Светлана Алешина

Никто не хотел убивать (сборник)

Никто не хотел убивать

Пролог

Василий Прохорович Шанин, а в простонародье — просто Прохор, был профессиональным мусорщиком. Каждое утро он выезжал за город на городскую свалку в поисках чего-нибудь эдакого, что потом можно было бы сбыть на Сенном рынке. «Работа» эта ему нравилась и вызывала даже некоторый спортивный интерес: что же такого необычного он найдет на этот раз. А простор для творчества на свалке был необыкновенный. Там можно было найти все: от бачков для унитаза до спального гарнитура.

Сегодня все было не так, как всегда. Погода стояла жаркая, и пребывание под солнцем не вызывало у Шанина положительных эмоций. Душное марево дополняло невероятное сочетание тухляка и гари, поднимающееся над грудой отбросов.

Хотелось выпить, но ничего путного, что можно было продать, никак не попадалось. Даже мелочовкой нельзя было поживиться. Уже собираясь уходить домой, Прохор с тоской оглядел свои владения.

«Ну что за идиотский день!» — вслух пробормотал он, раздумывая, стоит ли ждать, когда приедут машины с мусором, или пойти домой и занять на бутылку у Сан Саныча.

Вытерев пот со лба, он все-таки решил, что последний вариант лучше, и уже собирался уходить, как в дальнем конце необъятного моря отходов что-то блеснуло. Прохор насторожился и, приглядываясь, замер. Огромная арматура, стоявшая здесь уже давно, со времен, должно быть, монгольского ига, совершенно закрывала обзор. Это была чужая территория. Ее контролировал другой любитель поживиться на свалке — его звали Никанорыч.

Прохор минут пять стоял и прислушивался. За вторжение на чужую зону можно было прилично схлопотать. Но сейчас Никанорыча не было. Вокруг стояла тишина. Любопытство взяло верх, и Прохор осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, пошел в направлении арматуры.

«Матерь божья!» — прошептал Прохор, остановившись и придя в великое изумление от представшей перед ним картины. Он еще не до конца поверил в привалившее ему счастье.

Перед ним, блестя на солнце и слепя глаза, стояла серебристая «девятка».

Иногда его «коллеги» рассказывали басни о том, что на свалке можно найти угнанную и брошенную машину, но чтобы это выпало ему… Нет, в это просто невозможно поверить. На негнущихся ногах, беспрерывно оглядываясь, он подошел к машине и дрожащими руками провел по капоту.

«Красавица!»— шепотом проговорил он, пытаясь открыть дверь. Она не поддавалась, и ему пришлось ее дернуть. «Ну же, давай, открывайся», — уговаривал он ее.

Наконец дверь открылась, и к ногам Прохора упал мужчина. Его открытые глаза смотрели в бесконечность. Они уже видели то, что живым видеть не дано…

От изумления и ужаса Василий Прохорович несколько секунд молча с открытым ртом смотрел на труп. Потом, когда первоначальный шок прошел, он издал какой-то утробный звук и тут же бросился прочь. Вспоминая по дороге всех святых, не забывая при этом креститься и каяться во всех грехах, как своих, так и чужих, он уносил свои ноги подальше от этого страшного места. И, только добравшись до дома и приняв целый стакан самогонки, он смог немного отдышаться.

Уговорив свое НЗ, он, набравшись смелости, пошел советоваться к своему соседу Сан Санычу. Тот выращивал на своем не очень большом участке всякую всячину, обеспечивая себе таким образом прибавку к пенсии. Всю дорогу до соседнего дома Прохор терзался сомнениями о том, надо ли рассказывать обо всем происшедшем Санычу или попробовать все-таки закопать по-тихому мертвого мужика, а потом продать машину. Нужные люди для этого у него имелись.

«Если продать машину, — рассуждал он, идя нетвердой походкой вдоль забора, — то можно будет и не работать совсем. Денег хватит до конца жизни. С другой стороны, как-то не очень по-христиански получится…»

Подумать только, бросить человека на съедение собакам, которые в большом количестве бродили по свалке.

С такими невеселыми думами Прохор наконец-то добрался до дома соседа.

Тот сразу же заметил, что его шатает из стороны в сторону, и неодобрительно покачал головой. Вслух, однако, Сан Саныч ничего не сказал и пригласил Прохора в сад, на скамеечку.

«Раз успел надраться в такую рань, то, значит, есть дело», — резонно рассудил сосед, усаживаясь в тенечке под яблоней.

Прохор оправдал ожидания Сан Саныча своим рассказом. Закончив свою речь, он выжидательно посмотрел на него:

— Что делать-то? А?

Прохор почти протрезвел от заново пережитых ощущений и выглядел со стороны вполне вменяемым человеком. Саныч молча наклонился и, выудив из-под скамейки бутылку самогонки, поставил ее на стол. Оттуда же были извлечены и два стакана. Молча разлив мутную жидкость по бутылкам, Прохор с Санычем, не чокаясь, выпили, помянув таким образом неизвестного человека.

— Я так думаю, — поставив стакан на стол, сказал Саныч, — что тебе надо все-таки пойти в ментовку. Негоже так человека оставлять.

— Да ты что, — отшатнулся от него Прохор. — Рехнулся, что ли?! Чтобы я с ментами связался?.. К тому же это территория лысого Никанорыча, вот пусть он к ментам и обращается и разбирается. А меня увольте.

И Прохор выразительно подкрепил свою речь жестом.

— Да вот в том-то и дело, что Никанорыча-то в больницу увезли. Язва у него обострилась.

— А ты откуда знаешь? — не поверил Прохор.

— Петрович сказал. Вчера еще.

— А то я смотрю, что его сегодня не было, — протянул Прохор.

— Да и похоронить человека надо, — продолжил Сан Саныч. — Так нельзя. Собаки опять же, сам говорил…

— О, господи, — всплеснул руками Прохор, — а я дверь-то машины и не закрыл. Но… — он слегка замялся. — Может быть, вместе со мной тогда сходишь в отделение? А то я страсть как не люблю эту милицию.

— Ладно, пошли, — немного подумав, согласился Саныч. — У меня в ментовке дружок есть. К нему и пойдем, чтобы по кабинетам не шлындаться.

* * *

Придя в отделение, Прохор совсем приуныл и затравленно озирался по сторонам. Сан Саныч куда-то исчез и вот уже минут пять не появлялся.

— Пойдем, я договорился, — наконец откуда-то вынырнул он.

Прохор поспешно встал со стула и засеменил вслед за Сан Санычем. Они поднялись по лестнице на второй этаж, Саныч подтолкнул Прохора к какому-то кабинету. Тот, потоптавшись слегка на месте, наконец набрался смелости и открыл дверь.

В комнате стояло несколько столов. Все они были пусты, кроме одного. За ним сидел довольно приятный мужчина лет тридцати пяти и добродушно смотрел на вошедших. Прохор немного расслабился — на мента, в его понимании, этот человек никак не смахивал.

— Прошу, проходите, садитесь, — пригласил между тем мужчина. — Меня зовут Дмитрий Николаевич. Что у вас произошло, рассказывайте.

Прохор немного успокоился и торопливо, путаясь и сбиваясь, начал свой рассказ. По мере того, как он говорил, лицо Дмитрия Николаевича становилось хмурым и встревоженным. Наконец, сделав жест Прохору остановиться, он схватил телефон и начал куда-то звонить. Отдав несколько распоряжений, он встал со своего места и направился к выходу.

— Поехали, — отрывисто сказал он, оборачиваясь к Прохору с Сан Санычем.

— Куда поехали? — растерянно вскочил Прохор.

— На свалку. Покажете место, где обнаружили труп.

Прохор интенсивно замотал головой, вспоминая глаза того мужика. Однако Дмитрий Николаевич нахмурил брови и сурово взглянул на него. Кроме того, его в бок толкнул Сан Саныч. Прохору ничего не оставалось, как подчиниться.

Дорога до свалки не заняла много времени, и минут через пятнадцать оперативники, заткнув носы от жуткой вони, уже колесили вокруг кучи хлама и пищевых отходов. Они нашли брошенную «девятку» благодаря Прохору, знавшему свалку как свои пять пальцев, довольно быстро. Собак не было, и тело осталось нетронутым.

— Дверь была закрыта? — обратился к Прохору следователь, когда они вышли из милицейского «уазика» и стояли возле «девятки».

— Да, солнце слепило, — ответил Прохор. — Я не видел, что кто-то есть в салоне. Открыл дверь, а тут… вот.

Он смущенно развел руками, стараясь не смотреть на мертвого мужчину.

— Так, понятно, спасибо, — выдохнул Дмитрий Николаевич. — Отойдите, не мешайте работать.

И вокруг машины засуетилась оперативная бригада.

— Права нашел: Бондарев Сергей Павлович, 1966 года рождения. Место рождения — Тарасов, — немного погодя послышался голос одного из ее участников. — Прописка: улица Вольская, дом 5, квартира 9. Слава, проверь, это по твоей части.

И он передал права коллеге, стоявшему рядом.

— Так, и доверенность на машину, — высунул голову из салона Дмитрий Николаевич. — Оформлена два года назад на Бондарева. Оформила некая Звонарева Светлана Георгиевна. Год рождения тот же. Слава, займись и ей тоже.

— Ладно.

— Документов больше нет, только права. Сигареты «Парламент» — губа не дура. Зажигалка, — бесстрастно продолжал следователь. — Все. Больше ничего нет. Если что-то и было, то кто-то постарался, чтобы мы об этом не узнали.

— Убит двумя выстрелами в голову, — тем временем сообщил другой оперативник, осматривавший тело убитого. — Похоже, убили в машине, а потом уже пригнали ее сюда. Вряд ли это случилось прямо здесь. Уж больно место для разборок неромантичное — воняет, знаете ли.

— А может, это и не разборки. Может, заказное. Тогда и тут можно было.

— Ребята, тут точно вторая машина была — отпечатки шин просто шикарные.

На Прохора и Сан Саныча больше никто не обращал внимания. Немного погодя приехали эксперты, и вокруг началась еще большая суета. Посмотрев на все это, оба соседа переглянулись и потихонечку побрели домой…

Глава 1

Лариса выключила будильник и, сладко потянувшись, замерла, оттягивая момент расставания с негой. Вставать совершенно не хотелось. Потянувшись и сгоняя с себя остатки сна, Лариса все-таки встала с кровати и, надев тапочки, прошла в ванную.

Там, встав под холодные струи душа, она почувствовала себя гораздо лучше. Однако с восстановлением гармонии тела на нее тут же навалилась дисгармония души. Ее благоверный, Евгений Котов, находился сейчас в Москве, в одной из своих коммерческих командировок, и до вчерашнего дня Лариса пребывала в прекрасном настроении. Но именно вчера ее начали одолевать другие проблемы, связанные с ее мамой и дочерью.

Лариса поднялась наверх и осторожно заглянула в спальню к Насте. Раскинувшись по кровати, девочка беззаботно спала. Лариса спустилась на кухню и машинально начала готовить завтрак, не переставая думать о дочери.

«А собственно говоря, — размышляла про себя она, — что произошло? Ну, не пришла она ночевать, ну, завалилась домой почти утром, не предупредив. Ну и что? Сама же была молодая и тоже гуляла все ночи напролет с парнями».

Другой внутренний голос, однако, напомнил ей: «Да, все так, но не в четырнадцать же лет!!!»

Яйцо треснуло и потекло мимо сковороды.

— Вот черт! — в сердцах вскрикнула Лариса. — Нет, так не пойдет. Надо пойти разбудить ее и поговорить прямо сейчас.

Она уже направилась в сторону спальни, но в последний момент передумала и продолжила готовить завтрак. Она резонно решила, что сейчас все равно, кроме невнятного бормотания, ничего от дочери не услышит.

Лариса села в кресло и достала пачку сигарет. Открыв ее, она не поверила собственным глазам. Пачка была абсолютно пуста.

— Да, это уже переходит все границы!

Она отчетливо помнила, что вчера вечером у нее оставалось полпачки.

— Неужели это Настя?! — вслух возмутилась она.

Первым порывом ее было нестись в спальню и дать хорошую взбучку дочери, но второй раз за это утро она сдержалась. Что это сейчас даст? Да абсолютно ничего. А вот вечером с ней надо будет очень серьезно поговорить.

Вдруг запахло горелым, и Лариса, метнувшись к плите, поняла, что ее яичница по-восточному безнадежно испорчена. Такое бывало с ней, владелицей элитного ресторана «Чайка» и великолепным кулинаром, крайне редко и говорило о наивысшей степени расстроенности.

Лариса снова присела в кресло и вздохнула. Она вспомнила о вчерашнем визите своей мамы. Этот факт сам по себе заслуживал внимания, так как случалось это очень редко, прямо как нынешний испорченный завтрак. Если бы мама пришла просто так, все бы ничего, но уже с порога она весьма возбужденно начала выяснять, что происходит у Ларисы с ее мужем.

И Лариса терпеливо в течение всего вечера слушала нравоучения матери о том, что «так жить нельзя» и что «вот у нас с папой…». Потом Ларисе был представлен весь перечень того, что было у ее мамы с ее папой и какая у них была дружная советская семья. А сейчас… Какие нравы! Что произошло с людьми? А молодежь!

— Лариса, — причитала Нина Андреевна. — Ты посмотри, что делается. Молодежь жмется прямо на улицах! Да еще как! Мы с твоим папой даже наедине такого себе не позволяли!

При этой фразе дочь не удержалась и рассмеялась.

— Что смешного?! — в праведном гневе заходилась мама. — Ведь еще немного, и они начнут прямо на остановках заниматься любовью! Я понимаю, что всему этому учат сейчас по телевизору. А видики?! Эти так называемые эротические фильмы…

— Мама, — не выдержала Лариса, — неужели и ты смотришь порнуху?

— Лариса, — строго пресекла подобные предположения Нина Андреевна. — Мы с отцом подобное не смотрим, но люди говорят, что это просто срам. Смотреть тошно.

— Тогда зачем смотрят? — устало спросила Лариса.

— А кто знает? На них же не написано, что это такое. Дочка, — наставительно продолжала вещать мать, — смотри за Настей! Девочка растет красивая. Как бы чего не случилось.

— Мама, — уже с трудом скрывая раздражение, сказала Лариса. — Ты вечно наговоришь черт знает что.

— Да! А где сейчас моя внучка? Время уже десять часов.

— Она гуляет, — спокойно ответила Лариса, хотя ее этот вопрос тоже уже начинал волновать.

— Где гуляет? — не отставала мать.

— Мам, да откуда я знаю?!

— А я всегда знала, где ты находишься, — поднялась со своего места мать. — Лучше бы к вам вообще не ходить! Себе спокойней будет.

— Ты скажи, что случилось-то?

— А то, что Настя ко мне пришла и сказала, что вы с Евгением практически развелись!

— Ну и что? — равнодушно отреагировала Лариса. — Мы с ним уже где-то два года живем в состоянии перманентного развода.

— Чего? — не поняла Нина Андреевна значение слова «перманентный».

— Мама, у тебя с папой, кажется, есть великолепная отдушина в виде дачи, — устало выдохнула Лариса. — Мало ли что наговорит тебе Настя!

Она поняла, что появление матери у нее было спровоцировано не кем иным, как Настей, которая отправилась к бабушке жаловаться на мать, потому что та отказала ей накануне в деньгах. Поскольку все эти мелкие проблемы резко контрастировали со спокойствием и благолепием, воцарившимися в семье после отъезда Котова, и являлись, таким образом, ложкой дегтя в бочке меда, это чрезвычайно раздражило Ларису. И она решила завершить разговор с матерью на конфликтном уровне.

— Ну и не ходи тогда сюда, — заявила она ей. — Непонятно, зачем вообще пришла.

Нина Андреевна, окинув дочь презрительным взглядом, обулась и, не прощаясь, вышла из квартиры.

Лариса, вспомнив все это, вздохнула и принялась готовить яичницу заново. Маму, конечно, не исправишь, а вот Настей тем не менее заняться надо.

Она приготовила завтрак, оставила дочери записку о том, где что лежит поесть, и поспешила на улицу. Она хотела еще до наступления жары, по утреннему холодку, съездить в парикмахерскую и привести себя в порядок.

Посмотрев на часы, Лариса спустилась вниз. Спустя несколько минут она завела свою любимую «Вольво-450» и поехала в один из лучших салонов города, где работала ее подруга Эвелина Горская.

Общаться с Горской Лариса, в принципе, любила. Во-первых, потому, что от нее можно было услышать все последние сплетни. Во-вторых, Эвелина была специалистом высокого класса, и никогда еще Лариса не уезжала от нее недовольная своим новым имиджем.

— Ларочка, ты, как всегда, точна. Я тебя жду с нетерпением, потому что для этого есть определенные причины, — Эвелина сделала загадочное лицо.

— Что случилось? — насторожилась Лариса.

— Ты совсем запустила себя, — сменила тему Эвелина, усаживая Ларису в кресло. — Так нельзя. Ты загубишь свою красоту. Каждую неделю необходимо делать глубокую чистку лица и обязательно с отшелушивающим эффектом.

— Лина, ну это ты что-то совсем загнула, — усмехнулась Лариса. — Так я совсем облезу.

— Ну хотя бы два раза в месяц, — легко согласилась Горская. — Так что давай-ка ты перейдешь на кушетку, и я тебе сделаю хорошую маску. Что-то мне не нравится состояние твоей кожи — тебе все-таки не пятнадцать лет.

Лариса ничего против этого не имела и с удовольствием легла на кушетку. Она, правда, подумала, не выразить ли протест по поводу намеков Горской насчет ее непионерского возраста, но все же решила промолчать. Ладно, пускай Эвелина, которая была лишь на два года ее младше, в душе кичится своей «молодостью».

Убрав с ее лба волосы, Эвелина очистила Ларисино лицо косметическим молочком и, мягко массажируя кожу, стала наносить крем.

— Как твой Котов? — между делом поинтересовалась она.

— Нормально, — усмехнулась Лариса. — Что с ним станет — он в командировке в Москве.

— С ним-то ничего не станет, а вот твои годы уходят, — назидательно произнесла Горская. — Еще лет пять, и все.

— Что значит — все? — не поняла Лариса.

— Все — это значит все, — безапелляционно заявила Эвелина. — Это значит, что ты никому уже не будешь нужна.

— Ой, — вздохнула Лариса, — да я и сейчас никому особо не нужна. Котова вот только никак не выгоню. Надоел — ужас!

— Правильно, — обрадовалась Горская, снимая остатки крема и накладывая маску. — Котова гони. Сколько можно. А Котов знает, что у тебя любовник?

— Какой любовник? — не поняла Лариса.

— Как, у тебя нет любовника? — с пафосом, которому позавидовала бы любая актриса, всплеснула руками Горская. — Ты хоть понимаешь, что сама, своими руками, себя губишь?

— Господи, — простонала Лариса. — Лина, не начинай, пожалуйста. У меня и так проблем полно, мне еще одной не хватает для полного счастья.

— Ты просто глупа. Если у тебя будет любовник, то проблем не будет совсем, — тоном, не допускающим возражений, заявила Горская.

— Это еще почему? — искренне удивилась Лариса.

В теории Эвелины о любовниках появилась новая волна. Это показалось Ларисе интересным. Вообще-то Эвелина каждый раз, когда встречалась с ней, заводила разговор о мужчинах и убеждала свою подругу вести более раскрепощенную и незашоренную комплексами половую жизнь.

— Объясняю в последний раз, — снисходительно произнесла Горская. — И делаю это только потому, что ты моя подруга. Когда есть любовник, а лучше и не один, — жизнь становится проще.

— Почему?

— Потому что все твои проблемы решают они. Одну проблему — один, другую — другой, и так далее. Удобно, экономично и приятно. Все стороны довольны.

— Моя дочь пришла домой утром, ей только четырнадцать, и гулять по ночам, по-моему, еще рановато, — решила привести пример Лариса. — И как, по-твоему, мог бы решить эту проблему любовник?

— Очень просто, — нанося особый подтягивающий крем на шею Ларисы, оптимистично сказала Горская. — Ты звонишь своему бойфренду и объясняешь ситуацию. Если он нормальный мужик, то найдет твоего ребенка и доставит домой.

— А если нет?

— А если нет, то гнать его надо на фиг, — пожала плечами Эвелина. — И заводить другого.

— Ну уж нет, — покачала головой Лариса. — Я лучше как-нибудь сама. Мне еще не хватало думать о том, кто мою дочь искать будет. Бессонная ночь обеспечена на сто процентов.

— Да ну тебя, — махнула рукой Эвелина. — Ты просто невозможна. Красивая баба — и прозябаешь. Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? У меня есть на примете один мальчик. Он, правда, моложе тебя лет на шесть, но это сейчас очень модно. А мальчик просто прелесть.

— Нет, — решительно отказалась Лариса. — Мальчика не надо. Если у меня возникнет необходимость в новых знакомствах, то я сама это сделаю.

— Ну и хорошо, — обиделась Горская и надулась.

— Ты говорила, что ждешь меня с нетерпением, потому что для этого есть причины, — решила смягчить ситуацию Лариса. — Что ты имела в виду?

— С тобой хочет познакомиться одна дама.

— Ты что, уже на дам перешла? — невесело пошутила Лариса.

Горская пристально посмотрела на Ларису с таким выражением лица, как будто та сказала что-то неприличное.

— У этой дамы пропала золовка, — понизив голос, пояснила она. — Ей всего семнадцать, и куда она делась — неизвестно. Вот уже десять дней прошло — и ни сном ни духом.

— Ну, а милиция?

— Ой, там такие вещи… — сморщилась Горская. — В общем, нельзя милицию. Девочка-то в притон подалась, это же какой скандал будет, если кто-нибудь об этом узнает!

— И ты хочешь, чтобы я ее нашла?

— Ну, ты же у нас — великая сыщица, только прикидывающаяся «новой русской», — ничтоже сумняшеся тут же заявила Горская. — Сама же жалуешься периодически на скуку, что тебе нечем заняться. А тут — новое приключение.

— Приключение ли? — скептически скривилась Лариса.

— В общем, она ждет тебя в соседнем зале, ты с ней сама поговоришь и узнаешь.

— Ну ладно, давай, поговорю.

— Только после того, как я приведу тебя в полный порядок, — остановила Ларису решительным жестом Эвелина.

— Хорошо, — с такими доводами нельзя было не согласиться.

Через полчаса Эвелина подвела Ларису к импозантной даме средних лет. Это была довольно симпатичная брюнетка со слегка припухлыми губами, что придавало ей кукольный вид. Это впечатление подчеркивалось и нереально длинными накладными ресницами. Широкие скулы скрадывались умело нанесенными румянами, а длинноватый тонкий нос был слегка вздернут кверху.

Дама была одета в брючный костюм сиреневого цвета, который выгодно подчеркивал ее филейные части тела. А они были весьма внушительны.

Взмахнув своими ресницами, дама взглянула на Ларису и слегка улыбнулась.

— Знакомьтесь, — сделала широкий жест Эвелина. — Это Лариса, а это…

— Нелли Георгиевна Миронова, — чуть привстав со стула, сама представилась дама. — Можно просто Нелли.

— Очень приятно, — улыбнулась Лариса. — Где мы можем с вами поговорить?

Нелли расстерянно огляделась вокруг.

— Ясно, — подвела итог Лариса, — значит, поедем ко мне. У меня есть свой ресторан, вот там и поговорим. Вы не против?

Ничего против ресторана «Чайка» Нелли не имела, и вскоре обе женщины вышли на улицу.

— Я на машине, — шагнула в сторону своей «Вольво» Лариса.

— Я, в общем-то, тоже, — сказала Миронова. — Но у меня шофер, и я его сейчас отпущу.

Она подошла к зеленому «Рено» и, наклонившись к окну, что-то сказала человеку, сидевшему в машине. «Рено» тут же тронулся с места.

— У вас свой ресторан? — несколько разочарованно спросила Нелли, когда уже села в «Вольво». — А я думала, что вы занимаетесь другим. Мне рассказала про вас Эвелина Горская. Очень симпатичная женщина.

— Да, — машинально согласилась Лариса, выруливая на дорогу.

— Она сказала, что вы занимаетесь частными расследованиями. Может быть, она ошиблась? Просто у меня возникли некоторые проблемы…

— Нет, нет, — заверила Лариса. — Она не ошиблась. Я действительно помогаю распутать некоторые дела, тем или иным образом связанные с криминалом. Это мое хобби.

— Ничего себе хобби, — фыркнула Миронова. — Но я могу вам заплатить.

— Ну, в этом нет необходимости, — усмехнулась Лариса, паркуясь около «Чайки». — Мы приехали.

Они прошли в ресторан, и Лариса повела свою новую знакомую в так называемый Зеленый кабинет, где она принимала своих гостей и где можно было спокойно поговорить.

Когда они удобно устроились в мягких креслах, Лариса позвала своего заместителя Дмитрия Степановича Городова и попросила принести легкий салат и колу.

Степаныч, оглядев, как это было ему свойственно, незнакомого человека настороженным оценивающим взглядом, кивнул в знак того, что он все понял, и вышел. Гостья же осматривалась с нескрываемым любопытством.

— А у вас здесь очень мило, — слегка жеманно заметила она. — И зал хороший. Странно, почему мы здесь никогда не были? Но теперь я обязательно всем своим знакомым буду рекомендовать только «Чайку».

— Спасибо, — улыбнулась Лариса. — Так что у вас за проблемы?

В этот момент в кабинет неслышно вошел Степаныч и поставил на стол поднос. На нем стояли два коктейля из морепродуктов, два лангета, бутылка мартини и кола.

Лариса подождала, когда Степаныч выйдет, и повторила свой вопрос. Миронова достала пачку сигарет и, вынув одну, закурила.

— Я, наверное, начну немного издалека. У вас есть время?

— Рассказывайте, как вы считаете нужным. Время у меня есть, к тому же я, в общем-то, на работе.

— Ну да, конечно. У вас тут так хорошо, что забываешь, что это может быть рабочим местом. Мой муж сейчас работает в правительстве области, он куратор по культуре.

Миронова выразительно посмотрела на Ларису, что означало, по-видимому, что она должна сразу вспомнить распространенную фамилию Миронов, принадлежащую областному чиновнику, и проникнуться к его супруге уважением. Лариса кивнула в знак того, что она поняла собеседницу, хотя и не знала, кто в настоящий момент заведует в Тарасовской губернии культурными вопросами. И поняла, откуда в этой женщине такое жеманство.

— Вы знаете, это все-таки очень ответственный пост, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то хоть что-нибудь узнал о нашем разговоре, — продолжила Миронова.

— На этот счет можете не беспокоиться, — заверила ее Лариса.

— Моего мужа зовут Петр Васильевич. Его мать довольно рано вышла замуж, и Петр у нее — ранний ребенок. Потом у нее были какие-то проблемы, и второй раз она смогла забеременеть только спустя семнадцать лет. Соответственно, Таня — поздний ребенок и, как всегда шутит Петр, гораздо более желанный. Однако это не мешало им с ней сохранять прекрасные отношения. К тому же их родители вскоре развелись, и Петр, по сути, был для Тани больше отцом, нежели братом. Мой муж очень любит Таню и сейчас очень за нее переживает. Нельзя сказать, что конкретно повлияло на формирование девочки: то ли то, что ее все любили и баловали, потакая любой ее прихоти, то ли разница в возрасте между детьми и какие-то личные проблемы их мамы, но Таня выросла весьма своевольной. Я замужем уже десять лет, и поэтому она росла, можно сказать, и на моих глазах тоже. Не могу сказать, что питаю к ней какие-то теплые чувства. Но в данный момент меня больше всего интересует душевное состояние моего мужа, поэтому я к вам и пришла.

— Я так поняла, что Таня внезапно исчезла?

— Да, — горько покачав головой, сказала Нелли.

— А как это произошло?

— Вот в этом-то все и дело. Она, может быть, и не исчезла. Но, с другой стороны, еще никогда она так долго не давала о себе знать. От нее уже десять дней нет никаких вестей. Я уже говорила, что Таня была очень своенравной девочкой, ее кредо — делать все наоборот. Она никогда не отдыхала в лагерях для детей ее круга. Вы меня понимаете?

— Да, — не совсем уверенно ответила Лариса.

Она вдруг подумала о том, как отдыхает ее дочь.

— Она всегда старалась выделиться из толпы, — продолжала жена областного куратора культуры, — и выделиться по-своему, не так, как должна была это делать девушка ее круга: ни хорошей одеждой, ни косметикой, ни дорогими духами. Она постоянно всем что-то доказывала: дружила в основном с мальчишками, в детстве часто лазила по заборам и рвала чудесные платьица, которые мы ей покупали. Ее няня была очень недовольна тем, что ее воспитанница постоянно от нее убегала и пряталась.

— У Тани была няня?

— Да, до школы. Она не ходила в садик. В то время все сады были одинаковыми. Потом у нее была гувернантка, как сейчас их называют. Она просто встречала ее из школы и следила за выполнением уроков. Затем Таню перевели в другую, более престижную гимназию, и необходимость в гувернантке отпала. Там она проводила весь день. Лет с четырнадцати она стала рокером и постоянно ошивалась на всех их безобразных тусовках. Петр тогда даже купил ей мотоцикл. Я была категорически против этого, но меня никто не слушал. А потом…

Нелли Георгиевна тяжело вздохнула.

— Я вас слушаю, продолжайте, — мягко сказала Лариса.

— Потом она все чаще стала появляться в ресторанах в обществе различных мужчин, — на одном дыхании произнесла Миронова. — Петр, узнав об этом, перестал выдавать ей карманные деньги. А это были весьма немалые суммы — некоторые семьи живут месяц на такие деньги. Вот тогда все и началось. Таня заявила, что уезжает в Москву на заработки.

— Кем?

Миронова подняла глаза на Ларису, несколько секунд гипнотизировала ее взглядом, показывая этим, что она должна догадаться без ее помощи. Она, естественно, догадалась, но хотела, чтобы Нелли сама произнесла это слово.

— Проституткой, — тихо сказала наконец Миронова, покраснев и отвернувшись. — Ко всему прочему, от нее иногда стало попахивать марихуаной. А мой муж ничего об этом и слышать не хотел — для него сестра была превыше всего.

— А вы не ревновали сестру к мужу?

— Таню? Да вы что? — несколько наигранно удивилась Миронова. — Она же совсем ребенок.

«А может быть, это не без ее помощи Таня уехала в Москву на заработки?» — промелькнула у Ларисы шальная мысль.

— Ладно, а чем она аргументировала свое решение? Как я понимаю, с деньгами у нее проблем не было…

— Таня считала, что родные от нее отвернулись… К тому же недавно ее мать вторично вышла замуж. Словом, она заявила, что никому не нужна, и решила всем отомстить. Но опять-таки своеобразным способом. Она поехала в Москву и остановилась в каком-то притоне.

Лариса понимающе кивала головой. Миронова уже справилась со смущением и, наплевав на правила приличия, рассказывала Ларисе историю, не утаивая никаких подробностей.

— Она работает проституткой. Вы можете себе это представить! — восклицала она. — Петр даже поседел слегка, когда об этом узнал. Это был такой удар! А при теперешнем его положении это просто ужасно… — Нелли даже слегка всхлипнула. — А теперь она еще и пропала. Она же постоянно звонила, чтобы нас уязвить: мол, вот она я, посмотрите, в кого вы меня превратили! Но мы по крайней мере знали, что она жива и с ней все в порядке. А теперь… Москва — ведь это ужасно криминальный город. К тому же путаны — это такая группа риска. Ее могли и убить, если она умудрилась попасть в какие-нибудь разборки…

— А вы пробовали звонить в Москву? В больницы, в морги, в конце концов?

— Да вы что! — замахала руками Миронова. — А если кто-то узнает об этих звонках? Я вас очень прошу нам помочь.

Ларисе так и хотелось спросить: «Помочь позвонить?» Но она только улыбнулась и промолчала.

— И все-таки я не поняла, каким образом ее могли взять на такую работу, если ей нет восемнадцати. Это же уголовное дело! Насколько я знаю, наши сутенеры предпочитают не рисковать.

— Я не знаю, — пожала плечами Нелли. — Может быть, она соврала про возраст. Девочка она была видная. Очень высокая, смотрелась прекрасно. Ей бы на подиум, а не в подворотню.

— Вы что-нибудь знаете о том, как она попала в Москву?

— Я наводила кое-какие справки… Очень осторожно, правда. Сумела только узнать, что у нас в Тарасове есть некая Светлана Георгиевна Звонарева. У нее своего рода фирма. Она набирает здесь девочек и переправляет их в Москву. При этом даже заключается контракт и заводятся трудовые книжки.

— Да? И кем же они там числятся? — полюбопытствовала Лариса.

— Вот этого я не знаю. Массажистками, наверное, — равнодушно пожала плечами Миронова. — Я даже узнала адрес этой самой Звонаревой, но, конечно, вы меня понимаете, я туда не ходила. Да и узнала-то я его только вчера.

— Вы хотите, чтобы туда наведалась я?

— Если вы займетесь этим делом вообще, то это было бы вполне логично, — сказала Миронова.

— Давайте адрес, — вздохнула Лариса.

— Да, да, конечно, — спохватилась Миронова и полезла в свою сумочку. — Улица Усть-Курдюмская, дом 7, квартира 65.

— Усть-Курдюмская, — задумчиво повторила Лариса. — Это в поселке Юбилейном, что ли?

— Да, именно там. Район новый, прекрасные квартиры, — закивала в ответ Нелли.

— Хорошо, я думаю, что завтра утром или сегодня вечером у меня будет что вам сообщить. Как с вами связаться?

— Вот мой телефон, — Нелли протянула Ларисе что-то типа визитки, на которой был написан один только номер. — Это сотовый, можете звонить в любое время.

И добавила:

— Даже если меня не будет, то все сообщайте мужу, я ему про вас уже сказала.

И, поймав удивленный взгляд Ларисы, произнесла извиняющимся тоном:

— Она заверила, что вы редко отказываетесь заняться каким-нибудь делом…

«Ну, Эвелина, тебе нужно менеджером детективной конторы работать, а не парикмахером», — подумала Лариса.

Она не была уверена в том, что это дело ее заинтересует. Ко всему прочему, эта самая Нелли Георгиевна Миронова — ей ни брат ни сват. А деньги… Денег у самой Ларисы было вполне достаточно. Однако у Ларисы было слишком много энергии для того, чтобы ограничивать себя лишь работой в ресторане. С момента предыдущего приключения прошло уже три месяца…

* * *

Поселок Юбилейный только назывался поселком, а на самом деле представлял собой вполне благоустроенный микрорайон, застроенный многоэтажками. Хотя он и располагался на окраине города, но с каждым годом приобретал все большую престижность. К тому же совсем неподалеку присмотрели себе место под строительство огромных коттеджей состоятельные граждане города.

Вот в этот самый район и поехала Лариса после предварительного разговора со Степанычем. Тот обещал узнать, как он обычно говорил, по своим каналам все о поставках девочек в Москву. А пока Лариса ехала знакомиться с главой одной из таких фирм. Вот только в качестве кого ей представиться, Лариса еще не придумала. На роль бедной, ищущей работы девушки она явно не подходила — ни прикид, ни, увы, возраст не соответствовали.

Без особого труда найдя нужную улицу и дом, она припарковала машину возле двенадцатиэтажки. Поставив «Вольво» на сигнализацию, она вошла в подъезд. Судя по его состоянию, дом был сдан совсем недавно.

Лариса поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру номер 65. «Дверь «Тайзер», — отметила она про себя, — но не самая дорогая модель».

Открывать ей не торопились. Лариса нажала на кнопку еще раз и подержала палец дольше обычного.

«Неужели я зря сюда тащилась?» — приуныла она.

Позвонив в третий раз, Лариса уже не сомневалась в безнадежности своего занятия. Машинально дернув ручку на двери, она собралась уходить, но с удивлением отметила, что дверь не заперта.

«Ого, — она осмотрелась по сторонам. — Зайти или нет?»

После полуминутного раздумья любопытство взяло верх над осторожностью. Открыв дверь, Лариса быстренько юркнула внутрь.

Обстановка в квартире свидетельствовала о том, что недавно ее посетил кто-то чужой. Судя по беспорядку, люди, побывавшие здесь, искали что-то очень ценное. Интересно, нашли или нет? Лариса аккуратно перешагивала через валявшиеся повсюду вещи. В двух комнатах, которые она осмотрела, никого не было.

Однако, пройдя в кухню, Лариса убедилась, что это вовсе не так. Она невольно прижала руки к груди, когда ее глазам предстало ужасное зрелище.

Около плиты, беспомощно раскинув руки, лежала молодая женщина. На ее теле кровоточили многочисленные ножевые ранения.

«Господи, — прошептала Лариса, — что же это за садизм такой!»

Похоже, это и была Звонарева Светлана. О том, что с ней можно было поговорить о девочках, а конкретно о Татьяне Мироновой, не могло идти и речи.

Первым порывом Ларисы было тут же выбежать из квартиры и нестись отсюда подальше. Однако она тут же решила, что другого шанса осмотреть квартиру у нее не будет. Ко всему прочему, ничего нового к тому беспорядку, который уже царил здесь, она добавить не могла. Поэтому, справившись с естественным волнением после увиденного, она осторожно вернулась в комнату и, обернув платком руку, начала открывать шкафчики в стенке. Через несколько минут Лариса наконец-то нашла то, что искала.

Руки у нее дрожали, а одна мысль о том, что рядом, в кухне, лежит труп, приводила ее в ужас. Лариса с трудом боролась со слабостью во всем теле. Ноги предательски подгибались.

В одном из шкафов она обнаружила пакетик с документами. Там было несколько трудовых книжек, но Таниной среди них не оказалось. Из любопытства заглянув в книжки, Лариса, однако, не обнаружила никаких записей о приеме на работу. Там же она обнаружила паспорт Светланы и еще одного человека по имени Сергей Бондарев. Посмотрев на фотографию женщины, Лариса окончательно убедилась, что в кухне лежит именно ее труп. Кроме того, она нашла права на вождение автомобиля и лицензию, оформленную на фирму «Альбатрос». По документам эта фирма занималась организацией презентаций и досуга. Что ж, это было вполне стандартным для фирм, которые в Тарасове в простонародье называли «блядскими конторами».

Записав на всякий случай данные паспортов, номер лицензии, а также кем и когда она была выдана, Лариса с невероятным облегчением покинула квартиру. Она тихо вышла из подъезда, села в машину и поехала к себе в ресторан. По пути она остановилась у телефона-автомата и набрала «02». Не назвавшись, она сообщила оперативному дежурному о трупе в квартире на улице Усть-Курдюмской и повесила трубку.

Глава 2

Остановившись на одном из светофоров, Лариса вдруг раздумала ехать в «Чайку» и решила тут же, не теряя времени, наведаться к тому самому Сергею, паспорт которого она обнаружила у Светланы Звонаревой.

Во-первых, этот Сергей мог быть просто шофером в фирме и развозить девочек по вызову. Ради одного этого стоило встретиться с ним. Во-вторых, он мог быть хорошим другом Светланы, и в этом случае встретиться с ним было просто необходимо. Ко всему прочему, он мог еще не знать о смерти Светланы.

Лариса выехала на Московскую и свернула на Вольскую. Этот район она знала довольно хорошо, так что проблем с поиском нужного дома не возникло.

Сергей жил в обычной девятиэтажке, уже довольно старой, но сохранившей приличный вид. Время близилось к обеду, и лавочки у подъезда, которые вечером наверняка оккупировали старушки, пустовали.

Быстро сориентировавшись, Лариса вошла в лифт и нажала на кнопку четвертого этажа. Она позвонила в квартиру под номером 59, но мгновение спустя оторопела.

На двери красовалась пломба. «Господи, что же здесь происходит?» — с ужасом подумала Лариса, машинально нажимая на кнопку звонка с еще большей силой. Через минуту она услышала мерзкий скрип открывающейся двери напротив и боковым зрением увидела щель в проеме двери. Повернувшись, она посмотрела туда, но обнаружила только глаз, который с нескрываемым любопытством рассматривал ее. Наконец дверь открылась, и на пороге возникла необыкновенно воздушная бабулька.

— Вы к Сереженьке? — на удивление бодрым голосом спросила она, неотрывно смотря на Ларису.

— Да. Но я, по-моему, опоздала…

— Это так ужасно, так ужасно! — всплеснув руками, бабулька сложила их на груди. — Он был таким хорошим человеком! И хлеба принесет, и мусор вынесет. И вот на тебе — убили!

— Убили? — широко раскрыла глаза Лариса.

— Да, вчера милиция приезжала… Квартиру опечатали. С собаками здесь шарили. Говорят, прямо в машине его убили.

Лариса стояла пораженная, не веря тому, что говорит старушка.

— Да что же мы стоим-то, — вдруг засуетилась бабулька, — вы проходите ко мне, поговорим. Меня зовут Марья Васильевна.

— Очень приятно, Лариса. А вы не боитесь приглашать в квартиру незнакомого человека? — заходя в прихожую квартиры Марьи Васильевны, спросила она.

— Вообще-то я так никогда не делаю, но вы мне не внушаете опасения. А у меня глаз наметан, можете поверить. Вы думаете, что старушка просто выжила из ума? Не смущайтесь, я бы на вашем месте тоже не поверила, но в том, что я могу отличить хорошего человека от плохого, можете не сомневаться. Проходите на кухню, — Марья Васильевна словно задалась целью убедить гостью в своей чрезвычайной проницательности.

— Сейчас будем пить чай.

Бабулька еще раз оглядела Ларису с ног до головы и удовлетворенно заметила:

— А вы, похоже, не занимались этими их ужасными делами. Только вот с мужем у вас проблемы. Пьет, что ли? — сочувственно поинтересовалась Марья Васильевна.

От неожиданности Лариса вздрогнула и с удивлением посмотрела на этого «божьего одуванчика».

— А вы откуда знаете? Неужели по мне так заметно?

— Нет, не волнуйтесь, — хитро и очень довольно улыбнулась хозяйка. — Просто я вам говорю, что очень хорошо разбираюсь в людях.

«Интересно, она экстрасенс, что ли?» — подумала про себя Лариса, усаживаясь за стол.

— А кто его убил, неизвестно? — поинтересовалась она.

— Нет, я же говорила, что милиция приходила, у всех у нас спрашивала, не знаем ли что…

— И что же вы сказали?

— А что я могла сказать? Я даже не знала, чем он занимается, где работает…

— Но вы говорили что-то про ужасные дела…

Хозяйка к тому времени уже выставила на стол варенье и вазочку с печеньем.

— Нет, конечно, не знала, — серьезно ответила она. — Когда я спрашивала об этом Сергея, он только улыбался и отвечал, что занимается бизнесом.

— А откуда тогда уверенность, что он делал что-то плохое?

— С такой девкой ничего хорошего делать было нельзя, к тому же по ночам, — с уверенностью заявила Марья Васильевна с оттенком негодования в голосе.

— Сергей работал по ночам? — уточнила Лариса, хотя об этом догадывалась.

— Да, почти всегда. Иногда, правда, его и днем не было. И вот… Сережа был очень хорошим. Да вот и Костику помог, — тяжело вздохнула Марья Васильевна.

— А Костик — это кто?

— Друг его детства. Неплохой был парень, да вот спиваться стал, с женой развелся… А как с Сережей ближе сошелся — так все. Пить перестал, начал зарабатывать, вспомнил, что ребенок есть. Даже сюда с дочкой приходил.

— А что это за девка, которая вам так не понравилась?

Марья Васильевна внимательно посмотрела на Ларису.

— А вы почему так этим интересуетесь? — спросила она. — И вообще вы кто ему будете-то?

В глазах Марьи Васильевны вдруг зажглись огоньки подозрительности и настороженности.

— Дело в том, что Сергей — мой старый знакомый, — соврала Лариса. — Я давно его не видела, вот решила проведать, а тут такое дело…

— От этой его подруги исходила какая-то порочность, — вздохнула Марья Васильевна. — Вы меня понимаете?

— Честно говоря, не совсем.

— У меня такое подозрение, — шепотом заговорила хозяйка, — что она девчонок развозила по квартирам. Сейчас этого, знаете ведь, сколько развелось. Ужас какие нравы! Так она, по-моему, и Сергея к этому пристроила. Поэтому его, наверное, и убили. Может, это она сама все и организовала. Может, деньги не поделили. Сейчас ведь ни за грош убьют!

Марья Васильевна отчаянно махнула рукой.

— А Костик этот, он давно здесь был?

— Да уж дня три не появляется, — задумчиво ответила общительная старушка, — даже странно как-то. Уж не случилось ли и с ним чего?

— А вы случайно не знаете, где он живет?

— Да как же не знать! В соседнем доме. В том, что напротив стоит, девяностая квартира. Надо пойти узнать, да ноги совсем не ходят…

— Я могу это сделать, и прямо сейчас… — заверила Лариса, вставая из-за стола.

— Да-да, — сразу же согласилась с ней Марья Васильевна. — И мне спокойнее будет, потом зайдете, скажете…

И Лариса, не допив чай, попрощалась с гостеприимной хозяйкой.

«Происходит что-то весьма интересное, — думала Лариса, идя к дому напротив, — существует некая фирма, сотрудники которой все — или почти все — убиты. И именно в этой фирме работала Таня, сестра куратора по культуре области. Которая исчезла и десять дней не дает о себе знать родным и близким».

Загадок, конечно, было много. Но ниточка вела Ларису в соседний дом, в квартиру 90, где проживал друг детства убитого Сергея, некто Костик. Вполне возможно, если опираться на слова Марьи Васильевны, он тоже был задействован каким-то образом в бизнесе Сергея — раз она говорит, что пить перестал и деньги зарабатывать начал.

И Лариса решительно вошла в подъезд дома, где жил Костик. На ее звонок, однако, никто не откликнулся.

«Мистика какая-то, — подумала она. — Неужели и этого грохнули? Одно радует, что пломба на двери, по крайней мере, пока отсутствует».

Она позвонила еще раз. И своим острым слухом различила еле слышные звуки за дверью. Там явно кто-то был.

«Это еще что за игра в прятки?» — не снимая пальца со звонка, раздраженно подумала она.

— Кто там? — наконец раздался тихий испуганный голос за дверью.

— Откройте, пожалуйста, это из поликлиники, — сказала Лариса первое, что пришло ей на ум.

Если бы она начала объяснять настоящую причину своего прихода сюда, то хозяина квартиры, похоже, она точно бы не увидела.

— Вам пора пройти флюорографию, — тоном строгого работника здравоохранения сказала Лариса.

За дверью снова воцарилась тишина. Она продолжалась примерно с полминуты, и после этого дверь наконец открылась.

На пороге стоял довольно молодой мужичок невысокого роста с явно испуганным лицом.

Лариса вежливо спросила:

— Я могу пройти?

Быстро оглядев лестничную площадку, хозяин квартиры кивнул и, пропустив Ларису в прихожую, так же быстро и даже нервно закрыл дверь.

— Зачем вы пришли? Вы же не из поликлиники! — зыркая глазами, сказал Костик.

— Почему вы так решили? — удивилась Лариса.

— От вас больницей не пахнет.

— Да, я действительно не оттуда, — согласилась она. — Я подумала, что вы могли бы мне помочь… Вы же знали Сережу Бондарева?

При этих словах в глазах Костика — а в том, что это был именно он, Лариса уже не сомневалась — промелькнул ужас.

— Хорошо, проходите, — после некоторого раздумья разрешил он. — На мента вы тоже вроде бы не похожи.

— Так что вы хотите узнать? — не очень дружелюбно спросил Костик, когда Лариса уселась на сомнительной надежности табуретку. — Серегу убили, и я не знаю, за что.

— Хорошо, — вдруг решилась Лариса, — я вам расскажу все начистоту.

— Валяй, — безразлично заметил хозяин.

И Лариса начала рассказывать про свой ресторан, про свое «хобби», про Миронову, про Таню и, наконец, про свой визит в поселок Юбилейный и труп Светланы Звонаревой.

Услышав о ее смерти, Костик совсем сник и пришибленно прошептал:

— Что, и Светку тоже… того?

В его глазах, казалось, навсегда поселился ужас. Он обхватил голову руками и облокотился о стол. Лариса его не торопила. Он сказала все, и теперь ему решать, станет ли он говорить.

Неожиданно Костик встал и, открыв холодильник, достал оттуда початую бутылку водки. Потом молча взял из висевшего в кухне шкафчика две рюмки и наполнил их водкой.

— Давай помянем, хорошие ребята были, — хрипло произнес он.

Он взял свою рюмку и быстро опрокинул ее содержимое в рот. Ларисе предстояло сделать то же самое. Хотя она пила водку нечасто, а такую, как у Костика, вообще не употребляла — все же она обладала хорошим вкусом и ниже «Смирнова» не опускалась, — она решилась на подвиг и мужественно последовала примеру Кости. Горло обожгло, во рту распространился противный вкус некачественной водки, которую в изобилии выпускал местный ликеро-водочный завод. Лариса не выдержала и бросилась к крану запить водку водой, поскольку на стол, кроме бутылки, Костик ничего не поставил.

Хозяин только усмехнулся и налил себе еще одну рюмку.

— Ты действительно можешь раскрыть этот кошмар? — спросил он, напряженно всматриваясь ей в лицо.

— Я постараюсь, — как можно тверже ответила Котова. — Но мне надо сначала найти девочку.

— Если ты пообещаешь мне узнать, кто убил Серегу, то я расскажу тебе кое-что интересное.

— Хорошо, — вздохнула Лариса. — Я обещаю.

Он удовлетворенно кивнул и, опрокинув еще одну рюмку в свой желудок, начал рассказывать.

— С Серегой я знаком еще с детства, но после школы как-то наши дороги разошлись. Я женился и уехал в другой район, потом дочь родилась, ну, и так далее. А когда развелся, то снова переехал сюда. Мать уже умерла, поэтому жил я один. Встретил Серегу. Обрадовался, да и он, по-моему, был не против возобновить со мной дружбу. В общем, схлестнулись мы с ним. Работы у меня тогда не было, и он предложил одно дельце. Не совсем, правда, оно честное было. Да сейчас все так делают, по совести никто не живет. — Он налил очередную рюмку и, залпом осушив ее, продолжил: — Дело было очень простое — с завода платы брали. Серега договорился, что нам их каким-то нелегальным путем сделают, а потом по липовым накладным мы их получим. Словом, халява плиз…

Костя замолчал и задумался. Он уже был изрядно пьян.

— А что за платы? Зачем они вам были нужны?

— Обычные платы. Маленькие такие… — с трудом ворочая языком, ответил Костя.

— А на каком заводе-то брали?

— На сорок седьмом… Серега был гений…

Хозяин квартиры опустил голову на стол и пьяно всхлипнул.

«Так, похоже, на сегодняшнем разговоре можно ставить точку», — подумала Лариса. Однако она предприняла еще одну попытку разговорить пьяного Костика.

— А Свету ты откуда знаешь? — спросила она.

— Светку? — он поднял голову и мутными глазами посмотрел на Ларису. — Она классная девчонка. Это она додумалась баб по квартирам развозить. Да она с этого имела… Неплохие бабки. А уж когда в Москву… Тут уж совсем другой разговор пошел.

Костик поднял вверх указательный палец и, качая головой во все стороны, бормотал:

— Честолюбивая к тому же — ужас. Мне, говорит, будет принадлежать все.

— В каком смысле все? — живо заинтересовалась Лариса, почувствовав, что она близка к тайне отношений между Светланой и Сергеем.

— Да я не знаю, — махнул Костик головой.

— Костик, я тебе помогу, но и ты уж постарайся, вспомни. Я тебе говорила про Таню Миронову. Может быть, ты слышал что-нибудь о ней.

— Не-а, не слышал, — икнув, ответил Костик. — Да ты к Ольге сходи — она, поди, все знает.

— Что за Ольга?

— Светкина секретарша или помощница, как хочешь ее назови, — говорить Костику становилось все труднее. — Она часто девчонок в Москву сопровождала. Вот она все должна знать. К тому же память у нее со-о-всем не девичья.

— А куда они их в Москву возили? — терпеливо наседала на Костика Лариса.

— В Москву — это значит… в Москву, — выдавил из себя Костик и рухнул на стол.

— Подожди, — с отчаяньем вскрикнула Лариса, — а где она хоть живет?

— Там, — махнул он рукой в неопределенном направлении.

Спустя мгновение его рука безжизненной плетью опустилась на стол. Стало ясно, что большего от него добиться не удастся.

Она посмотрела на бутылку. В ней еще оставалась водка. Если учесть, что бутылка с самого начала была початой, то… Неужели у него такой низкий порог опьянения, что его так взяло? Практически с двухсот грамм — и никакой!

«Вот черт!» — с досадой махнула рукой Лариса, вставая с табуретки. Костик откровенно заснул, и, когда Лариса выходила из квартиры, из кухни раздавался его храп.

Уже спускаясь по лестнице, она ощутила и в своем организме крайний дискомфорт.

«Надо было куда-нибудь вылить эту водку, — мелькнула в голове запоздалая мысль. — К тому же мне за руль садиться. Нет, надо вызвать Степаныча, от греха подальше».

С Ларисой явно было что-то не в порядке, ее начало тошнить, а координация движений вообще оставляла желать лучшего.

Очутившись в салоне своей «Вольво», она взяла сотовый и позвонила в ресторан. Степаныч обещал прибыть незамедлительно. В ее голове стоял туман, и хотелось спать.

«Что, черт возьми, происходит? — не понимала своего состояния Лариса. — Да чтоб я еще хоть раз взяла эту гадость в рот?! Да ни в жизнь».

Городов прибыл на место уже через двадцать минут и был очень удивлен состоянием своей начальницы.

— Е, это же сколько надо выпить? — не скрыл он своего удивления. — Лариса Викторовна, ты что, пьяницей заделалась по примеру мужа?

— Степаныч, если будешь издеваться, уволю, — сама поражаясь своему пьяному голосу, сказала Лариса. — Я выпила одну рюмочку.

— Слушай, поехали-ка в ресторан, — безапелляционно заявил Городов. — Я на всякий случай промою тебе желудок. Нечего со всякими алкашами всякую гадость глотать.

— Костик — не алкаш, — заверила Лариса Степаныча. — Я завтра к нему опять в гости пойду.

Городов посмотрел на нее своими вечно воспаленными карими глазами и шумно выдохнул воздух. Он знал, что с ней спорить бесполезно.

В «Чайке», несмотря на сильное сопротивление Ларисы и угрозу своего увольнения, он все-таки заставил ее выпить полчайника воды и прочистить желудок.

После этого Ларисе полегчало. Директор ресторана успокоилась, лежа на небольшом диванчике в Зеленом кабинете. Через час она уже была в норме. Ощущалась только легкая слабость.

— Спасибо тебе, Степаныч, — поблагодарила администратора Лариса. — Премию тебе выпишу…

— Оч-чень, оч-чень рад, — засиял Городов.

И тут же проявил свойственную ему меркантильность, спросив:

— Сколько?

— Я пока не решила, Степаныч, но, я думаю, ты не обидишься, — обтекаемо ответила Лариса. — Лучше скажи, что это со мной было? Напилась с одной рюмки — невероятно!

— Что же здесь невероятного? — заскрипел Степаныч. — Спирт, поди, левый какой-нибудь. С него и не пьянеешь, а какой-то дурной становишься. Ты что, на самом деле завтра к нему собралась?

— Обязательно, — ответила Лариса. — Но пить, конечно же, я там больше не буду. Мне поговорить с ним очень надо.

— Что, опять какое-нибудь новое дело? — недовольно осведомился Городов.

Он знал, что, если его начальница влипнет в очередное приключение, именно ему придется несколько дней, а то и недель, разбираться с делами в ресторане в одиночку.

— Да, — коротко ответила Лариса. — Скажи мне лучше, где у нас в Тарасове находится сорок седьмой завод.

— Сорок седьмой? — удивился Городов, почесывая голову. — Впервые слышу.

— Там еще микроплаты делают…

— Нет, не слышал, — скептически покачал головой Степаныч. — И вообще я бы посоветовал тебе сейчас не забивать голову всякой ерундой, а ехать домой отлеживаться.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Лариса.

* * *

…Дома ее ждал сюрприз в виде котовских ботинок в прихожей. Она в быстром темпе поднялась на второй этаж и на кухне обнаружила своего благоверного. Он сидел за столом, перед ним стояли тарелки с креветками, ветчиной и банка соленых грибов. Венчала гастрономическую картину бутылка водки.

При виде водки Ларису замутило. И, несмотря на то, что это была вполне респектабельная «Финляндия», она решительно взяла бутылку и убрала ее в холодильник.

Евгений удивленно посмотрел на нее и даже перестал жевать.

— Котов, какого черта тебе здесь надо? — раздраженно спросила Лариса. — Ты же в командировке в Москве.

— А к тебе что, должен прийти любовник? — не сдержался тот от сарказма.

— Ага, с минуты на минуту. И ты сюда не вписываешься, — съехидничала Лариса.

— Да ладно тебе, — после пристального изучения лица жены вполне дружелюбно воскликнул Котов. — Нет у тебя никакого любовника.

Лариса ответила ему взглядом, в котором смешались презрение, равнодушие и холод. Она вздохнула и молча развернулась, собираясь пойти в спальню.

— Лариса, — остановил ее Котов. — Серегу Бондарева убили.

— Какого Серегу? — холодея, переспросила Лариса.

Именно эта фамилия принадлежала тому Сергею, с лучшим другом которого, Костиком, она разговаривала два часа тому назад. Но при чем здесь Котов? Откуда он знает обо всем?

— Серегу Бондарева. Ты что, не помнишь? Мы начинали вместе с ним работать в фирме. Он потом от нас ушел, открыл что-то свое. А в последнее время, как я слышал, баб стал развозить по вызову.

— Что делать? — не веря услышанному, переспросила Лариса.

— Ну, девушек он развозил… И вроде бы как совладельцем фирмы являлся.

— Так, Женя, давай рассказывай все по порядку, — передумала уходить с кухни Лариса.

Она села напротив мужа и, уперев руки в подбородок, уставилась на него.

— А что рассказывать-то? — не понял Котов. — Я боюсь, что и меня могут грохнуть. Я же с ним когда-то связан был. Дела там всякие… Я же не знаю, за что его… того… Ларочка, может, ты мне поможешь?

— Я? Я-то чем могу помочь? — искренне удивилась она.

— Ну как же, ты у нас спец по таким вопросам. К тому же я все-таки твой муж. У нас с тобой ребенок.

— Спасибо, что напомнил. Где она, кстати?

— Я ее гулять отпустил. Обещала в десять быть как штык… Ларочка, так ты поможешь мне?

— Я не поняла, при чем тут ты, если вы с ним больше не работаете.

— Да, — с отчаянием вскрикнул Евгений, — не работаем. Но они могут этого и не знать. Ты хочешь видеть меня в виде трупа?

— Нет, — искренне ответила Лариса. — Я тебя так-то не хочу видеть, а уж в виде трупа и подавно.

Котов яростно вздохнул. Ехидство жены показалось ему в данном случае совершенно неуместным.

— Кто они-то? — спросила Лариса.

— Те, кто его грохнул…

— А ты их знаешь?

— Если бы знал, то к тебе не обращался бы… Серега, кстати, тоже на мехмате учился, только на год позже. Ты его не помнишь?

— Абсолютно.

— Ну, неважно, — примирительно проговорил Котов. — Потом мы как-то вместе с ним проходили практику на заводе. У меня была преддипломная, а у него, соответственно, обычная. Там и подружились. Он тогда еще везде ходил и все высматривал. Всех мастеров своими вопросами просто запарил. И постоянно твердил, какой бардак везде. Говорил, что это просто золотое дно. А потом мы фирму организовали. Серега был так рад с нами работать. А уж идей у него было…

Котов мечтательно поднял глаза к потолку, потом вдруг нахмурился.

— Все, правда, какие-то авантюрные, — оговорился он. — Его постоянно тянуло в какие-то истории. Некоторые из них мы все-таки проворачивали, хотя страшно было и тюрьмой попахивало.

— Да? Я и не знала, что такое было, — с недоверием поглядывая на мужа, заметила Лариса.

— А как же я первые деньги-то зарабатывал? — съязвил в ответ Евгений. — Они что, с неба свалились или я их честным трудом заработал, вкалывая в НИИ? Мы как-то даже чуть не попались. В конце концов мы тогда Серегу отговорили. И правильно, как оказалось, сделали.

— И что же у вас произошло? — с неподдельным интересом спросила Лариса.

— Обычное дело — получали по липовым накладным электронику на заводе. Провернули раз, другой, Серега возбудился и собирался еще раз то же самое сделать. А я тогда почувствовал, что не надо… Во всем должно быть чувство меры. А потом оказалось, что нас там уже ждали. Они позвонили в банк, а там, конечно же, никто ничего не проплачивал. Они вызвали милицию, да только… Ищи ветра в поле.

— Бог ты мой, какой ты умный! — улыбнулась Лариса.

Котов ничего не ответил, только гордо поднял голову.

— Идеи у него всегда были авантюрные, всегда на грани фола, — продолжил он. — В общем-то, поэтому мы и расстались с ним. Собственно, не так давно все это и было. Может, что-то где-то и всплыло. Большие деньги мы тогда нагрели. Так что вполне возможно, что его за это и грохнули. Господи! — тяжело вздохнул Евгений, — что же мне делать-то?

— А как его убили?

— Застрелили, — просто ответил Котов. — Его нашли в машине на какой-то мусорке.

— Кто нашел?

— Да бомжи какие-то… Машина была оформлена на его подругу. Он по доверенности ездил.

— На какую подругу? — тут же насторожилась Лариса.

— Светой, кажется, зовут. Да какая разница! — в сердцах воскликнул Евгений.

— Да так, просто профессиональная привычка узнавать все, что относится к делу… Кстати, ты случайно не знаешь, что это за сорок седьмой завод у нас в городе?

— Понятия не имею, — бросил Евгений. — Зачем тебе это? Я тебе про Фому, а ты про Ерему! На фига тебе этот завод? Ты лучше скажи, поможешь мне или нет? Я из дома теперь боюсь выходить.

— Помогу, — машинально ответила Лариса.

Котов, казалось, был удовлетворен этим ответом, поскольку тут же достал водку, налил себе очередную рюмку и выпил.

Лариса же встала со стула и пошла к себе в комнату. Опустившись там в свое любимое кресло и включив расслабляющую музыку, она закрыла глаза и задумалась.

Как, однако, интересно получается — выходит, что убитый Сергей Бондарев работал в свое время вместе с Котовым и тогда еще был склонен к криминально-авантюрным делам. А подруга у него занималась бизнесом в сфере интимных услуг. И обоих уже нет в живых.

Кто же может пролить свет на происходящее? Пока что у Ларисы имелись только координаты девочек, которые «работали» под начальством Звонаревой. Именно с них Лариса и решила начать следующий этап своего расследования.

Она протянула руку к своей сумочке и вытащила оттуда записи, которые она сделала в квартире, где обнаружила труп Светланы.

В ее распоряжении имелось три адреса: два из них в центре, а третий — на окраине, в Ленинском районе. Она решила сначала поехать по ближайшему.

Она вернулась на кухню, на скорую руку перекусила и, бросив мимолетный взгляд на Котова, который дремал на диване возле камина, перегруженный «Финляндией», спустилась в гараж. Через несколько минут она уже ехала на встречу с путанами.

Глава 3

Ларисе повезло с девушкой по имени Алла Скворцова. На настойчивый звонок дверь ее квартиры сразу открылась. На пороге стояла худенькая девочка с короткой стрижкой, в коротком же халатике с очень глубоким декольте. Груди вызывающе торчали в разные стороны, а их хозяйка так же вызывающе смотрела на Ларису.

— Привет, проходи, — наконец удовлетворившись осмотром, по-свойски пригласила она и отошла в сторону.

Лариса даже начала вспоминать, не знает ли она случайно эту особу. Все же Алла встретила ее как-то странно, будто они были знакомы по крайней мере лет пять.

— Ты Алла? — спросила Лариса.

— Угу.

— А я Лариса.

Алла еще раз осмотрела гостью бесцеремонно-бестактным взглядом и спросила равнодушно-холодным тоном:

— Кофе будешь?

— В общем-то, можно, — бодренько ответила Лариса, решив принять манеру общения хозяйки квартиры.

В принципе, Алла вела себя так, как будто Лариса является уж если не ее подругой, то партнером по нелегкому путанскому бизнесу. Она, кивнув Ларисе, исчезла на кухне, оставив ее одну в гостиной.

Та сразу же начала осматриваться. Судя по обстановке квартиры, Алла здесь жила одна, во всяком случае, без родителей.

Она подошла к стенке и внимательно рассмотрела фотографии, выставленные за стеклом. На одной из них Алла была запечатлена наверняка с родителями и выглядела еще более юной, чем сейчас. Судя по кипарисам и другим экзотическим деревьям на заднем плане, снимок был сделан где-нибудь на Черноморском побережье. На другой фотографии Алла, наоборот, выглядела гораздо старше своих лет, в основном за счет макияжа. Она стояла в обнимку с довольно взрослым усатым мужчиной. Они оба выглядели счастливыми.

Кроме стенки, в комнате находились диван, два кресла, встроенный шкаф и телевизор.

Постепенно по квартире распространился запах кофе, и с кухни донесся голос хозяйки:

— Давай сюда, а то там неудобно.

Лариса зашла на кухню. Алла возилась у стола, разливая кофе по чашкам. Лариса еще раз посмотрела на нее — на вид ей было лет пятнадцать, и смотрелась она как неоперившийся птенец.

«Интересно, что побудило ее продавать себя», — подумала она.

— А у тебя здесь мило, — заметила Лариса, садясь на мягкий стул.

Вся кухня была отделана под дерево. Занавески, скатерть и даже плита необыкновенно гармонировали с интерьером.

— Спасибо, — усмехнулась Алла, мешая сахар в кофейной чашке.

Она отпила глоток, затем достала сигарету, прикурила от зажигалки и придвинула пачку «Давыдова» к Ларисе.

— Бери, не стесняйся. Сигаретки вообще-то так себе, но курить можно. Сойдет…

Она затянулась и, выпустив дым, внимательно посмотрела на Котову. Та взяла сигарету из пачки, хотя у нее у самой были «Кент лайтс», которым она не изменяла уже несколько лет. «Давыдов» вообще-то были более дорогие сигареты, и Ларису поразило то, с какой снисходительностью Алла высказалась о них.

— А ты ведь не про работу пришла узнавать, — вдруг сказала Алла. — Я сначала решила, что тебя Дина послала, но потом поняла, что ошиблась. Ведь так?

— Так, — тут же согласилась Лариса.

— То-то я смотрю, ты какая-то не такая…

— Что же это во мне не такое? — удивилась Лариса.

— Ну как тебе сказать… В тебе нет лоска, свободы, что ли…

Алла поморщилась, щелкая костяшками пальцев, видимо, подбирая слова. Лариса мысленно возразила ей, но вслух ничего не сказала, предоставив инициативу в разговоре собеседнице.

— Я вообще думаю, что ты замужем и у тебя, по крайней мере, один ребенок. Ты не обижайся, но на тебе лежит печать, — продолжила тем временем Алла.

— Печать чего? — не поняла Лариса.

— Печать жизни, — просто ответила Алла.

— Это так заметно?

— Нет, ты хорошо выглядишь для своего возраста. Тебе ведь за тридцать, я не права?

— В чем-то может быть, — вздохнула Лариса, решив не уточнять, в чем именно.

— Но если тебе не нужна работа и тебя не прислала Дина, то зачем ты пришла? — слегка нахмурилась Алла.

— А что, Дина к тебе присылает девочек? А ты потом что?

— Я ничего, — пожала плечами Алла. — Просто мне нужна замена. Я собралась в Москву. Там заработки побольше, да и размах не тот, что здесь. Клиенты опять-таки совсем не те, да и вообще… Но мне нужна замена, тогда меня отпустят без проблем.

— Кто отпустит?

— Мой друг. Я у него самая лучшая, — гордо подняла голову Алла.

— Ничего себе порядочки, — буркнула Лариса. — А если не найдешь?

— Ну, — протянула Алла, — в общем-то, ничего не будет, конечно… Но лучше все-таки так не делать. А то «субботник» будет вечным.

— И когда ты собираешься ехать в Москву?

— Да вот скоро уже. Не знаю, мне должны позвонить, но что-то вот не звонят.

— А ты сама попробуй, — покосилась Лариса на стоящий в коридоре телефон.

— Пробовала, не берут трубку. Причем ни там, ни здесь.

— Что значит — ни там, ни здесь? — не поняла Лариса.

— А ты, между прочим, так и не сказала, зачем ты пришла, — хитро улыбнулась Алла.

— Ладно, — решилась Лариса. — Я ищу одну девушку, которая так же, как и ты, обратилась в «Альбатрос» для трудоустройства. И, по-моему, даже уехала в Москву. Но вот что с ней произошло дальше — сие есть тайна великая.

— А что за подруга-то? Сестра, что ли, твоя?

— Нет, не моя. Моих знакомых.

— А-а, — протянула Алла, — а что же они сами не пришли, эти знакомые?

— Не могут. У них дела.

— Бывает… — понимающе закивала Алла. — А как зовут подругу-то?

— Таня Миронова.

— Нет, не знаю, — покачала головой Алла. — Я вообще мало знаю девчонок. Видела только на инструктаже.

— На чем? — переспросила Лариса.

— Инструктаж у нас был, для новеньких, — пояснила Алла, не понимая, что так удивило ее гостью. — Между прочим, дисциплина у них очень даже ничего себе. Если бы столько не платили, то я бы и не осталась. А насчет этой Тани…

Она еще раз внимательно посмотрела на Ларису.

— И что с этой Таней стало? — спросила она.

— Так я потому и пришла, что не знаю, — удивилась Лариса непонятливости Аллы.

— Я имею в виду, она пропала, что ли?

В глазах Аллы Лариса заметила некую настороженность. Это было легко объяснимо, так как Алла тоже собиралась ехать в Москву, и различные неприятные сюрпризы, надо полагать, не входили в ее планы.

— Это надо у Оли спросить, — наконец ответила она. — Именно она перевозит девчонок в Москву.

— А в Москве вы где должны были работать? На улице?

— Нет, ты что, — усмехнулась Алла. — В фирме.

— А название?

— Нам не говорили, но я так поняла, что название то же, что и здесь — «Альбатрос».

— А что за Оля?

— Секретарша, совладелица, помощница, — хихикнув, начала загибать пальцы Алла. — Короче, она занимается кадрами. Вообще их там, по-моему, всего трое: Светлана, ее муж Сергей и Оля. Ты со Светкой и Сергеем разговаривала?

— Где живет Оля, случайно не знаешь? — спросила Лариса, игнорируя вопрос Аллы насчет Сергея и Светланы.

— Адрес не знаю, но рассказать могу. Мне пришлось там побывать, правда, всего один раз. Живет она совсем недалеко, на углу Горького и Советской. Ее дом тот, где магазин находится. Квартира девять.

— Спасибо. А ты будь, пожалуйста, осторожней. Так, на всякий случай. И вообще переезд в Москву, возможно, тебе придется отложить.

— Это почему? — удивилась Алла.

— Потому что Сергея и Светлану убили.

— Что-о?

Глаза Аллы округлились, и она застыла на табуретке с сигаретой в руках и с открытым ртом. До нее, похоже, еще не совсем дошел смысл сказанного Ларисой.

Но той некогда было объяснять этому неоперившемуся птенчику, что произошло с ее работодателями. Об осторожности она ее уже предупредила. Ларисе надо было срочно бежать к Оле, пока ее, не дай бог, тоже не грохнули. А то мало ли…

Поэтому Лариса, пользуясь шоком Аллы, быстро вышла в прихожую, обулась и через несколько секунд уже закрывала дверь в ее квартиру. Алла, похоже, по-прежнему сидела в кухне и обдумывала полученную информацию…

…Нужный Ларисе дом нашелся быстро, но вот только Олю ей застать не удалось. На ее настойчивые звонки никто не открывал. И вдруг ее охватила волна безотчетного страха. Появились даже первые признаки паники. Она в растерянности огляделась вокруг. Потом на всякий случай подергала ручку двери… Ей почему-то представилась лужа крови и распростертое в ней тело. Мозг услужливо поставлял материал для жутких фантазий.

«Черт, — выругалась она про себя, — неужели придется звонить в милицию?»

И тут из соседней двери вышла соседка: женщина средних лет с авоськой в руке. Лариса, облегченно вздохнув, осторожно поздоровалась.

— Здрасьте, — не очень приветливо ответила женщина.

Она закрыла свою дверь и направилась к лестнице.

— Простите, а вы случайно не знаете, где можно найти Олю? — как можно вежливее поинтересовалась Лариса.

— На турбазе отдыхает, — буркнула соседка, спускаясь вниз.

— На какой? — повеселев от того, что Оля, по крайней мере, жива, спросила вдогонку ей Лариса.

Но женщина уже преодолела один из пролетов и то ли не услышала ее, то ли просто не захотела отвечать. И вопрос Ларисы остался без ответа.

* * *

Утро следующего дня для Ларисы началось с нытья ее мужа. Он ходил за супругой по пятам и рвался ей в помощники. От последнего она решительно отказалась.

— Спасибо, но я уж как-нибудь сама справлюсь, — решительно заявила она.

— Ты уж, пожалуйста, постарайся, — уговаривал ее Евгений. — Что ты собираешься сегодня делать? Тебе удалось что-нибудь узнать о Сергее? Кто его убил? — Котов буквально забросал Ларису вопросами.

— Женя, отстань, не мешай, — стараясь придать голосу оттенок мягкости, ответила Лариса. — Если у тебя нет дел в офисе, займись домашними делами. Короче, придумай что-нибудь интересное для себя, только не напивайся…

Котов нахмурился, пробормотал что-то невразумительное и уныло побрел к себе в комнату.

Лариса же торопилась поскорее попасть к тому самому Костику, который являлся другом убитого Бондарева и в квартире которого Лариса вчера пила водку сомнительного качества. Она, предварительно позвонив Степанычу и предупредив о своем отсутствии в ресторане в первой половине дня, поехала к Костику с самого утра.

Ей пришлось преодолеть незапланированные трудности. На дорогах Тарасова проводились непрекращающиеся ремонтные работы по залатыванию дыр и выбоин. В связи с этим на них образовались заторы, которые отняли у Ларисы час времени.

Однако эти трудности не были единственными в то утро. Когда она въехала во двор, где жил Костик, ее ожидал сюрприз в виде присутствующей во дворе милиции. Три машины с оперативниками сгруппировались около того самого подъезда, куда она вчера входила.

«Вот черт, — в сердцах воскликнула она, — только этого еще не хватало!»

Но когда она вышла из машины, ее ждал еще более интересный сюрприз. Как только она приблизилась к милицейским машинам, раздался крик какой-то бабки из толпы: «Вот она! Точно она! Вчера здесь была!»

Тревога закралась в душу Ларисы, но она тем не менее шагнула к подъезду. Мало ли что может произойти в доме… До подъезда, однако, ей дойти не удалось. Ей очень вежливо преградил дорогу невысокий мужчина средних лет.

— Простите, а вы к кому? — любезно улыбаясь, спросил он.

— Я в девяностую квартиру, — так же вежливо ответила Лариса, внутренне начиная, однако, холодеть. — К Константину…

И она замялась, поскольку фамилию Костика не знала.

— А кем вы ему приходитесь? — не отставал мужчина.

— Собственно говоря, знакомая, — пожала плечами Лариса. — А вы кто?

— Вячеслав Абросимов, оперуполномоченный городского управления внутренних дел, — представился мужчина, вынимая из кармана красное удостоверение. — Пройдемте, пожалуйста, сюда.

Он аккуратно взял Ларису под локоток и повел ее к близстоящей машине.

— А что происходит? — не на шутку встревожилась она.

— Происходит? — переспросил Абросимов. — В общем-то, уже ничего. Все, что могло, уже произошло. Просто ваш друг или знакомый… умер.

И оперативник посмотрел на Ларису холодным взглядом серых глаз.

— То есть как умер? — спросила та, чувствуя при этом, как ноги наливаются свинцом и перестают ее слушаться.

— Что с вами? — сжал ее локоть Абросимов. — Вам плохо?

— Нет, спасибо, все нормально. Когда он умер? И почему?

— Умер вчера, скорее всего… А вот почему? Именно это мы и пытаемся выяснить. Кстати, соседка показала, что видела вас выходившей вчера из его квартиры. Время примерно совпадает со временем смерти. Вы вчера действительно приходили к нему?

Абросимов жестом привлек к себе бабку, которая буравила глазами Ларису и старательно кивала в знак того, что полностью подтверждает все, что говорит оперативник.

— Да, — одними губами ответила Лариса и подтвердила свои слова кивком головы.

— Можно полюбопытствовать, зачем? Давайте поговорим в машине или на лавочке.

Лариса только кивнула головой, стараясь переварить услышанное. Она уже совсем овладела собой. «Скорее всего, он отравился той гадостью, которую вчера пил, — решила она. — Зачем сразу думать о плохом, то есть об убийстве? Если мне так плохо было с маленькой рюмочки, то нет ничего удивительного в том, что произошло с ним».

Тем временем они с Абросимовым сели на лавочку неподалеку от подъезда.

— Так зачем вы приходили к Константину? — еще раз спросил оперуполномоченный.

И тут Лариса вспомнила о капитане Олеге Карташове, с которым не раз ее сводила судьба в процессе расследований. Уж если и разговаривать о деле, так лучше с ним. Тем более что его, кажется, перевели из районного Волжского отделения в городское. Значит, этот самый Абросимов вполне может его знать.

— А почему послали вас, а не Олега Валерьяновича Карташова? — неожиданно спросила Лариса.

— Карташова? — заинтересованно посмотрел на нее Абросимов, несколько опешив от такого вопроса. — Вообще-то он в отпуске.

— Меня зовут Лариса Котова, я директор ресторана «Чайка», — продолжила Лариса.

— Постойте, — наморщил лоб Абросимов. — Так вы та самая Лариса? Олег, между прочим, как-то о вас говорил.

Он неожиданно оживился, и настороженность, которая отличала их беседу в самом начале, пропала.

— Очень хорошо, что я вас встретил. Кстати, меня можно называть просто Слава… Так зачем же вы приходили к покойному?

— Да у меня тут одна проблема была. Я не могу сказать какая, но это к делу и не относится. Скажу только, что мне надо найти одну девушку, а Костик мог что-то знать.

— А откуда вы узнали его адрес? Как вы вообще на него вышли?

— Ладно, — махнула рукой Лариса, — все равно придется рассказать. Ко мне пришла одна особа и попросила разыскать сестру ее мужа. Девочка вроде бы подалась в проститутки и уехала в Москву расширять поле деятельности. Это еще ничего, но вскоре девочка пропала, и ее брат по этому поводу очень заволновался. Фирма, в которую пошла работать юная путана, называется «Альбатрос». Вам это название ничего не говорит?

— Подожди, — незаметно переходя на «ты», задумался следователь. — Черт, никак не вспомню, но это название мне где-то встречалось. Причем это было совсем недавно.

— И когда я пришла к главе этой фирмы, некоей Светлане, я обнаружила ее убитой в своей квартире. Я позвонила в милицию и ушла. Потом я наведалась к ее компаньону Сергею и узнала от соседки, что его тоже убили. А это, знаете ли, уже не смешно. Эта же соседка и рассказала мне о Костике. Вроде бы у них были какие-то общие дела.

— Вот это да! — присвистнул Слава. — Труп на свалке с простреленной башкой. Лариса, вы — гений!

— Ну, это преувеличение, — скромно ответила та. — Ну, так вот… Когда я пришла к Костику, он был очень напуган. Судя по всему, про Сергея он знал, а когда узнал и про Светлану, совсем съехал с катушек и начал пить водку, рюмку одну за другой.

— Бутылка была открыта? — быстро спросил Слава.

— Да. Я выпила одну маленькую рюмочку и, надо сказать, ужасно опьянела. Потом меня тошнило и все такое… Я списала это на плохое качество спирта.

— А Костик? Он тоже был пьяный?

— Да, и даже очень. Я еще удивлялась по этому поводу.

— Когда вы ушли, где он находился?

— Да прямо за столом и остался сидеть. Уронил голову на свои руки. Я хотела с ним сегодня закончить наш разговор, потому что вчера он вырубился на полуслове, а тут… Кстати, его убили или он все-таки сам траванулся?

— Это можно определить только в результате экспертизы, — нахмурился Абросимов. — Кстати, что вы знаете о фирме «Альбатрос» вообще? Я так понимаю, что все события как-то связаны именно с ней.

— Я могу вам сообщить три адреса девушек, которые там работали, — с готовностью откликнулась Лариса и сразу же полезла в сумочку.

Абросимов прилежно записал все адреса и поблагодарил ее за помощь.

Что и говорить, имя Олега Карташова очень помогло ей избежать дальнейших ненужных расспросов. Абросимов достаточно любезно с ней попрощался и попросил позвонить, если вдруг она узнает об этом деле что-нибудь новое.

* * *

Она лежала на морском берегу, и море ласково гладило ее безупречные ноги. Волны набегали на берег и тут же уходили прочь. Солнце обволакивало ее своим теплом, но не жгло, а только грело. Легкий ветер играл ее волосами. Легкие облака на небе словно приглашали прокатиться на них, приобретая самые изысканные формы.

Оля улыбнулась и открыла глаза. Сон действительно был чудный. На самом деле она лежала на кровати в маленьком домике на берегу Волги. Виктор лежал рядом с ней и спокойно посапывал. Оля окончательно проснулась и приподняла голову. О боже! Еще только семь! В такую рань можно еще поспать. Она потянулась и закрыла глаза, но спать уже не хотелось.

Она вспомнила свой сон и, улыбнувшись, снова посмотрела на молодого человека, лежащего рядом с ней. Он, сладко чмокнув во сне, перевернулся и лег на живот. Оля стащила с него простыню и невольно залюбовалась его телом. Широкие плечи, узкий таз и ровные длинные ноги. И это все принадлежит ей! В ее душе поднялись гордость и необыкновенная нежность к этому красивому мужчине. Желание охватило ее, и, нагнувшись к нему, она осторожно провела языком по позвоночнику до ягодиц. Слегка отстранившись от него, она села поудобнее и повторила свои манипуляции. Виктор не шелохнулся.

«Ах, так! — усмехнулась она, — ну ладно, посмотрим, что ты скажешь сейчас…»

Поводив языком по спине, она опустилась к ягодицам и, как можно глубже проникая языком, обследовала все потаенные закоулки его тела. Она почувствовала, как он напрягся, потом застонал и перевернулся.

«Сейчас ты будешь готов», — улыбнулась Оля, беря его сокровище в рот и лаская его, Виктор снова застонал и открыл глаза.

— Оля, ты просто чудо, — услышала она его шепот, — еще, вот так, сильнее.

Его тело начало двигаться в такт ее движениям, Оля почувствовала, как напрягся его член.

— Подожди, я хочу тебя, — он резко перевернул ее на спину и тут же овладел ею.

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой», — прошептала Оля, улетая куда-то в заоблачные выси.

Море снова ласкало ее, обнимало и проникало в каждую ее клеточку. Высшего наслаждения они достигли одновременно и в изнеможении откинулись на подушки.

— Ты действительно чудо, — Виктор приподнялся и поцеловал ее в лоб.

Она подставила ему губы, но он, не заметив этого, уже вставал. Оля обиженно надулась, но промолчала. Так было всегда, как только он удовлетворял свои физические потребности. После секса он выглядел отстраненным. Она его больше не интересовала. И Оле стало грустно.

— Кофе будешь? — услышала она из другой комнаты.

— Да, — рассеянно ответила она, даже не расслышав толком вопроса.

— Я сейчас, только приму душ.

— Хорошо…

Мысли ее были уже далеко от этой комнаты. Она вдруг вспомнила свое детство. Оля всегда была примерной девочкой. Даже в садике ее хвалили воспитатели и прочили блестящее будущее, ставя в пример всем остальным детям. Уже тогда она поняла, что не такая, как остальные, она лучше их, она, в конце концов, их всех красивее. Мама на эти ее слова только улыбалась и говорила: «Конечно, ты же моя принцесса».

Потом Оля пошла в школу, но в классе практически ни с кем не дружила. Просто в их классе больше не было принцесс, а с обычными детьми ей было неинтересно. Ведь она будет избранной, а они как все. С мальчиками она держалась подчеркнуто холодно. Так продолжалось до девятого класса. Училась она великолепно и без проблем шла на золотую медаль. Учителя опять приводили ее в пример всем остальным и опять же прочили ей блестящее будущее, споря между собой, какой предмет предпочтет девочка. Способности у нее были практически ко всему.

Но в девятом классе к ним пришел новенький мальчик. Увидев его первого сентября на линейке, Оля тут же поняла, что он тоже избранный. На нем был сшитый на заказ, безукоризненно сидевший костюм и ужасно дорогие ботинки. Его звали Влад.

Но неприятность заключалась в том, что Оля не произвела на Влада ровным счетом никакого впечатления.

И с того момента все ее помыслы были направлены на соблазнение этого принца. И он ее в конце концов заметил, после того как ею уже было пролито море слез по бессердечному мальчику. Это потом Оля поняла, что он ее не то что заметил, а просто подошла ее очередь. Но тогда она ужасно гордилась своей маленькой победой. Их роман длился ровно неделю, за которую она успела лишиться своей невинности. Это ведь был ее принц, и ему она была готова отдать всю себя без остатка.

Он оценил ее чувства по достоинству — когда у него дома отсутствовали родители, он привел ее к себе. Помяв ее для приличия в углу, он свалил ее потом на кровать и довольно грубо и неумело, безо всяких ласк и поцелуев, вошел в нее. От неожиданности и боли Оля кричала, а он твердил только одно: «Да не ори ты как резаная — соседи сбегутся, подумают, что убивают. В первый раз всегда больно».

Посопев над ней минут десять, он кончил. Потом обмяк и навалился на нее всей своей тяжестью так, что Оля чуть не задохнулась под ним. Затем, ни слова не говоря, он встал и исчез в ванной.

Олю же душили слезы и ужасный стыд. Внутри была пустота и абсолютно никаких радости и счастья. Но как же так? Ведь все это непременно должно было присутствовать. Так она читала в книжках…

Однако она взяла себя в руки. Когда в комнату вошел Влад, она уже улыбалась.

— Это было чудесно, — произнесла она фразу из какого-то романа.

— Я рад, что тебе понравилось, — похлопал он ее по плечу, с удовлетворением оглядывая ее тело. — А ты красивая… Ты извини, но сейчас предки придут, ты бы оделась.

Оля торопливо натянула одежду, улыбаясь при этом как дурочка. Она боялась расплакаться.

«Хоть бы поцеловал разок», — грустно думала она.

— Когда мы встретимся еще? — спросила она его, уже стоя на пороге.

— Не знаю, — он равнодушно пожал плечами. — Заходи, если еще захочешь.

И повторил:

— В отличие от других наших одноклассниц, у тебя очень красивое тело.

В тот момент ей захотелось чем-нибудь его огреть, но она только снова улыбнулась и тихо прошептала:

— Хорошо.

Его довольную физиономию она запомнила на всю жизнь. Ее душила ярость, и, выйдя из подъезда, она уже не смогла сдержать слез.

Это было давно, и с тех пор Оля очень изменилась. Нет, она все-таки окончила школу с золотой медалью, но блестящего будущего у нее не случилось. Вместо этого она пошла на улицу. Это была ее месть Владу и всем ему подобным. Благодаря ее внешности — топ-модельный рост в метр семьдесят пять, высокая грудь третьего размера при стройной фигуре и безупречных ногах — на нее был высокий спрос, и вскоре Оля стала иметь неплохие доходы.

Именно на Большой Казачьей и заметила ее Света. Постепенно Оля стала ее помощницей и вернулась к нормальному образу жизни. Она перестала заниматься банальной проституцией и начала сопровождать девочек на работу в Москву — Света установила деловые контакты с «коллегами» из столицы. И там, в Москве, она познакомилась с Виктором. Он был одним из тех, кто «держал» тот, московский «Альбатрос», в который, собственно, и сплавлялись девочки из провинции.

Этот высокий блондин понравился ей с первого взгляда, и она знала, что Виктор тоже к ней неравнодушен. Но здесь Оля была осторожна. Она не давала чувству полностью завладеть ею. Главная ее цель состояла в том, чтобы Виктор на ней женился. Она сама займется всеми его притонами в Москве. А ему пора подумать о другом виде деятельности. Не всю же жизнь баб пасти. А у нее это получится! Да еще как! Она умненькая девочка, она что-нибудь придумает. Она перестроит весь этот гнилой бизнес на корню. Эти мужики просто ослы, если не видят очевидного. Оля не задавалась вопросом, каким образом она будет вертеть делами в Москве, — она просто была уверена в том, что это у нее получится.

На данном этапе ее волновал только один вопрос: когда состоится ее с Виктором свадьба. Отношения у них были прекрасные, но о семейной жизни Виктор даже и не заикался. Пару раз она сама намекала ему, что пора бы и в загс, но он только усмехался и уводил разговор в другую сторону, говоря, что для создания семьи он еще не готов ни морально, ни материально. Особенно он напирал на последний довод. Все разговоры по поводу того, что ей не нужны его деньги, ни к чему не приводили. Оля злилась, обижалась, периодически отлучала его от тела, но результат был все тот же. Ей даже стало казаться, что он просто не замечал всех этих ее ухищрений…

…Однако Виктор как раз очень даже все замечал и оттого, что она была такой настойчивой, ужасно злился. После очередного разговора на эту тему у него даже начинали срываться дела. «Господи, ну чего этим бабам надо? — вздыхал он каждый раз про себя. — Самое главное, что нам хорошо вместе. Ну почему обязательно ставить в паспорте этот идиотский штамп? Что за глупые создания!»

Каждый раз после таких размышлений он обещал себе порвать все отношения с этой шлюшкой, но всякий раз, когда та приходила и проводила своим язычком по его телу, организм его тут же противился этому решению. А уж когда она брала его боевое оружие в рот… он вообще забывал о том, что хотел ее бросить. В этом деле ей просто не было равных.

Виктор приехал в Тарасов на неделю, и они с Олей отдыхали на турбазе «Салют» уже пятый день. Разговор о свадьбе еще не заходил ни разу, и Виктор почувствовал себя спокойнее.

После спонтанного утреннего секса, спровоцированного Олей, он, стоя под упругими и прохладными струями душа, снова о ней задумался. С этой шлюшкой действительно надо заканчивать. Если Оксана узнает о ней, то будет скандал. Оксана же ему нужна гораздо больше, чем Ольга. Пусть она не умеет так хорошо делать минет, но зато ее папа имеет большие связи. Такого папу не так просто найти, а в том, что ему надо расширять поле деятельности, он не сомневался. И отец Оксаны может помочь ему в этом. К тому же у будущего миллионера должна быть именно такая жена, как Оксана. А Оля… Да этих шлюх кругом полно, а в своих притонах он может пользоваться этим и бесплатно.

«Сплошные выгоды, — усмехнулся он и, фыркнув, вылез из-под воды. — Только как от нее отделаться? Может быть, подарить ее Стасу на день рождения? А что? У него бабок тоже достаточно. На нее вполне хватит. К тому же он вон как на нее облизывается… Я ее из такого дерьма вытащил… — вдруг разозлился Виктор, — что она мне ноги всю жизнь должна лизать! Шлюха дешевая!»

Злился же Виктор оттого, что ничего толком по этому поводу не мог придумать. Со Стасом идея была, прямо скажем, сомнительная. Но еще больше занимала его другая проблема: началась какая-то мышиная возня вокруг его притонов. Слишком много проверок, слишком много штрафов. Все это происходит не просто так. Явно кто-то наводит. Все проверяющие всегда знают, что и где искать. Вроде бы проблемы были решены, отстегнуто чуть больше денег нужным людям… Но Оксанин папа мог бы решить все проблемы разом. А помогать он ему будет только в том случае, если Виктор станет его зятем. Что Оксана согласится стать его женой, Виктор не сомневался.

— Витенька, — донеслось из комнаты, — ты не утонул? Тебе не нужна моя помощь? Я самый лучший в мире спасатель утопающих. И лучше всех делаю искуственное дыхание. Особенно рот в рот.

На пороге душа показалась Оля. Прозрачный халатик только подчеркивал красоту ее тела, и Виктор снова почувствовал желание. «Нет, я должен избавиться от этого наваждения», — зажмурив глаза, решил он.

Однако его детородный орган среагировал на ее появление, независимо от настроения хозяина приняв вертикальное положение.

— Ого! — воскликнула Оля. — Вот это да!

И она затащила его в ванну. Виктор, правда, особо и не сопротивлялся, решив, что это будет в последний раз. Она погрузила его в горячую воду, и он почувствовал, как мягкие и нежные губы обволакивают его член. Когда он готов был просто разорваться на кусочки от охватившего его блаженства, Оля, оседлав его, пустилась в бешеную гонку. Он вскрикнул от неожиданности. В какой-то момент он почувствовал боль. Но это была приятная боль. Одновременно с ней стали сокращаться мышцы и извергаться вулкан семени. Оля обессилено упала в воду.

Тяжело дыша, Виктор пытался тут же проанализировать то, что произошло. Получается, что он не сможет ее бросить? Неужели сексуальное влечение столь сильно, что забивает разум? Что же ему, интересно, делать?

Он понимал, что Оксана не намерена делить его с любовницей. О том, чтобы везти Ольгу в Москву, не могло быть и речи.

Наконец Виктор, отдышавшись, вылез из ванны и прошел в комнату. Достав из холодильника банку пива, он открыл ее и сделал жадный глоток.

Через минуту из ванной выпорхнула совершенно голая Оля и, дразня его, начала бегать по комнате и искать свои вещи. На самом же деле она только опять заводила его. Почувствовав, что желание вновь охватывает его, Виктор вышел на веранду.

Утро было тихое и свежее. Волга сверкала на солнце, как хорошо отполированное зеркало. Ни одно движение не нарушало этой идиллии.

— Мы будем сегодня завтракать? — Оля, уже одетая в коротенький халатик, вышла к нему.

— Конечно, — Виктор оторвал взгляд от реки. — Пойдем в столовую. А потом, если хочешь, искупаемся.

* * *

Лариса ехала домой и пыталась переварить только что увиденное и услышанное. Она старалась заглушить свой страх тем, что водка была левая, и этим объясняется смерть Костика. Однако интуиция подсказывала ей, что водка была настоящая, только со специфическими добавками. Выпей она вчера чуть больше, то, вероятней всего, находилась бы сейчас рядом с Костиком и беседовала с ним на небесах о бренности всего сущего, смеясь между делом над сумасшедшими людьми, которые сами не знают, чего хотят в той, земной, жизни.

Лариса даже вздрогнула от представившейся ей картины и дала по тормозам. Прямо перед лобовым стеклом мелькнуло лицо бомжа, который благодаря чистой случайности не попал под колеса Ларисиной «Вольво». Он, однако, даже не обратил на это внимания и бесстрастно заковылял к тротуару.

— Вот черт! — выругалась Лариса. — Из-за всяких там бомжей еще в тюрьму угодишь…

Она покачала головой, укоряя скорее себя, а не подвыпившего бродягу. Больше она уже не отвлекалась от дороги.

Дома ее встретил обеспокоенный Котов.

— Ларочка, есть что-нибудь новенькое? — спросил он.

— Твоего Сергея нашли на свалке с простреленной головой. Это раз. Его подруга была найдена с ножевыми ранениями у себя дома — это два. И, наконец, сегодня его друг, некто Костик, был обнаружен у себя дома мертвым. Предположительно его отравили. Вот так — три трупа за два дня! Это, знаешь ли, круто!

Лариса устало откинулась в кресле.

— Ой, — только и ответил Котов. — А за что их убили?

— Не знаю, — отрезала Лариса. — Я не Шерлок Холмс, который по одному только следу от ботинка мог определить убийцу. Мы живем в реальном мире, так что потерпи… А вообще я думаю, что вряд ли тебе грозит большая опасность — скорее, это связано с фирмой «Альбатрос»…

— Ну, ты знаешь, осторожность не помешает, — возразил Котов.

Лариса понимающе кивнула головой.

— Однако осторожничать в ближайшие дни тебе придется в одиночку.

— Ты уезжаешь?

— Да, в Москву. Мне необходимо кое-что уточнить насчет фирмы «Альбатрос», — ответила Лариса.

И, несмотря на то, что за этот день она очень устала — помимо утреннего известия о смерти Костика ее ожидали еще и неприятности в ресторане, связанные с проверкой различного рода служб, — Лариса встала и пошла собирать дорожную сумку.

Она позвонила в аэропорт и убедилась, что с билетами все в порядке. Потом, посмотрев на часы, решила, что у нее есть-таки время для приготовления мяса по-французски.

Через два часа состоялся прощальный ужин. Котов в этот вечер был совершенно трезв и серьезен.

Глава 4

Каждый раз, когда Лариса прилетала в Москву, она испытывала необыкновенный подъем. Она всегда думала, что в Тарасове она родилась, скорее всего, случайно — Москва могла по полному праву считаться ее городом. Она гуляла по Москве без всякой карты или путеводителя и точно угадывала, что последует за тем углом или за тем перекрестком.

У нее практически не было багажа, и она весьма быстро освободилась от формальностей, которые всегда имеют место в аэропорту. Примерно час потребовался ей для того, чтобы оказаться в центре столицы.

Проблем с устройством в гостиницу не было. Стоял сезон отпусков, и в Москве не проходило никаких симпозиумов и конгрессов, которые всегда оттягивают места в отелях. Даже депутаты Госдумы и президент находились на отдыхе. Гостиницы наполовину пустовали. Лариса заняла себе «люкс»: небольшой двухкомнатный номер с малюсеньким балкончиком, с которого открывался прекрасный вид на Москва-реку. Поднявшись в свой «люкс» и приняв душ, она заказала себе в номер обед и свежие газеты бесплатных объявлений. Минут через двадцать все это принесла горничная на серебряном подносе. Мило улыбнувшись, она вышла, получив деньги за заказ.

Машинально поглощая язык под венским соусом, Лариса одновременно вчитывалась в газетные объявления. Фирм, предлагавших скрасить досуг «солидных мужчин», оказалось бесконечное множество. Однако «Альбатроса» среди них не было.

Ей пришлось попросить горничную принести еще две газеты подобного рода. По закону подлости Лариса обнаружила нужный ей телефонный номер на последней странице последнего издания, которое она перелистывала в тот день.

Реклама фирмы «Альбатрос» занимала внушительную площадь печатного листа. Спектр услуг, согласно рекламе, был чрезвычайно широк. Любые фантазии клиентов обоих полов, за исключением членовредительства, фирма была готова удовлетворить. Естественно, за весьма солидное вознаграждение.

То, что фирма работала в широком диапазоне половой ориентации, облегчило задачу Ларисы. Она совершенно спокойно набрала указанный в газете номер и «заказала» себе девочку, изъявив при этом желание проделать все манипуляции с ней на территории фирмы (такое тоже предусматривалось в рекламе). Ей ответили, что в этом нет проблем, и даже поинтересовались, не нужна ли Ларисе машина, чтобы довезти до места.

«Вот это сервис, — подумала Лариса. — Все же тарасовским конторам досуга далеко до столичных».

Естественно, Лариса, для которой в Москве было лишь одно неудобство — здесь не было ее любимой «Вольво», — согласилась, чтобы ее доставили с комфортом. Что, согласно прайс-листу «Альбатроса», должно было обойтись ей дополнительно на долларов двадцать дороже.

Спустя полчаса к гостинице подкатил черный «БМВ», и громилоподобного вида, но очень вежливый водитель пригласил ее сесть в салон. Ехали они довольно долго, но в конце концов остановились у длинной, протянувшейся на целый квартал двенадцатиэтажки.

Шофер проводил Ларису до квартиры с массивной железной дверью. На звонок дверь открыла совершенно лысая личность огромных размеров и с абсолютно пустыми водянисто-голубыми глазами. Губы изображали подобие улыбки, растянувшись при этом в тонкую ниточку.

— Здравствуйте, — достаточно уверенно сказала Лариса, не спуская, однако, с подозрительного охранника глаз.

— Проходите, пожалуйста, — отстраняясь и пропуская ее внутрь, произнес охранник. — Меня зовут Стас.

Голос Стаса оказался на удивление мягким и даже добрым. Лариса сразу расслабилась.

Зайдя в квартиру, она удивилась еще раз. Раньше ей не приходилось бывать в подобных заведениях, и она представляла себе дешевую мебель, аляпистую люстру на разрисованном потолке и зеркала на стенах. Однако то, что она увидела здесь, противоречило всем ее понятиям о притонах.

Она оказалась в небольшой гостиной, в которой стояли только маленький, с резными ножками столик с кучей журналов, диван и четыре кресла, расставленных в хаотическом порядке. Бросалось в глаза наличие «думок», разбросанных по комнате. Правда, сделано это было с таким вкусом, что они совершенно не казались лишними, а скорее, наоборот, дополняли обстановку. Приглушенный свет мягко рассеивался откуда-то с потолка по всей комнате.

Ларису приятно поразила уютная обстановка, и, совершенно успокоившись, она расположилась в кресле. Через минуту в дверях появилась дама средних лет в строгом костюме, который выгодно подчеркивал ее фигуру. «Фенди», — мельком отметила Лариса фирму.

Все было солидно и безо всяких намеков на вульгарность. Ларисе даже начинало здесь нравиться. «Может быть, лучше заказать мальчика?» — мелькнула в ее голове шальная мысль. Она, конечно, понимала, что не сделает этого, и усмехнулась про себя.

— Добрый день, — улыбаясь и садясь рядом, промурлыкала дама в строгом костюме. — Чем могу вам помочь?

— Я вам звонила…

— Да-да, — тут же отреагировала дама. — Какую девочку вы предпочитаете: блондинку, брюнетку? Стройненькую? В теле?

С ее лица не сходил вежливый, почти американский смайл, характерный для работников по продажам западных торговых компаний.

— Мне бы ту, которая поопытнее, — вскинув голову, сказала Лариса, доставая из сумочки «Кент лайтс».

Она совершенно разумно рассудила, что чем больше стаж работы девушки в этом заведении, тем больше она должна знать по интересующему ее вопросу.

— Телосложение не имеет особого значения, — продолжила она. — Конечно, в разумных пределах — меня не устроят очень полные.

— Очень полных не держим, — ответила сутенерша. — Пойдемте, я думаю, вы останетесь довольны.

Они встали с кресел и прошли в другую комнату. Обстановка там была более помпезной, чем в гостиной: по всему периметру стен висели светильники, обволакивая всех находящихся в комнате желтым светом. Создавалось впечатление горящей свечи. Это, по мнению владельцев «Альбатроса», видимо, должно было придать комнате атмосферу таинственности и интимности.

Мебель в комнате ограничивалась кроватью и тумбочкой, на которой стоял телевизор и видеомагнитофон.

— Прошу, — указала сутенерша на кровать. — Знакомьтесь, это Кристина.

Только теперь Лариса заметила на кровати худенькую девочку, которая спокойно листала журнал.

«Боже мой, — в ужасе подумала Лариса, — она выглядит лет на пятнадцать».

А вслух поинтересовалась:

— Девочка выглядит слишком юной. У нее большой стаж работы?

— Да, Кристина все знает и все умеет, — успокоила Ларису сутенерша. — Она у нас уже год и специализируется на нестандартных вариантах… Так что, — улыбка ее стала еще шире, — оставляю вас, девочки, наедине. Только нужно выполнить некоторые формальности.

Она красноречиво посмотрела на сумочку Ларисы.

— Да-да, конечно, — Лариса достала из сумочки две купюры достоинством в сто долларов и протянула их сутенерше.

Та с улыбкой приняла доллары и через несколько секунд исчезла за дверью комнаты.

— Чем мы займемся? — томным голосом спросила Кристина, эротично изгибаясь на кровати. — Чего ты хочешь?

На ней был узкий бюстгальтер и чисто символические трусики. Она явно приготовилась все это снять, и Лариса поняла, что пора приступать к делу. Присев на край кровати, она мягко остановила девушку рукой.

— Сколько тебе здесь платят? — спросила она.

Кристина сразу напряглась и настороженно спросила изменившимся, уже совсем не эротичным голосом:

— А что?

— Хочу переманить тебя к себе, — криво усмехнувшись, ответила Лариса.

— Много, — гордо ответила Кристина. — Меня здесь ценят.

— Хорошо, я вижу, что ты неподкупна, — усмехнулась Лариса и протянула ей пятьдесят долларов.

Кристина, однако, деньги брать не спешила и смотрела на доллары как на что-то неприличное. Лариса положила купюру на кровать.

— Мне просто надо с тобой поговорить, — сказала она.

После этих слов настороженность Кристины не пропала, а только увеличилась.

— Да ты не волнуйся, я не из полиции нравов, — поспешила успокоить ее Лариса.

— Тогда что? Я… позову охранника, — Кристина сделала движение в сторону двери.

— Не надо охранника, — раздраженно отмахнулась Лариса. — Что это вы здесь такие зашуганные!

— Мы не зашуганные, — с достоинством ответила девица. — Просто дисциплина должна быть везде.

— Я с тобой согласна. Но мне надо найти одну девушку, и все. По моим данным, она должна находиться здесь.

Кристина, не переставая настороженно смотреть на Ларису, тем не менее слегка расслабилась и взяла со столика пачку сигарет. Она вынула сигарету и прикурила ее от лежавшей тут же зажигалки. Выпустив дым, она облокотилась на подушку и спросила:

— Какую девушку? За пятьдесят баксов я, может быть, вам и скажу. Если, конечно, что-нибудь знаю.

— Ее зовут Таня Миронова.

— Танька? — удивилась Кристина. — А зачем она вам?

— Ее брат ищет, — честно призналась Лариса. — Она вообще-то сообщала о своем существовании, но с недавней поры от нее нет ни слуху ни духу.

— Да ее тут уже нет давно, — равнодушно выпустив очередную порцию дыма, сказала Кристина.

— Но была?

— Была, но, честно говоря, я понятия не имею, как она сюда попала. Чистюля, — с презрением бросила Кристина.

— То есть? — не поняла Лариса.

— Не знаю, почему ее тут держали, но работу она делала только чистую.

— Это как?

— Ну, на «субботники» ни разу не выезжала, партнеров себе выбирала. Так что ее все равно бы выперли, оказалась бы на улице со своими фокусами. Это уж точно, можете мне поверить.

— Так она сейчас на улице работает?

— Нет, она замуж вышла.

— Что? Прямо здесь?

— В загсе, — покосилась Кристина на Ларису. — Познакомилась с клиентом, а он от нее потом две недели не отходил, постоянно у нас ошивался.

— Он что, богатый? — поинтересовалась Лариса.

— Наверное, — пожала плечами Кристина. — Он же иностранец, грек. По-моему, зовут Янис. И фамилия очень странная. Сейчас попробую вспомнить…

Кристина наморщила лобик и задумалась так, как будто решала очень важную научную проблему.

— О, вспомнила! Ка-ра-бог-лис. Ну, или что-то наподобие.

— А где она сейчас?

— С ним уехала, надо понимать — в Грецию.

— То есть точно ты не знаешь?

— Не-а, — покачала головой Кристина и отвернулась, чтобы затушить сигарету в пепельнице.

— А сколько тебе лет? — неожиданно спросила Лариса.

— Шестнадцать, — простодушно ответила та. — У нас старух стараются не держать.

И она посмотрела на Ларису с явным намеком, что если бы она вдруг вознамерилась устроиться сюда работать, то ее бы не взяли ни под каким видом.

— А с кем еще можно было бы поговорить по поводу Татьяны?

Кристина уставилась в потолок, изображая глубокую задумчивость.

— Нет, не знаю, — ответила она. — Другие девчонки ничего нового не скажут. А босс наш, Виктор, укатил куда-то. Да, — вдруг вспомнила она, хитро при этом улыбаясь. — С Оксаной можно поговорить, она знает, где он.

— С Оксаной?

— Да, это так называемая невеста нашего босса. Только вы не говорите, что от меня, она меня не знает. Просто я списала телефон с визитной карточки ее отца, когда она выпала из кармана куртки Виктора. Мало ли для чего может пригодиться.

— Хорошо, не скажу, — тут же заверила Лариса. — А как ее найти, эту Оксану?

— Телефон же есть, — равнодушно пожала плечами Кристина. — Можете записать: 328-98-45. Оксана Мандрыгина. У нее, кстати, папа — депутат какой-то там думы… Очень известная личность.

— Буду иметь в виду, спасибо. Кстати… — Лариса пристально и в то же время слегка насмешливо посмотрела на Кристину. — Похоже, ты не любишь своего босса. Почему?

— Почему не люблю? — на секунду растерялась Кристина и тут же обиженным тоном сказала: — За то, что он ко мне пристает. Что, больше никого нет, что ли? Как куда-нибудь ехать — так обязательно меня берет. Ведь за это денег-то никто не платит, а то еще и получить по морде можно. Вечно у них там разборки какие-то… Я что, одна тут работаю? А почему вы решили, что я его не люблю?

— Да уж больно ехидно ты говорила об Оксане, его невесте.

— Против нее я ничего не имею, но только все равно он на ней не женится, — с чувством внутреннего удовлетворения сказала Кристина.

— Это почему?

— Да потому что она за него не пойдет. Ей что, своих, что ли, мало? Дипломатов там всяких, военных атташе, министров…

Лариса сделала неопределенное движение бровями, это означало, что своего мнения по этому вопросу она не имеет. Впрочем, ей это было и не надо. И было похоже на то, что притон пора покидать. Своей цели она добилась.

— Ладно, я пойду. Спасибо тебе за беседу, — сказала она.

— Пожалуйста, — улыбнулась Кристина. — Приходите еще. Только скажите мадам, что вам все понравилось. Нам за это премии иногда выдают.

— Обязательно, — заверила ее Лариса, выходя из комнаты.

Как только она вышла из комнаты и прошла в гостиную, она тут же попала в поле внимания женщины в строгом костюме. Та поднялась ей навстречу с дивана.

— Вы уже нас покидаете? — удивилась она. — Так быстро? Вам не понравилось?

— О нет, нет, что вы, все было просто чудесно, — заверила Лариса и расплылась в улыбке. — Просто ваша Кристина настоящий профессионал, и времени понадобилось немного. А мне пора, потому что меня ждут дела…

Дама понимающе улыбнулась.

— Пойдемте, я вас провожу.

И провела ее к двери, у которой стоял охранник.

— Стас, проводи, пожалуйста, леди.

И, кивнув на прощание, она исчезла за боковой дверью. Стас же растянул свои губы в ниточку и широким жестом указал Ларисе дорогу.

— Прошу, — открыл он дверь. — Приходите к нам еще. Шофер отвезет вас назад.

«Фу-х, — выдохнула Лариса, когда водитель доставил ее до отеля, — слава богу, посещение злачного места прошло удачно… Впрочем, чего было особенно бояться — ее муженек Евгений, небось, во время пребывания в Москве часто посещал подобные места — и ничего, цветет и пахнет».

В своем номере она с полчаса отдохнула, повалявшись на большой двуспальной кровати, а потом решила все-таки позвонить Оксане. Она уже решила, что разговаривать с ней будет в гостиничном ресторане.

— Алло, — раздался на том конце провода сонный женский голос.

— Простите, могу я услышать Оксану?

— Можете, вы ее уже слышите, — голос стал немного бодрее, но оставался по-прежнему бесцветным.

— Я из «Альбатроса», меня зовут Лариса. Виктор просил вам кое-что передать. Не могли бы вы со мной встретиться?

На том конце провода воцарилась тишина, и Лариса уже хотела повторить вопрос. Однако Оксана опередила ее:

— Могла бы. Где?

Голос ее оставался холодным и достаточно равнодушным.

— В отеле «Вена». Если вам не трудно туда подъехать, то я буду вас ждать в ресторане.

— Через час, — так же бесстрастно ответили в трубке. — Как я вас узнаю?

— Я в черном костюме, за столиком буду сидеть одна.

— Хорошо. Я вас найду, — сказала Оксана, и в трубке раздались гудки отбоя.

«Странная эта Оксана, — подумала Лариса, неспешно спускаясь в ресторан. — По голосу — холодная как лягушка».

В ресторане к ней сразу же подбежал официант:

— Чем могу помочь?

— Столик на двоих, пожалуйста. Я жду подругу… Ко всему прочему, желательно сделать так, чтобы меня было видно со входа.

— Одну минуточку, — он огляделся вокруг, — вот этот столик, я думаю, будет в самый раз.

— Спасибо, — поблагодарила Лариса и села на предложенное место.

— Что будете заказывать?

— Пока только кофе.

— Один момент. — Официант был чуть разочарован, но исправно держал на лице профессиональную улыбку.

Через пару секунду, отвесив Ларисе краткий поклон, он удалился.

* * *

Всю жизнь Оксану Мандрыгину окружала роскошь. Она никогда ни в чем не знала отказа. Ее отец с самого начала перестройки занимался бизнесом, а в девяностых годах стал депутатом московской городской думы. Он был избранником народа вот уже почти пять лет. Все благосостояние Оксаны целиком зависело от его успехов на поприще бизнесмена и политика.

Еще будучи маленькой, она обратила внимание, что далеко не все живут так, как она. Став немного постарше, она постоянно ощущала зависть своих одноклассников и особенно одноклассниц. Оксана всегда пользовалась только французской косметикой. Она привыкла к этому и считала, что это не роскошь, а необходимость. Так же, как каждый день она ела овсянку и пила молоко. Но это было обыденно и не привлекало внимания. С ней все хотели дружить, и она отвечала всем взаимностью, но только до тех пор, пока не поняла, что в ней главным образом привлекало положение ее родителей.

Мама Оксаны всю жизнь работала в банке. Сначала простым оператором, а потом управляющим одного из самых престижных и надежных банков страны. Кем был папа, Оксана точно и не знала, — он был ТАМ, и этого было достаточно.

Оксана не пошла в финансовый институт, как того хотела мама, а предпочла учиться на дизайнера. После окончания института она устроилась работать в престижную фирму и достигла там определенного положения. Многие клиенты хотели работать только с ней.

После этого мама успокоилась и начала подыскивать достойную кандидатуру в мужья для своей дочери. Сама Оксана смотрела на ее старания сквозь пальцы и не придавала этому особого значения. Всех претендентов, однако, отпугивали ее холодность и абсолютное безразличие к антуражу, который пытались создать для нее ухажеры. Она не реагировала ни на дорогие подарки, ни на изысканные обеды, ни на ванны с шампанским. Мама была в ужасе и просила дочь обратиться к врачу — она подозревала, что Оксана выросла фригидной.

Однако мама ошибалась. Просто среди кавалеров не нашлось человека, который бы по-настоящему «завел» ее. Но рано или поздно и на старуху бывает проруха. Такой мужчина появился, и звали его Виктор. Оксана «зажигалась» от одного его прикосновения. Узнав о том, чем занимается Виктор — а он был содержателем притона «Альбатрос», — мать схватилась за голову. Она требовала от Оксаны немедленно прекратить связь с этим «уголовником». Отец же спокойно рассудил, что «от сумы и от тюрьмы… да в этой стране…»

«С моими связями да с его головой… — любил он повторять, — мы многое сможем сделать». Оксана же никак не могла понять, почему папа такого высокого мнения об умственных способностях Виктора. Замуж она за него, однако, не собиралась и особо этот вопрос не выясняла. Виктор устраивал Оксану в плане секса. Он помог ей убедиться в том, что она не фригидна. Но что касалось замужества, то Оксана, оставаясь рациональной и рассудочной девушкой, искала более интересную партию.

Месяц назад она побывала по рекомендации своей фирмы на стажировке в Англии. Там-то и нашелся достойный претендент на ее руку по имени Тревис. Как казалось Оксане, в нем удачно совмещалось все: и ум, и сексуальность.

Звонок неизвестной женщины ее удивил. Она понятия не имела, что это Виктору приспичило ей передавать. Ей, в сущности, было на это глубоко наплевать, но она скучала — все ее мысли занимал англичанин Тревис — и только для того, чтобы хоть как-то развлечься, она решила пойти на встречу.

* * *

Оксана вошла в ресторан отеля «Вена» в костюме от Диора из последней коллекции. Лариса отметила ее миловидную мордашку, безразличные серо-голубые глаза и очень длинную косу ниже пояса. Оксана спокойно осмотрела зал и, задержав взгляд на Ларисе, кивнула ей как старой знакомой. Подойдя к ее столику, она так же бесстрастно, как и по телефону, спросила:

— Это вы мне звонили?

— Да, я, — ответила Лариса.

— Оксана, — с достоинством представилась Мандрыгина, садясь на стул.

— Лариса, — в свою очередь ответила Котова.

— Вы что-то хотели мне передать? — сразу же перешла к делу Оксана.

— Что-нибудь будете заказывать? — тут же подбежал официант.

Оксана посмотрела на него так удивленно, как будто они находились не в ресторане, а в парке, и приход официанта был просто неуместен.

— Мороженое, пожалуйста, — сказала она, будто снисходя до просьбы. — С шоколадным сиропом.

— Одну минуточку, — и официант исчез.

— Видите ли, — начала Лариса, — в общем-то, мне хотелось с вами просто поговорить, но так как по телефону это было трудно объяснить, то пришлось соврать насчет передачи от Виктора.

Брови Оксаны поползли вверх.

— И о чем же вы хотели со мной поговорить? — удивленно спросила она. — Я с вами даже не знакома.

— Дело в том, что я разыскиваю одну девушку. Она работала в фирме у Виктора, а потом исчезла. Я узнала, что она вроде бы уехала в Грецию, но, может быть, вам известно о ней больше? Ее зовут Таня Миронова.

— В первый раз слышу. А кем она работала?

Лариса покосилась на нее. Вопрос прозвучал странно, потому что и так было понятно, кем могла работать в притоне Виктора эта девушка.

— Девочкой по вызову.

Теперь уже Оксана косилась на Ларису.

— Я не поняла, а чем занимается Виктор? Вернее, его фирма…

— Фирма «Альбатрос» занимается организацией досуга солидных господ.

— Да?! — Оксана слегка усмехнулась, казалось, она удивлена или изображает удивление.

— А вы что, никогда не интересовались, чем занимается ваш жених? Согласитесь, это несколько странно, когда собираешься замуж.

— Кто это вам сказал такую глупость? — совсем удивилась Мандрыгина. — Выйти замуж за Виктора — просто смешно. У меня и в мыслях такого не было. Неотесанный мужлан, — презрительно фыркнула она.

— Значит, про Таню вы не знаете?

— Естественно, нет, — отрезала Оксана. — Но почему бы вам не поговорить с самим Виктором? Он, правда, сейчас в отъезде, в Тарасове. Отдыхает на волжской турбазе. «Салют», кажется, называется. Да… — Оксана поиграла пальцами в воздухе, — когда его встретите, скажите ему, чтобы он и не думал ни о чем таком. У меня есть жених, и Виктор в этом смысле мне не нужен.

— Будет лучше, если вы сами об этом ему скажете.

— В таком случае, всего вам хорошего, — и Оксана встала из-за стола.

Официант так и не успел принести ей мороженое. Разговор между Ларисой и Оксаной закончился разочарованием для обеих сторон: Оксана так и не развлеклась, а Лариса так и не узнала ничего нового про исчезнувшую Таню Миронову.

Ларисе осталось только вздохнуть и подняться к себе в номер. Похоже, дальше оставаться в столице не было смысла.

Она вылетела из Москвы утром следующего дня. Как всегда, полет занял чуть меньше двух часов. За это время Лариса успела подремать — сна в отеле оказалось недостаточно. Думать о деле ей совершенно не хотелось.

Серебристая «Вольво» стояла на стоянке у аэропорта в целости и сохранности. Лариса села в машину и активизировала свой сотовый. Она решила позвонить Мироновой и сообщить ей о результатах розыска.

— Ларисочка, как я рада, — защебетала на том конце провода Нелли Георгиевна. — Как у вас дела? Вы сейчас где? Что-нибудь узнали про Танечку?

— Да, есть кое-какие новости.

— Тогда, может быть, вы подъедете ко мне, и мы с вами почирикаем немножко?

— Нет, спасибо, — как можно вежливее отказалась Лариса. — Я только что из Москвы и немного устала… Что же касается вашей Тани, то она, как я поняла, вышла замуж и уехала в Грецию.

— Как замуж? — растерялась Миронова.

Похоже, она уже свыклась с мыслью, что с Таней случилось нечто ужасное, и готовилась к трагической роли утешительницы смертельно расстроенного брата-мужа.

— Она же совсем еще ребенок. Вы это точно знаете?

Голос Нелли Георгиевны стал строгим, как у школьной учительницы, отчитывающей нерадивого ученика.

— Да, точно, — устало ответила Лариса.

Ей стала совершенно безразлична вся эта история. Греется сейчас Танечка на лазурном берегу Эгейского моря и ничего не подозревает о трагедии в семье.

— А почему в Грецию? — спросила Миронова.

— Потому что ее муж — грек по фамилии Карабоглис.

— Как-как? — переспросила Миронова. — Вы ничего не перепутали? Уж больно фамилия какая-то странная. Может быть, с вами сыграли шутку?

Лариса начала злиться.

— Нормальная греческая фамилия, — раздраженно произнесла она. — А если вас что-то не устраивает, можете нанять частного детектива. Извините, но у меня сегодня еще куча дел.

— Ларисочка, да я просто пошутила. Вы так быстро все это выяснили. Просто на удивление, — переменила тон Миронова, пытаясь загладить возникшую неловкость. — Я думаю, что вы обязательно должны побывать у нас в гостях. Вы просто мисс Марпл Тарасова.

Шутка ей самой показалась супероригинальной, и она засмеялась.

— Хорошо, я как-нибудь зайду, — сухо пообещала Лариса и отключила связь.

«Все, теперь только домой», — подумала она и тронулась с места.

Она медленно выехала со стоянки на шоссе, ведущее в город. Дорога шла под гору, и спустя некоторое время Лариса решила слегка притормозить. Но… Она с удивлением, а секунду спустя уже и со страхом обнаружила, что тормоза ее не слушаются.

«Что за черт, — она с силой нажала на педаль, — когда я уезжала, все было в порядке!»

Машина уже набрала приличную скорость, и Лариса всерьез начала опасаться за свою жизнь. И в этот момент на шоссе непонятно откуда выскочил старый пень с клюкой. Его не волновали правила дорожного движения. Ему надо было перейти улицу, и он с какой-то дурацкой старческой бестолковостью, смешанной с деревенской дотошностью, пытался осуществить свое намерение. Торопливо семеня ногами, он, уставившись глазами в асфальт, шел на другую сторону улицы. Лариса в ужасе вскрикнула и изо всех сил дала ногой по тормозам.

Машина неслась на дедка. Крутанув руль вбок, Лариса опять нажала на тормоз. Тут же раздался ужасный удар. Последнее, что она запомнила перед тем, как потерять сознание, было удивленное лицо деда с поднятой на нее клюкой.

«Идиот», — запоздало промелькнуло у нее в голове. Потом все исчезло, и осталась одна чернота…

Глава 5

Фирма «Свем» занималась продажей сотовых телефонов с полным их подключением и обслуживанием. Это была самая молодая фирма в городе в этой сфере деятельности. «Свем» только-только стала на ноги и понемногу набирала обороты, составляя конкуренцию таким акулам, как «Тармобайл» и «Крон». Раньше именно эти фирмы были полновластными хозяевами на «сотово-телефонном» рынке города, но с недавних пор «Свем» начала теснить их позиции.

И вот теперь все пошло к чертовой матери. Число клиентов фирмы резко упало, а приток новых замедлился. Впрочем, тенденция к уменьшению числа клиентов была общей, но «Тармобайл» и «Крон» довольно легко переносили эти убытки за счет общей величины товарооборота. Они достаточно прочно стояли на ногах и разоряться явно не собирались. А вот фирме «Свем» как раз грозило именно это.

Невеселые мысли по поводу перспектив компании теснились в голове генерального директора фирмы «Свем» Валентина Георгиевича Усова. Ему было под пятьдесят, и пора уже было думать о грядущей старости. И Валентин Георгиевич страстно желал, чтобы она была безбедной.

Лет десять он проработал на одном из тарасовских военных заводов, пока военно-промышленного комплекса не коснулся вихрь перестройки. Зарплата стала смешной, да и выплачивалась она с большими перебоями. Дома у Усова начались скандалы и истерики. Его жена и в хорошие времена не отличалась сдержанностью, а уж теперь и подавно.

В нищете и хаосе прошло еще лет пять, пока Валентин Георгиевич, подобно многим его коллегам, не попал под так называемое сокращение штатов. По этому поводу, несмотря на мучившую его язву, он жутко напился. А жена тогда заявила, что уходит к маме. На что Усов философски заметил: «К маме — значит, к маме».

Самому Усову, однако, к маме идти было нельзя — по причине ее отсутствия на этой бренной земле. Он, как порядочный гражданин, больше уже не пил, особенно после того, как один раз чуть было не отправился на тот свет — постаралась язва. Выйдя из больницы, Валентин Георгиевич тут же встал на биржу труда. Пособие там платили регулярно, но его хватало только на хлеб и молоко.

Из работы же там предлагался только почетный труд дворника. Но Усов, имея красный диплом инженера, совершенно не хотел включаться в эту одобряемую любителями чистоты деятельность. Инспекторша на бирже на все его отчаянные попытки избежать уборки улиц зло говорила, что Усову не пристало кобениться — мол, сейчас все с дипломами разных расцветок метут улицы, и ничего. Наконец Валентин Георгиевич отказался от лестного предложения стать дворником в третий раз, и дорога на биржу ему была заказана. Он официально стал злостным тунеядцем. На биржу он мог прийти только через год. И теперь работу все того же дворника он мог бы воспринять как дар божий.

Однако был у Валентина Георгиевича старый друг, Михаил Павлович Гаврилов. Он, так же как и Усов, вкалывал инженером на заводе, но в отличие от него уволился сам, не дожидаясь окончательного развала ВПК. С тех пор как Россия твердо встала на путь демократии и мира во всем мире, военных заказов не стало совсем. В соответствии в этим иссяк и денежный поток, поступавший на завод во времена застоя.

Гаврилов застал своего приятеля Усова в плачевном состоянии — тот не знал, что ему делать. Собственно, Гаврилов тоже слабо представлял свое будущее. Два ума, однако, оказались лучше, чем один. Решению способствовало и распитое вместе пиво — от чего-то более крепкого Усов наотрез отказался. Вывод был один — так больше жить нельзя, и необходимо было выживать путем создания своего бизнеса.

Вначале это была мелкая торговля сигаретами и содержание коммерческого ларька — Гаврилов сумел пробить кредит через своих знакомых в банке.

Мысль о создании фирмы по установке сотовых телефонов пришла им на ум позже. Бизнес этот пошел на удивление успешно, и Усов с Гавриловым опровергли высказывания скептиков о том, что в условиях занятости рынка — «Тармобайл» и «Крон» возникли раньше — их предприятие обречено на жалкое существование.

И вот — неожиданно возникли проблемы. Клиенты отказывались от их услуг. Если так пойдет и дальше, то фирме грозит банкротство.

Валентин Георгиевич встал с кресла и, нервно пройдясь по кабинету, нажал на кнопку внутренней связи.

— Галочка, Михаил Павлович не приходил? — спросил он.

— Нет еще, — ответил ему писклявенький голосок секретарши.

Собственно, Усов и сам знал, что Гаврилов еще не приходил. Иначе он давно бы уже сидел в его, Усова, кабинете.

— Если придет, сразу ко мне, — напомнил, наверное, в десятый раз Усов.

— Конечно, конечно, — заверила его секретарша.

Примерно неделю назад Михаил очень осторожно начал вести переговоры с конкурентами о каком-то непонятном явлении отказа клиентов от услуг его фирмы. Оказалось, что это происходит везде, но более сильные соперники не придавали пока этому особого значения. Однако сие неприятное явление весьма заинтересовало Усова с Гавриловым, поскольку было для них очень опасным.

И через некоторое время Гаврилов, благодаря некоторым своим связям, сделал потрясающее открытие. Когда Усов узнал, в чем дело, он надолго задумался. Будучи по природе человеком осторожным, он не спешил радикально решать проблему.

Однако трудности нарастали, и, посмотрев бухгалтерскую отчетность за очередной месяц, Усов стукнул кулаком по столу. Необходимо было предпринимать ответные ходы. Причем Гаврилов, бывший в «Свеме» заместителем Усова, решительно стоял за силовые методы. И обещал сам урегулировать проблемы. Усов, который был рад спихнуть все трудности на заместителя, согласился…

И вот сейчас Гаврилов должен был, по его собственным словам, «все разрулить». Однако сообщений от него не было, он задерживался, и Усов начал волноваться.

Впрочем, Валентин давно уже подозревал, что Михаил большую часть рабочего времени проводит не с клиентами, а все больше внимания уделяет противоположному полу. Причем любовница у него была красавицей, и этот факт почему-то сейчас особенно разозлил Усова.

— Галочка, — позвал он по селектору секретаршу, — принеси, пожалуйста, кофе.

— Одну минуточку, — донеслось до него.

В секретарше Галочке Усова устраивало все, кроме голоса, который был таким писклявым, что порой сводил на нет все сексуальные устремления уже немолодого мужчины.

Через пять минут она вошла в кабинет — худая и очень высокая девушка, внешне напоминавшая подъемный кран. Перехода от талии к бедрам у нее просто не было. Всякий раз, когда она заходила к нему в кабинет, Усов искренне переживал: ходить на таких ногах плюс каблуки, должно быть, очень тяжело. Но она своим топ-модельным ростом и внешностью держала марку фирмы «Свем».

«Трахнуть ее, что ли?» — с тоской подумал Усов, глядя на коротенькую юбочку Гали, под которой — он это знал — были надеты крохотные трусики, которые можно было с полным основанием назвать чисто символическими.

«А что, только этому козлу, что ли, все?» — с обидой подумал Усов о своем заместителе и, подойдя к Галочке сзади, обхватил ее бедра.

— Валентин, — жеманно улыбнулась секретарша, пытаясь повернуться к нему лицом. — Пожалуйста, только не сейчас. Я сегодня не могу.

Он сразу же отошел от нее и зло выругался про себя: «Ну что за черт, и здесь облом. Ужасная невезуха, просто непруха какая-то!»

Наконец дверь распахнулась, и в кабинет влетел Гаврилов. Он выглядел лет на десять моложе своих лет, сохраняя в движениях и речи какую-то мальчишескую непосредственность. Хотя коллеги и были ровесниками, издалека их даже можно было принять за папу с сыном.

— Ну, как дела? — настороженно спросил Усов.

— Все о\'кей, — сев на кресло и закинув ноги на стол, ответил Михаил. — Не дрейфь, старик. Похоже, наша звезда снова засияет на небосводе бизнеса. Мы еще будем ведущей фирмой города!

— Слава богу, — облегченно выдохнул Усов.

* * *

Сознание медленно возвращалось. Лариса, чуть приподняв веки, увидела только что-то ослепительно белое вокруг себя. «Может быть, я уже на небесах? Неужели в раю? Или нет?»

Потом она открыла глаза и увидела над собой улыбающееся лицо врача.

«Нет, на господа бога он не похож», — категорично решила она и полностью возвратилась в земную реальность.

— Слава богу, она пришла в себя, — услышала Лариса откуда-то сбоку.

Она, превозмогая боль, с трудом повернула голову на звук.

— Ну и напугали вы нас, барышня, — сказал другой врач, который тоже улыбался и излучал море доброжелательности и участия. — Теперь вам надо хорошенько выспаться. Ничего серьезного у вас нет, просто легкое сотрясение мозга. А сон вам поможет… Удивительно, вы еще ничего себе не сломали.

Лариса поняла наконец, что она находится в больнице, и попыталась вспомнить, что предшествовало этому событию. Но голова начинала раскалываться от боли при малейшей попытке заняться мыслительной деятельностью, и Лариса вскоре оставила бестолковое занятие, последовала совету врача и погрузилась в сон.

Проснулась она от полной тишины, царившей вокруг. Голова уже болела меньше, а мысли были довольно ясными.

И тут Лариса отчетливо вспомнила все, что с ней произошло. И особенно лицо того бестолкового старика с поднятой вверх клюкой. От возникшей перед ней картины она вся передернулась. Первым ее желанием было немедленно встать, чтобы выяснить, что же случилось с тем дедулей. Однако при резком движении голова ее закружилась, и Лариса снова опустилась на подушку.

«Только бы я его не сшибла», — повторяла она про себя как заклинание.

Постепенно мысли о дедуле начали вытесняться другими. Лариса вспомнила, что виной всему были неисправные тормоза ее «Вольво». Но она точно помнила, что, когда улетала в Москву, с машиной все было нормально. Правда, мелкие неполадки и раньше имели место, но чтобы так круто, сразу отказали тормоза? Что-то не верится.

С другой стороны, мысль о том, что кто-то специально все это подстроил, казалась Ларисе абсурдной. Но исключить этот вариант она не могла. Кандидатуры на роль злодея у нее, однако, не было.

Решив подумать о другом, Лариса вспомнила разговор с московской Оксаной. А ведь есть еще таинственная Оля, которая, кстати, уехала отдыхать на турбазу. Виктор же, если верить его «невесте» Оксане, тоже поехал на турбазу. Интересная получается история…

Раз в «Альбатросе» говорят о том, что Оксана невеста Виктора, значит, хоть какая-то доля истины в этом есть. Сама Оксана при этом практически не в курсе по поводу намерений Виктора — это во-первых. А во-вторых, если Оля отдыхает с Виктором, что вполне допустимо, то, скорее всего, она имеет на него свои виды. И можно даже предположить, какие. Очевидно, ее привлекает столица. А примазавшись к Виктору, можно стать и совладелицей «Альбатроса». Или…

А что, если она решила подмять под себя здешний, тарасовский «Альбатрос», опираясь на связь с Виктором? Может быть, Светлана Звонарева мешала ей в этом, и она решила ее убрать?

Лариса даже села на кровати, чтобы лучше думалось. Интересный получается треугольник: Виктор хочет Оксану, причем, может быть, даже не столько ее, сколько папашу-депутата с его связями. А у Оксаны при этом свои планы на будущее. Тарасовская Оля хочет получить Виктора и прописку в Москве.

Ларисины мысли стали путаться.

В это время дверь в палату тихонько открылась, и в проем просунулась голова верного заместителя Ларисы Дмитрия Степановича Городова.

— Ого, а мне сказали, что ты спишь и тебя нельзя беспокоить… А она тут, можно сказать, уже бегает, — с грубоватым смешком сострил он.

— Ага, — усмехнулась Лариса, — если только по кровати… Ну, рассказывай, как дела.

— А что рассказывать? — отвел глаза Степаныч. — Все хорошо. Я вот тут фруктов тебе принес. Тебе, наверное, нельзя много общаться… Так что я, значит, это… Наверное, пойду.

— Да ладно тебе, — возмутилась она. — Поди, в приемной наговорили, что я лежу при смерти и не могу даже языком ворочать. Расскажи, что со мной приключилось, какие последствия — я ведь лежу в полном неведении.

— Новости… в принципе хорошие, — осторожно поведал Степаныч, зыркая на Ларису своими глазами-жучками.

— Дедок жив?

— Да жив он, жив! — отмахнулся Городов. — Что ему станет! Говорят, он так и стоял с поднятой клюкой до тех пор, пока не приехала «Скорая», и твердил одно и то же: «Изыди, сатана!»

— И откуда он только взялся! — в сердцах воскликнула Лариса. — Ехала себе спокойно, никого не трогала.

— Ага, со сломанными тормозами, — шумно выдохнул Городов, посмотрев на Ларису так, как будто это она была виновата в неисправности. — Короче, я уже отдал машину на СТО. К вечеру обещали все сделать.

— А повреждения? — Шведский металл — хороший металл, — со вздохом сказал Степаныч, который сам ездил на «Жигулях». — Особых проблем с твоей «вольвой» нет. Подлатают, подчистят, и все будет нормально.

— Все-таки интересно, кому помешали мои тормоза? — задумчиво спросила Лариса.

— Скорее всего не тормоза, а ты, — мрачно уточнил Степаныч и издал свой фирменный шумный выдох.

Это означало у него высокую степень озабоченности. Поскольку Лариса давно уже перестала быть для него просто начальницей, а отчасти выполняла роль младшей сестры, о которой он должен был заботиться, его реакция была вполне объяснима.

— Короче, надо выяснить все это, пока твои враги что-нибудь еще не придумали, — еще круче сдвинув брови, заметил Степаныч.

Лариса только вздохнула. Она сама была бы не прочь выяснить, кто постарался, чтобы ее «Вольво» попала в аварию.

На тумбочке возле кровати неожиданно зазвонил телефон. Лариса взяла трубку и услышала испуганный голос своего мужа.

— Ларочка, как ты? Мне позвонил Городов и сказал, что ты в больнице. Это ужасно! Наверное, они решили, что это я езжу на машине.

— Женя, у страха глаза велики, — усмехнулась Лариса. — Не загоняйся, все пока нормально. Ты по-прежнему сидишь дома как сыч?

— Да.

— Ты же собирался в командировку.

Котов промычал что-то невнятное.

— Возможно, хотят таким образом запугать меня, — наконец сказал он.

— Да успокойся ты! Ты что, получал какие-нибудь письма с угрозами?

— Нет, — честно признался Евгений.

— Ну, и все, — отрезала Лариса. — Со мной же все будет нормально. Говорят, легкое сотрясение мозга.

В это время в палату вошел врач, и Лариса положила трубку.

— Ну, и как себя чувствует автогонщица? — спросил он, останавливаясь рядом с кроватью.

— Нормально, доктор. Можно выписывать, — бодро сказала Лариса.

— Ну, это вы явно горячитесь. Вам надо полежать хотя бы дня три-четыре.

— Да вы что? — с неподдельным ужасом вскрикнула Лариса. — Я не могу столько лежать — у меня куча дел. К тому же я себя прекрасно чувствую.

— О выписке не может быть и речи, — категорически покачал головой врач и вышел из палаты.

— Степаныч, — взмолилась Лариса, — ну, сделай что-нибудь. Ты же знаешь, что я не могу здесь долго находиться.

Тут опять зазвонил телефон. На проводе снова был взволнованный Котов.

— Лара, что там у тебя происходит? Почему ты бросила трубку?

— Потому что зашел врач.

— И что тебе сказали?

— Неделю лежать.

— А мне что делать? Я даже не могу к тебе приехать — вдруг они следят за нашей квартирой.

— Слушай, Котов, ты мне надоел со своими мифическими преследователями. Если бы они захотели тебя убить, то сделали бы это уже давно. Успокойся и не паникуй. Я сегодня приеду домой.

— Но как же врачи? Тебе же сказали лежать.

— Женя, я сегодня буду дома, — безапелляционно заявила Лариса и опять бросила трубку.

— Слушай, Лариса Викторовна, — подал голос Степаныч. — Я так понимаю, что ты от меня не отстанешь. Поэтому я пойду к врачам и попробую договориться…

— Умница, — ласково сказала Лариса. — Ты иногда просто незаменим. Несмотря на то, что зануда.

Степаныч яростно вздохнул, нахохлился и картинно быстро исчез за дверью палаты.

«Почему же их всех грохнули? — снова начала размышлять Лариса, когда Степаныч вышел. — Может быть, эта Света захотела чего-то большего? Ну, а Сергей, а Костик? Их что, убили просто «за компанию» или за то, что они делали. И пока ясно только одно: в этом деле больше вопросов чем ответов».

На этой отнюдь не оптимистической мысли ее размышления закончились — прибежал довольный Степаныч.

— Все, я договорился. Тебе надо подписать какую-то бумагу, в которой написано, что они за тебя, вернее, за твою безалаберность в отношении собственного здоровья ответственности не несут.

— Степаныч, ты просто чудо! — воскликнула Лариса, вскакивая с кровати. — Что бы я без тебя делала?!

— Нашла бы нового заместителя, — смущенно буркнул он, весьма довольный подаренным ему Ларисой комплиментом.

Бумажные дела уладились быстро, и под неодобрительное ворчание рассерженного врача Лариса с облегчением покинула больницу.

Через полчаса она уже пила кофе у себя дома под монотонные бормотания Котова и радостное щебетание Насти, которая была чрезвычайно рада явлению живой и здоровой мамы.

Ларису, однако, больше занимали мысли относительно того, что ей делать дальше. И она довольно быстро пришла к выводу, что нужно отправиться на турбазу «Салют», где отдыхали в настоящее время Виктор и Оля.

Только вот непонятно, с кем туда поехать и за кого она себя выдаст перед предполагаемой «сладкой парочкой»? Телефонный звонок, раздавшийся в кухне, разрешил ее сомнения.

На проводе был капитан милиции Олег Карташов, тот самый, с которым она сотрудничала уже несколько раз по разным криминальным делам и не так давно перешла границу чисто деловых отношений.

Поэтому, услышав его голос, она поспешила удалиться с телефонной трубкой в спальню.

— Привет, ты как всегда чем-то занята? — бодро спросил Олег.

— В данный момент или вообще? — уточнила Лариса.

— Пока меня интересует данный момент.

— Ты все еще в отпуске? — ответила вопросом на вопрос Лариса.

— Да, осталось совсем немного. Ужасно не хочется выходить на работу…

— А ты не мог бы узнать для меня одну вещь?

— Какую вещь? — вздохнул Олег. — Я вообще-то хотел тебя куда-нибудь пригласить скоротать вечерок…

— Да? — недоверчиво спросила Лариса. — Пожалуй, лучше будет, если я тебя приглашу.

— Куда? — осторожно поинтересовался Карташов.

— На турбазу.

В трубке воцарилось молчание. Потом Олег откашлялся и спросил:

— И что мы там будем делать?

— Отдыхать, — беспечно ответила Лариса.

— И все?

— Абсолютно, — не моргнув глазом, соврала она. — Мне нужен покой. У меня тут недавно было сотрясение мозга.

— Вот как? — встревоженно произнес Карташов. — Это как же получилось?

— Да ничего особенного, просто тормоза моей машины вышли из строя.

— У твоей? Никогда не поверю… Ладно, расскажешь после. Я принимаю твое предложение. Когда и куда мы едем?

— Завтра. Турбаза называется «Салют», это около села Чардым. И еще вопросик к тебе имеется: какой из тарасовских заводов носит номер 47?

— Не знаю, но постараюсь выяснить, — ответил Олег.

— В таком случае до завтра. Я за тобой заеду. Ты не поменял место жительства?

— Нет, и семейного положения тоже…

— Последнее меня не очень интересует. Я женщина современная…

— Очень приятно это слышать, — искренне сказал Олег, который воспринял это заявление как совершенно однозначный намек Ларисы на то, чем они будут заниматься на турбазе «Салют».

— Спокойной ночи. До завтра.

Лариса положила трубку и растянулась на кровати. Она заснула почти мгновенно и проспала до восьми утра.

Голова у нее уже не болела, и свое физическое состояние она оценила на четыре с плюсом. Мурлыкая себе под нос какую-то песенку, она спустилась на второй этаж и приготовила кофе. В дверях появился хмурый Котов.

— Ты опять куда-то уезжаешь? — спросил он.

— Да, на турбазу. Мне нужно отдохнуть и заодно поработать.

— Я поеду с тобой, — решительно заявил Евгений.

— Это еще зачем? — удивилась Лариса.

— Понятно, просто ты не хочешь ехать со мной, — помрачнел Котов.

— Там, между прочим, могут быть те люди, которые убили Сергея, — назидательно заявила Лариса. — А следуя твоей теории, они могут узнать и тебя.

Этот довод убедил Евгения, и он тяжело вздохнул. Потом присел на свой любимый диван перед камином и закурил. Лариса тем временем занималась приготовлением тешпуры под названием «Небесное яство». На десерт она решила побаловать себя и домочадцев блинчиками с творогом. Когда блюда были готовы, она пригласила мужа к столу, и завтрак прошел в довольно дружеской атмосфере.

Потом, когда прибыл Степаныч, было решено, что именно он повезет Ларису на турбазу на своей машине. Котов даже помог супруге донести сумку и, издав очередной тяжелый вздох, поцеловал ее в щечку.

Олег встретил Ларису у подъезда своего дома. Он был одет в новый спортивный костюм, побрит и весь дышал свежестью.

«Подготовился на все сто», — мелькнула у Ларисы мысль. Она пригласила его в машину, и Карташов, выдержав скептический взгляд Степаныча, который, скорее всего, немного ревновал его к Ларисе, уселся на заднее сиденье.

— Твоя затея все-таки очень сомнительна, — выслушав соображения Ларисы, заметил по дороге Олег.

— Может быть, она и сомнительна, но другой у меня нет. К тому же мы абсолютно ничего не теряем. Если у нас ничего не получится, то мы просто отдохнем — у тебя же отпуск.

На этот аргумент Карташову возразить было нечего.

* * *

Турбаза «Салют» располагалась на одном из волжских островов, неподалеку от села Чардым, и отличалась от других себе подобных особым комфортом. Здесь были благоустроенные коттеджи с ваннами, кондиционерами и остальными благами цивилизации. Столовую заменял уютный ресторанчик с баром. Для любителей азартных игр здесь имелось небольшое казино с американской рулеткой, покером и бильярдным залом. Присутствовали также два теннисных корта и даже площадка для гольфа. На самом берегу была построена сауна со спуском в Волгу, выполненным в виде горки.

Олег воспринял все увиденное очень благосклонно. Было видно, что перспектива здесь отдохнуть его устраивает.

— Надеюсь, вам у нас понравится, — сказал менеджер турбазы, вручая Карташову ключи от коттеджа. — Если вам будет что-то нужно, вы меня всегда найдете вон в том шоколадном домике.

Он показал на дом, стоявший неподалеку.

— Спасибо, — улыбнулась Лариса. — Все просто чудесно. У меня только один вопрос. Перед самым отъездом нам сказали, что здесь должны быть наши знакомые. Их зовут Виктор и Оля. Он из Москвы. Вы случайно не в курсе, где их можно найти?

— Если мы имеем в виду одних и тех же людей, то они ваши соседи, — ответил менеджер. — По крайней мере, еще одной пары с такими именами здесь нет.

— Спасибо, мы обязательно к ним зайдем, — обрадовалась Лариса и выразительно посмотрела на Карташова: кажется, удача начинала им улыбаться.

Внутренняя обстановка коттеджа также произвела на Карташова хорошее впечатление. Небольшой холл, застланный мягким ворсистым ковром, заканчивался выходом на веранду с видом на Волгу. В холле стояли два кресла, журнальный столик и телевизор, а дверь сбоку вела в спальню с шикарной огромной кроватью, которая занимала практически всю территорию. По обе стороны от нее стояли две тумбочки и два торшера. В одной из стен был встроенный шкаф для одежды.

— Ого, — воскликнул Олег. — Вот это я понимаю — отдых…

Он внезапно схватил Ларису и резким движением бросил ее на кровать.

— Ты просто сумасшедший. Мы приехали работать, а у тебя мысли только об одном, — она попыталась возмутиться, но это у нее получилось плохо.

— Что значит работать? У меня законный отпуск, и будем считать, что и у тебя тоже, — резонно возразил Карташов. — И я еще ничем таким, как ты изволила выразиться, не занимаюсь. Я только собираюсь это сделать.

И решительно стал расстегивать пуговицы на ее платье…

…Выходя из спальни через час, Лариса с укоризной посмотрела на Карташова.

— Все, — решительно заявила она, — с этого момента никаких отклонений от графика.

— Ладно уж, — согласился Олег, довольно улыбаясь, — теперь я могу и потерпеть. Лечебное голодание, одним словом…

Лариса усмехнулась и исчезла в ванной. Спустя пять минут она появилась на пороге. На ней было только одно парео.

— Интересно, а еда здесь по расписанию или можно есть, когда захочешь? — спросила она у Карташова.

— Если ты будешь разгуливать в таком виде, — не отрывая от нее глаз, заметил Олег, — то сегодня, пожалуй, мы есть не будем совсем.

— Хорошо, я иду одеваться. Но еще я хочу есть.

— Пойдем навестим местный ресторан и заодно разведаем обстановку. Время ведь уже обеденное, — согласился Карташов.

— Перед обедом я, пожалуй, искупаюсь, — переменила свое решение Лариса. — Ты пойдешь со мной?

— Нет, я подожду тебя здесь. Лучше поваляюсь на кровати.

— Лежебока! — Лариса бросила в адрес оперативника шутливое обвинение и вышла из домика.

Турбаза словно вымерла, но в этом не было ничего удивительного: жара стояла невыносимая. Люди, видимо, прятались от нее по домам. Даже на пляже народу было немного: вода уже нагрелась до критической точки и, по сути, не спасала от палящего солнца. В коттеджах же было намного комфортабельнее.

Лариса осторожно подошла к соседнему домику и прислушалась. Внутри довольно громко работал телевизор и откуда-то из глубины доносились резкие голоса, но разобрать, о чем разговаривают, было нельзя.

Она обошла вокруг домика и заглянула в щелку между жалюзи. В комнате находились двое и разговаривали, даже судя по жестам, на повышенных тонах.

— Да ты, может быть, эту Светку сам и… — девушка отвернулась, и конец фразы Лариса не разобрала, — … во все места, — услышала она потом продолжение. — А я… Я, между прочим, не хуже нее могу разгребать все это дерьмо. Почему ты не хочешь взять меня с собой? Хочу предупредить тебя, Витя, если ты меня не возьмешь, то я им все расскажу.

Лариса поняла, что слышит разговор именно тех, кто ей был нужен. И ее так и подмывало спросить: кому это и что собирается рассказать Оля, но в это время послышался мужской голос, принадлежавший, по всей вероятности, Виктору:

— Короче, кончай орать и пошли в ресторан. Жрать хочется.

Лариса быстренько отпрянула от окна и поскорее вернулась к себе.

— Ты что, уже искупалась? — удивленно спросил Олег, с недоумением глядя на нее.

На ее теле он не обнаруживал решительно никаких намеков на воду.

— Нет, там очень жарко, — ответила Лариса. — Пойдем лучше обедать, к тому же наши соседи собираются сделать то же самое.

— Отлично, к приему пищи я, как пионер, всегда готов, — вскочил с места Карташов.

Вскоре они уже шли по аллее по направлению к ресторану. Он удивил их своей уютной и какой-то домашней атмосферой, располагающей к неспешному поглощению пищи и созерцанию интерьера. Когда Лариса и Олег туда вошли, зал был почти пуст. Они уселись за самый дальний столик и заказали обед.

Минут через пять в баре появилась молодая пара. Судя по их виду, Лариса поняла, что это и есть Ольга с Виктором. Оба выглядели раздраженными и взъерошенными, словно два нахулиганивших воробья. Сразу было видно: они только что выясняли отношения. Они заняли столик неподалеку от Олега с Ларисой и, так как народу в ресторане было мало, невольно обратили свое внимание на новую появившуюся на турбазе пару.

Лариса внимательно следила за ними во время обеда, стараясь при этом привлечь к себе внимание Виктора. Карташов исподлобья следил за этими манипуляциями.

Несколькими минутами позже в зал вошли еще несколько отдыхающих, причем практически все девушки бросали заинтересованные взгляды на Виктора, а потом и на Олега. Этот интерес был естественным, так как Карташов был новеньким. Последней удостаивалась внимания Лариса. Вероятно, каждая из девушек оценивала ее как конкурентку.

— Ты пользуешься успехом, — нагнувшись к Олегу, усмехнулась Лариса.

— А тебя очень интересует вон тот тип, — Карташов показал на столик, где сидел Виктор.

— Этот тип мне и нужен. Можно сказать, что только ради этой парочки мы сюда и приехали.

— Девочка, по крайней мере, ничего, — хмыкнул Карташов.

— Вот и отлично, что она тебе понравилась. Ты ей и займешься.

— В каком смысле?

— В прямом. Можешь делать что хочешь, хоть переспать с ней. Ты должен получить информацию об «Альбатросе» и обо всех происходивших там интригах. Кстати, Оля — так ее зовут, — по-моему, имеет на Виктора виды. Так вот — можешь ей сказать, что тот о ней даже и не помышляет. У него в Москве есть невеста — дочь депутата Оксана Мандрыгина.

— Ты же говорила мне, что она не хочет за него замуж.

— Об этом Ольге говорить не стоит, — раздраженно заметила Лариса, досадуя на непонятливость Карташова.

— Так, а ты, надо понимать, займешься Виктором? — спросил Олег.

— По крайней мере, постараюсь это сделать.

— Можешь себя поздравить, он на тебя уже пялится. — Я только и делала, что пыталась обратить на себя его внимание, — огрызнулась Лариса.

Тем временем обед подходил к концу. Олег предложил Ларисе пойти искупаться на Волгу, но та сказала, что лучше вернуться к себе в домик и оттуда понаблюдать, что будут делать соседи.

— Похоже, они успели поругаться, и я надеюсь, что Виктор будет не прочь со мной пофлиртовать, — сказала она. — А пока он будет клеить меня, ты будешь утешать его брошенную подругу.

— Н-да-а, — протянул Олег. — В общем, она, конечно, ничего, но не в моем вкусе. Она производит впечатление вздорной и капризной девицы.

— С чего ты взял?

— Моя профессия, между прочим, включает в себя знание психологии, — напыщенно произнес Карташов.

— Ну-ну, — усмехнулась Лариса.

Они вошли в свой коттедж и уселись в кресла.

— Если уж пошла такая пьянка, — сказал Карташов, закуривая сигарету, — давай еще раз восстановим все события. А то у меня после того, как мы прибыли сюда, голова идет кругом.

— Хорошо, — согласилась Лариса. — Слушай еще раз… Мы имеем труп Светланы Звонаревой, владелицы фирмы «Альбатрос» в Тарасове. Фирма с таким же названием и такого же рода деятельностью есть и в Москве. Собственно говоря, именно туда и поставляла Светлана девушек, которых набирала здесь. Все ехали по собственной инициативе, без малейшего принуждения: желающих было хоть отбавляй. У них там чуть ли не конкурс. Так что один мотив отпадает — вряд ли ее мог убить кто-нибудь из девиц по вызову. Потом… — Лариса сделала небольшую паузу. — Потом у Светланы был помощник и, видимо, любовник, некий Сергей. Он помогал ей управляться с делами, при этом не гнушался ролью водителя.

— То есть он развозил девушек по вызовам в Тарасове? — уточнил Олег.

— Да. И был убит двумя выстрелами в голову. Найден он был на городской свалке каким-то бродягой, в машине Светланы. Но у него был еще и свой бизнес, связанный с заводом под номером 47. Кстати, что ты о нем выяснил?

— Такого завода в нашем городе нет, — заявил Карташов.

— Нет? — нахмурилась Лариса. — Как же так… Неужели Костик что-то напутал? Он ведь тогда пьяный был…

— Костик — это еще один труп? — уточнил Карташов.

— Да. Я была, по-видимому, последним человеком, с которым он разговаривал. И он успел мне рассказать о каких-то печатных микроплатах, которые они с Сергеем добывали.

— Лариса, за платы не убивают, — осторожно заметил Олег.

— Да, это выглядит странно. Хотя, может быть, его и не убивали вовсе. Я выпила вместе с ним рюмку водки и потом чуть сама не окочурилась. Может быть, водка левая была, а может, и нет… Выйдешь из отпуска — посмотри, пожалуйста, результаты экспертизы.

— Так, это я понял, — сказал Карташов. — Непонятно, при чем здесь наша «сладкая парочка»? То есть Виктор с Ольгой.

— Виктор — владелец все того же «Альбатроса», но только в Москве. А Оля — секретарша и помощница Светланы.

В это время Лариса мельком заметила оживление около соседнего коттеджа.

— Наши «друзья» собираются на пляж, — прервав свой рассказ, заметила она. — Я думаю, что и нам тоже пора. Смотри не подведи — ты должен очаровать Олю.

— Ладно уж, — вздохнул Олег так, как будто он собирался безоружным ехать на задержание особо опасного преступника.

Подождав, пока соседи скрылись из виду, они вышли и непринужденной походкой отправились на пляж. Они бросили свою подстилку неподалеку от того места, где расположились Виктор и Ольга, и пошли купаться. Лариса лишь слегка окунулась и вернулась на берег. Она заметила, что Карташов, находясь в воде, о чем-то заговорил с Олей, улучив момент, когда Виктор отплыл от нее куда-то в сторону.

Собственно, он и не собирался к ней возвращаться. Он вышел на берег в другом месте и, поймав заинтересованный взгляд Ларисы, двинулся в ее направлении.

Он подошел к ней и спросил:

— Я вам не помешаю?

В его голосе Лариса уловила нотки, присущие уверенному в своей неотразимости мужчине. Что говорить, он был совсем даже ничего: довольно высокий, с шикарными светлыми волосами, яркими голубыми глазами и чуть насмешливым выражением лица. Загар придавал ему особую мужественность.

— Нет, нет, конечно, садитесь, — с улыбкой подвинулась Лариса.

— Между прочим, ваш друг клеит мою подругу, — ненавязчиво заметил Виктор.

— Это вас волнует? Тогда я ему скажу, чтобы он прекратил, — в том же тоне заметила Лариса.

— Меня нет. А вас? — похоже, он был несколько удивлен.

— Меня тоже нет.

— Вот и отлично, тогда я буду клеить вас, — спокойно заявил он. — Кстати, меня зовут Виктор.

— А меня Лариса.

— Очень приятно.

— Взаимно.

— Я могу на «ты»?

— Пожалуй, да, — Лариса пристально посмотрела на него из-под темных очков, стараясь придать своему взгляду томность и чувственность.

— Отлично. Ты здесь надолго?

— Нет, дня на три.

— Ну, три дня — это же уйма времени! — весело заметил Виктор. — Тем более что здесь замечательно. У нас так отдохнуть нельзя.

— У вас? Ты не из Тарасова? — заинтересовалась Лариса.

— Нет. Я из Москвы.

— О, обожаю этот город!

— Ты часто там бываешь?

— Довольно…

И Лариса заговорила о Москве. Она действительно любила столицу и могла говорить о ней часами. И этими разговорами она еще больше подогревала к себе интерес собеседника. Однако она не хотела торопить события — иначе можно было все испортить. Они довольно быстро договорились, что вечером встретятся в баре. А затем Лариса, сославшись на жару и боязнь обгореть, ушла к себе в коттедж, не дожидаясь Олега.

Тот вернулся с пляжа примерно через полчаса. Общение с Олей явно пошло ему на пользу — он светился, как начищенный чайник.

— Я вижу, что твои дела пошли в гору, — с улыбкой заметила Лариса.

— Легко говорить… Хорошо, что у них там вышла какая-то размолвка. Ты думаешь, так просто снять девицу?

— Не знаю — не пробовала, — честно ответила Лариса.

— Короче, мы договорились вечером встретиться здесь.

— Нет, я иду в бар, — возразила Лариса. — Я хочу напоить Виктора. А ты в разговоре не забудь сказать про Оксану.

— Понял, не дурак… — пожал плечами Карташов и растянулся на кровати.

* * *

К вечеру Лариса готовилась, как Наташа Ростова на свой первый бал. Она перемерила весь свой взятый из дома гардероб и никак не могла сделать выбор. Олег же только тупо смотрел на эти приготовления, совершенно не в состоянии дать какой-либо дельный совет.

— Что я могу сделать, если ты мне нравишься во всем этом? — оправдывался он.

Наконец Лариса остановилась на открытом розовом сарафане от Шанель. Он ей самой очень нравился, ко всему прочему, именно такие сарафаны сейчас были в моде. Виктор наверняка это оценит — ему по должности положено. Сверху она накинула шифоновую накидку: многообещающе и вместе с тем балансирует на грани дозволенного.

Лариса вышла из коттеджа чуть раньше того момента, когда Оля переступила его порог, чтобы встретиться с Карташовым.

Виктор, конечно, был не при фраке, но его вид впечатлял. Ларисой же он был явно очарован. А о том, что ей идет розовый цвет, она и так знала.

Они прошли в бар и сели в уголке у стойки. Играла тихая приятная музыка. Свет рассеивался откуда-то с потолка, создавая невероятную игру теней. Лариса расслабилась и почувствовала, что не особо хочет вести с Виктором какие-либо интересующие ее разговоры. Однако дело есть дело, и после двух танцев, во время которых Виктор проявил себя как умелый кавалер, ей пришлось начать беседу и направить ее в нужное русло.

Они говорили о многом и ни о чем одновременно. Виктор постоянно рассказывал анекдоты и старался произвести на нее впечатление. После часа общения Лариса решила, что пора бы уже ему и напиться. Она старалась почаще отпивать из рюмки, давая ему возможность выпить свою до конца. Ее усилия увенчались успехом через час с небольшим — Виктора наконец-то развезло. Почувствовав это, она навязалась к нему в гости. Он только пьяно и довольно улыбнулся.

Всю дорогу до коттеджа Ларисе пришлось поддерживать Виктора, у которого были явные проблемы с координацией движений. В ее с Олегом домике горел свет, коттедж Виктора с Ольгой был темным.

«Все, видимо, идет в нужном направлении», — подумала она, стараясь представить, что же именно происходит сейчас между Карташовым и Олей. И поймала себя на неожиданной мысли, что немного ревнует Олега…

— Давай я открою, — попросила Лариса ключ после того, как Виктор произвел пятую неудачную попытку вставить его в замочную скважину.

Виктор не протестовал, и Лариса открыла дверь. Войдя в холл, он тут же буквально упал в кресло. Лариса села рядом с ним.

— Она просто маленькая шлюшка, — заявил вдруг Виктор, водя вокруг мутными глазами.

Лариса поняла, что речь идет об Ольге.

— А у меня этих шлюх, между прочим, море, — он сделал широкий жест руками.

— И откуда их у тебя столько? — улыбаясь, спросила Лариса и провела рукой по его волосатой груди.

— Да целая фирма этих, извиняюсь, блядей…

— В Москве?

— Да. «Альбатрос» называется… Давай потрахаемся, что ли? — вдруг предложил он и обхватил Ларису за талию.

— Давай лучше выпьем, — мягко отстранилась она.

— Давай, — легко согласился Виктор.

Опрокинув содержимое рюмки, он хотел ее грохнуть об пол, но Лариса ловко ее подхватила. Виктор же, совершив пару неопределенных движений в ее сторону, упал в кресло. Он закрыл глаза и свесил голову набок.

«Похоже, на этом мальчике сегодня можно поставить точку», — подумала Лариса. В принципе, в этом и заключалась ее задача — отвлечь на себя внимание Виктора, напоить его, дав возможность Олегу поработать с Олей.

Она еще немного посидела рядом с ним, пока не убедилась, что гражданин пьян окончательно и бесповоротно. Когда Виктор откровенно захрапел, Лариса встала и направилась к выходу.

Она вышла на улицу. Свет в ее коттедже все еще горел, и она не решилась мешать общению Олега с девушкой. Она присела на крылечко коттеджа и закурила. Вечер был изумительный — звенели цикады, кузнечики и другие насекомые. Где-то вдали раздавались смех и крики отдыхающих.

Лариса втайне надеялась, что встреча Олега с Олей скоро закончится. Однако ей пришлось провести на улице где-то около получаса, пока она не увидела через окно приближающийся изнутри к двери коттеджа женский силуэт.

Она быстро отошла от крыльца и успела спрятаться за стену коттеджа. Оля прошла мимо нее, не заметив. Она шла очень быстро, поминутно всхлипывая… И вместо того чтобы зайти в свой домик, прошла мимо него в направлении волжского пляжа.

Лариса вернулась на крыльцо, где и застала Карташова, который в задумчивости провожал Олю взглядом.

— Она не топиться пошла случайно? — спросила Лариса.

— Я вот тоже опасаюсь, — осторожно заметил Олег. — Между прочим, жаль девчонку… Но я все же думаю, что она переживет. Как прошло твое рандеву?

— Более-менее, — пожала плечами Лариса. — Клиент обездвижен и находится в абсолютно нетрезвом состоянии у себя дома. Ну, а что у тебя, рассказывай…

Олег пожал плечами.

— Не знаю… Мне кажется, что мы занимаемся с тобой ерундой. Ни одно из своих слов эта самая Ольга не подтвердит на суде, если, конечно, до него дойдет дело.

— Что она тебе рассказала? — нетерпеливо спросила Лариса.

— Короче, я представился так, как мы и договаривались — родственником этой самой твоей знакомой Тани Мироновой, сгинувшей в объятиях пылкого грека. Сказал, что был в Москве и виделся с теми, кто мог ее знать, и упомянул Оксану. Ты не представляешь, что было, когда я рассказал об их отношениях с Виктором! Сначала она начала орать, что я все это придумал, чтобы отбить ее у Виктора. Совсем рехнулась!

— Ладно, давай дальше…

— Потом она попросила выпить. Я, естественно, налил… И у нее развязался язык. Она наконец поверила мне и начала плакать. Дело в том, что она за Виктора серьезно собралась замуж. Говорила, что видела эту Оксану, но даже значения не придала: мымра, мол, что он в ней только нашел?

— Вовсе и не мымра, — заступилась Лариса за Мандрыгину. — Очень даже миленькая девушка.

— Ну, да бог с ней. Короче, когда она поняла, что ее предали, тут же заявила мне, что Виктор убил Светку.

— Ты это на диктофон записал?

— Какой диктофон? У меня его нет. Да и что толку, она под присягой может подтвердить, что Виктор в то время, когда Свету убили, был у нее.

— То есть как у нее? — не поняла Лариса. — Как же тогда он мог Свету убить?

— Скорее всего, она это сказала просто от обиды, — немного подумав, ответил Карташов. — А то, что он был у нее — это факт, она это несколько раз повторила.

— А про Сергея она что-нибудь знает?

— Только то, что он развозил баб — и все. Видела его как-то с его дружком, тем самым Костиком, но у них были какие-то свои дела. А какие — она не интересовалась.

— Ничего не понимаю, — озадаченно произнесла Лариса. — Я только еще больше запуталась…

— Вот и я о том же, — зевнул Карташов. — Знаешь что, давай спать. Я от этих донжуанских похождений что-то устал.

— Как, совсем устал? — подняла брови вверх Лариса. — У вас что, с ней что-то было?

— Нет, не было, — по тону Олега нельзя было понять, сожалеет он об этом или, наоборот, радуется. — Одно могу сказать — тебя я хочу гораздо больше, чем ее…

Лариса улыбнулась и пошла в спальню. Олег, докурив сигарету, последовал за ней.

Глава 6

Петр Васильевич Северцев вот уже как пять лет являлся начальником 47-го отдела НИИ «Гранд». Его возраст медленно, но верно приближался к пенсионному. Своей жизнью в целом Петр Васильевич был весьма доволен. Отдел был рентабелен и приносил ежемесячный доход государству. Сотрудники соответственно получали пусть не очень большую, но стабильную зарплату. Словом, они жили гораздо лучше, чем их коллеги в других отделах, которые были на грани банкротства.

Такое положение объяснялось тем, что Северцев не пренебрегал и всевозможными левыми заказами. Вышестоящее начальство об этом не знало, а сотрудники имели хорошую прибавку к жалованью, приписывая все блага исключительно деловым качествам своего шефа, но не догадываясь особо об источниках этих доходов.

С недавних пор, правда, Петр Васильевич испытывал некоторый дискомфорт и даже тревогу. Прошло уже две недели с последнего заказа «товара». Как всегда, заказчик оплатил аванс, и деньги уже были розданы сотрудникам. Сам заказ давно был готов и лежал в лаборатории, но никто за ним так и не явился.

Случай сам по себе небывалый… Чаще всего клиент звонил чуть ли не каждый день, узнавая, когда можно будет забрать готовый продукт. А сейчас что-то происходило не так. Это очень беспокоило Северцева. По своему характеру он был человеком очень аккуратным и исполнительным и не любил даже малейших сбоев в работе.

Он посмотрел на часы — время было уже обеденное. Северцев предпочитал обедать дома и, как любой педант, следовал этому правилу неукоснительно. Вот и сегодня он ровно в час дня вышел из проходной института и неспешно направился в сторону Волги.

Идя по улице, Петр Васильевич не переставал размышлять о непонятном поведении заказчиков. Это были так называемые левые люди, и условия сотрудничества определяли они сами. В частности, звонили ему только они, сам же Петр Васильевич не знал их координат. Это раздражало Северцева, он любил в делах определенность и предсказуемость. А тут все складывалось с точностью до наоборот.

Был знойный летний полдень. Прохожих по причине ужасающей жары было мало, а те, кто все же по тем или иным причинам вышел на улицу, передвигались как сонные мухи.

Дойдя до очередного перекрестка, Петр Васильевич огляделся по сторонам и, убедившись в том, что путь через дорогу свободен, начал переходить улицу. То, что произошло в следующую минуту, не мог толком описать никто из тех, кто находился тогда поблизости.

Последнее, что видел в своей жизни Петр Васильевич, была ослепительно белая от палящего солнца машина, которая вдруг материализовалась прямо посреди дороги и с огромной скоростью врезалась в Северцева.

«Этого просто не может быть», — с удивлением успел подумать он, прежде чем его душа рассталась с телом и улетела в иной, свободный и счастливый мир.

Как констатировал врач, прибывший на место происшествия некоторое время спустя, причиной смерти послужила черепно-мозговая травма. Машина-призрак с места происшествия исчезла. Немногочисленные свидетели весьма путанно говорили о марке и цвете машины. В их показаниях присутствовал и зеленый «Запорожец», и черный «Мерседес». Погибшего отправили в городской морг. Никаких документов при нем обнаружено не было.

* * *

Несмотря на комфортабельность турбазы «Салют», Лариса рада была вновь очутиться дома. Даже невзирая на то, что там ее встретил Котов. А надоевший муж всегда тяжело воспринимается после любовника.

— Ларочка, у меня для тебя кое-что есть, — сказал Евгений, как только Лариса переступила порог дома.

— В каком смысле?

— Ты, кажется, спрашивала про сорок седьмой завод?

— Да, и что? — насторожилась Лариса.

— Такого завода в городе нет, — отрезал Котов.

— Я это и без тебя знаю, — разочарованно вздохнула она.

— Есть, однако, другая интересная информация, — загадочно улыбнулся Евгений. — Завода такого нет, зато есть отдел в одном из НИИ. Он так и называется — сорок седьмой отдел. Почему уж его так назвали — я не знаю…

— Да? И чем занимаются его сотрудники?

— Они делают в основном печатные платы, ну и еще там всякую хрень помаленьку…

— Что? — Ларисину усталость как рукой сняло. — Откуда ты об этом узнал?

— Одноклассник сказал. Я совершенно случайно у него спросил — а он, оказывается, в курсе…

— Хорошо. А какое НИИ?

— «Гранд». Это на Радищева, угол Московской — два квартала от нашего дома.

— Отлично, тогда я сейчас туда и поеду.

— Как, прямо сейчас? — удивился Котов. — А может, ты задержишься? Я, между прочим, приготовил по твоему рецепту биточки по-пражски.

Лариса с удивлением посмотрела на мужа. Если он занялся кулинарией, то это явно свидетельствует о переоценке им системы ценностей. Да и спиртным, как ни странно, от Евгения сегодня не пахло. Однако задумываться всерьез над метаморфозами, происходившими с супругом, Лариса не стала. Она наконец-то вышла на след загадочных печатных плат, про которые ей говорил Костик. И еще — она вспомнила, что пьяный Константин тогда сказал не «на сорок седьмом» а «в сорок седьмом». Значит, действительно, он имел в виду отдел, а не завод… Она тогда не придала значения этому нюансу.

— Я скоро приду, — бросила Лариса мужу, спускаясь по лестнице.

Ее серебристая «Вольво», как прежде, стояла в гараже, и Ларисе показалось, что после ремонта она стала выглядеть даже лучше. Преодолев некоторую рефлексию по поводу неисправных тормозов — психологически трудно было садиться за руль после аварии, — она завела мотор и направила машину к НИИ «Гранд».

Попытки найти начальника 47-го отдела, однако, не увенчались успехом. Сотрудники отдела объяснили Ларисе, что Петр Васильевич вышел на обеденный перерыв и не вернулся. Они были очень удивлены, так как время уже подходило к трем, а перерыв заканчивался в два. Такой дисциплинированный и педантичный человек, как Северцев, никогда не позволял себе так поступать без веских причин. И более того — заместитель уже звонил начальнику домой, но там трубку никто не взял.

Лариса, переварив полученную в НИИ информацию, решила тут же связаться с Карташовым. Она знала, что у Олега сегодня первый рабочий день после отпуска, и решила поехать прямо к нему на работу — благо городской отдел находился недалеко.

Карташов оказался на месте — он развлекал коллег рассказами о своем отпуске. По лицу Ларисы Олег Валерьянович сразу определил, что опять что-то случилось.

— Олег, ты можешь проверить, не было ли за последние час-два каких-нибудь происшествий по городу, а точнее, в районе Волги на Московской? — с ходу спросила Лариса.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю. Надеюсь, это ложная тревога, но что-то мне говорит об обратном.

Карташов быстро позвонил по телефону, и через пять минут они уже знали о наезде на человека, происшедшем на перекрестке Московской и Некрасова.

— А протокол осмотра места происшествия можно посмотреть? — спросила Лариса. — Может быть, это все-таки не он?

— Посиди в кабинете, я сейчас попробую что-нибудь сделать, — ответил Карташов и вышел из кабинета.

Вернулся он только через двадцать минут, озабоченно читая что-то на листе бумаги.

— Ничего не понятно, — он почесал затылок. — Трое свидетелей и совершенно противоречивые показания. Машина-убийца взялась из ниоткуда и исчезла в никуда. А жертва, мужчина лет пятидесяти, скончался на месте.

— Ты знаешь, Олег, наверное, все-таки придется вызывать родственников Северцева для опознания. Очень мне не нравится эта ситуация.

Карташов ничего не ответил, он только мрачно сдвинул брови и сел на свое место.

— Кстати, Олег Валерьянович, а ты не знаешь, для чего нужны печатные платы?

— Мало ли для чего, — буркнул Карташов. — Тебе лучше обратиться к специалисту.

— Один из них, похоже, сегодня попал под машину, — мрачно усмехнулась Лариса. — Ладно, я поехала домой. Меня там ждут биточки по-пражски, приготовленные заботливым мужем.

Карташов удивленно поднял брови и улыбнулся.

— Не волнуйся, я тебе позвоню, — сказала Лариса. — Хотя бы для того, чтобы узнать имя погибшего мужчины.

«Просто заколдованный круг, — напряженно размышляла Лариса, направляя свой автомобиль к дому. — Какая связь между проститутками и этими дурацкими платами? И может ли у них быть что-нибудь общее? Да, кстати… Насчет специалиста…»

Внезапно из запасников ее памяти всплыло имя Виталика Лапшова, учившегося в свое время на мехмате и даже слегка приударявшего за ней в студенческие годы. Она тут же припарковала машину к тротуару и достала из «бардачка» записную книжку.

«Вот, Виталий Лапшов, домашний телефон, 46-67-08», — удовлетворенно отметила она и тут же позвонила по сотовому.

— Алло, — спустя некоторое время раздался в трубке мужской голос.

— Виталик, это Лариса Лаврентьева, — Лариса назвала свою девичью фамилию. — Помнишь такую?

Лапшов молчал несколько секунд, после чего взорвался словесными брызгами:

— Лара, господи боже мой! Сколько лет, сколько зим! Как тебя угораздило вспомнить бедного Виталика в такую ужасающую жару?

— Мне нужно с тобой встретиться по одному делу. Ты же у нас знатный электронщик!

— Ну, знатный не знатный, а кое-что можем… Какие-нибудь проблемы?

— Можно и так сказать… Ты сейчас свободен?

— Да, но выходить из квартиры, оборудованной кондиционером, не хочется. К тому же я в отпуске.

— Прекрасно… Но у меня в ресторане «Чайка», в отдельном Зеленом кабинете кондиционеры не хуже.

— «Чайка»? — переспросил Лапшов.

— Да, я там директор.

— О, вот это да! — присвистнул Виталик. — И как тебе директорствуется?

— Пока что особых проблем нет, — сказала Лариса. — Так ты приедешь на встречу? Обед из блюд экзотической кухни я тебе гарантирую.

— Ну, ладно, ты знаешь, чем взять старого чревоугодника Лапшова, — хохотнул Виталик. — Через полчаса подъеду.

— Прекрасно, я тебя жду.

Лариса отключила связь и повернула машину в сторону своего ресторана. Она решила, что обед, приготовленный Евгением, подождет. И, несмотря на то, что муж наверняка расстарался ради нее, она была уверена, что блюда в ее «Чайке» все равно лучше стряпни начинающего кулинара Евгения Котова.

Войдя в ресторан, она тут же нашла Степаныча и приказала ему проводить господина Лапшова в Зеленый кабинет.

Виталик появился в назначенное время в молодежном наряде — фирменная майка «Найк», шорты и сандалии «Экко» на босу ногу.

— Ну, показывай, как ты здесь устроилась, — весело сказал он, оглядывая интерьер Зеленого кабинета.

— Как видишь, неплохо, — улыбнулась в ответ Лариса.

Она подвинула к Виталику меню. Тот не потратил много времени на заказ, с ходу, не глядя, выбрал меню для дружеского визита: овощной суп, пудинг с говяжьими почками и вино «Алиготе».

— Что у тебя за вопрос ко мне? — отхлебнув ледяного вина, спросил Виталик.

— Технический. Меня интересует, могут ли убить за печатные платы?

— Это смотря за какие, — совершенно не удивившись вопросу, ответил Виталик. — Ты ведь знаешь — сейчас в принципе могут убить за все, что угодно. А что конкретно тебя интересует?

— Маленькие печатные платы, которые выпускают в сорок седьмом отделе НИИ «Гранд», — и Лариса протянула Виталику одну плату, которую она сумела выпросить в институте. — Она бракованная, поэтому и находится у меня. Мне интересно — где это может применяться?

— На глаз определить сложно, — скептически поморщился Виталик. — К тому же если она бракованная, то и вообще можно не определить.

Он задумчиво поковырял спичкой в зубах и как-то лениво заметил:

— Ну, вот тебе пример… Берешь новый компьютер, вынимаешь из него плату и вставляешь в старый. И этот старый становится раз в пять дороже. А в новый можно вставить и старую плату — он и так новый. А некоторые фирмы иногда и не понимают, что их надули, — у всех же назначение компьютеров разное. Потом в автомобилях…

— Что в автомобилях?

— Ну, сейчас мода на иномарки несколько прошла. К тому же многие из «новых русских» совсем и не стремятся похвастаться своими накоплениями: забот меньше. Так вот: берут, например, обычный «Москвич» или «Жигули» далеко не последней модели. Естественно, покупают этот металлолом за копейки. Ставят в машину все те же платы с микропроцессорами — и перед тобой авто, не уступающее по скорости ни одной иномарке. Применений платам можно найти сколько угодно — было бы желание, был бы умишко.

— Но это же не криминал, — несколько разочарованно заметила Лариса.

— А тебя интересуют какие-то незаконные дела? — удивился Виталик.

— Прежде всего именно они.

— Ну, леди, я, конечно, не знаю, зачем это вам понадобилось… — начал картинно жеманничать Виталик. — Но… Учитывая такой прекрасный обед, — он обвел руками стол с яствами, — и вообще принимая во внимание нашу старую дружбу… Словом, наверное, есть одна, скажем так, не очень легитимная фишка…

— А можно более понятно, без сленга? — с улыбкой попросила Лариса.

— Только из уважения к тебе, — прижал руки к груди Виталик. — Скажем, у тебя есть сотовый… Я правильно понимаю?

— Да, конечно, есть.

— Отлично. Представь, что его у тебя нет.

— Представила, — еще шире улыбнулась Лариса.

— Прекрасно. К тебе подходит человек и говорит — я тебе продаю телефон, скажем, за две тысячи рублей.

— Зачем он мне, если у меня нет номера? — удивилась Лариса.

— Вот в этом фишка и заключается, — поднял палец вверх Виталик. — В телефон вставлена плата, которая позволяет тебе звонить кому угодно. Но… Тебе звонить при этом не могут.

— Не поняла…

— Ты берешь трубку и просто ходишь с ней по улице. Когда рядом с тобой кому-то звонят по сотовому, твой телефон, благодаря этой плате — Виталик небрежно кивнул на бракованную плату из 47-го отдела, — настраивается на номер того самого лоха с трубкой. И все — аля-улю, гони гусей!

— Опять не поняла, извини, — досадуя на свою непонятливость, покачала головой Лариса.

— Ты просто садишься на его телефон и пользуешься его номером. И он за тебя платит сотовой компании. Все легко и просто, и никакого риска засветиться.

— Ничего себе, — прошептала Лариса, еще не совсем переварив услышанное. — Значит, на мой номер может кто-то сесть таким образом, а я и знать об этом не буду?

— Будешь, конечно, только когда счет придет, — сказал Лапшов. — Если у тебя денег очень много — ты заплатишь молча. Может быть, ты на самом деле столько наговорила. А если не очень много, то вряд ли пойдешь разбираться. Денег у тебя немного, дел полно — некогда! К тому же в фирме тебя заверят, что их система защиты самая надежная.

У Ларисы даже во рту пересохло от услышанного. Господи, как же все просто!

— Стоп, тебе что, плохо? — вскочил Виталик.

— Нет, все нормально, — поспешила успокоить его Лариса. — Большое спасибо, ты мне очень помог.

— А тебе такое же ответное спасибо за обед, — вытер губы салфеткой Виталик.

* * *

Добравшись наконец домой, Лариса сразу же поднялась в комнату к мужу. Котов смотрел последние известия.

— Евгений, я не буду тратить время на лишние объяснения, — сказала она. — Помнится мне, у тебя есть знакомый в фирме «Тармобайл». Кажется, коммерческий директор.

— Ну, есть, — сухо ответил Котов.

Похоже, он обиделся на Ларису за ее долгое отсутствие и за то, что она не оценила по достоинству его кулинарный подвиг.

— В таком случае позвони ему и пригласи к нам. У меня к нему есть серьезный разговор.

— Что за разговор?

— Он касается возможности разорения фирм, занимающихся сотовой связью.

Котов посмотрел на Ларису как на сумасшедшую.

— Я тут кое-что успела узнать. И, похоже, я близка к разгадке причин смерти Сергея Бондарева.

— Серьезно? — Котов аж подпрыгнул на месте.

— И могу сказать, что если мои предположения верны, то тебе ничего не грозит. Ты же никогда не занимался телефонами…

— Не-ет, — растерянно протянул Котов.

— Короче, звони, если не сможешь объяснить сам, представь ему меня, я с ним поговорю.

Евгений несколько секунд сидел как истукан и смотрел на жену. Потом, видимо, в голове у него что-то щелкнуло, он вспомнил все заслуги своей супруги на ниве борьбы с различного рода криминалом и принял решение довериться ее опыту и интуиции. Он взял трубку и набрал номер.

Договориться с Павлом Фединым, коммерческим директором фирмы «Тармобайл», оказалось довольно просто. Господин Федин проявил большую заинтересованность во встрече, и через час Лариса уже принимала его у себя на кухне. К биточкам по-пражски, приготовленным Котовым, она присовокупила омлет с сыром и яблочный пирог.

— Павел Николаевич, у меня к вам дело. Ответьте мне откровенно — вы с моим мужем старые знакомые, и мы не можем быть вашими врагами, — вкрадчиво начала Лариса. — У вас много в последнее время отказов клиентов от ваших услуг?

Федин тут же нахмурился и пристально посмотрел на Ларису.

— А откуда вам об этом известно? — спросил он.

— Мне об этом ничего не было известно, — возразила Лариса. — Вернее, вы сейчас только что это подтвердили. У меня просто появилось такое предположение…

Наступило молчание. Первым его нарушил Котов, предложивший, по своему обыкновению, выпить. После тоста за хозяйку дома чуть расслабившийся Федин сказал:

— Если говорить о проблемах, то они, конечно же, есть… Я не знаю, к чему вы клоните — вы говорите так загадочно. Но… Словом, происходящее, Лариса Викторовна, носит весьма интересный характер. Короче, и наша фирма, и «Крон» — это наши ближайшие конкуренты — в последнее время сталкиваемся с непонятными проблемами. Примерно с полгода назад начали происходить довольно странные вещи. Действительно упал поток клиентов…

Лариса улыбнулась.

— Вы, конечно, можете сказать, что это обычное дело в бизнесе. Но… — Федин вздохнул. — Это не просто так. Потом посыпались жалобы. Вернее, сначала жалобы, а потом отсев клиентуры. Жалобы на то, что, пользуясь их номерами, кто-то звонит. Счета клиентам приходят просто на невероятные суммы.

— У меня одно время тоже было что-то подобное, а потом, когда я разобрался, оказалось, что сам столько наговорил, — вставил Котов.

— Согласен, — тут же отреагировал Федин. — Но если этот случай единичный. А тут… У нас к тому же очень хорошая степень защиты, и просто так на номер не сядешь. В общем, сейчас все наше руководство пока в небольшой, но уже панике.

— Но как это возможно технически? Чтобы кто-то сел на номер… — скептически спросил Котов.

— А ваши конкуренты? Может быть, это их проделки? — продолжала задавать вопросы Лариса.

— Нет, у «Крона» те же самые проблемы, — покачал головой Федин. — Есть и еще одна фирма, недавно организовалась — «Свем» называется. У них то же самое. У них так вообще штаны все мокрые… Представляете, только-только встали на ноги, а тут такое дело. Можно сказать, повальный отказ клиентов от сотовых. Прямо-таки Стивен Кинг: телефоны против человека.

— Понятно… — протянула Лариса.

— Что вам понятно? Нам, например, совершенно ничего не понятно.

— Мне пока тоже не до конца, — откровенно призналась Лариса. — Но кое-что уже вырисовывается.

И она без излишней детализации рассказала Федину о технической стороне предполагаемой аферы, о которой в свою очередь ей поведал Виталик Лапшов. После чего она оставила Федина наедине с Котовым обсуждать эту тему дальше — спиртное уже подействовало, оно всегда способствовало горячему обсуждению различного рода сенсационных тем.

Сама же Лариса поднялась к себе в комнату и оттуда позвонила Карташову. Она попросила его проверить через экономический отдел бухгалтерию всех трех фирм, которые занимались сотовой телефонной связью в городе.

— Понимаешь, — твердила она в трубку, — это надо обставить как обычную проверку. Глубоко не копать. Надо узнать, каково финансовое положение этих фирм. «Тармобайл», «Крон» и «Свем».

— Зачем тебе это? — вздохнул Олег.

— Олег Валерьянович, ты меня давно знаешь… Положись на меня еще разок — я надеюсь, что и на этот раз я окажусь права.

— Ладно, — вздохнул Карташов.

Было очевидно, что он не поспевает за событиями, в эпицентре которых находится Лариса, многого не понимает и оттого злится. Впрочем, с определенного момента времени Лариса узнала способ успокоить капитана… Правда, для этого были необходимы свободное время и место, где они могли бы остаться наедине. Сейчас ни того ни другого в их распоряжении не было.

Глава 7

Диме Качанову в жизни не везло. Это было просто какое-то сплошное фатальное невезение, и ничего с этим нельзя было поделать. Ему не везло ни в делах, ни в картах, ни в любви…

Даже в детском садике ему доставалось больше всех. И как он ни объяснял воспитательнице со свойственной ему тогда детской непосредственностью и настойчивостью, она так и не поверила, что кружочки из занавесок клеила на обои вся группа в то время, пока она сама беседовала на улице с каким-то молодом человеком. Правда, этот момент, на свою беду, заметил именно Дима. Лучше бы он играл себе в машинки… Родители после этого случая долго не кормили его мороженым и шоколадками, говоря, что новые занавески стоят очень дорого. Приговаривали еще, чтобы в следующий раз он портил что-нибудь более дешевое…

Позже, когда он уже учился в школе, его невезение продолжилось. Фортуна была благосклонна к кому угодно, только не к Диме Качанову. Даже когда все курили на заднем дворе школы, попадался только он. Его считали самым ярым курильщиком и приводили как плохой пример всем ученикам школы. А уж когда только его одного застали подглядывающим за девочками на медосмотре в классе, то он окончательно поверил в свой злой рок и перестал с этим бороться, полностью подчинившись своей несчастливой судьбе. Родителям Качанова учителя тогда сказали, что у них растет очень порочный мальчик. Они советовали большее внимание уделить его половому воспитанию.

«Иначе из него вырастет маньяк», — безапелляционным тоном заявила завуч, располневшая дама лет пятидесяти с лицом хрюшки. На нее не смог бы позариться ни один уважавший себя маньяк. Один шанс у нее, правда, все-таки был — маньяк мог оказаться слепым…

Но не в этом суть. Дима Качанов пережил и этот наезд судьбы на его личность. Но, к сожалению, у него развился комплекс неполноценности. Он молча страдал и продолжал терпеть неудачи.

Все изменилось в его судьбе с момента встречи с другом детства. Тот стал преуспевающим бизнесменом, довольным жизнью и самим собой. Он предложил Диме работу в своей фирме, а точнее, в ее тарасовском филиале — главный офис находился в Москве. Дима с радостью принялся за работу.

Надо отметить, что была у Димы еще одна мечта — мечта его детства. У Качановых дома не было телефона, и Дима всегда страдал от этого.

Он с завистью косился на своих коллег с сотовыми телефонами. Зарплата в фирме была хорошая, но отложенных денег на сотовый не хватало.

Однако проблема решилась неожиданно и совсем не с той стороны, с которой ожидалось.

Досадуя на то, что телефонная карточка, как всегда, кончилась в самый неподходящий момент, а заодно и в целом на свою несчастную судьбу, Дима стоял около телефонного автомата. Он в растерянности оглядывался, пытаясь узреть в радиусе видимости киоск «Роспечать», где продавались жетоны.

— Ну что за страна! — в сердцах воскликнул он. — И угораздило же меня родиться именно здесь. Что я такого плохого совершил, может быть, в какой-нибудь там прошлой жизни, что ли? Ведь это надо быть как минимум каким-то извращенцем типа Джека-Потрошителя и так разгневать бога, чтобы он дал тебе шанс родиться в России в смутное время! Черт, почему все живут как люди, а я даже позвонить толком не могу!

Продолжая изливать свое недовольство всем на свете, Дима и не заметил невысокого человека, скромно стоявшего в стороне и с улыбкой наблюдавшего за его мимико-вербальными гневными тирадами. Наконец тот подошел и протянул ему свою телефонную карточку. Несказанно удивившись и рассыпавшись в благодарности перед незнакомцем, Дима позвонил в нужное ему место.

— Что я вам должен? — роясь в кармане в поисках мелочи, поинтересовался Качанов.

Он не верил тому, что происходило — ему, похоже, первый раз в жизни повезло.

— Да бросьте вы, это пустяки, — отмахнулся незнакомец. — Пойдемте-ка лучше поговорим. Мне кажется, что некоторые ваши проблемы я смогу решить.

Удивление Димы возросло. Он послушно пошел вслед за парнем, который обещал «решение проблем».

— Меня, кстати, Костей зовут, — представился незнакомец, когда они сели на скамеечку в ближайшем скверике.

— Очень приятно, — пробормотал Дима и тоже представился.

— Ну, вот и познакомились, — улыбнулся Костя. — У меня к вам есть одно очень выгодное предложение. Я так понимаю, что у вас проблемы с телефоном? Я могу предложить вам вот это.

И он достал из кармана сотовый телефон.

— Нет, спасибо, — тут же поспешил отказаться Дима, — на это у меня пока нет денег. А когда они будут — никому неизвестно, в том числе и мне.

— Вы меня не так поняли, — жестом пригласил его сесть обратно Костя. — Вы покупаете у нас этот телефон и платите только три с половиной тысячи, и все.

— Что значит «и все»? — не понял Дима, с вожделением уставившись на телефон. — А оплата за переговоры?

— Ее нет и не будет, — спокойно сказал Костя. — Дело в том, что здесь есть один нюанс. На этот телефон нельзя звонить, зато вы сами можете разговаривать сколько хотите. И еще одно — никаких договоров мы с вами не заключаем.

— Подождите, я что-то не совсем понимаю, о чем речь… — растерялся Дима.

— Хорошо, я объясню. Надеюсь на вашу порядочность…

Впрочем, Костик редко когда ошибался в людях. В данный момент он уже был уверен, что клиент клюнул. Телефон тому был просто необходим.

— Дело в том, что в этой трубке, кроме обычной схемы, есть еще небольшая плата, — продолжил он свои объяснения. — Вы берете телефон и ждете, когда на ближайший к вам аппарат кто-то позвонит. Благодаря этой плате ваша трубка засекает звонок и… все. Звоните сколько хотите. За вас платит клиент сотовой компании. Ну что, идет?

— А как я определю, что вы меня не обманываете?

Дима все еще сомневался, но соблазн был очень велик.

— А это мы сейчас вместе с вами и проверим. Просто надо немного подождать.

Через несколько минут они увидели человека, неспешно прогуливавшегося по аллее скверика. Еще через какое-то время раздался характерный звонок. В этот же момент трубка в руках Кости ожила, и на ней высветился номер. Человек спокойно разговаривал с кем-то, совершенно ни о чем не подозревая.

— Есть! — удовлетворенно воскликнул Костя. — Готово, можно звонить.

Подождав, пока «параллельный» телефон отключится, Костя протянул трубку Диме.

— Звоните, не бойтесь, — улыбнулся он.

Дима нерешительно набрал номер собственного офиса и, поговорив минуту с секретаршей, в восторге посмотрел на Костю.

— Но… Н-нет, — он протянул трубку обратно, — я не могу. А если меня засекут? Меня же просто грохнут за это.

— Это практически невозможно, — покачал головой Костя. — К тому же очень удобно. Потом купите себе настоящий, и все будет прекрасно.

Внутри Димы шла борьба. Наконец-то судьба улыбнулась ему.

— И действительно, чем я рискую, — после двухминутного раздумья и выкуренной сигареты наконец согласился Дима. — Номера своего у меня нет. Как же меня можно засечь? Действительно невозможно.

Костя сидел молча, затаив дыхание. Это был его первый клиент. И если его упустишь, дела потом не пойдут — есть такая примета. А в приметы Костя верил…

…Вечером того же дня, через несколько часов после исторического разговора с Димой Качановым в скверике, Костя восхищенно делился успехом со своим другом Серегой Бондаревым, который, собственно, и был инициатором всей этой идеи с телефонами.

— Серега! Ты просто гений! — восклицал Костик. — Это же так здорово! Слушай, мы скоро станем богачами!

— Ну, это ты загнул, — усмехнулся Сергей, закусывая огурцом только что опрокинутую вовнутрь водку. — На этом особо не разбогатеешь. Но деньги иметь будешь, и вполне приличные.

— Да ты не понимаешь, — возбужденно говорил Костя. — Это же золотое дно. Найти, а тем более доказать ничего нельзя!

— По крайней мере, очень трудно, — согласился Сергей. — Только я думаю, что с клиентами надо быть поаккуратнее.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Костя. — Видишь, как хорошо пошло дело…

— Знаешь что, — напомнил Сергей, — в следующий раз рекомендуй клиентам, чтобы на одном номере долго не сидели. Это более безопасно.

— Ну-ка, объясни подробнее, — попросил Костик. — В технике у нас бог — ты. Я больше по части кадров.

— На самом деле все просто, — стал объяснять Сергей. — Сначала ты садишься кому-либо «на хвост» и фиксируешь его номер. Теперь уже неважно, где находится абонент, — звони себе сколько хочешь. Но наглеть-то совсем не надо! Через некоторое время лучше отключить телефон и поймать нового лоха. А лучше всего выходить на какие-нибудь конторы, где очень много разговаривают. Тогда и заметно не будет. Это я тебе просто так говорю, для информации. Ты должен все это нормально объяснить клиенту… От этого зависит, как долго мы будем работать спокойно. Потом, чуть позже, можно выйти и на другие города — тогда и прибыль будет больше. Сотовые хотят иметь многие, но немногие могут их купить.

— Да мы всех желающих осчастливим! — не уставал восхищаться техническим гением друга Костик. — Что, и в Москве будем работать?

— Ну, до этого, я думаю, дело не дойдет. А вот по области пройтись можно.

— Класс! Кстати, а как насчет того, где эти платы выпускают? Они знают, для чего они нам нужны?

— Может быть, и догадываются, но точно не знают, — сказал Сергей. — А если и поймут, то я думаю — не страшно. Бабки они с этого имеют, прибавка к зарплате есть. А отказываться добровольно от денег им не имеет смысла.

— Да, — согласился Костик. — А еще где-нибудь можно эти платы применять?

— Можно, но наш способ самый дешевый. И еще — для повышения прибыли предлагаю не покупать новые аппараты, пойдут и бэушные. Надо объявления в газеты дать по поводу покупки трубок…

…Этот разговор, равно как и история с продажей телефона невезучему Диме Качанову, произошел полгода назад. За это время друзья прочно стали на ноги со своим бизнесом и потихоньку начали расширять сферу деятельности. Желающих звонить за чужой счет оказалось больше чем достаточно. Все шло прекрасно, но Костик ощущал смутную тревогу. Поделившись своим сомнениями с Сергеем, он услышал привычное:

— Не дрейфь, на нас выйти невозможно!

— Но ведь какой-то шанс есть? — не отставал более осторожный Костик.

— Какой-то шанс есть, — согласился Сергей. — Но он очень мал, чтобы обращать на него внимание.

— Ну, а вдруг?

— Прекрати паниковать, никто ничего не докажет.

— А если нас убьют? Мы ведь вдвоем, по сути, играем против сотовых компаний, в которых работает до фига народу!

— Ты, похоже, слегка переработал, — усмехнулся Сергей. — Тебе пора в отпуск…

— Мне кажется, что за мной следят. Это продолжается уже несколько дней, наверное, с понедельника, — нахмурился Костик.

— Нет, Костян, у тебя крыша едет, — искренне рассмеялся Сергей. — Мания преследования. Это точно от переутомления.

— Может быть, давай вместе уйдем в отпуск? — предложил Костик. — Отдохнем на какой-нибудь турбазе, рыбку половим на заре, а? Поехали…

— Да ладно тебе, еще месяцок — и можно отдыхать. Согласен?

— Месяцок согласен, но я бы лучше уехал прямо сейчас… — признался Костик…

…Через два дня после этого разговора Сергея Бондарева нашли на свалке с простреленной головой. А еще через несколько дней Костик, находясь в депрессии по поводу смерти друга, неосторожно перебрал с водкой и умер, не приходя в сознание.

* * *

Лариса получила требуемую ей информацию на следующий день. Карташов сказал ей по телефону, что в трупе человека, на которого наехала машина, родственники опознали Северцева Петра Васильевича, начальника отдела НИИ «Гранд».

И наконец она узнала официальные данные экспертизы по вскрытию тела несчастного Костика.

— Он заснул и не проснулся — ему накапали в бутылочку атропин — и все, — объяснил Карташов. — Через сутки уже никаких следов в крови не найдешь. И получается, что мужик скопытился от плохого спирта. Так что, обнаружь мы труп на двое суток позже, все было бы вообще шито-крыто.

— Так, а что насчет телефонных компаний?

— Там ситуация такая: фирмы «Крон» и «Тармобайл» по своему финансовому уровню почти одинаковы. Есть небольшие и несущественные отличия… Что же касается фирмы «Свем», то у них серьезные проблемы, если не сказать хуже. В последнее время их дела подошли к критической точке. Они концы с концами еле-еле сводят. К тому же им пришлось выплатить моральную компенсацию клиентам и сменить некоторым номера. Сегодня утром при проверке они сильно нервничали, хоть и пытались скрыть свою нервозность. Коммерческий директор постоянно травил анекдоты, да сам же над ними и смеялся. Особо в бухгалтерию мы не лезли, как ты и просила. Хотя очень хотелось…

— У меня для тебя есть информация про платы. И вообще я думаю, что руководителей «Свема» пора брать.

— Что значит брать? — недоумевал Карташов.

— Олег, я чувствую, что это они, — упрямо заявила Лариса. — Больше просто некому. Вот только не пойму — чем им сутенерша Света помешала?

— Девочки обслуживали плохо, — неуклюже пошутил Карташов. — Только твои чувства, Лариса, к делу не пришьешь. Это, я думаю, ты не хуже меня понимаешь.

— Понимаю. Но я придумаю, как их взять. Сегодня придумаю… И позвоню тебе домой.

— Звони, — согласился Карташов. — Можешь даже ночью.

— Спасибо, — поблагодарила Лариса и отключила связь…

…Весь вечер она не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Что-то надо было придумать!

Наконец, исчерпав весь арсенал известных ей средств, она решила остановиться на провокации. Она набрала номер Карташова, невзирая на то, что был уже третий час ночи. Олег поднял трубку почти сразу же — он тоже не спал, обдумывая ту же ситуацию.

— Ты что, тоже не спишь? — спросила Лариса.

— Нет, я думаю.

— Со мной такая же ерунда, — призналась она. — Мне ничего, кроме провокации, в голову не приходит.

— Чего? У тебя опять бредовые идеи?

— Ты со своими коллегами должен еще раз посетить «Свем» и поставить там «жучок».

— Но я не могу — на прослушивание нужна санкция прокурора! — возразил Карташов.

— Да? И ты все делаешь только по санкции? — Лариса чуть было не рассмеялась. — Не смеши меня, пожалуйста. Если соблюдать все юридические законы, то в течение целого года можно не получить никаких доказательств…

— Хорошо, я попробую, — после напряженной паузы произнес Карташов. — Ладно, спокойной ночи, а то я вообще не усну…

…Утро началось с телефонного звонка. Лариса вскочила как ошпаренная — ей снились телефонные трубки и провода, какие-то мифические клиенты, которые требовали у нее компенсации и еще бог весть чего. Телефонный звонок очень хорошо вписался в ее сон, и, проснувшись, она еще несколько секунд пялилась на трубку, не в силах что-либо понять. Наконец она взяла трубку и сонным голосом пробормотала:

— Алло.

— Слушай, Лариса, я что-то вчера не понял, о какой провокации шла речь, — сказал Карташов.

— Приезжай сейчас ко мне, все обсудим, — коротко приказала Лариса.

Олег приехал через час. Ему тут же была предложена чашка кофе.

— Рассказывай, — Карташов отхлебнул кофе и закуривал сигарету.

— Вчера у меня был разговор с двумя людьми… Они поведали мне массу интересного, — сказала Лариса.

В течение последующих двадцати минут она изложила Карташову все, что узнала от Лапшова и Федина.

— Одного я не пойму, что плохого им сделала Светлана? — хмуро закончила свою речь Лариса. — Насколько я понимаю, у нее своих дел было полно, чтобы еще лезть в чьи-то авантюры. А Сергей и вправду был умный мужик.

— Но почему все-таки «Свем»? — не унимался Карташов.

— Да потому, что эти ребята — Сергей и Костя — здорово им насолили. «Свем» — самая молодая из телефонных фирм в нашем городе. Каково терять клиентов, когда у тебя только все налаживается? А клиентов, судя по всему, они теряли по-крупному. У «Крона» и «Тармобайла», конечно, тоже были подобные проблемы, но они были незаметны в общем финансовом потоке.

— Ладно, допустим, ты права, — согласился Олег. — Только если это сделали они, то все равно не сходится. Видишь ли, Сергей и Света были убиты, а с Костиком и с начальником отдела НИИ — произошли несчастные случаи. Почерк разный… Это делали разные люди. Неужели ты не понимаешь?

— Может быть, у них на это свои какие-то соображения имелись — откуда я знаю, — развела руками Лариса.

— А что с провокацией? Ты можешь изложить идею более подробно?

— Их надо спугнуть, заставить делать ошибки. Пусть поговорят между собой. Через «жучок» мы все сможем услышать.

— Я дал команду на установку, — Карташов посмотрел на часы. — Должны уже поставить…

Он взял телефон и позвонил на работу оперативникам. Те подтвердили, что полчаса назад в офисе «Свема» был установлен жучок.

— Ну что ж, а теперь на сцену приглашаются актеры, — вздохнула Лариса. — Олег Валерьянович, у тебя есть актерские способности?

— Не знаю, — пожал плечами Карташов. — Надо попробовать.

— Ты должен будешь позвонить в «Свем» и представиться одним из наших крутых городских братков. Типа того: ребята, вы зарываетесь, надо встретиться и все обсудить. А дальше будем слушать, что они станут говорить. И в случае чего можно на стрелке, которую мы сами назначим, их и сцапать.

— Господи, — застонал Олег, — ты ненормальная. У нас ничего не получится.

— Предложи что-нибудь более действенное, — Лариса жестко посмотрела на Карташова.

Поскольку Олег ничего не отвечал, а только угрюмо уставился в одну точку, она встала и направилась к выходу.

— Поехали к их офису, позвоним из машины, — сказала она. — И нужно захватить аппаратуру.

И хмурый Карташов, повинуясь энергии Ларисы, спустился вслед за ней по винтовой лестнице вниз в гараж. Спустя несколько минут они уже ехали по улицам города.

Когда все технические вопросы были улажены, они сидели в салоне служебной машины и готовились к звонку.

— Постарайся говорить так, как обычно между собой базарят бандиты, — наставляла Карташова Лариса.

— Ладно, не дурак, — вяло парировал Олег. — Соображу как-нибудь. Давай номер.

— 367–912, — Лариса развернула газету рекламных объявлений. — Офис фирмы «Свем».

Набрав побольше воздуха в легкие, Карташов откашлялся и позвонил.

— Усов, ты? — начал он сипловатым голосом, и Лариса не сдержала улыбку. — Короче, братан, есть дело. Надо встретиться… Чего? Что значит — кто говорит? Короче, встретиться надо, обсудить кое-что. Ты, короче, не прав… Своего зама возьми, в хозяйстве пригодится. Сейчас никуда не уходи. Я перезвоню, уточню, где и когда. Советую с пониманием отнестись к этому предложению… Это Лапа с тобой говорит. Слышал про такого? Ну, вот-вот… Нет, если придете, проблем не будет. Они возникнут в другом случае. Соображаешь, в каком? Давай, отдыхай пока. Олег с облегчением нажал на кнопку «off» и положил трубку на сиденье.

— Эх, и тяжелое это дело, — признался он.

— Теперь надо слушать, что там происходит…

* * *

…Минут пять в наушниках стояла полная тишина. Когда раздался звонок, Валентин Георгиевич по привычке нажал кнопку так называемой громкой связи, и его заместитель мог прекрасно все слышать.

Наконец Усов заговорил.

— Кто это? — голос его дрожал.

— Не знаю, — беспечно отозвался Гаврилов, покручиваясь на кресле.

— Я спрашиваю, кто это был? — вдруг заорал Валентин.

— Да откуда я знаю, — начал раздражаться Михаил, но тут же смягчил тон. — Ладно тебе, успокойся. Наверное, какие-то местные братки хотят нас взять под свое крылышко.

— Ты думаешь, что говоришь? Какие братки? Под чье крылышко? Я не хочу ни под чье крылышко! Это все мы с тобой создали, — Усов обвел рукой кабинет. — Мы! И никто другой. А теперь какие-то уголовники собираются все это отнять?

— Нет, Валентин, ты не прав. Все им не нужно. Они возьмут только часть.

— Да я лучше вообще брошу это занятие. Найду работу, в конце концов.

— Ага, — усмехнулся Михаил, — например, на заводе, с которого в свое время тебя уволили по сокращению.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — нетерпеливо-раздраженно спросил Усов.

— У нас пока есть время… Не надо пороть горячку. Валентин, на тебя это вообще не похоже! Что ты дергаешься? Выкрутимся как-нибудь… Если уж после всего, что было, мы еще не обанкротились, и это, я думаю, теперь уже нам не грозит, то и сейчас что-нибудь придумаем.

— Слушай, — почему-то зашептал Усов. — Это тебе не шайка идиотов, которые на деле оказываются слабаками! Это бандиты. Они ведь и сами нас могут убрать.

— Не успеют, — жестко ответил Михаил, и его лицо из добродушного и беспечного превратилось в жестокое. — Мы справимся. Ко всему прочему, это может быть вообще чьей-то глупой шуткой.

— Ничего себе шуточки, — проворчал Усов.

— Давай подождем, может быть, больше никто и не позвонит.

В кабинете на какое-то время воцарилась напряженная тишина. Были слышны только неясные стуки и шорохи. По всей видимости, руководство «Свема» погрузилось в раздумья.

— Слушай, Миш, — Валентин не выдержал первым. — Ты когда с тем парнем разбирался, случайно никуда не влез?

— То есть? Куда я мог влезть?

— Ты ни к кому из блатных за помощью не обращался?

— Да что же я, по-твоему, совсем дурак? — вскричал Гаврилов. — Чтобы самому себе могилу рыть? Я тебе уже не раз говорил, что сделал все сам. Там делов-то было: пару раз стрельнуть — этот лох и не понял ничего. К тому же чем меньше народу знает, тем лучше.

— Да, это все правильно, — согласился Усов. — Но я просто пытаюсь понять, что это было.

Он покосился в сторону телефона.

— Может, правда какие-нибудь местные переделки? В последнее время криминальную хронику не слушаешь?

— Да нет, я ее уже наслушался, — отозвался Гаврилов.

— Может, у нас здесь где авторитета какого грохнули, а они подумали, что мы под ним были?

— Гадать можно сколько хочешь — толку никакого, — почему-то зло ответил Михаил. — Что ты сопли распустил, как баба! Возьмем с собой стволы… Глядишь, не пропадем. Главное — не поддаваться, а то сожрут. Начнут с малого, а потом не остановятся.

— А может быть, это наши конкуренты? — выдвинул очередное предположение Усов.

— Этим-то что надо? — скептически заметил Михаил. — Мы им пока вроде как и не конкуренты. Они же нас за серьезную фирму не считают.

— Ты точно ни к кому не обращался? — не унимался Усов.

— Да говорю же, точно. Сам все делал.

— А почему же тогда и этого, второго, ты не грохнул из пушки?

— Я что, дурак, что ли, — в доме стрельбу устраивать? Это же весь подъезд в свидетели пойдет. А так… Кто приходил, когда — хер его знает… Может быть, эта баба, что к нему приходила, взяла и траванула своего дружка. Может, у нее ревность проснулась!

— Ты что, издеваешься? Ты про кого? Какая баба? Может, это она нас и сдала?

— Кому сдала? — Михаил начинал терять терпение.

— Бандитам?

— У тебя что — мозги дымятся?

— Не знаю, — хмуро ответил Усов. — Но что-то происходит не так, как надо. Кстати, зачем ты сшиб этого начальника отдела? Я еще вчера хотел тебя спросить…

— Милицейская возня началась, — нехотя ответил Михаил. — Он мог что-нибудь лишнее сболтнуть. Я, правда, не уверен, что он что-то знал. Но выяснять это у меня не было ни времени, ни желания.

— Ладно, дело прошлое. Проехали. Он свое пожил уже, хватит, — легко согласился со своим заместителем Валентин.

Лариса же, которая вместе с Карташовым слушала беседу двух «свемовцев» в милицейской машине, вся содрогнулась от ужаса и негодования.

— Он что, господь бог, чтобы решать — кому жить, а кому нет? — прошептала она.

— По-моему, их действительно пора брать, пока они еще кого-нибудь не укокошили, — ответил ей Карташов.

— Миш, — послышался снова голос Усова. — А у тебя знакомых никаких нет?

— Ты о чем?

— Об этой стрелке. Может быть, позовем кого-нибудь, заплатим потом по стольнику.

— Это еще зачем?

— Чтобы они знали, что за нас есть кому постоять.

— Прекрати ты это детство, — раздраженно отмахнулся Гаврилов.

— А может быть, все просто — кто-то из наших клиентов решил нас шантажировать?

— Нет, это совсем глупо. Да и с чего это нас шантажировать? Мы что, чем-то незаконным занимаемся?

Лариса сняла наушники и обратилась к Карташову:

— Олег, может быть, пора повторить звонок, а то у них там совсем крыша поедет? Зачем нам сумасшедшие?

— Сумасшедшие нам не нужны, — согласился Олег и взял сотовый.

Набрав уже известный номер, он снова прокашлялся и заговорил сиплым голосом:

— Это Штык… Короче, через два часа на городской свалке, со стороны дороги на Волгу. Вам лучше прийти. Проблем будет меньше. На этот раз он не стал дожидаться какого-либо ответа от «свемовцев», а просто отключил связь.

— Ты прирожденный уголовник, — отвесила ему комплимент Лариса.

— Ты сегодня на редкость добрая, — усмехнулся Олег.

В офисе тем временем продолжался оживленный обмен мнениями.

— Ты слышал? На городской свалке, — побледнел Михаил. — Они точно что-то знают. Если это и будет шантаж, то совсем не наших благородных клиентов. Это гораздо серьезнее. И мне все это не нравится. Я совсем не хочу ехать на свалку. Ты должен был поменять место.

— Да я же не успел ничего сказать, — начал оправдываться Валентин. — Он сразу трубку положил.

— Свалка… Городская свалка, — повторял Гаврилов. — Именно туда я отогнал машину этого Сергея. Там его и оставил. Они точно что-то знают, поэтому и встречу там назначили.

Гаврилова начала охватывать паника, которая, соответственно, передавалась и Валентину.

— Прорвемся, — говорил Михаил не переставая, пытаясь себя успокоить. — Иначе зачем все эти жертвы? Я еще не хочу умирать.

— Так, все, хватит! — прикрикнул Усов. — Встреча через два часа. Сейчас отдыхаем. Издерганные мы никому не нужны. Что будет — то и будет. Хватит гадать и спорить. От судьбы не уйдешь…

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь? — спросила Лариса у Карташова, откинувшись на спинку сиденья.

— Они почти признались, — констатировал он. — Этим можно их припереть к стенке, так что все о\'кей. Я звоню начальству и вызываю ОМОН.

— Хорошо, — согласилась Лариса.

Они прослушали офис для очистки совести еще минут десять, но ничего, кроме воспоминаний о днях юности и о том, как друзья образовывали фирму, они не услышали.

Потом Олег звонил какому-то полковнику, какому-то Славику, потом Леночке, затем вообще непонятно кому и, наконец, снова полковнику. После этого, положив трубку на сиденье, он шумно вздохнул и потер ладони.

— Все на мази. Теперь осталось только ждать… — сказал он.

Долго ждать не пришлось, минут через сорок телефон ожил и уже почти не замолкал. Олег беспрерывно давал какие-то распоряжения или выслушивал что-то сам. Потом они долго спорили о том, где и как нужно расположиться оперативникам. Ларисе уже начало казаться, что она находится в штабе военных действий. Наконец все успокоилось и умолкло. Наступила тишина, и Олег устало вздохнул.

— Все готово. У нас есть еще полчаса до встречи.

— Давай трогаться, — предложила Лариса. — Мы хоть и выступим там в качестве третьих лиц, но посмотреть на все очень хочется.

— Ладно, поехали.

Карташов дал команду шоферу, и машина тронулась с места. При выезде из города их машину остановили и попросили объехать по другой дороге.

— Ремонтные работы, — объяснил им сержант ГИБДД.

Карташов, однако, сунул сержанту свое удостоверение и объяснил цель поездки.

— Тогда езжайте, — тут же разрешил постовой. — Ваши уже там.

— Хорошо, спасибо.

Через несколько минут они почувствовали невероятное зловоние, исходившее от свалки.

— Да уж, не очень удачное место для стрелок, — заметила Лариса. — Запашок здесь явно не располагает к душевной беседе.

— А ее и не будет, — невесело усмехнулся Олег.

Машина остановилась, и Олег, осторожно высунув голову из окна автомобиля, огляделся. На пустыре царили мертвая тишина и абсолютная пустота.

— А ОМОН точно уже здесь? — спросила Лариса.

— Точно. Вот только где мое начальство? Ведь не ты же со мной пойдешь на стрелку.

Начальство объявилось вскоре. Был разработан план операции, согласно которой Лариса, естественно, должна была остаться в машине, а на стрелку со «свемовцами» должны были идти Карташов вместе с еще одним оперативником.

— Вы просто должны отвлечь их внимание, чтобы они вышли из машины, — наставлял Карташова толстый милицейский начальник.

Потом заработала рация, и все разошлись. На фоне мусора сиротливо остались стоять только «Жигули», в которых сидели два оперативника, Лариса и шофер.

Наконец вдалеке показалось облачко пыли, а затем и зеленая «десятка». Она остановилась неподалеку от «Жигулей». Долгое время из автомобиля никто не выходил.

Внутри него происходил диалог между Гавриловым и Усовым. Михаил явно не хотел вылезать из машины. Его интуиция подсказывала ему: «Здесь опасность».

— Поехали отсюда, — вдруг сказал он Усову. — Не нравится мне все это. Что-то не так.

— Здесь все не так, — согласился с ним Валентин, — но у нас нет выбора.

— У меня есть ствол. Может быть, их тоже грохнуть?

— Нет, не пойдет, — возразил Усов. — Весь город не перестреляешь. Надо учиться дипломатии… Пошли.

— Ну уж нет, пусть они первые выходят…

…А в это время в «Жигулях» начал нервничать Карташов. Ему ситуация тоже не очень нравилась.

— Долго мы так будем сидеть? — спросил он у своего коллеги опера. — Кто должен первым выходить?

— А хрен его знает, — ответил ему опер. — Я на стрелки никогда не ездил.

— А, ладно, — махнул рукой Олег, — пошли. Какая, в конце концов, разница! Пусть только из машины выйдут — и все.

И они синхронно распахнули двери и вышли наружу. Одновременно с этим из «десятки» показались двое. Как только они подошли друг к другу, из-за мусорных куч выбежали несколько крепких ребят в пятнистой форме. Они действовали слаженно и быстро.

— Всем на землю! — услышала Лариса грозные выкрики. — Руки за голову, работает ОМОН!

Дальше было уже неинтересно. Похоже, те двое, что приехали поговорить с «бандитами», так и не поняли, что же произошло. Никакого сопротивления они не оказывали и тут же выполнили все, что от них требовалось. Через пять минут вся операция была закончена.

Глава 8

Лариса напросилась присутствовать при допросе задержанных. Карташов милостиво согласился при условии, что она будет тихо сидеть в уголочке. Лариса, понятное дело, клятвенно пообещала вести себя прилично.

Валентина Усова и Михаила Гаврилова повезли на разных машинах, и поговорить у них не было никакой возможности. Усов решил все отрицать.

Всю дорогу Михаил был подавлен и судорожно пытался осмыслить происшедшее. По жизни он был оптимист и всегда старался найти хоть что-то положительное в любой ситуации. Но в данный момент у него ничего не получилось. До самого отделения и потом, когда его уже ввели в кабинет, он так и не решил, как же ему следует вести себя на допросе.

Олег допрашивал Гаврилова, и Лариса, соответственно, присутствовала именно на этой беседе.

Сначала были выполнены все формальности — имя, фамилия, год рождения, место рождения и так далее. Потом Карташов, отложив в сторону ручку, предложил Гаврилову просто побеседовать. К тому же в столе у него все равно лежал диктофон. Просто он понимал, что без протокола люди охотнее идут на контакт, независимо от состава совершенных ими преступлений.

— Давно вы работаете в «Свеме»? — начал Олег.

— С самого дня основания.

— Кому пришла в голову мысль создать эту фирму?

— Трудно сказать… Если честно, то уже и не помню. Эта идея пришла в голову практически одновременно нам обоим, в смысле мне и Валентину. Кто первым заговорил об этом… Не знаю. Мы обсуждали многие варианты, но в конце концов остановились на этом.

— А с чего вы начинали?

— С торговли, как и все. Потом появились деньги, но с самого начала мы решили, что всеми благами цивилизации мы будем пользоваться несколько позже. Торговать всю жизнь ни я, ни Валентин не собирались.

— Как вас приняли конкуренты?

— Сначала настороженно, а потом как-то никак, — Гаврилов даже слегка растерялся от того, что сам произнес. — Нас не принимали за конкурентов. Все делали вид, что нас просто не существует.

— Вот как? Это было, наверное, очень обидно?

— А вы как думаете? Конечно… К тому же мы работали никак не хуже, чем тот же «Тармобайл». У них с самого начала была база, а мы начинали с нуля. Сами разобрались со всем маркетингом и прочей мурой. Мы с Валентином даже на курсы начинающих бизнесменов ходили. Ерунда, конечно, но какая-то часть знаний все-таки впоследствии пригодилась.

— В данный момент ваша фирма находится, мягко скажем, в очень затруднительном положении. Вы почти банкроты.

— Да, это так, — тяжело вздохнул Гаврилов.

— Вы знали Бондарева Сергея?

— Да.

— А Константина Корикова?

— Это кто?

— Друг Сергея.

— Да, знал. Но фамилию его слышу в первый раз.

— Ради своего детища вы и убили Сергея?

— Нет, я его не трогал, — покачал головой Гаврилов.

— Да ладно вам, там везде было полно ваших отпечатков, — махнул рукой Карташов.

— Я хотел с ним просто поговорить. А он ответил, что у каждого свое дело и свой бизнес. Он не собирался отказываться от своего. У меня не было другого выхода, иначе мне бы пришлось отказаться от нашего. Для нас «Свем» действительно был нашим детищем. Я не мог допустить, чтобы он развалился. Это дело моей жизни.

— Может быть, свое занятие Сергей тоже считал делом его жизни?

— Может быть, — равнодушно ответил Михаил. — Просто ему повезло меньше.

— Значит, убить безоружного человека теперь называется просто — не повезло. Отлично!

— У меня не было выхода, — упрямо повторил Гаврилов.

— Хорошо, а как вы вышли на Сергея? Это же практически невозможно. — Ну почему же, — усмехнулся Михаил. — Вы же как-то нас вычислили. А мы не глупее вас… Сначала додумались насчет института. У нас в Тарасове есть еще, правда, несколько мест, где производят эти печатные платы. Мы сначала сунулись туда, но там никто не понял, о чем идет речь. Ну, а потом мы вышли на НИИ «Гранд», на сорок седьмой отдел. Начальник отдела Северцев и рассказал нам про Сергея. Мы, конечно, представились давними друзьями Бондарева, которые никак не могли его отыскать. Северцев сказал нам, когда он выйдет с ним на связь, а остальное было делом техники. Мы проследили, где он живет, с кем общается. Потом вышли на Костика. Видели, как он вербует клиентов. Со стороны наблюдать, между прочим, очень интересно, — Гаврилов слегка улыбнулся. — Они, может быть, в своем роде и гении, но нам они мешали. К тому же я знал, что и наши конкуренты тоже начали переживать по поводу проблем с клиентами.

— Они с вами связывались?

— Конечно. Они ведь решили сначала, что это мы воду мутим. А мы им объяснили, что у нас нет никаких резонов — мы сами летим к чертовой матери.

Гаврилов взял сигарету и закурил, жадно втягивая в себя дым.

— С конкурентами мы встречались несколько раз и даже намекали им на то, что знаем, откуда ветер дует. И просили помочь.

— А они?

— А они — ничего, — зло ответил Михаил. — Сделали вид, что не поняли. А я что — дурак? По их лицам было видно, что они прекрасно все догоняют. Но все дело в том, что им особо беспокоиться не было мотивов. А мы — это другое дело, у нас ситуация была крайне тяжелой.

— Может быть, вы сами расскажете, как все произошло в тот день?

— Расскажу, — согласился Михаил. — Я позвонил этому Сереге и предложил встретиться. Он согласился, хотя и не очень охотно. По-моему, он догадался, потому что тут же побежал к Костику — я это сам видел, когда следил за ним. Потом мы приехали на свалку. Поговорили… — Гаврилов сглотнул слюну. — Я предложил ему долю в фирме. А он вел себя очень нагло, дерзко… Я не хотел его убивать.

— Но все же убили…

— Он меня страшно разозлил. Это было у меня первый раз в жизни. Я плохо помню, кстати, как это все произошло. А когда увидел, что он мертв, то тут же уехал. Потом мы поговорили с Валентином и решили, что Костик может нас выдать, нам показалось, что он засек слежку. И Валентин предложил обставить все как несчастный случай — подлить в водку обычный атропин. Он утверждал, что даже если его и найдут дня через два-три, то вскрытие не покажет присутствия чего-то постороннего в крови. Зайти к нему в квартиру не представило большой сложности. В холодильнике стояла бутылка водки, к тому же открытая… Мы влили туда содержимое пузырька, который купили в ближайшей аптеке, и быстренько смотались.

— Ну, а чем вам Северцев помешал? Он ведь наверняка ничего не знал.

— Ну, — протянул Михаил, — во-первых, этого утверждать на сто процентов нельзя, а во-вторых, он нас видел и мог про нас рассказать. Валентин настаивал на том, чтобы его сбила машина. Мол, переходил дорогу — не увидел.

— Слишком грубо вы все это сделали, ребята.

— Ну, мы же не профессионалы, — вздохнул Михаил. — Все делали в первый раз.

— Так, ну и последнее, — вздохнул Карташов. — Чем вам Света помешала?

— Какая Света? — удивился Михаил.

— Светлана Звонарева, сожительница Сергея Бондарева.

— Не знаю я никакой Светы.

— Да ладно тебе, — улыбнулся Карташов. — Все равно ведь во всем уже признался. Какой смысл в отказ идти?

— Я первый раз слышу эту фамилию, — тем не менее настаивал Гаврилов. — У меня вообще нет знакомых с таким именем. А что, ее тоже убили?

На лице Гаврилова промелькнул ужас.

— Да, ее нашли у себя дома со множеством ножевых ранений, — сказал Карташов.

— Ну, теперь все убийства будут на мне, — взмахнул рукой Гаврилов. — Но я вам заявляю — Свету я не убивал.

— Ладно, оставим это пока. На сегодня хватит… Пожалуй, этого нам будет достаточно. Переварить бы… Кстати, интересно, что там вещает твой дружок Валентин в соседнем кабинете?

— Он говорит то же самое, что и я, — отрезал Михаил. — Я сказал вам правду. Жалко, конечно, что так получилось, не надо было лезть куда не следует.

— Ну, — протянул Олег, — ты просто господь бог! Все вершим сами по своим же понятиям: у каждого свой бизнес, пусть и не совсем законный. Почему вы, кстати, не обратились в свое время к нам? Мы бы разобрались…

— От вас дождешься, — пробурчал Михаил, исподлобья глядя на Карташова.

— Ладно, — Олег в очередной раз вздохнул и вызвал сопровождение. — Уведите, — отрывисто бросил он появившемуся в дверях милиционеру.

Гаврилов встал и, ссутулившись, направился к двери.

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь? — обратился Олег к Ларисе, когда дверь за задержанным закрылась.

— Я ничего пока не думаю. Мне бы очень хотелось почитать показания генерального директора «Свема» гражданина Усова.

— Если честно, то мне тоже. Сейчас принесу. Надеюсь, что они уже закончили.

Олег встал и вышел из комнаты. Минут через десять он вновь появился в дверях.

— С ним тоже закончили, но, судя по бумагам, улов получился меньше. Славик говорит, что Валентин Георгиевич очень сильно нервничал, особенно тогда, когда его собрались уводить.

— Кому же в тюрьму охота, — усмехнулась Лариса. — Я вот только одного не пойму. Они что, действительно не знают ничего про Свету? Быть такого не может.

— Хорошо, давай посмотрим.

Олег разложил протокол допроса Усова и включил кассету, на которой было записано в аудиорежиме все, что происходило в соседнем кабинете.

— Это вы поручили Михаилу Гаврилову убрать Сергея Бондарева? — послышался вопрос оперативника.

— Мы вместе так решили, — после долгого молчания ответил Усов.

— Значит, свою вину вы не отрицаете?

— Я его не убивал.

— Хорошо. Но Костантину вы предложили подлить атропина? Кстати, почему атропин?

— Мы долго обсуждали, как бы так сделать, чтобы все подумали, что произошел несчастный случай. Сейчас водки левой пруд пруди. На каждом углу.

— И еще вопрос. Непонятна ваша связь с проститутками.

— С кем? — удивился Усов.

— Какое отношение вы имеете к так называемому «живому» бизнесу?

— Я не понимаю, о чем идет речь, — растерянно проговорил Усов.

— Хорошо, я объясню. В нашем городе набирались девочки-проститутки для работы в Москве. Но это не самое главное. Важнее то, что директор фирмы «Альбатрос», которая этим занималась — Светлана Звонарева, — была убита у себя в квартире, примерно в то же время, что и Сергей.

— Вы что — думаете, что это мы ее убили?

— Я ничего не думаю, я спрашиваю. Мне неясна связь.

— Да нет никакой связи, — с жаром воскликнул Усов. — Я впервые слышу об этой Светлане.

— Она жила с Сергеем Бондаревым.

— Ну и что? Я что — ей родная мать или отец? Да пусть она хоть со всем городом живет одновременно! Мне-то до этого какое дело!

— Ее убили и, похоже, по вашей наводке.

— Да вы что! — возмутился Усов. — Я еще раз повторяю, что никакой Звонаревой я не знаю.

— Хорошо, пока закончим, но советую вам обо всем хорошо подумать.

— Не о чем мне думать…

Олег нажал на кнопку диктофона, и в кабинете воцарилась тишина.

— Ну и что? Что ты теперь скажешь?

Лариса взяла пачку своих «Кент лайтс» и, достав оттуда сигарету, прикурила. Неторопливо затянувшись и выпустив дым, она пожала плечами.

— Это еще ничего не значит, — сказала она.

— Согласен, но не кажется тебе странным тот факт, что они оба почти сразу признались аж в трех убийствах и ни в какую не признаются еще в одном? Какая разница, если так разобраться: одним больше, одним меньше…

— Никакой, но, может, именно в этом и есть какой-то смысл?

— Смысл есть во всем, — философски заметил Олег, — только надо в нем разобраться.

— Нечего здесь разбираться, — решительно заявила Лариса, — просто потому, что никакого смысла здесь нет.

— Потому что ты так решила?

— Нет, не вяжутся проститутки и весь этот их бизнес с телефонами и печатными платами. К тому же я думаю, что они не признаются в убийстве Светланы просто потому, что действительно этого не делали. Убить случайно, вместо кого-то? Я могла бы в это поверить, если бы все произошло не так жестоко. Вспомни раны на теле Звонаревой.

— Ты права, — констатировал Олег. — И что дальше?

— А дальше надо смотреть и думать. Тащи дело…

— А что его тащить-то? Оно у меня в сейфе. И если честно, за всей этой катавасией я толком его ни разу не смотрел от начала до конца. Потому что в тот момент когда я его достаю, обязательно что-нибудь случается и приходится нестись черт знает куда.

— Вот и хорошо. Сейчас вместе и посмотрим. Должен же быть хоть один свидетель.

Карташов повернулся, открыл сейф и извлек на свет тоненькую папочку.

— Судя по виду, не густо, — усмехнулась Лариса, оценивая объем папки.

— Да с материалами толком еще никто и не работал, — оправдывался Карташов.

— Значит, это сделаем мы, — подвела итог Лариса, придвинувшись к столу и садясь поудобнее.

— Вообще-то я не могу с тобой обсуждать эти проблемы, — неуверенно-официально начал Олег.

— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Я о твоих тайнах следствия знаю больше, чем ты сам.

Олег пожал плечами, открыл папку, и они вдвоем углубились в материалы.

Согласно им, гражданку Звонареву Светлану Георгиевну обнаружили мертвой в ее собственной квартире. Вызов бригады был произведен анонимным звонком. Обследуя телесные повреждения, судмедэксперты констатировали, что убитой было нанесено семь ножевых ранений в область живота и груди. Каждое из них было смертельным. Тем не менее Звонарева была впоследствии задушена. Осмотр места преступления показал, что своего убийцу потерпевшая, скорее всего, знала, так как на столе стояли две рюмки, закуска и бутылка водки «Смирнов». Следов борьбы на кухне замечено не было. А большой беспорядок по всей квартире свидетельствует о том, что злоумышленник или что-то искал, или имитировал ограбление. Денег и ценных вещей в квартире обнаружено не было…

— Ты знаешь, может быть, в этом и есть смысл? — задала риторический вопрос Лариса. — Я тоже это заметила — беспорядок был ужасающий. Понимаешь? Это было как-то чересчур, действительно как-то нарочито. На кухне тоже было не бог весть как прибрано, но все же не такой разгром, как в комнате.

— Попробуем рассуждать логически, — сдвинул брови Олег. — Кто мог убить Светлану? Какой-то ненормальный жених одной из девчонок?

— Ну, это ты загнул. Сейчас некоторые мужья посылают своих жен на панель со спокойной совестью — и то ничего, а тут какой-то жених… К тому же при чем тут Света? Уж если кого и убивать, то как раз ту самую девушку, чтобы не шлялась где ни попадя. А Светлана, как я поняла, насильно их никуда не тащила. У них там конкурс похлеще, чем в иной вуз.

— Я не утверждаю, я пока что строю предположения. Надо же хоть с чего-то начать.

— Надо, — согласилась Лариса.

— Во-вторых, это могли быть простые разборки: кому-то денег не дала, ее и грохнули. А убивать, в общем-то, и не хотели. Только ножом покололи немного: вдруг признается, где деньги лежат. А дамочка слабенькая оказалась — взяла и умерла… Ну, а тут уж и душить пришлось. С целью оживления, наверное… Методом противодействия.

— Мрачный у вас юморок, Олег Валерьянович, — съехидничала Лариса. — Насчет разборок, конечно, стоит подумать. Может быть, она действительно кому-то была должна?

— Да, но есть еще и третий вариант, — поднял Олег вверх указательный палец.

— Это какой?

— Может быть, ее убила одна из девушек. Уж больно все как-то сумбурно и непоследовательно. Очень похоже на женское преступление. И эти садистские удары — ты извини, но мужик не станет так поступать. Это удел ненормальных женщин.

— Слушай, а может быть, ты и прав, — пропустив мимо ушей фразу о женском характере преступления, воскликнула Лариса. — Я это совсем упустила из виду. Ведь на самом деле все могло быть именно так. И виноватой может оказаться та самая Оля, которая горячо заявляла об алиби своего так называемого жениха Виктора. А может быть, они вместе это и сделали.

— Это еще зачем?

— Если Оля была одна, то… — Лариса задумалась. — Допустим, у Светланы с Виктором была интрижка, которая переросла во что-то большее. А Оля, одержимая Виктором, просто устранила соперницу.

— В таком случае Оля после нашего разговора с ней должна была поехать в Москву, чтобы убить там Оксану. По-моему, она и есть главная ее соперница.

— А может быть, она это и сделала. Откуда мы знаем?

— Я не думаю, что она так сделала. В этом случае ты тоже должна была оказаться трупом. Ты же провела с Виктором довольно много времени, и всякое могло между вами произойти.

— Да, но я не собираюсь его на себе женить.

— Оля может об этом и не знать…

Олег пристально посмотрел на Ларису.

— Ладно, мы с тобой сейчас договоримся неизвестно до чего, — сказал он после паузы. — Но если отбросить всю чепуху, которую мы с тобой тут несли, то предположение о виновности Оли не лишено резонов. Мало ли что у них там было?! Может, у нее доля в фирме была. Черт, рано мы с тобой поговорили с этой самой «сладкой парочкой»…

— Подожди, — вдруг вспомнила Лариса, — а ведь твоя версия может быть и настоящей.

— Да? — недоверчиво спросил Карташов.

— Помнишь, когда я пошла купаться и возвратилась? Наши с тобой соседи в это время выясняли отношения, и кое-что я слышала. Оля обвиняла Виктора в том, что он — цитирую по памяти: «Может быть, эту Светку и… во все места». Скорее всего, подразумевалось «трахал», потому что одного слова я не расслышала.

— Это интересно, — оживился Олег. — Черт, неужели Оля? Но почему?

— Подожди делать выводы. Мы с тобой остановились на полпути. Листаем папку дальше.

— Я, между прочим, — усмехнулся Олег, — всегда застревал на этом месте.

— Это судьба, — пророческим голосом сказала Лариса. — Ладно, давай листай дальше.

Следующие несколько страниц были посвящены опросу свидетелей — соседей Звонаревой по дому. Почти никто ничего не слышал. Но неужели не было слышно, как кричала женщина, которую бьют ножом? А может быть, она и не кричала? Может быть, после первого удара она уже потеряла сознание?

Но самое интересное ждало их на предпоследней странице. Открыв ее, Лариса обомлела. Прямо на нее смотрело лицо мужчины с большими усами.

— Значит, все-таки кто-то что-то видел, — искренне обрадовалась она, рассматривая фоторобот, — раз картинку составили?

— Да, — махнул рукой Олег, — но что в этом толку? Чаще всего все эти фотороботы очень далеки от реальности. Если ты даже и видела когда-нибудь этого человека, то, можешь мне поверить, на такой картинке никогда его не узнаешь.

Лариса, однако, пристально разглядывала мужчину, изображение которого появилось на свет благодаря компьютеру.

— Ты что? — поинтересовался Карташов. — Да таких миллионы на улицах!

— Ну, теперь мы хотя бы знаем, что это не Оля, — совсем безнадежно проговорила Лариса.

— Ничего мы не знаем, — возразил Карташов. — Читай: «Гражданка Прокофьева Дарья Михайловна видела этого мужчину стоящим около квартиры Звонаревой Светланы Георгиевны». Мало ли кто мог стоять у ее двери?! Время, правда, совпадает с примерным временем убийства. Да, и в квартире полно отпечатков пальцев. Может быть, есть и этого гражданина, да вот только бы еще узнать, кто он…

— Кстати, Оля совсем и не отпадает, — серьезно заявила Лариса. — А морда этого мужика, хоть ты и говоришь, что таких миллионы, мне кого-то напоминает. Никак не пойму кого и, самое главное, чем.

— Не понял…

— Глаза, — коротко сказала Лариса. — Точно помню глаза и еще что-то неуловимое.

— Глаза могут быть похожи, — осторожно заметил Олег.

— Могут, — легко согласилась Лариса, — но не до такой степени…

Лариса взяла в руки листок и уставилась на него, пытаясь полностью сосредоточиться.

— Он мог быть и Олиным напарником в этом их нелегком деле, — не отрываясь, продолжила она свою мысль.

— По крайней мере, отбрасывать совсем эту версию не стоит, — тихонько, стараясь не отвлечь Ларису, согласился Олег.

— Так, а можно эти усы убрать?

— Можно, пойдем к криминалистам. Там наша Танечка все, что хочешь, пришьет или, наоборот, уберет.

Олег убрал папку в сейф, и они вышли из кабинета. Спустившись вниз, Олег провел Ларису в небольшую комнату, где стояло несколько компьютеров. За одним из них сидела высокая, довольно симпатичная девушка в погонах младшего лейтенанта.

— Таня, нам нужно тут на компьютере побаловаться, — сказал Карташов.

— Опять фоторобот будешь делать? — бросив быстрый взгляд на Ларису, спросила она.

— Почти.

— Тогда я сейчас.

Она щелкнула мышкой, выходя из одной директории в другую.

— Кого будем лепить?

— Вот этого дядечку, пожалуйста, — Лариса протянула ей листок бумаги с изображением того самого усатого типа.

— В чем проблема? — спросила она, когда лицо появилось на экране.

— Надо убрать усы, — предложила Лариса.

— Пожалуйста, — Татьяна с легкостью жонглера манипулировала мышью, и через секунду усов уже не было.

— И, пожалуй, еще надо постричь наголо.

— Нет проблем. — Еще одно движение мышкой, и из кудрявого человек превратился в лысого.

Ларисины глаза округлились. Перед ней было очень знакомое, колоритное лицо, которое она видела всего несколько дней назад.

— И что? — Олег пялился на экран, пытаясь высмотреть там то, что так удивило Ларису.

— Я его знаю, — с уверенностью ответила на его вопрос Котова.

— Да? И кто же он?

— Я видела его в Москве. Угадай где?

— На вокзале, — проворчал Олег.

— В уже известной нам фирме «Альбатрос». Он работает там охранником, — торжественно закончила Лариса.

— Не может быть… — прошептал Олег, рванувшись к выходу из комнаты. — В таком случае его надо брать.

Лариса еле успевала за ним, преодолевая хитросплетения коридоров городского управления внутренних дел. Наконец они благополучно добрались до кабинета Карташова, и он тут же бросился к телефону. Пока он отдавал распоряжения и созванивался с начальством, Лариса получила возможность немного расслабиться в его кресле…

* * *

После того как Лариса и ее друг исчезли с турбазы, Виктор пребывал в совершенно идиотском состоянии. Напился он в тот вечер как свинья, и на следующий день с трудом припоминал, о чем они вообще говорили с Ларисой. Вырисовывалось лишь нечто весьма смутное. Тем не менее свой вывод он помнил твердо: надо отсюда валить, и побыстрее. Голова после попойки раскалывалась, почему, собственно, ему надо было сваливать, он толком вспомнить не мог. Но чувство опасности нарастало, как снежный ком.

Оля была молчалива и со своими идиотскими вопросами о женитьбе не приставала. Одно это только и радовало. Если бы она снова завела об этом разговор, он бы ее просто прибил. Уж слишком агрессивным было его состояние с утра.

А затем Оля повела себя совсем уж странно — начала собирать вещи. Боясь нарваться на выяснение отношений, он молча делал то же самое.

С турбазы они уехали вместе, но за всю дорогу не перемолвились и одним словечком. Чисто машинально проводив ее до дома, он тут же рванул на вокзал. На самолетах он не летал — с детства панически боялся высоты и ничего не мог с этим поделать.

Только когда он оказался в фирменном поезде «Тарасов — Москва», он немного пришел в себя.

«А собственно говоря, — размышлял он, — что произошло? Похоже, наступает старость — нервы ни к черту. Если та парочка была из милиции, в чем есть некоторые сомнения, то почему же они меня сразу не взяли? К тому же с момента их отъезда прошло уже почти два дня!»

«Ну, я и дурак!» — пришел он в конце концов к малоутешительному для себя выводу. Но одновременно с этим он почти успокоился.

«Кстати, за что меня брать-то? За проституток? Да этого добра на каждом шагу пруд пруди!» Успокоившись окончательно, он наконец обнаружил, что в СВ он едет не один. Рядом с ним сидела очаровательная блондинка и со скучающим видом смотрела в окно. И Виктор задал дежурный вопрос, который он постоянно задавал в подобных случаях:

— Могу я вас пригласить в ресторан?..

…Москва встретила его, как всегда, шумом и гвалтом Павелецкого вокзала. Все куда-то бежали, тащили свои тяжеленные сумки, словом, бестолково суетились… После бессонной ночи Виктор чувствовал себя немного усталым, но настроение было великолепное. Девчонка попалась просто класс.

«Ее бы к моим девкам присоединить, — мечтательно вздохнул он, следя за тем, как короткая юбка его случайной попутчицы скрылась в толпе. — Можно было бы заработать неплохие бабки… Впрочем, да ладно, чего уж там», — махнул он рукой. Он приехал домой, а это главное.

— Предъявите документы, — услышал он вдруг сбоку.

Резко повернувшись, он увидел лейтенанта милиции. Тот смотрел на Виктора. Впрочем, рядом еще один лейтенант проверял документы у другого молодого человека.

«Да, Москва, столица, режимный город», — усмехнулся он, доставая свой паспорт. Однако мелкая дрожь предательски нарастала где-то внутри него.

— Все нормально, извините, — посмотрев на страничку с пропиской, сказал лейтенант и быстро отошел от Виктора.

«Ладно, надо ехать. Сначала домой, принять душ, а потом позвонить в офис, узнать, как дела», — решил он.

Он взял такси и через сорок минут уже стоял под горячими и упругими струями душа. Жизнь набирала обороты. Она снова была прекрасна и удивительна.

Сварив себе кофе, он набрал телефонный номер офиса и, развалившись в кресле, начал считать гудки.

«Они там что, все заснули, что ли?» — зло подумал он, насчитав семь гудков. Наконец трубку подняли, и он услышал томный голос своей секретарши.

— Алло, «Альбатрос». Все виды отдыха и досуга.

— Танечка, это я.

— Витя? — почему-то настороженно спросила она.

— Ну да, это я. У вас все нормально? У тебя голос какой-то испуганный.

— У нас Стаса арестовали, — всхлипнула она.

— Как? — на минуту растерялся Виктор. — Когда арестовали?

— Сегодня рано утром. Девчонки уже заканчивали работу… А тут налетел ОМОН. Все везде перерыли, а Стаса сразу увели.

— Спасибо, Таня, — быстро сказал Виктор. — Короче, слушай сюда — я тебе не звонил, и где я, ты не знаешь. Поняла?

— А я действительно не знаю, где ты.

— Ну вот и прекрасно, пока.

Он положил трубку, и холодная волна страха захлестнула его с головы до ног. Он уже не мог чувствовать себя в безопасности даже в своей квартире. Надо было что-то делать и куда-то идти. Но вот только куда? Все его знакомые находились в отпусках, а близких друзей у него не было.

«Оксана! Она сможет помочь. Ее папа!» — промелькнула спасительная мысль, и, оставив недопитый кофе на столе, Виктор быстро оделся. Он осторожно вышел на лестничную площадку, огляделся и прислушался. В доме стояла тишина. Жильцы или уже ушли на работу, или мирно занимались нелегким домашним трудом по своим квартирам. Вдруг наверху хлопнула дверь, и Виктор быстренько сбежал вниз. Встречаться со своими соседями у него не было никакого желания.

Выйдя на улицу, он поймал первую попавшуюся машину и отправился к Оксане. Перед дверью он постарался придать себе вальяжный вид. Изобразив на губах небрежную улыбочку, он облокотился о косяк.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Оксана и немного удивленно смотрела на него.

— Привет, заходи, — равнодушно сказала она, пропуская его в холл.

— Оксана, — Виктор тут же попытался ее обнять, — я по тебе ужасно соскучился.

— Ой, вот только этого не надо, — отстранилась она от него. — Ты зачем пришел?

— Мы прямо здесь и будем разговаривать? — поникшим голосом спросил он.

— Можешь пройти на кухню, — милостиво разрешила она.

«Почему она себя так ведет? — судорожно пытался понять Виктор, проходя на кухню. — Знать об аресте Стаса она не может. Да она толком и не знает о моем бизнесе! Вот черт! Нервы действительно ни к черту…»

— Кофе будешь? — все так же равнодушно спросила она.

— Буду, — тихо ответил он.

— У тебя что-то случилось? — она наконец заметила его состояние и села на стул рядом.

Волна ее духов окутала его, напомнив о минутах близости. Желание захватило его, и он слегка придвинулся к ней, боясь спугнуть.

— У меня неприятности, — как можно беспечнее ответил он, дотрагиваясь до ее коленки. — Так, мелочи, выкручусь…

Его рука медленно поползла вверх.

— Так зачем ты пришел? — повторила Оксана свой вопрос, отодвигаясь от него и смахивая его руку с ноги.

«Что же происходит? Раньше ей это нравилось», — Виктор был в панике.

— Не будем возвращаться к прошлому, — как бы отвечая на его мысли, заметила Оксана.

— Что значит не будем? Я же люблю тебя! Неужели это непонятно?!

— Нет, — поморщилась Оксана, — просто это не имеет значения. Я собираюсь замуж, но, конечно, ты догадываешься, что не за тебя.

— Кто он? — зло спросил Виктор.

Карточный домик придуманной им самим судьбы буквально разваливался на глазах.

— Ты его не знаешь… Да это и неважно, — своим излюбленным безразличным тоном произнесла Оксана.

«Нет! Это важно!» — хотелось крикнуть Виктору. Но он сдержался — промолчал и отвернулся.

— Так у тебя проблемы? Может быть, я смогу чем помочь? — спросила Оксана.

— Да. Я могу у тебя пожить какое-то время?

— Нет, — приняв это за подвох, решительно отказала она. — Это исключено. Я же тебе объяснила, что не стоит возвращаться в прошлое. Не надо там пытаться что-то отыскать или исправить. Мне было очень хорошо с тобой, но это все, что я могу сказать.

«Дура! — чуть не выкрикнул Виктор. — Какая же ты дура! Мне плевать, с кем ты спишь и что ты ко мне чувствуешь! Все бабы дуры! У них только одна любовь на уме. Да как же ей объяснить, что это все не так!»

Он зло сверкнул глазами, но, встретив ее спокойный взгляд, отвернулся. Объяснять ей что-либо не было ни желания, ни возможности. Второй раз за это утро он оставил свой кофе на столе, встал и направился к выходу. Даже не попрощавшись, он открыл дверь и вышел из квартиры.

Оставался только один путь — обратно в Тарасов. Оля — это не Оксана. Она его примет… И как он ни боялся самолетов, но ждать вечернего поезда было выше его сил. Поймав машину, он поехал в аэропорт.

А еще через два часа он снова ступил на тарасовскую землю. Весь полет он провел с закрытыми глазами, боясь даже искоса посмотреть в иллюминатор. И теперь, оказавшись на твердой почве, вздохнул с облегчением. Пожалуй, на такой подвиг второй раз он уже ни за что не согласится.

Сделав глубокий выдох, он огляделся по сторонам. Однако никто, в том числе и представители правоохранительных органов, несшие свою службу в аэропорту, не обратили на него внимание.

«И чего это я так запаниковал? — снова успокоился он. — Стас все равно ничего не скажет. А если и скажет, то здесь меня вряд ли найдут. Бабки есть, а это в наше время главное».

И, обретя былую уверенность, он поехал к Оле. В том, что у него все получится, он уже не сомневался.

Оля встретила его с красными глазами. Было видно, что она удивлена его приходом, хоть и пытается это скрыть.

«Здесь проблем не будет», — тут же решил Виктор, заходя в квартиру.

— Проходи, — тихо пригласила его Оля, отходя в сторону и пропуская его в комнату.

Он поставил свою сумку на пол и без предисловий, молча притянул ее к себе.

— Я соскучился, — еле шевеля губами, прошептал он.

— Перестань, пожалуйста, — отодвинулась она от него. — Ты, кажется, собирался уезжать в Москву? Вот и езжай, а меня оставь в покое.

— Я не хочу в Москву, — радуясь тому, что она ничего не знает о том, что он уже успел там побывать, проникновенно заверил он. — Я хочу тебя. Прямо здесь и сейчас.

Его руки поползли вверх, под ее короткий халатик, и он почувствовал, как ее слабое сопротивление начинает исчезать. Тело обмякло и стало податливым, как пластилин.

— Тебе просто что-то надо, — все еще пытаясь сопротивляться, сказала Оля. — Ты же не просто так пришел. Я это чувствую.

— Мне надо только тебя! — Он мог повторять это до бесконечности, лишь бы ему поверили.

Руки его поднялись до ягодиц. Обнаружив, что под халатом ничего нет, Виктор уже сам начинал верить в то, что он говорит.

— Нет, — Оля предприняла последнюю попытку сопротивления.

Ей было очень трудно это делать, потому что Виктор прекрасно знал свое дело. Его рука уже то нежно, то с силой сжимала ее маленькую грудь.

— Так не бывает, — говорила она, с трудом сдерживая свое прерывистое дыхание. — Я же точно знаю, что тебе не нужна.

— Молчи, — прошептал Виктор и, подняв ее на руки, прошел в комнату.

Аккуратно положив ее на диван, он начал медленно раздеваться. Оля завороженно смотрела на него…

* * *

— Ну, что там? — Ларисе не терпелось узнать итоги беседы с охранником.

Материалы им любезно предоставили московские коллеги Олега, и теперь, сидя у него в кабинете, она чуть не подпрыгивала от нетерпения. Он же, с улыбкой наблюдая за ней, не торопился рассказывать.

— Ты что, издеваешься? — наконец не выдержала Лариса.

— Нет, нет, сейчас все расскажу, хотя нового почти ничего.

— Так кто убил Светлану? Я была права?

— Ну, не совсем… Светлану убил этот самый Стас.

— Дураку понятно, — фыркнула Лариса. — Но он же сделал это не по собственной инициативе?

— Конечно, нет, а по приказу своего босса Виктора.

— Я так и знала, — воскликнула Лариса. — Я же тебе говорила, что моя интуиция меня редко подводит.

— Согласен, не подводит, — как-то устало проговорил Олег. — Но где нам его теперь искать? А счастье было так близко…

— А что в Москве?

— Да ничего. Если он и приезжал, то они его упустили. Скорее всего, тогда они еще ничего не знали. Его секретарша ничего не говорит, а может быть, действительно не знает, где он. Может быть, он в Москве так и не появлялся.

— Ага, как же, не появлялся! — съязвила Лариса. — Уж точно к Оксане потащился. На турбазе его нет?

— Мы уже проверили — нет.

— Тогда он точно в Москве, у Оксаны… Хотя…

— Что?

— Я думаю, что его там уже нет, — после некоторого раздумья сказала Лариса. — Потому что Оксане он на фиг не нужен. К тому же из-за него вляпываться в какие-то неприятности?.. Нет, я думаю, что его там нет.

Олег опять взял телефон и принялся названивать в Москву. Трубку он положил с довольно кислой миной.

— Ну и что? — нетерпеливо спросила Лариса.

— В МУРе тоже не дураки работают, — ответил он. — Они уже вышли на Оксану. Она сказала, что он действительно у нее был сегодня утром, но сразу же ушел. Его проблемы ее не интересовали.

— Значит, он у Оли, — категорично заявила Лариса.

— Ну, — протянул Олег, — это ты загнула. Да она его после всего, что о нем узнала, и близко к себе не подпустит.

— Подпустит, — почему-то вздохнула Лариса. — Ты совсем не знаешь женскую психологию. Она, похоже, его любит и в этом случае простит многое, если не сказать — все. Так что я думаю, что он ее уломал и сейчас преспокойненько пьет кофе у нее на кухне.

— Ты в этом уверена? — с сомнением посмотрел на нее Олег.

— Конечно, нет. Ты у нас специалист по мужской логике. И психологии заодно… Вот и думай, куда он еще мог бы пойти. А я со своей женской логикой думаю, что он там.

— Хорошо, — улыбнулся Олег. — Я сдаюсь. Нужно попробовать. К тому же что мы теряем? Только испугаем бедную девочку. Может быть, она от этого только за ум быстрее возьмется. Ладно, я пошел к начальству. Надо взять ордер на арест.

— Если можно, то я посижу здесь, — сказала Лариса.

— Сиди, конечно…

Олег вышел, а Лариса позвонила сначала к себе в «Чайку». Степаныч сообщил ей, что звонила Эвелина Горская, которая проявляла, как он выразился, «незаурядное беспокойство по поводу морального и физического состояния Ларисы и приглашала ее к себе в салон». Лариса сделала несколько распоряжений хозяйственного характера и, усмехнувшись по поводу Горской, положила трубку. «Интересно, у нее для меня появилась новая кандидатура в любовники?» — подумала Лариса, набирая свой домашний номер.

В трубке сразу послышался взволнованный голос Котова. Заверив его, что ее пока не убили и вроде бы не собираются впредь и что преступники скоро все будут за решеткой, Лариса спросила про Настю и пообещала, что будет ужинать дома. Похоже, эти объяснения удовлетворили Евгения, и он успокоился.

Прошло еще минут тридцать, прежде чем в кабинет влетел взъерошенный Олег.

— Все, едем, — на ходу пристегивая пистолет, бросил он.

— Можно, я поеду с вами?

— Конечно — какие проблемы?

Они быстренько сбежали вниз и расселись по машинам. В милицейский «уазик» сели четыре человека, Олег же предпочел поехать с Ларисой на ее «Вольво».

…Все, что происходило дальше, смахивало больше на кино, чем на реальные события. Виктор, насытившись Олей и вкусным обедом, преспокойно стоял под душем, когда в дверь позвонили.

— Кто там? — спросила Оля через дверь.

— Из поликлиники, участковый врач, — сказала Лариса.

Что произошло дальше, Виктор толком вспомнить не мог. После того, как щелкнул замок открывающейся двери, последовала тишина, а потом резкий удар в дверь ванной… И он увидел на пороге знакомого ему человека с пистолетом в руке.

— Ну, привет, Виктор, — спокойно сказал Карташов. — На, возьми полотенце, вытирайся и одевайся. Только без фокусов…

«Черт, где-то я его видел. И на мента он не похож. Тогда кто это?» — мысли пронеслись в одну секунду.

А потом он увидел Ларису. Бешенство ударило в голову, и он, как был, раздетый бросился на нее.

— Ах ты, сучка ментовская! — заорал он.

«Господи, какой же я дурак! Как же я лоханулся!» — эти мысли были последними перед тем, как он потерял сознание. Ему показалось, что целый дом обрушился на его голову…

— …Ну что, боец, очухался?

Виктор огляделся. Он сидел на диване в Олиной квартире с наручниками на руках. Голова бешено гудела. Он попытался дотронуться до нее, ему казалось, что половина его черепа отсутствует, но у него это плохо получилось.

— Нечего на людей кидаться, — недружелюбно прокомментировал его движения один из оперов.

— Снимите это, — указав на наручники, попросил Виктор. — Курить хочется.

— Ничего, потерпишь.

— Да ладно, Андрюха, сними, — сказал Карташов. — Куда он денется.

Оперативник пожал плечами и молча расстегнул браслеты. Виктор размял руки и нервно закурил.

— Ну что, сам будешь рассказывать или как? — спросил Карташов.

— А что рассказывать-то? — попытался оттянуть время и изобразить дурачка Виктор.

— Да ладно тебе, — сказал Карташов. — Твой Стас раскололся. Так что мы тебя очень внимательно слушаем.

— Мудак, — процедил Виктор сквозь зубы, прикрыв глаза.

Волна отчаяния охватила его, и он едва сдерживался, чтобы не заплакать. Так было в детстве, когда большие мальчишки отобрали у него велосипед, а он ходил за ними и гнусавил, чтобы они его не сломали. А потом они исчезли вместе с велосипедом. То отчаяние, которое охватило его тогда в ожидании родительского гнева, он не забудет никогда. Но тогда все кончилось благополучно. Ни мама, ни отец его не ругали. И такого отчаяния он не испытывал до сих пор ни разу.

Только теперь все просто так не кончится, и мама уже не погладит его по головке и не скажет что-нибудь вроде: «Дурачок ты мой, глупенький». Ему захотелось завыть, как это делают голодные волки. Он с силой стиснул зубы.

— Ну, что, так и будем сидеть молча? — услышал он снова голос Карташова. — Теперь-то зачем молчать?

В углу всхлипывала Оля. Это чрезвычайно раздражало Виктора. Он, наверное, сейчас убил бы ее, лишь бы она замолчала. Виктор достал еще одну сигарету и жадно закурил.

— Что говорить? — спросил он каким-то не своим, как ему показалось, голосом.

— Все. Нам всем очень интересно — чем тебе помешала Светлана?

— Если бы она не исчезла, то убили бы меня. Это волчий бизнес, — сказал Виктор.

— Но, надо полагать, очень выгодный, если ты им занимаешься, несмотря на все его ужасы?

— Да, — согласился Виктор. — Очень выгодный. Я собирался расширять бизнес. К тому же эти дурочки сами бегут тебе в руки. Между прочим, больше, чем у нас, не зарабатывают нигде. Девочки живут как люди — одеваются, фрукты едят. А что, не так?

— Мы не на лекции по экономике, — спокойно заметил Олег, — так что давай без агитации. К тому же у нас уже есть профессия. Мы как-то определились без твоей помощи.

Лариса стояла в стороне и не переставала удивляться тем переменам, которые происходили с Виктором. Она не узнавала того уверенного в себе, обаятельного парня, с которым провела вечер в баре турбазы «Салют».

— Она сама во всем виновата, — сказал наконец Виктор по существу дела. — У нас был прекрасный бизнес. Мы очень хорошо с ней ладили. Но почему ей надо было иметь все?

— А она хотела все?

— Да.

— Она сама тебе об этом сказала?

— Нет, конечно, не она. Кто сказал — неважно. Тот человек не имеет к этому делу никакого отношения.

Лариса невольно покосилась в сторону Оли. Та замерла в своем углу и притихла.

— Она хотела присвоить себе все мои притоны по одному. Все, — подчеркнул Виктор. — Она уже начала предпринимать кое-какие шаги, все делала потихоньку.

— А что это за шаги?

— Деньги, — просто ответил Виктор и ухмыльнулся. — Она обещала гораздо больше денег тем, кто будет работать на нее.

— Стоп! Ты же сам говорил, что эти дурочки идут к тебе толпой.

— Не так все просто. У Светы было особое чутье на девчонок. Она знала в них толк и умела выбрать таких, что и без комплексов, и одновременно наивные, как дети. Чудное сочетание. Особенно хорошо клюют на таких богатенькие толстопузики. Они идут просто нарасхват.

«Вот почему у Светы был такой конкурс», — отметила про себя Лариса.

— Хорошо, и что дальше?

— Дальше все просто. Я не хотел ее убивать, даже пытался поговорить. Но она только делала круглые глаза и удивленное лицо. Тогда я и обратился к Стасу.

— А почему такое зверство? — не выдержала и встряла Лариса. — Зачем ножом-то кромсать?

— Похоже, что она ему не дала, — усмехнулся Виктор. — Мы со Стасом приехали тогда в Тарасов вместе. Я рассказал ему, где она живет и когда бывает дома. А дальше уже были его заботы. Я уехал на турбазу вместе с… — Виктор покосился в направлении Оли — со своей… подругой. А беспорядок он специально навел, чтобы было похоже на ограбление. Кстати, он деньги, по-моему, действительно у нее взял. Но… она мне должна была. А я их Стасу оставил — ну, вроде бы как за… работу.

Виктор тяжело вздохнул, опустил голову и уставился в пол.

— Все просто, — вздохнул Олег. — Ладно, поехали.

Виктору снова надели наручники и увели под возобновившиеся завывания Оли.

— Все просто, — повторила Лариса, — и что самое интересное, никто не хотел убивать. Просто так получилось… И просто четыре трупа…

Эпилог

Утро началось для Ларисы, как всегда, с брюзжания Котова. Осознав наконец, что его-то как раз никто и не собирался убивать, он успокоился, и все началось сначала.

«Уж лучше бы он продолжал так думать и готовил в страхе биточки по-пражски, — подумала Лариса, направляясь в ванную. — Кстати, тогда эти биточки у него получились ничего себе… Есть у мальчика талант. Вернее сказать, может, когда захочет».

— Лара, ты опять сегодня поздно придешь? — поинтересовался Евгений, повязывая галстук.

— Не знаю, — равнодушно ответила она.

— Давай посидим, что ли, где-нибудь, — вдруг неожиданно предложил Котов, — ну, как раньше, в старые добрые времена, когда ты меня еще любила.

Ларисе вдруг стало жалко мужа и захотелось обнять и погладить его по головке.

— Хотя бы даже в «Чайке», — продолжил свою мысль Котов. — Кстати, это не просто так.

— То есть? — удивилась Лариса.

— Дело в том, что вчера звонил Павел Федин. В благодарность за раскрытие всех этих недоразумений с телефонами он собирается пригласить нас на ужин в твой ресторан.

— Как оригинально… В мой собственный ресторан меня еще никто не приглашал.

— В таком случае я подъезжаю туда к семи. К этому времени он должен уже быть там. Пойдет?

— Пойдет, — ответила Лариса.

…Вечером в Зеленом кабинете «Чайки» мягко струился свет, образуя самые невероятные отблески на зеленоватых стенах. Котов сидел и тихо восхищался женой в ее сильно декольтированном вечернем платье изумрудного цвета от «Гуччи». Это платье в сочетании с зеленой обстановкой кабинета делало ее недосягаемой королевой. Федин, также не отрываясь, смотрел на Ларису и нес какую-то чепуху по поводу того, что раньше ее не встретил, а теперь, мол, уже поздно. Котов не ревновал и только посмеивался в усы.

На ужин было подано жаркое по-французски, осетрина на шпажках и ризотто с шафраном. Закуску составили говяжий язык с яблочным соусом, салат «Острова Барба» с крабами и грибами и молоки в белом вине. На столе стояли традиционный мартини и запотевшая бутылка «Финляндии».

— Никак не пойму, почему я раньше здесь никогда не был, — беспрестанно повторял Федин. — У вас просто-таки рай земной, Лариса Викторовна!

— Надеюсь видеть вас здесь чаще, — улыбнулась Лариса.

— О да, конечно, — склонил голову Федин и поцеловал ее руку.

— Вам, похоже, не терпится со мной поговорить о деле, — нарушила тишину Лариса. — Но вы наговорили мне столько комплиментов, что теперь сидите и ломаете голову, как бы перейти к серьезным разговорам.

— Но я действительно поражен тем, что произошло… — произнес Котов. — Кстати, Лара, у тебя тормоза отказали тоже по вине этих гавриков?

— Самое удивительное, что нет, — ответила Лариса. — Это было просто роковое совпадение.

— Да уж, — посерьезнел Федин. — А вот у нас, к сожалению, не совпадение. У нас проблемы с клиентами, а найти тех, кто пользовался услугами нашей сотовой связи бесплатно, практически невозможно.

— Это значит, что найдутся такие же умельцы и все начнется сначала? — спросил Евгений.

— Не исключено, что так и будет, — горько признался Федин. — Наша страна на таланты богата.

— И что же делать?

— Думать, — сказала Лариса. — Вам же жалко денег на разработку дополнительных видов защиты. А у нас много институтов, в которых работает много умных людей. Вперед, флаг вам в руки. Только вы заплатите им достойно…

Федин смущенно промолчал.

— Это действительно потребует огромных вложений, — наконец сказал он после паузы.

— Вот видите — мы хотим все и сразу, а потом ходим и ноем, что нас обидели, отобрали игрушку, — продолжила Лариса. — Конечно, вы в одиночку ничего не сделаете, но ведь можно поговорить с коллегами… У вас большое поле для творчества. Засечь, я думаю, все-таки можно… По крайней мере, надо поговорить со специалистами. С тем же Виталиком Лапшовым.

— Знаете что, — вдруг встал со своего места Федин. — Пойдемте лучше потанцуем. Ну их, все эти дела в баню… Ты не против? — обратился он к Котову.

Евгений, пребывая в счастливой прострации по поводу удачно закончившегося дела своей супруги, милостиво махнул рукой.

Федин легко обнял Ларису и, прижав ее к себе несколько сильнее, чем полагалось, повел танцевать…

Дипломатическая смерть

Глава 1

«Что за гадость этот брусничный рулет! — подумала Лариса. — Сволочь такая, взял и не поднялся…»

А как известно, если тесто не поднимается, то уже и не поднимется. Что ты ни делай…

Особого желания печь этот злополучный рулет у нее не было с самого начала. Возможно, это и сказалось на качестве. Сегодня ее мысли вращались вокруг мужа и секса, хотя, казалось бы, эти две вещи давно перестали быть совместимыми. Она надеялась на то, что он вернется пораньше. В смысле муж, то есть Евгений Котов, ради которого и затевалась вся эта катавасия с рулетом.

Лариса, несмотря на все свое презрение к мужу, предпочитала оставаться в роли идеальной жены, и в любое время дня Евгения ожидали кулинарные изыски. Жена «нового русского» специально покупала различные журналы, в которых можно было отыскать новенький рецепт, а потом бродила по супермаркетам в поисках экзотических продуктов. Иногда она даже не была уверена, сможет ли ослабленный алкоголем и курением желудок ее мужа переварить все шедевры ее кулинарного искусства. Часто ей мерещилось, как неожиданно, после очередного употребления пищи, муж хватается за желудок, потом за горло, вытаращивает глаза и валится бездыханный на ковер. Но в жизни все обходилось благополучно.

Собственно, в том, что рулет не поднялся, был какой-то плохой знак.

Неожиданно мысли Ларисы от рулета перешли к сексу. В последнее время Лариса все чаще стала думать о сексе. И она боялась в этом себе признаться. Муж давно уже не видел в ней женщину. Раньше подобное невнимание Ларису не задевало, но сейчас…

Совсем недавно, полтора часа назад, она посмотрела фильм «Стонущий маньяк», главный герой которого, обладатель безупречного тела, достоверно изображал невероятную страсть в немногочисленных эротических сценах. Ей понравился фильм, закрутка сюжета, но неожиданно ее охватило состояние, пограничное между возбуждением и злостью.

И тут Лариса, уже не впервые за этот вечер, начала думать о муже. Наверняка в этот момент он снова шляется по злачным местам, проигрывает деньги в казино, поит девок коктейлями и пивом и не спешит идти домой к брусничному рулету, который заботливая жена для него готовила.

«Вот дура!» — неожиданно подумала она про себя. Что общего между дурацким рулетом и сексом? Из-за слов «не поднялся». Господи, какая пошлость лезет в голову! Бред какой-то! И это все из-за Котова, которого она уже давно и за мужика-то не держала! А к мысли, что муж ее — не мужик, она пришла после одной из вечеринок, когда дружок Евгения, спьяну вздумавший к ней пристать, получил от нее решительный отпор.

Он был маленький, толстенький, с лоснящимися щеками, с кривыми коротенькими ножками, над которыми нависало противное брюшко. Ларису едва не вытошнило, когда он жирными руками, которыми только что держал кусок свинины, испачкав ее белую кофточку, схватив Ларису за грудь. Он вызвал у нее такое омерзение, что она с силой, ранее ей не свойственной, толкнула его.

Незадачливый толстячок опрокинулся на шедевр ресторанного интерьера — фонтан — и сломал своей тушей бордюр. Вода полилась на пол, и метрдотель извинялась потом перед гостями. А этот жирный поросенок, после того как освежился фонтанной водой, назвал Ларису старой шлюхой, которая строит из себя английскую леди. А упившийся коньяком, ликером и джином ее муж стоял и глупо улыбался. Потом, когда он протрезвел и Лариса рассказала ему эту историю, он ей не поверил.

Но нет, все-таки раньше такого не было. Лариса вспомнила, как она еще год назад была бы рада, если бы муж исчез из ее жизни незаметно, оставив ей дом, дачу и все деньги. А сейчас сама пытается привлечь, вызвать к себе внимание Котова.

Вообще как-то вдруг ей стало скучно. Явно нужно что-то срочно придумать.

Лариса подумала, что давно уже к ней никто не приставал на улице, не проявлял никакого интереса. Даже пошлых слов и тех уже никто не молвил в ее адрес!

Когда она бывала в супермаркете, выбирая продукты, и рядом оказывался мужчина, внешность которого приближалась к ее представлению о мужском идеале, ей хотелось, чтобы он коснулся ее, сказал ей какой-нибудь комплимент. Но… На такую шикарную даму боялись, наверное, даже посмотреть. Вернее, тратить свое время на ухаживания. Или просто не хотели уронить себя, потерпев поражение с такой леди.

Так что, несмотря на возникающее желание, Лариса вынужденно оставалась верной женой. И если раньше она этим гордилась, то теперь чувствовала, что именно потому и несчастлива.

Она тяжело вздохнула и бросила взгляд на брусничный рулет, который заслуживал лишь того, чтобы навеки упокоиться в мусорном ведре. Она схватила форму для выпечки, выгребла из нее ложкой тесто, которое при этом омерзительно вытянулось, как резина, выбросила его в ведро.

Сделав глубокий вдох, она потянулась к телефону. Ей захотелось позвонить своей подруге, парикмахерше Эвелине Горской, и выплакать все наболевшее. Лариса была уверена, что Эвелина, для которой отношения с мужчинами были основной составляющей ее жизни, очень внимательно и с интересом ее выслушает. Уже набирая номер, она услышала грузные, не очень уверенные шаги по лестнице.

«Опять пьян!» — подумала Лариса.

Наконец дверь в кухню открылась, и на пороге появился муж с по-идиотски спьяну оттопыренной нижней губой.

«Какая мерзость!» — подумала Лариса. Она не представляла, что сможет поцеловать его в эти губы. Ну что ж, значит, ничего даже отдаленно похожего на секс не будет. Хотя это было понятно еще до его прихода. Она все-таки надеялась, что сегодня все будет по-другому, не так, как обычно.

— Привет, — коротко сказал Евгений, бросая кожаную папку на диван перед камином. — Ну и денек!

«Заработался парень», — с ехидцей подумала Лариса, вслух, однако, не сказала ничего, ограничившись кивком в его адрес.

— Ты знаешь, где я сегодня был? — спросил тем временем Котов.

Она в ответ только хмыкнула.

— Нет, это не то, о чем ты думаешь.

Лариса истерически засмеялась.

— Да, — вздохнул Евгений. — Я чувствую, ты какая-то нервная… Впрочем, не только ты. Есть и другие женщины, подверженные ныне неврозам. Я был у своей тети, Ольги Семеновны. Там меня, собственно, и угостили.

Итак, Котов таким образом оправдывал свое позднее появление у домашнего очага в нетрезвом виде. Лариса же подумала, что действительно ведет себя некрасиво. Она привыкла вести себя по-светски, сдержанно, а тут глупая истерика по поводу неудавшегося брусничного рулета.

— Так вот, у Ольги Семеновны сорвало крышу, — с грустным видом объявил Евгений.

— Что же случилось с этой экзальтированной дамой? — уже спокойно поинтересовалась Лариса.

— Мистические видения — видимо, на почве увлечения спиритизмом, и вообще комплекс старой девы, — состроив скептическую физиономию, сказал Котов.

— Так что же все-таки произошло?

— Она на днях посетила славный город Сосново, что в двухстах километрах от нас вверх по Волге…

— Спасибо за уточнение, я хорошо знаю географию родного края, — снова съязвила Лариса.

— Так вот, — не обращая внимания на колкость жены, продолжил Евгений. — Там в краеведческом музее она обнаружила, видите ли, почерк умершего давно своего зятя.

— У нее же нет детей, откуда зять?

— Муж сестры, некто Николай Анатольевич Березников. Он был дипломатом и умер на чужбине двадцать лет назад. И вот сейчас якобы его каллиграфический почерк, который невозможно спутать ни с чьим другим, был обнаружен безумной тетушкой в сосновском краеведческом музее!

— Где именно она обнаружила этот почерк? — спросила Лариса.

— В книге отзывов. Причем дата стояла там вполне нынешняя — третье июля.

— То есть четыре дня назад?

— Да.

— Что же подозревает тетя? Воскрешение из мертвых?

— Говорит о мистическом переселении душ, о послании, с помощью которого Березников пытается связаться с ней и сообщить таким образом об их скорой встрече на небесах… Короче, тетушка собралась откинуть копыта.

— Похоже, ей действительно плохо. Нужно ее навестить, — задумчиво сказала Лариса. — Может быть, я смогу ее успокоить?

— Займись, — равнодушно произнес Евгений. — Что у нас на ужин?

— Ты что, не наелся у тети? У нее, насколько я помню, всегда накрывается стол, особенно для тебя.

— Ты же знаешь, что при этом она отвратительно готовит! — сморщился Евгений.

— Можно узнать, чем она тебя угощала?

— Каким-то идиотским брусничным рулетом. — Физиономия Евгения превратилась в сморщенный лимон. — Сырой и невкусный. Я ненавижу брусничные рулеты!

— Тебя успокоит тот факт, что брусничным рулетом я тебя сегодня уже кормить не буду?

— А что так? — усмехнулся Евгений.

— Он в мусорном ведре.

Котов недоверчиво посмотрел на жену. Переварив полученную информацию, он начал беспокоиться, что на ужин ничего нет.

— Твои подозрения насчет отсутствия пищи верны, — подтвердила его опасения Лариса. — Но я попробую что-то приготовить из полуфабрикатов.

— Да ну, вот еще, ждать! Нет уж, пойду я лучше спать! — недовольно пробурчал Котов.

Он попытался резко встать, но это у него не получилось. Сказался излишек выпитого — покачнувшись, он снова был вынужден приземлить свою задницу на диван. Вторая попытка оказалась удачной — Евгений действовал уже более обдуманно, выверяя каждое движение. Нахмурив брови и нахохлившись, он с натугой приподнял свое тело, зафиксировал его в вертикальном положении и, раскачиваясь как боцман на палубе корабля, направился к двери.

Лариса вдруг снова почувствовала себя виноватой. Мало того, что брусничный рулет не удался, тут еще муж взбрыкнул. Достав свои любимые «Keнт лайтс», она закурила и предалась медитации. Через пять минут она успокоилась, и мысли ее вернулись к истории, рассказанной Евгением.

* * *

Лариса припарковала свою «Вольво» рядом с элитной девятиэтажкой в районе набережной Волги. Здесь, в трехкомнатной квартире, совсем одна, никому не нужная, проживала Ольга Семеновна Новинская, искусствовед на пенсии.

И душу, и ум Ольга Семеновна отдала искусству, в течение сорока трех лет проработав в должности главного специалиста тарасовского художественного музея. Будучи молодой девчонкой, она влюбилась в красавца, умницу, подававшего большие надежды студента МГИМО Николая Березникова.

Мать Березникова была старой приятельницей семьи Новинских. У них было две дочери — Ольга и Наталья. Ольга была старше своей сестры на два года и, увы, не блистала красотой. Они были очень похожи, но в Ольге не было того обаяния, которое в конечном итоге и оказалось решающим при выборе Березникова.

Ольга была умненькой, скромненькой серой мышкой. Она была очень воспитанной девочкой. Наташка же взяла инициативу в свои руки и заполонила сознание молодого человека своей легкостью и непосредственностью. Это был конец пятидесятых годов, когда неприличным считалось демонстрировать свои чувства и тем более сексуальные желания. И совершенно невинное с точки зрения современных нравов кокетство Натальи произвело на Березникова должное впечатление.

В конце концов он на ней женился и увез ее в Москву. А потом еще дальше, когда получил назначение на работу за границей.

Ольга же осталась одна в провинциальном Тарасове, нравы которого ей претили. Вся эта будничность и обыкновенность, один раз и навсегда заданный ритм жизни… Но ей успешно удалось погрузиться с головой в искусство.

Что же касается личной жизни, то в Тарасове не нашлось мужчины, похожего на Березникова, образ которого превратился в абсолютный идеал, слишком далекий от нормального человека, имеющего помимо души еще и тело.

Конечно, каждой девушке хочется кого-то полюбить. А без любви, просто так — ведь скучно! Это была трагедия ее жизни… И именно из-за этого многие считали ее, мягко говоря, не от мира сего.

Ольга Семеновна вышла на пенсию совсем недавно, когда в художественный музей пришел новый директор. Этот сорокалетний хлыщ набрал себе в штат молоденьких девушек, большинство которых не были специалистами, поскольку пришли в музей прямо со студенческой скамьи. Но у них по сравнению с Ольгой Семеновной были такие неоспоримые преимущества, как упругость груди и длина ног.

Лариса мысленно прокрутила все, что она знала о жизни двоюродной тетки своего мужа, поднимаясь на лифте. Решение посетить неожиданно обезумевшую тетушку пришло к ней утром, когда, покончив с рутинными делами в собственном ресторане, она поняла, что заняться ей нечем. Ей явилась альтруистская мысль о том, что если хочешь забыть о своих бедах и несчастьях — попытайся помочь другим.

Она позвонила в дверь, и раздался мелодичный звон «Что ж ты, милая, смотришь искоса?»

— Кто там? — спросила Ольга Семеновна, хотя уже посмотрела в глазок и наверняка узнала Ларису.

«Ну и семейка!» — подумала Лариса. Этот Евгений со своим пьянством, его тетушка со своим маразмом. Неприязнь к мужу давала о себе знать.

— Лариса Котова, — представилась она.

— Ой, Ларочка! — За дверью послышались лязг и скрип многочисленных запоров, которыми пыталась отгородиться от реального мира престарелая тетушка.

— Здравствуйте, Ольга Семеновна, вчера мой муж был у вас, и я тоже решила заехать, так как очень соскучилась, — лицемерно заявила Лариса, проходя в прихожую.

Она вспомнила, что незабвенный Федор Михайлович некогда написал: «Лицемерие — это дань добродетели», и продолжила:

— Вы так хорошо выглядите! Скажите, у вас есть какие-то косметические секреты?

— Ларочка, ты всегда преувеличиваешь! — махнула рукой искусствоведша.

Однако по лицу ее было видно, что вся эта медоточивая чушь ей приятна.

— Проходи, не стой у порога. Ой, у меня так не прибрано!

— Ну, что вы, у вас все идеально! — возразила Лариса. — Как всегда…

И тут же наткнулась взглядом на кошачий кал, который валялся прямо на пути из прихожей на кухню. Она тут же подняла глаза вверх и ловко перешагнула через кучку.

— Сейчас я чайку поставлю, — засуетилась тетушка.

Лариса же с ужасом подумала, что ей придется отведать тот самый «сырой и невкусный» брусничный рулет, о котором вчера говорил Евгений. Она оглядела кухню и заметила печенье в вазочке. Никаких следов брусничного рулета не наблюдалось. Лариса успокоилась. Но все-таки решила прозондировать почву, лицемерно заявив:

— Женя вчера очень хвалил ваш брусничный рулет.

— Сегодня утром приходила моя приятельница, и мы, к сожалению, его доели, — с глубокой скорбью произнесла Ольга Семеновна. — Но если бы я знала, что ты придешь, я бы обязательно оставила!

— Ну, ничего, в следующий раз, — с облегчением произнесла Лариса.

Теперь можно было спокойно перейти к главной теме ее визита. Усевшись в старое кресло, она закинула ногу на ногу и стала выжидать момент, когда тактично сможет задать интересующий ее вопрос. Но Ольга Семеновна не заставила себя долго ждать.

— Как дела у вас? — спросила Лариса.

— Ой, ты знаешь, какая поразительная история со мной приключилась! — с придыханием воскликнула тетушка.

Лариса тут же сделала заинтересованное лицо. Старушка любила, когда ее слушают.

— Я посетила Сосново и приехала оттуда совершенно обескураженной, — горестно произнесла она.

— Почему?

— Понимаешь, Ларочка, — вздохнула Ольга Семеновна, — я боюсь, что ты подумаешь — старая ведьма совсем сошла с ума. Но я уверена, что не ошиблась.

— Вы меня интригуете…

— Ах, я и сама заинтригована дальше некуда! Этот почерк! В этом, именно в этом краеведческом музее его почерк! — закатывала глаза Ольга Семеновна. — В том городе, где он родился… И все эти воспоминания!

— О ком речь?

— О Николае Анатольевиче Березникове, — поджав губы, сказала Ольга Семеновна. — Весть о его смерти донеслась до нас двадцать лет назад. И только в моей душе он всегда оставался жив. Но я расскажу тебе все по порядку.

— Я вся внимание!

— Не знаю, с чего даже начать, — вдруг растерялась тетушка. — Я приехала туда посмотреть новую экспозицию. И, как всегда, решила оставить запись в книге отзывов. Я открыла эту книгу, пролистала записи до конца, и вдруг… Его почерк! Пусть говорят, что я сошла с ума, но я никогда не спутаю его почерк ни с чьим другим!

Старушка упрямо покачала головой.

— То есть вы хотите сказать, что умерший Березников оставил запись в этой книге совсем недавно?

— Пусть это звучит невероятно, но там стояла дата третье июля сего года.

— Помилуйте, но это же невозможно!

— Но это так! — она слегка враждебно посмотрела на Ларису. — Ты, наверное, думаешь, что это все последствия моего увлечения спиритизмом?

— Я не верю в спиритизм, но если вы так говорите…

— У меня есть его письма, — Ольга Семеновна порывисто встала и прошла к шкафу.

Она достала пачку перевязанных пожелтевших листков бумаги и бережно разложила их перед Ларисой. Взору ее предстал каллиграфический, аккуратный почерк с необычно витиевато написанными буковками «д» и «р».

— Теперь ты понимаешь, что я не могла спутать?

— Я понимаю только, что все это очень необычно, — задумчиво произнесла Лариса. — Но почему у вас так много писем Березникова? Обычно мужья сестер не пишут своим золовкам.

Сказав так, она явно намекала на некие отношения, которые могли связывать Березникова и Новинскую-старшую.

— Так много лет прошло, — вздохнула Ольга Семеновна. — И теперь я могу рассказать. Но только тебе, зная о твоей порядочности. В конце концов, я должна кому-то об этом поведать. Ты ведь знаешь, я совсем одна. Не хочу, чтобы эта прекрасная тайна ушла со мной в могилу.

— Конечно, конечно, это останется между нами, — заверила ее Лариса.

— То, что я была в него влюблена, об этом знают, наверное, все наши родственники. Но я не старая дева, как думают обо мне многие. Когда-то человеческое и мне было не чуждо. С сестрой я, конечно, сохранила отношения, но не было прежней теплоты. И уж, безусловно, не было искренности. Мне нужно было скрывать, что между мной и Николаем что-то было, — грустно усмехнулась Ольга Семеновна.

— Неужели? — удивилась Лариса, веря и одновременно не веря словам тетушки.

— Да-да, это было. В мае шестьдесят первого года. Я поехала отдыхать в санаторий в Болгарию, в Варну, на Золотые пески. И так сложились обстоятельства, что сестра с мужем тоже были там. Мы прекрасно отдыхали, гуляли. Но потом Наталья — она была беременна — плохо себя почувствовала, и врачи посоветовали ей покинуть Болгарию и вернуться в Москву. А Николай остался. Думаю, тому причиной уже тогда была я, — Ольга Семеновна гордо вскинула голову.

— И что же было дальше? — заинтригованно спросила Лариса, заерзав на стуле.

— Какое-то время мы продолжали наши невинные встречи. Знаете, как бывает, касания рук вроде бы невзначай постепенно переходят в целенаправленное стремление коснуться друг друга. Мне уже сложно сказать, кто из нас кого соблазнил… — Ольга Семеновна махнула рукой. — В общем, это случилось, и мы провели вместе незабываемую неделю.

И она так мечтательно закатила глаза, что Лариса поняла — эту неделю они с Березниковым не вылезали из постели и не узнали всей красоты черноморских песков Болгарии.

— И что было потом?

— Потом закончился отпуск, и мы расстались. Я долго плакала. Сначала я хотела все забыть, а потом стала жить этой неделей. И заслужила репутацию чокнутой старой девы.

Ольга Семеновна погрустнела, склонила голову и начала нервно теребить край скатерти.

Под конец эта история совсем наскучила Ларисе, и, чтобы немножко себя развлечь, она вернулась к разговору о почерке.

— Ольга Семеновна, а кроме послания из потустороннего мира, есть ли у вас еще какие-нибудь версии происшедшего? — спросила она. — Я имею в виду случай в краеведческом музее…

— Меньше всего мне хотелось бы об этом думать, но то были смутные времена. И порой у меня возникает мысль, которая и раньше приходила ко мне, — о том, что он никогда не умирал. Что все это было разыграно для каких-то целей, неведомых простым смертным. Но за этим стоят, возможно, большие люди… Правда, эта версия мне кажется еще более невероятной, чем первая.

Слушая старушку, Лариса вдруг подумала — а что, если действительно этот человек жив! Только вот непонятно, зачем он приехал в это Сосново и оставил запись в краеведческом музее? Она прикинула — Березникову сейчас должно быть где-то шестьдесят пять лет. Если он вдруг каким-то непостижимым образом жив, то у него могли тоже взыграть ностальгические воспоминания и прочие сентиментальные чувства. Почему бы нет?

Но это только в том случае, если он действительно жив. Пока что, кроме свидетельства Ольги Семеновны, ничего к делу пришить было нельзя.

Ну, и что делать дальше? Повинуясь своей импульсивной, энергичной натуре, Лариса поняла, что скорее всего поедет в Сосново и проверит там слова тетушки. Тем более что двести километров на ее «Вольво» преодолеваются за два с небольшим часа.

Размышления Ларисы были прерваны тетушкиным приглашением к столу. Лариса машинально взяла из вазочки печенье, автоматически отвечала на вопросы Ольги Семеновны о житье-бытье. Ее уже охватил азарт приключений, которые снова вторгались в ее жизнь.

«Ну, вот наконец и скуке конец» — подумала она. И не надо ничего придумывать — жизнь сама подбрасывает всякие занятные штучки. Конечно, все это может оказаться какой-нибудь лажей, но все равно интересно. Но Ларисе не хотелось, чтобы это в конечном итоге оказалось недоразумением, происходящим оттого, что старая маразматичка съехала с катушек от воспоминаний о той прекрасной мультиоргазменной неделе в Болгарии.

И тут Лариса внезапно поймала себя на мысли, что думает об этом с завистью, и сказала себе: «Стоп!»

Ольга Семеновна тем временем услышала звук разбитого хрусталя и, всплеснув руками, бросилась в комнату.

— Что же ты наделал, Порфирий! — обратилась она к своему мохнатому сокровищу, которое и стало причиной этих звуков.

Кот влез в хрустальную вазу, и та, не выдержав его веса, потеряла равновесие, покатилась по столу, упала на пол и разбилась.

Лариса осталась в кухне одна. Недолго думая, она схватила одно из писем Березникова и быстро сунула его себе в сумочку.

Когда Ольга Семеновна вернулась на кухню в обнимку с котом, Лариса уже встала, чтобы попрощаться с гостеприимной тетушкой.

— Ларочка, я всегда рада, когда ты приходишь, — расплылась в улыбке искусствоведша. — Обещай заглядывать ко мне почаще.

— Я наверняка уже скоро буду у вас, — загадочно бросила Лариса.

— Я буду ждать, — простодушно сказала Ольга Семеновна. — А то все забыли старушку!

Лариса терпеливо дождалась, пока все затворы на двери будут открыты. Попрощавшись с тетушкой, она в задумчивости спустилась вниз и, посмотрев на часы, решила ехать в Сосново прямо сейчас.

* * *

Лариса мчалась по трассе, слушая новый хит-однодневку. Какая-то «Мэдисон авеню» с беззаботной легкостью распиналась о том, что «ай\'м нот е бэби, ай донт билонг ту ю». Вот так, «я больше не твоя и тебе не принадлежу». Очень подходит для состояния, которое испытывала она в этот момент.

Когда Лариса увлекалась чем-то, все остальное для нее было неважно. И даже физиологическая озабоченность совсем отошла на второй план.

Стремительное движение серебристой красавицы по имени «Вольво» по только что заасфальтированному шоссе создавало ощущение опасности, заставляя обо всем забыть. Магия движения завораживала и уносила ее далеко от забот и печалей. Мимо проносились редкие тощие деревца, бескрайние поля, словом, однообразный пейзаж приволжского подстепья.

В Сосново Лариса въехала примерно в три часа дня. К ее удивлению, она потратила полчаса на то, чтобы выяснить, где находится краеведческий музей. Местные жители и слыхом не слыхивали, где же расположена сия достопримечательность. Подобное равнодушие к прошлому своего родного края до глубины души возмутило Ларису. Собственно, это чувство возникло только лишь потому, что в данный момент эта информация была ей необходима.

Наконец седоватый, интеллигентного вида мужчина, не потерявший своей привлекательности, очень доброжелательно ответил:

— Улица Робеспьера, 4. Это недалеко, отсюда всего в трех кварталах.

И показал, как лучше проехать. Через десять минут Лариса подъехала к трехэтажному серому зданию с облупившимися колоннами.

Она зашла внутрь, и ее сразу же окликнула вахтерша. С угрожающим видом она наплывала на Ларису и бросала отрывистые фразы:

— Вам кого? Сегодня посетителей не принимаем… Вы кто такая?

— Мне бы директора, — не стала мелочиться Лариса.

Взгляд вахтерши был подозрителен, она явно собиралась не допустить Ларису к директору музея. Но тут неожиданно в вестибюле появилась какая-то женщина, по виду явно работник музея. Она обратилась к вахтерше:

— Лидия Степановна, в чем дело?

— Да вот, к вам хочет пройти, — кивнула она в сторону Ларисы.

— Я вас слушаю, — выжидательно уставилась на нее женщина.

— Это личное дело, имеющее огромную важность для моей тети, бывшего искусствоведа, Ольги Семеновны Новинской, — тут же ответила Лариса, поняв, что перед ней не кто иная, как директор этого заведения. — Она недавно посетила ваш музей.

— Ах, да-да, я помню ее, — чуть улыбнулась директор музея. — Мы прекрасно побеседовали… Но я не понимаю, в чем дело.

— Можно сказать, это вопрос жизни и смерти, — напустила таинственность и Лариса.

Секунду помедлив, директор музея сделала приглашающий жест.

— Ну, давайте пройдем в мой кабинет, — сказала она.

Как только дверь кабинета закрылась, директор спросила:

— Так в чем же проблема?

— Проблема в вашей книге отзывов, — ответила Лариса.

Хозяйка музея удивленно вскинула брови.

— Дело в том, что моя тетя узнала в одной записи почерк когда-то дорогого ей человека. А может быть, и по сей день она все еще неравнодушна к нему. Там очень запутанная история, и, честно говоря, я не очень-то ей верю. Но все же ради любимой тети сама лично приехала, чтобы своим трезвым взглядом убедиться в ее словах.

— Но что вы хотите от меня?

— Разрешения взглянуть на вашу книгу отзывов.

Директор не скрывала своего удивления. Но нагловатая настойчивость Ларисы ее обезоружила.

— Ну хорошо, — она встала и направилась к выходу из кабинета.

Потом обернулась к Ларисе и сказала:

— Пойдемте со мной.

Они поднялись на второй этаж и остановились у столика, на котором лежал достаточно потрепанный толстый журнал.

— Вот, смотрите, — сделала жест директор.

Лариса достала из сумочки письмо Березникова, развернула его и открыла книгу отзывов. Она сразу пролистала журнал до конца, и первое, что увидела, были строки, написанные Ольгой Семеновной.

«…ваша прекрасная экспозиция» — этими словами заканчивалась ее запись в книге. В конце стояла витиеватая подпись.

Но самое интересное было то, что часть записи Ольги Семеновны отсутствовала в книге. Лариса обнаружила, что в журнале отзывов нет почти половины страницы. Эта половина была как-то второпях вырезана ножницами.

На соседних страницах журнала не было ничего и отдаленно напоминающего каллиграфический почерк бывшего советского дипломата по имени Николай Березников. Какой бы сумасшедшей ни была Ольга Семеновна, с каракулями в журнале почерк Березникова она бы не перепутала.

Было очевидно, что кто-то вырезал страницы, и сделал это намеренно. Наверное, записи Березникова, Ольги Семеновны находились на одной странице рядом.

— Извините, но кто мог вырезать половину страницы? — обратилась Лариса к директору музея.

— Что? — удивленно воскликнула та и нагнулась над журналом.

Она стала водить близорукими глазами по страницам.

— Невероятно, просто нелепо! Кому это надо? — продолжала изумляться она.

В это время мимо проходила молоденькая девушка, и директор обратилась к ней.

— Ирина, кто последний брал этот журнал?

— Наверняка кто-то из посетителей. Меня мало волнуют записи в этом журнале, — равнодушно ответила та.

— А зря! — резко выговорила директриса. — Нужно интересоваться. У нас вырезают страницы… Ты случайно не обратила внимание на вчерашних посетителей?

— Да как всегда! — презрительно отозвалась Ирина. — Одни старые одуванчики.

Директор с выражением муки на лице повернулась к Ларисе и развела руками.

Впрочем, та уже поняла, что ясности в том, кто совершил надругательство над книгой отзывов, она здесь не добьется. Но зато Лариса обрела уверенность, что в догадках Ольги Семеновны есть рациональное зерно. Ей начинало нравиться таинственное приключение, в которое она в очередной раз вляпалась.

Глава 2

Утром следующего дня Ларису разбудил телефонный звонок.

— Алло, Ларочка? — проскрипел в трубке голос Ольги Семеновны.

— Да. Это вы, Ольга Семеновна? Что случилось?

— Ой, Ларочка, я извиняюсь, что так рано тебя побеспокоила! Но у меня в этом городе вы с Женей одни остались. Некому пожаловаться на старушечье недомогание.

— Вам плохо, что ли? — в лоб спросила Лариса.

— Да вот что-то закружилась голова, с сердцем плохо, — в интонациях Ольги Семеновны послышались жалостливые нотки. — И, как назло, в аптечке нет нужного лекарства.

— Как оно называется?

— Мискалин.

— Я не смогу приехать сама, собираюсь сегодня в Москву. Но я передам Евгению, он вам привезет лекарство.

— Ты едешь в столицу? — заинтересованно спросила старушка.

— Да, нужно подписать договор о стажировке моих поваров во французском ресторане.

— Может быть, ты заедешь к моей сестре Наталье? — В голосе Ольги Семеновны послышались какие-то нервические интонации.

— Возможно, у меня будет время, но я не обещаю, — ответила Лариса, про себя решив, что уж к ней-то она обязательно заедет.

— Ну, если ты все же будешь у нее, расскажи об удивительной истории, которую я тебе поведала.

— Непременно.

— Я не очень навязчива? — озабоченно спросила Ольга Семеновна.

— Ну нет, что вы, что вы! — ответила ей Лариса.

— Не забудешь про лекарство?

— Нет, Евгений сегодня же привезет его вам, — заверила Лариса.

— Спасибо тебе! — проскрипела Ольга Семеновна и повесила трубку.

Тем временем в спальню зашел Евгений, с кислой миной завязывая на шее галстук.

— Кто это звонит в такую рань? — недовольно осведомился он.

— Твоя тетя, Ольга Семеновна. Тебе нужно будет сегодня завезти ей лекарство.

— Но у меня нет времени! И так дел до фига! — пробурчал он. — Сегодня встреча с немцами в торгово-промышленной палате.

— Хорошо хоть в торгово-промышленной, — съязвила Лариса. — А не в психиатрической.

Евгений с удивлением повернулся к жене и пристально посмотрел на нее. Потом он вздохнул и изрек:

— По международной конвенции партнеры не обязаны продолжать жить вместе, если один из них позволяет себе оскорблять другого.

— Что же ты со мной живешь?

— Наверное, потому, что ты моя самая любимая злыдня, — немного подумав, ответил Евгений. — И еще потому, что ты хорошо готовишь.

У Ларисы на лице застыла улыбка, но как только Евгений, довольный сказанным, покинул спальню, ее лицо обрело холодно-отстраненное выражение.

Она еще немного полежала в постели, потом решительно откинула одеяло.

— Пора и мне, — сказала она вслух, встала и направилась к любимой чашке кофе на кухню.

Евгения уже не было. Наверняка он не завтракал. Это она определила по тому, как непривычно чисто было на столе. Обычно благоверный не обременял себя уборкой посуды.

Лариса быстренько умылась, уложила феном волосы, проглотила пару сандвичей, запив их кофе, и легко вспорхнула на первый этаж, где в гараже ее ждала «Вольво-450».

В своем ресторане, который в ее честь назывался «Чайка», она быстро покончила с текучкой и, отдав распоряжения заместителю Дмитрию Городову, поспешила в аэропорт.

* * *

Четырехкомнатная квартира недалеко от Садового кольца поражала воображение простого обывателя своей площадью. Но только не Ларису, у которой у самой был трехэтажный коттедж.

Хозяйка, Наталья Семеновна Березникова, произвела на Ларису впечатление прекрасно сохранившейся дамы. Она была из тех женщин, которые с возрастом даже хорошеют. Кроме того, ее отличали живость характера, чувство юмора и почти мужской низкий тембр голоса.

Она была полновата, но ее это не портило. Живость и непосредственность, которые в свое время так понравились ее будущему мужу, она сохранила до седин. Иногда она бывала даже эксцентричной: бродя по улицам, отпускала скабрезные комплименты проходящим мимо женщинам, причем делала это довольно громко, так, что те все это слышали. Весьма свободно вела себя Новинская и с молодыми, всегда старалась интересоваться тем, чем живет новое поколение.

Обо всем этом Ларисе рассказала когда-то ее сестра, Ольга Семеновна, причем с оттенком некой неприязни. Впрочем, истоки этой неприязни были понятны — виной был муж Натальи, из-за которого, собственно, Лариса и попала в эту московскую квартиру.

Лариса представилась женой тарасовского племянника Натальи Семеновны и изложила цель визита. Она решила рассказать Березниковой абсолютно все, начиная от недомогания ее сестры и кончая страницей, вырезанной из журнала отзывов в сосновском краеведческом музее.

Впечатлительная Наталья Семеновна тут же пришла в страшное волнение. Она всегда подозревала о состоявшемся сорок лет назад романе. И ей было неприятно, что именно ее сестра обнаружила этот таинственный почерк. И где?! В каком-то богом забытом провинциальном краеведческом музее. Зная об увлечении сестры спиритизмом, Наталья Семеновна решила, что Ольга считает это личным посланием бывшего возлюбленного с небес.

Она тут же возмутилась по этому поводу вслух.

— Ольга всегда была о себе слишком высокого мнения, — поджав губы, произнесла она своим проникновенным контральто.

Потом достала сигарету и закурила.

— А что вы думаете по этому поводу? — спросила Лариса.

— Пока я не увижу почерк своего покойного мужа собственными глазами, я ничего об этом не думаю и думать не собираюсь, — отрезала Наталья Семеновна.

Хотя лицо ее выражало совершенно противоположное. Было видно, что сообщение Ларисы ее чрезвычайно заинтересовало.

— Наталья Семеновна, а вы не можете рассказать, как все случилось тогда, в восьмидесятом году? Ваш муж умер ведь именно тогда?

— Да, конечно, я расскажу, — кивнула Наталья Семеновна. — Это было в одной из латиноамериканских стран, где работал в советском посольстве мой муж. Мы жили тогда в аристократическом квартале, в посольском особняке. Николай вместе с послом отправился в море на яхте. Как сейчас помню, это было в июне. Международная обстановка была сложной, американцы объявили бойкот нашей Олимпиаде, в Афганистане происходило черт знает что… Да и там, где мы жили, было весьма неспокойно — антиправительственные выступления, разбитые витрины магазинов, эти ужасные грабители на улицах, которые не боялись полицейских. Они могли даже изнасиловать женщину при всех. Прохожие не обращали на это внимания. Николай очень нервничал тогда. Я ждала его возвращения к двум часа после полудня. Уже пробило пять, его не было, я начала волноваться. И, словно гром среди ясного неба — сообщение о том, что его больше нет. Вошел сам Дмитрий Федорович Лесков, посол, и с каменным лицом сообщил мне, что с Николаем случился сердечный приступ и спасти его не удалось.

— Вы видели его мертвым?

— Нет. Я хотела тут же увидеть его. Но Дмитрий Федорович сказал, чтобы я оставалась в посольстве и никуда не выходила. А тело повезли сразу в похоронное агентство, где переодевают, моют, бальзамируют и подготавливают к ритуалу погребения.

— Значит, вы его не видели… — задумчиво проговорила Лариса.

— Честно говоря, хоронили его второпях. К тому же в закрытом гробу. Церемония была недолгой, так как находиться вне посольства было опасно. Я с трудом уговорила Лескова разрешить мне присутствовать на похоронах.

Наталья Семеновна вынула платок и вытерла обильные слезы, которые катились по ее щекам. Голос ее стал еще более глубоким, но одновременно и более мягким.

— Потом я уехала в Союз и стала жить в этой квартире, которую мой муж получил еще в конце шестидесятых, — продолжила Наталья Семеновна.

— Вы живете здесь одна? — Лариса обвела апартаменты взглядом.

Огромная светлая гостиная была обставлена с большим вкусом: висели картины известных художников, стоял черный рояль «Беккер», дорогая мягкая мебель, а также инкрустированный журнальный столик. Великолепный паркет был начищен до блеска.

— Нет, со мной живут двое внуков, — ответила Наталья Семеновна. — Леночка, дочка наша, была врачом-инфекционистом, постоянно разъезжала по заграницам и заразилась малярией в деревеньке в Бенине. Знаете, есть такая страна в Африке?

— Она умерла?

— Да, — вздохнула Наталья Семеновна и снова смахнула слезу. — Такие грустные воспоминания! Я ведь, можно сказать, совсем одна!

— Но у вас же внуки!

— Они мальчишки. Им не до меня.

Тут из дальней комнаты неожиданно вышел молодой человек лет двадцати, подошел к Наталье Семеновне, поцеловал ей руку и ленивым голосом произнес:

— Бобо, доброе утро!

— Андрюша, уже два часа дня! — укоризненно сказала бабушка.

— У нас гости? — спросил молодой человек, глядя на Ларису.

— Познакомьтесь, это мой внук Андрей, он учится во ВГИКе на втором курсе, намеревается покорить мир своим актерским талантом, — с любовью представила внука Наталья Семеновна.

— Очень приятно, — сказала Лариса.

— Мне тоже, — надменно вздернув подбородок и прищурив глаза, ответил Андрей.

— А где Денис? — спросила Наталья Семеновна. — Неужели до сих пор валяется в постели?

— Денис, как всегда, прихорашивается перед выходом. Уже полчаса торчит перед зеркалом и рисует левый глаз. По-моему, он не спал всю ночь, все строчил на своей швейной машинке.

— Почему он никак не займется делом? Стал бы каким-нибудь модельером, что ли!

— Какие у сегодняшних модельеров деньги? — скептически отозвался Андрей. — Он ведь у нас не хочет шить балахоны, как Зайцев! Все какие-то невероятно пестрые, обтягивающие и неудобоносимые платьица.

Лариса перестала понимать, о ком идет речь.

— Это вы о Денисе или я что-то не понимаю?.. — с недоумением спросила она.

— Именно о Денисе, — ответила бабушка. — С тех пор как он примерил мои старые платья, будучи восьми лет от роду, это увлечение у него с годами только окрепло. И вошло у него в привычку.

В этот момент из комнаты показалось нечто. Оно улыбалось, длинные белые волосы парика спадали на плечи. Существо было одето в платье в стиле двадцатых годов, с заниженной талией и глубоким вырезом, из которого виднелась волосатая грудь. Платье в изобилии было изукрашено бижутерией: бусами, кулонами, цепочками. Лариса даже подумала, что вес этого человека из-за всех этих прибамбасов увеличился на несколько килограммов. Как ему, должно быть, тяжело.

На ногах у существа неопределенного пола были вечерние блестящие туфли на высоком каблуке, что делало его еще более высоким. На губах вызывающе блестела красная помада, накладные ресницы напоминали опахало.

Но это все же был мужчина. По крайней мере, после внимательного изучения его внешности Лариса пришла к такому выводу.

— Знаешь, дорогая Дениза, ты переборщила, — с нескрываемой иронией, изображая человека нетрадиционной сексуальной ориентации, проговорил Андрей.

Лицо Дениса в ответ еще больше расплылось в улыбке, и он сказал хрипловатым голосом:

— Точно, переборщила.

Наталья Семеновна бросила на внука взгляд и тут же отвела его. Видимо, она не захотела попусту тратить свои нервы на очередные бессмысленные укоры.

— У нас гости? — почти так же, как Андрей, спросил Денис, по-женски выгнувшись и вскинув голову.

— Да, это Денис, мой внук, — сухо сказала Наталья Семеновна. — А это Лариса из Тарасова.

— Безумно приятно, — с придыханием произнес Денис.

— Мне тоже, — соврала Лариса. — Не рановато ли вы надели вечернее платье?

Денис почувствовал легкую неприязнь к себе со стороны Ларисы и сказал:

— Покажите зубы.

Лариса недоуменно посмотрела на него.

— Покажите зубы, — повторил Денис.

Лариса от неожиданности решила выполнить его просьбу и открыла рот.

— Они у вас желтоватые, — констатировал Денис. — Вы пьете слишком много кофе и курите. Но я вас научу, как сделать их белыми.

Лариса была вынуждена согласиться — с фактами спорить бесполезно. Она действительно пила много кофе и курила — правда, исключительно «Кент лайтс», но это ситуацию не меняло. И она тоном светской дамы спросила:

— И как же?

— Об этом мы с вами потом поболтаем, — ответил Денис. — Вы мне очень симпатичны.

— Денис, ты ведешь себя вызывающе, — вступила в разговор Наталья Семеновна. — Поди вон!

Денис пожал плечами, кокетливо вильнул бедрами и вышел из гостиной, гордо задрав голову и стуча каблуками по паркету. Наталья Семеновна тяжело вздохнула и покрылась пятнами.

— Не беспокойтесь, все хорошо, — успокоила ее Лариса. — Хотя мальчик, конечно, очень необычный. Сколько ему лет?

— Восемнадцать, — ответил Андрей. — Так что у него еще есть время.

— Да, конечно, — согласилась Лариса.

Андрей бросил на гостью косой взгляд и сказал:

— Ладно, пойду перекушу.

И, насвистывая, пошел в направлении кухни. Наталья Семеновна тем временем поспешила изменить тему разговора и уже с большей готовностью вернулась к истории двадцатилетней давности.

— Знаете, Лариса, я пережила смерть мужа очень тяжело, — сказала она, когда Андрей скрылся на кухне. — Хотя со мной рядом, возможно, по просьбе посла, всегда находился его помощник, Василь Мурадов. Он меня раздражал своими разговорами, пытался отвлечь меня какими-то глупыми веселыми историями… Это было совершенно вразрез с моим тогдашним состоянием.

— А куда он делся потом? — спросила Лариса.

— Остался на дипломатической службе.

— И вы его никогда больше не видели?

— Ну почему же — он иногда заезжал, но очень редко. В основном на праздники, когда передавал мне подарки от МИДа.

— А где он сейчас?

— Он, кажется, возглавляет Общество российско-испанской дружбы.

— Может быть, он знает о той истории больше? — высказала предположение Лариса.

— Как это больше? — удивилась Наталья Семеновна. — Он никчемнейший человек, пешка, который никогда не играл с гроссмейстерами.

— Что вы имеете в виду?

— Он беспринципный карьерист, — с какой-то ненавистью сказала старушка. — Он не был хорошим специалистом, а двигался по службе за счет умения вовремя сказать нужное слово или промолчать — когда это необходимо. Он был помощником моего мужа, и Николай никогда хорошо о нем не отзывался.

Мнение Натальи Семеновны было категорично и безапелляционно.

— А вы не знаете, жив ли сейчас посол, Дмитрий Федорович, кажется, его звали? — спросила Лариса.

— Не знаю, но мне кажется, что вряд ли. Ему уже тогда было шестьдесят два.

— Не слишком ли преклонный возраст для того, чтобы работать за границей? — удивилась Лариса.

— Ну, если учесть, что средний возраст тогдашнего Политбюро составлял около семидесяти лет, то, наверное, Дмитрий Федорович выглядел еще довольно молодо, — ответила Наталья Семеновна. — Тогда же, знаете ли, было модно отправлять проштрафившихся секретарей обкомов в почетную ссылку. Дмитрий Федорович был одним из них. Говорили, что он довел до нищеты одну из поволжских областей.

Лариса улыбнулась, представив на дипломатической работе нынешнего тарасовского губернатора. Посмотрев на часы, она подумала, что самое время покинуть гостеприимную Наталью Семеновну и продолжить свои изыскания, связанные с делом Березникова, в другом месте.

— Ну что ж, Наталья Семеновна, я выполнила просьбу вашей сестры. Мне нужно спешить, уже сегодня я еду обратно, — сказала она.

— Очень приятно было с вами поболтать, — любезно расплылась в улыбке старушка. — Извините, что замучила вас своими воспоминаниями.

— Что вы, что вы! — дотронулась Лариса до ее руки.

Она приняла твердое решение сегодня же найти господина Мурадова и поговорить о событиях двадцатилетней давности с ним.

* * *

Общество российско-испанской дружбы Лариса нашла быстро благодаря московским «Желтым страницам». Оно располагалось в одном из старинных особняков в центре столицы.

Лариса решила не изобретать велосипед и представиться Мурадову той, кем была на самом деле. С одним лишь нюансом: директор ресторана «Чайка» хочет открыть региональное представительство общества, которое возглавляет Мурадов, и навеки подружить Тарасовскую губернию с имеющей многовековую историю испанской культурой.

Записаться на прием к Мурадову оказалось довольно просто. Секретарша быстро доложила о приходе Ларисы, и через минуту аудиенция началась.

Василь Эльдарович Мурадов представлял собой грузного человека с внушительным животиком и мощными ягодицами. Мелкие черты лица, полные щечки и маленькие глазки контрастировали с его достаточно грубыми манерами.

Встретил он, однако, Ларису весьма радушно: встал из-за стола, тут же выдвинул стул и предложил широким жестом сесть. Потом лицо его стало серьезным, он уселся напротив и сказал:

— Представьтесь, пожалуйста, и изложите цель своего визита.

Лариса пересказала все, что было в ее записке, переданной Мурадову через секретаршу.

Он сразу перешел к делу:

— Идея хорошая. Мы всегда только за. Но есть один момент: мы не сможем вас финансировать. Понимаете, все держится на пожертвованиях спонсоров — время такое…

Он выжидательно посмотрел на Ларису.

— Ну, с этим проблем может и не быть, — ответила она. — Я сама являюсь владелицей ресторана, дела мои идут хорошо. Я поставила процесс почти на автоматический режим. Словом, у меня освободилось время, и я решила заняться общественной деятельностью.

— Но почему именно Испания? — поинтересовался Мурадов.

— Ну, во-первых, я говорила об этом со своей тетей, Натальей Семеновной Березниковой.

— Как тесен мир, однако, — улыбнулся Мурадов. — Я очень хорошо знаю эту даму.

— Речь зашла о ее молодости, — продолжила Лариса. — Она вспомнила вас и порекомендовала к вам обратиться. Кроме того, я была в Испании, и мне там очень понравилось. У меня в ресторане очень хорошо представлена испанская кухня. Кстати, я считаю, что она ничем не уступает знаменитой французской.

— Вот как? В таком случае я не против сотрудничества, — тут же отреагировал Мурадов. — Но повторяю, что мы можем помочь вам только в организационном плане, связями. Финансовые вопросы вы будете решать сами.

В тоне Мурадова послышалась настойчивая жесткость.

— Когда вы снова будете в Москве? — спросил он.

— Я не заставлю вас долго ждать.

— Мне нужно несколько дней для того, чтобы подготовить необходимые документы.

— Я, возможно, приеду в Москву через неделю.

— Этого будет достаточно, — сухо сказал Мурадов. — Если можно, вашу визитку.

Лариса достала из сумочки свою визитку и протянула ее Мурадову. Пробежав глазами текст, он засунул визитку в стол. Стало понятно, что деловая часть разговора подошла к концу. На лице президента Общества российско-испанской дружбы появилось довольное выражение.

— Так что же там Наталья Семеновна? — спросил он.

Лариса только этого и ждала. Если бы он сам не начал разговор о Новинской, ей было бы намного труднее логично перейти к интересующей ее теме. Но сейчас она была рада, что ей не пришлось изворачиваться и придумывать очередные нелепицы. Мурадов сам, как мышка, потянулся к сыру в ловушке. И Лариса испытала кошачий восторг.

— Она очень грустит, потому что ее не навещает никто из прежних друзей, — ответила Лариса. — Очень лестно отзывалась о вас, говорила, что вы единственный человек, который ее не забыл.

На лице Мурадова проскользнуло некое подобие удивления. Он слегка приподнял брови и даже чуть хмыкнул.

— И знаете, тут еще случилась одна странная история…

— Какая история?

— Дело в том, что сестра Натальи Семеновны все еще думает, что муж сестры жив.

Мурадов откинулся в кресле назад и жестами и мимикой выразил крайнее недоумение.

— То есть как это?

— Она посетила краеведческий музей в городе Сосново, откуда он родом, и обнаружила там в книге отзывов его почерк.

— Что? — Лицо Мурадова потемнело.

— Это, конечно, невероятно, но факт остается фактом. Самое удивительное, что через день запись в музейном журнале исчезла.

— То есть старушке просто все привиделось! — почти радостно воскликнул Мурадов, как будто решил задачку.

— Кто-то вырезал страницу, — пояснила Лариса. — Детективная история прямо-таки…

И она красноречиво посмотрела на Мурадова в упор. Тот ответил очень официальным тоном:

— Вы что-то хотите от меня узнать?

Лариса, будто бы не заметив его холодности, продолжила:

— Я этим заинтересовалась как частное лицо. Потом Наталья Семеновна рассказала, что вы были помощником Березникова в Латинской Америке, когда он умер.

— И что?

— Вы точно уверены в том, что он умер?

— Неужели вы, умная женщина, предприниматель, верите в такую чушь?! — Мурадов явно рассердился, но все еще боялся нахамить Ларисе, которая в проекте уже была для него «золотой бочкой».

— Женщине-предпринимателю иногда хочется поверить во что-то необычное, чтобы жизнь не казалось слишком скучной, — томно сказала Лариса.

— Березников скончался от сердечного приступа, — сухо сказал Мурадов. — И его похоронили как положено. Так что предполагать, что он жив, — это просто неудачная шутка. Да это даже смешно! Если бы он был жив, то это вызвало бы ряд действий, вполне официальных. Хотя бы со стороны тогдашних властей… Да и вообще… Чушь какая-то.

— А почему власти должны были как-то реагировать?

— Это вообще бредовый разговор! — Мурадов решительно смахнул воображаемую пыль со стола, как бы подводя черту под аудиенцией. — Я не хочу продолжать эту тему. Давайте лучше спустимся в кафе… Вы, наверное, голодны? Время обеденное…

Он встал и направился к двери. Однако тут раздался телефонный звонок. Мурадов бросил быстрый взгляд на телефон, потом на Ларису и сказал:

— Подождите меня, пожалуйста, в приемной.

— Хорошо.

Он поднял трубку и молчал до тех пор, пока Лариса не вышла за дверь.

В приемной никого не было. Секретарша куда-то вышла. Взгляд Ларисы упал на телефон, стоявший на ее столе. И она быстро приняла решение: подошла к аппарату и сняла трубку.

— Все пойдет так, как договаривались? — Лариса услышала в трубке мужской голос. — Ты уже виделся с нашими друзьями? Они остались довольны суммой?

— Говорите по-испански, — неожиданно перебил незнакомца Мурадов.

В трубке зазвучала испанская речь. Лариса поняла, что содержание разговора ей выяснить не удастся. Впрочем, возможно, он и не имел никакого отношения к тому делу, которое ее заинтересовало. Хотя где-то в глубине души она чувствовала, что Мурадов сказал ей неправду. Подозрения относительно того, что Березников все-таки жив, она уже не считала беспочвенными.

Лариса положила трубку и села в кресло рядом со столом секретарши. Мурадов появился на пороге приемной через две минуты.

— Пойдемте, я обещал вас накормить, — подчеркнуто любезно сказал он и сделал жест рукой в направлении коридора.

Они молча спустились вниз и прошли в кафе. Во время обеда Мурадов был чрезвычайно любезен. Однако во время десерта он внезапно спросил:

— Зачем же вы все-таки подслушивали мой разговор, уважаемая Лариса Викторовна?

От неожиданности Лариса уронила кусок желе с ложечки на колени. Мурадов быстро достал платок и потянулся к ее юбке. Она тут же вырвала платок у него из рук и сама стала вытирать пятно.

— Извините, я испачкала ваш платок, — с улыбкой сказала она, закончив процедуру вытирания.

— Ничего страшного, — ответил Мурадов, скомкал грязный платок и засунул его в карман брюк. — Так все же зачем вы подслушивали разговор?

— Я просто хотела позвонить и нечаянно подключилась к вашему разговору, — сделав невинное лицо, извиняющимся тоном ответила Лариса.

Она поняла, что телефон в кабинете Мурадова был оборудован по последнему слову техники, и он смог определить, прослушивается разговор или нет.

— Достойный ответ, — дипломатично сказал Мурадов.

Конечно же, он не поверил объяснениям Ларисы, но возразить ему было все равно нечего. Диалог на этом, собственно, был исчерпан, и, допив кофе, Лариса в сопровождении Мурадова направилась к выходу.

Мурадов попрощался с ней достаточно сухо. Он просто сказал «до свидания». Никаких разговоров о деле и обещаний будущего сотрудничества из его уст не прозвучало. Да, собственно, Ларисе от этого было не жарко и не холодно. Но она была абсолютно уверена, что это не последняя ее встреча с господином Мурадовым.

* * *

Подполковник ФСБ Вольдемар Александрович Мурский изнывал от жары. Он уже второй час подряд накачивал себя пивом, сидя на стуле у себя в кабинете, вытянув ноги и подставляя свой могучий торс под струю вентилятора.

На его рубашке расплывалось огромное темное пятно от пота. Цвет его борцовской шеи принял какой-то томатный оттенок, а глаза, казалось, были залиты влагой. Заниматься работой не хотелось. Были какие-то текущие дела, но он старался отложить их на вечер, когда его мозг охлаждался и приобретал более рабочее состояние и мог что-то соображать. Да, в общем, и заниматься-то в принципе было нечем.

— Черт, ну и жара! — пропыхтел он вслух.

И в этот момент раздался телефонный звонок. Мурский лениво потянулся рукой к трубке, так же лениво поднес ее к уху и басисто произнес:

— Слушаю вас.

— Дядя Волик! — прошелестел в трубке женский голос. — Вы меня не узнали? Это Лариса Котова.

— Лара? — искренне удивился Мурский. — Сколько лет, сколько зим!

Этот телефонный звонок застал фээсбэшника врасплох. Он совсем не ожидал, что его потревожит на работе жена давнего знакомого Евгения Котова.

— Дядя Волик, мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? Что нужно белокурой красавице от органов правопорядка?

— Мне нужны данные о лицах, которые в 1980 году работали в советском посольстве в одной латиноамериканской стране.

— Что? — Мурский чуть не упал со стула — настолько неожиданным было желание Ларисы.

— Да, вы не ослышались. Именно так, — подтвердила она.

— А зачем?

— Я расследую одно дело — вы же помните, я не раз была вовлечена в различные криминальные истории…

Мурский раскатисто засмеялся. Но потом он вспомнил жуткую историю, случившуюся несколько лет назад, когда Лариса внесла свой вклад в разоблачение подпольной киностудии, где снимали убийства «вживую», и параллельно обнаружила цех по производству фарша из человеческого мяса.

— Что, опять обнаружила каннибалов? — спросил он.

— Нет, на сей раз, похоже, воскрешение из мертвых, — спокойно ответила Лариса. — Ты же понимаешь, что я не буду заниматься всякой банальщиной типа мафиозных разборок… Так что, я могу рассчитывать на твою помощь?

Мурский почесал затылок.

— В принципе, можешь, только для этого необходимо время. Зайди ко мне в управление завтра.

— Я сейчас в Москве и вернусь только послезавтра. Будет лучше, если ты зайдешь ко мне в «Чайку». Заодно угощу тебя обедом. Я же помню, что ты любишь поесть что-нибудь вкусное и необычное.

— Я просто люблю поесть, — грубовато возразил Мурский, который действительно был не гурманом, а просто обжорой.

— В таком случае договорились, — подвела итог Лариса.

Глава 3

После разговора с Мурским Лариса вдруг поняла, что занять ей себя сегодня больше нечем. Она была из той породы женщин, которым жизненно необходимо быть занятой большую часть суток. А тут образовалась какая-то пустота. У нее не возникло желания посетить выставку или насладиться игрой красавцев актеров в одном из многочисленных московских театров и убедиться еще раз, что «вся наша жизнь — игра» и «театр, и люди в ней — актеры». В общем, приобщиться к благам культуры у нее желания не было.

Лариса, конечно же, периодически показывалась в великолепном вечернем платье, как правило от кутюр, на премьерах спектаклей как в Москве, так и в академическом театре Тарасова, посещала престижные концерты, которые давала какая-нибудь знаменитость, но все это она делала не из любви к искусству. Этого требовало ее положение в обществе, по крайней мере она так считала. И, будучи от природы женщиной неглупой, могла при разговоре вставить одно-два слова о том, насколько удачной была постановка или же исполнение, и не шокировала окружающих своими сентенциями. Все это работало на ее имидж, возвышало ее в глазах таких же бизнесменов, и в конце концов приятные беседы ни о чем были залогом успеха в деловых отношениях.

Но сейчас идти в театр ей не хотелось. Она вышла из отеля и поехала в парк. Какое-то время она посидела на скамеечке у фонтана, со скучающим видом оглядывая окрестности. Погода стояла замечательная: небо голубело, трава зеленела, солнце сияло. Вокруг фонтана за голубями носились двое мальчишек, лет четырех-пяти.

Лариса сначала наблюдала за их неловкими попытками, потом ее внимание рассеялось, и она неожиданно услышала душераздирающие крики малышей. Один из них стоял в бассейне фонтана, и женщина, по всей видимости его бабушка, прилагала усилия, чтобы вытащить упирающегося мальчишку из воды. Другого уже вытащили. Он стоял неподалеку над лужей воды и в неприличной форме требовал, чтобы бабуля убиралась, а та в свою очередь напрягала голосовые связки, пытаясь урезонить нарушителя общественного спокойствия.

— Какой ужас! — произнесла Лариса вслух и про себя решила, что отправится в гости к Наталье Семеновне и там скоротает оставшееся до сна время.

Она вышла из парка и тут же взяла такси. Через полчаса она уже нажала кнопку звонка квартиры Натальи Семеновны.

Хозяйка искренне обрадовалась гостье. За столом, сервированным по всем правилам этикета, собралась вся семья. Пили чай. Ларисе тут же принесли чашку и тарелочку, на которую водрузили внушительный кусок торта. Сладкое было слабостью Ларисы, и она решила не отказываться, так как надеялась потом сбросить калории в спортивном клубе. Она являлась его постоянным членом, исправно платила каждый месяц за абонемент, но лишь изредка его посещала.

За столом сначала велся обычный разговор типа «спасибо — пожалуйста», но потом хозяева вернулись к теме прерванного появлением Ларисы разговора. Речь шла о приглашении, присланном из МИДа членам семьи покойного Березникова. Ларису это не могло не заинтересовать, тем более что приглашали их на концерт Бориса Моисеева в ночной клуб «Хамелеон».

Наталья Семеновна слыла женщиной передовых взглядов, но все же она искренне недоумевала, почему в МИДе решили, что это может быть интересно лично ей. Она сравнивала этот пассаж с принятой в советский период практикой распределения продуктов и вещей, когда надо или нет — бери, пока дают, авось пригодится. Это сравнение ее сильно развеселило, но она явно не была расположена посещать ночное заведение. Наталья Семеновна считала, что это не пристало ее возрасту. Лариса не принимала участия в разговоре, но внимательно слушала, так как ее тоже удивило столь необычное приглашение от МИДа.

Это было тем более странно, если учесть тот факт, что клуб «Хамелеон» слыл в Москве центром гомосексуальной культуры. Там собирались все, кто так или иначе мог причислить себя к представителям этой культуры.

Больше всех бабушку уговаривал Денис. Несмотря на все его заморочки, он был мальчиком ласковым и все время старался посвятить бабушку в подробности своей жизни. Наталья Семеновна этому сопротивлялась, но тщетно. Денис мог жужжать о себе, даже когда его просили замолчать. Но он был столь милым и добрым, что бабушка никогда не могла на него рассердиться. В момент ссоры он мог неожиданно рассмешить ее, и тогда пропадал весь воспитательный эффект.

— Бабуля, ну давай сходим! — канючил он. — Со мной ты будешь в полной безопасности.

— В натуре, бобо, развеешься маленько, — поддержал брата Андрей. — А то сидишь здесь в четырех стенах и мозги себе паришь.

— Нет, даже и не уговаривайте! — решительно замахала руками Наталья Семеновна. — Вы не представляете, как я там буду выглядеть! Меня могут принять черт знает за кого…

— За старую лесбиянку, — озвучил мысли бабушки Андрей.

Наталья Семеновна еще раз махнула рукой.

— А может быть, вы, Лариса? — манерно спросил Денис.

У Ларисы в голове уже сложился план действий. Она решила непременно посетить клуб, так как приглашение, посланное семье Березниковых, ее заинтриговало. Но идти вместе с Денисом и Андреем она сочла неправильным. Гораздо полезнее, на ее взгляд, было бы пойти туда отдельно от них. Ну, например, с какой-нибудь подругой.

И она ответила:

— Нет уж, увольте. Я девушка правильная и по таким клубам не хожу, — с оттенком иронии произнесла она.

— Ну, как хотите, — разочарованно протянул Денис. — А мы пойдем, правда, Андрюша!

— Конечно, Дениза. Ты будешь там великолепна, — снисходительно бросил фразу Андрей. — И я приколюсь. А то все время с Наташкой да с Наташкой. Нужно же разнообразие, в конце концов, если не с девочками, так с мальчиками.

— Андрей, что ты говоришь! — возмутилась Наталья Семеновна.

— Да брось ты, бабуля, он просто прикалывается. Проверяет свой театральный талант, — успокоил ее Денис.

— По-моему, нам уже пора собираться, — посмотрел на часы Андрей. — В смысле тебе…

— Ой, мы опаздываем! — всплеснул руками Денис. — Всего три часа осталось. А я даже не знаю, какой подобрать туалет… Может быть, вы, Лариса, что-нибудь посоветуете? Я могу вас пригласить в свой будуар…

Лариса, немного подумав, решила принять предложение экстравагантного юнца и проследовала за ним в комнату.

— Я, правда, спешу, — оговорилась она. — У меня максимум полчаса.

— Я думаю, этого хватит для выбора платья. Обувью и макияжем я займусь после…

На двери комнаты Дениса висела голубенькая, с бусинками, занавеска, на которой были вышиты какие-то восточные символы. В комнате стояло два дивана. На столе — разложены разнообразные украшения из полудрагоценных камней и металлов непонятного происхождения.

Денис подошел к одному из двух огромных встроенных шкафов с зеркальными дверями и открыл его.

Внутри плотными рядами висела одежда самого разнообразного назначения и расцветки.

— Господи, как я страдаю от нехватки шкафов! — сморщившись, проговорил Денис. — Вещи приходится вешать так плотно, что они мнутся. Поэтому я в последнее время отдаю предпочтение синтетическим тканям.

Денис вытащил несколько вешалок и с размаху бросил их на диван. То же самое он проделал с другой стопкой одежды, приземлив ее на другой диван. Потом он начал рыться, перебирать наряды и примерять их. Он не забывал поинтересоваться при этом мнением Ларисы, напряженно спрашивая:

— Это?

Потом он обессилел от своих трудов, присел и начал рассуждать:

— Вообще-то мне идут пастельные тона. Потому что в более темных я кажусь старше.

Лариса про себя улыбнулась. В восемнадцать лет рассуждать о возрасте в таком духе…

— Но… Может быть, мне надеть сегодня что-нибудь роковое? — с искренней надеждой на ответ спросил Денис. — Сейчас я вам покажу одно платье…

Он опять полез в шкаф и немного погодя вынул оттуда короткое маленькое черное платье. Он закрылся ширмой и начал переодеваться. Лариса чувствовала себя неловко. Она почему-то начала думать, что Денис будет выглядеть в этом платье нелепо.

Однако, когда тот спустя минуту появился перед ней, она неожиданно отметила для себя, что у парня великолепные ноги. Длинные, с очень гладкой кожей, они могли стать предметом зависти любой женщины.

Денис стоял прямо, слегка опустив голову и скромно улыбался.

— Ну как? — спросил он кокетливо.

— Здорово! — ответила Лариса, не особо покривив душой. — Вот в этом и иди.

Денис бросился к шкафу и достал с полки парик. Через несколько секунд он предстал перед Ларисой в достаточно милой шапочке каштановых волос.

— Вот так я и пойду.

— Ну и отлично, — констатировала Лариса, смотря на часы.

Она действительно спешила, так как ей предстояла нелегкая задача — попробовать уговорить свою московскую подругу Свету Гордееву посетить вместе с ней «Хамелеон». Ко всему прочему, она даже не знала, дома ли в настоящий момент Светлана.

— Денис, извини, мне действительно пора, — сказала Лариса и решительно направилась к выходу. — А выглядишь ты просто замечательно.

— Спасибо, — поблагодарил Денис. — Вы тоже очень милая…

Лариса вошла в гостиную, попрощалась и сразу же направилась в прихожую.

— Вы что, нас уже покидаете? — спросила Наталья Семеновна.

— Да, дела, дела…

— Ну, перед отъездом-то еще зайдете?

— Если получится, — неопределенно ответила Лариса.

— Ну что ж, если не увидимся, передавайте там от меня привет Ольге, — сказала Наталья Семеновна, и в ее голосе снова послышались неприязненные нотки.

* * *

Света Гордеева оказалась дома и встретила Ларису удивленно и одновременно радостно.

— Ларочка, господи боже мой, как ты похорошела, покруглела, — защебетала она с порога.

Лариса привыкла к необычным комплиментам подруги. Ее совершенно не обидело замечание Светы о том, что она несколько поправилась, так как фигура самой Светы была далека от идеала в талии примерно сантиметров на сорок, и вообще она выглядела, мягко говоря, неспортивно. Эти перемены произошли с ней в последние два года, после родов. Светлана умудрилась родить ребенка от женатого мужчины и меняла любовников, падких на телеса. О таких, как Света, говорят обычно: «Все при ней».

Лариса с удовлетворением отметила, что у Светы постарела кожа на лице, вокруг глаз образовалось множество мелких морщинок, щеки как-то опустились, а подбородок уже измерялся числом «три».

Словом, подруги были рады видеть друг друга.

— Ой, Ларочка, у меня новый поклонник, — Светлана поспешила похвалиться перед менее удачливой в любви подругой очередным достижением.

— Кто же он?

— Директор колбасного цеха.

— Достойный человек, — отметила Лариса. — У тебя, наверное, весь холодильник забит сосисками.

— Да, я угощу тебя сосисками «Пармезан». Между прочим, очень вкусно.

— Спасибо, я знаю, — Лариса даже оскорбилась, так как сама могла считаться признанным экспертом по части кулинарии. — Я не голодна, к тому же у меня есть предложение получше.

— Какое же?

— Ты не хочешь развлечься?

— С кем? Алик сейчас в командировке, — вытаращила глаза Светлана.

— Со мной. Разве две женщины не могут вместе провести время в шикарном заведении?

— Ах, понимаю, понимаю, — стрельнула глазами Света. — Ларочка, ты стала поклонницей случайных связей?

— Дело не в этом. Я просто занимаюсь сейчас одним расследованием и хочу, чтобы ты составила мне компанию в ночном клубе.

— В каком?

— В «Хамелеоне».

— Но там же одни гомики собираются! — лицо Светы вытянулось.

— Они не так уж и опасны, а мы сможем повеселиться.

— Какое там веселье?

— Сегодня выступает Боря Моисеев.

— Терпеть его не могу! — безапелляционно заявила Гордеева.

— Света, но это же такая возможность изменить свой имидж хотя бы на один день! — продолжила уговоры Лариса. — Если ты будешь умницей, то нас никто не узнает.

— Какие-то бредовые идеи у тебя в голове! Климакс, что ли, приближается…

— До климакса у меня есть еще лет десять, — поджав губы, терпеливо ответила Лариса. — Я все-таки хочу, чтобы ты подумала о моем предложении серьезно, потому что время не терпит — скоро начало концерта.

— Да не хочу я слушать этого педераста! — отмахнулась Света.

— Ради меня, твоей подруги, которую ты так давно не видела, можешь это сделать?

Света была поставлена в безвыходное положение. Она не могла отказать Ларисе — ведь три года назад она помогла самой Светлане выпутаться из весьма нехорошей истории, когда ей грозило тюремное заключение. Тогда ее бывший муж решил упечь ее в тюрьму, чтобы иметь возможность развестись с ней на выгодных условиях. Лариса же разгадала замыслы этого подлеца и выручила подругу.

Собственно, после развода Света и подалась в Москву, осела здесь и не собиралась возвращаться в родной Тарасов.

— Но зачем тебе это надо? — тем не менее не сдавалась Гордеева. — Что ты там забыла?

— Это в интересах моего расследования.

— А это не опасно? — покосилась Светлана.

— Нет. Все, что от тебя требуется, — это изобразить мою близкую подругу. Скорее очень близкую… Ну, ты понимаешь, о чем я…

И Лариса, как кошечка, потерлась плечом о ее плечо.

— Неужели я должна буду разыграть лесбиянку?

— А что? У тебя короткая стрижка, классный брючный костюм, наденешь галстук.

— Может быть, еще и усики нарисовать?

— Ну и это не помешает…

— В таком случае надо выпить за встречу и начать собираться. А то на трезвую голову я буду выглядеть неестественно.

— Ну хорошо. Если тебе это так необходимо.

Света прошла к бару и достала оттуда виски «Джонни Уокер» и ром «Баккарди». Лариса указала на виски. Гордеева разлила напиток по фужерам и бросила туда лед.

В это время из другой комнаты показалась девушка лет двадцати, подобрала валяющуюся на полу игрушку и собиралась выйти обратно. Светлана, глотнув виски, сказала повелительным тоном:

— Таня, стой и слушай меня внимательно!

Девушка испуганно посмотрела на нее.

— Я сейчас ухожу, сегодня ты будешь здесь одна до ночи. Чем ты собралась кормить ребенка?

Девушка пролепетала что-то нечленораздельное. Разобрала или нет Светлана этот лепет, но ответ тем не менее ее удовлетворил.

— Хорошо, иди. Да, постой, и что это у тебя за новый цвет волос?

— Золотисто-русый, — смущенно ответила Таня.

— Ты лучше больше не красься, тебе не идет… Ты какая-то вся блеклая с такими волосами.

И, довольная произведенным эффектом, добавила:

— Ладно, иди занимайся ребенком.

Когда Таня скрылась в комнате, Света прокомментировала:

— Няню наняла, она такая дурочка, такая забитая, ужас просто!

Лариса оставила высказывание подруги без комментариев. Светлана начала ее раздражать. Лариса даже подумала, что раньше она такой не была. Может быть, поэтому, когда Светлана жила в Тарасове, они могли общаться довольно часто. Но сейчас явно бросались в глаза ее высокомерие и даже вздорность, чего раньше или не было, или Лариса просто не замечала. Но, в конце концов, с возрастом характер склонен портиться, к тому же Светлана сейчас нужна была ей по делу.

Поэтому Лариса терпеливо слушала весь бабский вздор, который несла ее подруга, пока наконец они не начали собираться в ночной клуб.

Сначала они заехали в косметический салон, где Ларисе стилист нарисовал на лице татуировки и покрасил ей волосы пенкой. Она стала жгучей брюнеткой, но только до первого мытья волос. Отдельные локоны были покрашены синей тушью.

Лариса с интересом оглядела себя в зеркале. Брюнеткой она никогда не была, поэтому ей было безумно интересно. К стилисту она обратилась с просьбой сделать с ее лицом все, что угодно, лишь бы даже родная мама ее не узнала. Ее дугообразные брови сделали прямыми, вот только от пирсинга Лариса отказалась.

Там же, в салоне, она выбрала одежду, поразив всех тем, что платит наличными. Света Гордеева выглядела по сравнению с Ларисой менее экстравагантно: почти мужской строгий костюм и галстук и отсутствие каких бы то ни было прибамбасов на лице.

Однако женская зависть сделала свое черное дело. Заразившись желанием изменить кардинально цвет волос, Светлана неожиданно попросила стилиста выкрасить ей волосы в ярко-красный цвет. Причем не пенкой, а стойкой краской. При помощи геля ей сделали гладкую-гладкую прическу, и Лариса поняла, что они с Гордеевой составят одну из самых эксцентричных пар в клубе «Хамелеон». Светлана как женщина после этой операции выглядела ужасно, но на роль поборницы нетрадиционных сексуальных взглядов она годилась на все сто.

Когда они уже подъезжали к «Хамелеону», Светлана вдруг, посмотрев на себя в зеркало автомобиля, сказала:

— Что ж, в этом что-то есть… Может быть, Алику тоже понравится.

Лариса скептически осмотрела подругу и попробовала представить себя на месте Алика. Впрочем, вполне возможно, что человеку, который возглавляет, так сказать, колбасный цех, вульгарное обаяние Светланы и придется по сердцу. Мужчины иногда поступают совершенно необъяснимо: отвергают милые женственные создания с невинными лицами, предпочитая им теток с короткими прическами в возрасте, обильно накрашенных и напомаженных. Но все это проблемы Светланы…

По-настоящему Ларису волновало сейчас только то, что ждало их в «Хамелеоне». Она чувствовала, что приглашение из МИДа, посланное Андрею и Денису вместе с их бабушкой, каким-то образом может быть связано с тайной обнаруженной Ольгой Семеновной записи в краеведческом музее.

Стеклянные двери клуба «Хамелеон» открылись с мелодичным звоном. Этот экстравагантный ночной клуб находился недалеко от станции метро «Улица 1905 года». Лариса невольно подумала: «Эх, знали бы революционеры, которые в те суровые времена несли транспаранты «Власть — народу», какие плоды сексуальной революции вырастут на обломках самовластья спустя много лет!»

Пройдя фейс-контроль, подруги наткнулись на молодого человека в безупречном костюме.

— Вход пятьдесят долларов, — заявил он.

Они легко заплатили положенную сумму и прошли внутрь.

Полутемный зал ночного клуба освещался яркими вспышками цветных прожекторов, сцена была озарена еще более ярким светом софитов.

Подруги сели за столик и стали оглядываться вокруг. Оказалось, что они вовсе не являются самой экстравагантной парой клуба. Здесь попадались экземпляры, одетые весьма необычно и смело. Везде господствовали однополые парочки. Появление же пары «мальчик-девочка» вызывало всеобщее внимание. Все вели себя очень манерно, жесты были нарочито вызывающими.

Немного погодя Лариса заметила, как от входа к одному из столиков прошествовала знакомая ей парочка. Это были Андрей и Денис. Андрей был одет в бежевый пуловер и белые брюки. Денис был в своем репертуаре — он последовал совету Ларисы и надел черное платье. На ногах у него были туфли на высоком каблуке.

Лариса снова оценила стройность его ног, Светлана тоже посмотрела в его сторону, так как уже заметила эту «красотку».

— По-моему, ноги у нее чрезмерно длинные, — прокомментировала она.

— Да, — ответила Лариса, как будто бы не поняв намек подруги. — Дал же бог парню такие ноги!

— Какой парень? Я же про девушку, ту самую, в маленьком черном платье.

— На самом деле это мужчина.

— Да ты что?

— Между прочим, мой дальний родственник.

— Я с ним общаться не буду, — категорично заявила Светлана.

— А тебя никто и не заставляет. Более того, нужно сделать все, чтобы они нас не заметили.

— Ах, так это ты за ними здесь будешь следить?

— Скорее за теми, кто может к ним подойти.

Вдруг Лариса заметила, что через два столика от нее сидит человек, с которым она познакомилась только сегодня. Это был не кто иной, как Василь Эльдарович Мурадов, президент Общества российско-испанской дружбы. Он был в своем строгом костюме и выглядел явно дисгармонично на фоне разношерстной публики, собравшейся здесь.

У него был напряженный вид парторга, оказавшегося в публичном доме. Было смешно наблюдать, как господин Мурадов пытается отделаться от бородатого мужчины в блестящем платье и кружевных перчатках.

Лариса толкнула Светлану в бок и сказала:

— Этот человек — гетеросексуал. Он, похоже, попал сюда по делу. А тот, что рядом с ним, пытается приставать к нему.

— Да что ты! — заинтересованно воскликнула подруга.

Пока существо в блестящем платье безуспешно пыталось соблазнить функционера, Лариса и Светлана еле сдерживали смех.

Тем временем на сцене развернулось свое действо. Неподражаемый Борис Моисеев пел в окружении своих двойников — ребят, переодетых под знаменитую суперзвезду. Уже подходило к концу исполнение песни «Голубая луна», и после взрыва аплодисментов под восторженные крики толпы вышел ведущий. Он был в черном костюме и бабочке на голой шее.

— А сейчас мы предлагаем угадать с трех раз, кто же здесь настоящий король голубого мира великий Борис Моисеев, — помпезно заявил он.

Несколько пьяненьких ребят и девушек безуспешно пытались узнать среди двенадцати исполнителей настоящего Бориса Моисеева. Но, к их сожалению, им оказался самый скромный певец, на которого мало кто обращал внимание.

В этот момент Лариса заметила, как бородатый схватил Мурадова за руку и потащил на танцевальную площадку, находившуюся перед сценой. Когда они проходили мимо столика Светланы и Ларисы, подруги услышали такой разговор:

— Я не хочу сегодня танцевать! И вы мне совсем не нравитесь, — упирался Мурадов.

— Зато ты мне, моя крошка, очень нравишься, — манерным басом говорил бородач в платьице. — Ты же слышал, дамы приглашают кавалеров! А может, я ошибаюсь, и ты дама?

Что ответил Мурадов, Лариса не расслышала, так как бородатая дама уволокла его дальше.

Тем временем Лариса перевела взгляд на столик, за которым сидели двое братьев. «Красотка» в черном платье, несмотря на то, что Андрей ее одергивал, так и пыталась пойти в пляс. Он удерживал брата одной рукой, но тот вырвался и пошел на танцплощадку.

Время шло. Но к братьям так никто и не подходил. Даже Мурадов, который вроде бы должен был их знать и появление которого Лариса связала именно с присутствием в клубе Дениса и Андрея, казалось, их не замечает. Возможно, правда, ему мешала невесть откуда взявшаяся бородатая спутница.

Лариса еще раз внимательно оглядела зал. Не наблюдает ли кто со стороны за братьями? Да вроде бы нет.

Тем временем ведущий вышел на эстраду и объявил следующий номер:

— В гостях у «Хамелеона» Ирина Салтыкова со знаменитой песней «Эти глазки, эти голубые ласки»!

На сцене появился весь в шиньонах двойник Ирины Салтыковой, было непонятно, кто это — женщина или мужчина, и заиграла фонограмма.

Среди кружащихся пар Лариса разглядела много гомо— и бисексуальных молодых людей и девушек. Многие выглядели вполне прилично и цивильно. Если бы где-нибудь на улице ей сказали, что это гомосексуалисты, она бы не поверила. Очень сильно они отличались от сложившихся стереотипов. Более того, в толпе присутствовали и люди старшего поколения, причем, как показалось Ларисе, вполне нормального, то есть гетеросексуального направления. Это она определила по тому, что, танцуя, они не целовали своих однополых партнеров и не щипали их за филейные части тела.

Среди прочих явно выделялись мужчина в черном костюме и его дама, которые ну никак не тянули на людей нестандартной ориентации. Мужчине было лет шестьдесят, женщина была немногим моложе. Они просто сидели за столом и не спеша потягивали коктейль.

Рядом с ними сидела еще одна вполне нормальная пара. Однако так показалось только вначале. Это был мужчина лет сорока, чем-то напоминавший повзрослевшего и поумневшего гоблина, и вполне приличного вида женщина в строгом костюме английского покроя.

«Этих-то что сюда привело?» — подумала Лариса. И словно в ответ на ее мысли пара решила покинуть клуб. Мужчина в черном костюме, казалось, был чем-то удручен, а его дама как-то снисходительно или даже презрительно поджала губы. Когда они проходили мимо стола Ларисы, она услышала обрывки фраз на непонятном ей языке.

Скорее всего иностранцы забрели не туда, куда надо. Хотя для них пятьдесят долларов — сущая ерунда.

Что же касается второй пары, то ситуация прояснилась, когда к ним подошла другая пара такого же возраста, и мужчины, обнявшись, чему-то дружно засмеялись, а женщины начали целоваться взасос.

— Ну и в развратное местечко ты меня привела, Лара, — укоризненно сказала Светлана.

Лариса не успела ответить, как к их столику подошла молодая девушка и приятным голосом предложила:

— Я вижу, вы все время одни и даже не интересуетесь мужчинами. Я сразу вычислила вас — вы стопроцентные розовые. Такие же, как я. Скажите, можно я приглашу вашу девушку на танец? — спросила она у Светланы. — Вы, похоже, играете роль кавалера?

Светлана как-то растерялась, а Лариса, вспомнив нравы однополой любви, напыщенно произнесла:

— Я даже в мыслях не изменяю своей возлюбленной.

Девушка пробормотала какое-то извинение и удалилась. Впрочем, она не осталась долго одна и вскоре уже обнималась с какой-то женщиной.

А Мурадов, вырвавшись из объятий бородача, с недовольной миной прошел на свое место. Выглядел он как-то обеспокоенно, и глаза его немного погодя забегали по залу. Он явно кого-то искал. Лариса бросила взгляд на столик, где сидели братья — Денис и Андрей. Он был пуст…

«Черт, неужели я просмотрела! — укоряя себя, подумала она. — А все эта чертова лесбиянка — отвлекла меня».

Мурадов, пробежав глазами по залу, поспешил к выходу. Лариса двинулась за ним, оставив Светлану одну за столиком. Она понимала, что в этом облике президент Общества российско-испанской дружбы ее не узнает. Как не узнают ее и братья Денис и Андрей.

В вестибюле она заметила, что Мурадов остановил Андрея, который, оказывается, просто вышел в туалет и уже возвращался. Когда тот проходил мимо фонтана в середине вестибюля, Мурадов взял его под локоть и о чем-то заговорил.

Лариса прошла мимо них и неузнанная села на стоявший неподалеку кожаный диван. Так получилось, что она сидела спиной к разговаривавшим и достаточно хорошо слышала все, о чем они говорили.

— Андрей, есть одно предложение, оно может тебя удивить, — как-то вкрадчиво и неуверенно говорил Мурадов. — Но оно очень выгодное…

— Что же это?

— Дело в том, что… Ну, словом, не согласился бы ты позировать одному художнику?

— Художнику? Зачем? — В голосе Андрея звучали холодность и недоумение.

— Это мой друг, он давно просил меня найти подходящий типаж. Ты очень соответствуешь образу, — Мурадов даже как-то заискивал перед молодым парнем.

— С каких это пор вы подбираете модели? — нагловатым тоном спросил Андрей.

— Дело в том, что это мой друг. Мы собираемся делать выставку российских художников в Барселоне. Портретный жанр должен быть представлен типично русскими лицами. Это как бы главная задача.

— У меня типично русское лицо? — насмешливо спросил Андрей.

— Я думаю, да. В конце концов, если ты не подойдешь, тебе все равно заплатят за потерянный день.

Андрей, немного помявшись, лениво ответил:

— Ну, ладно… О\'кей… Но, может быть, мой брат лучше подойдет для этой роли. Он-то с удовольствием будет позировать перед кем угодно. Вы даже осчастливите его своим предложением.

— Аристарх Николаевич предпочитает людей с нормальной ориентацией, — сухо ответил Мурадов.

Андрей хмыкнул и пожал плечами.

— Мы договорились?

— Хорошо, куда надо ехать?

— В Переделкино. Я сам тебя отвезу.

— Возможно, меня не будет дома, — сказал Андрей. — Лучше назначьте время, я сам подъеду.

— В таком случае завтра в четыре на станции в Переделкино. Электричка отправляется с Киевского вокзала.

— Заметано.

И Андрей развязной походкой удалился в направлении зала. Мурадов же задержался у фонтана, немного постоял в молчании, потом выбросил окурок в фонтан и, матерно выругавшись, туда же сплюнул.

«Какая невоспитанность! — подумала Лариса. — Российско-испанская дружба, твою мать…»

Немного погодя она вернулась в зал, где оставила свою подругу в одиночестве. Та по-прежнему сидела одна и глушила очередную порцию коктейля. Сегодня Светлана смотрелась явно демонической женщиной и пила исключительно «Маргариту» и «Кровавую Мэри».

Она сильно опьянела, глаза ее бесцельно блуждали по залу, и Лариса могла спокойно подумать о том, что она увидела и услышала, не боясь, что ее мысли будут прерваны дурацкой болтовней подруги.

Мурадов после разговора с Андреем в зале так и не появился, что давало все основания предполагать, что его присутствие здесь было обусловлено именно необходимостью встретиться с молодым актером. Вот только непонятно, зачем нужно было все так обставлять, приглашая обоих братьев в сомнительный клуб, и самому приходить сюда, выглядя при этом полным идиотом.

В какой-то момент Лариса даже подумала, что Мурадов сам не прочь развлечься с молодыми мальчиками, но почти тут же отбросила это предположение.

Тут что-то другое. И это другое мучило Ларису весь вечер, но ответ так и не пришел. Это раздражало.

Она поспешила отвезти уже почти невменяемую Светлану домой, выслушала ее пьяные откровения относительно сексуальных предпочтений ее любовника и направилась в гостиницу, где благополучно уснула.

Глава 4

Он шел по Вешняковской улице в направлении Дома ребенка. Там он снял квартиру — лишь вчера он прибыл в Москву, обуреваемый жаждой справедливости. В столицу его привел почерк известного ему человека, которого он считал мертвым. Он совершенно случайно обнаружил сделанные тем записи в сосновском краеведческом музее. И именно это подвигло его на перемену своего местопребывания. Это было нелегко — ведь ему уже исполнилось семьдесят два.

Он следил за своим здоровьем и любил пешие прогулки. Этим привычкам он не изменил и здесь, в Москве. А сегодня у прогулки была еще одна цель — нужно было привести свои мысли в порядок. Роковая случайность привела его в совершенно смятенное состояние, хотя обычно этот человек был достаточно холодным и рассудочным.

«Как же все-таки переплетаются судьбы», — он не думал не гадал, что на склоне лет станет участником такой, казалось бы, невероятной истории.

Старик шел и смешно размахивал руками. Одет он был просто: в обычные совковые брюки, рубашку в тонкую полоску, ничем не выделяясь из толпы подобных ему старичков. Он шел широкими шагами, сильно жестикулировал и периодически покачивал головой. Порой он разговаривал сам с собой, с чем-то не соглашаясь и оживленно дискутируя.

На улице было безлюдно. Часы показывали одиннадцать вечера. Стало совсем темно, когда старик свернул с Вешняковской улицы во двор, который был образован несколькими девятиэтажками. Справа играло огнями здание Дома ребенка.

Старик вздохнул, вспоминая своих детей. К сожалению, они не понимали его. И, похоронив жену, он разругался с ними в пух и прах. Они не разделяли его взглядов на жизнь, которые представляли собой железобетонную конструкцию, сооруженную из его личных моральных принципов.

Он остановился и задумался. До дома, где он снял квартиру, оставалось всего лишь метров шестьдесят.

И тут старик вдруг вспомнил, что оставил важную бумагу в месте, где ее совершенно нельзя было оставлять. Он стал лихорадочно шарить по своим карманам в надежде, что все-таки взял ее с собой. Но, проверив все документы, был вынужден признать, что совершил непростительную и глупую ошибку.

«Как же теперь я все смогу доказать!» — сокрушенно подумал старик и опустил голову.

И в это время, бесшумно шурша шинами, подъехала иномарка и затормозила прямо рядом с ним. Из машины быстро выскочили двое молодых крепких парней, схватили старика и быстро впихнули в салон. Никто так и не стал свидетелем этого происшествия. Все произошло в какие-то секунды.

Иномарка резко стартанула с места и через несколько секунд уже выехала на Вешняковскую улицу, повернув в направлении платформы Новогиреево.

— Что вам от меня надо? — срывающимся голосом спросил старик, зажатый на заднем сиденье между двумя мордоворотами.

— Да ни х… — грубо ответил один из них.

— От тебя вообще ничего никому уже не нужно, — вторил ему другой.

— Короче, хана тебе, папаша, не суй свой нос куда не надо, — добавил водитель.

Обрывок провода обвился вокруг шеи старика, и один из парней с силой натянул его. Старик протяжно захрипел, он как будто бы хотел что-то сказать, но уже не мог. Голова его резко упала вперед, и тело обмякло.

Машина свернула в сторону железнодорожного полотна и вскоре остановилась около посадок.

— Давай выкидывай его, — сказал один из парней другому.

— А ему точно конец?

— Я профессионал, — обиделся второй.

Он взял труп за ноги и сбросил его в ямку перед посадками. Другой парень взял обрывок провода, которым и было совершено убийство, и бросил его в сторону трупа.

— Ты чо делаешь? — вытаращил на него глаза первый. — Ну-ка давай ищи быстро!

— Чего?

— Удавку, чего!

Парень, матерясь и сопя, бросился искать удавку. Он долго шарил по влажной от росы траве и наконец нашел.

Засунув ее в карман, он подбежал к машине. Как только он опустился на сиденье, автомобиль бесшумно тронулся с места. Через полминуты машина, мигая поворотниками, выехала на улицу и скрылась в направлении метро «Новогиреево».

* * *

Лариса проснулась довольно поздно, около одиннадцати утра, и, потянувшись, включила радио. Повинуясь выработанной за последние годы привычке, особо внимательно она прислушалась к репортажам о криминальных происшествиях.

На этот раз они ее «порадовали». «Недалеко от платформы Новогиреево в шесть часов утра был обнаружен труп мужчины семидесяти лет. Смерть предположительно наступила около полуночи от удушения. Версия об ограблении отброшена следствием, так как в кармане убитого были обнаружены пятнадцать тысяч рублей».

Да, поводом для убийства, похоже, была месть или ревность. Вот только кому придет в голову ревновать семидесятилетнего старика? К тому же, если бы убийцей была женщина, она не смогла бы из дому отвезти его к железнодорожному полотну… Если только, конечно, не повздорили по дороге домой. Но женщина о деньгах бы не забыла!

А жаль… Это была такая романтичная версия — убийство из-за ревности. Пожилые тоже ревнуют… Определенно, это заказуха.

Лениво размышляя таким образом, Лариса вдруг вспомнила, что ей надо позвонить Мурскому. И рука ее потянулась к телефону. Дядя Волик был на месте.

— Ну что, ты нашел что-нибудь? — с места в карьер спросила она.

— Кое-что есть, — уклончиво ответил Мурский. — Но не могу же я тебе все сейчас по телефону выдать нагора, понимаешь.

— Я извиняюсь за ранний звонок, но мне просто не терпится, — елейным голосом сказала Лариса.

— Понятно, — пробасил Мурский. — Но пока полных данных я тебе не скажу. Да, кстати… Есть новость. Сейчас пока не все неизвестно, детали уточняются, но… Есть предположение, что один из тех, про кого ты просила узнать, некто Степан Аркадьевич Гаев, бывший военный атташе советского посольства, вчера был задушен в Москве.

— Вот это да, — вырвалось у Ларисы.

— Я повторяю, данные не окончательные. Часов в пять я буду знать все точно.

— Кстати, этому Гаеву случаем сейчас не семьдесят лет?

— Семьдесят два.

— Его нашли около платформы Новогиреево? — спросила Лариса, вспомнив сводку криминальной хроники.

— Я тебе еще раз говорю — в пять часов буду знать все.

— Хорошо, в семнадцать ноль-ноль жди моего звонка, — ответила Лариса и отключила связь.

Мурский хотел еще пропыхтеть ей в трубку, что она очень настырная, но не успел — энергичная Лариса его опередила. В трубке раздались длинные гудки.

«Итак, дела», — подумала Лариса. Положительно, история развивается. Похоже, возникают новые вопросы, вот только ответа пока нет ни одного. Из-за всех этих тайн Лариса чувствовала себя не в своей тарелке. Чтобы поднять настроение, она решила заняться делом, доставляющим наивысшее удовольствие и блаженство женщинам всех континентов и социальных кругов — она собралась в поход по магазинам. До пяти часов была уйма времени.

И все же Лариса торопилась. Она бросилась к телефону и заказала такси. Приняв душ, позвонила в ресторан и заказала кофе в номер. Потом, скрепив волосы резинкой на затылке в хвост, она посмотрела в зеркало и осталась весьма удовлетворенной. Теперь Лариса не боялась, что волосы растреплются, когда она будет примерять одежду. Быстро проглотив принесенный кофе, она устремилась к выходу. Выйдя из гостиницы, Лариса подошла к ожидавшему ее такси, села в машину и только там, внутри салона, расслабилась.

Она назвала таксисту бутики, которые им предстояло объехать, и начала свой шоп-вояж. В половине пятого, нагруженная пакетами с покупками, Лариса возвратилась в отель.

Ровно в шестнадцать пятьдесят пять кабинет многострадального подполковника ФСБ Вольдемара Мурского огласили телефонные гудки. Он в это время стоял у холодильника и доставал охлажденную минеральную воду. Он долго ждал, когда вода достигнет нужной температуры, и теперь надеялся освежиться ею. Телефонный звонок оторвал его от этого занятия. Подполковник запихнул бутылку обратно и энергично подошел к телефону.

— Мурский у телефона, — недовольно пробасил он.

— Дядя Волик, это я, — подозревая, какую бурю эмоций она вызвала у подполковника своим звонком, ласково сказала Лариса.

— Записывай, — выдохнул он в трубку. — Из сотрудников посольства, которое тебя интересовало, в живых остался лишь помощник первого секретаря Василь Эльдарович Мурадов.

— И он возглавляет Общество российско-испанской дружбы, — опередила его Лариса.

— Правильно. — В голосе Мурского послышались нотки уважения, он оценил оперативность Ларисы. — А ты откуда знаешь?

Поскольку она промолчала, подполковник продолжил:

— Ну, да ладно… Интересно другое. До вчерашнего дня был жив еще один: Степан Аркадьевич Гаев, военный атташе советского посольства, о котором я тебе уже говорил сегодня утром. Но теперь уже точно известно, что именно его нашли задушенным с пятнадцатью тысячами в кармане в посадках недалеко от платформы Новогиреево. Типичное заказное убийство, но ни о заказчике, ни об исполнителях пока ничего не известно.

— А известно, где он жил?

— Конечно. Причем здесь самое интересное. Он проживал в нашей губернии, в городе Сосново.

— Адресок имеется?

— Перспективная, 16, квартира 73.

— Спасибо. Я ваша должница, товарищ подполковник.

— Еще бы, — и Мурский опять с вожделением посмотрел на холодильник. — Ты хоть объясни, что происходит. Что ты вообще знаешь об этом?

— Пока ничего определенного. Но меня все это заинтересовало, и я буду вести параллельное расследование…

Мурский снисходительно улыбнулся и пророкотал в трубку:

— Ну-ну, держи меня в курсе.

Лариса повесила трубку и тут же набрала другой номер. Она заказала билет на ближайший рейс до Тарасова.

* * *

Самолет приземлился в тарасовском аэропорту в одиннадцать вечера. И через полчаса Лариса была дома. Евгений уже спал, и это ее, безусловно, порадовало. Она приняла душ, почистила зубы и легла спать в своей спальне.

Рано утром, когда супруг еще не проснулся, Лариса выпорхнула из дома. Она завела «Вольво» и поехала в Сосново, которое за последнюю неделю ей предстояло посетить второй раз.

Ее беспокоило, какой прием ей окажут родственники Гаева, которые, возможно, даже и не знают о том, что его больше нет в живых. А если знают, то захотят ли рассказать о нем и поведать семейные тайны?

Она, как всегда, не стала прокручивать в голове возможные диалоги, решив действовать спонтанно. Впервые за последнее время она не рассчитывала на успех. И все же ехала навстречу возможной неудаче.

Гаев жил в облезлой пятиэтажке, выкрашенной в ядовито-желтый цвет. Поднявшись на третий этаж, Лариса позвонила в дверь.

Ей открыла женщина лет сорока пяти в ситцевом халате. Волосы ее были небрежно скреплены заколкой. Несколько прядей, начинающих седеть, падали на лицо. Внешность у нее была неказистая: темные круги под глазами, длинноватый нос и расплывчатой формы губы. Женщина явно не следила за собой.

— Здравствуйте, меня зовут Лариса Викторовна Котова, — официально отрекомендовалась Лариса. — Мы могли бы поговорить о вашем отце?

Женщина испуганно посмотрела на нее и пригласила войти.

— Вас как зовут?

— Рая. Раиса Степановна.

— Очень приятно. Вам уже сообщили о том, что случилось?

— Да. К нам приходили из милиции.

— Я приехала из Москвы и занимаюсь расследованием этого дела, — сказала Лариса уверенным тоном, не оставлявшим сомнений в том, что она говорит чистую правду.

— Но вы все-таки пройдите в комнату, — сказала Раиса Степановна.

В комнате, куда Ларису пригласили пройти, царил беспорядок. Гостья тут же отметила, что на мебели лежит толстый слой пыли. Она брезгливо посмотрела на кресло и все же решилась сесть в него в своем белоснежном льняном брючном костюме.

И тут в дверь позвонили.

— Это наверняка брат, — сказала Раиса Степановна и пошла открывать.

Спустя минуту в комнату вошел высокий, статный мужчина лет пятидесяти с вьющимися густыми, чуть тронутыми сединой волосами и сам представился:

— Гаев Николай Степанович.

— А это следователь из Москвы, Лариса Викторовна, — представила Ларису его сестра.

— Извините, но мы сейчас быстро переговорим о текущих делах. Вы же знаете, сколько проблем с похоронами, — деловым тоном начал сын убитого Гаева.

— Я не против, — ответила Лариса.

— Короче, я договорился, что хоронить будем здесь, — перевел взгляд на сестру Гаев-младший. — Тело в закрытом гробу доставят через два дня. Я так разругался в этой чертовой похоронной конторе, меня даже принял начальник… Они вообще хотели через неделю его привезти!

Николай Степанович был искренне возмущен. Однако Ларисе показалось, что это возмущение было вызвано скорее не цинизмом похоронных агентов, а тем, что ему пришлось потратить больше времени, чем он рассчитывал.

— Безобразие какое! — отозвалась сестра.

— Но я там их всех построил, — успокоил ее брат. — Короче, его доставят в Тарасов, а оттуда уже — я со своими мужиками договорился — на автобусе привезем его сюда. Потом вот что… Моя жена, короче, придет, поможет тебе подготовиться к поминкам.

— Да много готовить-то и не надо, — сказала Раиса Степановна. — Чего там — человек десять придет.

— А коммунисты его? А старушки из подъезда? Всех надо будет угостить.

— Опять же твои мужики…

— Ну, для мужиков-то я спирт принесу, — отрезал брат. — Ты только сильно не разбавляй там… Не жадничай. Проверь, чтоб горело. Сахар и муку я тоже привезу. Если чего еще надо, говори…

— Да вроде все, — задумчиво проговорила Раиса Степановна.

— Ну все, мне нужно ехать, — хлопнул себя по карманам деловой Николай Степанович.

— Я хотела бы задать вам несколько вопросов, — встряла Лариса.

Николай Степанович посмотрел на часы и сказал:

— У меня есть минут пятнадцать.

— Скажите, с кем у вашего отца могли быть конфликты?

— Со мной, например, — тут же ответил сын убитого и пристально посмотрел на Ларису. — А если серьезно, то он когда-то мешал многим, но потом, когда его с работы ушли, он никому не стал нужен. Я вообще удивляюсь, как это могло случиться, что его убили. Кому это понадобилось? К тому же в Москве. Обычный старый маразматик… Вечно искавший справедливости там, где ее нет и быть не может. Ни для кого он не представлял опасности.

Раиса Степановна поначалу внимательно, заглядывая в рот, слушала брата, а потом вдруг сказала:

— С ним жить очень трудно было. Придирался по мелочам. А вообще человек был неплохой и очень ранимый.

И она, всхлипнув, полезла в карман за платком.

— Вы сказали, что он кому-то когда-то мешал, — обратилась Лариса к Гаеву-сыну. — Вы не знаете, кому именно?

— Да всем подряд. Он был упрямым коммунистом, еще сталинской закваски. Недаром работал военным атташе. Его терпели до середины восьмидесятых, после чего в МИДе провели чистку, ну, когда началась перестройка, и такие, как отец, перестали быть нужны. Тогда всех уже начали интересовать деньги, а отец считал все это стяжательством, грязным, аморальным. Он не скрывал своих взглядов и навязчиво пытался внушить свои мысли другим людям. Это в нем всех раздражало. Слава богу, когда он работал за границей, я рос здесь с теткой и был свободен от его влияния. Он мог создать конфликт из ничего. Может быть, в Москве как раз и был такой случай — придрался к кому-нибудь и напоролся не на того. Сейчас ведь какие времена! Зайдут в квартиру и порешат ни за что ни про что!

Николай Степанович обернулся к сестре и спросил:

— Ты хоть дверь-то закрываешь в последнее время? Или она у тебя опять распахнута?

— Да вроде закрываю, — как-то неуверенно ответила Раиса Степановна.

— Ну, дождешься, — убежденно ответствовал брат.

Он встал и решительно направился к выходу.

— Извините, у меня дела, — пояснил он и исчез в прихожей.

Когда Раиса Степановна, проводив брата, вернулась в комнату, Лариса спросила:

— Ваш брат всегда так отзывался об отце?

— Это долгая история, — грустно ответила она. — Вы не подумайте, он человек хороший, просто ведет себя порой грубовато.

— Отец жил с вами?

— Да, мама умерла три года назад. И вот… — Раиса Степановна снова всплакнула. — Осталась я совсем одна. Когда мама жива была, то отец как-то еще более терпимо относился ко всему. А потом… Потом трудно стало со стариком! Ешь не по его, спишь не по его! — сокрушенно махнула она рукой. — Шлялся по всяким митингам, приводил к нам старых коммунистов, еще каких-то ненормальных. Как выпьют по пятьдесят граммов — хоть святых выноси! Кричали, орали, спорили на политические темы, телевизор спокойно не давали смотреть. Раньше он весь был погружен в дела своей КПРФ, ходил на митинги, встречался с людьми и давал мне жить спокойно. А после смерти мамы его больше стали привлекать пьянки, которые они организовывали после митингов. А уж как напьется — так сразу начинает все эти свои моральные принципы проповедовать. На политические темы опять же спорить неизвестно с кем — потому что я с ним не разговаривала. Молчала больше… А уж если что начнешь говорить не так, то разговор переходил в крик, который продолжался полтора часа. Тут уж отец вспоминал все мои промахи, начиная с рождения. И брату доставалось — но поскольку он к нам не ходил, то я выслушивала…

— Да у вас в городе старику и занять-то себя нечем, пойти некуда, — вставила Лариса.

— Ну почему же некуда? — как-то даже обиделась Раиса Степановна. — Вон музеи у нас — целых два. А в краеведческом музее он был почетным гостем, многое сделал для него. Даже отнес туда несколько семейных реликвий. Вырезки из старых газет…

Лариса выделила мысленно последние слова дочери Гаева. В ее голове прочно связались вырезки из старых газет и испорченная книга отзывов в сосновском краеведческом музее, из которой исчезла половина страницы. И вырезано там все было аккуратно, ножницами. Подчас такие алогичные аналогии приводят к истине.

В общем, Лариса была уже почти уверена, что именно Гаев виноват в том, что запись умершего Березникова исчезла из краеведческого музея. А это значит, что старик Гаев тоже что-то знал. Но он уже никогда не расскажет, что именно хранил в запасниках своей памяти.

А может быть, его убили именно потому, что он мог рассказать что-то нежелательное? Но что? Может, о том, что Березников-то на самом деле жив! И тот, кто убил Гаева, очень не хочет, чтобы об этом узнали.

В таком случае возникают следующие вопросы: почему то, что Березников жив, тщательно скрывалось, даже от его жены? И почему он до сих пор не связался с ней? Кому нужна была эта мнимая смерть? И с какой стати Березников, если он действительно жив, делает запись в сосновском краеведческом музее? Если принять за аксиому то, что он не хочет, чтобы узнали о его здравии, его поступок выглядит довольно глупо.

Так Лариса рассуждала про себя, пока Раиса Степановна боролась на кухне с дымом, возникшим из-за сильно подгоревшей гречневой каши. Потом она прибежала в комнату с извинениями, а Лариса решила, что, пожалуй, узнала почти все, ради чего сюда и приехала.

— Последний вопрос у меня к вам, — спохватилась вдруг она. — Зачем он поехал в Москву? У него были там дела или он решил навестить знакомых?

— Ой, не знаю! — махнула рукой Раиса Степановна. — Накануне он пришел очень возбужденный. Я уж подумала, не заболел ли. Когда я спросила, он выругал меня, обозвал дурой, потом заперся в своей комнате, и я слышала, как передвигал там мебель. Хотя наутро я никаких изменений в комнате не обнаружила. Затем он забрал с собой маленький чемоданчик — одни запасные брюки, три рубашки, зубную щетку, все как обычно… И уехал.

— Что он сказал?

— Сказал, что вернется скорее всего через неделю. Да, я вспомнила, он говорил, что должен был встретиться с каким-то старым товарищем.

— Как его фамилия, не знаете?

Раиса Степановна удрученно покачала головой.

— Может быть, Мурадов? — настаивала Лариса.

— Не знаю. Может, и так, а может, и по-другому. Не помню…

— Можно взглянуть на его комнату?

— Конечно, проходите.

Раиса Степановна нашла ключ, открыла дверь в комнату отца и впустила туда Ларису. Ее взору предстала маленькая комната, уставленная шкафами с антресолями. На большом письменном столе стояла зеленая лампа, такая, как в ленинском кабинете в Кремле. Она, видимо, была предметом зависти всех товарищей Гаева по партии.

Лариса подошла к столу и нашла там несколько папок. Раскрыв одну из них, она увидела список фамилий, имен, отчеств. Скорее всего, это были члены партийных коммунистических ячеек. Она обернулась: дочь Гаева все еще стояла в дверях.

— Нет ли у вас альбомов со старыми фотографиями отца? — спросила Лариса.

— Конечно, есть.

И она открыла одну из антресолей и достала оттуда внушительный альбом в бархатном переплете, с железной пряжкой старинного образца.

— Я оставлю вас одну, — сказала Раиса Степановна. — Смотрите все, что нужно.

— Да, хорошо, — ответила Лариса и занялась альбомом.

Перелистав страницы, фотографии на которых выглядели совсем уж древними, она постепенно дошла до групповых снимков, где был запечатлен Гаев вместе со своими товарищами по дипломатической службе.

Она выяснила, что Гаев работал в посольствах в нескольких зарубежных странах. Однако ее интересовала именно Латинская Америка. И она нашла наконец то, что искала. Ее внимание привлекла фотография, с которой улыбались четверо: сам Гаев, женщина, в которой Лариса без труда узнала Наталью Семеновну Березникову, и еще двое — мужчина и женщина. Судя по тому как располагались эти пары, логично было предположить, что остальные — это жена Гаева и сам Березников.

Лариса задержала свой взгляд на Березникове, человеке, о котором она так много слышала и судьба которого ее в последнее время так интересовала.

Его рост был явно выше среднего, он отличался статным телосложением, а черты лица несли печать благородного происхождения. Его внешность весьма располагала к себе.

На соседних фотографиях Лариса обнаружила и знакомого ей Василя Мурадова. Она его не сразу узнала, так как на фотографиях он выглядел худеньким, почти хрупким мальчишкой. Несмотря на то, что ему уже тогда было за тридцать.

«Наверное, нарушился обмен веществ со временем», — ехидно подумала Лариса, вспомнив как Мурадов не так давно пытался счистить с ее юбки желе.

Большего, к сожалению, Ларисе обнаружить не удалось. И она, закрыв альбом, вышла из комнаты. Попрощавшись с Раисой Степановной, она покинула квартиру, где жил убитый Гаев.

Лариса приехала в Тарасов в обеденное время, оставила «Вольво» в гараже и, даже не заехав в свой ресторан, помчалась в аэропорт. К вечеру она уже снова была в Москве.

Глава 5

Андрей Стальцев познакомился со своей Наташей на спектакле, в котором он участвовал после окончания второго курса училища.

Она была двадцатилетней скрипачкой, студенткой третьего курса консерватории и хотела, чтобы ее парень тоже был человеком творческим, сродни ей. И достаточно легким на подъем, спонтанным, общительным и энергичным. Такое желание объяснялось тем, что она уже имела неудачный опыт семейной жизни с работником научно-исследовательского института, генетиком Романом Логиновым, человеком, который ставил науку на первое место и все свое свободное время проводил в опытах. Он выводил для нужд сельского хозяйства трансгенетические сорта пшеницы и абсолютно не заботился о душевном состоянии и досуге своей молодой жены.

На людях он вел себя как истинный джентльмен, интеллигент, но при этом оставался холоден и не блистал чувством юмора. Это очень раздражало Наташу. Да и на людях-то она показывалась с ним чрезвычайно редко. Роман был углублен в себя, а когда общался с ней, то обычно заводил занудные разговоры часа на два о своей работе или поднимал какие-нибудь философские проблемы, которые Наташу, несмотря на то, что она была девушкой интеллектуальной, мало интересовали в исполнении мужа.

Дело усугублялось тем, что Роман, кроме своего занудства, еще и недостаточно внимательно относился к сексуальным запросам супруги. Постель он считал незначительным элементом в жизни человека. Словом, жена для него была боевой подругой.

И как он удивился, когда однажды Наташа с ним взяла и развелась. Он долго не мог поверить в это, ждал, что она придет и будет молить о прощении в позе Марии Магдалины. Но Наташа не приходила… И в конце концов, чтобы не винить в случившемся себя, он выпустил все критические стрелы в адрес ушедшей супруги, назвав ее легкомысленной кокеткой.

Правда, он устроил в честь потерянной для него Наташи прощальный ужин при свечах… Разумеется, без последующего секса… И вновь погрузился в свои генетические исследования.

А Андрей Стальцев, синеглазый, с вьющимися светло-русыми волосами, высокий, прекрасно сложенный и раскованный в общении с любыми людьми, очень подходил Наташе. Порой Андрей вел себя немного нагловато, но никогда не переходил за грань.

Он пользовался успехом у женщин как молодых, так и более зрелых. Он был своего рода коллекционером. Ему были интересны многие женщины, как в плане их внешних данных, так и социального положения. Самым главным критерием выбора женщины являлось ее восхищение им. Когда Андрей замечал на себе пристальный, манящий взгляд, он тут же приходил в необратимое состояние желания близости с этой женщиной… Атмосфера обожания, которым его окружали представительницы прекрасного пола, была ему необходима. Он привык слышать комплименты в свой адрес, и чем больше их было, тем на более высокую ступень ставил очередную женщину Андрей.

Но, переспав с очередной пассией, он чаще всего о ней тут же забывал. Он был не против сходить в ресторан и с какой-нибудь более-менее аппетитной сорокалетней женщиной (причем платила, разумеется, всегда она). Иногда после этого была постель.

Так было до встречи с Наташей, так продолжалось и после того, как Наташе был присвоен статус его постоянной девушки.

Андрей берег эту восторженную скрипачку: у нее даже в мыслях не было подозрений о его похождениях. Всем друзьям он говорил: «Я никогда не оставлю свою княжну». Это окружающих умиляло, и, может быть, поэтому так и не нашлось ни одного доброхота, который бы развеял святую Наташину веру в то, что Андрей принадлежит всецело только ей. У него была своя однокомнатная квартира в Митино, почти не меблированная: стол на кухне, два стула да полутораспальная кровать в комнате — вот и вся обстановка. Он предпочитал жить у бабушки, где комфорт был устоявшейся традицией, где всегда в любое время дня и ночи его ждали вкусная еда и чистое постельное белье.

В Митино Андрей приезжал только для встреч с Наташей. Они встречались там два-три раза в неделю, как правило днем, поскольку оба пока предпочитали отсыпаться в одиночестве, каждый у себя дома.

Наташа была не очень хороша собой: небольшую дисгармонию во внешность вносили кривоватые зубы, слишком выдающиеся скулы. Но при этом Наташа была обладательницей отличной фигурки. Ее высокая грудь, упругие ягодицы, длинные ноги обратили на себя внимание Андрея. К тому же постоянство, преданность и неизменный восторг делали свое черное дело.

Андрей, как это ни странно, встречаясь с ней после очередного флирта, чувствовал вину перед ней и ответственность за ее будущее. Это и было основой столь затянувшегося романа.

У них был хороший секс, сопровождаемый вечными разговорами о творческих планах будущих звезд сцены.

Он приехал в тот день в Митино около одиннадцати утра и сразу же включил видик. Она должна была прийти около полудня.

Ему вдруг захотелось, чтобы сегодня между ними все было не так, как обычно. Он возжелал поразить ее воображение чем-то из ряда вон выходящим, но никак не мог придумать, чем именно.

Соитие на балконе на глазах у ошеломленных прохожих? Что ж, может быть… Андрей прошел туда и скептически оглядел балконный пол. Он был, мягко говоря, не очень чистым. Залетные голуби умудрились загадить его так, что это не способствовало сексуальному настроению. Оттирать все это ему явно не хотелось, и он оставил эту идею.

О, придумал! Она же скрипачка! Попрошу-ка я ее в процессе исполнить капри Паганини. Интересно, будет ли она лажать?!

Нет, это уже совсем сумасбродно. Она может обвинить меня в окончательном извращенстве. Тем более женщины — такие впечатлительные существа, она наверняка не сможет одновременно играть и выронит на фиг скрипку из рук. А она у нее дорогая — потом я же и виноватым буду… Нет, это не пойдет. Что же остается?

Мысли Андрея блуждали от одного невероятного варианта развития событий к другому. Но ничего такого, что бы его, что называется, «завело», он так и не придумал.

На такой очередной мысли его и застал двукратный звонок в дверь. Так звонила именно она. Андрей встал с кровати и пошел открывать.

Решение пришло ему буквально по пути. Действительно, зачем изобретать велосипед, когда давным-давно все известно и пройдено?! Надо повиноваться импульсам. Какой импульс придет при виде ее, так он и поступит.

Он открыл дверь. На пороге стояла Наташа, одетая в бежевую мини-юбочку и сильно обтягивающую коричневую кофточку с длинными рукавами и глубоким вырезом. Это выглядело достаточно скромно, но Андрей знал, что весь этот прикид стоит больших денег. Отец Натальи занимал какой-то высокий пост и на единственную дочь денег не жалел. Она частенько выезжала за границу, в частности, в Париж, где и закупала предметы своего гардероба.

Наташа смотрелась такой скромницей — ко всему прочему, она явилась без косметики, потому что Андрей не любил видеть ее накрашенной — он насмотрелся на брата Дениса, который без помад, лаков, тоников и прочей ерунды не мыслил своего существования. Так вот, она смотрелась домашней девочкой-припевочкой, чуть нескладной и кроткой. И решение, которое принял Андрей, было, на его взгляд, достаточно адекватным тому, что он увидел.

Он ответил улыбкой на улыбку, которую источала Наталья.

— Привет.

— Привет, — ответил Андрей.

После этих ритуальных слов и поцелуев Андрей упал перед ней на колени и резким движением задрал ей юбку. Не обращая внимания на возглас изумления, он стянул с нее трусики и попытался прильнуть к ее лону.

Ему показалось, что ей будет приятно вот так сразу перейти без лишних слов к делу.

— Что ты делаешь? — изумленно спросила Наташа. — Ты что, с ума сошел? Я не могу здесь стоять! Я же на каблуках, я упаду… — заверещала она.

И попыталась сопротивляться его натиску. Андрей же с упорством быка пытался вернуться на прежнюю позицию.

— Наташа, это же прикольно! — был его последний аргумент.

Она вывернулась и устремилась в комнату. Раздосадованный Андрей ухватил ее за ноги, и подруга упала. Он тоже свалился на пол, и острые каблуки Наташиных туфель угодили ему прямиком в подбородок.

Он ойкнул, но, еще более разозлившись, продолжал хватать ее за ноги. Наташа тем не менее упорно, по-пластунски, ползла к кровати. И в конце концов она добралась до нее и схватилась руками за край кровати. Она попыталась встать. Андрей настиг ее, обхватил рукой за талию, свалил на пол и овладел ею.

Все кончилось быстро. Через десять минут они лежали вместе на кровати и курили.

— Черт, не пойму, в чем дело, но что-то не то, — с кислой миной произнес Андрей, выпуская дым в потолок.

— Что не то? — нахмурилась Наташа.

— Ну вот зачем ты обломала меня там, в прихожей?

— Ну там же неудобно этим заниматься! — она посмотрела на Андрея своими наивными глазами.

— Какая же ты рациональная, Наташа! — с досадой воскликнул он. — Когда-нибудь ты с ума меня сведешь своим прагматизмом. — А при чем здесь прагматизм? Мне кажется, я выглядела бы смешно. А это меня не возбуждает, — продолжала оправдываться она.

— А если ты постоянно выглядишь смешно? — Андрей начал заводиться.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что такие моменты вовсе не являются редкостью.

— Я тебя перестала устраивать? — нахмурилась Наталья.

Андрей вздохнул.

— Ты знаешь, мне кажется, что между нами осталось мало тайн. Мы все уже знаем, все прошли, все изведали, — он постарался быть дипломатичным.

— Очень интересно! — оживилась Наташа. — Может быть, ты расскажешь мне про меня — это так интересно! Я, например, себя еще не знаю.

— Ты же продуманная, ты должна все знать! — возразил Андрей.

— Я — продуманная? — искренне удивилась Наташа. — Тогда скажи мне, зачем я с тобой? Ты такой непрактичный!

— С чего ты взяла?

— Я имею в виду, что быть с тобой непрактично! Какой ты актер — еще неизвестно. И будешь ли ты знаменитостью и сможешь ли зарабатывать хорошие деньги — большой вопрос!

— Как это я не смогу зарабатывать деньги? — вспылил Андрей.

— То, что у тебя в прожектах, не имеет никакого отношения к реальности, — упрямо заявила Наташа.

— А вдруг я получу какое-нибудь наследство? — мечтательно произнес Андрей.

— Ну, если оно будет достаточно большим, я буду сдувать пыль за твоими ногами. В том числе и в прихожей…

Она снисходительно посмотрела на него, затушила сигарету в пепельнице и встала с кровати. Она направилась в ванную, и вскоре оттуда послышался плеск воды.

Через пятнадцать минут Наталья вышла из ванной, обернутая белым пушистым полотенцем, которое она сама когда-то подарила Андрею. На ее плечах еще сверкали капельки воды. Она подошла к кровати и села рядом с Андреем, который лежал и смотрел в потолок.

— Ты думаешь о вечном? — спросила она, опустив руки на его чресла и намекая таким образом на продолжение любовных ласк.

Она начала возбуждать его, пытаясь доказать, что в их отношениях все нормально и что они еще имеют резервы для нового соития.

Андрей лежал, не меняя позы и выражения лица. Он потянулся к пачке сигарет, но вдруг передумал и положил руку под голову. Наташа тем временем склонилась и дотронулась до его члена губами.

Дыхание Андрея участилось, но, несмотря на это, он лежал и делал вид, что происходящее его мало трогает.

И действительно, мысли его были далеки от постели. Он думал о том, каким странным было приглашение его вместе с братом в бар «Хамелеон» и последующий разговор с Мурадовым. Что может скрываться за абсолютно нелепым, с точки зрения Андрея, приглашением на дачу к художнику Колобродову?

Может быть, учитывая всю неординарность репутации бара «Хамелеон», они там все нестандартные? И приглашение позировать несет за собой второй, скрытый смысл? Может быть, его хотят сделать голубым?

Ну уж нет, с этим нужно было обращаться не к нему, а скорее к Денису. Почему же пригласили именно его? Русское лицо… Какая чепуха! Андрей покосился на зеркало, висевшее напротив кровати. И это русское лицо? — скептически подумал он. Нет, тут что-то не то…

Впрочем, еще сегодня утром, когда он только готовился к приходу Натальи, у него было предчувствие, что сегодня произойдет нечто знаменательное. Он, кстати, думал, что это скорее случится в первой половине дня, но… Наташа повела себя не так, как он рассчитывал. Правда, сейчас, когда она делала ему минет, ему было приятно. И скорее не физиологически, а морально, потому что Наташа таким образом старалась загладить свою вину, которая выражалась в том, что она была неласкова с ним в начале их встречи.

И все равно, наверное, настоящие события еще впереди, они ждут Андрея в Переделкино. Мурадов вел себя как-то нервозно — Андрей почувствовал это по его тону, когда разговаривал с ним в вестибюле «Хамелеона».

Ладно, наверное, нужно оставить эти мысли в покое и пока брать от жизни то, что она дает. А сейчас он был в крайней степени возбуждения.

«Иногда приятно почувствовать себя ведомым», — неожиданно подумал он, вернувшись в реальность и наблюдая за манипуляциями Натальи.

Молодость и страсть брали свое. Он овладел ею и начал двигаться в такт движениям подруги. После очередного мощного рывка наконец наступила развязка… Он кончил со стонами, почувствовав даже легкое головокружение и временный, несколькосекундный отрыв от реальности.

Потом они какое-то время лежали неподвижно. Первой нарушила молчание Наташа.

— Ой, господи, сколько времени! — звонко воскликнула она.

— Три часа, — ответил Андрей, бросив взгляд на часы. — Кстати, мне тоже пора… У меня встреча в Переделкино.

— А мне нужно на репетицию со струнным квартетом.

— Значит, давай собираться, — решил Андрей и, вздохнув, привстал с кровати.

Вернувшись из ванной, Наташа пребывала в хорошем настроении, была весела и даже шутя спросила:

— Ну что, ты по-прежнему думаешь, что между нами нет никаких тайн?

— Я думаю, что ты всегда найдешь возможность доказать мне обратное, — дипломатично ответил Андрей.

Наташа улыбнулась, посмотрелась в зеркало, нашла себя неотразимой и, вздернув голову, подошла к Андрею. Спустя мгновение их губы слились в поцелуе…

* * *

Андрей расстался со своей подругой в метро. Он спешил на Киевский вокзал, откуда отправлялась электричка, которая должна была доставить его в дачный поселок Переделкино. Это место уже много лет было прибежищем творческих людей — в основном писателей. Порой они разбавлялись людьми других творческих профессий. Одним из них был художник-авангардист Аристарх Николаевич Колобродов.

Он писал всем, чем можно. В его арсенале выразительных средств значились уголь, масляные краски, фломастеры, цветные карандаши и даже мел.

Его картины за рубежом оценивались в десятки тысяч долларов. Но жил Колобродов бедно. Виной тому была исконно русская болезнь — художник любил хряпнуть водочки, да и самогончик тоже потреблял. Вот заказчики зачастую и расплачивались с ним за картину бутылками хорошей водки. Надо сказать, ему предлагали и деньги, но брал он их неохотно и только в том случае, если заканчивалась закуска. При этом он никогда сам не назначал цену, а когда ему предлагали энную сумму, практически не торговался.

Рисовал он быстро — до тех пор, пока не падал в беспамятстве от количества выпитого им алкоголя. Жена давно ушла от него, но тем не менее не оставляла его без своего внимания, так как считала, что без нее он совсем пропадет. Он даже мог видеть ее у себя каждый день, если бы не был постоянно пьян.

Друзья любили его, у него их было много. Он часто бесплатно по пьяной лавочке дарил им свои рисунки, много их пылилось у него на чердаке, и голуби усердно их засирали.

Но он об этом не горевал. В свои пятьдесят восемь лет этот человек сохранил юношескую непосредственность. Он верил в людей, не допускал мысли о том, что они могут беззастенчиво использовать его, ко всем относился с пониманием и участием. Он был сентиментален и при случае мог пустить слезу.

В друзьях Колобродов был не очень разборчив. Диапазон их колебался от правительственных чиновников до опустившихся бомжей. Колобродов со всеми был готов выпить. Порой его так называемые друзья обкрадывали его, но он прощал им и это.

Вот к такому экстравагантному типу и направлялся Андрей с целью стать моделью для его новой картины.

Собственно, Андрей не очень хотел ехать в Переделкино. То, что предложил ему на днях Мурадов, его не интересовало. Единственным мотивом для того, чтобы согласиться, был финансовый кризис, который недавно ударил по карману Андрея Стальцева. Он рассчитывал на то, что получит от художника деньги, которые позволят ему это положение исправить.

Выйдя на перрон станции Переделкино, Андрей хмуро оглянулся вокруг. Черт побери, еще искать здесь этого старого хрыча! Мурадов, правда, обещал отвезти его сюда на машине, но в последний момент позвонил и, сославшись на неотложные дела, отказался. Он подробно объяснил Стальцеву, куда ему следует направиться после того, как он прибудет на станцию.

Андрей не отличался способностью хорошо ориентироваться на местности и отпустил по поводу как Мурадова, так и незнакомого ему Колобродова не одну матерную руладу.

Наконец он остановился перед основательно построенным двухэтажным кирпичным коттеджем. Дача, правда, давно уже требовала ремонта: фасад был облезлым, деревянные перила на крыльце — сломаны, а окна на чердаке выбиты. Было видно, что за домом не следят.

«Кажется, это здесь», — с облегчением вздохнул Андрей и вошел в калитку.

Он прошел по узкой извилистой тропинке к коттеджу, поднялся по скрипучей лесенке, доски которой прогибались под тяжестью его тела, и грозили того и гляди треснуть. Андрей позвонил в дверь и в ожидании замер. Откуда-то из глубины дома доносились звуки, подтверждающие наличие там жизни, но дверь открывать, похоже, никто не спешил. Андрей взял инициативу на себя и толкнул дверь. Она, мерзко скрипнув, тут же подалась внутрь.

«Не заперто, — подумал Андрей. — Здесь, наверное, так принято».

Он прошел по захламленному ведрами, тазами и плетеными корзинками темному коридору. Неожиданно он что-то задел головой, сверху его ударил по лбу какой-то тяжелый предмет и загремел по полу.

«Ведро, — подумал Андрей, — черт меня дернул тащиться сюда».

— Кто там в гости к нам пришел? — голосом подвыпившего Деда Мороза вскричал некто из глубины дачи.

Андрей ничего не ответил, только еще раз выругался и побрел на голос.

Поднявшись на второй этаж, он наконец очутился в огромной комнате, в которой было довольно прибрано. Колобродов был экстравагантным алкоголиком: он любил, чтобы в доме был абсолютный порядок, и приходил в состояние, близкое к истерике, если кто-то из гостей нарушал этот порядок.

В дальнем углу огромной комнаты за столом, на котором стояли початая бутылочка водки «Финляндия» и тарелочка с надкушенным соленым огурчиком, сидел бородатый мужчина лет шестидесяти в ковбойской шляпе и заплывшими глазами осматривал вошедшего. Взгляд его был беззлобным.

— С чем пожаловали, батенька? — по-ленински прищурившись, спросил бородач.

— Я Андрей Стальцев, — ответил молодой человек и тут заметил движение в дальнем конце комнаты слева от себя.

Обернувшись, он увидел другого мужчину, сидящего на диване. Самым поразительным было то, что и сидящий за столом, и сидящий на диване были одеты совершенно одинаково. Андрей даже на долю секунды подумал, что это видение является последствием ушиба, только что перенесенного в коридоре дачи, и затряс головой. Странное видение не исчезло. Второй мужчина был одет в такие же кожаные штаны, клетчатую рубашку, рядом лежала ковбойская шляпа.

— Вы Аристарх Колобродов? — обратился к нему Андрей.

Мужчина ничего не ответил, лишь жестом руки показал на бородача.

— Аристарх Колобродов — это я, — подтвердил последний. — Проходите, располагайтесь. А это мой друг, бизнесмен из Испании Рауль Морьентес, — показал он в свою очередь на мужчину на диване.

Андрей кивнул, подумав про себя, что слишком почтителен с этими людьми. Стальцев заметил, что господин из Испании слишком пристально смотрит на него. Его взгляд был бестактен, и Андрей невольно покосился на кожаные штаны загадочного иностранца.

«Что он себе позволяет!» — мысленно возмутился Стальцев.

— Вы проходите, юноша, располагайтесь, — сказал в свою очередь Колобродов и жестом радушного хозяина пригласил Андрея к столу. — Водочки выпьете?

— Спасибо, — тускло ответил тот. — Я не пью.

Он, конечно же, соврал. Но он охотно выпил бы в другом месте и в другой компании. А здесь все казалось ему слишком подозрительным. Эти наряды, совершенно, на его взгляд, идиотские, пристальные взгляды, пьяненький бородач-художник…

— Я так понял, что вы рисовать сегодня не настроены, — с ехидцей в голосе заметил Андрей, присаживаясь за стол и снисходительно глядя на Колобродова.

— На сегодня я с художествами закончил, — ответил художник.

— Какого же, извините, хрена, я сюда перся?! — повысил голос Андрей, решив не проявлять уважения к возрасту.

— Мой друг хотел с вами поговорить. Именно по его инициативе вы здесь. — И Колобродов налил себе в рюмочку водки и хрустнул огурчиком.

— Мы с вами должны поехать отсюда в другое место, — испанский гость подошел к Андрею и на довольно хорошем русском заговорил с ним. — Дело, о котором я собираюсь вам поведать, слишком конфиденциальное. И вас это лично должно очень заинтересовать.

— Почему? — удивился Андрей.

— Мы будем говорить о деньгах. О тех, которые скоро станут вашими.

— Большие деньги? — с некоторой издевкой спросил Стальцев, недоверчиво глядя на испанца.

— Чуть больше полумиллиона долларов.

— Вы сумасшедший? — спросил Андрей.

— Ничуть. Если поедете со мной, то убедитесь в этом.

— А к чему весь этот наряд? — кивнул Стальцев на ковбойскую шляпу и остальной прикид.

— Так задумано, мой юный друг, — чуть усмехнулся Морьентес. — К тому же вам не придется меня стыдиться — я сейчас переоденусь.

Заинтригованный Андрей остался на какое-то время наедине с распивающим в одиночестве водочку Колобродовым.

— А вы знаете, юноша, что самое главное на свете? Это чтобы в человеке была страсть! — начал распинаться он. — Будет у вас страсть — и люди к вам потянутся! И женщин будет много… А то, что вы водку не пьете, это правильно, — сказал он, копируя голос Горбачева.

Подобный бред Колобродов нес все время, пока в соседней комнате переодевался его испанский друг. Наконец Андрей не выдержал и пошел по направлению к коридору.

— Смотрите, юноша, осторожнее там с ведрами. А то у меня большое ведро с алебастром стоит на полке — может упасть ненароком.

«Вот старый пенек!» — неожиданно зло подумал про добрейшего Колобродова Андрей, осторожно пробираясь в темноте коридора к двери.

Он вышел на крыльцо и стал ждать. Через минуту на пороге появился Рауль Морьентес, одетый уже в серый костюм и ядовито-желтый галстук.

— А куда мы поедем? — поинтересовался Андрей.

— В отель «Рэдиссон-Славянская», дорогой мой, — обняв его за плечи, сказал испанец. — Там вы обо всем узнаете.

— Но слушайте, все это как-то совсем уже странно, — нахмурился Андрей. — Если что, я сразу скажу — приставать к себе я не позволю.

Испанец сначала изумленно взглянул на молодого человека, потом изменился в лице, добродушно улыбнувшись а потом захохотав.

— В этом смысле вы меня не интересуете, — заверил он.

Стальцев пожал плечами и сказал:

— Тогда поехали…

Они вышли через калитку и прошли вдоль изгородей метров двести. Там стояла белая «Альфа-Ромео», в которую Морьентес и пригласил Андрея.

Спустя десять минут автомобиль вывернул на Киевское шоссе и устремился в направлении российской столицы.

* * *

После встречи в «Рэдиссон-Славянской» Андрей пребывал в совершенно растрепанных чувствах. В его голове не укладывалось, каким образом судьба может преподнести такую халяву. Особенно его тревожило, что же эта злодейка потребует от него взамен тому богатству, что, судя по всему, грозит ему в ближайшем будущем.

Возвращаться домой ему не хотелось. Он решил обдумать создавшуюся явно неординарную ситуацию и как допинг использовать бутылочку кальвадоса. Зайдя в ближайший супермаркет и купив все необходимое, он направился к себе домой.

«Ин вино, собственно, веритас», — рассуждал он, потягивая кальвадос. Однако, веритас упорно не приходила. Напротив, с каждым глотком она куда-то удалялась. Андрей чувствовал себя изможденным и усталым. Утренний оргазменный фейерверк, потом напряженность встречи с сомнительными, на первый взгляд, людьми в Переделкино, сообщение о полумиллионе долларов, которые могут стать его собственностью, и наконец, новые обстоятельства в судьбе его деда, о котором он никогда даже не думал.

Суммарное воздействие всех этих переживаний привело к тому, что Андрей вскоре перекочевал с бутылкой на кровать, а потом провалился в сон.

Разбудили его резкие звонки в дверь. Следом раздался стук. А потом голос:

— Открывайте, милиция!

Андрей вскочил, попытался встать, но, не удержавшись на ногах, снова сел на кровать.

В дверь продолжали тарабанить.

— Откройте, милиция! — настойчиво требовал мужской голос.

«Что за чертовщина такая! — подумал Андрей. — Этого еще не хватало!»

Может быть, не открывать? Может, это связано с его встречей с Раулем Морьентесом? Но что в этом такого?

Мысли вертелись в голове у Андрея с бешеной скоростью, но, придя в себя, он понял, что делать нечего и надо открывать. Он подошел к двери и нервными движениями сдвинул запоры.

Как только дверь открылась, в прихожую быстро ворвались люди в масках и, повернув Андрея к стене, стали быстро его обыскивать. Вся эта процедура продолжалась несколько секунд, после чего на его руки надели наручники.

Он осмелился спросить:

— Что такое? В чем дело?

Чей-то голос за его спиной в свою очередь спросил:

— Вы Андрей Стальцев?

— Да, что случилось?

— Вы обвиняетесь в убийстве Аристарха Колобродова.

— Что-о? — изумился Андрей и попытался повернуться.

Это ему, однако, не дали сделать люди в масках, снова грубо прислонив его к стене.

— Стоять! — подкрепил один из них свои действия грозным окриком.

— Но я… не убивал никого, — слабо возразил Андрей тихим голосом.

— Разберемся, — равнодушно ответил тот, кто задавал вопросы. — В машину…

Андрей почувствовал, что ноги его подкосились, тело затряслось. Он направился к выходу, его толкнули сзади, и он упал в коридоре. Его подняли за ворот рубашки и потащили дальше, уже взяв под руки.

Глава 6

Прибыв в Москву после посещения Сосново, Лариса сразу же поехала к Березниковым. Наталья Семеновна встретила ее с растерянным видом. Лариса сразу поняла: что-то случилось. И тут же участливо поинтересовалась, в чем дело.

— Это что-то невероятное! У меня просто не укладывается в голове, — пробасила Наталья Семеновна каким-то обиженным голосом.

Она выглядела даже несколько смешно, и Лариса с трудом сдержала улыбку.

— Да что произошло-то?

— Андрюшу арестовали, — сообщила старушка.

— За что?

— Его подозревают в убийстве.

— Кого?

— Ой, я даже не знаю! Я ничего не знаю! — замахала руками Наталья Семеновна. — Андрюша не мог никого убить! Не мог! Я знаю — все так говорят — не мог!

В этот момент в прихожую заглянул Денис.

— Бабуля, не волнуйся, скоро все выяснится, и его отпустят, — попытался он ее успокоить.

— Ты что-нибудь знаешь? В убийстве кого его подозревают? — спросила у него Лариса.

— Нет, — ответил Денис. — Нам просто сообщили из милиции сегодня утром, чтобы мы принесли ему в КПЗ вещи. Вот и все.

— Ты не знаешь, что он делал вчера?

— По-моему, встречался со своей девушкой. А потом должен был ехать к кому-то на дачу. По крайней мере, он мне так сказал.

— Ты собираешься идти в КПЗ прямо сейчас?

— Скорее всего, — пожал плечами Денис. — А то бабуля уже изнылась вся.

— Как же мне не волноваться-то за вас! — всплеснула руками Наталья Семеновна. — Ведь вы одни у меня остались.

— Бабуля, прекрати! — нарочито раздраженным тоном ответил Денис. — Ничего страшного с Андреем не случится. Менты разберутся, и его отпустят.

— Может быть, я вместе с тобой схожу в отделение милиции? — спросила Лариса у Дениса.

— Не возражаю, — ответил тот.

— В таком случае в путь.

Наталья Семеновна вручила Денису пакет с вещами для Андрея, и они, бросив ей пару успокаивающих фраз, вышли из квартиры.

Отделение милиции, где содержался в предварительном заключении Андрей, располагалось совсем недалеко, и Лариса вместе с Денисом, который решил не эпатировать суровую милицейскую публику своей экстравагантностью и пошел в джинсах и майке, были там уже через десять минут.

Первым их окликнул дежурный, который сидел за столом, он спросил, к кому они идут.

— Мы по поводу задержания Андрея Стальцева, — объяснила Лариса.

Дежурный угрюмо заглянул в журнал, взял трубку, кому-то позвонил и потом сказал:

— Вам на второй этаж, в двадцать третью комнату. Следователь Нилов Валерий Васильевич.

— Спасибо, — поблагодарил его Денис, окинув милиционера слегка кокетливым взглядом.

Лариса и Денис поднялись на второй этаж по узкой лестнице с частыми ступеньками и попали в один из узких коридоров. Вокруг были обшарпанные стены, потрескавшаяся штукатурка и многочисленные двери, на большинстве которых отсутствовали номерные указатели.

Словом, интерьер отделения московской милиции произвел на Ларису удручающее впечатление. Путем логических размышлений она вычислила, какая именно комната может быть двадцать третьей, и постучала в дверь.

— Войдите, — донесся изнутри мужской голос.

Лариса открыла дверь и увидела сидящего за столом мужчину. Как только она зашла в кабинет, он тотчас же встал и спросил:

— Вы ко мне?

— А вы Нилов Валерий Васильевич? — уточнила Лариса.

Денис тем временем как-то смущенно терся в дверях.

— Да, это я.

— Меня зовут Лариса Котова, я по поводу задержания моего племянника Андрея Стальцева, — представилась Лариса. — А это, — кивнула она в сторону Дениса, — брат задержанного.

— Мы принесли ему вещи, — добавил Денис.

— Очень хорошо, — констатировал следователь. — Только это не ко мне, я сейчас вас направлю…

И, взяв телефонную трубку, быстро набрал номер. Переговорив с кем-то, он положил трубку и снова обратился к Ларисе:

— Комната шесть, на первом этаже.

— Подождите, Валерий Васильевич. Я все-таки хочу узнать, за что арестовали моего племянника. — Как? Разве вы не знаете? — удивился Нилов. — Он подозревается в убийстве известного художника Аристарха Колобродова.

Лариса хотела было сказать что-то вроде «да он никого не убивал!», но потом поняла, что это будет выглядеть банально — так говорят все. Наверняка этот человек слышит в день десятки подобных возгласов.

— Он единственный подозреваемый? — решила уточнить она.

— Пока да. Супруга застреленного художника показала, что именно ваш племянник должен был встретиться с Колобродовым на его даче. Ради этой встречи Колобродов отказался ехать с ней на день рождения ее подруги.

— Ну и что? Я так поняла, что прямых улик против него нет.

— Следствие во всем разберется, — пожал плечами Нилов.

Лариса судорожно пыталась придумать еще какие-нибудь вопросы для этого немногословного следователя. Ей нужно было за что-то зацепиться и вытянуть у него как можно больше информации. Однако она понимала, что с профессионалом, который привык сам раскалывать кого-либо, сделать ей это будет трудно. Любые ее попытки разговорить его будут им предугаданы и потерпят неминуемое фиаско.

В то же время она вдруг поняла, что ей хочется подольше побыть с этим следователем. Его спокойная мужественность, его нейтральный и в то же время мягкий и доброжелательный голос, можно сказать, ее гипнотизировали.

Она поняла, что это достойный противник. И стала его более пристально рассматривать.

Нилов производил впечатление мужчины, в котором были сконцентрированы все лучшие признаки этого пола. Рост его был где-то около метра восьмидесяти, легкая полнота отнюдь не портила его атлетическое телосложение, а, наоборот, придавала его облику какую-то изюминку. Небольшие усики придавали ему еще и некоторую интеллигентность. Возраст его Лариса определила для себя лет в сорок. При желании можно было бы ему дать как меньше, так и больше. Его темно-русые волосы были коротко пострижены.

Видимо, она чересчур пристально рассматривала Нилова, поскольку с его стороны последовала реакция, которая несколько поразила ее.

— Вы знаете, я собираюсь уходить, — гипнотизируя Ларису взглядом, сказал он.

И она почувствовала в этом взгляде скрытый намек.

Они втроем спустились вниз, и Денис направился в комнату номер шесть, чтобы передать пакет с вещами для Андрея.

Лариса и Нилов вышли из отделения милиции, и тут следователь вдруг обернулся к ней:

— Вы знаете, я собираюсь поужинать в кафе. Дома ничего нет, готовить некому. Я уже три года как холостяк… Если хотите, можете составить мне компанию, — походя, как будто это ничего не значило, сказал он.

— Я приезжая и, признаться, несколько голодна. Поэтому не откажусь, — ответила Лариса.

Она не понимала, почему, собственно, этот Нилов пригласил ее, родственницу подследственного, женщину, которую он видел всего минут десять, поужинать. В принципе, она, конечно, догадывалась, но все произошло слишком уж быстро. Она даже не представляла себе, о чем они будут говорить за ужином. С другой стороны, Лариса решила не оставлять своих попыток выудить у господина Нилова интересующую ее информацию. Поэтому приглашение следователя выглядело для Ларисы даже привлекательным.

Нилов указал на стоявшую рядом со зданием милиции белую «Волгу» и сделал приглашающий жест. Лариса, слегка подняв брови, но потом изобразив на лице холодную нейтральность, пошла к машине.

Кафе, в которое они вошли спустя полчаса, показалось Ларисе достаточно милым. Оно было не шикарным, но одновременно вполне респектабельным. Там были аквариумы, встроенные в стены, с золотистыми рыбками внутри, на столах белоснежные скатерти, а салфетки аккуратно уложены. Звучал джаз-ансамбль, ненавязчиво наигрывавший приятную музыку, которая весьма способствовала созданию атмосферы для интимной беседы.

— И что же, вы по делам в Москве? — спросил Нилов.

— Да, я договаривалась здесь о стажировке своих поваров во Франции, — повторила Лариса свою легенду. — И вдруг такие события…

— Да, история очень интересная. Я бы сказал, даже загадочная.

— В чем же загадка?

— Мне, откровенно говоря, непонятно, зачем молодому человеку, то есть вашему племяннику, убивать пожилого художника. Как утверждает его жена, Андрей Стальцев приехал к Колобродову первый раз в жизни. А опрошенные друзья и знакомые Колобродова характеризуют его как исключительно доброго человека. Правда, называли его одновременно сумасбродом.

— В чем же это проявлялось?

— Они это никак не объясняют. Но найден он был мертвым в весьма странной одежонке: в клетчатой рубашке, кожаных брюках, с ковбойской шляпой на голове. На ногах у него были так называемые казаки — ботинки с острыми носами. Представляете, и это все в шестьдесят с лишним лет!

— А где его нашли?

— Внутри дачи… Похоже, он был убит во время работы, за мольбертом. Во всяком случае, он упал на этюдник, ножки этюдника сложились, и крышка сверху прикрыла голову Колобродова. Он умер как настоящий художник — лицом в палитру. Собственно, поэтому мы и подозреваем именно вашего племянника. Ведь он должен был позировать Колобродову.

— Почему вы думаете, что именно Андрея в это время рисовал Колобродов?

— Мы этого не утверждаем, но на холсте он начал рисовать какого-то молодого человека. Но… — Нилов несколько замялся и прокашлялся. — Поскольку Колобродов рисовал в довольно своеобразной манере, идентифицировать изображение с личностью вашего племянника будет трудно даже искусствоведу.

В голосе Нилова слышался явный сарказм. Похоже, он после нескольких рюмок почувствовал в себе вдохновение и пытался очаровать Ларису.

— А как он был убит? — спросила Лариса.

— Он был застрелен, — коротко ответил Нилов. — Причем профессионально — три пули в районе виска.

— Но ведь Андрей не стрелок! — выдвинула свои аргументы Лариса.

— Да, он отрицал, что вообще когда-либо стрелял, — согласился Нилов. — Оружие к тому же не найдено. Поэтому следствие продолжается.

Так они беседовали, с аппетитом поглощая антрекоты, грибы в сметане и другие вкусности в течение часа. В конце концов Лариса выяснила все обстоятельства происшествия на подмосковной даче Аристарха Колобродова. И они подталкивали ее к выводу, что с Андреем хотел встретиться не Колобродов, а какой-то неизвестный человек.

Она мысленно еще раз прокрутила все события. Сначала Березниковых непонятно зачем пригласили в клуб с сомнительной репутацией. Туда пришел Мурадов, явно для встречи с Андреем. Потом он пригласил его на дачу Колобродова — ни с того ни с сего, якобы для позирования. И после этого убивают Колобродова. Видимо, кто-то хотел, чтобы Андрей оказался на этой даче в тот момент, когда можно подставить его и обвинить в убийстве. Потому что у самого Андрея не было абсолютно никаких мотивов убивать Колобродова — в этом Лариса была совершенно уверена.

Значит ли это, что Мурадов замешан в этом деле? Лариса старалась не поддаваться этой мысли, так как он производил на нее отрицательное впечатление и она не считала себя беспристрастной в оценке этого человека.

Наконец-то был подан кофе. Это был «Маккона», напиток, который наводил на мысль о возможности продолжения разговора в более интимной обстановке. Каждый из них думал об одном и том же.

Нилов размышлял на предмет того, как бы ее пригласить домой так, чтобы она заинтересовалась и предлог не оказался бы слишком откровенным. Лариса же находилась в состоянии напряженного ожидания. Случайные связи были не в ее стиле, но в данном случае ей хотелось сделать исключение. Фоном проходил образ мужа, обрюзгшего и давно уже переставшего быть для нее идеалом мужчины… Да и перед Светой Гордеевой будет чем при случае козырнуть.

И тут заговорил Нилов.

— Лариса Викторовна, вы так красочно рассказывали мне о том, что подаете у себя в «Чайке». Особенно мне запомнилось, что у вас в ходу текила «Анъехо». Вы знаете о том, что эта текила, если вы ее покупаете здесь, является ненастоящей?

— Я что-то слышала об этом. Но мне вкус ее кажется весьма приятным.

— В таком случае я хочу предложить вам сравнить этот вкус со вкусом настоящей текилы, привезенной моим другом из Мексики. Правда, это будет возможно, если вы согласитесь посетить берлогу холостяка.

— Я не знаю, удобно ли это, — пустилась в ритуальные витийствования Лариса, хотя это было как раз то, чего она ждала.

— Я живу один, и вы меня ничем не стесните, — продолжил Нилов.

— В таком случае я отвечу скорее «да», чем «нет», — сказала Лариса, слегка смежив ресницы.

— Ну, и прекрасно, — констатировал Нилов и с облегчением вздохнул. — Тогда пойдемте прямо сейчас.

Подошел официант, и, несмотря на протесты Ларисы, Нилов расплатился за обоих.

Через полчаса они вошли в квартиру многоэтажного дома. Далее ничего неожиданного не произошло — можно даже сказать, что все было именно так, как и бывает в миллионах подобных случаев.

* * *

Лариса проснулась у себя в отеле в полдень. Она не осталась ночевать у Нилова. Она не хотела, чтобы прошло чувство праздника. Эти чистки зубов по утрам чужой зубной щеткой, туалет, лицо без косметики, пустые разговоры за чашкой кофе, некоторая неловкость в поведении его и ее и мысль о том, что она слишком задержалась… Тусклые лица, опухшие глаза, сухость во рту — отвратительное состояние!

А тут — она проснулась совершенно одна в своем люксовом номере, где никто не тревожит ее спокойствия.

Она лениво лежала в постели еще где-то около часа и уже почувствовала тяжесть в голове, как ее поднял телефонный звонок. Она нехотя прошаркала к телефону, стоявшему в коридоре номера.

На проводе была Наталья Семеновна.

— Лариса, у нас такая радость! — сразу же веселым голосом объявила она. — Андрюшу выпустили…

— Как выпустили? — удивилась Лариса.

— Я говорила со следователем Ниловым, он отпустил его, взяв подписку о невыезде.

В голосе Натальи Семеновны звучал восторг, переходящий в экстаз.

— Это точно? — спросила Лариса.

— Да он уже дома, пьет сейчас чай с вареньем из крыжовника!

— Вечером, если вы не против, я загляну к вам.

— Конечно, конечно. Лариса, я всегда вам рада!

На этой оптимистической ноте Наталья Семеновна повесила трубку.

А Лариса, посетив туалет и ванную, совершив все необходимые гигиенические процедуры и окончательно скинув с себя всю пелену прошедшей ночи, вспомнила вдруг о Мурадове. О той версии, которая возникла у нее по поводу этого человека.

Было необходимо ее проверить, и сделать это нужно как можно быстрее. Поэтому, быстро покончив с завтраком, который ей доставили прямо в номер, она оделась и уже в третьем часу дня вышла на улицу. Она направилась прямиком к особняку, где располагалось Общество российско-испанской дружбы.

Василь Эльдарович Мурадов был на месте. Он с видимым неудовольствием посмотрел на Ларису и, сумрачно сдвинув брови, процедил сквозь зубы:

— Присаживайтесь… Какой у вас вопрос?

— У меня много вопросов, — сухо ответила Лариса. — Но прежде всего я бы хотела вам сообщить, что позавчера в Переделкино был убит художник Аристарх Колобродов. И тогда же арестован по подозрению в убийстве мой племянник Андрей Стальцев, внук бывшего советского дипломата Николая Березникова, некогда работавшего с вами в Латинской Америке. Правда, сегодня Андрея выпустили.

— Колобродов был убит? Вы уверены, что именно художник? Колобродов?! — неподдельно удивился Мурадов.

— Да, именно он. Я разговаривала со следователем. А что, вы знали художника?

— Да, — нахмурив брови, сказал Мурадов. — Я хорошо его знал, часто бывал у него дома. Только… я не пойму, почему вы мне это рассказываете?

— Я знаю, что именно вы в клубе «Хамелеон» несколько дней назад пригласили Андрея Стальцева на дачу Колобродова для того, чтобы он позировал ему.

— Да, приглашал, — согласился после некоторой паузы Мурадов. — Сам Аристарх просил найти подходящий типаж для его будущей портретной выставки, которая уже никогда не состоится…

— А не вы ли подставили тогда Андрея? — решила пойти ва-банк Лариса.

— Мадам, — угрожающе зарычал на нее Мурадов, — а не слишком ли много вы себе сейчас позволили? Соблаговолите покинуть помещение! — Он встал, выпрямился насколько мог и указал перстом на дверь.

— Подождите, это еще не все, — выпятив грудь и вскинув голову, твердо ответила ему «новая русская». — Вам будет небезынтересно узнать, что убитый Гаев, бывший военный атташе, приезжал в Москву потому, что у него были подозрения насчет Березникова и, может быть, даже насчет вас.

— Какие у него могли быть подозрения? — нагло улыбнулся Мурадов, при этом угол его рта начал едва заметно подергиваться.

— Например, о том, что Березников жив… — протянула Лариса, которой терять было уже нечего.

Разговор стремительно подходил к концу, и с этим человеком можно было уже не церемониться.

— Березников мертв. Он умер двадцать лет тому назад, — отчеканил Мурадов. — Я не вижу никаких оснований для продолжения разговора с вами на эту тему.

В этот момент раздался телефонный звонок. Мурадов снял трубку и выразительно посмотрел на Ларису:

— Я надеюсь, на этот раз вы не будете меня подслушивать.

— О нет, на сегодня мне вас достаточно.

Мурадов заскрежетал зубами, но сдержался.

«Крокодил лязгнул пастью», — подумала Лариса со смехом.

Она медленно направилась к выходу, слегка покачивая бедрами. Мурадов молча проводил ее взглядом. Она же не торопясь вышла в приемную, скользнула взглядом по фигурке секретарши, которая поливала цветы на подоконнике, и так же медленно направилась вниз по лестнице.

Неожиданно она услышала оглушительно грозный топот сзади. Лариса тут же обернулась и прижалась к перилам. Мимо нее, как бы не замечая ее, пронесся господин Мурадов. Лицо его было свирепым, и это порадовало Ларису. Она испытала какое-то садистское наслаждение, что смогла-таки достать этого человека.

А Мурадов выскочил на улицу и сел в стоявший у особняка черный «Мерседес», который тут же тронулся с места.

Лариса медленно вышла из здания, где располагалась возглавляемая господином Мурадовым организация, и направилась пешком по улице.

Была чудесная погода. Жара спала. Легкое дуновение ветра ласкало ее лицо. Она уже давно стала женщиной-детективом поневоле. Она не собиралась сидеть на лавочке, кормить голубей крошками булочки, любоваться на плывущие в небе облака и играющие в листве деревьев солнечные зайчики — она прямо направилась к Березниковым.

Посещение этой семьи вообще вошло у нее в некий ритуал. Еще ни один день, проведенный ею в Москве, не обошелся без того, чтобы она не заглянула на огонек к гостеприимной Наталье Семеновне.

— Ой, Лариса, заходите, — ласково встретила ее хозяйка дома. — Как хорошо, что вы пришли. А у нас новости…

Лицо Натальи Семеновны неожиданно омрачилось.

— Какие новости? — настороженно спросила Лариса.

— Да вы проходите, проходите, — засуетилась хозяйка, которая все больше почему-то вызывала у Ларисы ассоциации с клушей-наседкой.

Лариса прошла в гостиную. Наталья Семеновна взяла с крышки рояля пачку сигарет и закурила.

— Так что же произошло? Где Андрей?

— Андрюша уехал два часа назад. Не сказал куда. В общем, отказался говорить.

— Как так? — удивилась Лариса. — Он ведет себя несовместимо с тем положением, в котором оказался в связи с этими событиями.

— Ну, свою же голову ему не пришьешь, — неожиданно прозвучал рассудительный голос только что вошедшего Дениса.

— Зачем он уехал?

— Да утром пришло письмо на имя Андрея, — начала повествовать Наталья Семеновна. — Я уж начала думать, что он ведет двойную жизнь.

— Вот это письмо, — подал конверт Денис, — Андрей оставил его в своей комнате на столе.

— Нужно прочесть, — твердо сказала Лариса.

— Да, — подтвердила Наталья Семеновна, — это не в моих правилах, но ситуация обязывает действовать решительно. Ведь это мой внук, и я за него отвечаю перед покойной дочерью.

— Отпечатанный на машинке текст гласит, — начал Денис: — «Приезжай в сад «Эрмитаж» как можно скорее. С пяти до семи я буду ждать тебя около театра «Сфера». Получишь кое-какие разъяснения, и твои подозрения, если таковые возникли, развеются. К тому же нам нужно договорить об интересующем нас обоих деле. Никому не сообщай о нашей встрече. Рауль».

— Надо ехать, — коротко сказала Лариса и посмотрела на часы.

Они показывали семнадцать двадцать пять.

— Где находится этот сад? — спросила Лариса.

— На Петровке. Пятнадцать минут езды.

— Поехали.

И Лариса с Денисом быстренько вышли из квартиры. Через двадцать минут они уже входили в сад «Эрмитаж».

Глава 7

Они шагали быстро, причем Денис едва поспевал за энергичной Ларисой. Когда они проносились мимо входа в сад, Лариса вдруг заметила на противоположной стороне Петровки машину, которая показалась ей знакомой.

Однако ее мысли были тогда направлены на спасение Андрея. Она явственно чувствовала, что ему угрожает опасность. Мысли, однако, работали слишком быстро, и уже спустя несколько минут, когда они с Денисом прошли сотню метров в глубь сада, она вспомнила, кому может принадлежать эта машина. Несомненно, Мурадову. И он уже здесь…

Это был его черный «Мерседес». Именно его она видела два часа назад около особняка Общества российско-испанской дружбы. У нее мелькнула мысль, что они, возможно, опоздали. И она уже почти бегом устремилась к театру «Сфера».

Денис отстал от нее, совершенно непонятно зачем, с ее точки зрения, начав глазеть по сторонам. Вдруг она заметила двух человек — живой и невредимый Андрей стоял и слушал какого-то пожилого мужчину.

Мужчина был одет в шикарный пиджак, по виду очень дорогой. Он что-то пытался доказать Андрею, делая энергичные движения руками. Ларисе даже показалось, что он заискивает перед Андреем. Тот же в свою очередь стоял, склонив голову, и тер себе лоб. Нельзя было понять, как он воспринимает то, что ему говорит его собеседник.

Лариса огляделась по сторонам и не заметила вокруг никаких подозрительных движений типа шевеления кустов, наводящихся дул и прочих атрибутов ожидаемого кровопролития. В театр тем временем заходили по-праздничному одетые люди, преимущественно парами. Лариса посмотрела на афишу, которая висела на здании театра, и увидела, что в восемнадцать часов начинается спектакль. Сейчас было без пяти шесть.

Она решительно подошла к Андрею и его собеседнику. Андрей удивленно на нее посмотрел и даже, казалось, опешил. Старик тут же замолчал и вопросительно посмотрел на молодого человека.

Андрей, спохватившись, тут же сказал:

— Это Лариса… Моя тетка из Тарасова.

Мужчина сделал удивленные глаза.

— Да, а это… — замешкался Андрей, обернувшись в его сторону.

— Рауль Морьентес. Ай эм фром Спэйн, — с акцентом по-английски произнес мужчина, выдавив из себя улыбку.

И, обратившись к Андрею, сказал, четко акцентируя каждое слово по-русски:

— Мы хотели поговорить наедине!

Лариса поняла, что наступил момент ей вступить в разговор:

— К сожалению, так сложилось, что я вынуждена быть здесь и сообщить вам неприятную новость. Кое-кто, похоже, следит за вами.

— Почему это вас так волнует? — неприязненно спросил Морьентес.

— Мне бы не хотелось, чтобы этот молодой человек закончил свою жизнь здесь, — показала Лариса на Андрея.

Она была не абсолютно уверена в своих словах, но таким образом пыталась оправдать свое вмешательство в разговор.

Морьентес посмотрел на Андрея и сказал:

— Это серьезный аргумент.

В этот момент подошел Денис, который исподлобья посмотрел на брата и с легкой издевкой спросил:

— Ну, и что дальше? Какого черта ты здесь делаешь?

— Денис, хоть ты сейчас помолчи, — огрызнулся Андрей.

— Синьора, кто желает зла столь прекрасному молодому человеку? — спросил тем временем у Ларисы Морьентес.

— Вам ничего не говорит фамилия Мурадов? Он уже здесь, и его, по всей видимости, почему-то очень волнует ваша беседа…

При упоминании фамилии «Мурадов» испанец сжал губы, нахмурил брови и недовольно повел челюстью.

— Черт побери! — выругался он вдруг безо всякого акцента. — Нам нельзя встречаться с Мурадовым. Это не в наших интересах.

Морьентес быстро окинул взглядом площадку перед театром, людей, которые не спеша прогуливались по аллеям в глубине сада, потом повернулся к входу в театр, увидел группу входящих иностранцев и быстро сказал:

— Туда!

И устремился внутрь театра, что-то вопя по-испански, обескуражив билетершу. Повернувшись к Андрею, Денису и Ларисе спиной, он энергично махнул кистью, приглашая их за собой. Лариса подтолкнула братьев, и они вошли вслед за Морьентесом. Билетерша восприняла все как должное, приняв их за членов группы.

В вестибюле театра они все остановились. Спектакль уже начался, и запоздавшие к началу представления зрители деловито направлялись в глубь помещения. Лариса почувствовала себя в относительной безопасности и решила повнимательнее рассмотреть испанца.

Это был седовласый, похожий на постаревшего офицера Белой армии, губителя женских сердец, мужчина примерно шестидесяти лет. У него были элегантные усики, не вызывало сомнений, что он тщательно ухаживает за своей внешностью. Лариса обратила внимание на ногти его рук. Он явно делал маникюр, видимо, посещал салон — они были хорошо отшлифованы и пострижены. Они подчеркивали изящество его длинных пальцев. Лариса даже подумала, а не пианист ли сеньор Морьентес…

Но… Она внимательно вглядывалась в его лицо. Нет, он не был похож на испанца. Благородство его внешности было не сродни разбойничьему обаянию мачо. Его манеры были подчеркнуто изысканными и при этом решительными. Он скорее напоминал русского мелкопоместного дворянина.

Она уловила в его внешности нечто знакомое, но тут же оборвала себя — «дежа-вю» слишком уж одолевали сегодня ее психику.

Лицо испанца тем не менее очень напоминало ей… умершего двадцать лет назад Николая Анатольевича Березникова. Но продолжать свои размышления Ларисе было некогда.

Нельзя было просидеть всю жизнь в этом театре. А опасность, исходившая от Мурадова, была очевидной. Тем более что сам Морьентес очень серьезно воспринял сообщение о слежке за ним. Значит, действительно связь между таинственным Морьентесом, Мурадовым и Андреем существует, но смысл ее пока что остается для Ларисы загадкой.

— Скажите, что за отношения у вас с Мурадовым? — быстро спросила Лариса у Морьентеса.

— Какая разница? — раздраженно отреагировал тот, двигая туда-сюда челюстью.

А потом вдруг с нервным смешком сквозь зубы и с чувством произнес:

— Я его никогда не любил…

— И все же, что, вы думаете, он намерен сделать? — не унималась Лариса.

Морьентес снисходительно посмотрел на нее и коротко ответил:

— Стрелять.

— А он правда будет стрелять? — наивно спросил Денис.

— Да, — сам словно выстрелил Морьентес.

— Из пистолета или автомата? — не унимался Денис.

— В данном случае я бы выбрал автомат, чтобы порешить всех свидетелей.

Морьентес уже говорил по-русски абсолютно безо всякого акцента, так, как говорят обычно люди, родившиеся в России или долгое, очень долгое время здесь прожившие.

— Я хочу в туалет, — подняв брови, жалобно застонал Денис.

— Потерпи, — коротко отреагировал Андрей. — В туалете тебя точно замочат.

Он, видимо, еще не понимал всего драматизма ситуации. Общая тревога слегка тронула Андрея, но он пытался воспринимать все с юмором, так как ему трудно было представить себя в центре реального события, несущего в себе элементы традиционного киношного боевика.

— Здесь только один выход? — обратился к Ларисе Морьентес.

Он вдруг увидел в ней союзника, единственного человека, который оказался способным сейчас правильно оценить ситуацию.

В плохо знакомом ему месте Морьентес почувствовал себя загнанным в ловушку, из которой был один выход — навстречу своей судьбе. На какое-то время он потерял способность думать, его охватила паника. Он смотрел на, казалось бы, спокойную Ларису и ждал, что она ответит.

— Я здесь впервые, — ответила она, и в голосе ее послышались нотки безысходности. — И не знаю, кто или что нам может помочь выбраться отсюда.

— Выход отсюда один, центральный, — вмешался в их переговоры Денис.

— Но там нас ждет господин Мурадов, а я не склонен сейчас с ним встречаться, — мрачно сказал Морьентес.

— Я знаю, кто нам поможет, — неожиданно вскинула голову Лариса.

Она вышла из глубокой задумчивости, охватившей ее после того, как она узнала, что выйти из сада незамеченными им не удастся.

— Это будут сотрудники правоохранительных органов…

— Нет, — резко сказал Морьентес, — мне безразлично, под чью опеку я сегодня попаду. К паренькам Мурадова или к следователю, какая разница. Я не намерен делать это сам добровольно, и вам этого не позволю.

— Хотелось бы мне знать, что вас удерживает от обращения за помощью в такой ситуации к российским милиционерам. Не хотите ли поведать? — прищурилась Лариса.

— Только не вам, дорогая сеньора, — подстраиваясь под тон Ларисы, ответил Морьентес. — Вы слишком любопытны, но если вы сегодня избежите смерти, то отсутствие знаний о моих делах с Мурадовым будет полезно для вашего здоровья.

— Я вам пытаюсь помочь, а вы юродствуете, — с вызовом ответила Лариса.

Морьентес молчал, насупив брови.

— Но дело не в этом, — продолжила она, — никто не собирается сдавать вас властям. Не хотите — не надо. Честно говоря, я не знаю, насколько реально то, что я хочу вам предложить…

— Ну, уж предлагайте, — раздражительно произнес Морьентес.

— В общем, нужно позвонить и сказать, что в здании театра заложена бомба, — выпалила Лариса.

— Что-о?! — хором протянули Андрей и Денис.

— И что это нам даст? — уже разуверившись в Ларисе-спасительнице, произнес Морьентес.

— Реакция на такое заявление должна последовать. В стране неспокойно, обязательно приедет наряд милиции, может быть, саперы или еще кто.

— Ну и что? — не унимался Морьентес.

— В саду много людей, их попросят покинуть сад. Под шумок, среди толпы, мы, возможно, сможем незаметно выйти из сада и благополучно уехать, — неуверенно продолжила свою мысль Лариса.

— Может быть, и сможем, — задумчиво отреагировал Морьентес. — Где, как говорится, наша не пропадала.

— Кто вы, Морьентес? — задала вслух вопрос Лариса, внимательно всматриваясь в его лицо.

Сам же Морьентес постарался проигнорировать новый выпад молодой женщины и начал вертеть головой, оглядываясь по сторонам.

— Ваша идея технически неисполнима, — вдруг заявил он. — Где мы найдем телефон?

— Мы никуда не спешим, — спокойно ответила Лариса. — У меня есть сотовый, но с него нельзя звонить. В этом здании есть телефоны, и рано или поздно один из них окажется без присмотра. Риск, что нас застанут за неблаговидным занятием, очень большой, но других предложений, насколько я поняла, пока ни у кого нет…

— Да вот телефон, — показал Денис в сторону автомата, находившегося в дальнем конце вестибюля.

— Я думаю, что нужно звонить не непосредственно в милицию, а директору театра. А он уж пусть названивает по ноль-два, — добавила Лариса.

— А вы уверены, что он будет туда звонить? — Морьентес постарался придать своему голосу наиболее скептичный тон.

— Конечно, будет, сейчас вся Москва дрожит перед террористами, — опередил Ларису Денис.

— Ну ты-то хоть помолчи, — исподлобья воззрился на брата Андрей.

Лариса оглядела вестибюль. В нем никого не было, кроме старушки — божьего одуванчика, которая выполняла функции билетерши. Она была углублена в книгу и мало обращала внимания на стоявших в отдалении от нее людей, которые что-то обсуждали между собой. Немного погодя она встала и пошла в глубь помещения.

В этот момент Лариса, Андрей, Денис и Морьентес, не сговариваясь, развернулись и пошли в направлении телефона.

— Нужно решить, кто будет говорить с директором, — сказала Лариса.

— Вы все еще на что-то надеетесь? — безнадежным голосом спросил Андрей.

— Да, и я думаю, что звонить должны вы.

— Почему? — удивился Андрей.

— У вас это должно получиться убедительно. Вы же учитесь в театральном институте и умеете играть.

Лариса посчитала это умной шпилькой в адрес са-моуверенного Андрея. Последний же воспринял все вполне серьезно и попросил ее набрать номер директора.

Она сняла трубку и только тут поняла, что она не знает номера директора театра. Узнавать его, однако, было некогда, и она быстро набрала 02. Услышав отрывистое: «Милиция», она сунула трубку Андрею.

Он взял трубку и хрипловатым голосом с кавказским акцентом начал:

— В тэатре «Сфэра» в «Эрмитаже» — бомба.

— Какая бомба? — раздраженно спросил его дежурный милиционер, который взял трубку.

— Которая взрывается, — охотно пояснил Андрей.

— Кто говорит?

Андрей не стал ничего отвечать и положил трубку. Теперь нужно было вовремя смешаться с толпой. Они направились к зрительному залу. Никем не остановленные, они осторожно открыли дверь и скромно встали на входе. К ним тут же подошла суетливая пожилая женщина и шепотом пригласила занять свободные места.

Лариса, оба Стальцевых и Морьентес с удовольствием их заняли. Лариса, сев с краю рядом с Морьентесом, напряженно наблюдала за ним.

Он был внешне спокоен, однако чувствовалось, что внутренне он напряжен. Он постоянно играл пальцами и хмурил брови.

Лариса же снова и снова мысленно сравнивала его лицо с фотографией, которую она видела в комнате убитого недавно пенсионера Гаева. И приходила к выводу, что Морьентес — это и есть официально считающийся умершим в 1980 году первый секретарь посольства СССР в одной из латиноамериканских стран Николай Березников. Сходство, несмотря на то, что фотография была двадцатилетней давности, было очевидным.

И она попыталась снова вызвать сеньора Морьентеса на откровенный разговор, шепнув ему на ухо:

— Почему Мурадов так волнуется по поводу вашей встречи с Андреем? — спросила она.

— Деньги всему виной, — сухо ответил Морьентес так же шепотом.

— Деньги? — заинтересованно спросила Лариса.

Однако на это Морьентес ничего не ответил. Молчал он как рыба. Губы его были сжаты, а глаза — пусты. Несмотря на то, что он изо всех сил делал вид, будто заинтересован разворачивавшимся на сцене действием.

— И все же кто вы на самом деле? — продолжила наседать Лариса.

— Кто я? — переспросил испанец. — Ну, тут все очень просто… Меня зовут Рауль Морьентес, я приехал в вашу страну из Испании. Или вы не поняли, что я сказал в начале нашей встречи по-английски?

— Вы могли бы говорить по-русски. Мне представляется, что этим языком вы владеете лучше, — не осталась в долгу Лариса.

Глаза Морьентеса стали холодными. Он глядел на нее в упор, и по всему было видно, что он не намерен говорить ей правду.

И тут неожиданно раздался мужской голос из динамика, который висел на стене.

— Просим всех соблюдать спокойствие и покинуть помещение театра. В здании заложена бомба… Еще раз повторяю — соблюдайте спокойствие и выходите из театра.

Лариса вместе с двумя братьями и Морьентесом сидели, пожалуй, ближе других к выходу. Однако они дождались, пока другие, более обеспокоенные ситуацией люди бросятся спасаться. А потом уже присоединились к толпе.

Они вместе с толпой совершили обратный путь в вестибюль. У самого выхода создалась куча-мала. Из-за того, что все пытались первыми пройти в дверь, продвижение было затруднено. Наконец, изрядно помяв себе бока, Лариса, Морьентес и оба Стальцева вырвались на улицу. И там они смогли оценить последствия учиненного ими беспокойства в полном масштабе.

Сад был заполнен людьми в военной и милицейской форме. Они сновали туда-сюда с озабоченным выражением на лицах. Командиры отрывисто отдавали команды, а посетителей сада уговаривали немедленно покинуть это место.

Лариса подошла к одному из начальников и, сделав серьезно-проникновенное лицо, заговорила с ним:

— Здесь присутствует иностранный гость. Он очень взволнован происходящим. Даже испуган…

Тут же подошедший Морьентес быстро затараторил по-испански, чем привел военного в состояние легкой паники. Он бросился к старшему по званию и, показывая рукой на испанца, что-то долго ему объяснял. После этого он вернулся к ним и сказал:

— Сейчас вас проводят до нашей машины, и водитель отвезет вас туда, куда скажете.

Морьентес слушал это, вытянув шею и внимательно глядя на военного. Потом кивнул головой, показывая всем видом, что готов следовать за ним.

Военный подозвал еще двух рядовых, и они проводили Ларису, Морьентеса и двух братьев в «уазик».

Когда они подходили к машине, Лариса бросила взгляд на противоположную сторону улицы и заметила, как мурадовский «Мерседес» трогается с места.

Очевидно, преследователей вспугнуло объявление о заложенной бомбе и приехавшие военные и сотрудники милиции, которые заполонили и территорию сада, и пространство вокруг него. Злоумышленники вернулись в машину и отправились подальше от опасности, грозившей уже им, а не предполагаемым жертвам.

* * *

«Уазик» ехал в отель, где жила Лариса. Она сама выступила с этим предложением, и Морьентес после некоторых раздумий его поддержал. Что же касается двух братьев, то им, похоже, было вообще все равно, куда ехать. Особенно Денису, который после счастливого окончания истории с «заложенной» бомбой воспрял духом и весело насвистывал какие-то мелодии.

Он глядел на Морьентеса с нескрываемым интересом. Испанец же был погружен в раздумья и молчал. Андрей по-прежнему был хмур и рассеянно смотрел в окно.

Когда они поднялись в номер Ларисы, инициативу в разговоре взяла хозяйка:

— Андрей, может быть, вы прольете свет на все события, которые произошли недавно между вами и сеньором Морьентесом?

Последние слова она произнесла с определенной долей ехидства, поскольку уже была уверена в том, что испанец — не тот человек, за которого себя выдает.

— Откуда вы вообще знаете друг друга?

Андрей переглянулся с Морьентесом, и Лариса заметила, что испанец сделал едва уловимый жест, который можно было расценить как приказ молчать.

— Да, кстати, откуда ты знаешь этого сеньора? — вступил в разговор Денис.

— Ко всему прочему, как я поняла, у нашего испанского гостя проблемы с законом, поскольку он избегает встреч с правоохранительными органами, — продолжила Лариса.

— У любого, кто занимается бизнесом в этой стране, есть проблемы с законом, — жестко ответил Морьентес.

— Каким же бизнесом вы занимаетесь?

— Это коммерческая тайна.

— И все же, в самых общих чертах?

Морьентес встал со стула и обратился к Андрею:

— Мы не договорили о наших делах…

— Послушайте, господин Березников! — разозлилась Лариса. — Именно так я буду теперь вас называть. Я узнала вас. Я видела вашу фотографию двадцатилетней давности, и у меня нет сомнений, что вы — бывший советский дипломат, непонятно каким образом исчезнувший в Латинской Америке. Все думали, что вы умерли… Вы двадцать лет не объявлялись и вдруг воскресли из мертвых, приехали в Москву и пытаетесь договариваться о чем-то с вашим старшим внуком! По вашей милости был убит бывший военный атташе Гаев, по случаю обнаруживший ваш почерк в краеведческом музее города Сосново. И потом — я совершенно не уверена в том, что вы не виноваты в смерти художника Колобродова. Ведь наверняка вы были там, на этой даче, чтобы встретиться с Андреем… Кстати… Я припоминаю и эпизод с приглашением в клуб «Хамелеон». Я видела там вас — я вспомнила, что вы вместе с какой-то женщиной сидели там недалеко от того места, где находились ваши внуки. Я только не понимаю, к чему все эти сентиментальности. Зачем вы посещали краеведческий музей в Сосново?

— Все это чушь собачья! — машинально пробормотал Морьентес.

— Конечно, чушь, — тут же согласилась Лариса. — Вы совершили глупую ошибку, когда оставили запись своим уникальным каллиграфическим почерком в книге отзывов. Это что — старческая сентиментальность?

— Эх, ни фига себе, — воскликнул Денис и, обернувшись к Андрею, произнес: — И ты молчал, урод!

— Заткнись! — огрызнулся тот.

— Спокойно, мальчики! — подняла вверх руки Лариса.

— Все это так невероятно! — продолжал сокрушаться Денис. — Неужели этот испанец — мой дедушка? Вот прикол-то, а!

— Какой он испанец! — возмутилась Лариса. — Ты посмотри на его лицо — типичный же славянин!

— Мне, кажется, пора, — сухо сказал Морьентес и встал со стула, застегивая пуговицы на пиджаке.

И направился к двери номера. На ходу он бросил в сторону Андрея:

— Технологию я уже объяснил. Все остальное — лишь детали.

Андрей вдруг резко вскочил с кресла и, подбежав к двери, загородил ему выход.

— Что ж, Николай Анатольевич, вы мне так и не поведали о том, как погиб Колобродов. Если вы не объяснитесь, то ваши деньги мне не нужны. И вы зря приехали сюда, никакого наследства мне от вас не надо.

Андрей говорил все это на повышенных тонах, и стало очевидно, что еще немного — и он забьется в истерике.

— О каких деньгах идет речь? — спросила Лариса.

— Да вот, дедушка решил оставить мне наследство, — насмешливо сказал Андрей. — Так, не очень много — чуть поменьше миллиона зеленых.

— Это не так уж плохо, — констатировала Лариса.

— На мне висит дело! — запальчиво возразил Андрей. — Я не хочу садиться в тюрьму. А он, — палец его указал на деда, — непонятно почему подставляет меня под убийство художника.

— Я никого не подставляю, — сказал Морьентес.

— Тогда рассказывай, как было дело. Как ты убил Колобродова?

— Я его не убивал. Это меня хотели убить люди Мурадова. А поскольку мы с Колобродовым были одеты одинаково, то они перепутали и убили его вместо меня. Они, скорее всего, не видели меня в лицо и ориентировались на одежду.

— Не твоя ли это, дедушка, была идея о том, чтобы одеться одинаково? — наседал на деда Андрей. — Наверняка это ты предложил сумасброду Колобродову надеть этот странный наряд. Согласитесь, Лариса, — он повернулся к Котовой, — весьма эксцентрично для пожилых людей — кожаные штаны, казаки, клетчатая рубашка и ковбойская шляпа.

— Прикольный прикид! — бросил реплику Денис.

Но на него никто не обращал внимания.

— Как ты мог это сделать? — Андрей продолжил наезд на деда.

— На войне как на войне, — неожиданно спокойно и цинично ответил Морьентес-Березников.

— Как противно! — скорчил физиономию Денис.

— То есть ты его просто-напросто подставил, — глядя прямо в глаза деду, сказал Андрей.

— Сама жизнь распоряжается судьбами, — вздохнув, изрек Морьентес. — И если ты хочешь жить, то тебе необходимо жертвовать другими ради себя.

Андрей презрительно посмотрел на него.

— Я не могу больше находиться в одном помещении с этим человеком, — безапелляционно сказал он и взялся за ручку двери.

Морьентес поспешно схватил его за рукав.

— Мы все-таки должны продолжить наш разговор, — твердо сказал он.

Андрей на секунду замешкался, потом повернулся и посмотрел на Морьентеса.

— Хорошо, — после паузы сказал он. — Но не сейчас и не здесь.

— Я не против, — тут же ответил Морьентес. — Я позвоню тебе.

Андрей открыл дверь номера и вышел. Денис, который все время разговора топтался в прихожей, оставшись с Ларисой и Морьентесом, вдруг приложил руки к груди и тихо сказал:

— Я никому ничего не скажу. И считайте, что меня вообще здесь не было. Я хочу спокойно продолжать жить своей обычной жизнью.

Лариса почти по-матерински его успокоила:

— Все будет нормально, Денис… Ничего страшного с тобой не произойдет.

Морьентес же в качестве ответа всего лишь сухо кивнул. Денис развернулся на прямых ногах, нашарил ручку двери, открыл ее и неуверенно вышел.

— Ну-с, сеньора, нам с вами тоже пора расставаться, — сказал Морьентес.

— Вы не хотите мне ничего рассказать? — удивилась Лариса.

— А что мне вам рассказывать? Да и с какой стати?

— С такой, что я смогу вам помочь, — спокойно сказала Лариса. — К разработке этого дела подключилась ФСБ. Мне это известно, может быть, лучше других, потому что в этой солидной организации работает мой близкий друг. А убийства Гаева и Колобродова — не шуточки. К тому же, как показал сегодняшний день, и вам угрожала опасность. Не лучше ли вам в такой ситуации…

— Чистосердечно во всем признаться? — усмехнулся Морьентес, обрывая фразу Ларисы.

— Ну, в общем, да…

— А вы потом побежите к дяде? — С лица Морьентеса не сходила усмешка.

— Мое кредо заключается в том, что я не работаю на ФСБ и милицию, — серьезно заявила Лариса. — Все, собственно, началось с того, что одна уже пожилая женщина получила нервный шок, увидев ваш почерк в книге отзывов краеведческого музея. И взбаламутила своего племянника, то есть моего мужа. И имя этой женщины — Ольга Семеновна Новинская. Вам что-нибудь говорит это имя?

Морьентес нахмурился, но ничего не ответил.

— Вспомните Золотые пески в Болгарии в шестьдесят первом году! — повысила голос Лариса.

— Возможно, я что-то припоминаю…

— Мне бы хотелось, чтобы все было решено как бы по-семейному. Семья имеет право знать, что происходит… А Ольга Семеновна имеет право на то, чтобы не считать себя сумасшедшей, которой привиделся знак с того света.

— Но… Я и не знал, что это могло произойти.

— И все же зачем вы это сделали? Зачем вы, черт возьми, поперлись в этот музей?

Морьентес тяжело вздохнул.

— Я уже в том возрасте, когда больше живешь не будущим, а прошлым. И оно кажется более реальным, — проиллюстрировал он свой вздох словами.

— Может быть, мы сменим декорации? — вдруг спросила Лариса.

— Что вы имеете в виду?

— Я проголодалась. Не спуститься ли нам в ресторан?

— Пожалуй, — немного подумав, ответил Морьентес.

Глава 8

Официант был предупредителен и подчеркнуто вежлив. Лариса долго выбирала в меню приемлемые для нее блюда. Испорченная изысканной кухней собственного ресторана, она придирчиво исследовала меню и в конце концов остановилась на фирменном блюде, которое ей с самого начала посоветовал официант.

Это был бифштекс «Декамерон». Он заливался сначала мясным соком, а потом белым вином. Кроме того, в блюдо добавлялся жгучий красный перец. Под бифштекс Лариса заказала бутылку белого вина и после этого предложила сделать выбор Морьентесу. Тот махнул рукой в знак того, что присоединяется к ней в ее кулинарных пристрастиях. Он только лишь попросил, чтобы принесли бутылку водки «Финляндия».

После того как официант принес еду и выпивку, они тут же расплатились с ним, дав ему изрядные чаевые. И попросили больше их не беспокоить. Официант вежливо поклонился, понимающе на них посмотрел и удалился.

Они сидели в отдельной кабинке, и обстановка была вполне конфиденциальной. Возможности подслушать их разговор практически не было.

— Итак, я внимательно слушаю вас, Николай Анатольевич, — сказала Лариса.

Березников-Морьентес тем временем сосредоточенно приступил к поглощению бифштекса.

— Ну что ж, задавайте ваши вопросы, — со вздохом сказал Березников. — Я прожил интересную, долгую жизнь. Если рассказывать ее всю, то одного вечера явно не хватит.

— Начнем, пожалуй, с того, как вам удалось остаться живым, будучи для всех остальных мертвым.

— Почему же для всех остальных? — тут же возразил Березников. — Было несколько человек, которые знали об этом…

— Кто же эти люди?

— Во-первых, посол, мой непосредственный начальник тогда, двадцать лет назад. Его звали Дмитрий Федорович Лесков. Насколько я знаю, он потом вышел на пенсию и умер в конце восьмидесятых. Были осведомлены высокие чины из МИДа. Сотрудники американских спецслужб… Последние, в принципе, и сейчас в курсе того, что я делаю, где живу и так далее…

— Почему это все стало возможным?

— Понимаете, Лариса, — Березников слегка снисходительно посмотрел на свою собеседницу. — Тогда все было не так, как сейчас…

— А как тогда было?

— Тогда, когда вы еще, скорее всего, учились в школе, существовали две сверхдержавы — СССР и США. И сквозь призму их отношений, наверное, и нужно рассматривать то, что произошло со мной.

— Мне пока трудно представить, о чем вы говорите. Все слишком туманно.

— Представьте себе, что некий дипломат, гражданин СССР, был завербован сотрудниками ЦРУ.

— Как же с ним могла случиться такая оказия? — спросила Лариса, принимая игру Березникова говорить о себе в третьем лице.

— Этот дипломат принимал участие в одной операции, которую Советы предприняли с чисто экономическими целями.

— Что это была за операция?

— Скажем так, нелегальная поставка наркотиков из Латинской Америки на Север, — Березников посмотрел куда-то в сторону, желая, видимо, подчеркнуть, что он к этому не имеет никакого отношения.

— В США? — спросила Лариса.

— Ну, допустим… — протянул Березников. — И вдруг в один прекрасный вечер в одном из полулегальных казино — они находятся в подвальчиках, там темно, грязно, но именно там идет самая жестокая игра… Дипломат сел играть в стад-покер.

— И проиграл?

— По-разному, — пожал плечами Березников. — Проигрывал, выигрывал, но довольно большие суммы.

— И в один прекрасный вечер к нему за столик подсели люди из ЦРУ?

— Один парень, — кивнул головой Березников. — Он уже в течение недели ходил в этот притон, был довольно хорошо одет, по виду явно американец. Но держался просто, и латиносы, которые поначалу восприняли его враждебно, постепенно прониклись к нему уважением. Если он выигрывал, то угощал выпивкой всех присутствующих. Поэтому он подсел ко мне… Вернее, к дипломату из Москвы, — тут же смущенно поправился он. — Это не вызвало у дипломата никаких подозрений. Потом они отлично играли в паре.

— В покер? — уточнила Лариса.

— Да. Они довольно удачно сыграли в течение нескольких вечеров. И однажды он пригласил русского в свой номер в отеле.

— И тот согласился?

— Да. Дипломат потерял бдительность.

— Что же происходило дальше?

— В этом средней руки отеле американец достал бутылку виски. Они выпили. А потом он предложил русскому сотрудничество с ЦРУ. Американцы подозревали о том, что русские причастны к нелегальной торговле наркотиками, и были крайне этим недовольны. Вы же, должно быть, знаете, что США рассматривали всегда Латинскую Америку как свою вотчину. А тут какие-то медведи из далекой и непонятной России пытаются отвоевать это место под солнцем. Однако в планы советского дипломата не входило предательство Родины.

— И все же…

— Тот парень, Джимми, был непрост, — вздохнул Березников. — Он сказал, что пребывание русского в этом отеле уже накладывает тень на его репутацию. И сказал, что если его визави откажется, то до начальства дойдет весть о посещении им отеля. И ему не поверят, что этот договор не был заключен. К тому же Джимми предложил весьма внушительную сумму за разглашение некоторых тайн операций КГБ в Латинской Америке.

— И что же дипломат решил, посовещавшись со своей совестью?

— Я отвечу словами Черчилля: «Совесть есть лишний элемент для политика». И дипломат решил, что не время говорить с совестью на эти темы.

— Иными словами, он принял предложение?

— Вы очень догадливы.

— Но, как я поняла, предательство советского дипломата не осталось тайной для его начальства.

— Нет. Одно то, что дипломат начал пропадать в казино, уже вызвало подозрение. Позднее за ним была установлена слежка. Но дипломат все же думал, что он не находится под колпаком, и встретился с Джимми еще несколько раз. Этот янки получил все, что ему было нужно, и передал своему новому партнеру деньги. В конечном итоге партия наркотиков была перехвачена американскими военными. А первому секретарю посольства запретили покидать дипломатический корпус, и он ждал там своей участи.

— А что ему грозило?

— Этап в Москву, быть может, несчастный случай по дороге, — пожал плечами Березников. — И дипломат уже считал себя покойником.

— Поэтому роль покойника оказалась для него столь естественной спустя некоторое время? — спросила с ехидцей Лариса.

— Он скорее всего стал бы покойником, — серьезно ответил Березников. — Если бы не одно обстоятельство.

— Какое же?

— Я уже говорил, что тогда были две сверхдержавы. И надо же такому случиться, что примерно в это же время в одной из восточноевропейских стран один идеалист-америкашка, видимо, по недосмотру попавший на дипломатическую работу, продается Советам. И наши уже было ухватываются за него как за великолепный пропагандистский образчик — вспомните, тогда же был бойкот Олимпиады, а это еще одна возможность показать всю гнилость империализма… Мол, даже дипломаты начали перебегать в лагерь самого передового по тем временам строя — развитого социализма! Но у американцев был свой козырь — причастность Советов к торговле наркотиками в Латинской Америке. И этот козырь появился у них благодаря усилиям одного советского дипломата…

— Что же произошло дальше?

— Все очень просто: так называемый ченч… То бишь обмен. Баш на баш, фифти-фифти. Произошли переговоры, в которых дипломат, являвшийся лишь пешкой, участия не принимал. И был достигнут договор, согласно которому ни тот ни другой случай не были обнародованы.

— Очень интересно узнать тем не менее технические подробности, — настойчиво произнесла Лариса.

Березников чуть усмехнулся и продолжил:

— Посол пригласил того дипломата на яхту — все происходило под покровом тайны, строго конфиденциально. Первый секретарь посольства уже думал, что его сейчас скормят акулам. Но в процессе разговора с послом в каюте выяснилось, что дальнейшая судьба советского дипломата будет зависеть уже от американцев, в руки которых он и будет передан в течение ближайшего времени.

— А как же семья?

— Такие мелочи не интересуют никого, когда вопрос рассматривается на таком уровне, — поджал губы рассказчик.

— Семье было объявлено, что произошел сердечный приступ?

— Да. Это выглядело вполне реально. Видимо, был подобран подходящий труп где-нибудь в бедняцком гетто и похоронен. Но, честно говоря, этими подробностями я не располагаю.

— Вы сейчас живете в Испании?

— Да, у меня фирма в Мадриде. Вот моя визитка, — Березников протянул Ларисе маленькую карточку.

«Рауль Морьентес Гордильо — президент фирмы «Каса дель Маре», операции с недвижимостью», — прочитала по-русски Лариса. Видимо, эти визитки были сделаны специально для России.

— И я так понимаю, что Мурадов не был в курсе той истории, которую вы мне так красочно сейчас описали?

— Конечно, нет. Он был всего лишь шестеркой, помощником того самого первого секретаря посольства, про которого я вам рассказывал.

— Но, как я поняла, вас с Мурадовым сейчас связывают вполне тесные деловые отношения.

— Да, это так.

— А как это-то стало возможным? — еще раз удивилась Лариса.

— Скажем так, мы совершенно случайно встретились много лет спустя, — после некоторой паузы сказал Березников.

— И он желает по некоторым причинам вас убрать.

— Да.

— А чем, собственно, занимается Мурадов?

— Переправляет из России на Запад антиквариат. Я в этом ему способствую и имею от этого кое-какую прибыль.

— Кое-какая прибыль измеряется тысячами долларов?

Морьентес как-то снисходительно посмотрел на Ларису.

— Десятками тысяч, — после паузы коротко сказал он.

— И все было нормально, пока вы не оставили запись в краеведческом музее? Ошибка резидента? — настал черед снисходительно смотреть Ларисе.

— Меня трудно назвать резидентом. Я занимаюсь только своими делами — по крайней мере, в последнее время… Но то, что ошибка была, — это несомненно. Я засветился… И тем самым я стал опасен для многих людей.

— Зачем вы упорно искали встречи с Андреем?

— Дело в деньгах, которые я скопил, когда жил на Западе. Конечно, часть из них я оставлю своей молодой жене. Но это будут деньги, брошенные на ветер — она выйдет замуж и вообще будет жить в свое удовольствие. А деньги для меня имеют особую ценность. Они должны прирастать, должна идти прибыль. Это значит, что они должны остаться в семье.

— А что для вас семья?

— Старший сын моей дочери Андрей, — сухо ответил Березников.

— Вы считаете, что он потратит деньги так, что от них будет прибыль?

— По крайней мере я могу надеяться на это. Кто, если не он?

— А Денис?

— Денис-нарцисс думает только о своей внешности. — На лице Березникова появилось смешанное выражение жалости и презрения. — Он не может жить ради чего-то, кроме себя самого. И вообще, если выражаться по-русски, он — расп. дяй! Извиняюсь за ненормативную лексику, конечно… У него нет страсти к этой жизни, которая тем ярче, чем больше у тебя денег.

— Иными словами, вы предложили Андрею наследство?

— Да, совершенно верно.

— И он согласился?

— Кто же откажется от таких денег?! За такие деньги жены мужей травят… — По лицу бывшего дипломата пробежала усмешка.

— У вас был негативный опыт? — тут же спросила Лариса.

— Пока нет… Но… Лариса, скажите мне, вы действительно не работаете на органы?

— Нет, — покачала она головой.

— Скорее всего, я задаю этот вопрос просто для собственного успокоения. По вам заметно, что вы не работаете в этих структурах. Кстати, нет ли у вас проблем с законом? Вы ведь бизнес-леди, у вас их не может не быть.

— Есть, но все они мелкие, легко решаемые. А вот у вас могут быть покрупнее…

— Мне нужно уехать из этой страны… Я вообще приехал сюда после довольно долгих раздумий. Меня соблазнили деньги, которые предложил мне Мурадов.

— Как он с вами связался?

— Я уже говорил вам, что мы встретились случайно, в Мадриде. Я и не знал, что он теперь возглавляет Общество российско-испанской дружбы. Он меня узнал и после часа общения предложил мне выгодное дело.

— Он совершенно не удивился, когда увидел вас живым и невредимым?

— По-моему, этот человек вообще ничему не удивляется. Для него главное — дело. Он почти начисто лишен каких-либо чувств.

— А вы — нет, потому и пошли в краеведческий музей? — пристально посмотрела Лариса на своего собеседника.

— Я родился в этом городе и захотел оставить там последнее упоминание о себе.

— Короче, наследить… Причем так, что потом пришлось убить Гаева? — Да не убивал я Гаева! И Колобродова не убивал! Я всегда предоставляю это профессионалам.

— Например, Мурадову и его ребятам?

Морьентес ничего не ответил, лишь посмотрел куда-то в сторону.

— Прекрасная кухня здесь, не правда ли? — спросил он, опрокидывая рюмку «Финляндии».

Бутылка стояла рядом, вся запотевшая, сильно охлажденная.

— Мне все-таки не дают покоя убийства Гаева и Колобродова, — упрямо сказала Лариса. — Кто-то должен понести за это ответственность.

— Пускай несет Мурадов. А я завтра улетаю из этой бандитской страны.

— А вы не боитесь, что вас подкараулят где-нибудь в аэропорту?

— Эти опасения вполне резонны, — серьезно сказал Морьентес.

— Вы что-то повезете с собой?

— Только личные вещи…

— Вы говорили, что вам необходимо встретиться с Андреем.

— Да. Причем лучше это сделать сегодня. Или, в крайнем случае, завтра утром.

Морьентес посмотрел на часы и решительно сказал:

— Надо идти звонить.

— Нет ничего проще, — сказал Лариса и вытащила из сумочки сотовый телефон.

— Лучше из автомата, — сказал Березников и встал из-за стола. — Я, кажется, принял сейчас верное решение.

Лариса и Березников вышли из кабинки ресторана, прошли в вестибюль отеля и направились к телефонам-автоматам. Сначала Морьентес позвонил своему внуку.

— Алло, Андрей, не клади трубку! Мне нужно с тобой встретиться… Да, лучше сейчас.

Березников, закончив разговор, повернулся к Ларисе и сказал:

— Через час у нотариальной конторы около Белорусского вокзала. Но мне предстоит еще один разговор, очень трудный.

— С Мурадовым?

— Да.

И Березников снова начал набирать номер телефона. Лариса стояла рядом и никуда не собиралась уходить.

— Отойдите, пожалуйста, — попросил ее Березников.

И еще немного погодя:

— Отойдите, это конфиденциальный разговор.

Ларисе ничего не оставалось делать, как оставить Березникова наедине с телефонной трубкой и Мурадовым на том конце провода.

Через две минуты он подошел к Ларисе, которая нервно прогуливалась по вестибюлю, и сказал:

— Пора ехать. Если хотите, вы можете присутствовать.

— Николай Анатольевич, остается вопрос о том, кто ответит за смерти Колобродова и Гаева, — упрямо повторила Лариса.

— Я же сказал вам, что принял важное решение. О его сути вы узнаете завтра утром, — отрезал Березников. — А что касается убийства Колобродова, то я сам заинтересован в том, чтобы были наказаны виновные, поскольку подозревается мой внук.

Через пять минут они уже сидели в такси, которое везло их к месту встречи с Андреем.

* * *

Андрей Стальцев прибыл к месту встречи не один. Рядом с ним была крашеная рыжеволосая девушка высокого роста. Она была одета в коричневую короткую юбку и белую элегантную блузку. Ансамбль завершали босоножки на высоченных каблуках.

Березников и Лариса заметили эту пару издалека. Они попросили таксиста высадить их неподалеку от места встречи.

— Что это за девчонка? — недоуменно и с оттенком подозрения спросил Березников.

Лариса пожала плечами.

— Наверное, это его девушка, — равнодушно ответила она.

— Эту девушку я где-то видел, — медленно, по слогам произнес Березников. — Я ее знаю.

— Ну, и прекрасно… Хотя откуда вы ее знаете?

Березников замедлил шаг.

— Черт возьми, но это же невозможно! — воскликнул он.

— Что невозможно?

— Потому что… Это дочь Мурадова!

— Кто дочь Мурадова? Эта девушка? — Лариса вытаращила глаза на Березникова.

— Да, представьте себе!

— Чертовщина какая-то!

— Я видел ее в Мадриде, когда случайно встретился с самим Мурадовым. Он тогда отдыхал в Испании с семьей.

— Вы не можете ошибаться?

— У меня великолепная память на лица, — напыщенно отреагировал Березников. — Но зачем он ее сюда приволок? Что ей нужно? Это что, новые происки Мурадова?

— А может быть, она просто его девушка?

— Она не может быть его девушкой!

— Почему?

— Потому что она дочь Мурадова, как вы не понимаете! — Березников явно начал раздражаться.

— Мне кажется, нужно просто подойти и выяснить, в чем дело, — спокойно отреагировала Лариса. — Ваша истерика мне непонятна.

Березников сурово посмотрел на Ларису.

— Кажется, нас заметили, — сказала она тем временем.

Действительно, Андрей и его спутница внимательно смотрели в их сторону. Расстояние между ними не превышало двадцати метров. Лариса приветливо помахала молодым людям рукой. Андрей вяловато махнул в ответ.

Лариса, опережая осторожного Березникова на шаг, приблизилась к ним.

— Что это за девушка? Что она здесь делает? — резко из-за плеча Ларисы спросил Березников.

— Моя девушка, — скромно ответил Андрей. — А что такого?

Девушка тем временем сама встряла в разговор.

— Андрею угрожает опасность, — заявила она звонким голосом. — Я здесь, потому что не могу оставаться дома и ждать, что получится из вашей встречи.

Березников смерил ее недоверчивым взглядом и повернулся к Андрею.

— Ты вообще знаешь, кто она?

— Знаю…

— Ты знаешь, что она — дочь Василя Мурадова?

Настала пора удивляться Андрею.

— Она — дочь Мурадова? — воскликнул он и перевел взгляд на свою подружку.

— Ну да, — тут же подтвердила она. — Мурадов Василь Эльдарович — мой отец. А что случилось?

— Как так, Наташа? — продолжал удивляться Андрей.

— Ну, я в девичестве была Мурадовой, — простодушно ответила Наташа. — А Логинова — это моя фамилия по бывшему мужу.

— Почему ты мне раньше ни о чем не говорила?

— Об отце? А зачем? Что бы это изменило?

— Но ты была в курсе, что он знал нашу семью?

— Нет. А вы что, общались с моим отцом? Для меня это большая новость! — Наташа улыбалась во весь рот.

— Мне бы все равно не хотелось обсуждать при ней наши дела, Андрей, — сказал оправившийся после первоначального шока Березников. — Я верю, что ты не строил козни, приведя сюда сеньориту Мурадову. Кстати, может быть, мы приступим к делу? — Березников указал на вход в нотариальную контору.

— Пожалуй, пора, — согласился Андрей.

— Я думаю, дамы останутся здесь и посудачат о своих проблемах, — сказал Березников, не предполагая, что ему смогут возразить.

Лариса пожала плечами, а Наталья просто фыркнула. Березников обнял Андрея за плечи и увлек внутрь здания. Через несколько секунд они скрылись за дверьми с тонированными стеклами.

Наталья вела себя спокойно, несколько раз пыталась заговорить с Ларисой о каких-то женских делах. Лариса отвечала односложно. Словом, разговор получился весьма светским.

Наконец мужчины появились на пороге.

— Все, дело сделано, — констатировал Березников.

— Вопросы наследства урегулированы, — поддержал деда Андрей. — Лед тронулся, теперь поплывем веселее…

Он и сам выглядел значительно жизнерадостнее. Он обнял Наташу, увлек ее за собой, и они вдвоем зашагали в направлении станции метро.

Березников и Лариса шли позади.

— Так все-таки какое решение вы приняли? — спросила она.

— Вы слишком любопытны, я же сказал, что вы узнаете об этом завтра утром. Я отвечу вам на этот вопрос, но не сейчас, — сказал он, глазами указав на Андрея с Наташей, которые, обнявшись, шествовали впереди.

Вдруг Наташа, вырвавшись из объятий Андрея, остановилась и уставилась на него.

— Что? Что ты говоришь? — громко закричала она на всю улицу.

Тем временем Лариса и Березников догнали молодежь.

— В чем проблемы? — поинтересовалась Лариса.

— Он говорит, что мой отец хочет убить господина Морьентеса, — почти истерично выкрикнула Наташа. — Но мой отец цивилизованный человек. Он никогда не занимался и не занимается подобными делами. Он всегда интересовался исключительно культурными связями, он возглавляет серьезную организацию.

Березников снисходительно посмотрел на Наталью.

— Наташа, успокойтесь, — попыталась прервать ее Лариса.

— Как я могу быть спокойной! Как я могу находиться рядом с этим человеком после того, что он мне сказал!

Выпалив эти фразы, Наташа резко развернулась и бросилась почти бегом в противоположном от них направлении. Андрей быстро догнал ее, схватил за плечи, развернул и начал трясти.

— Это же правда! — кричал он. — Я же ничего не имею против тебя. Но твой отец действительно хотел убить моего деда.

— Он — твой дед? — Наталья сделала совсем круглые глаза.

— Да, и я был свидетелем этого… Лариса, скажите же ей, что это правда! — он развернулся в ее сторону.

— Наташа, выслушайте все спокойно, прошу вас, — ровным голосом сказала Лариса. — Ваш папа, к сожалению, не только возглавляет Общество российско-испанской дружбы, но и осуществляет другую деятельность, которая, скажем так, не совсем вписывается в рамки закона.

— В какие рамки? Какого закона? — продолжала биться в истерике Наташа. — Мой папа — не киллер какой-нибудь!

— Да, конечно, — тут же согласилась с ней Лариса. — Для таких дел у него есть другие люди. Для вас это, конечно, удар, но такова правда… Поверьте, Андрей никоим образом не хотел вас обидеть. Вы не имеете никакого отношения к деятельности отца, в это мы верим, но, как ни печально, иногда стоит взглянуть в глаза правде. Когда нибудь это должно было случиться. Или вы всю жизнь хотели прожить этакой «девочкой-припевочкой»?

— Откуда вы все знаете? И кто вообще этот человек? — продолжая кричать, несмотря на увещевания, Наташа указала на Березникова.

— Наташа, я же тебе уже сказал — он мой дед, — встрял в разговор Андрей.

— Хорошо, хорошо, — замахала она руками. — Я не буду сейчас это с вами обсуждать.

— Прекрасно, — отреагировал Андрей. — Только не уходи.

Наташа замолчала и медленно направилась в ту сторону, куда первоначально и лежал их путь. Андрей взял ее за руку, и она не воспротивилась этому. Словом, мир между молодыми был восстановлен.

— Жалко все-таки девочку, — сказала Лариса Березникову. — Узнать такое про своего отца…

Березников неопределенно пожал плечами.

— Думаю, что скоро ее придется жалеть еще больше, — осторожно, выдавая слова порциями, сказал он.

— Почему?

— Меня, например, больше волнует судьба моего внука.

— Вам кажется, что он в ненадежных руках? — с некоторой ехидцей, показывая на Наталью, спросила Лариса.

В ее словах прозвучал намек на ревность, испытываемую дедом к девушке своего внука.

— Я не об этом… Надо же, чтобы за убийство Колобродова понесли наказание те люди, которые действительно виновны.

— Андрей что-то говорил о том, что вы подставили художника… И вроде бы он даже являлся вашим другом, по крайней мере, в советском прошлом. У меня это не укладывается в голове.

— Ну, что было тогда — это вообще не стоит обсуждать, — сухо сказал Березников. — И я не буду с вами об этом говорить. Жить прошлым нельзя — это плохо кончается.

— И все же зачем? Зачем вы его подставили?

Березников остановился и внимательно посмотрел на Ларису, словно пытался решить, стоит ему дальше говорить или нет. Наконец он разжал губы и произнес:

— У меня был разговор с Мурадовым. И я понял, что этот человек решил меня устранить. Я не был точно уверен, произойдет ли это на даче Колобродова, но решил подстраховаться. Это был уже выработанный рефлекс человека, который большую часть своей жизни занимался тем, что спасал свою шкуру и скрывался.

— Рефлекс разведчика? Разумеется, он себя прекрасно оправдал, — горько усмехнувшись, сказала Лариса.

— Если хотите, да, — сухо ответил Березников.

— А зачем вы пригласили внуков в бар «Хамелеон»? Это что — тоже старческая сентиментальность?

— Нет. Это имело вполне рациональное объяснение. Хотя мои внуки этого и не заметили. Я хотел на них посмотреть, оценить, кто из них сможет стать достойным наследником, который приумножит семейное достояние, — гордо приосанившись, уподобляясь аристократу, заявил Березников. — И, посмотрев на Дениса с Андреем, я решил, что не стоит делить наследство между двумя братьями. Кормить нужно ту лошадь, которая везет. В данном случае этой лошадью является Андрей.

— Хорошо, давайте вернемся к неприятному разговору между вами и Мурадовым. И, кстати, что вы знаете про Гаева?

— Ваша интуиция вас не подводит, — усмехнулся Березников. — Этот разговор как раз и был связан с Гаевым. Этот старик пришел к Мурадову домой и показал ему вырезку из книги отзывов в краеведческом музее Сосново. Словом, Мурадов обвинил меня в том, что я засветился. И когда я выходил от Мурадова, я уже чувствовал себя покойником.

— Так все же, может быть, вы скажете мне о своем решении? — вернулась к главной теме дня Лариса.

— Думаю, что я уже могу вам это сказать, — после паузы глубокомысленно изрек Березников.

Они спускались по эскалатору, и Березников ждал, пока они достигнут самого низа. Видимо, там он и намеревался сообщить то, что интересовало Ларису. Андрей и Наталья стояли на ступеньках впереди метрах в пяти. Они хранили молчание, лицо Натальи было сумрачно и, как показалось Ларисе, даже заплакано.

Наконец они сошли с эскалатора на мраморный пол станции метро и устремились вправо. Подошел поезд, с шумом раскрылись двери вагонов, и оттуда на перрон вывалилась толпа людей.

Березников стоял около Ларисы и терпеливо ждал, когда они войдут в вагон. Лариса же застыла на месте. Андрей дернул ее за рукав, но она не отреагировала. Она стояла, уставившись на какого-то человека, вышедшего в компании трех молодых девиц из соседнего вагона.

На нем была белая рубашка, галстук салатового цвета, на ногах — модные ботинки. Это был высокий брюнет, который с трудом держался на ногах, так как был подшофе. Его поддерживали с обеих сторон сопровождавшие девицы.

И причина, по которой внимание Ларисы было приковано к этому человеку, была банальна. Это был не кто иной, как ее муж, Евгений Котов.

Он тоже ее заметил и тут же сделал жалостливые, щенячьи глаза. Колени его были полусогнуты, корпус наклонен, и пьяненьким голосом он произнес:

— Лариса? Ты?

— Это мой муж, — резко обернувшись к своим спутникам, сказала Лариса.

Березников, который уже собрался было входить в вагон, дал задний ход. Андрей и Наталья смотрели на разворачивающуюся на перроне мизансцену.

— Мгм… Мгм… — неуверенно начал Котов. — У м-меня проблемы. А у тебя все хорошо?

— Да, — коротко ответила Лариса.

— А у м-меня проблемы, — снова повторил Котов.

При этом лица сопровождавших его девиц вытянулись, они испуганно-недоуменно смотрели на Ларису.

— Мгм… У м-меня типа б-баксы, — попытался он обрисовать рукою пространство своих карманов, — и я не знаю, где я. То есть я знаю, что в Москве. Но… Я не могу передвигаться. А этим вот, — Котов произвел хаотические движения пальцами, пытаясь указать ими в девушек, — я н-не верю… Вот такая печальная история…

Он совсем поник головой. Потом вдруг вскинул голову и умоляющим голосом произнес:

— Лара, — он попытался придвинуться к жене и взять ее за руку, но так и не решился этого сделать, — ты, мгм… должна мне помочь… Не бросай меня здесь. Мгм… У меня доллары, — он понизил голос и полез в карман.

Несколько секунд спустя он продемонстрировал окружающим пачку стодолларовых купюр.

— Их здесь было больше! — внезапно заявил он.

Он то приближал, то удалял от своего лица ладони, на которых лежали пачки денег. При этом он пошатывался и в любой момент готов был упасть.

Лариса с ужасом смотрела на своего жалкого супруга. Она не выносила, когда он становился таким отвратительным в своей беспомощности.

И тут ее локоть сзади тронул Березников.

— Мне пора. Я вынужден откланяться, — сказал он. — Завтра рано утром ждите моего звонка. Я сообщу вам все.

Лариса оглянулась и заметила, что за время ее общения с мужем Андрей с Натальей успели ретироваться. По-видимому, они уехали на одном из трех поездов, которые за это время успели миновать станцию.

Ларисе ничего не оставалось, как повиноваться воле событий и отпустить сейчас Березникова восвояси. Она даже испытала легкое облегчение, когда он удалился. Слишком уж дискредитировало ее имидж крутой леди наличие такого мужа, как Евгений.

Когда Березников удалился, Лариса гневно взглянула на Котова.

— Ты что вообще здесь делаешь? — спросила она. — Ты где остановился?

— Я, мгм… работаю, — односложно ответил Евгений.

— А это твои сотрудницы? — кивнула Лариса на девиц.

— Нет, я их не знаю, — замахал руками Котов. — Привязались где-то, сам не понимаю зачем… Мы сейчас едем в казино.

— На метро?

— Но… Мгм… Я же не могу сесть за руль…

— Но ты же мог нанять такси! — не унималась Лариса.

— Я об этом как-то не подумал, — совсем растерялся Евгений.

— Все понятно, — резюмировала Лариса. — Сейчас ты поедешь со мной.

— Лара, поехали в казино! — он попытался сделать широкий жест.

— В казино мы не поедем.

— Хорошо, а куда ты хочешь поехать? — дыхнул на жену алкоголем Котов.

— Мы поедем в отель, где я остановилась, — решилась Лариса.

— Не хочу, — замотал головой Котов. — Я хочу есть.

— В отеле вполне можно поесть, — резонно возразила Лариса. — Поехали!

— Подожди, а девочки?

— Какие девочки! — зашипела Лариса. — Едем быстрее, навязался на мою голову! А вы, девочки, — обернулась она к совсем загрустившим девицам, — идите по домам, вам пора баиньки…

И, подхватив Евгения под руку, она потащила его к выходу из метро.

* * *

Лариса открыла глаза и посмотрела в окно. Утро было тусклым и серым. Было непонятно, сколько сейчас времени. То ли это ранний-ранний рассвет, то ли небо просто заволокли тучи плотным, свинцовым слоем.

В следующее мгновение она почувствовала, что у нее затекла нога. Она повернулась и поняла, что тому виной нога Котова.

Вчера вечером она запретила ему ложиться вместе с ней в постель и велела расположиться в кресле. Но, видимо, ночью муж решил, что в кресле ему спать неудобно, и присоседился к Ларисе. И теперь, нагло водрузив свою ногу на ее, по своей любимой привычке, он посапывал, подложив руку под щеку.

Прямо-таки невинный младенец… Лариса даже немного умилилась и засмеялась. Вот только красный нос и выдыхаемый перегар никак не вязались с ассоциациями с ребенком. И она поморщилась, предчувствуя, что скоро он проснется, будет нудить, ей придется с ним разговаривать, и вообще встает вопрос, куда его девать… Непонятно, как он очутился в Москве! Когда она уезжала из Тарасова, Котов ни одним словом не обмолвился о своей предстоящей поездке в столицу. Интересно, что за дела привели его сюда?

Черт, действительно, навязался на ее голову непутевый супружник!

Лариса раздосадованно высвободила свою ногу из-под котовской, встала и прошла в ванную.

Когда она вернулась, Котов уже проснулся и, сопя и вздыхая, шарил в ее сумочке в поисках, видимо, сигарет. Он ничуть не смутился, когда увидел, что Лариса застала его за этим занятием. Он просто спросил:

— Ларочка, у тебя есть сигареты?

— Есть. Но ты их не куришь.

— Я все курю… В такие моменты я все курю, — кротко ответил Евгений.

Лариса протянула ему пачку «Кент лайтс», которая лежала на тумбочке за кроватью. Евгений закурил и после первой же затяжки скуксился.

— Ну как ты можешь гонять легкими этот свежий воздух? — скривился он.

— Не хочешь — не ешь, — отрезала Лариса. — Дорогой, кстати, у меня к тебе вопрос. Куда ты собираешься направляться? У тебя есть дела?

— Конечно, есть, — тут же с готовностью ответил Евгений и замолчал.

— Я не спрашиваю, какие дела, мне только интересно, когда ты собираешься удалиться из моего номера…

— Ларочка, ты меня разлюбила?

Вопрос застал Ларису врасплох. Он поразил ее своей прямотой и наивностью. Она думала над ответом, как ей показалось, целую вечность. Наконец она ответила:

— Я люблю тебя так же страстно, как и во времена нашей юности.

— Я всегда верил в тебя, Лариса… — со вздохом сказал Котов. — Но я сейчас уйду, ты не беспокойся. Только закажи мне кофе, а то голова трещит…

Обменявшись любезностями, супруги старались не обращать друг на друга внимания. Котов пошел к зеркалу и начал придирчиво себя рассматривать. Лариса же набрала номер телефона и заказала кофе в номер.

— Лара, как я выгляжу? — крутился перед зеркалом Котов.

— Как всегда, великолепно, — ответила Лариса с таким выражением лица, как будто на самом деле искренне так думала.

— Ты тоже ничего, — снисходительно ответил муж, окидывая жену нескромным взглядом.

И тут он решительным шагом направился в сторону Ларисы. Он подошел к ней и начал раздвигать руками ворот ее халата.

В этот момент прозвучал звонок телефона.

— Черт, как не вовремя! — вырвалось у Котова.

— Женя, ты зря надеялся! — сказала Лариса, беря трубку телефона.

— Это почему же? — попытался возмутиться супруг, но Лариса уже говорила в трубку:

— Алло.

— Номер шестьсот тридцать два, код три-пять-семь, — глухо прозвучал в трубке голос Березникова. — Повторяю: шестьсот тридцать два, код три-пять-семь…

— Шестьсот тридцать два? — переспросила Лариса.

— Камера хранения находится в аэропорту Шереметьево.

— Вы улетаете сегодня?

— Рейс 507 Москва — Мадрид. 10.30.

Березников был четок, по-деловому строг и немногословен.

— Зачем вы мне это говорите? — спросила Лариса.

— Вы же умная женщина, я считаю, что вы примете верное решение.

После этой фразы в трубке послышались короткие гудки. Лариса медленно положила трубку на место и задумалась. Итак, Березников принял какое-то решение и сообщил ей эти данные. Следовательно, все дальнейшие действия она должна осуществлять сама. И какими они будут, решать предстояло именно ей…

Глава 9

«Тосты с сыром и ветчиной готовы и лежат в микроволновке. Нужно только разогреть. Апельсиновый сок в холодильнике».

Мурадов повертел в руках записку, написанную рукой жены. Она всегда оставляла ему подобные послания, поскольку уезжала на работу раньше, чем он поднимался с постели. Ее офис находился в другом конце Москвы.

Сегодня эта записка вызвала у Мурадова чувство раздражения. Жену он по-прежнему любил, но раздражение связано было с неблагополучием в его делах. Вернее, с некоей неопределенностью, которая воцарилась в них после того, как его партнер Рауль Морьентес (или Николай Березников) глупо засветился и поставил общее дело под удар.

Откровенно говоря, Мурадов не ожидал такого от своего старого знакомого. Ну что, в конце концов, за старческая сентиментальность такая! Неужели матерый волк, которым всегда был Березников, совсем потерял нюх?

Мурадов нервно прошел на кухню, включил микроволновую печь и полез в холодильник за апельсиновым соком. От завтрака его отвлек телефонный звонок.

— Алло, Василь Эльдарович? — подобострастно зазвучал грубый мужской голос.

— Да.

— Это я, Федор. Какие-нибудь указания будут?

Мурадов тяжело выдохнул, слегка помялся, откашлялся и неуверенно произнес:

— Через полчаса я сам перезвоню… Мне надо кое-что обдумать.

— Хорошо.

Мурадов положил трубку, не глядя нажал кнопку на панели микроволновки и тяжело опустился в кресло. Не почувствовав вкуса, он съел бутерброды, запил их соком и отправился в кабинет.

Там он уселся за стол и достал из ящика сигары, которые он обычно курил, когда ему нужно было обдумать что-то очень важное. Он приготовился обдумать все тщательно, чтобы не пропустить ни одной детали. Закурив, он начал вспоминать.

С Николаем Анатольевичем Березниковым он познакомился в далеком семьдесят четвертом году. Тогда он, еще совсем молодой человек, попал в систему МИДа и в течение нескольких лет работал на незначительных должностях в аппарате министерства и в зарубежных посольствах.

Василь хорошо знал испанский язык и специализировался на странах Латинской Америки. В одну из них он и получил назначение, уехав туда под начало Николая Анатольевича, который, в свою очередь, занимал должность первого секретаря посольства. Василь же был на двадцать лет моложе своего шефа и являлся скорее мальчиком на побегушках.

Молодой Мурадов тогда был хрупким и тонким молодым человеком, и было трудно представить в то время, что когда-нибудь он станет обрюзгшим руководителем Общества российско-испанской дружбы. Он был честолюбив и амбициозен. А Березников, казалось, не замечал этих качеств своего помощника.

Мурадов подозревал, что его шеф занимается какими-то темными делами с местными мафиози. Но он не знал, что Березников завербован американцами. И не знал, что те самые темные делишки с мафиози санкционированы вышестоящим начальством.

И когда случилась внезапная смерть Березникова, Мурадов так же, как и все остальные сотрудники посольства, поверил в это. О деталях сговора, состоявшегося на высоком уровне, был в курсе только посол. Мурадов же не знал о том, что Березников жив, до тех пор, пока случайная встреча с бывшим шефом через десять с лишним лет не прояснила для него суть событий, происшедших в восьмидесятом году.

В восьмидесятые Мурадов медленно, но верно шел вверх по служебной мидовской лестнице, сменил несколько стран своего пребывания на дипломатической работе. Когда же Союз развалился, он, используя старые связи, решил податься сначала в бизнес, организовав совместные предприятия с латиноамериканскими бизнесменами, а потом возглавил Общество российско-испанской дружбы. Культурная деятельность этой организации была лишь прикрытием для различного рода финансовых махинаций.

Когда один из его испанских партнеров заинтересовался предметами русской старины, Мурадов почувствовал, что дело пахнет неплохими деньгами. Но для этого нужно было пожертвовать своим покоем.

Он долго думал об этом, и тут подвернулся случай. Во время одной из своих частых поездок в Испанию, в Мадриде, совершенно случайно в уличном кафе он встретил человека, в котором узнал своего бывшего шефа Николая Березникова. Поначалу он очень удивился и даже от изумления осенил себя крестом. Воскрешение из мертвых!

Тогда у него не было времени обдумывать, почему это произошло. Он лишь повиновался первому импульсу. Он пересел за столик шефа, оставив жену и дочь, и представился по-русски удивленному старику:

— Василь Эльдарович Мурадов. А вы, как я понимаю, Николай Анатольевич Березников. Сколько лет, сколько зим… Не ожидал я вас увидеть здесь…

Березников полез в карман пиджака, достал очки, подышал на стекла, протер их платком и надел. Видимо, эта операция понадобилась ему для того, чтобы скрыть естественные для данной ситуации смущение и нервозность. И за эти секунды он, скорее всего, и принял решение не отрицать очевидного.

Он спокойно по-русски ответил своему бывшему помощнику:

— Василий? Неужели это ты? Не может быть…

— Да, я, конечно, сильно изменился, возмужал, — ответил с улыбкой Мурадов, намекая на свой живот.

— Мужества в тебе прибавилось раз в десять, — ехидно подтвердил Березников. — Чем ты сейчас занимаешься?

— Культурными связями между обновленной Россией и демократической Испанией, — напыщенно ответил Мурадов. — А вы, как я понимаю, успешно строите свою новую жизнь. Кстати, простите, как мне вас теперь называть?

В этот момент Мурадову пришла в голову мысль о том, чтобы сделать Березникова своим партнером. Он не знал в деталях, почему Березников остался жив и благодаря кому теперь находится здесь. Но он решил сделать вид, что кое-что все-таки знает.

Именно тогда Мурадов наконец-то решил заняться той деятельностью, которую ему предлагал знакомый испанец. Лучшего партнера, чем Березников, которого можно было контролировать и держать в руках, у него быть не могло. По крайней мере, Мурадов подозревал, что этому человеку есть что скрывать, и его тайна не подлежит огласке.

— Рауль Морьентес, — тем временем представился ему Березников, почему-то оглянувшись по сторонам.

Он протянул ему визитку, в которой было сказано, что Морьентес является главой частного предприятия по торговле недвижимостью и проживает в Мадриде.

Мурадов мельком взглянул на визитку и быстро сунул ее в карман брюк.

— Матерый волк еще не потерял форму? — слегка улыбнулся он, намекая на то, что Морьентес оглянулся по сторонам, протягивая ему визитку. — Боитесь огласки?

Морьентес ничего не ответил, только выжидательно посмотрел на Мурадова. А тот продолжал:

— Я недавно видел вашу жену.

— Какую жену? — решил уточнить Березников.

— Наталью Семеновну. Она так и не вышла замуж, все время жила одна, воспитывала дочь… Кстати, дочка ваша умерла. Мир праху ее… Вы это знали?

Березников молчал, только чуть склонил голову вниз. Было непонятно, как расценивать этот его жест. Мурадов же не унимался:

— У вас двое внуков. Занятные молодые люди… Андрей учится в театральном, а Денис мечтает стать модельером.

Морьентес подозвал официанта и попросил принести водки. Когда официант выполнил заказ, он предложил Мурадову помянуть его дочь. Они молча выпили, а Мурадов, почувствовав, что он на верном пути, продолжил рассказ о том, что он лично знал о семье Березникова.

После того как Морьентес терпеливо выслушал его цветистую речь по поводу своих внуков, Мурадов наконец перешел к делу.

— Вы знаете, у меня есть дела в Испании. И я очень рад, что встретился с вами, с родной русской душой. Мы, русские, должны поддерживать друг друга…

Морьентес усмехнулся, поскольку странно было слышать такие речи от Мурадова, который являлся татарином по национальности. Тем не менее Василь, не замечая усмешки Морьентеса, продолжал:

— Кстати, в редакции испанской газеты, которую я только недавно посетил, работает бывший москвич. Он уехал в Испанию месяц назад и очень доволен. Его здесь оценили. Я знал его еще в Москве. Это профессиональный репортер. Пролезет везде, его ничто не остановит. Своя, знаете ли, особая журналистская мораль. Вы меня понимаете?

— Думаю, я вас хорошо понимаю, — взглянув в глаза своему бывшему помощнику, протянул Березников.

— О, я, кажется, слишком увлекся. Мои жена и дочка совсем заскучали одни.

— Здесь ваши жена и дочь? — спросил, подняв брови, Березников.

— Да, я вас с удовольствием познакомлю, — Мурадов почувствовал власть над своим бывшим шефом и, уже не ожидая возражений, поднялся и широким жестом пригласил Березникова-Морьентеса пройти за ним.

Тот действительно послушно последовал за ним. Мурадов только по прошествии времени понял, почему этот человек не оказал ему тогда никакого сопротивления. Да, здесь был в какой-то степени и незначительный меркантильный интерес. Но основная причина заключалась в том, что Морьентес был счастлив. У него прекрасно складывались дела, он был женат на красавице испанке, которую безумно любил. Он понимал, что это последняя его любовь, как благодать, посланная свыше, и она была столь же страстной, как и юношеская первая. Страх потерять все это парализовал его мозг. Он готов был пойти на все, лишь бы отсрочить конец этой феерии последних лет.

Мурадов бил наугад, но каждое его слово попадало в десятку. И вот результат: Березников сидит за одним столиком с ним, болтает о милой чепухе с его дочерью, сыплет комплименты его жене.

Сговорчивость Березникова тогда сильно порадовала Мурадова. Но теперь, вспоминая все, он начинал проклинать себя за то, что это сразу не насторожило его. Ему польстило, что бывший шеф оказался столь покладист. Но в самом послушании уже тогда присутствовал рычаг противодействия. Рано или поздно благополучный Морьентес должен был его подставить. Березников был все тот же: сильный, уверенный в себе, ставящий на первое место лишь личные интересы. Настоящий матерый волк. Это был ненадежный партнер. Но в день первой встречи так не казалось.

«Неужели это была не старческая сентиментальность? — Мурадова осенила страшная догадка. — Неужели он совершенно осмысленно подставил меня? В какую игру играет этот человек? Неужели я уже проиграл?»

Мурадов запаниковал, шеф всегда был для него загадкой, а теперь казался этаким каменным утесом, о который разбилось его так чудесно спланированное дело. Но, вовремя взяв себя в руки, Мурадов достал новую сигару из ящика стола, закурил и холодно продожил размышления.

Он вспомнил Гаева. Бедного старика пришлось убрать. Он был слишком навязчив и слишком безапелляционен. Как можно договориться с таким человеком? Денег он не возьмет, и на дружеские чувства нельзя было рассчитывать, поскольку друзьями они никогда не были.

В свое время Гаев был посмешищем даже для сотрудников того, советского посольства. Военный атташе славился своей твердолобостью и искренней верой в идеалы развитого социализма.

А сейчас, с развитием старческого маразма, он стал абсолютно непредсказуемым. Бог знает что ему взбрело бы в голову! Наверняка пошел бы в ФСБ, начал бы там морочить голову сотрудникам… И те бы неминуемо заинтересовались этим делом. И Мурадов принял единственно правильное решение. У него в подчинении были так называемые братки, которых он держал на случай вот таких непредвиденных обстоятельств…

И сразу же после истории с Гаевым, поняв, что Березников засветился, Мурадов решил убрать и его. Он использовал для этого все ту же сентиментальность Березникова. Ведь именно Николай Анатольевич попросил его сначала послать приглашения семье на концерт в баре «Хамелеон», куда пришел сам, дабы посмотреть на своих внуков, и потом попросил Мурадова пригласить Андрея на дачу своего знакомого художника Колобродова.

Этот художник был человеком эксцентричным, его мало интересовали вопросы, связанные с тайнами закулисных интриг международной политики. Он как должное воспринял появление в Москве Березникова, которого не видел двадцать лет. Его не интересовало то, что Березников совсем уже не Березников, а сеньор Морьентес. А когда тот поставил перед ним несколько бутылок дорогого спиртного, эти вопросы вообще перестали иметь для него значение.

И Мурадов послал на дачу, где должна была состояться встреча, своего человека, который должен был убить Березникова. Но старый лис переиграл его. Киллер, ориентировавшийся на одежду предполагаемой жертвы, убил не того. Вместо старого дипломата Березникова был убит художник, который вообще не имел никакого отношения к делу.

Мурадова не оставляла мысль о том, что Березников играет с ним в какую-то свою игру. И вообще прибыл в Россию только для того, чтобы его подставить. Поэтому Мурадов занервничал. Он установил за Березниковым слежку, и его ребята проследили путь лже-испанца от отеля к саду «Эрмитаж». Там, как впоследствии выяснилось, должна была состояться встреча Березникова с внуком. И Мурадов совершает еще одну попытку убрать своего партнера. Но из-за чрезвычайных обстоятельств этого сделать не удалось. Кто-то сообщил о подложенной бомбе, и к саду быстренько подъехала целая куча людей в форме.

И Мурадову пришлось думать уже о том, как бы самому удалиться с места происшествия незамеченным.

Да, кстати… Рука Мурадова с сигарой даже застыла на полпути ко рту. А эта странная дамочка из Тарасова, владелица ресторана, которая, кажется, является родственницей Натальи Семеновны, жены Березникова. Ой, неспроста она появилась на его горизонте с маловразумительными предложениями по поводу организации регионального отделения Общества российско-испанской дружбы!

Наверняка она связана с самим Березниковым и работала на него… Подслушивала его разговоры, путалась под ногами. Очень большое желание было у Мурадова убрать и ее. Но… Во-первых, нельзя было исключать того, что она просто полная дура, а во-вторых, судя по всему, она была богатой, и муж ее тоже не беден. Этим делом могли заинтересоваться гораздо более серьезно, чем смертью Гаева или Колобродова. Все это были, по мнению Мурадова, лишние хлопоты.

«Ладно, оставим эту подругу пока в покое», — подумал он. Его мысли вернулись к последнему событию — вчерашнему телефонному разговору с Березниковым.

Березников-Морьентес должен был улетать в Испанию сегодня. И вчера вечером внезапно предложил Мурадову так называемую мировую, которая заключалась в том, что он передает ему ценности, предназначенные для вывоза из России. И обещал ему то, что имя Морьентес никогда нигде не всплывет. Он просто-напросто захотел выйти из игры, объясняя это тем, что силы уже не те, что хочется на покой. И раз он засветился, то больше не нужен Мурадову.

С последним утверждением Василь не мог не согласиться. Правда, оставался вопрос, кто же теперь повезет ценности за рубеж. Это были старинные иконы, закрашенные второсортной мазней поверх древней росписи.

Березников сообщил Мурадову код и номер камеры хранения, где находились иконы. И тот теперь напряженно думал, что за этим кроется. Если принять на веру предположение о том, что Березников хочет его подставить, то забирать иконы оттуда опасно — вполне возможно, что там будут дежурить фээсбэшники. Но эти иконы могли принести Мурадову шестьдесят тысяч долларов. А это нешуточные деньги.

Мурадов выбирал между опасностью и деньгами. Стоит или не стоит рисковать? Мучительные размышления по этом поводу заняли у президента Общества российско-испанской дружбы десять минут. Стрелки часов неумолимо приближались к тому моменту, когда он должен был позвонить своим браткам. Точность — это та черта, которой Василь всегда гордился.

И поэтому ровно через полчаса после последнего разговора со своими подручными он резко встал с кресла, подошел к телефонному аппарату и набрал номер.

— Федор, записывай: шестьсот тридцать два, код три-пять-семь, — сказал он в трубку. — Повторяю: шестьсот тридцать два, код три-пять-семь… Аэропорт Шереметьево.

— Василь Эльдарович, в чем дело? — недоуменно спросил Федор.

— Поедешь туда и возьмешь товар. Смотри, чтобы вокруг не было ментов. Будь осторожен, сначала оглядись…

— Не в первый раз, Василь Эльдарович, — даже слегка обиделся Федор.

— Ко мне сразу не приезжай. Товар храни у себя, я позвоню сегодня после обеда.

— Ясно.

Мурадов положил трубку и снова закурил. Он все еще думал над тем, правильно поступил или нет.

Внезапно раздался звонок в дверь. Мурадов невольно вздрогнул. Кого еще черт принес в такое время?

Он поднялся и прошел через огромный холл в прихожую. Осторожно приблизившись к двери, он заглянул в глазок. На пороге стояла его дочь Наталья. Он тут же открыл дверь.

— Наташа, что случилось? — были его первые слова.

Наталья смотрела на отца исподлобья. «Как она похожа на меня», — умиленно подумал Мурадов.

— У тебя что-то не в порядке? Опять какие-нибудь молодежные загоны? — стараясь говорить бодрым голосом, спросил Мурадов.

— Папа, я узнала о тебе страшные вещи, — заговорила она дрожащим, срывающимся голосом. — Я все еще этому не верю и хочу, чтобы ты мне сам обо всем рассказал.

— Какие вещи?

— Ты хотел убить господина Морьентеса?

— Откуда ты знаешь Морьентеса? — обомлел Мурадов.

Его дочь была совершенно не в курсе его дел. Она вообще принадлежала к другому миру. И, честно говоря, Мурадов был рад этому. У Наташи с детства обнаружились музыкальные способности, и после окончания консерватории ее ждало, по признанию ее собственных преподавателей, неплохое будущее. И вращалась она в основном в кругу творческих людей, которые были несоизмеримо далеки от сферы деятельности Мурадова. И интересно, как она могла узнать о Морьентесе-Березникове?

Наташа быстро прошла в холл, с размаху бросила сумочку в одно кресло и рухнула в другое. Взяв с журнального столика портсигар, она достала оттуда сигарету. Отец поспешил поднести ей зажигалку.

— Наташа, я не понимаю, о чем ты говоришь. Объяснись… Кто тебе сказал такую чушь?

— Андрей Стальцев, — честно ответила Наталья.

Мурадов нахмурил брови.

— А с ним тебя что связывает?

— Мы давно встречаемся.

— Он твой любовник?

— Да. И очень давно и серьезно, — с вызовом сказала Наташа.

— Он соврал тебе, — сказал Мурадов. — Как некрасиво. Он, наверное, хочет с тобой порвать.

— Папа, у тебя удивительная способность переводить разговор на другую тему! — вскричала Наталья.

Заявление отца было ей неприятно, потому что она сразу вспомнила недавнюю ссору с Андреем на квартире в Митино.

— Дочка, ты же знаешь, я живу для тебя и желаю тебе только хорошего, — мягко сказал Мурадов. — Твой папа никого не хотел убивать. Как тебе вообще могла прийти в голову такая мысль?!

— Отец, я вчера познакомилась с господином Морьентесом. Тем самым, который является дедом Андрея. И настоящая фамилия его, кажется, Березников…

— И что?

— Он подтвердил, что у тебя были по отношению к нему плохие намерения.

— Наташа, зачем ты вообще лезешь в это дело? Это не твоего ума дело! — начал кипятиться Мурадов. — Оно тебя вообще не должно касаться! Я для тебя сделаю все, что ты захочешь! Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Я об этом уже позаботился, ты же у меня единственная дочь!

— Мне не нужны твои деньги после того, что я узнала! — вспылила в ответ Наталья.

— Оставь свои идеалистические представления о реальной жизни! Все, чего ты захочешь в этой жизни, ты сможешь купить на папины деньги. Разве это не так?

— Мне бы хотелось, чтобы это было не так, — упрямо сказал Наталья. — Мне кажется, я не смогу тебя больше видеть.

— Ну, что ты, дочка, — Мурадов попытался обнять Наташу, но она вырвалась и пересела в другое кресло.

Мурадов устало сел туда, где только что сидела дочь.

— Тебя Андрей познакомил с Морьентесом? Или ты помнишь его еще с тех пор, в Мадриде, когда он сидел вместе с нами в кафе? — спросил он.

— Когда? О чем ты говоришь? — удивилась Наталья.

— Неужели ты не помнишь?!

— Нет, ты хочешь меня запутать.

— Наташа, напряги память. Тебе было тогда четырнадцать лет. Мы сидели в уличном кафе в центре Мадрида. Я ушел разговаривать за столик к мужчине, а потом мы вместе пересели к вам с мамой. Вы так хорошо общались…

— Может быть, я и помню, — задумчиво ответила Наташа. — Только какое это имеет отношение к нынешним событиям?

— А то, дочка, что Андрей и Березников задумали, наверное, что-то плохое по отношению ко мне и используют тебя в своих целях.

— Андрей на это не способен! — ответила Наталья.

Хотя после этих слов в ее душу закрались сомнения. Все-таки отношения между двумя любовниками в последнее время были далеки от идеала. И вообще Андрей после вчерашнего посещения нотариальной конторы стал каким-то другим, отчужденным, что ли. Возможно, ей это только казалось, но возможно, и нет.

— Как мало ты еще знаешь об этой жизни, — вздохнул Мурадов. — Думаю, тебе надо бросить Андрея. Одна ты не останешься, я могу тебя познакомить хоть сегодня с несколькими достойными во всех отношениях парнями, перспективными, богатыми…

— Не хочу даже говорить об этом! — затушив в пепельнице сигарету, отрезала Наташа. — Я, пожалуй, пойду.

— Может быть, ты останешься и поешь? У меня тут остались бутерброды, вкусные, мама приготовила…

— Я не голодна, — сухо сказала Наталья и направилась в прихожую.

Отец прошел вслед за ней, и когда она уже стояла перед открытой дверью, приблизился к ней и чмокнул в щеку. Наталья не ответила ему поцелуем, но и не отстранилась. Она уходила от отца, перегруженная впечатлениями и сомнениями…

* * *

Наталья Семеновна проснулась, как всегда, в семь часов утра. Она прошла на кухню, по обыкновению выпила свою чашечку кофе и задумалась над тем, что приготовить на завтрак внукам. И принялась хлопотать по хозяйству.

Она готовила яичницу с помидорами и сыром, как вдруг прозвенел звонок. Она подошла к аппарату и сняла трубку.

— Здравствуйте, Андрея можно к телефону? — услышала она незнакомый мужской голос. — Мы договаривались о том, что я позвоню.

— Но он спит, — попробовала возразить Наталья Семеновна.

Однако в этот момент дверь в комнату Андрея отворилась, и на пороге появился он сам.

— Бобо, это кто?

— Тебя спрашивают, говорят, что договаривались… — ответила Наталья Семеновна.

— Странно, — пожал плечами Андрей и взял трубку.

Разговор был недолгим. Андрей за минуту произнес только несколько раз «да» и «хорошо». Повесив трубку, он обернулся, но не увидел бабушку — та уже снова шуршала на кухне.

Андрей прошел туда и сел за стол.

— Ты что-то сегодня рано, — заметила Наталья Семеновна.

— У меня к тебе разговор, бобо, — сумрачно отозвался он.

— Что такое случилось? — всполошилась бабушка. — Что-нибудь из милиции?

— Нет, там все нормально, — поспешил успокоить ее Андрей. — Ты только сядь и успокойся. Главное, не волнуйся.

— Да что происходит, в конце концов! — Наталья Семеновна прижала руки к груди и медленно опустилась на стул, неотрывно глядя на внука.

Андрей не выдержал ее взгляда и опустил глаза.

— Бобо, если ты сейчас же не успокоишься, я тебе ничего не скажу, — предупредил он. — Ничего страшного не случилось. Просто когда мертвые возвращаются из небытия, это всегда волнительно.

— Ты о чем? Что за галиматью ты несешь? — уже более спокойно спросила Наталья Семеновна.

— Бобо, через полчаса сюда придет один знакомый тебе человек. А точнее, очень хорошо знакомый. Его зовут Николай Анатольевич Березников.

Наталья Семеновна молча качала головой, с ужасом глядя на Андрея. Она молчала где-то минуту, и Андрей не решался сказать что-нибудь еще. Когда же наконец он раскрыл рот, чтобы продолжить, она вдруг вскочила с места и бросила полотенце, которое держала в руках, на стул.

— Господи, времени-то совсем не осталось! А я в таком виде! — воскликнула она.

И кинулась в свою комнату, чтобы переодеться и сделать прическу. Андрей проводил ее взглядом и понял, что апоплексического удара с бабушкой не случится. Опасность, грозившая ее здоровью, миновала.

Через двадцать минут Наталья Семеновна вышла на кухню в своем любимом темно-синем бархатном платье со старинной брошью, приколотой на груди. На голове у нее была высокая прическа, волосы уложены красивыми локонами.

Андрей восхищенно посмотрел на бабушку и сказал:

— Ну, бобо, ты даешь!

И тут прозвенел звонок. Андрей посмотрел на часы — с момента разговора с Березниковым прошло ровно полчаса.

«Что ж, точность — вежливость дипломатов», — подумал он.

Бабушка жестами показала Андрею, чтобы он открыл дверь. Сама же она прошла в гостиную и села на диван.

Спустя полминуты в проеме двери появился Березников с тремя роскошными бледно-розовыми гладиолусами.

Он подошел к ней, она поднялась ему навстречу, он, встав на одно колено, прильнул губами к ее руке. Потом оторвался, встал и поднес ей гладиолусы. Они долго молча смотрели друг на друга. По щекам Натальи Семеновны катились слезы.

— Здравствуй, Наташа, — выдавил из себя воскресший из мертвых.

Наталья Семеновна была не в состоянии ничего ответить, она только жестом пригласила Березникова сесть. Они еще какое-то время посидели молча, не зная, с чего начать разговор. Молчание перешло в неловкость. И наконец Наталья Семеновна сказала:

— Пойду-ка я поставлю чайник.

— Бобо, я сам поставлю, — тут же возник Андрей, который был рад предлогу, чтобы выйти из гостиной.

— Нет-нет, я пойду сама! — решительно запротестовала Наталья Семеновна и вышла.

Она долго была на кухне, примерно минут пятнадцать.

— Ты что, не подготовил ее? — спросил Березников у внука, нервно глядя на часы.

— Как не подготовил? Ты что, не видишь, в каком она платье? — почти неприязненно ответил Андрей. — Просто сам подумай, как ей сейчас тяжело — похоронить мужа и снова его встретить через двадцать лет!

— Да-да, я… понимаю, — тут же смущенно согласился Березников. — Конечно…

Наконец Наталья Семеновна, взяв себя в руки, утерев последнюю слезу и разлив чай по чашкам, вошла в гостиную и попросила Андрея помочь принести все это.

Березников полез в пакет, с которым он пришел, и достал оттуда бутылку дорогого испанского вина «Королевский замок».

— Извините, что предлагаю вам это вино рано утром, но сегодня я улетаю в Испанию, — объяснил он. — И, быть может, мы больше никогда не увидимся. Если хотите, мы разопьем его сейчас, а коли нет — пусть оно останется у вас, выпьете его когда-нибудь при случае.

Наталья Семеновна прошла к серванту и достала оттуда бокалы. Березников открыл бутылку и разлил вино.

— Андрей, а Денис спит? — спросила Наталья Семеновна.

— Да, я думаю, что не стоит его будить, — ответил Андрей.

— Пусть хоть на деда посмотрит.

— Он его уже видел. Так же, как и я.

— И вы мне ничего не сказали? — Наталья Семеновна осуждающе посмотрела на внука.

— Бобо, вино уже налито, — сориентировался Андрей.

Наталья Семеновна вздохнула и села за стол. После первого тоста за встречу беседа пошла более оживленно.

— Как ты теперь живешь? Не женат ли? — спросила Наталья Семеновна у своего бывшего мужа.

— Живу хорошо, женат. Она испанка, — коротко ответил Березников.

Наталья Семеновна понимающе кивнула головой.

— А вы-то как здесь? — спросил Березников.

— Я прожила все время одна. Меня звали замуж, но я решила, что буду жить ради дочери и внуков. Леночка умерла, а мы до сих пор живем на деньги, заработанные ею за границей. — Наталья Семеновна снова полезла за платком. — Почему ты о ней не спрашиваешь?

— Я об этом знаю.

— Откуда?

— Пять лет назад об этом постарался наш общий знакомый Мурадов.

— Василь? — удивилась Наталья Семеновна. — Он что, тоже был в курсе того, что ты не умер?

— Нет, тогда об этом знал только Дмитрий Федорович. Я не буду пересказывать причины, почему так все произошло. Я, конечно, виноват. Но я не мог поступить по-другому. Я думаю, тебе об этом лучше всего расскажет твоя племянница или кем она там тебе приходится… Ее зовут Лариса.

— Ты и с ней знаком?

— Так получилось. А о смерти Лены я узнал от Мурадова пять лет назад, в Испании. Мы случайно встретились на улице.

Наталья Семеновна закивала головой, неотрывно глядя на своего бывшего мужа. Они еще некоторое время посидели молча.

— Ты виноват, но, конечно, не мог поступить по-другому, — первой нарушила молчание Наталья Семеновна, — и об этом не имеет смысла сейчас говорить. А наша жизнь вполне обыденна и скучна. Расскажи лучше о своей жизни. Чем, к примеру, занимается твоя жена?

— Да ничем особенным она не занимается, — махнул рукой Березников. — Простая женщина, без образования. Поддерживает домашний очаг, гоняет прислугу, собирается родить ребенка…

— Так она молодая? — подняла брови Наталья Семеновна.

— Да, — виновато склонил голову Березников, — двадцать семь лет.

— У тебя все хорошо сложилось? — спросила Наталья Семеновна.

— Да. Что я могу для тебя сделать?

Березников задал этот вопрос поспешно, словно пытался хоть как-то компенсировать неловкость ситуации и реабилитироваться за свое вынужденное двадцатилетнее отсутствие.

— Мы ни в чем не нуждаемся, — подчеркнуто спокойно ответила Наталья Семеновна.

В этот момент она испытывала чувство неприязни к своему бывшему мужу. Он был доволен жизнью с молодой испанкой, а она так и не встретила после его мнимой смерти близкого человека. И в течение двадцати лет она плакала по ночам в подушку от вечного одиночества и от невозможности что-либо изменить в силу своего воспитания.

Наталья Семеновна не испытывала сейчас желания предаваться воспоминаниям. Это было слишком тяжело. Сам Березников тоже не проявлял инициативу в этом направлении.

Так они сидели, подливая друг другу вино. Наталья Семеновна вздыхала, теребила салфетки в руках, комкала их и выбрасывала в свою тарелочку. Неловкость и напряжение вернулись.

В этот момент прозвенел звонок в дверь. Березников сделал предупреждающий жест в сторону Андрея и сам пошел открывать. На пороге стояла Лариса Котова.

— Здравствуйте, я не опоздала? — спросила она.

— Нет, вы очень вовремя. Я как раз собирался отбывать в аэропорт. Если хотите, вы можете проводить меня, — ответил Березников.

— Да, конечно.

Березников обернулся к Наталье Семеновне.

— Ну что, давай прощаться, — произнес он.

— Прощай, — ответила Наталья Семеновна без видимых эмоций.

Березников слегка покрутился на месте, кивнул Андрею.

— Я провожу тебя, — предложил тот.

— Не стоит, Андрей. Я боюсь опоздать, — остановил его дед.

— Обещаю, что он будет в целости и сохранности, — сказала Лариса.

— Меня интересует, что будет с обвинением в убийстве Колобродова, — напомнил деду Андрей.

— Об этом позаботились я и вот эта леди, — кивнул Березников на Ларису.

И, ободряюще улыбнувшись, добавил:

— Все будет хорошо.

На этом разговор закончился, и они вместе с Ларисой вышли из квартиры.

Через час она прощалась с Березниковым-Морьентесом в аэропорту.

— Я хочу выразить свое восхищение вами, — говорил он. — Вы даже не подозревали, во что ввязались, и вели себя очень мужественно. Я поражен вашим умом и отдельно хочу поблагодарить за идею о вызове омоновцев в сад «Эрмитаж». Вы спасли мне жизнь. Я — ваш должник. И когда-нибудь, возможно, я смогу помочь и вам.

Лариса улыбнулась и склонила голову в знак того, что она оценила комплименты старого дипломата.

— Кстати, Лариса, узнал ли кто-нибудь еще о том, что я сообщил вам сегодня утром по телефону? — поинтересовался Березников.

— Вы можете быть уверены в том, что обязательно узнают. А может быть, уже узнали…

Настала очередь понимающе склонить голову Березникову.

— Я могу передать от вас привет Ольге Семеновне Новинской? — спросила Лариса.

— Я думаю, что вы найдете способ объяснить ей все так, чтобы она не думала, что сошла с ума. И что я не посылал ей приветов из космоса… — Дипломат Березников оставался верен себе, совмещая юмор и официозность.

«Объявляется посадка на рейс 507 до Мадрида», — раздался голос из репродуктора.

— Ну, мне пора, — сказал Березников, поцеловал Ларисе руку и спустя несколько секунд исчез за таможенным барьером.

Лариса огляделась и медленно направилась к выходу. Она купила себе пару острых буррито и впервые за эти дни с аппетитом и удовольствием перекусила.

* * *

— Замечательная утка, — пробасил полковник ФСБ Вольдемар Мурский, сидя на кухне у Котовых и облизывая толстые жирные пальцы. — С каким это соусом, Лариса?

— С апельсиновым.

— Отлично, — сказал Мурский.

— Да, моя жена не только на невидимом фронте мастерица, но еще и на кухне, — подобострастно произнес Евгений.

— О чем еще можно мечтать?

— Да, она почти идеальная женщина, — продолжил расточать комплименты супруге Котов. — Давай по третьей, что ли, а, дядя Волик?

— Разливай, — махнул рукой полковник.

Следует заметить, что Евгений три дня не пил. Вообще после их совместного возвращения из Москвы он вел себя тише воды ниже травы. Но сейчас, воспользовавшись визитом старого друга семьи, снова стал похожим на самого себя.

«Ну, в семейном кругу можно», — подумала Лариса. Ее хорошее настроение было связано с тем, что она закончила свое очередное дело. И пускай не все зависело от нее — ведь сам многоопытный Николай Березников решил подставить своего партнера Мурадова, а она лишь помогла ему в этом, но все равно Лариса считала последнее дело удачным.

— Дядя Волик, ты не в курсе, чем закончилась московская операция по разоблачению преступников, которые пытались вывезти из страны иконы? — спросила она.

— Все очень просто, — ответил Мурский. — Как только ты позвонила, я сразу поставил в известность нужных людей в Москве. Они установили дежурство и сцапали этих гавриков в тот же день. Раскололись они быстро, рассказали, что работают на некоего Мурадова, признались в убийстве Гаева и Колобродова. Вот и все…

— Самого Мурадова арестовали?

— Да, он пытался выехать из Москвы, но его задержали.

Евгений, с гордостью посмотрев на жену, изрек:

— И все это благодаря Ларе!

— Не подлизывайся! — остановила его жена.

Перед Мурским они разыгрывали идиллию семейного счастья. Мурский, должно быть, думал, что их семейный корабль непотопляем. А Лариса, поглядев на захмелевшего Евгения, вдруг вспомнила свое недавнее московское приключение.

Она еще раз встретилась со следователем Ниловым. На следующий день после проводов Березникова, когда, как сейчас выяснилось, ребята Мурадова признались в убийстве Колобродова, с Андрея были сняты все обвинения. Лариса сопровождала своего племянника в милицию.

Нилов встретил ее широкой улыбкой и многозначительным взглядом. Лариса, однако, не стала отвечать ему тем же. Она решила ограничить их отношения той самой первой и последней встречей. Дабы не пропало очарование…

Думается, что Нилов понял это и принял как неизбежное. Официальные формальности были выполнены, Андрей стал свободным человеком и мог теперь передвигаться, куда ему вздумается.

Когда они вышли из отделения милиции, Лариса спросила:

— Ну, и куда ты теперь?

— Должно быть, к себе в Митино.

— Туда должна приехать Наташа?

— Я подозреваю, что от вас вообще ничего нельзя скрыть, — произнес Андрей.

— Ну что ж, и я отправляюсь к себе в Тарасов. Кстати, не хотите вместе с Наташей посетить нашу провинцию? Если будет такое желание, то милости прошу — у меня в ресторане вы всегда сможете вкусно поесть…

На этом они и расстались. И вот уже три дня Лариса продолжала жить своей обычной жизнью. В ее ресторане все было как прежде, Евгений опять пробовал играть роль примерного мужа, а в Ларисе уже просыпалось желание снова окунуться в следующее приключение…

Эпилог

Было солнечное сентябрьское утро, когда Андрей Стальцев и Наталья Мурадова сидели в ресторане «Чайка» и завтракали. С ними за столиком находились Лариса и Евгений, которые в полной мере проявляли свое родственное гостеприимство.

Посетителей еще не было, ресторан открывался лишь в двенадцать. Услужливые официанты подносили еду и бесшумно удалялись.

— Наташа решила немного пожить в Тарасове, мы остановились у Ольги Семеновны, — сказал Андрей.

— В Москве, где все напоминает о недавних событиях, я жить пока не хочу, — вторила ему Наталья.

— А что с отцом? — спросила Лариса.

— Пока идет следствие. Но кажется, ему грозит заключение. Мама носит отцу передачи два раза в день. А у меня не хватает духу встретиться с ним. С одной стороны, меня останавливает та грязь, в которую он влип, но, с другой стороны, я его дочь, и мне сейчас очень трудно. Поэтому я решила, что лучший выход — сменить обстановку. Все равно учебный год только начался. Но если будут проблемы, я возьму академический отпуск.

— Правильное решение, — вставил свое веское мужское слово Евгений.

Тем временем официант принес бутылку «Королевского замка» и разлил вино по бокалам. Евгений, начавший скучать от проблемных разговоров, оживился и даже разрумянился.

— Я хочу выпить за упокой души сеньора Морьентеса, — серьезно сказал Андрей.

Лариса удивленно посмотрела на него. Наташа присоединилась к ней, с недоумением глядя на него.

— Позавчера я получил письмо из Мадрида, — объяснил Андрей. — Адвокат фирмы моего деда сообщил мне о том, что Рауль Морьентес Гордильо умер от сердечного приступа. Удар настиг его в море, когда он со своим компаньоном катался на яхте. Там не оказалось врача, и помочь ему никто не смог. Адвокат также сообщил о том, что после некоторых формальностей я смогу получить кое-какое наследство, оставленное мне покойным.

— Не знаю, уместно ли будет сейчас острить, но у меня за время недолгого общения с твоим дедом сложилось определенное впечатление о нем, — сказала Лариса.

— А в чем дело? — спросил Андрей.

— Дело в том, что за наследство выпить можно — оно вполне реально. А вот реальна ли смерть? Тебя приглашали на его похороны?

— Адвокат уведомил меня по телефону, что сеньор Морьентес уже похоронен.

— А кто был на его похоронах?

— Мне даже не пришло в голову это спросить, — растерянно сказал Андрей.

— Ну, вот видите, — развела руками Лариса. — Сеньор Морьентес, вернее, товарищ Березников, уже один раз умирал. Но, как потом выяснилось, смерть была хорошо разыгранным спектаклем.

— А мне все-таки кажется, что это рука мафии, — возразил Андрей.

Но потом, поймав взгляд Наташи, уже бодро сказал:

— Как бы там ни было — спектакль это или нет, — благодаря этому я получил наследство.

— И это радует, — заключил Евгений, которому не терпелось выпить.

— Да, конечно, — согласился Андрей и предложил всем поднять бокалы.

Когда вино было выпито, все приступили к трапезе. Лариса в этот день специально для гостей приготовила испанский стол. В меню значились рыбный суп по-канарски, бифштекс «Христофор Колумб» и апельсиновое суфле.

— Кстати, я могу тебе помочь выгодно вложить деньги, — пережевывая бифштекс, произнес Евгений.

— Каким образом?

— У меня многопрофильный концерн.

— Вы единственный владелец?

— У меня еще два компаньона, — сказал Евгений. — Надежные ребята.

Лариса с сомнением посмотрела на Котова. Дело в том, что «надежные ребята» представляли собой двух тридцатилетних прожигателей жизни. Одного из них, Колю Ястребова, она хорошо знала по одному из своих прошлых криминальных приключений. Но она не стала оспаривать слова мужа, тем более что сделку сейчас заключать никто не собирался. Это был всего лишь светский разговор, не более…

— Я еще не знаю, как поступлю с деньгами, — задумчиво произнес Андрей, — но подумаю над вашим предложением.

— Вообще я слабо понимаю, как это все могло произойти, — сказал Евгений. — И удивлен, что ваши судьбы так переплелись.

Он явно намекал на непростые отношения, которые связывали деда Андрея и отца Натальи. Лариса же осуждающе поглядела на своего мужа, поскольку развитие этой темы выглядело бестактным.

— Нет, я не хочу сказать ничего плохого, — сразу же повернулся Евгений к жене. — Я хотел сказать, что деды и отцы занимались всяким там грязным бизнесом, а их дети…

И он сделал широкий жест в сторону Андрея и Натальи.

— Ну, в общем… Это… Любовь у них… — Евгений попытался помочь себе руками, отчаянно жестикулируя.

— Правильно, — поддержала мужа Лариса. — Ну ее к черту, эту политику.

— Так давайте выпьем за любовь, — сказал Котов.

Подошедший официант снова разлил по бокалам «Королевский замок», и все четверо поддержали этот тост. Они с таким оптимизмом звякнули бокалами, что вино выплеснулось и пролилось на скатерть. Все посчитали это хорошим знаком и с воодушевлением опустошили бокалы.

Content

Светлана Алешина
Никто не хотел убивать (сборник)

Никто не хотел убивать

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Дипломатическая смерть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог