30 % молодежи призывного возраста (для сравнения — во Франции до 70 %).

Что касается офицерского корпуса, то это была одна из главных нравственных скреп России. Честь и верность Присяге были настолько укоренены в офицерской среде, что — скажем для примера — до самого 1917 года (и даже в годы Первой мировой войны) тайной полиции было запрещено вербовать агентов из офицеров. При этом случаев измены Присяге, тем более перехода на сторону врага, ни в Русско-японской, ни в Первой мировой (до отречения Николая II) в русской армии вообще не было. Сравните это с массовой (миллионы!) сдачей в плен красноармейцев в первые месяцы после 22 июня 1941 года, с сотнями тысяч красноармейцев, перешедших затем на сторону Власова — и это при том, что в Красной армии к 1941 году была целая система слежки и стукачества, не говоря уже о комиссарах и политруках.

Стоит напомнить, что численность тайной полиции (жандармского корпуса) Российской империи при его создании в 1827 году составляла 4278 человек, т. е. по одному жандарму на 10,5 тыс. жителей России. В свое время жандармский корпус был создан Николаем I как реакция на восстание декабристов 14 декабря 1825 года. Между прочим, число жандармов, которых декабристы планировали рассадить по всей России, было огромным. Это число было специально рассчитано Пестелем еще в 1823 году, т. е. за два года до восстания — 112 900 человек [119]. То есть в Тайной полиции, по замыслу декабристов, должен был служить каждый четырехсотый житель тогдашней империи. Пестель считал, что «тайные розыски шпионов — суть не только позволительное и законное, но даже надежнейшее и почти, можно сказать, единственное средство, коим Высшее благочиние поставляется в возможность» охранять государство. Еще и в 1860-х гг. в Третьем (Охранном) отделении служило всего 40 чиновников, не считая сверхштатных и секретных агентов. Корпус жандармов насчитывал всего 4253 генералов, офицеров и нижних чинов. К 1913 году он составлял уже 12 700 человек. Из них — 912 генералов и офицеров, 30 классных чиновников. К концу 1916 года в корпусе служило около 16 тыс. жандармов. Для сравнения: штатный состав НКВД к 1941 году превышал 220 тыс. (не считая нештатных сотрудников и сотен тысяч стукачей).

Возвращаясь к царской армии, нельзя не отметить, что офицерский корпус был блестяще образован. Кстати, все нижние чины во время службы в царской армии получали образование — об этом мы расскажем подробнее в восьмой главе.

* * *

Однако что же нечаевщина, какие ростки она пустила в нашей стране к тому времени, через тринадцать-пятнадцать лет после своего возникновения?

При Александре III по политическим делам было вынесено 74 смертных приговора (почти половина всех смертных приговоров в России за XIX век). Правда, только семнадцать из них были приведены в исполнение. В каторжные работы направлено 106 человек. Наиболее известна история с братом Ленина, Александром Ульяновым. В декабре 1886 года он вместе Шевыревым организовал «Террористическую фракцию» партии «Народная воля», которая объединила главным образом студентов Петербургского университета. 1 марта 1887 года «Террористическая фракция» планировала осуществить покушение на Александра III, но покушение было предотвращено, а организаторы и участники в количестве 15 человек арестованы. 15–19 апреля состоялся суд, на котором Ульянов и еще четверо заговорщиков были приговорены к смертной казни, а остальные — к различным срокам каторги и дальнейшей ссылке.

Надо сказать, что в столкновении революционеров-террористов нечаевского толка и царской охранки как раз во времена Александра III охранка начала применять в какой-то степени «нечаевские» методы, в том числе провокации, что в дальнейшем привело и к азефовщине [31]. Заметим при этом, что работа в Тайной полиции считалась очень непрестижной (именно из моральных соображений), так что найти для нее достаточно толковых офицеров из жандармерии, не говоря уже об армейских, было трудно. Так продолжалось до самого 1917 года, точнее, до октябрьского переворота, когда к власти пришли большевики, наследники Нечаева. Работа в ЧК стала престижной, чекистов стали называть «передовым вооруженным отрядом партии» — и до сих пор нынешние чекисты гордятся своей историей…

Начало царствования Николая II совпало и с началом активной революционной деятельности Ульянова-Ленина. Напомним, что в 1893 году он приехал в Санкт-Петербург, где им были написаны работы по проблемам марксистской политэкономии, истории русского освободительного движения, истории капиталистической эволюции русской пореформенной деревни и промышленности. Часть из них была издана легально. В это время Ульянов-Ленин также разрабатывал программу социал-демократической партии. В 1895 году под руководством Цедербаума-Мартова он организует «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

Начало правления Николая II

Известный современный историк Александр Николаевич Боханов написал о Николае II и его эпохе так [16]:

Среди цинизма, безверия, нигилизма, конформизма, социальной демагогии и непримиримости, характеризовавшей русскую политическую сцену в конце XIX — начале XX века, верующий в Бога, почитающий традицию, милосердный и доброжелательный политик не мог не проиграть свою историческую партию. И его проигрыш стал проигрышем всех и вся в России.

Но по поводу сроков правильнее сказать, что до начала кризиса (в 1894–1899 гг.) российская политика (если не брать в расчет последователей Нечаева) еще не была поражена всеми этими пороками. Конечно, были и взяточничество среди чиновников, и самодурство начальников, и «волчий оскал» молодого капитализма, и давно уже (со времен Петра I) нарастало «нестроение в главе и членах» Российской Православной Церкви, — но в те первые годы правления Николая II обществу еще не были присущи массовый цинизм, безверие, социальная демагогия и непримиримость. В России (да и во всей Европе) конец XIX века был временем надежд на лучшее будущее, на научно-промышленный и общественный прогресс, нравственную гармонию и технические чудеса будущего века.

Конечно, как мы отмечали ранее, в те первые годы молодой Государь был еще сильно зависим от своих дядьев (братьев покойного Александра III) и от матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, но миф о том, что он не был подготовлен к царствованию — всего лишь миф. Николай II получил блестящее разностороннее образование у лучших университетских профессоров того времени. Еще будучи цесаревичем, участвовал в заседаниях Государственного Совета и Комитета министров, в 1891–1892 гг. возглавлял Комиссию по борьбе с голодом, а также был деятельным руководителем комитета по постройке Транссибирской магистрали — в мае 1891 года лично заложил ее начало во Владивостоке. Само собой разумеется, что, как и все мужчины рода Романовых, он знал и любил военное дело, армию и флот.

Также лживы сведения и о слабоволии Николая II. Плохо знавшие его могли спутать интеллигентность с мягкостью, но те, кто был близок к Государю, знали, что под бархатной перчаткой скрывалась железная рука: Николай II знал свои цели и мягко, но неотступно их добивался (подробнее об этом мы писали в первой части книги).

Не будем здесь подробно рассказывать о внешней политике Николая II в первые годы его правления (1894–1899), скажем только, развивая основную тему нашего исследования, что она была действительно нравственной — тому свидетельства и созыв по инициативе Государя Гаагской мирной конференции (подробнее — также в первой части книги), и отказ в 1896 году начать войну за раздел Османской империи, и аналогичный отказ Англии разделить на сферы влияния Китай (ответ Царя был таков: «Нельзя делить на сферы влияния существующее независимое государство»), В противовес утверждению о нравственности политики Николая II можно, конечно, вспомнить известную аферу Безобразова (авантюра со сверхприбыльной продажей концессий на корейские леса, сильно обострившая отношения с Японией к 1903 году). Верно, что Безобразову удалось вовлечь в нее некоторых высокопоставленных царских сановников, но почему-то забывают, что назначенный Государем премьер Витте был противником этой авантюры, и в конечном счете Николай II не позволил привлечь в это дело казенные средства [32].

* * *

Остановимся подробнее на внутренней политике.

С 1892 до 1903 года пост министра финансов занимал Сергей Юльевич Витте, энергичный и способный финансист и государственный деятель крупного масштаба. Конечно, у Витте было немало личных недостатков, и вообще это была этакая смесь Чубайса и Ельцина с добавлением Жириновского, да и его отношения с Государем всегда были непростыми (а после своей отставки он Николая возненавидел). Но Витте, безусловно, был выдающимся министром финансов, а затем и премьером, Государь же выбирал кадры не по принципу личной преданности.

Царским правительством принимались энергичные меры для развития отечественной промышленности. Активно привлекались капиталы иностранные (главным образом французские и бельгийские), которые особенно много содействовали развитию южнорусской металлургической промышленности. Отечественным промышленникам предоставлялись от казны разного рода льготы, ссуды и пособия; металлургическим заводам казна весьма щедро платила за железнодорожные рельсы, и заводы процветали на громадных казенных заказах. Некоторые отрасли промышленности казна брала под свое особое покровительство.

По абсолютным размерам своего производства Россия к началу XX века сильно отставала от передовых капиталистических стран, но по темпам развития уже в 1890-е гг. она значительно их превосходила. За десятилетие 1890–1899 гг. выплавка чугуна увеличилась в Англии на 18 %, в Германии на 72 %, в Соединенных Штатах на 50 %, в России на 190 %; в 1880 году Россия занимала в мировом производстве чугуна седьмое место, в 1895 году — пятое, в 1900 году — уже четвертое, уступая лишь трем названным выше странам.

За то же десятилетие добыча каменного угля возросла в Англии на 22 %, в Германии на 52 %, в Соединенных Штатах на 61 %, в России на 131 %. Добыча нефти в России составляла в 1885 году 115 млн пудов, в 1900 году — 631 млн пудов, в 1904 году — 656 млн пудов [92].

Важно отметить, что по советам Витте и Менделеева Николай II еще в 1896 году ввел существенные ограничения на экспорт сырой нефти — для развития отечественной нефтеперерабатывающей промышленности [59].

А ведь цены на нефть в 1892–1896 гг. росли (с 20 долларов до примерно 40 за баррель — и это были еще те доллары, во много раз более «весомые», чем нынешние), и если бы не думал Государь о будущем России и не прислушивался к советам Витте и Менделеева, Россия упустила бы тогда исторический шанс начать рывок в машиностроении и многих других отраслях промышленности.

В результате этого решения почти вся нефть из Баку шла на переработку в центральные районы России, стимулируя развитие машиностроения. Именно поэтому в России уже в конце XIX века понадобились первые инженерные разработки великого В. Г. Шухова (1853–1939): нефтепровод (был изобретен им еще в 1878 году). Еще до 1917 года он разработал и применил в России трубопроводные системы, различные виды оборудования и технологий нефтяной отрасли, цилиндрические резервуары-нефтехранилища, речные танкеры. Также он изобрел способы глубокой переработки (эрлифта и термического крекинга) нефти.

Большой вклад в технологию нефтеперерабатывающей промышленности внесли также В. Рогозин и другие русские инженеры, ученые и предприниматели. Не все знают, что качество русских машинных масел и других продуктов нефтепереработки в 1900-х годах было лучшим в мире, и даже мировой лидер нефтепромышленности «Стандарт Ойл» (империя Рокфеллера) писал на таре и рекламе своих машинных масел «Качество русских масел»! Одним из флагманов российской нефтепромышленности была компания «БраНобель» (братьев Людвига и Роберта Нобелей). Именно они уже к началу XX века полностью вытеснили с российского рынка «Стандарт Ойл» и начали экспорт русских нефтепродуктов (керосина, масел, бензина) в Европу. Не все знают и о том, что Альфред Нобель (в конце XIX века уехавший в Швецию и занявшийся там производством динамита) позже вошел в русский «БраНобель», и Нобелевская премия появилась сначала в этой компании (первая премия была присуждена трем русским инженерам-нефтяникам), и что именно доходы «БраНобель» стали основой знаменитого премиального фонда уже самого Альфреда Нобеля. Важно отметить еще и то, что на всех предприятиях братьев Нобелей в России очень высок был уровень заботы о рабочих: и высокая зарплата, и социальная защита, и хорошее жилье, и больницы, и спортивные площадки.

А если бы царская Россия экспортировала всю сырую нефть, не бывать бы этому, не произошло бы и русского экономического чуда 1907–1914 гг. (речь о нем пойдет позже). Конечно, основным предметом экспорта в царской России было зерно и другая сельскохозяйственная продукция, но тем более важным и правильным оказался указ Государя по ограничению экспорта нефти 1896 года. Для сравнения — за последние десять лет (1999–2009) в России не было построено ни одного нефтеперегонного предприятия: нефтяным компаниям экономически невыгодно разрабатывать новые технологии и строить заводы.

Ну а в России начала прошлого века значительно увеличилось и производство предметов широкого потребления.

Конечно, развитие крупной фабрично-заводской промышленности в начальных стадиях сопровождалось в России (как и в других европейских странах) усиленной эксплуатацией рабочих — тяжелыми условиями работы, чрезмерной ее продолжительностью и недостаточной оплатой, что, естественно, вызывало недовольство и протесты рабочей массы. В 1884–1885 гг. происходили забастовки и серьезные волнения среди фабричных рабочих Московской и Владимирской губерний; в 1896 году состоялась большая забастовка на текстильных фабриках в Петербурге.

… В учебнике русской истории для 6-го класса царских гимназий и реальных училищ (1915 года) читаем о рабочих следующее:

Для ограждения этого класса со стороны хозяев-фабрикантов при императоре Александре III был издан ряд законов о фабричных рабочих и учреждены фабричные инспектора, наблюдающие за исполнением этих законов.

Добавим к этому, что для упорядочения отношений между фабрикантами и рабочими еще в XIX веке были введены обязательные расчетные книжки, а штрафы фабрикантам запрещалось использовать на личные нужды — они должны были идти на повышение техники безопасности и социальные нужды.

Запрещена была фабричная работа малолетних (до 12 лет), а также ночная работа несовершеннолетних (до 17 лет) и женщин (на текстильных фабриках). Подростки от 12 до 15 лет не могли работать больше восьми часов (причем им должно было быть предоставлено время, не менее трех часов ежедневно, на посещение школы) [47, 92].

2 июня 1897 года, уже при Николае II, был издан общий закон об ограничении рабочего времени «в заведениях фабрично-заводской промышленности». Максимальная продолжительность рабочего дня для взрослых мужчин была установлена в одиннадцать с половиной часов (через несколько лет — одиннадцать); по субботам и накануне двунадесятых праздников, а также для работ, хотя бы отчасти производившихся в ночное время, рабочее время не должно было превышать десяти часов (фактически всегда меньше). Сверхурочные работы допускались не иначе, как по особому соглашению заведующего промышленным заведением с рабочим. В договор найма могли быть включены условия только о таких сверхурочных работах, которые оказываются необходимыми по техническим условиям производства. Следует отметить, что в большинстве передовых стран Запада в это время еще не существовало никаких законодательных ограничений труда взрослых мужчин [79, 92].

Хотя формально продолжительность рабочего дня с начала XX века была ограничена одиннадцатью часами, но на практике на подавляющем большинстве предприятий она была не более 10 часов, а то и меньше (например, на Обуховском заводе в Петербурге девятичасовой рабочий день был введен еще с 1902 года) [13, с. 58–59].

При этом на отдельных предприятиях горнозаводской промышленности восьмичасовой рабочий день был введен еще в 1898 году. На официальном сайте города Златоуст есть следующая информация:

Не добившись установления укороченного рабочего дня путем стачки, рабочие завода перенесли борьбу на собрания Горнозаводского товарищества. Попечительский приказ Горнозаводского товарищества поддержал прокатчиков. Администрация пошла на уступки: с 1 мая 1898 года восьмичасовые смены официально введены в доменном, сталеплавильном и прокатных цехах на Златоустовском и других заводах горного округа. 22 июня 1898 года, следуя примеру прокатчиков, рабочие механического, инструментального и столярного цехов обратились к руководству заводов с просьбой установить им также восьмичасовые смены. Администрации завода и горного округа, не желая доводить дело до конфликта, поддержали эти требования. С 30 июня 1898 года по распоряжению начальника Уральских горных заводов на Златоустовском заводе введен восьмичасовой рабочий день в основных цехах [33].

Заметим в скобках, что с 1909 года восьмичасовые смены были введены на всем заводе. Еще ранее восьмичасовой рабочий день был введен на некоторых судостроительных верфях и казенных заводах (например, в Николаеве). Конечно, рабочие добивались этого через легальные забастовки и тяжелые переговоры с заводчиками, но так было во всем мире. Только вот не во всем мире в те годы рабочие добивались восьмичасового (да и девятичасового) рабочего дня.

Таким образом, к началу мирового кризиса рабочий вопрос в России мог решаться и решался зачастую вполне цивилизованными методами, и общий вектор его был — к восьмичасовому рабочему дню и достойному уровню жизни рабочих. И, как мы отметили ранее, даже до 1917 года гимназистов учили тому, что рабочие нуждаются в защите властей от хозяев-фабрикантов.

* * *

Остановимся на положении крестьянства.

Уже в начале царствования Николая II правительство не раз предоставляло крестьянам различные льготы (в 1894, 1896, 1899 гг.), состоявшие в полном или частичном прощении недоимок по казенным платежам. Приведу данные из уже упоминавшейся книги С. Г. Пушкарева «Обзор русской истории» [92]:

В 1895 году был издан новый устав Крестьянского банка, разрешивший банку приобретать земли на свое имя (для продажи их крестьянам в будущем). В 1898 году годовой рост был понижен до 4 %. После реформы 1895 года деятельность банка начала быстро расширяться. Всего со времени открытия банка в 1882 году по 1 января 1907 года (еще до реформ Столыпина) в крестьянские руки перешло, при посредстве банка, всего более 15 % владельческой (господской) земли, на сумму до 675 миллионов рублей, из которых в ссуду было выдано 516 миллионов.

С 1893 года, когда началась активная стройка Транссиба, правительство стало покровительствовать переселению, стремясь в первую очередь заселить районы, примыкающие к железной дороге. В 1896 году в составе Министерства внутренних дел было учреждено особое «переселенческое управление». В 1896, 1899 и 1904 гг. были изданы правила о льготах и пособиях для переселенцев; на путевые издержки им было положено выдавать ссуду в размере 30–50 рублей, а на хозяйственное устройство и обсеменение полей — по 100–150 рублей.

За десятилетие с 1893 по 1903 год на переселенческое дело правительством было отпущено до 30 миллионов рублей, и к концу столетия дело это развернулось достаточно широко (хотя полное развитие переселенческого движения относится уже к Столыпинской эпохе). С 1885 года по 1895 год общее число переселенцев за Урал составило 162 тыс.; за пять лет с 1896 года по 1900 год — 932 тысячи. Значительная часть переселенцев, привлекаемая слухами о земельных богатствах Сибири, спешила двинуться туда самотеком, не испрашивая разрешений от правительства и «проходных свидетельств». Обратное движение переселенцев составляло от 10 до 25 %. Более осмотрительные крестьяне сначала посылали в Сибирь «ходоков» для разведки, и уже потом, по их возвращении, ликвидировали свои дела на родине и двигались в далекий путь — навстречу солнцу…

Правительство сознавало также необходимость организации мелкого кредита в деревне и пыталось содействовать созданию этой организации. В 1895 году было издано «Положение об учреждениях мелкого кредита».

* * *

Развивалась в России конца XIX века и кооперация. Возникновение первых кооперативных организаций в России относится к 60-м годам XIX века, т. е. к тому же времени, когда они стали распространяться в передовых странах Европы. Более того, Россия даже опережала в этом отношении многие из них. Земства, видя безусловную полезность кооперативных объединений для крестьян, стали инициаторами их создания. Кроме того, они выделяли немалые средства на поддержку кооперативов. Однако настоящую силу и распространение кооперация приобрела в России при Столыпине, когда ее преимущества поняли сами крестьяне. Мы еще расскажем об этом подробнее.

Коротко расскажем здесь о государственном хозяйстве и финансах в первые годы правления Николая II, которые связаны с именем Сергея Юльевича Витте. Реформы и достижения Витте хорошо известны (казенное железнодорожное хозяйство, введение винной монополии, реформа финансовой системы и золотого рубля, государственные займы). Еще до воцарения Николая II, будучи начальником Департамента железнодорожных дел, с 1889 года он начал политику скупки казной многочисленных тогда частных российских железных дорог, понимая важность их эффективности в едином государственном комплексе. В 1891 году был принят новый таможенный тариф России, разработанный при его активном участии. Этот тариф сыграл важную роль во внешнеторговой политике России и стал защитным барьером для развивавшейся промышленности. В феврале-августе 1892 года, возглавляя Министерство путей сообщения, Витте сумел ликвидировать ставшие обычным явлением крупные скопления неперевезенных грузов. Он также провел реформу железнодорожных тарифов. По его инициативе и под его руководством строилось множество новых железных дорог, в том числе Транссиб (и КВЖД). Уже при Николае II, с 1895 года началось введение винной монополии, она стала одним из важных источников пополнения госбюджета (хотя, заметим в скобках, потребление алкоголя в России не было высоким, а с началом Первой мировой, после введения сухого закона, Россия смогла успешно обходиться и без «пьяных денег»).

Заслугой Витте является денежная реформа в 1897, в результате которой Россия получила устойчивую валюту, обеспеченную золотом. Это способствовало усилению инвестиционной активности и увеличению притока иностранных капиталов. Так, за четыре года количество золота в обороте увеличилось почти в 18 раз.

При активном участии Витте разрабатывалось рабочее законодательство, в частности закон об ограничении рабочего времени на предприятиях (1897). В 1898 он провел реформу торгово-промышленного налогообложения. Считая необходимым реформировать крестьянскую общину, высказывался за свободный выход из нее. В октябре 1898 года Витте обратился к Николаю II с письменной просьбой, призвав завершить освобождение крестьян, сделать из крестьянина «персону» и освободить его от давящей опеки местных властей и общины. Также он добился отмены круговой поруки в общине, телесных наказаний крестьян по приговору волостных судов, облегчения паспортного режима. Не без участия Витте были облегчены условия переселения крестьян на свободные земли, расширена деятельность Крестьянского поземельного банка, изданы законы и нормативные правила о мелком кредите.

Заметим при этом, что Витте, хотя и не любил Николая II, но в своих воспоминаниях отметил, что не смог бы проводить свои реформы без его постоянной поддержки [23]. Николай II также не чувствовал к Витте личных симпатий — но Государь всегда назначал людей не по этому признаку, а по их деловым качествам.

Транссиб

Остановимся немного подробнее лишь на строительстве Транссиба. По быстроте сооружения (в течение двенадцати лет), по протяженности (около семи тысяч километров), трудностям строительства и объемам выполненных работ сибирская железная дорога не знала себе равных во всем мире [34]. Полностью строительство на территории Российской империи было закончено 5 октября 1916 года (с пуском моста через Амур близ Хабаровска) — за три с половиной месяца до Февральской революции.

Интересно, что многие важные этапы строительства Транссиба оказались связаны с важнейшими годами в личной судьбе Николая II, в том числе и удивительными мистическими событиями.

• Так, смычка рельсов на всем протяжении Великого Сибирского Пути произошла 21 октября 1901 года, когда строители Китайско-Восточной железной дороги, прокладывавшие рельсовую колею с запада и востока, встретились друг с другом. В том же 1901 году Царская семья получила первое пророческое послание из прошлого — от монаха Авеля, в котором были предсказаны важнейшие события царствования, судьба Государя и самой России.

• Регулярное сообщение между Санкт-Петербургом и Владивостоком (и портом Дальним) по железной дороге (но тогда еще паромом через Байкал) было установлено в июле 1903 года. В том же июле 1903 году Царская семья получила второе пророческое послание из прошлого, от святого Серафима Саровского. Оно подтверждало и те мрачные пророчества о грядущих смутах и революциях (1905 и 1917 годов), которые были получены два года назад от монаха Авеля. Стремление преодолеть судьбу стало после 1903 года (а вероятно и гораздо раньше) одним из главных мистических мотивов жизни и поступков Государя.

• Непрерывный рельсовый путь между Санкт-Петербургом и Владивостоком появился после начала рабочего движения по Кругобайкальской железной дороге 18 сентября 1904 года — через полтора месяца после рождения в Царской семье долгожданного наследника (Алексея), и в начале первой попытки крупных либеральных реформ Государя.

• Спустя год, 16 октября 1905 года, Кругобайкальская дорога, как отрезок Великого Сибирского Пути, была принята в постоянную эксплуатацию; и регулярные пассажирские поезда впервые в истории получили возможность следовать только по рельсам, без использования паромных переправ, от берегов Атлантического океана (из Западной Европы) до берегов Тихого океана (до Владивостока). Это произошло точно накануне подписания государем знаменитого Манифеста 17 октября, который открыл новую эру в развитии государственного устройства России, сделав ее полноправным партнером цивилизованной Европы от Атлантики до Урала, а точнее — до Тихого океана.

• 3 июня 1907 года Совет министров рассмотрел и одобрил предложения Министерства путей сообщения о сооружении второй колеи Сибирской железной дороги и переустройстве горных участков пути. В том же июне 1907 года трудные первые годы становления нового государственного устройства России (после Манифеста 17 октября 1905 года) завершились формированием Думской монархии — самобытной для России формой конституционной монархии. Началось стремительное развитие русского экономического чуда во всех сферах хозяйства и жизни России.

• В 1913 году Сибирская магистраль стала двухпутной. Это был последний мирный год царской России, и год всенародных торжеств трехсотлетия династии Романовых.

• Ну и, наконец, полностью строительство на территории Российской империи было закончено 5 октября 1916 года (с пуском моста через Амур близ Хабаровска) — за три с половиной месяца до Февральской революции.

Возможно, именно стремление преодолеть судьбу позволило Николаю II добиться таких успехов во всех сферах хозяйствования и в общественной жизни России и построить Великий Сибирский Путь — путь в будущее России?.. Пусть ему лично не удалось преодолеть судьбу, но он смог совершить многое для России — и недаром 1907–1914 гг. историки называют «русским чудом!»

Возвращаясь к началу мирового кризиса, можно сказать, что в эпоху Витте были упорядочены государственные финансы, сооружена широкая сеть железных дорог (не только Транссиб) и заложены прочные основы для развития крупной промышленности, обеспеченной достаточным количеством отечественного чугуна и каменного угля. Подчеркнем, что к началу мирового кризиса Россия не подсела «на нефтяную иглу» и была самодостаточной великой державой, начавшей стремительное вхождение в группу мировых лидеров по промышленному производству.

Но тут наступил мировой финансово-промышленный кризис.

Глава 4

Кризис 1899–1903 гг.

Начало и ход кризиса

Европа, завороженная чудесным ростом российской экономики, охотно давала кредиты. Банкиры Парижа и Лондона, обремененные избыточными капиталами, предлагали русским займы под фантастически низкие проценты. До поры до времени эти капиталы помогали российской промышленности, но они же ее отчасти и развратили, приучив к легким деньгам.

Развязка наступила в 1899 году. После продолжительного подъема в Европе начался денежный кризис. Стесненность денежного рынка привела к повышению учетного процента, который быстро взлетел вверх. Финансовый кризис перерос в промышленный, охватил всю Западную Европу и немедленно перекинулся на Россию.

Уже в августе 1899 года европейский финансовый кризис привел к резкому сокращению денежных потоков из-за рубежа и к существенным денежным стеснениям в России. Государственный банк вынужден был поднять учетный процент с 5 до 7. Вслед за этим частные банки из-за трудностей получения кредита за границей не только увеличили проценты под ссуды, но и сократили ссудные операции, учет векселей, стали требовать от предпринимателей скорейшего возврата кредитов. Почти в то же время началось падение курса акций на бирже.

1900–1903 гг. — это период крупного мирового финансово-промышленного кризиса, который сильно затронул и царскую Россию. Его последствия в нашей стране были полностью преодолены только к 1909 году.

Как видно, тот кризис развивался примерно так же, как и нынешний (начавшийся в 2008 году), ударив сначала по биржам и фондовым рынкам, затем по банкам и кредитам, затем по ценам на энергоносители (уголь и нефть), затем по реальной экономике. Разорились сотни предприятий, безработица стала массовой. В России кризис был значительно осложнен еще и Русско-японской войной, террором и революцией 1905–1907 гг. И тем не менее к 1909 году кризис в России был преодолен. Этому поспособствовало несколько причин: проведение Витте реформ до начала кризиса; ограничение Николаем II экспорта сырой нефти еще в 1896 году (в самом начале мирового нефтяного бума); а также то, что в разгар кризиса Государь не побоялся провести необходимую для модернизации страны либерализацию государственного строя и начать новые реформы в промышленности и сельском хозяйстве.

Первые симптомы кризиса в России появились в сфере биржи и кредита летом 1899 года. Банкротство многих фирм повлекло за собой для ряда банков серьезные материальные убытки. Вместе с тем усилилось истребование денег из банков вкладчиками. Банки стали воздерживаться от кредитования предприятий. Кредит резко вздорожал. Государственный банк поднял учетную ставку. Курсы акций на бирже стали падать, особенно это стало заметно во второй половине 1899 года [61].

Не правда ли, все это похоже на начало нынешнего кризиса? Схожим образом развивался кризис и дальше.

Как и при нынешнем кризисе, в самом начале того мирового кризиса резко упали цены на энергоносители (на уголь и нефть: в 1902 году более чем в два раза против уровня 1900 года). Затормозился процесс учреждения акционерных обществ. Потерпели крах многие банки. Кризис сопровождался многочисленными банкротствами, резким падением курсовой стоимости акций всех крупнейших предприятий — 60–87 % (например, акции Путиловского завода упали на 67 %). Начала снижаться зарплата.

Течение кризиса также обострялось многомиллионными крахами. Резко упало производство в металлургической, нефтяной и других отраслях, сократилось железнодорожное строительство (хотя Великий Сибирский Путь все же продолжал строиться рекордными для всего XX века темпами).

Уже в 1901 году приняла огромные размеры безработица. К концу 1902 года в отдельных промышленных центрах на крупных фабриках и заводах было сокращено до одной трети и даже до половины рабочих. Заработная плата рабочих повсеместно упала.

В конце 1903 года российская промышленность понемногу начала выходить из кризиса, в отдельных отраслях промышленности начали отмечаться небольшие признаки устойчивости и даже улучшения. Однако Русско-японская война и революция 1905–1907 гг. не позволили России, подобно другим странам Европы, выйти из кризиса в 1904–1905 гг. 1904–1907 гг. в России — это время депрессии, граничащей с кризисом.

Итак, в России с 1903–1904 гг. промышленно-финансовый кризис начинает постепенно ослабевать, но социальное напряжение растет. Причем не столько по экономическим причинам (хотя, конечно, и они имели место), сколько из-за политических действий и террора революционеров (эсеров и большевиков).

Социальная политика Николая II в 1894–1905 гг.

Генерал Фуллон: «Чтобы рабочие всегда одерживали верх!»

Промышленный кризис, безработица — все это, конечно, вызвало обострения рабочего движения. Хотя царские власти, по примеру Бисмарка в Германии, старались быть посредником между фабрикантами и рабочими, но в условиях кризиса борьба рабочих стала принимать все более радикальный характер. Под влиянием революционных партий рабочие от экономической борьбы стали переходить к политическим стачкам. Начались демонстрации, возникли политические требования о демократических свободах, а революционеры извлекли на свет лозунг «Долой царское самодержавие».

Как это ни удивительно звучит после семидесяти лет советской власти, царское правительство при Николае II в экономической борьбе капитала с трудом всегда было определенно на стороне рабочих — в тех случаях, когда они выдвигали чисто экономические требования, не прибегая к стачкам и забастовкам, которые были запрещены (с 1886 до 1906 года). Но и на забастовки царское правительство реагировало не только и не столько репрессиями и арестами зачинщиков, сколько попытками решить возникшие проблемы. Когда в 1896 году произошла большая забастовка на петербургских текстильных заводах, правительство создало специальную комиссию для изучения основных причин забастовочного движения, а министр финансов Витте, вызвав к себе представителей фабрикантов, разразился по их адресу гневной речью, в которой сказал [79]:

Вы вряд ли можете себе представить правительство, более благосклонное к промышленности, чем настоящее. Но вы ошибаетесь, господа, если воображаете, что это делается для вас, для того, чтобы облегчить вам наибольшую прибыль; правительство, главным образом, имеет в виду рабочих; этого вы, господа, кажется, не понимаете, иначе последняя стачка не случилась бы. Доказательство тому — что стачка пощадила те заводы, владельцы которых сумели установить отношения между рабочими и хозяевами приличнее и гуманнее.

А попытки возражений Витте резко оборвал:

То, что вы собираетесь сказать, не ново; я собрал вас не для того, чтобы выслушать и научиться, а чтобы сказать вам свое мнение [79, гл. 3].

Правый публицист Цион, издававший в Париже брошюру за брошюрой против министра финансов Витте, по этому поводу не преминул написать: «Во Французской республике осудили Жореса и редакторов газет за призывы к стачке. А в самодержавной России министр своими речами может безнаказанно поощрять рабочих к новой стачке!» [79, гл. 3]. Между тем трудно было обвинять Витте в пренебрежении интересами промышленности; он, однако, считал, что власть должна быть не стороной, а арбитром в этом споре, хотя и держался мнения, что во время забастовок, да еще с политической подоплекой, никакие уступки с государственной точки зрения недопустимы.

А в 1904 году петербургский градоначальник генерал Фуллон, это «государево око» в столице, выступив на открытии нового отдела Общества фабрично-заводских рабочих, без обиняков высказал пожелание, чтобы рабочие «всегда одерживали верх над капиталистами!» [79, гл. 10].

В 1903 году царским правительством был издан всероссийский закон о материальной ответственности предпринимателей за несчастные случаи с рабочими на производстве. Однако главная стратегическая инициатива царского правительства в те первые годы кризиса была связана с попыткой перевести рабочее движение в тред-юнионистское русло (по английскому образцу), придав рабочему движению широкие и сильные организационные формы и в то же время исключив из него революционные элементы. Речь идет о том, что революционеры называли зубатовщиной.

Правда о зубатовщине

Сергей Васильевич Зубатов (1864–1917) в 1896–1902 гг. был начальником Московского охранного отделения. По долгу службы Царю и согласно своим принципам он создал на свой страх и риск огромную сеть легальных рабочих организаций по всей Российской империи с ключевыми центрами в Москве, Петербурге, Киеве, Харькове, Екатеринославле, Николаеве, Перми, Минске, Одессе, Вильнюсе, Гродно, Бобруйске, чем вызвал негодование и революционеров, и промышленников, и дворянства, и некоторых лиц императорского двора. Зубатов был инициатором создания на предприятиях комитетов по разрешению трудовых споров и, фактически, стал основателем профсоюзного движения в России в своем стремлении вывести рабочих из-под влияния революционеров и организовать легальное экономическое рабочее движение, приносящее пользу как государству, так и рабочим. В 1901 году в Москве была создана первая такая организация — Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве, а вслед за этим событием появились Совет рабочих механического производства Москвы, Общество взаимной помощи текстильщиков, а также Независимая еврейская партия (для проведения аналогичной политики в еврейской среде). Такое направление деятельности в экстремистской литературе тех лет (а затем в СССР) получило название «политика полицейского социализма» или «зубатовщина». Одновременно и параллельно Зубатов создал разветвленную сеть своей агентуры в революционных организациях, которая работала чрезвычайно эффективно. Революционеры скрипели зубами.

Сначала у царского двора были сомнения в верности предложенного Зубатовым управляемого сверху социал-демократического (вернее, трейд-юнионистского, английского типа) пути развития рабочего движения, однако вскоре сам Николай II стал поддерживать это начинание. Конечно, вследствие особенностей того времени (необходимости одновременной борьбы с революционерами-террористами), это движение управлялось охранным отделением полиции — но это своеобразие нисколько не оттолкнуло широкие массы рабочих и до 9 января 1905 года было очень успешно. Рабочие сами не допускали в свои организации не только радикальных революционеров, но и социалистов!

Что же касается самого Зубатова, то он, в силу своих служебных обязанностей, зная об упорной подготовке международными террористическими организациями революционного взрыва в российском государстве, предпринял гениальную попытку избежать этой катастрофы. К чему разрушать тысячелетнее государство, проливать потоки крови, если требуется лишь некоторое перераспределение национального богатства? Организуется легальное, мирное рабочее движение — то, что позже стало профсоюзами. В это же время, используя служебный и личный авторитет, опираясь на поддержку Столыпина (тогда еще не министра, но активного политика), Зубатов склоняет работодателей: «Пойти на уступки, чтобы не потерять все!» На дикий молодой российский капитализм надевается первая уздечка. Полиция на мирных демонстрациях и митингах с экономическими требованиями выступала на стороне рабочих, охраняя их не только от провокаций эсеров и большевиков, от экстремистов, но и от нападок со стороны некоторых недовольных всем этим капиталистов.

Дело шло настолько успешно, что даже поджигателей фитилей российской бомбы бунта — эсеровских и большевистских агитаторов — рабочие не только не допускали в свои организации, но и сами изгоняли со своих собраний [35] [32].

Большевики и эсеры мечтали вырвать пролетариат из Общероссийского рабочего союза. Они понимали, что пока продолжается такая политика, шансы на революцию в России равны нулю.

Так шло и после увольнения Зубатова (это случилось в 1903 году из-за организованных против него провокаций и выхода из-под его контроля рабочих союзов в Одессе), и при Гапоне, который сначала был его преемником.

Глава 5

Евангелие социализма

Итак, до января 1905 года рабочее движение в России развивалось при покровительстве Николая II (еще в абсолютной монархии!) по пути социального сотрудничества с рабочим классом, с самыми широкими массами рабочих!

Конечно, не все рабочее движение было избавлено от влияния революционеров.

Чтобы понять, как революционеры пытались в те первые годы кризиса раскачать ситуацию в стране и как их деятельность соотносилась с нравственностью, вспомним… роман Горького «Мать». Да, да, как это ни удивительно, в нем можно найти ответы на вызовы того времени. Читателям советую еще посмотреть кадры из фильмов «Мать», поставленных в 1926 году (Всеволодом Пудовкиным) и в 1955 году (Марком Донским).

Роман А. М. Горького «Мать»

Роман «Мать» был задуман Горьким как своего рода «евангелие социализма». Как обычно пишут литературные критики, роман этот, имеющий центральной идеей воскресение из мрака человеческой души, наполнен христианской символикой: по ходу действия многократно обыгрывается аналогия между революционерами и библейскими апостолами; друзья Павла Власова сливаются в грезах его матери в образ коллективного Христа, причем сын оказывается в центре, сам Павел ассоциируется с Христом, а Ниловна — с Богоматерью, которая жертвует сыном ради спасения мира. Центральный эпизод романа, первомайская демонстрация, в глазах одного из героев превращается в крестный ход во имя «Бога Нового, Бога света и правды, Бога разума и добра». Путь Павла, как известно, кончается как бы «крестной жертвой». Все эти моменты были глубоко продуманы Горьким. Он был уверен, что в приобщении народа к социалистическим идеям очень важен элемент веры (в статьях 1906 года «О евреях» и «О Бунде» он прямо писал, что социализм — это религия масс).

Для кого же предлагал Горький эту религию? Читаем строки об отце Павла:

Так жил и Михаил Власов, слесарь, волосатый, угрюмый, с маленькими глазами; они смотрели из-под густых бровей подозрительно, с нехорошей усмешкой. Лучший слесарь на фабрике и первый силач в слободке, он держался с начальством грубо и поэтому зарабатывал мало, каждый праздник кого-нибудь избивал, и все его не любили, боялись. Его тоже пробовали бить, но безуспешно. Когда Власов видел, что на него идут люди, он хватал в руки камень, доску, кусок железа и, широко расставив ноги, молча ожидал врагов. Лицо его, заросшее от глаз до шеи черной бородой, и волосатые руки внушали всем страх. Особенно боялись его глаз, — маленькие, острые, они сверлили людей, точно стальные буравчики, и каждый, кто встречался с их взглядом, чувствовал перед собой дикую силу недоступную страху, готовую бить беспощадно.

— Ну, расходись, сволочь! — глухо говорил он. Сквозь густые волосы на его лице сверкали крупные желтые зубы. Люди расходились, ругая его трусливо воющей руганью.

— Сволочь! — кратко говорил он вслед им, и глаза его блестели острой, как шило, усмешкой. Потом, держа голову вызывающе прямо, он шел следом за ними и вызывал:

— Ну, — кто смерти хочет?

Никто не хотел.

Говорил он мало, и «сволочь» — было его любимое слово [34].

«Зарабатывал мало», но как-то Горький не пишет, в чем нуждалась семья, чего необходимого не могла купить. Когда Михаил Власов заболел, пришел к нему доктор, предложил сделать операцию — опять же, не пишет Горький, что не было денег на доктора, на операцию в больнице. Михаил сам отказался от операции.

Но, может, жила семья Власовых в подвале, в бараке, в «коечно-каморочном общежитии»? Нет, все рабочие этой фабрики жили в слободке в отдельных домиках (арендовали их), и, видимо, аренда была не в тягость, иначе Горький непременно бы об этом упомянул.

Что это были за домики? Вот домик Власовых, семья из трех человек:

Дом их стоял на краю слободы, у невысокого, но крутого спуска к болоту. Треть дома занимала кухня и отгороженная от нее тонкой переборкой маленькая комнатка, в которой спала мать. Остальные две трети — квадратная комната с двумя окнами; в одном углу ее — кровать Павла, в переднем — стол и две лавки. Несколько стульев, комод для белья, на нем маленькое зеркало, сундук с платьем, часы на стене и две иконы в углу — вот и все.

Павел сделал все, что надо молодому парню: купил гармонику, рубашку с накрахмаленной грудью, яркий галстух, галоши, трость и стал такой же, как все подростки его лет. Ходил на вечеринки, выучился танцевать кадриль и польку, по праздникам возвращался домой выпивши и всегда сильно страдал от водки. Наутро болела голова, мучила изжога, лицо было бледное, скучное [34].

Отдельный дом, хотя бы и небольшой, — не так уж плохо для семьи из трех человек (а после смерти отца, для двоих) по тем временам. Напомню, что в СССР еще и в 1970-х гг. на очередь на жилье ставили с жилплощадью менее 4,5 м^2 на человека (позднее менее 6 кв. м на человека), а жилье давали из расчета 12 м^2 на человека — похоже, не меньше было у семьи Власовых до смерти отца. Так что в СССР даже и в 1970-х гг. их не поставили бы в очередь на улучшение жилья, и метраж жилья у них соответствовал советским нормам 1970-х гг.

И где же в семье Власовых нищета, нужда, недоедание? Будучи еще подростком, Павел на фабрике зарабатывает достаточно, чтобы и оплачивать аренду отдельного домика, и приодеться, и гармонь приобрести (недешевая покупка). Кстати, вспомним, что действие романа разворачивается примерно в 1904–1905 гг., а впоследствии уровень жизни рабочих и их социальное обеспечение неуклонно повышались.

Ну а в те годы на многих крупных фабриках действовал Общероссийский рабочий союз Зубатова, который приобщал рабочих и к учебе, и к культуре, — но такую, более типовую для того времени фабрику Горький описать не мог. Не получился бы его роман на такой фабрике.

Что же, беспросветна и безвыходна была жизнь в описанной рабочей слободке?

Вроде нет. Вот Павел Власов начал было правильный путь:

И в отношении к матери было что-то новое: он иногда подметал пол в комнате, сам убирал по праздникам свою постель, вообще старался облегчить ее труд. Никто в слободе не делал этого.

Однажды он принес и повесил на стенку картину — трое людей, разговаривая, шли куда-то легко и бодро.

— Это воскресший Христос идет в Эммаус! — объяснил Павел.

Матери понравилась картина, но она подумала: «Христа почитаешь, а в церковь не ходишь…»

Все больше становилось книг на полке, красиво сделанной Павлу товарищем-столяром. Комната приняла приятный вид. Он говорил ей «вы» и называл «мамаша» [34].

Но одновременно Павел Власов подпадает под влияние социалистов. С чего они начинают охмурять его? Читаем…

Звучный голос сливался с тонкой, задумчивой песней самовара, в комнате красивой лентой вился рассказ о диких людях, которые жили в пещерах и убивали камнями зверей. Это было похоже на сказку.

Понятно. Естественная история по Дарвину. Мол, не Бог создал человека, а обезьяны. Интересно еще и то, что эти «наставники» апеллируют вовсе не к тому, что рабочие живут плохо материально. Вот что говорит главный «наставник», хохол по фамилии Находка:

Сытых немало, честных нет! Мы должны построить мостик через болото этой гниючей жизни к будущему царству доброты сердечной, вот наше дело, товарищи!

Ну а его подельник, известный слободе сын вора Даниды, добавляет:

— Пришла пора драться, так некогда руки лечить! — глухо возразил Весовщиков.

Постепенно эти социалисты разворачивают в поселке свою деятельность, печатают листовки. А что же слободские, рабочие? Читаем:

Пожилые люди, имевшие на фабрике хороший заработок, ругались:

— Смутьяны! За такие дела надо морду бить!

И носили листки в контору. Молодежь читала прокламации с увлечением:

— Правда!

Большинство, забитое работой и ко всему равнодушное, лениво отзывалось:

— Ничего не будет, — разве можно?

Но листки волновали людей, и, если их не было неделю, люди уже говорили друг другу:

— Бросили, видно, печатать…

А в понедельник листки снова появлялись, и снова рабочие глухо шумели. В трактире и на фабрике замечали новых, никому не известных людей. Они выспрашивали, рассматривали, нюхали и сразу бросались всем в глаза, одни — подозрительной осторожностью, другие — излишней навязчивостью [34]

Н-да… Как-то подловато выглядит вся эта социалистическая агитация.

Подловато, гнусно выглядят социалисты в этом «евангелии» социализма от Максима Горького.

И в истории с «болотной копейкой» — вместо того, чтобы вести с дирекцией переговоры, добиться приемлемых для обоих сторон условий и вместе сделать доброе дело, осушить болото, сразу — буза и стачка. Притом ведь у Горького как было: рабочим-то и не жалко эту копейку на осушение болота, но именно социалисты подбивают рабочих на стачку — сразу, без переговоров.

И понятно, что главное для них, для социалистов, — разжечь ненависть. И, хуже того, добиться крови — в разговорах между собой они прямо об этом говорят.

Вот и «милейший главарь» Андрей Онисимович Находка приоткрыл личико:

— За товарищей, за дело — я все могу! И убью. Хоть сына…

— Ой, Андрюша! — тихо воскликнула мать. Он улыбнулся ей и сказал:

— Нельзя иначе! Такая жизнь!.. [34].

А оказывается и убил уже — пока еще не сына своего, а заводского табельщика, который предлагал ему образумиться.

Вся философия этих «спасителей мира» крутится вокруг того, что из души русского человека надо изгнать Иисуса Христа (социалисты и их вожаки точно понимают, что именно он, Христос, главная препона на их пути!) и заменить Христа в душе неким «богом-другом» (так Андрей Онисимович его называет), а по существу — заменить истинного Бога иллюзией о грядущем всеобщем рае на Земле, без Бога и против Бога.

В общем, мерзко все это читать!

И несчастную мать, Ниловну, уловили в свои сети эти заблудшие души. А ведь ей сердце-то с самого начала верно подсказывало, что мрак и ужас за всем этим стоят:

Ей вдруг стало трудно дышать. Широко открыв глаза, она смотрела на сына, он казался ей чуждым. У него был другой голос — ниже, гуще и звучнее. Он щипал пальцами тонкие, пушистые усы и странно, исподлобья смотрел куда-то в угол. Ей стало страшно за сына и жалко его.

— Зачем же ты это, Паша? — проговорила она. Он поднял голову, взглянул на нее и негромко, спокойно ответил:

— Хочу знать правду.

Голос его звучал тихо, но твердо, глаза блестели упрямо. Она сердцем поняла, что сын ее обрек себя навсегда чему-то тайному и страшному. Все в жизни казалось ей неизбежным, она привыкла подчиняться не думая и теперь только заплакала тихонько, не находя слов в сердце, сжатом горем и тоской [34].

Конечно, жалко и Павла Власова, и несчастную Пелагею Ниловну, но жалко прежде всего как сбившихся с пути, как заблудших, как совращенных иллюзией…

Но вернемся к замыслу автора.

Горький увлекался так называемым богостроительством и считал, что именно рабочий класс является источником «боготворчества социализма». Выражение «евангелие социализма» пошло еще от народников, и роман «Мать» именно как евангелие — т. е. «благая весть» — социализма и был написан.

Ну а поскольку этот роман действительно именно «евангелие социализма», то — с точки зрения людей, знающих Библию (хотя бы и неверующих) — главный теоретический вопрос заключается в том, кто (или что) ставится на место Иисуса Христа, и на какие жертвы готовы адепты нового «евангелия» ради своей веры.

Горький устами Андрея Находки утверждает, что «ради дела и товарищей — сына убью». Это и есть момент истины новой «религии».

С точки зрения верующего христианина, Иисус Христос своей Жертвой положил конец этой ветхозаветной проблеме. И если даже после Его Воскресения кто услышит призыв убить своего сына, для христианина ясно, что это не «глас Божий», а от дьявола речи. Но необязательно верить в Бога, достаточно быть порядочным и нравственным человеком (хотя бы и социалистических убеждений), чтобы понять, что надо следовать заповеди «Не убий», а не «евангелию социализма».

Если адепты социализма не готовы к «сыноубийству» (к насильственному насаждению социализма и репрессиям против несогласных), происходит эволюция капитализма к обществу с сильными социальными гарантиями, иногда (как в Норвегии или Швеции) и прямо к социализму (по советским понятиям нынешний норвежский социализм вообще скорее на коммунизм похож, как его в СССР представляли).

Ну а в России к 1917 году народ в значительной мере уже отпадал от православия (как стержня жизни), образованное общество почти полностью от него отошло, а такие адепты социализма как Ленин в 1915–1917 гг. уже прямо призывали к братоубийственной гражданской войне. «Перевести империалистическую войну в гражданскую…» — этот ленинский лозунг превозносился советскими историками и стыдливо замалчивается или вуалируется лживыми оговорками их «наследниками» в наши дни…

Глава 6

Война и революция

Русско-японская война

Один из лживых совдеповских мифов о царской России жив до сих пор:

Царю была нужна «маленькая победоносная война» для подавления нараставшего революционного движения в России. Бездарные царские генералы позорно проиграли Русско-японскую войну. Это и послужило началом революции 1905–1907 гг. [36].

Современные исследования показывают гораздо более объективную картину, и лживость этого большевистского представления становится очевидной. Верно только то, что Россия проиграла ту войну — но причины ее были иными; и поражение было трагическим, но не позорным: потери японских войск были почти в два раза больше наших; и Портсмутский мир был почетным для России (а в Японии он был воспринят как национальная трагедия). Правильнее сказать даже так: Россия войну проиграла, но и Япония ее не выиграла. Россия сумела отстоять Дальний Восток и свои интересы в этом регионе Азии.

Ну а революция в России была в значительной степени реализацией японского плана подрыва России изнутри и делалась на японские деньги.

Давайте разбираться.

Дальнейший рассказ основан на исследованиях известного историка (моего тезки и однофамильца) Бориса Александровича Романова «Очерки дипломатической истории Русско-японской войны (1895–1907)» [95], а также исследованиях А. В. Шишова «Россия и Япония. История военных конфликтов» и его же книге «Неизвестные страницы Русско-японской войны. 1904–1905 гг.» [123].

Интересы России на Дальнем Востоке во второй половине XIX — начале XX века

Во-первых, эта война была для Николая II вовсе не средством для подавления близящейся революции (или отвлечения народа от его насущных проблем), а стала нежеланным, но неизбежным рубежом в развитии коренных интересов России на Дальнем Востоке.

Напомню, что только в середине XIX века русскими первопроходцами началось активное освоение Дальнего Востока, чему в немалой степени способствовало быстрое ослабление могущества Китая (империи Цин) к середине того века. В 1850 году лейтенант Г. И. Невельской высадился в устье Амура и явочным порядком основал там военное поселение. К концу 1855 года в низовьях Амура было основано еще четыре поселения: Иркутское, Богородское, Ново-Михайловское, Сергеевское. В 1858 году правобережье Амура официально отошло к России по заключенному с империей Цин Айгуньскому договору. Этот договор зафиксировал передачу России современного Приморского края, на территории которого в 1860 году был заложен Владивосток. С Японией в 1855 году был заключен Симодский трактат, согласно которому Курильские острова к северу от острова Итуруп объявлялись владениями России, а Сахалин становился совместным владением двух стран.

Дальнейшее укрепление российских позиций на Дальнем Востоке ограничивалось малочисленностью российского населения и отдаленностью от населенных частей империи — так, в 1885 году Россия располагала за Байкалом всего 18 тысячами войскового контингента.

С другой стороны, в Японии после Реставрации Мэйдзи, произошедшей в 1868 году, новое правительство прекратило политику самоизоляции и взяло курс на модернизацию страны. Проведя масштабную модернизацию экономики страны, Япония к середине 1890-х гг. перешла к политике внешней экспансии, в первую очередь в географически близкой Корее. В ходе Японо-китайской войны (1894–1895) Япония нанесла Китаю сокрушительное поражение. Симоносекский договор, подписанный по итогам войны, зафиксировал отказ Китая от всех прав на Корею и передачу Японии ряда территорий, включая Ляодунский полуостров в Маньчжурии.

В 1895 году в Японии была принята программа ускоренного развития вооруженных сил. В 1897–1899 гг. расходы на строительство военного флота достигли астрономических размеров — трети государственного бюджета. Императорское правительство намеревалось в течение всего нескольких лет утроить численность сухопутных войск и вчетверо увеличить тоннаж военно-морского флота. Особенно впечатляюще смотрелась кораблестроительная программа 1895 года, утвержденная сразу после победного завершения войны с Китаем. Предусматривалось построить, прежде всего в Англии и США, 4 эскадренных броненосца, 6 броненосных крейсеров 1-го класса, 3 легких крейсера (и еще 3 легких крейсера в самой Японии), 14 эскадренных миноносцев (и еще 6 в Японии), 55 миноносцев водоизмещением в 75—150 тонн. Основная часть заказов была размещена по английским судостроительным фирмам, обладавшим новейшими технологиями.

В Санкт-Петербурге не могли не знать о том, что восточный сосед форсированно строит флот. Усиление Японии под крышей Англии и США не устраивало также Францию и Германию. Россия, Германия и Франция добились изменения условий Симоносекского договора: предпринятая с участием России тройственная интервенция привела к отказу Японии от Ляодунского полуострова, а затем и к передаче его в 1898 году России в арендное пользование. 15 марта 1898 года между Россией и Китаем была подписана конвенция, согласно которой России предоставлялись в аренду незамерзающие порты Ляодунского полуострова (Порт-Артур и Дальний) и разрешалась прокладка к этим портам железной дороги от одного из пунктов Китайско-Восточной железной дороги. С этого момента в качестве основной базы российского флота на Тихом океане начал усиленно развиваться Порт-Артур, где находились главные силы флота. Этот порт как приморская крепость занимал чрезвычайно выгодное положение на Желтом море.

Все это привело к новой волне милитаризации Японии, на этот раз направленной против России. Англия и отчасти США, не желая усиления России в этом регионе, поддерживали Японию дипломатически, а также финансами и военно-технической помощью.

С другой стороны, в России еще в 1895 году по инициативе тогдашнего министра финансов С. Ю. Витте был учрежден Русско-Китайский банк (в который были вложены и французские капиталы). Пекинское правительство под гарантию Санкт-Петербурга получило заем для выплаты Японии контрибуции на более приемлемых условиях, чем те, которые предлагали другие европейские страны (после Японо-китайской войны).

Русско-китайский договор 1896 года и КВЖД

Внешнеполитические усилия российских дипломатов приносили желаемые плоды. В начале 1896 года Россия и Китайская империя заключают оборонительный союз против Японии. Первая статья договора гласила: «Всякое нападение Японии как на русскую территорию в Восточной Азии, так и на территорию Китая или Кореи будет рассматриваться как повод к немедленному применению настоящего договора». Оба государства брали на себя обязательства о поддержке друг друга сухопутными и морскими силами. Вслед за этим между Россией и Китаем был подписан еще один стратегически важный договор — о строительстве через Маньчжурию железной дороги из Забайкалья к порту Владивосток.

От строительства железнодорожной магистрали (получившей название КВЖД — Китайско-Восточная железная дорога) обе стороны получали существенную выгоду. Россия значительно укрепляли позиции на Дальнем Востоке, а Китай, получая твердые гарантии вооруженной защиты от вполне реальной новой агрессии Японии, мог начать экономическое освоение огромного Маньчжурского края.

Железную дорогу строили в мало освоенных землях. Строителям приходилось преодолевать нетронутые массивы девственных лесов, пустыни, горные хребты, бурные реки. К тому же на этой территории Китая была весьма слабая администрация, не способная защитить даже местное население от банд хунхузов. В Северной Маньчжурии полностью отсутствовала какая-либо промышленность, где можно было разместить заказы для нужд железнодорожного строительства. Поэтому все, до последнего гвоздя, приходилось доставлять чуть ли не кругосветным путем из Одессы во Владивосток. Отсутствовали пригодные для перемещения большого количества грузов дороги для гужевого транспорта. Зимой морозы достигали 40 градусов, летом приходилось преодолевать последствия катастрофических ливней.

КВЖД включала много сложных объектов: было сооружено 1464 моста, проложено 9 туннелей, из них два протяженностью более трех километров. Уникальным для тех лет стал двухпутный Хинганский туннель, построенный под руководством русского инженера Н. И. Бочарова. На строительстве Китайско-Восточной железной дороги трудилось почти 200 тысяч китайских рабочих, которых приходилось обеспечивать вооруженной охраной от частых нападений банд хунхузов.

2 ноября 1901 года на всем протяжении КВЖД была завершена укладка рельсов, и дорога открылась для временной эксплуатации. Регулярное движение по всей магистрали началось 13 июля 1903 года. Административно-техническим центром КВЖД стал город Харбин.

Скрытый раздел Китая получил новое развитие. Великобритания компенсировала усиление России захватом Вейхайвея и установлением своего контроля над бассейном реки Янцзы. Лондон добился от Пекина девяностодевятилетней аренды значительной части полуострова Цзюлун (район современного города Сянгана), расположенного на материке напротив британской островной колонии Гонконг на юге Китая.

Франция получила морскую базу и железнодорожные концессии в приграничных с французским Индокитаем китайских провинциях. Париж, по примеру европейских держав, добился получения в аренду побережья Гуанчжоуваньского залива близ острова Хайнань.

Германия заняла своими войсками Циндао (на Желтом море) и начала строить крупную военно-морскую базу и крепость (в самом начале Первой мировой войны ее силой оружия захватят японцы).

Приобретение Квантуна с Порт-Артуром и портом Дальний российская общественность встретила с известной долей одобрения и понимания. Участник Русско-японской войны контр-адмирал Д. В. Никитин писал:

Наше правительство предприняло в 1898 году очень смелый, но вполне правильный и своевременный шаг: оно заняло военной силой Квантунский полуостров, получив на это согласие Китая. Оно ясно сознавало, что путь к владению Владивостоком лежит через Порт-Артур. Оставалось только по мере усиления Японии своей военной мощи соответственно увеличивать сухопутную и морскую оборону вновь занятой области.

Самые крупные расходы, которые приходилось бы при этом нести, несомненно, являлись бы каплей в море по сравнению с тем, что стоило бы оборонять рядом крепостей грандиозной длины границу вдоль реки Амур. Нечего говорить и о том, что они представлялись бы прямо ничтожными, если учесть тот моральный и материальный ущерб, какой понесла Россия в результате неудачной войны.

Но тут выступила на сцену так называемая русская общественность. Совершенно не разбираясь в стратегической обстановке на Дальнем Востоке, наши тогдашние газеты зашумели о безумной авантюре. В обществе стали говорить: «Швыряют миллионами, чтобы великим князьям можно было наживаться на лесных концессиях на Ялу». Давление на правительство было произведено такое организованное и всестороннее, что по настоянию Витте средства на постройку Порт-Артурской крепости были значительно урезаны [123].

Конечно, молодому Николаю II было непросто в те годы — первые годы своего правления, — и некоторые его решения (но не главные) можно, вероятно, назвать и сомнительными. Так, в 1897 году он согласился на просьбу Вильгельма, чтобы Россия не возражала против захвата Германией китайского порта Циндао (Киао-Чау). Действительно, впоследствии это привело к обострению противоречий на Дальнем Востоке, всех против всех, и необходимости для России участвовать далее в разделе Китая. Иногда можно услышать еще и такое мнение, что как раз в те годы лучше было бы, если бы Николай заключил союз с Вильгельмом. Но это уж точно не так: положение на Дальнем Востоке после 1897 года стало бы ухудшаться еще быстрее, противостояние в этом регионе с Англией, США и Японией все нарастало бы, и Россия вступила бы в войну с Японией раньше, в гораздо менее выгодных для себя условиях (еще и Транссиб не был сдан в эксплуатацию). Кроме того, в случае союза с Германией Николаю II пришлось бы согласиться не только на оккупацию Германией Киао-Чау, но и на многое другое. Ну а Германия помогала бы России таким образом, чтобы противостояние и война с Японией длились как можно дольше.

Такова была ситуация на Дальнем Востоке к концу XIX века.

Дальний Восток как центр внешней политики России

Николай II с самого начала своего правления прекрасно понимал, что без активной политики на Дальнем Востоке и без мощного усиления этого региона как в хозяйственном, так и в военном отношении Россия неизбежно его потеряет, а значит — лишится и выхода к незамерзающим портам в Азии. С целью сократить время пути из европейской части России до Владивостока до двух-трех недель в мае 1891 года было начато строительство Транссибирской магистрали. Российское правительство было крайне заинтересовано и в сельскохозяйственной колонизации Приморья, и как следствие — в обеспечении беспрепятственной торговли через незамерзающие порты Желтого моря, такие как Порт-Артур и Дальний.

Более того, «Большая азиатская программа» была ключевым моментом внешней политики всю первую половину царствования Государя, и он прямо и публично говорил, что рассматривает укрепление и усиление влияния России в Восточной Азии как задачу именно своего правления. Именно для того, чтобы не потерять Дальний Восток навсегда. Основным препятствием к русскому владычеству на Дальнем Востоке была Япония, неизбежное столкновение с которой Николай II предвидел и готовился к нему как в дипломатическом, так и в военном отношении. Сделано было немало: соглашение с Австрией и улучшение отношений с Германией обеспечивали русский тыл; постройка Транссиба и усиление флота давали материальную возможность борьбы. Однако в русских правительственных кругах была сильна надежда на то, что страх перед силой России удержит Японию от прямого нападения.

И не только надежда. Напомню, что в 1898 году Государь предпринял беспрецедентную инициативу в мировой политике, разослав лидерам всех держав (с которыми Россия имела дипломатические отношения) предложение созвать всемирную конференцию по ограничению вооружений и разоружению для предотвращения войн в будущем. Несмотря на первоначальный скепсис некоторых мировых лидеров, благодаря личной настойчивости Николая и усилиям русской дипломатии такая конференция все же состоялась в Гааге в мае 1899 года и прошла весьма успешно, заложив основы подобных международных соглашений и организаций на весь XX век (и Лига Наций, и затем ООН были фактически продолжением тех инициатив Николая II). Однако напряжение на Дальнем Востоке нарастало.

В октябре 1900 года в рамках подавления Ихэтуаньского восстания в Китае войсками альянса восьми держав (куда вошли силы Японии, России, Англии, Франции, США, Австро-Венгрии, Италии и Германии) русские войска оккупировали Маньчжурию.

Япония: победа «партии войны»

В мае 1901 года в Японии пал сравнительно умеренный кабинет министров Хиробуми Ито, и к власти пришел кабинет Таро Кацура, настроенный более конфронтационно в отношении России. 17 (30 января) 1902 года был подписан англо-японский договор, статья 3 которого в случае войны одного из союзников с двумя и более державами обязывала другую сторону оказать военную помощь. Договор давал Японии возможность начать борьбу с Россией, обладая уверенностью, что ни одна держава (например, Франция, с которой Россия с 1891 года состояла в союзе) не окажет России вооруженной поддержки из опасения войны уже не с одной Японией, но и с Англией. Японский посол, отвечая на вопрос англичан о возможном поводе для войны с Россией, пояснил, что «если безопасность Кореи будет гарантирована, Япония, вероятно, не пойдет на войну из-за Маньчжурии или Монголии или других отдаленных частей Китая» [95].

3 (16) марта 1902 года была опубликована франкорусская декларация, явившаяся дипломатическим ответом на англо-японский союз: в случае враждебных действий третьих держав или беспорядков в Китае Россия и Франция оставляли за собой право «принять соответствующие меры». Декларация эта имела необязательный характер — существенной помощи на Дальнем Востоке Франция своей союзнице России оказать не могла.

26 марта (8 апреля) 1902 года было подписано русско-китайское соглашение, по которому Россия обязывалась в течение 18 месяцев (т. е. к октябрю 1903 года) вывести свои войска из Маньчжурии. Вывод войск должен был быть осуществлен в три этапа по шесть месяцев каждый. В апреле 1903 года российское правительство не выполнило второй этап вывода своих войск из Маньчжурии, понимая, что агрессивная политика нового правительства Японии опасна в первую очередь для этого региона. В ответ Англия, США и Япония заявили России протест против нарушения сроков вывода российских войск.

Еще в 1902 году, давая свое согласие на заключение англо-японского союза, Ито заявил в Лондоне, что «рано или поздно необходимо будет положить предел русскому вторжению в Маньчжурию, если не штыком, так какими-нибудь иными средствами». <…> Не будь Ито, возможно, кабинет Кацуры открыл бы войну не в феврале 1904 года, а раньше. Но в январе (1904 года) посол Японии Гаяси мог уже смело заявить в Лондоне, что «была одно время в Японии мирная партия — теперь ее не существует». <…> И это было не по каким-нибудь корейским, а только по маньчжурскому пункту японских условий, которому японское правительство тогда придало ультимативный характер [95].

Как видно, в Японии с самого начала была очень сильна «партия войны», которая считала переговоры вообще излишними — и к январю 1904 года эта партия победила. Да и «партия мира» (Ито) с самого начала не исключала решение проблем военным путем. Кроме того, для японцев именно маньчжурский, а не корейский пункт был главным — и как раз по этому пункту Николай II с лета 1903 года все же шаг за шагом пошел практически на полные уступки Японии, стремясь предотвратить войну.

Фанатичный сторонник «партии войны», посол Японии в Лондоне Гаяси, во все время переговоров непрерывно распространял информацию о том, что война — дело решенное, и ему удалось фактически нейтрализовать посреднические усилия Франции для разрешения этого конфликта. Итак, в Японии побеждала «партия войны» — в этом и была вся проблема, а вовсе не в том, что Николай «тянул время», или «недостаточно уступал».

На самом деле Япония начала войну потому, что была уверена в своей скорой победе и в том, что военной силой она добьется больше, чем переговорами. В итоге это оказалось ошибкой. Как мы уже говорили, Портсмутский мир был воспринят в Японии как национальная трагедия, а потери Японии оказались почти в два раза больше, чем наши потери. Да, Россия проиграла войну, но и Япония ее не выиграла. Бывает и такое.

Но вернемся в 1903 год.

1 июля 1903 года было открыто движение по Транссибу на всем его протяжении. Движение шло через Маньчжурию (по КВЖД). Под предлогом проверки пропускной способности Транссиба немедленно началась переброска российских войск на Дальний Восток. 30 июля было образовано наместничество Дальнего Востока, объединившее Приамурское генерал-губернаторство и Квантунскую область. Целью образования наместничества было объединение всех органов русской власти на Дальнем Востоке для противодействия возможному японскому нападению. Наместником был назначен адмирал Е. И. Алексеев, которому были поставлены в подчинение войска, флот и администрация (включая полосу Китайско-Восточной железной дороги).

На пути к началу войны

Итак, в 1903 году спор из-за русских лесных концессий в Корее и продолжающейся русской оккупации Маньчжурии привел к резкому обострению русско-японских отношений. Как мы уже говорили, иногда в качестве едва ли не одной из главных причин войны называют так называемую аферу Безобразова с лесными концессиями в Корее, причем обвиняют в ней самого Государя. Однако напомним еще раз, что это был частный бизнес, и ни сам Государь, ни царское правительство в этих лесных концессиях не участвовали. А в октябре 1903 года Россия уступила всем японским требованиям по Корее.

Несмотря на слабость российского военного присутствия на Дальнем Востоке, Николай II не мог пойти на стратегические уступки (по Манчжурии), т. к. для России ситуация была принципиальна — решался вопрос о выходе к незамерзающим морям, о русском преобладании на огромной территории, о почти незаселенных земельных просторах Дальнего Востока. Япония же стремилась к полному своему господству в Корее и требовала, чтобы Россия очистила Маньчжурию, на что Россия пойти не могла ни в коем случае.

12 августа 1903 года японское правительство представило российскому проект двустороннего договора, предусматривавшего признание преобладающих интересов Японии в Корее и специальных интересов России в железнодорожных (только железнодорожных!) предприятиях в Маньчжурии.

5 октября Японии был направлен ответный проект, с оговорками предусматривавший признание Россией преобладающих интересов Японии в Корее в обмен на признание Японией Маньчжурии, лежащей вне сферы ее интересов. Положение об исключении Маньчжурии из зоны ее интересов японское правительство категорически не устраивало. Дальнейшие переговоры существенных изменений в позиции сторон не внесли, хотя Николай II шел на очень значительные уступки по Корее и на частичные уступки по Манчжурии. Однако ввиду победы в Японии «партии войны» он не мог пойти на вывод войск из Маньчжурии. Между тем 8 октября 1903 года истек срок, установленный соглашением от 8 апреля 1902 года, для полного вывода российских войск из Маньчжурии. Несмотря на это, войска выведены не были. Одновременно Япония начала протестовать против российских мероприятий в Корее. На самом деле Япония лишь искала повод для начала военных действий в удобный для себя момент.

Итак, напряженные переговоры с Японией велись с августа 1903 года. Николай шаг за шагом шел на частичные уступки, зная, что война для России будет тяжела.

Начало войны

13 (26) января 1904 года Япония ультимативно потребовала безоговорочного признания Россией всех японских требований. 16 января американский посланник телеграфировал в Вашингтон следующее сообщение: «Русские уступают Японии во всем». 20 января ответ России был утвержден Царем и отправлен телеграфом непосредственно в Токио и в Порт-Артур. 22 января японский посланник в Петербурге был поставлен в известность об этом ответе официально.

Решение о начале войны против России было принято в Японии на совместном заседании членов тайного совета и всех министров 22 января 1904 года, в тот же день Комура (министр иностранных дел Японии), стремясь опередить русский ответ, предписал «прекратить бессодержательные переговоры» и прервать дипломатические отношения с царским правительством. В ночь на 23 января было отдано распоряжение о высадке в Корее и об атаке русской эскадры в Порт-Артуре — без объявления войны (война была объявлена 24 января).

Максимально выгодный для себя момент Японией был выбран с высокой точностью: перекупленные ею у Аргентины в Италии броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга» только что миновали Сингапур, и их уже нигде и никто не мог задержать по пути в Японию; русские же последние подкрепления («Ослябя», крейсера и миноносцы) еще находились в Красном море.

* * *

Возможно, когда война все же началась, Николай (как и все в России) все же думал сначала, что «мы этих япошек шапками закидаем», но войны он все же не хотел. Он не мог стремиться к ней еще и потому, что к этому времени уже верил полученным предсказаниям о двух тяжелых войнах и революциях (от японского отшельника Теракуто, англичанина Кайро, монаха Авеля, Серафима Саровского).

Даже некоторые лидеры большевиков (как, скажем, Троцкий) сквозь зубы признавали, что царское правительство «на словах делало все возможное для предотвращения войны с Японией». Кстати, выражение «нам нужна маленькая победоносная война» принадлежало, вероятно, министру внутренних дел В. К. Плеве. Николай II никогда не произносил этих слов. Впервые эта приписываемая Плеве фраза была опубликована в 1911 году в книге «Исход российской революции 1905 года и правительство Носаря», вышедшей под псевдонимом А. Морской. Книга критиковала Плеве и вовсю рекламировала Витте. Современники считали эту книгу инспирированной или даже написанной самим Витте [37]. Затем та же фраза Плеве появилась в посмертно изданных воспоминаниях графа Витте [23]. Ну а в советские времена эту фразу стали приписывать уже Николаю II.

Напомню также, что Япония в ходе войны трижды предлагала России мир: сначала после падения Порт-Артура (конец декабря 1904 года), затем после своей победы при Мукдэне (февраль 1905) и сразу после Цусимы (май 1905). Естественно, мир предлагался на невыгодных для России условиях. Но Николай II понимал, что несколько проигранных сражений — это еще не поражение в войне, и что силы Японии стремительно тают, а Россия только наращивала свою мощь в Манчжурии (к лету 1905 года там находилось уже 500 тыс. войск — впятеро больше, чем в начале войны). Япония уже с весны 1905 года не была способна проводить никакие наступательные операции на суше. Экономика Японии была перенапряжена и не могла обеспечить дальнейшее ведение войны, в то время как Россия могла без особых усилий наращивать свою военную мощь и продолжать войну еще как минимум год.

На совещании в июне 1905 года прогноз военных был таков: полная победа через год, наши потери — до 200 тыс. солдат. Николай II принял решение пойти на мирные переговоры, но с жестких позиций: «Не уступать ни пяди земли, ни копейки контрибуций».

Дальнейшее, о Портсмутском мире, известно. Япония шаг за шагом отказывалась от своих первоначальных (огромных) притязаний, Витте согласно жесткой инструкции Государя не уступал ни в чем. Напомним еще раз: Портсмутский мир был встречен в Японии как национальная трагедия; погромы правительственных учреждений в Токио продолжались несколько дней.

Ну а во времена СССР советские историки активно пропагандировали этот миф: «Николай II хотел маленькой победоносной войны с Японией». Это один из многих мифов, созданных еще во время правления Государя и «канонизированный» советскими историками.

Реформы

Летом 1904 года (во время войны!) Николай II меняет внутреннюю политику. После убийства эсерами министра внутренних дел Плеве вместо ужесточения курса (как нам кажется правильным теперь, с нашим советско-постсоветским менталитетом) он начинает готовить широкую программу либеральных реформ и назначает новым министром внутренних дел либерального князя Святополк-Мирского, который заявил о желании правительства «установить отношения доверия с обществом». Осень 1904 года стала началом «политической весны». Как мы отмечали в первой части книги, этот период можно сравнить даже с горбачевской «перестройкой» 1980-х годов! Печать стала свободно критиковать бюрократию и обсуждать вопрос о необходимости коренных реформ.

12 декабря 1904 года правительством был опубликован указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка», содержавший широкую программу реформ. Это было во время битвы с японцами за Порт-Артур, после тяжелых поражений наших войск. Разработать новое либеральное законодательство было поручено Витте. Накануне нового 1905 года вся думающая Россия жила в ожидании огромных перемен сверху — возможно, даже конституции. Либералы праздновали победу. Рано…

Последователям Нечаева удалась грандиозная провокация.

Кровавое Воскресенье

С чего все началось

Началось все с того, что в конце декабря 1904 года на Путиловском заводе были уволены четверо рабочих. Завод выполнял важный оборонный заказ — делал железнодорожный транспортер для транспортировки подводных лодок. Русские субмарины могли изменить ход морской войны в нашу пользу, но для этого их надо было через всю страну доставить на Дальний Восток. Без заказанного Путиловскому заводу транспортера сделать это было невозможно. Трое из уволенных пострадали за реальные прогулы, и лишь в отношении одного человека действительно была допущена несправедливость. Но этот повод был радостно подхвачен революционерами, и они принялись нагнетать страсти. Заметим, кстати, что на Путиловском работал (начальником инструментальной мастерской) и эсер П. Рутенберг, входивший в ближайшее окружение Г. Гапона. К 3 января 1905 года рядовой трудовой конфликт перерос в общезаводскую забастовку. Потом руководству завода вручили требования. Однако в рабочей петиции речь шла не столько о восстановлении на работе своих товарищей, сколько о широком списке экономических и политических требований, выполнить которые администрация не могла по вполне понятным причинам. В мгновение ока в знак солидарности забастовал почти весь Питер. В сводках полиции говорилось об активном участии в распространении бунта японских и английских спецслужб [109, гл. 2].

Подробности провокации

Идея идти с петицией к Царю была подана священником Георгием Гапоном и его окружением 6 января 1905 года. Но рабочих, которых приглашали идти к Царю за помощью, знакомили только с чисто экономическими требованиями. Гапоновские провокаторы даже распространяли слух, что Николай II сам хочет встретиться со своим народом. Схема провокации была такова: революционные агитаторы якобы от имени Царя передавали рабочим следующее: «Я, Царь Божией милостью, бессилен справиться с чиновниками и барами, хочу помочь народу, а дворяне не дают. Подымайтесь, православные, помогите мне, Царю, одолеть моих и ваших врагов». Об этом рассказывали многие очевидцы (например, большевичка Субботина) [85, т. 1, с. 179, 181–182]. Сотни революционных провокаторов ходили среди народа, приглашая людей прийти на Дворцовую площадь к двум часам дня 9 января, заявляя, что там их будет ждать Царь. Как известно, рабочие готовились к этому дню как к празднику: гладили лучшую одежду, многие собирались взять с собой детей. В представлении большинства это был своего рода крестный ход к Царю, тем более что его обещал возглавить священник.

О событиях между 6 и 9 января известно следующее [85] [38]:

Утром 7 января министром юстиции Н. В. Муравьевым была предпринята попытка вступить в переговоры с находившимся к тому времени уже в подполье Гапоном, который, по убеждению знавшего его уже не один год петербургского градоначальника генерала И. А. Фуллона, мог внести успокоение в ряды забастовщиков. Переговоры состоялись днем в Министерстве юстиции. Ультимативный характер радикальных политических требований гапоновской петиции сделал бессмысленным продолжение переговоров, но, выполняя взятое на себя во время переговоров обязательство, Муравьев не отдал распоряжения о немедленном аресте священника.

Вечером 7 января у министра внутренних дел Святополк-Мирского состоялось совещание, в котором участвовали министр юстиции Муравьев, министр финансов Коковцов, товарищ министра внутренних дел, шеф корпуса жандармов генерал Рыдзевский, директор Департамента полиции Лопухин, командир гвардейского корпуса генерал Васильчиков, Петербургский градоначальник генерал Фуллон. После сообщения министра юстиции о неудачных переговорах с Гапоном на совещании рассматривался вопрос о возможности ареста последнего. Однако «во избежание дальнейшего обострения положения в городе было решено воздержаться от выдачи ордера на арест священника».

Утром 8 января Гапон составил письмо министру внутренних дел, которое было передано одним из его сподвижников в министерство. В этом письме Гапон заявлял следующее: «Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть Царя 9 января, в воскресенье, в 2 часа дня на Дворцовой площади, чтобы ему выразить непосредственно свои нужды и нужды всего русского народа. Царю нечего бояться. Я, как представитель “Собрания русских фабрично-заводских рабочих” города Санкт-Петербурга, мои сотрудники товарищи-рабочие, даже так называемые революционные группы разных направлений гарантируем неприкосновенность его личности… Ваш долг перед Царем и всем русским народом немедленно, сегодня же, довести до сведения Его Императорского Величества как все вышесказанное, так и приложенную здесь нашу петицию».

Письмо аналогичного содержания было направлено Гапоном Государю. Однако, в связи с арестом рабочего, доставлявшего письмо в Царское Село, оно не было получено Императором. В этот день количество бастовавших рабочих достигло 120 тысяч человек, и забастовка в столице становилась всеобщей. Вечером 8 января приехавший из Царского Села министр Императорского Двора барон Фредерикс передал Святополк-Мирскому Высочайшее повеление об объявлении в Петербурге военного положения. Вскоре Святополк-Мирским было созвано совещание. Ни у кого из его участников не было и мысли о том, что придется останавливать движение рабочих силой, и еще менее о том, что произойдет кровопролитие. Тем не менее на совещании было принято решение об аресте Гапона.

Генерал Рыдзевский подписал распоряжение Санкт-Петербургскому градоначальнику Фуллону о немедленном аресте Гапона и девятнадцати его ближайших сподвижников. Однако Фуллон счел, что «эти аресты не могут быть выполнены, т. к. для этого потребуется слишком значительное количество чинов полиции, которых он не может отвлечь от охраны порядка, и т. к. аресты эти не могут не быть сопряжены с откровенным сопротивлением».

После совещания Святополк-Мирский отправился с докладом о положении в Петербурге к Государю — этот доклад, ставивший своей целью добиться от Государя отмены военного положения в Петербурге, имел успокоительный характер и не давал представления об остроте и сложности положения в столице накануне беспрецедентного по масштабу и радикальности политических требований массового выступления рабочих. Император также не был поставлен в известность о намерениях военно-полицейских властей столицы на предстоящий день. По всем этим причинам 8 января 1905 года было принято решение — Государю не ехать завтра в столицу, оставаться в Царском Селе (он постоянно жил там, а не в Зимнем дворце).

Отмена Императором военного положения в Петербурге отнюдь не означала отмену им распоряжения об аресте Георгия Гапона и его главных сподвижников по организации всеобщей забастовки. Поэтому, исполняя поручение министра Императорского Двора Фредерикса, начальник его канцелярии генерал Мосолов в ночь на 9 января позвонил товарищу министра внутренних дел Рыдзевскому для получения информации по этому поводу. «Я спросил его, арестован ли Гапон, — вспоминал впоследствии генерал Мосолов, — он ответил мне, что нет, ввиду того, что он засел в одном из домов рабочего квартала и для ареста пришлось бы принести в жертву не менее десяти человек полиции. Решено было арестовать его на следующее утро, при его выступлении. Услышав, вероятно, в моем голосе несогласие с его мнением, он мне сказал: “Что же, ты хочешь, чтобы я взял на свою совесть десять человеческих жертв из-за этого поганого попа?” На что мой ответ был, что я бы на его месте взял бы на свою совесть и все сто, т. к. завтрашний день, по моему мнению, грозит гораздо большими человеческими жертвами, что и действительно, к сожалению, оказалось…»

Императорский штандарт над Зимним дворцом 9 января был приспущен, как это делалось всегда в отсутствие Государя в Зимнем. Кроме того, и сам Гапон, и другие руководители рабочих организаций (не говоря уже об эсерах из ближайшего окружения Гапона) знали, что свод законов Российской империи предусматривал подачу петиций Государю разными способами, но никак не во время массовых демонстраций.

Тем не менее можно предположить, что Николай II мог бы приехать в столицу и выйти к народу, если бы не четыре обстоятельства:

• За некоторое время до описываемых событий полиция выяснила, что в ближайшем окружении Гапона появились эсеры-террористы. Напомню, что Устав Союза фабрично-заводских рабочих запрещал вхождение в него социалистов и революционеров, и до 1905 года Гапон (и сами рабочие) строго соблюдали этот Устав.

• Законы Российской империи не предусматривали подачу петиций Государю во время массовых демонстраций, тем более — петиций с политическими требованиями.

• В эти дни началось следствие по поводу событий 6 января [39], и одной из основных версий являлась попытка покушения на Государя.

• Почти с самого утра в некоторых колоннах демонстрантов начались беспорядки, спровоцированные эсерами (например, на Васильевском острове, еще до стрельбы в других районах).

То есть, если бы в рядах демонстрантов Союза фабрично-заводских рабочих не было эсеров-провокаторов, если бы демонстрация проходила мирно, то примерно к полудню Николаю II могли доложить о сугубо мирном характере демонстрации, и тогда он мог бы отдать соответствующие распоряжения о допущении демонстрантов на Дворцовую площадь и назначить своих представителей для встречи с ними, или сам выехать в столицу, в Зимний дворец, и встретиться с представителями рабочих.

При условии, конечно, если бы не было других трех обстоятельств.

Если бы не эти обстоятельства, Николай II мог бы во второй половине дня приехать в столицу; мирные демонстранты могли быть допущены на Дворцовую площадь; Гапон и несколько представителей рабочих могли быть приглашены в Зимний дворец. Возможно, что после переговоров Государь вышел бы к народу и объявил бы о принятии некоторых решений в пользу рабочих. И уж во всяком случае, если бы не эти четыре обстоятельства, то с Гапоном и рабочими встретились бы назначенные Государем представители из правительства. Однако события после 6 января (после первых призывов Гапона к рабочим) развивались настолько стремительно и были организованы стоявшими за спиной Гапона эсерами настолько провокационно, что власти не успели ни толком их понять, ни правильно на них отреагировать.

* * *

Итак, на встречу с Царем готовы были выйти тысячи людей. Отменить демонстрацию было невозможно — газеты не выходили. И вплоть до позднего вечера накануне 9 января сотни агитаторов ходили по рабочим районам, возбуждая людей, приглашая на Дворцовую площадь, снова и снова заявляя, что встрече препятствуют эксплуататоры и чиновники.

Петербургские власти, собравшиеся вечером 8 января на совещание, понимая, что остановить рабочих уже невозможно, приняли решение не допустить их в самый центр города. Главная задача состояла в том, чтобы предотвратить беспорядки, неизбежную давку и гибель людей в результате стекания огромных масс с четырех сторон на узком пространстве Невского проспекта и к Дворцовой площади, среди набережных и каналов. Стремясь предотвратить трагедию, власти выпустили объявление, запрещающее шествие 9 января и предупреждающее об опасности. Революционеры срывали со стен домов листы с текстом этого объявления и вновь говорили людям о «кознях» чиновников.

Очевидно, что Гапон, обманывая и Царя, и народ, скрывал от них ту подрывную работу, которая велась его окружением. Он обещал Царю неприкосновенность, но сам прекрасно знал, что так называемые революционеры, которых он пригласил для участия в шествии, выйдут с лозунгами «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция!», а в карманах их будут лежать револьверы. Наконец, письмо Гапона носило недопустимо ультимативный характер — на таком языке разговаривать с Царем русский человек не смел и, конечно, вряд ли одобрил бы это послание — но, напомню, Гапон на митингах сообщал рабочим только часть петиции, где заключались только экономические требования.

Гапон и преступные силы, стоявшие за его спиной, готовились убить самого Государя. Позднее, уже после описываемых событий, Гапона спросили в узком кругу единомышленников:

— Ну, отче Георгий, теперь мы одни и бояться, что сор из избы вынесут, нечего, да и дело-то прошлое. Вы знаете, как много говорили о событии 9 января и как часто можно было слышать суждение, что прими Государь депутацию честь-честью, выслушай депутатов ласково, все обошлось бы по-хорошему. Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы Государь вышел к народу?

Совершенно неожиданно, но искренним тоном Гапон ответил:

— Убили бы в полминут, полсекунд [85].

Начальник Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов также описывает в своих воспоминаниях, что существовал план убить Царя, о котором ему рассказал Гапон во время разговора с ним и Рачковским: «Внезапно я его спросил, верно ли, что 9 января был план застрелить Государя при выходе его к народу. Гапон ответил: «Да, это верно. Было бы ужасно, если бы этот план осуществился. Я узнал о нем гораздо позже. Это был не мой план, но Рутенберга… Господь его спас…» [32, гл. 9].

Представители революционных партий распределялись между отдельными колоннами рабочих (их было одиннадцать — по числу отделений гапоновской организации). Эсеровские боевики готовили оружие. Большевики сколачивали отряды, каждый из которых состоял из знаменосца, агитатора и ядра, их защищавшего (т. е., фактически, из боевиков). Все члены РСДРП обязаны были быть к шести часам утра у пунктов сбора. Готовили знамена и транспаранты: «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция!», «К оружию, товарищи!» [79].

9 января с раннего утра рабочие собирались на сборных пунктах. Перед началом шествия в часовне Путиловского завода отслужен молебен о здравии Царя. Шествие имело все черты крестного хода. В первых рядах несли иконы, хоругви и царские портреты. Но с самого начала, еще задолго до первых выстрелов, в другом конце города, на Васильевском острове (а также в некоторых других местах), группы близких к эсерам рабочих во главе с революционными провокаторами сооружали баррикады из телеграфных столбов, водружали на них красные флаги.

Отдельные колонны насчитывали несколько десятков тысяч человек. Эта огромная масса фатально двигалась к центру и чем ближе подходила к нему, тем больше подвергалась агитации революционных провокаторов. Еще не прозвучало ни единого выстрела, а какие-то люди распускали самые невероятные слухи о массовых расстрелах. Попытки властей призвать шествие к порядку получали отпор специально организованных групп. Начальник департамента полиции Лопухин, который, кстати говоря, симпатизировал социалистам, писал об этих событиях так: «Наэлектризованные агитацией, толпы рабочих, не поддаваясь воздействию обычных общеполицейских мер и даже атакам кавалерии, упорно стремились к Зимнему дворцу, а затем, раздраженные сопротивлением, стали нападать на воинские части. Такое положение вещей привело к необходимости принятия чрезвычайных мер для водворения порядка, и воинским частям пришлось действовать против огромных скопищ рабочих огнестрельным оружием [85].

Шествие от Нарвской заставы возглавлялось самим Гапоном, который постоянно выкрикивал: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя» [85]. Колонна подошла к Обводному каналу, где путь ей преградили ряды солдат. Офицеры предлагали все сильнее напиравшей толпе остановиться, но она не подчинялась. Последовали первые залпы, холостые. Толпа готова была уже вернуться, но Гапон и его помощники шли вперед и увлекали за собой толпу. Раздались боевые выстрелы. Примерно так же развивались события и в других местах — на Выборгской стороне, на Васильевском острове, на Шлиссельбургском тракте. Появились красные знамена, революционные лозунги. Часть толпы, возбужденная подготовленными боевиками, разбивала оружейные магазины, возводила баррикады. На Васильевском острове толпа, возглавляемая большевиком Л. Д. Давыдовым, захватила оружейную мастерскую Шаффа. «В Кирпичном переулке, — позже докладывал Николаю II Лопухин, — толпа напала на двух городовых, один из них был избит. На Морской улице нанесены побои генерал-майору Эльриху, на Гороховой улице нанесены побои одному капитану и был задержан фельдъегерь, причем его мотор был изломан. Проезжавшего на извозчике юнкера Николаевского кавалерийского училища толпа стащила с саней, переломила шашку, которой он защищался, и нанесла ему побои и раны…» [85].

Всего 9 января 1905 года было убито 96 человек (в том числе околоточный надзиратель), а ранено — до 333 человек, из коих умерли до 27 января еще 34 человека (в том числе один помощник пристава). Итак, всего было убито 130 человек и около 300 ранено. Так завершилась заранее спланированная акция революционеров.

Надо думать, многие участники той демонстрации со временем разобрались в сути провокации Гапона и эсеров. Так, известно письмо рабочего Андрея Ивановича Агапова (участника событий 9 января) в газету «Новое время» (в августе 1905 года), в котором он, обращаясь к зачинщикам провокации, писал:

…Вы обманули нас и сделали рабочих, верноподданных Царя — бунтовщиками. Вы подвели нас под пули намеренно, вы знали, что это будет. Вы знали, что написано в петиции якобы от нашего имени изменником Гапоном и его бандой. А мы не знали, а если бы знали, то не только никуда бы не пошли, но разорвали бы вас в клочья вместе с Гапоном, своими руками [40].

* * *

19 января 1905 года в Александровском дворце в Царском Селе Николай II принял депутацию рабочих столичных и пригородных заводов и фабрик в составе 34 человек в сопровождении санкт-петербургского генерал-губернатора Д. Ф. Трепова, сказав им, в частности, следующее:

Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим товарищам. <…> Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести понимаете, что следует быть справедливыми и к вашим хозяевам и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятежною толпою заявлять Мне о своих нуждах — преступно. <…> Я верю в честные чувства рабочих людей и непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их. <…> [85].

Император и Императрица назначили из собственных средств 50 тыс. рублей для оказания помощи членам семей «убитых и раненых во время беспорядков 9-го сего января в С.-Петербурге».

Конечно, трагедия 9 января произвела на Царскую семью очень тяжелое впечатление. А революционеры разворачивают красный террор…

Красный террор

Волну революционного террора в России XX века обычно отсчитывают от убийства в 1901 году министра народного просвещения Николая Павловича Боголепова (его убил исключенный из Московского университета студент, эсер П. Карпович). Всего с 1901 по 1911 год жертвами революционного террора стали около 17 тыс. человек (из них 9 тыс. приходятся на период революции 1905–1907 гг.). В 1907 году каждый день в среднем погибало 18 человек. По данным полиции, только с февраля 1905 года по май 1906 года было убито: генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников — 8, вице-губернаторов и советников губернских правлений — 5, полицеймейстеров, уездных начальников и исправников — 21, жандармских офицеров — 8, генералов (строевых) — 4, офицеров (строевых) — 7, приставов и их помощников — 79, околоточных надзирателей — 125, городовых — 346, урядников — 57, стражников — 257, жандармских нижних чинов — 55, агентов охраны — 18, гражданских чинов — 85, духовных лиц — 12, сельских властей — 52… список можно продолжить [110].

При этом, в полном соответствии с катехизисом Нечаева, убивали самых сильных и самых верных слуг Царя и Отечества. Конечно, при терактах было немало и случайных жертв.

«Книга русской скорби» — так назывался сборник, издаваемый в начале XX века (1908–1914) группой русских монархистов, в котором были собраны сведения о погибших в ходе революционного террора [110].

Первый выпуск открывался статьей, посвященной памяти императора Александра II, которая заканчивалась символичным стихотворением «Ступени» (его автором был, видимо, Пуришкевич): по ступеням на Небеса следом за своим убиенным Государем идет весь русский народ, люди разного социального положения («Он первый!.. Он первая жертва!.. За ним вереница идет»). Рефреном в стихотворении звучат слова, с которыми обращаются жертвы террора к своему Царю: «Мы тоже! И мы за Тобой». Выпуски «Книги русской скорби» дают ясное представление о масштабах и характере революционного террора. Рядом со статьями о министрах, губернаторах и генералах помещены статьи о рабочих, крестьянах, низших чинах полиции, убитых бандитами от революции. Выпуски выходили по мере готовности материалов, поэтому статьи помещены безо всякой систематизации. По некрологам, опубликованным в «Книге русской скорби», можно понять, как нагнеталась волна террора против высших должностных лиц, целью которой был паралич власти.

Известные жертвы террора

1901–1907 годов:

• Министр народного просвещения Боголепов (1901);

• министр внутренних дел Сипягин (1902);

• уфимский губернатор Богданович (1903);

• министр внутренних дел Плеве (1904).

В 1905 году жертвами террористов стали:

• генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович;

• московский градоначальник граф Шувалов;

• бывший военный министр генерал-адъютант Сахаров;

• тамбовский вице-губернатор Богданович.

В 1906 году:

• начальник Пензенского гарнизона генерал-лейтенант Лисовский;

• начальник штаба Кавказского военного округа генерал-майор Грязнов;

• тверской губернатор Слепцов;

• командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин;

• самарский губернатор Блок;

• пензенский губернатор Хвостов;

• командир лейб-гвардии Семеновского полка генерал-майор Мин;

• симбирский генерал-губернатор генерал-майор Старынкевич;

• бывший киевский генерал-губернатор член Государственного совета граф Игнатьев;

• акмолинский губернатор генерал-майор Литвинов;

• петербургский градоначальник фон-дер Лауниц;

• главный военный прокурор Павлов.

В 1907 году:

• пензенский губернатор Александровский;

• одесский генерал-губернатор генерал-майор Карангозов;

• начальник Главного тюремного управления Максимовский.

В 1908–1911 гг.:

• экзарх Грузии, архиепископ Карталинский и Кахетинский Никон (1908);

• Владимирский губернский предводитель дворянства Куломзин (1909);

• начальник Петербургского охранного отделения полковник Карпов (1909);

• председатель Совета министров П. А. Столыпин (1 сентября 1911 года).

«Книга русской скорби» дает представление еще об одной особенности революционного террора: кроме представителей органов правопорядка и высших должностных лиц империи излюбленной мишенью бандитов были монархисты.

Между прочим, в 1918 году чекисты, разворачивая красный террор, считали себя преемниками террористов революции 1905–1907 гг. А понятие «красный террор» впервые ввела эсерка Зоя Коноплянникова (убийца генерала Георгия Александровича Мина), которая на суде в 1906 году заявила: «Партия решила на белый, но кровавый террор правительства, ответить красным террором…» [41].

Число казненных царским правительством террористов за все время революции 1905–1907 гг. и в целом за период с 1901 по 1917 год во много раз меньше числа жертв революционеров-террористов. За восемь месяцев действия военно-полевых судов они вынесли 1102 смертных приговора, а всего в ходе подавления революции 1905–1907 гг. царскими войсками и по приговорам судов было казнено и убито не более 3 тысяч революционеров-террористов. Сравните это с числом красного террора за те же годы: 17 тыс. убитых (и еще около 10 тыс. раненых) — почти 27 тыс. жертв покушений и террористических актов… [47, с. 202].

На самом деле, подавление революции 1905 года является одной из главных заслуг Государя перед Россией. В политике нравственность определяется формулой, впервые выведенной в повести А. И. Солженицына «В круге первом»: волкодав прав, а людоед — нет.

Очень редко кому из правителей в истории нового времени удавалось подавить кровавую революцию, да еще активно подпитываемую деньгами и оружием врагов страны. Трудно припомнить сейчас такое (по крайней мере, в истории XX века).

После подавления этой кровавой вакханалии революционеров (по Достоевскому — бесов) и обманутых ими рабочих и крестьян уважение к России и лично к Николаю II во всем мире многократно возросло.

Волкодав прав, людоед — нет!

Два ленских расстрела и два кронштадтских мятежа

Нередко в обвинение Николаю II выдвигают историю с Ленским расстрелом 1912 года. Давайте разберемся.

Ленский расстрел 1912 года

Ленский расстрел — события 4 (12) апреля 1912, расправа над участниками мирного шествия рабочих Ленских золотых приисков, протестовавших против произвола администрации и ареста членов стачечного комитета. В итоге расстрела было убито 270 и ранено 250 человек. Ленский расстрел вызвал массовые стачки и митинги протеста, в которых участвовало около 300 тысяч человек.

Однако сегодня существуют и иные оценки причин тех событий. Вот что пишет об этом современный исследователь, один из основателей интернет-домена «Хронос», историк В. Б. Румянцев в статье «Ленский расстрел» [42]:

Как ни странно, сегодня, в годы рейдерских захватов промышленных предприятий, нам, живущим через сто лет после Ленского расстрела, яснее становятся мотивы тех, кто организовал и провел выступление рабочих. Уровень доходности золотых приисков был достаточный для того, чтобы захватить контроль над ними. А для этого нужно было спровоцировать беспорядки и добиться отставки руководства компании. Такая изощренность рейдеров может показаться невозможной для молодого русского капитализма начала XX века. Однако не стоит забывать, что на приисках заправлял британский капитал, имевший к тому моменту несколько сотен лет опыта захватов, не гнушавшийся никакими средствами для повышения доходов.

Как реагировала власть на эти события? Далее излагаю по статье немецкого историка, профессора М. Хагена «Ленский расстрел 1912 года и российская общественность» [116].

В первых числах апреля (сразу после события) в Государственной Думе было заслушано объяснение министра внутренних дел Макарова, который в пылу полемики с членами Думы заявил: «Так было и так будет». Эти слова буквально взорвали Россию, откликнувшуюся митингами и демонстрациями протеста во многих городах. В результате Макаров был тут же отправлен в отставку.

Тогда же по высочайшему указу была создана комиссия во главе с сенатором Манохиным. С началом навигации на Ленские прииски прибыл иркутский губернатор Бантыш, затем генерал-губернатор Князев, отстранивший от должности начальника полиции Витимо-Олекминского района ротмистра Трещенкова. Сама Сенатская комиссия прибыла в Бодайбо 4 июня. По распоряжению Манохина были освобождены арестованные Трещенковым члены забастовочного комитета.

За приказ открыть огонь Трещенков был обвинен в преступном деянии. Параллельно с Сенатской комиссией работала независимая комиссия адвокатов, в состав которой входил юрист Керенский. Юридической целью адвокатской комиссии была защита прав рабочих на забастовки и использование иных коллективных действий в отстаивании своих прав, пожалованных царским Манифестом от 17 октября 1905 года, заменявшим в те годы в России конституцию. Результатом совместной работы комиссий стало заявление Манохина на встрече с представителями рабочих на прииске Нежданинском. Он сказал, что рабочие, участвовавшие в забастовке и в хождении 4 апреля, ни в чем не повинны, и дела на них прекращаются.

Итак, Николаем II был отправлен в отставку министр внутренних дел, отдан под суд начальник полиции. Работали Сенатская и независимая адвокатская комиссии. Рабочие, зачинщики беспорядков, были оправданы. Вы можете себе представить что либо подобное в СССР?! Например, после расстрела в Новочеркасске при Хрущеве? [43]

Ленский расстрел 1938 года [44].

К концу 1937 года Сибирь явно отставала от центра по масштабам ликвидации врагов народа. Преодоление отставания началось с прибытием из центра эмиссара НКВД, который был сразу командирован в Бодайбо. Ниже приведены некоторые выдержки из дела о новом Ленском расстреле.

Кого арестовывать. Это главный вопрос. Как же решал его эмиссар? Из показаний эмиссара НКВД: «По приезде в Бодайбо установил, что к операциям аппарат не готовился. Кроме учетных списков, других материалов почти не было. Больше приходилось действовать чутьем». Как видим, к середине XX века опричнина не ушла далеко от подхода, который во все века объективно становится определяющим при искоренении «врагов». Звериный инстинкт — и только.

Содержание арестованных. Количество арестованных, скопившихся в бодайбинской тюрьме, значительно превысило ее рассчитанную вместимость. Из показаний эмиссара НКВД: «С содержанием арестованных у меня чрезвычайно тяжелая обстановка». «Забито все здание РО, все коридоры, в каждой комнате по 10–12 человек, полнейшая профанация следствия, допросы производятся в присутствии остальных, занял столовую, здание милиции, склады РО и пр. Ведь лимит тюрьмы на 75 человек. Арестовано более 1000 человек». «Большая скученность, массовые заболевания, ежедневные почти смертные случаи. Умерло уже 9 человек, причем смертность будет увеличиваться, т. к. питание скверное, баня пропустить всех не может, большая вшивость».

Вынесение приговоров. Эмиссару была предоставлена возможность производить аресты без санкции прокурора, поскольку к этому времени сам районный прокурор был арестован. Ордера на арест выписывал единолично эмиссар. Он же проводил следствие, выбивая показания или используя пытки, в частности содержание людей по нескольку суток в стойке.

Исполнение приговоров. Из показаний эмиссара НКВД: «Только сегодня 10 марта получил решение на 157 человек. Вырыли 4 ямы. Пришлось производить взрывные работы, из-за вечной мерзлоты. Для предстоящей операции выделил 6 человек. Буду приводить исполнение приговоров сам. Доверять никому не буду и нельзя».

Констатация смерти казненных. В 1938 году факт смерти казненного устанавливали сами оперативники, приводившие приговоры в исполнение, тогда как это должен был делать врач. Практика приведения приговоров в исполнение путем расстрела сталкивается порой с необычной живучестью казнимых, когда требуется несколько выстрелов, иногда до десяти, чтобы расстреливаемый перестал подавать признаки жизни, хрипеть: «Добейте, гады». Отсюда очевидно, что отсутствие врача для констатации смерти во время казней в Бодайбо в 1938 году было чревато захоронением живых людей, которые считались мертвыми лишь потому, что получили ранение, тяжесть которого, по мнению экзекутора, несовместима с жизнью.

Всего в 1938 году в Бодайбо было расстреляно 948 человек, что почти в четыре раза больше, чем в 1912 году. Список расстрелянных не содержит лиц, приговоренных по так называемой второй категории к различным срокам.

Так что подлинные масштабы террора фактически были еще больше. Экономика района была практически парализована.

Напомню также, что, в отличие от 1912 года, расстрелы 1938 года были частью массового террора, развязанного самой властью, самим товарищем Сталиным.

Два Кронштадтских мятежа

В течение революции 1905–1907 гг. при подавлении мятежей в Кронштадте, в Свеаборге и на Балтийском флоте были осуждены:

• в декабре 1905 года: 10 матросов к каторжным работам, 67 человек — к различным срокам тюремного заключения, 84 человека — оправданы;

• в июле 1906 года по приговорам военно-полевых судов 36 человек было расстреляно, 130 сослано на каторгу, 1251 осужден на различные сроки тюремного заключения [15, статья «Кронштадтские восстания 1905 и 1906»].

В общей сложности было расстреляно 36 человек, а 1448 — так или иначе репрессировано.

* * *

А вот данные по Кронштадтскому мятежу 1921 года [54].

К лету 1921 года через трибунал прошло почти 10 тысяч человек: 2103 были осуждены к расстрелу, 6447 — приговорены к разным срокам заключения, а 1451 человек хотя и был освобожден, но обвинение с них не сняли.

С особым пристрастием карательные органы преследовали тех, кто во время событий в Кронштадте вышел из РКП(б).

Людей, состав «преступления» которых заключался в сдаче партийных билетов, безоговорочно относили к разряду политических врагов и судили, хотя некоторые из них являлись участниками революции 1917 года. Осужденных было так много, что вопросом о создании новых концентрационных лагерей специально занималось политбюро ЦК РКП(б). Расширение мест заключения было вызвано не только событиями в Кронштадте, но и общим ростом числа арестованных по обвинению в контрреволюционной деятельности, а также пленных военнослужащих белых армий.

С весны 1922 года началось массовое выселение жителей Кронштадта. 1 февраля приступила к работе эвакуационная комиссия. До 1 апреля 1923 года она зарегистрировала 2756 человек, из них «кронмятежников» и членов их семей — 2048, не связанных своей деятельностью с крепостью — 516 человек. Первая партия в 315 человек была выслана в марте 1922 года. Всего же за указанное время было выслано 2514 человек, из которых 1963 — как «кронмятежники» и члены их семей.

* * *

Вообще, если сравнивать общее число жертв политических репрессий «кровавого царизма» в период правления Николая II (1894–1917) и в СССР после окончания Гражданской войны и до смерти Сталина (1921–1953), то в СССР ежегодно (в пересчете на год) репрессировали по политическим (антисоветским) статьям примерно в тридцать раз больше и казнили по политическим статьям примерно в триста раз больше! И это только по «красным» источникам — по тем данным, которые считают «правильными» красные и сталинисты.

Раздел III

Россия 1907–1917 гг.

Глава 7

Русское чудо 1907–1914 гг.

П. А. Столыпин

Немалую роль в подавлении революции 1905–1907 гг. сыграл Петр Аркадьевич Столыпин, который в апреле 1906 года был назначен министром внутренних дел, а в июле еще и председателем Совета министров. В августе 1906 года на Столыпина было совершено первое из одиннадцати покушений. Он был убит двойным агентом (полиции и эсеров) Дмитрием Богровым 1 сентября 1911 года в Киеве.

Несмотря на то, что обстоятельства смерти Столыпина и личность его убийцы были скрупулезно исследованы и неоднократно описаны, многое остается загадкой. Вернее, оставалось до сравнительно недавнего времени. В последние пять-семь лет в научных кругах получила прописку версия о возможной причастности к убийству Столыпина самого вождя мировой революции — Ульянова-Ленина. Впервые эта не лишенная оснований идея была изложена в обстоятельном жизнеописании Г. П. Сидоровнина «П. А. Столыпин. Жизнь за Отечество» [102], где был введен в широкий научный оборот ранее загадочный персонаж — Николай Валентинов-Вольский.

Двоюродный брат Дмитрия Богрова — Сергей (Вениамин) Евсеевич Богров, более известный как Николай Валентинов, был значительной в масонских кругах персоной — и добрым знакомцем В. И. Ленина. Впрочем, еще до революции они крупно повздорили — до грубых оскорблений — и разошлись. Так вот, довольно щедрый в своих литературных жизнеописаниях (после революции) Николай Валентинов никогда ни слова не проронил о такой примечательной родственной связи — с убийцей Столыпина. А между тем из различных источников следует, что его влияние на Дмитрия Богрова в бытность их совместного проживания на петербургской квартире было достаточно велико. Интересно и то, что пришедший к власти Ленин терпел в своем правительстве на дипломатической службе Богрова-Валентинова, несмотря на прежнюю с ним размолвку, о которой последний обстоятельно написал в своих «Встречах с Лениным», широко известных в России (после 1991 года). Вообще во всех своих воспоминаниях (а умер Валентинов-Богров в эмиграции в 1964 году) он всегда обходил стороной тему смерти Столыпина: ни намека на родство с убийцей премьера, ни слова о событии, потрясшем Россию, нет даже имени великого реформатора, бывшего для оппозиции самой важной фигурой — «царским сатрапом», «вешателем» и «палачом»…

Вопрос, отчего по восшествию на российский престол злопамятный Ленин терпит и даже возвышает своего обидчика Валентинова, а затем лично помогает родственникам Дмитрия Богрова уехать навсегда за рубеж, по меткому замечанию обозревателя Геннадия Сидоровнина, выглядит почти риторическим. Очень вероятно, что по совету самого Ленина Богров-Валентинов указал в подходящий момент своему двоюродному брату Дмитрию на премьера Столыпина, который был для бесов России в то время страшнее Царя. Конечно, это только одна из версий (и у нее есть свои критики), но в настоящее время эта версия убийства П. А. Столыпина представляется наиболее вероятной.

Итак, наиболее вероятный заказчик убийства Столыпина — Ленин. Недаром он писал, что реформы Столыпина убивают надежду на революцию в России…

* * *

В этой книге мы не будем подробно рассказывать о реформах Столыпина. Скажем только, что вопреки лжи советских историков, его реформы не провалились, а дали плоды как до, так и (главные) после 1911 года — и в сельском хозяйстве, и в промышленности, и в социальной защите наемных тружеников. Но об этом — позже, а сейчас, следуя главной линии нашего исследования, расскажем о том, кем был Петр Аркадьевич для России. Вот выдержки из статьи известного философа Василия Васильевича Розанова, опубликованной в газете «Новое время» 8 октября 1911 года (через месяц после гибели Столыпина):

Что ценили в Столыпине? Я думаю, не программу, а человека; вот этого «воина», вставшего на защиту, в сущности, Руси. <…>

На Столыпине не лежало ни одного грязного пятна: вещь страшно редкая и трудная для политического человека. <…> Все было в высшей степени открыто и понятно в его работе; не было «хитрых петель лисицы», которые, может быть, и изумительны по уму, но которых никто не понимает, и в конце концов все в них путаются, кроме самой лисицы. <… >

Россия сливалась сочувствием с общим направлением его дел — с большим, главным ходом корабля… Все чувствовали, что это — русский корабль и что идет он прямым русским ходом. Дела его правления никогда не были партийными, групповыми, не были классовыми или сословными; <…> вот этот «средний ход» поднял против него грызню партий, их жестокость; но она, вне единичного физического покушения, была бессильна, ибо все-то чувствовали, что злоба кипит единственно оттого, что он не жертвует Россиею — партиям. <…> Революция при нем стала одолеваться морально, и одолеваться в мнении и сознании всего общества, массы его, вне «партий». И достигнуто было это не искусством его, а тем, что он был вполне порядочный человек. Притом — всем видно и для всякого бесспорно. Этим одним.

<…> В этом оздоровлении Столыпин сыграл огромную роль — просто русского человека и просто нравственного человека, в котором не было ни йоты ни красного, ни белого нигилизма. Это надо очень отметить: в эпоху типично нигилистическую и всеобъемлюще нигилистическую, — Столыпин ни одной крупинкой тела и души не был нигилистом. <…>

Он весь был монолитный, громоздкий; русские черноземы надышали в него много своего воздуха. Он выступил в высшей степени в свое время и в высшей степени соответственно своей натуре: искусственность парламентаризма в применении к русскому быту и характеру русских как-то стушевалась при личных чертах его ума, души и самого образа. В высшей степени многозначительно, что первым настоящим русским премьером был человек без способности к интриге и без интереса к эффекту, — эффектному слову или эффектному поступку. Это — «скользкий путь» парламентаризма. Значение Столыпина, как образца и примера, сохранится на многие десятилетия; именно как образца вот этой простоты, вот этой прямоты. Их можно считать «завещанием Столыпина» и завещание это надо помнить.

Оно не блестит, но оно драгоценно. Конституционализму, довольно-таки вертлявому и иногда несимпатичному на Западе, он придал русскую бороду и дал русские рукавицы. И посадил его на крепкую русскую лавку, — вместо беганья по улицам, к чему он (русский парламентаризм) на первых шагах был склонен. Он незаметно самою натурою своею, чуть-чуть обывательскою, без резонерства и без теорий, «обрусил» парламентаризм: и вот это никогда не забудется. Особенно это вспомнится в критические эпохи, — когда вдруг окажется, что парламентаризм у нас гораздо национальнее и, следовательно, устойчивее, гораздо больше «прирос к мясу и костям», чем это можно вообще думать и чем это кажется, судя по его экстравагантному происхождению. Столыпин показал единственный возможный путь парламентаризма в России, которого ведь могло бы не быть очень долго, и может, даже никогда;…он указал, что если парламентаризм будет у нас выражением народного духа и народного образа, то против него не найдется сильного протеста, и даже он станет многим и наконец всем дорог. Это — первое условие: народность его. Второе: парламентаризм должен вести постоянно вперед, он должен быть постоянным улучшением страны и всех дел в ней, мириад этих дел. Вот если он полетит на этих двух крыльях, он может лететь долго и далеко; но если изменить хотя одно крыло, он упадет. Россия решительно не вынесет парламентаризма ни как главы из «истории подражательности своей Западу», ни как расширение студенческой «Дубинушки» и «Гайда, братцы, вперед»… В двух последних случаях пошел бы вопрос о разгроме парламентаризма: и этого вулкана, который еще горяч под ногами, не нужно будить.

Думская монархия 1907–1917 гг.

Каков же был этот российский парламент, Дума 1907–1917 гг.? Скажем прямо: император Николай II проводил более либеральную политику, чем лидеры России после 2000 года (и проводят до сих пор), и царская Россия того времени была страной гораздо более демократической и свободной, чем Россия современная.

Действительно, если рассказывать о времени правления Николая II и о достижениях России в то время подробно и объективно, то для нынешней корпоративной власти возникнет очень много неудобных вопросов:

• Как могла царская Россия в короткие сроки войти в пятерку самых развитых стран мира — при этом без зависимости от нефтяных ресурсов?

• Почему Николай II считал нужным начать либерализацию страны еще в 1904 году, даже во время войны (Русско-японской)?

• Почему после 1906 года существовала реальная многопартийность, отражающая интересы разных слоев населения?

• Почему Николай не давил свободную печать, и свобода слова (даже во время Первой мировой войны) была гораздо шире, чем в путинской России?

• Почему Николай II назначал людей на главные посты не по принципу личной преданности или корпоративности, а по деловым качествам (например, ни Витте, ни Столыпин не были его «любимчиками» и сами отнюдь не лизали ему сапоги)?

• Почему Дума 1906–1917 гг. была именно местом для самых острых дискуссий (в отличие от нынешней «грызловской» Думы), и почему Николай весьма осторожно пользовался своей властью для изменения избирательных законов и вообще не использовал «административный ресурс», не говоря уже о том, что не было и фальсификаций при подсчете голосов на любых выборах?

• Почему все случаи коррупции остро обсуждались в той же Думе, и царское правительство реагировало на критику прессы и Думы?

• Почему суды в царской России были действительно независимы?

• Почему царская Дума могла поставить вопрос об использовании тайных агентов полиции в политических провокациях — и Столыпин пришел в Думу и отчитывался перед ней по этому вопросу?

• Почему бюрократический аппарат царской России был в сотни раз меньше нынешнего бюрократического путинского монстра — и даже этот сравнительно небольшой аппарат свободно и гласно мог подвергаться острой критике в царской России? Почему «администрация» Николая II также была очень немногочисленна (сравните с нынешней администрацией президента и правительства!) и при этом успешно справлялась с огромной царской Россией — много большей, чем нынешняя Российская Федерация?

• Почему Николай II не считал нужным контролировать учебники по истории России, и университеты в то время имели такую свободу, которую никогда более не имели — ни в СССР, ни сейчас?

• Почему при этом российская наука в 1894–1917 гг. стала самой передовой в мире?

• Почему уровень жизни русских рабочих в 1907–1917 гг. был не хуже европейских? И почему, по свидетельству президента США Тафта, царская Россия имела самое прогрессивное (по тем временам) рабочее законодательство?

Может быть, именно по всему поэтому — благодаря наличию свободы прессы, благодаря реальной многопартийности, благодаря оппозиционной правительству Думе, благодаря действительно сильной социальной политике Николая II — Россия после 1912 года и смогла войти в пятерку самых развитых и благополучных стран мира?

Ну а сейчас мы имеем не ответственное перед Думой правительство, а… «Думу-не-место-для-дискуссий», ответственную перед премьер-министром… Дурной оксюморон какой-то… Морок…

Судьба реформ Столыпина после 1911 года [45]

Как мы отмечали в начале этой главы, реформы Столыпина, вопреки распространенному мнению, начали приносить свои главные плоды как раз после 1911 года — прежде всего благодаря «Закону о землеустройстве» от 29 мая 1911 года, который существенно детализировал положения ранее изданных законов 1906 и 1910 гг. Поэтому и уровень жизни крестьян сильно вырос именно после 1911 года. Далее приведем выдержки из доклада М. А. Давыдова и И. М. Гарсковой (Москва) «Динамика землеустройства в ходе столыпинской аграрной реформы. Статистический анализ» [46].

Аграрная реформа Столыпина остается дискутируемым сюжетом историографии. К сожалению, за последние 12 лет тема не потеряла своей чрезмерной политизированности. Весьма часто она по-прежнему остается только поводом заявить о своих партийных пристрастиях, в том числе об отношении к проблеме частной собственности на землю. Количественно в литературе продолжает доминировать традиционный негативистский подход, который сводится к широко известным тезисам о «провале реформы», о неприятии ее крестьянами, о том, что она была «кабинетной идеей», о ее насильственном характере и т. п.

Для этого подхода характерен, помимо прочего, любопытный способ обращения с источниками, который можно назвать внестатистическим. Большинство работ лишено серьезного статистического основания, и, видимо, именно в этом одна из основных причин того, что масштабные заключения критиков о якобы катастрофическом исходе преобразований как бы повисают в воздухе. А между тем источники по истории столыпинской аграрной реформы вполне добротны и доступны. В настоящем докладе используется официальная статистика землеустройства, издававшаяся ГУЗиЗ (Главным управлением земледелия и землеустройства), которая по странному недоразумению практически не используется традиционной историографией.

Эта статистика недвусмысленно опровергает ряд принципиально важных представлений о столыпинской реформе, которые как бы освящены временем и потому считаются само собой разумеющимися. Прежде всего это касается тезиса о спаде реформы с 1910 года и уж во всяком случае после 1911 года, который фигурирует даже в школьных учебниках. На самом же деле как раз в 1912 г. благодаря законодательным актам 1911 года реформа обретает второе дыхание. Буквально по всем стадиям землеустройства средние показатели 1912–1913 гг. превосходят — и весьма значительно — аналогичные показатели 19071911 гг. Так, в 1907–1911 гг. в среднем ежегодно подавалось 658 тысяч ходатайств об изменении условий землепользования, а в 1912–1913 гг. — 1166 тыс., закончены подготовкой в 1907–1911 гг. дела 328, тыс. домохозяев на площади 3061 млн десятин, в 1912–1913 гг. — 774 тыс. домохозяев на площади 6740 млн десятин, утверждено землеустроительных проектов в 1907–1911 гг. для 214 тыс. домохозяев на площади 1953 млн десятин, в 1912–1913 гг. — 317, тыс. домохозяев на площади 2554 млн десятин.

Это касается как группового, так и индивидуального землеустройства, в том числе и единоличных выделов из общины, о чем особенно беспокоится традиционная историография. Она видит «огромной важности факт» в том, «что, по частным наблюдениям, кривая выделов, ранее поднимавшаяся, с 1910 г. резко пошла вниз». Однако статистика ГУЗиЗ дает совершенно противоположную информацию. За 1907–1911 гг. в среднем за год по России хотели выделиться 76 798 домохозяев в год, а в 1912–1913 — 160 952, т. е. в 2,9 раза больше. Еще выше рост числа окончательно утвержденных и принятых населением землеустроительных проектов единоличных выделов — их число увеличилось с 55 933 до 111 865 соответственно, т. е. в 2,4 раза больше в 1912–13 гг., чем в 1907–1911 гг. При этом, естественно, погубернская картина дает немалый простор для интерпретации. Все основные показатели категорий землеустройства растут во времени и по России в целом, и в подавляющем большинстве губерний.

Изучение статистики землеустройства потребовало применения методов многомерного анализа, позволивших точнее представить, как протекала реформа в пространстве и времени. В реформу были вовлечены губернии, представляющие разные хозяйственно-экономические районы и природно-географические зоны Европейской России, что говорит о том многообразии возможностей для изменения своей жизни, условий хозяйствования, которое давала аграрная реформа Столыпина крестьянам, показывает, что она затронула и заинтересовала крестьянство губерний с различными исторически сложившимися типами землепользования. В то же время эти данные показывают, что реформа отнюдь не везде протекала с одинаковым темпом. Тем не менее она выводила сельское хозяйство страны из стагнации, достаточно быстро меняла российскую деревню, притом качественно в лучшую сторону. Аграрная реформа Столыпина была глобальным преобразованием, которое имело серьезнейшие перспективы в деле радикального изменения жизни страны.

Выводы об эффективности аграрной реформы Столыпина и ее ускорении после 1911 года подтверждают также исследования историков Вронского, Рогалина, Проскурякова, Ковалева. Объем землеустроительных работ по разверстанию земель, количество земли, закрепляемой в собственность крестьян, количество земли, продаваемой крестьянам через Крестьянский банк, объем кредитов крестьянам стабильно росли вплоть до начала Первой мировой войны (и не прекратились даже во время войны).

Принятые в 1907–1912 гг. законы обеспечили также быстрый рост кооперативного движения, даже во время войны: с 1914 по 1 января 1917 года общее число кооперативов выросло с 32 975 до почти 50 тыс. к 1917 году, т. е. более чем в полтора раза. К 1917 году в них состояло 13,5– 14 млн человек [47]. Вместе с членами семей получается, что до 70–75 млн граждан России (около 40 % населения) имели отношение к кооперации.

За время с 1906 по 1914 год состоялись Первый и Второй Всероссийские кооперативные съезды. В 1912 году открылся Московский народный банк — независимый от правительства банк мелкого кредита с отделениями в Лондоне, Харбине и торговым агентством в Нью-Йорке. На местах стали создаваться кооперативные союзы. Над всем этим стояли центральные организации — МОСПО (Центросоюз), Всероссийский совет рабочей кооперации, Московский народный банк и Центральные товарищества: льноводов, плодоводов и огородников, коноплеводов, по сбыту яиц, по закупке сельскохозяйственных машин и удобрений, Союз кооперативов по переработке и сбыту картофеля, Всероссийский союз кооперативных товариществ по производству и сбыту кустарных и артельных товаров, Общество для содействия артельному делу в России, Центральные кооперативные книжные склады и др.

Кооперативные союзы владели собственными типографиями, пароходами, выпускали более ста кооперативных газет и журналов (среди них журналы «Кооперативная жизнь», «Вестник кооперативных съездов», «Известия Совета В.К.С.»). Совет всероссийских кооперативных съездов (В.К.С.) имел большое издательство и Кооперативный институт. Культурно-просветительская работа была очень разнообразной: начиная от библиотек, народных домов и заканчивая меценатством…

На основании всех этих данных кандидат исторических наук О. Н. Елютин (см. сноску на предыдущей странице) пишет:

Феноменальный взлет российской кооперации позволяет задать вопрос: может быть, таким образом происходил поиск русским народом наиболее удобной для него формы приспособления к рыночной экономике, формы, в наибольшей степени соответствующей российским условиям и традициям, социокультурным ценностям российского крестьянства?

«Русское чудо»

Вернемся в 1907 год.

Итак, изживание депрессивного состояния экономики страны осложнилось Русско-японской войной 1904–1905 гг., а затем сильнейшей внутренней смутой и революцией 1905–1907 гг. И тем не менее уже в самом начале 1910-х гг. начинают говорить о русском экономическом чуде — небывалом взлете, позволившем России стать одной из наиболее могущественных держав мира и войти в пятерку самых развитых стран.

Не будем перечислять здесь все реформы (до и во время кризиса это были реформы Витте, а после — Столыпина), которые сначала готовили, а затем позволили совершить этот рывок. Очень важно, что эти реформы сопровождались сильной социальной политикой. Сейчас трудно в это поверить, но уровень жизни русских рабочих был примерно такой же, как в развитых европейских странах! Николай II с первых лет прошлого века пытался обуздать молодой и дикий, социально безответственный капитализм. Не сразу (из-за кризиса), с провалом в революцию 1905–1907 гг., но с помощью Витте, а затем Столыпина и Коковцева (с 1911 года), ему это удалось. Вновь намечался путь к общественному согласию, которое он представлял как путь к народной монархии — и думская монархия была шагом в этом направлении.

В 1912 году было введено самое прогрессивное в мире социальное страхование. Президент США Тафт публично заявил: «Император создал такое совершенное рабочее законодательство, каким ни одно демократическое государство похвастаться не может» [18].

Разумеется, глупо было бы отрицать, что в период правления Николая II в России не было проблем, неизбежных при столь стремительном движении из феодального мрака к цивилизации, при рывке из мировых аутсайдеров в мировые лидеры.

Приведу здесь выдержки из книги И. Л. Бунича «Династический рок» [17].

Говорят, все достижения царской России за эти годы — заслуга его министров (Витте, Столыпина, Коковцева), а Николай, якобы, только мешал им. Полноте! Он избрал и назначил их, и все они (даже Витте, очень не любивший Николая) признавали, что смогли провести свои реформы только благодаря его доверию и поддержке — иногда вопреки яростному сопротивлению влиятельных оппонентов.

Небывалых успехов достигло сельское хозяйство России. В течение двадцати трех лет царствования Николая II крестьянство окрепло и естественным путем, через широкое кооперативное движение, выходило на столбовую дорогу европейского уровня!

В годы Первой мировой войны уровень жизни крестьянства даже заметно улучшился; многие поднялись на поставках продовольствия; к тому же очень сильное развитие получила в деревне кооперация, выводившая сельское хозяйство России на европейский уровень. Количество кооперативов в России к 1914 году составило почти 33 тысячи, из них кредитных кооперативов около 14 тысяч, далее шли потребительские — 10 тысяч, сельскохозяйственных 8,5 тысяч, ремонтных 500 и т. д. По общему количеству кооперативных организаций Россия уступала только Германии. За несколько последующих лет Россия вышла на первое место в мире по уровню развития кооперации. В 1916 году численность кооперативов достигла уже 47 тысяч. Потребительские общества среди них составляли более 50 %, кредитные кооперативы — около 30 %. На 1 января 1917 года в стране было не менее 10,5 миллионов членов кредитной кооперации, а потребительской порядка 3 миллионов. Вместе с членами семей (а крестьянские семьи были большими) получается, что около 70 миллионов граждан России (примерно 40 % населения) имели отношение к кооперации.

В 1920-х гг. именно на основе многоукладности в экономике и дальнейшего развития кооперации предлагали программу развития и индустриализации в СССР такие выдающиеся отечественные экономисты, как А. Чаянов. Но его программа была отвергнута Сталиным, а Чаянов затем расстрелян… Между тем во многих странах мира развитие агросектора с 1930-х годов пошло именно по программе Чаянова — и его имя до сих пор помнят и уважают во всем мире.

Но вернемся к русскому чуду 1907–1914 гг. — Серебряный век в искусстве, золотой век в литературе и книгопечатании, расцвет журналистики, газетного дела, появление тысяч всевозможных журналов, сотен новых музеев и полсотни храмов только в одном Петербурге — все это состоялось в царствование Николая Александровича Романова.

Он вводит в стране основы парламентской демократии и свободные выборы, внимательно следит за этими процессами, отлично понимая, что страна еще не совсем готова к подобным преобразованиям. Вводится невиданная доселе программа народного образования… Начальное образование становится бесплатным, а с 1908 года — обязательным. На 1918 год планировалось введение обязательного среднего образования. Небывалое развитие переживает русская наука.

Напомним также, что по инициативе Николая II была предпринята первая в истории цивилизации попытка ограничить «гонку вооружений» путем широкого международного договора — Гаагские мирные конференции 1899 и 1907 гг. Не все знают, что их решения и уставы вошли затем в основу устава Лиги Наций и затем ООН. Сейчас можно сказать, что Николай стоял у этих истоков…

Такова правда о Николае II.

Ни один из русских государственных деятелей не был так оболган, как Николай II. «Слабый, безвольный, кровавый», — эти ярлыки были повешены на него еще при жизни.

Историки, особенно советские, с большим удовольствием делают его ответственным за Ходынку, Цусиму, 9 января, что вполне справедливо, поскольку за все отвечает глава государства, независимо от личного участия или неучастия в событиях. Тогда почему же считается, что все положительные перемены в стране в период его правления произошли не по его воле, не благодаря его упорному государственному труду, а вопреки?..

Коррупция в России [48]

История проблемы [49]. XVIII век. Петр I

Начнем с Петра I, т. к. именно при нем, с 1715 года все чиновники стали получать фиксированную зарплату, и получение взятки в любой форме рассматривалось уже как преступление. При Петре I начался очень важный этап в истории борьбы с лихоимством. Этот термин был введен в законодательство Указом от 24 декабря 1724 года «О воспрещении взяток и посулов и о наказании за оное». Под лихоимством понималось получение чиновниками при отправлении своих служебных обязанностей посулов (взяток) и незаконных сборов с населения. Под страхом наказания Указ запрещал всем чиновникам получать какое-либо иное вознаграждение за свой труд, кроме определенного им государством жалованья. Служащего, нарушившего запрет, ожидала суровая мера: «Жестоко на теле наказан, всего имения лишен, шельмован, и из числа добрых людей извержен, или и смертию казнен будет».

В качестве предупредительной меры Указом было предусмотрено обязательное ознакомление всех чиновников с текстом законодательного акта под расписку, чтобы впоследствии неведением никто не отговаривался.

Но в целом XVIII век характеризовался противоречивым отношением к лихоимству со стороны царских правительств. Если в первой четверти столетия наблюдалось усиление борьбы со злоупотреблениями в сфере государственной службы, вплоть до применения к виновным высшей меры наказания — «казнить смертью», то уже при Екатерине I (в 1726 году) была фактически возвращена древнерусская (с XV века) система «кормлений» от должности. Тем не менее поиск системы сдержек и противовесов лихоимству и взяточничеству продолжился и при Анне Иоановне, и при Екатерине II. Эти преступные деяния по-прежнему карались законом.

В период правления Великой императрицы были обозначены два основных способа борьбы с взяточничеством:

1. Обеспечение чиновников достаточным жалованьем. При этом Екатерина II предупреждала, что если кто, несмотря на такую щедрость, все же будет уличен в лихоимстве, тот не только из числа честных, но из всего рода человеческого истреблен будет.

2. Всенародное объявление о взяточниках и о примененных к ним наказаниях.

XIX век. Александр I

Одной из причин неудачной борьбы правительств предыдущих эпох с лихоимством Александр I считал несовершенство существующей нормативно-правовой базы. В этой связи он повелел Правительствующему Сенату рассмотреть вопрос о достаточности законов о лихоимстве, о том, не покрывали ли их эти законы. Однако результат данного рассмотрения отсутствовал: в течение ближайших лет никаких новых законодательных актов по борьбе с лихоимством принято не было. Более того, последовавшие в этой области в 1809 и 1811 гг. Указы оставляли в силе законодательные акты Петра I и Екатерины II.

Тем не менее рост должностных преступлений в империи показывал, что реформирование законодательства необходимо. Взяточничество прочно обосновалось не только в центре, но и в губерниях. Не обошло оно и судебную систему.

К концу первой четверти XIX века у высших государственных сановников не существовало разномыслия по поводу того, что необходимо в кратчайшие сроки выявить причины и найти ближайшие способы к искоренению должностных преступлений, в особенности лихоимства.

Николай I

Решение этой сложной и многогранной задачи, имеющей своей конечной целью «истребление сей язвы», было возложено Николаем I на особый Комитет, учрежденный императором в мае 1826 года при Общем собрании Санкт-Петербургских департаментов Сената и состоявший из трех сенаторов и одного обер-прокурора. Считая борьбу с должностными злоупотреблениями одной из основных задач государства, Николай I продолжал искать пути к искоренению этих деяний, стремясь преуспеть на том поприще, где потерпел неудачу его предшественник. Одним из таких новшеств в годы правления Николая I стало образование в 1826 году третьего отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. По мнению императора, для борьбы со злоупотреблениями должностных лиц в первую очередь необходимо было установить повсеместный контроль за их деятельностью. Решить эту задачу и был призван созданный отдел. Согласно Инструкции от 13 января 1827 года, данной шефом жандармов, генерал-адъютантом Бенкендорфом своим подчиненным, они должны были:

• обратить особенное внимание на могущие произойти без изъятия во всех частях управления и во всех состояниях и местах злоупотребления, беспорядки и закону противные поступки;

• наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены чьей-либо личной властью и преобладанием сильных лиц или пагубным направлением людей злоумышленных.

В середине XIX века в правительственных кругах наблюдалась непоследовательность в борьбе с должностной преступностью. Несмотря на общее негативное отношение к взяточничеству, к отдельным лихоимцам правительство было снисходительно.

О численности чиновников в середине века, вернее с 1847 по 1857 год, существуют точные данные, сохранившиеся в фонде Инспекторского департамента гражданского ведомства. В 1847 году число чиновников составляло 61 548 человек. К I классу принадлежал 1 человек, ко II — 40, к III — 166, к IV — 484, к V — 1100, к VI — 1621, к VII — 2588, к VIII — 4671 и к IX–XIV — 50 877 человек.

Важным этапом на пути совершенствования законодательства об ответственности за взяточничество и лихоимство было издание Свода законов (1832, 1842, 1857 гг.), в котором этим деяниям была посвящена глава 6 раздела 5 тома 15. Хотя в ней не давалось определения понятию лихоимства, статья 336 содержала перечень видов лихоимства. Таковых было три:

• незаконные поборы под видом государственных податей;

• вымогательство вещами, деньгами или припасами;

• взятки с просителей по делам исполнительным и судебным.

Таким образом, Свод Законов трактовал взяточничество как составную часть лихоимства. Под взятками здесь понимались всякого рода подарки, которые делались чиновникам для ослабления силы закона.

При назначении наказания лицам, уличенным в лихоимстве, применялись три основных правила:

• не смотреть ни на чины и достоинства, ни на прежние заслуги;

• если обвиняемый докажет, что взятки были приняты на его имя без его ведома, то наказывать того, кто принял взятку;

• учитывать степень преступления и происшедшие от того последствия.

С 1845 года основным законодательным актом, регулировавшим ответственность чиновников за мздоимство и лихоимство, стало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (далее — Уложение). Однако при этом законодательное определение этих понятий отсутствовало. Путем толкования правовых норм Сенат установил, что мздоимство и лихоимство представляют собой два главных вида взяточничества. Так, если действие, за которое получен дар, не составляло нарушения обязанностей службы, то получение вознаграждения являлось мздоимством, если же обязанности службы были нарушены — лихоимством.

По Уложению, чиновник, уличенный в мздоимстве, подвергался либо только денежному взысканию, либо денежному взысканию, сопряженному с отрешением от должности.

За лихоимство законодатель установил более суровые санкции, чем за мздоимство. В частности, если подарок был получен чиновником для совершения чего-либо противного обязанностям службы, то виновный приговаривался к лишению всех особенных прав и преимуществ и к отдаче в исправительные арестантские отделения (ранее, статьей 402 Уложения в редакции 1845 года, одним из видов санкций являлась также ссылка в Сибирь с заключением на срок от одного года до трех лет). Однако при наличии смягчающего вину обстоятельства, каковым являлось раскаяние и объявление о том своему начальству, наказание могло быть ограничено либо исключением из службы, либо удалением от должности, либо одним строгим выговором, с внесением или без внесения в послужной список чиновника.

Высшей степенью лихоимства законодателем было названо вымогательство. Согласно статье 377 Уложения таковым признавались: всякая прибыль или иная выгода, приобретаемая по делам службы притеснением или угрозами и страхом притеснения; всякое требование подарков или неустановленной законом платы, или ссуды, или каких-либо услуг, прибылей и иных выгод по касающемуся службы или должности виновного в том лица делу или действию, под каким бы то ни было видом или предлогом; всякие неустановленные законом или в излишнем против определенного количестве поборы деньгами, вещами или чем-либо иным; всякие незаконные наряды обывателей на свою или чью-либо работу.

Основным отличительным признаком вымогательства являлось принуждение, т. е. отсутствие добровольного согласия дающего взятку. Виновный в вымогательстве подвергался либо отдаче в исправительные арестантские отделения с лишением всех особенных прав и преимуществ, либо к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и отдаче в исправительные арестантские отделения на срок от 5 до 6 лет. При наличии отягчающих вину обстоятельств, к каковым относились истязание или иное явное насилие, виновный приговаривался к лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на срок от 6 до 8 лет.

Следует отметить, что разработчики Уложения взглянули на проблему определения понятий взяточничества и лихоимства по-иному, чем составители Соборного Уложения и Свода Законов. Если Свод Законов понимал взяточничество как составную часть лихоимства, то Уложение, путем толкования норм Сенатом, радикально изменило эту позицию, назвав лихоимство составной частью взяточничества.

Александр II

В общей сложности к 1857 году чиновников было около 86 тысяч человек. Сколько из них привлекалось к ответственности за различные злоупотребления (не только за взятки)? Из чиновников низших классов (от XIV до VIII) в те годы привлекалось палатами уголовного суда ежегодно около 4 тысяч; чины VIII–V классов судились в Сенате примерно по 700 человек в год; чиновники высших чинов Табели о рангах попадали под следствие в единичных случаях. Таким образом, в общей сложности около 5–6 % чиновников ежегодно попадали под различные расследования уголовных палат и Сената. Однако по обвинениям в мздоимстве и лихоимстве проходило гораздо меньшее число. Напомню, если в 1847 году число чиновников государственной службы, судимых в палатах Уголовного суда за мздоимство и лихоимство, составляло 220 человек, то в 1883 году эта цифра составляла 303 человека (а в 1913 году — 1071 человек). Тем не менее власти всегда понимали, что попадают под суд за взяточничество далеко не все, и искали пути для профилактики и уменьшения этой язвы.

Очень важным фактором борьбы с воровством на государственной службе стала начавшаяся в правление Александра II система публикации имущественного положения чиновников империи. Периодически (как правило — раз в год) выходили книги, которые так и назывались: «Список гражданским чинам такого-то ведомства». В этих книгах, доступных для широкой публики, были приведены сведения о службе чиновника, его наградах, поощрениях и, что не менее важно, взысканиях, а также о размере получаемого им жалования и наличии имущества. Причем имущество указывалось не только личное, но и «состоящее за женой», как наследственное, так и приобретенное. Имея на руках такой «Список», каждый мог сравнить декларируемое положение чиновника и реальное.

А сейчас?..

Борьба с коррупцией в наши дни и в дореволюционной России: невыученные уроки?

Все, кто хоть немного интересуется проблемой коррупции в современной России, знают, с каким трудом лишь недавно (в 2009–2010 гг.) были введены декларации о доходах чиновников. Но до сих пор не существует деклараций о расходах чиновников и их ближайших родственников, а ведь в царской России это было заведено еще при Александре II! Между тем, декларации о расходах предусмотрены и свято выполняются во всех современных западных странах, что подтверждено международными соглашениями по борьбе с коррупцией (Конвенция ООН против коррупции 2003 года). В. Путин подписал эти соглашения, но… с оговоркой о том, что пункт 20 этой Конвенции (декларации о расходах чиновников) в Российской Федерации применяться не будет.

Россия подписала Конвенцию 9 декабря 2003, ратифицировала ее в 2006 году. Решением президента Российской Федерации Путина еще в ноябре 2003 года был образован Совет при президенте Российской Федерации по борьбе с коррупцией, основной задачей которого являлось определение приоритетных направлений государственной политики в сфере противодействия коррупции. Однако до сих пор (!) Россия не ратифицировала пункт 20 Конвенции ООН против коррупции, который дает определение понятию «незаконное обогащение». Незаконное обогащение — это как раз и есть разница между задекларированными доходами и расходами.

Но это еще не все.

Откроем современный Уголовный кодекс.

Статья 291 УК. Дача взятки

1) Дача взятки должностному лицу лично или через посредника — наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.

2) Дача взятки должностному лицу за совершение им заведомо незаконных действий (бездействие) или неоднократно — наказывается штрафом в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до одного года либо лишением свободы на срок до восьми лет.

Примечание. Лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица или если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки.

Как мы видим, УК предусматривает наказание за дачу взятки даже в том случае, если она не ведет к совершению незаконных действий. Это побуждает чиновников к мздоимству (получение взяток за выполнение своих прямых обязанностей), т. к. к ответственности их при этом привлечь практически невозможно: незаконных действий они не совершают, а от доноса со стороны взяткодателей их страхует законодательство. Освобождение от уголовной ответственности за дачу взятки может наступить только в том случае, если будет доказан факт вымогательства со стороны чиновника. Таким образом законодательство дает чиновникам страховку от доноса.

Формальное освобождение от уголовной ответственности, указанное в примечании к статье, служит лишь для успокоения общественного мнения и маскировки коррупционной направленности пункта 1 статьи 291 УК, т. к. в существующей практике освобождение от ответственности не носит автоматический характер. Учитывая, что чиновники, занимающие высокие посты, имеют влияние на правоохранительные органы, существующее законодательство делает фактически невозможным привлечение к уголовной ответственности за мздоимство. Более того, комментарий к статье гласит:

Освобождение взяткодателей от уголовной ответственности по мотивам вымогательства взятки или добровольного сообщения о даче взятки не означает отсутствия в действиях этих лиц состава преступления. Поэтому они не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки [50].

Это значит, что даже человек, давший взятку под давлением, уже считается преступником и не может быть признан потерпевшим.

Отмена уголовной ответственности за дачу взятки — необходимое условие для обеспечения общественного контроля над чиновниками. Преступлением следует признавать лишь шантаж и побуждение к незаконным действиям, но не сам факт дачи взятки, т. к. иначе практически невозможно привлечь взяткополучателя к ответственности, если на это отсутствует воля правоохранительных органов.

* * *

Между тем то, как следует относиться к взяткодателям, было понятно законодателям России еще в 1865 году!

Напомню, что с 1845 года основным законодательным актом, регулировавшим ответственность чиновников за мздоимство и лихоимство, стало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Вопрос об ответственности за дачу взятки (лиходательство) рассматривался там весьма подробно. Такие действия расценивались как преступные, но ответственность дифференцировалась в зависимости от ряда обстоятельств (статья 412). При этом принимались во внимание: характер действий должностного лица, за которые давалась взятка (здесь различались действия, не противные законам, долгу и установленному порядку; действия, не согласные с порядком службы, хотя и не составляющие прямого преступления; действия, явно противные справедливости, закону и долгу службы), имело ли место вымогательство или взятка давалась по собственному побуждению, а также настойчивость, проявленная взяткодателем в «обольщении служителей правительства». Наиболее сурово карались лиходатели, которые старались «предложением взяток или иными обещаниями, или же угрозами побудить должностное лицо к уклонению от справедливости и долга службы и, невзирая на его отвращение от того, будут возобновлять сии предложения или обещания». Напротив, лица, согласившиеся дать взятку лишь вследствие вымогательства, требований или настоятельных и более или менее усиленных просьб должностного лица, за свою «противозаконную уступчивость и недонесение о том, как бы следовало, начальству» подвергались лишь строгому выговору в присутствии суда. В статье 413 Уложения 1845 года предусматривалась ответственность лиходателей, склоняющих должностное лицо похитить, скрыть, истребить деловые бумаги или учинить в них подлог. Фактически речь шла о подстрекательстве должностных лиц к похищению документов или к их подлогу, и лиходатели подвергались высшим мерам наказания, предусмотренным Уложением за подлог или похищение документов. Последняя норма сохранилась в Уложении о наказаниях в редакциях 1866 и 1885 гг. (статья 382). Что же касается наказуемости лиходательства как самостоятельного деяния, то после решения Государственного совета от 27 декабря 1865 года, предусматривавшего, что уголовное преследование взяткодателей приводит к невозможности изобличения взяткополучателей, она была исключена.

Ну а в современной России с 1996 года статья 291 УК РФ (о даче взятки), как мы видели, недостаточно учитывает опыт борьбы с коррупцией в царской России 1865–1917 гг. Конечно, я не юрист (и не имею соответствующего образования), поэтому не могу утверждать, что разобрался в этом вопросе досконально, но, думаю, изложенное выше вполне заслуживает внимания как информация к размышлению.

Николай II

В 1903 году было введено Уголовное уложение, которое в части борьбы с коррупцией было гораздо более проработано, чем действовавшее до этого Уложение о наказаниях. Уголовное уложение, в частности, разделило понятия «взяточничество» и «лихоимство». После 1903 года в России, как и во всем мире, имел место рост коррупции (в России, в отличие от Европы и США — только низовой коррупции, высшие чиновники в России взяток по-прежнему не брали). Сведения о количестве чиновников и канцелярских служащих в конце XIX — начале XX века в целом по России разнятся в источниках, причем разброс в предполагаемых цифрах весьма велик, от 200 до 550 тысяч. Есть точные данные статистики по отдельным городам и губерниям (по справочникам о гильдейских и промысловых свидетельствах): так, в 1913 году в Санкт-Петербурге и в Москве было по 42 тысячи чиновников (около 3–4 % городского населения), в Одессе — 3 тысячи (менее 1 %). Но даже если ориентироваться на верхнюю планку в целом, то Российская империя по бюрократизации в пятерке самых развитых стран мира (куда она уже входила в начале XX века) была явным аутсайдером. По подсчетам Б. Н. Миронова [68, т. 2, с. 203] в 1910 году на каждого служащего, занятого в государственном и общественном управлении, приходилось: в России — 270 человек, в Англии — 137, США — 88, Германии — 79 и Франции — 57 человек, или, в пересчете на тысячу жителей: в России — 3,7 (занятых только в гос. управлении, т. е. гос. чиновников — 1,63 [51]), в Англии — 7,3, США — 11,3, Германии — 12,6, Франции — 17,5 [68, 82].

Рост взяточничества с начала XX века в России (как и в других странах первой пятерки) имел место в связи как с ростом числа чиновников, так и с поставками и военными заказами, сделками с недвижимостью, основанием новых кооперативных обществ, получением для эксплуатации земельных участков с полезными ископаемыми и другими сделками в начале XX века. В России — особенно в период Русско-японской, а затем и Первой мировой войны, рост коррупции вызвал необходимость как усиления ответственности за получение взяток, так и отказа от ненаказуемости за взяткодательство [25]. Царское правительство быстро отреагировало на всплеск коррупции в самом начале Русско-японской войны и ужесточило отношение к ней; предпринимались все новые попытки к пресечению мздоимства и лихоимства. Об этом свидетельствует, в частности, и тот факт, что на лиц, их совершивших, не были распространены милости (амнистия), даруемые Всемилостивейшим Манифестом от 11 августа 1904 года. В частности им не могли быть уменьшены назначенные судом сроки заключения на две трети (как многим другим осужденным по уголовным статьям), они не могли быть освобождены от суда и наказания в случаях, если против них было возбуждено преследование или последовало решение суда или решение еще не приведено в исполнение до 11 августа 1904 г., и др. [52]

14 апреля 1911 года министр юстиции И. Г. Щегловитов внес в Государственную Думу развернутый законопроект «О наказуемости лиходательства». Дача взятки рассматривалась в этом проекте как самостоятельное преступление, нарушающее принцип безвомездности служебных действий, предлагалось объявить ее наказуемой независимо от будущей деятельности взяткополучателя. Лиходательство же в качестве платы за прошлую деятельность должностного лица предлагалось считать преступным лишь при неисполнении им служебной обязанности или злоупотреблении властью. Однако данный законопроект рассмотрен не был — вероятно потому, что Николай II понимал, что это может затруднить борьбу с коррупцией [25].

Закон от 31 января 1916 года, принятый в порядке чрезвычайного законодательства, существенно повышал наказание за мздоимство и лихоимство, в частности в случаях, когда они были учинены по делам, касающимся снабжения армии и флота боевыми, продовольственными и иными припасами, пополнения личного состава и вообще обороны государства, а также железнодорожной службы. Эти же обстоятельства усиливали ответственность и за лиходательство, которое объявлялось безусловно наказуемым.

Предусматривалась ответственность за лиходательство-подкуп за выполнение или невыполнение служебного действия без нарушения должностным лицом установленных законом обязанностей, а также за лиходательство-подкуп и лиходательство-вознаграждение за действие или бездействие должностного лица, связанные с злоупотреблением властью. Наказывалось и лиходательство-подкуп члена сословного или общественного собрания и лица, внесенного в список на определенную сессию суда, а равно вошедшего в состав комплекта присяжного заседателя. Обстоятельством, квалифицирующим лиходательство как особо тяжкое, признавалось учинение его шайкой. Полное название этого пакета законов от 31 января 1916 года было таково: «О наказуемости лиходательства, об усилении наказаний за мздоимство и лихоимство, а также об установлении наказаний за промедление в исполнении договора или поручения правительства о заготовлении средств нападения или защиты от неприятеля и о поставке предметов довольствия для действующих армии и флота» [25].

Ужесточение борьбы с коррупцией в 1915–1916 гг. и, в частности, отмена ненаказуемости лиходательства в 1916 году были обусловлены тем, что была выявлена крупная коррупция во влиятельнейшем Земгоре и военно-промышленных комитетах (руководимых Гучковым), которые (Земгор и ВПК) уже в 1915 году занимались не только своими прямыми делами всесторонней помощи и снабжения армии, но и превратились в отлаженную и отлично мобилизованную оппозиционную политическую организацию.

Конечно, в низших и отчасти в средних слоях бюрократии, промышленников и политиков (причем в основном как раз оппозиционных самодержавию) коррупция после двух лет Первой мировой войны была велика. Незадолго до революции журнал «Русский мір» поместил большую статью, посвященную разбору этого явления в России [53]:

Нескончаемою вереницею тянутся сенаторские ревизии за ревизиями, идут газетные разоблачения за разоблачениями. И всюду встает одна и та же, лишь в деталях разнящаяся картина. Воистину, «от хладных финских скал до пламенной Колхиды» сенаторские ревизии и газетные разоблачения открывают обширные гнезда крупных, тучных, насосавшихся денег взяточников, а около них кружатся вереницы взяточников более мелких, более скромных, более тощих. Около каждого казенного сундука, на который упадет испытующий взор ревизора, оказывается жадная толпа взяткодавцев и взяткополучателей, и крышка этого сундука гостеприимно раскрывается перед людьми, сумевшими в соответствующий момент дать соответствующему человеку соответствующую взятку. Сейчас за взяточничество принялись очень основательно…

И даже близость к вершинам власти, и прошлые заслуги, и работа на немалых должностях в тайной полиции — все это до 1917 года не давало гарантию от расследования, суда и тюрьмы. В конце 1916 — начале 1917 года газеты широко освещали крупный коррупционный скандал: так называемое дело Манасевича-Мануйлова, дружившего с Распутиным [107, Книга 2, гл. 22, с. 121–123]. В 1915 году И. Ф. Манасевич-Мануйлов был личным информатором товарища министра внутренних дел С. П. Белецкого, осведомителем следственной комиссии генерала Н. С. Батюшина и одним из близких к Распутину людей. В конце того же года был причислен к Министерству внутренних дел, а после назначения в январе 1916 года Б. В. Штюрмера Председателем Совета министров откомандирован в его распоряжение. Карьера его дала трещину после отставки Штюрмера (который планировал назначить Манасевича-Мануйлова заведующим Заграничной агентурой Департамента полиции). Но вместо Парижа осенью 1916 года Иван Федорович попал в тюрьму. Петроградским окружным судом 13–18 февраля 1917 года по обвинению в шантаже товарища директора Московского соединенного банка И. Хвостова Манасевич был признан виновным в мошенничестве и приговорен к лишению всех особых прав и преимуществ и к заключению на полтора года, — но уже 27 февраля 1917 года был в числе прочих заключенных освобожден «революционерами Февраля» из Литовского замка [54].

Единственным случаем, когда попавший под следствие коррупционер был защищен из личных (по одной из версий) интересов Царской семьи (Александры Феодоровны) было дело банкира Д. Л. Рубинштейна [55]: он занимался финансовыми махинациями, пытаясь использовать свою близость к Г. Е. Распутину. Знакомство их длилось всего несколько месяцев, и в феврале или в марте 1916 года Распутин запретил принимать Рубинштейна, после чего (10 июля 1916 года) последний был арестован по подозрению в пособничестве неприятелю и выслан в Псков. Его деятельность стала предметом расследования специально созданной для этого комиссии генерала Н. С. Батюшина. Рубинштейну инкриминировались: продажа русских процентных ценных бумаг, находившихся в Германии, через нейтральные страны во Францию; продажа акций общества «Якорь» германским предпринимателям; взимание высоких комиссионных за сделки по русским заказам, выполнявшимся за границей, и прочее — неизвестно, что из этих обвинений было доказано следствием. По утверждению генерал-лейтенанта П. Г. Курлова, Рубинштейн вообще просидел пять месяцев в тюрьме «без всяких оснований» [57]. В сентябре 1916 года Александра Федоровна настаивала на ссылке Рубинштейна в Сибирь; и только позднее Императрица ходатайствовала перед супругом о смягчении участи Рубинштейна — ввиду его тяжелой болезни [84, с. 619]. По настоянию Александры Федоровны он был освобожден 6 декабря 1916 года. По одной из версий, ее заступничество объяснялось тем, что через Рубинштейна она тайно передавала в Германию деньги своим обнищавшим немецким родственникам [103, с. 395–396], которые были лишены Вильгельмом II с начала войны всех источников дохода. Версия передачи Императорицей денег немецким родственникам осталась недоказанной ни Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства, ни впоследствии большевиками [65]. По некоторым сведениям, после Октябрьской революции Рубинштейн перебрался в Стокгольм и стал финансовым агентом большевиков. В 1922 году Рубинштейн проходил в делах немецкой полиции, которая зарегистрировала его контакты с большевистской делегацией в Германии. Причем его имя проходило рядом с именем бывшего заводчика А. И. Путилова и большевика Л. Б. Красина [83].

Многочисленные обвинения в коррупции членов царского правительства в дальнейшем не нашли никакого документального подтверждения, хотя Временное правительство приложило немало усилий для поиска доказательств, и именно этим занималась Чрезвычайная следственная комиссия (ЧСК) Временного правительства. К лету 1917 года члены комиссии констатировали, что не находят в действиях подследственных никакого состава преступления, а когда председатель комиссии (Муравьев) пытался их заставить изменить свое мнение, некоторые из них — в частности Руднев — подали в отставку. Летом 1917 года Керенский был вынужден признать, что «в действиях Николая II и его супруги не нашлось состава преступления». То же самое Керенский подтвердил английскому послу Бьюкенену. Не смогла ЧСК предъявить обвинений в коррупции и бывшим царским министрам, главноуправляющим и прочим высшим должностным лицам как гражданского, так и военного и морского ведомств [51, 65].

* * *

Итоговые данные по росту главного рассадника коррупции, чиновничества в Российской империи таковы: на 1 тысячу жителей страны чиновников было: в конце XVII века — 0,39; XVIII — 0,57; в 1857 году — 2; в 1880 — 1,4; в 1897 — 1,24; в 1913 — 1,63 [56].

В СССР чиновников стало больше по сравнению с дореволюционными временами во много раз, с самого начала образования СССР: на 1 тыс. жителей в 1922 году их было 5,2 (для сравнения — в 1913. — 1,63); в 1928 — 6,9; в 1940 — 9,5; в 1950 — 10,2; в 1985 — 8,7 [57].

Коррупция в царской России и сталинском СССР

В последние годы, когда коррупция в России стала системной, когда объем «откатов» и взяток сравним с бюджетом страны (!), и в коррупционном рейтинге из 180 стран Россия скатилась почти на самое дно (где-то около 140-го места), нередко можно услышать, что в России так было всегда: мол, корни коррупции и взяток идут из царской России, и только при Сталине она была почти изжита. На самом деле это лукавые мифы, выгодные нынешним властям. О коррупции, пронизавшей всю сталинскую судебную систему по уголовным делам, и о трех закрытых судебных процессах 1948–1949 гг. дважды писал журнал «Коммерсантъ-Власть» [58]. Ниже привожу выдержки из этих статей.

Один из мифов сталинизма — миф о честных судах. На самом деле взятки и коррупция в милиции, в судах и даже в ЧК были с самого начала советской власти по всей системе, снизу доверху.

Итак, что можно сказать о 1920-х годах…

Коррупция, о борьбе с которой так много говорили большевики, никуда не делась. Буквально в первые же дни после создания чрезвычайной комиссии Дзержинского выяснилось, что два ее следователя брали взятки за прекращение дел и освобождение арестованных. Что после этого можно было говорить об обычных, не облеченных высоким политическим доверием милиционерах, следователях и членах трибуналов? Например, в Петрограде член следственной комиссии ревтрибунала Алексеевский практически открыто вымогал взятки. <…>

Как водится, больше всего жалоб было на милицию, сотрудники которой вымогали взятки, продукты, самогон, «крышевали» подпольные притоны и бордели, а то и просто грабили мелких торговцев и зажиточных крестьян. Благо конфискации производились так часто, что вряд ли кто-нибудь мог отличить государственную выемку ценностей от частной. Не отставали от милиционеров и трибунальские следователи с чекистами, среди которых наблюдались массовые злоупотребления с арестами и освобождениями задержанных на протяжении всей Гражданской войны. На общем фоне судьи смотрелись едва ли не ангелами. Но истина заключалась в том, что самые денежные клиенты до трибуналов просто не добирались. Их обирали еще во время задержания и следствия.

Вся эта вакханалия, казалось бы, должна была прекратиться с окончанием Гражданской войны. Но военно-революционное время сменилось разрухой, во время которой милиционерам в глубинке перестали выдавать пайки и выплачивать зарплату. Не в лучшем положении оказались чекисты, следователи и судьи. И тут вдруг оказалось, что у судей есть огромное преимущество перед другими представителями правоохранительно-карательного сообщества. Они могли налагать штрафы за действительную или мнимую вину. А многие торговцы и самогонщики готовы были кормить и поить судей, чтобы избежать разного рода неприятностей. Причем картина не изменилась даже после введения НЭПа и появления в стране относительной финансовой стабильности.

<…> Никакие меры наказания не помогали. Судьи продолжали пить и брать подношения.

А что же было при Сталине?

Во время войны поток писем о судейских и прокурорских злоупотреблениях не уменьшился. Однако по большей части, если проступок не вызывал у населения сильного озлобления, опытному судье давали выговор и новую должность, поскольку более или менее квалифицированные судьи были на вес золота. Ведь в те годы отнюдь не редкостью были председатели судов, имевшие за плечами лишь неполное среднее образование и краткосрочные судейские курсы. Те же, кого все-таки увольняли из суда и прокуратуры, в скором времени приходили в адвокатуру. Так что люди, умевшие давать и брать при решении правовых вопросов, стали задавать тон в советской судебной системе. И вскоре после окончания войны поток жалоб настолько увеличился, что в ЦК решили приструнить зарвавшихся юристов. Начали с главного канала передачи взяток от подсудимых к судьям — адвокатов.

«В Московский городской коллегии адвокатов, — говорилось в докладе о проведенной в 1946 году проверке заявлений граждан, — выявлены факты вымогательства взяток со стороны ряда адвокатов, грубого попирательства ими права обвиняемых на защиту в суде и использования этих прав в корыстных целях. <…>»

Но наказание нескольких взяточников-адвокатов не произвело на юридическую общественность почти никакого впечатления. Ведь те, кто брал взятки в 1920–1930-х гг., уже заняли в судебной системе руководящие посты и, видимо, считали, что по-другому она функционировать уже не может.

Никого не напугали и аресты некоторых зарвавшихся взяточников из прокуратуры.

А вот еще показательный пример:

«Предоставляли квартиры для встреч с преступным элементом и пьянок»

К 1948 году стало очевидным, что без громких расправ обойтись уже не удастся. Так что теперь в места, откуда приходило особенно много жалоб на судей, стали отправлять сотрудников Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). После проверки Верховного суда Башкирии они докладывали:

«В Комиссию партийного контроля прислала заявление Абдулина Газета Валеевна, в котором сообщала, что зам. председателя Верховного суда Башкирской АССР Амирханов берет с преступников взятки и за это освобождает их из-под ареста и оправдывает по суду. Областной комитет ВКП(б) знает об этом, но мер никаких не принимает.<…>»

<…> По этим сигналам обком ВКП(б) создал комиссию, которая в течение мая и июня месяцев 1948 года провела тщательную проверку работы Верховного суда Башкирии. В процессе работы комиссией было установлено, что ряд работников Верховного суда Башкирии, а именно: члены Верховного суда Сайфутдинов, Каримов, Гильманов и зам. председателя Верховного суда Амирханов злоупотребляли служебным положением, брали взятки и за это освобождали от наказания уголовных преступников, вместе пьянствовали с осужденными и привлеченными к уголовной ответственности. В эту преступную деятельность были втянуты и технические работники Верховного суда, которые предоставляли свои квартиры для встреч этих работников с преступным элементом и пьянок.

Председатель Верховного суда Башкирии Хананов и министр юстиции Авзянов, имея сигналы о фактах аморальных явлений и злоупотреблениях среди работников Верховного суда, относились к этому либерально и глушили эти сигналы.

…Аналогичные проверки в других регионах показали, что подобную чистку можно устроить в любом областном или республиканском суде. А также в Верховном суде Союза. Проверка, проведенная там, показала абсолютно аналогичную картину.

<…>

Проверкой вскрыты позорные факты злоупотреблений служебным положением некоторыми членами Верховного суда СССР и работниками его аппарата, которые за взятки снижали меры наказания и освобождали преступников. Состав консультантов засорен лицами, не внушающими политического доверия, в аппарате имеет место семейственность.

<…> Члены Верховного суда СССР тт. Каравайков, Орлов и Добровольский допустили политические ошибки при рассмотрении дел об измене Родине и других контрреволюционных преступлениях. Ряд членов Верховного суда — тт. Гусев, Машков, Юргенев — не справляются со своими обязанностями».

В итоге все перечисленные судьи вместе с председателем Верховного суда СССР Иваном Голяковым были освобождены от постов. Но и это лишь на время уменьшило масштабы судейско-прокурорской коррупции. А вскоре все вернулось на круги своя. Различия в общесоюзной картине мздоимства были лишь в том, что в Средней Азии и на Кавказе брали помногу и наличными. А в европейской части страны — поскромнее, предпочитая товары и услуги. Главный рецепт эффективной борьбы с судейским взяточничеством предлагался потом еще не раз и практически не отличался от того, о котором писал в 1928 году судья Кефалиди, — снять с работы всех руководителей суда, имеющих коррупционный опыт. Но это так никогда и не было сделано.

Почему это не было сделано при Сталине? Ответ прост: многомудрому вождю было выгодно иметь компромат и держать на крючке не только своих партайгеноссе, но и прокуроров, и судей, и всех прочих власть имущих в СССР.

А вот данные, касающиеся коррупции в 1948 году:

Из доклада прокурора СССР Григория Сафонова руководству страны следовало, что вся советская судебная система снизу доверху поражена коррупцией:

«Докладываю, что за последнее время Прокуратурой СССР вскрыты многочисленные факты взяточничества, злоупотреблений, сращивания с преступными элементами и вынесения неправосудных приговоров и решений в судебных органах Москвы, Киева, Краснодара и Уфы. Расследованием установлено, что эти преступления совершались в различных звеньях судебной системы, а именно в народных судах, Московском городском суде, Киевском областном суде, Краснодарском краевом суде, Верховном суде РСФСР и, наконец, в Верховном суде СССР. <.. > Хотя следствие по этим делам еще далеко не закончено, однако только по Москве арестовано 111 человек, в том числе: судебных работников — 28, адвокатов — 8, юрисконсультов — 5 и прочих — 70».

Описание судейской коррупции Сафонов начал с Мосгорсуда:

«По этому делу арестована группа бывших членов Мосгорсуда, а именно: Гуторкина, Обухов, Праушкина и Чурсина, которая в течение последних двух лет являлась членом Верховного суда СССР, а также народные судьи Короткая, Бурмистрова и Александрова. Кроме того, арестован бывший председатель Московского городского суда Васнев. Как установлено следствием, все эти лица систематически, на протяжении нескольких лет, получали взятки по судебным делам, а также совершали всякого рода злоупотребления, причем были связаны между собой в своей преступной деятельности».

Ничем не лучше, судя по докладу Сафонова, выглядела картина в Верховном суде РСФСР:

В Верховном суде РСФСР также вскрыты факты взяточничества и других злоупотреблений. Следствием установлено, что этим преступлениям способствовала нездоровая обстановка семейственности, существовавшая в аппарате Верхсуда. Арестованный за систематическое взяточничество бывший старший консультант Верхсуда РСФСР Попов К. Т, объясняя обстановку, способствовавшую совершению им преступлений, показал:

«Моим преступлениям способствовала обстановка работы Верхсуда РСФСР, я бы сказал, семейственная обстановка. Никто из руководящих работников Верхсуда не останавливал сотрудников, которые приходили к ним с разными просьбами по судебным делам за родственников, за знакомых и т. д. Если бы не существовало такой обстановки, то, конечно, никто бы не решился делать подобные дела».

Победили ли с помощью трех закрытых процессов 1948–1949 гг. коррупцию? Конечно, нет. Ведь, к примеру, по делу Верховного суда СССР прокурор писал о двух судьях. А в решении Политбюро «О положении дел в Верховном суде СССР» говорилось, что только за 1947 год было незаконно истребовано и пересмотрено 2925 дел. Вряд ли два человека могли справиться с таким потоком.

Но главное не это. Если судье «рекомендуют» сверху преступить закон, исходя из государственно-политических интересов, стоит ли удивляться, когда он преступит его, исходя из личных? Ну а вождь (или авторитарный правитель) в этой ситуации проводит «избирательное правосудие» и держит всех чиновников «на крючке».

Итак, из доклада прокурора СССР Г. Сафонова 1948 года руководству страны следовало, что вся судебная система сверху донизу поражена коррупцией. Честность сталинских судей — это миф.

* * *

Однако согласно еще одному расхожему мифу, Сталину не удалось победить коррупцию в судах, поскольку костяк советских судебных органов в начале 1920-х гг. формировался из прежних — царских — судейских чиновников. Мол, это они изначально развратили советские суды. Конечно, по политическим делам взяточничества в СССР не было, а вот уголовные дела бывшие царские чиновники «оседлали для кормления». Давайте разберемся.

Во-первых, в конце 1920-х — начале 1930-х гг. параллельно с массовой «чисткой» армии от бывших царских офицеров произошла массовая «чистка» и судебных органов, и в них пришли «выдвиженцы» победившего класса. В основном совершенно безграмотные в юстиции, что, в конечном счете, способствовало коррупции. Конечно, некоторые из этих людей были идейными фанатиками или романтиками, но среди них немало было и циничных карьеристов. А кроме того, совдеповская система (в том числе судебная) быстро обламывала как идейных, так и романтичных. Вспомним хотя бы главное произведение идейного романтика (а пожалуй, и фанатика) 1930-х гг. Павла Когана — стихотворение «Монолог». Честный, чуткий и умный поэт Павел Коган в 1936 году писал про большевиков и комсомольцев, лучших и честных, про таких каким был он сам:

Честнейшие — мы были подлецами,

Смелейшие — мы были ренегаты.

Павел Коган принял сталинизм и никогда не писал и не говорил ничего против Сталина, но вот бывшим идейным романтикам и фанатикам он дал такую оценку — именно потому, что понимал, как сталинская система их перемалывает.

Ну а к концу 1930-х гг., когда в советские суды стали приходить выпускники с юридической подготовкой, малограмотные выдвиженцы 1920-х — начала 1930-х гг., даже и идейные, многие уже стали — «ренегатами и подлецами» и занимали руководящие посты в системе, и определяли в ней высокий уровень взяточничества и коррупции. Хуже всего, что сталинская система перемалывала делающих карьеру, шел «отрицательный отбор» во всех сферах.

Во-вторых, давайте зададимся вопросом: кто из бывших царских чиновников после Октября 1917 года и в начале 1920-х пошел в совдеповские учреждения и суды? Вспомним о чиновничьем саботаже, с которым столкнулись большевики сразу после октябрьского переворота. Да, при НЭПе в советские учреждения и суды могли пойти некоторые «бывшие» — из тех, кто не был зачислен в «лишенцы» и поражен в правах. Вероятно, мы не ошибемся, если предположим, что практически все бывшие царские чиновники среднего и высшего звена (в том числе по ведомству юстиции) к началу НЭПа или эмигрировали, или оказались «лишенцами». А между тем особенностью царского чиновничества было то, что наименее коррумпированными являлись как раз высшие чины. Коррупция в царской России была в основном в низших звеньях, среди низших чинов. Именно это низовое чиновничество и могло, не попав в «лишенцы», пойти в совдеповские учреждения в период НЭПа, который к тому же сам по себе уже развращал чиновников — как «бывших», так и «выдвиженцев». Таким образом, изначально костяк ранней совдепской номенклатуры (в том числе по юстиции) составили худшие, наиболее развращенные коррупцией «бывшие».

Расследование Временного правительства

Конечно, никто не спорит, что взяточничество и коррупция были распространены среди чиновничества нижних классов Табеля о рангах и в XIX веке, и в правление Николая II — хотя серьезная, планомерная и системная борьба со взяточничеством велась примерно с 1865 года и усилилась после 1903 года. Велась она и во время Первой мировой войны, о чем мы уже упоминали.

Брали ли взятки высшие царские чиновники? Присутствовала ли коррупция в правительстве Николая II?

Как мы отмечали выше, многочисленные обвинения в коррупции членов царского правительства в дальнейшем не нашли никакого документального подтверждения, хотя Временное правительство приложило немало усилий для поиска доказательств. Именно этим, в частности, занималась и Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства. Представления о коррупции в царском правительстве оказались мифом.

Расскажем теперь немного подробнее о Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК, или ВЧСК), утвержденной Временным правительством (с участием членов Петросовета, самых ярых врагов Царской семьи и царских властей). Главная цель ЧСК, для достижения которой она собственно и учреждалась — это «расследование противозаконных по должности действий Царя, Царицы, а также бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного и морского ведомств».

По завершении своей работы, как это определялось Положением о ЧСК от 17 марта 1917 года, она должна была представить акты окончательного расследования со своим письменным заключением о дальнейшем направлении дела генерал-прокурору для доклада Временному правительству. Хотя ЧСК не успела составить заключение (вследствие большевистского Октябрьского переворота), результаты ее работы известны.

Разоблачительной позиции твердо придерживались глава комиссии Н. К. Муравьев и все ее члены из Петросовета. Несмотря на все старания, деятельность ЧСК в обвинительной части полностью провалилась. Причин здесь было несколько: во-первых, полная невиновность Государя и Государыни и всех арестованных лиц, а во-вторых, как ни странно, деятельность членов самой комиссии.

Даже среди членов ВЧСК из Петросовета были люди, не только согласившиеся с выводами о невиновности Николая и Александры, но и — под впечатлением от изучения множества документов — изменившие свое прежде негативное мнение о Царской семье. Так, один из следователей ВЧСК писал:

Не скрою, что, входя в состав следственной комиссии, я сам находился под влиянием слухов, захвативших всех, и был предубежден против личности Государя. Утверждаю, однако, что не я один, на основании изучения материалов, пришел к совершенно противоположным выводам. Так, еврей, социалист-революционер, которому было поручено Муравьевым обследование деятельности Царя, после нескольких недель работы с недоумением и тревогой в голосе сказал мне: «Что мне делать, я начинаю любить Царя» [51, с. 354].

Дело в том, что в 1917 году русское общество в целом еще оставалось дореволюционным и не могло быть переделано в один день. А до Октября общество строилось на строгом соблюдении норм права и действующего законодательства. Люди в большинстве своем дорожили репутацией, гордились своей профессией. Такие личности, как Муравьев, были отщепенцами даже среди адвокатуры, не говоря уже о прокуратуре и судах. Несмотря на то, что Керенский формировал свою комиссию из личностей, подобных ее председателю, все же не все в ней оказались таковыми. Среди последних, безусловно, порядочным человеком был, например, товарищ прокурора В. М. Руднев (но, конечно, не он один). Эти порядочные профессионалы своей принципиальностью способствовали тому, что планы Керенского и Муравьева были сорваны. Они констатировали, что не находят в действиях подследственных никакого состава преступления, а когда Муравьев пытался их заставить изменить свое мнение, некоторые из них — в частности Руднев — подали в отставку. Тем не менее летом 1917 года Керенский был вынужден признать, что в действиях «Николая II и его супруги не нашлось состава преступления». То же самое Керенский подтвердил английскому послу Бьюкенену. Не смогла ЧСК предъявить обвинений в коррупции и бывшим царским министрам, главноуправляющим и прочим высшим должностным лицам как гражданского, так и военного и морского ведомств.

Современные исследователи А. Г. Звягинцев и Ю. Г. Орлов, изучив и описав биографии всех генерал-прокуроров Российской империи в период от создания этой должности до февраля 1917 года, нашли только одного человека на этом посту, подверженного коррупции. Один корыстолюбивый чиновник во главе ведомства, отвечающего за законность империи, за триста лет [45]!

Повторю еще раз: конечно, никто не спорит, что взяточничество и коррупция были распространены среди чиновничества и в XIX веке, и в правление Николая II, но примерно после 1861 года и до 1917 года это было в основном низовое взяточничество, в среде мелкого и отчасти среднего чиновничества, низших полицейских чинов и армейских интендантов — в то время как в СССР с самого начала и до конца коррупция пронизывала общество уже снизу доверху, а к концу существования государства отчасти приобрела системный характер — хотя по объему взяток, конечно, это время несравнимо с нынешним, с положением в Российской Федерации ныне.

Глава 8

Уровень жизни народа в царской России

Семь последних мирных лет царствования Николая II (1907–1914) — это подлинное «русское чудо»… Уже в 1909–1911 гг. составлялись интереснейшие планы экономических реформ и финансовой политики, что должно было привести к гегемонии России на мировом рынке. Увы, этого так и не произошло…

Прежде чем рассказать, почему этого не случилось, остановимся подробнее на том, как жили русские рабочие в последнее десятилетие правления Николая II.

Жизнь рабочих

Об уровне жизни рабочих можно судить не только по известной статистике [97], включающей данные фабричных комиссий царской России, но и по данным анкетирования многих тысяч рабочих, которое проводилось в 1913–1914 гг. обществами экономистов на сотнях предприятий.

Одно подобное анкетирование, скажем, проводилось Обществом экономистов при Киевском коммерческом институте, директором которого был известный в те годы экономист профессор Митрофан Викторович Довнар-Запольский (1867–1934). Результаты были опубликованы в «Известиях» этого института и затем отдельной брошюрой. Довнар-Запольский считал, что невозможно объективно представлять экономическую ситуацию без досконального изучения реальной жизни. Анкета Общества экономистов и результаты анкетирования стали заметным эпизодом на Всероссийской выставке 1913 года, а ее материалы и выводы сразу стали применяться на институтских занятиях, их тщательно изучали будущие экономисты. В исследовании опрашивались 5630 работников на 502 предприятиях ремесленной промышленности Киева в 1913 году. Подобные анкетирования рабочих разных сфер производства проводились в то время и в других городах.

Эти социологические (и вполне репрезентативные по нынешним критериям) исследования давали более полную и объективную картину, чем статистика царских (государственных) фабричных комиссий. И как это ни удивительно, показывали более высокий уровень жизни. Это можно понять, если учесть, что фабричные комиссии ежегодно инспектировали не все, а наиболее проблемные заводы и фабрики, где было больше жалоб от рабочих, а анкетирования проводились как на проблемных, так и на благополучных предприятиях (по репрезентативным выборкам).

Анализ этих данных приводит к следующим выводам:

1. Около 30 % от общего числа рабочих составляли высококвалифицированные добросовестные работники со стажем — их годовой доход был более шестисот рублей (примерно столько же получал за год младший офицер в российской армии, а русское офицерство было элитой страны). Они жили весьма благополучно и не испытывали практически никаких проблем. Это те, кого иногда называли «рабочая аристократия». Интересно, что их было далеко не так мало, как мы себе представляли, почти треть от общего числа.

2. 17 % рабочих получали минимальный доход, 100–120 рублей в год. К ним относились подростки, только начинающие свой жизненный путь, часть наиболее молодых и не самых опытных работниц текстильной промышленности (и конфетных или кондитерских фабрик), а также асоциальная часть рабочих — бессемейные одиночки-неудачники (или имеющие проблемы со здоровьем, которое не позволяло им работать в полную силу), или пропойцы, которые действительно жили на «дне»: снимали угол, иногда у самого работодателя, или в складчину с такими же неудачниками. Однако из анкетирования следует, что и беднейшим рабочим зарплаты хватало на все первоочередные нужды (питание, одежда и прочее). При этом ежемесячно у них оставались на руках свободные деньги (не менее 5 % от зарплаты) — вероятно, они их просто пропивали. При этом даже если человек пил как сапожник (и действительно, согласно анкетам, именно сапожники пили тогда больше всех), он не мог пропить более 9 % этой низкой зарплаты.

3. Около 53 % рабочих не входили ни в число «рабочей аристократии» (30 %), ни в 17 % беднейших. Каков же усредненный портрет такого рабочего? Он таков:

Это глава семьи, работающий в семье один (60–70 % в этой категории) и обеспечивающий семью. При этом на питание семьи (а семьи были большими) в среднем тратилось менее половины заработка (до 49 %). В Европе и США в то время на питание тратили на 20–30 % больше (!). Да, русский рабочий потреблял гораздо меньше мяса, но это, пожалуй, единственный крупный минус, который относится к питанию. Впрочем, для приехавших в город из деревни вряд ли это было сложно, поскольку в русской деревне потребление говяжьего мяса («убоины») традиционно было низким. Кстати, не из-за голодухи, а по причине особенностей деревенского труда в нашем климате.

От 20 до 40 % рабочих (в основном семейных) снимали (арендовали) отдельные квартиры, а остальные — комнаты в коммунальном жилье. Средняя оплата за аренду жилья составляла 19 % от семейного бюджета. Немало рабочих имели недвижимую собственность: небольшие земельные наделы или личные одноэтажные домики. В Московской губернии — 31 % рабочих, на Урале — 32 %, на Украине — 20 %. 40 % горнорабочих Урала имели собственные земельные участки. В особенно хорошем положении находились уральские рабочие, особенно правительственных заводов — Ижевского и Воткинского. Напомню, что в Гражданскую войну рабочие этих заводов выступили против большевиков с оружием в руках и воевали затем в армии Колчака.

Оставили личные воспоминания о жизни рабочих до 1917 года и известные советские деятели.

По воспоминаниям советского премьера Алексея Николаевича Косыгина (он родился в 1904 году), его отец был квалифицированным петербургским рабочим. Семья из шести человек (четверо детей) жила в трехкомнатной отдельной квартире, работал только отец — и без проблем содержал семью.

Никита Сергеевич Хрущев во время визита в США, на ленче в его честь, устроенном 19 сентября 1959 года киностудией «XX век-Фокс», вспоминал:

Я женился в 1914 году, двадцати лет от роду. Поскольку у меня была хорошая профессия — слесарь — я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись…

Он говорил это в 1959 году!

Замечу, что первоисточник этой цитаты мне найти не удалось (вероятно, это было опубликовано в одной из американских газет в дни визита Хрущева в США), но немного ниже приведу сходное высказывание из его опубликованной в 1997 году книги «Воспоминания» [117].

Но, может быть, молодой Никита Хрущев принадлежал к высококвалифицированной рабочей аристократии, и его уровень жизни резко отличался от большинства рабочих?

Отнюдь: к 1917 году Хрущеву было только двадцать два года, и получить такую квалификацию он просто не успел.

В 1909 году рабочие, требуя прибавить зарплату, говорили «только плохой слесарь получает 50 рублей в месяц — а хороший слесарь получает 80–90 рублей». Хрущев получал 40–45 рублей. Следовательно, он получал не как хороший, а как «плохой слесарь» — вернее начинающий, молодой.

Этими разъяснениями о «плохом и хорошем слесаре» предваряется еще одно, более лукавое высказывание Никиты Сергеевича. Более лукавое, т. к. будучи на пенсии в СССР он не мог писать все прямо. В книге «Воспоминания» Хрущев писал:

…иной раз брали грех на душу и говорили, что в старое время, дескать, жилось хуже. Грех потому, что хотя и не все, но высококвалифицированные рабочие в том районе Донбасса, где я трудился, до революции жили лучше, даже значительно лучше. Например, в 1913 году я лично был обеспечен материально лучше, чем в 1932 году, когда работал вторым секретарем Московского комитета партии. Могут сказать, что зато другие рабочие жили хуже. Наверное, хуже. Ведь не все жили одинаково… [117, с. 191, 247].

Продолжим анализ статистических данных 1913–1914 гг.

Расходы на одежду для одиноких рабочих составляли в среднем 15 %, для семейных — около 13 % (напомню, что семейные рабочие это, как правило, рабочие с высокой квалификацией и немалым стажем работы, и зарабатывали они заметно больше одиноких). Итак, 49 % на питание, 19 % на жилье, 13–15 % на одежду. Ежемесячно в среднестатистической рабочей семье оставалось около 17–19 % свободных денег. Эти деньги тратились как на развлечения (в то время в крупных городах открывалось немало народных домов, предшественников дворцов культуры в СССР, где выступали знаменитые артисты и работали различные общества), так и на религиозные нужды, а для некоторых категорий рабочих — на «товарищескую солидарность» (взносы в страховые кассы или в пользу зарождавшихся профсоюзов).

Важно отметить (это указано в анкетах самих рабочих), что расходы на здоровье и образование детей занимали в семейном бюджете весьма скромное место (из остававшихся свободных денег) — потому, что власти учитывали эти нужды и создали систему предельно дешевого начального образования и бесплатной медицины для бедных. В той же области очень продуктивно проявляли себя и благотворительные общества.

Вот некоторые сведения о положении рабочих Петербурга в начале 1910-х гг.

Средняя зарплата в промышленности составляла 450 рублей в год. В столице хорошей зарплатой для рабочего считалась сумма в 700 рублей в год. Для сравнения: в Германии средняя зарплата рабочего в пересчете на рубли составляла 707 рублей. Слесари-сборщики на крупных заводах получали по 850–900 рублей в год (70–75 рублей в месяц). Сотни путиловских рабочих зарабатывали по 1200 рублей. Наиболее высокой в мире была зарплата американского рабочего — 1300 рублей. Однако покупательная способность средних зарплат российских рабочих была такой, как у европейских рабочих, и лишь немного ниже, чем у американских [111, с. 122–123; 85, т. 1, с. 34–35], — с учетом более низких цен на продукты питания (а также и на другие товары первой необходимости и на аренду жилья).

Имелись у рабочих и различные льготы.

Так, осенью 1913 года городская дума Петербурга обсуждала петиции рабочих и служащих, сведенные в 18 пунктов «Об улучшении материального положения…». Были приняты следующие решения:

• все работники системы городских железных дорог получат пособия на обучение и содержание детей;

• ведомственная амбулаторная медпомощь работникам и членам их семей бесплатная; всем заболевшим бесплатно выдаются лекарства, имеющиеся в амбулатории, сложные рецепты в городских аптеках идут с 25 %-ной скидкой, а при предъявлении «особого удостоверения» бесплатно; больничный лист выдается ведомственным врачом сразу на весь срок лечения;

• полный оклад во время болезни (до 45 дней в году) выплачивается всем работникам по решению ведомственного медперсонала; амбулаторный прием проходил по месту работы 4 раза в неделю;

• ежегодный отпуск шел из расчета 2 недели за 1 год службы, но максимально 28 дней.

Стоит упомянуть, что очень приличные зарплаты получали учителя с первого года работы (не менее 900 рублей). Не говоря уже об инженерах и врачах. Начинающая учительница начальных классов каждый год могла путешествовать, например, по Германии вторым классом поезда — путевка на 24 дня стоила 66 рублей. В столице уже были турагенства, торговавшие сравнительно недорогими групповыми турами по Европе. Особенно популярны были поездки в Италию. При этом власти обеспечивали для таких групповых туров различные финансовые льготы [79].

Ну а каково было положение рабочих накануне Февральской революции 1917 года, на третьем году Первой мировой войны?

Царская Россия, январь-февраль 1917 года

Хотя цены во время Первой мировой войны в России, как и во всех воюющих странах, быстро росли (в России к концу 1916 года — по разным источникам в три-четыре раза по сравнению с довоенным временем) [59], в среднем несколько опережая рост доходов населения [101], но известно также, что в начале 1917 года на оборонных заводах столицы (а также на всех металлообрабатывающих заводах страны) рост зарплат компенсировал военную инфляцию и обеспечивал нормальный бюджет семьи: «квалифицированный столичный рабочий на оборонном заводе получал редко меньше пяти рублей в день, чернорабочий — трех, в то время как фунт черного хлеба стоил 5 коп., говядины — 40 коп., сливочного масла — 50 коп., и все эти продукты были в продаже» [47, с. 371].

При этом в царской России во время Первой мировой войны не вводилась карточная система на продукты (кроме как на сахар). Известно, что 10 октября 1916 года в Особом совещании по продовольственному вопросу был выдвинут проект введения карточной системы, но он не был принят [77, глава 5, раздел 5.4.1]. Хотя к этому времени в некоторых городах уже существовали свои карточки, но продажа продуктов по ним осуществлялась в небольших размерах и была лишь дополнением к свободному рынку [50, с. 177, 203]. В то же время во всех других воюющих странах карточная система на продукты питания была гораздо более широкой и жесткой (особенно тяжелое положение с продуктами и предметами первой необходимости было в Германии) [122, глава 11, раздел 11.2]. Подробная хронология введения карточной системы распределения продуктов в России во время Первой мировой войны описана в 1923 году С. Г. Струмилиным (в то время заведующий отделом статистики Наркомтруда и ВЦПС и профессор МГУ):

В Москве начали распределять по карточкам сахар — с 16 августа 1916 года, но лишь с момента революции, с марта 1917 года начались выдачи хлеба по карточной системе. С июня 1917 года карточки распространились на крупы, в июле — на мясо, в августе — на коровье масло, в сентябре — для яиц, в октябре — на растительные масла, в ноябре и декабре 1917 года — на кондитерские изделия и на чай. Аналогичную картину наблюдаем мы в Петрограде и в других городах. До мая 1917 года твердые цены на все эти продукты были всего на 20 % ниже рыночных [112, с. 19–20].

Необходимо все же отметить, что данные по военной инфляции (по росту цен и зарплат в 1914–1917 гг.) в разных источниках сильно (в 1,5–2 раза!) разнятся. Сильно разнятся в разных источниках и данные по абсолютным величинам средних зарплат по России в целом или на отдельных заводах к февралю/марту 1917 года — от 112 руб. в месяц в среднем по России и 163,3 руб. в месяц в металлообрабатывающей промышленности [60] до 160–400 рублей в месяц (в зависимости от разряда рабочих, например, на Обуховском заводе — однако точно известен прожиточный минимум, рассчитанный в феврале 1917 года на Обуховском заводе в Петрограде (оборонный завод Морского ведомства) [13]:

В феврале 1917 года по распоряжению Морского ведомства среди рабочих было проведено анкетирование о минимальном бюджете рабочей семьи. Анализ этих анкет определил среднюю стоимость содержания семейства из трех человек в 169 руб. (в месяц), из которых 29 руб. шли на жилье, 42 руб. — на одежду и обувь, остальные 98 руб. — на питание. Жилье в рамках минимальных потребностей рабочего состояло из одной жилой комнаты и кухни, причем оплата за квартиру включала стоимость освещения и отопления. Одежда и обувь состояли из сапог — 20 руб. пара (из расчета по одной паре в год на человека), галош — 6 руб. (одна пара в год на человека), комплект носильного платья — 60 руб. (полтора комплекта в год), верхнее платье — 120 руб. за комплект (по одному на три года). Минимальный месячный бюджет на питание состоял из расходов на молоко — полторы бутыли в день по 35 коп. за бутылку; 2,1 кг сливочного масла по 6,5 руб. за килограмм; 2,1 кг других жиров по 3,2 руб. за килограмм; мясо или рыба (чередовались через день) — 100 г мяса (20 коп. на каждого члена семьи), 200 г рыбы (20 коп.); ежедневно на всех примерно 1 кг ржаного хлеба (17 коп.), около 600 г пшеничного хлеба (30 коп.), 820 г картофеля (20 коп.), около 60 г капусты кислой (30 коп.); около 600 г крупы разной (22 коп.); полтора яйца, около 3,7 кг сахара (2 рубля 70 коп.) [13, Книга 9, с. 58–59].

Большинство рабочих Обуховского завода жили гораздо выше прожиточного минимума. Заметим также, что нормы товаров первой необходимости для расчета «минимальной потребительской корзины» в январе-феврале 1917 года закладывались гораздо более высокие, чем в современной России. При этом на Обуховском заводе низшая месячная зарплата (последний разряд) была 160 руб., все остальные рабочие получали от 225 до 400 руб. в месяц. По тем же источникам, средние месячные зарплаты с начала войны по февраль 1917 года выросли: на Обуховском заводе более чем в 4 раза (месячная зарплата в середине 1914 года была около 71 руб.), т. е. полностью компенсировали рост цен. Однако в среднем по России зарплаты рабочих с начала войны выросли 2,5–3 раза (т. е. не полностью компенсировали рост цен).

Расскажем здесь еще немного об уровне жизни рабочих на Обуховском заводе, по данным «Архива истории труда в России» [13, Книга 9, с. 58–69].

Рабочий день с 1902 года был 9 часов, а по субботам и в предпраздничные дни — 6,5 часов. При этом нерабочих дней было в году более ста десяти (до Первой мировой). Пенсии и пособия по несчастным случаям на заводе ввели с 1906 года. Сверх всех страховых выплат оплачивалось лечение, если рабочий по каким-то причинам лечился не в госпиталях Морского ведомства (там для рабочих Обуховского завода лечение было бесплатным), а в других больницах, платных. В 1909 году при заводе был открыт роддом и приют для матерей с детьми (аналог яслей и детсадов). При заводе была школа на 500 детей. Далее, завод строил для рабочих жилье еще с XIX века, а в 1905 году, например, построил пять жилых домов (с отдельными квартирами) — правда, это жилье считалось служебным, и после увольнения с завода там можно было оставаться не более шести месяцев.

Кстати, на Обуховском заводе работал слесарь В. А. Шелгунов, на чьей квартире в 1894–1895 гг. собирался марксистский кружок рабочих Невской заставы, руководил которым молодой юрист В. И. Ульянов (Ленин). Семья Шелгунова жила в отдельной квартире в двухэтажном доме, построенном заводом в 1894 году для своих рабочих. Это был один из типовых домов завода, и в 1894 году там были только отдельные квартиры. Шелгунову в 1894 году было двадцать семь лет — так что завод обеспечивал жильем и молодых, малосемейных рабочих.

Известно также, что налоги, которые платили рабочие (и вообще люди наемного труда) в России при Николае II (вплоть до его отречения в марте 1917 года), были самыми низкими среди всех развитых стран, как по абсолютной величине, так и (в меньшей степени) в процентах от заработной платы: «Прямые налоги на 1 жителя в России составляли 3 руб. 11 коп., а косвенные — 5 руб. 98 коп. Во Франции они составляли соответственно (в пересчете) 12,25 и 10 рублей; В Германии — 12,97 и 9,64 рубля; в Англии — 26,75 и 15,86 рубля» [63; 79, с. 14; 90]. В царской России подоходного налога не было. В фискальном плане его с лихвой заменяли акцизы на водку, которые давали в 1913 году около 27 % доходов государственного бюджета (хотя потребление алкоголя в России и до сухого закона 1914 года было очень низким — по разным данным от 1 л (в пересчете на чистый спирт) до 3,4 л алкоголя в год — ниже чем в Европе). Но в 1914 году из-за начала мировой войны был введен сухой закон и этот источник пополнения казны иссяк. Закон о подоходном налоге разрабатывался в России около 50 лет (в других странах тоже очень долго, но был введен раньше) и был принят только в 1916 году с отсрочкой платежей до 1917 года, но в 1917 началась другая эпоха…

Социальное страхование рабочих в России [20, 56] после 1912 (и до 1917) года было не хуже, чем в Европе и США [18, 75].

Сравнение с Европой и США

Как мы упомянули ранее, сравнивая средние зарплаты российских рабочих до 1917 года со средними зарплатами европейских и американских рабочих, академик С. Г. Струмилин показал, что «заработки российских рабочих были одними из самых высоких в мире, занимая второе место после заработков американских рабочих. <…> Реальный уровень оплаты труда в промышленности России был достаточно высок и опережал уровень оплаты труда в Англии, Германии, Франции» [111]. Теперь скажем об этом подробнее, по книге С. Г. Струмилина («Очерки экономической истории России»):

Средний годовой заработок в обрабатывающей промышленности США по цензу 1914 года достигал 573 долл. в год, 11,02 долл. в неделю, или 1, 84 долл. в день. В перерасчете на русскую валюту по паритету дневной заработок американского рабочего составлял 3 руб. 61 коп. золотом. В России, по массовым данным 1913 года, годовой заработок рабочих деньгами и натурой равнялся за 257,4 рабочих дня 300 руб., т. е. не превышал 1 руб. 16 коп. в день, не достигая, таким образом, и трети (32,2 %) американской нормы. Отсюда и делались обычно поспешные выводы о резком отставании уровня жизни рабочих России от американских стандартов. Но с учетом сравнительной дороговизны жизни в этих странах выводы получаются другие. При сравнении цен на важнейшие пищевые продукты в России и США оказывается, что в США продукты стоят в три раза дороже, чем в России. Опираясь на эти сравнения, можно сделать вывод, что уровень реальной оплаты труда в промышленности России следует оценить не ниже 85 % американского [111, с. 122–123]

Однако, добавляет Струмилин, это без учета более низкой квартирной платы, меньшей тяжести налогового обложения в России и без учета безработицы, гораздо меньшей в России.

О. А. Платонов в своей книге [85] дополняет это сравнение:

Известно также, что высокий уровень заработной платы русских рабочих сочетался с большим, чем в других странах, количеством выходных и праздничных дней. У промышленных рабочих число выходных и праздников составляло 100–110, а у крестьян достигало даже 140 дней в год. Перед самой революцией продолжительность рабочего года в России составляла в промышленности в среднем около 250-и, а в сельском хозяйстве — около 230 дней. Для сравнения скажем, что в Европе эти цифры были совсем иными — около 300 рабочих дней в год, а в Англии — даже 310 дней [85, с. 34–35].

Да, в феврале 1917 года рабочие Обуховского завода бастовали вместе с путиловцами — это при средней месячной заплате около 300 рублей (почти в три раза больше чем в среднем по России), и при сравнимом с самыми развитыми странами социальном страховании. Требовали пересмотра системы оплаты, повышения зарплаты еще на 25 %, восьмичасового рабочего дня, и, под влиянием агитаторов, выдвигали и политические лозунги — но заметим, что народы всех воюющих стран устали от войны, и с начала 1917 года и во всех других воюющих странах резко возросло число забастовок, как против тягот войны, так и против продолжения самой войны.

Известно публичное заявление Ленина в январе 1917 года в Швейцарии, что он не рассчитывает дожить до революции, но что ее увидит молодежь [60, т. 30, с. 328].

Сравнение уровня жизни рабочих в России в 1913 году и в СССР

Академик РАЕН В. П. Полеванов, исследуя покупательную способность средних зарплат трудящихся в царской России (в 1913 году) и в СССР, пришел к выводу, что уровень 1913 года после провала в Гражданскую войну достиг максимума в конце НЭПа (в 1927 году), но затем неуклонно снижался, и в 1940 году покупательная способность средней зарплаты в СССР была уже в 1,5 раза ниже, чем в 1913, достигнув в 1947 году абсолютного минимума (в 2,5 раза ниже, чем в 1913). Уровень 1913 года был вновь достигнут только в 1950-е гг. [87, с. 102–103]. Сравнивая калорийность питания рабочего до 1917 года и в СССР, американская исследовательница Элизабет Брейнер пришла к выводу, что уровень питания в калориях до революции 1917 года был вновь достигнут в СССР только в конце 50-х — начале 60-х гг [61]. Тогда же (к концу 1950-х гг., при Н. С. Хрущеве), был проведен и пенсионный закон (сталинские пенсии для большинства людей были нищенскими) и началось массовое жилищное строительство — а до начала 1960-х гг. и жилищные условия советских рабочих были гораздо хуже, чем рабочих в царской России до 1917 года [62].

История и современность

Если сравнить нормы минимального потребления рабочего царского казенного завода начала 1917 года, о которых написано выше, с нормами правительства РФ 2010 года, то мы увидим, что по многим позициям (как по продуктам, так и по одежде) нормы 2010 года значительно (некоторые более чем в два раза) меньше, чем в январе 1917 года, на третьем году тяжелой Первой мировой войны! При этом пересчет стоимости минимальной корзины 1917 года на современные цены показывает, что ее стоимость примерно в полтора раза больше, чем стоимость минимальной корзины для работающего в 2010 году — т. е. расчетная потребительская корзина рабочего в январе-феврале 1917 года (на третьем году тяжелой войны!) была примерно в два раза «весомее» и стоила в полтора раза больше, чем в РФ в 2010 году!

С другой стороны, следует пояснить, чем нормальная современная европейская потребительская корзина отличается от современной российской. В РФ в основу расчета положен фактически уровень физиологического выживания, а в развитых странах — минимальный уровень жизни.

Скажем только, что если в российскую потребительскую корзину для бедных входит теперь (в 2000-х годах) 29 наименований продуктов и товаров, то в аналогичную французскую — более 500, в германскую — более 700 продуктов, товаров и услуг. Например, французский минимум для определения малоимущих на 2004 год определялся цифрой в 650 евро! Добавим к этому цифры минимально установленной заработной платы, которая рассчитывается в РФ в том числе на основе потребительской корзины: Россия — около 5000 рублей в месяц, т. е. около 120 евро (в 2009 году), Франция — 1254,28 евро с налогами, 980 евро — чистая (2004 год). При этом во Франции официально насчитывается 6 % бедняков, а в России в эту категорию по разным официальным подсчетам попадают от 12 % до 19 % населения (в 2010 — 14 %).

Средняя пенсия в РФ на конец 2009 года составляла только 23–24 % средней зарплаты. В. В. Путин в 2009 году поставил перед ответственными ведомствами задачу довести этот показатель в РФ до 40 % к… 2020 году! В апреле 2011 года он же обещал сделать это в 2012 году — но что-то с трудом верится Ведь зарплаты бюджетников (и пенсии) повышаются не более, чем на официальный уровень инфляции, в то время как рост цен на товары первой необходимости (которые и составляют основу жизни большинства людей в РФ) превышает официальный уровень инфляции в несколько раз.

А что в современной Европе? В среднем по Евросоюзу этот показатель, называемый коэффициентом замещения, находится на уровне 65 %. Во Франции он равен 50 %, в Швеции и Германии — 65 %. Итальянские и испанские пенсионеры получают 90 % своей прежней зарплаты! При этом средняя российская зарплата в долларовом эквиваленте составляет сейчас (в 2011 году) 600–700 долларов. А в Европе — 1500–2000 долларов.

Сколько же россиян живет в 2011 году за европейским порогом бедности? Похоже, не менее 80 %…

Вот и сравните это с уровнем жизни народа в 1913 году, и в январе-феврале 1917 года — на третьем году Первой мировой войны!

Квартирный вопрос

Вернемся в царскую Россию. Расскажу подробнее о жилищных условиях рабочих. Конечно часть из 15–20 % беднейших ютились в каморках, снимали углы, жили в бараках — это были, в основном, только что приехавшие из деревень, одиночки (бессемейные) или спивавшиеся люди, не нашедшие поддержки в своих землячествах, которые были в каждом промышленном центре. Как правило, землячества помогали найти работу и жилье на первое время. Но основная масса рабочих (80–85 %) арендовала или комнаты, или (до 40 % от общего числа рабочих семей) отдельные квартиры.

«Квартирный вопрос» до 1917 года не был для рабочих столь болезненным, каким стал после революции и оставался таковым вплоть до конца 1950-х — начала 1960-х гг., когда началось массовое строительство «хрущевок». Еще Михаил Афанасьевич Булгаков в 1930-х гг. писал в «Мастере и Маргарите», что «москвичей испортил квартирный вопрос». И не только москвичей. Еще хуже обстояли дела с жильем во всех крупных городах СССР, особенно в Ленинграде. Здесь даже еще и в 1988 году лишь те же 40 % рабочих жили в отдельных квартирах, остальные — в коммуналках, зачастую огромных — до десяти и более семей. В дальнейшем расскажем об этом подробнее.

Выше было рассказано о жилищных условиях рабочих в 1913–1914 гг. по результатам анкетирований тех лет. Приводимые ниже сведения я излагаю по данным историков Н. Петровой и А. Кокорина, а также по статье архитектора С. Горина «Доходный жилой дом и его «карьера» в Москве».

В конце XIX века в Москве и Петербурге рабочие окраины имели вид уныло-безрадостный, неприятно поражая по сравнению с центром отсутствием благоустройства, грязными, неровными мостовыми, а то и немощеными улицами, пылью, долго не просыхающими лужами. Отсутствие благоустроенного дешевого жилища составляло едва ли не самую острую проблему обеих столиц.

Быстрый рост жилищного строительства (строительный бум) начался в 1880-х гг. и продолжался без перерывов почти тридцать пять лет, вплоть до начала Первой мировой. В ходе этой войны дома продолжали строиться, хотя и в меньшем количестве.

При этом темпы строительства жилья постоянно превышали темпы рождаемости и прироста населения, хотя по последним (3,5 % в год, включая рождаемость) Москва и Петербург занимали 3–4 места в мире (!).

Очевидно, жилищные условия в Москве, Петербурге и в других промышленных центрах непрерывно улучшались — вплоть до 1916–1917 годов.

С. Горин в своей статье о доходных домах пишет [63]:

Уже в 1900–1905 годах различными программами и планами тогдашнего руководства Москвы предполагалось в течение довольно короткого времени не только создать в городе сеть народных домов (6 районных и 18 локальных), но и построить 20 поселков с домами дешевых квартир, рассчитанных на 40 тыс. семейств — прежде всего для семейных рабочих. Среди прочих были проекты поселков в Останкино, садов на Ходынском поле и др., как правило, с шестиквартирными жилыми домами высотой не более трех этажей, свободно расположенными среди зелени со всей необходимой инфраструктурой… Впервые начали ставиться задачи осуществления программы благоустройства и обеспечения благоприятных условий жизни всем жителям Москвы и, в первую очередь, — рабочим.

К 1914 году Московским городским управлением содержалось два дома дешевых квартир и три дома бесплатного проживания для самых обездоленных жителей города. Несомненно, самым заметным из них был Бахрушинский дом бесплатных квартир на Софийской набережной, 26, напротив Кремля — крупнейший в Москве. Он был выстроен в 1898–1900 годах по проекту академика архитектуры Ф. О. Богдановича на средства братьев Бахрушиных — крупных фабрикантов и известных меценатов. Здание состояло из трех-, четырехэтажных корпусов и церкви в центре комплекса и предназначалось для вдов с малолетними детьми и девиц, обучавшихся в высших учебных заведениях и на курсах. В 1912 году в доме было 456 квартир (каждая в одну комнату площадью от 13,2 до 30,4 кв. метров), где проживало 2000 человек (631 взрослый и 1369 несовершеннолетних). В комплексе зданий находились также мужское ремесленное училище с общежитием, женская рукодельная школа, общежитие для курсисток со столовой, два детских сада, две амбулатории, две аптеки и два лазарета.

Хорошо были известны в Москве и два дома дешевых квартир имени Г. Г. Солодовникова на ул. 2-ой Мещанской (ныне ул. Гиляровского), под номерами 57 и 65. Известный коммерсант, финансист и промышленник Г. Г. Солодовников, умерший в 1901 году, завещал треть своего капитала (6 млн рублей) на строительство домов дешевых квартир для малоимущих горожан. Городская дума организовала специальный комитет для реализации этого грандиозного проекта. Комплекс из двух зданий на 2-ой Мещанской улице, заселенный в 1909 году, являлся крупнейшим.

Первый дом предназначался для семейных и строился по проекту архитектора И. И. Рерберга. Он был рассчитан на 200 семей. К началу 1913 года в нем проживало около тысячи человек. За комнату с отоплением и электричеством взималась плата в размере 10 рублей в месяц. При доме функционировали ясли и детский сад.

Второй дом предназначался для одиноких и строился по проекту Т. Я Бардта. Расчетная вместимость — 1155 жильцов (более 600 мужчин и 500 женщин). Плата за однокомнатную квартиру составляла 5 рублей в месяц (на первом этаже — 4 рубля). В доме имелись амбулатория, прачечная, летний душ, баня, библиотека. Оба здания, сохранившиеся до наших дней, представляют собой интересные образцы модерна.

Напомню, в Москве проекты дешевых и благоустроенных по тем временам домов с отдельными квартирами для рабочих развернулись с 1900–1905 гг. (даже во время кризиса!). Несколько позже подобные проекты появились и в Петербурге, например «Новый Петербург» на Васильевском острове. Широкому строительству подобных домов помешала Первая мировая война.

Интересно, что с началом войны, когда началась заметная инфляция, Мосгордума запретила домовладельцам повышать плату за аренду квартир и выселять семьи солдат за неуплату. Этот указ был отменен Временным правительством в марте 1917 года.

* * *

Упомянутые выше историки Н. Петрова и А. Кокорин также исследовали вопросы жилищного строительства начала XX века. По их данным:

Городские муниципальные службы строили жилье в основном для рабочих казенных заводов, а также вместе с владельцами предприятий — для частных заводов и фабрик. Отдельные квартиры в этих муниципальных домах были очень дешевыми, по карману любому рабочему (кроме начинающих и сезонных).

Многоквартирные дома с маленькой арендной платой строили также благотворители. Эти дома так и назывались — «дома дешевых квартир».

Примерно с первых годов XX века как муниципалы, так и благотворители строили для рабочих в основном дома с отдельными квартирами, чаще с однокомнатными квартирами (средняя площадь 23 м^2, с отдельной кухней и высокими потолками), благоустроенные, с центральным отоплением. В этих домах были также детские комнаты (типа детсадов), прачечные, иногда и библиотеки.

Конечно, строились и обыкновенные доходные дома, в основном с многокомнатными отдельными квартирами, а также частные дома, в том числе с помощью банковских ссуд (типа ипотеки), причем ссудный процент был невелик.

Очень много московских и петербургских семей среднего достатка съезжали со своих арендованных квартир на все лето на дачи (с мая по август-сентябрь) — выезжали со всем домашним скарбом, а по возвращении искали и быстро находили новое жилье — выбор жилья был большой, на любой карман.

Мало кто знает сейчас и то, что в 1910-е гг. в Москве среди горожан среднего и более высокого достатка получила распространение новая мода — работать в городе, жить за городом, и в Подмосковье началось массовое строительство поселков с жильем высокого качества для небедных горожан. Эта тенденция была прервана в 1914 году с началом Первой мировой войны.

* * *

Возвращаясь к рабочим, напомню, что более половины из них (квалифицированные, со стажем) не ждали муниципального жилья, а сами арендовали подходящие квартиры — одно-, двух-, иногда и трехкомнатные. Летом многие отправляли семьи на дачи или в деревню к родичам. Более всего в Москве и Петербурге было четырехкомнатных квартир. Их аренда стоила около 90 рублей в месяц, и только немногие рабочие могли себе это позволить. Но однокомнатная квартира обходилась менее 10 рублей в месяц, двухкомнатная — гораздо меньше 20 рублей, а в «дешевых домах», о которых написано выше, и того менее. Как мы отмечали ранее, отдельные квартиры арендовали до 40 % рабочих семей, и еще 45–50 % арендовали одну-две комнаты в относительно благоустроенных (по тем временам) и небольших коммунальных квартирах.

Конечно, были подвалы и чердаки, и коечно-каморочные общежития (там платили 2–5 коп. в месяц) и жилье типа больших коммуналок в фабричных строениях казарменного типа, но там ютились сезонные рабочие или только что приехавшие из деревни и не имеющие покровителей в землячествах или спивающиеся бессемейные. Таких среди рабочих до 1917 года было не более 10–15 % (но не меньше их было и после 1917-го). Конечно, существовали и ночлежки, и приюты — как во всех крупных городах мира того времени.

Жилищный вопрос в СССР

Как известно, после Октябрьского переворота 1917 года большевики развернули в городах политику «уплотнения». В господские отдельные квартиры подселяли те самые 15–20 % беднейших рабочих. И не только их, но и осевших в городах революционных солдат и матросов, а также прочих своих новых функционеров и сторонников.

Расскажу здесь один одновременно забавный и грустный эпизод. В 1918 году в квартиру Александра Блока в порядке «уплотнения» вселили революционного матросика. Он пил водочку сотоварищи, баб водил, песни пьяные пел, безобразничал, сортир загадил. Блок долго терпел, но как-то сказал своей матушке, что больше мочи нет, и он матросику морду набьет. Матушка ему ответила: «Не надо Саша, — когда он поет, видно, что душа-то у него хорошая…». Зинаида Гиппиус (жила в то время в Париже), когда узнала о том, что в квартиру к Блоку вселили матроса, сказала: «Жаль, что не двенадцать…» [64].

Волны бежавших в города разоренных продразверсткой и Гражданской войной крестьян заселяли в те подвалы и каморки, из которых подселялись «на уплотнение» беднейшие рабочие и революционеры. А поскольку дома с 1917 года не строились, и вплоть до конца 1950-х массового жилищного строительства в СССР не было, ситуация с жильем в СССР с каждым годом становилась все хуже, все катастрофичнее.

Особенно резкое ухудшение пошло с 1929 года, с началом коллективизации. В города хлынули миллионы крестьян, не желавших вступать в колхозы. Они искали любую работу. Далее цитирую из «Истории рабочих Ленинграда» [46]:

Если в январе 1930 года менее 4 кв. метров на члена семьи имело 19,1 % рабочих, то к январю 1932 число таких рабочих семей составляло до 38,1 % (48,2 % рабочих имело от 4 до 8 кв. метров и лишь 13,7 % более 8 кв. метров на одного члена семьи). В промышленных районах города увеличилась теснота, средняя обеспеченность населения жильем падала. Это было вызвано тем, что с 1928 по 1932 год население города возросло более чем в 1,5 раза (на 163 %), а увеличение жилого фонда составило за все это время лишь 7,2 % от уровня 1928 года. Такой прирост даже не покрывал потерь жилья за период разрухи и Гражданской войны (около 3 миллионов квадратных метров). Как уже отмечалось, увеличение городского населения в годы первой пятилетки происходило в значительной мере благодаря большому притоку новых кадров в промышленность.

Может быть, так плохо с жильем к 1930-м гг. было только в Ленинграде и в Москве? Увы, так было во всех промышленных центрах СССР, в том числе и в сибирских городах. Немецкий архитектор Рудольф Волтерс проработал год в Новосибирске (с весны 1932 по весну 1933) в качестве иностранного специалиста. Вот что писал о житье-бытье в Новосибирске [27]:

Самыми роскошными жилищами Новосибирска были две современные трехкомнатные квартиры, которые занимали генерал, командующий Сибирской армией, и шеф ГПУ. Отдельные двухкомнатные квартиры занимали только высшие чиновники и партийцы, так же как немногие женатые иностранные специалисты. Русские инженеры, если они были женаты, имели одну комнату, с очень большой семьей — две. Две или больше таких семьи делили между собой одну кухню. Неженатый не имел никакой возможности получить комнату для себя одного. Как живут мелкие служащие и рабочие, я не хочу описывать. Мне никто не поверит, если я скажу, что холостые рабочие живут по 20–30 человек в одной комнате в казармах или бараках, многие семьи делят одну комнату и тому подобное. Я это видел сам, и я видел, что иначе не могло быть; но я всегда поражался тому, с какой невероятной наглостью русская пропаганда работает за границей, и как ей удается пару новых поселков в Москве и Ленинграде сравнить с берлинскими дачными колониями. В России пропаганда грохочет уже 15 лет так сильно и непрерывно, что товарищи действительно верят, будто по сравнению с немецкими рабочими они живут в раю [27].

Посмотрим теперь, какими были жилищные условия рабочих Ленинграда в разгар сталинской индустриализации и после нее. Статистические данные по уровню жизни и по жилью в СССР с 1934 года не публиковались в открытой печати, но кое-что все же известно.

Ленинград, 1936 год

В 1936 году в Ленинграде в старом фонде 10,8 % рабочих семей жили в отдельной квартире или в нескольких комнатах, 46,5 % — в отдельной комнате, 25,6 % занимали часть комнаты, 5,2 % — жили в кухнях и других подсобных помещениях, 11,9 % — в домах коридорного типа. В новом фонде 16,2 % — в отдельных квартирах или нескольких комнатах, 69,5 % — в комнате, 14,3 % в части комнаты. Обеспеченность рабочих жилплощадью оставалась на самом низком уровне среди других слоев населения [65].

Поскольку нового жилья в Ленинграде к 1936 году было построено не более 10 % от всего жилого фонда, то можно принять, что лишь около 11 % рабочих семей жили в отдельных квартирах или в нескольких комнатах в коммуналках.

Сколько семей жили именно в отдельных квартирах, неизвестно — по Ленинграду в открытой печати эти данные не публиковались до 1988 года! Можно предположить, что лишь до 5 % рабочих семей Ленинграда в 1936 году жили в отдельных квартирах.

Ленинград, 1953, 1956, 1960 гг.

Вряд ли больше их было и в 1953 году, т. к. жилой фонд Ленинграда после Великой Отечественной войны был почти восстановлен только к 1956 году.

Наиболее вероятно, что еще и в 1956 году в Ленинграде в отдельных квартирах жили не более 5—10 % рабочих семей. Если у петербургского рабочего в 1913 году (до 1917 года) со средней и высшей оплатой труда (таких было не менее 80–85 %) был выбор — семья могла арендовать или одно-, двух- или даже трехкомнатную отдельную квартиру, или несколько комнат, или комнату (если хотели сэкономить деньги на жилье), причем рабочая семья могла этот выбор делать в любое время, то в СССР, в Ленинграде в 1956 году, те 90–95 % рабочих семей, которые жили в коммуналках, должны были ждать еще минимум 15–20 лет, чтобы получить отдельную квартиру. И в 1988 году в Ленинграде еще 60 % семей жили в коммуналках!

По данным на 1960 год, старый фонд составлял большую часть жилищного фонда Ленинграда (65–70 %), и большинство квартир в нем были заселены коммунально. До 1959 года в новостройках только 10 % ленинградских семей получили квартиры, остальным давали по 1–2 комнаты.

Ленинград, 1988 год

По результатам социологического опроса ИСАН СССР (1988), в коммунальных квартирах жили 59,2 % рабочих, 37,4 % служащих со средним и высшим образованием, 23,6 % руководителей [66].

По данным на 1990 год, в условиях коммунального расселения проживало 45 % семей или 34 % населения, а в центральных районах Ленинграда 80 % и 72 % соответственно. Это больше, чем в любом другом городе СССР, что давало повод называть Ленинград «городом коммуналок».

Итак, еще и в 1988 году (!) в коммунальных квартирах проживало почти 60 % рабочих! Таким образом, по жилищным условиям (по типу жилья) уровень жизни 1913 года был достигнут в Ленинграде только через… 75 лет (!), к концу 1980-х гг! В других городах СССР ситуация с жильем к этому времени была не так плоха, но улучшаться она стала только с началом массового жилищного строительства при Хрущеве, с конца 1950-х гг. А до этого и по жилью, и по уровню жизни все было гораздо хуже, чем до 1917 года.

Пенсии

К 1914 году право на государственную пенсию за выслугу лет («за долговременную беспорочную службу») имели все «бюджетники», т. е.:

чиновники всех ведомств, всех классов, а также канцеляристы;

офицеры и прапорщики армии, таможенной службы, жандармского корпуса и др.;

учителя (в том числе народные, начальных классов), законоучителя и служащие духовных учебных заведений, а также преподаватели, профессора университетов и других учебных заведений;

ученые и инженеры на всех казенных заводах, всех ведомств и организаций; врачи и фельдшеры (в том числе ветеринарной службы), а также служащие и нижние чины (обслуга) казенных больниц и заведений.

К 1914 году право на государственную пенсию за выслугу лет получили и рабочие казенных заводов [67] [115, с. 45].

У обычных граждан Российской империи пенсионное обеспечение состояло из нескольких слагаемых. Главное, конечно, это государственная пенсия «за долговременную беспорочную службу» либо пенсия по болезни (инвалидности) в случае вынужденного досрочного ухода с работы по состоянию здоровья, причем с 1912 года пенсия по инвалидности выплачивалась и рабочим частных предприятий.

Второе слагаемое — эмеритура — сумма, выплачиваемая отдельными ведомствами (например, инженеров путей сообщения, горно-инженерным, юстиции и т. д.) своим пенсионерам из кассы взаимопомощи пожизненно при условии, что человек отчислял в эту кассу взносы на протяжении десяти лет. Размер эмеритуры порой не уступал размеру государственной пенсии!

И третье: пенсии, полагающиеся кавалерам наиболее престижных государственных наград. На самом деле этот контингент был весьма велик и включал также солдат, награжденных Георгиевскими крестами. В годы Первой мировой Георгиевские кресты разных степеней получили почти полтора миллиона солдат — все они имели бы после войны и многие другие льготы. Имели бы…

Возвращаясь к пенсиям за выслугу лет («по старости»), следует сказать, что единого для всей империи возраста, по достижении которого человек автоматически считался пенсионером, не было. Но чтобы получить пенсию в размере 100 % своей зарплаты (тогда говорили «получить полный оклад») следовало проработать 35 лет. Речь об общем стаже, советское изобретение «непрерывный стаж» в те времена известно не было. Работники, прослужившие 25 и более лет, имели право на «половину оклада». Каковы были пенсии за выслугу лет у рабочих до 1917 года? — Поскольку они были введены только в 1914 году, а во время войны вряд ли о них писали где-либо (во всяком случае мне не удалось найти сведений об этом в публикациях того времени), то оставалось искать только в архивных публикациях по истории рабочего движения в России первых послереволюционых лет (до середины 1920-х гг. статистики еще не врали). Один такой источник мне удалось найти: согласно опубликованным в 1923 году данным «Архива истории труда в России» [13, с. 135, 141], пенсии у рабочих Петрограда в начале 1917 года очень сильно различались — в пределах от 300 до 3000 р. (и более) в год (т. е. от 25 до 250 р. в месяц) [68], причем накануне Февральской революции они были повышены: минимальные на 75 %, максимальные на 25 %. Там же [13] указано, что семьям рабочих, призванных на военную службу, сохранялось содержание (в том числе пенсия кормильца семьи), в зависимости от семейного положения: семьям с детьми — 100 % содержания, бездетным — от 75 до 50 %.

Возвращаясь к пенсионному законодательству 1912 года, пенсионные льготы предоставлялись прежде всего тем, кто вынужден был досрочно уйти в отставку по состоянию здоровья. Право на максимальную пенсию они получали при выслуге 30 и более лет. Стаж от 20 до 30 лет обеспечивал 2/3 оклада, а от 10 до 20 лет — треть. Если болезнь не позволяла человеку не только работать, но даже ухаживать за собой, «полный оклад» полагался после 20 лет работы, 2/3 при выслуге не менее 10 лет, а треть — при наличии трудового стажа хотя бы пять лет.

Помимо трудового стажа было еще одно принципиальное условие: служба на протяжении всех лет должна была быть «беспорочной». Нечего было надеяться на пенсионное обеспечение тем, кто хотя бы раз был уволен «по статье»: «отрешен от должности» судом или же «удален от должности» по распоряжению начальства. Не полагалась пенсия лицам, отбывшим наказание за уголовные преступления. В число последних включали и «политических» осужденных, от народовольцев до большевиков.

Что касается уволенного по статье через суд или начальством, он мог устроиться на другую работу и там заслужить пенсию. В этом случае отсчет выслуги лет начинался с нуля. Сложнее было гражданину, имевшему проблемы с Уголовным кодексом. По российскому законодательству никто не мог вернуть ему утраченные пенсионные права, кроме, разумеется, Государя. Однако прошение на имя главы государства следовало подавать не сразу по отбытии наказания, а хотя бы после трех лет беспорочной службы. Этот минимальный стаж служил свидетельством того, что вчерашний правонарушитель стал на путь исправления и может быть прощен.

Все это было предусмотрено Сводом законов Российской империи к 1914 году [69], а также Уставом о промышленном труде [99, 113].

* * *

Революции 1917 года и Гражданская война разорили страну и народ, но НЭП позволил довольно быстро восстановить хозяйство и уровень жизни как рабочих (за исключением жилищных условий), так и крестьян.

С началом сталинской коллективизации в 1929 году и свертывания НЭПа уровень жизни не только крестьян, но и рабочих начал быстро падать. Минимум уровня жизни рабочих по критерию соотношения зарплаты и потребительской корзины до Великой Отечественной войны пришелся на 1940 год — он был в два раза меньше, чем в 1913 году. Что тут говорить о пенсиях — до 1956 года они были мизерными. Только к концу 1950-х годов уровень жизни рабочих достиг дореволюционного.

Грамотность и образование в 1894–1917 гг.

Грамотность в царской России

Один из распространенных советских мифов о царской России — миф о безграмотности. На просталинских сайтах можно увидеть такое: «Население Российской империи на 79 % было безграмотным (по данным переписи 1897 года), т. е. не умело ни читать, ни писать. При Сталине безграмотность была ликвидирована. Грамотность населения поднялась до 89,1 % (1932)» [70].

Это один из излюбленных способов передергивания современных «красных» (а также и некоторых либеральных) авторов — брать данные по царской России не 1913 года (как это делалось даже в СССР), а более ранних годов или XIX века — как в данном случае, 1897 года.

Вот данные таблицы из первого издания советского энциклопедического словаря (1929–1930), «Процент неграмотных новобранцев среди призывников бывшей Российской империи»:

Эти же данные (но в процентах грамотных) приведены в статье «Грамотность» во втором издании Большой Советской Энциклопедии (1952, т. 12, с. 434). Эти же данные для 1913 года (27 % неграмотных новобранцев) есть и в современном источнике [14, с. 162].

Остальные призывники были грамотными или малограмотными — к малограмотным до 1917 года, согласно дореволюционным энциклопедиям, относили тех, кто читал, писал и знал простейшие арифметические действия, но делал это не свободно, с затруднениями. Объясняю это потому, что многие думают, что малограмотными в царской России считали тех, кто умел хотя бы расписаться — нет, это не так; таких призывников считали неграмотными. Отметим, что в БСЭ издания 1952 года под указанной выше таблицей написано, что «в царской России принимали за грамотного умеющего написать лишь свою фамилию», — однако в переписном листе переписи 1897 года вопрос сформулирован так: «Умеет ли читать»? (см. формуляры переписи) [71].

Надо отметить также, что малограмотных и неграмотных новобранцев в русской армии сразу направляли в специальные классы, они учились параллельно службе. Служили нижние чины четыре года. В 1912 году общий процент грамотности призывников в русской армии со ставил 47,41 % (плюс около 22 % — малограмотные, и 30 % — неграмотные). По данным «Военно-статистического ежегодника армии за 1912 год» [97] всего в 1912 году из 1 328 663 низших чинов армии было: грамотных — 604 737; малограмотных — 301 878.

По другим данным [35] среди принятых на военную службу процент грамотных к 1913 году составлял уже 68 % (следовательно, увеличился за десять лет на 15 %). По данным летней (1917 года) переписи Временного правительства грамотность среди мужчин европейской части России в 1917 году была 75 % [69], и эта цифра согласуется с пересчетом средней грамотности по России в целом в 40–45 %, — принимая во внимание, что грамотность в Средней Азии была очень низкой и грамотность среди мужчин (в европейской части) примерно в два раза превышала грамотность среди женщин. По данным первой советской переписи (1920 года) грамотность среди молодежи 12–16 лет была 86 % (ясно, что обучались эти подростки до 1918 года) [75].

В развитых европейских странах грамотность была много выше, но, например, в Италии грамотных призывников было в 1900-х гг. (и вплоть до Первой мировой войны) примерно столько же, как и в России. При Николае II грамотность росла очень быстро — в среднем на 1,5 % в год, а после 1908 года еще быстрее. Примерно к 1926 году можно было ожидать поголовной грамотности. Что было после 1917 года на самом деле, мы увидим ниже, сравнив грамотность в 1917 и 1927 гг.

Прежде чем рассказать о бурном росте образования (школьного и высшего) в правление последнего Государя, посмотрим внимательнее, что было в XIX веке. Грамотность в русской деревне в то время была заметно выше, чем мы представляем по результатам переписи 1897 года — по многим причинам, о которых мы сейчас поговорим.

Мир русской деревни: грамотеи и книжники

Ранее я уже упоминал о книге Марии Михайловны Громыко «Мир русской деревни» [36]. Это фундаментальное научное исследование о жизни русского крестьянства XIX века, основанное на анализе анкетных опросов и социологических исследований царского времени. Так, на одном из академических форумов по истории читаем [72]:

Фактический материал, который был положен в основу работы, абсолютно уникален и неповторим. Вопросы истинного состояния народной жизни интересовали ученых уже тогда, потому что неадекватность (для научного анализа) трудов писателей [они ведь писали о самом тяжелом в деревне, т. е. на самом деле о беднейшем меньшинстве деревень и крестьян. — Б. Р.] и особенно революционеров и агитаторов была очевидна уже тогда. С этой целью на высоком научном уровне было проведено анкетирование. Работа проводилась несколькими группами ученых, которые сотрудничали в императорских научных обществах: Императорском русском археологическом обществе, Императорском русском географическом обществе, Императорском русском историческом обществе. <…>

Работа проводилась в несколько этапов.

Вначале необходимо было грамотное составление опросников. С этой целью по империи рассылались письма с целым рядом вопросов. На основе полученных ответов составлялась подробная программа. Каждое из перечисленных научных обществ работало независимо, и вопросы в чем-то дублировались или перекрывались, в чем-то не совпадали. <…>

Письма с вопросами рассылались в земства. Отвечали в основном земские учителя, земские врачи, грамотные крестьяне. <…> Вопросы писались по правилам социологической науки, чтобы «обхитрить» респондента.

Был накоплен на этом втором этапе огромный материал: из каждой губернии по несколько уездов. <…> За этим должен был наступить этап третий — обработка, четвертый — публикация и пятый — популяризация, широкое оповещение общества о результатах, которое должно было привести к коренному изменению представлений о собственной стране. <…>

Важно, что было несколько программ, немного не совпадавших по месту и времени — здесь и повторность, и динамика в условиях быстрых перемен в обществе в связи с преобразованием общин и капитализацией.

Войны и революции не дали эту работу довершить.

Воистину чудо, что анкеты не пропали! Через все перипетии дошли до нас! И Марина Михайловна Громыко с сотрудниками смогла оживить этот материал.

Ниже привожу некоторые выдержки из главы «Грамотеи и книжники» книги М. М. Громыко [36].

Одно из самых больших заблуждений относительно старой деревни — представление о неграмотности крестьян, об их оторванности от книжной культуры. Современные серьезные и объективные исследования опровергают это представление. Разнообразны были пути проникновения книжной культуры в крестьянскую среду. Это и сохранение старинных рукописных и первопечатных книг, и новейшие подписные издания, и принесенная разносчиком-офеней лубочная литература. Книжная культура шла от церкви и школы, от семей, тщательно сберегавших глубокую духовную старину, и одновременно от бойких любителей новизны, привозивших из больших городов, где они были на промыслах, сочинения самого разного характера.

Даже от XVIII века до нас дошло множество свидетельств о грамотности значительной части крестьян. <…> Устойчивые традиции крестьянской письменности и книжности существовали еще в XVIII веке на русском Севере — в бассейнах Печоры, Мезени, Северной Двины, Пинеги. В Пушкинском доме (ИРЛИ) такие собрания, как Красноборское, Мезенское, Печорское, Пинежское, Северодвинское и другие, сплошь состоят из рукописных материалов, обнаруженных в крестьянской среде. Недаром Малышев назвал все это собрание «огромной крестьянской библиотекой прошлого». Записи на некоторых экземплярах свидетельствуют о принадлежности их крестьянам уже в XVI–XVII вв. На русском Севере выявлено «несколько родовых крестьянских библиотек, начало которых положено еще в XVII–XVIII вв. (например, пинежских крестьян Рудаковых, Поповых, Вальковых, Мерзлых, печорцев Михеевых и др.)». Иные записи говорят о владении дорогостоящими книгами в складчину. Старопечатными книгами, собранными у русских крестьян европейского Севера, существенно пополнилось собрание научной библиотеки Ленинградского университета. Большой массив их, несомненно, бытовал в деревне в XVIII веке. Об этом свидетельствуют, в частности, многочисленные рукописные добавления и еще более многочисленные владельческие записи. Особый интерес представляют записи на экземплярах Псалтыри, прямо свидетельствующие об использовании в учебных целях («По сей книге учатся», «по сей Псалтыри выучился Митрофан Яковлев»).

Знакомство с литературой и источниками XIX века не оставляет никаких сомнений в том, что грамотность деревни в это время постепенно увеличивается, хотя степень распространения ее не удовлетворяет многих поборников просвещения, справедливо полагавших, что школьное обучение должно охватить все крестьянство. Официально организованных школ для крестьян и после реформы 1861 года было недостаточно. Современники, отмечая это, обращали особое внимание на сельские школы, создаваемые самими крестьянами на их средства во всех губерниях страны. Специальные исследования народных форм обучения были проведены земскими статистиками Московской, Воронежской, Тверской, Таврической, Самарской, Курской и других губерний. Выяснилось, что повсеместно крестьянские общины и отдельные группы крестьян, дети которых достигли подходящего возраста, нанимали учителей и предоставляли поочередно помещение для занятий либо снимали совместно избу для такой школы. Нередко обучение вели грамотные крестьяне, иногда «бродячие» учителя из образованных слоев населения, переходившие из деревни в деревню.

Рассмотрим, например, итоги такого обследования 80-х гг. XIX века по Курской губернии. В Путивльском уезде четвертую часть территории занимала полоса хуторов, она так и называлась — «Хуторянская полоса». В 167 поселениях этой полосы было всего 5180 дворов. Внимание Губернского статистического комитета привлекло странное несоответствие: из 29 официальных школ уезда на хуторянскую полосу приходилось всего 3, а уровень грамотности крестьян здесь был выше, чем в других местах. Тогда и обнаружили, какую роль играло самодеятельное обучение. Грамотные крестьяне были обучены «ходячими» («нахожими», «хожалыми») учителями. Например, об Одоевском уезде Тульской губернии земство сообщало, что там есть множество крестьянских школ с учителями из крестьян, отставных солдат, заштатных дьячков и др. Местные деятели откровенно признавались, что школы эти существуют без всякого участия земства «по недавней известности ему о существовании их». Вот так-то образованная часть общества открывала для себя крестьянскую культуру.

Здесь кроется и еще одна причина того, что грамотность крестьян не попадала в официальную статистику. Ведь нередко она просчитывалась по числу обучающихся в официально учтенных школах. <…>

Известная нам уже по курским хуторам картина самодеятельных школ в «хате» с обеспечением учителя по договору с родителями была обрисована земцами и для Кромского уезда Орловской губернии. А земство Тотемского уезда Вологодской губернии обоснованно утверждало в 1880 году, что домашнее обучение детей при помощи учителей, не имеющих официальных свидетельств, дает населению столько же грамотных, сколько и училища. Тотемское земство жаловалось, что власти преследуют таких учителей, и ходатайствовало о специальном указании по этому поводу. В 1882 году появился такой циркуляр Министерства народного просвещения, согласованный с Министерством внутренних дел и Синодом. Разъяснялось, что лица, занимающиеся домашним обучением грамоте в селах, не обязаны иметь учительское звание. По этому циркуляру отстранять от преподавания следовало только за политическую или нравственную неблагонадежность.

По-прежнему, как и в XVIII веке, наблюдатели видели особое внимание к грамотности старообрядческого крестьянства. Правительственные исследования и пресса описали это, например, по Костромской и Вятской губерниям. «Почти все, — писали о местных раскольниках «Вятские губернские ведомости» в июне 1883 года, — умели читать и писать. На воспитание детей и на их образование обращается несравненно большее внимание, чем в среде православной. <…> В последнее время стали учить «цифири», «книгам гражданской печати». Некоторые частные библиотеки крепостных крестьян насчитывали до 2000 томов».

Что же читали грамотные крестьяне в конце XIX века? <…> Известный деятель просвещения Н. А. Рубакин, полагая, что важнее выявить отношение самих читателей из народа к той литературе, которая издается специально для них, чем круг фактически находящихся в их руках книг, подготовил «при деятельном участии нескольких народных учителей и учительниц» свою программу (1889). В ответ на нее было получено более 500 писем и других материалов, сводку которых Н. А. Рубакин сделал в своей работе уже в 1891 году. Для конца XIX века среди источников такого рода на первое место следует поставить материалы Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева.

Обширная программа Тенишева по разностороннему изучению народной жизни опиралась на опыт аналогичных программ Географического и других научных обществ России предшествующего периода. Она включала около пятисот пунктов, в число которых вошли и вопросы о чтении крестьян. Поступавшие в течение 90-х гг. ответы корреспондентов об источниках получения книг, характере библиотек, вкусах и интересах крестьян в этой сфере, как и отклики на другие вопросы программы, были очень различны и по степени осведомленности, и по форме изложения: от лаконичных и неопределенных отписок до детальных перечней полного состава книг в отдельных деревнях. В целом же степень надежности фонда по этим вопросам очень высока.

Положение дел с крестьянским чтением было отчасти выявлено владимирскими земскими статистиками на рубеже XIX–XX вв. Они составили 90 списков найденных у крестьян книг. 58,8 % выявленных книг — духовно-нравственного содержания (из них примерно четверть составляли жития святых); беллетристика — 23 % (в том числе рассказы Л. Толстого в издании «Посредника», отдельные сочинения Пушкина, «Бедная Лиза» Карамзина, романы Майн Рида, «Потерянный и возвращенный рай» Мильтона, «пользующийся вообще широким распространением»; в большом количестве лубочные издания. Встречались научно-популярные книги по медицине, о животных, историческая литература, справочные издания, календари, учебники, разрозненные номера журналов. Сельскохозяйственной литературы было мало, но не из-за отсутствия интереса к ней, а потому, что трудно было ее достать. Большим спросом пользовались газеты: в каждое волостное правление приходило по 20–50 экземпляров «Сельского вестника» (крестьянам особенно нравились в нем материалы по земледелию); кое-где получали «Свет», «Биржевые ведомости»; зажиточные крестьяне выписывали «Ниву», «Родину».

Корреспонденты статистического отделения Владимирской земской управы собрали также ответы на вопрос о том, какие книги находят «полезными и желательными» сами сельские жители. Вот каков результат их анкеты в процентах (к числу упоминаний): «божественные» книги — 60,8; сельскохозяйственные — 17,9; исторические — 11,5; повести и рассказы — 3,6; сказки и прибаутки — 2,2; «ремесленные» — 1,1; учебные — 1,1; прочие — 1,8. Было отмечено, что, кроме покупки, грамотные крестьяне получают здесь книги в подарок от отходников из Москвы, Петербурга, Одессы и других городов, а также «достают книги везде, где можно»: у учителей, священников, друг у друга. Появился даже особый промысел: накупить книг и давать читать односельчанам за 5 копеек в месяц. Пользовались также библиотеками при фабриках. Тем не менее земские статистики справедливо считали все эти источники ограниченными и недостаточными. <…>

Очень охотно читали крестьяне Пушкина. Приобретали его сочинения, рекомендовали и передавали друг другу. Особенной популярностью пользовались повести. Из них более других были любимы «Капитанская дочка» и «Дубровский». «Встречаются крестьяне, — отмечал А. В. Балов, — которые очень живо обрисовывают Гринева, Пугачева». Из прозы Пушкина очень популярна была также «История Пугачевского бунта» и, конечно же, сказки. «Сказки Пушкина знают даже безграмотные старухи», — подчеркивал корреспондент. Из поэтических произведений были популярны «Полтава» и многочисленные стихотворения, ставшие народными песнями. В этом качестве в Ярославской губернии в конце XIX века среди крестьянства бытовали «Утопленник», «Сквозь волнистые туманы», «Буря мглою», «Черная шаль», «Под вечер осенью ненастной в пустынных дева шла местах», «Талисман», «Бесы» и др. (названо двадцать восемь стихотворений). У отдельных крестьян встречалось полное собрание сочинений Пушкина.

Во время ярмарок крестьяне покупали дешевые книжки. Среди них часто — «Кавказский пленник» Толстого, «Паштюха, Сидорка и Филатка в Москве» и др. Чтение вслух сопровождалось непременно обсуждением.

Рождественский записал почти дословно обсуждение «Кавказского пленника». Крестьяне восхищались «занятностью» книги Толстого, хвалили Жилина («руськие-те каки удалы бывают!»), удивлялись смелости и доброте Дины, жалели Костылина. Любимым чтением были здесь и басни Крылова. Эти сведения легко дополнить за счет многочисленных владельческих надписей на книгах, принадлежавших вологодским крестьянам. Я говорю «легко» потому, что благородными усилиями вологодских музейных работников и ученых недавно издан многотомный каталог, где описаны все книги и рукописи, хранящиеся в музеях Вологодской области. И в описание каждого экземпляра включены пометы владельцев, записи о передаче, продаже или вкладе книги в церковь или монастырь…

Вот перед нами «История российская» В. Н. Татищева — книга первая, часть I, напечатанная в типографии Императорского Московского университета в 1768 году. На ней есть запись XIX века: «Сия книга принадлежит деревне Космозерской Погоской крестьянам братьям Вавилиным». Замечу попутно, что в наши дни ценнейшую «Историю» Татищева и в библиотеке профессионального историка редко встретишь. <…>

В 1891 году в Иркутской губернии из 165 корреспондентов Восточносибирского отдела Русского географического общества было 33 крестьянина. Из 62 корреспондентов Иркутского общества распространения народного образования и народных развлечений 27 были крестьянами. Результаты специального обследования 1900 года показывают регулярность чтения значительной части крестьян: из 104 обследованных населенных пунктов Иркутской губернии в 50 были крестьяне, постоянно занимавшиеся чтением. Один из них, особенно интересовавшийся сельскохозяйственной литературой, регулярно выписывал несколько журналов и имел свою библиотеку. Корреспонденты научных обществ фиксировали, как правило, наличие газет и журналов в одной-двух, а иногда и нескольких семьях отдельной деревни. Как и в европейской части страны, крестьяне в Сибири получали книги в сельских (волостных), школьных, приходских и личных (самих крестьян, учителей, церковнослужителей, писарей) библиотеках. Сельские и многие школьные библиотеки комплектовались «в основном за счет средств крестьянских обществ». По неполным данным, в Иркутской губернии лубочная литература по степени распространенности в сельской местности конкурировала с религиозной. В библиотеках сельских училищ зимой спросом крестьян пользовались произведения Пушкина, Толстого, Гоголя, Грибоедова, Крылова, Ершова, Жуковского, Мамина-Сибиряка, Гаршина. В личной собственности части крестьян как Западной, так и Восточной Сибири сохранялись ценнейшие старопечатные издания и рукописные книги, передаваемые из поколения в поколение. Продолжала жить традиция переписывания духовных и светских сочинений. Нетрудно заметить, что сведения о чтении крестьян из разных районов страны дают сходную в основных чертах картину. Они свидетельствуют о резком превышении запросов, потребностей над возможностями книжного рынка и книжных запасов в деревне. Это при том, что снабжение книгами — и рыночное, и библиотечное — явно растет [36].

Немного дополним эти сведения из исследования М. М. Громыко: в России с начала XX века спрос на книги стал расти лавинообразно во всех слоях общества. Огромную роль стали играть журналы и книги, литература как художественная, так и специальная, по самым разным отраслям знаний. В 1908 году Россия вышла на третье место в мире по количеству издаваемых книг. Ее опережали лишь Германия и Япония.

Народное образование при Николае II

Перейдем теперь ко времени правления Николая II в XX веке. Здесь достаточно статистических данных и различных исследований, в том числе таких, которые не публиковались в советское время.

Одним из трафаретных выпадов против Николая II является утверждение, что он не заботился о народном образовании.

В действительности в царствование Императора Николая II народное образование достигло необыкновенного развития. Менее чем в двадцать лет кредиты, ассигнованные Министерству народного просвещения, с 25,2 млн рублей возросли до 161,2 млн. Сюда не входили бюджеты школ, черпавших из других источников (школы военные, технические) или содержавшихся местными органами самоуправления (земствами, городами), кредиты которых на народное образование возросли с 70 млн рублей в 1894 году до 300 млн рублей в 1913 году.

В начале 1913 года общий бюджет народного просвещения в России достиг колоссальной цифры в полмиллиарда рублей золотом. В 1914 году было 50 тысяч земских школ с 80 тыс. учителей и более 3 млн учеников в них. В 1914 году в земствах было создано 12 627 публичных библиотек [10, p. 205]. Но земские школы были только одним из четырех типов российских начальных школ (были еще казенные, частные, ведомственные, приходские) — всего в них обучалось по состоянию на январь 1911 года более 5 млн 630 тыс., а к 1917 году около 9 млн детей в возрасте в основном 8—11 лет.

Начальное обучение было бесплатным с начала правления Николая II, а с мая 1908 года был взят курс на обязательное начальное образование. Дума не включила этот пункт в готовившиеся законы об образовании, но на практике это соблюдалось. В предреволюционном (издан в 1916 году) «Новом энциклопедическом словаре» [78, т. 28, статья" Начальное народное образование», с. 127] читаем: «С 1908 года начинается законодательная работа Думы в области всеобщего обучения и вообще начального образования. Издается ряд законов по начальному образованию, тесно связанных с введением всеобщего обучения». С этого года в стране ежегодно открывалось около 10 тысяч школ. В 1913 году число их превысило 130 тысяч. По данным того же «Нового энциклопедического словаря» [78, т. 14, статья «Грамотность», с. 709], уже в 1912 году в Московской губернии грамотность среди фабричной молодежи была: среди мужского пола 15–25 лет — 90,3 %, 12–15 лет — 93.4 %, среди женского 15–25 лет — 45,3 %, 12–15 лет —

74.5 %. А по данным статьи «Начальное народное образование в России. Статистика» [78, т. 28], к январю 1915 года охват детей (возраста 8—11 лет) начальным школьным образованием составлял: в Петроградской и Московской губерниях 85–87 %, в семи губерниях — в пределах 71–80 %, и еще в двадцати губерниях — 61–70 %. Школы строились и во время Первой мировой войны.

Охват детей школьного возраста образованием непрерывно рос до 1917 года. Конечно, на селе этот процесс отставал от городов, но все же к 1915 году в начальных школах центральных губерний европейской части Российской империи обучалось почти 100 % мальчиков и примерно 50 % девочек [98]. В статье «Начальное народное образование» [78, т. 28, с. 146] указано, что еще в 1914 году из 441 уездного земства России «осуществлено всеобщее обучение в 15 земствах; совсем близки к осуществлению 31 земство» (т. е. более чем 10 % земств). Там же читаем, что «88 % земств осуществляли переход к всеобщему образованию по согласованию с Министерством народного просвещения, причем 62 % земств предстояло менее 5 лет до осуществления плана 62 % земств предстояло менее 5 лет до всеобщего обучения, 30 % — от 5 до 10 лет, и лишь в 8 % — свыше 10 лет». Анализ динамики этого процесса по всем губерниям России [98] показывает, что между 1919 и 1924 годом должно было быть осуществлено всеобщее обучение всех детей империи (в четырех- или пятилетних начальных школах с возможностью продолжения обучения в высших начальных училищах и гимназиях). Реализации этих планов помешала не столько Первая мировая война, сколько революция 1917 года и Гражданская война, породившая миллионы беспризорников и лиц, оставшихся без попечения родителей. Конечно, Первая мировая война несколько притормозила этот процесс, но, по оценке 1916 года [78, т. 28, с. 147], полный охват детей начальным образованием по всей России мог быть завершен к 1930 году даже при сохранении несколько замедлившихся во время войны темпов охвата детей школой. Напомним, что в СССР в 1930 году еще только был принят закон о всеобщем начальном образовании (а до его реализации было еще очень далеко вследствие провала в 1917 — 1920-х гг.).

* * *

Что касается уровня грамотности по России всего населения, то бывший (в 1915–1916 гг.) министр просвещения П. Н. Игнатьев в своей статье приводил оценку в 56 % грамотных от всего населения России (на 1916 год) [73]. Существуют и более низкие оценки, вплоть до 30 % грамотных в 1914 году [114] (а также 35–44 % в других источниках), однако самые низкие цифры все же менее правдоподобны. Так, заслуженно уважаемый и маститый историк А. И. Уткин в своей книге «Первая мировая война» [114] наряду с цифрой 30 % в той же первой главе в другом разделе приводит и цифру 20 %, а во второй главе пишет уже о «неграмотности половины населения» — вероятно просто потому, что специально он эту тему не исследовал.

Руководитель Центра исследований научно-образовательной политики Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН Д. Л. Сапрыкин, который впервые из отечественных историков изучил мемуары П. Н. Игнатьева в Бахметьевском архиве (Колумбийский университет, США), в своей книге «Образовательный потенциал Российской империи» пишет:

Единая система образования, предполагающая полную координацию общего и профессионального образования, в частности, возможность переходов между общеобразовательными и профессиональными учебными заведениями одного уровня, была сформирована в процессе реформ 1915–1916 гг. проведенных П. Н. Игнатьевым при полной поддержке Николая II. Эти реформы создали стройную единую систему национального образования, включавшую: 1) 3–4-летний цикл начального образования; 2) 4-летний цикл посленачального образования (первые четыре класса гимназий, курс высших начальных училищ или соответствующих профессиональных учебных заведений); 3) 4-летний цикл полного среднего образования (последние классы гимназий или профессиональных средних учебных заведений); 4) высшие учебные заведения университетского или специального типа; 5) систему образования для взрослых, которая стала ускоренными темпами создаваться особенно после принятия «сухого закона» в 1914 году. <…>

В отличие от послереволюционных преобразований реформы Николая II были направлены не на создание единой школы как некоего социального «плавильного котла», а на создание единой, но сложнодифференцированной системы образования, включающей разные типы школ на одном и том же уровне, дающих возможность представителям всех слоев общества получать образование, соответствующее их способностям и потребностям. Высокая мобильность обеспечивалась за счет возможности переходов между школами одного уровня, но разных типов (например, высшей начальной школой и первыми классами гимназий, общеобразовательными и специальными учебными заведениями). Одновременно обеспечивалась полная координация общего и профессионального образования. Чтобы обеспечить возможность переходов, нужно было выработать минимальные требования, которые учащийся должен был достигнуть на той или иной ступени, вне зависимости от типа школы, т. е. в терминологии начала XXI века образовательный стандарт и образовательные минимумы. Это и было сделано в 1915–1916 гг. в процессе переработки и согласования программ различных типов обучения. <…>

…Выпускник царской гимназии обычно имел уровень знаний по гуманитарным предметам (языки, историко-филологические, философские дисциплины, право), которого не достигали выпускники соответствующих советских вузов. Гимназический уровень по освоению математики и естественно-научных дисциплин в СССР достигался только в единичных физико-математических спецшколах [98].

Слава николаевских гимназий была жива почти до конца XX века, пока живы были их выпускники. Гимназии имелись во всех уездных городах. Этим не могли похвастаться многие европейские страны. Университеты при Николае II имели такую свободу, какой они никогда не имели при советской власти, не имеют таковой и ныне. По количеству женщин, обучавшихся в высших учебных заведениях, Россия занимала первое место в Европе, если не в мире [98].

Накануне Первой мировой войны в России было более ста вузов со 150 тыс. студентов (во Франции тогда же было около 40 тыс. студентов). Многие вузы в России создавались соответствующими министерствами или ведомствами (военным, промышленно-торговым, духовным и т. д.). Обучение было недорогим: на престижных юридических факультетах России оно стоило во много раз меньше, чем в США или Англии, а неимущие студенты освобождались от платы и получали стипендии [75]. Следует также отметить, что в царской России студенты платили от 50 до 150 рублей в год, т. е. от 25 до 75 долларов (курс царского рубля был 2 доллара) — эта плата была меньше, чем в США или Англии [98]. Подробно об этом можно прочитать также в статье С. С. Миронина «Экономика царской России» [74] и в его же статье-дискуссии с С. Кара-Мурзой [75].

Социальное происхождение студентов

По социальному происхождению в 1914–1915 гг. студентов из низших слоев: разночинцев, рабочих (цеховых), крестьян и пр. было в средне-технических учебных заведениях — около 80 %, в технических вузах — более 50 %, в университетах — более 40 %. Доля студентов из низших слоев с каждым годом увеличивалась [24, гл. 1].

Для сравнения, доля крестьян в 1914–1915 гг. в университетах была около 14 %, в технических вузах более 21 %, а в 1977 году — около 11 %. Отчасти это объясняется общим снижением численности деревенских жителей, но и доля студентов из рабочих семей до 1917 года была ненамного ниже, чем в 1970-х гг. (24–32 % вместе с мещанами в 1914–1915 гг., около 34 % в 1978 году)! [24, гл. 1].

Сравнение уровня грамотности в 1917, 1927 и 1937 гг.

Как отмечено выше, по летней переписи 1917 года, проведенной Временным правительством, 75 % мужского населения европейской части России было грамотным. А в 1927 году на XV съезде ВКП (б) Н. К. Крупская жаловалась, что грамотность призывников в двадцать седьмом году значительно уступала грамотности призыва 1917 года. И говорила жена Ленина, что стыдно от того, что за десять лет советской власти грамотность в стране значительно убавилась [69, с. 277–285].

Вообще, только после Великой Отечественной войны большевики смогли побороть массовую неграмотность, которую сами же создали после октября 1917 года!

Далее привожу выдержку из статьи «Грамотность» Российской педагогической энциклопедии [96]:

В процессе реализации провозглашенной идеи культурной революции задача распространения грамотности решалась как за счет внешних источников, так и за счет последовательного расширения и укрепления школьной сети. Именно последнее обстоятельство позволило в 1930 году законодательно ввести всеобщее обязательное начальное обучение в объеме 4 классов и включить все подрастающее поколение в систему современной культуры. В конце 30-х годов достигнут уровень грамотности населения свыше 80 %. Ликвидация массовой неграмотности в СССР завершена после Великой Отечественной войны. Процесс становления полной грамотности завершался в конце 60-х и в 70-е годы: удельный вес лиц с образованием ниже законченного начального (в том числе и лиц без образования) составлял среди населения СССР в возрасте 10 лет и старше в 1959 — 32,9 %, в 1970 — 22,4 %, в 1979 — 11,3 %.

Конечно, после Гражданской войны в СССР немало делалось для ликвидации безграмотности, прежде всего среди беспризорников (которых, по разным данным, в 1921–1922 гг. было от 4,5 до 7 миллионов) [47]. Однако качество общеобразовательной подготовки в те годы, в условиях ликбеза, было гораздо ниже, чем в дореволюционной России (обучение часто проводили культармейцы, не имевшие специального педагогического образования) [76]. На трудности в этом деле неоднократно указывала в своих выступлениях и статьях Н. К. Крупская, в том числе еще и в середине 1930-х гг. [55, т. 9, статья «Очередные задачи в области ликвидации неграмотности», 1934]. Среди поводов, вызывавших беспокойство Крупской, был, в частности, большой отсев учащихся. По переписи населения 1937 года 30 % женщин не умели читать по слогам и подписывать свою фамилию (таков был по переписи критерий грамотности, в отличие от более строгих критериев до 1917 года). В целом, четвертая часть населения в возрасте 10 лет и старше не умела читать, хотя говорилось о всеобщей грамотности. В «Памятке для работы счетчика» в 1937 году было написано: «Помни, что грамотным нужно считать человека и в том случае, если он умеет только читать на каком-нибудь языке, хотя бы и очень медленно» — напомним, что до 1917 года таких людей относили к малограмотным. В переписном листе вопрос был сформулирован так: «Грамотен ли?» Данные переписи были немедленно изъяты и уничтожены. Ее организаторов репрессировали [81, с. 6 — 63; 30; 88].

Инженеры и ученые в 1917 и 1927 гг.

1. До 1917 года [24, гл. 1]:

1.1. Численность лиц умственного труда в 1913 году была около 3 миллионов человек. Лиц с высшим образованием насчитывалось в 1913–1914 гг. 112–136 тыс. человек, число специалистов с высшим и средним специальным образованием в 1913 году определяется в 190 тысяч. По отдельным категориям сведения следующие.

1.2. Ученые и преподаватели вузов. Научных работников (в 300 научных организациях и обществах) насчитывалось в 1914 году 10,2 тысячи человек, по другим оценкам научных работников до революции было 11,6 тысяч человек. Учебный персонал вузов на 1916 год — 6655 при 135 842 студентов. При этом в 1916 году в университетах учились около 39 тыс. человек, т. е. после 1917 года могло быть гораздо более 12 тыс. ученых и научных работников.

1.3. Инженерно-технические работники. Всего таковых (включая мастеров и их помощников) в 1913 году насчитывалось 46 502 человек, в том числе 7880 инженеров с высшим образованием. Значительное число лиц с инженерным образованием состояло на государственной службе: в МПС в 1915 году таких насчитывалось 2800, горных инженеров в 1913 году было 1115 (в том числе 180 в генеральских чинах). Таким образом, всего к 1917 году их было не менее 50 тыс., включая инженеров.

При этом в 1916 году в университетах учились около 39 тыс. и в технических вузах около 26,5 тыс. студентов — а всего, как указано выше, почти 136 тыс. студентов.

1.4. Таким образом, после 1917 года общее число лиц с высшим образованием могло достигнуть 250–270 тыс. человек.

Еще раз: в технических вузах в 1916 году обучалось 26,5 тыс. студентов. Инженеров с высшим образованием в 1913–1915 гг. было около 11,8 тыс. (7880 на производстве плюс 2800 в МПС плюс 1115 в горной промышленности) — см. п. 1.3. Спустя десять лет после 1917 года в СССР было 13,7 тыс. инженеров.

2. После 1922 года (после Гражданской войны, белой эмиграции и пяти лет относительно мирного развития в условиях НЭПа) [24, гл. 1]:

2.1. Численность лиц умственного труда в 1926 году была около 2,6 млн человек (в 1913 году — около 3 млн). В 1928 году высшее образование имели 233 тыс. человек. Сравнивая это с данными пп. 1.2 и 1.4, видим, что могло быть 250–270 тыс. человек.

Гораздо хуже через десять лет после Октябрьского переворота была ситуация с учеными и инженерами.

2.2. Ученые. Разрекламированная впоследствии большевистская «забота об ученых» распространялась лишь на десяток-другой крупнейших в своей области и самых нужных для властей специалистов. Остальные тысячи разделили участь всего интеллектуального слоя. Если к 1931 году в эмиграции по советским данным находилось до 500 «буржуазных ученых» (речь шла о самых известных), то гораздо больше стало жертвами голода и красного террора. Перепись 1926 года зафиксировала 13 236 научных работников, а с теми, для кого занятие наукой не являлось основным — 14 896. Еще 334 ученых были безработными. Общее число их, таким образом, достигало 15 230 [24].

2.3. Инженерно-технические работники. В 1927 году в ВСНХ имелось 50,8 тыс. специалистов (в том числе 15 422 с высшим и 15 415 со средним специальным образованием). В промышленности (без аппарата управления) работали 24,2 тыс. человек со специальным образованием, в том числе 13,7 тыс. инженеров.

Итак (см. пп. 1.3, 1.4), инженерный потенциал России к 1917 году был 11,8 тыс. инженеров плюс 26,5 тыс. студентов технических вузов (1916 год). Первокурсники 1916 года могли закончить образование в 1921–1922 гг. К этому времени инженеров в СССР могло быть 38,3 тыс., а фактически в 1927 году их было 13,7 тыс. — почти в три раза меньше [24]!

Сравнивая число студентов по естественно-научным и инженерным (техническим) специальностям в царской России и в развитых европейских странах упоминавшийся ранее Д. Л. Сапрыкин пишет:

Накануне Первой мировой войны в университетах, высших технических школах и академиях Германской империи училось не более 25 тысяч специалистов с естественно-научным (без медицинского) и инженерным образованием. В высших учебных заведениях других крупных европейских стран (Великобритании, Франции, Австро-Венгрии) их было еще меньше. Между тем в университетах, высших технических, военно-инженерных и коммерческих училищах Российской империи обучалось не менее 40–45 тысяч специалистов такого рода. Уровень их подготовки был примерно такой же, как у европейских коллег, свидетельством этого является, между прочим, успешная карьера многих русских инженеров-эмигрантов, создавших целые отрасли и технологические школы в Западной Европе и Америке (достаточно упомянуть И. И. Сикорского, С. П. Тимошенко, В. К. Зворыкина, В. Н. Ипатьева, А. Е. Чичибабина… Из этих данных видно, что система российского высшего образования по абсолютным показателям была сопоставима с системами других ведущих европейских стран… Накануне Первой мировой войны Россия по-прежнему уступала Германии в отношении университетского образования, но заметно превосходила в области специального образования… Россия уже между 1904 и 1914 гг. (вместе с США) стала мировым лидером в области технического образования, обойдя Германию [98, с. 44–48].

Критики правления Николая II считают, что сам Царь скорее тормозил процессы высшего образования (прежде всего университетского), и в качестве «доказательства» ссылаются нередко на следующий эпизод: Николай II в апреле 1912 года, перед особым совещанием и Советом министров заявил:

Я считаю, что Россия нуждается в открытии высших специальных заведений, а еще больше в средних технических и сельскохозяйственных школах, но что с нее вполне достаточно существующих университетов. Принять эту резолюцию за руководящее мое указание [66].

Д. Л. Сапрыкин, изучавший в Колумбийском университете в США архивы бывшего министра народного просвещения П. Н. Игнатьева, разъясняет и дополняет этот эпизод следующими сведениями [98, с. 44–46]:

Данное решение (1912 года) являлось одним из первых опытов системного кадрового планирования в масштабах всей страны и опиралось на оценку потребностей Российской империи в кадрах, осуществленную министерством Л. А. Кассо (последний действительно считал необходимым ограничить рост университетского образования). При следующем министре (П. Н. Игнатьеве) предыдущие оценки были пересмотрены. <…> После соответствующего доклада министра Николай II пересмотрел предыдущее решение и санкционировал введение новых факультетов в Саратовском и Томском университетах, создание новых университетов (в Ростове-на-Дону, Перми, Иркутске и Нижнем Новгороде) и ряда других высших учебных заведений университетского типа (этот эпизод подробно описан П. Н. Игнатьевым на с. 127–128 его мемуаров). При этом Николай II всегда подчеркивал именно необходимость опережающего развития техники и технического образования… Достижения российской техники в военный и послевоенный период, быстрое приращение «военно-технического потенциала» были бы невозможны, если бы за два десятилетия, предшествовавшие большой войне, в Российской империи не был бы создан соответствующий «образовательный потенциал».

Другой исследователь (С. С. Миронин) отмечает еще и быстрое развитие в царской России агротехнических знаний и образования:

Быстро развивалось в начале XX века и образование крестьян по агротехнике. В 1913 году в России работало 9000 сотрудников сельскохозяйственной информационно-консультационной службы. Организовывались учебные курсы по скотоводству и молочному производству, внедрению прогрессивных форм сельскохозяйственного производства.

Много внимания уделялось и прогрессу системы внешкольного сельскохозяйственного образования. Если в 1905 году число слушателей на сельскохозяйственных курсах составило 2 тысячи человек, то в 1912 году — 58 тысяч, а на сельскохозяйственных чтениях — соответственно 31,6 тысяч и 1046 тысяч человек [77].

Выводы о грамотности и образовании в царской России

1. Даже в XIX веке грамотность в русской деревне была выше, чем представляется до сих пор и чем фиксировала официальная статистика тех лет. В частности было множество крестьянских школ с учителями из грамотных крестьян или отставных солдат, которые не учитывались статистикой земств. Практически в половине крестьянских дворов был свой грамотей. Немало крестьян имели свои библиотеки и выписывали различные журналы. Кроме того, хотя почти все старообрядцы были грамотны, они вплоть до начала XX века отказывались сообщать властям подобные сведения о себе.

2. При Николае II в народное образование вкладывались огромные деньги. Первоначальное обучение было бесплатное по закону с самого начала правления Николая II, а с 1908 года был взят курс на обязательное начальное образование. С 1918 года планировалось начать введение обязательного бесплатного среднего образования. В 1916 году уже около 80 % призывников были грамотными. Грамотность росла очень быстро — в среднем на 1–1,5 % в год, а после 1913 года еще быстрее. Примерно к 1926 году можно было бы ожидать почти поголовной грамотности. В 1914 году в России было более ста вузов со 150 тысячами студентов. По сравнению с европейскими университетами и США обучение было недорогим, а неимущие студенты освобождались от платы и получали стипендии. По количеству женщин, обучавшихся в высших учебных заведениях, Россия занимала первое место в Европе.

3. В совдепии политика большевиков в первые десять лет (1917–1927) привела к тяжелым последствиям в сфере как школьного, так и высшего образования, к катастрофическим последствиям по числу инженеров — их в 1926–1928 гг. было в три раза меньше, чем было вместе со студентами к 1917 году.

* * *

Выше неоднократно употреблялось слово «совдепия» — для справки следует сообщить, откуда оно пошло. Совдеп — это сокращение от Советов рабочих и солдатских депутатов.

Из Конституции РСФСР 1918 года, цитирую:

Российская Республика есть свободное социалистическое общество всех трудящихся России, объединенных в городских и сельских совдепах.

Совдепы областей, отличающихся особым бытом и национальным составом, объединяются в автономные областные союзы, во главе которых стоят областные съезды совдепов и их исполнительные органы.

Областные советские союзы объединяются на началах федерации в Российскую Социалистическую Республику, во главе которой стоят: Всероссийский Съезд Совдепов, а в период между съездами — Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет.

Ленин также много раз употреблял это слово, например:

Пусть педанты или люди, неизлечимо напичканные буржуазно-демократическими, или парламентарными, предрассудками, недоуменно качают головой по поводу наших Совдепов, останавливаясь, например, на отсутствии прямых выборов [60, т. 37, с. 62].

* * *

Конечно, в последующие годы в СССР число студентов, инженеров и ученых быстро увеличивалось, но провал 1917–1927 гг. был катастрофическим. Очевидно, многие проблемы (как провал первой пятилетки) и необходимость рвать жилы во всех сферах промышленности и экономики СССР были связаны также и с десятилетним провалом в школьном и высшем образовании, с огромным дефицитом специалистов с высшим образованием в СССР к концу 1920-х гг. Не говоря уже об ошибках и преступлениях власти большевиков в сталинскую эпоху.

* * *

Подробнее о политике Николая II в сфере образования см. книгу Д. Л. Сапрыкина «Образовательный потенциал Российской империи» [98], на которую я несколько раз ссылался ранее. В этой работе автор подробно разбирает ключевые вопросы образовательной политики Николая II и то, какой потенциал последний Государь оставил в наследие Советскому Союзу. Проработав несколько лет над этой темой, изучив десятки документов в России и за рубежом, автор пришел к выводу: мы практически не знаем, как правил император Николай II; то, что мы знаем, зачастую оказывается ложью. В книге наглядно показано, как в советских источниках и, следовательно, в зарубежных и современных российских работах, использующих как основу советские данные, искажаются цифры, статистика — так, чтобы показать безнадежную отсталость Российской империи. Подводя итог реформам национального образования к 1917 году (как общего начального и среднего, так и профессионального и высшего), Д. Л. Сапрыкин пишет:

В последние десять лет царствования Николая II был осуществлен своего рода «национальный проект»: программа строительства «школьных сетей», в частности, сетей школьных зданий по всей стране, обеспечивших доступность школ для всех детей империи с радиусом 3 версты. <…> Во время царствования Николая II Россия прочно вошла в пятерку наиболее развитых стран в отношении уровня развития науки, научно-технического образования и «высокотехнологичных отраслей промышленности» [98].

Положение женщин в России до 1917 года [78]

В царской России специально для женщин делалось немало. Например, женское образование в дореволюционной России советская пропаганда умаляла и представляла отдельными, небольшими достижениями передовой интеллигенции в борьбе с реакционным царизмом. На самом деле, на протяжении всего XIX столетия в России существовало Ведомство учреждений императрицы Марии, ведавшее сетью женских учебных и воспитательных заведений: институтами, гимназиями, училищами, приютами. Ведомство — государственная структура типа министерства. Женские училища давали и среднее образование (7 лет), и повышенное образование. В конце XIX века появились особые женские высшие учебные заведения, кроме тех обычных высших учебных заведений, где женщины могли учиться на общих с мужчинами основаниях. Все эти женские учреждения в 1917 году большевики прикрыли и сделали вид, что начали «освобождение женщин» с нуля…

Эмансипация и право голоса

В начале XX века Россия была уже «впереди планеты всей» в официальных вопросах феминизма и эмансипации. В 1906 году в Финляндии женщины впервые в Европе были официально уравнены с мужчинами в правах. Великое княжество Финляндское входило в состав Российской империи, без одобрения Санкт-Петербурга не принималось ни одно важное политическое решение. Но все это касалось не только Финляндии. По всей царской России повсеместно существовали дамские комитеты, руководимые женами видных местных сановников; существовало движение феминизма (он же суфражизм), поддерживаемое, в частности, известными писателями, общественными деятелями-мужчинами.

Женский труд и заработная плата

Подробности трудовой деятельности женщин до 1917 года сейчас мало известны широкой публике. Кроме женщин-портних и ткачих, а также идеалисток, рвущихся к образованию и работе врачами и учительницами, публике о труде женщин в царской России, пожалуй, ничего неизвестно. Между тем, ситуация была не так безнадежна и не слишком отличалась от современной. Женщины из образованного класса работали и государственных, и на частных предприятиях.

Существовали законы, согласно которым запрещался и ограничивался труд женщин на производствах, вредных для женского организма. Это значит, что мужчины использовались на производствах, где наносился вред их здоровью, но женщины были от этого ограждены. Дискриминация? Еще какая! Только дискриминация не женщин, а мужчин.

Многочисленные писания по вопросу дискриминации женщин почему-то всегда избегают конкретных цифр. Согласно обследованию фабрик и заводов Московской губернии с 1879 по 1885 гг. (28 865 рабочих, на 109 фабриках):

взрослые мужчины в среднем зарабатывали в месяц 13 руб. 53 коп.;

взрослые женщины в среднем зарабатывали в месяц 10 руб. 56 коп.

Сведения взяты из статьи П. Струве «Заработная плата» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона). Как видим, женский заработок составлял 78 % от мужского. Разница есть, но она не так велика, как можно вообразить. Женщины были в основном заняты в бумагопрядильном и механическо-бумаготкацком производстве (83 % всех работающих женщин), где заработки были ниже для всех (и для мужчин, и для женщин), чем в машиностроении, где работали в основном мужчины и где заработки были выше именно в силу характера производства. Такая же ситуация сохранялась и после 1917 года, и сохраняется до сих пор: машиностроение, тяжелая индустрия — это преимущественно мужская отрасль, а не женская. И не потому, что женщин туда не пускали. Наоборот, очень даже пускали; инженерное и рабочее образование было открыто для обоих полов. Но женщины в основной своей массе сами предпочитали не идти туда.

Женское движение и власть

При Николае II после 1895 года создаются крупные политические женские структуры: Общество улучшения участи женщин, Женская русская лига мира. В Русском женском взаимно-благотворительном обществе действовали: профессиональные курсы, бюро по приисканию рабочих мест для женщин, отдел избирательных прав, юридическая комиссия. Союз равноправия женщин, который в 1906 году имел 79 отделений и 34 пропагандистских пункта, трансформировался в Российскую лигу равноправия женщин, которая вплоть до 1917 года оставалась ведущей общественно-политической женской организацией России. Структура женского движения приобретает многоуровневый характер, в его деятельность внедряются методы централизации и координации. Издаются женские политические журналы.

В декабре 1908 года в Санкт-Петербурге прошел Первый Всероссийский женский съезд. За ним последовали: Всероссийский съезд по борьбе с торгом женщинами (1910) и Первый съезд по образованию женщин (1913). Все это не могло происходить без одобрения царского правительства.

В 1914 году стал выходить журнал «Работница», известный и в советское время; ежегодно в феврале стал проводиться Международный день работниц (в России — с 1913 года).

Имущественные отношения супругов

Имущественные правоотношения супругов по действовавшему до 1917 года законодательству были основаны на раздельной собственности супругов. Каждый супруг распоряжался своим имуществом самостоятельно, вступал в деловые отношения независимо (торговал, пускал в оборот, брал в долг под заклад), не нес ответственности по долгам супруга. Это — основа полной эмансипации супругов. Известно, что неравные браки были очень распространены: как женщины, так и мужчины поддавались соблазну улучшить свое материальное положение выгодной свадьбой. Ведь совместная жизнь предусматривает совместное пользование наличными материальными благами, хотя бы они и были не в твоей собственности. Однако за это приходилось расплачиваться подчиненным положением — в случае конфликтов более богатый супруг напоминал «противнику», кто кого «осчастливил» и «на чьих хлебах ты тут живешь». Естественно, в разных случаях господствующей половиной в доме могли быть и женщина, и мужчина.

Принцип раздельности собственности не был выдержан последовательно и нарушался в пользу женщины (но не мужчины). Признание косвенного права жены на имущество мужа проявлялось в обязанности мужа доставлять жене пропитание и содержание.

Напомню также, что после смерти пенсионера получателями становилась вдова (пожизненно) и дети (сыновья — до 17 лет, дочери — до замужества либо до достижения 21 года).

Охрана здоровья женщин до 1917 года

Еще в 1885 году вступил в силу закон «О воспрещении ночной работы несовершеннолетним и женщинам на фабриках, заводах и мануфактурах» [99, том V, № 3013]. Закон запрещал ночную работу (с 21.00 до 5.00) женщин на хлопчатобумажных, полотняных и шерстяных фабриках, а с марта 1886 года в административном порядке это же было установлено для всего текстильного производства, а затем действие закона было распространено и на вредные работы в фарфоровом и спичечном производствах [20].

Таким образом, закон распространялся на все отрасли, где было занято подавляющее большинство женщин-работниц, наличествующих в России в то время. На остальные отрасли его распространять не было смысла — там преимущественно работали мужчины, а их, как известно, нечего баловать и распускать разными нежностями.

Дореволюционное законодательство включало особые нормы охраны труда женщин. Женщины не допускались к обслуживанию трансмиссий (их смазка и чистка, починка, сшивка, перешивка, надевание и сбрасывание канатов, цепей и тому подобного), к работам, при которых они подвергались действию различной пыли (особенно свинцовой), газов и паров или соприкасались с веществами, содержащими свинец. Было запрещено допускать рожениц, состоящих участницами больничных касс, к работе по найму ранее истечения четырех недель со дня родов. Беременные женщины не могли привлекаться к перемещению тяжестей. В соответствии с Уложением о наказаниях Российской империи (статьи 14041, 14043) владельцы или управляющие заводами, фабриками, мануфактурами и ремесленными заведениями, виновные в неисполнении установленных законом правил относительно работы женского пола в промышленных учреждениях и заведениях, подвергались аресту — правда, не свыше одного месяца или денежному взысканию не свыше ста рублей [62].

В 1912 году комплексом законодательных актов было введено страхование болезни и несчастных случаев на производстве. При всех предприятиях учреждались больничные кассы, в которые в обязательном порядке вступали все рабочие (работницы) и служащие со сроком найма не менее одной недели. Владелец предприятия был обязан обеспечить первую врачебную помощь и амбулаторное лечение, а также предоставить или оплатить больничное лечение и все медикаменты (в том числе роженицам) до выздоровления, — но не более 4 месяцев. При этом больным выдавалось денежное пособие (от 1/2 до 2/3 заработка — имеющим иждивенцев, от 1/4 до 1/2 заработка — остальным) с четвертого дня болезни до выздоровления, но не дольше 26 недель в течение одной болезни и не дольше 30 недель в течение года, а при временной утрате трудоспособности в результате увечья — с момента несчастного случая до выздоровления, но не дольше 13 недель.

В случае родов выдавалось пособие от 1/2 до полного заработка — за 2 недели до родов и 4 недели после родов тем участницам кассы, которые состояли в ней не менее 3 месяцев до родов.

Средства страхового фонда составлялись на 3/5 из взносов самих работников и работниц, которые отчисляли 1–3 % от своей зарплаты; и на 2/5 из взносов владельца предприятия [20].

Детская смертность

Сначала немного о ситуации в XX веке. Во всем мире прошлый век ознаменовался огромным снижением младенческой смертности (смертности детей на первом году жизни). В начале XX века в Норвегии умирал, не дожив до года, каждый двенадцатый-тринадцатый новорожденный, во Франции — каждый седьмой, в Германии — каждый пятый, а в России — каждый четвертый. Уже к середине века положение разительно изменилось, а вторая половина века принесла успехи в снижении младенческой смертности, которые еще недавно могли казаться невероятными. Сейчас есть уже немало стран, в которых на первом году жизни умирает всего три-пять человек на тысячу родившихся.

Если в конце XIX века детская смертность в России была в 2,5 раза выше, чем в среднем по Европе, то в 1955 году — в 1,9 раза выше. После 1960 года это сравнение для СССР ухудшилось. Таким образом, хотя улучшение по сравнению с началом XX века и было, но и в 1955 году СССР почти в 2 раза отставал по детской смертности от европейского уровня.

А теперь — о ситуации в 1912–1914 гг.

Если в конце XIX века детская смертность по России была по разным данным 275–290 (на тысячу новорожденных), то к 1913 году она снизилась примерно до 244 (по данным БСЭ — 269). В среднем по Европе к 1913 году детская смертность была примерно 144 (на тысячу). Следовательно, по этому показателю к 1913 году Россия отставала от Европы в 1,7 раза (если принять данные БСЭ, то 1,86 раза) — а в 1955 году в 1,9 раза! Таким образом, отставание при советской власти по сравнению с 1913 годом увеличилось!

При этом не надо забывать два фактора:

рождаемость в России в 1913 году продолжала оставаться очень высокой (гораздо выше, чем в Европе или США);

Россия в 1913 году продолжала оставаться крестьянской страной, а в крестьянских многодетных семьях высокая детская смертность перекрывалась очень высокой рождаемостью.

Если сравнить детскую смертность городского населения России, то мы увидим [91, табл. 6], что для семей со средним достатком детская смертность была 168 (на тысячу), а для малообеспеченных 191 — это где-то более половины городского населения. Для них отставание от европейского уровня в 1913 году было всего 1,17 и 1,33 — сравните это с отставанием 1,9 в 1955 году!

В семьях самых бедных горожан (это примерно 17 % населения городов) в 1913 году детская смертность была 263 на тысячу новорожденных, и отставание от Европы 1,8 — т. е. отставание от Европы примерно как в деревне в 1913 году, но все же несколько лучше, чем в 1955 году! Наконец, если брать группу зажиточных горожан (но не богатых — см. табл. 6 по указанной выше ссылке), то в их семьях смертность в 1913 году была 115, т. е. эта группа уже в 1913 году значительно опережала средние европейские показатели (144 на тысячу). Зажиточных было не так уж мало, около 30 % (а самых бедных, напомню, 17 %) — по анкетированию 1913 года.

Итак, главные выводы:

1. В правление Николая II детская смертность неуклонно снижалась, и отставание от Европы сократилось от 2,5 раз (в конце XIX века) до 1,7–1,86 раза в 1913 году, а детская смертность городского населения отставала от Европы всего в 1,17– 1,33 раза.

2. Хотя к середине XX века показатели детской смертности в СССР, как и во всем мире, значительно улучшились, но относительное отставание от Европы увеличилось, в том числе даже по сравнению с 1913 годом.

Информации по этой теме можно привести еще не мало, но мы остановимся на этом [79].

Социальная защищенность и медицинское обеспечение

Конечно, с женской темой связаны и такие вопросы, как образование детей и самих женщин, социальная медицина (и социальная защищенность женщин) и сухой закон (введенный в 1914 году). О школьном и высшем образовании в царской России мы уже писали. Здесь добавим только, что большую роль не только в народном образовании, но и бесплатном медицинском обеспечении в деревне играли земства. Известно, что активность земств дала поразительные плоды в области строительства и организации начальных школ, ремесленных училищ, гимназий, курсов сельских знаний, библиотек, больниц. Но мало кто знает сейчас, что именно земства (задолго до большевиков!) «создали в царской России такую грандиозную систему социальной медицины, подобной которой не существует нигде», — писал в эмиграции в 1926 году бывший революционер П. Б. Струве. Это подтверждал швейцарец Ф. Эрисман: «Медицинская организация, созданная российским земством, была наибольшим достижением нашей эпохи в области социальной медицины, т. к. осуществляла бесплатную медицинскую помощь, открытую каждому, и имела еще и глубокое воспитательное значение» [75].

Кроме земского самоуправления в России действовало самоуправление крестьянских общин, а также других сословий (все это позже ликвидировали коммунисты, твердя о «царском деспотизме»).

При этом социальная защищенность трудящихся в Российской империи быстро развивалась, с учетом интересов как работающих женщин, так и членов семей работающих мужчин (т. е. их жен и детей). Так, осенью 1913 года городская дума Санкт-Петербурга обсудила петиции рабочих и служащих, сведенные в 18 пунктов («Об улучшении материального положения»). Были приняты следующие решения:

1) все работники системы городских железных дорог получат пособия на обучение и содержание детей;

2) ведомственная амбулаторная медпомощь работникам и членам их семей бесплатная; всем заболевшим бесплатно выдаются лекарства, имеющиеся в амбулатории, сложные рецепты в городских аптеках идут с 25 %-ной скидкой, а при предъявлении «особого удостоверения» бесплатно; больничный лист выдается ведомственным врачом сразу на весь срок лечения;

3) полный оклад во время болезни (до 45 дней в году) выплачивается всем работникам по решению ведомственного медперсонала; амбулаторный прием проходил по месту работы 4 раза в неделю;

4) ежегодный отпуск шел из расчета 2 недели за 1 год службы, но максимально 28 дней.

Борьба с пьянством, общества трезвости и сухой закон 1914 года

Миф о повальном беспробудном пьянстве русского мужика и забитой русской бабе до сих пор жив в общественном сознании. Между тем, в 1913 году Россия не входила даже в первую десятку стран по потреблению алкоголя на душу населения. В царской России 43 % мужчин в 1913 году были трезвенниками. Для сравнения, в 1979 году таких мужчин оказалось 0,6 %. Женщин-трезвенниц в царской России было 90 %, в 1979 году таких женщин оказалось 2,4 % [80].

К 1913 году существовало более двух тысяч обществ трезвости, в которых состояло около полумиллиона человек. Это вовсе не так мало, как может показаться на первый взгляд. Это ведь были активисты, которые не просто «не пили», но занимались активной пропагандой трезвого образа жизни.

Вообще общества трезвости зародились в России в середине XIX века, потом закрылись, но вновь появились именно при Николае II (в 1899 году) и расширялись вплоть до 1917 года. Даже и тот относительно невысокий (по нынешним меркам) уровень алкоголизма считался в России того времени и общественностью, и царским правительством слишком высоким.

На Первом Всероссийском съезде практических деятелей по борьбе с народным пьянством, проходившем в Москве в 1912 году, архиепископ Новгородский Арсений сказал:

…нужно совершить переворот в умах людей, нужно радикально изменить установившееся понятие о спиртных напитках. Необходимо убедить людей, что спиртные напитки — это яд для души и тела. Что напиться дома, в гостях, у соседей, в праздник — является большим позором [81].

Среди прочего общества трезвости занимались следующей деятельностью:

устройство чайных и столовых, где пища хорошего качества и за недорогую цену;

для привлечения посетителей в чайные — устройство в них не только раздачи газет и журналов для чтения, но даже библиотек с выдачей книг на дом;

просветительные беседы и чтения, раздача листков и брошюр «против пьянства»;

устройство общедоступных библиотек, книжных складов для продажи книг, воскресных школ, паломничества для поклонения особо чтимым святыням, а также увеселений — спектаклей, концертов, танцевальных вечеров, и возбуждение ходатайств о закрытии трактиров и питейных заведений.

* * *

Конечно, необходимо хотя бы кратко вспомнить здесь и о сухом законе, принятом по решению Николая II с началом Первой мировой войны (в России до 1917 года она называлась Второй Отечественной). Конечно, в крупных городах (и особенно в столице) после 1915 года сухой закон для высших слоев общества сплошь и рядом был только на бумаге, но все же в целом по России потребление алкоголя резко снизилось.

Чуть подробнее о сухом законе.

Торговля алкогольными изделиями была прекращена с 19 июля 1914 года в соответствии с заранее обусловленной (в мае того же года) нормой — на время мобилизации, а в конце августа продлена на все время войны. Крепкие алкогольные напитки продавали только в ресторанах. Введению запрета предшествовали, помимо активной деятельности русской интеллигенции, трехлетние дебаты в Государственной Думе.

Результаты запрета были ошеломляющими даже для маловеров. В 1915 году потребление алкоголя сократилось более чем в десять раз от довоенного: до 0,2 литра на душу населения. Производительность труда повысилась на 9 — 13 %, несмотря на большое количество призванных в армию. В начале 1915 года Государственная Дума утвердила на текущий год бюджет, не предусматривающий доход от продажи спиртных изделий. Эти меры, получившие мощную церковную поддержку, вывели трезвенническую работу в России на новую — высшую ступень. Государь был намерен не отменять сухой закон и по окончании войны.

Большевики не сразу отменили сухой закон, но того эффекта, который он имел до 1917 года в царской России, уже не было ни при Временном правительстве, ни при большевиках.

Как жили предки Юрия Гагарина

Попробуем понять нагляднее, как жили простые люди в царской России начала XX века на примере предков первого космонавта Юрия Гагарина.

Родословная Юрия Алексеевича Гагарина такова. Его отец, Алексей Иванович Гагарин, появился на свет 14 марта, крещен 15 марта (здесь и далее даты по старому стилю) 1902 года в селе Клушино — волостном центре Гжатского уезда. Он был младшим сыном в семье. Кроме него, у родителей — Ивана Федоровича и Анастасии Степановны — было семеро детей: Павел (1885 года рождения), Николай (1887), Прасковья (1889), Михаил (1891), Иван (1894), Дарья (1897), Савва (1899).

Публикую ниже выдержки из статьи заместителя директора Госархива Смоленской области по научной работе Г. Н. Мозгуновой с моими комментариями.

Гагарины.

В записях о рождении детей глава семьи (Иван Федорович Гагарин — дед Юрия Гагарина) до 1897 года проходит как отставной рядовой, а начиная с 1899 года значится крестьянином. Крестьянский труд чередовал он с отхожим промыслом. Судя по рассказам клушинских старожилов, был И. Ф. Гагарин искусным плотником и столяром. Часто уходил он на заработки, причем бывал не только в ближайших селениях, но и в соседних губерниях. После одного из таких походов Иван Федорович не вернулся. У Алексея Ивановича осталось в памяти, что видел он отца в последний раз в 1914 году. По другим данным, Иван Федорович погиб где-то на стороне еще до 1910 года.

В 1917 году, как показывает перепись, возглавляла семью Анастасия Степановна Гагарина. В подворной карточке, кроме хозяйки, перечислено девять человек: три сына, дочь, внук, две внучки, две снохи. Все члены семьи, за исключением хозяйки и дочери, значатся отсутствующими дома более месяца. К сожалению, в переписном бланке не указаны их имена. Но несмотря на безымянность и некоторые неточности в возрасте, за сыновьями все-таки угадываются Павел, Николай и Алексей. Гагарины на момент переписи имели земли в общинном владении 5,4 десятины (один надел, около 6 га), лошадь, корову, поросенка [70].

Итак, вроде бы довольно бедная по дореволюционным меркам крестьянская семья. Но по совдеповским понятиям 1920-х гг. — крепкие середняки (при вступлении в колхоз в 1930-е их так и определили).

Судьбы детей И. Ф. и А. C. Гагариных (т. е. дядьев Юрия Гагарина) сложились по-разному. Старший сын, Павел Иванович, еще до революции окончил военно-фельдшерское училище в Петербурге, долгие годы работал в родном селе ветеринарным врачом — значит, и зарабатывал хорошо, и жил небедно…

Сыновья Николай, Михаил и Иван в молодости уезжали на заработки в столицу. После революции в Клушино вернулся только Николай, а два других брата, по словам Алексея Ивановича, «сгинули в Питере».

Алексей, младший сын (отец Юрия Гагарина), находился при матери, помогал ей во всем, летом пас коров. Он рано освоил плотницкое ремесло — видимо, ему от отца этот дар передался. Как и все дети в семье, Алексей был грамотным. Учился он в клушинской церковно-приходской школе и в одной из служебных анкет написал, что имеет образование четыре класса. Но есть сведения и о том, что он вынужден был бросить учебу, не окончив полного курса начальной школы.

Матвеевы.

Анна Тимофеевна Матвеева — мать Ю. А. Гагарина.

Ее предки, Матвеевы, жили в четырех верстах от Клушина — в деревне Шахматово. В Клушино Воробьевской волости она считалась крупным населенным пунктом, занимая третье место по числу дворов и количеству населения. По состоянию на 1904 год в деревне было 35 дворов и 228 жителей.

В отличие от Клушина, бывшего казенным селом, Шахматово являлось владельческой деревней. До отмены крепостного права его владельцами были графы Каменские. Крестьянские наделы были небольшими. Многие мужчины, чтобы прокормить свои семьи, занимались отхожим промыслом.

Анна Тимофеевна рассказывала, что ее отец Тимофей вместе с братьями Ефимом и Алексеем шестнадцатилетним юношей уехал в Петербург и там работал на Путиловском заводе, иногда наезжая в деревню. В один из таких приездов, 13 февраля 1891 года, он женился на молодой крестьянской девице из соседней волости. <…> Его невестой была Петропавловской волости деревни Лукьянцево крестьянина Егора Иванова дочь Анна Егорова, православного вероисповедания, 19 лет.

В 1912 году Анна Егоровна вместе с пятью детьми переселилась в столицу, но дом в деревне продавать не стали. Поначалу совместная жизнь в городе складывалась удачно. Тимофей Матвеевич был квалифицированным рабочим и неплохо зарабатывал. Семья снимала трехкомнатную квартиру в доме на Богомоловской улице, недалеко от завода. Правда, две комнаты вынуждены были сдавать, чтобы иметь, как говорится, лишнюю копейку. <…> Все дети в семье Матвеевых были грамотными. Анна до революции успела окончить начальное училище при Путиловском заводе. Ей дали рекомендацию продолжить учебу, но на обучение в гимназии средств не было [70].

Поясним, Анна — это дочь Анны Егоровны, мать Ю. А. Гагарина. Она родилась 7 декабря 1903 года. Летом 1917 года ей было еще 13 лет, и она, очевидно, только-только успела закончить начальное училище при Путиловском заводе. При этом заводе была не только начальная школа, но и коммерческое училище. Все начальные (четырехклассные) школы (училища) с начала XX века были в России бесплатные. По окончании начальной школы можно было пойти в гимназию, в реальное или коммерческое училище. Эти учебные заведения бывали казенные, городские и частные. При поступлении в них был конкурс и вступительные экзамены.

Вот как описывают состав учащихся одной из казенных гимназий ее бывшие ученики [44, глава «Школа, гимназия, университет»]:

Состав учащихся был разнообразен, но сыновей аристократов и богатых людей не было. Учились дети скромных служащих, небольших чиновников, средней интеллигенции. Не были исключением и сыновья мелких служащих, рабочих. Был, например, у нас в классе сын почтальона, мальчик из семьи рабочего Путиловского завода, сын солдата музыкальной команды Измайловского полка. Плата за учение — 60 рублей в год. Как же бедные люди могли учить сыновей в гимназии? Во-первых, были стипендии, во-вторых — пожертвования, в-третьих, два-три раза в год в гимназии устраивались благотворительные балы, сбор от которых шел в пользу недостаточных, т. е. малоимущих, учеников. Чтобы получить освобождение от платы, надо было хорошо учиться и иметь пятерку по поведению.

Вообще плата за обучение в реальных, классических, женских и частных гимназиях составляла от 50 —100 (в большинстве гимназий) до 300 рублей в год (т. е. от месячной до полугодовой зарплаты путиловского рабочего).

Понятно, что в семье Матвеевых при нетрудоспособном главе семьи платить и 50 рублей в год было накладно — в 1914 году глава семьи получил тяжелую травму и не мог больше обеспечивать семью. Тогда пошли работать его двое старших детей (кажется, им было 16 и 17 лет в 1914 году) — и эти двое подростков, опять же, на свою зарплату обеспечивали всю семью (7 человек) и по-прежнему арендовали ту же трехкомнатную квартиру.

Как видно, до 1914 года в семье рабочего Матвеева (к 1912 году у них было 5 детей в возрасте до 15 лет) работал один глава семьи, и при этом они арендовали трехкомнатную квартиру и имели дом в деревне и большой земельный надел (около 9 га) — он им пригодился после 1917 года, когда семья переехала в деревню.

До 1917 года ежегодно с весны до осени дети и Анна Егоровна (бабушка Юрия Гагарина по материнской линии) жили в деревне, в собственном доме (который не продали при переезде в Петербург в 1912 году). Ну а после 1917 года в городе они прожить уже не могли, и вся семья уехала в деревню. Вероятнее всего, что комнаты в городской квартире Матвеевы до 1917 года сдавали на лето, когда там оставался один глава семьи. В общем они имели трехкомнатную квартиру в городе и дом с большим земельным наделом в деревне.

Все это в целом подтверждает те выводы о жизни крестьян и рабочих до 1917 года, которые мы сделали ранее на основе известных статистических данных и данных анкетирований и социологических исследований. Подтверждают наши выводы и ставшие известными в последние годы дневники-ежедневники крестьян начала XX века (некоторые вели их еще в 1920-х гг.), как занимавшихся только крестьянским трудом, так и переехавших в город в конце XIX или начале XX века и поступивших работать на заводы и фабрики. Я говорю о дневниках Вонифатия Ловкова, Петра Голубева, Ивана Глотова — о них можно прочитать в Интернете, о них в последние годы сняты и документальные фильмы.

Глава 9

Кто развязал Первую мировую войну

Как известно, непосредственным поводом к воине явилось убийство эрцгерцога Франца Фердинанда сербским националистом Гаврилой Принципом в Сараево. Общепризнанно также, что это событие послужило лишь поводом, причин же было немало, и в первую очередь — конкурирующие интересы крупнейших европейских держав. Чаще всего пишут, что все крупные европейские державы были заинтересованы в войне, т. к. не видели других способов разрешить накопившиеся противоречия. Однако даже если принять на веру это предположение относительно России, то стоит помнить, что программа перевооружения русской армии должна была завершиться к 1917 году, а это значит — в 1914 году Россия во главе с Николаем II никоим образом не была заинтересована в развязывании войны.

Вопрос о том, могла ли Россия избежать участия в Первой мировой войне, снова и снова поднимается в различных дискуссиях. И от либеральных, и от «красных» оппонентов можно услышать даже, что именно Николай II виноват в развязывании войны, что это было его «идиотское решение» — еще один миф, созданный, между прочим, спустя десятки лет после начала той войны, которую в России до 1917 года называли Второй Отечественной.

* * *

Сначала напомним, что в 1909–1914 гг. Николай II прилагал много усилий для предотвращения конфликтов на Балканах, в то время как некоторые «ястребы» в правительстве и близком окружении подталкивали его к войне для защиты интересов Сербии — это известно всем историкам. С этим, я думаю, спорить никто не будет.

Менее известны некоторые факты последних дней перед началом войны.

В июле 1914 года шли напряженные переговоры России с Австро-Венгрией и Германией, все колебалось «на весах истории». Принято считать, что Николай ничего не сделал для предотвращения войны в июле, в самые решающие дни. Но это не так. 16 (29) июля — за два дня до начала войны — Николай послал Вильгельму примирительную телеграмму с предложением передать австро-сербский спор Гаагскому суду. Вильгельм на нее не ответил.

Забытая историками телеграмма

Ссылаюсь на воспоминания французского посла Мориса Палеолога:

Воскресенье, 31 января 1915 года Петроградский «Правительственный Вестник» публикует текст телеграммы от 29 июля прошлого года, в которой император Николай предложил императору Вильгельму передать австро-сербский спор Гаагскому суду. Вот текст этого документа: «Благодарю за твою телеграмму, примирительную и дружескую. Между тем, официальное сообщение, переданное сегодня твоим послом моему министру, было совершенно в другом тоне. Прошу объяснить это разногласие. Было бы правильным передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию. Рассчитываю на твою мудрость и дружбу».

Немецкое правительство не сочло нужным опубликовать эту телеграмму в ряду посланий, которыми непосредственно обменялись оба монарха во время кризиса, предшествовавшего войне. <…>

Морис Палеолог:

— И какую ужасную ответственность взял на себя император Вильгельм, оставляя без единого слова ответа предложение императора Николая! Он не мог ответить на такое предложение иначе, как согласившись на него. И он не ответил потому, что хотел войны.

Министр иностранных дел России Сазонов:

— История ему это зачтет…29 июля император Николай предложил подвергнуть австро-сербский спор международному третейскому суду;…в этот же самый день император Франц-Иосиф начал враждебные действия, отдав приказ бомбардировать Белград; и что в тот же день император Вильгельм председательствовал в известном совете в Потсдаме, на котором была решена всеобщая война [80].

* * *

Через два дня после этой телеграммы Германия объявила войну России. А еще через несколько часов Вильгельм прислал телеграмму с предложением: если Николай отменяет всеобщую мобилизацию, он (Вильгельм) отзывает ноту об объявлении войны. Естественно, Николай не мог этого сделать — это было бы воспринято всем миром (и народом России) как капитуляция. Кто бы ни находился на троне России в этот момент, он не мог бы согласиться с этой телеграммой Вильгельма.

Конечно, историка-публициста В. Е. Шамбарова иногда критикуют профессиональные историки, но приводимые ниже выдержки из его книги никто еще, кажется, не оспорил.

В мае 1914 года в Карлсбаде состоялось совещание начальников генштабов Германии и Австро-Венгрии, где произошло окончательное согласование планов. Насчет сроков их осуществления Мольтке заявил Конраду: «Всякое промедление ослабляет шансы на успех союзников». Впрочем, была еще одна важная причина, требовавшая поскорее начинать войну. Как подсчитал профессор Лондонского университета Джолл: «Стоимость вооружений и экономическое напряжение германского общества были так велики, что только война, при которой все правила ортодоксального финансирования останавливались, спасла германское государство от банкротства». Такая же причина в 1939 году торопила Гитлера, также находившегося на грани дефолта.

Проводилась уже и психологическая подготовка. Так, генерал Брусилов, приехавший в мае 1914 года на курорт в Киссинген, вспоминает городской праздник, когда на площади был построен большой макет московского кремля, а затем подожжен под восторженный рев толпы. Причем в 1914 году война должна была начаться обязательно на Балканах — немцам это требовалось, чтобы Австро-Венгрия в последнюю минуту не смогла вильнуть в сторону. Еще в 1913 году, когда Бетман-Гольвег представил доклад о балканской ситуации, Вильгельм на полях написал, что требуется хорошая провокация, дабы иметь возможность нанести удар: «При нашей более или менее ловкой дипломатии и ловко направляемой прессе таковую (провокацию) можно сконструировать… и ее надо постоянно иметь под рукой».

Но от «конструирования» провокации немцев избавили сербские заговорщики, также рвущиеся к войне. 28 июня [82] 1914 года в боснийском городе Сараево от рук террористов погибли эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена София Хотек. Кстати, и сербский премьер Пашич, и российская дипломатия сумели по своим каналам добыть сведения о готовящемся покушении и пытались предотвратить его, предупредив Австро-Венгрию. Пашич — через посланника в Вене Иовановича, глава российского МИДа Сазонов — через румынского министра Братиано. Но до Франца Фердинанда эти предупреждения не дошли, или он пренебрег ими… Вильгельм узнал о теракте во время празднования «Недели флота» в Киле. И на полях доклада начертал: ««Jetzt oder niemals» — «Теперь или никогда». Он любил фразы «для истории» [121, гл. 9].

28 июля Австро-Венгрия объявила Сербии войну. На следующий же день началась бомбардировка Белграда кораблями Дунайской флотилии и батареями крепости Землин, расположенной на другом берегу Дуная.

После объявления войны Австро-Венгрией Николай II согласился на частичную мобилизацию. Начальник Генштаба Янушкевич доказывал, что если не мобилизовать Варшавский округ, останется неприкрытым как раз тот участок, где, по разведданным, должен быть сосредоточен ударный кулак австрийцев. И если начать импровизированную частичную мобилизацию, это сломает все графики железнодорожных перевозок — при последующей необходимости объявить общую мобилизацию все окажется скомкано и перепутано. Тогда Николай решил пока не приступать к мобилизации — ни к какой. Информация к нему стекалась самая противоречивая. Приходили обнадеживающие телеграммы от Вильгельма, посол Пурталес передавал, что Германия склоняет Вену к уступкам, и Австрия, вроде бы, соглашалась. Но тут же пришла упомянутая выше нота Бетман-Гольвега. Стало известно о бомбардировке Белграда, о придирках к Франции. А Вена наотрез отказалась от любого обмена мнениями с Россией.

И 30 июля Царь отдал приказ о мобилизации. Но сразу и отменил. Потому что пришли еще несколько миролюбивых телеграмм Вильгельма, заявлявшего: «Я прилагаю последнее усилие, чтобы вынудить австрийцев действовать так, чтобы прийти к удовлетворительному пониманию между вами. Я тайно надеюсь, что Вы поможете мне в моих стремлениях сгладить трудности, которые могут возникнуть. Ваш искренний и преданный друг и брат Вилли». Особо кайзер просил не начинать военных приготовлений — это, мол, помешало бы его посредничеству. Царь направил ответ, сердечно благодаря за помощь и предлагая вынести конфликт на рассмотрение Гаагской конференции [121].

* * *

Это действительно очень важный момент. Можно не сомневаться, что международный суд в Гааге, скорее всего, пожертвовал бы интересами Сербии ради сохранения мира в Европе. Можно не сомневаться, что Николай II понимал это. Но можно не сомневаться и в том, что понимал это и Вильгельм — именно поэтому он не ответил на упомянутую телеграмму Государя, проигнорировал предложение передать спор между Австро-Венгрией и Сербией в Гаагу! Уточню только, что Государь послал эту телеграмму не 30 (как пишет Шамбаров), а 29 июля 1914 года. Телеграммы до адресата доходили в то время в течение часа или двух. 29–31 июля русский Царь и кайзер Вильгельм посылали друг другу по две-три депеши в день.

Tsar to Kaiser, July 29, 8:20 P.M.

Peter’s Court Palace, 29 July 1914

Thanks for your telegram conciliatory and friendly. Whereas official message presented today by your ambassador to my minister was conveyed in a very different tone. Beg you to explain this divergency! It would be right to give over the Austro-servian problem to the Hague conference. Trust in your wisdom and friendship.

Your loving Nicky [83].

После этого еще пять или шесть телеграмм (в том числе три от Вильгельма) — но ни в одной из телеграмм Вильгельма нет ответа на предложение Государя передать рассмотрение конфликта в Гаагский суд.

Об этой забытой ныне телеграмме писали в 1915–1919 гг. (в течение Первой мировой войны) и посол Великобритании в России Дж. Бьюкенен [19, глава 14], и некоторые видные зарубежные общественные деятели и историки [3, p. 81, 106; 4, p. 132–133] [84], [5] [85]. В 1918 году эта телеграмма упоминалась даже в американской энциклопедии о Первой мировой войне [1] [86]. Заместитель Генерального прокурора США Джеймс М. Бек писал в 1915 году (в пер. с англ.):

Это любопытный и наводящий на размышление факт, что Министерство иностранных дел Германии в изданной (осенью 1914 года) переписке между кайзером и царем опустило одну из наиболее важных телеграмм. <…> Министр иностранных дел Германии после этого объяснил, что они считают эту телеграмму «не имеющей никакого важного значения» для публикации. — Комментарий излишен! Как видно, царь в начале своей переписки с кайзером предложил передать всю австро-сербскую проблему в Гаагский трибунал. Сербия внесла то же самое предложение. <…> А ведь мир в долгу перед русским царем еще и за первую Гаагскую конференцию, которая была созвана и проведена (в 1899 году. — Б. Р) по его инициативе… [3] [87].

И Джеймс М. Бек, и другие зарубежные авторы, писавшие об этой телеграмме Николая II Вильгельму II в 1915–1919 гг., считали, что кайзер не только мог, но и обязан был принять предложение Царя (передать австросербскую проблему в Гаагский трибунал). Джеймс М. Бек в упомянутой выше книге приводит даже свой (гипотетический) текст ответной телеграммы кайзера, в которой он должен был бы согласиться с предложением Царя и оказать давление на императора Австро-Венгрии в этом вопросе. Должен был, но даже не ответил Николаю II.

После Первой мировой об этом писал (в 1931 году) Уинстон Черчилль [88], а в 1960-х гг. — Роберт Мэсси [89]. К сожалению, из российских современных историков о «забытой телеграмме» пишут (и то очень кратко) лишь упомянутые выше В. Е. Шамбаров [121] и А. Б. Зубов [47].

Мобилизация в России и Германии

Как развивались события после отправки Государем этой телеграммы? Еще раз обратимся к книге В. Е. Шамбарова:

Сазонов ринулся к Пурталесу, снова вырабатывать отправные точки для урегулирования. Но в следующих телеграммах кайзера тон вдруг сменился на куда более жесткий, фактически повторяя ноту Бетмана. Австрия отказывалась от любых переговоров, и поступили доказательства, что она четко координирует действия с Берлином. А по разным каналам стекались сведения, что в самой Германии военные приготовления идут полным ходом. Об угрожающих перемещениях немецкого флота из Киля в Данциг на Балтике, о выдвижении к границе кавалерийских соединений — уже в полевой форме. А для мобилизации России и без того требовалось на 10–20 дней больше, чем Германии. И становилось ясно, что немцы просто морочат голову, желая выиграть еще и дополнительное время… Когда все выводы доложили царю, он задумался и сказал: «Это значит обречь на смерть сотни тысяч русских людей! Как не остановиться перед таким решением». Но потом, взвесив все аргументы, добавил: «Вы правы. Нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте начальнику Генерального штаба мое приказание об общей мобилизации».

Она была объявлена 31 июля. Причем сопровождалась заверениями МИДа, что будет остановлена в случае прекращения боевых действий и созыва конференции. Но Австрия ответила, что остановка военных операций невозможна, и объявила общую мобилизацию — против России. А кайзер, получив подходящую зацепку, отправил Николаю новую телеграмму, что теперь его посреднические усилия становятся «призрачными», и царь еще может предотвратить конфликт, если отменит все военные приготовления. Впрочем, ответа даже и не подразумевалось. Всего через час после отправки телеграммы Вильгельм торжественно въехал в Берлин и под восторженный рев толпы выступил с балкона, объявив, будто его «вынуждают вести войну». В Германии вводилось военное положение, что просто легализовывало приготовления, которые она вела уже неделю. И тотчас были направлены ультиматумы в два адреса: Франции и России.

История с ультиматумом России еще более показательна. В Петербурге о нем сперва узнали… из прессы. Он был опубликован во всех германских газетах 31 июля. А посол Пурталес получил инструкцию вручить его только в полночь с 31 июля на 1 августа. Срок ультиматума давался 12 часов, до полудня субботнего, выходного дня. Чтобы русским было труднее организовываться, консультироваться с союзниками и предпринимать конкретные шаги. В тексте требовалось не только отменить мобилизацию, но и «дать нам четкие разъяснения по этому поводу», однако слово «война» не упоминалось, а говорилось; «Если к 12 часам дня 1 августа Россия не демобилизуется, то Германия мобилизуется полностью». Сазонов в недоумении уточнил; «Означает ли это войну?» Пурталес выкрутился: «Нет, но мы близки к ней».

Николай II стремился избежать войны. Он направил в Берлин заявление, что мобилизация — это еще не война, и настаивал на переговорах. Но по истечении срока ультиматума к Сазонову явился Пурталес и официально спросил, отменяет ли Россия мобилизацию. Услышав «нет», он вручил ноту, где говорилось, что «Его Величество кайзер от имени своей империи принимает вызов» и объявляет войну. Вот только посол при этом допустил грубейшую накладку. Дело в том, что ему из Берлина передали две редакции ноты — в зависимости от ответа России. И война объявлялась в любом случае — варьировался только предлог. А Пурталес, переволновавшись, отдал Сазонову обе бумаги сразу… [121, глава 10].

Итак, войну России объявила Германия. Теперь расскажем о том, как Вильгельм якобы предлагал Государю ее прекратить уже после ее объявления.

Поздно вечером 1 августа Николай II получил от Вильгельма телеграмму — опять чрезвычайно любезную, в которой кайзер по-дружески выражал надежду, что «русские войска не перейдут границу». Николай был поражен: объявлена все-таки война или нет? Срочно связались с Пурталесом, не получил ли он каких-то новых инструкций? Даже проверили, не залежалась ли телеграмма на почте со вчерашнего дня. Однако отправлена она была в 22 часа 1 августа.

Теперь представьте, что Николай II отменяет объявленную накануне мобилизацию — уже после объявления Германией войны России. Весь мир уже знает об этом. Более того, Германия еще до этой телеграммы Вильгельма, днем 1 августа, вторглась в Люксембург, начав поход на Францию. Отменить мобилизацию в России в этих условиях или отдать войскам приказ не начинать военные действия — в глазах всего мира и русского народа это означало бы капитуляцию перед Германией на следующий же день после объявления войны. Смешно даже говорить об этом. Смешно также сомневаться в том, что если бы Государь сделал это, то, злорадно посмеявшись «над простачком Ники» и выставив его дураком перед всем миром и собственным народом, Вильгельм все равно начал бы войну против России.

Выводы

1. Германия начала бы войну в 1914 году при любых обстоятельствах, даже если бы не было убийства эрцгерцога в Сараево.

2. Николай II делал все возможное для предотвращения войны. Его предложение передать спор Австро-Венгрии и Сербии в Гаагский трибунал потому и не было принято Вильгельмом II, что могло открыть путь для мирного решения главного конфликта.

3. Телеграмма Вильгельма II Николаю II через сутки после начала войны не могла рассматриваться иначе как неадекватное восприятие кайзером новых реалий (после объявленной им войны), или даже как циничное (по сути) издевательство.

* * *

Что происходило после объявления войны? Приведем еще один отрывок из книги В. Шамбарова «За Веру, Царя и Отечество».

Вместе с торжественным объявлением войны в Германии была объявлена мобилизация со следующего дня, 2 августа.

Тут, впрочем, требуется уточнение. Германия была единственным государством, где слово «мобилизация» автоматически означало «война». То, что понималось под мобилизацией в других странах, вводилось уже военным положением. А в Германии команда «мобилизация» давала старт грандиозному «плану Шлиффена». Тотчас на железных дорогах вводился военный график, многократно отработанный на ежегодных учениях. На узловые станции направлялись офицеры Генштаба, начиная дирижировать перевозками, — ведь в короткие сроки предстояло перебросить на рубежи наступления 40 корпусов, для каждого требовалось 140 поездов. И от даты мобилизации во всех планах велся отсчет, на каких рубежах должны находиться войска в такой-то день. Поэтому и схитрили сами с собой, добавив лишние сутки — считать не с 1-го, а со 2-го августа.

И ситуация получилась весьма далекая от логики. Германия пока объявила войну только России, которая якобы угрожала ей и Австрии, а немецкие армии двинулись на Запад! Правда, у немцев нервы были на пределе и в последний момент чуть не произошел сбой. В Лондоне состоялся телефонный разговор между германским послом Лихневским и английским министром Греем. Министр опять изложил мысли насчет общеевропейского нейтралитета, но в столь обтекаемых выражениях, что Лихневский понял его иначе и телеграфировал в Берлин: «Если мы не нападем на Францию, Англия останется нейтральной и гарантирует нейтралитет Франции». Правительство растерялось — войска-то уже шли на Францию. Но кайзер ухватился за мысль, что воевать можно с одной Россией, а Франция потом никуда не денется. Мольтке устроил истерику, доказывал, что так запросто планы не меняют, что развернуть полуторамиллионную армию уже невозможно — ведь это 11 тысяч железнодорожных составов. План Шлиффена был отработан до таких мелочей, что каждый офицер имел уже карту с маршрутом своего полка по Бельгии и Франции! Однако Вильгельм настоял на своем и направил Георгу V условия: «Если Франция предложит мне нейтралитет, который должен быть гарантирован мощью английского флота и армии, я, разумеется, воздержусь от военных действий против Франции и использую мои войска в другом месте».

Понятно, что «другое место» — это Россия. Таким образом, при любом раскладе Вильгельм хотел войны именно с Россией [121, глава 10].

* * *

И в заключение, специально для многочисленных нынешних «красных» оппонентов, которые обычно игнорируют и как бы не замечают вышеприведенные доводы, процитируем В. И. Ленина:

Немецкая буржуазия, распространяя сказки об оборонительной войне с ее стороны, на деле выбрала наиболее удобный, с ее точки зрения, момент для войны, используя свои последние усовершенствования в военной технике и предупреждая новые вооружения, уже намеченные и предрешенные Россией и Францией [60, т. 26, с. 13–23].

Статья «Война и российская социал-демократия» была написана Лениным в сентябре 1914 года и явилась фактически манифестом ЦК РСДРП (большевиков) по отношению к войне. Как вы думаете, почему Ленин, известный германофил, так написал? Ответ прост: потому что это для всех было тогда очевидно. И это было не просто «личное мнение» большевистского вождя. Манифест был напечатан 1 ноября 1914 года в виде передовой статьи в № 33 центрального органа РСДРП — газете «Социал-Демократ» и получил широкое распространение в России и за границей. В качестве официального документа, излагающего позицию РСДРП по отношению к войне, манифест ЦК РСДРП был послан Международному социалистическому бюро (исполнительному органу II Интернационала) и в некоторые социалистические газеты Англии, Германии, Франции, Швеции, Швейцарии. В России полный текст манифеста был напечатан в большевистской газете «Пролетарский Голос» № 1, изданной ПК РСДРП в феврале 1915 года [90].

Кстати, и в 1904 году после начала Русско-японской войны некоторые большевики сквозь зубы признавали, что царское правительство, когда угроза войны стала реальной, делало многое для сохранения мира с Японией (и шло на очень большие уступки). Признавали — и это при всей ненависти к самодержавию. Почему признавали? Потому, что тогда это было очевидно. Даже врагам самодержавия.

Этой цитатой из статьи Ленина можно поставить жирную точку в дискуссиях о том, кто развязал Первую мировую войну, и могла ли Россия ее избежать.

Что касается лично Николая II, то можно не сомневаться, что он делал все возможное для предотвращения войны — хотя бы потому, что знал из предсказаний и пророчеств, что эта война закончится катастрофой для России и трагедией лично для него и его семьи.

А что было бы, если…

Следующие два дополнения («Слить Сербию» и «Союз с Германией») относятся не к историческому анализу, а к так называемой альтернативной истории. Я помещаю их здесь только потому, что на исторических форумах «красные» (а иногда также и либеральные) оппоненты неоднократно поднимали эти темы.

Итак…

«Слить Сербию»

«Чтобы не допустить войны, Николаю II надо было просто отказаться от любой формы защиты интересов Сербии, просто слить Сербию», — такие не вполне адекватные заявления оппонентов мне неоднократно приходилось читать на форумах (фраза «слить Сербию» — это именно их выражение).

Вообще-то странно (даже, пожалуй, смешно) слышать это от «красных», считающих себя «государственниками» и «патриотами». Ведь в 1998–1999 гг., вспомните, как возмущались в России тем, что Ельцин не пошел до конца в защите интересов Сербии. И до сих пор ему этого не простили ни русские патриоты без кавычек, ни «патриоты»-политиканы. А ведь это была уже далеко не та православная Сербия начала XX века, и далеко не та, не царская Россия того времени. И в конце XX века РФ уж точно не могла ввязаться в войну против НАТО — раздавили бы нас в считанные месяцы.

А в Первую мировую войну к марту 1917 года Россия была на пороге победы вместе с союзниками. Значит, Государь был прав!

Но, тем не менее, давайте обсудим эту тему.

Отчасти ответ уже был дан ранее: Вильгельм в любом случае нашел или создал бы повод для развязывания войны.

Что касается Сербии, то (не говоря уже о моральной стороне дела) «слить» ее ее для Государя было абсолютно невозможно, потому что ни российская аристократия, ни армия, ни сам русский народ этого не допустили бы. Если бы, предположим, с начала обострения ситуации на Балканах (примерно 1909–1912 гг.) Государь захотел бы каким-то образом снизить всенародную поддержку Сербии (во всех слоях общества), ему бы это не удалось. Возможно, две-три малотиражные газетенки и поддержали бы эту линию, но результат был бы только тот, что Дума потребовала бы их закрытия или нашлись бы патриоты, которые разгромили бы редакции этих газет.

Если бы Николай II выступал раз за разом с подобными высказываниями (что, мол, Сербия «зарвалась», что наши русские интересы не позволяют ее поддерживать…), то Дума встала бы в оппозицию, а в народе пошли бы слухи, что «царя подменили». Думаю, менее чем через полгода после ведения такой политической линии последовал бы дворцовый переворот. К власти пришел бы кто-нибудь типа великого князя Николая Николаевича, который начал бы войну немедленно.

Самое главное, что никому в России подобные мысли («слить» Сербию) и в голову прийти не могли, а если кому и приходили (вероятно, например, Дурново), то в своей записке Государю он не посмел прямо об этом написать, а только о том, что война будет губительна для России.

Я думаю, можно не сомневаться, что Николай II лучше прочих понимал, что война будет очень тяжелой (поскольку владел всей доступной информацией; еще и из пророчеств Авеля и Серафима Саровского). Если бы Николай II не понимал всего этого, война из-за конфликта на Балканах могла начаться еще в 1912 году.

Бывают ситуации, из которых нет выхода. Тому много примеров в истории с древнейших времен. Когда никто не виноват, и правитель умен и силен, но вынужден начать войну или принять сражение, зная, что обречен и сам, и народ его… как, например, последний царь этрусков Тарквиний Гордый.

Ну а Государь, как истинно православный человек, считал, что в ситуации, из которой нет выхода, надо принимать вызов и уповать на Бога…. Другого выхода не было.

Союз с Германией

«Не с Францией и Англией надо было заключать союз, а с Германией, еще в конце XIX века — тогда не было бы ни Русско-японской, ни Первой мировой», — такое мнение нередко можно услышать.

Вообще-то напомню, что Сталин в августе-сентябре 1939 года как раз и отказался от союза с Францией и Англией и выбрал в союзники Германию (Пакт Молотова — Риббентропа в августе и Договор о дружбе с Германией в сентябре 1939 года). Закончилось это катастрофой 22 июня 1941 года.

Тем не менее рассмотрим вариант союза с Германией для царской России. Эта мнимая альтернатива возникает (как и в случае со «сливом» Сербии) от плохого знания истории — в данном случае истории политики России на Дальнем Востоке XIX и начала XX века.

Напомню, что Николай II с самого начала своего правления в 1894 году прекрасно понимал, что без активной политики на Дальнем Востоке и без мощного его усиления как в хозяйственном, так и в военном отношении Россия неизбежно его потеряет — а значит, лишится и выхода к незамерзающим портам на Тихом океане. С целью сократить время пути из европейской части России до Владивостока до 2–3 недель в мае 1891 года было начато строительство Транссибирской магистрали — железной дороги между Челябинском и Владивостоком.

Более того, проблема Дальнего Востока («Большая азиатская программа») была главной для внешней политики всю первую половину царствования Николая. Он публично заявлял, что рассматривает укрепление и усиление влияния России в Восточной Азии как задачу своего правления. Основным препятствием к русскому преобладанию на Дальнем Востоке была Япония, неизбежное столкновение с которой Николай II предвидел и готовился к нему как в дипломатическом, так и в военном отношении. Сделано было немало: соглашение с Австрией и улучшение отношений с Германией обеспечивали русский тыл; постройка Транссиба и усиление флота давали материальную возможность борьбы. Однако в русских околоправительственных кругах была сильна надежда на то, что страх перед силой России удержит Японию от прямого нападения.

И не только надежда. Напомню, что в 1898 году Государь предпринял беспрецедентную инициативу в мировой политике, предложив лидерам всех держав, с которыми Россия имела дипломатические отношения, созвать всемирную конференцию по ограничению вооружений и разоружению для предотвращения войн в будущем. Несмотря на первоначальный скепсис некоторых мировых лидеров, благодаря личной настойчивости Николая и усилиям русской дипломатии такая конференция состоялась в Гааге в мае 1899 года. Она прошла весьма успешно, заложив основы подобных международных соглашений и организаций на весь XX век. И Лига Наций, и ООН были фактическим продолжением инициатив Николая II. В первые годы XX века Николая II называли во всем мире Царем-Миротворцем, и уж кто-кто, а он точно не собирался развязывать войны и делал все возможное для их предотвращения!

Конечно, молодому Николаю II было непросто в первые годы правления, и некоторые его решения можно назвать сомнительными. Так, в 1897 году он согласился на просьбу Вильгельма, чтобы Россия не возражала против захвата Германией китайского порта Циндао (Киао-Чау). Это привело к обострению противоречий на Дальнем Востоке и необходимости России участвовать в разделе Китая.

Обо всем этом мы говорили ранее (в главе о Русско-японской войне), но теперь легко понять, что было бы, если бы Николай заключил союз с Вильгельмом: положение на Дальнем Востоке после 1897 года стало бы ухудшаться быстрее, противостояние с Англией, США и Японией нарастало бы сильнее. Россия вступила бы в войну с Японией раньше, в гораздо менее выгодных для себя условиях (еще и Транссиб не был сдан в эксплуатацию — это произошло только к осени 1903 года). Также в случае союза с Германией Николаю пришлось бы согласиться не только на оккупацию Германией Киао-Чау, но и на многое другое… Ну а Германия помогала бы России только в той мере, чтобы противостояние и война с Японией длилось как можно дольше.

Итак, если бы Россия в конце XIX или в начале XX века заключила союз с Германией, то и война с Японией началась бы раньше, и закончилась бы гораздо хуже для России. Затем, через десяток лет, разгромив Францию, Германия всей своей мощью обрушилась бы на гораздо более слабую в этом случае Россию — а второго фронта, в отличие от реальной Первой мировой — не существовало бы. Это независимо от того, заключил бы Государь союз с Германией в конце XIX века или в 1905–1907 гг. Не говоря уже о ненависти Вильгельма к славянам и идеологии «жизненного пространства для Германии», которая в те годы преобладала в окружении Вильгельма.

Раздел ІV

Катастрофа 1917 года и ее виновники

Глава 10

Кризис власти. Февраль 1917

Не буду рассказывать подробно о ходе Первой мировой войны. Напомню только, что в России до 1917 года ее называли Второй Отечественной или Великой войной. Что к 1917 году русская армия уверенно держала огромный фронт. Что в январе 1917 года на совещании союзников в Петрограде были согласованы сроки общего весеннего наступления, и сразу вслед за его началом Николай II собирался принять жесткие меры против оппозиции в Думе, которая с осени 1916 года, можно сказать, совершенно распоясалась.

Повальное безумие в Петрограде

Современные историки, изучающие то время, иногда с удивлением называют умонастроения в Петрограде каким-то безумием. Заметим, что обстановка в России в целом и в армии в частности была спокойной. Конечно, народ устал от войны, но все понимали, что победа не за горами, что война закончится победой России и союзников в 1917 году (осознавали это в 1916 году и немецкие генералы).

В Петрограде и в Думе же с осени 1916 года царило как будто повальное безумие. Действительно, как еще можно объяснить нелепые слухи об измене Императрицы, о сепаратном мире с Германией, который она якобы готовит через Распутина — и все это озвучивалось оппозицией даже с думской трибуны!

Еще в августе-сентябре 1916 года, идя навстречу думской оппозиции (блоку прогрессистов), Николай II назначил на важнейший пост министра внутренних дел ее лидера Протопопова. И что же? Тотчас он стал ей неугоден, и на Протопопова обрушились потоки критики и злобной клеветы.

16 декабря заговорщики из Думы и высшего света убили Распутина — при поддержке и участии сотрудников посольства Англии, т. к. те также подозревали Распутина в подготовке сепаратных переговоров с Германией. Через месяц один из заговорщиков — Пуришкевич — сказал, что «ничего не изменилось».

В том же декабре 1916 года все газеты опубликовали Высочайший приказ Государя по армии и флоту, где он подробно и четко излагал, что никаких сепаратных переговоров нет и быть не может, что Россия только вместе с союзниками может выставить Германии условия капитуляции — и только на таких условиях и тогда, когда это будет выгодно России и союзникам [37, Приложение 1, с. 387].

И что же? Эту публикацию в Петрограде как будто не заметили — мутные ручьи грязных слухов и злобной клеветы продолжали разливаться из великосветских салонов столицы.

Истеричный Петроград ругал всё и вся: и управление страной, и положение на фронтах, и якобы губившие страну сословные пережитки. Но были ли для этого серьезные основания? Или это был массовый психоз? Вот что пишет об этом современный историк В. Е. Шамбаров:

Аппарат управления страны, о котором мы привыкли судить лишь по гипертрофированным карикатурам русских сатириков, был куда более отлажен и действовал куда эффективнее современного. <…> Существовали еще сословные пережитки, но границы между сословиями стали уже очень зыбкими. Личное дворянство автоматически приобреталось с высшим образованием, награждением первым орденом, выслугой в первый офицерский или гражданский чин. А для получения потомственного дворянства достаточно было профессорского звания, чина полковника или, соответственно, более высоких орденских и гражданских степеней. Но преимуществ это уже не давало ни малейших, превратившись в пустую формальность. Фактически родовые пережитки сохранили какое-то значение только в одной сфере — придворной [120, глава «Империя перед гибелью»].

Царская администрация (чиновники, которых было на порядок меньше чем в СССР, не говоря уже о нынешнем времени) четко обеспечивала все функции государственной жизнедеятельности — от сбора налогов и исполнения повинностей до благоустройства и социальной сферы. Россия пользовалась практически всеми политическими свободами. Существовала и свобода слова, и свобода печати. Цензура, существенно ослабленная в начале столетия, с 1905 года была упразднена и восстановлена в 1914 году уже как военная цензура. Даже большевистская «Правда» легально издавалась с 1912 года, а когда за явно противозаконные публикации ее все же закрывали, тут же возобновляла работу под другим названием с прежним составом редколлегии. В политической жизни запрет существовал только на те партии, которые открыто проповедовали экстремистские и террористические цели, — но это нормально для любого цивилизованного государства…

Да, на фронтах мировой войны неудачи были. Но были и яркие победы: в Турции, в Галиции, прорывы в Венгрию. Относительные потери были примерно равными (сравните с 1941–1943 гг.!). В первой половине 1915 года имели место острые недостатки в снабжении боеприпасами (в 1914 году никто в мире не предполагал, что война будет столь долгой, и никто не готовился к длительной позиционной войне). Но уже вскоре после августа 1915 года (когда Николай II возглавил армию) промышленность перестроилась на военный лад и положение выправилось. К 1917 году армия получала вооружение и снабжение в таких количествах, что его не только хватило на всю Гражданскую войну, но еще и осталось — и после раздаривалось большевиками своим союзникам в других странах.

Итак, казалось бы, к 1917 году причин для возмущения властью и смуты в России было не больше (а на самом деле, как мы увидим далее, и меньше чем в других воюющих странах). Что же произошло? Почему в феврале 1917 года «рвануло» в Петрограде? Продолжу цитату из книги Шамбарова:

Так что причин для столь резкого и всеобщего недовольства вроде бы и не было? Но это для нас с вами не было. Разгадка лежит в области психологии. Не надо забывать, что в течение 70 лет коммунистического господства народ нивелировали и муштровали, всеми способами доводя до покорности убойной скотины. Причем на всех переломах и во всех критических ситуациях в первую очередь гибли лучшие — и на фронтах Гражданской, и от террора, и в аду ГУЛАГа, и под гребенками раскулачиваний и коллективизации, и в пламени Отечественной. Систематически выбивался лучший генофонд, и, соответственно, менялись стереотипы мышления, постепенно приходя к нынешним. А в начале века, как раз на гребне могущества России, люди были еще совершенно другими! И психология у них кардинально отличалась от нашей. Тогдашние коррупция и казнокрадство — детские игрушки по сравнению с современными — переполняли чашу их терпения. Военные неудачи — не столь уж постыдные по отношению к какой-нибудь Чечне (не говоря уже о военной катастрофе 1941–1942 гг. — Б. Р.) — воспринимались подлинной трагедией национального позора. Несправедливости и недочеты государственной системы, которых мы с вами и не заметили бы, тогдашнему человеку дышать не давали. А первые — самые первые в России! — очереди за продуктами выглядели личным оскорблением. И причин, ничтожных, с нашей точки зрения, оказалось достаточно, чтобы рухнула 300-летняя династия [120, глава «Империя перед гибелью»].

Как стало известно гораздо позднее, даже и те первые «стихийные» демонстрации и беспорядки первых дней Февральской революции (23–26 февраля) были организованы заговорщиками — об этом рассказал П. Н. Милюков в 1922 году, а мы поговорим об этом чуть позже.

Напомню теперь о заговоре оппозиции, которая привлекла на свою сторону (через так называемую «Военную ложу») несколько генералов, командующих фронтами; о том, как главный из генералов-заговорщиков, командующий Северо-Западным фронтом Н. В. Рузский, с осени 1916 года игнорировал указания Николая II об удалении из Петрограда запасных полков, начавших морально разлагаться… Группа современных историков во главе с доктором исторических наук А. Б. Зубовым пишут [47, с. 381]:

Силы, оппозиционные Николаю II, готовили государственный переворот начиная с 1915 года. Это были и лидеры различных политических партий, представленные в Думе, и крупные военные, и верхушка буржуазии, и даже некоторые члены Императорской фамилии. Предполагалось, что после отречения Николая II на престол взойдет его несовершеннолетний сын Алексей, а регентом станет младший брат царя — Михаил. В ходе Февральской революции этот замысел начал осуществляться.

Глава партии октябристов (во время Первой мировой также председатель Центрального Военно-промышленного комитета) А. И. Гучков после эмиграции рассказывал, что осенью 1916 «родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого Государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику. В этих пределах план очень быстро сложился. К этой группе двух инициаторов из думской оппозиции (Н. В. Некрасов и Гучков) присоединился по соглашению с Некрасовым М. И. Терещенко (также депутат Думы, и также масон), и таким образом образовалась та группа, которая взяла на себя выполнение этого плана… примкнул к нашему кружку и князь Вяземский» [11, с. 205–206]. Осенью 1916 года Гучков через свои связи в Военно-промышленных комитетах вовлек в заговор двух-трех командующих фронтами (во главе с Рузским) и несколько чиновников Департамента железных дорог в Петрограде (Ломоносов, Бубликов), а в последние дни перед Февральской революцией и начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева [51]. 9 февраля 1917 года в кабинете председателя IV Государственной Думы М. В. Родзянко состоялось совещание лидеров оппозиционных думских фракций. Присутствовали также приглашенные на него генерал Н. В. Рузский и полковник А. М. Крымов. Переворот согласно сделанным здесь наметкам, должен был произойти не позже апреля 1917 года (на апрель было запланировано согласованное с союзниками по Антанте наступление — которое неизбежно вызвало бы подъем патриотизма и невозможность переворота). План заговорщиков был прост (и воплотился в жизнь 1 марта): во время очередной поездки Государя в Ставку в Могилев постараться задержать царский поезд (эта задача возлагалась на главнокомандующего Северным фронтом Рузского), а арестовав Царя, заставить его отречься от престола [108, с. 150]. По данным С. П. Мельгунова, в феврале 1917 года с Родзянко встречался также и генерал Алексеев [64].

Некоторые историки и специалисты (Г. М. Катков [49, гл. 1, 8], Я. В. Яковцев [91]) полагают, что резкое обострение противостояния власти и оппозиции в 1916 — начале 1917 года было вызвано обвинениями властей в адрес Земгора и Военно-промышленных комитетов (созданных и контролируемых оппозицией, но дотируемых государством) в коррупции [92]. Г. М. Катков пишет [49]:

Были созданы особые комитеты для контроля над государственными фондами, отпускаемыми этим организациям (Земгору и затем Военно-промышленным комитетам). <…> Правительство до поры до времени затаилось, выжидая момента, когда помощь общественных организаций станет ненужной и можно будет наконец-то спросить с них отчет в экономической и политической коррупции, поводов к чему накопилось достаточно.

Стоит отметить, что там же Катков добавляет:

Изумительно, что при всем этом Россия столького добилась, и в такой короткий срок. В 1916 году снабжение армии оружием и боеприпасами было налажено и, после стабилизации фронта зимой 1915–1916 гг., летом 1916 года обеспечило успех так называемого Брусиловского прорыва [49, глава 8].

Внутренние проблемы других воюющих стран

Сравнивая Россию с другими воюющими странами, доктор исторических наук С. В. Волков пишет [93]:

К 1917 году русский фронт был совершенно благополучен, дела на нем обстояли никак не хуже, чем на западе, и не существовало ни малейших оснований ни чисто военного, ни экономического порядка к тому, чтобы Россия не продержалась бы до конца войны (тем более, что не будь Россия выведена из войны, война бы кончилась гораздо раньше). Русская промышленность, разумеется, имела худшие шансы быстро приспособиться к войне, чем германская, но к лету 1916 года кризис был преодолен, от снарядного голода не осталось и следа, войска были полностью обеспечены вооружением и в дальнейшем его недостатка не ощущалось (его запасов еще и большевикам на всю Гражданскую войну хватило).

В ту войну противнику не отдавали полстраны, как в 1941–42 гг., неприятельские войска вообще не проникали в Россию дальше приграничных губерний. Даже после тяжелого отступления 1915 года фронт никогда не находился восточнее Пинска и Барановичей и не внушал ни малейших опасений в смысле прорыва противника к жизненно важным центрам страны (тогда как на западе фронт все еще находился в опасной близости к Парижу).

В той войне русские генералы не заваливали врага, как сталинские маршалы 30 лет спустя, трупами своих солдат. Боевые потери русской армии убитыми в боях (по разным оценкам от 775 до 908 тысяч человек) соответствовали таковым потерям Центрального блока как 1:1 (Германия потеряла на русском фронте примерно 300 тысяч человек, Австро-Венгрия — 450 тысяч и Турция — примерно 150 тысяч). Россия вела войну с гораздо меньшим напряжением сил, чем ее противники и союзники. <…> Даже с учетом значительных санитарных потерь и умерших в плену общие потери были для России несравненно менее чувствительны, чем для других стран.

Доля мобилизованных в России была наименьшей — всего лишь 39 % от всех мужчин в возрасте 15–49 лет, тогда как в Германии — 81 %, в Австро-Венгрии — 74 %, во Франции — 79 %, Англии — 50 %, Италии — 72 %. При этом на каждую тысячу мобилизованных у России приходилось убитых и умерших 115, тогда как у Германии — 154, Австрии — 122, Франции — 168, Англии — 125 и т. д.), на каждую тысячу мужчин в возрасте 15–49 лет Россия потеряла 45 человек, Германия — 125, Австрия — 90, Франция — 133, Англия — 62; наконец, на каждую тысячу всех жителей Россия потеряла 11 человек, Германия — 31, Австрия — 18, Франция — 34, Англия — 16. Добавим еще, что едва ли не единственная из воевавших стран, Россия не испытывала никаких проблем с продовольствием. Германский немыслимого состава «военный хлеб» образца 1917 года в России и присниться бы никому не мог.

При таких условиях разговоры о стихийном «недовольстве народа» тяготами войны и «объективных предпосылках» развала выглядят по меньшей мере странно: в любой другой стране их должно бы быть в несколько раз больше. Так что при нормальных политических условиях вопрос о том, чтобы «продержаться» даже не стоял бы. Напротив, на 1917 год русское командование планировало решительные наступательные операции. Но, как известно, не всех такое течение событий устраивало.

Посмотрим теперь, что происходило в течение Первой мировой войны в других странах [29, т. 19].

Великобритания. Лидеры Лейбористской партии и тред-юнионов в самом начале войны заключили с предпринимателями «перемирие в промышленности», однако уже весной 1915 начался подъем рабочего движения, нараставший до конца войны [94]. В феврале 1915 года произошли крупные стачки в машиностроительной и судостроительной промышленности бассейна реки Клайд в Шотландии. В июле того же года в течение недели бастовали 200 тыс. горняков Южного Уэльса. На контролируемых государством предприятиях стачки строжайше запрещались; вводился принудительный арбитраж по трудовым конфликтам. Тем не менее стачки продолжились и в 1916 году — рабочие требовали государственного контроля над продовольственным снабжением, национализации крупной промышленности и транспорта [29].

Особенно острые события происходили в Ирландии: Ирландское восстание 1916 года имело место 24–30 апреля («Пасхальное восстание») под лозунгами за независимость Ирландии и против тягот войны. Согласно БСЭ [15, статья «Ирландское восстание 1916»], наиболее активную роль в восстании сыграли ирландские рабочие и их вооруженная организация — Ирландская гражданская армия, возглавляемая Дж. Конноли. Основной ареной восстания был Дублин, где 24 апреля повстанцы провозгласили Ирландскую республику и сформировали Временное правительство. Локальные вспышки произошли также в Дублинском и соседних с ним графствах. После 6-дневных боев восстание было подавлено двадцатитысячным английским корпусом с исключительной жестокостью: расстреляны почти все лидеры восстания, в том числе тяжелораненый Конноли; рядовые участники подверглись массовой высылке из страны.

Братания на Западном фронте. Так называемые «Рождественские братания» начались уже в 1914 году, после двухдневного перемирия (для захоронения трупов) и продлилось неделю, причем английские и немецкие солдаты играли в футбол и вместе пели рождественские песнопения. Для прекращения братания английскому командованию пришлось заменить командира английской дивизии и расстрелять несколько младших офицеров.

Несмотря на то, что в Англии в годы войны наблюдался некоторый рост сельского хозяйства, его продукция покрывала лишь меньшую долю потребности страны, импорт же продуктов питания значительно сократился. Вследствие этого в стране остро ощущался недостаток продовольствия. Уже 5 августа 1914 года был создан продовольственный комитет, который устанавливал твердые цены и собирал данные о запасах продуктов питания. В 1916 году вследствие неурожая в Америке и потопления огромного количества английских судов германскими подводными лодками ввоз продовольствия заметно уменьшился, что обострило снабжение Англии хлебом. В январе 1917 года был установлен контроль над торговлей кукурузой, а в дальнейшем и над другими зерновыми продуктами. Вместе с тем было ограничено и взято под контроль потребление мяса трудовым населением [122, гл. 5].

Весной 1917 года в Англии поднялась новая волна стачек. Их центром стал промышленный район Ланкашира, где в конце апреля 1917 года разразилась огромная забастовка, вскоре охватившая около 250 тыс. рабочих машиностроительной промышленности в 48 городах. Волна стачек вызвала сильную тревогу в правящих кругах, и правительству пришлось принять ряд мер. В этих маневрах особое место занял план мероприятий, разработанный правительственной комиссией во главе с либералом Уитли. Он сулил рабочим контроль над производством в виде создания промышленных советов из представителей предпринимателей и рабочих, которые занимались бы улаживанием конфликтов, решением вопросов заработной платы и т. п. Вскоре правительство развернуло пропаганду «плана Уитли» в печати и при поддержке тред-юнионов начало осенью 1917 года его осуществлять [29].

Франция. Захваченная немцами территория давала накануне войны 75 % продукции каменного угля и кокса, 84 % чугуна, 63 % стали, 60 % продукции металлообрабатывающей промышленности и т. д. Во время войны было разрушено 3256 французских городов и селений, около 8 тыс. километров железных дорог. В армию было призвано свыше 60 % мужской части сельского населения и около половины рабочих. Затем, когда правительству пришлось спешно развертывать военную промышленность, часть мобилизованных рабочих была возвращена на заводы. Эти рабочие рассматривались как военнослужащие, «откомандированные на заводы», и на них распространялась военная дисциплина. При малейших признаках недовольства и неповиновения рабочие посылались на фронт [29].

Тем не менее стачечное движение охватило в 1915–1916 гг. железнодорожников, швейников, трамвайщиков, горняков, банковских служащих. В 1916 году число стачек увеличилось более чем втрое по сравнению с 1915. Правительство ввело на предприятиях оборонной промышленности обязательный арбитраж, лишивший рабочих права на стачку, и создало институт «делегатов от мастерских», который должен был способствовать сотрудничеству рабочих и предпринимателей. Но в начале 1917 года стачечное движение достигло еще большего размаха [29]. Известно также о бунтах призывников на призывных пунктах. В связи с повышением цен на продукты питания в 1915 и 1916 гг. были изданы законы, которые уполномочили французское правительство таксировать определенное число предметов первой необходимости и производить реквизицию зерна и муки. Карточная система на ряд продуктов питания была введена уже в 1915 году [122, гл. 5].

Во Франции весной и летом 1917 года также наблюдался значительный подъем стачечного движения. В мае бастовало больше рабочих, чем за все предыдущие 33 месяца войны, вместе взятые, а в июне количество забастовщиков увеличилось вдвое по сравнению с маем. Забастовки охватили свыше полутора тысяч предприятий текстильной промышленности, а также немало кожевенных и других предприятий. Рабочие требовали увеличения заработной платы, сокращения рабочего дня, гарантированного отдыха в воскресенье. Весьма активную роль в этих стачках играли работницы, добивавшиеся 8-часового рабочего дня, одинаковой заработной платы и одинаковых прав с рабочими-мужчинами.

Впервые с начала войны французские рабочие провели в 1917 году первомайскую забастовку, которая охватила Париж и почти все промышленные центры страны. В забастовке участвовали многие тысячи рабочих военных заводов. На митингах выдвигались лозунги прекращения войны, быстрейшего заключения демократического мира. В июне в Париже и провинции проходили антивоенные демонстрации рабочих и работниц, нередко сопровождавшиеся ожесточенными уличными схватками с полицейскими; для подавления демонстраций правительство использовало и колониальные войска.

Посевная площадь зерновых культур в стране неуклонно сокращалась, достигнув к 1917 году всего 67 % довоенной площади, а сбор важнейших продовольственных культур составил от двух третей до половины довоенного. В 1917 году государство объявило монополию на хлебопродукты, а закупку и распределение их возложило на созданное при Министерстве продовольствия центральное хлебное бюро. Кроме того, в дополнение к введенной ранее карточной системе, Франция прибегла к сокращению потребления продуктов трудящимися, ограничив потребление мяса путем установления постных дней (три дня в неделю) [122, гл. 5].

Значительно усилилась среди солдат-фронтовиков ненависть к правящим верхам. После провала апрельского (1917) наступления генерала Нивеля армию охватило революционное брожение. Оно продолжалось до конца июня и распространилось, по официальным данным, на 75 пехотных полков, 23 стрелковых батальона и 12 артиллерийских полков. Солдаты отказывались идти в окопы, устраивали митинги, предъявляли правительству революционные требования. В документе, который суммировал эти требования и обошел всю армию под названием «10 заповедей французского солдата», один из пунктов гласил: «Кончить войну до зимы. Немедленный мир без аннексий и контрибуций… Отправка на фронт депутатов, сенаторов и журналистов, проповедующих войну до победного конца». В некоторых случаях солдаты оказывали неповиновение начальству. Так, 700 солдат 298-го полка организовали военный лагерь, которым руководил командир, избранный солдатами из своей среды. Два полка в Суассоне, узнав о расправе колониальных войск над вышедшими на демонстрацию парижскими работницами, захватили стоявшие на железнодорожной станции поездные составы и отправились в них к столице, но были задержаны в пути. 29 мая несколько полков в полном боевом вооружении отправились из этого же района в Париж походным маршем; один из них приблизился к столице и вел ночной бой с кавалерийскими частями [29].

Французское правительство сумело вывести страну из кризиса летом-осенью 1917 года. Фронт и тыл с помощью полицейских мер были разъединены, а восставшие полки беспощадно усмирены вооруженной силой. Мятежных солдат предали военно-полевым судам, которые вынесли сотни смертных приговоров. Под видом массовых отпусков командование удалило с фронта десятки тысяч «неблагонадежных» солдат. В то же время материально-бытовые условия солдат и их семей были несколько улучшены. Правительство демобилизовало запасных старших возрастов. Нивеля и некоторых других непопулярных генералов сместили. Метод «кнута и пряника» применялся правящими кругами и в борьбе с рабочим движением. На рабочие организации и на пацифистов обрушился град репрессий. Усилилась милитаризация труда. Вместе с тем в швейной промышленности была введена сокращенная рабочая неделя (пять с половиной дней); работницы и низкооплачиваемые категории рабочих получили прибавку к заработной плате [29].

Германия. В феврале 1915 года была введена хлебная норма (225 г муки в день на человека) и в течение 1916 года — карточки на масло, жиры, мясные продукты, картофель, на покупку одежды [29]. Была установлена обязательная сдача крестьянами всего урожая, за исключением строго ограниченной нормы личного потребления (продразверстка). Однако она распространялась лишь на мелких производителей и не устраняла спекуляцию хлебом, а, наоборот, способствовала ее росту [122, гл.5]. Осенью 1916 года урожай картофеля снизился вдвое по сравнению с предыдущим годом. Картофель стали заменять брюквой, ставшей едва ли не единственным доступным продуктом питания трудящихся; голодную зиму 1916/17 немецкий народ прозвал «брюквенной зимой». На фронте и в тылу росли антивоенные настроения. Уже в декабре 1914 года были случаи стихийных братаний немецких солдат с французскими и английскими солдатами. В 1915 году участились стачки, возникали демонстрации рабочих [29].

Весной 1917 года хлебный паек был снижен до 170 г муки в день, или 1600 г печеного хлеба в неделю. Потребление мяса и жиров сократилось до одной пятой довоенного. В 1917 году забастовки проходили уже во всех городах и промышленных районах Германии. 16 апреля 1917 в Берлине забастовали металлисты, работавшие в военной промышленности. Стачка приобрела политический характер и распространилась на всю страну. Берлинские металлисты провозгласили солидарность с русской революцией. В Лейпциге бастующие металлисты также выдвинули ряд политических требований: отмены осадного положения и законов о принудительном труде, освобождения политических заключенных, введения всеобщего избирательного права; они требовали также, чтобы правительство заявило о готовности немедленно заключить мир без аннексий. «Спартаковцы» призывали рабочих всех профессий создавать по русскому примеру Советы рабочих депутатов. Первые Советы в Германии возникли на предприятиях в ходе апрельской стачки. Правительство подавило апрельскую стачку. Однако в июне произошли новые крупные стачки, сопровождавшиеся демонстрациями в Кельне, Гамбурге, Дюссельдорфе и других городах.

Всего в 1917 году число забастовок в Германии увеличилось по сравнению с первыми годами войны вдвое, а число бастующих — вчетверо. Пример русских рабочих и солдат усилил брожение в германской армии. На Восточном фронте участились случаи братания немецких солдат с русскими. 1 мая 1917 года тысячи немецких солдат устраивали вместе с русскими солдатами собрания и митинги, требуя мира. В германской армии на Западном фронте также множились случаи нарушения воинской дисциплины. Особенно серьезными были события в германском военном флоте. Тайная революционная организация моряков, имевшая свой центр на линейном корабле «Фридрих Великий», насчитывала к началу августа 1917 около 4 тыс. членов. Ее руководитель матрос Рейхпич подготавливал создание во флоте «матросских советов по русскому образцу». Среди рабочих на верфях и среди матросов распространялись листовки, призывавшие поддержать русскую революцию революцией в Германии. «Победоносная русская революция в союзе с победоносной германской революцией будут непобедимы», — говорилось в одной из таких листовок [29].

Австро-Венгрия. В городах и промышленных районах Австрии на втором и третьем годах войны воцарился настоящий голод. Голодала и сельская беднота. Серьезным источником бедствий народа была инфляция. Уже в 1916 году стоимость австрийской кроны составляла лишь 51 % довоенной. Золотое обеспечение валюты уменьшилось в 47 раз — больше, чем в какой-либо другой воюющей стране. Установленный с первых дней войны режим военной диктатуры направлялся на подавление антивоенных настроений в стране и был особенно заострен против славянских народов Австро-Венгрии. Общеавстрийский парламент — рейхсрат — в течение первых двух лет войны не созывался [29].

После получения известия о русской революции произошли бурные уличные митинги и антивоенные манифестации. На предприятиях Вены начались забастовки. Усилилось разложение австро-венгерской армии. Министр иностранных дел Чернин в записке императору признал, что «дальше нести военные тяготы невозможно». Замешательство в правящих кругах было настолько значительным, что правительство даже объявило 1 мая нерабочим днем. Число стачек в Австрии (без Галиции и Буковины) увеличилось в 1917 году по сравнению с 1916 втрое, а число бастующих — в 11 раз. В мае 1917 года бастовало большинство рабочих на военных предприятиях Вены и Будапешта. Крупные забастовки вспыхнули летом 1917 года в промышленных районах Чехии. В Брно произошло восстание, в течение нескольких дней на улицах города шли вооруженные столкновения [29].

США (Северо-Американские Соединенные штаты). В 1915 году, а особенно в 1916 в Соединенных Штатах увеличилось число забастовок на самых различных предприятиях. За эти два года было зарегистрировано около 5 тыс. забастовок с 2 млн участников. Забастовщики требовали 8-часового рабочего дня и повышения заработной платы. Правительству приходилось считаться со сложившейся в стране политической обстановкой и проводить подготовку к вступлению в войну с большей осторожностью. Считаясь с тем, что в массах были сильны антивоенные настроения, руководство демократической партии в 1916 году выдвинуло кандидатуру Вильсона под лозунгом: «Он спас нас от войны!» В ноябре Вильсон был вторично избран президентом; правительство, получив мандат на дальнейшее управление страной, продолжало энергично проводить политику милитаризации страны. Вильсон хотел сохранить вид человека, которому война навязывается против его желания. Германское правительство, объявив с 1 февраля 1917 года беспощадную подводную войну, облегчило Вильсону его задачу. Неумелые действия германской дипломатии также помогли Вильсону. 16 января министр иностранных дел Германии Циммерман поручил посланнику в Мексике предложить мексиканскому правительству союз для совместного нападения на Соединенные Штаты. Английская разведка расшифровала эту телеграмму. Опубликование в конце февраля в Вашингтоне текста телеграммы Циммермана подогрело воинственные настроения в стране. В итоге, объявив 6 апреля 1917 года войну Германии, правительство Вильсона изобразило дело так, будто это было ему навязано общественным мнением страны [29].

Как видно, даже в невоевавших (до апреля 1917 года) США забастовок было не меньше, чем в России, а ситуация с продовольствием в воюющих странах (не только в Германии и Австро-Венгрии, но и во Франции и даже в Англии) была хуже, чем в России. Конечно, народы всех воюющих стран к 1917 году устали от войны — но только в России нашлась кучка высокопоставленных заговорщиков, которые раздували это недовольство (прежде всего в столице страны, в истеричном Петрограде) и использовали беспорядки как шанс для свержения верховной власти. Остается только повторить приведенные нами в начале этого раздела слова известного историка С. В. Волкова:

…разговоры о стихийном «недовольстве народа» тяготами войны и «объективных предпосылках» развала выглядят по меньшей мере странно: в любой другой стране их должно бы быть в несколько раз больше. Так что при нормальных политических условиях вопрос о том, чтобы «продержаться» даже не стоял бы. Напротив, на 1917 год русское командование планировало решительные наступательные операции. Но, как известно, не всех такое течение событий устраивало.

Отречение

Не станем подробно рассказывать об отречении Николая II — эта история общеизвестна, хотя в ней остается еще немало тайн. Скажем только, что Николай Александрович Романов был человек чести, ему и в голову не могло прийти, что военные, генералы, с которыми он ежедневно общался, способны изменить Присяге…

Кстати, один из самых наглых мифов — миф о том, что решение Государя возглавить армию в августе 1915 года якобы было ошибкой и привело к тяжелым последствиям. Достаточно знать историю Первой мировой войны, чтобы понимать — именно в результате этого решения Государя и принятых им организационных и кадровых мер катастрофическое (до августа 1915 года) положение на фронтах стало быстро улучшаться: был преодолен снарядный голод, с октября-ноября 1915 года Германия и ее союзники вынуждены были отказаться от крупных наступлений на Восточном фронте (и они уже никогда не смогли продвинуться восточнее городка Сморгонь (на 110 километров западнее Минска)). К 1917 году русская армия уверенно держала все фронты, и общая с союзниками победа была уже близка.

Сам факт принятия Государем командования привел, например, уже в сентябре 1915 года к успеху Вильно-Молодечненской операции. Приведем отрывок из воспоминаний генерала А. И. Спиридовича:

«Мы стояли и разговаривали втроем, когда принесли телеграмму о принятии Государем командования, генерал Крымов, командир местного пехотного полка и я», — так рассказывал мне бывший комендант г. Львова, граф Адлерберг «Я выразил большую радость. “Слава Богу”, — сказал генерал Крымов. Пехотный же командир полка перекрестился. Я спросил его, почему он крестится. Разве так было плохо раньше? И командир начал рассказывать, как много несправедливостей делала старая Ставка. “Теперь все переменится”, — говорил командир. — “Будет правда Царская”. И, действительно, из новой, Царской Ставки повеяло спокойствием, правдой и справедливостью».

Переломом к лучшему на фронте явилась так называемая Вильно-Молодечненская операция. <…> Планомерный переход наших войск от отступления к наступлению был совершен с уменьем и настойчивостью, доступными лишь высоко доблестным войскам.

Когда-нибудь историки беспристрастно расскажут, как часто в той операции казавшееся почти невозможным выполнялось блестяще только благодаря магическим словам: «По повелению Государя Императора», «Государь Император указал», «Государь Император приказал», что значилось и повторялось в телеграммах генерала Алексеева разным начальникам [107, книга 1, глава 12].

И далее А. И. Спиридович выражает надежду, что беспристрастные военные историки должны будут указать, сколь большую роль играл в успехе операции лично Государь Император, помогая генералу Алексееву своим спокойствием, а когда нужно было — твердым и властным словом. Еще недавно совершенно растерянный, главнокомандующий Северо-Западного фронта генерал Алексеев будто переродился, нашел себя, заработал с умом и талантом. Таково было влияние спокойного и вдумчивого Государя. Это счастливое сочетание столь разных по характеру людей, как Николай II и Алексеев, спасло русскую армию от катастрофы, а страну — от позора и гибели.

А. И. Спиридович в своих воспоминаниях рассказывает еще о том, что генерал Алексеев, знавший, какую роль сыграл в те дни Николай II, просил Его Величество возложить на себя за Вильно-Молодечненскую операцию орден Святого Георгия 4-й степени. Государь горячо поблагодарил Алексеева, но отказал. Это мало кто знает, но это исторический факт [107].

Рассмотрим еще один миф — что Государь ничего не сделал для подавления беспорядков в Петрограде, а затем «спокойно отрекся, как эскадрон сдал».

На самом деле утром 27 февраля 1917 года, узнав о беспорядках в Петрограде, Николай II издал следующий приказ:

Начальнику штаба Алексееву. Назначить Генерал-адъютанта Иванова Главнокомандующим Петроградским Военным Округом. Послать от войск Северного фронта в Петроград для подавления мятежа: 67-й и 68-й пехотные полки, 15-й уланский Татарский и 3-й уральский казачий полки; с Западного — 34-й и 36-й пехотные полки, 2-й гусарский Павлодарский и 2-й донской казачий; с Юго-Западного фронта — лейб-гвардии Преображенский, 3-й и 4-й гвардейские стрелковые полки. Также — одну пулеметную команду Кольта для Георгиевского батальона (отряда генерала Иванова), который идет из Ставки. Гвардейские полки: Преображенский, 3-й и 4-й Гвардии стрелковые назначить в распоряжение Генерал-адъютанта Иванова. Всего — до 40 тысяч штыков [51, 79].

Генерал Алексеев 28 февраля принял окончательное решение примкнуть к заговорщикам и телеграммами остановил эти боеспособные части на пути к Петрограду. В его циркулярной телеграмме ложно утверждалось, что беспорядки в Петрограде пошли на убыль и надобность в подавлении мятежа отпала. Крайне негативную роль сыграл в те дни, как известно, председатель Государственной Думы М. В. Родзянко.

Некоторые из этих частей находились уже в часе-двух езды от столицы. Все они были остановлены. Генерал-адъютант Н. И. Иванов получил приказ Алексеева уже в Царском Селе — его солдат не большевистские агитаторы уговорили, как рассказывали в СССР, а остановил сам генерал Иванов по получении этой телеграммы.

А Николай II 28 февраля попал в западню.

Обо всем этом можно прочитать в мемуарах участников тех событий. Как я уже упоминал, наиболее полно впервые собрали эти материалы историки-эмигранты Виктор Сергеевич Кобылин [51] и Сергей Петрович Мельгунов [64].

Выезжая из Ставки в Царское Село, Николай был уверен, что к его приезду мятеж в Петрограде будет подавлен снятыми с фронтов войсками — или что по крайней мере 40 тысяч боеспособных штыков окажутся в его распоряжении. Подавить мятеж было нетрудно — в Москве в декабре 1905 года было гораздо сложнее.

Иногда от оппонентов можно услышать и такую инвективу: зачем Николай II уступил заговорщикам 2 марта в Пскове? Надо было сопротивляться до конца. Мол, «режьте-стреляйте, мученический приму, но от Богом данной власти не отрекусь»… Ну, предположим…

Надо тут помнить, что генерал Рузский еще при первом разговоре прямо сказал Государю, что в случае отказа он не может ручаться за безопасность Александры Федоровны. Это был шантаж, но после убийства Распутина ненависть всей оппозиции оказалась направлена именно на нее. Хотя даже посол Бьюкенен писал, что Императрица в Петрограде самая решительная патриотка и намерена стоять за войну до победного конца (это к слову о масштабах клеветы). Можно не сомневаться, что если бы Государь отказался отречься, Александра Федоровна была бы немедленно арестована заговорщиками, а может и убита — к этому дело и шло.

Версия

Предположим, Николай II отрекаться отказался. Через три-четыре часа ему сообщают, что Александра Федоровна арестована, и весь Петроград требует его отречения (ложь, но сказали бы).

С кем дети? Четыре дочери, больные корью, и сын?

Предположим, он все равно отказывается отречься. В этом случае пришлось бы заговорщикам его арестовать, а скорее всего и убить. На престоле, по закону о престолонаследии, оказался бы больной Алексей при регентстве Михаила. Михаил отрекся и при живом брате, при отречении Николая II в его пользу — значит, отрекся бы и в этом случае — в пользу того же Временного комитета (правительства).

Все это произошло бы в три-четыре дня. Ну, возможно, в течение недели.

Итог — все то же самое, только с арестованными на несколько дней раньше Николаем и Александрой (не исключено, что и с убийствами), с больным Алексеем, который скончался бы без ежедневного внимания матери в месяц или два.

Народ поднялся бы за Государя?

Может и поднялся бы, если бы призвала Церковь. Но Святейший Синод в Петрограде еще 26 февраля отказался призвать православных мирян (т. е. практически весь народ) не участвовать в беспорядках и демонстрациях, а через несколько дней после отречения радостно приветствовал новую власть и благословил ее.

Следуя логике оппонентов, можно сказать, что и в этом виноват Николай II. Однако католический приход в Петрограде выпустил воззвание к своим прихожанам — не участвовать в демонстрациях — и ни один католик в событиях февраля-марта 1917 года участия не принял! Об этом честно написал в своих воспоминаниях товарищ (заместитель) обер-прокурора Святейшего Синода (с сентября 1916 по март 1917) князь Н. Д. Жевахов [42, с. 385–387]. Что, Николай католиков любил особо? Нет, этого не было.

Таким образом, при любом варианте развития событий результат был бы аналогичным. Возможно, Государь это понимал. Возможно, не думал об этом, а думал о жене и больных детях. В любом случае, другого выхода у него не было. Не говоря уже о том, что с точки зрения нормального человека он поступил совершенно правильно.

Наиболее вероятно, что еще вечером 1 марта в Пскове Рузский в самые бурные («буря была» — по выражению самого Рузского) часы шантажа, после почти неприкрытых угроз в адрес Императрицы открыто сказал Государю, что у них (у заговорщиков) в случае дальнейшего упорствования не будет другого выхода, кроме как убрать и его, Государя — и что это вызовет раскол в армии, но у них теперь нет другого выхода. Скорее всего, еще тогда же, вечером 1 марта, Рузский сказал Государю и то, что отречение согласовано с союзниками, с послами Англии и Франции. Почти наверняка так оно и было: заговор был согласован в общих чертах, и Рузский сказал об этом Государю. Можно не сомневаться, что после общей победы в Первой мировой союзники не хотели видеть ни того, как Россия становится в Европе гегемоном, ни того, что во главе ее стоит сильный Государь. То, что США не хотели вступать в войну, пока на троне Николай II, а в России нет конституции — это давно известно. Государь это знал. Напомню, что США вступили в войну после падения монархии в России. Вероятно, все это Рузский и обрушил на Государя вечером 1 марта в царском вагоне литерного поезда в Пскове.

Николай II согласился отречься на следующий день, 2 марта, когда Рузский показал ему пять телеграмм от командующих фронтами в поддержку отречения, скрыв при этом резкий отказ представителя флота в Ставке адмирала А. И. Русина. Возражали против отречения также генералы Ф. А. Келлер и Хан Нахичеванский. Напомню при этом еще раз, что Государь все это время в Пскове был изолирован от всех коммуникаций и не имел возможности повлиять на ситуацию.

* * *

Известно высказывание относительно свободного в 1927 году советского журналиста Михаила Кольцова во вступительной статье к книге Д. С. Боткина «Отречение Николая II». Цитирую:

Кольцов был тогда в стане победителей, тех, кто истреблял Романовых «как класс», кто всячески клеветал и унижал память последнего Царя. Тем более для нас интересен тот неожиданный вывод Кольцова, когда он пишет о Николае II: «Где тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека — самого Николая. Нет сомнения, единственным человеком, пытавшимся упорствовать в сохранении монархического режима, был сам монарх. Спасал, отстаивал царя один царь. Не он погубил, его погубили» [71, гл. 6, с. 528].

Насчет «перепуганной толпы защитников трона» Кольцов все же передергивает: 1–2 марта никто из верной Присяге свиты Государя в поезде еще не был испуган — просто они ничего не могли предпринять без его приказа, а он уже понимал, что ни к чему, кроме кровопролития, это не приведет. Испугались многие из свиты через неделю, 9 марта, в поезде из Могилева в Царское Село — когда узнали, что Николай едет в поезде «как бы арестованный» (по выражению Алексеева перед посадкой в поезд в Могилеве). И что накануне в Царском Селе Корниловым арестована Александра Федоровна и все, кто добровольно остался с ней в Александровском дворце.

Победившие заговорщики еще и 8 марта боялись Николая — они даже не посмели опубликовать в газетах его последний приказ по армии и флоту, который он огласил на прощании с войсками в Ставке [104].

Хотя этот приказ призывал подчиниться Временному правительству, но победившие заговорщики боялись, что за его публикацией последует волна симпатий к Николаю. И у них были основания бояться этого. На прощании с войсками, по воспоминаниям очевидцев, атмосфера была такая, что, казалось, скажи Николай хоть слово против Временного правительства и заговорщиков, все в зале Ставки тут же встанут на его сторону, и начнется кровопролитие. Но он не сказал — потому, что не хотел раскола в армии и смуты в России.

Великий князь Александр Михайлович так описывает прощание Николая с чинами штаба [21]:

К одиннадцати часам зал переполнен: генералы, штаб- и обер-офицеры и лица свиты. Входит Ники, спокойный, сдержанный, с чем-то похожим на улыбку на губах. Он благодарит штаб и просит всех продолжать работу «с прежним усердием и жертвенностью». Он просит всех забыть вражду, служить верой и правдой России и вести нашу армию к победе.

Потом он произносит свои прощальные слова короткими военными фразами, избегая патетических слов. Его скромность производит на присутствующих громадное впечатление. Мы кричим «ура», как никогда еще не кричали за последние двадцать три года. Старые генералы плачут. Еще мгновение — и кто-нибудь выступит вперед и станет молить Ники изменить принятое им решение. Но напрасно: самодержец всероссийский не берет своих слов обратно!

А ведь великий князь Александр Михайлович был среди всех великих князей первым либералом и главным критиком Николая II.

14 марта 1917 года генерал Алексеев в записке Временному правительству обобщает реакцию фронтов и флотов на отречение: на Балтийском флоте «восторженно», на Северном фронте «сдержанно и спокойно», на Западном «спокойно, серьезно, многие с сожалением и огорчением», на Юго-Западном «спокойно, с сознанием важности переживаемого момента», на Румынском и Кавказском фронтах, и также на Черноморском флоте «тягостное впечатление, преклонение перед высоким патриотизмом и самопожертвованием Государя, выразившемся в акте отречения» [71, Заключение к книге].

* * *

В заключение наших заметок об отречении добавим несколько штрихов к портрету Государя и его поведению в этой западне.

2 марта. Прибытие из Петрограда Гучкова и Шульгина:

На Гучкова с ненавистью смотрел стоявший у дверей молодой офицер лейб-гвардии Московского полка. Вот он схватил шашку, может, сейчас блеснет сталь. Государь заметил движение руки, быстро сказал: «Соловьев, успокойся, выйди в соседнее помещение. Я не хочу ничьей крови» [86].

Как будто из глубины двух тысячелетий возникла другая картина, и ветер веков донес из тьмы Гефсиманского сада: «Петр, вложи меч твой». Не менее впечатляющим является поведение Царя с Алексеевым после отречения в Ставке:

Алексеев чувствовал неловкость и смущение перед Государем. Его совесть тревожило упорное молчание Царя. Во время доклада о последних событиях в Петрограде он не выдержал и сказал ему: «Ваше Величество, я действовал в эти дни, руководствуясь моей любовью к Родине и желанием уберечь и оградить армию от развала. Россия тяжко больна; для ее спасения надо было идти на жертвы…» Государь пристально посмотрел на него и ничего не отвечал [86].

Не так ли аргументировал свое предательство Иуда, не так ли молчал перед Пилатом Спаситель? Поведение императора Николая II как христианского Государя свидетельствует, что Царь приносил жертву во имя России, а не отрекался от нее. Далек был Николай II от политического трюкачества и интриг.

Вернемся к последнему приказу Государя по армии и флоту (8 марта 1917):

В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения мною за себя и за сына моего от Престола Российского власть передана Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага. В продолжение двух с половиной лет вы несли ежечасно тяжелую боевую службу, много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит последнее усилие противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы.

Кто думает теперь о мире, кто желает его, тот — изменник Отечества, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте доблестно нашу великую Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу.

Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей великой Родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведет вас к победе святой великомученик и победоносец Георгий.

НИКОЛАЙ. 8 марта 1917 года.

Ставка. Подписал: начальник штаба, генерал Алексеев [104, 51].

Временное правительство побоялось довести последний приказ Царя до армии. Расскажу об этом немного подробнее.

Специальной телеграммой Гучкова на имя Алексеева категорически запрещалось передавать приказ в войска. Алексеев, недавно рыдавший при прощании с Государем, немедленно исполнил этот приказ, хотя он не был подчинен военному министру.

«До Государя, — пишет Дубенский, — на другой день дошло известие о запрещении распубликовывать его прощальное слово войскам, и Его Величество был глубоко опечален и оскорблен этим непозволительным распоряжением» [118]. Кстати, именно генералу Свиты Д. Н. Дубенскому (не изменившему Государю) принадлежат слова «отрекся, как сдал эскадрон» — и сказал он их, возмущенный и потрясенный событиями 1–2 марта в Пскове, имея в виду хамское (по сути) отношение генералов-заговорщиков (Рузского и Алексеева) к Николаю II, а вовсе не отношение самого Государя к отречению (Дубенский считал это отношение и поведение Государя в те дни стоицизмом). И только с подачи А. Блока [95] эта фраза стала интерпретироваться известным с тех пор противоположным образом…

Вернемся к последнему приказу Николая II по армии и флоту. Почему же Временное правительство испугалось этого спокойного и внешне совершенно не опасного приказа свергнутого Царя? С. П. Мельгунов пишет:

Почему? Не потому ли, что прощальное слово вступало в резкую коллизию с настроением либеральной общественности, воспринимавшей и оправдывавшей переворот, как неизбежную реакцию на антипатриотическую позицию старой власти? Не потому ли, что впечатление, полученное Бьюкененом (узнав о приказе Николая II, Бьюкенен писал: «Государь показал себя с самой благородной стороны. Все личные соображения были им отброшены, и все его мысли были направлены на благо Родины»), — не потому ли, что это впечатление могло совпасть с аналогичным в армии, которое не могло бы оправдать ни ареста бывшего Императора, ни юридического расследования его прикосновенности к воображаемой «измене?» [65].

Виновники катастрофы

Важно разобраться в том, кто почему и зачем сломал нравственный стержень в себе, в армии, во всей России — в то трагическое для страны время.

Если во время кризиса 1899–1907 гг. смутой и революцией верховодили «духовные наследники» нечаевских бесов, то с осени 1916 года видимой частью непримиримой оппозиции Николаю II были либералы западного толка — как в Думе, так и в великосветских салонах Петрограда и в ближайшем окружении самого Государя. Они хотели, чтобы Россия стала подобием английской монархии, где глава государства «царствует, но не правит». Именно этим объяснялись истеричные требования оппозиции «дать ответственное перед Думой министерство», т. е. переподчинить правительство Думе — и это во время войны! А кто сказал, что это было бы лучшее правительство? Будет оно лучше или хуже — об этом оппозиция даже не думала. Она не обосновывала, она требовала.

Править могучей после победы в войне Россией хотели они. Заговорщики понимали, что после начала запланированного весеннего наступления 1917 года и вызванного им подъема патриотизма их шансы на взятие власти будут равны нулю — поэтому февраль-март 1917 года был для них решающим.

Напомним также, что, согласно воспоминаниям начальника Петроградского охранного отделения генерала К. И. Глобачева, в начале 1917 года Николай II планировал отменить все ограничения для евреев в апреле 1917 года [33, гл. 5]: «Министр юстиции Добровольский мне лично говорил, что проект закона о равноправии евреев был уже приготовлен и, по всей вероятности, закон был бы объявлен на Пасху 1917 года».

Возможно, еще и поэтому заговорщики-масоны (здесь речь идет о русских масонах и Военной ложе, в которую они вовлекли несколько генералов Русской армии) так спешили с заговором — после отмены Государем всех ограничений для евреев они вряд ли с таким восторгом встретили бы перемены во власти.

Конечно, известно, что Николай II «в личном качестве» был антисемитом (как и прежние российские императоры), но как глава государства он руководствовался именно и только интересами России и спокойствия всех народов, ее населяющих. Известно, что он считал отмену всех ограничений для евреев возможной и необходимой только после повсеместного повышения уровня образования русского народа. Введение всеобщего обязательного среднего образования планировалось на 1918 год; всеобщее обязательное начальное фактически планомерно вводилось еще с 1908 года.

Тем не менее именно в его правление, в 1903–1904 гг. были предприняты первые заметные шаги к ослаблению ограничений прав евреев. А. И. Солженицын в книге «Двести лет вместе» [106] отмечает, что первым и самым значительным из них было освобождение от запрета для проживания евреев в крупных населенных пунктах, не считавшихся еще городами. Во многих из них велась оживленная торгово-промышленная деятельность. Затем — распоряжение о переводе группы евреев в присяжные поверенные из помощников (что было преграждено с 1889 года. После убийства Плеве и начиная с «эпохи доверия» министра внутренних дел Святополк-Мирского (лето и осень 1904 года, до января 1905) ослабления продолжались. Тут — снятие ограничений из Правил 1882 года с евреев, получивших высшее образование, включая жительство в запретных дотоле областях Войска Донского, Кубанской и Терской. Тут был и отменен запрет жительства в 50-верстной приграничной полосе; а также возвращено (отнятое при Александре II после 1874 года) право повсеместного в империи жительства и «воинским чинам из евреев беспорочно служившим в действующих войсках».

Солженицын подробно исследовал также и известные еврейские погромы начала XX века (Кишиневский 1903 года и другие) и пришел к выводу о непричастности к их развязыванию царских чиновников и полиции (тем более — самого Николая II). Все виновные в погромах были арестованы и осуждены. Это происходило в атмосфере полной гласности. Не все знают, что с резким осуждением еврейских погромов и их православных зачинщиков сразу после Пасхи 1903 года (после Кишиневской трагедии) обратились к народу почитаемый всеми православными отец Иоанн Кронштадтский и митрополит Антоний. Их обращения зачитывались во всех церквях.

Не все знают и то, что в августе 1914 года, когда по городам России прокатились немецкие погромы (громили немецкие магазины, лавки), евреи, чьи фамилии были похожи на немецкие, вывешивали на дверях своих магазинов и лавок объявления типа: «Этот магазин принадлежит еврею, а не немцу» — и горожане в пылу патриотического угара их не трогали. Возможно, Николай II все же опаздывал с решением еврейского вопроса и с окончательной отменой всех ограничений для евреев. Быть может, это нужно было сделать осенью 1914 года. Хотя, конечно, легко рассуждать об этом сейчас, почти сто лет спустя…

* * *

Вернемся в февральские дни 1917 года. Заговорщики воспользовались шансом во время начавшихся в Петрограде беспорядков — трехдневного перебоя с поставками хлеба (из-за снежных заносов) — первыми и единственными за всю войну (сравните с 900-дневной блокадой Ленинграда в 1941–1944 гг.!).

В самом начале беспорядки мог остановить Святейший Синод, если бы на заседании 26 февраля поддержал предложение части синодалов выпустить воззвание к народу — не принимать участие в беспорядках и демонстрациях под красными флагами. Но большинством голосов это предложение было отвергнуто. Уже 9 марта, через неделю после отречения Николая, Синод признал и благословил новую власть — Временное правительство.

Глава 11

Март-октябрь 1917 года. Ложь в «самой свободной стране»

Россию с марта по октябрь 1917 года называли самой свободной, самой демократической страной в мире. Даже Ленин, вернувшись в апреле в Петроград, именно так определил Россию того времени в «Апрельских тезисах». И одновременно призвал покончить с властью этого самого демократического в мире Временного правительства.

Однако многие упорно забывают важный аспект внутренней политики Временного правительства — антимонархический, который выразился в вопиющих ограничениях свободы и демократии, а также наглой лжи в «самых свободных» газетах.

• С самого начала Временное правительство запретило все монархические партии, организации и газеты.

• Временное правительство отказалось зачитать в войсках и опубликовать последнее обращение Николая II к войскам (8 марта), в котором, кстати, он призывал войска верой и правдой служить Временному правительству. Достаточно прочесть это сильное и искреннее обращение, чтобы понять, что Временное правительство боялось живого слова Николая II, боялось, что народ и армия встанут на его сторону!

• За это время в самой свободной стране в мире не было взято ни одного интервью у бывшего Царя, его министров, его сторонников.

• С самого начала «свободная демократическая печать» публиковала под крупными заголовками на первых полосах откровенную ложь, слухи и измышления о Царской семье (и глупые карикатуры), а сообщения о работе Всероссийской следственной комиссии Временного правительства (ВЧСК), которая вынуждена была признавать, что одно за другим обвинения в адрес Царской семьи и царского правительства опровергаются — эти сообщения публиковались мелким шрифтом на последних полосах. Ну а на следующий день печатались новые порции лжи на первых полосах правительственных газет, а также (само собой) в левых, эсеровских и большевистских изданиях.

• Уже летом 1917 года ВЧСК, весьма пристрастно ведшая следствие, тем не менее пришла к выводу о полной невиновности Николая II и Александры Федоровны во всех обвинениях, что были им предъявлены. Керенский сказал об этом послу Великобритании Джорджу Бьюкенену. Следствие было пристрастно, но следователи того времени еще дорожили своей репутацией и были объективны.

• Казалось бы, Царскую семью должны были освободить из-под ареста, должны были позволить ей уехать в любое место России или в другую страну. Нет! Результаты следствия не были опубликованы, а ложь и клевета о Царской семье продолжались!

* * *

Возникает естественный вопрос: чего боялось Временное правительство, если, как считалось тогда и считается до сих пор якобы народ радостно приветствовал свержение самодержавия?!

Зачем было запрещать монархические партии и печать? Зачем изолировать Царскую семью от журналистов? Зачем в печати нужна была непрерывная ежедневная ложь о Царской семье? Почему правда о работе ВЧСК так и не была опубликована? Почему Царская семья оставалась под арестом?

Все это — даже только это — начисто опровергает советские мифы о всенародной радости от свержения самодержавия. Не говоря уже об объективных свидетельствах современников тех событий, особенно в российской глубинке. Отнюдь не народная и вовсе не всеобщая радость присутствовала только в пьяном истеричном Петрограде и еще трех-четырех крупных городах России.

Признания П. Н. Милюкова и А. Ф. Керенского

Некоторые активные участники непримиримой оппозиции Николаю II вскоре после отречения как бы прозревали, начинали понимать, в какую бездну они толкают Россию.

Вот что сказал своим коллегам по Временному правительству уже в мае 1917 года главный либерал России Павел Милюков:

В ответ на поставленные вами вопросы, как я смотрю на совершенный нами переворот, я хочу сказать… того, что случилось, мы, конечно, не хотели… Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета, что громадную разруху в армии остановим быстро, если не своими руками, то руками союзников добьемся победы над Германией, поплатимся за свержение Царя лишь некоторой отсрочкой этой победы. Надо сознаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что произошло потом… Конечно, мы должны признать, что нравственная ответственность лежит на нас.

Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей, так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю.

Что же делать теперь, спросите вы. Не знаю, т. е. внутри мы все знаем, что спасение России — в возвращении к монархии, знаем, что все события последних двух месяцев явно доказывают, что народ не способен был принять свободу, что масса населения, не участвующая в митингах и съездах, настроена монархически, что многие и многие, голосующие за республику, делают это из страха. Все это ясно, но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела, всей нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями…[53].

Примерно то же написал Милюков и бывшему члену Совета монархических съездов Иосифу Васильевичу Ревенко в конце декабря 1917 или начале января 1918 года [53].

Прочтем внимательно еще раз эти свидетельства принципиального и непримиримого оппонента и врага Николая II, врага самодержавия, видного кадета и либерала Павла Николаевича Милюкова.

В ответ на поставленные вами вопросы, как я смотрю на совершенный нами переворот, я хочу сказать… того, что случилось, мы, конечно, не хотели…

Итак, уже через два месяца после отречения Государя «в самой свободной стране мира» этот столп либерализма понял и признал, что заговорщики не этого хотели. Чего же они хотели? Читаем дальше.

Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета, что громадную разруху в армии остановим быстро, если не своими руками, то руками союзников добьемся победы над Германией, поплатимся за свержение Царя лишь некоторой отсрочкой этой победы.

Именно так: заговорщики хотели воспользоваться плодами победы, отстранив от власти главного архитектора, руководителя и вдохновителя этой победы — Государя!

Надо сознаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что произошло потом… Конечно, мы должны признать, что нравственная ответственность лежит на нас.

Это признание Милюкова опровергает распространенное мнение о том, что все оппоненты Государя считали отречение необходимым. Даже среди его главных врагов, либералов, не было единодушия в этом. Что уж говорить о других, не столь невменяемых оппонентах. Что говорить о простом народе?! Но об этом ниже…

Пойдем далее.

Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны…

Итак, заговор был, и план свержения Государя разрабатывался с начала войны, с 1914 года (по другим данным, как мы указывали выше, с 1915 года).

И еще одно откровенное признание:

…вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования.

Поэтому февраль 1917 года был для них последней возможностью. И они ее использовали.

Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей, так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю.

Повторю еще раз: уже через два месяца после отречения Милюков понял, что они ввергли страну в катастрофу!

Что же предлагал Милюков в этой ситуации?

Что же делать теперь, спросите вы. Не знаю, т. е. внутри мы все знаем, что спасение России — в возвращении к монархии, знаем, что все события последних двух месяцев явно доказывают, что народ не способен был принять свободу, что масса населения, не участвующая в митингах и съездах, настроена монархически, что многие и многие, голосующие за республику, делают это из страха.

Это признание от столпа русского либерализма дорогого стоит! И начисто опровергает сказки старых и новых либералов, а также советских историков и нынешних «красных» о том, что весь народ был против монархии!

Но Милюков вовсе не предлагает восстановить монархию и спасти Россию:

Все это ясно, но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела, всей нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями…

Этот крах произошел тогда. Мы расхлебываем его последствия до сих пор!

* * *

И еще одно признание, на этот раз Керенского. Князь А. П. Щербатов (1911–2003), председатель Российского дворянского собрания Америки, известный в США и на Западе историк и специалист по генеалогии, который встречался с Керенским в 1967 году (незадолго до его смерти), свидетельствовал в 2001 году, в конце своей жизни. Интервью со Щербатовым было опубликовано в газете «Комсомольская правда» [96]. И оно стоит того, чтобы привести его полностью.

— Как вы, потомственный дворянин, олицетворяющий дореволюционную Россию, относились к человеку, приложившему руку к свержению Царя?

— Я его не уважал за прошлое, за ошибки, которые он сделал, но по-человечески любил. Чувствовалось, что он ощущал на себе колоссальную историческую тяжесть и явно хотел выговориться. Мы проводили долгие часы за беседами: он вспоминал революцию, свое недолгое властвование. Наши разговоры я с разрешения Александра Федоровича записывал на пленку. Этих катушек набралось больше десятка, и на них запечатлены просто фантастические признания человека, во многом вершившего судьбу России между февралем и октябрем 1917 года.

— А какое из них потрясло вас больше всего?

— Меня в первую очередь интересовало, как принималось решение об аресте Государя и членов Царской семьи и была ли хоть какая-то возможность избавить их от того страшного пути, который завершился подвалом Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Мало кто знает, что, подписав отречение, Николай на пути из Пскова в могилевскую ставку попытался аннулировать свой манифест и снова возложить на себя монаршую власть. Его, однако, никто не поддержал, но об этом тотчас стало известно в Петрограде. По прибытии в Царское Село Император с семьей был арестован. Керенский в наших беседах долго избегал обсуждать тему о том, кому же принадлежала инициатива взять под стражу «гражданина Романова». Наконец я спросил его об этом прямо.

— И каков был ответ?

— Совершенно невероятный. Внимательно посмотрев на меня, Александр Федорович произнес: «Решение об аресте Царской семьи вынесла наша ложа». Речь шла о могущественной масонской ложе Петербурга «Полярная звезда», членом которой состоял и Керенский. Он признался мне, что сам является «масоном 33-й степени» (это — одна из самых высших ступеней в их иерархии). «Полярная звезда» поддерживала тесные связи с влиятельнейшими «вольными каменщиками» из Парижа.

— Уж слишком это смахивает на пресловутую теорию «масонского заговора»…

— Я и сам не сторонник этих баек. Но сведения исходят, что называется, от «первого лица». И, кроме того, выяснилось, что все члены первого состава Временного правительства за исключением профессора Тимашева тоже были масонами. Все они были ярыми антимонархистами. Кстати, вот еще одна связанная с ложей тайна истории, поведанная мне Александром Федоровичем. После свержения Государя Россия еще полгода формально оставалась империей. Керенский долго не решался официально провозгласить республику. Наконец на исходе августа к нему явился член «Полярной звезды», один из видных представителей партии трудовиков Фабрикант. «Довольно тянуть, Александр Федорович, — сказал он. — Ложа просит вас сделать это». Керенский с ним согласился, и 1 сентября Россия была объявлена республикой.

— Выходит, что Керенский был лишь марионеткой в чужих руках?

— Мне казалось, что в нем постоянно борются два начала. Одно — это непомерные амбиции, тщеславие, самоуверенность, авантюризм. С другой стороны, он был, безусловно, русским человеком, по-своему болел за Россию.

— Есть версия, что сразу после Февральской революции у Керенского были возможности переправить Царя и его родных за рубеж, но он не воспользовался ими…

— И да, и нет. Он рассказывал мне, что, когда Николай находился под арестом еще в Царском Селе, секретную миссию по переправке его за границу (через Финляндию в Швецию) предлагал организовать генерал Маннергейм, будущий главнокомандующий финской армией. Находясь на русской службе, он был беззаветно предан Государю. Кстати, в 30-х годах я встречался с Маннергеймом (он был очень дружен с моей теткой), и он подтвердил мне эти факты. Вывезти Царскую семью на «тайном эшелоне» было тогда нетрудно, но Керенский на это не пошел. Ведь бегство Императора сразу после революции привело бы к краху Временного правительства.

— А почему Николая не отправили в Англию, к его двоюродному брату королю Георгу? Есть версия, что договоренность об этом была достигнута.

— Переговоры шли, но резко негативную роль сыграл британский премьер Ллойд-Джордж. В марте 1917 года в войну на стороне Антанты вступила Америка, и Лондон очень дорожил хорошими отношениями с новым союзником. Но из США в адрес английского правительства потоками шли письма от очень влиятельных американцев-евреев (политиков, представителей капитала) с требованием не принимать на Альбионе бывшего русского самодержца. Об этом мне потом рассказывал тогдашний американский посол в Англии Дэвис. В итоге Ллойд-Джордж во избежание осложнений с Вашингтоном и опасаясь, что эмиграция Николая дестабилизирует обстановку в России и ослабит ее в борьбе с Германией, направил Керенскому шифровку, в которой уведомил его, что приезд низложенного российского Императора в Великобританию «сейчас крайне нежелателен».

— Были ли еще варианты?

— Приютить Царскую семью предлагали испанцы. Для этого можно было бы отправить Государя в Крым, где тогда находилась его мать — императрица Мария Федоровна. Не участвовавшая в мировой войне Испания легко могла прислать в Черное море корабль. Но Керенский сказал мне, что везти Царя через бурлившую Украину было опасно. Тут он явно лукавил. Моя семья покинула Петроград в конце июня 1917 года и совершенно спокойно добралась на поезде до Симферополя, а оттуда в Ялту.

— В итоге Император и его родные оказались в Тобольске…

— Керенский сказал, что этот город тоже был выбран Ложей. Там Государя застал Октябрь, и оттуда начался его путь на Голгофу.

— Алексей Павлович, Керенский переживал судьбу Николая II?

— Он страшно мучился. Он, безусловно, не желал его смерти и считал все происшедшее с Государем, с Россией своим неискупаемым грехом. В ноябре 1967 года, в полувековой юбилей большевистской революции, его хватил удар. Я пришел навестить его в больнице. Александр Федорович был совсем слаб (ему было тогда 86 лет). ««Князь, вы должны ненавидеть меня, — произнес он. — За все то, что я сделал, а еще больше — не сделал, будучи российским премьером. Меня стыдятся собственные дети, говорят что я вошел в историю как “отец керенщины”. Прощайте и забудьте меня. Я погубил Россию! Но, видит Бог, я желал ей свободы!»

Как встретила Россия известие о расстреле Николая II

Широко распространено мнение, что Россия равнодушно встретила известие о расстреле Николая II (о расстреле всей Царской семьи большевики не решились сообщить сразу, об этом начали говорить лишь много лет спустя). 21 июля 1918 года Патриарх Тихон решительно осудил это убийство. Но в те дни на улицах говорили разное: некоторые и злорадствовали, и одобряли, большинство же, как считается до сих пор, были безучастны и равнодушны. Такие свидетельства о реакции людей в Петрограде есть например, в воспоминаниях бывшего премьера В. Н. Коковцова, о подобной реакции в Добровольческой армии вспоминал в своих «Очерках русской смуты» А. И. Деникин [38, т. 1, с. 128].

Из воспоминаний В. Н. Коковцова [52] часто приводят его слова о безучастной, а то и злорадной реакции «толпы на улицах», но перед этим он пишет о реакции своих знакомых, людей своего круга. Цитирую полностью:

На всех, кого мне приходилось видать в Петрограде, это известие произвело ошеломляющее впечатление: одни просто не поверили, другие молча плакали, большинство просто тупо молчало. Но на толпу, на то, что принято называть «народом» — эта весть произвела впечатление, которого я не ожидал. В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издевательствами и самыми безжалостными комментариями… Какое-то бессмысленное очерствение, какая-то похвальба кровожадностью. Самые отвратительные выражения: «давно бы так», «ну-ка — поцарствуй еще», «крышка Николашке», «эх, брат, Романов, доплясался» — слышались кругом, от самой юной молодежи, а старшие либо отворачивались, либо безучастно молчали. Видно было, что каждый боится не то кулачной расправы, не то застенка [52, т. 2, ч. 7, гл. 3, с. 531].

Есть и другие подобные свидетельства, в том числе со стороны большевиков. Вот отрывок из записи воспоминаний Исайи Родзинского (из команды убийц Царской семьи) о первом митинге в Екатеринбурге по поводу казни Николая II (и там сначала большевики скрывали правду и говорили только о казни бывшего Царя):

Ну, одним словом, это тогда был, по-моему, театр драмы назывался он. Там митинг организовали. Но мы все пришли. Нас интересовало реагирование. Поэтому максимальное число людей, которое могло от нашей организации прийти, пришли и разместились там. Я тоже был там. И митинг открыли областные организации. С докладом выступил Голощекин с сообщением. Вот, надо сказать, что публика собралась случайная: дамы со шляпками, обыватели сидели тут. Рабочего класса не было, потому что и время такое. Не знаю, почему так собрали митинг, ничего не могу сказать. Но во всяком случае вот так. Впечатление было от собравшихся самое такое, что обывательщина пришла.

Вот, я вам рассказывал: дамы в шляпках. Причем кое у кого на глазах слезы были. Мы наблюдали. Понятно, и такие вещи были. Кое-кто не верил, говорил, что врут большевики, что расстреляли. Это мы уже слышали после митинга. Не верилось им, что Царя могли расстрелять. Надо сказать, что Голощекин, когда выступил на митинге, он так вдруг «от Николая до малого» сказал, чего он не должен был, конечно, говорить. Но публика, видимо, не поняла. Потому что все-таки говорили о Николае, а не о семье [26, глава 4] [97].

Вот как. Даже в Екатеринбурге, который славился революционностью горожан и якобы поголовной ненавистью к царизму, у обывателей были слезы на глазах при известии о казни бывшего Царя. А если бы убийцы рассказали всю правду — о зверском убийстве еще десяти невинных людей, в том числе невинных девушек и тринадцатилетнего Алексея?

Но и это еще не все. Вот любопытные сведения из книги, вышедшей еще в СССР [94]:

…Расстрел последнего российского Императора осложнил обстановку на Урале. Мятежи вспыхнули в Оханском, Осинском, Кунгурском, Красноуфимском, Чердынском и других уездах Пермской губернии, в ряде районов Уфимской, в Уржумском уезде Вятской губернии. Под влиянием эсеров и меньшевиков взбунтовалась не только мелкая буржуазия города и деревни, но и значительная часть среднего крестьянства. К мятежникам примкнули отдельные слои рабочих. Бунтовщики жестоко расправлялись с коммунистами, работниками государственных учреждений, их семьями. Так, в селе Сепыч Кунгурского уезда в первые дни мятежа кулаки замучили и расстреляли 46 советских работников, в Кизганбашевской волости Уфимской губернии от рук мятежников погибло 300 человек. Некоторые белогвардейско-эсеровские мятежи подавлялись в короткие сроки. Однако чаще они приобретали затяжной характер, восставшие длительное время оказывали сопротивление советским войскам [94, глава «Главный фронт республики»].

Действительно интересно! Оказывается, сами большевики тех лет, а затем и советские историки (авторы цитируемого сборника) считали если не главной, то очень важной причиной мятежей и бунтов на Урале во второй половине лета 1918 года расстрел Царской семьи! Против большевиков бунтовали меньшевики и эсеры (даже без белых или монархических «закоперщиков»). Неудивительно: ведь и сами уральские большевики считали расстрел Царской семьи событием, которое должно сплотить и усилить уральских рабочих — мол, отступать некуда, белые этого не простят! А вышло наоборот: многие города и села под началом эсеров и меньшевиков взбунтовались против большевиков — значит, они считали убийство Царской семьи преступлением, излишней жестокостью большевиков!

При этом сначала ведь большевики сообщили только о расстреле Николая II. Но и этого оказалось достаточно для начала бунта на Урале. Конечно, это не было главной причиной. Важнее было то, что большевики к июлю 1918 года уже всех «достали» своим военным коммунизмом и жестокостью. Известие же о безсудном расстреле Царя переполнило чашу терпения…

* * *

Современные ленинисты, социалисты и либералы могут сказать, что результаты выборов в Учредительное собрание в ноябре 1917 года оказались антимонархическими: большевики набрали около 25 % голосов, а левые партии в целом — до 70 %.

Однако напомним, что:

• монархические партии, организации и газеты были после отречения запрещены Временным правительством;

• вся либеральная и левая печать все это время (с марта по ноябрь) вела разнузданную антимонархическую пропаганду, скрывая при этом правду о результатах работы следственной комиссии Временного правительства (ВЧСК), которая полностью опровергла все обвинения против Царской семьи;

• к ноябрю 1917 года Временное правительство полностью обанкротилось, выборы, хотя и были свободными и демократическими, но проходили уже после свержения Временного правительства, и при этом — до того, как большевики показали свой звериный оскал. Народ жаждал наведения порядка — этим и объясняется высокий процент голосов в пользу большевиков. Но им и этого показалось мало — через полтора месяца они разогнали Учредительное собрание и расстреляли из пулеметов мирные демонстрации в его защиту. Бесы заполонили Россию.

Как написал замечательный поэт Сергей Бехтеев в ноябре 1917 года:

Белое движение и монархисты

Отдельные генералы Белого движения были убежденными республиканцами (например, Деникин), другие в сущности не были против монархии (Алексеев, Корнилов). Уже на первом этапе некоторые белые военачальники пытались создавать монархические воинские части. Генерал от кавалерии Федор Артурович Келлер, известный своей телеграммой в поддержку Государя против отречения, получил согласие Деникина на самостоятельное формирование монархической Северной группы Добровольческих войск в районе Пскова и Витебска и имел на это благословение Патриарха Тихона. Заметим, что Деникина Патриарх отказался благословить, но затем благословил Верховного Правителя адмирала Колчака.

В 1918 году на северо-западе и юге была возможность создания антибольшевистского фронта под монархическими знаменами, совместно с Донской армией атамана-монархиста П. Н. Краснова, Южной армией генерала Н. И. Иванова в Воронежской губернии, Астраханской армией полковника князя Тундутова и будущей армией генерала Н. Н. Юденича на северо-западе, и с армией гетмана Скоропадского на Украине. Были надежды, что при успехе этих планов и Добровольческая армия Деникина войдет в этот общий фронт. Однако близорукая германская поддержка большевиков как своих ставленников и ориентация Деникина на верность Антанте, требовавшей восстановления восточного фронта против немцев, не позволили этому плану осуществиться.

Некоторые генералы, предавшие в феврале-марте 1917 года Николая II (Алексеев, Рузский), вскоре горько пожалели об этом. Понимали это и многие другие лидеры Белого движения. Идея реставрации монархии в прежнем виде была непопулярна среди большинства его организаторов (генералитета и прежней российской элиты), но простой народ принял бы Царя со вздохом облегчения. Вот, например что писал генерал-лейтенант К. В. Сахаров (телеграфировавший 2 марта за отречение) о разочаровании, с которым крестьяне встретили Белую армию в 1918 году:

Встала русская земля. За что же готовы они отдать свою кровь, сложить свою голову, пожертвовать своими семьями? Не за партии, не за дешевые лозунги социалистов идут они в смертный бой с интернационалом… Послушайте, что говорят эти крестьяне в своих семьях и на своих сходах: «Надо кончать с этим делом. Как разрушили землю нашу! А все оттого, что Царя им не надо стало. Вишь, сами власти захотели. Всех врагов Царских истребить надобно…»

Сильно была распространена в народе версия, что Белая армия идет со священниками, с хоругвями и поют «Христос Воскресе»… Спустя пять недель, когда я прибыл на фронт, мне передавали свои думы крестьяне при объезде мною наших боевых частей западнее Уфы:

— Вишь ты, Ваше Превосходительство, какое дело вышло, незадача. А то ведь народ совсем размечтался, конец мукам, думали. Слышали, с белой армией сам Михал Лександрыч идет, снова Царем объявился, всех милует, землю дарит. Ну, народ православный и ожил, осмелел, значит, комиссаров даже избивать стали. Все ждали, вот, наши придут, потерпеть немного осталось. А на поверку-то вышло не то».

Именно этим чувством, что «вышло не то», и объясняется главная причина народной пассивности. Раз «господа» не шли под знаменем Царя, не подымали его на стяги, не стремились видеть его на престоле, то народ не знал, что ему и думать. В народе началось расслоение: кто поддался красной агитации и пошел с большевиками, кто — белой и пошел с генералами. Хотя и тех и других в душе своей народ почитал за узурпаторов. Отношение же к свергнутому Императору и его семье в народе было либо сочувственным (в большинстве), либо внешне равнодушным, либо яростно отрицательным, — но все эти чувства скрывали общую народную растерянность.

Конечно, все сказанное не умаляет достоинство и подвиг Белого движения для спасения России от ига большевизма, но все же, все же… Можно не сомневаться, что Белые победили бы с большинством народа, если бы имели общую объединяющую идею — не только против красных, но и за Царя. Но, что было, то и было [73].

Приведем выдержку из воспоминаний одного из лидеров Белого движения генерала Дитерихса [98]:

Мы все повинны в бедствиях, постигших нашу Родину; мы все повинны в том, что еще до революции между нами, интеллигентами, и народом оказалась пропасть; мы все повинны в том, что народ оказался не с нами, а с пришлыми, ему совершено чужими нехристями; наконец, мы все повинны в трагической судьбе, постигшей Дом Романовых, хотя и не участвовали фактически в ужасных кровавых злодеяниях <…> Какой ужас, какой позор таятся в сути всех этих вышеуказанных слухов; какой позор для нас всех, допускавших и распространявших такие низкие мысли… Как мы не знали духовной и национальной мощи нашего Царя [39].

* * *

В рядах Белых армий сражались видные монархисты, такие как генералы Марков, Каппель, Краснов, Врангель, Колчак, Дитерихс, полковники Дроздовский, Гершельман, Глазенап, Кириенко и тысячи других офицеров. Петр Николаевич Врангель, Правитель юга России, говорил:

Царь должен явиться только тогда, когда с большевиками будет покончено, когда уляжется та кровавая борьба, которая предстоит при их свержении. Царь не только должен въехать в Москву на белом коне, на нем самом не должно быть крови гражданской войны — и он должен явиться символом примирения и высшей милости [99].

Завершающий этап Белого движения был отмечен такими монархическими деяниями, как Рейхенгальский съезд в Баварии (май-июнь 1921), Всезарубежный церковный съезд в Сербии, образовавший РПЦЗ (ноябрь-декабрь 1921), наконец — Приамурский Земский Собор во Владивостоке (август 1922), который также проходил под духовным водительством дальневосточных архиереев РПЦЗ. Он признал причиной революции грехи русского народа, призвал к покаянию и провозгласил единственным путем спасения России восстановление законной православной монархии. Собор постановил, что права на осуществление верховной власти в России принадлежат династии Дома Романовых. То есть Собор признал династию Романовых царствующей несмотря на смуту и на короткое время восстановил в Приамурье основные законы Российской империи.

Раздел V

Послесловие

Глава 12

Правда и кривда об убийстве Царской семьи

Более девяноста лет отделяют нас от 17 июля 1918 года, когда в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге была расстреляна Царская семья и четверо тех, кто остался с ними до самого конца (доктор Евгений Сергеевич Боткин, горничная Анна Степановна Демидова, камердинер Алоизий Егорович Трупп, повар Иван Михайлович Харитонов). Но сомнения и споры об обстоятельствах зверского убийства и о том, все ли члены Царской семьи погибли, начались еще в августе 1918 года, при первом расследовании комиссией Белой армии — и продолжаются до сих пор…

Немало исследователей считает, что мы далеки от знания не только всех деталей трагедии, но даже от знания того, все ли члены Царской семьи были расстреляны в ночь на 17 июля 1918 года. Быть может, кто-то был убит позже? Или даже спасся? Позже мы поговорим о том, почему до сих пор существуют такие сомнения. Не исключено, что в ближайшие годы выйдут новые исследования об убийстве Царской семьи, о том, что многое было не так, как представлялось до сих пор. Некоторые западные авторы декларировали такие намерения (написать об этом) в январе-марте 2011 года в дискуссиях на портале Amazon.com при обсуждении новой книги западных авторов о загадке Анны Андерсон (далее мы поговорим и об этом). Кому-то из российских читателей может показаться странным, но на Западе до сих пор идут об этом ожесточенные, и вовсе не политкорректные, яростные споры, и по-прежнему немалыми тиражами выходят все новые и новые книги о Царской семье.

С другой стороны, именно на Западе пишут о том, что убийство Царской семьи было поворотным пунктом, точкой невозврата, моральным падением всей современной цивилизации в истории XX века. Так, датский исследователь Б. Енсен писал в 2001 году:

Зверское убийство Николая II, его жены, детей и прислуги поистине уникальное событие в мировой истории. Да, и в прежние времена иные монархические персоны подвергались казни в Англии и во Франции, но всегда после публичного судебного процесса, и уж конечно исключая то, чтобы вместе с ними казнили их детей, врача, повара, слуг… Большевистская ликвидация Царской семьи скорее напоминает темное убийство, совершенное бандой преступников, попытавшихся уничтожить все следы преступления [40, с. 119].

Напомним, что 20 января 1793 года Людовик XVI был осужден к смертной казни большинством 383 голосов против 310. Суд над королем проходил в избранном в 1792 году парламенте (Конвенте) Франции, который первым же декретом (осенью 1792 года) отменил королевскую власть и провозгласил республику. Суд над гражданином Капетом был скоротечен, хотя и велся по всем правилам. Адвокаты короля защищали его с неохотой и без всякого усердия, что привело к личным выступлениям короля в свою защиту. Но приговор был суров — казнь.

Далеко не все у нас в России знают, что во Франции до сих пор ведутся споры, справедливо ли было то решение суда Конвента. В 1989 году, в год двухсотлетия Великой французской революции, французское телевидение решило провести небывалое представление — был показан телеспектакль, повторяющий слово в слово суд над королем Людовиком. Одновременно людям предлагали проголосовать — казнить или оправдать короля. Подавляющее большинство оправдало монарха, а несколько процентов осудивших казнить его не решились.

10 февраля 2010 года английская газета The Times опубликовала статью своего корреспондента, который побывал 21 января на ежегодной мессе памяти Людовика XVI в храме над его могилой [100]. Корреспондент подробно описывает ход мессы, отмечает, что храм был переполнен людьми, и некоторые поднимали на руках детей, чтобы те видели происходящее. Он приводит также слова одного из тех французов, с кем он пообщался после мессы:

Я люблю их, потому что у них была душа… Мы не рассказываем нашим детям правду.

Другой его собеседник сказал:

Я пришел сюда, чтобы вспомнить истину. Сотни тысяч людей были убиты революционными солдатами в Вандее, в регионе Западной Франции, где роялизм был мощной и благородной силой в среде крестьян и священства, выступающей против революции.

Корреспондент пишет также (со ссылкой на французские источники Института культуры памяти и наследия королей Франции):

На самом деле тогда (в 1793 году) вся Франция была потрясена его смертью, и все провинции были против того, что произошло в Париже. Он был отцом нации… Его плохая репутация после смерти и до сих пор в школьных учебниках — это вина «политкорректного» варианта французской истории, и эта «политкорректная история» в последнее время была оспорена рядом французских историков.

В комментариях к этой статье одна из читательниц пишет:

Да, я очень рада слышать эту ежегодную мессу для Людовика XVI. Это показывает, что французский народ не забыл об этом нежном монархе… Что-то вроде последнего царя России, Николая.

* * *

Вернемся к убийству Царской семьи. Американский историк Ричард Пайпс писал в 2005 году:

В том, как было подготовлено и совершено убийство Царской семьи, как его сначала отрицали, а потом оправдывали, есть какая-то исключительная гнусность, нечто, что отличает его от других актов цареубийства и позволяет усматривать в нем прелюдию к массовым убийствам XX века… Подобно героям «Бесов» Достоевского, большевики должны были проливать кровь, чтобы связать своих колеблющихся последователей узами коллективной вины. Чем более невинные жертвы оказывались на совести партии, тем отчетливей должен был понимать рядовой большевик, что отступление, колебание, компромисс — невозможны, что он связан со своими вождями прочнейшей из нитей и обречен следовать за ними до «полной победы» — любой ценой — или «полной гибели». Екатеринбургское убийство знаменовало собой начало «красного террора», формально объявленного шестью неделями позже… Когда правительство присваивает себе право убивать людей не потому, что они что-то сделали или даже могли сделать, а потому что их смерть нужна, мы вступаем в мир, в котором действуют совершенно новые нравственные законы. В этом и состоит символическое значение события, случившегося в ночь с 16 на 17 июля в Екатеринбурге… [47, с. 541].

Известный американский писатель Питер Курт в 1993 году сформулировал эту же мысль, имея в виду неутихавшие слухи и версии о спасении Анастасии и Алексея:

Этот момент XX века ознаменовал поворот к геноциду, после чего миллионы безымянных существ были помещены в список расходных материалов, и мир вступил в совершенно новую моральную сферу. Если эта тенденция сегодня вернулась к человечеству, то это опыт России, который вывел XX век на этот путь. Это последнее наследие последнего царя — Анастасия и Алексей, взявшись за руки, как бы идут по истории России: загадка и символ боли века [7].

Напомним, что 21 июля 1918 года, сразу после публикации большевиками сообщения о расстреле Николая II, Патриарх Тихон сказал с амвона:

Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего Государя: беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит пред нелицеприятным судом Божиим, но мы знаем, что он, отрекаясь от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней… Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе… и вдруг он приговаривается к расстрелу где-то в глубине России, небольшой кучкой людей, не за какую-либо вину, а за то только, что его будто бы кто-то хотел похитить. Приказ этот приводят в исполнение, и это деяние — уже после расстрела — одобряется высшей властью. Наша совесть примириться с этим не может. И мы должны во всеуслышание заявить об этом, как христиане, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают [47, с. 538].

Можно представить, насколько резче были бы слова Патриарха и насколько более адекватной была бы реакция народа России, если бы большевики в те дни честно признали, что расстреляли не только Николая Романова, но и его семью с детьми, и доктора Евгения Боткина, и слуг…

Официальная версия

С начала 1990-х гг. и по настоящее время официальная позиция прокуратуры РФ (старшего криминалиста В. Н. Соловьева, ведущего это дело — № 18-123666-93) базируется в основном на так называемой «Записке Юровского», которую после открытия партийных архивов нашел и опубликовал (впервые еще в 1988 году) Эдвард Радзинский [93]. Сам он, насколько я знаю, никогда не утверждал, что все в этой записке чекиста-цареубийцы — абсолютная правда. Материалы правительственной комиссии по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского Императора Николая II и членов его семьи, были опубликованы в 1998 году, они есть в Интернете. Суть «Записки Юровского» сводится к следующему.

В ночь на 17 июля все члены Царской семьи (семь человек), доктор Боткин и трое слуг были разбужены и собраны в подвале дома Ипатьева под предлогом начавшихся в городе беспорядков. В подвале им было зачитано (Юровским) решение Уралсовета о казни. Сразу же после этого все они были расстреляны. Расстрел был осложнен пороховым дымом, наполнившим подвальное помещение. Нескольких узников пришлось добивать штыками; после этого все трупы были вывезены в Коптяковский лес. Часть тел была расчленена и не без труда сожжена на кострах. Останки были захоронены.

Место захоронения было указано в «Записке Юровского» — примерно там и нашли останки девяти человек Авдонин и Рябов еще в 1979 году. Правительственная комиссия в 1994–1998 гг. идентифицировала эти останки как останки Николая, Александры, их дочерей Ольги, Татьяны, Анастасии, доктора Боткина и трех слуг Царской семьи. Летом 2007 года недалеко от той же Ганиной ямы в Коптяковском лесу были найдены 46 небольших фрагментов (общей массой 200–300 г) костных останков еще двоих (юноши и девушки) — предположительно Алексея и Марии. Официальные генетические экспертизы подтвердили принадлежность этих «новых» останков к «старым», найденным ранее. Отметим сразу, что, по расчетам специалистов, при сжигании двух трупов этого возраста и роста должно было остаться несколько килограммов зольных масс и костных останков. И это только один из множества вопросов…

Критики официальной версии и «Записки Юровского» указывают на множество противоречивых фактов и десятки несоответствий между этой запиской и известными из других партийных архивов и публикаций воспоминаниями участников и свидетелей убийства (Ермакова, Стрекотина и других). Сравнительные генетические экспертизы «старых» (найденных в 1979 и повторно в 1991 году, останков, проведенные в 1994–1998 гг., вроде бы подтвердили их принадлежность к роду Романовых, но параллельные исследования некоторых зарубежных генетиков (в частности в Японии и Германии) дали другие результаты.

Обо всем этом писали отечественные специалисты, в том числе член правительственной комиссии, выступивший с особым мнением, директор Института истории и археологии Уральского отделения РАН, академик РАН, доктор исторических наук Вениамин Васильевич Алексеев. В 2010 году он дал большое интервью «В царском деле точку ставить рано», а ранее опубликовал сборник документов «Последний акт трагедии» (изданный на английском языке) [2]. Жестко критиковал работу официальной комиссии в 1998 году и нынешний глава Следственного комитета РФ А. И. Бастрыкин [101]. Многие менее известные широкой публике оппоненты также оспаривали и оспаривают официальную версию.

Наконец, Русская Православная Церковь (РПЦ) не признала останки, захороненные в 1998 году в Санкт-Петербурге, останками членов Царской семьи. Тогда же РПЦ предъявила правительственной комиссии десять вопросов и до настоящего времени (я пишу эти строки в октябре 2010 года) Церковь считает, что не получила на часть из них убедительных ответов от прокуратуры и правительственной комиссии РФ. Ошибаются те, кто полагает, что Церковь исходит при этом только из религиозных представлений и не интересуется научной стороной проблемы. Известно, что в начале 2000-х гг. ныне покойный Патриарх Алексий II встречался с некоторыми учеными (как сторонниками, так и оппонентами официальной версии), в том числе с японским генетиком, профессором и директором Института судебной медицины Тацуо Нагаи, который провел два сравнительных анализа ДНК «екатеринбургских останков». Первый — с останками Георгия, брата Николая II, и второй — с образцами органических останков с сохранившейся одежды последнего российского Императора. Оба раза были получены отрицательные результаты.

Конечно, автор этой книги не берет на себя смелость ответить на все вопросы и выдвинуть «окончательную версию», однако я попробую обозначить наиболее вероятную (с моей точки зрения) гипотезу того, что на самом деле произошло в ночь на 17 июля 1918 года в доме Ипатьева…

Фотограф Юровский и фотоаппарат «Кодак»

Еще Эдвард Радзинский в своей книге «Николай II. Жизнь и смерть» [93] писал, что Яков Юровский хорошо знал фотодело и любил фотографировать. Поэтому странно, что он не сделал два снимка: живой Царской семьи (хотя бы в том же подвале дома Ипатьева) и второе страшное фото — трупов всех членов семьи… Обе фотографии нужны были Москве. Фотография живой Царской семьи — для дезинформации мировой общественности (тем более что как раз накануне расстрела — 16 июля — Ленин заверил корреспондента одной из датских газет, что Царская семья жива и находится в безопасности). Фотографии трупов нужны были самому Юровскому для предстоящего в Москве отчета о расстреле… Доказательства были необходимы если не Ленину, то Свердлову. Тот не верил на слово не только Юровскому, но вообще никому.

Никакие драгоценности Царской семьи не могли являться доказательствами смерти всех ее членов. Уральские большевики и их лидер Свердлов были известны не только как самые зверские красные бандиты (еще с 1905 года), но и как самые жесткие в отношениях между собой. Они не доверяли абсолютно никому, в том числе и своим. Можно не сомневаться, что Юровский был обязан предъявить Свердлову твердые доказательства убийства всех членов Царской семьи — фотографии трупов.

Был в те дни у Юровского и фотоаппарат, по крайней мере один — немецкий «Кодак» — тот самый, который был конфискован у Александры Федоровны при обыске 17 (30) апреля в доме Ипатьева. Радзинский написал об этом со ссылкой на воспоминания первого коменданта дома Авдеева. Кроме того, Радзинский дал ссылку на записи в книге дежурств караула: «11 июля. Обычная прогулка семьи. Татьяна и Мария просили фотографический аппарат. Конечно, комендант отказал им» [93].

Итак, фотоаппарат в доме Ипатьева был. Он лежал в комендантской бывшего фотографа Якова Юровского.

Куда девался этот дорогостоящий фотоаппарат после расстрела? Юровский забрал его и фотографии с собой? Нет. Его нашло следствие Колчака. Согласно книге Н. А. Соколова «Убийство Царской семьи» [104], в печах дома Ипатьева были найдены «обгорелые металлические частицы от пленочных катушек»; в печах и мусоре при доме Попова, где жили охранники, были найдены «три катушки с пленками" Кодак" размером 12 и 1/2 на 10». Сам фотографический панорамный аппарат «Кодак» и две коробки с негативами из магазина Карпова (в Санкт-Петербурге) были найдены в квартире охранника М. Леметина (пункты 252–254 описи Н. Соколова). В октябре 1918 года на допросе М. Леметин признался, что взял эти (и другие) вещи 22 июля из дома Ипатьева как брошенные охраной.

Что же случилось в подвале?

Прежде чем рассказать об этом, следует заметить, что профессиональные историки нередко «воротят нос» при упоминании имени Э. Радзинского — напрасно! Это снобизм, который не красит настоящих исследователей. Можно по-разному к нему относиться (его телешоу и мне, например, не нравятся). Конечно, Радзинский пишет не в академической манере, он не профессиональный историк, а скорее писатель-историк — но сколько я ни перепроверял изложенные им факты или ссылки, никаких крупных неточностей не нашел. Пара небольших, хотя и досадных неточностей на всю книгу — такое можно обнаружить практически в любом крупном исследовании. А все свои версии Радзинский всегда специально оговаривает именно как версии в тексте книги. Но иногда и он чего-то недоговаривает, даже в версиях…

Вот что написал Эдвард Радзинский в своей книге о встрече с неким старым чекистом, который рассказал ему, в частности, следующее:

Я расскажу вам то, что говорилось второму поколению советских разведчиков в разведшколе… это 1927–1929 годы. Все они давно в могилах — и вы вряд ли услышите это от кого-нибудь, кроме меня… Итак, на разведуправских курсах нам рассказали следующее: надо было расставить Семью как можно удобнее для расстрела. Комната (наверху) была узкая — и боялись, что сгрудятся. И тогда Юровский придумал. Он им сказал, что надо сойти в подвал, потому что есть опасность обстрела дома. А пока суть да дело — их должны сфотографировать. Потому что в Москве-де беспокоятся и слухи разные ходят — о том, что они сбежали (действительно, в конце июня была тревожная телеграмма об этом из Москвы. — Э. Р). И вот они спустились вниз и встали, для фотографии, вдоль стены. И когда они построились…

Далее Радзинский пишет уже от себя:

Как все, оказывается, просто! Ну конечно же, он придумал, будто семью собираются фотографировать. Возможно, даже пошутил, что он-де бывший фотограф. Отсюда его команды, о которых пишет Стрекотин: «Станьте налево… а вы направо». И отсюда спокойное подчинение всех действующих лиц этой сцены. А потом, когда они встали, ожидая, что внесут фотоаппарат… [93, с. 458–505].

* * *

Итак, странный гость Радзинского рассказал ему версию, которую сам он (старый чекист) слышал в ЧК (НКВД) в 1920-х гг. — мол, слова о необходимости фотографии были использованы Юровским как уловка для того, чтобы расставить узников в подвале, не вызвав их беспокойства, — и Радзинский якобы поверил в эту версию.

Однако фотография живой Царской семьи действительно нужна была Ленину в Москве! Что же на самом деле случилось в подвале?

Вероятно, Юровский действительно готовился фотографировать узников, но что-то помешало ему сделать это. Что-то — или кто-то? Скорее всего, пьяный Ермаков (бывший каторжник, он был действительно сильно пьян в ту ночь) — этот зверь чем-то оскорбил Александру Федоровну (она просила принести в подвал стулья), и ее особенно ненавидел как раз Ермаков… Вероятно, Николай вступился за нее… Здесь и далее мы можем только высказывать предположения. Вероятно, началась свалка, стрельба, кровавая резня…

Более того, можно предположить, что чекисты и не собирались расстреливать всю Царскую семью (а только Николая и Алексея), или что всех узников после фотографирования собирались вывезти в Коптяковский лес и расстрелять там.

Я думаю, действительный план Юровского заключался в том, чтобы в ночь на 17 июля после фотографирования вывезти всех узников в Коптяковский лес и там отдать их на растерзание отряду Ермакова (двадцать пять человек). Вспомните, Михаил Романов был убит близ Перми в лесу. Узники Алапаевска тоже были убиты за городом.

Накануне расстрела Ермаков обещал своим красным бандитам отдать царских дочерей — конечно, они изнасиловали бы их перед убийством. Известно, что отряд Ермакова был разочарован и недоволен тем, что они увидели узников утром 17 июля в лесу уже мертвыми…

Абсолютно все исследователи расстрела Царской семьи — следователи, историки и писатели — уверены в «ненадлежащем» или безобразном исполнении расстрела и называют это ужасной резней. Никогда и никто, ни до, ни после 17 июля 1918 года, не проводил массовые расстрелы (11 узников!) в маленьком закрытом помещении. Юровский был опытным чекистом, все члены расстрельной команды (11 или 12 человек) имели опыт войны — неужели им были неизвестны «простые» правила расстрелов?!

Единственное возражение может быть таково: Юровский боялся, что заговорщики-монархисты способны освободить Царскую семью по дороге в Коптяковский лес — поэтому он принял решение расстрелять узников в подвале дома Ипатьева. Однако это возражение не выдерживает критики, если вспомнить, что по воспоминаниям самого Юровского все заговорщики-монархисты были под контролем ЧК, и ЧК использовала их в своих целях.

Таким образом, наиболее вероятной версией трагедии гибели Царской семьи является та, которую я изложил выше.

Утро после казни

В пользу этой версии говорит и подавленное состояние, о котором позже говорили как сами участники расстрела, так и свидетели. Некоторые не смогли продолжать убивать после первых выстрелов, выбегали во двор, блевали там. Но главное — поведение самого Якова Юровского. Сразу после казни он ушел в свой кабинет и несколько часов лежал там на диване с холодным компрессом на голове. И это «железный и опытный чекист»! Конечно, можно сослаться на то, что убивать детей ему до этого не приходилось. Однако если решение о расстреле членов Царской семьи было принято заранее, то поведение участников расстрела выглядит все же очень странно. Известный журналист А. Мурзин подробно изучал обстоятельства расстрела и составил почасовую хронологию событий 17–19 июля 1918 года. Вот что он установил:

Итак, я утверждаю:

Первое: Юровский не отвозил трупы в Коптяковский лес. Это сделали Ермаков и Медведев-Кудрин с тремя помощниками — Леватных, Костоусовым и Партиным, а также с шофером Люхановым. Юровский же — после того, как трупы увезли и замыли кровь в доме и во дворе, — он ушел в свою канцелярию (в комендантскую комнату). Это следует из показаний попавшего в плен к белым начальника охраны Царской семьи Павла Медведева колчаковскому следствию.

Дальше, с утра и до полудня 17 июля, Юровский ездил по городу. Его возил кучер А. Елькин (у М. К. Дитерихса — А. Елкин), указавший белому следствию все адреса, где побывал Юровский до полудня 17 июля… Чем был занят Юровский во второй половине дня 17 июля? Петр Ермаков говорил мне (на встрече в 1952 году — Б. Р.): обнаруженные на великих княжнах драгоценности («бриллианты») «нарушили все планы по уничтожению трупов». В середине дня вся разбойная верхушка большевиков — Голощекин, Белобородов, Войков, Юровский — примчалась к шахте номер 7. Ермаков сдал им драгоценности (снятые с трупов) «поштучно» [74].

Итак, погрузка трупов (там были еще и полуживые жертвы) на стоявший во дворе дома Ипатьева грузовик Люханова происходила в предутренней темноте. Их вывоз в Коптяковский лес и попытки уничтожения трупов длились с самого раннего утра до вечера или до второй половины дня 17 июля под руководством не «железного и надежного» Юровского, а пьяного еще до расстрела бандита Ермакова, который наверняка «добавил» еще стакан-другой после расстрела… В таких обстоятельствах не то что две полуживые жертвы (Алексей и Анастасия) могли исчезнуть из грузовика на ухабистой дороге к месту захоронения (как предполагает Э. Радзинский), но их (по крайней мере — Анастасию) могли вынести со двора дома Ипатьева сочувствовавшие и даже влюбленные в царских дочерей солдаты внешней охраны. Простые рабочие парни из команды прежнего коменданта «Дома особого назначения» Авдеева, они не были допущены Юровским к внутренней охране, но оставались в команде внешней охраны и были той ночью у дома Ипатьева.

Возвращаясь к событиям второй половины дня 17 июля, я думаю, наиболее вероятно, что вся верхушка большевиков примчалась к шахте номер 7 не столько из-за обнаружения драгоценностей, сколько из-за исчезновения двух трупов. Драгоценности мог принять у Ермакова один Юровский, но исчезновение двух трупов действительно было чрезвычайным происшествием! Вероятно, Ермаков и его люди сначала пытались найти исчезнувшие тела (Алексея и Анастасии) самостоятельно. Но не сумели это сделать и были вынуждены сообщить об исчезновении тел Юровскому. Тот не мог не доложить об этом своему начальству. Сам он в «Записке» упоминает, что обстановка на совещании в Уралсовете днем 17 июля при его докладе была очень тяжелая… Почему? Если расстрел членов Царской семьи был запланирован заранее (и, как известно, члены Уралсовета горели ненавистью к Царской семье), то почему «обстановка была очень тяжелая»?

Ответ почти очевиден: во-первых, потому что расстрел пошел не так, как планировалось (и не была сделана фотография живой Царской семьи), и — во-вторых, еще гораздо хуже — два трупа исчезли! Поэтому Юровский не сделал и второй фотографии — трупов членов Царской семьи для отчета Свердлову…

* * *

…Каждый раз, когда я размышляю или пишу об убийстве Царской семьи, меня охватывает чувство усталости, безнадежности и брезгливости к убийцам… и к тем советским партполитработникам и историкам, которые поддерживали ложь цареубийц…

* * *

… В любом учебнике истории можно прочитать, что в ночь на 17 июля 1918 года в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге была расстреляна Царская семья вместе со слугами и доктором Боткиным.

Те историки, кто занимался этой трагедией подробно, знают, что один женский корсет не был найден следствием Колчака, что показания опрошенных Н. Соколовым свидетелей не сходились во многих деталях, что в течение нескольких дней после 17 июля 1918 года по Екатеринбургу ходили слухи, будто тяжело раненая младшая царская дочь Анастасия была спасена в неразберихе ночной бойни кем-то из солдат внешней охраны, что ее скрывают где-то в городе…

Вот что пишет об этом екатеринбургский исследователь Владимир Юрьевич Момот в статье «Ночь без рассвета» [102]:

В июле 1965 года в ФРГ, на одном из заседаний судебного процесса по иску Анны Андерсон о признании ее Анастасией Романовой дал показания портной из Вены Генрих Клейбенцетль. Он предъявил удостоверение личности и документы, подтверждающие, что в июле 1918 года он жил в Екатеринбурге, где был подмастерьем у портного Баудина. Здание, в котором жил Баудин, было рядом с Ипатьевским домом, и Клейбенцетлю часто приходилось заниматься починкой обмундирования солдат, охранявших Царскую семью. В ночь на 17 июля солдаты принесли в дом к Баудину раненую Анастасию, и ему вместе с женой хозяина Анной пришлось ухаживать за княжной. Утром в дом пришли «красные охранники», но они «слишком хорошо знали хозяина, чтобы обыскивать дом». Они сообщили, что Анастасия исчезла. На третий день за Анастасией пришел охранник, один из тех, кто ее принес [архив ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 151. Л. 10–22.].

Показания Генриха Клейбенцетля подтверждают, что Анастасии удалось избежать смерти в ту роковую ночь, но каким образом? Это объяснил (сам того не желая, надо думать, — Б. Р.) сам Юровский. В своем выступлении 1 февраля 1934 года на совещании старых большевиков в г. Свердловске он рассказал о расстреле Царской семьи. Вот как он описал инцидент, который произошел после расстрела. «Когда унесли первые трупы, то мне, точно не помню кто, сказал, что кто-то присвоил себе какие-то ценности. Тогда я понял, что, очевидно, в вещах, ими принесенных, имелись ценности. Я сейчас же приостановил переноску, собрал людей и потребовал сдать взятые ценности. После некоторого запирательства двое, взявших их ценности, вернули. Пригрозив расстрелом тем, кто будет мародерствовать, этих двоих отстранил, и сопровождать переноску трупов поручил, насколько помню, тов. Никулину, предупредив о наличии у расстрелянных ценностей…» [архив ГАСО Ф. 472. Оп. 1. Д. 17. Л. 293–296.]. Таким образом, во время этого инцидента возле тел во дворе могли оказаться только солдаты внешней охраны. Очевидно, они и вынесли раненую Анастасию из двора Ипатьевского дома, ведь как правильно пел Владимир Высоцкий, «Расстреливать два раза уставы не велят».

О факте исчезновения Анастасии свидетельствует сообщение Жилищного комиссариата в газете «Известия» № 138 от 21 июля 1918 года. Перед тем, как привести текст данного сообщения, необходимо напомнить, что сообщение Уралсовета о расстреле Николая II было сделано на митинге в новом городском театре 22 июля, а официальное сообщение ЦИК Советов от 19 июля было опубликовано в газете «Уральский рабочий» только 23 июля. До этого момента информация о расстреле держалась в строжайшем секрете. Проводимые чекистами поиски Анастасии под надуманными предлогами вызвали волну недовольства горожан. В результате в газете появилось следующее сообщение:

«До сведения Жилищного комиссариата дошли слухи о том, что некоторые неизвестные лица от имени Комиссариата осматривают квартиры и комнаты, не имея на то надлежащего удостоверения и потому Жилищный комиссариат объявляет во всеобщее сведение гражданам г. Екатеринбурга, что для осмотра помещений допускать лишь только тех лиц, которые предъявят удостоверение Жилищного комиссариата на право осмотра с приложением печати. О лицах же, являющихся без удостоверений или с удостоверениями, но без приложения печати, надлежит немедленно сообщать по телефону 7-35 и 6-26, дабы в корне пресечь злоупотребления. Жилищный комиссар Жилинский».

Это далеко не все свидетельства в пользу того, что великая княжна Анастасия была спасена в ночь на 17 июля 1918 года. Известно, что красные искали пропавшую Анастасию не только в Екатеринбурге, но и по всей России.

На том же судебном процессе в ФРГ дал показания барон фон Шенк. В 1942 году он был на оккупированной территории в районе г. Каменец-Подольский. В ходе обыска в одном из домов он обнаружил листовку ЧК 1918 года, в которой сообщалось о поисках сбежавшей младшей дочери бывшего царя, Анастасии, и грозили репрессиями за ее укрывательство или помощь ей.

Добавим к этому, что до недавнего времени одним из доводов против истории спасения Анастасии одним из солдат охраны и бегства их из советской России были безуспешные поиски исследователями солдата по фамилии Чайковский в списках охраны дома Ипатьева. Об этом писали известные авторы Г. Кинг и П. Вильсон в 2005 году [22]. Однако, как сообщил в 2008 году В. Ю. Момот в той же статье, в охрану Ипатьевского дома после 18 мая 1918 года вошли дополнительно по два солдата из нескольких рот 1-го Уральского стрелкового полка, и среди них был солдат 1-й роты Антон Чайковский или Гайковский (в полковых документах Российского государственного военного архива (РГВА) встречаются оба варианта фамилии). В. Ю. Момот приводит номера соответствующих фондов, описей и дел РГВА: Ф. 3576. Оп. 1. Д. 46. Л. 60 об.; РГВА Ф. 3576. Оп.1. Д.44. Л. 20 об. Таким образом, рассказ Анны Андерсон о своем спасении нашел еще одно подтверждение.

Как видно, свидетельств в пользу спасения младшей дочери Царской семьи предостаточно… Более того, есть версия о том, что Колчак в 1919 году приказал Соколову прекратить расследование и сделать вывод о гибели всех членов Царской семьи именно для того, чтобы большевики считали, что белые ничего не знают о судьбе Анастасии и не имеют связи с ней. Колчак отдал этот приказ после того, как получил секретное послание с западной границы России о том, что Анастасия прибыла в Каменец-Подольский и скоро будет переправлена через границу советской России… Конечно, это только версия, но версия правдоподобная.

В 1994 году, в ходе изучения так называемых первых екатеринбургских останков, было опубликовано заключение группы американских антропологов (во главе с доктором наук Уильямом Мапплсом, директором Лаборатории идентификации человеческих останков). После изучения останков Царской семьи они пришли к выводу, что среди них нет останков 17-летней Анастасии, которые соответствовали бы ее возрасту и росту. Скелет № 5, который официальная комиссия РФ идентифицировала как останки Анастасии, по мнению американских антропологов, абсолютно соответствовал возрасту и росту третьей царской дочери, Марии.

После 2007–2009 гг. среди широкой общественности существует мнение, что сравнительные ДНК-тесты так называемых вторых екатеринбургских останков (найденных в 2007 нескольких десятках граммов малых фрагментов костей юноши и девушки) закрыли тему спасения Анастасии. Некоторые специалисты и историки для подтверждения этого ссылаются на статью доктора наук Михаэля Кобла и его соавторов [103].

Однако это не так. Мы читаем во «Введении» к статье (в сокращении, в пер. с англ.) [104]:

Личность отсутствующей княжны была источником крупных разногласий между судебными антропологами России и США: русские были уверены, что отсутствуют останки Марии, в то время как американские эксперты считают, что не было останков Анастасии… Сравнительный анализ ДНК подтверждает, что исследованные образцы из второго захоронения принадлежат одному ребенку женского пола и одному ребенку мужского пола царя Николая II и царицы Александры.

Как видно, авторы статьи не утверждают, что во втором захоронении найдены останки Анастасии. Мы читаем далее в разделе «Обсуждение» этой статьи:

Следует отметить, что получившие широкую огласку прения о том, останки Марии или Анастасии найдены во втором захоронении не могут быть урегулированы на основе результатов проведенного ДНК-анализа. В отсутствие спецификации данных ДНК каждой из сестер мы можем окончательно идентифицировать только Алексея — только сына Николая и Александры (выделение. — Б. Р).

Как видно, и здесь авторы статьи подчеркивают, что ДНК-анализ позволяет идентифицировать во втором захоронении только останки мальчика. И наконец, мы читаем в разделе «Справочной информации» этой статьи:

Рис S1. mtDNA (митохондриальная ДНК) предыдущего и настоящего тестирования Романовых. Идентифицировать как именно Марию или именно Анастасию не удалось с помощью анализа ДНК. Имя может быть взаимозаменяемо.

После этих выводов, в противоречие с ними, авторы статьи пишут (пер. с англ. — Б. Р.):

Здесь мы в состоянии дать полный отчет о всех членах семьи Романовых и можно заключить, что никто из семьи не выжил после казни в ранние утренние часы 17 июля 1918 года.

Очевидно, этот заключительный вывод противоречит предыдущим, и, вероятно, является личным мнением авторов, а не научно доказанным заключением. Таким образом, идентификация останков девушки из второго захоронения как именно Анастасии (или Марии) является лишь гипотезой, не связанной с ДНК-тестами.

Все эти замечания были опубликованы мной как комментарии (см. Note 1 на PLoS ONE) к самой статье доктора М. Кобла 2 марта 2011 года. На сегодня, когда я пишу эти строки (15 июля 2011), доктор Кобл еще не ответил на эти комментарии.

Разумеется, в замечании к статье М. Кобла и в своих статьях по этой теме я не ставлю под сомнение высокий профессионализм и научную честность М. Кобла и соавторов обсуждаемой статьи. Речь идет только об уточнении одного из выводов статьи (не связанного с анализом ДНК-тестов). Для подобного обобщающего заключения «…никто из Царской семьи не выжил после казни 17 июля 1918 года» необходимо множество других экспертиз. И прежде всего, подробная профессиональная историческая экспертиза, которая, как считают оппоненты официальной версии, в том числе ранее упомянутые академик В. В. Алексеев и профессор А. И. Бастрыкин, не была проведена правительственной комиссией в необходимом объеме.

Таким образом, гипотеза о спасении Анастасии не противоречит указанной выше статье М. Кобла и его соавторов.

* * *

Известные англоязычные писатели Грэг Кинг и Пенни Вильсон в своем исследовании «Романовы. Судьба царской династии» в 2005 году так описали впечатления от изучения этой трагедии:

Пытаясь скрыть то, что они не смели объяснить, большевики грубо сфабриковали весьма спорную версию событий, которая к тому же не соответствует научным представлениям. Они устроили маскарад, окутанный ложью, которая змеится и оплетает сознание мертвым кольцом противоречий, предлагающих вместо ответов иллюзию истинности, которую разделяют многие. Это единственное заключение, к которому можно прийти, опираясь на факты, неумолимо возвращающие нашу мысль к тому… что случай (или провидение. — Б. Р) решил судьбы двух юных жертв [22].

В конце 2010 вышла новая книга этих авторов [6]. На самом деле Г. Кинг и П. Вильсон в этой новой книге попытались «воскресить» [105] Франциску Шанцковскую, польскую фабричную работницу, убитую серийным маньяком в 1921 году — которую враги Анны Андерсон (под началом «Дяди Эрни» — Эрнста Гессенского, брата Александры Федоровны) в 1927 году пытались идентифицировать как Анну Чайковскую (Андерсон), объявив настоящую самозванкой. При жизни Анны Андерсон (она умерла в 1984 году) никто всерьез это не воспринимал — хотя бы потому, что Ф. Шанцковская была много выше Анны Андерсон, носила обувь на три-четыре размера больше, не имела ортопедических заболеваний и никогда не рожала. Анна Андерсон, по свидетельствам врачей, была рожавшей женщиной. Кроме того, Франциска Шанцковская исчезла из дома в то время, когда «фройляйн Унбекант» уже находилась в Елизаветинской больнице на Лютцовштрассе. Примерно до 2007 года и сами Г. Кинг и П. Вильсон были убежденными сторонниками Анны Андерсон. Они приводили много важных и интересных аргументов в пользу ее самоидентификации как Великой княжны Анастасии.

Я много лет общался с Г. Кингом и П. Вильсон на англоязычных форумах (kingandwilson, ColdHarbor и др.). Несколько лет назад их конфликт с влиятельными противниками Анны Андерсон, сторонниками версии, что она была Франциской Шанцковской, чрезвычайно обострился. После этого последовало неожиданное примирение, заключение договора с издательством — и вот, новая книга, где авторы, изменив свою позицию на противоположную, безуспешно пытаются доказать, что Анна Андерсон была Франциской Шанцковской.

Я активно общался с Грэгори Кингом по поводу его новой книги в течение января-февраля 2011 года (на его форуме ColdHarbor). Мои выводы из этой дискуссии крайне негативны: новая книга предвзята, аргументы и свидетельства в пользу Анны Андерсон, в том числе прежние аргументы самих авторов, отвергаются без достаточных (а то и вообще без всяких) оснований, все известные немногочисленные и очень слабые (несвязанные с ДНК-тестами) аргументы в пользу Франциски Шанцковской принимаются некритически, а то и как истина в последней инстанции. Во главу угла поставлены ДНК-тесты 1994 и 2010 гг. (доктора М. Кобла), показавшие соответствие ДНК Анны Андерсон одному из родственников Франциски Шанцковской — хотя Likelyhood Ratio («отношение правдоподобия») этих тестов примерно на 6 (!) порядков ниже, чем требуют современные суды США при рассмотрении ДНК-тестов. Происхождение и условия хранения до передачи на тестирование образцов для анализа ДНК Анны Андерсон также не соответствовало требованиям судов США. Обо всем этом я написал в отзыве на эту новую книгу Г. Кинга и П. Вильсон — «Новая старая ложь об Анне Андерсон» [106]. Не буду подробно пересказывать отзыв здесь — желающие могут найти и прочитать его в Интернете.

* * *

Вернемся, однако, к «екатеринбургским останкам». Ситуация с ними по состоянию на начало 2011 года остается странной:

• Новый Патриарх Русской Православной Церкви Кирилл до сих пор не высказал более-менее подробно свое отношение к этим останкам. Впрочем, в феврале 2010 года он подтвердил прежнюю позицию Церкви. От некоторых иерархов вроде были заявления, что позиция не изменилась: останки как «старые» (перезахороненные в 1998 году), так и «новые» (якобы Алексея и Марии, найденные в 2007) — неизвестно чьи.

• Дом Романовых также не признает принадлежность этих останков Царской семье.

• Новые (2007 года) останки не перезахоронены и оставались в морге в Екатеринбурге до 2011 года, а затем были перевезены в Москву — неизвестно зачем.

• Не проведена пресс-конференция старшего следователя Прокуратуры РФ В. Н. Соловьева по результатам его работы, которую он обещал провести еще в марте 2009 года после закрытия дела об убийстве Царской семьи в январе того же года.

• Дело об убийстве Царской семьи несколько раз закрывалось и вновь открывалось. Последний раз оно было закрыто в начале 2011 года, но Дом Романовых в лице великой княгини Марии Владимировны вновь требует открыть его и предоставить ей полный текст постановления о закрытии…

* * *

В «царском деле» точку ставить рано — так считает известный ученый, директор Института истории и археологии Уральского отделения РАН Вениамин Васильевич Алексеев. Напомню, что В. В. Алексеев был членом Правительственной комиссии (комиссии Б. Немцова) по идентификации екатеринбургских останков в 1993–1998 гг. Привожу выдержки из интервью В. В. Алексеева об отсутствии (или недоступности) архивов ЧК (ФСБ) по делу об убийстве Царской семьи:

Но где документы? Нет этих документов.

Н.З. — Они не доступны или их вообще нет? Как вы думаете?

В.В.А. — На сегодня их нет, и из этого надо исходить. Но я не исключаю, что они существуют. Я на заседании комиссии требовал доступа к документам ВЧК того времени. Мне сказали, что они не сохранились. <…>

Я пытался найти документы ВЧК. Парадокс — документов с мая по декабрь восемнадцатого года нет — ни ЧК, ни ВЧК, ни политбюро.

Я не знаю, уничтожены они или спрятаны [107].

На сайте «Русской линии» в октябре-ноябре 2009 года состоялась большая дискуссия на эту тему, в которой принимал участие следователь В. Н. Соловьев. 5 ноября 2009 года в одном из комментариев Соловьев, в частности, написал об архивах Уралоблсовета и УралЧК того времени следующее:

Что касается архивов Уралоблсовета и УралЧК, то сегодня нельзя сказать с полной определенностью, сохранились они или нет. Все попытки найти их, а эти попытки предпринимались еще в 1920-х гг., не увенчались успехом. Совесть моя спокойна; я предпринимал серьезные усилия для их поисков [108].

Я верю следователю В. Н. Соловьеву и уважаю ту огромную работу, которую он выполнил по делу об убийстве Царской семьи. Но удивительно вот что:

• Можно не сомневаться, что эти архивы были вывезены из Екатеринбурга между 17 и 25 июля 1918 года. Известно, что поезда спокойно уходили из Екатеринбурга в те дни, и сам Я. Юровский уехал в Москву с большим багажом (драгоценностями Царской семьи и документами) через несколько дней после убийства. У большевиков и чекистов Урала было как минимум четыре-пять дней, чтобы вывезти все архивы в Москву.

• Известно, как трепетно относились коммунисты и до сих пор относятся чекисты к своим архивам. Неужели архивы Уралоблсовета и УралЧК затерялись в Москве?! Как говорил Станиславский, не верю!

• Отсутствуют (или недоступны) эти архивы не только с мая по 17 июля 1918 года, но и более поздние — по декабрь 1918 года. Именно с мая вся Царская семья находилась в Екатеринбурге, и именно до декабря того года ЧК разыскивало спасенную Анастасию по всей России! Не может быть простым совпадением, что именно архивы этого периода загадочно исчезли!

Отсюда выводы:

1. Эти архивы с самого начала были настолько засекречены, что до сих пор недоступны даже для старшего следователя Генеральной прокуратуры РФ (!), или же они были уничтожены самими чекистами после их прибытия в Москву или после прекращения розысков Анастасии.

2. Эти архивы содержали сведения, настолько расходящиеся с официальной версией, изложенной в «Записке Юровского» (созданной в 1920-х гг. вместе с главным партийным историком Покровским и, несомненно, под контролем чекистов), что чекисты сочли необходимым их уничтожить.

Впрочем, более вероятно все же, что эти архивы просто «намертво» засекречены чекистами с начала 1920-х гг. и до сих пор.

* * *

P. S. Интересные материалы по этой теме и о судьбе спасенной младшей царской дочери Анастасии можно прочитать на личной странице на Проза. Ру екатеринбургского исследователя Владимира Момота. В интервью [109] «Российской газете» он призывал возобновить дело Анны-Анастасии.

Глава 13

Хрустальный башмачок Великой княжны Анастасии

Судя по тому, что известно к настоящему времени, четвертая дочь Николая II и Александры Федоровны, Анастасия, осталась жива после расстрела в подвале дома Ипатьева в ночь на 17 июля 1918 года. Тяжело раненная, она была спасена одним из солдат внешней охраны (называлось имя Александра Чайковского) и затем увезена через всю Россию в Бессарабию (возможно, в Румынию). Затем под именем Анны Чайковской оказалась в Германии. Затем она была известна как Анна Андерсон, после замужества в США стала Анной Манахан. Умерла она в 1984 году и похоронена в Германии под именем Анастасия Манахан — таково было ее последнее желание. Подробнее об этой истории можно прочитать в замечательной книге американца Питера Курта «Анастасия. Загадка великой княжны». Автор был хорошо знаком с Анной-Анастасией в последние несколько лет ее жизни [58].

Анастасия родилась в Царском Селе (ныне г. Пушкин) 5 (18) июня 1901 года ровно в 6 часов утра (по записи в дневнике Николая II). Французский врач и астролог Филипп Вашон предсказал новорожденной необычную судьбу, однако неизвестно, что именно он имел в виду.

* * *

Ниже приводится (в сильном сокращении) история Анны Андерсон и главные доказательства ее идентичности великой княжне Анастасии. Основной акцент я делаю на узнанной совсем недавно (в 2008 году, ее сторонниками) медицинской информации о редкой ортопедической деформации стоп, которая была как у Анастасии, так и у Анны Андерсон. Совсем недавно на эту медицинскую статистику обратили внимание сторонники Анны Андерсон — сама статистика известна давно. Если бы ее сторонники заинтересовались этой статистикой при ее жизни, когда в Германии шли суды по установлению ее личности, возможно, судьба Дома Романовых за рубежом была бы совсем иной. Кроме того, что Великая княжна Анастасия возглавила бы его, она могла бы получить огромные деньги, положенные на ее имя в английских банках Николаем и Александрой до 1917 года (в 1912 году они сделали большие банковские вклады в Англии на имя всех дочерей как их будущее приданое). Учитывая, что Анастасия (Анна Андерсон) ненавидела большевиков, понятно, что эти деньги работали бы против Кремля — вероятно, уже с начала 1930-х гг. и до конца ее жизни.

Возможно, несколько иной была бы и история России… по крайней мере, что касается похорон Царской семьи 1998 года в Санкт-Петербурге и споров вокруг новых останков, найденных в Коптяковском лесу летом 2007 года…

Для тех, кто знает историю загадочной Анны Андерсон (1901–1984), объявившей себя спасшейся дочерью Императора Николая II Анастасией, скажу сразу, что врожденная деформация ее стоп (лат. Hallux valgus), о которой было известно с детства Великой княжны и которая была также у Анны Андерсон, очень редко бывает столь сильной и врожденной (или наследственной). Это на самом деле ставит жирную точку в ожесточенных спорах сторонников и противников Анны Андерсон. Конечно, есть множество других доказательств и свидетельств в пользу самоидентификации Анны Андерсон как Анастасии, но факт сильной врожденной деформации стоп еще и символичен…

В сказке принцесса была узнана по хрустальному башмачку, но если в сказке принц узнал Золушку, то в жизни Анны-Анастасии все было совсем не так. До сих пор, через почти девяносто лет от появления Анны-Анастасии в Берлине, значительная часть (если не большинство) членов Дома Романовых не признает, что Анна Андерсон была спасенной 17 июля 1918 года Великой княжной Анастасией Николаевной. Ожесточенные споры о загадке Анны Андерсон продолжаются до сих пор…

Удивительно, что многие знали о редкости этого ортопедического заболевания, но до последнего времени никому не приходило в голову обратиться к специалистам-ортопедам и узнать точную медицинскую статистику. Лишь в 2007 году ранее никому не известный инженер из Екатеринбурга Владимир Момот сделал это [110]:

Первая работа об этом заболевании (отклонении большого пальца к наружной части стопы) была опубликована доктором Laforest в 1778 году. Из наиболее крупных работ, посвященных исследованию причин данного заболевания, стоит назвать монографии Д. Е. Шкловского (1937), диссертации Е. И. Зайцевой (1959) и Г Н. Крамаренко (1970). Работая в Центральном научно-исследовательском институте травматологии и ортопедии Министерства здравоохранения СССР, Галина Николаевна Крамаренко обработала статистический материал, собранный в результате массовых обследований женщин, по заболеваниям статической деформации стоп. В результате она получила следующие данные. Hallux valgus как правило, появляется у женщин, достигших возраста 30–35 лет. Г. Крамаренко обнаружила, что «изолированным» Hallux valgus страдает 0,95 % от числа обследованных женщин. Причем первая степень болезни была зафиксирована у 89 %, а третья только у 1, 6 % от числа женщин, имеющих данное заболевание. Таким образом, от этого недуга страдает одна из шести с половиной тысяч женщин в возрасте старше 30 лет (1:6500). Что касается случаев врожденного заболевания, они единичны и встречаются крайне редко. В головном учреждении России по данной проблеме Научно-исследовательском детском ортопедическом институте имени Г. И. Турнера за последние десять лет зарегистрировано только восемь подобных случаев. И это на сто пятьдесят миллионов (точнее, на 142 миллиона. — Б. Р) жителей России.

Итак, статистика врожденного случая hallux valgus составляет 8:142 миллионам, т. е. примерно 1:17 750 000! Именно с такой вероятностью (99,9999947) Анна Андерсон действительно была Великой княжной Анастасией! Кстати, Научно-исследовательский детский ортопедический институт имени Г. И. Турнера находится в Царском Селе (ныне г. Пушкин), где и родилась Анастасия Николаевна Романова. Возможно, что детский врач Генрих Иванович Турнер (1858–1941), чьим именем назван институт, осматривал царских детей в начале XX века в Александровском дворце и лично ставил диагноз Hallux valgus маленькой Анастасии…

Приведенная выше статистика практически нивелирует отрицательные результаты ДНК-тестов, проведенных с останками некоторых ее тканевых материалов в 1994–1997 гг., поскольку в те годы достоверность исследований ДНК не превышала 6000:1 — в три тысячи раз менее достоверно, чем статистика «хрустального башмачка» Анны-Анастасии! При этом статистика врожденного Hallux valgus является фактически статистикой артефактов (здесь нет никаких сомнений), в то время как исследования ДНК являются сложной процедурой, при которой нельзя исключить возможность случайного генетического загрязнения исходных тканевых материалов, а то и их злонамеренной подмены.

Теперь по порядку.

Фройляйн Унбекант

Фройляйн Унбекант (Unbekannt — неизвестная) — так в протоколе берлинской полиции 17 февраля 1920 года была зарегистрирована девушка, спасенная при попытке самоубийства. Она не имела при себе документов и отказалась назвать свое имя. У нее были русые волосы с каштановым отливом и пронзительные серые глаза. Говорила с явно выраженным славянским акцентом, поэтому в личном деле была сделана приписка «неизвестная русская». Начиная с весны 1922 года о ней написаны десятки статей и книг. Анастасия (Анна) Чайковская, Анна Андерсон, позднее — Анна Манахан (по фамилии мужа). Это имена одной и той же женщины. Последнее написано на ее могильной плите — Анастасия Манахан. Она умерла 12 февраля 1984 года, но и после смерти ее судьба не дает покоя ни друзьям, ни врагам. Я не ставил себе задачу написать еще один пересказ ее биографии с историями о попытках ее друзей доказать, что она была той самой Анастасией, избежавшей гибели в подвале Ипатьевского дома в ночь на 17 июля 1918 года. Моей задачей было собрать и проанализировать материалы этой, невероятной на первый взгляд, версии. Итак, давайте посмотрим еще раз на известные факты и попробуем оценить их с позиций сегодняшнего дня.

В тот же вечер 17 февраля ее поместили в Елизаветинскую больницу на Лютцовштрассе. В конце марта перевели в неврологическую клинику в Дальдорфе с диагнозом «душевное заболевание депрессивного характера», где она прожила два года. В Дальдорфе при осмотре 30 марта она призналась, что пыталась покончить с собой, но отказалась назвать причину или дать какие-либо комментарии. Во время осмотра был зафиксирован ее вес — 50 килограмм, рост — 158 сантиметров. При осмотре врачи обнаружили, что полгода назад она перенесла роды. Для девушки «не достигшей двадцатилетнего возраста», это было немаловажное обстоятельство. На груди и животе пациентки они увидели многочисленные шрамы от рваных ран. На голове за правым ухом шрам длиной 3,5 см, достаточно глубокий, чтобы в него мог войти палец, а также шрам на лбу у самых корней волос. На стопе правой ноги характерный шрам от сквозного ранения. Он полностью соответствовал форме и размеру раны, нанесенной штыком русской винтовки. В верхней челюсти — трещины. На следующий день после осмотра она призналась врачу, что боится за свою жизнь: «Дает понять, что не хочет назвать себя, опасаясь преследования. Впечатление сдержанности, порожденной страхом. Больше страха, чем сдержанности». В истории болезни также записано, что у пациентки врожденное ортопедическое заболевание стоп Hallux valgus третьей степени.

По этому поводу я обратился за консультацией к врачам-ортопедам и не напрасно.

<…>

Заболевание, обнаруженное у пациентки врачами клиники в Дальдорфе, абсолютно совпало с врожденным заболеванием Анастасии Николаевны Романовой. Как выразился один из ортопедов, консультировавших меня: «Проще найти двух девушек одного возраста с одинаковыми отпечатками пальцев, чем с признаками врожденного Hallux valgus». Девушки, о которых мы говорим, имели при этом одинаковый рост, размер стопы, цвет волос и глаз и портретное сходство. Из данных медицинской карты видно, что следы травм «фройляйн Унбекант» полностью соответствуют тем, которые со слов судебного следователя Томашевского были нанесены Анастасии в подвале дома Ипатьева [111].

Подробнее обо всем этом можно прочитать в книге Питера Курта [58].

Анна Андерсон

Почему же члены Дома Романовых в Европе и их родственники из королевских династий Германии почти сразу, в начале 1920-х гг., оказались настроены против Анны-Анастасии? Вероятно, были три причины.

Во-первых, она неумышленно раскрыла большую государственную тайну Германии, которая касалась брата ее матери (императрицы Александры Федоровны) — ее немецкого дяди Эрни Гессенского (Эрнст Людвиг, великий герцог Гессен-Дармштадтский). Речь идет о тайной поездке дяди Эрни в Царское Село в 1916 году с миссией склонить Александру и Николая к сепаратному миру с Германией. Александра Федоровна категорически отказалась обсуждать это, и Эрни уехал ни с чем, заявив на прощание: «Нет для нас больше принцессы-солнышко» (так называли маленькую Аликс в детстве, в Дармштадте). Анна Чайковская в начале 1920-х гг. простодушно рассказала об этом приезде дяди Эрни своим знакомым, не зная, что данный эпизод являлся тайной бывшей королевской семьи. Это могло повредить репутации Эрнста Людвига в высшем свете Германии. Именно «дядя Эрни», судя по всему, и стал главным врагом Анны Чайковской — насколько известно, с его подачи появилась и версия о том, что Анна — это Франциска Шанцковская.

Во-вторых, Анна Андерсон резко высказалась о великом князе Кирилле Владимировиче («он — предатель») — том самом, который вскоре после отречения Николая II увел свой Гвардейский экипаж из Царского Села и якобы нацепил красный бант.

В-третьих, сама Анна-Анастасия находилась в таком тяжелом физическом и психологическом состоянии (последствия тяжелых увечий, полученных в подвале дома Ипатьева, и двух лет скитаний), что общение с ней было нелегким для любого человека. Есть и четвертая причина, но обо всем по порядку.

В 1922 году в русском зарубежье решался вопрос о том, кто возглавит династию в качестве императора в изгнании. Главным претендентом был Кирилл Владимирович Романов. Он, как и большинство русских эмигрантов, даже представить себе не мог, что правление большевиков затянется на долгие семь десятилетий. Появление Анастасии летом 1922 года в Берлине вызвало сумятицу и разделение мнений в рядах монархистов. Распространявшаяся информация о физическом и психическом нездоровье княжны и наличии у нее наследника престола, родившегося в неравном браке (осенью или в конце 1919 года, от ее спасителя — то ли от солдата, то ли поручика крестьянского происхождения) — все это не способствовало немедленному ее признанию, не говоря уже о рассмотрении ее кандидатуры на место главы династии…

Заключение

Итак, мы можем констатировать следующее:

• Анастасия Николаевна Романова имела врожденную деформацию обоих стоп — Hallux valgus (бурсит большого пальца стопы). Это видно не только на некоторых фотографиях молодой Великой княжны, но и было подтверждено после 1920 года даже теми близкими к ней людьми, кто не верил в идентичность Анны Андерсон Анастасии Романовой. Например, младшей сестрой Царя, Ольгой Александровной, которая хорошо знала императорских детей с самого их рождения. Это подтвердил также Пьер Жильяр, учитель царских детей, бывший при дворе с 1905 года. Няня маленькой Анастасии, Александра (Шура) Теглева, также подтверждала наличие у Анастасии этого врожденного заболевания.

• Анна Андерсон имела аналогичную врожденную деформацию обоих стоп. Этот диагноз ей был поставлен как немецкими докторами (в Дальдорфе в 1920 году), так и русским доктором Сергеем Михайловичем Рудневым в клинике Святой Марии летом 1925 года. Анна Чайковская-Андерсон находилась там в тяжелом состоянии, с туберкулезными инфекциями: «На ее правой ноге я заметил сильную деформацию, очевидно наследственную: большой палец сгибается направо, формируя опухоль» [58, с. 99].

• С. М. Руднев отметил также, что Hallux valgus был на обеих ногах пациентки (как и у Анастасии). Доктор Руднев вылечил и спас ее в 1925 году. Анна Андерсон называла его «мой добрый русский профессор, который спас мою жизнь».

• 27 июля 1925 в Берлин прибыли супруги Жильяр. Еще раз: Шура Жильяр-Теглева была няней Анастасии в России. Они посетили сильно больную Анну Андерсон в клинике. Шура Теглева попросила показать ей ноги (стопы) пациентки. Одеяло было осторожно отвернуто, Шура воскликнула: «С ней [с Анастасией] это было то же самое как здесь: правая нога была хуже чем левая» [58, с. 121].

* * *

Приведем еще раз данные медицинской статистики по распространенности Hallux valgus (бурситы большого пальца стопы) в России:

• Hallux valgus (HV) имеют 0,95 % от числа обследованных женщин;

• первую степень HV имеет 89 % от них (= 0,85 % от обследованных женщин);

• третью степень HV имеет 1,6 % от них (= 0,0152 % от обследованных женщин или 1: 6580);

• статистика врожденного случая Hallux valgus (в современной России) составляет 8:142 000 000, или, приблизительно, 1:17 750 000!

Можно предположить, что данные статистики по распространенности врожденного случая Hallux valgus в прежней России не сильно отличались, а это значит, что вероятность того, что Анна Андерсон не была Анастасией Николаевной Романовой, ничтожно мала!

Известно также, что статистика врожденного случая этого ортопедического заболевания на Западе в первой половине XX века также исчислялась единичными случаями на всю ортопедическую медицинскую практику.

* * *

Владимир Момот впервые опубликовал свою статью («Унесенные ветром») в феврале 2007 года в американской газете «Панорама». Он сделал великое дело для восстановления правды об Анне Андерсон и царской дочери Анастасии. Удивительно, что в течение более чем восьмидесяти лет никому и в голову не пришло поднять медицинскую статистику по случаям распространенности деформации стоп Hallux valgus! Воистину эта история напоминает сказку о хрустальном башмачке!

* * *

Остается выяснить, чьи останки захоронены под именем Великой княжны Анастасии в Санкт-Петербурге в июле 1998 года (впрочем, есть сомнения и относительно других останков, тогда погребенных), и чьи останки найдены летом 2007 года в Коптяковском лесу.

Известно, что Анастасия родила сына осенью 1919 года где-то на границе с Румынией (в то время она скрывалась от красных под фамилией Чайковская, по фамилии человека, который спас ее и вывез в Румынию). Какова судьба ее сына?

Больше об Анне-Анастасии вы можете прочитать на странице екатеринбургского исследователя Владимира Момота на портале «Проза.ru» [112]. Отмечу, что в государственных и частных архивах многих стран мира находятся документы, доказывающие, что младшая дочь Императора Николая II после расстрела в подвале Ипатьевского дома осталась жива. Одним из них является архив дочери последнего царского лейб-медика Татьяны Евгеньевны Боткиной. На основе собранных документов в последние годы своей жизни Татьяна Евгеньевна написала книгу «Anastasia retrouvee». Книга была написана на французском языке и издана в Париже издательством Bernard Grasset в 1985 году.

Владимир Момот в предисловии к публикации русского перевода этой книги пишет [113]:

«Anastasia retrouvee» это не просто сборник документов, а свидетельство очевидца и участника событий жизни Анастасии на протяжении семидесяти пяти лет. Во время первой же встречи в эмиграции в 1926 году Татьяна поняла, что перед ней стоит та самая Великая княжна Анастасия, которую она знала с детских лет. Никакие увещевания и доводы злопыхателей о самозванстве Анастасии не могли перечеркнуть их общие детские воспоминания о жизни в Крыму, Царском Селе и Тобольске. В эмиграции они стали близкими подругами и пронесли свою дружбу до последних дней жизни. Татьяна Евгеньевна выбрала для своего повествования форму романа, хотя книга носит документальный характер. Согласно архивным документам, в книге есть некоторые исторические неточности. Это касается хроники и имен некоторых участников событий от июля 1918 года до февраля 1920 года. Но в целом книга очень интересна и для любителей исторического жанра, и для профессиональных историков.

В России это произведение Татьяны Боткиной ранее никогда не публиковалось. Появлением книги у нас мы обязаны трем замечательным женщинам. Это переводчики Ида Матвеевна Шепелева и Ольга Юрьевна Ольшванг, а также Екатерина Петровна Макарова, проживающая в пригороде Парижа. Ее дед в июле 1918 года участвовал в освобождении Екатеринбурга и был свидетелем предварительного следствия по делу об убийстве членов Царской семьи и их слуг. Узнав от Елены Дмитриевны Лейхтенбергской о том, что я занимаюсь историей княжны Анастасии, она любезно передала мне в 2008 году копии документов о княжне из архива ныне покойного мужа. В 2009 году, по моей просьбе, Екатерина Петровна разыскала у парижских букинистов книгу Татьяны Боткиной и прислала в Екатеринбург.

Русский литературный перевод книги В. Ю. Момот назвал символически — «Возвращение Анастасии». Наконец-то российские читатели получили возможность познакомиться с исповедью человека, который, как и ее отец, до конца своих дней любила Россию и преданно служила семье последнего российского Императора.

История Великой княжны Анастасии не закончена…

Глава 14

Затянувшаяся агония

Год за годом разные каналы телевидения вновь показывают фильм Э. Г. Климова «Агония» (1985) — фильм настолько популярный, насколько и полный старых (с 1916–1917 гг. и затем советских) мифов о Г. Е. Распутине и Царской семье.

Казалось бы, в последние годы много написано о потоках клеветы и лжи, обрушившихся на Царскую семью при Временном правительстве (с марта по ноябрь 1917 года) и в совдепии. Начавшись ручейками грязных слухов еще в 1916 году, они превратились затем в бурные зловонные потоки. Если до Февральской революции эти потоки заполонили только пьяный и истеричный Петроград, то Временное правительство сознательно и целенаправленно обрушило их на всю Россию.

Оказывается, гнусного потока клеветы 1917 года хватило надолго. Очень надолго… Уже почти на сто лет!

Придется рассказать об этом подробнее [114].

Создание мифов

После Февральской революции 1917 года многие газеты и журналы были буквально переполнены клеветой, зачастую совершенно фантастической — и никто не мог выступить против этого. Напомню, что монархические газеты и организации были запрещены сразу после отречения Государя. Широкой рекой этот зловонный поток лился со страниц книг и газет, с открыток и карикатур, с театральных подмостков и экранов кино. Театры были заполнены злобными фарсовыми постановками. В Петрограде шли пьесы М. Зотова «Гришка Распутин», В. Рамазанова «Ночные оргии Распутина», В. Леонидова «Гришкин гарем», А. Курбского «Как Гришку с Николкой мир рассудил». В Москве, кроме перечисленных, шла пьеса «Чай у Вырубовой». В Выборге уже 27 апреля 1917 года состоялась премьера пьесы некоей «маркизы Дляоконь» (С. Белой) «Царскосельская благодать», где наглая ложь была приперчена сквернословием и даже порнографией. Зрители в обеих столицах с восторгом смотрели все это…

В течение марта-ноября 1917 года вышло более десяти фильмов о Григории Распутине. Первым стала двухсерийная «сенсационная драма» «Темные силы — Григорий Распутин и его сподвижники» (производство акционерного общества Г. Либкена). Григорий Либкен — известный фабрикант-колбасник и директор киностудии «Волшебные грезы», которая прославилась скандалами еще в 1910-х гг. Картина была поставлена в рекордные сроки, в течение нескольких дней: 5 марта газета «Раннее утро» анонсировала ее, а уже 12 марта (через десять дней после отречения!) она вышла на экраны кинотеатров. Примечательно, что этот первый лживый фильм в целом провалился и имел успех лишь в окраинных маленьких кинозальчиках, где публика была попроще… Позже, судя по сообщениям прессы, демонстрация картины вызвала ажиотаж в тюменском кинотеатре «Гигант», где зрители познакомились с «Гришкой-конокрадом, Гришкой-поджигателем, Гришкой-юродствующим, Гришкой-развратником, Гришкой-соблазнителем». Однако восторг в зале вызвали не похождения Распутина во дворце, а показ покушения Хионии Гусевой на Распутина в 1914 году и убийство во дворце князя Юсупова.

Надо сказать, появление этих фильмов привело к протесту образованной публики из-за их «порнографичности и дикой эротики». В целях охраны общественной нравственности предлагали даже ввести киноцензуру (и это в первые дни революции!), временно возложив ее на милицию. Группа кинодеятелей ходатайствовала перед министром юстиции Временного правительства А. Ф. Керенским с целью запретить демонстрацию ленты «Темные силы — Григорий Распутин», прекратить поток «киногрязи и порнографии». Разумеется, это не остановило дальнейшее движение кинораспутиниады. Фирма Г. Либкена запустила очередную серию — «Похороны Распутина». Чтобы поддержать пошатнувшуюся репутацию, фирма пожертвовала в пользу инвалидов 5000 рублей и сообщила об этом в газетах.

Последовали и другие фильмы: «Люди греха и крови», «Святой черт», «Таинственное убийство в Петрограде 16 декабря», «Торговый дом Романов, Распутин, Сухомлинов, Мясоедов, Протопопов и Ко», «Царские опричники» и т. д. Большинство из них были выпущены тем же акционерным обществом Г. Либкена.

Потоки фальсификации разливались по стране. У власти стояли те, кто сверг самодержавие, и они нуждались в оправдании этого свержения. Нуждались тем более, что, как свидетельствовал еще в мае 1917 года главный российский либерал П. Милюков, народ по всей России (кроме Петрограда и еще двух-трех крупных городов) был настроен монархически. К октябрю 1917 года массированные потоки клеветы о Распутине и Царской семье сделали свое дело — страна поверила в эту ложь.

Большевики, СССР. Две волны клеветы о Распутине и царской семье

Большевики после октября 1917 года подошли к делу фундаментально. Конечно, киномакулатура о Распутине получила второе дыхание, но были предприняты более масштабные шаги для фальсификации истории. Были выпущены в свет фальсифицированные П. Е. Щеголевым многотомные протоколы чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, а также от начала до конца подделанные тем же П. Щеголевым (на пару с «красным графом» А. Толстым) «Дневники» А. Вырубовой. В этом же ряду стоит широко демонстрировавшаяся пьеса А. Толстого «Заговор императрицы». По некоторым предположениям, в 1920-х гг. главный советский историк Покровский (товарищи по партии называли его «лихой старик») подделывал с помощью графологов из ГПУ документы, касающиеся Царской семьи, в том числе дневники Николая II и документы об убийстве Царской семьи. Закладывался прочный фундамент для будущих фальсификаций как историками, так и «инженерами человеческих душ», советскими писателями.

Только примерно к 1930 году кампания по фальсификации истории пошла на убыль — новое поколение, вступавшее во взрослую жизнь, было уже нужным образом обработано.

* * *

Следующая кампания по массовому оглуплению и фальсификации истории Царской семьи и царской России начала разворачиваться в СССР во второй половине 1960-х и в 1970-е гг. Почему тогда? В те годы на Западе большое внимание прессы, радио и ТВ было привлечено длительным судебным процессом по идентификации Анны Андерсон, которая доказывала, что она — Анастасия Романова, спасшаяся дочь Николая и Александры. Серия судебных процессов проходила в Германии с 1961 по 1977 год, до самого конца процесса многие были уверены в правоте Андерсон. Симпатии были на ее стороне, и на Западе пробудился широкий интерес к истории Царской семьи. В 1967 году в США была опубликована и приобрела широкую популярность книга Роберта Мэсси «Николай и Александра» — первая книга иностранного автора, в которой подробно и честно (хотя и с точки зрения западного либерала) рассказывалось о Царской семье и об их зверском убийстве. А в 1969 году в Голливуде был снят фильм по этой книге (под тем же названием), сразу собравший огромную зрительскую аудиторию.

Напомню, что и в СССР примерно с 1970-х гг. началось хотя и не массовое, но паломничество к дому Ипатьева в Свердловске, а в сводках КГБ по Свердловску не раз отмечались букеты цветов, лежавшие по утрам на тротуаре около этого дома.

Конечно, все это не могло остаться незамеченным руководством КГБ и Политбюро. «Госзаказ» начал формироваться еще раньше, в 1966 году.

Знаковыми произведениями 1960-х и 1970-х гг., когда говорить об этом вслух не дозволялось, стали книга М. Касвинова «Двадцать три ступени вниз», роман В. Пикуля «У последней черты» и кинофильм Э. Климова «Агония». Труд почти неизвестного историка, роман популярного писателя и работа известного кинорежиссера.

Безусловно талантливый, но лживый и в целом богохульный фильм «Агония» показывают до сих пор. Лжив он не по вине авторов — они и знали только советские мифы об этой истории.

Напомню, что «Агония» снималась в 1970-х гг. Конечно, фильм о Царской семье не мог тогда быть иным. Но даже то, что Николай и Александра были показаны хотя и слабыми и недостойными, но живыми людьми (которые могли вызвать хотя бы малую толику если не симпатии, то сочувствия), — даже это обусловило трудную судьбу фильма. В СССР он вышел на экраны лишь через десять лет по окончании съемок, в 1985 году. Стоит рассказать об этом подробнее, но сначала остановимся на произведениях Касвинова и Пикуля.

«Двадцать три ступеньки вниз» Марка Касвинова [115]

Своей документированностью опус Марка Касвинова, печатавшийся в 1972–1974 гг. в ленинградском журнале «Звезда», привлек немалое число читателей. Впервые советский читатель смог познакомиться с более широким набором фактов, нежели в традиционно строго дозированных трудах советских историков, подвергавшихся самоцензуре и суровому идеологическому досмотру гослитовскими чиновниками. Судя по ссылкам, автору были доступны многие архивы, в том числе польские, чехословацкие, австрийские и швейцарские, закрытые партийные и личные; книги, многих из которых не было даже в наших спецхранах. Это невольно внушало доверие. Конечно, само содержание книги было выдержано в духе прежней лжи и клеветы против Царской семьи, лишь в новой обертке псевдодокументалистики, тщательно подобранной, чтобы соответствовать большевистской оценке событий. Краткая аннотация еще и в 1988 году свидетельствует:

Двадцать три года царствования последнего представителя династии Романовых отмечены множеством тяжких преступлений, и народ вынес ему свой справедливый приговор. Книга М. К. Касвинова повествует о жизни и бесславном конце Николая Кровавого, дает достойный отпор тем буржуазным фальсификаторам, которые старались и стараются представить его безвинной жертвой.

Первое издание книги массовым тиражом вышло в 1978 в Москве и в 1981 году в болгарском «Партиздате». Второе издание увидело свет после начала перестройки — в 1987. В том же году последовало и третье издание.

Далее произошел «залповый выброс» (по известному образцу книги «ЦРУ против СССР» Н. Н. Яковлева): Москва — переиздания 1988 и 1989 гг., Алма-Ата — 1989, Фрунзе — 1989, Ташкент — 1989. Наконец, в 1990 году в Москве выходит 3-е исправленное и дополненное издание. Общий тираж составил около миллиона экземпляров. Несомненно, продукт отнюдь не рядовой идеологической операции.

«Нечистая сила» («У последней черты») Валентина Пикуля [116]

Менее чем через год после выхода в свет первого отдельного издания книги М. Касвинова журнал «Наш современник» приступил к печатанию романа популярного и, безусловно, талантливого писателя В. С. Пикуля «У последней черты». Любопытно и другое временное совпадение. По словам писателя, за роман он сел 3 сентября 1972 года — вслед за появлением начала книги Касвинова в журнале (августовский номер «Звезды» того же года). Завершил его В. Пикуль 1 января 1975 года. «Наш современник» напечатал роман в четырех номерах 1979 года.

…Бес попутал его сочинить этот лживый и клеветнический роман о Николае II и Григории Распутине, — дает оценку этому произведению Пикуля нынешний заведующий отделом прозы «Нашего современника» А. Сегень. — Зачем? Непонятно. Зная, например, что шрам на голове [Императора] Николая остался со времен поездки в Японию, где на русского Царя напал с саблей излишне рьяный самурай, Пикуль сочинил сцену, в которой юный Николай мочится в православном сербском храме и за это получает заслуженный удар саблей по голове от сербского полицейского. И таких примеров в романе Пикуля пруд пруди. Это тем более обидно, поскольку Валентин Саввич был поистине замечательным писателем и патриотом нашей Родины! [117]

Первое отдельное издание романа Пикуля увидело свет в год «залпового выброса» книги М. К. Касвинова (1989).

С тех пор это произведение, выходившее под названием «Нечистая сила», издавалось ежегодно массовыми тиражами до 1995 года. За это время общий тираж двухтомника составил более 700 тысяч экземпляров.

1990 год. Разгар молитвенного стояния православных за прославление святых Царственных мучеников. «13 июля, — пишет А. Сегень, — Пикуль празднует свое 62-летие. Через три дня, 16 июля он весь день чувствует себя неважно, а в ночь с 16-го на 17-е, именно в годовщину расстрела Царской семьи, Валентин Саввич умирает от сердечного приступа. Что это? Знамение? Если да, то знамение чего? Того, что Царь Николай призвал его на суд, или того, что Царь простил писателя?..»

Так или иначе «Нечистая сила» Пикуля стоит в том же ряду фальсификаций истории, что и «Двадцать три ступени вниз» Касвинова, и «Агония» Климова. Еще раз повторю, что вряд ли можно винить в этом авторов — они писали то, что знали из советских источников. Но эти источники были полны мифов и клеветы, берущих начало еще в 1916–1917 гг.

«Агония» Элема Климова [118]

Этот двухсерийный фильм был снят на «Мосфильме» в 1975 году по сценарию С. Л. Лунгина и И. И. Нусинова.

Пожалуй, ни одна из картин, осевших впоследствии на полке, не рождалась так мучительно и долго. Работа над фильмом началась в 1966 году, снят он был за восемь лет, а сдан еще год спустя — в 1975 году. На экраны же ему было суждено попасть только через десять лет — в 1985 году. Режиссер Элем Климов говорил по этому поводу следующее [119]:

«Агония» — это половина моей жизни. Фильм круто повернул всю мою судьбу. В работе над ним я вкусил все — и радость, и удачу, и отчаяние. Если бы можно было рассказать все, что приключилось на этом фильме и вокруг него, то получился бы, наверное, настоящий роман…

Насколько я понимаю, талантливый режиссер Элем Климов, получив госзаказ, пробивался от искаженного и фарсового, кондово-большевистского понимания истории к истине, но застрял на полпути, на полуправде. Да и не мог он в те годы найти правду о Царской семье в архивах СССР, сколько бы ни искал. Расскажем подробнее.

Вероятно, какую-то роль в этой истории сыграли некоторые факты его биографии.

Октябрь 1942 года. Первоклассник Элем с маленьким братиком Германом и мамой оставляет Сталинград. Дома полыхали до неба. Чадило вылившееся после бомбежки в реку топливо. Горела Волга. Горел город. Режиссер вспоминал:

…Мы доехали до Свердловска, потом нас пересадили и повезли в деревню, это 20 верст от города, которая называлась Коптяки, ее теперь знает весь мир… Нашел потом эти ямы, где они были, так они и называются «Царские ямы» в лесу, залез в эту яму, меня там ребята сфотографировали. И я в этом сосновом лесу думаю: боже мой, но ведь никто не знает про это, я случаем узнал. Но какой-то знак здесь, позывной какой-то должен быть. Смотрю, одна сосна — она такая не толстая, — ободранная шкура с нее, она белая стоит, она цветет, она растет, она живет, но кто-то как знак — тогда нельзя было про это говорить даже, — так что вот такие дела [120].

Вероятно, не прошло даром и общение с актером Георгием Даниловичем Светлани (Пиньковским, 1895–1983) — в прошлом юнгой Императорской яхты «Штандарт», товарищем детских игр Цесаревича Алексия Николаевича. Единственную в жизни главную роль сыграл он в фильме «Спорт, спорт, спорт» (1970) Э. Климова — ленте, снятой перед «Агонией».

Предложение поставить картину о царском фаворите Климов получил от Ивана Александровича Пырьева: «Гришка Распутин! Это же фигура…

Я тебя умоляю — достань и прочитай протоколы допросов комиссии Временного правительства, в которой работал Александр Блок. И, самое главное, Распутина там не пропусти!» Далее Э. Климов рассказывал: «Я сговариваюсь с Семеном Лунгиным и Ильей Нусиновым, и мы втроем уезжаем в Подмосковье писать сценарий. Он тогда назывался “Антихрист”. Речь идет об Илье Исааковиче Нусинове (1920–1970), сыне старого бундовца, арестованного в 1949 году и умершего в Лефортовской тюрьме, и Семене Львовиче Лунгине (род. 1920), также пострадавшим во время послевоенной кампании по борьбе с космополитизмом.

В мае 1966 года в объединении «Луч» утвердили заявку на сценарий «Святой старец Гришка Распутин» («Мессия»). В августе на худсовете обсуждали сценарий. Он назывался «Антихрист». «В первых моих фильмах у меня обозначился крен в сатиру, — рассказывал Климов. — Он дал себя знать и в “Антихристе”. Фильм задумывался в фарсовом ключе. У нас было как бы два Распутина. Один — как бы “подлинный” Распутин. Другой — фольклорно-легендарный. Образ “фольклорного Распутина” складывался из невероятных слухов, легенд, анекдотов, которые в свое время ходили про Распутина в народе. Тут все было преувеличено, шаржировано, гротескно. Будто бы, будучи немецким шпионом, он самым невероятным образом пробирался в царский дворец, пролезал чуть ли не через ночной горшок императрицы, попадал через тайный ход за линию фронта и т. д.» [121].

Здесь Климов, заявлявший, что прочел на тему «тонны литературы», по не названной причине вводит читателя, мягко говоря, в заблуждение: не народные то были байки, а расчетливые выдумки врагов Царя и Его России. Впрочем, скорее всего Климов не знал об этом в те годы. «Мы уже и натуру выбрали для съемок, — пишет Климов, и казалось, что все в порядке. Я во всяком случае испытывал необычайный душевный подъем и не понимал еще, что атмосфера в государстве переменилась. И вот возвращаюсь в Москву с готовым сценарием. Приношу его Пырьеву, показываю свои раскадровки…»

Обсуждение сценария на худсовете прошло «на ура». Пырьев был доволен: «Давно не читал такого профессионального сценария. Жанр вещи выдержан точно. Фарс есть фарс. Сегодня это наиболее интересный, удобный и умный взгляд на последние дни Романовых. Распутин выведен в сценарии как положительный характер. И это хорошо. В нем есть неуемная сила народная. Эта сила существует не только в Распутине, но есть и в народе. Народ показан мудрым — рассказы, легенды, притчи».

30 августа 1966 года литературный сценарий «Антихрист» был представлен на утверждение в Главную сценарно-редакционную коллегию (ГСРК).

Штатные редакторы его забраковали. Е. Сурков, главный редактор ГСРК, предложил доработать сценарий: «Фильм о Распутине может и должен стать фильмом о необходимости революции, о ее не только неотвратимости, но и доброте, справедливости. Короче, это должен быть фильм, который расскажет о том, от чего спасла Россию партия в Октябрьские дни, и чем была царская Россия, против которой вели борьбу большевики» [122].

В апреле 1968 года, после кончины Пырьева, работа над фильмом была остановлена.

Через пять дней после остановки (14 апреля) Э. Г. Климов обращается с письмом к секретарю ЦК КПСС П. Н. Демичеву: «За последние годы на Западе возник значительный интерес к событиям русской истории первой четверти XX века. Вот уже несколько лет с экранов не сходит фильм ““Доктор Живаго”, пользующийся успехом невероятным даже для коммерческого кинематографа. Огромными тиражами изданы во многих странах мемуары князя Ф. Ф. Юсупова, рассказывающие о последних днях самодержавия и об убийстве Распутина. Эти мемуары были тотчас экранизированы французским режиссером Робером Оссейном и американским телевидением. Недавно опубликовано сообщение, что крупнейший американский продюсер Сэм Шпигель приступил к работе над сверхбоевиком “Николай и Александра”, в центре которого образы Николая II, Царицы и Распутина…».

К письму был приложен перевод статьи из французского журнала о новом американском фильме по книге Мэсси «Николай и Александра». Часть его предполагалось снимать в СССР Выход на экраны планировался в 1969 году. Само письмо завершалось словами: «Сейчас еще не упущено время, мы еще имеем возможность выпустить наш фильм на советский и мировой экран раньше, чем будет закончена американская картина, и таким образом нейтрализовать ее влияние на зрителя. Наш фильм (он носит название «Агония») может иметь весьма высокие прокатные перспективы как внутри страны, так и за рубежом. Он может стать серьезным оружием контрпропаганды. Отказ от его производства освобождает американскому кинематографу поле боя в идеологической борьбе». Высокий адресат заверялся: «…если будут высказаны те или иные замечания или предложения, мы постараемся внести в сценарий необходимые изменения, не сорвав ранее намеченных сроков выпуска картины».

Изменение названия («Агония» вместо «Антихриста») в тексте письма следует воспринимать как перенесение центра тяжести с личности Г. Е. Распутина на официально принятую советской идеологией трактовку исторических событий предреволюционного времени. Все это, разумеется, делалось исключительно для усыпления внимания надзиравших.

Сохранились документы, свидетельствующие о предмете беспокойства. «Фигура Распутина, — считал председатель Комитета по кинематографии при Совете министров СССР А. В. Романов, — несмотря на всю ее отталкивающую сущность, в некоторых эпизодах сценария вдруг приобретает черты, позволяющие допустить мысль о том, что этот человек в какой-то мере выражает чаяния народа».

«В центре этого произведения поставлена фигура Распутина, трактовка его поступков и действий в отдельных эпизодах дана без необходимой социальной четкости», — к такому выводу пришли заведующий отделом культуры ЦК КПСС И. Черноуцан и заведующий сектором Ф. Ермаш [123]

Съемки фильма начались в августе 1973 года, но несколько раз прерывались.

10 октября 1974 года Климову передали из Госкино перечень поправок для обязательного исполнения. Режиссер сопротивлялся, не все удавалось отстоять. Например, требование убрать Цесаревича исходило от самого Ермаша: «Ты в своем уме? Как мы можем этого мальчика, которого на Западе возвели в ранг святого мученика, показывать? Это же значит — под дых бить. Тогда надо все объяснять, всю историю объяснять: а за что их вообще казнили… а так, мимоходом, нет, не пойдет!..»

Но больше всего страшил начальство момент возможных аллюзий. В картине был эпизод, в котором Вырубова по поводу царского премьера Горемыкина тяжко вздыхала: «О Боже, Боже! В таком возрасте и править такой страной!» Ермаш, уловив намек на кремлевских старцев, сказал Климову: «Умоляю тебя! Умоляю! Вырежи это немедленно, чтобы даже за пределы монтажной не вышло!»

Фильм «Агония» был закончен в чистовой редакции в 1975 году. На экран картину долго не выпускали. Ходили слухи, что кто-то из высшего партийного руководства ее посмотрел и остался недоволен [124].

Известно мнение, датированное 1 августа 1975 года, т. е. уже после всех переработок сценария, председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова:

На киностудии «Мосфильм» закончена съемка кинокартины Э. Климова «Агония» по сценарию С. Лунгина и И. Нусинова, в которой показан «распутинский» период Российской империи. По имеющимся в органах безопасности данным, в этой кинокартине искаженно трактуются исторические события того времени, неоправданно большое внимание уделяется показу жизни царской семьи… [125].

В течение трех лет картина лежала без движения. Была полная неопределенность.

В 1978 году фильм вернули Климову на доработку. Позволили что-то доснять, перемонтировать. Воспользовавшись случаем, режиссер кое-что улучшил. Добавил цитату Ленина, снял своего друга Юрия Карякина и Ларису Шепитько в эпизоде. Только-только он успел это сделать, как появилась книга о Распутине «У последней черты» Валентина Пикуля, вслед за чем разразился грандиозный скандал. «Агонию» на экран решили не выпускать.

Пять лет Климову ничего не давали снимать. Только после трагической гибели в автокатастрофе Ларисы Шепитько ему позволили завершить начатую женой картину «Прощание с Матерой».

Но вот появился свет в конце туннеля. Климову было предложено сделать два варианта «Агонии». Один — полный, для заграницы. Другой — усеченный на час, для советского зрителя. Режиссер согласился только на полный вариант.

Вот как это вспоминал сам режиссер [126]:

До сих пор каюсь, что отказался от финала. Это эпизод похорон Распутина. Мне хотелось сделать эту сцену очень строгой. Вот — тело (чучело, разумеется, потому что Петренко после всех потрясений, которые пришлось ему пережить на этих съемках, конечно, не лег бы в гроб). Крупный план, средний. Вот — священник у гроба, который с ненавистью отпевает этого гада. Вот — Царица, Вырубова, Царь, рядом дочери. И стоит мальчик — Цесаревич, которого придерживает, почти прикрывает огромная рука матроса-няньки. А мальчик, он точно из фарфора. Оглядывается, смотрит на отца и вдруг поворачивается на какой-то тревожный звук. И мы видим его профиль, который мог бы быть напечатан потом на всех медалях, монетах. И широкое, заснеженное поле, по которому бегут, надвигаются отовсюду какие-то странные существа: гиганты, карлики, немыслимой красоты юродивые… Выглядывают из-за плеч солдат, держащих строгую цепь. А дальше появляется Царица и с ней Вырубова. Они смотрят в глаза этим людям, ища и не находя нового Распутина.

Так вот этот фрагмент я тоже вырезал. Сам, своими руками! И как Царица подходит к саням и кричит с сильным акцентом: «Ненавижу! Ненавижу эту страну!» Этого в фильме тоже нет.

Прокатная судьба ленты после 1975 года обсуждалась на уровне секретарей ЦК КПСС по крайней мер, еще дважды: в 1979 и 1981 гг. Решением ЦК КПСС от 9 апреля 1981 года «Агонии» был дан «зеленый свет», но лишь для зарубежного зрителя. В 1982 году «Агония» получила престижную премию ФИПРЕССИ на международном кинофестивале в Венеции. С началом перестройки «Агония» была снята с полки и вышла на широкий экран (1985). Пришел и ее час.

Но это был другой вариант. Весьма симптоматичен переход от художественной в первом варианте к историко-хроникальной в окончательной версии подачи материала. Кинокритики отмечают «обильное включение хроники и сцен, снятых под документальное кино». Все это опять-таки должно было заставить зрителя поверить в «правду», предложенную авторами. И главное: к восприятию ленты Климова советский зритель был подготовлен романом Пикуля и книгой Касвинова.

Разумеется, и тогда, когда не было напечатано еще ни одной правдивой строчки о Григории Ефимовиче, не все заглотили ядовитую наживку. Известна, например, реакция односельчан Распутина, которым тогда оказали особое внимание. «В день премьеры в знак протеста жители Покровского почти все до одного вышли из зала, не досмотрев ленты и до середины».

В заключение статьи «Затянувшаяся" агония"» С. Фомин пишет, что книги Касвинова, Пикуля и фильм Климова «сыграли сильнейшую роль в формировании сознания советского человека накануне и в первые годы перестройки». По словам доктора исторических наук Ю. А. Буранова, так родился и теперь практически неуничтожим комплекс исторической недостоверности, отравивший общественное сознание.

Будем надеяться, что этот ядовитый дурман все же рассеивается.

Эпилог

Вернемся в наше время, к тому, с чего мы начали наше исследование кризисов, поражений и побед России в период правления Николая II — к кризису нынешнему. Но для начала приведем, как и было обещано в начале этой части книги («Россия, которая не знала»), окончание письма святителя Николая Сербского, которое было написано им в начале мирового кризиса 1929 года. Итак:

Ты спрашиваешь о причине настоящего кризиса, или суда Божиего? Причина всегда одна. Причина всех засух, наводнений, эпидемий и других бед та же, что и нынешнего кризиса, — богоотступничество. Грех богоотступничества вызвал и этот кризис, и Господь попустил его, чтобы пробудить, отрезвить людей, чтобы они опомнились и вернулись к Нему. По грехам и кризис. В самом деле, Господь использовал современные средства, чтобы вразумить современных людей: Он нанес удар по банкам, биржам, по всей финансовой системе. Опрокинул столы менял всего мира, как когда-то Он сделал это в Иерусалимском храме. Произвел небывалую панику среди торговцев и менял. Возмутил, низверг, смешал, смутил, вселил страх. И все для того, чтобы надменные европейские и американские мудрецы пробудились, опомнились, вспомнили Бога. Для того, чтобы они, утвердившиеся в гавани материального благополучия, вспомнили о душах, признали свои беззакония и поклонились Богу Вышнему, Богу живому.

Как долго продлится кризис? До тех пор, пока надменные виновники не признают победу Всесильного. До тех пор, пока люди не догадаются непонятное слово «кризис» перевести на свой родной язык и с покаянным вздохом не воскликнут: «суд Божий!»

Назови и ты, честный отче, «кризис» «судом Божиим», и все будет тебе понятно.

Привет тебе и мир от Господа! [100].

Сегодня пробудиться нужно не только «надменным европейским и американским мудрецам», но и — прежде всего — нам самим, гражданам России, и нашим собственным «надменным мудрецам». Ведь нынешний кризис у нас в стране принял сложные формы — не только экономические, но и нравственные. Как это было и более ста лет назад, в начале прошлого века, но теперь он отягощен еще и тяжелой демографической проблемой (и отрицательной «селекцией» семидесяти четырех лет советской власти), и тотальной системной коррупцией, и лживыми мифами советских и нынешних времен, и неверием большинства народа ни власти, ни ее оппонентам. Но прежде всего — власти, ибо она ответственна за этот кризис.

Великий русский историк Н. М. Карамзин писал двести лет назад:

Правила нравственности и добродетели святее всех иных и служат основанием истинной Политики. Суд Истории, единственный для Государей — кроме суда Небесного, — не извинит и самого счастливого злодейства: ибо от человека зависит только дело, а следствие — от Бога [48, том 4, глава 9].

Что же делать? Как вернуть в политику нравственность, которая была разрушена в России и в мире почти сто лет назад?

Первый шаг в этом направлении — восстановление правды истории. Потому что без этого казаться правыми всегда будут циники, утверждающие, что «политика и нравственность несовместимы», что так всегда было, есть и будет.

Надеюсь, что это исследование опровергает такие заблуждения.

Борис Романов 2006–2011

Литература

1. A Handy Reference on the Great War / by F. L. Paxson, E. S. Corwin, S. B. Harding and G. S. Ford. Honolulu Hawaii USA: University Press of the Pacific, 2004. (Первое издание: Washington (USA): Division of Civic and Educational Cooperation of the Committee on Public Information, 1918.)

2. Aleksejev V. The last act a tragedy: new documents about the execution of the last Russian emperor Nicholas II — Yekaterinburg: Urals Branch of Russian Academy of Sciences, 1996.

3. Beck J. M., Choate J. H. The Evidence in the Case. A Discussion of the Moral Responsibility for the War of 1914, as Disclosed by the Diplomatic Records of England, Germany, Russia, France, Austria, Italy and Belgium. E-book. March 1, 2010. Project Gutenberg Literary Archive Foundation: www.gutenberg.org. P. 81, 106. (Первое издание: N-Y, L.: G. P. Putnam’s Sons, New York and London, 1915.)

4. Dyke, van H. Fighting for peace. E-book. November 1, 2006. Project Gutenberg Literary Archive Foundation: www.gutenberg.org. P. 132–133. (Первое издание N-Y: Charles Scribner’s sons. 1917.)

5. Frothingham A. L. Handbook of War Facts and Peace Problems. N.Y., National Security League, 1919: www.gwpda.org.

6. King G., Wilson P. The Resurrection of the Romanovs: Anastasia, Anna Anderson, and the World’s Greatest Royal Mystery. N. J.: John Wiley & Sons, 2010.

7. Kurth P. The Mystery of the Romanov Bones // Vanity Fair. January 1993: www.peterkurth.com (in part “Anastasia: The Riddle of Anna Anderson”).

8. Mystery Solved: The Identification of the Two Missing Romanov Children Using DNA Analysis / M. D. Coble, O. M. Loreille, M. J. Wadhams, S. M. Edson, K. Maynard, C. E. Meyer, H. Niederstätter, C. Berger, B. Berger, A. B. Falsetti, P. Gill, W. Parson, L. N. Finelli. // PloS ONE. San Francisco, California: Public Library of Science, an interactive open-access journal for the communication of all peer-reviewed scientific and medical research, March 11, 2009: http: //www.plosone.org.

9. Robbins R. G.. Famine in Russia. 1891–1892. N. Y., L.: Columbia University Press, 1975.

10. Vernadsky G. A History of Russia. New Home Library. N. Y.: New Home Library, 1944.

11. Александр Иванович Гучков рассказывает (Вступительная статья и примечания Старцева В. И., Ляндреса С., Смолина А. В.) // Вопросы истории, № 7–8, 1991.

12. Анфимов А. М. Экономическое положение и классовая борьба крестьян Европейской России. 1891–1904. М.: Наука, 1984.

13. Архив истории труда в России. Труды ЦСУ. Книга 9. Петроград, 1923.

14. Беловинский Л. В. Энциклопедический словарь российской жизни и истории XVIII — начало XX в. М.: Олма, 2003.

15. Большая советская энциклопедия. М.: Советская энциклопедия. 19691978.

16. Боханов А. Н., Горинов М. М. История России с древнейших времен до конца XX века. М.: АСТ, 2003.

17. Бунич И. Л. Династический рок. СПб.: Нева, 2003.

18. Буркин А. И. Начало. М.: Купина, 1997.

19. Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М.: Международные отношения, 1991.

20. Валетов Т. Я. Фабричное законодательство в России до Октябрьской революции // Труды исторического факультета МГУ. Экономическое обозрение. Вып. 13, 2007.

21. Великий князь Александр Михайлович: Книга воспоминаний. М.: Вече, 2008.

22. Вильсон П., Кинг Г. Романовы. Судьба царской династии. М.: Эксмо, 2005.

23. Витте С. Ю. Воспоминания. М.: Соцэкгиз, 1960.

24. Волков С. В. Интеллектуальный слой в советском обществе. М.: ИНИОН РАН, 1999.

25. Волженкин Б. В. Ответственность за взяточничество по российскому уголовному законодательству второй половины XIX — начала XX в. // Правоведение, № 2, 1991.

26. ВолкогоновД. Ленин. Политический портрет. М.: Новости, 1994.

27. Волтерс Р. Специалист в Сибири. Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2007.

28. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. М.: Политиздат, 1990.

29. Всемирная история. В 24 т. Т. 19. Первая мировая война / А. Н. Бадак, И. Е. Войнич, Н. М. Волчек и др. М.: Аст; Минск: Харвест, Литература, 2000.

30. Всесоюзная перепись населения 1937 г. М.: ИРИ РАН, 1991.

31. ГамбаровА. В. В спорах о Нечаеве. М.: Московский рабочий, 1926.

32. Герасимов А. В. На лезвии с террористами. М.: Товарищество русских художников, 1991.

33. Глобачев К. И. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения. М.: РОССПЭН. 2009.

34. Горький А. М. Мать. Полн. собр. соч. Художественные произведения. Т. 8. М.: Наука, 1970.

35. Грамотность в России к X съезду Советов. М.: ЦСУ, 1920.

36. Громыко М. М. Мир русской деревни. М.: Молодая гвардия, 1991.

37. Гурко В. И. Война и революция в России. Мемуары командующего Западным фронтом. 1914–1917. М.: Центрполиграф, 2007.

38. Деникин А. И. Очерки русской смуты. М.: Наука, 1991.

39. Дитерихс М. К. Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале. М.: Скифы, 1991.

40. ЕнсенБ. Среди цареубийц / Пер. с дат. Т. Войтюк. М.: Русский путь, 2001.

41. Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М.: Высшая школа, 1983.

42. Жевахов Н. Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Святейшего Синода князя Н. Д. Жевахова. СПб.: Царское дело, 2007.

43. Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М.: Мысль, 1970.

44. Засосов Д. А. Пызин В. И. Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов. Л.: Лениздат, 1991.

45. Звягинцев А. Г. Под сенью русского орла. Генерал-прокуроры России. М.: ИД Довгань, 1997.

46. История рабочих Ленинграда. 1703–1965. Т. 2. 1917–1965. Л.: Наука, 1972.

47. История России. XX век: 1894–1939 / Под ред. А. Б. Зубова. М.: Астрель, 2009.

48. Карамзин Н. М. История государства Российского в 12-ти томах. Т. 4 / Под ред. А. Н. Сахарова. М.: Наука, 1991.

49. Катков Г. М. Февральская революция. М.: Русский путь, 1997.

50. Китанина Т. М., Война, хлеб, революция. Продовольственный вопрос в России. 1914 — октябрь 1917 г. Л.: Наука, 1985.

51. Кобылин В. С. Анатомия измены. СПб.: Царское дело, 2005.

52. Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания. М.: Современник, 1991.

53. Коняев Н. М. Гибель красных Моисеев. Начало террора. 1918 год. М.: Вече, 2004.

54. Кронштадтская трагедия 1921 года // Вопросы истории, № 4–7, 1994.

55. Крупская Н. К. Педагогические сочинения. (Т. 9. Статья «Очередные задачи в деле ликвидации неграмотности и малограмотности», 1934). М.: Издание Академии педагогических наук РСФСР, 1960.

56. Куприянова Л. В. «Рабочий вопрос» в России во второй половине XIX — начале XX в. // История предпринимательства в России. Кн. 2. Вторая половина XIX — начало XX в. М.: РОССПЭН, 1999.

57. КурловП. Г. Гибель Императорской России. М.: Современник, 1992.

58. Курт П. Анастасия. Загадка Великой княжны. М.: Захаров, 2005.

59. Лабиринт для инноваций. Обозрение инновационной ситуации в России // Российские изобретения, май 2008: inventions.ru.

60. Ленин В. И. Полное собрание сочинений, 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1967.

61. Лизунов П. В. Российское общество и фондовая биржа во второй половине XIX — начале XX в. // Экономическая история: Ежегодник. М.: РОССПЭН, 2005.

62. Литвинов-Фалинский В. П. Фабричное законодательство и фабричная инспекция в России. СПб., 1900.

63. Марченко А., Россия накануне 1917-го // Чистый мир, 2005.

64. Мельгунов С. П. На путях к дворцовому перевороту. Заговоры перед революцией 1917 г. М.: Бородино-Е, 2003.

65. Мельгунов С. П. Судьба императора Николая II после отречения. Историко-критические очерки. М.: Вече, 2005.

66. Мемуары графа Павла Николаевича Игнатьева. Фонд Бахметьевского архива при Колумбийском университете, США.

67. Милютин Д. А. Дневник. Т. 4 (1881–1882). М.: Изд-во ГБЛ, 1950.

68. Миронов Б. Н. Социальная история России. Т. 2. СПб.: Дм. Буланин, 1999.

69. Можаев Б. А. Затмение. М.: Труд, 1995.

70. Мозгунова Г., Предки Ю. А. Гагарина // Москва, № 7, 2006.

71. Мультатули П. В. Господь да благословит решение мое… СПб.: Держава: Сатисъ, 2002.

72. Мультатули П. В. Забытая война: Россия и Германия в Первой мировой войне 1914–1918. СПб.: ТЦ «Борей-АРТ», 1998. (Мультатули П. В. Как Россия вступила в Первую мировую войну [Электронный ресурс] // Академия Российской истории: [сайт]. 2008: http://www.ei1918.ru.

73. Мультатули П. В. Свидетельствуя о Христе до смерти. СПб.: Держава: Сатисъ, 2007.

74. Мурзин А. В Санкт-Петербурге похоронены не останки царской семьи? // Урал, № 7, 2004.

75. Назаров М. Россия накануне революции и Февраль 1917 года // Наш современник, № 2, 2004.

76. Нечаев С. Г. Катехизис революционера // Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. М.: Археографический центр, 1997. С. 244248.

77. Нефедов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV — начало XX века. Екатеринбург: Изд-во УГГУ, 2005.

78. Новый энциклопедический словарь. Петроград: «Издательское дело бывшее Брокгауз-Ефрон», 1916.

79. Ольденбург С. С. Царствование императора Николая II. СПб.: Петрополь, 1991. (Первое издание: Белград, 1939.)

80. Палеолог М. Царская Россия во время мировой войны. М.: Международные отношения, 1991.

81. Перепись населения 1937 года: вымыслы и правда. А. Г. Волков / Перепись населения СССР 1937 года. История и материалы // Экспресс-информация. Серия «История статистики». Вып. 3–5 (ч. II). М., 1990.

82. Писарькова Л. Много ли чиновников было в России? // Отечественные записки, № 2, 2004.

83. Платонов О. А. Криминальная история масонства 1731–2004 гг. М.: Эксмо, Алгоритм, 2005.

84. Платонов О. А. Николай Второй в секретной переписке. М.: Алгоритм, 2005.

85. Платонов О. А. Терновый венец России // История русского народа в XX веке. Т. 1. М.: Алгоритм, 2009.

86. Позднышев С. Д. Распни Его. Париж: (авторское издание), 1952: rbr.lib.unc.edu

87. Полеванов В. П. Россия: цена жизни // Экономические стратегии, № 1, 1999.

88. Поляков Ю. А., Жиромская В. Б., Киселев И. Н. Полвека под грифом «Секретно». М.: Наука, 1996.

89. Правительственный Вестникъ. 20 января (2 февраля) 1905, № 15. С. 3.

90. Прокопович С. Н. Народный доход в западноевропейских странах. М.-Л., 1930.

91. Прохоров Б. Б. Здоровье россиян за сто лет // Человек, № 2, 2002.

92. Пушкарев С. Г. Обзор русской истории. М.: Наука, 1991.

93. Радзинский Э. С. Николай II. Жизнь и смерть. М.: Вагриус, 1997.

94. Революция защищается. Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1989.

95. Романов Б. А. Очерки дипломатической истории Русско-японской войны (1895–1907). М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1947.

96. Российская педагогическая энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия, 1993.

97. Россия 1913 год. Статистико’-документальный справочник. СПб.: РАН, Институт Российской истории, 1995.

98. Сапрыкин Д. Л. Образовательный потенциал Российской империи. М.: ИИЕТ РАН, 2009.

99. Свод законов Российской империи / КонсультантПлюс: Классика российского права: civil.consultant.ru/code.

100. Святитель Николай Сербский. Письмо священнику К. о мировом кризисе 1929 года // Вечный зов. Октябрь, 2009.

101. Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы Первой мировой войны, 1914–1917 гг. М.: Изд-во АН СССР, 1960.

102. Сидоровнин Г. П. П. А. Столыпин. Жизнь за Отечество. Саратов: Терра-Книжный клуб, 2002.

103. Соболева И. А. Принцессы немецкие — судьбы русские. СПб.: Питер, 2008.

104. Соколов Н. А. Убийство царской семьи. М.: Советский писатель, 1991.

105. Соколова Л. Когда горит свеча. СПб.: Никольское кладбище Александро-Невской лавры. Вып. 2. СПб., 2005.

106. Солженицын А. И. Двести лет вместе. М.: Русский путь, 2001.

107. Спиридович А. И. Великая Война и Февральская Революция 19141917 гг. Минск: Харвест, 2004.

108. Старцев В. И. Русское политическое масонство начала XX века. СПб.: Изд-во имени Н. И. Новикова, 1996. С. 150.

109. СтариковН. Кто убил Российскую империю? М.: Яуза, ЭКСМО. 2006.

110. Степанов А. Д. Книга русской скорби. М.: Энциклопедия Русского Народа. 2003. (Первое издание КРС: Вып. 1-14. СПб., 1908–1914.)

111. Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России. М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1960.

112. Струмилин С. Г. Заработная плата и производительность труда в русской промышленности. М.: Вопросы труда, 1923.

113. Устав о промышленном труде Российской империи // Киселев И. Я. Трудовое право России. М., 2001: www.hist.msu.ru.

114. Уткин А. И. Первая мировая война. М.: Алгоритм, 2001.

115. Фельдман М. А. Стимулы к труду в промышленности Урала в первые десятилетия XX века // Труды исторического факультета МГУ: Вып. 35. Экономическая история. Обозрение. Вып. 12. М.: Изд-во МГУ, 2006: www.hist.msu.ru.

116. Хаген М. Ленский расстрел 1912 года и российская общественность // Отечественная история, № 2, 2002.

117. ХрущевН. С. Воспоминания. Ч. II. М.: Вагриус, 1997.

118. Царственные мученики в воспоминаниях верноподданных. М.: Сретенский монастырь, Новая книга, Ковчег, 1999.

119. Чукарев А. Г. Тайная полиция России (1825–1855 гг.). М.: Кучково Поле, 2005.

120. ШамбаровВ. Е. Белогвардейщина. М.: Эксмо-Пресс, 2002.

121. Шамбаров В. Е. За Веру, Царя и Отечество. М.: Алгоритм, 2003.

122. Шигалин Г. И. Военная экономика в Первую мировую войну. М.: Воениздат, 1956.

123. Шишов А. В. Неизвестные страницы Русско-японской войны. 19041905 гг. М.: Вече, 2004.

124. Шуб Д. Н. Политические деятели России (1850-х-1920-х гг.) (гл. 2 «Русские предтечи Ленина» IV. Бакунин, Нечаев и Ленин). Нью-Йорк: Издание «Нового журнала», 1969.

125. Эллман М. Голод 1947 г. в СССР // Экономическая история. Обозрение / Под ред. Л. И. Бородкина. Вып. 10. М., 2005.

126. Энгельгардт А. Н. Из деревни: 12 писем 1872–1887 гг. М.: Наука, 1999.

127. Юшков С. В. История государства и права СССР. М.: Гос. изд-во юридической литературы, 1961.

Примечания

1

После 2006 года я написал сценарий документального фильма под названием «Император, который знал свою судьбу» (режиссер Р. Ершов, Санкт-Петербургская Студия документальных фильмов, 2009); этот фильм с 2009 года был показан на многих международных кинофестивалях (в России и на Украине) и получил восемь призов и дипломов (в том числе два приза за лучший сценарий), а в декабре 2010 года — главный приз в номинации «за лучшую режиссерскую работу» и медаль Сергия Радонежского на МКФ «Радонеж» (Москва).

2

Видимо, эти встречи имели место в сентябре 1896 года, во время путешествия Николая II и Александры Федоровны в Англию — Б. Р.

3

Более вероятно, в 1907 году. — Б. Р.

4

В 1903–1906 годах А. П. Извольский был российским послом в Копенгагене, хотя, конечно, часто бывал в столице и общался с Царем. Министром иностранных дел он стал в 1906 году. Напомним, что Луис Хамон писал эти воспоминания в 1931 году, так что некоторые его неточности можно объяснить большим сроком давности минувших событий. — Б. Р.

5

Вероятно, это было в январе 1908 года; в 1903–1906 годах П. А. Столыпин был губернатором Саратовской губернии, но часто бывал в столице. — Б. Р.

6

В январе 1908 года. — Б. Р.

7

Владимира Святого.

8

На самом деле, как мы знаем, в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге в ночь на 17 июля 1918 года погибли мученической смертью 11 человек, ибо четверо близких Царской семье не пожелали оставить их.

9

В журнале «Русский паломник» напечатано «1947 год», но из контекста («в последних годах XX столетия») ясно, что скорее речь идет о 1997 годе, — вероятно, это просто опечатка при публикации. — Б. Р.

10

В книге С. А. Нилуса «На берегу Божией реки» [19] при описании этого эпизода на стр. 766 допущена опечатка: вместо 6 января 1905 года указано 6 января 1903 года; эта ошибка перекочевала в некоторые другие издания. Дата 6 января 1905 года указана в «Воспоминаниях» С. Ю. Витте [5, с. 338] и в книге «Житие преподобного Авеля прорицателя» [10]. Правда, Витте писал, что выстрел боевой картечью был случайным, и что боевой заряд был устаревший, и что пушка стреляла не прямой наводкой, а вверх, и что Государь, узнав все это, простил виновных. Тем не менее, и Витте отмечает, что «случай этот трактовался во многих слоях общества как покушение если не на царскую жизнь, то на царское спокойствие».

11

Наследнику. — Б. Р.

12

Первоисточник: Winston Churchill. The World Crisis 1916–1918. Vol. 1. N.Y 1927. P. 227–228.

13

Эта цитата неоднократно приводилась в Сети в обсуждениях между православными и между историками. — Прим. ред.

14

Современные историки считают, что значительную часть свиты как Дмитрия, так и Марины составляли не поляки, а предки нынешних литовцев и белорусов, причем большинство из них были православными. Однако, так или иначе, но для Москвы они были «ляхи».

15

Подробнее о версиях убийства П. Столыпина и политической стороне «распутинщины» мы расскажем в третьей части книги («Россия, которая не знала»).

16

Цит. по: Амальрик А. Распутин. Документальная повесть. М.: Слово, 1992.

17

Эти воспоминания были впервые опубликованы в России в 2004 году, в сборнике «Охранка: воспоминания руководителей охранных отделений (М.: Новое литературное обозрение, 2004). Ранее они были опубликованы на Западе (на английском языке) под названием, данным самим автором, — «Охрана — русская тайная полиция».

18

Васильев А. Т. Охранка: воспоминания руководителей охранных отделений. М.: Новое литературное обозрение, 2004.

19

Об участии в убийстве Распутина сотрудников английского посольства в Петрограде мы расскажем в третьей части книги («Россия, которая не знала»).

20

Часть I. Император, который знал свою судьбу. Глава 9, «Чудо Фатимы и Николай II».

21

Подробнее вся история чуда Фатимы, в том числе и загадка «третьего пророчества» изложены в моей книге «Мистические ритмы истории России», изданной в 2011 году в издательстве «БХВ-Петербург» [34, глава «Фатима»].

22

Напомню еще раз, что это было написано в 2001 году. Теперь, в 2011, я написал бы гораздо более критически.

23

Полностью с «Катехизисом революционера» можно ознакомиться также в Интернете: http://lib.rus.ec/b/149793/read#tl.

24

Ектения (также ектенья, эктения; поздн. греч. — «распространение, протяжное моление»), в богослужении — название последовательности молитвенных прошений. Ектения — одна из главных составных частей богослужения, входит в состав большей части богослужений в Православной Церкви.

25

По данным доклада доктора исторических наук Б. Н. Миронова, конференция «Октябрьская революция 1917 года: главное событие XX века?», 2 ноября 2009 года, СПб., РГПУ им А. И. Герцена (http://bmironov.spb.ru/). См. раздел «Уровень неравенства в пореформенной России в историографии преувеличен» в его статье «Развитие без мальтузианского кризиса: гиперцикл российской модернизации в XVIII — начале XX в.» (http://bmironov.spb.ru/sochist.php?mn=2&lm=1&lc=art20).

26

Новосельский С. А. Влияние войны на естественное движение населения. Труды Комиссии по обследованию санитарных последствий войны, 1914–1920 годов. М., 1923. С. 117.

27

The History of International Humanitarian Assistance // http://www.iupui.edu.

28

Данную статью с указанием, что она была опубликована в газете «Большевистская правда», можно найти по этому адресу: http://marxdisk.narod.ru/blagos.htm.

29

Полные сведения об источниках приведены в статье Т. Харьковой «Вспоминая о голодоморе» в журнале «Демоскоп Weekly» (Информационный бюллетень «Население и общество»): см. ссылку http://www.demoscope.ru/weekly/2003/0101/tema02.php.

30

Кара-Мурза С. Г. Плодотворные ошибки Ленина // Наш современник, № 10, 1999. (В открытом доступе со статьей можно ознакомиться на сайте: http://www.hrono.ru).

31

Азеф Евно Фишелевич (1869–1918) — российский революционер-провокатор, один из руководителей партии эсеров и, одновременно, — агент Охранного отделения. Как глава Боевой организации эсеров организовал и успешно провел ряд терактов, в числе которых — убийство великого князя Сергея Александровича. В то же время, как агент Охранного отделения, раскрыл и сдал полиции множество революционеров.

32

В 1896 году полковник А. М. Безобразов составил обширную записку, в которой предсказывал неизбежность войны Японии с Россией; указывая на агрессивную политику Японии в Корее и Маньчжурии, Безобразов предлагал создать в Маньчжурии, по границе с Кореей, вдоль реки Ялу, особые заслоны, под видом коммерческих предприятий и таким образом произвести постепенное мирное завоевание Кореи. Этот проект поначалу был встречен в столице сочувственно, однако вовлечь в это предприятие казну Безобразову не удалось, и в лице министра финансов С. Ю. Витте он встретил убежденного противника, полагавшего, что участие в этом деле казны придаст ему нежелательное политическое значение. В дальнейшем, вплоть до октября 1903 года, Безобразов еще несколько раз пытался вовлечь в свои проекты высшие военные чины и царских сановников, и всячески противился любым уступкам Японии на Дальнем Востоке. Однако осенью 1903 года, для предотвращения назревавшего военного конфликта, Николай II шаг за шагом уступал Японии, в том числе и в вопросе лесных концессий в Корее. Карьера и политическая деятельность А. М. Безобразова закончились в январе 1904 года, с началом Русско-японской войны.

33

Забастовка 1897 года // Златоустовская энциклопедия. См. сайт: http://zlatoust.org/.

34

Если сейчас Транссибом называется железная дорога от Москвы до Владивостока, то исторически им являлся участок дороги от Челябинска до Владивостока, который изначально назывался Великим Сибирским Путем. Именно о нем и идет речь.

35

См. также: «Хмурый полицейский». Карьера С. В. Зубатова / Публ. подгот. Ю. Ф. Овченко // Вопросы истории. М., 2009. № 4–7.

36

Такую формулировку можно найти в советских энциклопедиях. В частности, см. в главе 19 источника «Всемирная история. Энциклопедия // Энциклопедия: в 10 т. М.: Изд-во Социально-экономической литературы, 1960 (Historic.Ru: Всемирная история).

37

См.: Ананьич Б. В., Ганелин Р. Ш. Опыт критики мемуаров С. Ю. Витте (в связи с его публицистической деятельностью в 1907–1915 гг.) // Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 298374. (С полным текстом статьи можно ознакомиться на сайте Государственной публичной научно-технической библиотеки Сибирского отделения РАН в Новосибирске: http://www.prometeus.nsc.ru.)

38

См. также статью «Император Николай II и события 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге» на сайте «Православная беседа. Библиотека» в материалах Синодальной комиссии, связанных с вопросом канонизации Царской семьи: http://www.pravbeseda.ru/.

39

См. раздел «Странный выстрел на Водосвятие» в главе 5 части I книги.

40

Неопубликованное письмо московского слесаря (1905) // Приложение к российскому историко-публицистическому журналу «Родина», 1997, № 1, С. 67.

41

Об этом писали сами чекисты в 1918 году: «Еженедельник ВЧК», 1918, № 1, С. 11.

42

Румянцев В. Б. Что же произошло? // Ленский расстрел: http://www.hrono.ru/sobyt/1900sob/1912lena.php.

43

Новочеркасский расстрел — события, происшедшие после забастовки рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода и других горожан 1–2 июня 1962 года. Забастовка была вызвана резким (на 25–30 %) повышением цен на мясо и масло и одновременным снижением (на треть) заработной платы. По официальным данным (рассекреченным в 1992 году) были убиты 24 человека, 87 ранены. Позднее в Новочеркасске прошел суд над «зачинщиками беспорядков». Семеро из «зачинщиков» были приговорены к смертной казни и расстреляны, остальные 105 получили сроки заключения от 10 до 15 лет с отбыванием в колонии строгого режима.

44

См. статью: Александров А. Л., Томилов В. Г Два Ленских расстрела // Восточно-Сибирская правда. 28 мая 1996. Здесь приводится с сокращениями.

45

Материалы этого и еще нескольких разделов данной книги почти дословно были перенесены мной (до ее публикации) в соответствующие статьи Википедии — сообщаю об этом во избежание недоразумений и обвинений в плагиате. Для справки: авторство текстов статьи в Википедии можно посмотреть в разделе «История правок» статьи; автор этой книги зарегистрирован в Википедии под собственным именем (Борис Романов).

46

Из материалов VI конференции АИК (Ассоциация «История и компьютер»). Москва, исторический факультет МГУ, март 1998: http://www.hist.msu.ru/Association/HAC/aik/econ.htm.

47

Елютин О. Н. Опыт кооперации в России // Наука и жизнь, № 5, 2003: http://www.nkj.ru/archive/articles/2887.

48

Для справки: статья «Коррупция в России» в Википедии написана с участием автора этой книги (Б. Романова).

49

Материалы этого раздела основаны на статьях «Ответственность чиновников за взяточничество и лихоимство по дореволюционному законодательству России» на сайте законодательных актов РФ и «Чиновничество России. XIX век», а также печатных изданий: Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России [41], Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX века [43], Юшков С. В. История государства и права СССР [127].

50

Постановление Пленума ВС РФ от 10 февраля 2000 г. № 6, обновление 2006 года «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», п. 24.

51

Любарский Г. Чиновники и госслужащие // Социальная реальность. Журнал социлогических наблюдений и отчетности, № 1, 2006: http://socreal.fom.ru.

52

См. источник: Ответственность чиновников за взяточничество и лихоимство по дореволюционному законодательству России // Законодательные акты: http://www.alldocs.ru/.

53

Штейман В. История коррупции в России // Библиотека антикоррупционера. МОО «Справедливость». Межрегиональная общественная организация содействия защите гражданских прав. 27.02.2009: http://www.s-pravdoy.ru.

54

Биографический указатель. Манасевич-Мануйлов И. Ф.: см. Библиотека Хронос: http://www.hrono.info/.

55

Биографический указатель. Рубинштейн Д. Л.: см. Библиотека Хронос: http://www.hrono.info/.

56

Любарский Г. Чиновники и госслужащие // Социальная реальность. Журнал социологических наблюдений и отчетности, № 1, 2006: http://socreal.fom.ru.

57

Там же.

58

Жирнов Е. Члены Верховного суда брали взятки // Коммерсантъ-Власть, № 31, 11.08.2008; Жирнов Е. Как суды СССР боролись с коррупцией // Коммерсантъ-Власть, № 45, 16.11.2009.

59

Заметим для сравнения, что Временное правительство за полгода своей деятельности, с марта по октябрь 1917 года, обесценило рубль во столько же раз, во сколько его обесценило царское правительство за предшествовавшие два с половиной года войны: покупательная способность рубля составила на февраль 1917 года 27 коп. от довоенного (т. е. обесценивание в 3,7 раза), а на октябрь 1917 всего 6–7 коп. (уже в 15,4 раза) — по данным Ричарда Пайпса из книги А. Л. Сидорова (101, с. 147).

60

Маркевич А. М. Стимулы к труду в металлургической и металлообрабатывающей промышленности России в годы Первой мировой войны. На примере Московского металлического завода (завод Гужона) // Экономическая история. Обозрение / Под ред. Л. И. Бородкина. Вып. 6. М., 2001. С. 64–84: ознакомиться со статьей можно на сайте исторического факультета МГУ

61

Цена достижений советской индустриализации. Интервью Н. Болтянской с проф. Российской Экономической Школы А. М. Маркевичем. Аудиозапись и расшифровка: www.echo.msk.ru/programs/staliname/639907-echo.

62

Горин С. Доходный жилой дом и его «карьера» в Москве (см. сайт «Объединенные партнерства» Региональной общественной организации «Общественный центр анализа правительственной политики»: www.up.mos.ru); Петрова Н., Кокорин А. Квартирный вопрос в России (до 1917 г.) и в СССР. История коммунальных квартир в Ленинграде и данные опроса ИСАН СССР 1988 г. (см. сайт «Виртуальный музей “Коммунальная квартира”»: old.kommunalka.spb.ru).

63

Горин С. Доходный жилой дом и его «карьера» в Москве (см. сайт «Объединенные партнерства» Региональной общественной организации «Общественный центр анализа правительственной политики»: www.up.mos.ru).

64

Кедров К. Кого «слопала» Россия // Известия, 26 ноября 2010.

65

По данным виртуального музея «История коммунальных квартир»: http://old.kommunalka.spb.ru.

66

По данным виртуального музея «История коммунальных квартир»: http://old.kommunalka.spb.ru.

67

См. статью: Фельдман М. А. Стимулы к труду в промышленности Урала в первые десятилетия XX века // Экономическая история. Обозрение. Вып 12. Труды исторического факультета МГУ: Вып. 35. М.: Изд-во МГУ, 2006. С. 36–55.

68

Напомним, что средняя по России месячная зарплата рабочих в начале 1917 года составляла 116 рублей (на оборонных заводах не менее 160 и до 400 рублей), а средний бюджет семьи из трех человек составлял 169 рублей [13, Книга 9, с. 59–60].

69

См. «Свод законов по состоянию на 1912 год» на сайте «Классика российского права»: http://civil.consultant.ru/code/.

70

См., например, материалы Армии воли народа на сайте «Военное обозрение»: http://topwar.ru/2678-sssr-pri-staline-tolko-fakty.html.

См. обсуждение в разделе «Культура и искусство» форума новосибирского академгородка: http://forum.academ.org/lofiversion/index.php?t289814.html.

71

См. Формуляр переписи 1897 года: http://ru.wikipedia.org/wiki/Файл: Russian-census-1897-p3.jpg (оригинал документа хранится в Государственном архиве г. Киева).

72

См. обсуждение в разделе «Культура и искусство» форума новосибирского академгородка: http://forum.academ.org/lofiversion/index.php?t289814.html.

73

Malevsky-Malevich P Russia. USSR. Complete handbook. N.Y.: William Farquhar Payson, 1933. См. на сайте http://www.archive.org.

74

Миронин С. С. Экономика царской России // Золотой Лев — издание русской консервативной мысли. 2007, № 105–106: http://www.zlev.ru/105/105_11.htm.

75

Миронин С. С. Экономика царской России // Интернет против телеэкрана. Информационно-аналитическое издание: http://www.contrtv.ru/common/2189.

76

Павлова Л. В. Ликвидация неграмотности взрослого населения. 1897–1939 гг.: на материалах Оренбуржья. Дисс… канд. ист. наук. ОГПУ Оренбург, 2006. 215 с.

Миронин С. С. Экономика царской России // Золотой Лев — издание русской консервативной мысли. 2007, № 105–106: http://www.zlev.ru/105/105_11.htm.

77

Миронин С. С. Экономика царской России // Золотой Лев — издание русской консервативной мысли. 2007, № 105–106: http://www.zlev.ru/105/105_11.htm.

78

При написании данного раздела были использованы материалы статьи «Положение женщины в России до 1917 года» (см. сайт «Матриархат в СССР и СНГ, положение мужчин и женщин», автор и редактор Владимир Ф. Пыцвалт: http://matriarhat-v-sssr.narod.ru).

79

Подробнее см.: 1) Прохоров Б. Б. Здоровье россиян на 100 лет [91] на сайте http://vivovoco.rsl.ru; 2) Вишневский А. Велика малонаселенная держава. Россия-2013: высокая смертность, низкая рождаемость на сайте http://www.demoscope.ru или в журнале «Россия в глобальной политике». Том I, № 3, июль-сентябрь 2003, с. 54–72; 3) Суханова Л. П., Скляр М. С. Детская и перинатальная смертность в России: тенденции, структура, факторы риска в журнале «Социальные аспекты здоровья населения»: http://vestnik.mednet.ru/content/view/46/30/; 4) обсуждение в ЖЖ «Детская смертность в России и Европе: цифры»: http://uldorthecursed. livejoumal.com/6726.html.

80

Эти и другие интересные данные прозвучали на Епархиальной научнопрактической конференции «Утверждение трезвости в современном обществе» в Екатеринбурге: http://www.tass-ural.ru/presscentre/74930.html.

81

История трезвенного движения в России до 1917 года // Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство «Трезвение» Русской Православной Церкви. 20.05.2008: http://trezvenie.org.

82

Все даты В. Шамбаров приводит по новому стилю.

83

Цит. по “The World War I Document Archive”: http://wwi.lib.byu.edu/index.php/ The_Willy-Nicky_Telegrams.

84

См. p. 42 in e-book “Fighting For Peace” by Henry Van Dyke. November 1, 2006 (Первое издание — 1917.) Project Gutenberg Literary Archive Foundation: http://www.gutenberg.org.

85

См. Chapter I. How the government of Germany, with Austria, prepared for the war for world domination in Handbook of War Facts and Peace Problems by Arthur L. Frothingham (N.Y., National Security League, 1919): http://www.gwpda.org/.

86

См. “War Cyclopedia — N” на сайте историка-популяризатора профессора Боба Пакета: http://www.ww1accordingtobob.com. (Первое издание — 1918.)

87

См. p. 106 in e-book “The Evidence in the Case” by James M. Beck and Joseph H. Choate. March 1, 2010 (Первое издание — 1915.) Project Gutenberg Literary Archive Foundation: http: //www. gutenberg.org.

88

См. Churchill W. The unknown war. L.: C. Scribner’s Sons, 1931. P. 170.

89

См. Massie Robert K. Nicholas and Alexandra. N. Y: Dell Publishing Co, 1967.

90

См. примечания к 20 манифесту В. И. Ленина «Война и российская социал-демократия» // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 26. C. 13–23.

91

Яковцев Я. В. Что такое коррупция? // Тайны, 16.1.2010.

92

Воронин В. Е. Земство в годы Первой мировой войны и революций 1917 года: http://www.portal-slovo.ru/history/39994.php (Православный образовательный портал «Слово», раздел «История» под ред. доктора исторических наук профессора МГУ им. М. В. Ломоносова С. В. Перевезенцева).

93

См. статью доктора исторических наук, профессора Православного СвятоТихоновского гуманитарного университета С. В. Волкова «Забытая война» (2004) на его личном сайте http://www.swolkov.narod.ru.

94

См. материалы В. Г. Трухановского «Рабочее движение в Великобритании» в его книге «Новейшая история Англии» (М., 1958).

95

Блок А. А. Последние дни императорской власти. Петроград: Алконост, 1921.

96

Интервью, взятое в Нью-Йорке Андреем Барановым: Прах Царской семьи снова потревожили. В Японии // Комсомольская правда, 24 июля 2001.

97

Из беседы с И. И. Родзинским в Радиокомитете о расстреле Царской семьи. Москва, 13 мая 1964. Источник: Российский Центр хранения и изучения документов новейшей истории. Ф. 588. Оп. 3. Д. 14. Л. 23–25, 31–35, 41, 45.

98

Дитерихс Михаил Константинович (1874–1937) — русский генерал и общественный деятель. Один из организаторов Белого движения в Сибири. В июле 1919 года командовал Сибирской армией А. В. Колчака, в июле-ноябре 1919 — Восточным фронтом. Лично курировал следствие по убийству Царской семьи, проводимое следователем Н. А. Соколовым. Отстаивал православно-монархические позиции. Сумел сплотить вокруг себя православных русских людей и провести в 1922 году в Приморье Приамурский Земский собор, на котором участники объявили, что «верховная всероссийская власть принадлежит царскому дому Романовых». На этом соборе генерал был избран правителем и воеводой земской рати, правителем Приамурского Земского края. С октября 1922 в эмиграции, где на основе следственного дела Н. А. Соколова выпустил книгу об убийстве Царской семьи и других членов дома Романовых.

99

Цветков В. Ж. Петр Николаевич Врангель // Вопросы истории, № 7, 1997, С. 5481.

100

Bess Twiston Davies. At Your Service. Memorial Mass for the death of Louis XVI // The Times. February 10, 2010. (См. полный текст на сайте британской газеты http://www.timesonline.co.uk/)

101

Бастрыкин А. Процессуально-криминалистический анализ материалов, связанных с обнаружением и исследованием захоронения неизвестных лиц, обнаруженного в 1991 г. в окрестностях г. Екатеринбурга // Материалы Международной научной конференции «Царское дело и екатеринбургские останки». (Царское Село, апрель 1998.) СПб., 1998. С. 34–35.

102

Историк Владимир Момот рассказал об этом в интервью журналистке НТВ Инне Осиповой. Более детально свои исследования он изложил на личной странице в http://proza.ru.

103

«Mystery Solved: The Identification of the Two Missing Romanov Children Using DNA Analysis», которую можно перевести как «Разрешение тайны: идентификация двух пропавших без вести детей Романовых при помощи ДНК-анализа».

104

Coble M. D., Loreille O. M., Wadhams M. J., Edson S. M., Maynard K., Meyer C. E. Niederstätter H., Berger C., Berger B., Falsetti A. B., Gill P., Parson W., Finelli L. N. / Armed Forces DNA Identification Laboratory, Armed Forces Institute of Pathology, Rockville, Maryland, United States of America. (2009). Mystery solved: the identification of the two missing Romanov children using DNA analysis // PLoS ONE Vol. 4 (№ 3): e4838.

105

“The Resurrection of the Romanovs: Anastasia, Anna Anderson, and the World’s Greatest Royal Mystery”, что в переводе означает «Воскрешение Романовых: Анастасия, Анна Андерсон и величайшая королевская тайна мира». — Прим. автора.

106

На личной странице на портале Проза. Ру и на сайте, а также на сайте британского книжного интернет-магазина (http://www.amazon.co.uk: review «False “resurrection” of Franziska Shanzkowska» к книге «The Resurrection of the Romanovs: Anastasia, Anna Anderson, and the World’s Greatest Royal Mystery», вышедшей в издательстве John Wiley & Sons в 2011). — Прим. автора.

107

Алексеев В. В. В «Царском деле» точку ставить рано / Беседовала Н. Зенова ЛГ-Урал, август 2010.

108

См. обсуждение статьи Виктора Корна «Свердлов и Ленин — главные цареубийцы или невинные жертвы екатеринбургской провокации?» на сайте Православного информационного агентства «Русская линия».

109

См. интервью Каси Поповой с Владимиром Момотом в статье «Спасение Анастасии» // Российская газета-Неделя — Урал, № 4714.

110

Момот В. Ю. Анна-Анастасия: http://proza.ru/2008/08/15/170.

111

Момот В. Ю. Анна-Анастасия: http://proza.ru/2008/08/15/170.

112

Момот В. Ю. Анна-Анастасия: http://proza.ru/2008/08/15/170.

113

Момот В. Ю. Возвращение Анастасии. Российскому читателю: http://proza.rU/2010/05/31/1093.

114

В этом обзоре я использую материалы историка-публициста С. В. Фомина (Затянувшаяся «агония» // Русский вестник, № 25, 19 декабря 2003) и статью «Агония» в энциклопедии И. А. Мусского «100 великих отечественных кинофильмов» (М.: Вече, 2005). — Прим. автора.

115

По материалам С. В. Фомина.

116

По материалам С. В. Фомина.

117

Цит. по: Фомин С. В. Затянувшаяся «агония» // Русский вестник. № 25, 19 декабря 2003.

118

По материалам С. В. Фомина и И. А. Мусского. — Прим. автора.

119

Фомин В. Как снималась «Агония» // Российский исторический иллюстрированный журнал «Родина». Раздел «Культурный слой», № 2, 2005.

120

См. также интервью Матвея Ганапольского / Эхо Москвы. 06.05.2001 16:10. Полная версия интервью: http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/14466/.

121

См. статью «Агония» в энциклопедии И. А. Мусского «100 великих отечественных кинофильмов» (М.: Вече, 2005).

122

См. статью «Агония» в энциклопедии И. А. Мусского «100 великих отечественных кинофильмов» (М.: Вече, 2005).

123

Фомин С. Затянувшаяся «агония» // Русский вестник, № 25, 19 декабря 2003.

124

См. статью «Агония» в энциклопедии И. А. Мусского «100 великих отечественных кинофильмов» (М.: Вече, 2005).

125

Цит. по: Фомин С. Затянувшаяся «агония» // Русский вестник, № 25, 19 декабря 2003.

126

Цит. по: Фомин С. Затянувшаяся агония» // Русский вестник, № 25, 19 декабря 2003.

Content

Борис Романов
Император, который знал свою судьбу. И Россия, которая не знала

Введение

Часть I Император, который знал свою судьбу

Раздел I Предсказания и пророчества

Глава 1 Первые предсказания

Японский отшельник Теракуто

Английский предсказатель Луис Хамон

Глава 2 Первое послание из прошлого: пророчества монаха Авеля

Глава 3 В поисках небесного покровителя

Глава 4 Второе послание из прошлого: 1903 год. Серафим Саровский

Глава 5 1905 год, январь

Странный выстрел на Водосвятие

Кровавое Воскресенье

Исповедь царя. Новые трагедии и новые пророчества

Глава 6 Попытка переломить судьбу: 1905 год, март

Он не смог переломить судьбу

Раздел II Путь на Голгофу

Глава 7 Григорий Распутин

Тибет, свастика, Зеленый дракон

Глава 8 1916 год. Ноев ковчег

Ноев ковчег на Арарате

Глава 9 1917 год. Португалия — Тобольск

Чудо Фатимы и Николай II

Правда об императоре Николае II

Глава 10 Последние дни Царской семьи: июль 1918 года

Литература

Часть II Русские волхвы, вестник, провидцы

Раздел I Рюриковичи

Глава 1 Волхвы

Волхвы Руси и жрецы варягов

Игорь, Ольга, Святослав

Олег, Игорь, Ольга, Святослав, Владимир: хронология

Глава 2 Крещение Руси

Глава 3 Гибель волхвов?

Крещение Новгорода: восстание волхвов

«Еврейский вопрос» времен Киевской Руси

Чудеса времен Владимира Мономаха

Юродивые: крещенные волхвы

Русский Нострадамус

Глава 4 Грозный царь языческий

Василий Блаженный

Грозный царь Всея Руси

Волхвы и астрологи при дворе самодержца

Глава 5 Смута

Борис Годунов

Московский волхв Вакула

Небесный свидетель истории: комета Галлея

Раздел II Романовы

Глава 6 Новая династия

Проклятие Марины Мнишек

Михаил Романов: диспут о вере с принцем Датским

Симеон Полоцкий — церковник и астролог

Оккультные птенцы гнезда петрова

Медный всадник

Убийство Александра II и первый грех Достоевского перед Россией

Глава 7 Роковой 1903 год

Глава 8 Последний волхв империи

Биография: малоизвестные страницы

Убийство волхва

Послесловие Россия — СССР — РФ: циклы и фазы истории

Фазы и циклы развития России: что было и что будет

Литература

Часть III Россия, которая не знала

Раздел I Мировой кризис: забытые уроки

Глава 1 Кто сеял ветер

О мировых кризисах и нравственности в политике

Всегда ли политика была безнравственна?

«Морали в политике нет. Есть только целесообразность»

Глава 2 Контрреформы Александра III

Раздел II Россия 1894–1907 гг.

Глава 3 Николай II

Россия к началу царствования Николая II

Начало правления Николая II

Транссиб

Глава 4 Кризис 1899–1903 гг.

Начало и ход кризиса

Социальная политика Николая II в 1894–1905 гг.

Глава 5 Евангелие социализма

Роман А. М. Горького «Мать»

Глава 6 Война и революция

Русско-японская война

Реформы

Кровавое Воскресенье

Красный террор

Два ленских расстрела и два кронштадтских мятежа

Раздел III Россия 1907–1917 гг.

Глава 7 Русское чудо 1907–1914 гг.

П. А. Столыпин

Думская монархия 1907–1917 гг.

Судьба реформ Столыпина после 1911 года

«Русское чудо»

Коррупция в России

Расследование Временного правительства

Глава 8 Уровень жизни народа в царской России

Жизнь рабочих

Квартирный вопрос

Пенсии

Грамотность и образование в 1894–1917 гг.

Положение женщин в России до 1917 года

Детская смертность

Социальная защищенность и медицинское обеспечение

Борьба с пьянством, общества трезвости и сухой закон 1914 года

Как жили предки Юрия Гагарина

Глава 9 Кто развязал Первую мировую войну

Забытая историками телеграмма

Мобилизация в России и Германии

Выводы

А что было бы, если…

Раздел ІV Катастрофа 1917 года и ее виновники

Глава 10 Кризис власти. Февраль 1917

Повальное безумие в Петрограде

Внутренние проблемы других воюющих стран

Отречение

Виновники катастрофы

Глава 11 Март-октябрь 1917 года. Ложь в «самой свободной стране»

Признания П. Н. Милюкова и А. Ф. Керенского

Как встретила Россия известие о расстреле Николая II

Белое движение и монархисты

Раздел V Послесловие

Глава 12 Правда и кривда об убийстве Царской семьи

Официальная версия

Фотограф Юровский и фотоаппарат «Кодак»

Утро после казни

Глава 13 Хрустальный башмачок Великой княжны Анастасии

Глава 14 Затянувшаяся агония

Создание мифов

Большевики, СССР. Две волны клеветы о Распутине и царской семье

«Двадцать три ступеньки вниз» Марка Касвинова

«Нечистая сила» («У последней черты») Валентина Пикуля

«Агония» Элема Климова

Эпилог

Литература

Примечания