Врангель Данила

Фауст и Мефистофель

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. ФАУСТ И МЕФИСТОФЕЛЬ

Серебряные звёзды мягко светили сверху вниз, обрамляя желтый диск голубоватой Луны, следящей своим оком за тварями земными, не земными и вообще не тварями, а даже духами, ибо Селена обладает силой руководить и управлять теми, кто не сумел уйти в небытие, а мается на поверхности Земли в виде духа, астрального тела, остаточного сгустка энергии, ну и так далее, как пишут в книгах не стоящих того, чтобы их даже приоткрыли, или сдули пыль, оседающую на них веками, как на Луне, не говоря о том, чтобы прочесть.

Человек, по имени Мефистофель сидел у реки под этой самой Луной. Он думал. Он очень напряженно думал, что делать с контрагентом, по имени Фауст. Тот не желал совершать сделку, которая уже была оформлена через нотариальную контору. Он не желал продавать дух, то есть воздух, который находился в склепе его родни с одиннадцатого века. Такой склеп Мефистофель искал тринадцать с половиной лет. Воздух склепа, полностью герметичного в течение десяти веков, был необходим для отсеивания из него бактерий, которых в природе уже давно не существовало. Но знал это лишь Мефистофель. Это была его козырная карта. Это была его потенциальная ниша на биологическом рынке лекарств и косметики. Это был его шанс не стать дерьмом, как большинство в этом мире, а стать хозяином своей технологии и своих секретарей. Это было бы прекрасно, но требовался дух склепа, его воздушное наполнение, его бактерицидное содержимое…

И всё это зависело от алкоголика Фауста. Дали же имечко при рождении… Прямо фаустпатрон, чёрт его дери, пьяную морду. Но ведь был согласен! Всего за тысячу рублей! А может, перекупили? Неужели это возможно? Неужели кто-то идёт по следам его идеи? Надо ехать на Сходню. Там все исходные данные по проекту, и утечка могла произойти только там… Только там… И только там, в этом крошечном городишке, набитым пьяницами. Но кроме алкашей в Сходне жил один человек, который коллекционировал бактерии. Он их культивировал… Странно, даже улица, где он жил, называлась Мичуринский тупик. И Мичурин приплетён, как потенциальный конкурент, и тупиковая ситуация была выражена ясно. Человек этот был невменяемым. Кто же ещё станет культивировать не картофель, скажем, а бактерии? Но это вдвойне опасно, когда на творческом пути возникает сумасшедший.

Что же делать? Документы подписаны, но Фауст в последний момент деньги не взял, сказал, что подумает ещё, а вокруг склепа натянул проволоку и прицепил к ней четыре питбультерьера. Хотя бы одного… Нееет – четыре! Тьфу, твою мать, идиот безмозглый, тупая башка, недоделанный генерал, алкашина непросыхающая… Он что, думает в склепе золото? Дуля агромадных размеров там его дожидается. Для Фауста в склепе нет ничего! Абсолютно ничего! Совершенно ничего! Полный пролёт!

А он, верно, думает там золотишко. Там воздух, баран нерусский, там просто старый, грязный воздух! Тфу! Ишак полоумный. Мефистофель посмотрел на Луну. Выход не просматривался. Придётся стрелять питбулей. А что делать? А что, извините, делать? Работу бросать? Вешаться от бесперспективности? Аль водяру жрать? Нееееет… Не дождешься, фаустпатрон. Такого удовольствия ты не получишь, падлюка полурусская… Да я грохну тебя вместе с питбулями!!! … Если этого потребует наука… кхм…

Впрочем, можно попробовать ещё один метод. Фауст-то не женат. Жена умерла давно. А стоялка то, наверное, стоит? Или не стоит? Вот в чём вопрос. Ладно, будем немного подумать…

Фауст, бывший полковник контрразведки, работал сторожем в бане. Работка непыльная, ненавязчивая, в некотором плане эстетичная и деньги платят исправно и вообще всё ништяк. Так считал Фауст, пока на него не наехал Мефистофель. Теперь же всё было по-другому. Меркантильный яд отравил духовную атмосферу Фауста, и он днями и ночами думал, чего же на самом деле нужно ворюге Мефистофелю. Сказки о воздухе он выкинул из головы сразу. Недаром в полковниках контрразведки ходил.

Перед сменой он всегда захаживал в бар, брал сто грамм, котлету и пиво. Это была система. Она работала исправно уже много лет. Зашел он в бар и в этот вечер.

– Что, Петрович, как обычно, –  спросила его миловидная, недавно разводная, барменша. Девка не квёлая, а очень даже наоборот. Груди торчали как пирамиды, а губы возбуждали как графин текилы. Звали её Маргарита.

– Да, Ритуля, –  проговорил экс-полковник. – Всё как обычно.

Маргарита налила водку, пиво. Подала разогретую в СВЧ котлету и сказала:

– Петрович, ты не против, если я с тобой.

– Что – со мной, –  не сразу понял Фауст.

– Выпью с тобой. У меня сегодня вроде праздник.

– Какой это?

– Да вот не скажу.

– Аааа… День рождения, ясное дело…

– Ну, может да, а может, нет, но дело требует веселья. Давай сюда свою водку. Я тебя угощу текилой, за мой, праздничный счёт. Водку из кактусов гонят отменную.

И начал Фауст с Маргаритой выпивать. Вскоре подошла её сменщица, и Рита предложила пересесть от стойки в кабинку дальнего угла. А Фауст не дурак, не отказался. В свои сорок семь он был юношей совсем. После текилы  –  особенно.

– Слушай, –  предложила Рита, а может, пойдём в нашу подсобку? Там и стол, и стулья и … диван. Здесь уже народу – тьма. А там покой и тишина.

И здесь Фауст не спасовал. Он тоже любил уединение с дамами.

В подсобке атмосфера оказалась лучше, чем в зале бара. Светил искусственный камин. Мерцал ночник. Полумрак покой и негу предрекал желающим…

Ещё выпили текилы и Маргарита прижалась к Фаусту. На что тот среагировал мгновенно, и оба на диване оказались, совсем недолго щупая друг друга.

– Давай… Давай…–   шептала Рита. И Фауст дал. Заряд минут на сорок. А измачалив бедную Марго, закончил нехотя свои старанья. Проговорил:

– Не быстр ли я?

– Ооооо! – был ответ.

И изогнувшись, словно змЕя, Марго работать стала ртом. Умела это дело… Аж в школе называли сосалкою её. Полковник ощутил волну желаний, и щупать стал напарницу свою. То здесь, то там… Где мог достать… Старался, по военному к задаче подходя, и возбудил Марго до степени такой, что стонов та сдержать уж не смогла, от его члена и не отрываясь.

– Ооо!!! Ооо!!! Ммммм!!!!

Процесс совокупления, хоть не совсем естественен, со страстью проходил неимоверной…

– Аааа!!! – негромко подвывал полковник, предчувствуя конец и избавление от массы скоро потекущей в рот барменше. Она, видать, уж знает толк… Коль над коктейлями колдует, и знает всё в нюансах… И вкусовых и прочих…

На этот раз он целый час блажил минетом странную барменшу… И думал всё. Ан нет!!! Ещё в пороховницах оказался тринитротолуол!

И кинулась Марго на стывшего уже полковника с утроенною силой! Не понимал он, на кого попал, и силы отдавал безропотно и тупо. До той поры, как сексистар не ляпнула НЕ ТО!

И что же ляпнула мадам тем языком, который говорить уже не должен?

Она сказала, пьяная текила…

Она сказала, обнимая член…

Она сказала, твёрдыми сосками в него впиваясь…

– Мой милый йожик, хочу с тобою быть почаще! Но и не только здесь!!! Я нимфоманка я люблю… ебаться… Не скрою есть порыв такой в моей душе. А что плохого можешь ты подумать? Иль неприятное ты испытал со мной?

Вводя тебя в экстаз, была я там же… Не думай, что игрой я занимаюсь… Потрогай, мокрая я вся, где только можно…

– Да-да, моя йежиха. Я доволен! Ты мастерски проводишь тренинг секса. С другой я более чем раз не смог бы оргазмировать. С тобой – готов ещё…

– Мой йожик, я как ты, опять готова. То совершить, ради чего живём. Но… Но… Но… Люблю разнообразие я в сексе. И кто-то, кто-то, кто-то, кто-то говорил…Что я могу на член твой впрыгнуть в склепе, покойники пускай посмотрят жизнь. Как есть она, паскуда натуральная! Как есть она… А? Йожыыык? Есть у тебя склепишко где-то рядом. Пойдём, я сделаю минет…

Полковник твёрдою рукой откинул тварь, желавшую проникнуть в двери, растущие в цене.

– Пшла, шлюха, вон… –  и дверь – Бабах!!! и всё, и праздник был закончен.

А Мефистофель ждал отчёт агента, в лиловом «Мерседесе» восседая. Плетётся вон, но странною походкой… Что этот старикан мог сделать ей? Хм… Да, вроде, ничего…

– Ну, что, артистка! Рандеву назначен?

– Какого чёрта! Пошел вон, дурак…

– Чего–чего? Не понял я чего–то?

– Поймёшь, когда–нибудь… Незнающий, как могут делать люди. Он трахал меня ровно пять часов…

– Не может быть!

– Всё может. Иди-ка, сам с ним переспи. Возможно, он тебя оттрахать в склепе желанье поимеет… А я – уволь… Идти уж не могу.

И побрела росистою туманной, туда, где звёзды серебрятся, и пьют вино из одуванчиков весенних, и смех где льётся беззаботный и безгрешный, и, можно так сказать, святой… Она ушла под сень Селены, она ушла туда, куда уходят корабли, пропавшие без вЕсти. Она ушла, и звёзды серебрятся… В её следах, которых не сыскать…

Content

Врангель Данила Фауст и Мефистофель