Светлана Алешина

Игра в кошки-мышки

Глава 1

Даша открыла глаза и, улыбнувшись своим снам, проснулась окончательно. Она сладко потянулась и только после этого посмотрела на часы.

«Черт, — выругалась она, вскакивая с кровати, — если я сейчас не потороплюсь, то опоздаю на занятие, а Зоя обязательно вкатит мне замечание».

Его охватило глухое раздражение.

«И Димку вчера никак не могла выгнать! Что прилип как банный лист!» — продолжала мысленно возмущаться она.

Однако утро диктовало свои условия — необходимо было как можно скорее окунуться в реальность и привести себя в порядок.

Даша быстренько забежала в ванную и, умывшись, так же быстро оделась. Эта дурацкая форма ей ужасно надоела, спасало только то, что в ней она выглядела весьма хорошенькой. Форма придавала ей несколько детский и наивный вид, одновременно делая ее соблазнительной. Особенно короткая юбка, которую Даша, никому не говоря ни слова, еще немного подкоротила. Ножки ее, что и говорить, красивы и стройны, и было бы глупо этим не пользоваться. Даша решила, что может себе позволить открыть их больше, чем это было официально разрешено.

Она приготовила себе кофе и потянулась к пачке сигарет «More» с ментолом. Пачка была мягкая, и сигарету нужно было оттуда выбить. Однако на этот раз что-то у Даши это не получилось. Она с раздражением заглянула внутрь.

«Так, опять девчонки вчера вечером выкурили все мои сигареты! Неужели нельзя курить свои?! Идиотизм! Ну, ладно, я вам покажу!» Она бросила пачку на стол и недовольно надула губы.

День, кажется, начинается отвратительно.

«О! — Тут Даша вспомнила самое ужасное и схватилась за голову. — Только не сегодня!»

Она со злостью схватила свою сумку и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Из остальных, таких же, как у Даши, комнат торопливо выходили другие девчонки. Они были похожи друг на друга как две капли воды, в основном благодаря одинаковым костюмам.

«Господи, — продолжала Даша свой ворчливый мысленный монолог, — и когда же прекратят мыть полы этой дурацкой хлоркой! Дышать этим каждое утро просто нет уже никаких сил! За те деньги, которые мы платим, могли бы мыть не этой гадостью».

Здесь Даша была права — запах стоял действительно отвратительный, причем это касалось всего учебного корпуса.

— Привет, — услышала она сзади и, обернувшись, увидела Лину.

— Привет, — тут же изменившись в лице, ответила она.

Даша просто терпеть не могла Лину, но никогда этого не показывала. У Лины был очень влиятельный папа, а мало ли что может случиться в жизни. Это было жизненным кредо Даши — никогда не выражать открыто свою неприязнь. Она могла позволить себе это только мысленно, наедине с собой.

— Кто у нас сегодня подопытный кролик? — поинтересовалась Лина. — Кажется, Светик? Да? Светик-Семицветик…

— Нет, — поморщившись, ответила Даша. — Сегодня подопытный кролик — я.

Она обреченно вздохнула и объяснила:

— Светка вчера заболела.

— Вот так тебе повезло! — воскликнула Лина и тут же побежала вперед делиться новостью с подругами.

Нельзя сказать, чтобы Дашу не любили, но особой радости от общения с ней никто не испытывал. В свои девятнадцать лет она была гораздо умнее и образованнее, чем ее сверстницы…

* * *

Все началось как обычно. Со смешков студенток и строго-проницательного взгляда Зои Андреевны — главной медсестры больницы, которая обязательно присутствовала на подобных занятиях.

Клиника Заварского была одной из самых престижных в городе. Здесь мечтали поправить здоровье многие граждане Тарасова, но далеко не многие могли себе это позволить. Лечение здесь было платным и больно било по карману добропорядочных граждан. Правда, таковых здесь было не очень много.

Года два назад рядом с клиникой открыли учебный центр. Это было что-то среднее между медучилищем и мединститутом. Принимались сюда юноши и девушки только после получения аттестата об окончании одиннадцатого класса. Конкурс был большой. Учеба в центре считалась делом очень престижным. Что отражалось и на плате за обучение — не каждый мог себе это позволить. После окончания учебы очень многие студенты оставались работать в клинике. Зарплата здесь была выше среднего уровня, медработники, в отличие от своих коллег на государственной службе, не страдали от отсутствия денег.

Практические занятия были обязательны для всех и никому из учащихся не нравились. Еще бы: кому понравится чувствовать себя в роли пациента, особенно тогда, когда у тебя абсолютно ничего не болит. Но через подобные процедуры должны были пройти все, рано или поздно. Контингент в клинике был богатый и весьма капризный, так что любую процедуру для больных учащиеся должны были испытать на собственной шкуре.

Даша однажды уже была в роли пациентки, но опять волновалась. Сегодня их группа проходила по программе искусственное вскармливание. Процедура в принципе безболезненная, но ужасно неприятная. Как всегда, на занятиях должны были присутствовать главная медсестра клиники и главврач. Последнее обстоятельство больше всего не нравилось Даше. Она даже мысленно не могла себе представить, что Сергей (а для всех остальных — Сергей Юрьевич) увидит ее в таком ужасном виде, с торчащей изо рта трубкой.

«Бр-р». Она невольно передернулась и подошла к кушетке. Ее порадовало то, что в комнате она Сергея не увидела.

«Наверное, срочная операция», — с облегчением подумала Даша.

Саму процедуру «вскармливания» выполняли две ее одногруппницы: Таня Сергеева и Женя Ревуцкая. Девчонки волновались и боялись не меньше Даши. Все-таки своя! К тому же обе были круглыми отличницами, и получение за эту процедуру «четверки» для них было абсолютно неприемлемо.

Даша легла на кушетку боком, и Таня, дрожащими руками взяв со стола приготовленный аппарат, подошла к ней. Женя сбрызнула ей горло какой-то гадостью, чтобы не было больно при глотании. Даша вздохнула и покорно глотнула шланг. Ощущала она себя так, как будто дело происходит в гестапо, а она является советской разведчицей.

Однако шланг был тоненьким, и проблем с глотанием не возникло. Через несколько секунд шланг уже был на месте. Ассоциации с садистами из гестапо как-то быстро улетучились из Дашиной головы. Женя поддерживала шланг, а Таня взяла бутылку с молоком и начала аккуратно вливать содержимое в Дашин желудок. Вскоре бутылка благополучно опустела. Процедура была завершена.

И тут все находившиеся в учебной комнате увидели, что с Дашей происходит что-то не то. Она начала задыхаться, лицо ее потемнело, и она начала хрипеть. Конвульсивными движениями Даша пыталась вытянуть из себя шланг. Мурашки побежали по коже даже у Зои Андреевны — главной медсестры больницы, на своем веку повидавшей многое.

Стало понятно, что Даше плохо. Таня от испуга бросила шланг и прижала руки ко рту. Прошло еще некоторое время, пока Женя выдернула его из бившейся в конвульсиях Даши. Теперь она уже глухо хрипела. Все с ужасом и в каком-то оцепенении смотрели на происходящее, совершенно не понимая причины случившегося.

Первой пришла в себя Зоя Андреевна. Она тут же выгнала из комнаты половину девчонок, бесполезно стоявших с открытыми ртами, и подбежала к Даше.

— Что? Что случилось? — Несмотря на проснувшуюся активность, она была очень растерянна и напугана не меньше других.

Даша не отвечала и только продолжала хрипеть, но с каждой секундой хрип затихал.

— Девочки, помогите мне, — наконец начала давать распоряжения Зоя Андреевна. — Оля, быстро беги за Сергеем Юрьевичем, скажи, что очень срочно.

Испуганная, стоявшая рядом девушка с короткой стрижкой и расширенными от ужаса глазами тут же исчезла за дверью.

— Так, срочно делаем промывание желудка. — В голосе медсестры послышались металлические нотки. — Может быть, в бутылке было не молоко? Может быть, кто-то неудачно пошутил?

Медсестра попыталась хоть немного распрямить Дашу, чтобы получить доступ к ее рту, но это ей не удавалось. Даша все больше скрючивалась и наконец, дернувшись в конвульсиях, затихла. Ее рот был свободен и доступен, но, похоже, это уже не имело значения.

— Срочно в операционную! — истошным голосом завопила Зинаида Андреевна, поняв, что дыхание у девушки исчезло.

Она попыталась искусственно восстановить работу сердца, но все попытки сделать что-либо не имели успеха. К тому времени, когда в комнату влетел главный врач клиники Сергей Юрьевич Курский, Даша была мертва…

Главврач констатировал это, пощупав у нее пульс и приподняв ее веки. Он попробовал применить электрошок, но все было тщетно. Когда он распрямился, по его виду все сразу поняли — случилось страшное.

Кто-то из девушек всхлипнул и тут же испуганно затих — настолько неуместным был этот звук в наступившей тишине.

— Что здесь произошло? — каким-то осипшим голосом спросил Курский, оглядывая присутствующих.

— Я ничего не понимаю, — почему-то шепотом ответила ему Зоя Андреевна. — У нас проводились обычные практические занятия. Все было хорошо, а потом… — Она приглушенно всхлипнула и развела руками.

— Где бутылка? — деловым тоном спросил Сергей Юрьевич, немного придя в себя.

— Вон она, — еле слышно проговорила Таня, не сводя глаз с Дашиного лица.

Курский взял бутылку и внимательно ее осмотрел.

— Пахнет молоком. Но есть какой-то еще странный запах.

— Запах? — эхом отозвалась Зинаида Андреевна.

— Да, — мрачно заметил Курский.

— Кто-то что-то подмешал, — отважилась высказать предположение Таня Сергеева, которая была старостой группы.

Курский резко повернулся в ее сторону, Таня покраснела и приложила руки к груди. Этим она хотела показать, что не настаивает на этой версии.

— Быстро вызывайте милицию, — властно распорядился Курский после небольшой тяжелой паузы. — Как бы мне не хотелось, чтобы это все получило огласку, но… у нас нет выбора. Надеюсь все-таки, что это не специально кто-то проделал. Я пойду доложу начальству.

И, бросив печальный взгляд на тело Даши, он резко повернулся и быстро вышел из комнаты, теребя край халата.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

* * *

Сергей Юрьевич Курский являлся главным врачом клиники Заварского. Он же лично делал все самые сложные операции. Хирургом он был, что называется, от бога.

Он вырос в семье потомственных врачей — кем будет их сын, родители даже и не задумывались: это было предрешено. Способности к этой профессии проявились у Сережи уже в самом раннем детстве, к великой радости всей его родни. Начиналось все так: маленький Сережа, которому только что исполнилось семь лет, поймал в дачном пруду обыкновенную лягушку и довольно профессионально ее препарировал. Потом он лечил всех окрестных кошек, собак и птичек, которых ему удавалось поймать.

В школе он выигрывал все подряд олимпиады по химии и биологии. Единственной проблемой для Курского был иностранный язык, который никак ему не давался. Это, правда, относилось только к английскому — латынь он знал хорошо, профессия обязывала.

На вступительных экзаменах в институт он, правда, едва не провалился из-за злополучного английского. Однако в дело вступили связи родителей, и Сергей стал студентом.

Учился он отлично и был всеобщим любимцем у девушек, которые составляли абсолютное большинство группы. Сергей благосклонно принимал поклонение слабой половины человечества, стараясь никого не обделить своим вниманием, и вскоре прослыл по всему курсу отменным бабником. Этот ярлык, впрочем, совершенно не мешал ему в общении со студентками.

Он женился на последнем курсе института на первой красавице группы. А после ряда удачно проведенных сложнейших операций заслужил репутацию хорошего хирурга. Желающих оперироваться у него становилось все больше. А потом его жена попала в аварию. И помочь ей он, увы, не смог. Она навсегда лишилась возможности ходить.

В то время, когда его пригласили работать в клинике Заварского, да еще на должность главврача, он уже окончательно разочаровался в жизни и начинал потихоньку скатываться вниз. Сергей все чаще стал прикладываться к бутылке. Пил исключительно французский коньяк.

Новая работа, однако, дала Курскому новый жизненный стимул. Он целиком погрузился в нее, все меньше обращая внимание на женщин. Он стал трудоголиком.

То, что произошло в учебной комнате этим утром, ставило под удар всю его карьеру. Дело в том, что он обязательно должен был присутствовать на занятиях, если не было для его отсутствия уважительной причины. А причина могла быть только одна — операция.

Но ничего подобного сегодня не было. Он просто задержался на обходе в палате у одной из пациенток, которая была очень привлекательной, — старые рефлексы давали о себе знать. Если бы не это обстоятельство, то трагедии могло бы и не произойти. Он мог бы промыть сразу же желудок Даши.

Сергей Юрьевич выбежал в коридор и растерянно огляделся. Необходимо было предупредить директора клиники. И он поспешил к нему. Его кабинет находился недалеко. Пройдя метров двадцать в глубь коридора, он остановился у двери.

«Как бы все это поаккуратнее сказать старику?» — с минуту размышлял он и потом решительно открыл дверь.

Директора клиники, Константина Федоровича Заварского, все очень любили и жалели за его уже довольно преклонный возраст. В последнее время он чисто номинально возглавлял клинику — всеми вопросами ведали Курский и ректор учебного корпуса. Однако старый профессор не мог сидеть дома — это противоречило всем его жизненным установкам. И каждый день выходил на работу. Должность, которую он занимал, можно было с полным основанием переименовать из директора в почетного директора.

Оказавшись в приемной, Курский тут же наткнулся на просиявшую при его появлении секретаршу.

— Доброе утро, Риточка, — дежурно-обаятельно улыбнулся Курский, и она еще больше засияла.

Даже в данной ситуации он не хотел упустить возможность пофлиртовать с секретаршей. Благо та была от этого просто на седьмом небе от счастья.

— А Константин Федорович у себя? — перейдя на деловой тон, спросил Курский.

— Да, но он сегодня ужасно не в духе, — доверительным шепотом сообщила ему Рита.

— Ничего, — пробормотал Курский, направляясь к кабинету, — сейчас его настроение испортится окончательно.

Через минуту Рита услышала какой-то вскрик, и из кабинета вылетел Курский. Бросившись к телефону внутренней связи, он тотчас вызвал бригаду неотложки в кабинет к директору.

— Это просто черт знает что, — тихо ругался он, пока набирал номер, — здесь только еще одного трупа не хватало!

— Что значит «еще одного»? — побледнев, спросила Рита.

Сергей, однако, не ответил ей. Он уже сделал вызов и, положив трубку, побежал обратно в кабинет. Константин Федорович все еще был без сознания.

Рита остановилась на пороге и, в ужасе открыв рот и покосившись в сторону беспомощно лежащего директора, повторила свой вопрос, только уже дрожащим голосом.

— Несколько минут назад на учебных занятиях умерла Даша Калинина, — глухо ответил наконец Курский.

— Что?! — Глаза Риты округлились, но теперь никакого ужаса в них не было.

Можно даже сказать, что по ее лицу пробежала тень удовлетворения.

— И что же с ней случилось? — уже безразлично спросила она.

— Трудно сказать, милицию уже вызвали. Похоже на отравление. А вот от чего — пока непонятно. После того как в нее влили молоко, у нее произошла остановка сердца. Может быть, подмешан яд…

— Но это полный абсурд! — фыркнула Рита. — Кому вообще может прийти такое в голову? Это просто садизм какой-то.

— Да, — задумчиво проговорил Сергей, — смерть ужасная, что и говорить…

Он провел в кабинете еще несколько минут — вскоре сюда прибыла кардиологическая бригада, и он вручил беспомощного Заварского в крепкие руки врачей. После этого посмотрел на часы и решил, что как раз наступило время для того, чтобы подъехала милиция.

Он оказался абсолютно прав. Едва он вышел в коридор, как сразу почувствовал признаки оживления атмосферы в клинике. Коридор заполнился бесцеремонными крепкими людьми в форме и без нее. Создалась необычайная суета.

Командовал всем низенький капитан с огромными усами и абсолютно бесцветными глазами. Таким же бесцветным голосом он опрашивал Зою Андреевну и беспрерывно всхлипывающих Женю и Таню. Они считали себя причастными к смерти Даши и теперь находились в состоянии шока. Кроме истеричных вздохов, добиться от них чего-либо более вразумительного не удалось ни низенькому капитану, ни его более обаятельным коллегам.

Потом на место происшествия прибыли криминалисты, и в небольшой учебной комнате стало совсем тесно.

— Смерть наступила примерно минут сорок назад, — слышался бесстрастный голос эксперта. — Она наступила в результате полного расслабления дыхательных мышц. Есть подозрение на присутствие в молоке препарата из группы релаксантов.

Выдав эту фразу, он еще раз хмуро взглянул на труп, посмотрел на часы, вздохнул и произнес:

— Можете увозить.

Девушку накрыли простыней и, положив на носилки, тут же унесли.

Усатый капитан вздохнул. Понедельник начинался ужасно…

* * *

Лариса Котова в то утро пребывала просто в отвратительном настроении. А если быть точнее, то у нее была самая настоящая депрессия.

«Богатые тоже плачут», — насмехалась она сама над собой. А чему, собственно, было радоваться?!

В ее жизни наступил период застоя. Ничего не менялось, и ничего интересного не происходило. Даже ее муж Евгений подозрительно затаился и притих. Домой приходил вовремя, совершенно трезвый и молчаливый. Сама себе Лариса могла признаться, что все это начинало ее раздражать и даже выводить из себя. Она уже привыкла к пьяному Котову, и теперешнее его состояние не вписывалось в привычный уклад, а значит — было ненормальным. Лариса считала свой брак практически похороненным, а теперь даже и не знала, что это — предсмертные конвульсии или неожиданная реанимация? В общем, Лариса была совсем не готова к таким переменам в своей жизни.

Проснувшись в тот понедельник, она обнаружила рядом с собой свернувшегося калачиком Котова.

— Мы же договорились спать в разных спальнях, — пробурчала Лариса, вставая с кровати.

Понедельник начинался отвратительно!

Но, несмотря на свое ужасное настроение, она все-таки пошла на кухню и приготовила привычный для себя завтрак, состоящий из фаршированной ветчины, круассанов и кофе. Она, «новая русская», директор элитного ресторана «Чайка», не привыкла есть что попало.

Как только Лариса закончила приготовление завтрака, тут как тут появился Котов. Прямо в тот самый момент, когда все было готово и выставлено на стол.

Она нервно передернула плечами. Завтрак с мужем не входил в ее планы. А Евгений так же молча, как и вошел, сел за стол и тихонечко стал поглощать все, что стояло на столе.

— Женя, что с тобой происходит? — ласково, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила Лариса.

— Что? — растерянно поднял он голову. — Да нет, спасибо, ничего.

— Пожалуйста, — язвительно ответила она. — Но тогда почему ты ходишь как привидение, да еще и молчишь?

— А я — молчаливое привидение, — кротко произнес Котов, уписывая круассан.

Ссориться, однако, не хотелось. Лариса сама понимала, что в ее невротическом состоянии виноват в данном случае не Котов. А просто совокупность мелких деталей, критическая масса того, чем она была в своей жизни недовольна. Пускай не говорят, что «новым русским» не о чем беспокоиться, что у них нет проблем. Это отнюдь не так, на-ка, выкуси! Психология — она одна на всех, у всех есть любимые и нелюбимые мужья, у всех есть послушные и непослушные дети, все переживают депрессии и энергетические подъемы.

— У тебя все нормально? — неожиданно для очистки совести все-таки спросила Лариса у мужа.

— Да, у меня все нормально, если не считать того, что моя жена мной не интересуется, мои сотрудники занимаются черт знает чем, мои деловые партнеры не продлевают контракты и ездят отдыхать на Канары, а я сижу здесь и изображаю молчаливое привидение, — неожиданно на одном дыхании выдал монолог Котов, бросил остаток круассана на стол и вышел из кухни.

А Лариса осталась сидеть с открытым ртом.

— С моим мужем явно что-то происходит, — сделала она вывод. — Или моя депрессия заразна и в нашей семье эпидемия. Хорошо, что хоть Насти нет сейчас дома.

Ее дочь уехала на осенние каникулы, которые только что начались, на экскурсию с классом по Золотому кольцу России.

Лариса вздохнула и пошла наносить косметику. Делала она это сегодня чисто машинально и безо всякого удовольствия. Скептически осмотрев себя в зеркале, она недовольно поморщилась и решила, что в ближайшее время надо будет обязательно посетить Эвелину Горскую. Эта ее подруга работала в одном из лучших косметических салонов города. Помимо того, что она возвращала Ларисе время от времени ощущение былой молодости, она еще и делилась с ней невероятным количеством всевозможных сплетен. Просто информационный пуп города. И она наверняка порадует Ларису очередным экзальтированным рассказом из ее амурных приключений — Эвелина считала хорошим тоном менять любовников по крайней мере раз в два месяца.

Решив, что сегодня вечером она обязательно позвонит Горской и договорится о встрече, Лариса вышла из квартиры, не попрощавшись с мужем. Даже в свой любимый ресторан, где она являлась полноправной хозяйкой, ехать совершенно не хотелось.

День тянулся бесконечно долго. Почувствовав настроение Ларисы, ее заместитель, вечный ворчун Степаныч, ходил тихо и старался не надоедать делами и проблемами. В конце концов в районе отключили свет, и Лариса расстроилась окончательно. Это было новой политикой губернских властей — называлось веерной отключкой.

«Кто-то кому-то должен много денег, — ворчала Лариса, зажигая свечи, — а при чем тут мой ресторан — совершенно непонятно!»

Персонал ресторана, однако, сориентировался быстро — Степаныч засуетился с бешеной скоростью, с ворчанием преодолевая темноту, постоянно налетая на углы и раздавая проклятия всем, начиная с людей, которые строили ресторан, и кончая давно уволившейся с работы его сестрой Диной, которая, «дура этакая», куда-то не туда подевала свечи. В свое время Степаныч покупал эти свечи лично и передал их Дине на хранение.

Наконец с помощью охранников, которые постоянно освещали своими зажигалками, словно факелами, путь незадачливого администратора, свечи были найдены, зажжены и торжественно выставлены на столы клиентам «Чайки». Те из них, что вздумали было покинуть стены ресторана, неожиданно обрадовались этому обстоятельству и переменили свое решение. Свечи придали более интимный колорит их встрече.

Благо, что отключение было произведено всего лишь на час, и это не могло серьезно нарушить работу ресторана. Холодильники не успели за это время разморозиться, а на кухне наряду с электрическими использовались еще и газовые плиты, к которым этот инцидент не имел никакого отношения.

Грустила лишь Лариса, сидевшая при свече в своем кабинете, за окном была поздняя осень, гулял холодный ветер, но поэтического настроения эта пора вкупе почти с пушкинской лучиной на столе не создавала. Ларисе было скучно и грустно.

Именно в этот момент и раздался звонок. Телефон молчал весь день, и Лариса даже скептически покосилась в его сторону: уж не глюки ли у нее, случайно?

Подняв трубку, она тут же услышала встревоженный женский голос. Сердце Ларисы отчего-то учащенно забилось. У нее было предчувствие, что звонок этот внесет в ее жизнь изменения.

— Могу я поговорить с Котовой Ларисой? — нервно спросила звонившая.

— Да, вы ее уже слышите, — ответила Лариса.

— Я не буду отнимать у вас много времени, — по-деловому, стараясь скрыть волнение, начала женщина. — Обратиться к вам мне порекомендовала Эвелина Горская, она сказала, что вы, как бы это выразиться… детектив. Но говорить по телефону мне бы не хотелось. Так что…

— Хорошо, — прервала ее Лариса. — Вы не могли бы подъехать ко мне? Это ресторан «Чайка». Вы знаете, где он находится?

— Да, я знаю, — неуверенно ответила женщина, — но… это удобно?

— Это очень удобно, — заверила ее Лариса. — Мой заместитель проводит вас ко мне.

— Хорошо, тогда я буду у вас примерно минут через двадцать.

— Я вас жду. — Лариса положила трубку и нервно заерзала на стуле.

Кажется, жизнь все-таки перестает быть скучной и однообразной. Ее подруга Горская изредка подбрасывала ей проблемы — новые криминальные приключения, которые очень тонизировали жизнь Ларисы.

Двадцать минут длились бесконечно. Все это время Котова беспрерывно курила одну сигарету за другой. И вот наконец в дверях появился Степаныч. За ним показалась весьма элегантно одетая дама примерно лет сорока. На ней было розовое пальто и большая светлая шляпа.

— Здравствуйте, — теребя кончик нашейного платка, поздоровалась она. — Это я вам звонила.

— Добрый вечер, — ободряюще улыбнулась Лариса. — Давайте пройдем в другой кабинет. Там будет удобнее и вам и мне.

Она провела свою гостью в так называемый Зеленый кабинет, который служил именно для деловых и других конфиденциальных встреч. Степаныч пронзительно посмотрел на начальницу — судя по всему, он уже понял, что Лариса ввязывается в очередную авантюру. И это ему, безусловно, не нравилось, потому что в таких случаях именно он, как правило, оставался тянуть ресторан в одиночку — Ларисе было не до работы.

Котова решительно сделала своему заместителю знак удалиться, и он, шумно вздохнув, вышел.

— Меня зовут Ангелина Михайловна Калинина, — сказала гостья, усаживаясь на зеленый диван. — Но вы знаете, все называют меня просто Линой, и я думаю, по отчеству — это будет очень уж солидно.

Калинина нервно улыбнулась.

— Так что можете звать меня просто Линой, — попросила она.

— Отлично, — улыбнулась Лариса. — Мое имя вам известно.

Она замолчала, давая возможность Ангелине начать разговор, но та молчала и, похоже, вообще ушла в себя.

— Может быть, кофе? — предложила Лариса. — Или что-нибудь покрепче? Мартини, коньяк?

— Я бы не отказалась, — растерянно ответила Калинина. — Мартини, если вас не затруднит.

— Конечно, нет.

Лариса вызвала Степаныча, и тот через минуту принес мартини и фрукты на подносе. Подождав, пока он уйдет, Лариса начала разговор, решив взять инициативу в свои руки.

— Я так понимаю, у вас проблемы? — как можно тактичнее спросила она.

— Да у меня не просто проблемы! — Губы Ангелины задрожали, и она вынула носовой платок и закрыла им глаза. — У меня погибла племянница.

Лариса вздрогнула от неожиданности. Проблемы у обращавшихся к ней людей были разные, но подобное случалось достаточно редко.

— Как это произошло? — мягко спросила Лариса, понимая, что наводящие вопросы сейчас задавать будет наиболее уместно.

Ангелина тяжело вздохнула и начала говорить:

— Я сама ничего толком не знаю. Мне сообщила об этом сестра сегодня утром. — Она замолчала на минутку и опять глубоко вздохнула. — Даша — племянница — умерла прямо на занятиях. Кто-то перепутал там какую-то бутылку и…

— Подождите, — мягко перебила ее Лариса, — давайте с самого начала. Где все это произошло?

— Да-да, конечно. — Ангелина сделала большой глоток мартини и, похоже, немного успокоилась.

Потом последовал более-менее связный рассказ о том, что произошло с ее племянницей.

— Вы наверняка слышали о клинике Заварского? — спросила она.

— Да, конечно, — кивнула Лариса. — Очень дорогая, элитная клиника.

— Так вот, там недавно открылось собственное учебное заведение. Его можно было бы назвать и мединститутом, но группы там гораздо меньше. Дочь моей сестры Даша училась на втором курсе.

— Обучение там платное? — спросила Лариса.

— Да, почти для всех. Ну, может быть, пара-тройка студентов учится бесплатно, потому что они отличники. И вот сегодня у них были какие-то там практические занятия. Такие занятия проходят у них постоянно. Кто-то из студентов должен изображать из себя больного. Мне всегда это не нравилось. Но разве к мнению родителей кто-нибудь прислушивается? — Лина снова вздохнула и отпила из бокала. — В этот раз все было ужасно. В молоко, которое ввели в Дашу, кто-то подлил яд.

Лина зарыдала и закрыла лицо руками. Лариса невольно передернулась. Это было действительно ужасно.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Калинина снова заговорила.

— В клинике все несут какую-то чушь, в том числе и милиция. Они говорят, что это нелепая случайность! Чушь! Быть такого не может! Я не верю в такие ужасные случайности!

— А как вам официально объяснили причину смерти? — поинтересовалась Лариса.

— Так и сказали, — от возмущения у Ангелины Михайловны даже высохли слезы, — что произошло ужасное недоразумение. Абсурд! Хотя окончательное заключение будет только после вскрытия.

— А вы считаете, что Дашу убили?

— Убили? — испуганно переспросила Ангелина. — Ну, я не знаю, — как-то неуверенно протянула она. — У Даши вообще-то не было врагов, по крайней мере, таких, которые могли бы убить. У нее все знакомые были сверстники, из приличных семей…

Лариса не стала ей рассказывать, на что порой бывают способны подростки из приличных семей, а только задумалась. Кто мог желать смерти Даше? И тут же ответила — да кто угодно. Конечно, для того, чтобы выяснить все обстоятельства этой на первый взгляд совершенно необычной смерти, надо проникнуть в клинику. Но вот только как? Просто так ее туда никто не пустит. И, как бы прочитав мысли Ларисы, Лина нагнулась к ней через стол и жалобно спросила:

— Так вы мне поможете? Я вас обязательно отблагодарю. Деньги для меня не имеют значения, особенно теперь.

Лариса хотела заметить, что деньги для нее тоже не имеют большого значения, но промолчала. Если человек хочет заплатить, то зачем же его отговаривать.

— А насчет того, что вам будут чинить препятствия в расследовании, не беспокойтесь, — заверила ее Ангелина, а Лариса удивленно посмотрела на нее. — Дело в том, — ответила Калинина на немой Ларисин вопрос, — что я уже поставила условие перед руководством клиники, что обязательно найму частного сыщика. Я не оставлю это дело просто так. Дашу, конечно, не вернешь, но тот, кто виновен в ее смерти, должен быть наказан. Они согласились со мной и обещали содействовать «моему» человеку. Так что вам ни о чем не надо беспокоиться. В противном случае я пообещала раздуть скандал в прессе и на телевидении. У меня там есть знакомые. Я думаю, что скандал не в интересах Заварского.

— Я тоже так думаю, — согласилась Лариса.

— Так вы мне поможете?

— Я постараюсь. — Лариса уже приняла решение, что возьмется за дело.

— Тогда завтра утром мы должны встретиться, — перешла на деловой тон Калинина. — Я должна вас представить в клинике главному врачу. А дальше вы знаете, что делать. Дальше — уже ваша епархия, что называется.

— Хорошо. Где, когда, во сколько?

— Давайте сразу около клиники, часов в девять.

— Без вопросов, — кивнула Лариса.

Она нажала на кнопку, и вскоре на пороге кабинета появился Степаныч.

— Проводи гостью, — велела она ему.

Ангелина Михайловна тут же встала и, поблагодарив за мартини, вышла из Зеленого кабинета в сопровождении администратора.

— Ну что ж, — вслух сказала Лариса, когда в кабинете уже никого не было, — понедельник оказался не таким уж плохим днем. Вот только дело очень загадочное. Возможно даже, что никакое это не преступление, а скорее всего, как это ни тяжело осознавать, ужасная ошибка.

Лариса выкурила сигарету, выпила бокал мартини и снова нажала на кнопку. Верный Степаныч не замедлил явиться.

— Дмитрий Степанович, завтра меня не будет, — объявила она ему.

— Что еще на сей раз? — ворчливо поинтересовался он, глядя на начальницу своими воспаленными глазами.

— Новое дело, — коротко ответила Лариса.

— Н-да-а, — скептически, по своему обыкновению, протянул Степаныч. — Что там — кража лопат со склада ЖЭКа или отравление домашних животных?

Администратор так и дышал непомерным ехидством.

— Нет, девчонку отравили, — пояснила Лариса. — А может, и не отравили, а так — по ошибке…

— Не совершите сами ошибки, Лариса Викторовна, — нахмурив брови, проскрипел Степаныч. — А то сейчас преступник пошел негуманный.

— Ладно тебе гундеть, — улыбнулась она. — Знаешь же, что в таких случаях тебе полагается двойная оплата. Ну, побудешь здесь два-три дня без меня — что такого-то?

— Н-да-а, — снова мрачно выдохнул Степаныч.

Сообщение Ларисы, безусловно, порадовало его. Однако, учитывая скептический настрой Степаныча ко всему, что выходило за пределы понимания его по-крестьянски обстоятельного ума, он не мог поддерживать в Ларисе склонность к авантюрам и приключениям. Но этому удивляться было нечего — люди, в конце концов, все разные. Одним нравится одно, другим — другое.

Поэтому Лариса посчитала разговор законченным и, хлопнув ладонями по столу, встала. Степаныч вздохнул, кивнул Ларисе в знак того, что он подчиняется начальственной воле, и, почесывая голову, вышел из кабинета.

А Лариса вышла через служебный вход, завела «Вольво» и поехала домой.

Как только она поднялась на второй этаж своей квартиры, то тут же утонула в запахе спиртного. Заглянув в холл, она обнаружила привычную картину: ее собственный супруг возлежал в кресле, а рядом на журнальном столике стояла ополовиненная бутылка джина.

— Так, — пробормотала она. — Кажется, все действительно возвращается в свое русло. А это значит, что жизнь продолжается.

И про себя отметила, что впервые в жизни вид пьяного Котова развеселил ее и придал ей оптимизма.

Глава 2

Утро вторника началось чудесно. Напевая какую-то мелодию, Лариса бодро прошагала в ванную и, приняв душ, направилась на кухню. За столом восседал Котов с больной головой. Что его мучает похмелье, можно было судить по тому, как бережно он поддерживал свою голову двумя руками.

Лариса ухмыльнулась и промолчала, продолжая мурлыкать себе под нос.

— Ларочка, — простонал Евгений, осторожно поворачивая голову в сторону жены, — пожалуйста, перестань.

— Пить надо меньше, — назидательно ответила она, но мурлыкать перестала.

— Похоже, у тебя опять все хорошо? — поинтересовался Евгений.

— Нормально, — беззаботно ответила она. — А у тебя, по-моему, тоже?

— Нет, — жалобно промычал Евгений, — у меня все плохо.

— Именно поэтому ты вчера и напился?

— Да, именно поэтому. У нас сорвался огромный и очень выгодный контракт с немцами.

— Ничего, — успокоила его Лариса, — подпишете другой. С какими-нибудь французами.

Она приготовила на завтрак гренки с копченой корейкой и сыром и ромштекс. Увидев готовый завтрак, источающий обалденный аромат, Евгений на какое-то время вообще забыл про свою голову, а когда все было съедено, контракт с немцами не казался ему таким безнадежно испорченным. Он хотел поцеловать Ларису, поблагодарив таким образом за еду, но она очень ловко увернулась и побежала одеваться. Если она не хочет опоздать, то придется поторопиться.

Клиника Заварского находилась в тихом районе Набережной и занимала довольно большую площадь. Добраться туда не заняло много времени — буквально через десять минут Лариса подъезжала к массивным воротам, открывавшим вход в медицинский городок. Хотя это, может быть, было громко сказано.

Клиника состояла из одного огромного нового здания с многочисленными пристройками и хозблоками, к которому примыкал также трехэтажный особняк начала века.

Лариса припарковала свою «Вольво» с рядом стоящей «Ауди», из которой сразу же вышла ее вчерашняя знакомая.

— Пойдемте, — поздоровавшись, сказала Ангелина. — Я звонила главному врачу, он должен нас принять.

Сегодня она уже не выглядела такой заплаканной и казалась более спокойной, только губы ее были плотно сжаты.

Они прошли в новый корпус. Лариса с интересом рассматривала здание. Здесь она не была ни разу, но очень много слышала о клинике от своих знакомых. И пришла к выводу, что первый этаж ничем особым от других больниц не отличается, разве что было очень чисто и отремонтировано в духе евродизайна. Они с Ангелиной остановились перед дверью с табличкой «Главврач» и постучали.

— Да-да, войдите, — раздался приятный, мягкий мужской голос.

Лариса невольно представила себе тихого, уже пожилого врача, спокойно дорабатывающего до пенсии. Оказавшись внутри, она была приятно поражена видом сидевшего за столом человека.

На вид ему было не больше сорока. Темные волосы слегка подернуты сединой, которая придавала ему шарм солидности и благородства, карие глаза смотрели на вошедших спокойно и со вниманием. Увидев Калинину, он тут же встал и улыбнулся. Улыбка была доброй и обаятельной. И вообще от него исходили какая-то сила и спокойствие. Захотелось сесть в кресло у камина, зажечь свечи… Лариса зажмурила глаза, отгоняя наваждение.

— Очень рад, что вы пришли. А где же ваш человек, который… — Он слегка замялся, подбирая слова, чтобы потактичнее выразиться.

Однако Ангелина Михайловна сама ему помогла:

— Я хочу представить вам Котову Ларису Викторовну, она будет заниматься расследованием смерти Даши. — Последние слова дались ей совсем тяжело, и она замолчала, почувствовав ком в горле.

— Вы? — удивленно и слегка насмешливо посмотрел мужчина в сторону Ларисы, но это продолжалось лишь миг.

Вскоре выражение его лица источало одну любезность.

— Сергей Юрьевич Курский, — представился он, галантно поклонившись Ларисе. — Можно, конечно, просто Сергей…

Курский незаметно окинул Ларису взглядом с ног до головы и, похоже, остался доволен увиденным.

Лариса улыбнулась и неопределенно кивнула.

— Так вы действительно занимаетесь частными расследованиями? — Как он ни старался скрыть свое удивление, но оно все-таки слышалось в его голосе.

— Я много чем занимаюсь, — уклончиво ответила Лариса.

— О, — вдруг спохватился хозяин кабинета, — что же мы все стоим? Прошу, присаживайтесь.

Он прошел за стол, а дамы разместились напротив в удобных креслах.

— Может быть, кофе?

Ларисе показалось, что Курский слегка нервничает.

— Нет, спасибо, — встала Калинина, — я, пожалуй, вас оставлю. Очень надеюсь, что у вас все получится.

Ангелина Михайловна вышла, и Лариса с Курским остались вдвоем. Неожиданно для себя Лариса почувствовала некоторую неловкость. Главврач производил впечатление интересного мужчины, и Котова почувствовала даже сексуальное влечение. А это состояние ей в данный момент не очень нравилось — необходимо было все-таки сосредоточиться на деле. Если уж взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— Она уверена, — Курский кивнул на дверь, — что ее племянницу убили. Я ее понимаю: это очень тяжело — потерять родного человека… У нее, по-моему, своих детей не было, и Даша являлась как бы дочерью и Ангелины Михайловны, и ее сестры. Но все же…

— А вы как считаете? — поинтересовалась Лариса.

— Пока нет официального заключения о смерти, и я надеюсь, что это просто случайность. Ужасная по своим последствиям, но все-таки случайность.

— Если честно, — задумчиво произнесла Лариса, — то я тоже так думаю. Кому понадобилось убивать студентку, да еще таким варварским способом? Но я все-таки должна провести расследование.

— Конечно, — широко улыбнулся Сергей, смотря прямо в глаза Ларисе, — это же ваша работа.

Она выдержала его взгляд и твердо решила не поддаваться обаянию этого человека.

— Расскажите мне, пожалуйста, что вообще происходило на этих практических занятиях, — попросила она.

— У нас такие занятия проводятся постоянно. В этот раз проходили искусственное вскармливание.

— Что это такое? В медицине я не сильна, извините…

— Это довольно неприятная процедура, но необходимая, — поведал главврач. — Студентки на себе должны были все это испробовать, чтобы с наименьшими усилиями все это потом проделывать уже на настоящих больных. Когда больной по каким-то причинам не может есть сам, ему в желудок вводят шланг, и по нему поступает пища. Чаще всего это или молоко, или какая-то жидкая каша. На наших занятиях обычно используется молоко.

— Откуда оно берется?

— Или из магазина, или с нашей кухни.

— А подготавливается все вечером?

— Да, чтобы утром не забыть.

— Кто обычно этим занимается?

— Главная медсестра. Она отвечает за все практические занятия. Или староста группы, но это в случае, если ее попросит Зоя Андреевна.

— Зоя Андреевна? Это та самая главная медсестра?

— Да.

— А где находится всю ночь эта бутылка?

— В холодильнике, в учебной комнате.

— Ясно. А где находится эта учебная комната?

— В старом здании. Если вы хотите спросить, кто мог туда зайти, то сразу отвечу — любой. — Курский шпилеобразно сложил ладони и посмотрел на Ларису пристальным взглядом. — Комнаты эти не запираются. Конечно, чужой человек вряд ли сможет туда зайти — в холле постоянно дежурит охранник. Вы уже были там? — кивнул он в сторону, указывая на старое здание.

— Нет, мы зашли сразу к вам, — ответила Лариса.

— И очень правильно сделали, — вдруг сказал он как-то по-домашнему и заговорщицки подмигнул гостье.

Она удивленно приподняла брови, не совсем понимая, чего от нее хотят.

Сергей встал из-за стола и, подойдя к небольшой стенке, открыл бар.

— У меня есть отличный, а главное, настоящий французский коньяк. Я предлагаю отметить наше знакомство.

Лариса молча кивнула, растерявшись от такого не совсем своевременного предложения. А Сергей, вероятно, поняв ее замешательство, обезоруживающе улыбнулся.

— Просто я очень хочу познакомиться с вами поближе, а сейчас вы очень далекая, да к тому же при исполнении… — сделав серьезное лицо, закончил он.

— Хорошо, — сказала Лариса, — только потом вы проводите меня в тот самый учебный корпус.

— Обязательно, — заверил Сергей, разливая коньяк по рюмкам.

Коньяк оказался действительно отличный. Похоже, Курский знал толк в этом напитке.

— Теперь хотя бы можно на «ты»? — поинтересовался Сергей.

— Для этого не обязательно было открывать бутылку, — улыбнулась Лариса.

— Ну вот и отлично. Тогда пойдемте. Я ведь обещал проводить вас… Я даже познакомлю тебя, — тут же поправился он с улыбкой, — с секретаршей нашего директора. Очень полезное знакомство.

Они вышли из кабинета в коридор.

— Я бы не сказала, что ваша клиника отличается чем-то особым от других, — оглядываясь по сторонам, заметила Лариса.

— Это первый этаж, — поморщился Сергей, — он для «скорых».

— Что это значит?

— Сюда принимаются больные, по каким-то причинам не принятые в другие клиники — ну, например, у них там нет мест или нужных медикаментов. Их привозят на «Скорой». Мы не имеем права отказать, если, конечно, у нас у самих в данный момент есть места. Второй этаж — это для так называемых средних слоев, а на третьем — палаты люкс. Там все как на Диком Западе у проклятых буржуинов, — улыбнулся Сергей.

— Лечение, видимо, очень дорогое?

— Да, но и самое качественное. По наличию лекарств мы не уступаем частным клиникам Запада, — с гордостью отметил Курский.

Они поднялись на второй этаж и по переходу, соединяющему новое и старое здания, перешли в учебный корпус, сразу оказавшись на втором этаже. Там царили тишина и покой.

— Идут занятия, — отметил Сергей.

— А что там, внизу? — спросила Лариса.

— Там жилые помещения и столовая.

— Что значит — жилые помещения? — не поняла она.

— Там живут студенты.

— Это что, обязательное условие?

— Нет, но в основном все очень рады тому, что можно пожить вне дома. Условия здесь очень хорошие. Я попрошу секретаршу Риту, чтобы она показала тебе комнату Даши.

В это время они подошли к кабинету директора. Из открытой двери доносился голос:

— Да вы не волнуйтесь, Константин Федорович, я все сделаю. Нет, у нас все в порядке… Нет, никаких больше происшествий… Да. Выздоравливайте. До свидания.

Рита положила трубку и вздохнула. Все-таки старику уже даже не пятьдесят. А вот уже немного оклемался. Пусть микро-, но все-таки инфаркт…

Она подняла голову и застыла, увидев на пороге Курского. Если он сам пришел сюда, то это, наверное, все-таки что-то значит.

«Он тоже хочет меня видеть, — с радостью отметила она про себя, — к тому же теперь эта девчонка нам мешать не будет».

Она улыбнулась самой своей очаровательной улыбкой и только потом заметила, что Курский не один.

— Риточка, привет, — слегка игриво начал Сергей Юрьевич. — Как дела?

— Все хорошо, — пряча в глазах радость от его присутствия, ответила Рита.

Лариса же с интересом наблюдала за этой сценой.

— Познакомься, это Лариса, — представил он Котову, — она занимается расследованием смерти Даши.

И, заметив удивленный взгляд Риты, тут же пояснил:

— Ее наняла Дашина тетка, так что, пожалуйста, помоги ей. И проводи ее в Дашину комнату. Вообще покажи все, что она захочет.

Курский подмигнул ей, и Рита интенсивно закивала в знак согласия.

— Все, девочки, я вас оставляю, а то мне сегодня еще и дежурить, — сказал Сергей и посмотрел долгим взглядом на Риту.

Та только опустила глаза, давая понять, что намек понят. Сергей кивнул и исчез, закрыв за собой дверь.

— Может быть, кофе? — предложила Рита.

— Пожалуй, я не откажусь.

Рита занялась приготовлением кофе, а Лариса обвела взглядом кабинет.

«Ничего примечательного, — мельком отметила она, — ничего такого, что могло бы хоть что-то рассказать о хозяйке. Обычный офисный стол, такой же стул».

Единственное, что бросалось в глаза, — это большое количество цветов. Удивляло отсутствие компьютера, который уже стал неотъемлемой частью любого российского офиса, независимо от сферы деятельности той или иной фирмы.

— Пожалуйста, — прервала ее мысли Рита, ставя дымящуюся чашку на стол рядом с Ларисой.

— Спасибо, — улыбнулась она, — пахнет очень вкусно.

— Так что вы хотели узнать? Спрашивайте, — выжидательно посмотрела на нее секретарша. — Все, что знаю, расскажу.

— В общем-то меня интересует все, — простодушно призналась Лариса. — С кем Даша дружила, что она была за человек… С кем не дружила, и почему вчера именно она выступала в роли пациентки на практических занятиях. Ну и так далее и тому подобное.

Рита кивнула и, сделав глоток кофе, немного подумала.

— Даша была обыкновенной, — начала она и тут же покачала головой. — Нет, она все-таки была как раз необыкновенной.

— Это как понимать?

— Вы спросили, с кем она дружила? Я вам отвечу — да со всеми абсолютно. Она умела поддерживать хорошие отношения, даже если ей этот человек был неприятен. Сколько раз я замечала, что, разговаривая, она улыбается, а как только отходит от человека… лицо делает такое, как будто лимон целиком съела без сахара. С кем не дружила? — Рита пожала плечами. — Таких, по-моему, просто не было. Я уже говорила, что она поддерживала хорошие отношения абсолютно со всеми. Но ее не любили.

— Почему? — удивилась Лариса.

— Она была… Как бы это сказать… — Рита даже щелкнула пальцами, подбирая слово. — Не знаю… Вредная, что ли. Она очень ловко подмечала за всеми какие-то мелкие недостатки или погрешности, а потом очень вовремя их использовала. Знаете ли, в нашем заведении, несмотря на то, что учатся здесь в основном за немалые деньги, существуют достаточно жесткие правила. Нельзя курить в помещении, нельзя опаздывать на занятия, нельзя флиртовать с больными, а уж тем более заводить с ними романы. Ну и так далее. За наркотики выгоняют сразу, не церемонясь. Даша все это замечала.

— Она что, шантажировала своих одногруппников?

— Не совсем. Она не шантажировала в прямом смысле этого слова. Ей не нужны были деньги или еще что-то. Она просто упивалась тем, что она знает и может рассказать. И, таким образом, имела власть над людьми. Знаете, это очень неприятно…

Рита чуть оживилась и покраснела, а Лариса отметила про себя, что, похоже, секретаршу директора Даша тоже охватила своим «шантажом». Только вот как? Рита же здесь не учится, и на нее эти правила не распространяются.

— А откуда берутся так называемые «больные»? — напомнила свой вопрос Лариса.

— Обычно они назначаются дня за три. Проблем с этим особо не возникало. Студенты знают, что им обязательно придется через это пройти, так что никто особо не сопротивлялся. Список составляет староста группы. Потом он заверяется — обычно его должны подписать главврач, главная медсестра и ректор. Никто, конечно, особо не смотрит на содержание. Скорее это формальность. Но в данном случае вместо Даши Калининой должна была быть другая студентка — Света Косова, но вечером она заболела, и поэтому пришлось срочно делать замену. Я это знаю просто потому, что сама подписывала листок назначения.

— То есть? — Лариса начала лихорадочно соображать. — Выходит, эта бутылка предназначена была для Светы?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Рита. — Если она вообще кому-то была предназначена.

— А Света? Она сейчас где? С ней можно поговорить? — спросила Лариса.

— Не думаю, — ответила Рита. — Она сейчас в изоляторе, болеет — у нее самый настоящий грипп.

— И что, с ней даже нельзя пообщаться? Я не боюсь заразиться, — заверила ее Лариса.

— Вы знаете, давайте завтра. Мне нужно договориться — просто так вас в изолятор не пустят, — не глядя на Ларису, быстро произнесла Рита.

— Хорошо, — не совсем поняв причину задержки, согласилась Лариса. — А в комнату к Даше зайти можно?

— Да, пойдемте, я покажу, — с готовностью откликнулась Рита. — Милиция ее сначала опечатала, но потом приходили родители Даши и пломбу сняли. Они забрали вещи, так что там, наверное, ничего и не осталось.

Они прошли по коридору и по широкой железной лестнице спустились на первый этаж. При их появлении в холле откуда-то сразу же появился охранник: высокий, довольно молодой парень с весьма умным выражением лица. Увидев Риту, он приветливо кивнул и с интересом посмотрел на Ларису.

— Знакомьтесь, это Андрей. А это — Лариса Викторовна, — представила Рита их друг другу.

И добавила, обращаясь к Андрею:

— Лариса теперь часто будет здесь появляться, так что ты ее пропускай.

Андрей кивнул, но в его взгляде оставался вопрос.

— Она расследует смерть Даши, — пояснила Рита.

— Да, — теперь уже уважительно посмотрел он на Котову, — хорошая была девчонка, хоть и говорят тут про нее всякое…

— Нам сюда, — указала Рита на дверь сбоку. — Здесь и находится так называемое общежитие. Название, правда, условное, так как на обычную общагу это никак не походит.

Рита открыла дверь, и пораженная Лариса остановилась на пороге. Да, на общагу это никак не смахивало.

Они оказались в узком и довольно длинном коридоре с дверьми по разные стороны. Около каждой комнаты висел светильник в виде свечи — это создавало ощущение некоторой таинственности. Рита подвела Ларису к одной из дверей и в задумчивости остановилась.

— Все-таки не верится, что ее больше нет, — с грустью сказала она и открыла дверь.

— Рита, — на пороге окликнула ее Лариса, — а вы ведь тоже ее не любили? За что?

— Я ее просто не любила — и все. Проходите, — сухо ответила секретарша.

Лариса уже заходила в комнату.

— Да, — не смогла она скрыть удивления, — в таких апартаментах и я бы осталась, не задумываясь. Какие уж тут родители!

Комната была небольшая, но очень уютная, а дизайн был выполнен в авангардистском стиле.

— Дизайн везде разный, — с гордостью отметила Рита. — Даша выбрала такой.

Письменный стол, компьютер, стул и полка для учебников над ним — это был уголок для занятий. Кроме этого, присутствовал еще диванчик, два кресла, торшер, журнальный столик и небольшая стенка. В другой комнатке, поменьше, стояли кровать и шкаф.

— Там ванная, туалет и что-то типа кухни, — кивнула Рита в сторону. — Можно приготовить кофе или чай.

— А если вдруг есть захочешь?

— В этом же крыле есть столовая и бар. Так что проблем не возникает.

Лариса огляделась вокруг и, обойдя обе комнаты, ничего интересного для себя не обнаружила. Хотелось сделать свой независимый вывод о хозяйке, но в комнатах было уже пусто. Родители, наверное, забрали все. Только на столе сиротливо лежала перевернутая рамка для фотографий. Лариса подняла ее и поставила на стол. С карточки на нее смотрела довольно симпатичная молодая девушка, стоявшая в обнимку с парнем. В глазах девушки читался вызов.

— Это кто? — спросила она у Риты, показывая на парня. — Девушка, я так понимаю, и есть Даша?

— Да, а это Дима, ее друг. Они учились вместе. Он ее любил.

— А она его?

— Не знаю, — пожала плечами Рита. — Говорят же, что в любви один любит, а другой позволяет любить.

— То есть Даша позволяла?

— Похоже, что так, хотя откуда мне все знать.

Лариса покосилась в ее сторону. И ей показалось, что Рита как раз все знала, но почему-то не говорила.

— Похоже, родители Даши не особо его жаловали, если фотографию не забрали? — спросила Лариса.

Рита равнодушно пожала плечами.

— Сейчас все на занятиях? — уточнила Котова. — Я не смогу ни с кем из девчонок поговорить?

— Да, все на занятиях, — подтвердила Рита. — Сегодня вообще неудачный день. Я в том смысле, что он забит до предела. Занятия до трех, а потом все практикуются в клинике. Кстати…

Рита внезапно застыла на месте.

— Что? — поторопила ее Лариса.

— Даша очень некорректно обращалась с больными, — как-то жестко сказала Рита. — На нее даже один из клиентов написал жалобу. Он лежал в люксе, и этот поступок ее обсуждался у директора. Не знаю даже, почему ее оставили, не отчислили…

Они уже вышли в коридор и медленно шли к выходу.

— Ой! — вдруг вскрикнула Рита, покосившись на свои часы. — Извините, но я вас оставлю. Константин Федорович скоро будет звонить, а я еще ничего не сделала.

— Конечно, идите, я тут сама как-нибудь разберусь, — сказала Лариса. — Вы только не забудьте насчет Светы. Завтра с утра я зайду к вам.

— Заходите, я не забуду. Обязательно договорюсь. Не думаю, что вас не пустят, — заверила ее Рита.

Они вышли вместе и разошлись по своим делам. Впечатления от встречи были разные. Ларисе все больше не нравилась Рита. А та была рада, что хоть на некоторое время избавилась от Ларисы. Она ее обманула — никаких особо срочных дел у нее не было.

* * *

Рита Старостина росла очень замкнутым и довольно нервным ребенком. Ей было пять лет, а ее брату — три, когда их родители развелись. Недолго думая, они просто разделили детей по так называемому перекрестному принципу: Рита осталась жить с папой, а брата забрала к себе мама. Ее Рита почти не видела, так как она очень скоро вышла замуж и уехала в другой город. Единственное, что ей перепадало от матери, — это небольшая посылка к Новому году и дню рождения. По мере ее взросления посылка к Новому году заменилась открыткой, а к дню рождения — денежной купюрой.

Ее отец тоже недолго страдал в одиночестве, и вскоре у Риты появилась новая мама. И так же как и во всех сказках, которые она читала, ее мачеха не особо любила падчерицу, и Рита предпочитала жить у бабушки. Там ей были всегда рады. В школу она пошла, живя у бабушки.

Рита никогда и ничем особым не выделялась среди своих сверстников, но всегда мечтала об этом. В седьмом классе она влюбилась в самого красивого мальчика школы. Он учился в девятом классе, и для того, чтобы привлечь его внимание, Рита постриглась наголо, подражая ирландской поп-звезде Шиннед О\'Коннор. Цели своей она отчасти достигла — внимание было всеобщим. Но мальчики, вместо того чтобы в нее влюбиться, предпочитали розыгрыши и подколы. И тот, ради кого это все затевалось, не оставался от них в стороне.

Так продолжалось по крайней мере полгода, до того момента, когда у нее снова отросли волосы. Рита переживала молча, иногда даже подыгрывала шутникам, но после этого замкнулась еще больше, в душе мечтая отомстить всем, кто над ней смеялся. Постепенно она научилась сама строить всевозможные козни, при этом постоянно сталкивая своих обидчиков лбами. Часто ее шутки носили довольно жестокий характер.

С ней уже стремились дружить. Только теперь все изменилось — она выбирала себе друзей. А походив немного с одним мальчиком, без всякого сожаления бросала его. Но в этом своем поведении она все-таки переусердствовала. Прозвенел последний звонок, закончился школьный бал, и она осталась совсем одна. Девчонки чурались ее, а мальчишки нашли себе более покладистых подружек.

Рита поступала в медицинский институт два раза и оба раза благополучно проваливалась. Она снова стала замкнутой и превратилась в неуверенную в себе девушку.

Расставшись с мыслью поступить в институт, она пошла на курсы секретарш и с успехом закончила их. После экзаменов ее взяли работать в одну из крупнейших фирм города.

Генеральным директором фирмы был некий Эдуард Сергеевич Мещеряков. Рита оказалась довольно смышленым секретарем, и скоро взгляд Эдуарда Сергеевича стал подолгу задерживаться на молоденькой секретарше. Результаты не замедлили сказаться — Рита быстро поднялась по служебной лестнице. Она стала начальником секретариата, то есть очень-очень маленьким начальником — в ее подчинении были две секретарши. Она немного расслабилась и решила, что жизнь наконец-то улыбнулась и ей. К тому же такого мужчину, как Эдуард, она еще не встречала…

Счастье, однако, длилось недолго. Через год, когда Рита уже ждала предложения руки и сердца, счета фирмы арестовали, а сам Эдуард скрылся в неизвестном направлении. Говорили о том, что денег-то на тех самых счетах практически и не было. Сыщики опоздали.

Затем Рита погрузилась в депрессию, но вскоре встряхнулась. Она снова пошла работать. К тому времени ее бабушка умерла, и Рита осталась одна. Папу и маму она в расчет не брала. Эдуард успел купить ей однокомнатную квартиру, и она была рада и этому.

Пройдя конкурс на место секретаря в учебном заведении при клинике Заварского, она приступила к работе. Рита прекрасно знала, что это за заведение. Устраиваясь туда на работу, она преследовала несколько большие цели, чем просто зарабатывать деньги (хотя и на свою зарплату она особо не жаловалась).

В душе же Рита мечтала подцепить какого-нибудь богатого клиента, из больных, поправляющих здоровье в клинике. Но, как впоследствии выяснилось, именно с ними-то она по роду своей работы и не сталкивалась.

Горевала она, однако, недолго — на сцене появился главный врач клиники Сергей Юрьевич Курский. Он воплощал в себе все, что Рита Старостина хотела видеть в мужчине.

Не важно, что он был женат. Риту это не пугало. Что это за жена, если она прикована к инвалидному креслу! Рита, завладев телом Сергея Юрьевича, и не подозревала, что не она охотник, а он. Она потеряла бдительность, упиваясь своей мнимой властью над Сергеем, поэтому-то и не сразу обратила внимание на Дашу Калинину. А зря! Молодость, непосредственность и энергия Даши скоро сделали свое дело. Рита отошла на второй план, Сергей изменил ей.

Вот тогда-то она и решила, что покончит с этой «стервой», чего бы этого ни стоило. Курский принадлежал ей, и так оно и должно было остаться. Рита прекрасно знала о всех его мимолетных увлечениях и закрывала на них глаза, но теперь все было не так. В памяти всплыли ее школьные страхи. Она будет бороться до конца!

И Рита решила, что ее опыт сможет победить самонадеянность Даши. Как оказалось, все вышло именно так. Рита чувствовала себя победительницей. А моральная сторона дела ее не волновала.

Глава 3

Остаток дня Лариса провела в размышлениях. Почему-то все мысли крутились вокруг Риты и не давали думать ни о чем другом. Впрочем, ничего другого особо и не было. Периодически Лариса вспоминала о Сергее и даже с радостью думала о том, что, возможно, между ними и будет небольшая интрижка.

— Но только небольшая! — улыбаясь своему отражению в зеркале, сказала она.

Заехав в ресторан, Лариса попыталась заниматься делами, но Степаныч все чаще с недоумением посматривал на нее: она распоряжалась в очередной раз по поводу того, что уже было сделано. Но ее заместитель достаточно давно знал Котову и молча делал вид, что выполняет ее приказания. Сказывалось обещание Ларисы о двойном окладе. Иначе неугомонный и не сдержанный на язык Степаныч обязательно указал бы Ларисе на ее ошибки. Но обещанные деньги в данном случае сделали его терпимым и мудрым. Поэтому он и не проронил ни слова.

Размышления Ларисы о деле в клинике Заварского пока ни к чему определенному ее не привели. Собственно, какие-либо выводы делать было рано. Она возлагала большие надежды на завтрашнюю встречу со Светой Косовой.

Приехав домой и не обнаружив на месте своего мужа, она не придала этому никакого значения. Это было обычным делом — если Евгений сорвался вчера, следовательно, он будет гулять и сегодня, и, возможно, целую неделю. Удивительно, как он умудряется совмещать пьянку и бизнес. Для Ларисы это была загадка.

Она неплохо выспалась в эту ночь, так и не дождавшись мужа. А утром, быстро проглотив содержимое тарелки и приведя себя в более-менее приличный вид, она быстренько спустилась вниз и, заведя свою «Вольво», отправилась в клинику.

Уже на подъезде к ней она почувствовала неладное. Сердце тревожно сжалось в нехорошем предчувствии. Она притормозила, пропуская кортеж, состоящий из двух милицейских машин и «Скорой». Особенно настораживало наличие последней машины. На «Скорой» из клиники можно было ехать только в одно место, а именно — в морг. Лариса даже вздрогнула от этой мысли и поспешила въехать в ворота.

Зайдя в учебное здание, она тут же столкнулась с низеньким капитаном с совершенно бесцветными глазами и непропорционально большими для его небольшого роста, пышными усами.

— Вы кто? — тут же спросил он бесстрастным голосом, сверля ее своими маленькими глазками.

Лариса немного замялась, не зная, что ей ответить, но тут вдруг откуда-то сбоку раздался мягкий знакомый голос.

— Все нормально, капитан, это наш сыщик. Ее наняла тетка Даши Калининой, и мы не могли ей в этом отказать, — объяснил Сергей Юрьевич Курский.

Лариса не поняла причины этого вмешательства и не слишком любезно посмотрела на Курского. Тот широко улыбнулся и развел руками, как бы оправдываясь за свое поведение.

Капитан, однако, был удовлетворен этим объяснением и, скептически осмотрев Ларису с ног до головы, язвительно усмехнулся.

— Ну-ну, — снисходительно проговорил он.

Лариса почувствовала, что начинает раздражаться, но промолчала. Она совсем не понимала, что здесь произошло, и поэтому с вопросительным видом обернулась к Сергею Юрьевичу. Но тут услышала голос капитана:

— А не будете ли вы так любезны уделить мне несколько минут? Может быть, мы поделимся друг с другом своими соображениями? Мы ведь все-таки, выходит, коллеги?

Лариса не собиралась делиться своими соображениями с этим ментом, но ничего не имела против того, чтобы послушать чужие, и поэтому молча кивнула.

— Вот только где? — Капитан растерянно обвел глазами холл.

Его взгляд остановился на двух креслах, стоявших в дальнем углу рядом с журнальным столиком, на котором в беспорядке лежали газеты и журналы.

— А что такого? — произнес он чуть потеплевшим тоном. — Можно прямо здесь. Нам это будет удобно.

Лариса пожала плечами и пошла за низеньким человечком по направлению к креслам.

— Так я вас слушаю, — мерзко улыбаясь, начал капитан, когда они сели.

— Меня? — как можно искренне удивилась Лариса.

Что и говорить, делать для него доклад совершенно не входило в ее планы.

— Подождите, ведь я даже не знаю, что здесь произошло сегодня, — продолжала недоумевать она.

— А почему вы решили, что здесь сегодня что-то должно произойти? — уже не улыбаясь, спросил капитан. — Меня, кстати, зовут Роман Петрович.

— Лариса, — представилась Котова.

— Ну и почему же вы так решили? — продолжил по сути допрос Роман Петрович. — То, что я здесь, ничего не значит. Это моя работа.

«Он что, совсем меня за дурочку держит?» — с неприязнью подумала она, но вслух довольно любезно сказала:

— Потому что в тот момент, когда я подъехала к клинике, отсюда выезжали милицейские машины и «Скорая». Из клиники она может ехать только в морг.

— Логично. — Капитанчик слегка замешкался. — Но может быть, это просто умер кто-то из больных?

— Ага, — вконец разозлилась Лариса, — а милиция — это эскорт в последний путь.

— Ну хорошо, — снова улыбнулся Роман Петрович. — Я сдаюсь и извиняюсь за идиотские вопросы. Просто я не люблю, когда женщины занимаются мужским делом.

Лариса не стала втягиваться в бесполезную и несвоевременную дискуссию о половом равноправии, эмансипации и прочих философских материях. Она предпочла молча кивнуть, принимая извинения.

— Так что же произошло? — напомнила она ему свой вопрос.

— Умер еще один человек, — задумчиво произнес Роман Петрович. — Что у них тут происходит, я никак не пойму.

Теперь капитан уже не казался недоверчивым, он, наоборот, как бы призывал Ларису в союзники.

— Кто? — почему-то подумав, что капитан имеет в виду Риту, спросила Лариса.

— Некая Косова, если вам эта фамилия что-то говорит.

— А как ее звали? — внутренне холодея, спросила Лариса.

— Светлана. Она училась вместе с Дашей, которая, как вам известно, умерла вчера. Интересно, да? Вчера Даша, сегодня Света, завтра кто? — Капитан скосил взгляд в сторону Ларисы и пошевелил своими псевдобуденновскими усами.

— Света?! Но она же на карантине! — воскликнула Лариса в каком-то отчаянии.

— А вы откуда знаете, что она на карантине? — В капитане шевельнулся червь подозрительности. — Ах да! — тут же махнул он рукой. — Вы же вчера здесь были.

— Да, была. И я должна была поговорить с Косовой сегодня. Секретарша Рита обещала мне в этом помочь.

— Рита? Очень интересно.

— Для этого я сюда и приехала пораньше. А как она умерла?

— Без экспертизы сказать трудно, но явно не от гриппа, — озадаченно произнес Роман Петрович. — Похоже, ее отравили.

— Ничего себе поворотики, — прошептала Лариса.

— Так что вы вчера узнали, уважаемая коллега?

— Да ничего, — почти искренне ответила Лариса. — Если честно, я не верила в то, что Дашу могли убить. К тому же таким способом.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что это вполне возможно. Потому что две смерти подряд — это чересчур. К тому же… — Лариса вспомнила о том, что как раз Светлана должна была оказаться вчера на «вскармливании» вместо Даши и именно на нее мог быть направлен чей-то злой умысел, но решила остановиться и не говорить это капитану.

Роман Петрович вообще не вызывал у Ларисы положительных эмоций. Он не создавал впечатления сметливого человека и крепкого профессионала. Скорее он ей напоминал туповатого инспектора Лестрейда из бессмертных детективов Конан Дойля.

— А может быть, она сама отравилась? Мало ли что бывает у женщин в таком возрасте, — высказал очередное предположение Роман Петрович.

— Да, может быть, — согласилась Лариса, но как-то растерянно.

«Как только я захотела с ней поговорить, она тут же принимает яд в ужасе от моего появления, — с сарказмом подумала она. — Явно тут что-то не так. А знала о моем предстоящем разговоре только Рита. Опять Рита… Надо бы о ней с кем-нибудь поговорить, но очень осторожно, чтобы она об этом не знала. А то могут быть и новые трупы. Кто знает, что она за человек!»

— Вы не хотите поделиться своими мыслями? — тронул Ларису за руку Роман Петрович. — Что-то вы уж больно серьезно задумались.

— У меня нет еще никаких мыслей, — рассеянно ответила она. — Просто для меня факт самоубийства сомнителен.

— Это почему? У вас есть какие-то сведения? — насторожился капитан.

— Нет, но у меня есть интуиция.

— А-а, — разочарованно протянул капитан. — Ладно, вот моя визитка, если что раскопаете — звоните. Я в долгу тоже не останусь.

— Хорошо, — пообещала ему Лариса.

Низенький капитан встал и поспешил к выходу. Лариса тоже поднялась и, оглянувшись, увидела, что к ней направляется улыбающийся Сергей Курский.

— Этот толстячок тебя не очень утомил? — спросил он. — Может быть, выпьешь кофе?

— Я бы не отказалась, — тут же приняла предложение Лариса.

— Тогда прошу ко мне в кабинет. Вроде бы утро обещает быть спокойным. По крайней мере, у меня плановых операций нет.

— Говорят, что ты великолепный хирург, — сделала ему комплимент Лариса.

То, что мужчины любят, когда их хвалят, не меньше, чем женщины, Лариса усвоила давно и успешно этим пользовалась.

— Мне нравится моя работа, — просто, безо всякого бахвальства ответил Сергей, и в глазах Ларисы он поднялся сразу на несколько пунктов.

Они уже подходили к кабинету, когда Курского окликнули:

— Сергей Юрьевич, можно вас на минутку…

Лариса обернулась одновременно с врачом и увидела торопливо идущую к ним женщину лет пятидесяти. Котова тут же отметила неухоженность ее лица, кожа на котором блестела, как начищенный чайник. На фоне массивного носа глаза казались очень маленькими, а рот абсолютно невыразительным. Природа явно отдыхала, когда сотворила ее.

— Сергей Юрьевич, вы свободны сегодня после обеда? — Она оказалась рядом с ними и мгновенно окинула Ларису взглядом, поджав при этом и без того тонкие губки.

— А что случилось? — спросил в ответ Курский.

— У больного на третьем этаже из пятнадцатой палаты все анализы готовы. Можно оперировать.

— Да, я свободен, но результаты анализов мне можно посмотреть? — по-деловому отреагировал главврач.

— Все у меня здесь. — Женщина достала из папки, которая торчала у нее где-то сбоку, несколько листочков и протянула их Курскому, при этом снова покосившись в сторону Ларисы.

— Ах да, — вероятно, обратив внимание на этот взгляд, спохватился Курский, — познакомьтесь. Это старшая медсестра хирургического отделения — Вера Дмитриевна Соколова. Кстати, рекомендую с ней пообщаться. Вера Дмитриевна, — тут же обратился он к медсестре, — помогите, пожалуйста. Это Лариса Котова. Она пытается выяснить, что произошло с Дашей Калининой. Сами понимаете, родные просто в шоке… Они наняли Ларису…

Опять Котовой показалось, что Сергей как будто оправдывается, представляя ее и говоря о ее «профессии».

«Ладно, переживем, — решила она про себя. — Не в первый раз».

— А милиция? Она что, не интересуется причиной смерти? — не очень дружелюбно отозвалась Вера Дмитриевна. — Хотя, конечно, для родителей такое горе. Я понимаю… — Она снова поджала губки так, что их вообще не стало видно. — Конечно, помогу.

Голос ее смягчился и стал даже добрым.

— Только вот чем? — недоуменно добавила она.

— Я могла бы с вами поговорить? Немного попозже? — спросила Лариса.

— Если позже, то можно. Мой кабинет вы найдете в конце коридора. Я почти всегда там. Если меня вдруг не будет, то подождите немного. Надолго я никогда не отлучаюсь.

— Спасибо, — поблагодарила ее Лариса, — я обязательно зайду.

— Она, кстати, довольно хорошо знала Дашу, — заходя в кабинет, заметил Сергей.

Он довольно ловко и быстро приготовил кофе и разлил его по маленьким чашечкам.

— Прошу.

— Спасибо. Скажи, уже известны результаты вскрытия? — спросила Лариса, ничуть не смущаясь вести такие разговоры за чашкой кофе.

Она знала, что медики — народ довольно циничный и подобные разговоры могут вести в любой ситуации.

— Да, — помрачнел Курский. — Действительно, кто-то подлил в молоко ардуан.

— Это что такое?

— Релаксант. После принятия его в определенных дозах наступает почти мгновенная смерть — расслабляются дыхательные мышцы, — объяснил Курский.

— И где его можно взять? — спросила Лариса.

— У нас в клинике.

— А кто имеет доступ?

— Многие, — еще более мрачно отметил Курский. — Он есть во всех отделениях. Просто нужно знать дозу.

— А что, Вера Дмитриевна и Даша часто общались между собой? — сменила Лариса тему разговора.

— Не знаю насчет общения, но Даша часто ухаживала за послеоперационными больными, причем абсолютно разных рангов. Я имею в виду и так называемых «люксовых», и обычных. Так что по роду своей деятельности они должны были общаться довольно тесно.

— А что произошло со Светой? Я сегодня утром должна была с ней поговорить, а тут…

— Я не могу тебе толком ничего ответить. — Лицо Курского совсем позеленело. — Но история более чем странная. Меня теперь запросто могут и уволить.

— Но она же была в изоляторе, а туда, я так понимаю, не так уж и легко попасть. Я вчера хотела с ней побеседовать, но Рита мне сказала, что нужно специальное разрешение.

— Вот это-то и странно. Впрочем, подождем результатов экспертизы. Пока причина смерти неясна. Тут еще и старик наш сдал. — Курский озабоченно нахмурил брови. — Так что я кручусь как белка в колесе, часто выполняю и его обязанности.

— Ты имеешь в виду Заварского?

— Да, у него тут микроинфаркт случился после того, как Даша умерла. Я уж решил ничего не говорить ему про сегодняшний случай.

— Что ж, это правильно, — согласилась Лариса. — А насчет увольнения ты не бери в голову раньше времени. Кстати, ответь мне на один вопрос: списки мнимых больных ты всегда подписываешь? Ну, тех, кто проходит искусственное вскармливание… — уточнила она, глядя на непонимающее лицо Сергея Юрьевича.

— Да.

— Ты знал, что вместо Светы будет Даша?

— Знал, но вспомнил потом. Когда подписывал, в памяти как-то не отложилось, — смущенно ответил Курский. — Меня могут заподозрить, кстати, еще и поэтому.

— А что, Даша тебе тоже делала гадости? — спросила Лариса.

Курский пристально посмотрел на нее.

— Что, тебе рассказали про ее дурную славу? — усмехнулся он.

— Слухами земля полнится.

— Ну, мне-то как раз она гадостей не делала, — чуть улыбнулся Курский. — Мы с ней дружили. Кстати, этому обстоятельству очень была не рада наша секретарша.

— Рита?

— Да, она.

— Почему же?

— Тебе все равно расскажут, — усмехнулся Сергей. — Так что уж лучше я сам. У меня с Ритой был небольшой роман. Но она, по-моему, придала всему этому очень большое значение. А потом появилась Даша.

— И вы сблизились? — усмехнулась Лариса.

— Случился небольшой конфликт у Даши с больным из люкса, — начал рассказывать Курский. — Мне пришлось его улаживать… Вот так мы и познакомились. Она была чудесной девочкой. Извини, это нетактично — говорить в присутствии женщины, причем красивой женщины, — особенно подчеркнул он, — о другой.

— Ничего, переживу, — улыбнулась Лариса. — Но ты сказал, что Даша и Света дружили?

— Не знаю, не замечал, — отрицательно покачал головой Курский. — Насколько мне известно, нет.

Лариса только хотела было спросить о том, в чем состояла суть конфликта Даши и «люксового» больного, как зазвонил телефон. Подняв трубку, Курский молча выслушал и, бросив отрывистое: «Иду», положил ее на рычаг.

— Я должен извиниться. — Лицо главного врача сразу же стало серьезным. — Срочная операция. Авария. Мне нужно идти.

— Конечно, — тут же поднялась Лариса. — Я исчезаю.

— Только, пожалуйста, ненадолго, — неожиданно попросил Сергей. — Как мне тебя найти?

— Какое-то время я еще побуду здесь, а потом уеду. У меня все-таки есть работа в ресторане.

— Я постараюсь найти тебя до того момента, — твердо сказал Курский.

Лариса вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. В голове был полный сумбур. Она не стала никого искать, а прошла в учебный корпус. Ей хотелось просто посидеть в тишине и подумать.

В старом здании было очень тихо. Лариса прошла в жилой сектор и без труда нашла столовую. Впрочем, это было скорее небольшое, очень уютное кафе. Столики располагались в хаотическом порядке, не мешая при этом друг другу и находясь в достаточном удалении от соседей.

«Очень мило», — отметила про себя Лариса.

В это время зал был пустой, и стоящий за стойкой бармен с интересом на нее посмотрел.

Лариса заказала себе пиво и салат из крабов и, сев за крайний столик, принялась размышлять.

Если хотели убить Свету, то виноваты могут быть все. Буквально кто угодно, исключая четверых, кто имеет отношение к подписям в списках. А если хотели убить Дашу, то как раз эти четверо и могли это сделать. Осталось выяснить: кто же на самом деле должен был стать жертвой. Лариса невольно усмехнулась своим мыслям. Что и говорить, осталось совсем «немного».

Она вышла из кафе и в нерешительности остановилась. Пойти к Рите? Но с ней она уже общалась. К медсестре?

«Пойду к Вере Дмитриевне, — решила Лариса и повернула в сторону клинического корпуса. — С ней я еще не говорила. А с Ритой, думается, еще успею. Куда она денется…»

Вера Дмитриевна чопорно сидела у себя в кабинете и перебирала какие-то бумаги. Просто не медсестра, а профессор. При виде входящей Ларисы она не проявила никаких эмоций, а только вопросительно подняла голову. Она выглядела этаким реликтом викторианской эпохи, сдержанной и закрытой в себе английской леди.

— Я не помешаю? — вежливо спросила Лариса, прикрывая за собой дверь.

— Ну, вы все равно уже вошли, — сухо ответила Вера Дмитриевна. — К тому же мне было дано указание сверху помогать вам.

— Ясно, — через силу улыбнулась Лариса, стараясь быть максимально приветливой. — Тогда давайте сразу о деле. Сергей Юрьевич сказал, что вы хорошо знали Дашу…

— Ну, так сказать нельзя, — не меняя величественного положения, произнесла Соколова. — Хорошо ее, наверное, никто здесь не знал. Но работала чаще всего с ней я. Не знаю почему, но ее все время посылали в хирургическое отделение. А к больным она относилась всегда только как к неизбежной обузе. Она никогда не любила заниматься делом. Один из «люксовых» на нее даже жалобу накатал, — недовольно продолжила медсестра. — Она была все-таки грубой девочкой. А клиника у нас довольно специфическая: деньги за лечение платят большие, значит, и обслуживание должно быть на высшем уровне. А она все из себя принцессу строила — то ей не так сказали, то на нее не так посмотрели.

— И кто же был этот больной? — поинтересовалась Лариса. — Бизнесмен какой-то, я не помню точно… — ответила Соколова. — Это можно узнать у секретарши Риты, у нее все записано.

— Даша умерла оттого, что кто-то подменил бутылку с молоком. Кто мог теоретически это сделать?

— Да кто угодно, — поджала губы Соколова. — Учебные комнаты никогда не закрываются. Краж никогда не было, да там и красть-то нечего. Молоко обычно ставится в холодильник вечером. Так что…

— Вы присутствовали на занятиях?

— Нет, там обычно бывает Зоя Андреевна. Это ее обязанность, — сухо ответила Соколова.

— Зоя Андреевна — это кто?

— Главная медсестра.

— Но это же вроде вы? — недоумевала Лариса.

— У нас есть главная и старшая медсестры, — раздражительно ответила Соколова, как бы сетуя на непонятливость Ларисы.

— Ладно, оставим это. Я постараюсь со временем разобраться в вашей иерархии, — подражая ее сухому чопорному тону, сказала Котова. — Вернемся к смерти Даши. Неужели ничего нельзя было сделать? Разве нельзя было ее спасти?

— Можно было промыть желудок, но это если совсем сразу… — Вера Дмитриевна пожала плечами. — Я точно не знаю. Наверное, это было очень страшно. Мы здесь часто видим смерть, но чтобы вот так, на учебных занятиях, — это слишком. Здесь кто хочешь растеряется. Хотя если бы был на месте Сергей Юрьевич, то он, наверное, сообразил бы. Мужчины лучше ориентируются в экстремальных ситуациях.

Лариса не стала спорить с этим высказыванием, а только спросила:

— А почему его не было?

— Не знаю, — медсестра отвела глаза в сторону, — наверное, какая-нибудь срочная операция.

Они немного помолчали, прежде чем Лариса задала новый вопрос:

— А Света Косова? Ее вы тоже хорошо знали?

— Да, Света часто заходила в хирургию, ей это нравилось. Не то что Калининой. Света хотела стать хирургом. Я до сих пор не могу опомниться. Как такое могло произойти? Такая девочка хорошая! Добрая, общительная, всегда веселая.

— Мне говорили, что Даша тоже была общительной?

— Да, — неохотно призналась Вера Дмитриевна. — Но у нее все общение сводилось к вытягиванию информации из человека. Не замечаешь, как все и рассказал. Я часто это наблюдала, когда девчонки в перерывах болтали.

— Вы не любили ее?

— Нет, и никогда не скрывала этого, — категорично заявила Соколова. — Ее никто не любил, просто терпели и не хотели с ней ссориться. Даша не прощала обид.

— А как вы думаете, кто это мог сделать? Кто мог пойти на убийство?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Вера Дмитриевна. — Я же говорю — кто угодно. О покойниках плохо не говорят, но Калинина, прости господи, была все-таки настоящей стервой. А вот Свету мне искренне жалко.

В это время в дверь постучали, и в ней показалась довольно хорошенькая девушка с короткими пушистыми волосами и слегка вздернутым носиком. Зеленые глаза смотрели с любопытством, переводя взгляд с Ларисы на Веру Дмитриевну.

— Заходи, Танечка, — любезно улыбнулась медсестра.

Девушка тут же вошла и, постоянно косясь в сторону Ларисы, назвала несколько фамилий. Вера Дмитриевна все старательно записала и только после этого представила Котову. Та, слегка наклонив голову, улыбнулась.

— Лариса… простите, не знаю вашего отчества, хочет с тобой поговорить, — назидательно, как классная дама, обратилась она к Тане. — Так что, пожалуйста, ответь на ее вопросы. Это староста группы, где училась Даша. Ее зовут Таня Сергеева. — Последние слова адресовались уже Ларисе.

— Хорошо, — с радостью согласилась Таня, и Лариса почувствовала, пожалуй, впервые, что в ее взгляде нет настороженности.

— Где бы мы могли поговорить? — спросила Лариса, обращаясь к Тане.

— Пойдемте, сейчас в холле никого нет. Там очень удобно.

Как только из кабинета все вышли, Вера Дмитриевна тотчас вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате. Вся эта шумиха, поднявшаяся вокруг Даши и Светы, ей не просто мешала, а очень даже пугала. Нет, она не боялась, что эта женщина по имени Лариса, которая строит из себя суперсовременную леди, сможет докопаться до того, чего ей знать не стоит, но вдруг… По какой-то случайности… Ее мозг лихорадочно заработал.

* * *

Вера Соколова выросла в одной из шумных и огромных коммуналок, которые до сих пор в изобилии можно обнаружить в центре Тарасова. У семьи было две небольших комнаты. Рядом с ними жил одинокий и очень веселый дед. Он всегда рассказывал интересные и смешные истории из своей богатой событиями жизни. На эти его рассказы собиралась вся местная ребятня. Происходило все это на кухне. От него постоянно пахло перегаром, и он периодически отрыгивал чем-то напоминающим дешевую колбасу, которую, по всей видимости, и употреблял в качестве закуски. Трезвым его за всю их жизнь там никому увидеть и не довелось. Деда все звали просто Кузьмич и в общем-то любили.

Вере нравилась жизнь в коммуналке, как и всем местным ребятам. Очень часто они собирались вместе на так называемой «черной» лестнице и рассказывали друг другу всякие ужасы про чертей, красные руки и черные гробы. Мурашки бежали по коже, но никто не уходил до тех пор, пока по длинному коридору не начинали раздаваться крики родителей, звавших своих чад по домам.

В коммуналке все были равны, все друг к другу хорошо относились, но одновременно вели между собой бесконечные войны по всяким пустяковым бытовым вопросам.

Вера не раз ловила на себе косые взгляды матери и ее вздохи, но никогда особо не задумывалась об их причине. То, что это могло касаться ее внешности, она еще не понимала. Об этом она стала задумываться, только когда подросла.

Вся ее детская восторженность и романтические ожидания завершились в один момент. В восьмом классе Вера поехала в пионерский лагерь и влюбилась в симпатичного парня по имени Саша Зверев. То, что он тоже обратил на нее внимание, вызвало у нее удивление. Тогда она уже считала себя некрасивой, но была искренне уверена, что главное в человеке — не лицо и тело, а душа. А когда Саша пригласил ее на танцы и не отходил там от нее ни на шаг, она полностью поверила в свои убеждения. То, что с ней было интересно, она знала. Вера любила читать и очень хорошо могла пересказать прочитанное.

После дискотеки была прекрасная ночь. Они ушли за территорию лагеря, купались в озере, кувыркались на сеновале и целовались не прекращая. В лагерь они вернулись, когда уже начинало светать, и тихонечко прокрались к своим домикам. На прощание Саша поцеловал Веру еще раз. Это была самая чудесная ночь в ее жизни.

Пробуждение наступило утром. Вера почти с закрытыми глазами шла к умывальнику, когда ее внимание привлек ужасный хохот. За домиком стояли мальчишки и о чем-то оживленно разговаривали. Подойдя поближе, но так, чтобы ее не было видно, она с ужасом услышала голос Саши, который рассказывал во всех ужасных подробностях, как прошедшей ночью он лишал ее невинности. Первое, что ей захотелось сделать, так это закричать, что ничего не было, но Саша с жаром описывал ее грудь, ее ноги и бедра, как он их ласкал, гладил и сжимал…

Слезы застилали глаза, и она медленно побрела к умывальнику. Вечером того же дня она уехала из лагеря с приехавшими навестить ее родителями…

А потом было первое сентября, и мальчишки за лето все повзрослели, выросли и раздались в плечах. Своего друга Костю Самойлова она просто не узнала, а когда он сел рядом с ней за парту, то кошмары этого лета испарились без следа.

Они вместе готовились к урокам и налегали на биологию и химию. Вера уже давно решила, что она будет поступать в медицинский. А то, что туда же пойдет и Костя, ее только радовало. Два года прошли незаметно. Прозвенел последний звонок, и началась пора экзаменов. Как раз при подготовке к одному из них случилось то, что и должно было в конце концов случиться.

Занимались они у Кости. В его четырехкомнатной квартире никого не было. Он был предупредителен и нежен. Даже тогда, когда он вошел в нее, особой боли она не почувствовала.

Но после этого они начали отдаляться друг от друга. Вера была в панике и ничего не могла понять. Костя же упорно избегал ее. Она еле-еле сдала экзамены — тройки ей ставили только потому, что ее хорошо знали и прекрасно видели, что происходило. Только на выпускном вечере она наконец-то все поняла.

К ней подошла мама Кости и с надменным видом отвела ее в сторону. После этого последовало длинное объяснение, что она Косте не пара и что их квартиру она не получит никогда.

«Поищи себе других дураков, нищенка!» — напоследок прошипела ей мамаша и с достоинством удалилась.

Вера долго рыдала в туалете. Потом, успокоившись, она твердо решила, что у нее обязательно будет много денег. Каким образом они у нее появятся, ее не волновало. Ее задача теперь состояла в том, чтобы доказать всем, что она не хуже других. Конечно, ни в какой институт она даже и не поступала, а пошла сразу же в медучилище, куда ее с радостью взяли.

Потом она, когда уже начала работать, познакомилась с Зоей и очень с ней подружилась. Эта дружба базировалась в основном на одинаковых целях в жизни. Обеих интересовали прежде всего деньги…

Словом, Вера Дмитриевна много чего перенесла в своей жизни: взлеты сменялись сильнейшими падениями, причем последние превалировали. И вот наконец-то в ее жизни образовалась гармония, погубить которую может только один неосторожный шаг этой вульгарной женщины, воображающей себя сыщицей.

Нет, не для того Вера прожила всю жизнь одна, лелея свою мечту, чтобы кто-то вот так просто ее мог сломать. Она этого не позволит! За этой Ларисой стоит понаблюдать, чтобы не лезла куда не надо.

Приняв это соломоново решение, Вера Дмитриевна позвонила по внутреннему телефону и договорилась о встрече. Опустив трубку, она облегченно вздохнула. Все будет хорошо!

Глава 4

Сергей Юрьевич Курский находился в стадии легкого раздражения. В клинике явно что-то происходит, и это что-то прошло мимо него. Общение с Ларисой принесло некоторое подобие душевного равновесия, но проблема осталась. Мысль о том, что кто-то в клинике приторговывает лекарствами, относящимися к разряду наркотических, была сама по себе немыслима. Всех врачей и сестер он знал достаточно хорошо. Все они держались за свои места не только из-за приличной зарплаты, не последнюю роль играл и сплоченный коллектив клиники. Этой проблемой надо было заняться немедленно, но две смерти студенток и шумиха вокруг них выбили Курского из привычной колеи. Даже на операции он не мог сосредоточиться до конца.

Звонок телефона вывел его из состояния задумчивости. Он несколько секунд смотрел на телефон и только потом поднял трубку.

— Сережа, это ты? — услышал он несмелый голос Риты.

Курский тут же встрепенулся и сразу решил, что небольшая встряска ему сейчас не помешает.

— Да, это я — кто же, интересно, еще может быть в моем кабинете? — ответил он. — Как у тебя дела? Надеюсь, у тебя найдется время для меня?

— Конечно. — Она не могла скрыть радости в голосе.

— Тогда сегодня после обеда, часа в три? Пойдет?

— Пойдет, — с готовностью ответила Рита.

— Я буду ждать. Не опаздывай. Мне еще нужно будет появиться потом на работе.

— Хорошо. — Рита подавила вздох.

Секретарша положила трубку и задумалась. Похоже, все будет как всегда. Она прибежит, он уже будет ее ждать. Он тут же, без лишних разговоров и сентиментальностей, потащит ее в постель, и минут через двадцать, в лучшем случае тридцать, она уже будет на улице.

Рита снова вздохнула и закурила. «А надо ли мне это?» — горько подумала она. Но тут же отбросила все сомнения. Надо радоваться тому, что имеешь, а потом, как только он на ней женится, все будет по-другому. В этом она не сомневалась. Она сможет сделать так, что он забудет и свою жену, которая в тот момент уже будет бывшей, и свою работу… С ней он забудет обо всем.

А то, что есть сейчас, ее не особо волновало. За то короткое время, которое они проводят вместе, она не может дать ему всего, что имеет. А когда времени будет достаточно… вот тогда она покажет ему все, на что способна.

…А Курский после разговора с ней тоже задумался, разрешив себе чуть-чуть расслабиться — крошечной рюмкой коньяку. Рита слегка восстановила гармонию его души. Конечно, все это было временно. Но Курский, как и Рита, предпочитал жить днем сегодняшним.

Однако мысли о Ларисе не давали главврачу покоя. Если бы она в это время могла прочитать, о чем он думает, то, несомненно, порадовалась за себя. Лариса прельщала его каким-то лоском. В ней чувствовалась порода. Чувствовались сила и ум. Да, у Сергея появилась достойная партия. Он хотел ее и сам для себя решил, что он ее добьется. Только, видимо, здесь торопиться не надо. Это не Рита, которая будет довольствоваться крохами с барского стола.

Нет, он ничего не имел против Риты. Она ему даже нравилась. С ней было хорошо, но только тогда, когда рядом никого не оказывалось. Она могла его даже завести, но совсем ненадолго, и после насыщения он не долго думал о ней. Лариса же была похожа на Дашу. Тот же вызов в глазах, та же кажущаяся холодность, но у Ларисы есть еще и опыт! Сергей почувствовал, что начинает заводиться, и попытался переключить свои мысли на другое.

Ларисой он займется позже. Причем обязательно!

* * *

Лариса и Таня сели в кресла друг напротив друга. Холл действительно был очень удобный. Он занимал довольно небольшое пространство, поэтому создавалось чувство уюта и комфорта. Здесь было тихо и спокойно.

— Мы часто тут отдыхаем, — заметив, каким взглядом осматривает обстановку вокруг себя Лариса, сказала Таня. — Правда, начальство это не любит.

Она выжидательно замолчала.

— Меня очень интересуют списки так называемых больных, — сразу же начала Лариса. — Понимаешь, если разобраться, то о том, что вместо Светы должна быть Даша, знали всего несколько человек. Может быть, все-таки хотели убить Свету, а с Дашей действительно произошла ошибка?

— Я не знаю, — тихо проговорила Таня. — Кому понадобилось убивать Свету? Она была очень хорошей. Никто ничего плохого вам про нее не скажет.

— А про Дашу?

— С Калининой было интересно общаться, но, как потом выяснялось, ты рассказывала ей про себя все, а она тебе — ничего. Я так и не узнала до конца, что она за человек. Думаю, хорошо сможет отозваться о ней только Дима Сомов.

Лариса кивнула, давая понять, что она уже наслышана о Диме, а Таня продолжала.

— Тоже мне влюбленный Ромео! — презрительно фыркнула она. — Даша его просто использовала, а он ничего не замечал.

— Что значит — использовала?

— Когда ей было скучно, а такое случалось нечасто, она разрешала ему быть с ней, — пояснила Таня. — А в остальное время он просто ходил за ней как тень, что ужасно ее раздражало.

— А у Светы был парень?

— Да, только он не из нашей группы. Он вообще уже работает. В какой-то фармакологической фирме. Я не знаю, как она называется.

— Таня, а тебя Даша тоже пыталась шантажировать? — напрямик спросила Лариса.

Староста сначала несколько испуганно посмотрела на Ларису, а потом, видимо, поняв, что она уже в курсе дела, с неохотой ответила:

— Да. С одним из местных врачей у меня был роман. Сейчас я могу вам это сказать, потому что все уже закончилось, а когда только начиналось… В общем, так получилось, что я рассказала об этом Даше и она тут же начала все это использовать против меня.

— А что, это запрещено? — спросила Лариса.

— Да. Всякие романы, интрижки с врачами и больными строго запрещены, по крайней мере, пока мы учимся.

— И что хотела от тебя Даша в обмен на молчание?

— Так, ничего особенного, — пожала она плечами. — Сбегать в ларек за сигаретами, сварить кофе, ну, и так далее. Ей нравилась сама мысль о том, что она имеет надо мной власть. Вы знаете, очень неприятное чувство. Сейчас, хоть и нельзя так говорить, я чувствую облегчение.

Таня замолчала и задумалась.

— Да, — вспомнила она, — может быть, это вам будет интересно. У Даши были дружеские отношения с одним из тяжелобольных. По отношению к любой другой студентке этот факт не вызвал бы никаких эмоций, но Даша… Понимаете, она никогда не отличалась любезностью при общении с больными. Один из них, с третьего этажа, даже накатал на нее жалобу за грубость. Было, кстати, очень серьезное разбирательство, вызывали Курского. Так вот, эта дружба меня лично очень настораживала. Даша никогда просто так ни с кем не дружила.

— А что она могла иметь от этого больного? — скептически спросила Лариса.

— Не знаю. К тому же он очень старый и в общем-то при смерти. Сердце его может отказать в любую минуту.

— Да, это очень странно, — задумалась Лариса, отмечая про себя, что обязательно надо поговорить с этим больным. — А где он лежит?

— На втором этаже, в реанимации. Третья палата.

— А тот больной, который написал жалобу? Он уже выписался?

— Да, недели две назад. Он директор какой-то крупной фирмы и потом часто здесь появлялся. Кстати, общался с Дашей. Я это случайно видела. Они стояли во дворе.

В этот момент Ларисе показалось, что за углом послышался какой-то шорох, и она, потихоньку встав, подошла к стенке и выглянула в коридор. За ближайшей дверью мелькнула юбка секретарши Риты. Лариса подошла и, открыв дверь, заглянула внутрь. Интересно, что делала Рита в коридоре, причем очень тихо? Не подслушивала ли она разговор?

За дверью начиналась лестничная клетка. Внизу слышались затихающие шаги. Лариса вернулась назад и молча уселась в кресло. Почувствовав на себе Танин взгляд, она подняла голову и улыбнулась.

— Показалось, что кто-то ходит, — пояснила она свои действия.

— Здесь дорожки везде лежат, поэтому и кажется, — улыбнулась в ответ Таня. — На самом деле шагов-то не слышно, это скорее всего шум в палате.

Лариса рассеянно кивнула. Однако Ритина юбка, мелькнувшая в коридоре, никак не смахивала на шум в палате.

— А про того больного, который написал жалобу, ты ничего не знаешь? — спросила Лариса.

— Нет, но на Дашиной карточке, что у директора хранится, должна быть запись. Ей тогда аж два пункта вкатили!

— Что такое пункты?

— Ну, это типа штрафов за провинности, — неопределенно поиграла руками в воздухе Таня. — Всего десять пунктов. Если ты набираешь десять, то тебя выгоняют.

— Скажи, пожалуйста, ты ничего не заметила подозрительного накануне происшествия? Я имею в виду вечер предыдущего дня.

Таня на некоторое время задумалась, а потом, для чего-то оглядевшись по сторонам, сказала:

— Ну, я видела, что секретарша директора, Рита, задержалась на работе… Она обычно раньше уходит. И я заметила ее возле учебной комнаты.

— Там, где хранилась бутылка с молоком? — быстро уточнила Лариса.

— Да, — снова испугалась Таня. — Вы думаете, что…

Она запнулась на полуслове, вглядываясь в лицо Ларисы.

— Спасибо за информацию. — Котова решила ограничиться весьма сухими словами в этой ситуации.

Потом, посмотрев на часы, сказала:

— Мне, пожалуй, пора.

— Пожалуйста, если что — заходите. — Староста группы внезапно резко вскочила и исчезла за углом.

Лариса сидела не шелохнувшись. Вопросов совсем не убавилось, а, как раз наоборот, только прибавилось. Почему Вера Дмитриевна не сказала ничего о дружбе Даши и какого-то там больного? Просто забыла или специально умолчала? Если последнее, то какой в этом смысл? Но в одном, пожалуй, Таня права: Даша, судя по всему, действительно ничего не делала просто так. Значит, надо идти общаться со старичком.

А другие соображения выглядят сейчас следующим образом: Вера Дмитриевна знала о том, что Даша на занятиях заменит Свету. Это первое. И второе: почему Рита ничего не сказала про жалобу, которая записана в карточке? Она Дашу не любила, а значит, в ее интересах сказать об этом. Это минус для Даши. И она тоже знала о том, что Даша заменит Свету.

И третье, самое главное. Рита подслушивала их разговор — в том, что она это делала, Лариса не сомневалась. Если это помножить на поведение Риты накануне смерти Даши, то… Староста группы утверждает, что видела ее около учебной комнаты, она задержалась на работе дольше обычного…

«Да, сначала надо выяснить вопрос с Ритой», — подумала Лариса, встала и быстрым шагом направилась в учебный корпус. Спустившись вниз, она обратила внимание на железную дверь под лестницей.

«Интересно, — с удивлением отметила она, — в учебном корпусе ничего не закрывается, а тут такая дверь, как будто за ней алмазный фонд страны. Зачем?»

Лариса торопливо прошла по улице. И вдруг, обернувшись в сторону клиники, она заметила в одном из окон заинтересованный взгляд довольно симпатичной женщины. На мгновение их глаза встретились, и занавеска в кабинете тут же опустилась.

«Еще одна загадка, — мельком отметила про себя Лариса. — Кто эта женщина?»

Войдя в учебный корпус, Котова, кивнув охраннику, быстро поднялась по лестнице и только теперь вспомнила, что быстрее было бы пройти по переходу.

Дверь в кабинет директора была закрыта, и Лариса, постучав, слегка приоткрыла ее.

— Рита, — заглянула она в комнату, — я вам не помешаю?

— Нет, проходите, — натянуто улыбнулась секретарша, нервно перебирая на столе какие-то бумажки. — Только я уже уходить собиралась.

— Я не задержу вас надолго, — заверила ее Лариса, садясь на стул. — Я бы только хотела взглянуть на карточку Даши Калининой. Ну, ту, в которой вы записываете различного рода провинности и огрехи, — пояснила она дословно, пристально глядя на Риту. — Это возможно?

— Вам можно, а вообще нельзя. — И опять улыбка получилась у нее неестественной. — Я сейчас посмотрю.

Рита открыла сейф, стоящий на тумбочке в углу, и достала оттуда коробку. Там, как в библиотечной картотеке, были натыканы небольшие картонки.

— Одну минуточку. — Она быстро перебирала пальцами. — Ничего не понимаю, — тихо сказала она и снова принялась просматривать содержимое коробки, только более медленно.

— Что-то не так? — встревожилась Лариса.

— Я никак не могу найти карточку Калининой, — раздосадованно сказала она. — Я сама ее здесь недавно видела. Ума не приложу, куда она могла деться.

Прошло еще несколько минут, но по их прошествии Рита только беспомощно развела руками.

— Вы извините, мне сейчас надо идти. Но я обязательно ее найду. Не могли же ее украсть! — растерянно произнесла она.

— А может быть, все-таки могли? — спросила Лариса, пристально вглядываясь в лицо Риты, ища подтверждения своей догадке.

Лицо секретарши было, однако, абсолютно спокойно — на нем отражалось только недоумение, больше ничего.

— Ну, я не знаю, — протянула она. — Сейф вообще-то закрывается. Ключ от него находится в столе, но об этом знают немногие — я и Сергей Юрьевич. Кому она могла понадобиться?

— Этого я не знаю, — не отрывая взгляда от Риты, сказала Лариса.

— Я тоже, — нахмурившись, ответила та. — Так я пойду?

— Да, конечно.

Лариса проводила ее до ворот и снова вернулась в здание клиники. Там она быстренько поднялась на второй этаж и, убедившись, что Рита ушла с территории клинического городка, уже по переходу вернулась в учебный корпус.

«Кстати, — отметила она между делом, — по переходу спокойно можно попасть из корпуса в корпус, благополучно минуя охранника».

В коридоре было по-прежнему пусто. То ли шли занятия, то ли, наоборот, закончились. Но в любом случае это устраивало Ларису. Дверь в приемную директора была открыта. Быстренько прошмыгнув в комнату, она плотно прикрыла за собой дверь и огляделась. То, что Рита куда-то спрятала Дашину карточку, причем сразу же после того, как услышала их с Таней разговор, Лариса не сомневалась. Только вот зачем она это сделала?

Она подошла к стенке, стоящей рядом с сейфом, и внимательно просмотрела все, что лежало на полках. Ничего похожего, что могло бы хоть отдаленно напоминать карточку, не было.

Вдруг Лариса замерла и прислушилась. В коридоре явно кто-то шел по направлению к кабинету. Ничего умнее, как просто спрятаться за стол, она не придумала, и сделала это, кстати, очень вовремя. В комнату кто-то заглянул.

— Никого нет, — услышала она удивленный девичий голос.

— Может быть, она вышла куда-нибудь? — ответил другой голос.

— Да уж, поди, побежала к своему Сереже. Даши-то теперь нет…

— Да ладно тебе, ей уж, поди, не двадцать. Замуж хочется…

После этой фразы раздался веселый смех и голоса начали удаляться. Лариса облегченно вздохнула. Она быстро встала и просмотрела ящики стола.

Карточка лежала под столешницей, засунутая туда Ритой, вероятно, второпях.

— Интересно, — проговорила Котова, просматривая карточку, — что здесь есть такое, чего я, по Ритиному мнению, не должна видеть?

Замечаний было целых шесть.

«А у других какая ситуация в этом плане?» — подумала Лариса и, быстренько достав ключ, подошла к сейфу.

Открыв его, она достала аналогичные карточки других студенток, в которых совсем недавно рылась Рита, и быстренько их просмотрела. Однако почти все карточки были пусты.

Лариса вернула все вещи на место и, закрыв дверку сейфа на ключ, положила его обратно в ящик.

— Так, — тихо произнесла она, — и что это значит? Рита не хотела, чтобы я видела Дашины замечания? Но это абсурд. Тогда что?

И она, забыв про то, что находится здесь нелегально, села за стол и сосредоточенно начала просматривать лежащую перед ней карточку. Потом она решила, что лучше это ей сделать в спокойной обстановке, и сунула ее к себе в сумку.

— Потерялась — значит, потерялась, — удовлетворенно хмыкнула она.

Очень важным было то, что она узнала фамилию больного, который написал жалобу на Дашу. Это был генеральный директор фирмы «Марк» Шабанов Валерий Степанович.

— И чем это ему Даша не угодила? — произнесла вслух Лариса, высунулась в коридор и, убедившись, что там никого нет, пошла по направлению к лестнице.

* * *

Рита шла хорошо известной ей дорогой и была очень довольна собой. То, что она вовремя подслушала разговор этой «мисс Марпл», очень даже пошло на пользу. Карточку она спрятала, ей, вероятно, будет нагоняй за «потерю», но какое это имеет значение!

«Надо бы ее совсем выкинуть, — решила Рита. — Все равно Даша умерла и ее не вернешь. И кому теперь интересно, сколько замечаний у нее было записано! Да, надо было сразу взять ее с собой, а по дороге выкинуть, — досадовала она. — Ладно, сегодня же зайду и заберу».

В целом настроение у Риты Старостиной было хорошее. Похоже, сбывалось то, к чему она стремилась. Она уже мечтала об уютной квартирке, о детях и о муже. Роль последнего отводилась, конечно, Сергею Юрьевичу Курскому.

А Сергей в это время ждал Риту, нервно посматривая на часы и уже жалея о том, что поддался порыву и пригласил ее сюда. Для нее, по его мнению, хватило бы и кушетки во время ночного дежурства. Он даже и не подозревал, какие мысли копошатся в Ритиной голове. А если бы все-таки узнал, то ужаснулся и тотчас бы поспешил исчезнуть из этой квартиры.

Он рассеянно посмотрел вокруг. Все еще вокруг выдавало присутствие Даши. Она была здесь частой гостьей. А Курскому было хорошо и спокойно, когда она приходила и оставалась. Вряд ли Рита с постоянными своими претензиями сможет заменить Дашу.

Мысли главного врача невольно возвратились к последним событиям и остановились на Ларисе. Вот кто притягивал его как магнит! Она, со своей загадочностью, лоском и флером опытной, знающей себе цену женщины. Это была личность. В том, что она сможет хоть что-то раскопать в отношении Даши и Светы, Курский сильно сомневался. Все-таки он, несмотря на свои постоянные увлечения представительницами прекрасного пола, был мужским шовинистом. Он не очень-то доверял женщинам в тех вопросах, где традиционно были сильны мужчины. Поэтому признать за Ларисой профессионализм в деле кулинарии и даже управления рестораном он был готов, но чтобы в сфере частного сыска — это извините! Вряд ли в такой красивой головке могут быть очень умные мысли. Нет, она, конечно, не дура и не просто скучающая богачка, которой нечего делать, она, безусловно, обладает неким интеллектом — иначе не управляла бы элитным рестораном города. Но он не верил в ее прозорливость и интуицию. Он ее просто хотел, он относился к ней как к женщине. Именно этот, физиологический, момент вызывал повышенный интерес к ней главного врача клиники Заварского.

От прозвеневшего звонка Курский вздрогнул и вернулся в реальность. Изобразив на лице широкую и радостную улыбку, он пошел открывать дверь.

Рита была хорошенькая, но Сергей не любил пустых женщин. В них все понятно заранее и продумано на много лет вперед. А Сергея это абсолютно не тонизировало, ему становилось скучно. Вот Даша хоть и молодая была, и зеленая, но был в ней элемент непредсказуемости. Курский порой совершенно не знал, чего ждать от нее в следующую минуту. Но сейчас на пороге квартиры, которую он снимал для «отдыха», стояла именно Рита. И нужно было довольствоваться именно этим вариантом.

И Сергей поцеловал Риту в щечку, посторонился, пропуская ее в квартиру.

— Привет, — просто сказал он.

— Я очень рада, что мы снова вместе, — прижалась к нему Рита, и он почувствовал терпкий запах ее духов.

«Ну, если не чем-то особенным, так хоть запахом», — подумал Сергей. Ему нравился этот аромат, исходивший от Риты. Он вновь почувствовал, как в нем зарождается желание обладать ею.

Сергей слегка отстранил Риту и осторожно начал расстегивать пуговки ее пальто. Сняв его и повесив на вешалку, он медленно провел руками по всему ее телу и, опустившись к ногам, расстегнул «молнию» сапожек. Руки снова пошли по ее телу, но уже в обратном направлении и под платьем.

Рита замерла, боясь нарушить спонтанность ситуации. А Сергей легко поднял ее на руки и понес в комнату. Опустив ее в кресло, он отошел и осмотрел все вокруг, как художник осматривает свою картину перед тем, как она почти окончательно закончена и требуется сделать последний мазок.

— Сережа, — прерывисто прошептала Рита, прижимая руки к груди. — Ты просто волшебник! Все как тогда! Все как в первый раз!

Сергей абсолютно не помнил, как было «тогда», но только мило улыбнулся и скромно ответил:

— Я очень старался.

«И еще эта ее непонятная восторженность, как у собаки перед хозяином, — слегка неприязненно подумал он. — Ну что она ведет себя так бесхитростно и прямолинейно! Кошмар какой-то!»

Он вдруг почувствовал, что желание обладать этой простоватой секретаршей пропадает. Неинтересно… Совершенно неинтересно… Сергей уныло посмотрел на столик.

Шампанское, фрукты, конфеты… Это был обычный его набор для всех женщин, когда-либо приходивших в эту квартиру. Наверное, в тот самый первый раз все было именно так.

И еще эта манера все помнить! День их встречи, день их знакомства, день, когда он впервые подарил ей цветы, когда впервые пригласил сюда… От всего этого у Курского мутилось в голове. Он никогда не помнил ни одной даты, кроме своего дня рождения. Просто не считал это нужным.

— Сережа, — услышал он встревоженный Ритин голос и встряхнулся. — Что с тобой?

— Ничего, — улыбнулся он ей, — просто много работы в последнее время. Устал.

Курский открыл шампанское и, немного расплескав, разлил его по фужерам. Рита вопросительно смотрела на него, явно чего-то ожидая. Наверное, именно того, что было тогда, в первый раз. Сергей почувствовал раздражение и желание поскорее оказаться в клинике.

Ну что он мог поделать, если ничего из того их первого раза не помнил.

«Что за идиотизм такой, в конце концов?!» — буквально в бешенстве подумал он.

Благо, алкоголь несколько успокаивает. Курский выпил шампанское одним махом и ничего более умного не придумал, как просто обнять Риту. Прижимая ее к себе, он нежно раздвинул ее губы языком и с силой припал к ее рту. И тут же почувствовал, как ее руки, аккуратно расстегнув пуговицы рубашки, начали ласково гладить его по груди, опускаясь все ниже и, наконец, встретив препятствие, нетерпеливо начали расстегивать ремень.

Перед Курским вдруг снова оказалась Даша Калинина. Он не просто хотел ее, а желал, как никогда и никого до этого. Но она предала его. Она бросила его одного и пришла вот только что. Но как же долго ее не было! Ему захотелось сделать ей больно, и он так сильно сжал грудь Риты, что она вскрикнула. Он с силой швырнул ее в кресло и, сбросив с себя остатки одежды, чуть не разорвал Ритину кофту. Несколько пуговиц упало на пол.

Избавившись от всего, что было на ней, он так грубо овладел ее, что она снова вскрикнула и попыталась отстранить его от себя.

— Сергей, мне больно! — услышал он откуда-то издалека совсем не Дашин голос.

Курский вздрогнул и очнулся от наваждения. Сейчас он как-то особо остро почувствовал, что Даши, ЕГО Даши больше нет. Он ласково погладил Риту по волосам, пытаясь немного успокоить не столько ее, сколько успокоиться самому.

— Да что с тобой такое? — совсем уже испуганно спросила Рита.

— Я просто соскучился, — попытался улыбнуться Курский, целуя ее и опускаясь губами ниже.

Теперь он был осторожен и ласков. Рита расслабилась и закрыла глаза, наслаждаясь близостью.

Он приподнял ее и сам сел в кресло, посадив ее на себя. Уже осторожно входя в нее, он, лаская ее грудь, не спеша двигался в такт мелодии, доносившейся из приемника. Постепенно темп увеличивался, и он только чувствовал у себя над ухом тяжелое дыхание Риты. Затем внутри вдруг все сжалось, не давая возможности двигаться. Обессилевшая, Рита упала ему на грудь.

— Тебе было хорошо? — прошептал он ей на ухо.

— Да, очень. Но я хочу еще.

— Что, прямо сейчас? — Курский не смог скрыть удивления.

Мысленно он уже был далеко — возбуждение уже ушло, и продолжать ему не очень хотелось. В душе он был рад, что Рита сумела получить удовлетворение. И на этом, пожалуй, можно поставить точку.

— Нет, — улыбнулась Рита, хотя ей и очень хотелось сказать «да».

И совсем не потому, что ей не хватило секса, а потому, что она не хотела уходить никуда из этой квартиры и из этой комнаты вообще.

— Тогда я приготовлю кофе, — сказал Сергей, чтобы как-то изменить декорации встречи.

Он встал и, не одеваясь, пошел на кухню. А Рита нехотя начала собирать свои вещи. Ей стало грустно и захотелось плакать. Она вдруг осознала, что никогда не дождется от него предложения стать его женой. С другой стороны, он сегодня чуть было не убил ее своей страстью. Значит, он действительно соскучился. Но почему тогда он не предложил ей остаться? Раньше им мешала Даша. Уж слишком напористой она была. Сергей же не может отказать женщине — мужчины так слабы! Но теперь-то ее нет. Что теперь им мешает? То, что Сергей привязан к своей инвалидке-жене, Рита абсолютно не принимала во внимание. Все-таки она достаточно хорошо его знала. Поэтому-то и не могла понять причину такой холодности. Ведь он уже не с ней, он варит кофе, и, похоже, ее общество тяготит его. Она видела это по его лицу, но спросить, перевести проблему на словесный уровень не решалась, боясь показаться навязчивой. Вот когда они поженятся… Тогда можно спрашивать что угодно. А сейчас она постарается быть очень тактичной и не лезть к нему с расспросами из-за ерунды.

— Алле, — услышала она над ухом насмешливый голос Сергея. — Ты здесь?

— Да. — Она устало улыбнулась. — Так, немного задумалась.

— О чем? — Он поставил чашечки с кофе на столик.

— О нас с тобой, — Рита произнесла это помимо своей воли.

«Не хотела же говорить об этом, но это выше моих сил!» — подумала она.

— У меня сегодня была сложнейшая операция. — Курский попытался увести разговор в другую сторону.

«И почему это женщины всегда стараются все испортить?» — пронеслось у него в голове.

— Я хочу быть с тобой.

— …Я такого в своей практике еще ни разу не встречал, — продолжал Курский, не обращая внимания на слова Риты.

— Ну хотя бы встречаться здесь мы можем? — продолжала домогаться она.

— …Произошла авария. Довольно сильная. Жертва — беременная женщина, на последнем месяце.

— Давай поженимся, — совсем тихо предложила Рита.

— …Пришлось сначала делать кесарево сечение, а потом заниматься мамашей, — упорно продолжал гнуть свою линию Курский, нутром чувствуя нарастающее напряжение между ними. — Но ребенок родился просто чудесный: здоровенький и хорошенький. Орать начал как оглашенный.

— Я рожу тебе сына или дочку. Ты кого больше хочешь? — Рита заглянула в глаза Курскому.

— Я никого пока не хочу, — не выдержал Сергей, поглядывая на часы.

Он подумал, что может и не застать Ларису в клинике.

— Тебе плохо со мной? — повернулся он к Рите. — Зачем тебе штамп в паспорте?

— Нет, не плохо, но тебя никогда нет рядом со мной. Мы хотя бы будем здесь встречаться? — В глазах Риты он прочитал отчаяние.

— Обязательно, — рассеянно ответил он.

А в голове крутилась навязчивая мысль: «Если мне не поторопиться, то я обязательно опоздаю».

— Ты извини, но у меня еще дела в клинике. Ты со мной? — спросил он, намереваясь встать.

— А мне нельзя остаться?

— Не сейчас. — Курский мягко поднял ее и поцеловал. — Давай быстренько одевайся, а то меня выгонят с работы.

— Хорошо, — вздохнула она.

Возвращаться в свой кабинет Рите тут же расхотелось. К тому же шефа не было на работе — он лежал в больнице, оправляясь после своего микроинфаркта. И она, повинусь возникшему импульсу, решила, что поедет домой и заберет карточку завтра.

Глава 5

А Лариса, в то время как Курский с Ритой предавались плотским утехам, сидела в студенческом кафе и нервно курила одну сигарету за другой. Ее мысли путались и совершенно не хотели выстраиваться в ряд. Да, похоже, что Даша была просто какой-то стервой, но за это же не убивают! В противном случае половина женского населения давно бы была истреблена.

А Света получается вообще «божий одуванчик», что само по себе тоже настораживает. Идеальных людей не бывает. Это Лариса усвоила еще в школе. Тогда что? А самое главное — за что?

Она в очередной раз вздохнула и смяла окурок в пепельнице.

— Я вам не помешаю? — услышала она неуверенный незнакомый голос.

Обернувшись, она обнаружила симпатичного парнишку, который внимательно ее рассматривал. Она тут же узнала парня с той самой фотографии, которую она видела у Даши в комнате.

— Нет, не помешаешь. Тебя зовут Дима Сомов?

— А вы откуда знаете? — удивился паренек.

— Видела твою фотографию.

— Где?

— В комнате Даши Калининой, — ответила Лариса. — Ты хотел со мной поговорить?

— Да. Я знаю, кто убил Дашу, — тихо, но уверенно заявил Сомов.

— Может быть, ты присядешь? — кивая на стул рядом с собой, пригласила его Лариса, изо всех сил пытаясь скрыть свое удивление от только что услышанного заявления.

— Да, — ответил Сомов и сел на стул рядом. — Знаете, я милиции говорить ничего не хочу.

— Почему?

— Потому что им все равно. И вообще, нашим правоохранительным органам надо отвечать только тогда, когда тебя спрашивают.

Лариса не стала спорить с таким заявлением и только кивнула.

— Так кто же виноват в смерти Даши?

— Зоя Андреевна, — шепотом проговорил он.

— Кто?! — не поверила Лариса. — Главная медсестра клиники? Но… Ей-то чем Даша помешала?

— Я не знаю толком, но понимаете, Даша, она была особенная. Ну, не такая, как все. — Дима откровенно засуетился, начал дергаться, жестикулировать.

Лариса кивнула, давая понять, что уже слышала это. Она старалась не показать, что совершенно не доверяет словам Сомова.

— Она все про всех знала, — продолжал тем временем Дима. — Ей вообще нравилось всех дразнить. С ней не было скучно. В последнее время она часто говорила мне о том, что ей удалось раздобыть что-то очень интересное. А главное, как будет здорово, если она об этом кому-нибудь расскажет. Полетят головы! Она была в восторге и радовалась как ребенок.

— Ну и что? А при чем тут старшая медсестра?

— Даша как-то проговорилась, что Зойка у нее в кармане. И если она захочет, то она не будет больше работать в клинике Заварского.

— Очень интересно, — задумчиво произнесла Лариса.

— Она была не такая, чтобы болтать попусту, — убежденно заговорил Сомов. — Я думаю, что они что-то раскопали про нее.

— Они — это кто? — нахмурила лоб Лариса.

— Ну, Даша и Света…

— Подожди. Все, с кем я разговаривала, в один голос утверждали, что Даша была просто, извини, хорошей стервой, а Света — это просто ангел, сошедший с небес на нашу грешную землю. Ну и потом, они же не дружили… Почему ты связываешь их вместе?

— Нет. — Дима усмехнулся. — Так говорят те, кто совсем их не знал. Все считают, что все это Дашины проделки, что это исключительно ее собственная инициатива. На самом деле все придумывала Света. Просто Даша была более общительная, а Света более наблюдательная. Они очень здорово дополняли друг друга. Они же были одноклассницами. Лариса достала сигарету, чтобы ее прикурить, но так и осталась сидеть с ней в руке.

— Просто в старших классах, — продолжал Дима, — Света с родителями переехала в другой район и, соответственно, сменила школу. В классе они особо не дружили, а тут…

— Значит, Свету действительно должны были убить сначала? — задала вопрос Лариса. — А Даша — это просто по ошибке?

— Не знаю, — пожал плечами Сомов. — Может быть, хотя я в этом не совсем уверен. Они что-то знали и ужасно этому радовались, но Даша отговаривала Свету. Они даже поругались по этому поводу.

— Отговаривала от чего? — уточнила Лариса.

— От того, чтобы пустить свои знания в дело, как они сами между собой говорили.

— Так, хорошо, — медленно проговорила Лариса, пытаясь собрать в кучу все только что услышанное. — Но вернемся к Зое Андреевне. Почему ты подозреваешь ее?

— Я видел, как она крутилась весь вечер около учебной комнаты. С чего это ей там околачиваться?

— Ну, она вообще-то должна была подготовить комнату к занятиям, насколько я знаю, — разочарованно протянула Лариса. — И вообще — мало ли какие у нее могли быть там дела?

— Комната готовится гораздо раньше, — возразил Сомов. — Так было всегда. Из клиники вечером в наш корпус вообще редко кто заходит, а тут ей как медом намазали.

— Это не показатель, — вздохнула Лариса.

— Может быть, но зачем тогда Даша так часто бегала в реанимацию? — торжественно заявил он. — Даша никогда не отличалась особой любезностью и вниманием по отношению к больным, а тут…

— Какая между этим всем связь?

— Даша что-то нашла, она нашла компромат на Зою Андреевну. Через одного больного в реанимации. Она пыталась найти знакомых в милиции. Постоянно приставала ко мне с этим вопросом.

— В милиции? Зачем ей это? — удивилась Лариса.

— Ей нужен был архив.

— Архив? Архив чего? — Удивлению Котовой не было предела.

— Ей надо было узнать про какое-то дело. Она никогда не говорила о том, чего до конца не выяснила. Могу только сказать, что это было какое-то дело примерно десятилетней давности. Где-то конец восьмидесятых.

— А-а, — протянула Лариса, разочаровавшись в очередной раз.

Как то, что происходило десять лет назад, может пригодиться сейчас? Тогда и строй-то в нашей стране был совсем другой, да и нравы тоже.

— Я знаю, о чем вы думаете, — с отчаянием в голосе сказал Сомов. — Но, понимаете, Даша никогда ничего не делала просто так.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила его Лариса, про себя решая, что в реанимацию наведаться надо будет обязательно.

А пока решила сменить тему разговора:

— А у Светы Косовой был парень? — спросила она.

— Конечно, был, — ответил Дима. — Его зовут Славка Поляков.

— Он тоже учится с вами?

— Нет, он работает в фармацевтической фирме под названием «Марк».

— Вот как? Это очень интересно, — протянула Лариса, сразу же вспомнив надпись в карточке Даши: «Генеральный директор фирмы «Марк» Шабанов Валерий Степанович».

— Но Светка с ним нечасто встречалась, — хмуро сказал Дима. — Так, держала на всякий случай.

Воцарилось недолгое молчание, которое было прервано Ларисой.

— Значит, кроме просто подозрений, основанных на том, что ты видел ее около учебной комнаты, у тебя ничего против Зои Андреевны нет? — уточнила она.

— Нет, — признался Дима. — Но я уверен, что это ее рук дело.

— Понятно, — протянула Лариса.

— Просто все как-то в последнее время шло наперекосяк, — вздохнул Сомов, как бы оправдываясь. — Извините, но я, пожалуй, пойду.

— Конечно, — разрешила Котова. — Спасибо за информацию. Если что еще узнаешь, обращайся ко мне. Я тут еще несколько дней точно покручусь.

— И что? За несколько дней вы раскроете эти преступления? — с наивным блеском и верой в глазах спросил Дима.

— Я попробую, — улыбаясь, ответила Лариса.

Подождав, пока Дима ушел, она расплатилась за кофе и вышла вслед за ним.

Она посмотрела на часы и решила, что самое время пойти пообщаться с пациентом в реанимации, который был замечен в странной дружбе с Дашей. И только после этого поехать домой.

«Второй этаж, реанимация. Это должно быть где-то здесь», — решила Лариса, поднимаясь по лестнице.

На втором этаже было всего три палаты. В одной лежала какая-то девушка, другая оставалась пустой, а в третьей Лариса обнаружила того, кто был ей нужен. Это был пожилой, осунувшийся мужчина с болезненным выражением лица. На вид ему было лет семьдесят, а может, и больше. Ларисе он напоминал этакого старого коммуниста сороковых-пятидесятых годов.

При звуке открывшейся двери он открыл глаза и внимательно посмотрел на вошедшую. Несмотря на то что он был тяжело болен, мозг его работал отлично.

* * *

Михаилу Федоровичу Луценко шел уже восьмой десяток. Он прожил, по его собственным понятиям, довольно яркую, а главное, честную жизнь. Он строил коммунизм, и делал это искренне. Работал на всевозможных стройках Советского Союза и был счастлив тем, что живет в такой прекрасной стране. Он все всегда делал правильно, так, как должно быть, то есть так, как говорила ему партия. И того же требовал от других. Никогда не прощал ошибок ни себе, ни другим. Именно по этой причине он не понимал ни своих детей, которые вели непонятный для него образ жизни, ни жену, когда она была еще жива.

А разрыв с женой, можно сказать, произошел у него по глупости. Он дослужился до начальника крупной стройки. Вот тогда-то, на одном из праздников, один чиновник нашептал ему на ушко, что его жена в отсутствие мужа принимает «гостей». Справедливо рассудив, что слухи не могут возникнуть из ничего, Луценко в тот же день переехал на другую квартиру, не объяснив жене причину своего решения.

Потом он решительно отметал все попытки жены восстановить отношения. Был принципиально одинок и продолжал работать. Сейчас он умирал. Когда наступит смерть — было вопросом времени. Но одна мысль не давала ему покоя. Справедливость должна была восторжествовать во что бы то ни стало. Но Даша, эта милая девочка, так похожая на его собственную дочь, уже несколько дней не приходит, и он ничего не может узнать. Это его волновало и угнетало. Он не мог умереть, не выполнив последней своей миссии.

Услышав тихий звук открываемой двери, он вздрогнул и весь напрягся. Так тихо входила только Даша. Присмотревшись внимательно, он разочарованно вздохнул. Это была не она, это была другая женщина, постарше. Но она ему тоже понравилась. Взгляд ее глаз был спокоен и чист. В нем скользили ум и внимание. Так может смотреть только хороший и честный человек, решил Луценко.

Лариса не знала, как зовут больного, поэтому, подойдя к кровати, просто улыбнулась и поздоровалась.

Ее улыбка тоже понравилась Михаилу Федоровичу, и он слегка растянул губы в ответ.

«Может быть, это новый врач? — подумал он. — Тогда почему без халата?»

Лариса присела на стул, стоявший рядом с кроватью, и еще раз внимательно посмотрела на больного. Что же такого он мог знать, за что могли убить? И почему тогда он до сих пор жив?

— Вы кто? — тихим и немного хрипловатым голосом спросил Луценко.

— Даша заболела и просила меня поухаживать за вами, — сказала Лариса первое, что пришло ей на ум. — Мы дружим с ней, так что мне вы можете говорить все.

— Почему-то я вам верю, — тяжело вздохнул старик. — Вы не похожи на тех финтифлюшек, которые бегают туда-сюда по палатам и высматривают себе женихов. Но на подружку Даши вы не похожи, ведь вам уже, так скажем, не двадцать лет, — хитро прищурившись, заметил он.

— Да, я здесь не учусь и не работаю, но Даша сказала, что у нее с вами какое-то дело, которое надо решить безотлагательно, а она сейчас не в состоянии это сделать.

— Почему Даша сама не рассказала вам, о чем идет речь? — подозрительно осведомился старик.

— Она что-то говорила, но у нее высокая температура, и я мало что поняла. Она послала меня к вам только потому, что вы все сможете рассказать гораздо лучше ее. — Лариса перевела дух.

«Вот это меня понесло! — отметила она про себя. — А старик далеко не глуп».

— Я не уверен, что должен что-то говорить вам, — сказал Луценко. — Но это так несправедливо, что она до сих пор здесь работает.

Больной вздохнул и замолчал, собираясь с силами. Все-таки ему было тяжело говорить.

— Я только прошу, чтобы вы как-то посодействовали тому, чтобы старшая медсестра здесь не работала. Она не может работать в медицине. Вы меня понимаете?

— Не совсем, — призналась Лариса, жадно ловя каждое его слово.

— Это было давно. Еще в восьмидесятых, в конце. Так называемое медицинское дело.

Лариса вздрогнула и обернулась. Скрип двери. Это ей показалось или нет?

Она тут же вскочила и потихоньку, на цыпочках, подбежала к двери. Распахнув ее, она убедилась, что за ней никого не было. Дверь, ведущая на лестницу, находилась совсем рядом, и она отчетливо услышала затихающие торопливые шаги. Подойдя к лестничному проему, она уже ничего не услышала.

«Вот черт! — не сдержалась она. — Что это за шутки? Просто игры в прятки какие-то. Неужели опять Рита? Что ей от меня надо?»

Лариса вернулась в палату, но старичок уже мирно посапывал. Она протянула было руку, чтобы его разбудить, но в последний момент передумала.

«Я приду сюда завтра утром, — решила она. — Проблем и информации на сегодня и так достаточно».

Лариса вышла из палаты и по переходу прошла в учебный корпус. Заглянув в Ритин кабинет, она убедилась в отсутствии хозяйки. Или ее уже нет или еще нет, но рабочий день подходит к концу — она явно больше здесь не появится. Самое время отправиться домой.

На улице стоял ужасный туман, и Лариса едва не прошла мимо своей машины. Поэтому, когда рядом появился человек, она вздрогнула и чуть не вскрикнула. Человек, похоже, тоже немного испугался, но уже через секунду Лариса услышала веселый смех.

— Ну и туман! А я уж и не думал застать тебя здесь, — послышался знакомый голос Курского.

— Ну и дела, — облегченно вздохнув, улыбнулась Лариса.

— Я еще никуда тебя не успел пригласить? — приближаясь к ней, спросил Сергей.

— Еще нет, — ответила она.

— Это просто судьба, что я тебя здесь встретил. Так как насчет вечера в ресторане?

— Только не сегодня. Я очень устала, — отказалась Лариса.

— А как насчет завтра?

— Хорошо, — улыбнулась она, подумав про себя: «А почему бы и нет?»

— Тогда давай завтра, в семь, около «Львиного сердца». Пойдет?

— Угу, — кивнула она.

К тому же это посещение будет ей полезно — иногда надо наведываться к конкурентам.

— Я на всякий случай говорю заранее, — предупредительно произнес Курский. — Вдруг мы завтра не увидимся. К тому же у меня сегодня дежурство.

Лариса открыла дверь салона машины. Сергей, поцеловав ей на прощание руку, исчез в тумане.

— Только бы мне никуда не врезаться, — тихо сказала Лариса, садясь за руль.

* * *

Дома было подозрительно тихо и спокойно. За окном сгущались ранние, обычные для начала ноября безрадостные сумерки. Обойдя весь дом, Лариса не обнаружила никаких следов пребывания мужа и чрезвычайно обрадовалась этому обстоятельству. Никто не будет ныть у нее под ухом и мешать сосредоточиться.

Лариса не спеша приготовила ромштекс с цветной капустой под голландским соусом. Положив его на тарелку, она достала из сумки карточку Даши и еще раз внимательно ее изучила.

Да, на первый взгляд действительно ничего не видно, но если присмотреться внимательно, да еще и подключить к этому делу лупу, то вывод просто очевиден. У половины замечаний — подделанная кем-то подпись директора. И скорее всего автором подделок является секретарша Рита.

И если Даша каким-то образом об этом узнала, то, учитывая особенности ее натуры, она наверняка попыталась шантажировать Риту. За что та могла и убить. Ведь в противном случае Старостина рисковала потерять хорошую работу и, как следствие, высокую зарплату и… Сергея Юрьевича. Видеться с ним стало бы проблематично, а учитывая очевидное для Ларисы его мужское непостоянство, это бы наверняка поставило крест на их отношениях.

«Она хотела, чтобы Дашу выгнали из клиники прочь и Сергей Юрьевич оказался безраздельно в ее объятиях. Наивный ребенок! — усмехнулась Лариса. — Да, кстати, надо быть осторожнее, а то я тоже становлюсь ее потенциальной соперницей».

Фирма «Марк», генеральный директор Шабанов Валерий Степанович, гласила следующая строка в карточке. И там же, судя по словам Сомова, работает ухажер погибшей Светланы Косовой — Слава Поляков.

Неужели все-таки это Рита? Хорошо, пусть так. Но зачем тогда она убила Свету? И как она это могла сделать? Не связывается… Хотя, может быть, это просто цепная реакция преступлений. После того как зло совершил один, второй под шумок тоже осуществляет свои тайные замыслы. С этим Лариса тоже очень часто встречалась в своей детективной практике.

Однако пора было заняться новыми персонажами дела. Машинально доедая содержимое тарелки, Лариса взяла в руку телефонный аппарат.

Она набрала номер отделения милиции, где работал ее давний друг капитан Олег Карташов. Он часто поставлял интересующие ее сведения, которые простому смертному достать было проблематично, а она, соответственно, успешно разматывая дела, повышала процент раскрываемости Олегу Валерьяновичу. И вообще с некоторого времени между Ларисой и Олегом сложились не только дружеские, но и весьма интимные отношения, которые время от времени возобновлялись.

Набирая номер, Лариса была совсем не уверена в том, что застанет его на месте. Время было вечернее, рабочий день для многих граждан уже закончился. Но судьба в этот момент была к ней благосклонна, и после нескольких гудков она услышала усталый голос Олега:

— Карташов слушает.

— Олег Валерьянович, привет. Это старая знакомая.

— Лариса? — обрадованно перебил Олег. — Куда же ты опять пропала?

— Дела, — уклончиво ответила она.

— Ясно, — вздохнул он. — И сейчас, судя по всему, тоже звонишь по делу? Говори, куда опять вляпалась!

— Я не вляпываюсь, ко мне уже люди обращаются как к профессионалу, — решила немного пококетничать Лариса.

— Вот как?

— А ты как думал? Милиция-то не больно старается…

— Ну, это ты зря, — сказал Карташов. — У нас вот скоро праздник, так что зашла бы, поздравила…

— Будет лучше, если к этому времени я раскрою одно преступление, которое меня сейчас очень занимает.

— Какое же?

— Дело касается клиники Заварского, — сухо ответила Лариса. — Там странные вещи происходят. Но я тебе пересказывать не буду — на месте работали твои коллеги. Так что, если хочешь ознакомиться, легко сможешь это сделать в официальном порядке.

— Но ты-то что-нибудь выяснила сама?

— Пока ничего. Поэтому, собственно, и звоню…

— Так что у тебя за вопросы? — перешел Карташов на деловой тон, поняв, что из Ларисы он ничего полезного сейчас не выудит.

— Тебе что-нибудь говорит название фирмы «Марк»? — спросила Лариса.

— А зачем она тебе? — сразу же насторожился Карташов. — Что ты о ней знаешь?

— Пока ничего, кроме того, что она занимается лекарствами.

— Понимаешь, у нас кое-что по ним есть, — неуверенно сказал Олег. — Словом, мы точно можем сказать, что фирма криминальная, но зацепиться не за что.

— А в чем криминал-то?

— Да так… Оперативная информация, — уклончиво ответил Карташов. — Какие-то аферы с сомнительными лекарствами. Но пристегнуть их не за что.

— Понятно. А с результатами экспертизы по смертям в клинике Заварского можно ознакомиться? — спросила Лариса.

— В общем, можно. Я немного в курсе этого дела. Но мне нужен час, чтобы я взял документы.

— Хорошо, через час я к тебе подъеду. Идет?

— Идет. — В голосе Карташова явно послышались нотки радости.

Лариса Котова очень нравилась капитану. Она хоть и не особо баловала его своим вниманием, но он был доволен и этим, объясняя их нечастые встречи тем, что Лариса все же замужняя женщина…

…Через час он встретил ее в вестибюле и проводил в свой кабинет.

— Вот, смотри, — сказал он, раскрывая папку. — Результаты экспертизы. Вот это по Калининой, это — по Косовой. Я перед тобой их просмотрел, поэтому уже в курсе, о чем идет речь.

— Угу, спасибо.

Лариса взяла заключение экспертизы и начала его просматривать. А Олег обнял ее сзади и мешал таким образом сосредоточиться. Вообще чувствовалось, что он соскучился.

Карташов в некотором смысле представлял для Ларисы загадку — он был на несколько лет ее младше. Она никогда не интересовалась впрямую, сколько ему лет, но приблизительно знала, что он едва перешагнул тридцатилетний рубеж. Она знала, что он разведен и от первого брака у него есть ребенок. Но больше — ничего. Олег не был склонен развивать тему о своих отношениях с бывшей женой и вообще о романах с другими женщинами. Порой у Ларисы складывалось впечатление, что она у него единственная. Просто их встречи были очень редки, а в промежутках между ними у Олега вообще нет никого.

Однако она отдавала себе отчет и в том, что может в Карташове ошибаться, хотя никогда никаких признаков присутствия в его квартире другой женщины Лариса не замечала.

В этом и состояла загадка Карташова. И Ларисе в общем-то не очень хотелось ее решать. К Олегу она относилась очень хорошо, по-дружески, но не более того. А если у нее с ним и были иногда интимные встречи, то к этому Котова не относилась серьезно.

Словом, отношения между ними, с одной стороны, были близкими, а с другой — существовала определенная дистанция. И Ларису это вполне устраивало.

Все эти мысли по поводу Олега невольно пришли ей в голову, потому что он все более активно мешал ей читать результаты экспертизы, позволяя себе целовать ее шею и обнимая за плечи.

Но Лариса мужественно пыталась не обращать на это внимания и, нахмурившись, уставилась в текст.

Ничего нового она, впрочем, там не обнаружила. В первом случае причиной смерти была назван ардуан, а во втором — какое-то другое вещество с непонятным названием, которое Лариса с трудом прочитала.

— Это что такое? — спросила она у Олега, показывая на это название.

Он наклонился над бумагой, при этом поцеловав Ларису в щеку.

— Точно не знаю. Какое-то лекарство, — ответил он. — Но здесь есть один нюанс. Дело в том, что оно действует как яд только тогда, когда в организме есть вирус, в данном случае гриппа. Если человек здоров, то смерть может не наступить. Скорее всего даже не наступит, просто человек проваляется в постели недельки две.

— Ничего себе, — прошептала Лариса. — Значит, это дело рук медика. Но, черт возьми, они там все медики! И что, это дефицитное лекарство?

— В клинике Заварского оно есть, — ответил Карташов.

Лариса просмотрела все до конца и отдала листок обратно. Смерть Светы скорее всего наступила примерно в полночь плюс-минус десяток минут… Вот и все.

— Да, — вспомнила она, — мне же нужен был архив!

— Какой еще архив? — недовольно спросил Олег, видя, что его амурные пассажи не производят на Ларису никакого впечатления — она по-прежнему сосредоточена на делах.

— Мне необходимо найти дело о медицинских работниках. Год примерно 1987–1990, период поздней перестройки. И там должны фигурировать, по всей видимости, люди, работающие сейчас в клинике Заварского.

— Хорошо, я попробую это сделать, — согласился Карташов. — Но это только завтра. Сейчас уже все закрыто.

— Завтра — значит, завтра, — согласилась в свою очередь Лариса.

— А сегодня… — Олег улыбнулся, и его рука решительно легла на ее грудь и, погладив ее, начала расстегивать блузку.

— Олег, — раздражаясь, но стараясь говорить как можно мягче, отстранила она его, — только не сейчас. У меня был ужасный день, и я очень устала.

— Хорошо, — вздохнул он. — Но ты завтра приедешь?

— Конечно. В архив-то мне все равно надо. — Она чмокнула Олега в щечку и, уловив его недовольный взгляд, поспешила его успокоить.

— Ты не грусти, все будет, только чуть попозже, — сказала она, направляясь к двери…

…Уже сев за руль «Вольво», она задумалась. А затем решительно вытащила сотовый.

«Нет, я все-таки добью эту проблему сегодня. Время приближается к восьми часам, и скорее всего там уже никого нет на месте, но вдруг все-таки?» — набирая номер фирмы «Марк», думала она.

Ждала она долго, уже собралась положить трубку, как вдруг услышала приглушенное:

— Алло.

— Простите, а могу я поговорить с Поляковым Славой? — вежливо осведомилась Лариса.

— Славой? Я сейчас посмотрю, может быть, он еще здесь, — ответили ей.

Лариса услышала в трубке шаги, а потом спокойный мужской голос сказал:

— Я слушаю.

— Слава? — на всякий случай уточнила она.

— Да, это я. Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Лариса Котова. Я хотела бы с тобой поговорить о Свете Косовой.

— Вы из милиции? — насторожился Поляков.

— Нет, но почти, — честно ответила Лариса.

В трубке повисла тишина. Вероятно, Слава обдумывал, что это значит.

— Я частный детектив, — важно заявила Котова.

— Хорошо, я согласен, — спокойно ответил Поляков. — Где и когда? Минут через десять я освобожусь.

— Вот и отлично. Ресторан «Чайка» знаешь? — спросила его Лариса.

— Знаю. — В его голосе послышалось удивление.

— Тогда подъезжай туда. У входа спросишь Котову Ларису Викторовну, и тебя сразу проведут ко мне. Договорились?

— Ладно, — не совсем уверенно согласился Слава. — Я подойду.

Лариса положила трубку и облегченно вздохнула. Хоть какой-то сдвиг сегодня… Она завела мотор автомобиля и поехала к себе в ресторан.

Увидев ее, Степаныч очень удивился. Он уже открыл рот, чтобы съязвить по поводу, видимо, не очень хорошо идущих дел на сыскном фронте, коль она появляется-таки в ресторане, но Лариса его опередила. В командном тоне, не допускающем возражений, она приказала администратору проследить, чтобы молодого парня по имени Слава проводили к ней в Зеленый кабинет.

Сама же она, не тратя времени на разговоры со Степанычем и остальными служащими, сразу же прошла в кабинет и села на диван. Лариса закурила и задумалась.

На сей раз ее мысли были о любви: «Как же много ошибок мы можем сделать ради так называемой любви! Взять хотя бы Риту Старостину! И как вообще можно изменить глубину этого чувства? Ведь и у меня с Котовым когда-то была любовь. А что осталось? Обуглившийся кусочек непонятно чего? Одна только жалость, в большинстве случаев к самой себе».

Лариса вздохнула и вздрогнула. На пороге стоял молодой человек и удивленно, даже слегка подавленно, озирался по сторонам. Похоже, он был заинтригован. Из-за его плеча выглядывал Степаныч, ехидненько блестя глазами.

— Я привел его, как вы просили, — проскрипел он.

— Спасибо, — ответила Лариса с улыбкой. — Так ты и есть Слава Поляков?

— Да, а вы, надо полагать, Лариса Викторовна? — вежливо осведомился он.

— Да. Ты есть хочешь? — сразу запросто обратилась Лариса к гостю.

— Немного, — смутился Слава.

— Степаныч, принеси поесть, — улыбнулась Лариса, а верный администратор понимающе кивнул и исчез за дверьми Зеленого кабинета.

— Слава, во-первых, тебе не надо смущаться и думать, почему я тебя тут угощаю, — перевела Лариса взгляд на гостя. — Этот ресторан мой, а расследованием дела о смертях обеих девчонок я занимаюсь параллельно. Считай, что это мое хобби.

Слава слегка скептически выслушал Ларису, но зримо расслабился и сел в кресло.

— Так что вы хотите узнать? Я редко бываю в клинике, особенно в последнее время…

— Почему именно в последнее?

— Дел очень много, — ответил Слава.

— А чем занимается твоя фирма?

— Как — чем? — удивился он. — Чем может заниматься фармацевтическая фирма? Конечно же, лекарствами.

— В клинику Заварского вы тоже поставляете лекарства?

— Да, но нечасто, — слегка нахмурился Поляков.

— А своего директора Шабанова ты хорошо знаешь?

— Ну так, нормально, — совсем по-подростковому смущенно ответил Слава.

— А что он к Даше Калининой приставал, ты не в курсе? Чем она ему не угодила?

— Ну чем-чем… — Поляков покраснел.

— Говори как есть, — строго произнесла Лариса.

— Не дала, вот и все, — глядя в пол, ответил Поляков. — Он привык, что все девчонки штабелями перед ним ложатся. У него и деньги, и машина классная — черный джип «Мицубиси-Паджеро». Словом, крутой человек…

— Так, значит, не дала, и что? — продолжила допрос Котова.

— Да заело его не знаю как! — чуть улыбнулся Слава. — Для них-то они просто медсестры нищие. Он думал, что она за ним просто ползком поползет, а она только фыркала в ответ.

— И все? Ты думаешь, из-за этого он накатал на нее жалобу?

— Не знаю, но думаю, из-за этого. Надо же хоть как-то отомстить. Он обещал ей, что она сама к нему прибежит и будет проситься на работу.

— Это ты откуда знаешь?

— Светка говорила, да и Даша тоже. Они очень тогда веселились по этому поводу. Даша все шутила тогда, что неизвестно, кто к кому приползет.

— Да? Интересно, — отметила для себя Лариса.

В этот момент Степаныч открыл дверь и принес на подносе обед. Последующие полчаса были посвящены еде. Парень, конечно, был приятно удивлен ассортиментом ресторана. Однако Лариса мало что узнала нового — она выяснила только еще, что отношения со Светой у них были не очень прочными и серьезными, что он, Слава, конечно, очень жалеет Свету, но горевать до конца жизни по ней не намерен и что ему сложно кого-либо подозревать в ее смерти.

На этом они и попрощались, обменявшись координатами на всякий случай.

Глава 6

Лариса проснулась с головной болью и в ужасном настроении. Еще лежа в постели, она мысленно прокручивала все, что узнала за вчерашний день. В результате появился небольшой план. Первое — это Рита. Если Лариса рассчитала все правильно, то Рита с утра обязательно придет за карточкой. Значит, Ларисе надо поторопиться. Второе — это фирма «Марк». Третье — милицейский архив. А потом все, что оттуда вытекает. Все зависит от того, что она там найдет.

Быстро соскользнув с кровати, она приняла душ и машинально выпила таблетку от головной боли.

В кухне ее ждал сюрприз. Ее муж, Евгений, сидел за накрытым столом и не был, судя по его состоянию, обуреваем похмельным синдромом. Почему-то сегодня это обстоятельство порадовало Ларису и прибавило ей жизненных сил. Поцеловав мужа в макушку, она села рядом.

— У тебя снова какое-то дело? — участливо спросил Евгений. — Тебя опять нет ни дома, ни на работе.

— Ты что, звонил мне в ресторан? — удивилась Лариса.

— Да, — нехотя подтвердил Котов, — хотел пригласить тебя куда-нибудь на вечер.

— Вот как? — совсем уже изумилась она.

Последний их совместный поход был… Ларисе казалось, в доисторические времена, когда человечество только зарождалось.

— И что у нас случилось? — поинтересовалась она.

— Ты не помнишь? Годовщина нашей свадьбы.

— Тоже мне событие, — фыркнула Лариса и, бросив взгляд на часы, поторопилась в клинику.

— Ты опять надолго? — уже в дверях услышала она голос обиженного мужа.

— Да уж, надолго, — заверила она его, закрывая за собой дверь.

* * *

Рита Старостина тоже торопилась в это утро в клинику. Вспомнив, что ей надо забрать карточку, она быстро выпила чашечку кофе и побежала на работу. Ей хотелось прийти пораньше и уничтожить улику, выдающую ее.

Рита жила рядом с клиникой. Ее дом находился всего в трех остановках от нее, и обычно она проходила это расстояние пешком, но сейчас решила воспользоваться троллейбусом.

Кивнув охраннику, она как можно медленнее и беспечнее, чтобы не вызвать подозрений, поднялась на второй этаж. Все было тихо. Студенты еще не появлялись, а до занятий было уйма времени. Она быстренько проскользнула к себе в кабинет и, не раздеваясь, тут же бросилась к столу. Просунув руку под столешницу, она вздрогнула. Внутри появился неприятный холодок. Она села за стол и заглянула под него. Карточки нигде не было.

— Вы, случайно, не это ищете? — услышала она от двери знакомый голос.

Подняв голову, она увидела Ларису, держащую в руке кусочек картона и смотрящую на нее без тени сочувствия.

В первую минуту ей захотелось просто убить эту дурацкую сыщицу, которая лезет куда не надо, но она все-таки сдержалась себя и только молча кивнула.

— Извини, я нашла это здесь вчера, — простодушно сказала Лариса, помахивая перед носом Риты карточкой Даши Калининой.

— Это нечестно — рыскать по кабинету в отсутствие хозяина, — только и смогла возразить Рита.

— А подделывать подписи честно? Вас, между прочим, за такое просто выгонят с работы. А это, как я понимаю, вовсе не входит в ваши планы. К тому же вас не было на рабочем месте, а мне очень нужно было посмотреть на Дашины замечания. А уж если совсем конкретно — то на фамилию того самого больного, который накатал на нее жалобу. Все из всего делают тайны. Пришлось проявить инициативу, и что я нашла?.. Оч-чень, оч-чень интересные вещи. Начальство будет в шоке от некомпетентности своих сотрудников.

Лариса с каждой фразой усиливала напор, словно пригвождая Риту к позорному столбу. Та в отчаянии опустилась на стул.

— Вы не сделаете этого, — тихо прошептала она, — я слишком устала от Даши, от всех ее претензий ко мне, чтобы терпеть еще чью-то власть над собой. Этого больше не будет.

Рита подняла голову и твердо посмотрела Ларисе в глаза.

— О чем вы говорите? — Котова с трудом подавила в себе раздражение. — Тоже мне жертва террора! Да о чем вообще я говорю! Какая карточка! Все это просто меркнет по сравнению с тем, что вы натворили. Зачем вы за мной следите? Чтобы удостовериться, что Таня Сергеева ничего лишнего мне не скажет? Она действительно при вас ничего не сказала, кроме того, что существуют карточки. А вы-то как раз почему-то мне этого и не сказали. Вы боялись, что я замечу подделку. И надо сказать, правильно боялись. Но Таня все-таки потом сказала, что видела вас вечером около той самой учебной комнаты. Что вы, интересно, там делали? Я так понимаю, подготовка учебного процесса не входит в ваши обязанности…

— Что? — Глаза Риты расширились от ужаса. — Вы что, считаете, что это я убила Дашу, а потом и Свету? Вы что, с ума сошли?

— Почему сошла с ума? — спокойно парировала Лариса. — Вы вполне могли это сделать.

— Но у меня не было мотива, — растерянно пробормотала Рита в ответ.

— Мотив был, — спокойно сказала Лариса. — Вам же мешала Даша. Вы же очень хотите замуж. А Сергей Юрьевич — это очень подходящая кандидатура. Еще бы! Деньги, квартира… А жена — она не стенка, подвинется. К тому же в ее состоянии это не так уж и сложно. Сопротивления не окажет.

Рита всхлипнула и опустилась на стул.

— Вы не знаете, что такое одиночество, — тихо проговорила она. — Когда приходишь домой, а там никого нет, даже кошки. Но я никого не убивала. Я очень хотела, чтобы Дашу выгнали, но я не хотела ее смерти… Мне ее не жаль. Я не чувствую сожаления — в этом мое прегрешение. Но вы не знаете, какая она была мерзкая. Вы не понимаете, что такое находиться постоянно в напряжении. Она каким-то образом увидела свою карточку. Ей даже и не надо было сравнивать подписи. Все свои проступки она знала и так и понимала, что такого количества замечаний у нее просто не могло быть. И моя жизнь стала ужасной! Ну а что касается Светы, то ее мне вообще незачем было убивать! Мы были почти не знакомы.

Лариса молчала, только постукивая уже ненужным куском картона по столу.

«Интересно, — вдруг подумала она, — а что лучше? Пьяный муж или одиночество?»

— Вы мне все рассказали, Рита? — нарушила молчание Лариса. — Если вы не виноваты, то, может быть, у вас есть соображения насчет того, кто это мог сделать? Может быть, вы что-нибудь заметили накануне? Например, около учебного кабинета, где вас видела Таня Сергеева?

— Я в этот день задержалась на работе дольше обычного, — после некоторой паузы серьезно сказала Рита. — Вечером здесь всегда тихо, но тогда мне показалось, что кто-то ходит в том крыле. — Она махнула рукой в сторону той самой комнаты, где проводились практические занятия и где Даша встретила свою смерть. — Я вышла в коридор и заметила, как в самом конце его мелькнул чей-то белый халат. Я тогда и значения никакого этому не придала. У нас все здесь ходят в белых халатах. Вот если бы было наоборот, то тогда я, может быть, и запомнила, а так… Потом я заглянула во все комнаты. Нигде, конечно, никого не было.

— А кто был в халате — мужчина или женщина?

— Трудно было разобрать, — сказала Рита. — Но это все, что я знаю.

Она приложила руки к груди и смотрела на Ларису почти умоляюще.

— Ладно, — Котова встала, — я, пожалуй, пойду.

Она бросила карточку на стол и вышла. Настроение было хуже некуда. Лариса считала, что Рита знала гораздо больше, и очень надеялась на то, что она ей расскажет много интересных вещей. А оказалось, что снова ничего. Хотя…

Лариса остановилась посередине коридора и осмотрелась вокруг. Что-то мелькнуло в мозгу и исчезло. Чувство было такое, что она прошла мимо чего-то важного. Была какая-то ниточка, что-то мимолетное, только что мелькнувшее и исчезнувшее, как туман, рассеивающийся при солнечных лучах.

Она прошла немного вперед и снова оглянулась. Затем подошла к той самой учебной комнате. Нет, ничего не получалось. Лариса досадливо махнула рукой.

Коридор медленно начал заполняться студентами. Многие внимательно и с интересом смотрели на нее.

Лариса прошла к своей машине. Сев в нее, она обвела глазами здание. Ее «Вольво» стояла прямо перед ним.

И тут в окне третьего этажа она снова увидела лицо симпатичной женщины, которая смотрела на нее.

«Это еще кто? — с удивлением подумала она. — Ведь в прошлый раз именно она также интересовалась моей персоной».

Лариса уже раздумывала о том, что ей необходимо с ней познакомиться, как в боковое стекло постучали, и она увидела улыбающееся лицо Сергея, открыла дверь, и главврач сел на сиденье рядом с ней.

— Как дела? — задал он ей дежурный вопрос, не переставая улыбаться. — Ты уже с утра здесь?

— Работа, — уклончиво ответила она. — Кстати, ты, случайно, не знаешь, кто эта женщина?

Лариса кивнула в сторону окна на третьем этаже. Но там уже никого не было. Все окна были пусты, только белые зановесочки прикрывали их наготу.

— Какая? — удивился Сергей.

— Ее уже нет, — с досадой сказала Лариса. — Вот там, на третьем этаже. Такая милая дама, в возрасте.

— А-а, — засмеялся Курский, — в этой клинике есть только одна милая дама в возрасте.

— И кто же это?

— Это наша главная медсестра. Очень неплохой специалист. Зовут ее Зоя Андреевна Скворцова. С Верой Дмитриевной ты уже знакома. Она работает старшей медсестрой хирургического отделения. А Зоя — это главная медсестра. Эти две женщины очень дружны между собой, причем корни этой их дружбы уходят далеко в прошлое. Но одна из них Соколова, а другая Скворцова. Очень смешно… И живут они, кстати, тоже рядом, на одной лестничной площадке. Просто какой-то скворечник.

Лариса фыркнула.

— Ты сейчас чем собираешься заниматься? — весело спросил Курский.

— Пока у меня нет определенных планов, — призналась Лариса.

— В таком случае, — Курский взглянул на часы, — могу пригласить тебя в гости. У меня есть свободных два часа. Это недалеко, на машине десять минут езды.

Лариса раздумывала недолго. Она поймала себя на мысли, что все больше попадала под обаяние этого человека, а фирма «Марк», стоявшая у нее в планах на сегодня, и милицейский архив как-то отошли на второй план.

— Поехали, — махнула она рукой.

«В конце концов, если ему верить, то больше двух часов наша встреча не займет», — подумала она.

Курский был прав — путь от клиники до его квартиры занял ровно восемь минут. «Вольво» остановилась около обыкновенной пятиэтажки-»хрущевки».

— Ну, вот мы и приехали, — констатировал Курский.

Лариса почувствовала, как ладонь Сергея накрыла ее руку, и дрожь пробежала по ее телу, вызывая желание.

Они вошли в подъезд и поднялись на пятый этаж.

— Прошу. — Сергей открыл дверь и посторонился, пропуская Ларису вперед.

Она оказалась в типичной однокомнатной квартире. Здесь была дорогая мебель и сделан хороший ремонт, но чувствовалось, что эта квартира предназначена не для того, чтобы в ней жили. Лариса назвала бы ее скорее офисом.

— Ты проходи! — крикнул ей с кухни Сергей. — Я сейчас быстренько сварю кофе.

Лариса огляделась по сторонам и опустилась в огромное кожаное кресло, где могли бы поместиться, помимо нее, еще как минимум два человека.

Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, на которых, кроме всего прочего, были расставлены еще и всевозможные коробочки и флакончики с косметическими средствами. Все говорило о том, что женщины здесь довольно частые гости.

Лариса подошла к стене и внимательно изучила содержимое полок. Очень много тетрадок — судя по всему, лекций.

«Конечно, — отметила она про себя, — вероятно, Даша здесь очень часто появлялась, а может быть, даже и жила, и скорее всего эти тетрадки принадлежали ей». Подбор книг состоял в основном из «лоточных» детективов, которые в большом количестве можно купить на улицах Тарасова.

— Это все Дашины лекции, — услышала она голос сзади, подтвердивший ее догадку. — Надо, наверное, их уже выкинуть. Зачем они мне теперь нужны?

Ларисе послышались грустные нотки в словах Сергея. Она обернулась и ободряюще ему улыбнулась.

— Прошу, — поставил он поднос на журнальный столик. — Это, правда, не совсем кофе, но время уже близится к обеду, я думаю, ты не откажешься?

Да, это действительно было не просто кофе. Лариса взглянула на поднос и с удивлением увидела на нем запеченную курицу, красное вино и фрукты. Все выглядело довольно аппетитно, даже на привередливый вкус директора ресторана.

— Когда же ты успел приготовить курицу? — удивилась Лариса.

— В микроволновке, это пара пустяков.

Курский откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

— Я предлагаю выпить за наше знакомство.

Рука Сергея непринужденно опустилась на Ларисино колено и там осталась. А Ларисе совершенно почему-то не хотелось ее убирать. Сергей встал и, подойдя к музыкальному центру, включил музыку. Из динамика полилось что-то медленное и чарующее.

— Я могу вас пригласить? — Сергей нагнулся к Ларисе и насмешливо посмотрел на нее.

— А почему бы нет? — Вино теплом разлилось по телу, освобождая разум от всех проблем.

Она встала и тут же очутилась в крепких объятиях Сергея. Его губы нашли ее рот, и Лариса поняла, что сопротивляться она не будет. Пусть все идет так, как идет…

И вот его рука совсем уже нескромно скользит по ее телу, сжимает грудь и прижимает ее к себе все сильнее, приглашая раствориться в друг друге. Его губы медленно ласкают ее шею и волосы.

Но… Как это часто бывает, всю эту идиллию в один момент нарушил телефонный звонок, возвестивший о себе мерзким попискиванием у Ларисы в сумке. Она тут же вздрогнула и вернулась в реальность.

— Извини, — пробормотала она, вынимая телефон.

— Лариса, привет, — услышала она радостный голос Олега Карташова. — Как у тебя дела? Нормально? Я договорился по поводу архива.

Лариса бросила взгляд на Курского, жестом извинилась и с трубкой в руках прошла на кухню. Сергей сел в кресло, нервно покусывая губы. Если бы он знал, что у нее в сумке телефон, то выкинул бы его на фиг или спрятал куда-нибудь подальше. Он вздохнул и, взъерошив рукой волосы, одним махом допил свой бокал вина.

— Сегодня, но только после работы, — тем временем по-деловому сообщил Ларисе Карташов. — Часов в семь тебя устроит?

— Конечно.

— Тогда подъезжай ко мне в отделение. Я буду тебя ждать. И не опаздывай, у нас очень мало времени.

— Ни в коем случае не опоздаю, — заверила его Лариса. — Это для меня очень важно. К тому же от этого архива многое зависит.

— Ну, вот и отлично. Тогда до вечера. Жду.

Телефон отключился. Лариса вошла в комнату и, извинившись, начала собираться. В ней заговорил сыщик. Она внезапно осознала, что падение в приятную пропасть, куда она чуть было не упала с помощью Курского, совершенно нарушило бы все ее планы на сегодня. Это и фирма «Марк», это и главная медсестра… Да и вообще — она поддалась минутной слабости. Звонок телефона был тем самым знаком, который высшие силы иногда посылают нам, чтобы предупредить об ошибке.

«В конце концов, что касается амурного приключения с Курским, это еще успеется, — подумала Лариса. — А сейчас надо подумать о деле».

— Ну почему? — не удержался Сергей.

В его интонации проскользнули нотки мольбы и глубокого разочарования.

— Извини, но у меня просто куча дел. Создалось много проблем, которые нужно незамедлительно решать. — Лариса отделалась общими фразами.

— Неужели ты всерьез думаешь найти преступника? — насмешливо спросил Сергей.

— Раньше у меня всегда это получалось, — довольно холодно ответила она. Ее неожиданно задел тон Курского.

— Не смею задерживать. — Похоже, Сергей не на шутку обиделся.

— Да ладно тебе, — подошла к нему Лариса, — мы же не последний раз встречаемся.

— Да, кстати, — вспомнил он вдруг, — ты не забыла про ресторан?

— Извини, но сегодня я никак не могу, — хмуро ответила Лариса. — Давай сходим, когда я разберусь с этим делом.

— Ладно, — недовольно пробурчал Сергей и тяжело вздохнул. — Что с тобой поделаешь…

А в душе понял, что упустил момент… С ними, с женщинами, нужно именно так — лови момент. Упустишь — все, можно говорить «чао, бамбино, сорри»… Улетит — не поймаешь! Надо же, глупый телефонный звонок! С ума сойти!

Он так расстроился, что очень сухо простился с Ларисой, стоя у косяка прихожей с кислым видом. А как только за ней закрылась дверь, одним махом выпил бокал вина, налил снова, опять выпил, а потом в бешенстве разбил бокал о пол. Выплеснув свою ярость полового неудачника, Курский устало опустился в кресло и закрыл глаза… Ему необходимо было подумать.

* * *

Зоя Андреевна Скворцова пребывала в очень нервном состоянии. Ей не нравилось ни то, что в клинике постоянно тусуется милиция, ни то, что, кроме этого, еще и шныряет какая-то сыщица. Глупости какие! Она уважала Агату Кристи и вообще любила детективы, но в настоящих сыщиков не верила, особенно в женщин.

«Это не наш склад ума», — любила она повторять свою коронную фразу.

Ей вся эта суета ужасно мешала и раздражала, выводя из привычного равновесия. Тот план, который они продумали с Верой, действовал, и вроде бы неплохо, но вот того результата, который он должен был принести, не было. Это тоже раздражало.

Зоя резко отошла от окна и вызвала к себе Веру. Что-то у них не получалось. Всю жизнь она чего-то ждала: то когда пойдет в школу, то когда ее окончит, то когда поступит в техникум, когда выйдет замуж… Вышла. И что? Потом ждала, когда же ее замужество закончится…

Она была уже далеко не молода, но наконец-то, впервые в жизни, перестала ждать. У нее начало что-то получаться, причем очень неплохо. И отдавать все вот так просто она не собиралась.

* * *

Перед тем как посетить фирму «Марк», Лариса решила еще раз заехать в клинику — она вспомнила про Луценко, еще одно звено, которое, возможно, приведет ее к разгадке тайны. Однако ее подстерегало большое разочарование — прошедшей ночью тяжелобольной Михаил Федорович скончался.

Лариса поняла, что потеряла свидетеля, который мог бы рассказать ей наверняка много интересного. И еще необходимо было выяснить, была ли его смерть естественной.

Она подъехала к офису фирмы «Марк» в скверном настроении. Однако все же взяла себя в руки и продолжила отработку одной из версий. Лариса аккуратно разведывала обстановку, поочередно разговаривая с работниками фирмы. Слава Поляков немного помогал ей с решением этой проблемы. Но в результате три часа были потрачены, по понятиям Ларисы, впустую. Ничего интересного или полезного для себя она не выяснила. И каким образом генеральный директор фирмы мог убить девчонок и за что, все еще не представляла.

Словом, посещение фирмы «Марк» ровным счетом ничего не дало Ларисе. Она решила поехать к себе в ресторан, очень недовольная собой и этим прошедшим для нее практически впустую днем. Во-первых, хотелось просто поесть, а во-вторых, надо заняться хотя бы ненадолго своими прямыми обязанностями.

Прибытию Ларисы в «Чайку» больше всего обрадовался Степаныч. Он не любил долгие отлучки директора, даже несмотря на свой двойной оклад. Он тут же нагрузил Ларису кучей рутинных проблем, и она на время даже забыла про клинику Заварского. Напомнил ей об этом все тот же телефонный звонок.

— Лариса, — она сразу же узнала голос Карташова, — ты не забыла?

— Конечно, нет, — заверила она его, оглядываясь на часы.

Маленькая стрелка остановилась на шести, а большая уже пошла на новый круг.

— К семи я обязательно буду, — твердо сказала она в трубку.

— Вот и отлично. Просто я не имею права тебя вести в архив. Поэтому делать надо все быстро, а главное, вовремя.

— Олег, я все поняла. Я не опаздываю.

— Вот и хорошо, — услышала она вздох облегчения на другом конце провода. — Я жду.

— Угу, — буркнула Лариса. — Я уже выезжаю.

Она привела в порядок бумаги на столе и слегка подправила макияж. Заглянув в зал и кивнув на прощанье Степанычу, она, как обычно, вышла с заднего входа.

В связи с переходом на так называемое «зимнее время» на улице стояла непроглядная тьма. Лариса сделала шаг к своей машине и тут же вздрогнула от ужаса. Где-то в области шеи она почувствовала что-то твердое и холодное. Она хотела повернуть голову, но сразу услышала приглушенную угрозу.

— Будешь хорошо себя вести — тебя никто не тронет. Сейчас мы тихо и спокойно пойдем, куда я скажу. — Незнакомец ткнул Ларису в бок.

Лариса в корне была не согласна с его предложением и собралась закричать.

— Ну, извини, — сказал незнакомец.

Похоже, он понял ее намерения. Потому что она тут же почувствовала сладковатый запах и через секунду все поплыло перед ее глазами. Последнее, что она помнила, — это полет в бесконечность…

…Очнулась Лариса от какого-то толчка. Она открыла глаза и увидела над собой белый потолок. Ее снова встряхнуло и какое-то время не переставало трясти. Рот был залеплен пластырем.

«Черт, — выругалась она про себя, — что все это значит?»

Она хотела повернуть голову и хоть что-то увидеть, но это у нее не получилось. В носу противно зачесалось, и Лариса попыталась поднять руку, но без особого успеха.

«Так, похоже, меня привязали. Хорошенькая ситуация!» Она пыталась хотя бы мысленно сохранять хладнокровие.

Осмотревшись вокруг, Лариса пришла к выводу, что находится, судя по обстановке, в машине «Скорой помощи». Она вспомнила холод стали у себя на шее и поежилась. Что и говорить, очень неприятное ощущение.

Руки начинали затекать, а машину снова затрясло. Ларисе было настолько неудобно, что она даже не чувствовала страха. Все свои силы она направила на то, чтобы хоть немного освободиться.

— Лежи харашо. Понятно, да? — услышала она откуда-то сверху голос с явным кавказским акцентом. — Будешь малчать — сниму пластырь.

Лариса изо всех сил закивала. Что-то темное склонилось над ней и с силой дернуло полоску со рта. От боли она вскрикнула, но тут же замолчала, боясь, что эта ужасная полоска займет прежнее место.

— Где я? — хриплым голосом спросила Лариса. — Куда меня везут?

— Приедешь — узнаешь, — услышала она другой, уже без акцента, насмешливый голос.

— Куда приеду? — не сдавалась Лариса.

— Куда надо. Будешь гаварить и задавать глупый вопрос — получишь наклейку. Понятно, да? — снова вступил в разговор кавказец.

— Понятно. — Лариса отвернулась к стенке.

Ей стало ужасно тоскливо и одиноко. А где-то там, в отделении, ее ждет капитан Карташов и ни о чем не подозревает…

Дорога пошла в гору, и Лариса каким-то чудом не скатилась на пол. От дурацкой липкой ленты у нее до сих пор чесались губы, и она с яростью их кусала, пытаясь унять зуд. Ко всем прочим неудобствам, ей становилось все холоднее. И когда она уже решила, что ее мучениям не будет конца, машина наконец остановилась.

Дверь открылась, и с улицы послышался смех и шутки каких-то людей. В открытую дверь машины дул холодный осенний ветер.

Лариса ждала, что ее сейчас развяжут, но все получилось гораздо проще. Ее взяли и вынесли прямо на носилках, к которым она была крепко прикручена.

«Хорошо, хоть не вперед ногами», — грустно усмехнулась она.

Голову повернуть было очень трудно, и она могла наблюдать только хмурое небо с проблесками маленьких звездочек. Она вздохнула и собрала все свои силы, чтобы не расплакаться. Уж очень все было мерзко, а самое главное, непонятно. Машина «Скорой помощи» — что бы это могло значить?

Ее внесли в какой-то ужасно темный коридор и просто прислонили носилки к стенке. Лариса оказалась в полувисячем, очень неудобном положении. Она уже хотела возмутиться такой бесцеремонностью, но вовремя спохватилась: получить снова пластырь на рот у нее не было ни малейшего желания. Приходилось терпеть.

Висеть, правда, ей пришлось недолго: где-то в стороне показался свет, а потом она услышала совсем рядом шаги.

— Ты жива, что ли? — грубо спросили ее.

Довольно странный вопрос. Ларисе так и хотелось ответить, что нет. Что она уже умерла, но раньше времени нарываться на грубость не хотелось. А то, что ее здесь будут не шампанским поить, она догадывалась. Поэтому предпочла просто промолчать.

В коридоре было темно, и Лариса смогла различить только чью-то черную, судя по габаритам, мужскую фигуру. Когда вся эта масса приблизилась почти вплотную к ней, она почувствовала, как слабеют веревки, и тут же буквально упала мужчине на руки. Ноги и руки онемели и совсем не хотели слушаться.

— Тебя так и нести? — все еще держа ее на руках, спросил человек.

— Нет, — отказалась Лариса. — Я сама.

— Хорошо. — Он осторожно опустил ее на пол и поддерживал еще несколько минут, пока Лариса немного не освоилась в новом для нее вертикальном положении.

— Отлично. — Похоже, незнакомец остался доволен. — А теперь надень вот это.

Он достал шапочку, похожую на ту, которую носят ребята из ОМОНа, только без дырок для глаз.

— Интересно, а как в таком виде вообще можно передвигаться? — буркнула Лариса.

— Можно, — обнадежил ее конвоир.

Она послушно надела то, что ей дали. Стало совсем темно. В следующий момент она почувствовала, как крепкие руки обняли ее и осторожно куда-то повели.

— Ступеньки, — предупредил ее голос, — их тут должно быть десять, затем мы остановимся.

Лариса с трудом поднялась по лестнице и остановилась.

— Почти пришли. — Конвоир прислонил Ларису к стенке, а сам куда-то испарился.

Он вернулся через минуту и, протолкнув ее в дверь, снял с нее шапку. Лариса невольно зажмурилась от яркого света. Немного попривыкнув, она удивленно осмотрелась вокруг.

Судя по всему, она находилась в зимнем саду. Везде, куда ни посмотри, стояли кадки с какими-то необычными и экзотическими растениями. По углам помещения работали фонтаны, журчание воды приятно расслабляло и успокаивало. У нее в ресторане тоже было красиво, но здесь… в общем, было чему поучиться.

Невольно залюбовавшись открывшимся зрелищем, Лариса на минуту вообще забыла, где она находится. Из этого состояния ее вывел довольно насмешливый голос:

— Ну, здравствуйте, Лариса Котова.

Лариса вздрогнула и в растерянности оглянулась. Она считала, что находится одна. Ее глаза остановились на довольно приятном молодом человеке, слегка полноватом. Он сидел в огромном кожаном кресле под какой-то пальмой. Голос звучал насмешливо, но глаза незнакомца оставались колючими и холодными.

— Здравствуйте, но я вас не знаю, — тихо ответила она.

Лариса действительно впервые видела этого человека и понятия не имела, что ему от нее надо.

— Неужели? — Человек подался вперед и уставился на нее немигающим взглядом. — А какого хрена ты так интересовалась моей фирмой?

Голос уже не был насмешливым. В нем чувствовалась нескрываемая враждебность.

— Какой фирмой?

— Ты не знаешь, какой фирмой? — В голосе явно нарастала угроза. — Может быть, тебе дать возможность подумать?

— Нет, не надо, — тут же отказалась Лариса, все еще не до конца понимая, о чем идет речь.

— Хорошо, — вдруг улыбнулся незнакомец. — Я напомню. Фирма «Марк». Тебе что-нибудь это говорит?

— Да, — тихо прошептала Лариса.

— Так что ты хотела обо мне знать? Да и вообще о фирме? — Вопрос был поставлен властно и требовал ответа.

— Ничего, — слишком быстро, чтобы это было правдой, ответила Лариса и тут же поняла свою оплошность. — Я правда ничего не хотела, — поспешно добавила она. — А вы и есть Шабанов Валерий Степанович? Генеральный директор фирмы «Марк»?

— Удивительно умная девочка, — усмехнулся молодой человек. — Так что ты хотела? Я не расслышал.

— Ничего, правда ничего, — как можно убедительнее ответила она.

— Ты понимаешь, что здесь пробудешь ровно столько, сколько захочу этого я. Обращаться с тобой будут так, как я им скажу. И за это мне ничего не будет. Ты это понимаешь? — продолжил Шабанов свой наезд.

— Почему? — вдруг решила возразить Лариса. — Это уголовная статья. Вы меня удерживаете против моей воли. Это похищение.

— Умная ты слишком, — вздохнул он и откинулся на спинку кресла. — А ты докажи. Все мои ребята подтвердят, что ты сама не хотела уезжать, а приехала по собственной инициативе. Так пойдет?

— Нет, так не пойдет. — Лариса в корне была с этим не согласна, но численное и физическое преимущество было явно на стороне ее нынешних противников. «С юридической точки зрения поверят им. Я действительно ничего не смогу доказать. Никто же не видел, как меня похищали».

Лариса невольно вздохнула, чем вызвала неуемный восторг Валерия Степановича.

— Будем говорить? — Он снова повысил голос. — Чем вызван такой необузданный интерес к моей особе?

Лариса задумалась и надолго замолчала. Шабанов сидел тихо и не мешал ей.

— Кстати, ты можешь сесть, — милостливо разрешил он. — Извини, что сразу не предложил.

Лариса обернулась в поисках того, на что можно сесть, и в зарослях какого-то растения обнаружила точно такое же, как и у хозяина, кресло. Пододвинув его к себе, она села и только в этот момент поняла, как устала.

— Я внимательно слушаю, — не выдержал Шабанов.

— Хорошо, я попробую, — тяжело вздохнула Лариса.

Ей почему-то казалось, что ее речь не вызовет аплодисментов и оваций. Но, судя по всему, другого выхода у нее не было.

— Дело в том, что вы были именно тем самым пациентом клиники Заварского, который написал на одну из студенток жалобу.

— Ну и что? — не понял Шабанов. — Что-нибудь не так?

— Да все так, просто эта студентка странным образом умерла на занятиях.

— Что? Даша умерла? — Похоже, удивление Шабанова было искренним, и Лариса невольно замолчала. — Когда?

— А вы что, не знали? — не удержалась от язвительного замечания Лариса.

— Нет, не знал, — как-то растерянно ответил он. — Та-ак, я что-то не понял. Ты что думаешь, что это я убил, что ли? Из-за этого дурацкого замечания? Ты вообще кто? У тебя же ресторан. Ты что мне тут туфту гонишь?

Вопросы сыпались из него как из рога изобилия, а интонации из растерянных постепенно снова превратились в угрожающие.

— Эй, Вован! — крикнул он куда-то в сторону.

В зале тут же появился большой, коротко стриженный детина с квадратной тупой физиономией.

— Дама, похоже, устала с дороги, — кивнул Шабанов на Ларису. — Плохо соображает. Отведи ее отдохнуть, а я пока проверю то, что она мне тут наговорила.

— Пойдем, что ли? — криво улыбнулся Вован, подходя к Ларисе. — Шапку на нее надевать?

— Да хрен с ней. Пусть так идет, — махнул рукой Шабанов и выдвинул антенну радиотелефона.

Глава 7

Вован махнул головой, приглашая Ларису проследовать за ним. Она молча подчинилась.

Выйдя из зала, они оказались в довольно просторном коридоре, отделанном рейкой. Они спустились по лестнице, и Лариса уже представила себе мрачный подвал с большущими крысами. Однако ничего ужасного не последовало — перейдя небольшой перешеек, они снова стали подниматься. Теперь лестница была более крутой, и восхождение по ней затруднялось еще и тем, что на Ларисе была юбка до колен, но с довольно глубокими разрезами по бокам. Шедшему за ней Вовану это, похоже, нравилось, а Ларисе не очень — потому что ей приходилось идти боком.

Они поднялись на третий этаж. Судя по лестнице в конце коридора, это был не предел.

«Значит, я нахожусь в многоэтажном здании», — сделала вывод Лариса.

Подойдя к какой-то двери, Вован открыл ее ключом и, пропустив Котову вперед, тут же закрыл, оставив ее одну.

Лариса осмотрелась. Что ж, довольно уютная комнатка с большими окнами. Она тут же подошла к одному из них и посмотрела вниз. Двор ярко освещался лампами, он был довольно большим, и по нему ходило несколько доберманов, лениво посматривая друг на друга.

«Должен же быть какой-то выход отсюда!» — прошептала Лариса. Она давно уже считала, что спасение утопающих является исключительно делом рук самих утопающих. Надежды на то, что за ней приедут и освободят, у нее не было никакой.

Вообще комната больше смахивала на чью-то спальню. Посередине стояла огромная кровать и тумбочка. Сбоку — встроенный шкаф.

Она устало присела на краешек кровати. Ей оставалось только одно — надеяться на чудо.

* * *

Олег сидел у себя в кабинете и ужасно злился. Стрелка часов неумолимо приближалась к семи, а Ларисы все еще не было. Он встал и нервно заходил по кабинету.

А ведь на этот вечер он возлагал большие надежды. У него дома уже были приготовлены и вино, и утка с яблоками. Он надеялся, что работа в архиве не займет много времени и Лариса соизволит посетить его холостяцкую квартиру.

Отношения с Котовой у Олега, по его понятиям, были немного странными. Когда она была рядом, он хотел ее, мечтал о продолжении романа, но очередное дело заканчивалось, и Лариса исчезала. Сам он позвонить ей как-то не решался. Потом наваливалось много дел, и ее образ уходил на задний план. А затем она звонила снова с какой-нибудь проблемой, и он снова бросался помогать ей, забывая обо всем. Правда, надо отдать должное, те дела, которыми занималась Лариса, всегда были выигрышными.

Сейчас она опаздывала, и это было совершенно на нее не похоже. У нее, конечно, есть свои недостатки, но она прежде всего деловая женщина и опаздывать даже на пять минут считала плохим тоном. Будь то деловое свидание или дружеская встреча. По крайней мере, именно такой Карташов знал Ларису.

Часы уже показывали восьмой час. Олег подошел к телефону и, набрав номер архивариуса, отменил встречу.

— Не знаю, что случилось, — оправдывался он, — но только сегодня не получилось. Ты уж извини.

— Ладно, старик, не переживай. Если что, звони, — ответил архивариус. — Я практически всегда на месте. Можно договориться и за несколько минут. Но, сам понимаешь, желательно вот так же вечером, когда начальства нет.

— Да понятно, какой разговор, — раздосадованно произнес Олег и положил трубку.

Походив немного вокруг стола, он, однако, снова ее поднял и позвонил в ресторан «Чайка». Трубку тут же взяли, и раздался скрипучий голос:

— Алло, вас слушают.

Карташов сразу узнал администратора ресторана Дмитрия Степановича Городова, с которым был немного знаком.

— Это Карташов, — представился он. — Ларису Викторовну можно позвать?

— Ее нет, — ответил со вздохом Степаныч. — Она уехала вот уже час, наверное, назад. По-моему, она как раз собиралась к вам. Я хотел уйти, но возникли некоторые проблемы…

В голосе Степаныча послышалась озабоченность.

— А она больше никуда не собиралась заезжать? — уже с тревогой в голосе спросил Карташов.

— Нет, сразу к вам, — категорично отрезал администратор.

— Дело в том, что у меня она не появлялась.

Олег положил трубку и тяжело вздохнул. Нехорошее предчувствие начало закрадываться в его душу, и, как он ни старался себя успокоить, у него ничего не получалось. Он сел за стол и, нервно барабаня по нему пальцами, пытался вычислить место ее пребывания. После пяти минут размышлений четко осознал, что ничего о Ларисиных идеях в данном деле он не знал. Он не знал, насколько и во что она вляпалась, и ужасно досадовал на эту свою оплошность.

По жизни он был довольно флегматичным человеком и считал, что всему свое время. Он привык, что своими размышлениями Лариса делится тогда, когда посчитает нужным.

Он снова сел к телефону и набрал уже номер квартиры Котовых. Тревога не утихала, а, напротив, усиливалась.

В его работе бывали всякие случаи, и он почти отвык бояться. Но сейчас был именно тот случай, когда он испугался.

Олег все еще надеялся, что трубку поднимет Лариса и извинится, сославшись на какую-нибудь проблему. Но трубку поднял, судя по голосу, ее муж.

— Ларису можно? — даже не поздоровавшись, спросил Карташов.

— Ларису? — Голос явно удивился. — А ее еще нет.

— А где она может быть, не подскажете?

— Нет, я понятия не имею… А кто ее спрашивает? — наконец-то поинтересовался Евгений.

— Это Карташов, следователь. Она должна была ко мне приехать, но ее нет, и я, честно говоря, волнуюсь. Обычно она не опаздывает на деловые встречи. Тем более когда ее ждут.

— Кто ждет? — удивился Евгений.

— Какое это имеет значение! — с трудом сохраняя спокойствие, произнес Олег. — Это все касается ее нового расследования, и что-то идет не так, как надо. Может быть, ее вообще похитили.

Эта мысль только что пришла в голову Олега, и он даже немного успокоился. Если так, то он знает, что надо делать. Муж, однако, отреагировал неадекватно.

— Ларису? Похитили? — спросил он насмешливо. — Да быть такого не может!

— Хорошо, не буду спорить, но могу я к вам приехать? — неожиданно пришло к Олегу решение. — Если все-таки ее похитили, то она должна позвонить скорее всего домой. Попробуем засечь.

— Приезжайте, конечно. — Похоже, суть происходящего все-таки дошла и до Евгения, потому что в его голосе послышалась тревога.

Евгений продиктовал адрес, и Олег положил трубку. Затем он сделал все, чтобы засечь звонок, если таковой последует, и распорядился о поиске Котовой по милицейской связи, сообщив ее приметы.

Волнения он больше не испытывал. Осмотрев внимательно кабинет и убрав все со стола, он вышел и поехал к Котовым.

* * *

Прошло где-то около часа. Лариса сидела неподвижно на кровати и пыталась найти выход из создавшейся ситуации, но у нее ничего не получалось. К тому же ее очень волновал вопрос о том самом старичке из клиники. Может быть, все взаимосвязано и ее держат здесь специально, чтобы потянуть время? Но зачем?!

«Да, — вздохнула она, — не успела я рассказать Карташову о старичке. Может быть, они торопятся его похоронить, чтобы не делать вскрытие? Но это тоже ерунда. Если разобраться, то какая разница: трупом больше, трупом меньше».

Тут в коридоре послышались шаги и голоса. Лариса вздрогнула, очнувшись от своих мыслей. Похоже, хоть что-то сейчас должно проясниться.

В двери повернулся ключ, и на пороге появился Шабанов собственной персоной.

— Мы еще не спим? — удивленно спросил он. — Тебе вообще-то лучше поспать. Быстро ты домой не попадешь, поэтому на, — он протянул ей свой «сотовый», — позвони-ка своему благоверному и скажи, что у тебя дела и что ты задержишься дня на два-три.

— И все? Больше ничего? — наивно поинтересовалась Лариса.

— Ты скажешь только то, что надо, и все, — процедил Шабанов, наклонившись над ней. — И ни слова больше. Понятно?

— Понятно, — просто ответила она и взяла протянутую трубку.

— Подожди, — он отобрал у нее телефон, — твой домашний номер я уже знаю, так что во избежание недоразумений я наберу его сам.

Лариса подавила в себе вздох. Она собиралась звонить в отделение Карташову. В том, что он до сих пор сидит и ждет ее, она не сомневалась.

«Не стоит недооценивать противника», — еще раз повторила она, не представляя, как намекнуть Евгению, что она задержится совсем не по делам и не по собственной инициативе.

— Прошу. — Шабанов отдал ей трубку, где звучали длинные гудки.

Когда в трубке раздалось дежурное «алло», она еще не знала, что говорить. Но сразу же поняла, что ничего делать и не надо. Голос Карташова она узнала тут же и едва подавила радость на лице. Наверное, она еще никогда так не радовалась ему, как сейчас.

— Евгений, — начала Лариса, — это я. У нас все в порядке?

— Да, в порядке, — спокойно ответил Олег.

— Ты знаешь, — делая длительные паузы между словами и стараясь растянуть время, сказала Лариса, — я, наверное, сегодня не приду. Ты не волнуйся, пожалуйста. Тут возникли некоторые проблемы… — Она получила пинок в бок. — В общем, у меня дела, — тут же исправилась Лариса. — Меня дня два-три не будет. Так что ты хозяйничай там, пожалуйста, сам. Пока…

Трубку тут же выдернули и отключили.

«Господи, — подумала Лариса, — какую чушь я несла! Интересно, успел Карташов засечь, откуда велся разговор, или нет?»

Она уже поняла по присутствию Карташова у них дома, что он о чем-то догадался. А это значит, что, возможно, звонок засекут…

* * *

Олег положил трубку и тут же набрал другой номер.

— Ну как? — только и спросил он.

— Все в порядке, засекли. Это в районе Усть-Картыша, на дачах. Точнее, только на карте.

— Хорошо, я сейчас буду.

Он попрощался со слегка обалдевшим Евгением и уехал.

* * *

— Вот и умница, девочка, — похлопал Ларису по плечу Шабанов. — Будешь так же хорошо себя вести — отпустим домой пораньше. Может быть, ты есть хочешь? — заботливо поинтересовался он.

«А почему бы и нет?» — подумала Лариса.

Волнение немного отпустило ее, она почувствовала ужасный голод, и на предложение о еде только интенсивно закивала.

— Вован, устроишь? — повернулся глава фирмы «Марк» к стоявшему рядом уже знакомому Ларисе амбалу.

— Нет проблем, — флегматично пожал тот плечами и тут же исчез.

За ним, как-то странно посмотрев на Ларису, вышел и Шабанов. Настроение вернулось в норму, и Ларисе оставалось только ждать.

Минут через десять в комнату вошел Вован с тележкой, набитой едой. Уж как он ее сюда затащил — это известно было только ему одному. Лариса вспомнила крутую лестницу и удивленно уставилась на обилие еды. Она сочла, что таким количеством снеди можно было накормить целый взвод. Вован тем временем поставил тележку перед кроватью и, усмехнувшись неизвестно чему, вышел.

Лариса принялась рассматривать то, что ей принесли. Здесь был представлен весь ассортимент ближайшего супермаркета. Причем довольно дорогого.

— Ну что ж, — решила она, открывая мидии в томатном соусе, — надо же хоть как-то компенсировать моральный ущерб!

С этими словами она с удовольствием принялась уплетать содержимое тележки, придирчиво выбирая самое вкусное…

…Время, однако, шло, а ничего не происходило. Лариса не могла лечь спать: во-первых, просто из-за нервного напряжения, а во-вторых, она боялась пропустить тот момент, когда ее приедут освобождать. Должен же Карташов что-то придумать! Не зря же он сидел у нее в квартире.

Минуты складывались в часы. Время тянулось томительно и бесконечно. И Лариса, уже совсем потеряв надежду, все-таки задремала. Очнулась она от какого-то шума, доносившегося с улицы. Вскочив, она тут же бросилась к окну. Понять что-либо в утренних сумерках было чрезвычайно трудно. Но во дворе что-то действительно происходило, это было очевидно по тому движению, которое с трудом, но можно было различить. Лариса вспомнила, что, когда Вован уходил, она не услышала скрежетания ключа. Она тронула входную дверь и убедилась, что она открыта.

Она тут же оделась и осторожно выскользнула в коридор. Где-то внизу слышались какие-то выкрики. На ее этаже все было тихо.

Она прошмыгнула на лестницу и замерла, но, похоже, ее судьба в данный момент никого не интересовала. До ее передвижений никому не было дела.

Стараясь не шуметь и чисто машинально прижимаясь к стенке, она спустилась вниз. Здесь было две лестницы, но какая нужна была ей, Лариса не знала.

Она выбрала ту, что справа. Но, спустившись на пол-яруса, она столкнулась с ухмыляющимся Вованом.

— Ты это куда? — хмыкнул он.

— В туалет, — спокойно ответила Лариса.

— Так это ты что-то не туда забрела. Тебя проводить надо.

— Не надо. — Лариса хотела повернуться и уйти, но он грубо схватил ее за руку и резко повернул ее к себе.

— А ты ничего, — низко наклонясь над ней, прошипел он. — Мы могли бы неплохо провести время.

И стал оглядываться в поисках подходящего приюта. У Ларисы тут же заболело плечо от его «нежных» прикосновений, а когда он попытался ее куда-то затащить, в руке у нее что-то хрустнуло. Лариса невольно вскрикнула от боли.

— Вован, — услышала она откуда-то снизу. — Ты где? Давай вниз, быстро! Быстро все вниз. Уходим!

Вован отбросил Ларису в сторону и бросился вниз. Она стукнулась головой о стену, но тут же вскочила и тоже рванула вниз.

Она выскочила на крыльцо дома и слилась со стеной. Кругом мелькали ребята в пятнистой форме. Где-то за домом слышалась стрельба. Лариса пыталась определить, как бы ей лучше пробраться к омоновцам, когда внутри у нее все похолодело от страха, медленно расползающегося по телу. Она почувствовала, как чья-то сильная рука сжала ей горло, а в голову ткнулось что-то холодное. Не стоило большого труда, чтобы догадаться, что за предмет это был.

— Тихо стоим, — услышала она над ухом голос Шабанова. — Будешь вести себя так, как скажу я, — не трону. Будешь артачиться — получишь свое сразу. Потом все равно не разберут, кто убил. Все понятно?

Лариса только кивнула, хватая ртом воздух. Заметив ее жест, Шабанов немного ослабил хватку.

— Ты навела?

— Нет, — хрипло ответила Лариса.

— Ладно, потом разберемся. А сейчас пошли.

Идти в таком положении было не очень удобно, к тому же пистолет у виска не придавал оптимизма. Ларисе было очень страшно.

— Шабанов! — неожиданно раздался голос из динамика. — Стой, где стоишь, и не двигайся.

— Убирайте всех своих! — прокричал Шабанов прямо над Ларисиным ухом. — Дайте мне свободно пройти. Тогда я ее отпущу.

— Шабанов, — продолжил чей-то спокойный голос, — ты же не бандит. Ты что, рехнулся? За убийство — вышка, у тебя другая статья, не дури. Отпусти ее.

От напряжения Шабанов снова непроизвольно сжал горло Ларисы, и ей показалось, что она уже видет ангелов. В глазах начало темнеть.

— Отпусти ее, — донеслось до нее откуда-то издалека, словно сквозь вату. — Я прикажу стрелять. У нас хорошие снайперы.

— Да пошли вы на х..! — Лариса скорее почувствовала, чем услышала, щелчок у себя над ухом.

Шабанов снял оружие с предохранителя. Она зажмурилась и тут же услышала хлопок. В следующую секунду она полетела в никуда…

Затем она почувствовала, как что-то мягкое поднимает ее куда-то и уносит. Ей стало почему-то очень хорошо и уютно. Лариса открыла глаза и чуть не закричала от ужаса. Звук застрял где-то в горле. На нее смотрели одни глаза, все остальное было черным. Поняв, что это «свои», она снова закрыла глаза. Слезы катились у нее из глаз, а она размазывала их кулаком, оставляя на лице грязные следы.

— Все хорошо. Давайте ее сюда, все кончилось.

Ее обнимал уже кто-то знакомый и близкий, но открыть глаза ей не хотелось.

Чья-то рука расстегнула ей куртку, и кто-то удобно усадил ее на что-то мягкое. Она открыла глаза и увидела встревоженное лицо Карташова.

— Все хорошо, — повторял он бесконечное число раз, прижимая ее к себе. — Ты молодчина!

Потом один из омоновцев предложил ей фляжку. Сделав довольно большой глоток, она закашлялась.

— Вы что, рехнулись? Это же спирт! — Это были первые ее слова.

— Все, — раздался откуда-то сбоку смех. — Кажись, ожила.

— Олег, — вдруг вспомнила она, — а архив?

— Все, — удовлетворенно хмыкнул Карташов. — Вот теперь точно ожила!

* * *

Олег, Лариса и Евгений втроем сидели на кухне и с аппетитом поглощали кулинарные шедевры Котова. Сам Евгений неотрывно смотрел на жену и слушал ее рассказ, открыв рот.

— Н-да, — наконец выдал он, — если бы не этот молодой человек, — кивнул он в сторону Олега, — то неизвестно, чем бы все это кончилось.

Олег улыбался, скромно опустив голову. А Лариса с благодарностью посмотрела на него.

— Но как же ты все-таки догадался приехать ко мне домой?

— Ты обычно не опаздываешь, — развел руками Карташов. — Это первое, что меня встревожило. Позвонил в ресторан, домой… Тебя нигде не было. Это было уже сверхподозрительно. Если у тебя есть какое-то дело, ты не шляешься где попало.

— Не шляюсь, — подтвердила Лариса.

— Кстати, проблема архива все еще актуальна? — спросил Карташов.

— Да, конечно, но мне сначала нужно отдохнуть. Скажем, до семи часов, — посмотрела Лариса на большие настенные часы.

— Может быть, лучше завтра? — предупредительно спросил Карташов.

— Нет, я не думаю, что это правильно, — возразила Лариса. — Мне хватит времени до вечера.

— Ну ладно, — согласился Олег. — Заодно пообщаемся и насчет Шабанова.

Он встал и, поблагодарив супругов за гостеприимство, откланялся.

Как только он ушел, Лариса сразу ощутила усталость. Она зевнула и почувствовала, что начинает клевать носом. Чмокнув Евгения в макушку, она пошла к себе в спальню. Все-таки спать у себя дома гораздо приятнее!

* * *

Человек встал и, пройдя в прихожую, взял трубку.

— Я слушаю. — По тому, как звонил телефон, он уже понял, от кого этот звонок.

— Груз на месте? — раздался голос с легким кавказским акцентом.

— Да, все готово.

— Мы скоро приедем. Я позвоню еще.

В трубке послышались гудки, и мужчина, положив трубку на место, пошел на кухню. Он сел на табуретку и, достав из почти новой пачки сигарету, прикурил от спички.

Все получалось, но тревога не отпускала его, особенно в последнее время. Этот так называемый «бизнес» начинал его тяготить. Денег было много, и он привык к ним. Жить по-другому, на одну зарплату, он уже не сможет. Это однозначно. Но он чувствовал, что должно произойти нечто неприятное. Это угнетало, и, как он ни старался казаться беспечным и веселым на работе, получалось у него это все хуже.

«Ничего, — успокаивал он сам себя, — груз заберут, и все будет хорошо. Потом я откажусь. Можно будет заняться чем-то более спокойным. Пусть я проиграю немного в деньгах, зато нервы будут в порядке».

Тут в дверь позвонили. Он настороженно встал и прошел в прихожую. Вообще-то он никого не ждал. Посмотрев в «глазок», он усмехнулся и открыл дверь.

* * *

Все-таки как хорошо просыпаться дома! Лариса прекрасно выспалась и чувствовала себя отдохнувшей и готовой к новым похищениям. Последнего ей, правда, на самом деле больше не хотелось.

Она передернулась, вспомнив холодное дуло пистолета у виска. Покосилась на часы и вскочила с кровати. Если она не хочет снова переполошить весь местный ОМОН, ей надо поторопиться, а то на этот раз Карташов так долго ждать не будет. Сразу же поднимет шухер.

Она усмехнулась, представив себе эту картину, но, подумав о последствиях, только вздохнула и пошла в ванную умываться. За окном уже сгустились вечерние сумерки. Лариса почувствовала себя выбитой из привычного режима времени — утро перемешалось с вечером.

«Интересно, — проходя на кухню, подумала она, — а в клинике больше ничего не произошло за время моего отсутствия?»

В это время зазвонил телефон. Подняв трубку, она услышала предупредительный голос Олега.

— Ты хорошо отдохнула? — спросил он.

— Просто замечательно.

— Может быть, за тобой приехать? А то опять куда-нибудь пропадешь?

— Спасибо, — засмеялась Лариса, — но думаю, это лишнее. Я буду у тебя через полчаса.

Тут на кухне появился довольно встревоженный Евгений.

— Ты опять куда-то уезжаешь? — подозрительно спросил он.

— Да, у меня дела.

— Может быть, тебя отвезти?

— Спасибо, но, думаю, не стоит, — вежливо отклонила она предложение мужа. — На роль охранника ты все-таки мало подходишь.

А про себя подумала: «Надо же, какие церемонии! Один мужчина звонит, справляется о самочувствии, другой предлагает услуги бодигарда! И все вроде бы так искренне… Все-таки есть и положительные стороны в похищениях. И муж сразу становится другим, и бойфренд показывает всю свою галантность!»

…Уже подъезжая к отделению милиции, Лариса издалека увидела около освещенного входа фигуру Карташова. Он нервно ходил туда-сюда, всматриваясь в проезжавшие мимо машины. Завидев «Вольво», он тут же бросился открывать дверцу.

«Черт побери, а все-таки это приятно», — улыбнулась Лариса.

— Пойдем быстрее, — взял он ее за руку, — нас уже ждут.

Они обошли здание и приблизились к довольно невзрачной двери в углу двора.

— Это и есть наш архив, — объяснил Карташов.

Открыв дверь, они оказались перед довольно мрачной лестницей, ведущей вниз.

— Почему все архивы обязательно находятся в подвале? — возмущалась Лариса, у которой с лестницами в подвал были связаны не самые лучшие недавние воспоминания.

Тем не менее ей все же пришлось пересилить себя и спуститься вниз по довольно крутой лестнице.

В подвале их встретил невысокого роста пожилой мужчина с абсолютно седыми волосами, торчащими в разные стороны, и седыми бакенбардами. Из-под нависших бровей блестели темные, как спелые вишни, глаза. Во взгляде старика чувствовались интерес и внимание.

— А это и есть наш архивариус, — сделал широкий жест Карташов.

— Изумруд Владимирович Подноготный, — представился он, с интересом рассматривая Ларису.

— Очень приятно, — улыбнулась она, с трудом скрывая удивление от такого имени. — Котова Лариса.

— Наслышан, наслышан, — хитровато, почти по-ленински прищурился Изумруд Владимирович. — Да вы проходите, молодые люди. Что вас интересует?

— Где-то во время перестройки в нашем городе был процесс над медработниками. В общем, это все, что известно… — несколько растерялась Лариса.

— Присаживайтесь, — указал архивариус на стулья и сел сам.

Он выдержал паузу, обвел Карташова и Ларису взглядом, как бы набивая себе цену, и неторопливо начал:

— Я хорошо помню этот, как вы выразились, процесс… Темное это дело… Непонятное… Но совсем не потому, что мало было материала. Вон, — он кивнул в сторону полок, — целых три тома. Все огроменные. Только сам процесс был, как бы это сказать, не к месту, что ли…

Изумруд Владимирович снова взял паузу, не спеша достал пачку «Беломорканала» и, выбив оттуда папиросу, закурил. Когда сизый дым отечества поднялся под потолок архива, Подноготный продолжил свою неторопливую речь.

— Почему я так хорошо это помню? — улыбнулся он, поглядывая на Ларису. — Да по очень простой причине. Я работал тогда секретарем в суде. В том числе и на этом процессе. Странное дело было даже для того времени. Совершенно непонятно, зачем его вообще в суд пустили. Никакого приговора тогда никому не вынесли, да и не могли бы.

— Это почему? — удивилась Лариса.

— Да потому что речь шла о продаже так называемых наркотических препаратов. А как всем тогда было известно — наркомании в Советском Союзе не существовало. А нет наркомании — нет и проблемы.

— Ничего себе, — прошептала Лариса, хотя что-то в этом роде и ожидала услышать.

— Процесс был, конечно, закрытый. — Изумруд Владимирович пристально посмотрел на Карташова и Ларису. — Никаких там журналистов, никаких репортеров и близко не подпускали. Да что там говорить, родственников-то и тех не было. Все свелось к тому, что всех главных лиц больницы сняли, остальных уволили без права работать в медицине. Вот, собственно говоря, и все.

И архивариус развел руками — вероятно, для наглядности своих слов.

— А посмотреть это дело можно? — спросила Лариса.

— Конечно, можно, — закивал Изумруд Владимирович. — Отчего же нельзя? Конечно, можно. Для этого мы здесь и сидим.

Он встал и прошаркал куда-то вглубь.

— Прошу, леди, — донеслось вскоре оттуда, — пройдите сюда.

Лариса встала и пошла на голос.

— Вот смотрите, — положил он на небольшой столик три увесистые папки. — Может быть, это вам поможет. Это, конечно, не судебный архив, а следственный, но все-таки…

— Да, может быть, это и поможет, — согласилась Лариса, с ужасом глядя на папки, возвышающиеся посреди стола. — Я так думаю, что сначала нужно узнать, был ли там один человек. Скорее всего он проходил как свидетель.

— Как его фамилия, имя, отчество? — осведомился Подноготный.

— Луценко Михаил Федорович, двадцать седьмого года рождения. Вдовец, имеет сына и дочь. Связь с детьми не поддерживает, — отрапортовал из-за плеча Ларисы Олег.

— Молодец, — похлопала она его по плечу. — Все выяснил!

— Луценко? — нахмурил лоб Изумруд Владимирович. — Я не помню, но сейчас найдем. Кажется, я знаю, где это должно быть.

Он взял второю папку и углубился в ее изучение.

— Луценко Михаил Федорович, — удовлетворенно произнес он, разворачивая папку к Ларисе. — Да, он был свидетелем, причем второстепенным.

Лариса бегло просмотрела все, что касалось Луценко, и вздохнула.

— Да, он действительно не играл никакой роли, — согласилась она с архивариусом. — Просто лежал в той самой больнице, где происходили все эти безобразия, и что-то там заподозрил. Не те таблетки ему дали… Ерунда какая-то! — в сердцах воскликнула Лариса. — Ладно, оставим пока этого Луценко. Он что-то говорил про старшую медсестру, которая как-то была во все это замешана. И которая якобы не имеет права работать в медицине. А у него, похоже, пунктик был, свойственный всем людям сталинско-брежневской закваски, — все строго по инструкции…

— Как фамилия медсестры? — спросил Изумруд Владимирович.

— Соколова Вера Дмитриевна.

— Это сложнее, — тут же взялся за первую папку Подноготный. — Давайте я буду искать здесь, ты, — сунул он Олегу второй том, — здесь, ну а вам, леди, остается третий. Где-то она должна промелькнуть.

В комнате на время воцарилась мертвая тишина. Свет был довольно тусклый, и глаза начинали слезиться от напряжения. Наконец после часовой работы все трое почти одновременно, в полном недоумении отложили свои тома. Такой фамилии в данном деле не значилось.

— Стоп, — растерянно проговорила Лариса. — А может быть, было какое-то другое дело? Дело медиков…

— Нет, — категорично заявил архивариус, — другого дела не было. Мне, по крайней мере, оно неизвестно.

И обвел глазами Карташова и Ларису с видом знатока, с которым даже нечего браться спорить — все равно результат будет нулевым.

Олег и Лариса переглянулись, пожали плечами и встали со стульев.

— Что ж, спасибо, — грустно сказал Олег.

— Не за что, не за что, — закивал с улыбкой старик-архивариус. — Чем можем, чем можем…

Лариса выходила из архива в совершенно подавленном настроении. Ощущение было таким, что она прошла мимо чего-то важного и не заметила. Ну был же этот Луценко свидетелем по делу, черт бы его побрал! Был! Значит, разговоры насчет Соколовой — это не старческий маразм.

Лариса села в машину и откинулась на сиденье.

— Да ладно тебе! — услышала она голос Олега и почувствовала его руку на своей. — Придумаем что-нибудь.

— Угу, — буркнула она. — Да, кстати, как там насчет старика Луценко? Есть заключение экспертизы?

— Есть заключение врача о том, что смерть наступила в результате остановки сердца, — ответил Карташов. — Это заключение главного врача клиники. У нас нет оснований не верить ему.

— А что, свою экспертизу нельзя провести?

— Для этого нет оснований, — пожал плечами Олег. — Если бы дедка нашли где-нибудь на улице, даже без следов насилия, то тогда конечно, а так — умер себе спокойно на больничной койке. Не загоняйся, — легонько похлопал он по руке Ларису.

— Не загоняйся? — тихо проговорила она. — Но как же это получается? Стоило мне поговорить с человеком, как на следующий день он умирает. И мне не надо загоняться?

Последние слова она буквально выкрикнула.

— Ну почему он не мог умереть сам? Почему ты везде видишь убийства? — В последнее время Олегу стало тяжело разговаривать с Ларисой.

Ему казалось, что она была настолько включена в дело, что не в состоянии думать ни о чем другом. А ведь можно было провести такой чудесный вечер, при свечах… А у нее, кроме трупов, на уме ничего нет.

— А архив? Почему там ничего нет? Не придумал же дедок перед смертью сказочку про белого бычка! — продолжала разоряться Лариса. — Понимаешь, там, в коридоре, кто-то был, когда я с ним разговаривала. Кто-то подслушал… А он мне что-то недосказал — это факт. Иначе в том деле мы бы все-таки что-нибудь нашли. И после этого он умирает…

— Совпадение, — хладнокровно отреагировал Карташов.

— Совпадение? — почти яростно посмотрела на него Лариса. — Фигу не хочешь? Конечно, Луценко мог и сам умереть. Но может быть, все-таки нужно сделать еще одну экспертизу, пока его не похоронили?

— Хорошо, — все так же спокойно сказал Олег, — я попробую что-нибудь сделать в этом плане.

— Спасибо, — наконец улыбнулась Лариса. — Да, кстати, как там наш директор поживает? — Она непроизвольно потрогала себя за шею. — Показания дает?

— О да! — Олег был рад смене темы разговора. — Еще как дает! Он совершил большую ошибку, что вообще связался с тобой. Это его собственные слова. Так бы он работал себе потихоньку и работал, мы бы его точно не накрыли… А тут похищение, да и сопротивление при задержании. Тут одними чистосердечными признаниями не отделаешься.

— И что интересного он говорит? В чем там криминал?

— В торговле наркотиками он не признается ни в какую. Везде уже сделали обыск, но результат нулевой. Единственное, что мы нашли, — это кучу левых лекарств. Они не проходят ни по каким документам. Похоже, этим они и занимались. Продавали лекарства в клиники без накладных. Ни налоги тебе платить не надо, ни таможенных пошлин, ничего. Все счастливы и довольны. Некоторые лекарства, между прочим, давно просрочены. А как они торговали, кто у них покупал — тайна сия велика.

— В убийстве девчонок, конечно, не признается…

— Конечно, нет. — Олег даже улыбнулся. — Да и не его это стиль, как я понял. У него чистая экономика: левые лекарства, бабки, уход от налогов. А мокрые дела — это не то. К тому же таким извращенным способом.

— Да, я видела его братков. Они бы скорее тихо грохнули где-нибудь из пистолета с глушителем без заморочек насчет процедуры искусственного вскармливания, — согласилась с Олегом Лариса.

Она несколько пришла в себя, завела машину, и они поехали. Олег покосился на Ларису, но предложить ей зайти к себе, когда она его высадила у дома, не решился. По ее лицу было видно, что она не здесь и не с ним.

Он вздохнул и попрощался. Лариса, ничего не ответив, поехала дальше. Она действительно была не здесь. Ее мозг мучительно искал ответ на, казалось бы, такой простой вопрос: почему фамилия старшей медсестры Соколовой не упоминалась в деле?

Глава 8

Котов сидел на кухне и нервно курил.

— Лара, неужели нельзя было позвонить? — начал он сразу, как только она вошла.

Лариса удивленно посмотрела на него, а потом на часы. Девятый час. Детское время.

— Евгений, — поморщилась она, — ну ты что, времени еще совсем мало.

— Тебе звонили, — как-то грустно сказал он. — Вон номер телефона. Просили перезвонить.

Лариса взяла бумажку с номером и вышла из кухни. Зайдя к себе в спальню и растянувшись на кровати, она взяла аппарат и набрала номер. На том конце провода она с удивлением услышала голос Сергея Курского.

— Лариса, это ты? — спросил он настороженно.

— Да. Что-нибудь случилось?

— Нет, просто я соскучился и решил позвонить. Тебя весь день не было в клинике. У тебя все нормально? Или, может быть, ты уже нашла преступника? — совершенно серьезно, без тени насмешки, спросил Сергей.

— Нет, никого я пока не нашла, а насчет того, что у меня все нормально… в нашей жизни все относительно.

— Ты не сможешь ко мне приехать? — В его голосе послышалась тревога, и Лариса была тронута его вниманием.

— Извини, Сергей, но сегодня я не смогу.

— Хорошо, — тут же согласился он. — Тогда могу я зарезервировать завтрак?

— Можешь, — засмеялась Лариса. — Обычно все приглашают на ужин, а на завтрак — это очень редко и оригинально.

— Я очень рад, что мое предложение тебе понравилось. Давай часов в девять у меня дома.

— Хорошо, я приеду, — ответила Лариса и отключила связь.

Тут в спальню зашел Котов и язвительно осведомился:

— Опять звонят поклонники?

— Ага, моего таланта, — пошутила она.

— А я по твоему рецепту приготовил ирландское рагу, — неожиданно заявил Котов. — Решил сделать тебе приятное. Все же годовщина свадьбы, как-никак…

— Вот как? — приятно удивилась Лариса. — Ну что ж, пойдем, я попробую…

Рагу оказалось весьма вкусным, только, на взгляд Ларисы, можно было бы мясо протушить получше. За исключением этого момента, блюдо было вполне пригодным к употреблению.

Евгений весь ужин рассказывал ей о всевозможных курьезах, происходивших в его бизнесе. Было очень смешно и интересно. Она и подумать не могла, что Евгений может так весело говорить о вещах, порой совсем не смешных.

Лариса, поддавшись порыву, уже хотела рассказать мужу о происходящем в клинике Заварского. Может быть, со стороны все-таки виднее и дело не покажется таким неразрешимым? Но… Уже открыв рот, она передумала. Все же свои проблемы в частном сыске она привыкла решать сама.

* * *

Утром Лариса на вежливый вопрос Евгения «Как спалось?» едва не сказала что-то язвительное, но, вспомнив вчерашний ужин, отделалась молчанием. Евгений, видя настроение жены, больше не задавал вопросов.

Настроение ее слегка поднялось, когда она вспомнила о вчерашнем предложении Сергея. Он притягивал ее своим обаянием, и с этим трудно было бороться. Да Лариса в общем-то и не особо старалась.

Лариса уже садилась в машину, когда от осенившей ее догадки просто замерла.

«А что, если эта самая Вера Дмитриевна просто-напросто замужем и, соответственно, поменяла фамилию? С одной стороны, трудно представить, что лет так примерно в сорок она обзавелась мужем, а с другой стороны — почему бы и нет? Или, наоборот, была замужем тогда, когда шел этот процесс, а потом развелась и взяла свою девичью фамилию?»

Вот теперь ехать к Сергею стало уже необходимостью. Надо только как-нибудь ненавязчиво все у него выяснить.

Лариса снова чувствовала в себе прилив энергии, и, когда звонила в дверь квартиры Курского, она уже была полна оптимизма.

Легкие шаги за дверью послышались тут же. На какое-то время воцарилась тишина — наверное, ее рассматривали в «глазок». Наконец дверь открылась. На пороге стоял улыбающийся Сергей. На нем были легкие штаны и небрежно наброшенная рубашка, застегнутая только до половины. За этой кажущейся небрежностью, однако, угадывался стиль. Ларисе было приятно, что ее ждали и готовились.

— Я очень рад, что ты пришла, — тихо сказал Курский, пропуская ее в прихожую. — Если честно, то я думал, что не придешь. Вчера мне показалось, что ты чем-то расстроена. Я прав?

— Да так, мелочи. Что-то не совсем у меня получается с вашей клиникой. Уж больно много непонятных вещей там происходит.

— Например? — снимая с нее пальто, поинтересовался он.

— Давай потом, — отмахнулась от его вопросов Лариса.

Она чувствовала его близость, и говорить о делах совершенно не хотелось. И Сергей, похоже, поняв ее состояние, молча ее обнял, привлек к себе и поцеловал. Поцелуй длился так долго, что у Ларисы закружилась голова.

— Я надеюсь, что ты еще не завтракала? — Он повел ее в комнату.

Аккуратно усадив ее в кресло, он улыбнулся:

— Я сейчас, — и скрылся на кухне.

Лариса, так же как и в первый раз, с интересом оглядывалась вокруг. Посидев немного, она встала и прошлась по комнате.

— Ты не скучаешь? — донеслось до нее из кухни.

— Нет, все хорошо, спасибо.

Лариса подошла к стеллажам с книгами. Дашины тетради все еще были тут, и Лариса невольно потянулась к ним. Она вспомнила свою студенческую юность и усмехнулась — тогдашние студенты занимались на лекциях всем, чем угодно, только не тем, чем надо.

Она взяла первую попавшуюся тетрадь и открыла ее. Там аккуратным, ровным почерком было написано что-то по истории России. «Н-да, — усмехнулась Лариса, — наши лекции трудно было прочесть даже тому, кто их писал. А у Даши просто прекрасный почерк!»

Она стала вытаскивать все тетрадки подряд. В основном попадались лекции по медицине. Лариса в них ничего не смогла разобрать. Просто белиберда, ужас!

Взяв очередную тетрадку и, машинально ее пролистав, она замерла и снова вернулась на первую страницу.

«Свершилось чудо! Я поступила!»

«Боже мой, — прошептала Лариса, — да ведь это Дашин дневник!» И тут же решила припрятать ее, чтобы прочесть в спокойной обстановке.

— Еще минуточку, и я в твоем распоряжении. — От голоса Сергея Лариса вздрогнула и вернулась в действительность.

— Можешь не торопиться, — ответила она, — у меня есть время.

— Просто замечательно.

Лариса в смятении стояла с тетрадкой, не зная, куда ее засунуть. Она даже сунула ее за пояс юбки, но тут же вытащила обратно. Потом осторожно прошла в прихожую и положила тетрадку в сумку, тут же сделав вид, что очень заинтересована своим отражением в зеркале.

— Ты и так прекрасно выглядишь. — Из кухни показалась голова Сергея. — Я уже иду.

Лариса вернулась в комнату, стараясь подавить волнение. «Хотя вряд ли я смогу прочитать там много нового, — убеждала она себя. — Все, что можно узнать про девчонок, я скорее всего уже знаю».

— Алле, — нагнулся к ней Сергей, — я здесь… Прошу, — указал он на небольшой столик на колесиках.

Лариса с удивлением отметила, с каким вкусом все было сделано. Миниатюрные канапе чередовались с рулетиками из ветчины и фаршированными красной икрой яйцами, а умеренно поджаренные тосты издавали необыкновенно аппетитный запах. На блюдечках дымились чашечки с кофе.

— Потрясающе, — не удержалась Лариса от комплимента.

— Я старался, — пряча улыбку, скромно опустил глаза Сергей. — Тебе нравится?

— Очень. У меня ответный ход, — предложила Лариса. — Когда я разгребусь с вашей клиникой, то приглашу тебя в «Чайку».

— В «Чайку»? — удивился Курский. — Ах да… Я слышал об этом ресторане. Но, к сожалению, там ни разу не был. И извини, я привык сам приглашать дам.

— Ничего страшного не произойдет, если однажды, ради меня, ты нарушишь свое правило. Я директор этого ресторана, и мне это будет только приятно. Кстати, ты, случайно, не знаешь, чем занимается муж вашей старшей медсестры? — внезапно спросила Лариса.

— Кто? — От резкой смены темы разговора Сергей даже вздрогнул. — Чей муж? Веры Дмитриевны? У нее вообще-то никогда не было мужа.

— Да? — растерянно отреагировала Лариса.

— А что, это было важно?

— Нет, — как можно беспечнее сказала она, — это совсем не важно. Просто чисто женское любопытство.

— Женское любопытсво — это не порок, — засмеялся Курский, — а достоинство. Да, кстати, вот у главной медсестры, у Зои Андреевны, по-моему, был когда-то муж, но она с ним давно уже развелась. Это мне Даша сказала. Она их постоянно путала.

Лариса кивнула, поглощая завтрак. Из динамиков лилась приятная медленная музыка, навевавшая романтический настрой, несмотря на не очень способствующее этому мрачное утро за окном. А бокал вина оказал на Ларису такое же одурманивающее воздействие, как в прошлый раз. У нее возникло подозрение — не подмешал ли он туда что-нибудь.

«А, какая разница! — неожиданно беспечно подумала она. — Не яд же там, в конце концов…»

— Хоть у нас и завтрак, а не ужин, но я приглашаю тебя танцевать, — угадав мысли Ларисы, сказал Курский. — Ты не против?

— Нет, вовсе нет.

Лариса встала и тут же очутилась в крепких объятиях Сергея. И он почувствовал сильное желание. В последний раз так сильно он хотел только Дашу.

Пиджак уже валялся на диване — он был не нужен и бесполезен. Рука Сергея, то нежно поглаживая, то с силой сжимаясь, ползла под юбкой Ларисы вверх. А она не сделала ни единой попытки сопротивляться. Столкнувшись с поясом, который мешал движению и плотно прижимал юбку к телу, Сергей ловко расстегнул замок, и юбка соскользнула на пол. Лариса только перешагнула через нее, и Сергей повел ее в танце дальше. И уже Ларисина рука шарила по его телу, снимая рубашку и расстегивая брюки.

Наконец Сергей не выдержал. Он просто посадил Ларису на подоконник, стянув с нее при этом колготки и кружевные трусики. На последнем предмете он немного задержался, любуясь красотой дорогого белья.

— Ты обалденная женщина, — шепнул он ей на ухо.

Лариса уже не контролировала ситуацию. Она отдала ее на откуп Курскому, лишь плывя по волнам возбуждения.

Она замерла и закрыла глаза, отдаваясь его рукам, крепко державшим ее за ягодицы и все сильнее прижимающим ее к себе…

Спустя час Лариса вышла из квартиры Курского с ключом от этой самой квартиры в кармане. Порыв прошел. Она чувствовала усталость и некоторую опустошенность. Зачем вообще она взяла этот ключ, а главное, зачем он его ей дал? Просто чтобы потешить ее самолюбие? Да нет, непохоже.

«Нет, — решительно сказала она сама себе, — сюда я больше не приду».

Она не могла сказать, что ей не понравилось. Все было просто чудесно. Но у нее снова возникло чувство, что она прошла мимо чего-то важного. А Сергей не дал ей на этом сосредоточиться.

«Нет, все развлечения только после окончания дела!» — вздохнула Лариса.

Она села в машину и поехала в ресторан. Надо заехать — вчера по телефону Степаныч жаловался на какие-то проблемы. Она остановилась на светофоре и вдруг так явно вспомнила одну из фраз Сергея, что застыла от изумления.

«Господи, — стукнула она себя по лбу. — Как же все, наверное, просто! Нет, не просто, но похоже на правду».

Цвет светофора давно сменился на зеленый, и ей на все лады сигналили машины, стоящие сзади, и наконец, не выдержав, стали ее объезжать, при этом выразительно показывая на голову.

Отъехав в сторону, она припарковала машину и, достав телефон, набрала номер Карташова. Казалось, он ждал этого звонка, потому что трубку поднял тут же.

— Олег, — Лариса даже не поздоровалась, — мне нужно в архив, срочно!

— Что случилось? С головой у тебя все в порядке? — пробурчал Олег.

— Да, — раздраженно ответила Лариса. — Ты можешь договориться еще раз о посещении архива или нет?

— Ну хорошо, позвони минут через десять, я попробую, — сказал Олег.

— Хорошо, я подожду.

Связь оборвалась, и Лариса откинулась на спинку сиденья. Она сгорала от нетерпения. Неужели все сейчас кончится? Мотив для убийства просто шикарный.

* * *

После ухода Ларисы Сергей убрал все со стола и сел в кресло. Он был очень доволен собой и радовался тому, что ему без особого труда удалось подцепить такую классную подружку. Образ Даши был полностью вытеснен теперь из его сознания. Она не казалась ему уже такой незаменимой. А уж о существовании Риты он вообще забыл. Она была обыкновенной серой мышкой, пытающейся заполучить его в мужья.

«Вот дурочка! — досадно смахнув с себя невидимую пылинку, проговорил Курский. — Неужели она думает, что я не вижу всех ее ухищрений? Вроде бы и не девочка, но глупа ужасно.

Кстати, — встрепенулся он, — надо ее познакомить с Ефремовым. Классный хирург, перспективный, а главное, неженатый. Прекрасная кандидатура в мужья. И по-моему, он на Риту откровенно пялится».

Мысль эта показалась Курскому невероятно удачной, и он даже развеселился. Наконец-то она от него отстанет и он сможет вздохнуть свободно. Как любовницу Риту он исчерпал полностью. Ничего нового она ему дать не сможет.

То ли дело Лариса! Он закрыл глаза. В ней чувствуется внутренняя сила. А желание? Да она буквально сгорает, а как отдается!

Сергей почувствовал, что он вновь ее хочет, встал, заходил по комнате, чтобы хоть как-то отвлечься.

«Черт», — выругался он, взглянув на часы.

Сегодня у Курского намечалась плановая операция, и он не имел права опаздывать. Он начал нехотя собираться.

«Интересно, — вдруг вяло подумал он, выходя из квартиры, — зачем Лариса интересовалась старшей медсестрой?»

* * *

Лариса нервно посматривала на часы и, как только стрелки отсчитали десять минут, снова набрала номер.

«Только бы получилось», — повторяла она бессчетное количество раз.

— Карташов слушает, — раздался в трубке знакомый голос.

— Олег, ну как? — нетерпеливо спросила она.

— Все нормально, подъезжай.

— Олег, я тебя люблю! — расчувствовавшись, воскликнула Лариса. — Минут через десять я буду у тебя.

— Я уже спускаюсь и ловлю тебя на слове.

И, развернув машину, Лариса помчалась к городскому УВД. Карташов, как всегда, ждал ее у входа.

— Сегодняшний вечер — мой, — неожиданно безапелляционно заявил он вместо приветствия.

— Хорошо, — согласилась несколько ошарашенная Лариса.

«А что, собственно, такого? Утром один, вечером — другой… И что со мною происходит?!»

* * *

Изумруд Владимирович встречал их чуть ли не на пороге.

— Очень рад снова вас здесь видеть, — с улыбкой проговорил он. — А то ко мне, к старику, редко кто заходит.

— А можно я вам задам не совсем скромный вопрос? — спросила Лариса.

— Можно, — разрешил архивариус. — Я даже догадываюсь, какой именно, и я удивляюсь, почему вы не спросили об этом в прошлый раз.

— Почему у вас такое редкое имя? Я впервые его слышу.

— Ну, это совсем неинтересная и банальная история, — расплылся в улыбке Подноготный.

— И все же, — не отставала Лариса.

— Мои родители были геологами. Они были одни из первых советских специалистов. Тогда много было разведывательных партий. У них была очень интересная жизнь. И я родился, когда они были в поле, в каком-то селении на Урале. Они нашли тогда небольшое месторождение изумрудов… В честь этого и назвали меня Изумрудом. Месторождение там, правда, оказалось не высшего качества, и только некоторые из найденных камней имели ценность, а вот с моим именем хлопот у меня было более чем достаточно, особенно в школе. Я тогда уже привык отстаивать свое достоинство с помощью кулаков. Но даже и это не очень-то помогало, и друзьями у меня были чаще всего книги. Это-то, наверное, и определило мою дальнейшую судьбу.

— Очень интересно, — искренне сказала Лариса.

— Да что вы! Давайте перейдем к делу, — сказал Изумруд Владимирович, видимо, пересказывавший эту историю раз в тысячный.

— Да, нам бы вчерашние материалы посмотреть еще раз, — посерьезнела Лариса, — похоже, что мы не то искали.

— Бывает, — кивнул Подноготный и тут же скрылся среди архивных полок.

И снова знакомые три тома, снова час работы…

— Что ищем на этот раз? — получив свою папку, спросил Олег.

— На этот раз мы ищем Скворцову Зою Андреевну.

— Понял, не дурак, — углубился в работу Карташов.

Изумруд Владимирович молча листал страницы. А у Ларисы от напряжения заболела голова.

— Черт, — не выдержала она, — у меня нет. Но быть такого не может!

Мужчины молча и с сочувствием смотрели на расстроенную Ларису.

— Так, стоп! — С досады она даже стукнула ладонью об стол. — Ну как же я могла об этом забыть! Она же была замужем. А Скворцовой она могла стать после этого или, наоборот, потом снова поменять фамилию на девичью. Олег, — повернулась она к Карташову, — а это можно узнать?

— Пара пустяков. У нас в отделении везде компьютеры. Скажут через несколько минут.

— Тогда позвони, пожалуйста.

— Нет проблем, — пожал он плечами и, встав со стула, отошел в другой угол комнаты.

Спустя несколько минут Олег вернулся и отрапортовал:

— Захарова Зоя Андреевна. Похоже, что все-таки это и есть фамилия мужа, а Скворцова — это ее девичья.

Все началось сначала, но проблем уже не было. Фамилия Захарова мелькала довольно часто.

— Интересная вырисовывается картина, — оторвалась Лариса от бумаг. — Должность она занимала не очень большую, но дела вела умело. Очень умело… Если верить тому, что здесь написано, то она в то время очень хорошо поимела. Сбывать лекарства налево в прекрасное советское время было делом весьма прибыльным.

— Это вы верно подметили, — вздохнул Изумруд Владимирович.

— Только я одного не пойму, — продолжила Лариса свою мысль. — При чем тут Соколова, то есть при чем тут старшая медсестра. Ведь именно про нее говорил Луценко.

— Это тот, который умер естественной смертью? — уточнил Карташов.

— Ты в этом уверен? — спросила Лариса.

— Согласно результатам экспертизы, проведенной нашими врачами, старичок умер по причине больного сердца. Ему сделали операцию, но не совсем удачно. В реанимации он лежал давно. Никаких побочных лекарств, способных остановить жизненный процесс, не обнаружено.

— Понятно.

— Да, теперь, наверное, понятно, — согласился Карташов. — Скворцова Зоя Андреевна. Я правильно понял?

Он вопросительно взглянул на Ларису.

— Похоже, что так… Но у нас нет доказательств, — хмуро ответила она.

— Даша, судя по всему, начала шантажировать медсестру, а та ее и убила, боясь вылететь с работы, — сказал Олег, расхаживая по архиву. — Короче, я звоню своим и распоряжаюсь насчет задержания.

— Концы с концами-то не сходятся, — возразила Лариса. — Слишком много вопросов остаются открытыми. И почему Луценко назвал Соколову?!

Олег тем временем набрал номер и отдал распоряжение. Лариса сидела молча и выглядела подавленной.

— Ладно, я, пожалуй, поеду, — сказала она. — Мне надо заскочить в клинику — необходимо поговорить с Верой Дмитриевной.

Олег же довольно потирал руки и, улыбаясь, посматривал в сторону Ларисы.

— И все снова благодаря тебе, — шепнул он ей на ухо. — И помни — сегодняшний вечер мой!

Лариса уже не так оптимистично смотрела на эту перспективу и ничего не ответила.

— А ведь Рита узнала того, кто был тогда в коридоре, в белом халате. Накануне смерти Даши… — неожиданно вспомнила Лариса.

— Рита? Это секретарша? — рассеянно переспросил Карташов.

— Да.

— Отлично. Значит, должна опознать.

— Да, но почему она не сказала? Боится?

— Конечно, кому же хочется стать новым трупом! — усмехнулся Карташов.

— Да, — согласилась Лариса, — похоже, Света просто видела, кто поменял бутылку, и именно поэтому была убита… Хотя… Нет, мне здесь многое еще не ясно.

* * *

В клинике Заварского было тихо и спокойно. Лариса, припарковав свою машину, в нерешительности топталась на месте. Зайти сначала к Соколовой или к Рите? Решив, что Соколова важнее, она направилась в основное здание клиники.

Похоже, Ларису здесь уже знали, потому что охранник, сидевший в холле, только лениво посмотрел в ее сторону и тут же углубился в просмотр какого-то журнальчика.

Котова прошла по коридору и, подойдя к лестничной клетке, невольно покосилась в сторону загадочной двери, которая напомнила ей вход в Алмазный фонд России.

«Нет, все-таки это очень странно, — подумала она, — то у них тут все открыто — бери не хочу, а то ставят какие-то ужасные двери».

Лариса уже поднялась на несколько ступенек, но дверь гипнотизировала ее и притягивала как магнитом. И она, зачем-то оглянувшись по сторонам, спустилась обратно и тихонечко подошла к двери. О том, что она там собиралась найти, в тот момент Котова даже не задумывалась.

«Все равно ведь кодовый замок!» — пожала плечами Лариса.

Однако все же пристально начала рассматривать цифры. Видно было, что пользовались им нечасто, но сделать определенные выводы все же было можно. 1, 5, 9 — именно эти цифры были наиболее потертые, и Лариса, затаив дыхание, нажала на них. Дверь тихонько скрипнула и мягко подалась.

Лариса невольно вздрогнула, сердце бешено заколотилось от предчувствия чего-то необычного.

«Может быть, это очередная тайна клиники и я ее сейчас раскрою? — подумала она. — А Карташов пусть занимается медсестрой».

Нервно облизнув губы и оглядевшись вокруг, она осторожно приоткрыла дверь и просочилась внутрь. Постояв несколько секунд неподвижно и привыкнув к темноте, она тихо выругалась.

— Черт, и стоило только сюда вообще заходить! — Лариса даже губы надула от обиды.

Она находилась в обычной хозяйственной пристройке. Вздохнув, она уже хотела выйти обратно, но простое любопытство взяло верх, и Лариса осторожно стала обходить небольшое помещение. Кругом были ведра, ящики, какие-то бочки. Совершенно непонятно, для чего они вообще здесь находятся. Это все-таки больница, а не овощная база. Если только спирт тут хранить…

Неторопливо осматривая все вокруг, Лариса обнаружила какое-то ответвление и пошла по нему. Но не успела сделать и нескольких шагов, как ноги перестали ее слушаться и просто приросли к полу. Страх появился где-то внутри, в желудке, и медленно расползался по всему телу, захватывая мозг и не давая возможности рассуждать. Лариса совершенно отчетливо услышала голоса, которые приближались к ней. Один из голосов ей показался знакомым, но страх мешал соображать. Как можно тише, на цыпочках, она побежала назад и спряталась за одной из бочек.

— Ты точно уверен, что все будет хорошо? — услышала она голос с легким южным акцентом. Опять этот акцент.

— Не волнуйся, Джафар, все чисто. — И опять ей показалось, что она уже слышала этот голос.

«Господи, да чего же я здесь вообще сижу, — мысленно говорила Лариса, не двигаясь при этом с места, — отсюда надо срочно уходить, пока и меня не пристукнули в этой дурацкой клинике!» Больше всего на свете в данный момент она хотела бы оказаться у себя дома, и губы ее дрожали от ужаса.

— Груз готов? — тем временем продолжался разговор.

— Все готово, можно забирать. Желательно побыстрее, а то эта милицейская шумиха… и ко мне начали подкатывать.

— Не волнуйся, ты сделал все правильно. Зачем только вторую-то грохнули?

— Она могла знать. Они же дружили…

— А, ладно, это твои проблемы, — раздраженно проговорил кавказец. — Через два дня груз заберем. Человек наш оттуда приедет.

Послышалось щелканье зажигалок, и шаги остановились. Лариса не стала ждать продолжения, к тому же только один этот кавказский акцент вызывал у нее дрожь. Она все еще прекрасно помнила поездку на «Скорой помощи». Может быть, это, конечно, и не он, но испытывать судьбу дважды как-то не очень хотелось.

Лариса осторожно выбралась из своего убежища и тут же задела ногой швабру. Шум был не очень сильный, но ей он показался набатом. Она застыла неподвижно, справедливо полагая, что теперь ей точно будет «секир башка» и даже Карташов уже не поможет.

— Черт, опять крысы, — услышала она спасительную фразу.

Она осторожно стала пробираться к двери. Сердце бешено колотилось, а Ларисе казалось, что его слышно за километр. Оно готово было выпрыгнуть из груди.

Лариса, старясь не производить никаких звуков, прикрыла дверь, не закрыв ее на замок, рассудив, что щелчок может привлечь внимание тех, кто находился внутри склада.

Она пришла в себя только в салоне своей машины. Опустив голову на руль, она пыталась успокоиться.

«А что, собственно говоря, произошло? — Лариса пыталась привести свои мысли в порядок. — Просто этот проклятый акцент и связанные с ним неприятные ощущения. У меня нервы не в порядке. Есть какой-то груз, и что с того? Черт! — Лариса откинулась на спинку сиденья. — Куда я опять влезла?!»

— Ладно, прорвемся. — Она открыла дверь машины и вышла на улицу. — Этим я займусь потом. Сейчас на очереди — Вера Дмитриевна.

И Лариса спокойным шагом снова направилась в клинику. Старшую медсестру она застала в кабинете.

При ее появлении Вера Дмитриевна подняла голову от каких-то бумаг, лежащих на столе, и натянуто улыбнулась. Выглядела она очень расстроенной.

«Ничего удивительного, — подумала Лариса. — Видимо, она уже знает, что ее подругу арестовали».

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — Улыбка Соколовой казалась маской.

— Я бы хотела с вами поговорить, — садясь на стул, стоящий напротив, сказала Лариса. — Думаю, что нам есть что рассказать друг другу.

— Да? — Похоже, Соколова была удивлена и немного напугана. — Тогда я вас слушаю.

— Меня? А я думала, это вы начнете первой, — наивно улыбнулась Лариса.

И тут же заметила, как Вера Дмитриевна заерзала на стуле.

— Хорошо, скажу я, — согласилась Лариса. — Даша ведь вас шантажировала? Я правильно поняла?

Вера Дмитриевна только кивнула.

— Вы, правда, оказались ни при чем. На судебном процессе вы не присутствовали. Тогда чего же вы боялись?

Вера Дмитриевна молча подняла глаза и уставилась на Ларису так, как будто видела ее впервые.

— Что вам от меня надо? — хрипло спросила она.

— Я просто пытаюсь докопаться до сути и найти того, кто убил двух девчонок.

— Я никого не убивала! — вскричала Соколова. — И Зоя тоже никого не убивала. Почему вы к нам пристали? Я не знаю, кто это сделал, и знать не хочу! Я не хочу с вами разговаривать!

— Вы знаете, я тоже не горю желанием с вами общаться, — призналась Лариса. — Могу сказать точно, что никакого удовольствия мне это не доставляет. Но почему вам так интересно было узнать, о чем я разговаривала с Луценко? Ведь это вы подслушивали под дверью?

По тому, как метнулись ее брови и как она посмотрела на Ларису, та поняла, что права.

— Вы можете не отвечать. Я и так знаю. — Лариса гипнотизировала медсестру взглядом. — Я долго не могла понять, в чем дело. А оказалось, что все очень просто. Даша никогда ничего не делала просто так. Это я усвоила хорошо и с самого начала. Следовательно, так называемая дружба с безнадежным больным была вовсе не случайной. Луценко был слишком слаб, чтобы сказать что-то вразумительное, но мне хватило и этого. Даша знала больше, но она не могла попасть в милицейский архив, чтобы посмотреть то самое дело, про которое все время твердил ей Луценко. Шантажируя вас, она просто блефовала. Она не могла знать всего. Она даже не знала, что это ваша подружка по уши завязла на том процессе. Пожилому человеку слишком сложно было разобраться во всей вашей больничной иерархии. Он просто увидел, что в его палату входит та, кто не должна, по его понятиям чести, работать в медицине. В его системе координат это было совершенно неправильно. Да к тому же эта медсестра является какой-никакой, но начальницей. Значит, по его понятиям, она главная медсестра. Откуда он мог знать, что в клинике существует еще старшая?

— Ну и что? — Похоже, Вера Дмитриевна начала успокаиваться. — Это все просто слова.

— Это все слова, — согласилась Лариса. — И у меня нет доказательств. Но если логически мыслить, то я думаю, что вы защищаете вашу подругу только потому, что у вас здесь существует тот самый бизнес, начало которому было положено еще тогда, в восьмидесятых годах. Бизнес маленький, но на жизнь вместе с зарплатой хватает. Только поэтому вы и терпели Дашины посягательства на вас. Это же очень неприятное чувство, когда знаешь, что ты у кого-то в руках.

— Я не убивала ее, — упрямо повторила Соколова. — И Зоя — тоже. Мы уйдем из клиники, только сделайте так, чтобы Зою отпустили. Ведь это же не правильно, что в тюрьме сидит невиновная.

— Ну, не такая уж и невиновная, — возразила Лариса. — Да и в тюрьме она еще не сидит.

— Мы уйдем из клиники. Вы нам поможете?

Лариса молча встала и вышла.

Зачем она приходила сюда? Чтобы убедиться в своей правоте? А кому она нужна, эта правота? Ларисе стало очень грустно от всего этого и тоскливо. Разгребаешь все это дерьмо, а его становится только больше. Чего она сейчас добилась? Да абсолютно ничего. Ведь эта самая безвинная Зоя Андреевна присутствовала на тех занятиях, когда умерла Даша. Неужели она, такой опытный в медицине человек, не могла додуматься до того, чтобы просто промыть желудок? Скорее всего это и не помогло бы, но попытаться-то хотя бы можно было.

Лариса вздохнула и пошла к выходу. В запасе у нее был еще Дашин дневник.

Глава 9

Котова поехала к себе в ресторан и, поудобнее устроившись в кресле, открыла тетрадку.

«Свершилось чудо! Это сказала моя мама, когда я поступила. Подумаешь, ничего чудесного. Дурой я никогда не была…»

— У нее высокое самомнение, — усмехнулась Лариса и перелистнула страницу.

Описание восторгов по поводу ее поступления в клинику Заварского Ларисе читать было неинтересно.

«Вот это да! Я встретила здесь Светку. Не думала, что она рванет в медицину, хотя она всегда была себе на уме…

…А Света совсем не дурочка. Почему это я с ней раньше не общалась? Очень оригинальные мысли у нее в голове… И вообще мне с ней интересно. Как это она умудряется все про всех знать? Надо просто оказаться в нужный момент в нужном месте. У меня, говорят, это тоже хорошо получается. И с ней не соскучишься!

…Дима — хороший мальчик, но уж больно какой-то лопух. И что он ходит за мной по пятам? Нудный, и толку от него никакого…

…Светка сказала, что на меня клюнул главврач. Вот это уже кое-что! К тому же он ничего, и даже очень ничего…»

После этих слов Лариса усмехнулась и, перелистнув еще несколько страниц, продолжала читать.

В дверях появился Степаныч с подносом, на котором, кроме обычного набора, стояла еще и чашечка кофе.

— Очень даже кстати, — улыбнулась Лариса и поблагодарила администратора за заботу.

Она взяла чашечку, одновременно просматривая содержимое тетрадки. Похоже, эти две девочки вдвоем проворачивали свои пакости, и при этом Света всегда была в тени. Чтиво оказалось вообще весьма интересным и пестрило подробностями вечеринок и всевозможных эротических сцен.

«Хотела выгнать этого лопуха. Ходит как тень. Светка сказала, что пусть ходит. Может, еще в хозяйстве и пригодится. Она связалась со Славкой Поляковым, и мы получили много интересной информации».

«Сергей — хороший любовник…»

— Ну, в общем, ничего, — согласилась Лариса. — Та-а-к, а это что еще такое?

Она прочитала несколько слов и перелистнула страницу назад. Даша что, подрабатывала гейшей?

«Сегодня, как обычно, пришла на нашу квартиру, а там оказались гости. Сергей какой-то то ли потерянный, то ли растерянный. Извиняется то передо мной, то перед ними. В общем-то симпатичные мальчики. Мне даже понравились. Сначала сидели все вместе, столько было вкуснятины и фруктов! Вот только не пили ничего. Странные какие-то, но руки у одного тем не менее постоянно находились на моей коленке. Ему, наверное, так удобнее, но мне вроде бы тоже особо не мешает. Потом Сергей попросил меня выйти на кухню. Чего они там бубнят, я толком не поняла, но очень интересно… К тому же некоторые слова я все-таки слышала, и они мне не очень понравились. Как бы все это зафиксировать? Как говорит Светка, в хозяйстве пригодится…»

— Так, опять про Сергея, а теперь про Диму, — отметила Лариса. — Ей бы эротические романы писать. Точно талант пропадал.

Лариса отпила мартини из бокала и, откусив кусочек фаршированной гусиной печенки, поставила бокал на стол. Правда, в следующую секунду она чуть не подавилась. Она испытала тот же страх, что и некоторое время назад в подвале.

Схожесть ситуаций просто поражала:

«Сегодня совершенно случайно я попала в больничный подвал. Мое любопытство меня сгубит. Это истина! Я думала, что это просто хозблок, а оказалось, что под нашей клиникой целые подземные переходы. Так интересно! Просто как у Короленко — дети подземелья. Только почему-то очень много каких-то ящиков и мешков. Интересно, что в них такое? Мне очень хотелось посмотреть, но сзади меня кто-то схватил и очень больно сжал. Обернуться мне не дали, но голос мне показался знакомым. Он сказал, что меня сейчас убьет и никто об этом не узнает. Потом он позвал какого-то Джафара и велел ему сделать из меня мумию для потомков. Гордись, моя девочка, тебя будут изучать в лаборатории через тысячу лет, если, конечно, найдут. Я ответила, что не хочу в лабораторию, а он сказал, что у него нет выбора. Мой длинный любопытный нос подвел меня. Господи, как мне было страшно!!!

Этот Джафар просто схватил меня, как куль, и потащил куда-то за собой. Я от страха даже кричать не могла. Не дай бог испытать кому-нибудь этот ужас. Я попрощалась со всеми. Он бросил меня на пол, лицом к стене. Я даже его лица не видела, хотя зачем мне оно? Я плакала и ничего не соображала. И вдруг… а говорят, что сказок не бывает и чудес не случается! Я совершенно ясно услышала голос Сергея, который очень резко выговаривал, наверное, тому же Джафару, что они обращаются с «маленькой девочкой» как собаки. Он сам со мной разберется, и все будет хорошо. Никаких проблем. «Не надо делать слона из ничего. Девочка попала сюда случайно». Они о чем-то тихо переговорили и исчезли. Сергей меня быстро успокоил. Он был очень ласков и говорил, чтобы я все забыла, как страшный сон. Просто ничего не было, и все. Под напором его нежности я действительно успокоилась. Только что же это было? Сергей обещал рассказать все потом…»

Лариса уже быстрее начала просматривать страницы. Да, Даше не приходилось скучать. У нее была очень интересная жизнь.

«Светка предложила еще раз сходить в это подземелье и узнать, что же там все-таки в мешках и в ящиках. Но я очень боюсь. Та ужасная рука до сих пор сжимает мое плечо, и мне до сих пор больно…»

Чтение становилось увлекательным. Это был бы роман, если бы не такой ужасный конец.

«…Звонок все испортил. Сергей, по-моему, даже немного испугался, по крайней мере, не ожидал. Мне он сказал, чтобы шла на кухню и не высовывалась. Я обещала сидеть как мышка. Мой момент настал!!! Наконец-то я все узнаю! Что это, в конце концов, за секреты?! Как только гости расселись в комнате, я осторожно вышла в коридор и нажала дистанционку на запись. Кассета в музыкальном центре была всегда. Вот и Дима в хозяйстве пригодился. Хорошо, хоть в аппаратуре соображает, рассказал мне, как все сделать…»

У Ларисы перехватило дыхание. Похоже, именно сейчас все станет ясно.

Она перелистнула страницу и… растерялась. Записей больше не было. Для достоверности Лариса пролистала тетрадь до конца, но не обнаружила там больше ни единой буковки. Вот это дела. Действительно, на самом интересном месте. Значит, должна быть кассета! Может, в ней-то и заключается причина всех бед и неприятностей?

Лариса откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Похоже, что Даша и Света все-таки узнали что-то такое, что знать им было не положено. Но не это самое страшное. Страшнее было то, что они полезли туда, куда им даже подходить близко не стоило.

«Вот дурочки! И что это за мафия в больничном подвале?» — подумала Лариса.

Тут резко зазвонил телефон, и она вздрогнула. Она некоторое время молча смотрела на трубку.

— Алло.

— Лариса, ты не соскучилась? — услышала она довольный голос Олега.

— Соскучилась, — совершенно искренне ответила она.

— Ты что, серьезно? — Олег был приятно удивлен.

— Вполне.

— Тогда, может быть, ты подъедешь ко мне? — спросил он.

— Хорошо. Когда?

— Да хоть сейчас…

— Тогда жди.

Лариса быстренько собралась, взяла с собой Дашин дневник и, выйдя через служебный вход, подошла к «Вольво». Через минуту она уже мчалась по направлению к дому, где жил капитан Карташов.

* * *

— Ну, что у тебя интересного? — спросил Олег, когда Лариса уже расположилась в его небольшой квартире.

Карташов достаточно быстро приготовил вкусный обед, и они сели рядышком на диванчике.

— Как там Зоя Андреевна? — спросила Лариса.

— Нормально. Пока молчит и ни в чем не сознается, но это дело времени. — Карташов махнул рукой, разлил по бокалам красное вино и предложил: — Давай выпьем за окончание этого ужасного дела! И снова благодаря тебе. Ты у нас умница.

Он обнял Ларису и поцеловал.

— Давай, — немного отстранилась от него она, — но только я думаю, что дело еще не окончено.

— Да ладно тебе!

— Отпусти ты эту Зою Андреевну, — вздохнула она, — не убивала она никого. Есть у нее грехи, но с этим пусть разбираются в клинике. Доказать все равно ничего нельзя.

— Ты действительно так думаешь? — тяжело вздохнул Олег.

— Да, я действительно думаю, что медсестрами здесь явно не обойдется. Ты знаешь, если бы все было так легко, я бы искренне порадовалась. Но мне кажется, что все гораздо сложнее.

— Так нечестно, — нахмурился Карташов. — Ты никогда ничего не говоришь.

— Да ты-то что переживаешь? — развеселилась Лариса. — Ведь не ты дело ведешь. А я не люблю говорить о том, в чем до конца не уверена.

— Ты — сплошная загадка. И от этого только желаннее, — произнес с придыханием Карташов.

Он легко, как перышко, одной рукой опрокинул ее на диван. Лариса честно пыталась расслабиться, но вопрос, где искать кассету Даши, не давал ей покоя. Она не стала мешать Олегу, но и не помогала ему.

— Ты снова была не со мной, — посетовал он уже после того, как, усталый, лежал на диване. — Пожалуй, я все-таки запрещу тебе вмешиваться в ведение дела. И чем тебе не нравится кандидатура Зои Андреевны на роль убийцы, понять не могу!

Карташов искренне был раздражен, но скорее не тем, что высказал вслух, а холодностью и отстраненностью Ларисы.

— Не нравится именно тем, что она не убивала, — упрямо заявила Лариса.

— Хорошо, я тебе верю. Опыт показывает, что ты всегда права, — еще более раздраженно сказал Олег. — У тебя поразительные способности в области сыска. И почему ты не работаешь в милиции?

— На вашей зарплате и с вашими начальниками?

— Да уж, — вздохнул Олег.

«Может быть, кассета там же, где и дневник? — все никак не могла успокоиться Лариса. — Ведь известна же истина, что если хочешь что-то спрятать, то лучше положить эту вещь на самом видном месте. А может быть, она и не успела взять эту кассету. Может быть, ее вообще не существует?»

— Извини, Олег, — наконец не выдержала Лариса. — Мне надо проверить одну версию. Я должна идти.

— Разве могу я тебя удержать? — совсем уж обиделся Карташов.

— Вообще-то можешь, — улыбнулась Лариса, целуя Олега. — Но только не сейчас.

Она буквально пулей выскочила из подъезда и бросилась к машине. Как она себя сейчас хвалила за то, что не стала отказываться от предложенных Курским ключей! Одной проблемой стало меньше.

Уже сидя в салоне, она позвонила Сергею и договорилась встретиться с ним у него на квартире через три часа. Звонок был сделан больше для того, чтобы не столкнуться с хозяином в самый неподходящий момент. Он сказал, что как только освободится после операции, то сразу приедет.

«Отлично, — подумала Лариса. — Не торопитесь, господин Курский. Вы и не представляете, как много интересного можно найти у вас на квартире. А для этого нужно время».

* * *

Доехала она быстро, всю дорогу мучительно ломая голову над тем, куда можно было запрятать кассету.

Она подъехала к подъезду и быстро, чуть ли не бегом, поднялась на пятый этаж. Открыла дверь ключом и быстро захлопнула ее.

В квартире с того момента, когда она здесь была в последний раз, ничего не изменилось.

— Ну и что? С чего начнем? — сказала вслух Лариса, обводя комнату взглядом. — Если рассуждать от простого, то кассета должна быть в музыкалке. Это глупо, но возможно.

Она села у музыкального центра и принялась вставлять все кассеты подряд, слушая их в начале, в конце и в середине. Ничего, кроме музыки, на них записано не было. Когда весь запас кассет был прослушан, Лариса тяжко вздохнула.

«Черт, — посмотрела она на часы, — прошло уже почти полтора часа. Надо бы поторопиться».

— Так, — обвела она комнату взглядом. — Что же дальше? Может быть, в книгах?

Она подошла к полкам, но, покосившись на количество книг, решила оставить их на крайний случай. Если в других местах ничего не найдет. Только вот в каких других?

Лариса оторвала взгляд от полок. «Вообще-то если бы кто захотел найти эту кассету, то в книги бы точно не полез по той же причине, что и я. Нет, это потом!»

— Так, может быть, посмотреть на кухне? — предложила Лариса самой себе, начиная издеваться над своей беспомощностью.

А почему бы и нет? Какому мужику придет в голову искать что-то подобное на кухне? Мебели на кухне было немного, и Лариса слегка растерялась. Не в газовой же плите искать! Для уверенности она, правда, заглянула и туда. Но, кроме таракана с большущими усами, она там ничего не обнаружила. Да и тот, ошалело повертевшись, счел за лучшее побыстрее смыться.

— Так, рассуждаем логически: куда бы ты сама положила эту кассету, Лариса Викторовна? — Котова продолжала диалог сама с собой. — Например, шкафчики… А почему бы и нет? Уж мужику-то точно все эти баночки не нужны.

Она открыла шкафчик и потихоньку стала выставлять все его содержимое на стол. Баночек, надо сказать, было многовато. Отодвинув последнюю банку с мукой, Лариса вздрогнула и напряглась. Банка чуть не выскользнула у нее из рук. Она нашла то, что искала!

Лариса схватила кассету и побежала к музыкальному центру. От напряжения у нее дрожали руки, и кассета никак не вставлялась. Наконец, захлопнув крышку, она включила звук. Комната сразу же наполнилась мужскими голосами.

— С этим грузом все ясно. Мы его скоро заберем. Что со следующей партией? — говорил явно русский, по крайней мере, безо всякого акцента.

— А что со следующей? — Лариса вздрогнула и обернулась.

Из динамика звучал голос Сергея:

— Привозите, склад предоставим, а сбыт — как обычно. Ноу проблем.

— Хорошо, — ответил кавказец. — Мне не нравится эта девочка, которая все время крутится здесь. Ты что, не можешь ее трахать в другом месте?

— Но у меня нет другого места — не в собственном же кабинете, в конце концов.

— Твои проблемы. — В разговор вступил кто-то третий.

Это был Джафар. Лариса сразу узнала его голос. Качество записи было великолепное. И от мелькнувшей догадки Ларису прошиб холодный пот. Там, в подвале, разговаривали Джафар и Сергей. Ошибки быть не могло.

Сергей убил этих девочек!!! Именно он!!!

А из динамика между тем звучало:

— И что она делала в подвале? Что она все время вынюхивает? Мне это не нравится, понятно, да?

— Понятно, — как-то грустно ответил Сергей, — я все сделаю, не волнуйтесь. Наше сотрудничество продолжается?

— Конечно, если не будет проблем.

Лариса стояла, потрясенная. Не выключая запись, она молча подошла к телефону и набрала номер Карташова.

— Олег, — глухо начала она, — я даже не знаю, что мне теперь делать. Приезжай!

А голоса все звучали, ругались и смеялись…

— Что? — Олег ничего не мог понять. — Ты где? Что там у тебя?

— Положи трубку, — услышала Лариса прямо у себя над ухом. — Ничего не говори больше.

— Лариса, что там? — кричал в трубку Карташов.

А она с трубкой в руке обернулась и увидела стоявшего в дверях Сергея.

В следующую секунду она медленно положила трубку на рычаг аппарата.

«Наверное, это конец», — с грустью подумала она.

— Извини, я пораньше. — Лариса застыла под взглядом Курского, как кролик перед удавом, не в состоянии ни сдвинуться с места, ни закричать.

— А ты оказалась все-таки умнее, чем я предполагал, — усмехнулся он.

Лариса попятилась назад.

— Не стоит себя затруднять. Ну, куда ты отсюда денешься? — Сергей говорил ласково, но от этого голоса у Ларисы все внутри цепенело. — Слушай, а как же ты до меня-то докопалась, то есть до вот этой кассеты?

Курский подошел к музыкальному центру и выключил запись. Он вытащил кассету и с удивлением начал ее рассматривать.

— Что еще за черт? — выругался он. — Ну, Дашка, с-сука такая недое…ная! Бл… позорная!

Лариса молча смотрела на матерящегося Курского, соображая, как ей из всего этого выкрутиться.

А Сергей в ярости бросил кассету на пол и раздавил ее ногами. Потом взял выбившуюся из кассеты магнитную ленту и попытался разорвать ее. Это ему, однако, не удалось.

Заметив движение Ларисы в его сторону, он бросил это бесполезное занятие и спросил, усмехнувшись:

— Ты что, не хочешь со мной разговаривать? А совсем недавно ты была более податлива.

Ларису аж перекосило. И как она умудрилась с ним переспать! Она отпрянула от него назад и наткнулась на что-то. Нащупала стул и, недолго думая, бросила его в Сергея.

— Черт! — Курский ловко поймал его и усмехнулся. — А в тебе бушуют бурные страсти. Жаль, что наш роман длился так недолго.

— Да пошел ты на хер, урод! — дрожащим голосом выкрикнула Лариса.

— Лора, тебе совсем не идет, когда ты ругаешься. И ты зря влезла в это дело. Мне очень жаль.

Лариса продвигалась в глубь комнаты, толком не соображая, зачем она это делает. Ей хотелось быть от Сергея подальше, он вызывал у нее страх. Ей показалось сейчас, что его глаза абсолютно безжалостны. Подумать только, он убил двух девочек просто за то, что они увлеклись взрослыми играми!

— Ладно, — вздохнул он, — надо кончать с этим фарсом.

Он принес из прихожей какую-то большую железную штуковину, и Лариса вся сжалась.

«Так, — подумала она, — судя по всему, этой дрыной он и должен будет проломить мне голову. И что теперь делать?»

Стало очень тоскливо и захотелось просто заплакать.

Лариса обвела комнату взглядом в поисках хоть какой-то защиты и довольно поздно заметила, что Сергей оказался рядом.

Лариса вскрикнула и отбежала назад.

— Подожди, ты можешь хотя бы объяснить, зачем ты во все это ввязался? У тебя же неплохая зарплата, хорошая должность…

— Вот именно — неплохая. Ты, между прочим, не знаешь, что такое жить с инвалидом? Когда она передвигается только на коляске. Когда она в туалет не может сходить. — Сергей говорил эмоционально и отстраненно одновременно.

— Сергей, давай не будем говорить красивые слова, — ответила Лариса, изо всех сил стараясь казаться спокойной. — Это только слова, не более. Тебя, в конце концов, никто не заставлял с ней жить. Взял бы да развелся. И никогда не поверю, что от продажи наркотиков и оружия у тебя маленький доход. Ведь ты именно этим занимаешься?

— Умная ты какая, — устало проговорил он, — все-то ты знаешь. Жалко, что проживешь мало со своими знаниями.

— Ладно, Дашу ты убил понятно за что, а Свету-то зачем?

— Она тоже могла знать, — спокойно пожал он плечами.

— Но ведь могла и не знать.

— А, — махнул он рукой, — какая разница… К тому же не все так просто. Девчонки влезли туда, куда лезть им совсем не следовало. Если бы я не убил их, то убили бы меня. Потому что там очень серьезные люди. Такова, увы, истина…

В этот момент Лариса нащупала руками какую-то вазу и, воспользовавшись замешательством Сергея, треснула его по голове. Удар пришелся вскользь, но Курский все-таки упал. Она быстренько перепрыгнула через него и рванула к прихожей.

— Куда, стоять, бл…! — Он схватил ее за ногу, и Лариса грохнулась рядом с ним, сильно ударившись об угол стола.

У нее все поплыло перед глазами, и она понеслась куда-то с бешеной скоростью, почувствовав вкус крови во рту.

Потом, собрав последние силы, она с трудом приподнялась.

Сергей стоял над ней. Лариса, недолго думая, залепила ему каблуком между ног.

— О! Е! — только и смог выкрикнуть Курский.

Воспользовавшись паузой, Лариса снова рванула в прихожую. Но, повернувшись к противнику спиной, тут же за это и поплатилась.

Курский применил ту самую железную дрыну, шарахнув ею Ларису по голове. Она рухнула на пол. В глазах у нее все потемнело. А через мгновение она увидела перед собой встревоженное лицо Карташова.

И ей показалось, что она уже на небесах и что ей это кажется. Какие-то люди в пятнистой форме с черными лицами заполняли комнату.

«Все, у меня глюки», — решила она, прежде чем окончательно отключилась.

Эпилог

Через неделю Лариса вышла из больницы. Диагноз был однозначный: сотрясение мозга. Лежать, конечно же, надо было гораздо дольше, но ее едва хватило и на этот период. К концу седьмого дня у нее началась депрессия от безделья, и врачи сами порекомендовали ей полежать дома. Это было то, что нужно.

Весь вечер Евгений бегал вокруг нее, предлагая свои услуги. Даже Настя, которая к тому времени вернулась из путешествия по Золотому кольцу России, не пошла гулять с подругами. Приехала заказчица расследования, тетка Даши Калининой, Ангелина Михайловна. Она выполнила свое обещание и отблагодарила Ларису. Сначала она предлагала ей деньги, но та отказалась. Ангелина Михайловна, однако, настаивала, и Лариса согласилась принять от нее в подарок бриллиантовое колье.

Но ей все не терпелось узнать, как закончилось дело клиники Заварского, — ведь финал этой истории проходил без ее участия. Она набрала номер Олега Карташова. С того самого дня она его не видела. В больнице около нее почти все время сидел Котов и тяжело вздыхал. Карташов как-то заглянул один раз, но, потоптавшись, довольно быстро исчез. Они даже не успели ни о чем поговорить.

Карташов очень обрадовался ее звонку и, осведомившись о состоянии Ларисиного здоровья, предложил ей вместе съездить к Рите Старостиной. Оказывается, она сама нашла его и постоянно справлялась о Ларисе. Она приглашала их вместе в гости, как только Котова поправится. Возражений приглашение у Ларисы не вызвало.

— Только машину поведу я, — решительно заявил Олег. — Тебе надо соблюдать постельный режим.

— Ладно, — милостливо согласилась Котова.

* * *

Они подъехали к зданию клиники и вошли в учебный корпус.

Рита сидела в своей приемной и выглядела просто ужасно. При виде Ларисы она вздрогнула и перевела взгляд на ее спутника.

— Заходите, — подавленно сказала она и попыталась улыбнуться.

Ларисе стало ее жалко. Кто же виноват в том, что люди, которых мы любим, на деле оказываются такими свиньями!

— Давайте спустимся в кафе. Я только Константина Федоровича предупрежу. Он сегодня первый день после инфаркта на работу вышел.

Они спустились вниз и заказали кофе.

— Вы просто молодец, — вдруг сказала Рита. — Да, кстати, я хотела у вас спросить кое о чем. У нас недавно уволились два отличных специалиста: наша главная и старшая медсестры. Вы, случайно, не в курсе, почему они это сделали?

— В курсе, — улыбнулась Лариса. — Они просто выполнили свое обещание, данное мне. Но вы мне должны честно ответить на один вопрос.

— На какой?

— Вы ведь видели тогда человека в белом халате около учебного кабинета, накануне смерти Даши. Помните, вы говорили, что не заметили, кто это был. Вы же его прекрасно узнали. Вы его узнали бы в любое время дня и ночи.

— Да, — тихо ответила Рита, — но я не думала, что это важно.

— Если бы вы сказали об этом сразу, то, может быть, все закончилось и быстрее, — заметила Лариса.

— Я ответила на вопрос, — тихо сказала Рита. — Теперь ваша очередь…

— Дело в том, что сеструшки-веселушки Зоя и Вера слегка приторговывали лекарствами, обладающими наркотическими свойствами, — ответила Лариса. — К тому же и клиентов искать не надо. Вон они все тут. Конечно, я не утверждаю, что у вас лежат сплошные наркоманы, но это же и не наркотики, а так, баловство… Но тем не менее Даша и их тоже шантажировала.

— Ничего себе, вот это она дала, — только и смогла сказать Рита.

Все замолчали.

— А что теперь с ним будет? — неуверенно спросила Рита. — Ну, я имею в виду, с Сергеем…

— Я не знаю, — честно призналась Лариса, — я ведь не судья. И даже не следователь.

— Два убийства, попытка третьего… — подключился к разговору Карташов. — Это очень серьезно. Ко всему прочему, незаконная посредническая деятельность…

— Это вы о чем? — насторожилась Рита.

— О том, что на складе вашей клиники с подачи Курского хранилось оружие. Его переправляли куда-то на Кавказ некие преступные элементы во главе с Джафаром Кулиевым. Они были задержаны на следующий день после ареста Курского.

— Я все равно его буду ждать, — с тупым упрямством заявила Рита.

— Откуда? Из зоны, что ли? — искренне удивилась Лариса.

Рита кивнула.

— Да вы что, с ума сошли?! — возмутилась Лариса. — Да вы еще совсем молодая женщина. Вам сколько лет? Вы что, себя заживо собираетесь похоронить? У вас что, нормальных врачей в клинике нет?

— Врачи есть, — с тоской ответила Рита, — но таких больше нет.

— Фу ты, — фыркнула Лариса, — тоже мне… Мой вам совет: посмотрите вокруг себя внимательно, и вы увидите много того, чего раньше и не замечали. Да у вас просто пелена какая-то была на глазах! Рита, проснитесь! Мы — живые люди. Нам жить надо! Вы меня понимаете?

— Да, — улыбнулась Рита сквозь навернувшиеся на глаза слезы. — Я постараюсь.

— Рита, — усмехнулась Лариса, — Курский просто вас использовал как временную женщину. Неужели вы этого не понимали?

Рита опустила глаза. Да, она все понимала, но просто боялась себе в этом признаться.

— Да, кстати, — обратилась Лариса к Олегу, — я все забываю спросить, откуда вы взялись в квартире Курского? Да к тому же еще и так вовремя?

— Ну, это совсем просто, — сказал Олег. — Когда ты позвонила, у меня на аппарате высветился номер телефона. А узнать адрес по номеру телефона для милиции — пара пустяков. А что приехали так поздно, так раньше никак не получилось. То, что у тебя там что-то случилось, я понял сразу. Пока позвонил туда-сюда, ОМОН вызвали…

— Он что, мог вас убить? — тихо спросила Рита у Ларисы.

— Вообще-то он это и хотел сделать, — заметила та.

— Ладно, я, наверное, действительно начну жить, — согласилась Рита. — И забуду этого Курского. У нас тут в клинике есть такой классный врач…

Лариса и Олег переглянулись и, не выдержав, прыснули от смеха.

…На улице медленно кружили снежинки. Тихо ложась на землю, они накрывали ее теплым покрывалом, придавая всему некую торжественность и завершенность. Воробей на ветке деловито чистил перышки, распушая их и готовясь к холодам. Несмотря на неотвратимо наступающую зиму, все вокруг было полно жизни…

Content

Светлана Алешина
Игра в кошки-мышки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог