Светлана Алешина

Кадры решают все!

Глава первая

— Ваш утренний звонок убедил меня, что вы нуждаетесь в нашей помощи. Я права? — обратилась я с вопросом к женщине, которая сидела сейчас в моем кабинете и нервно теребила край собственной, весьма изящной бархатной накидки.

Бабенкова Светлана Ивановна, как она мне сразу представилась, была женщиной красивой и богатой. Такой вывод напрашивался как-то сам собой, при одном только взгляде на ее идеально ухоженную, гладкую кожу и стройную фигуру. И это все в сорок с небольшим лет. Чтобы оставаться такой привлекательной, требовалось немало сил и, как я думаю, ничуть не меньше денег.

— Да, совершенно верно, — ответила женщина и легким жестом поправила выбившийся из высокой прически светлый локон. Даже в моменты отчаяния, а именно оно читалось в ее голубых глазах, она не забывала о собственной внешности. По-видимому, это уже вошло у нее в привычку.

— Вы расскажете? — вновь спросила я, рассматривая изящный браслет в виде пантеры на ее руке.

— Да, несомненно, ведь я же не просто так сюда пришла.

Смерив меня оценивающим взглядом, Бабенкова будто бы еще раз спросила себя, стоит ли делать то, что она собирается, а когда наконец решилась, продолжила: — Я слышала, что вы иногда занимаетесь детективными расследованиями, а затем печатаете о них в своей газете. Это правда?

— Да, так оно и есть, — кивнула я в ответ, интуитивно пытаясь угадать, что именно могло случиться у этой обеспеченной женщины. Кого-то убили? Ограбили? Или же похитили ради выкупа?

— Значит, я по адресу, — обрадовалась между тем гостья. — Помощь детектива мне как раз и нужна. Понимаю, что вас может удивить, что я пришла именно к вам, а не к настоящему профессионалу, — угадала она мой назревающий вопрос. — Но дело в том, что профессионалы-то как раз и не берутся за мое дело, мотивируя тем, что все и без того ясно, а у них и другой работы навалом. У меня даже возникает мысль, что их кто-то намеренно просит мне так отвечать. Я обращалась к нескольким, но потом поняла, что все бесполезно. Вы моя последняя надежда.

— То, что вы только что сказали, весьма странно, — будучи уже заинтригованной, ответила я. — Чтобы частные детективы, да за что-то не брались? Такого просто быть не может. У них не так много работы, чтобы ею разбрасываться.

— Но между тем мне с ними почему-то не повезло. Так вы выслушаете меня?

— Как раз этим и занимаюсь, — улыбнулась я.

Светлана Ивановна ответила мне тем же. Затем закусила нижнюю губку и только после паузы произнесла:

— Меня кто-то подставил под убийство, которого я не совершала.

— Как это? — невольно сорвался с моих губ вопрос.

— Какой-то доброжелатель прислал в милицию фотографии, на которых изображена я, стоящая над трупом своей соседки. Это дикость какая-то, такого не было и быть не могло, но меня почти сразу же забрали, толком ничего не объяснив, и поместили в камеру. — Бабенкова описала руками в воздухе неопределенную фигуру, означающую, что у нее просто нет слов, чтобы передать свое состояние в тот момент, а затем продолжила: — На допросах всю душу вытрясли, да еще и адвокат попался ни рыба ни мясо. Он даже проведения экспертизы этих снимков почему-то не потребовал. Сама удивляюсь, как это меня все-таки выпустили под подписку о невыезде. Да и то в скором времени наверняка вернут обратно, ведь доказательств собственной невиновности у меня нет.

— А как насчет алиби? — сразу полюбопытствовала я. — Если вы не убивали той женщины, то наверняка это кто-то может подтвердить. То есть…

— На мое алиби милиция не обращает никакого внимания, — перебила меня гостья. — Органы опираются только на неизвестно откуда взявшиеся фотографии и больше ни о чем слушать не желают. Но я заверяю вас, я не убивала Морозову и не обкрадывала ее квартиру… У меня своего добра девать некуда, зачем мне чьи-то серьги, кольца?!

— Так там еще и ограбление произошло? — переспросила я.

— Да, — обреченно вздохнула женщина. — Как мне сказали, из квартиры вынесли все самое ценное: какие-то украшения, деньги, которые убитая сняла со счета в банке, чтобы купить сыну квартиру, что-то еще. Но я… я не…

Светлана не знала, как еще убедить меня в собственной невиновности.

Пришлось сказать, что я ей верю, тем более что так было и на самом деле: я не видела причины, по которой бы эта воспитанная женщина могла убить свою же соседку да еще и нагло забрать у той деньги. Нет, такое в моей голове никак не укладывалось.

— Так, значит, вы займетесь моим делом? — с надеждой в голосе спросила у меня Бабенкова и, не дожидаясь ответа, сразу принялась уверять: — Я заплачу… Сколько будет нужно.

— Ну, об оплате мы поговорим потом, — приняв решение, произнесла я. — А пока просто попытаемся вам помочь и разобраться в том, что вокруг вашей персоны происходит.

— Слава тебе, господи, — в сердцах выдохнула Бабенкова, пряча нижнюю часть лица в сложенных ладонях. — Спасибо вам. Вы дарите мне надежду.

— Подождите благодарить, — остановила я ее. — Я ведь не могу обещать, что нам во всем удастся разобраться. Мы только попытаемся. А пока мне бы хотелось знать, где находятся сейчас те самые фотографии?

— В милиции, в том самом отделении, — не задумываясь, ответила Светлана Ивановна. — Я так думаю, в материалах моего уголовного дела.

— Номер отделения вы помните?

— Еще бы. Сорок второе, это на пересечении Первомайской и Лунина.

— Знаю-знаю, — закивала головой я, про себя уже прикидывая, каким образом можно будет эти фото оттуда забрать или же хотя бы на них взглянуть. — А кто ведет дело?

Бабенкова назвала мне фамилию и имя, но это мне ничего не дало: с данным субъектом я не была знакома. Пришлось попросить женщину оставить мне свои координаты и ждать от меня звонка.

Уже провожая гостью из редакции «Свидетеля», где я, Ольга Юрьевна Бойкова, вот уже несколько лет работаю главным редактором, я вспомнила об упомянутом самой клиенткой алиби и сразу спросила:

— Вы что-то говорили о том, что у вас было алиби. Можете сказать, какое именно?

— Я была дома со своим семнадцатилетним сыном Вадиком, — спокойно ответила женщина. — Муж был на работе. — Она повела плечами. — Смешно, но в нашей стране почему-то детям, даже имеющим паспорт, верить не хотят или просто почему-то не желают.

Бабенкова опустила взгляд в пол, сухо попрощалась и, пожелав мне удачи, стала спускаться по лестнице. Я несколько минут постояла на пороге, глядя ей вслед и пытаясь разобраться в собственных мыслях, которые были солидарны с теми, что вслух высказала недавняя гостья. А затем прошла назад в офис.

— Кто это был? — без особого интереса полюбопытствовала у меня Маринка, перемалывающая кофе в ручной кофемолке.

— Одна из нуждающихся в нашей помощи, — присаживаясь за ее рабочий стол, ответила я. — Просит, чтобы мы разобрались, кто и зачем подставил ее, обвинив в убийстве соседки.

— Ну и что ты ей сказала? — с той же интонацией задала вопрос Широкова.

— Согласилась попробовать, конечно.

— Ну и зачем? — переспросила Маринка со вздохом. — Можно подумать, у нас нехватка информации или бедственное финансовое положение. По-моему, как раз наоборот, еще в запасе кое-что остается. Может, лучше отказаться, пока не поздно?

— Хочешь сказать, я должна пойти на попятную? — вопросом на вопрос ответила ей я. — Ну уж нет. Я обещала помочь и постараюсь это сделать. Тем более что за ее дело не берутся профессиональные детективы, и мы — последняя надежда этой несчастной. И потом, это сейчас у нас все полосы полны, а завтра может оказаться, что половину занять нечем. А так будет о чем вспомнить в кризисный момент.

— Все-все, убедила, — замахала руками Маринка. — Согласилась так согласилась, что ж теперь. Все лучше, чем в редакции целыми сутками безвылазно сидеть. Кстати, а с чего ты планируешь это дело начать? Нам бы с Кряжимским, — она покосилась на Сергея Ивановича, внимательно слушающего нашу беседу: — Интересно было бы это узнать.

— И не только это, — добавил тот с улыбкой.

Я поняла, что они хотят услышать все, что стало известно мне, а потому села поудобнее и, дождавшись, когда и остальные сделают то же самое, принялась пересказывать свою беседу с недавней гостьей. Закончив рассказ, поинтересовалась мнением своих коллег насчет того, как следует поступить дальше, и тут же услышала от Маринки:

— Как всегда, начинать придется с майора Здоренко.

Я слегка приподняла одну бровь вверх и вопросительно посмотрела на подругу.

— А что, разве нет? — удивилась она. — Тебе же… то есть нам, — поправилась сразу Маринка, — для начала дело этой мадам увидеть нужно и те фотографии подкинутые, а уж потом думать, как быть дальше. Или я не права?

— Ну, в общем-то…

— В общем, не в общем, — передразнила меня Широкова, пододвигая телефон ближе. — На, звони. Что время-то зря терять.

Я не стала спорить с Маринкой, так как и сама уже подумывала над тем, что нужно попробовать через Здоренко раздобыть те фотографии и копию дела, а потому сразу сняла трубку и принялась набирать хорошо знакомый номер нашего старого друга из милиции. Через пару секунд в трубке послышались длинные гудки, а спустя еще некоторое время загромыхал и голос майора, по привычке гаркнувшего:

— Майор Здоренко слушает!

— Отлично. Вот вы-то как раз мне сейчас и нужны, — вместо приветствия произнесла я. — Вы и ваша должность.

— А, папарацци, — моментально признал меня Здоренко. — Никак опять по мою душу, а?

Я не ответила, дожидаясь, пока майор выплеснет все свои эмоции, накопившиеся со времени нашей последней встречи, и можно будет хоть слово сказать. Здоренко и в самом деле блистал своим солдафонским остроумием минут пять, напоминая мне о том, что нас с Маринкой он давно мечтает упечь куда-нибудь подальше, в декрет, например, чтобы не мешали ему работать и не отбирали кусок хлеба у тех, кому за расследования платят. Он выдал на-гора и еще по меньшей мере с десяток ярких комплиментов в наш адрес, которые я предпочла не слушать, отложив трубку в сторону и просто выжидая, когда из нее прекратят вылетать звуки.

Широковой же подобный мой поступок почему-то показался весьма забавным, и она все эти пять минут хохотала от души, едва ли не падая со стула. Наконец запас любезностей у Здоренко иссяк, и я получила возможность сказать то, ради чего, собственно, и позвонила. Но сначала спросила:

— Вы не могли бы оказать нам одну маленькую услугу в обмен на собственное спокойствие?

— А это смотря какую, Ольга Юрьевна? — как-то игриво откликнулся он в ответ.

— Мне бы хотелось просмотреть дело Бабенковой Светланы Ивановны и, конечно же, взглянуть на те фотографии, что в нем имеются. И уж совсем замечательно было бы, если бы хоть одно фото вы дали на время нам, так, для более полного изучения, — решив, что наглость — второе счастье, закончила я.

— Так вот чем вы сейчас занимаетесь, — догадался майор сразу. — Ну и как, получается?

— Думаю, что должно получиться, — отшутилась я. — Особенно если вы не бросите своих старых друзей в трудную минуту и окажете нам посильную помощь?

— А ты начинаешь наглеть, Ольга, — заметил Здоренко в ответ.

— Приходится, — парировала я и вновь спросила: — Так поможете?

— Постараюсь, — усмехнулся майор. — Но только в знак благодарности за тех бандитов, которых вы сдали в прошлый раз именно мне, а не кому-то другому, — добавил он чуть более строго. — Так что не зазнавайтесь уж больно. До вашей команды я все равно рано или поздно доберусь. Пожалеете тогда, что в мужские дела полезли, а не занимались своими бабьими заботами: варкой, стиркой. Ну да ладно, заедешь ко мне в понедельник утром, посмотрим, что можно будет сделать по твоему вопросу.

— Спасибо, — поблагодарила я майора. — Непременно заеду.

— Только позвони накануне, — попросил Здоренко и сразу повесил трубку.

«В понедельник, так в понедельник, — также водружая трубку на место, подумала я. — Значит, выходные будут свободны для отдыха. А с новой недели возьмусь за новое дело».

* * *

Увы, мои надежды на спокойные выходные совершенно не оправдались. Покинув в пятницу вечером редакцию, я и не подозревала, что рано утром в субботу меня разбудит телефонный звонок.

С трудом расставшись с мягкой теплой постелью, я дошла до кресла, рядом с которым на столике стоял этот невыносимо трезвонящий агрегат, и, сладко зевнув, сняла трубку. Произнести «алло» или что-то в этом роде мне даже не пришлось, так как почти сразу в бедное мое ухо ударил целый поток самых разных слов:

— Оля, как замечательно, что ты дома! Ты даже не подозреваешь, как тебе повезло. Я сейчас прибуду к тебе в гости и не одна, — Маринка, а это была именно она, радостно хихикнула. — А с двумя обалденными, ну просто шикарными, красавцами мужчинами. Они нечто. Твой тебе понравится, я уверена. Ну все, жди, — и подруженька моя повесила трубку.

Я как стояла во время этого монолога с открытым ртом, так в том же положении и застыла. И только когда первый шок от услышанного прошел, в голове стали мелькать разные мысли:

«Маринка явится сейчас сюда с какими-то мужиками. Но зачем?

И что она имела в виду, говоря: «Твой тебе понравится»? Или же она решила меня вновь с кем-то свести… Ну уж нет, я ее об этом не просила, и вообще, с какой стати я должна принимать у себя ее хахалей?! Она же ведь даже разрешения моего на это не спросила, сама все решила, а ты, понимаешь ли, как хочешь. Вот это наглость. Не ожидала я такого от собственной подруги. Ну да ничего, вот явится сейчас, я ей устрою праздничный фейерверк и брызги шампанского. Она у меня надолго запомнит, как сводничеством заниматься».

Полная решимости преподать Маринке хороший урок, я вернула-таки, наконец, трубку на прежнее место и твердой походкой направилась в ванную комнату. Там быстро приняла прохладный душ, расчесала и собрала волосы, немного подкрасила ресницы и направилась в кухню. Сварив себе кофе, едва ли не залпом выпила его, а потом вернулась в комнату, чтобы переодеться. Отыскав в шкафу серую джинсовую юбку и такую же блузку, я быстро облачилась в них и села ждать Широкову с ее претендентами на руку, сердце и все остальное.

Я всегда знала, что Маринка немного сумасшедшая, но что до такой степени, даже и не предполагала.

«Это же надо было придумать: познакомиться с какими-то парнями и сразу потащить их в гости. И не к кому-то там, а к своей начальнице, пусть даже в нерабочее время она ей просто подруга. А если я, к примеру, заболела? Или у меня на сегодня вообще совершенно другие планы? Это что, в расчет даже не берется?! И потом, с чего она взяла, что мне нужен мужчина и что тот, которого подобрала она, мне понравится? Да у нас с ней всю жизнь были разные вкусы. Те, кто нравился ей, как правило, вообще не находили с моей стороны никакого одобрения. Нет, все же она сумасшедшая и… — я не могла подобрать слов для определения главной черты характера своей подруги. — Нет, на этот раз ей все так просто с рук не сойдет. Я прямо перед этими мужиками ей такое устрою!.. Пусть будет стыдно, зато неповадно. В следующий раз подумает, как…»

В это время в дверь позвонили. От неожиданности я вздрогнула, но потом быстро собралась и направилась открывать незваным гостям. Два поворота ключа, и вот уже передо мной сияющее лицо Маринки. Настолько сияющее и светящееся, что я даже невольно снова растерялась. Маринка вообще умеет людей вводить в полутрансовое состояние одним своим поступком или видом. Этот дар у нее от природы, и ничего с ним не поделаешь, как ни старайся.

«Может, зря я так озлобилась на нее, — промелькнула где-то в глубине сознания мысль. — Ну, зайдут они на пару минут, чайку попьем, а там…»

Принять окончательное решение мне так и не удалось, так как Маринка по-хозяйски отодвинула меня от порога и ввалилась в квартиру, весело сообщая:

— А вот и мы. Бр-р, замерзли, как суслики. На улице такой ветер. И транспорт, как назло, плохо ходит, — принялась пересказывать все свои злоключения Широкова. — Просто беда какая-то. Ах да, знакомьтесь, — она повернулась ко все еще стоящим на лестничной площадке молодым людям, махнула в мою сторону рукой и добавила: — Это моя лучшая подруга Ольга Бойкова, можно просто Оля, — разрешила она самовольно. — А это, — теперь уже ее слова адресовались мне, — просто очень хорошие ребята — Кирилл Максимович Аникин и Николай Дмитриевич Сурков. Я надеюсь, что ты их тоже оценишь именно так, как они того заслуживают.

Зная о феноменальной способности моей подруги выбирать из худшей половины человечества самых наихудших, я недоверчиво окинула взглядом своих гостей. Два рослых парня примерно одного роста и возраста, внешне не красавцы, но и страшненькими их вроде бы тоже назвать нельзя. Оба темноволосые, с карими глазами. Вот только у одного черты лица помиловиднее, а у второго, наоборот, — пожестче. На бандитов как-то не похожи. В общем, ничего… ничего особенного. Таких, как они, море, так что обалденными и шикарными, как заявила по телефону Маринка, эти ребятки уж точно не были.

— Ну, проходите, коль пришли, — почему-то вспомнив о том, какой должна быть гостеприимная хозяйка, пригласила я всех в дом. Хотя сама еще толком не понимала, хотелось ли мне быть такой уж гостеприимной по отношению к этим товарищам с улицы. Может, лучше и даже полезнее выставить всех, включая сумасшедшую Маринку, вон из квартиры и продолжить наслаждаться законным выходным.

Но нет, поздно, мужчины уже прошли в квартиру и с любопытством ее изучали.

— Вот тут мы и живем, — защебетала Широкова, принимая у них пакеты, видимо, с продуктами. — Нравится?

— В общем-то ничего, — изрек тот, на которого Маринка бросала взгляды чаще всего. — Уютно. А это ваша собственная квартира?

— Естественно, собственная, — опередила мой ответ Маринка. — Не думаете же вы, что мы, как крысы подзаборные, где придется, там и живем. Ну, давайте, не толпитесь в дверях.

Она затолкала мужчин в зал, а сама понесла пакеты в кухню. Я устремилась за ней — с намерением дать хорошенькую взбучку.

— Что ты делаешь? — закрывая за собой дверь, спросила я у нее. — Для чего ты их сюда привела? И зачем вообще соврала, что это моя квартира? Тебе же прекрасно известно, что…

Я не успела договорить о том, что Маринка и без того знала, что квартира, в которой я проживала, не только не принадлежала мне, но и являлась законной собственностью одной семьи, давно и надолго уехавшей за рубеж. Я же здесь осталась в качестве надсмотрщика за добром. Но Маринка вновь меня перебила:

— Ой, мало ли что мне известно, — небрежно отмахнулась она рукой. — Они-то этого не знают, да и знать им совершенно не к чему. Это твоя личная квартира и все тут. А моя на ремонте, — как бы невзначай добавила она тут же.

— Твоя на ремонте? — с нескрываемым удивлением переспросила я.

— Ну да, а что тут такого, — повела плечами Широкова. — Разве в квартире не может происходить ремонт? К тому же, я даже не вру — бабка Паша, соседка, решила в кухне полы покрасить, так что ремонт там сейчас идет вовсю. Ой, да успокойся ты, — поймав мой угрюмый взгляд, добавила моя подруженька. — Ну, подумаешь, немного преувеличила. Делов-то…

— Но зачем ты вообще это сделала? Чем плоха правда? — все еще не понимала я.

— Тем что на нее поймать зажравшегося самца, да еще и умудриться превратить его в своего мужа — просто невозможно. Пора бы тебе уже понять, Оленька. А эти малые того стоят.

— С чего ты взяла, что мне вообще нужен муж? Я и без него неплохо управляюсь и, кажется, тебе поиски его не доверяла. Тем более не просила доставлять его мне домой.

— Боже, какая же ты зануда, — сделала мне комплимент Широкова. — О тебе заботятся, а в ответ… Может ты забыла, что тебе уже давно перевалило за двадцать семь? Если так и дальше пойдет, то ты точно останешься старой девой или перед пенсией начнешь искать, не выбросила ли какая дама своего использованного муженька, чтобы его приютить и не оставаться в полном одиночестве. Как тебе такая перспектива? Нравится светлое будущее?

— Вполне, — съехидничала я. — По крайней мере, если в чем и придется кого винить, то только себя, а не добрых фей, строящих за тебя твою жизнь.

— Ну и зря, — равнодушно повела плечами Маринка. — Тебе готовенькое все домой приносят, а ты… А я бы на твоем месте хотя бы к ним пригляделась, а там как карты лягут.

Спорить или переубеждать в чем-то Маринку было бесполезной затеей, а потому я вынуждена была признать, что на данный момент сделать и вправду уже ничего не могу, кроме как действительно прикинуться гостеприимной хозяйкой. Оставалось только надеяться, что вся веселенькая компания у меня ненадолго задержится и свалит часика так через полтора. Ну, а уж это-то время я как-нибудь выдержу.

Пустив, так сказать, все на самотек, я принялась помогать Маринке накрывать на стол. Затем, когда все было более или менее готово, мы позвали в кухню наших гостей и сели завтракать.

— Кому что подать? — продолжила распоряжаться всем Широкова. — Накладывайте, не стесняйтесь.

— Это мы сделать успеем. Давайте лучше сначала выпьем, — вставая и беря со стола бутылку, произнес Маринкин ухажер.

Он ловким движением руки откупорил пробку и с точностью профессионала налил всем красного вина. Вскоре мы все уже держали бокалы в руках и ждали тоста.

— Ну, раз уж мы сегодня выступаем в роли гостей, — подал голос Кирилл, — то позвольте выпить за здоровье столь милых и прелестных фей, которых нам посчастливилось встретить.

— На исполнение всех желаний можете не рассчитывать, — пошутила Широкова. — Только на красоту рядом с вами.

Мы соприкоснулись бокалами и затем приступили к трапезе. Николай спросил у Маринки, где родился столь дивный цветок, и она принялась, как и положено фее, сочинять сказки о своем рождении и появлении на свет. Как ни странно, но оказалось, что Маринка вовсе и не из глубинки, как я думала изначально, а аж из самого Питера. Откуда, якобы из-за плохого состояния здоровья, ее родителям пришлось переехать в Тарасовскую область, где мы все сейчас и счастливы ее видеть. Возражать или говорить, что все это чистейшая ложь, я не стала, решив, что кто поумнее, тот и сам догадается, а кто не догадается, так это не мои заботы. Но ребятки на ее чушь почему-то все же клюнули.

— И ты до сих пор живешь вместе с родителями? — спросил Николай ее почти сразу.

— Да что ты, разве сейчас кто-то с ними живет, — отмахнулась Широкова жеманно. — Они уехали коротать старость в деревню. Город не для них.

— А… — хотел было спросить еще о чем-то парень, но Маринка его перебила:

— Ну что вы все обо мне, да обо мне. Расскажите лучше о себе. Чем занимаетесь, где живете?

— Увы, наша биография не так богата и разнообразна, поэтому не вижу смысла заострять на ней внимание, — вновь доливая в фужеры вино, произнес смазливый Коленька.

— Ну уж нет, я желаю знать, — легонько стукнула по столу кулачком Маринка и осторожно подмигнула мне.

— Я не такой уж хороший рассказчик, — попытался еще раз отделаться от нее молодой человек.

— Это совершенно не важно, — упорствовала Маринка. — Я хочу знать, с кем мне приходится иметь дело. — Она очаровательно улыбнулась, окинула всех присутствующих взглядом и, остановившись на Кирилле, попросила:

— Ну, может, тогда вы нам расскажете о себе и своем друге.

— Что ж, — Кирилл почему-то тоже покосился в мою сторону. — Раз вы так настаиваете, то слушайте, — и он повел спокойную, приятную речь.

Я слушала его и не слышала, скорее наслаждаясь голосом, нежели тем, что говорилось. Тем более что рассказ в действительности не изобиловал яркими событиями: обычная человеческая жизнь — поначалу счастливая семья, затем развод родителей, раздел имущества и детей, переезды из одного населенного пункта в другой…

— Но это все в прошлом, — заканчивая рассказ, подвел итог Кирилл. — Сейчас у меня отличная работа, собственное жилье, пусть и небольшое. Все, или почти все, что нужно для счастья.

Кирилл посмотрел на меня каким-то ласковым, окутывающим взглядом и я поняла, что он не против, если наши отношения продлятся и перейдут в более близкие.

* * *

Выходные пролетели незаметно. Изначально настороженно отнесясь к Маринкиным новым знакомым, я постепенно изменила свое мнение о них, решив, что ребята в целом неплохие и оставить их в друзьях совсем не помешает. Планы же Маринки, конечно, были немного иными. Мужчин просто в качестве друзей она никогда не рассматривала, а потому я могла поклясться, что она сделает все, чтобы добраться как минимум до статуса «девушки» или даже невесты. Но это уж ее заботы. Меня вполне устраивает просто хорошая компания и возможность куда-то выйти с интересными людьми, пусть даже у этих людей в отношении меня есть и какие-то свои планы. И планы эти для меня даже не были секретом. Я сразу поняла, что Кирилл запал на мою персону и стремится к большему. Не скрою мне было приятно все это осознавать. Мне хотелось этого, хотелось хоть какой-то романтики, пусть и ненастоящей, но все же согревающей душу.

Но между тем наступил понедельник и пора было вспоминать о том, что на этот день у нас было запланировано. Перво-наперво встреча со Здоренко, а остальное уже по ходу. Позвонив сначала самому майору и уточнив, готов ли тот материал, что я у него просила, я стала собираться на работу. Быстро оделась, прибрала волосы, подкрасила ресницы. Перебросив через плечо сумочку, покинула квартиру и, заперев ее, стала спускаться вниз, где стояла моя машина.

Оказавшись на улице, я поежилась, никак не ожидая, что там сегодня будет так холодно. Осень давала о себе знать, особенно по утрам. На вчерашних лужах образовывались тонкие корочки льда, а трава покрывалась легким серебристым налетом инея.

Пришлось побыстрее влезть в машину, слегка прогреть салон и только потом трогаться с места. Выехав со своего двора, я неожиданно решила изменить направление и поехала не в редакцию, а сначала в отделение милиции к майору Здоренко. Так я могла сэкономить кучу времени, да к тому же не таскать без надобности за собой всех остальных. Плавно развернув машину, я повела ее по центральной трассе к почти родному отделению милиции.

За несколько минут добравшись до него, я припарковала свою «ладушку» у центрального входа, где в это время суток машин почти не было, и уверенной походкой направилась в здание. Поздоровавшись с охранником, хорошо меня знающим, преодолела длинный, обшарпанный коридор и, остановившись у серенькой, обитой дерматином двери с табличкой «шесть», постучала в нее. Вместо привычного «войдите» майор Здоренко почему-то сам распахнул ее передо мной и молча пропустил внутрь. Вид у него был задумчивый и угрюмый, что не предвещало ничего хорошего.

Я тоже не решалась заговаривать первой, хорошо зная этого жесткого человека. Для собственной же безопасности я предпочитала молчать, выжидая, когда он начнет говорить.

— Хм-м, — наконец-то протянул майор длинно. А затем с ходу озадачил меня вопросом: — Почему папарацци всегда знают больше, чем мы?

— Что вы имеете в виду? — не поняла я.

— Вы запросили у меня для просмотра одно дельце, — начал издалека Здоренко. — Я сразу понял, что это неспроста. Видимо, что-то нарыли или кого-то подозреваете. Тем более что вам зачем-то сдались фотографии из него, которые вы у меня буквально выпрашивали.

— Ну-у… — хотела было пояснить все я, но майор не позволил мне этого сделать, на тон выше продолжив:

— Но мы тоже не лыком шиты. Я в тот же вечер забрал это дело из соседнего отделения, лично его изучил и рассмотрел. Дело как дело, точно таких у нас сотни. Но вы что-то желали узнать из него. — Здоренко хитро покосился на меня одним глазом. — По какой-то непонятной причине вам, не профессионалам, всегда удается узнавать больше нашего. Признаюсь честно, — Здоренко еще больше насупился, — это обидно. — Он выдержал паузу. — В общем, я понял, что вы хотите сделать, а потому сам велел проверить подлинность фотографий из дела Бабенковой Светланы Ивановны.

— Ну и?.. — выжидательно посмотрела на него я.

Майор усмехнулся, устремил свой строгий взгляд мне прямо в глаза и спросил:

— Откуда вы узнали, что фотографии смонтированы?

— Я и не знала, — честно призналась я. — Просто была такая догадка.

— Просто не бывает ничего, разве что кошки родятся, — не поверил мне Здоренко. — Вам кто-то об этом сказал?

— Да. Сама Бабенкова заявила, что не совершала этого убийства, — выдала я с ходу. — Отсюда следует вывод: если это правда, то фотографии никак не могут быть настоящими. Видите, все действительно просто.

— Хм, — снова повторил Здоренко. — Похоже, что мне вас не понять. А что вы еще знаете по этому делу?

— Мне это кажется, или вы действительно решили составить нам конкуренцию? — не отвечая на заданный вопрос, парировала я.

— Милиция не может никому составлять конкуренцию, — потирая подбородок, ответил майор. — Она сама есть закон. А вот вы…

— Стоп-стоп, я уже все поняла, — остановила я назревающую длинную и поучительную речь. — Не будем спорить. Я пришла только для того, чтобы самой прочесть дело и взглянуть на фото, и вы, — я сделала небольшую паузу, — обещали мне в этом помочь.

Вместо ответа Здоренко толкнул в мою сторону лежащую возле него папку, и та плавно скользнула ко мне. Поймав папку на середине стола, я торопливо открыла ее и принялась внимательно изучать. Как и сказал майор, среди написанного не было ничего, что я не смогла бы найти в любом другом, аналогичном этому, деле. Все те же показания свидетелей, опросные листы самой обвиняемой. Всей информацией, которую эти листы содержали, я уже владела и сама, а потому не стала тратить на нее время и сразу перешла к рассмотрению фото.

А они-то уж заслуживали внимания. Во-первых, даже моему невооруженному взгляду было видно, что силуэт моей заказчицы на них освещен совсем иначе, нежели квартира, в которой она находится. Еще одна странность: на окнах дома убитой нет тюли, одни широко раздвинутые шторы. Тестирование на подлинность тут даже не требовалось, ненатуральность снимков была очевидна и так.

— Ну и что вы обо всем этом думаете? — нетерпеливо спросил у меня Здоренко. — Возникли какие-то идеи?

— Да, но они требуют проверки, — честно ответила я. Затем пристально посмотрела в лицо майору и попросила: — Могу я взять хотя бы один снимок? Обещаю вернуть сразу, как только он станет мне не нужен.

Здоренко с минуту тупо смотрел на меня, затем откинул голову назад и громко засмеялся. Я сконфуженно уставилась на него, не понимая, что такого забавного произнесла. Но майор сам пояснил, что его так развеселило:

— Ваша подружка Широкова на вас слишком явно влияет. Вы становитесь такой же наглой и бесцеремонной.

— Так с кем поведешься…

— То-то и оно, то-то и оно, — закивал головой Здоренко. — Ладно, берите одно фото. Но если вдруг что-то нароете, сразу ко мне с персональным отчетом. Ясно!

— Слушаюсь, товарищ майор, — приложив руку к голове, отшутилась я.

Затем встала со стула, убрала в сумочку выданную мне едва ли не под расписку фотографию и стала прощаться со Здоренко.

— Идите-идите, — заявил майор в ответ на мои благодарности. — Увидимся еще, чертяки.

Покинув кабинет Здоренко, я вновь села в свою машину и теперь уже поехала в сторону редакции.

* * *

— Оля, нас вечером пригласили в кафе, — не успела я переступить порога редакции, сразу же сообщила мне свою радостную весть Широкова. — Уйдем пораньше?

— Все будет зависеть от того, как поработаем, — ответила я.

— Ну тогда я готова. Что нужно делать? — заторопилась Маринка.

— Для начала посовещаться, — бросая свою сумочку на стол и присаживаясь, сказала я. Затем посмотрела на Кряжимского и добавила: — Я уже была у Здоренко и привезла от него фотографии Бабенковой.

— Судя по вашему виду, ожидания оправдались, — предположил Сергей Иванович.

— Более того, — вздохнула я. — Фотографии оказались смонтированы.

— Следовательно, Бабенкову подставили, — догадалась Маринка.

— Тоже мне новость, — фыркнул с подоконника Ромка. — Она и сама, кажется, об этом говорила.

— Одно дело говорить, другое доказать, олух, — наехала на него немедленно Широкова. Потом повернулась ко мне и спросила: — А само фото где? Покажешь?

Я достала из сумочки снимок и протянула его Маринке. Та повертела фотокарточку и так и сяк и разочарованно изрекла:

— Да ну, даже неинтересно. Я думала, будет и в самом деле труп окровавленный видно, кровь, а тут…

Она с кислой миной отдала фото Ромке, который уже вертелся возле нее, тоже желая взглянуть на снимок. Когда же тот наконец оказался в его руках, он так же принялся делать ворчливые замечания. И только Виктор молча взял фотографию, склонился над ней так низко, словно хотел увидеть что-то необычное, и долго-долго смотрел.

— Ты что-то там обнаружил? — поинтересовалась я, наблюдая за ним.

Виктор отрицательно покачал головой, но потом все же произнес:

— Профессионал.

— Ясное дело, — усмехнулся над ним Ромка. — Иначе бы никто в это не поверил. Лохи такими делами не занимаются.

— Ой, много ты понимаешь, — фыркнула в его сторону Маринка. — Сиди уж, недоросль.

— А вы что думаете на этот счет? — вновь обратилась я к Кряжимскому. — Есть какие-то идеи по поводу того, что следует делать дальше, то есть с чего начинать действовать?

— Я бы предложил найти этого фотографа, но… — начал было Кряжимский.

— Нет, не его дом, — неожиданно подал голос Виктор.

Мы все удивленно посмотрели на него, и он принялся объяснять, что, опираясь на этот снимок, можно запросто определить из какого окна он был сделан. А следовательно и узнать, кто проживает в той самой квартире. А там уж цепочка вся и раскрутится.

— А что, это идея, — согласилась я с Виктором. — Ведь ясно же, что посторонний в дом попасть не мог, значит, его пустил сам хозяин, если только не он лично и сделал этот снимок. Пожалуй, стоит съездить в гости к Бабенковой и на месте попытаться выяснить, откуда была сделана данная фотография.

— Подозреваю, что во мне особой надобности у вас нет, — осторожно произнес Кряжимский, указывая на кипу исписанных листов возле себя. — Хотелось бы закончить статью, — пояснил он чуть позже, когда я бросила в его сторону вопросительный взгляд.

— Как вам будет угодно, — не стала настаивать я.

— Ну и я тогда тоже не нужна, — попыталась отмазаться от работы Широкова. — Какой от меня толк? В фотографиях я ничего не понимаю, только лезу, куда меня не просят.

Я усмехнулась:

— А кто-то, если мне не изменяет память, только что рвался в бой.

— Так долго ли передумать, — опуская глаза, пробурчала тихонько Маринка.

— Ладно, сиди здесь, — согласилась я. — Достаточно будет Виктора и Ромки. Ну все, мы поехали, — и я направилась к выходу.

Глава вторая

Через пять минут мы двинулись в путь. Виктор, как и всегда, повел мою машину, давая мне возможность немного подумать. Но думать почему-то сегодня не особенно получалось. Вместо мыслей о Бабенковой и ее деле в голову все как-то больше лезли размышления относительно Кирилла Аникина. Я пыталась понять себя и свои чувства к нему. Мне казалось что, если я не приму сейчас однозначного решения насчет того, как себя с ним вести, дальше могу сделать много опрометчивого. Но ведь, с другой стороны, чего мне бояться: женщина я полностью свободная, и легкий роман мне не помешает. Или все же помешает? Пусть не мне, работе. Он уже мешает думать о деле, несмотря на то что ничего еще и не было. Пожалуй, с этими мужчинами следует быть поосторожнее, а то запудрят голову неизвестно чем, а когда очнешься, будет уже поздно.

Чтобы раз и навсегда выветрить из головы все лишнее, я несколько раз тряхнула головой, слегка приоткрыла окошко, чтобы дать возможность свежему воздуху влетать в салон, и сосредоточилась на дороге. Вскоре мы уже были на месте. Недавно выстроенная девятиэтажка с черепичной крышей и полукруглыми балконами возвышалась прямо над нами. Виктор остановил машину возле подъезда, и мы вышли из нее.

— Красивый домик, — поглазев вверх, выдал Ромка. — Дорогой.

— Это верно, — согласилась я, осматриваясь по сторонам.

Прямо напротив этой новенькой девятиэтажки стояла еще одна, но уже порядком потрепанная временем. Она не была слишком уж заброшенной и рушащейся, кое-где имелись даже новенькие пластиковые окна, и можно было понять, что в доме проживает немало состоятельных людей, но все же рядом с красавицей новостройкой выглядела запущенной. Кроме этих двух домов тут имелись и два других. Но их я в расчет даже не брала, так как высота обеих построек не превышала трех этажей, тогда как нужная нам особа жила на пятом.

— Как думаешь, из какого окна можно было сделать такой снимок? — обратилась я с вопросом к Виктору.

Тот молча посмотрел на дом, а затем попросил у меня фотографию. Я послушно отдала ее и стала ждать версий. Прошло несколько минут, но Виктор все колебался, видимо, не зная точно, откуда и какой вид открывается для обзора.

— Может, стоит подняться наверх и посмотреть оттуда, — предложила я. — Ведь окна соседки, насколько мне известно, смотрят туда же, куда и окна нашей пострадавшей.

Виктор кивнул, и мы направились к подъездной двери. Попав в подъезд, поднялись по ступеням до лифта и поехали наверх. Достигнув пятого этажа, вышли, и Виктор позвонил в дверь квартиры Бабенковой.

Открыли нам не сразу: видимо, хозяйка была чем-то занята. Когда же женщина увидела меня, то радостно воскликнула:

— Как я рада вас видеть! Проходите, пожалуйста. — Она обернулась в квартиру и крикнула: — Андрей, поставь чайник.

— Вы не одна? — переступая через порог, спросила я.

— С мужем. Он как раз на работу собирается, только что встал. У него сегодня до обеда отгул, так что мы отдыхали.

Из другой комнаты выглянул симпатичный мужчина, приветливо кивнул нам и тут же исчез. Я успела только заметить, что муж Бабенковой брюнет, возможно, даже, только на половину русский.

Мы с Виктором и Ромкой прошли в коридор, разулись, и хозяйка повела нас в кухню.

— Милиция вас больше не тревожила? — поинтересовалась я у женщины.

— Нет, пока нет, — с усталостью в голосе, ответила та. — Видимо, сейчас не считают это нужным. Да и куда я денусь?

Женщина поставила перед нами на стол три одинаковые чашки и занялась перемалыванием кофе, одновременно с этим ведя разговор.

— Я в отделение-то звонила, — принялась рассказывать Светлана Ивановна. — Хотела узнать, есть ли что-нибудь новое. А они сказали, что дело у них кто-то забрал. Так что теперь неизвестно, что будет.

Я не стала говорить, что это именно по моей просьбе его забрали, а просто начала выяснять интересующие нас подробности.

— Скажите, Светлана Ивановна, — обратилась я к хозяйке, — а окна вашей убитой соседки точно выходят на ту же сторону, что и ваши?

— Да, я же вам уже об этом говорила, — кивнула она в ответ. Затем тяжело вздохнула и добавила: — На меня сейчас весь дом косится, как на прокаженную. Пальцами тыкают. Старушки шушукаются, что зажралась я совсем, своего добра мне мало стало, так на чужое уже посягаю. И ведь не докажешь же им ничего.

В кухню вошел Андрей. Только сейчас я смогла рассмотреть его получше. Высокий, стройный мужчина, фигура обтянута прекрасно сшитым светло-серым костюмом; густая черная шевелюра, длинные ресницы вокруг карих глаз; островатый, но красивый нос; не менее привлекательные губы. В целом, муж Светланы немного напоминал цыгана.

Пока я рассматривала Бабенкова, он успел окинуть взглядом и нашу тройку. Причем с Виктором он почему-то даже схлестнулся взглядом. Непонятно, что они не поделили.

— Дорогая, ты представишь мне своих гостей? — обратился мужчина к своей жене.

Она мило улыбнулась ему в ответ, затем показала рукой сначала на него, а затем на меня и на Виктора и произнесла:

— Это, как я уже сказала, мой муж — Андрей Сергеевич. А это Ольга Юрьевна Бойкова, из редакции. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? С ней ее коллеги…

— Виктор и Роман, — подсказала я, вспомнив, что женщина не знает их имен, хотя самих и видела, когда приходила в редакцию.

— Да, Виктор и Роман, — повторила Светлана.

— Ну и чем же эти молодые люди занимаются? — вновь, но уже более критично, всматриваясь в нас, спросил Андрей Сергеевич. — То есть, я хочу спросить, есть ли продвижение в решении нашей проблемы? Ведь очевидно же, что Света не делала того, в чем ее обвиняют.

— Действительно не делала, — подтвердила я его слова. — Но для того чтобы снять обвинение, нужно сначала это доказать. Очень жаль, но презумпция невиновности у нас штука весьма относительная.

— Есть идеи, как это сделать? — принимая из рук жены чашку с дымящимся напитком, посмотрел на меня Бабенков.

— Есть, но предпочитаю о них не распространяться…

— В интересах следствия, конечно, — с усмешкой закончил за меня Андрей Сергеевич.

— Можно сказать и так, — кивнула я.

— Ну что ж, желаю вам в этом удачи, — возвращая полупустую чашку на стол и целуя жену в лоб, произнес мужчина. — Увы, мне пора, — и он направился к выходу.

Пока Бабенков обувался и покидал квартиру, я всесторонне оценивала его, пытаясь понять, что это за человек. То, что не простой, было очевидно. К тому же, он почему-то не воспринял меня и Виктора (про Ромку я уж и вовсе не говорю) всерьез и даже не попытался скрыть этого.

— О чем вы думаете? — отвлекла меня от мыслей Светлана Ивановна.

— О вашем муже, — не стала скрывать я.

— Он показался вам подозрительным, — догадалась женщина.

Я кивнула, что вызвало почему-то улыбку на лице заказчицы.

— Он совсем не такой, каким желает казаться, — произнесла она чуть позже. — Просто он уверен, что все люди — шарлатаны. Что везде все только обдирают друг друга, но не работают. По его мнению, наша страна заселена лодырями и дармоедами.

— Интересно, как же он тут вообще тогда живет, — удивилась я. — С таким-то мировосприятием. Кстати, а где он у вас работает?

— В компании по недвижимости. Они устраивают сделки между покупателями и продавцами, помогают с оформлением документов.

— Ага, и жульничают при этом, — вставил свое веское слово и без того долго молчавший Ромка. — Слышал я про них.

«Значит мужа Светлана ни в чем не подозревает», — мелькнула у меня в голове мысль, а вслух я произнесла:

— Мы можем воспользоваться вашим балконом?

— Да, конечно. Могли бы и не спрашивать. А что вы хотите сделать? — заметив, что Виктор встает, поинтересовалась женщина.

— Попытаемся определить, откуда снимали окна вашей соседки, — пояснила я. — Думаю, что оттуда это будет сделать попроще, нежели снизу.

Светлана Ивановна провела нас с Виктором и Ромкой на балкон, и мы стали искать то окно, из которого были сделаны фотографии. Женщина стояла за спиной, тогда как Ромка буквально взгромоздился на край балкона и сидел на нем, как воробей на ветке.

— Я даже никогда не была у нее, — поясняла между тем Светлана. — Ну, знала, как выглядит, как зовут, но чтобы в гости ходить, такого у нас не было. Она по-своему, я по-своему жили.

Несколько минут повысматривав что-то с балкона, Виктор указал мне на одно из окон и произнес:

— Оно.

— Ага, я тоже так думаю, — сумничал наш курьер.

— Ну вот, кажется, окно мы нашли, теперь нужно бы узнать, кто там живет. — радостно сообщила я женщине.

— Можно мне с вами? — тут же попросилась Светлана. — Я на месте усидеть не смогу, все буду думать да переживать.

Я вопросительно посмотрела на Виктора, а когда тот кивнул, сказала:

— Думаю, что вам с нами можно.

Женщина радостно хлопнула в ладоши и начала суетливо собираться. Мы подождали ее в коридоре, а затем все вместе покинули шикарно обставленную квартиру, рассмотреть которую мне так и не довелось.

Оказавшись на улице, мы преодолели участок, разделяющий два дома, вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Лифт здесь хоть и был, но работал плохо, и мы просто не рискнули в него войти, побоявшись зависнуть где-нибудь между пятым и шестым этажом. А так как спешить нам особенно было некуда, мы пошли по лестнице на шестой этаж пешком, нашли нужную дверь и стали в нее звонить.

Простояв на площадке несколько минут, но так и не дождавшись, когда нам откроют, Виктор повторно надавил на кнопку звонка, а Ромка прислушался, прижав ухо к двери. Затем отошел от нее и отрицательно мотнул головой.

— Никого нет, — перевела я жест своего самого младшего коллеги. — Видимо, на работе или где-то еще.

— Господи, да что ж так не везет, — сразу расстроилась Бабенкова. — Прямо какая-то черная полоса в моей жизни.

— Не волнуйтесь вы так, — стала успокаивать я. — Сейчас позвоним соседям, и узнаем у них, где работают жильцы этой квартиры.

— Ну да, — поддержала меня Ромка. — Соседи быстро всю подноготную про них выложат. Особенно если бабка какая-нибудь попадется. Непременно расскажет, чье окно ты разбил и когда стащил у нее из ящика газету, — поведал он о своем личном опыте.

— В таком случае я лучше отойду в сторонку, — взволнованно произнесла женщина. — Вдруг эта моя полоса невезения передастся и вам.

Я улыбнулась этой необычной предосторожности, хотя внутренне и понимала, что когда в жизни человека наступают неудачи, он готов поверить хоть в черта, хоть в ангела, лишь бы ему это помогло.

— Ну, отойдите, — кивнула я в ответ Бабенковой. Сама подошла к соседней двери и решительно надавила на кнопку звонка.

Через несколько секунд за дверью послышалось сначала какое-то шебуршение, затем щелчок, и только потом дверь слегка приоткрылась и в образовавшуюся щелочку высунулась седенькая старушка, вопросительно на меня смотрящая. Как ни странно, но Ромкино предположение оказалось верным — мы наткнулись на старшее поколение жильцов, а значит, была надежда, что все необходимое удастся узнать прямо сейчас.

— Из собеса, что ли? — часто тряся головой, спросила бабулька у меня, видимо, не заметив остальных, стоящих позади.

— Нет, не из него. Мы из милиции, — соврала я, понимая, что про редакцию придется слишком долго объяснять.

— Милиция? — немного напугалась бабка и, высунувшись чуть больше, стала торопливо бегать глазенками по лестничной площадке. — Убили, что ли, кого? Или обокрали?

— Нет, просто нам необходимо установить, кто является владельцем соседней с вами квартиры и где этот человек сейчас находится, — как можно короче изложила я свою просьбу.

— Ой, да что случилось-то? — еще больше заволновалась бабулька. — Стряслось-то что?

— Ничего серьезного. Просто ваш сосед или соседка могли быть свидетелями преступления, вот мы и хотели их опросить, — продолжила я изображать представителя правопорядка.

Хорошо еще, что у меня не потребовали документы, иначе так ловко выкрутиться не вышло бы. Но старушка, кажется, была не особо осведомленной о том, какие беззакония творятся в округе, а потому и по старой памяти поверила мне на слово.

— Так вы знаете, кто с вами рядом живет? — повторила свой вопрос я.

— Конечно, знаю. Колесников Николай Павлович, фотограф, — кашлянув, ответила бабушка.

— Значит, все-таки фотограф, — вслух произнесла я свои мысли, потом громче снова спросила: — А где он работает, вы знаете?

— Так в ателье каком-то, — подумав с пару минут, выдала соседка.

— Может, в фотоателье? — предположил Ромка, опередив немного меня.

— Да-да, там и есть, — согласилась с ним бабушка. — Карточки там разные делает, на паспорт и другие документы.

Ромка хихикнул, найдя забавным ее манеру выражаться.

— А где находится это ателье? — продолжила допытываться я у старушки. — Далеко или рядом?

— Ой, дочка, да как тебе сказать, — задумалась старушка. — Я как-то раз была у него. Когда фотографии внука забирала. Это нужно сначала на автобусе ехать, затем немного пройтись, а там и оно.

Из подобного неопределенного объяснения я, конечно же, ничего не поняла, а потому вновь спросила:

— А на каком автобусе нужно ехать? И до какой остановки?

— На сорок втором. Выйти нужно у старой больницы, там еще сейчас магазин какой-то сделали. А раньше-то ведь медпункт был. Столько народу в него ходило, а потом закрыли, да в соседний район всех передали. Много ли теперь туда накатаешься…

Старушка вновь замотала головой, которая казалась висящей на одной жилке и вот-вот готовой отвалиться. Но нет, старушка пока еще ею неплохо управляла.

— Я знаю тот магазин, «Грушевский» он называется, — похвалился Ромка. — Только вот фотоателье поблизости от него не видел.

Посмотрев вновь на бабушку, я спросила:

— А ателье от этого магазина далеко? Как к нему пройти?

— А прямо по трамвайным путям. Мимо него они идут. Там вывеска есть, так что не пропустите, — пояснила мне вновь старушка.

Поблагодарив за помощь, я попрощалась с ней и первой направилась вниз. Виктор, Ромка и Светлана поспешили за мной следом. Когда же мы оказались на улице, Бабенкова торопливо остановила меня и спросила:

— Поедем искать?

— Поедем, — кивнула я. — Нужно же выяснить, чем вы насолили этому товарищу, что он сделал фотомонтаж и обвинил вас в убийстве.

— Да, хотелось бы знать, — садясь на заднее сиденье, вздохнула женщина.

Ромка влез в машину следом за ней. Виктор сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и стал заводить машину. Первая его попытка не увенчалась успехом — мотор не только не завелся, но даже и не подал никаких признаков жизни. Виктор повторил все еще раз, но и теперь результата не было никакого.

— Ну вот, не хватало еще, чтобы она сломалась, — вздохнула я расстроенно. — И, как всегда, в самый неподходящий момент.

— Уверена, это все из-за меня, — взялась за старую тему Бабенкова в тот момент, когда у нее как раз зазвонил телефон. — Мне последнее время категорически не везет в жизни. Вы же сами видите.

— Это вам только так кажется, — уверенно выдал ей в ответ Ромка.

Я же вышла из машины вслед за Виктором. Тот уже успел открыть капот, повозился под ним, а потом попросил меня попробовать завести машину. Я выполнила его просьбу, но «ладушка» словно назло не подавала никаких признаков жизни. Стало ясно, что машина требует ремонта.

— Ну так что там? — высунувшись в окно, спросил у Виктора Ромка. — Поломка, что ли?

Не дожидаясь ответа Виктора, я снова вышла из своей «ладушки» и подошла к нему. На мой немой вопрос тот только неопределенно развел руками, давая понять, что не имеет никакого представления, что в ней сломалось.

— Ладно, вызывай аварийку и гони ее в гараж, — немного подумав, сказала я. — А мы со Светланой Ивановной доберемся до этого ателье на автобусе. Может, так будет даже удобнее, быстрее найдем. Ромку возьми с собой.

Легкий кивок со стороны Виктора означал его полное согласие с моим предложением. Теперь мне не оставалось ничего другого, как объяснить всю ситуацию нашей заказчице, а затем, если она того захочет, отправиться на поиски ее неизвестного врага на общественном транспорте.

Как и следовало ожидать, Светлана, не задумываясь, согласилась сопровождать меня до ателье. Было видно, что ей не терпится увидеть того человека, который пытается выставить ее убийцей. Зато вот Ромка немного поупрямился, ворча, что ему вечно все самое интересное приходится пропускать, но потом все же согласился остаться с Виктором.

А мы с Бабенковой направились на автобусную остановку.

Проведя там минут пятнадцать, дождались-таки автобуса с нужным номером и, втиснувшись в него, направились в центр города.

Стоя в толпе пассажиров, Светлана устало посмотрела на меня и сказала:

— Мой муж в вас и в самом деле не верит.

— Это он вам сказал? — поддержала разговор я.

— Да. Не при вас, конечно, потом. Ему показалось, что вы слишком молоды, чтобы заниматься такими сложными делами.

— Что ж, видимо, придется доказать ему обратное, — натянуто улыбнулась я, понимая, что женщину нужно хоть как-то приободрить.

Светлана только устало вздохнула и о чем-то задумалась.

Я устремила свой взгляд в окно, рассматривая проплывающие мимо здания. Мне нравился наш город, несмотря на то, что порой в нем бывало просто невыносимо жить. Но ведь подобные ситуации создает себе сам человек, а город тут вовсе и ни при чем. Город живет своей собственной жизнью. В одном месте он стареет, что-то даже отмирает, в другом в нем зарождается новая жизнь. И вся эта древность, старина и новизна умудряются сосуществовать и жить в мире и согласии, что не всегда удается окружающим нас людям.

Неожиданно автобус резко дернулся и притормозил. Я поняла, что мы достигли очередной остановки, где часть пассажиров вышла, а другие, напротив, втиснулись, ругаясь и ворча. Понимая, что, если я сейчас не продвинусь вглубь, меня попросту затопчут, я втянула живот и попробовала пронырнуть между стоящими передо мной двумя амбалами в кожаных куртках. Но сделать мне этого не удалось, так как животики этих малых так тесно прижимались друг к другу, что между ними не смогла бы протиснуться и мышь.

Чем дольше мы ехали, тем больше я нервничала и злилась от того, что люди просто не желают замечать неудобства других, а порой и намеренно толкаются, видимо, считая, что данный транспорт предназначен персонально для них. Нет, в нашей стране этикет явно не в моде. Никакого уважения друг к другу.

Я посмотрела на часы: мы ехали уже двадцать минут. Еще немного, и можно будет выходить. Поскорей бы уже, я больше не выдержу! И без того все бока измяты и никакой массаж не требуется.

— Мужчина, куда вы прете, — заворчала стоящая ко мне спиной тучная женщина лет пятидесяти. — Вот сейчас будет остановка, все и выйдем.

Но мужчина продолжал лезть к двери. Я в очередной раз вздохнула, предчувствуя назревающий в автобусе скандал, тем более что женщина уже открыла рот, чтобы вновь что-то сказать, но тут кто-то громко взвизгнул, началась какая-то толкотня и шум. Я не сразу поняла, что произошло, но когда увидела, что Бабенкова, стоящая ближе к выходу, нежели я, испуганно зажимает рукой бок, а лысоватый тип с серьгой в одном ухе буквально выскакивает из автобуса на ходу, открыв дверь аварийной кнопкой, до меня дошло — Светлану пытались убить и возможно даже ранили.

Моментально все закипело. Тучная скандалистка истерично завизжала, старик в старой норковой шапке, тыкая пальцем на убегающего парня, во весь голос закричал:

— Он, он с ножом на нее лез. Я видел, все видел.

Я растерянно застыла на месте, не зная, что предпринять — то ли кинуться догонять покушавшегося, то ли сначала проверить, как себя чувствует Бабенкова, которую от меня заслонили чьи-то спины. Но нет, догнать я никого, конечно же, не успею, значит, нужно хотя бы долезть до Светланы.

Сама моментально позабыв про все правила приличия, я, активно работая локтями и руками, полезла вперед, расталкивая всех перед собой.

— Светлана Ивановна, Светлана Ивановна, вы в порядке? — кричала я через головы.

— Да-да, все нормально, — отозвалась она почти сразу. — Лезвие проткнуло только одежду, а до кожи не дошло. Видите, какой хороший у меня плащ, — пошутила она.

Наконец я оказалась с ней рядом и сама посмотрела на место нанесения удара. Нож прорезал кожаное пальто Бабенковой, но, видимо, запутался в утепленной подкладке.

— Я случайно не удержалась и отшатнулась в сторону, а он в тот момент меня и пырнул, — принялась объяснять Бабенкова. — Если бы не этот неумеха водитель, — покосилась она в сторону собирающего все кочки водилы, — меня бы сейчас на этом свете точно не было бы.

— Кошмар, это надо же, — завелась все та же толстушка, что и в первый раз, — средь бела дня уже на людей с ножами бросаются. И куда только у нас милиция смотрит? Развели хулиганье.

— Женщина, а вы его хотя бы запомнили? — поинтересовался сочувствующий мужичок. — Фоторобот бы составить не помешало.

— Да где там она запомнила, — вместо Светланы ответила ему другая особа в длинной коричневой дубленке. — Она же спиной к проходу стояла. Никто его толком и не рассматривал.

— Давайте выйдем, — предложила я Светлане Ивановне.

Она согласилась сразу и, крикнув шоферу, чтобы притормозил, первой сошла с автобуса. Оказавшись на свободе, я вновь спросила у нее:

— Вы действительно в порядке?

— В полном, — натянуто улыбнулась Бабенкова. — Не знаю, во что теперь и верить, — продолжила она немного помолчав. — Казалось бы, должны меня были сегодня убить. Но нет, пошатнулась я, да и погода подходящая выдалась, что все в куртки да дубленки обрядились. Не скажешь, что и конец осени. А будь теплее да водитель получше, сейчас бы уж летела в мир ангелов или бесов. А там как знать…

— Вы и в самом деле не видели этого парня? — дождавшись паузы, спросила я у заказчицы. — Может, все же он вам знаком.

— Да нет, что вы, — замотала головой Светлана Ивановна. — Впервые видела, точнее… Ну, в общем, вы сами все поняли. До этого ли мне было.

— Странно, кому нужно вас убивать? Вы и без того одной ногой в камере.

— Хотелось бы и мне это знать, — ответила Бабенкова. Затем пристально посмотрела на меня и добавила: — Пойдемте, Оля. Нужно отыскать этого подлеца фотографа.

И мы зашагали по тротуару в направлении фотолаборатории.

* * *

Просмотреть фотоателье, как и сказала старушка, нам и в самом деле не удалось. Оно находилось как раз на углу дома, за который поворачивали трамвайные пути. К тому же и вывеска на нем была впечатляюще яркой и броской, так что пройти мимо было фактически невозможно.

Собираясь с силами для предстоящей беседы, мы со Светланой Ивановной несколько минут помялись на крыльце ателье и, только когда наша остановка слишком затянулась и мы стали мешать входящим и выходящим, рискнули пройти внутрь. Первым местом, куда мы попали, оказалась небольшая комната с несколькими стеклянными витринами. В одной из них стояли фотоаппараты вперемежку с пленкой разных фирм, на другой, в один рядок, ютились фотоальбомы и деревянные рамки.

В дальнем углу, отгороженном от основной части комнаты темными тяжелыми шторами, в щель были видны световые установки и стул. Видимо, там делали фотографии на документы. Рядом с этим уголком была дверь. В настоящий момент она была немного приоткрыта, и я заметила там нескольких мужчин.

Я сразу направилась к этой самой двери и, бесцеремонно отворив ее, громко спросила:

— Где я могу найти Колесникова Николая Павловича?

Несколько пар глаз моментально уставились на меня. И только спустя минуту один из присутствующих, мужчина лет тридцати с небольшим, повернулся на своем крутящемся стуле и изрек:

— Забавно, зачем это я понадобился такой красивой леди? Или, может, она моя тайная воздыхательница и пришла признаться в любви, — буквально издевался он, веселя своих коллег.

Мне же этот мужской юмор таким уж смешным почему-то не показался, а потому я строго и уверенно произнесла:

— Красивая леди желает отлучиться с вами на несколько минут в более укромное местечко.

Как и следовало ожидать, мои слова мужчины восприняли и в прямом смысле слова, так что в адрес Колесникова тут же посыпались самые разные недвусмысленные пожелания.

Я вернулась в первую комнату, чтобы там подождать Николая Павловича. Он вышел почти сразу и, поймав пристальный взгляд Бабенковой, устремленный на него, присвистнув, радостно произнес:

— Ух ты, так их еще и двое.

По его лицу я поняла, что Светлану он не признал, но это пока мало что меняло. Я жестом поманила его следом за нами и направилась к выходу. Только чуть в стороне от входа я остановилась и повернулась к мужчине лицом. Тот, видя, что мы ведем себя как-то скованно и все время молчим, так же стих и стал ждать, что же будет дальше.

— Удивлены, что мы вас вызвали? — первой нарушила молчание я.

— Ну, отчасти, — признался Николай.

— Что ж, я поясню причину. — Достав из сумочки взятую у Здоренко фотографию я протянула ее мужчине и стала наблюдать за его лицом.

Тот принял снимок без особой опаски, равнодушно окинул его взглядом, перевернув, посмотрел, нет ли чего сзади, а потом вернул мне и сразу спросил:

— Ну и что?.. Качество, кажется, отменное. И потом не факт, что эту фотку делал именно я. Точнее, я даже не припомню, что я ее раньше видел.

— Неужели? — усмехнулась ему в лицо Бабенкова. — Так, может, вы еще и не живете на седьмом этаже в девятиэтажке, по улице Лубниной?

— Нет, почему же, живу, — смутился мужчина. — Стоп, а откуда вы знаете мой адрес?

— Это не имеет значения, — ответила я. — Проблема сейчас в другом. Вот этот снимок, — я потрясла карточкой перед лицом Колесникова, — был сделан из окна вашей квартиры. На нем — дом напротив. Точнее, одно из его окон. Как вы это объясните?

— А с чего это я должен что-то объяснять? — уперев руки в бока, переспросил у нас Николай.

— С чего? — взорвалась Бабенкова моментально. — Я тебе сейчас скажу с чего, — и она кинулась на мужчину с кулаками.

Я едва успела остановить ее, перехватив занесенную руку, и, оттолкнув в сторону, попросила:

— Пожалуйста, не надо. Успокойтесь.

— Как же тут успокоишься? Да он же издевается надо мной. Ну, ты, — Светлана мотнула головой в сторону Колесникова, — признайся честно, что я тебе такого сделала, что ты меня обвиняешь в убийстве? Ну, говори, что?

Вызывающе глядя на Николая, Светлана буквально дрожала всем телом. Я же не сводила глаз с фотографа, все больше и больше убеждаясь в том, что он не имеет ни малейшего представления, о чем сейчас идет речь. Это было странно, но все же вполне возможно, учитывая то, что любую дверь при необходимости можно вскрыть, а затем, без каких-либо следов, вновь закрыть. Так что нужно было все прояснить.

Повернувшись к Бабенковой и попросив ее отойти в сторону, а мне дать возможность самой поговорить с мужчиной, я сразу обернулась к Колесникову и спросила:

— Вы и в самом деле не делали этой фотографии?

— Да нет, зачем мне это нужно, — замотал головой Николай Павлович.

— Не знаю, но то, что окно заснято из вашей квартиры, это очевидно, — добавила я.

— Ничего не понимаю, — почесал затылок фотограф. — Может, вы ошибаетесь?

— Вряд ли. Давайте подумаем вместе, как такое могло случиться. Сначала скажите, вы снимали хоть чьи-то окна из своей квартиры, может, не сегодня, давно? — спросила я.

— Конечно же, нет, зачем они мне сдались, — подернул плечами Колесников. — И потом, меня даже в городе не было недели три. Вместе с женой ездили в гости к родственникам.

— Не врете? — переспросила я на всякий случай, хотя чувствовала, что мужчина говорит мне правду.

— Зачем? Можете даже у соседей спросить, они подтвердят.

— А когда вы вернулись, — начала высказывать свои предположения я, — вы не заметили чего-нибудь подозрительного в доме? Может, замок был сломан, что-то сдвинуто, лежит не так, как раньше?

— Да нет, то есть да, то есть… — Николай замялся, но, поймав мой проницательный взгляд, пояснил: — Пока нас не было, за квартирой присматривал мой коллега. Он парень хороший, только вот бабник порядочный, притом, что он cам женат. Так, может, это он… — предположил Колесников и вдруг напугался. Затем дернул головой и, подозрительно посмотрев на меня, спросил: — А вы вообще откуда? Милиция?

— Нет, частники, — коротко и без подробностей ответила я.

— А, детектив, — догадался парень. — А что случилось-то?

— Так вы же видели фотографию, зачем тогда спрашиваете, — ответила я.

— Нет, ну, что убийство, так это ясно, а что еще? Я имею в виду, откуда фото и почему вы думали на меня?

— Фото от доброжелателя, — пояснила я. — К тому же оно не настоящее, а смонтированное. На самом деле женщина, которую вы на них увидели, ничего подобного не совершала, и теперь это как-то нужно доказать.

— А-а, — вновь протянул парень. — Ну так я здесь ни при чем. Могу дать адрес Монетова, сами с ним и разбирайтесь. Мне лишние проблемы не нужны, своих хватает.

— Ну что ж, давайте адрес, — согласилась я, понимая, что, даже если Колесников соврал, я смогу это выяснить лишь переговорив с его коллегой, неким Монетовым.

— Улица Моховая, — принялся диктовать мне Николай. — Дом сорок пять, квартира четырнадцать. Звать — Монетов Сергей Степанович.

— А почему ваш коллега сегодня не на работе? — спохватилась я в самый последний момент.

— Так мы же по неделям тут трудимся. А в свободную неделю он где-то еще калымит, — откликнулся мужчина.

— Что ж, спасибо за помощь. Возможно, вы спасли человека от отсидки, — прощаясь, произнесла я.

Колесников что-то промямлил в ответ, и мы разошлись. Я вернулась к стоящей в стороне и внимательно за нами наблюдающей Бабенковой и сообщила:

— Во время убийства Колесникова не было в городе. Он уезжал к родственникам вместе с женой. За квартирой присматривал его друг. Адрес его он дал.

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Светлана. — Я немного погорячилась, накинувшись на него. Просто…

— Да ничего, я вас прекрасно понимаю, — прервала я ее извинительные речи. — Все в порядке.

— Куда теперь? — утирая выступившие слезинки, спросила у меня Светлана.

— По этому адресу, конечно, — ответила ей я. — Нужно же довести хотя бы это дело до конца. А там уж будет видно, что к чему.

* * *

До дома Монетова мы добрались без происшествий, несмотря на то, что ехать опять же пришлось на общественном транспорте. Но в этот раз никто не пытался нас зарезать, да к тому же нам удалось занять сидячие места, а значит, если бы покушение и планировалось, осуществить его было бы куда сложнее, чем в первый раз.

Сойдя на улице Моховой, мы принялись искать дом с номером сорок пять. С этим пришлось немного помучиться, так как номерные знаки в этом районе почему-то отсутствовали и приходилось ориентироваться только на подсказки прохожих, которые сами не всегда знали, какой дом под каким номером стоит. Но нам все же удалось найти эту пятиэтажку и квартиру с номером четырнадцать. Я позвонила в дверь, и мы стали ждать.

Вскоре нам открыла молодая, приятная на вид девушка. У нее были светлые, волнистые от природы волосы, нежно-голубые глаза, которые она очень умело подводила черным карандашом, и пухленькие губки. Я бы даже сказала, что девушка напоминала Мальвину, только чуть осовремененную — не в синем платье с рюшами, а в темно-синем джинсовом комбинезоне со множеством нашитых на него карманов. Под комбинезоном была одета белая водолазка, рукава которой девушка слегка приподняла вверх, чтобы они не мешали ей заниматься работой.

— Вы к кому? — спросила она у нас, выглянув из-за двери.

— Мы к Монетову Сергею Степановичу? Он дома? — ответила я.

— Нет, мужа сейчас нет, — замотала головой девушка. — А вы кто будете?

— Коллеги из фотолаборатории, — соврала я. — Он должен был сделать для нас один заказ. Мы можем его подождать?

— Да, конечно, — кивнула девушка в ответ и приоткрыла для нас дверь. — Он как раз скоро должен вернуться.

Мы прошли в квартиру, проследовали за хозяйкой до зала и сели на мягкий кожаный диван. Жена Монетова засуетилась — предложила нам чай, кофе, даже дала полистать свой свадебный фотоальбом. Мы не противились, с интересом рассматривая многочисленные яркие снимки.

— А это мы с Сережей на море, — тыкая пальчиком в очередное изображение, поясняла нам хозяйка.

Я посмотрела на карточку и заметила снизу подпись: «Сергей и Елена на море».

«Ага, значит жену зовут Елена», — отметила я про себя и принялась листать фотоальбом дальше. Фотографии были качественные, но моего внимания ничто особенно не привлекло. Когда мы долистали альбом до конца, Елена посмотрела на часы и пояснила:

— Мне сейчас на работу, вы не будете против, если я вас ненадолго оставлю? Нужно переодеться.

— Нет, конечно, нет, — ответила я, и девушка вышла из комнаты.

— Думаете, она позволит нам остаться до прихода мужа? — шепотом спросила у меня Бабенкова. — А если он задержится?

— Значит будем ждать на лестнице, — ответила я.

— А если он не захочет с нами говорить? — снова произнесла Светлана.

Я задумалась.

Действительно, а что если Монетов просто откажется с нами говорить, чувствуя свою вину? Ведь мы не из милиции, никаких прав на его допрос не имеем. Вполне логично, что он просто выгонит нас вон, так ничего и не сказав. Но ведь если он не признается, кто просил его делать те снимки, — а я почему-то была уверена, что до такого додумался не он сам, — мы не сможем продвинуться в нашем расследовании. Что-то нужно было придумать.

«А что если его припугнуть, сказав, что мы все знаем и можем сдать его ментам? — пришла мне на ум мысль. — Подделка такого рода улик карается законом. Да, но вдруг он не клюнет на эту удочку и не поверит нам. Что тогда? Был бы рядом Виктор, все было бы иначе. Уж он бы точно придумал, как этого типа разговорить, — вздохнула в конце концов я. — Стоп, а ведь действительно можно вызвать сюда Виктора. Минут за двадцать он успеет приехать, все равно Монетова еще пока нет».

Не став терять времени зря, я крикнула Елене:

— Можно я воспользуюсь вашим телефоном?

— Да, конечно, — отозвалась она из комнаты.

Я подсела к висящему на стене аппарату, сняла трубку и стала набирать номер нашей редакции. Трубку поднял Ромка.

— Алло. Редакция газеты «Свидетель», — доложил он важно.

— Роман, это Ольга Юрьевна, — назвала себя я. — Позови к телефону Виктора. Кстати, он там?

— Ну да. Машину-то мы уже в мастерскую отогнали, — ответил мне курьер.

Затем он, по-видимому, отложил трубку в сторону, так как я услышала какой-то треск, и пошел искать Виктора. Тот поднял трубку спустя пару секунд. Я быстро объяснила ему в чем дело и продиктовала адрес. Дожидаться от Виктора ответа мне даже не требовалось, так как я точно знала, что он обязательно выполнит мою просьбу, чего бы это ему ни стоило, и уже очень скоро приедет к нам.

Глава третья

Виктор приехал буквально за несколько минут до прихода Монетова. Елена как раз собралась уходить, и мы с Бабенковой даже приготовились дожидаться Сергея на лестничной площадке, но этого не произошло. Сначала в дверь позвонил Виктор, и когда Елена пошла открывать ему, я крикнула ей:

— Если это высокий, атлетически сложенный мужчина, то это Виктор. Я попросила его приехать за нами. Если хотите, можете сказать ему, чтобы подождал нас в машине.

— Да нет, что вы, пусть проходит, — почему-то не заподозрила ничего странного девушка. А ведь могла бы принять нас и за машенниц, которые вызвали помощника, прознав, что мужа нет дома.

Елена впустила Виктора в квартиру, снова посмотрела на часы, куда-то позвонила, но не успела даже закончить разговора, как кто-то вошел в прихожую.

— А вот и Сергей, — обрадовалась она. — Значит мне не придется выставлять вас на площадку. А то у нас такое часто бывает. К нему постоянно то клиенты, то заказчики ходят, я уже привыкла, что все его дожидаются. Так что вы у нас такие не первые. Сережа, — крикнула она в коридор. — У тебя снова гости.

— Я сейчас, только разуюсь, — отозвался он в ответ.

Елена попрощалась с нами и поспешила покинуть дом, торопясь вовремя успеть на работу. Мы со Светланой немного напряглись, готовясь к разговору. И только Виктор сидел непоколебимый, как каменное изваяние. Сергей прошел в зал не сразу, не особо даже интересуюсь, кто и зачем его ждет.

Когда же все же вошел, без какого-либо удивления посмотрел на нас, поздоровался, а затем спросил:

— Хотите сделать какой-то заказ?

— Не совсем, — ответила ему я. — Скорее мы просто желаем с вами немного поговорить и выяснить кое-какие факты и подробности. Это не займет у вас много времени, если вы не станете ничего скрывать.

— Вы меня интригуете, — не догадываясь, о чем идет речь, произнес мужчина.

Я внимательно посмотрела на него. Монетов был гораздо старше своей жены и не так интересен внешне. У него был слишком высокий лоб, с большими залысинами у висков; длинные узкие губы, маленький нос и такие же маленькие глазки. Одет он был в вязаный темно-синий свитер и черные джинсы.

— Хм, — выдержав паузу, протянул он. — Объясните.

— Ну, объяснять — это уж скорее вам придется, — доставая из сумочки и протягивая ему снимок из дела Бабенковой, сказала я. — И мы очень надеемся, что эти объяснения будут правдивыми.

Монетов осторожно принял у меня карточку и с опаской посмотрел на нее. Во взгляде его промелькнуло нечто напоминающее испуг, но длилось это всего лишь какую-то долю секунды, затем он вновь стал таким, как и раньше, и вопросительно посмотрел в мою сторону.

— Не понимаю, чего вы от меня ждете, — протягивая фото назад, произнес он спокойно.

— Неужели? — усмехнулась я. — Признайтесь, это ведь вы делали данный фотомонтаж? — напрямую спросила я.

— А если и так, что с того? — вызывающе глядя мне в глаза, ответил Сергей.

— Значит, вас совершенно не волнует, для чего подобные вещи делаются? — следом спросила я. — Не волнует и то, что по вашей милости кого-то невиновного могут упечь за решетку?!

— Что вы ко мне вообще пристали, — резко встал со своего места Монетов. — И кто вы вообще такие? Менты? Нет, не похоже. Тогда кто?

— Частное детективное расследование, — не двигаясь с места и не имея никакого желания уходить, ответила я. — Пытаемся установить, что такого плохого сделала вам вот эта женщина, — я мотнула головой в сторону молчавшей Бабенковой.

— Ничего, я ее в первый раз вижу, — вроде бы не соврал Монетов.

— Допустим, я вам верю, — сменила немного тактику я. — Это не вам было нужно ее обвинять в том, чего она не совершала. Тогда кому? Кто просил вас выполнить эту работу?

— Ха, — Монетов демонстративно засмеялся, хотя смешного пока сказано не было совершенно ничего. — Вы ведете себя так, будто я задержанный, а вы следователь, — пояснил он успокоившись. — Только я не обязан вам ничего говорить. Это ясно?

— Вполне. Только рассказать все в ваших же интересах, — ничуть не испугалась я.

— С чего бы это? — прищурился Монетов.

— Ну, хотя бы с того, что нам известно, что именно вы, присматривая за квартирой своего коллеги Николая Колесникова, сделали снимки окна квартиры, в которой произошло убийство. Вы же и фотомонтаж сработали. А это, насколько мне известно, наказуемо по закону. Вас это не пугает?

— Ничуть. Это еще доказать нужно, а у вас, как я понимаю, ничего против меня нет. А фотка, — он усмехнулся, — она ничего не доказывает. Так что вы свободны, дамочки, — Сергей указал рукой на дверь.

— Вы хорошо подумали над тем, что сказали? — пока еще не вставая, переспросила у него я.

— Абсолютно, — немного грубее заявил Сергей. — А теперь уходите и постарайтесь больше не доставлять мне беспокойства. Иначе…

— И что же вы сделаете? — в открытую спросила я.

Монетов замялся. Я же встала со своего места, взглядом дала Виктору понять, что мне требуется его помощь — какая именно, он уже знал, а потом произнесла:

— Что ж, если вы не желаете говорить по-хорошему, нам придется прибегнуть к более традиционному методу. Увы, вы сами нас к этому вынудили.

Не успела я закончить говорить, а Монетов испугаться или же что-то понять, как Виктор уже подскочил к нему, поймал обе руки и закрутил их ему за спину.

— Э, вы что делаете? — попробовал было возразить Сергей и даже несколько раз дернулся, но от Виктора еще никому так просто не удавалось высвободиться.

— Я же вас предупреждала, — сев вновь на диван, произнесла я. — А вы не послушали. Ну так что, сами расскажете, или вас попытать придется?

— Нечего мне рассказывать, я ничего не знаю.

— Врешь, знаешь, — не поверила я ему.

— Кто вам меня заказал? — присоединилась ко мне Бабенкова. — Кому я помешала?

— Не з-знаю, — растягивая слова, ответил Монетов. — Я ничего не знаю.

Я кивнула Виктору и он надавил на руки Сергея. Мужчина простонал и выругался.

— Я заявлю на вас в милицию, — были его следующие слова. — Вы пожалеете, что ко мне пришли.

— Заявляйте, — ничуть не испугалась его я. — Следов насилия на вас нет, а значит, и доказать вы тоже ничего не сможете. А мы, как и вы сейчас, будем повторять, что ничего не знаем и впервые вас видим. Ну что ж вы замолчали? Понимаете, что я права.

— Вы… вы… — Монетов не находил слов.

— Кто сделал вам заказ? — повторила свой вопрос я.

— Не знаю я, — теперь уже со вздохом выдал мужчина. — Пришел мужик в ателье, дал денег, попросил смонтировать фото. Я его первый и последний раз видел.

— Откуда же этот мужчина узнал, что вы будете присматривать за квартирой Колесникова? — задала вполне серьезный вопрос Бабенкова.

— Он не знал. Он просто назвал адрес и сказал, что нужно заснять эти окна с лестничной площадки. Ну а я из окна просто их нащелкал. Разницы-то никакой, — стал более разговорчивым Монетов. — Пусть он меня отпустит, — попросил он следом.

Я кивнула Виктору, он сразу освободил руки мужчины и, подперев косяк, встал в дверном проходе. Монетов покосился в его сторону и, понимая, что выскочить ему не удастся, с обреченным видом рухнул в одно из кресел.

— Вы сказали, что заказ сделал неизвестный мужчина. Расскажите, как все происходило, поподробнее.

— А что тут рассказывать, — закинул ногу на ногу Сергей. — Пришел мужик, подошел ко мне, спросил: «Заработать хочешь». Естественно, я сказал, что хочу. Тогда он объяснил, что желает немного припугнуть одного человека, чтобы он ему не мешал. Дал адрес. Объяснил, что нужно сделать. Даже описал ее, — Монетов осторожно покосился в сторону Бабенковой. — Аванс тут же выдал. Я таких денег за полгода не зарабатываю, поэтому сразу и согласился. Сделал все честь по чести.

— Спасибо, — усмехнулась в ответ Светлана. — Очень вам за это благодарна.

— Да я откуда знал? Что вы на меня-то теперь все валите, — принялся отмазываться Монетов. — А то, можно подумать, сами бы так не поступили, будь на моем месте.

— Как выглядел тот мужик? — поинтересовалась я, прервав эту «дружественную» перепалку.

— Как? Обычно выглядел. Темноволосый, роста примерно моего. Глаза темные. Нос, уши, рот — все на месте.

— Он сам забирал у вас фото? — вновь спросила я.

— Естественно. Тогда и деньги полностью отдал. Вот мы с женой эту мебель как раз на них и купили. А больше я ничего не знаю, честно.

— Ну что, поверим ему? — посмотрев на Светлану, спросила я у нее.

— Да вроде бы не врет, — пожала плечами она. Затем устало вздохнула и, посмотрев на мужчину совсем не дружелюбным взглядом, добавила: — Вы мне жизнь испортили своей жадностью.

Монетов ничего ей не ответил, а только отвел глаза в сторону. Видимо, осознал свою вину. Я немного помедлила, вспоминая, все ли, что нужно, спросила, ведь другой возможности поговорить по душам с этим человеком может и не представится, а значит, все выяснять следует прямо сейчас. Но нет, вроде бы все.

— Что ж, благодарю вас за столь приятную беседу, — вставая, стала откланиваться я. — Рады были познакомиться.

— Взаимно, — прорычал мне вслед Монетов.

Мы вышли из его квартиры, спустились на первый этаж и сели в машину. Несколько минут все молчали, а затем Светлана спросила:

— Ну и что теперь делать? Я так надеялась, что мы выйдем через этого парня на заказчика. А тут… — Она всхлипнула, торопливо утирая появившиеся слезы.

— Монетов — обычный исполнитель, каких в вашем деле может быть еще очень много, — не стала ее успокаивать я, а просто объяснила всю ситуацию в целом: — Так же, как и тот покушавшийся — вы для него обычная женщина, смерть которой даст ему возможность хоть на время, но обогатиться. Я вообще думаю, что копать тут следует выше, намного выше, чем мы делаем это сейчас. Скажите, Светлана, — повернулась я к ней, — кем и где вы работаете?

— Думаете, это может быть связано с моей профессиональной деятельностью? — переспросила женщина.

— Вполне. Ведь допустимо же, что вы кому-то невольно перешли дорогу.

— Сомневаюсь, но, если вам чем-то это поможет, скажу. Я занимаю должность заместителя директора концерна «Агрос» по производству сельскохозяйственной техники. У меня вполне обычная работа и никаких самостоятельных решений я не принимаю. Это просто не в моей компетенции.

— А какой-то еще способ получения дохода, кроме этого, конечно, у вас есть? — полюбопытствовала я на всякий случай.

— В общем-то, да, — призналась Бабенкова. — У меня состоятельные родители, а так как я у них единственный ребенок, они постоянно подкидывают мне деньжат, переводя их на мой банковский счет. Так что беззаботная старость, если, конечно, я до нее доживу, мне обеспечена.

— А в концерне, — немного подумав, вновь спросила я, — работают, к примеру, дети вашего директора или дети его хороших знакомых?

— Вы думаете, меня просто желают оттуда убрать, дабы поставить кого-то своего, — угадала мои мысли женщина. Я кивнула и она продолжила: — Это вряд ли. До меня было еще три заместителя, и их без особых проблем попросту увольняли, если это для чего-то требовалось. Наш директор не смотрит на законы — он там сам и бог, и дьявол. Но, тьфу-тьфу, — произнесла она, — мне пока везет, и я его, кажется, полностью устраиваю. А подсиживать меня никто не будет, потому что он всегда ставит на ту или иную должность кого сам пожелает.

— Что ж, вы меня убедили, — вздохнула я. — Если все действительно обстоит так, то проблема в чем-то другом.

Мы снова задумались. Я пыталась понять, что делать теперь, когда все имеющиеся у нас концы оказались обрубленными. Ясно было пока только одно: кто-то пытался подставить Бабенкову под убийство, а когда понял, что его липовая улика не подействовала, попытался ее убить. Но вот вопрос: как этому человеку удалось все узнать?

— Вы кому-нибудь говорили о том, куда мы едем и что собираемся делать? — на всякий случай спросила я у женщины.

— Нет, никому, — отрицательно замотала головой она. — А что?

— Да нет, просто подумалось.

— Что вы будете делать дальше? — спросила у меня Светлана.

— Пока не знаю. Точнее, сейчас отвезем вас домой, а затем сами отправимся в редакцию. Время уже позднее, так что ничего предпринимать больше не будем. К тому же нужно подумать.

Светлана Ивановна несколько раз часто кивнула и, вздохнув, отвернулась к окну. Виктор завел машину и покатил в сторону дома Бабенковой. Быстро доставив по месту жительства, мы высадили женщину, попрощались с ней и, пообещав позвонить, как только что-то станет известно, направились в редакцию. Рабочий день подходил к концу, но я все же надеялась застать на месте всех моих подчиненных.

И мне повезло. Даже Маринка еще не успела свалить, хотя, судя по ее нервному состоянию, очень на это рассчитывала.

— Оля, ну наконец-то вы вернулись, — обрадовалась она нашему появлению. — Я тут уже извелась вся. Нас же с тобой ждут, а ты где-то катаешься. Поедем быстрее домой.

— А работа тебя что, совсем не интересует? — спросила я у нее серьезно.

— Работа не волк, — напомнил мне любимую Маринкину поговорку Ромка.

— Ну да, понятно, — согласилась с ним я.

— Ну что тебе понятно? — заворчала тут же Широкова. — Рабочее время уже закончилось. Сколько, в конце концов, можно вкалывать сверх нормы. Оставь что-нибудь на завтра, а то все сегодня переделаешь, а потом со скуки умирать будешь. Ну давай, решайся.

Я бросила усталый взгляд на Кряжимского. Он сразу понял меня и сказал:

— Пожалуй, Мариночка права. Рассказать о своих успехах вы успеете нам и завтра. Отдохните пока.

Я прикинула, что, в общем-то, рассказывать совсем не так уж и много, а потому порадовала Маринку ответом:

— Ну ладно, поехали. Виктор подбросит нас до дома.

Маринка радостно подпрыгнула вверх, хлопнув при этом ладошками.

— Вот кобылка, — выдал ей тотчас комплимент наш самый мелкий сотрудник, за что моментально схлопотал газетой по макушке.

* * *

Как я ни упиралась, но сразу после возвращения домой Маринка все же потащила меня в кафе. Она заверила, что работа не волк, никуда не убежит, а отдыхать тоже когда-то надо. Спорить с ней было бесполезно, так что я сдалась практически не сопротивляясь. Быстренько принарядившись, причем Маринка почему-то воспользовалась моим гардеробом, а не своим собственным, мы накинули на себя куртки и направились к месту встречи с нашими недавними знакомыми.

Когда мы пришли в кафе, Аникин и Сурков нас уже ждали. Они заказали кофе, какой-то десерт и несколько ароматных булочек. Маринка накинулась на них с жадностью изголодавшейся львицы.

— Ой, бедные, да вы, наверное, прямо с работы, — пожалел нас Николай. — Как же мы раньше-то об этом не подумали. Заказали бы вам чего-нибудь посытнее.

— Ничего, мы несильно голодны, — покосившись на Маринку, ответила я.

— В таком случае вопрос на засыпку: чем желаете заняться? Может, куда-то хочется пойти? — действительно озадачил нас Кирилл.

Я устало вздохнула, совершенно не желая покидать это тихое и уютное кафе. К тому же, в отличие от некоторых, путешествий за сегодняшний день мне уже хватило, и я совсем не прочь была просто расслабиться.

— Мы бы не отказались сходить в кино, — как всегда, сама за всех все решила Маринка.

— Для кино еще пока рановато, — взглянув на часы, улыбнулся ей Кирилл.

— Ах да, там же все с девяти начинается, — сообразила и сама Маринка. — Тогда давайте побудем это время здесь. Музыка отличная, можно и потанцевать. Ты как, Оля?

— Я за, — торопливо согласилась я, боясь, как бы Широкова не придумала что-нибудь еще.

— Значит решено, остаемся пока тут. — Николай подлил Маринке еще соку, который так же был на нашем столе и, склонившись ближе, принялся что-то шептать ей на ухо.

Кирилл посмотрел на них и улыбнулся. Потом подвинулся ко мне и негромко спросил:

— А кем вы работаете, Оля? В первый раз я как-то позабыл об этом спросить.

— Официально я владелец и главный редактор газеты «Свидетель», — ответила ему я.

— А неофициально? — тут же последовал его вопрос.

— А неофициально… помимо написания статей, занимаюсь вместе со своими коллегами поиском преступников и распутыванием загадочных преступлений.

— Так вы занимаетесь детективной деятельностью? — в голосе Кирилла слышалась насмешка. — Но это же мужская работа?

— Ничуть, — не согласилась я. — Эта работа для тех, кто умеет правильно анализировать происходящее и соответствующим образом мыслить.

Кирилл снова усмехнулся. Я поняла, что он не верит в меня, как и вообще в то, что какая-то женщина, пусть и с целой командой, способна распутать настоящее преступление. Невольно я даже пожалела о том, что рассказала про это. Тем временем что-то уже придумавшая парочка в составе Широковой и Суркова куда-то намылилась и, сказав нам, что они ненадолго, торопливо ретировалась. Мы остались одни.

— Ты, видимо, обожаешь сериал про мисс Марпл, — предположил Кирилл спустя пару минут.

— Скорее нахожу в нем много полезного для себя и своей работы, — честно ответила я. — К тому же я считаю, что женщины более внимательно относятся к различного рода деталям и мелочам и именно они помогают ей распутать то дело, которое не всегда могут довести до логического завершения мужчины.

— Оля, ты же умная женщина, — слегка приобнял меня рукой Аникин. — Неужели ты сама веришь в то, что говоришь?

Я обиженно сдвинула брови.

— Ну ладно, я поверю в то, что тебе удалось найти нескольких мелких преступников без помощи милиции. Но это же еще не повод зазнаваться и думать, что…

Я резко встала со стула, намереваясь вообще уйти. Мне не нравилось, что меня не воспринимают всерьез, как человека, способного сделать то, что большинству не по силам. Ну да, я женщина, но это же вовсе не преступление, это не кара божья и не какая-то там порча. Напротив, это более тонкое творение, более восприимчивая душа.

— Прости, — торопливо встав и коснувшись моего плеча, тихо произнес Кирилл. — Я не хотел тебя обидеть. Если хочешь, мы больше не будем возвращаться к этой теме.

— Пожалуй, не хочу, — согласилась с этим предложением я. Затем повернулась лицом к нему и добавила: — Давай лучше поищем нашу сладкую парочку.

— А стоит ли? — загадочно улыбаясь, переспросил Кирилл. — По-моему, им и без нас неплохо живется. И потом, мне лично без них намного спокойнее и… — он ногой отодвинул стул, прильнул ко мне и нежно обнял за талию. Я поняла, что сейчас последует поцелуй, и почему-то торопливо отшатнулась.

— Ты меня боишься? — удивился он.

— Нет.

— Тогда почему ведешь себя, как дикарка? Или, может, я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, но…

— Никаких но, — приложил палец к моим губам Кирилл. — Если тебе со мной хорошо, то почему бы не продлить это состояние. Давай потанцуем, — предложил он.

Я кивнула, и мы прошли в центр зала. Его руки мягко легли мне на талию, я поместила свои ладони на его широкие плечи и мы стали раскачиваться в медленном танце. Постепенно Кирилл стал прижимать меня к себе все ближе и ближе, так что я даже стала чувствовать его тяжелое дыхание. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от зачастивших в сознании неприятных мыслей, я спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

— Думаю, что ты очень красивая, — глядя мне в глаза, ответил Кирилл. — Очень.

Я улыбнулась уголком губ и напрямик спросила:

— Мечтаешь со мной переспать?

Кирилл не отвел глаз, хотя я ожидала, что моя прямолинейность его немного смутит и остудит, сразу расставив все точки над «и». Но нет, он только еще сильнее прижал меня к себе и прошептал в самое ухо:

— Об этом наверняка мечтают все мужчины, которым ты встречалась на пути. Не стану отрицать, я тоже не железный. Но мне ты нравишься еще и просто как человек, с которым можно поговорить по душам… Я вообще, кажется, нашел в тебе свою вторую половину, Оля. По крайней мере, я так чувствую. А ты? — он посмотрел мне прямо в глаза, от чего у меня тут же засосало под ложечкой, как когда-то, в студенческие годы, когда я в прямом смысле слова играла с мужчинами, как кошка с мышью.

Я с трудом сглотнула скопившуюся слюну, но ничего не сказала. А Аникин продолжил:

— Ты необыкновенная. Не такая, как другие. Я очень благодарен твоей несносной подружке, что она познакомила нас. Она подарила мне счастье, она подарила мне тебя. Оля, я… я, кажется, влюблен.

— Влюблен или все же кажется? — с трудом выдавила из себя я.

— Влюблен, — притянул меня к себе он. — Я сгораю от страсти, от переполняющих меня чувств. Я…

— Ты просто перегрелся на солнце. Вон оно сегодня какое было, — решила обернуть я все в шутку.

Меня вообще напрягали все эти беседы о любви, в которую я пока еще почему-то не особенно верила. Я могла признать физическое тяготение друг к другу, но любовь, да еще и спустя пару дней, — нет, это явное преувеличение. И почему только мужчины так стремятся разыграть нас? Мне было бы куда приятнее, если бы он честно сказал, что хочет со мной переспать без всех этих лишних прелюдий. Так, по крайней мере, все было бы сразу ясно, и никаких тебе обязательств, никакого спроса. Может быть, я бы даже согласилась.

— Ты не веришь мне? — обиженно надулся Кирилл.

— Увы, — повела плечами я. — Принцев в нашем мире не существует, и не стоит их из себя разыгрывать. Сегодня другое время.

— А если бы я сделал тебе предложение? — не отступал Кирилл.

— Я бы отказала, — не задумываясь, ответила я.

— Но почему? Я же совершенно искренен, — Аникин удивленно посмотрел мне в лицо.

— Я не привыкла верить словам, — развела руками я и тут же, но уже с усмешкой, добавила: — Видимо, это все от просмотра сериала про мисс Марпл.

Кирилл ничего не ответил, но как-то слегка сразу замкнулся в себе, даже задумался. К тому же, он сразу перевел наш разговор на другую, совершенно нейтральную тему и тянул его до тех самых пор, пока не вернулись Маринка с Николаем и мы вновь не сели за стол. Маринка вновь с сияющей улыбкой на устах, что указывало на то, что она чувствует себя замечательно, напомнила нам про кино. Но я сразу пресекла самый вероятный ответ мужчин, сказав:

— Не думаю, что стоит туда идти. И ты, и я, мы очень устали. Да и ребятам наверняка тоже хочется немного отдохнуть. Давайте лучше отложим это мероприятие до завтра.

— Что ж, девушки, как пожелаете, — не стал спорить с нами Кирилл, а Николай только лишь согласно закивал.

Маринку же мои слова явно не устроили, и она вознамерилась было что-то сказать, но я торопливо ущипнула ее за ногу и смерила строгим взглядом. Губки моей подруженьки тотчас свернулись в обиженный бантик, но, по крайней мере, ничего не выдали.

Просидев в кафе еще несколько минут, мы стали собираться домой. Ребята помогли нам облачиться в куртки и, как и полагается услужливым кавалерам, проводили до моего подъезда. Когда мы наконец распрощались и наши новые знакомые покинули площадку у двери в мою квартиру, Маринка легонько ткнула меня локтем в бок и спросила:

— Ты зачем обидела парня?

— Я его не обижала, — открывая дверь, ответила ей я.

— Ну да, не обижала. Он тебе признание в любви сделал, а в ответ…

— А ты откуда об этом знаешь? — удивленно переспросила я. — Он что, сказал?

— Да нет, он-то не скажет. Но я же и сама не слепая.

— Ну да, — усмехнулась я недоверчиво, и только тогда Маринка честно призналась:

— Он сказал Кольке. Просил у него совета.

— А, ну тогда все ясно, — равнодушно протянула я и прошла в квартиру.

— Ну что тебе ясно, что? — не унималась Широкова. — Тут такая удача, а ты что делаешь? Или слишком много тебе в последнее время мужики предложений руки и сердца делали?

— Немного, но зато более искренне, — падая в кресло, парировала я.

— Ой-ой, надо же, искренне. Много ты понимаешь, — выдала моя помошница. — Нет, Ольга, ты неисправима. Ты безнадежная старая дева.

Я схватила лежащую рядом со мной думочку и запустила ее в эту чересчур разговорчивую особу. Маринка поймала подушку, тяжело вздохнула и тоже села, мечтательно проговорив:

— А вот если бы мне кто предложил такое, я бы сразу согласилась.

— Не раздумывая, — добавила я тише.

* * *

Спала этой ночью я довольно плохо. В голове все время крутились какие-то дурные мысли, которые я даже толком и не запомнила. Снилось что-то с Бабенковой в главной роли. Одним словом, утром меня ожидала головная боль.

С трудом поднявшись с постели, если так вообще можно назвать матрас, лежащий прямо на полу, я не стала пока трогать Маринку, а сразу направилась в кухню, чтобы сделать кофе. Выпив две чашки, немного пришла в норму и сразу почувствовала себя человеком. Пора было будить Широкову и собираться на работу. Не дело начальнице опаздывать. Но Широкова, как и всегда, вставать не желала, ворча себе под нос что-то о том, что я вечно обламываю ей весь кайф.

— Я тебе и еще кое-что пообломаю, если ты сейчас же не встанешь, — пригрозила я ей. — Давай поднимайся, мы и так опаздываем.

— Черт бы побрал эту работу, — перевернулась на спину Маринка. — И кто только слово такое вообще придумал?!

Продолжая ворчать и проклинать всех на свете, Широкова поднялась и поплелась в ванную. Пока она там приводила себя в порядок, я успела одеться и даже позвонила Виктору, попросив, чтобы по пути в редакцию он захватил с собой и нас. В общем, пока Маринка одевалась, пила кофе и красилась, наше такси успело прибыть и начало призывно сигналить под окнами. Вырвав у Широковой из рук лак, которым она взялась покрывать свои ногти, я буквально схватила ее за руку и поволокла вон из квартиры.

Оказавшись на улице, мы загрузились в Викторову машину, и он повез нас в редакцию. По дороге Маринка сообщила мне последнюю новость, которую я еще не знала, так как легла спать раньше нее:

— Сегодня нас с тобой пригласили на вечеринку.

— Интересно, кто же это пригласил? — зевнув, переспросила у нее я.

— Что значит кто? — изумилась Широкова. — Ник и Кирюша, конечно. Коленька мне вчера звонил, — ласково отозвалась она о друге. — Так мы с ним немного и поболтали, пока ты спала.

— А, ну тогда все ясно, — равнодушно протянула я.

— Что ясно? Ты идешь или нет? — снова спросила Маринка.

— Еще не знаю, — ответила я.

— Ну, как хочешь. А Кирилл за тобой в шесть заедет, — предупредила как бы невзначай Маринка.

Остаток пути был свободен от разговоров. Я смогла вспомнить и еще раз проанализировать все, что вчера стало известно, и кое-что даже начало наклевываться, появились некоторые соображения насчет наших дальнейших действий.

Наконец мы добрались до редакции. Виктор сказал, что хочет съездить в мастерскую и забрать мою машину, и я отпустила его и Ромку вместе с ним. Мы же с Маринкой поднялись в редакцию, где за компьютером уже корпел наш трудоголик Кряжимский.

— Как настроение у моих дам? — поприветствовал он нас с Маринкой.

— Пока ничего, — присаживаясь рядом, ответила я. — Планируем совещание.

— Весь во внимании, — сосредоточился тут же Сергей Иванович.

Маринка же устало вздохнула и продолжила свою возню с ногтями, так и не завершенную у меня в квартире. Я же стала пересказывать Кряжимскому все то, что нам удалось узнать вчера. Он слушал меня очень внимательно, иногда перебивая и задавая возникающие вопросы. Когда же я закончила рассказ, Кряжимский вздохнул:

— Да, сложное дельце. Не знаю, что и предложить.

— У меня появилась мысль, — решила поведать я ему о своих размышлениях, — ограбление может являться всего лишь маскировкой основного преступления.

— То есть вы думаете, что женщину сначала убили, а потом обставили все, как ограбление? — уточнил сразу Кряжимский.

— Да, по крайней мере, это вполне логично.

— Ну, допустим, — начал разворачивать мысль дальше Сергей Иванович, — все было именно так. Но что это меняет? Ведь кто-то подставил под это убийство Бабенкову, и не факт еще, что это один и тот же человек. Он и убил, и ограбил, и подставил… Нет, не факт.

— А что если человек как раз все тот же? — предположила я. — Ну, например, он убил женщину ради каких-то своих целей, затем ограбил ее квартиру, но, поняв, что милиция выйдет на него раньше, чем на остальных, решил изготовить липовую улику против соседки, которая, может быть, ему ничего плохого не делала. Ну, просто нужно же было свои беды на кого-то списать. И потом она женщина, значит, ей отмазаться будет сложнее. Как результат этого — дело закроют и он полностью свободен и спокоен.

— Намекаете на то, что не помешало бы наведаться в квартиру, где и произошло убийство? — сообразил Сергей Иванович.

Я кивнула. Маринка покосилась в мою сторону и, боясь, что я сейчас позову ее с собой, торопливо заметила:

— Я не могу ехать, у меня много работы.

— Интересно, это какой же? Накрасить ногти и созвониться со своим ненаглядным? Ну уж нет, сегодня тебе отмазаться не удастся. Собирайся, ты едешь с нами, — приказным тоном выдала я.

Маринка недовольно буркнула что-то в мою сторону, но все же стала складывать в сумочку все свои лаки и помады. Вскоре вернулись Виктор с Ромкой, причем на моей машине. Свою, как мне стало известно, Виктор успел отогнать домой. Теперь мы могли ехать. Быстренько загрузившись в салон отремонтированной «ладушки», мы тронулись в направлении дома Бабенковой.

— К этой малахольной будем, что ли, заходить? — промямлила у меня за спиной Маринка.

— Если ты имеешь в виду Светлану Ивановну, то нет, — понимая, почему Широкова злится, спокойным тоном ответила я. — Она нам без надобности.

— Ну и слава богу, — вздохнула Маринка. — Одной занудой меньше.

Я сделала вид, что не поняла, кого она имеет в виду под второй занудой, списав ее раздражительность на простой недостаток отдыха. Но Маринка не унималась:

— Ну и чего мы туда премся? Может, они и сами не знают, как все произошло сначала — ограбили или же сперва убили ту женщину.

— Может, и не знают, — не стала ни на чем настаивать я. — Но поговорить с пострадавшими все же стоит. Вдруг мы сумеем выяснить что-то важное, и это поможет продвинуться в расследовании чуть дальше. К тому же я считаю, что посетить дом убитой следовало с самого начала. А мы как-то с этим немного помедлили.

Вскоре показался нужный нам дом. Виктор остановил машину и мы все стали из нее выходить. Я первой вошла в подъезд и поднялась на пятый этаж. Подождав остальных, надавила на звонок. Ответа не последовало. Я повторно надавила на кнопку, но и это не помогло.

— Так вам и надо, — позлорадствовала Маринка. — Никогошеньки нет дома.

— Плохо, — вздохнула я. — Других идей на предмет того, что делать и как продвинуться в расследовании, у нас пока нет.

— Остается единственно верное решение, — хитро прищурилась Маринка.

— Отдыхать, — закончил за нее Ромка.

— Вот именно, отдыхать, — поддержала его Широкова.

— Как бы не так, — бросила я им и, гордо вскинув голову, стала спускаться вниз.

Пока спускалась, размышляла, как быть дальше.

«Может, стоит подождать хозяев здесь, у дома? — спрашивала я сама себя. — А что если там никто, кроме этой женщины, не жил? Так нужно это проверить».

Остановившись на крыльце, я увидела сидящую в сторонке на маленьком табурете чистенько одетую старушку и направилась прямо к ней. Вышедшая вслед за мной Широкова крикнула:

— Ну куда тебя опять-то понесло?

Я не обернулась.

Старушка заметила, что я иду именно к ней, и насторожилась, внимательно меня изучая. Я подошла ближе, поздоровалась и сразу спросила:

— Вы из этого дома?

— Да. Живу в нем со своими детьми, — кивнула в ответ женщина.

— А вы многих тут знаете? — снова полюбопытствовала я.

— Не всех, конечно, но некоторых знаю. А вы что, кого-то ищите? — догадалась она.

— Да. Мы хотели узнать: та женщина, с пятого этажа, ну что на днях была убита, она жила одна или с кем-то?

— Ах, вы про Морозову, — назвала умершую по фамилии бабушка и сразу ответила: — С сыном они жили. Ильей его звать. По отчеству Петрович, кажется.

— А мужа у нее разве не было? — поинтересовалась я.

— Был когда-то. Но то ли развелись, то ли еще чего, этого уж я не знаю.

— А может быть, вы еще знаете, где работает сын Морозовой? Ведь он уже наверняка взрослый.

— Да большенький мальчонка, — кивнула старушка. — А где работает и работает ли вообще, нет, не знаю. Как-то не было об этом разговора. Видела только, как нынче выходил куда-то. Может, скоро и вернется.

— Что ж, спасибо, что помогли, — поблагодарила я женщину и сразу направилась к своим.

— Ну что? — спросил у меня Кряжимский, едва я только села в машину.

— Думаю, следует подождать. Женщина говорит, что Морозова, оказывается, такая у нее фамилия, жила с сыном. Утром он куда-то ушел. Но куда, она не знает.

— А если на работу? Так что ж, мы его тут сутки ждать будем? — вздохнула Маринка расстроенно.

— Не думаю. Старушка сказала, что парень большенький, но не большой, а значит, вряд ли работает.

— Так мы ж его в лицо не знаем, — спохватился вдруг Ромка. — Как же поймем: он ли идет.

— А тебе, дорогуша, — опередила меня Широкова, — придется между машиной и его дверью маячить. Или ты еще не понял?

— Ладно. Едем в редакцию, иначе вы тут передеретесь, — приняла я решение, понимая, что и в самом деле наше ожидание может затянуться. — Наведаемся сюда позже.

Виктор завел машину, и мы тронулись в обратный путь.

Глава четвертая

После обеда я вновь попросила Виктора отвезти нас к дому Морозовой. На этот раз я не стала брать с собой всех коллег, прихватив только Ромку, которому просто не сиделось на месте.

В этот раз нам повезло. Илья оказался дома и даже согласился с нами поговорить, как только я объяснила ему, кто мы и чем занимаемся. Он пригласил нас в квартиру, на ходу объясняя:

— Честно сказать, мне все равно, кто расследует это дело. Главное — чтобы убийцы матери были наказаны.

— Почему убийцы во множественном числе? — следуя за невысокого роста пареньком в светлой майке фирмы «Адидас», поинтересовалась я.

— Ну, не знаю. Мне просто так кажется. Не один же человек тут все так вверх дном перевернул. А может, и один. Сейчас я жалею только об одном: что меня в тот день не оказалось дома. Мы с друзьями как раз на дне рождения были. Вернулся я поздно, навеселе, а тут такое…

Илья вздохнул и повернулся к нам лицом. Я заметила, что жилка на его виске нервно подергивается, а и без того яркие веснушки на побледневшем лице стали еще более заметными и четкими. Мне стало жаль паренька, но сделать я ничего не могла.

— Да вы присаживайтесь, — предложил молодой хозяин, возраст которого я бы определила в пределах лет этак двадцати двух.

Я присела на небольшой новый деревянный лакированный стул и стала изучать интерьер. Кухня, где мы сейчас находились, была очень маленькая и уютная. Все предметы мебели здесь были подобраны по цвету и тону. Даже мягкий уголок, насколько я могла судить, из-за нестандартной планировки был выполнен на заказ. Широкий подоконник украшали цветы в одинаковых пластиковых горшках. Посуды нигде разбросано не было, что указывало на аккуратность хозяина. Это было необычно, учитывая, что парень уже более недели живет один, да и в доме наверняка собирались родственники, чтобы почтить память умершей.

— Вы сами здесь прибираетесь? — не удержавшись, полюбопытствовала я.

— Сам. Мать с детства к чистоте приучала. Говорила, что в армии пригодится. А меня не взяли. Плоскостопие, — пояснил Илья.

Затем сам сел напротив Виктора с Ромкой и, кашлянув, спросил:

— А вы что хотели узнать?

— Немногое. Но давайте лучше сделаем так: вы сами мне все сейчас по порядку расскажете, а я уж потом задам вопросы, если они возникнут.

— Согласен, — не задумываясь ответил паренек и сразу принялся рассказывать о случившемся: — В общем-то, как я и сказал, — почесал он нос, — я пришел поздно. Где-то около десяти вечера. Дверь была закрыта, но она у нас просто захлопывается. Я отпер ее, и вошел. Разулся, а только потом включил свет. Бардак в коридоре немного насторожил меня, но я не придал этому значения, решив просто, что мать устроила очередную генеральную уборку. Но когда вошел в зал, заметил на полу что-то темное. Включил свет, а там она…

Парнишка снова с силой потер кулаком нос, на несколько минут отвернулся в сторону, явно пряча от нас свои следы, и только потом продолжил:

— Ну, вызвал сразу «Скорую», ментов. Не думал сначала, что она умерла. А проверить сам боялся. Так она и лежала, пока милиционеры не приехали. Они тут все осмотрели, тело забрали и велели составить список того, что исчезло.

— И вы составили?

— А то. Я ж не хуже мамы знал, что у нас где лежит. Эти гады золото ее все забрали: сережки, колечко и цепочку, что бабка ей подарила. Да это мелочи. Мать на днях еще денег сняла со счета, она их всю жизнь копила. Собирались мне квартиру купить. А они…

Илья раздраженно ударил по столу.

— Собственными руками задушил бы.

— Сколько было денег? — спросила я осторожно.

— Двести с чем-то тысяч. Да что там деньги, — он закрыл руками лицо и добавил: — Мать не пожалели.

За словами послышались всхлипы. Мы с Виктором молчали. Когда же наконец Илья вновь сумел взять себя в руки, я спросила:

— Скажите, а вы верите в то, что вашу мать убила Бабенкова?

— Менты так говорят, но это вряд ли. Что у нее, своих денег, мало, чтобы нас обворовывать. И потом видел я ее, — утираясь, продолжил Морозов, — вроде бы женщина хорошая. Вряд ли это она. Копы видно просто подставить ее решили, а может, кто и еще постарался.

— Я тоже так думаю, — неловко замявшись на стуле, поддержал представителя своего поколения Ромка.

— У вас есть какие-нибудь родственники в этом городе? — снова спросила я.

— Нет, — замотал головой парень. — Совсем почти никого. Так, тетка какая-то дальняя, но она с нами даже и не роднилась никогда. А больше никого.

— А друзей материных кого-нибудь знаете? — решила я проверить еще одну возникшую в голове версию. Может, ее хотели «по старой дружбе» убрать, коллеги например постарались?

— Ну-у, — Илья задумался. — Друзья-то, наверное, были, но только домой она никого не водила. Говорила: люди сейчас завистливые.

— А где она работала?

— На заводе главным бухгалтером. Там у них всякие стройматериалы производят, а своим даже по дешевке продают. Мать обычно брала, а потом перепродавала дороже.

Я задумалась. Слишком уж гладко и славно все выходило: добрая, не особенно общительная женщина, домой к себе никого не водила, родственников не имела. Кто же тогда и как узнал о том, что у нее есть какие-то средства и решился ее убить ради них? Я почему-то все больше верила в то, что убийство было совершено ради денег. Оставалось только выяснить, кто его совершил и каким образом связана со всем этим Бабенкова. Но вот как это сделать, я пока не знала.

— Илья, подумайте, пожалуйста, еще, — попросила я с последней надеждой. — Может, все же были какие-то люди, которые к вам приходили в гости? Мамины знакомые, сослуживцы? Кто-то же приходил.

— Приходил, — кивнул парень мне в ответ. — Мамин бывший ухажер, Костромов Виталий Дмитриевич, — официально отозвался он о мужчине. — Он мне все в отцы набивался, но потом у них что-то не пошло, и мать перестала с ним общаться. По крайней мере, у нас дома я его больше не видел.

«Ну вот, это уже кое-что», — порадовалась про себя я и тут же спросила:

— А ты знаешь, где он проживает? Какие-нибудь его координаты?

— Только телефон. Приходилось как-то раз звонить, а вот где живет, понятия не имею.

— Ну что ж, очень хорошо. А вы можете дать мне его номер, — попросила я, доставая свою записную книжку.

Илья по памяти продиктовал мне телефон этого самого Костромова, с которым я надеялась поговорить, чтобы хоть что-то новое узнать об убитой. Затем я задала Илье еще несколько мелких вопросов, и мы стали собираться в обратный путь.

Спустившись вниз, все загрузились в мою машину, Виктор завел ее и мы тронулись. По дороге к редакции я попробовала позвонить Костромову, чтобы заранее договориться с ним о встрече, но трубку никто не снимал. Через минуту включился автоответчик и сообщил, что абонент временно не обслуживается. Стало ясно: на счету нет денег. Убрав телефон в сумку, я снова принялась все анализировать.

Итак, что мы имеем? У нас есть убийство, может быть, совершенное c целью ограбления. А может, и наоборот: ограбление осуществлено только для того, чтобы сбить милицию с толку. Подозреваемых со стороны родственников убитой или кого-либо еще, пока нет. Особой она была не слишком общительной, домой к себе никого не водила. Зато мог водить сын — неожиданно сообразила я. И сразу все мои мысли пошли в новом направлении: а что если о деньгах и о том, что мать сняла их со своей книжки, кто-то узнал от Ильи. Те же самые друзья. Они быстренько смекнули, что тут можно поживиться и прибрали денежки к рукам. Выбрав время, когда Ильи не было дома, причем приятели могли знать, где он и когда примерно вернется, они влезли в квартиру, но, застав там мать парня, убили ее. А забрав деньги и драгоценности, смылись. Только откуда в таком случае взялись те липовые фотоснимки, и кто их заказал? Эти же дружки? Не думаю, что у них хватило бы на такое ума. Ну а если и хватило, то почему в качестве подставы они выбрали вполне обеспеченную соседку. Ведь должны же были понимать, что она запросто может откупиться и оплатить расследование своего дела.

Как я ни крутила, многое из известного или предполагаемого у меня почему-то никак не вязалось вместе. Не хватало каких-то фактов, улик. Решив посоветоваться с Кряжимским и поинтересоваться, что думает он, я отбросила на время все проблемы в сторону и попробовала расслабиться. Но сделать этого не удалось — мысли все равно теснились в голове, я продолжала искать правильный путь.

Наконец мы добрались до редакции. Оставив Виктора припарковывать свою машину, мы с Ромкой поднялись на второй этаж. Еще у двери я услышала, что в офисе слишком шумно для Маринки и Кряжимского, и поняла, что кто-то к нам пришел. Почти бесшумно открыв дверь, я шагнула за порог и фактически застыла на нем с открытым ртом. Пока нас не было, шустрая Широкова успела пригласить в редакцию Суркова с Аникиным и теперь развлекала их, рассказывая какие-то истории. Кряжимского в кабинете видно не было.

— Это что еще за посторонние? — напустив на себя строгости, произнесла я.

— Посторонние? — Маринка удивленно захлопала длинными ресницами. — Да откуда им тут взяться. Как раз наоборот, тут все свои.

— Добрый день, Оленька, — послав мне полный нежности взгляд, произнес Кирилл.

— Добрый, — устало ответила я и молча направилась в свой кабинет.

Меня никто не остановил, видимо, не рискнув связываться с женщиной, находящейся в откровенно плохом настроении. Войдя в свой кабинет, я не сразу заметила, что на моем месте сидит Кряжимский. Когда же наконец наши взгляды столкнулись, он произнес, оправдываясь:

— Извините, Ольга Юрьевна, что занял ваше рабочее место. Но просто…

— Просто Марина не дает вам нормально работать на своем, — закончила я за него. А затем добавила: — Правильно сделали, что перешли сюда. А вообще вам следовало бы выдворить из редакции всех почетных гостей без каких-либо церемоний.

— Я подумывал это сделать, но Марина заявила, что это и ваши знакомые и что вы договаривались с ними сегодня встретиться.

Ничего не ответив, я вздохнула:

«До чего же Широкова бывает несносной. Неужели так трудно разделять работу и личную жизнь? У меня же это получается и, по-моему, совсем неплохо. Как вот их теперь выгонять?»

— Вы что-то неважно выглядите, — заметил Кряжимский, глядя на меня. — Так и не удалось застать сына той женщины на месте?

— Как раз, наоборот, удалось. Но это мало что дало. Парнишка уверил нас, что мать к себе домой никого не водила, жила обособленно, родственников в городе не имела, в общем, прикопаться не к чему. Был, правда, один сожитель, но они некоторое время назад расстались, и с тех пор он больше не приходил.

— Думаете, он мог совершить это преступление?

— Не знаю. Точнее, у меня возникали мысли по поводу осуществления этого убийства друзьями Ильи.

— То есть? — не понял меня сначала Кряжимский.

— Я не сообразила у него сразу спросить, но… В общем, я думаю, что он мог похвалиться перед кем-то из ребят, что мать сняла с книжки деньги, чтобы купить ему хоть какую-то жилплощадь. Дружки на это повелись и, дождавшись, когда дома никого не будет, влезли в квартиру.

— Но ведь следов взлома не обнаружено, — напомнил мне Сергей Иванович.

— Не обнаружено, — кивнула я. — Но ведь мать Ильи и сама могла впустить их, по крайней мере, открыть, они же друзья ее сына.

— Думаете, стоит проверить круг общения? — поинтересовался Сергей Иванович.

— Пожалуй, да, — решила все же я.

— Но ведь сделать это будет не так-то и просто, — почесал свой подбородок наш старейшина. — Сам он может и не согласиться ввести нас в свою компанию, даже если и познакомит со всеми, я же буду выглядеть среди этой современной молодежи, как белая ворона, — поправляя очки, вздохнул Кряжимский.

— Думаю, вы правы, — немного подумав, снова заговорила я. — Сами они нам ничего не расскажут. Значит, необходимо как-то влиться в их компанию и разведать все изнутри. Есть шанс, что получится. Опять же Ромка, с Маринкой вполне впишутся…

— Хм, — вновь вздохнул почему-то Кряжимский.

— Вы сомневаетесь? — спросила я у него.

— Да нет. Пытаюсь понять, почему же тогда, если вы, конечно, правильно все размыслили, эти ребята списали свое преступление именно на Бабенкову?

— Ну, если честно, этот момент пока загадка и для меня. Единственное, что приходит на ум, это то, что они решили, что лучше подставить женщину, да еще и ту, что живет рядом. Ведь известно, какой завистливый народ эти дамы.

— Может быть, вы и правы, — не стал ничего утверждать Кряжимский. — В любом случае рискнуть стоит. Когда думаете начать внедрение? — сразу спросил он.

— Полагаю, что сегодня уже не получится, — ответила я, посмотрев на часы. — Рабочий день подходит к концу, и удержать здесь Ромку и Маринку не будет никакой возможности. Думаю, этим следует заняться завтра.

— Илью будете предупреждать?

— Наверное, да, чтобы не выкинул чего лишнего, — прикинув разные варианты, ответила я.

— В таком случае могу предложить свою помощь, — добавил Кряжимский.

Я вопросительно посмотрела на него, и он пояснил:

— Собирался навестить одного своего друга, мне как раз по пути. Могу зайти к Морозову.

— Буду вам очень благодарна, — улыбнулась я, радуясь, что не придется вновь возвращаться к дому заказчицы только для того, чтобы кое-что сказать парню.

Кряжимский кивнул в ответ и покинул мой кабинет. Я осталась одна, правда ненадолго, так как уже минуты через три ко мне без стука ввалилась Широкова.

— Оля, ну что, мы идем или как? — зачастила она с ходу. — Ребята уже измучились нас ждать, полдня тут ошиваются.

— Куда? — подперев голову рукой, со вздохом переспросила я.

— Как куда? На вечеринку, конечно. Я ж тебе еще утром говорила, или ты уже забыла все?

— Не забыла, — снова вздохнула я. — Только почему-то не хочется. Иди одна.

— Ага, а твоего Кирилла я, что ли, должна развлекать? — приняв важную позу, переспросила Маринка. — Он, между прочим, весь день про тебя расспрашивал. Что да как. Устала о тебе ему рассказывать…

— Ты, наверное, хотела сказать устала врать, — поправила я Широкову с ходу. — Кстати, на диктофон все это не сообразила записать? Я бы сперва послушала, а то вдруг ляпну что-нибудь не то.

— Что с тобой сегодня такое? — уставилась на меня Маринка удивленно. — Вроде бы вчера вполне нормальная была. Да и с утра тоже.

— Просто я не хочу общаться с теми, кто мне врет, — напрямую ответила я.

— А кто тебе врал? Ну кто?

— Твой дружок Кирилл, — равнодушно произнесла я. — Или ты и в самом деле думаешь, что он вот так увидел меня и сразу втюрился? Да чушь все это, так просто не бывает.

— Это тебе так кажется, потому что ты холодная, жестокая, злая и… и… — Маринка не находила слов. — А у человека, может быть, чувства. Ты бы хоть присмотрелась к нему немного, прежде чем отшивать. Скоро ли тебе еще такой встретится? Ну давай уже, решайся, — молниеносно переключаясь с одного на другое, продолжила Широкова. — Идешь или не идешь?

Я задумалась.

Так, дома делать сейчас совершенно нечего, что предпринять завтра, тоже продумано, стало быть можно немного и отдохнуть. Одним словом, решено — я еду на эту вечеринку.

— Ладно, иду, — поднимаясь со стула, ответила я.

Маринка радостно взвизгнула и побежала сообщать эту новость нашим недавним знакомым.

* * *

— Оля, ну почему вы так грустны? — посмотрев мне в лицо, спросил Кирилл. — Вам не нравится наша компания?

— Нет-нет, вы очень хорошие ребята. Просто я немного устала. Не обращайте внимания.

— О, а вот и дом, — указав вперед, сообщил Николай. — И похоже, что там уже вовсю идет веселье.

Я посмотрела вперед. Прямо перед нами располагался небольшой частный коттедж в два этажа. Сделан он был из красного кирпича, почти на всех окнах имел решетки, а под крышей даже виднелось что-то вроде балкона. Домик этот был обнесен бетонным забором, возле которого сгрудилась масса самого различного транспорта: от дорогих «джипов» до простеньких «Жигулей» и «Лад». Мы примкнули к этому милому автопарку, Кирилл заглушил мотор, и все стали выгружаться.

— Ну-с, дамы, — протягивая Маринке руку, произнес Николай, — просим на бал.

Ко мне подскочил Аникин и так же предоставил руку в мое распоряжение. Я подхватила ее, и мы не спеша направились к калитке. У ворот никого не было, что немного удивило меня. Я предполагала, что мы встретим хоть какую-то охрану, надзирающую за порядком и проверяющую пригласительные билеты. Но нет, хозяева, похоже, были уверены, что посторонние к ним не придут, а будут все только свои.

Войдя за ворота, мы оказались на садовом участке, доходящем до самого дома. Сад был не особенно большой, но довольно густо поросший деревьями и разного рода кустарниками. Через него шла асфальтированная тропинка, заканчивающаяся как раз у крыльца.

— Как тут мило, — вертя головой по сторонам, восхитилась Широкова. — Чей это дом?

— Одного нашего хорошего знакомого, — неопределенно ответил ей Сурков. — Можно даже сказать, родственной души.

— Мне бы такого знакомого, — позавидовала Маринка. — Ну ладно, пойдемте быстрее. Боюсь пропустить все самое интересное.

Первой вбежав на крыльцо, она поискала взглядом звонок, но, не обнаружив такового, просто повернула ручку двери. Дверь оказалась не заперта, так что мы, никого не побеспокоив, прошли внутрь и с любопытством стали смотреть по сторонам.

Убранство дома восхищало, но при этом чересчур шикарным не было. Гостиная, где мы оказались в первую очередь, сейчас скорее походила на дискотечный клуб. Здесь играла громкая музыка, некоторые пары танцевали, другие обнимались в уголках, сидя на мягких диванах или в креслах. Свет был приглушен и заменен светомузыкой.

— Здесь сегодня почти что танцзал, — склонившись к моему уху, пояснил Аникин. — Если есть желание, можем потанцевать.

— Я бы предпочла сначала немного осмотреться, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке, — повернув к нему лицо, ответила я.

— В таком случае могу предложить тебе небольшую экскурсию по дому, — добавил Кирилл.

— Согласна, — не задумываясь, ответила я и, дернув за рукав восхищенно таращившуюся на молодежь Маринку, спросила: — Ты с нами?

— Нет, мы тут побудем, — отмахнулась она от меня.

Я не стала ни на чем настаивать и через всю гостиную сразу последовала за своим кавалером к едва заметной в другом конце комнаты двери. Когда мы из нее вышли, стало немного тише и появилась возможность разговаривать без крика.

— Ну это, как ты сама видишь, коридор, — стал подражать экскурсоводу Кирилл. — В него выходят три или четыре комнаты. Если мне не изменяет память, вот тут, — он ухватился за ручку следующей двери и потянул ее на себя, — находится кухня. Ну, что я говорил…

Я заглянула в демонстрируемое помещение. Маленькая кухонка, оформленная в бежевых тонах, в настоящий момент была полностью заставлена всевозможными салатами и коктейлями, в одной из ее стен зияло небольшое отверстие. Я не поленилась выглянуть в него и только тогда поняла, что это окно из кухни в помещение для застолья. В последнем уже стояли несколько красиво накрытых столов, а между ними мельтешили три или четыре девушки. Они, видимо, были наняты обслуживать гостей и работать на кухне.

— Ага, ясно, — возвращаясь к Кириллу, протянула я. — В следующую дверь можно не заглядывать. А что там? — я указала на дверь на противоположной стене.

— Ну, как бы тебе сказать… В общем, отдельные кабинеты с соответствующими буквами.

— Отличное расположение, — усмехнулась я. — Не успел поглотить, сразу можешь выносить.

— Ну вот, наконец-то мне удалось тебя развеселить, — обрадовался Кирилл и попросил: — Постарайся сохранить это настроение на весь вечер.

Я кивнула, и мы стали подниматься по лестнице, которой заканчивался данный коридор. На втором этаже, как мне удалось узнать, располагался жилой сектор. Там было несколько спален: одна хозяйская, две другие для гостей. Также имелась и библиотека, она же кабинет, с массой самых разных книг. Я бы с удовольствием задержалась в ней, если бы в тот момент она не была занята какой-то парочкой, которую мы невольно спугнули и отвлекли от их немудреного занятия.

В целом, на осмотр всего дома у нас ушло около двадцати минут. Когда же с путешествием по коттеджу было закончено, Кирилл попытался вновь вызвать меня на откровенный разговор и выяснить, почему я не отвечаю взаимностью на его чувства. Я, как могла, постаралась избежать прямых ответов и вернулась в общий зал.

— Ты намеренно меня дразнишь, — сделал свой вывод Кирилл. — Тебе нравится видеть мои страдания.

— Ничуть. Ты сам их себе выдумываешь, и я в этом совершенно не виновата, — заявила я.

— Ну, скажи, Оля, ну что мне сделать, чтобы заслужить твою любовь?

— Перестать о ней говорить, — честно ответила я.

— Но как же тогда ты узнаешь о моих чувствах? Как поймешь, что я все готов сделать для тебя?

— А сам ты как думаешь? По поступкам, конечно, — сдержанно, хотя меня эти разговоры уже порядком бесили, ответила я ему. — Так что оставим это. Пойдем лучше поищем хозяина дома. Я думаю, будет нехорошо, если мы с ним не поздороваемся, — предложила я сама.

— Ну, если ты хочешь, — вяло отозвался Кирилл.

— Хочу, — и, схватив за руку, я потащила его в самую гущу танцующих. Мы некоторое время потанцевали, чего я не делала уже, наверное, тысячу лет, а затем, так как я не унималась и желала увидеть хозяев дома или хотя бы хозяйку, о которой Маринкин ухажер отзывался как о красавице, я настояла на том, чтобы Кирилл отправился на их поиски.

Наконец я осталась одна.

«Итак, — сразу завертелись в моей голове разные мысли, связанные с работой, — со времен моей юности ничего особенно и не изменилось. Все так же молодежь любит танцевать, все так же хорохорится, стараясь предстать в образе крутых и богатых. Покупает себе дорогущие сотовые, машины… Но суть-то от этого не меняется. М-да, кажется, проблем с тем, чтобы влиться в компанию Ильи Морозова, у нас не возникнет. И это хорошо».

В глубине души порадовавшись тому, что особых усилий завтрашнее запланированное мероприятие не требует, я повертела головой по сторонам, пытаясь отыскать взглядом своего провожатого. Он, как ни странно, отсутствовал дольше, чем следовало бы. Увы, Кирилла нигде не было видно, как и Маринки с Николаем. Невольно я начала нервничать — быть брошенной в незнакомом месте, когда никого не знаешь, мне совсем не нравилось.

«Может быть, вышел на улицу покурить? — мелькнула у меня в голове мысль. — Стоит проверить», — и, недолго думая, я направилась в сад. Сейчас в нем было куда лучше, чем в душном доме, где истерично орала какая-то попса да раздавались глуповатые смешки молоденьких особ слабого пола.

Оказавшись за пределами дома, я с удовольствием вдохнула вечерний прохладный воздух и не спеша зашагала по тропинке. Мне даже сразу стало почему-то не-интересно, где и что делает мой новый знакомый, хотелось просто понаслаждаться тишиной и послушать шорохи и звуки осени. Под ногами шуршали опавшие недавно желтые листья, в ветвях деревьев блуждал шаловливый ветерок, играющий оставшейся листвой сада…

Но увы, как не бывает бесконечно счастье, так не бывает бесконечна и тишина, — ее непременно кто-то нарушает. Вот и сейчас, не успела я пройти и половины пути, как откуда-то сбоку до меня стал доноситься какой-то шепот. Я поначалу, собралась было повернуть обратно к дому, но потом почему-то решила остаться на месте и прислушалась.

Я не сразу поняла, что именно так меня насторожило, и только через несколько секунд причина задержки мне самой стала ясна. Разговаривали вовсе не мужчина и женщина как я подумала сначала. По крайней мере, не было слышно женского голоса или смеха. Наоборот, — все долетающие до меня голоса были, скорее, мужскими. Я не считала себя особо любопытной, но в этот раз, почему-то поддалась порыву остаться и даже попробовала приблизиться к беседующим ближе.

Осторожно переступая и раздвигая перед собой ветки, я очень скоро увидела впереди небольшой участок неиспользованной земли, на котором плотной кучкой стояли четверо или пятеро мужчин. Рассмотреть их я не имела возможности из-за позднего времени суток и тех изогнутых теней, что бросали на этих заговорщиков соседние деревья. Зато вот слышно отсюда все, что они говорили, было великолепно.

— А ты уверен, что она будет в библиотеке в назначенный час? — спросил один.

В ответ ему пробурчали что-то невнятное. Но затем опять слышимость стала отменной:

— Значит наша задача — отловить эту сучку и привезти куда договаривались?

— Да. Деньги получите после выполнения.

— Сколько договаривались и не меньше?

— Сказал же уже, да, — занервничал отвечающий, голос которого мне почему-то показался немного знакомым. Где я его могла слышать?

— Тогда все, — заявил на прощание один из мужиков и, повернувшись в мою сторону, добавил: — Через двадцать минут ждем твою кралю в библиотеке.

Дожидаться ответа организатора какого-то похищения я не стала, торопливо попятившись к тропке, по которой недавно шла. Сделав несколько шагов и едва не споткнувшись, я развернулась лицом к дому и помчалась к нему со всех ног, не оборачиваясь и ни о чем не думая. Сейчас меня одолевало одно единственное чувство: страх быть пойманной бандитами, собирающимися похитить кого-то из присутствующих в доме. И эта бедняга — женщина.

Позади меня что-то хрустнуло, и я испуганно свернула в сторону. Юркнув за кусты, замерла, прислушиваясь к доносящимся звукам. Но нет, преследователей слышно не было. Стало быть они выбрали другой путь до дома, и я могу идти, ничего не опасаясь и не боясь. Переведя дыхание и успокоив неистово бьющееся сердце, я покинула свое укрытие и вновь заспешила к дому. Пока шла к нему, размышляла: «Эти мужчины собрались кого-то похитить — это очевидно, — анализировала я услышанное. — Сначала эту беднягу они собираются заманить в библиотеку и уже оттуда куда-то отвезти».

Я вспомнила, где находится упомянутая комната, и тут же поняла, что она самая отдаленная, а потому, даже если кто в ней и закричит, из-за громкой музыки его вряд ли услышат. Сразу стало очевидно, что похищение удастся, если, конечно…

Я залетела в гостиную, привстала на цыпочки и начала высматривать Маринку. Я предположила, что если в библиотеке, кроме выбранной для похищения дамы, будем еще и мы с ней, то это отпугнет бандитов, а значит, их затея не удастся. Можно было, конечно, попробовать найти Кирилла, но, зная его отношение к так называемым «женским фантазиям», я просто не хотела тратить лишнее время на бесполезные объяснения. Лучше уж обойтись собственными силами.

Как назло, Маринки нигде не было видно. Зато Аникин — вспомни о черте, и он появится, — словно специально, вырос прямо передо мной, затмив весь зал своей очаровательной улыбочкой. Не произнося ни слова, я выглянула из-за его головы и продолжила поиск.

— Ты кого-то потеряла? — спросил он.

— Да, Маринку. Ты не видел, случайно, где она? — поинтересовалась я.

— Нет, но думаю, что, пока она с Ником, с ней ничего не случится.

— Верю, но все же мне хотелось бы ее найти, — заявила я в ответ, не обращая внимания на Кирилла и продолжая высматривать Широкову.

Кирилл поспешил за мной следом. А догнав, сразу остановил, повернул к себе лицом и сказал:

— Да оставь ты их в покое. Марина уже не маленькая девочка. Давай лучше кое-что сделаем. Точнее, я приготовил для тебя сюрприз, но он не получится, если ты мне не поможешь.

— Извини, но мне не до сюрпризов, — попробовала отмахнуться я от него. — Мне нужно сначала кое-что сделать, а потом я полностью в твоем распоряжении.

Кирилл посмотрел на часы, затем на меня и спросил:

— Тебе нравится меня мучить? Тебе это доставляет удовольствие, да?

— Нет, ну что ты говоришь, — начала я нервничать (ведь если мы не успеем, девушку похитят, и тогда, кто знает, что ей придется перенести и испытать). — Тогда удели мне всего пару минут. Обещаю, всего пару. Тебе только нужно…

Среди компании молодых лиц мелькнула Маринкина пышная шевелюра, и я как ошпаренная бросилась подружке наперерез. Кирилл что-то прокричал мне вслед, но я не слушала его, думая только о том, как бы вновь не потерять Маринку из виду. Но нет, Широковой не удалось ускользнуть, я догнала ее, когда они с Николаем выходили в сад. Схватив за руку, я решительно оттащила ее в сторону и поволокла за собой, бросив Суркову:

— Подожди ее в саду, она скоро.

— Куда ты меня тащишь, отпусти, — загнусавила Широкова, пытаясь упираться в пол ногами.

— Там… — я с трудом перевела дух, — планируется похищение.

— Ну и пусть планируется, нам-то что с того, — как всегда, продемонстрировала свою солидарность с попавшими в беду людьми Маринка. — Мы сюда отдыхать пришли, а не похищениями какими-то интересоваться.

— Что значит какими-то? — вспылила я. — Или ты уже забыла, чем мы вообще занимаемся?

— Как же, дадите вы забыть, — буркнула Широкова в ответ. Но потом все же, хоть и с неохотой, спросила: — Ну что там у тебя?

— Дело всего на пару минут, — принялась торопливо пересказывать я. — Какую-то девицу собираются заманить в библиотеку и оттуда похитить. Нам нужно оказаться там же, предупредить эту девушку, ну и, если получится, спугнуть преступников.

— Да? И каким образом мы это сделаем?

— Просто побывав там, — спокойно ответила я. — Они же уверены, что девушка придет туда одна, а когда людей в библиотеке станет чуть больше, они наверняка передумают.

— Тогда, может быть… — Маринка потянула руку в сторону двери, намекая на то, что следует взять с собой еще и наших кавалеров, но я остановила ее, заметив:

— Нет времени. Пойдем быстрее.

Не выпуская Маринкиной руки из своей, я бегом помчалась сначала по лестнице, а затем по длинному, плохо освещенному коридору в сторону библиотеки. Я боялась опоздать и тем самым подвергнуть чью-то жизнь опасности. Но все же мы успели вовремя. Когда я открыла дверь, комната была совершенна пуста.

— Ну вот, тут никого и нет, — обведя библиотеку взглядом, протянула Маринка разочарованно. — Зря только неслись сюда со всей дури.

— Не зря. Они сейчас явятся. Но сначала придет девушка… Я так думаю.

— А нам-то что пока делать? — спросила моя неугомонная подружка.

— Ну а что мы можем? — очередной раз оглядывая все вокруг, переспросила я. — Спрятаться тут совершенно негде, остается только сделать вид, что читаем, и просто сидеть и ждать.

— Тогда нас порешат за то, что мы суем свой нос, куда не следует, — тут же высказалась Маринка.

— Да кому мы нужны? — успокоила я ее.

— Вот именно, кому? Ой, кто-то идет, — услышав шаги, торопливо предупредила меня Маринка.

Я напряглась, а Широкова быстренько юркнула за мою спину, видимо, надеясь найти за ней какую-то защиту или убежище.

Шаги прекратились: видимо, идущий остановился прямо возле двери. Через несколько минут они послышались вновь, а немного погодя опять стихли.

— Не нравится мне все это, — вцепившись рукой в мое плечо, испуганно промямлила Маринка. — Может, уйдем, пока не поздно?

— Куда? Они уже у двери.

— Я и на окно согласна, — осторожно толкнула меня в бок Широкова. — Ведь ясно же, что девица не пришла.

«И в самом деле почему нет девушки? — спрашивала я сама себя. — Ведь я точно слышала, что она должна была зайти в библиотеку намного раньше похитителей. Что ж это получается, что она не пошла или передумала. Тогда… эти парни могут принять одну из нас за нее и…»

Неожиданно мне вдруг стало ужасно страшно, и я невольно начала искать пути отступления. Моментально всплыли в голове и только что произнесенные Маринкой слова.

«Окно. Через него и правда можно выйти. От земли оно невысоко, так что вряд ли ноги сломаем. Может, стоит попробовать, если уж они все равно чего-то пока ждут».

Я бросила взгляд в сторону зашторенного окошка и кивнув на него Маринке, начала медленно двигаться к нему. Маринка не отставала, точнее, даже опережала меня, торопясь покинуть эту комнату. За дверью раздалось какое-то шебуршание, затем стало слышно, как поворачивается ручка, и вот уже дверь начала открываться.

Забыв обо всем, я одним движением раздвинула занавески, повернула щеколду и толкнула обе рамы от себя. Окно распахнулось, и мы с Маринкой начали взбираться на подоконник.

За спиной раздались голоса:

— О, куколки, куда же вы?

Не оборачиваясь, я схватила Маринку за руку, и мы вместе, не глядя вниз, спрыгнули с подоконника. Приземлились мягко, и я даже не поняла на что, пока это нечто не накрыло нас с головой, и даже едва заметные отблески света перестали быть видными. Словно пойманная в сети рыба, я начала звать на помощь, двигать руками и ногами, то и дело что-то задевая. Рядом со мной тоже кто-то шевелился и дико орал. Я даже не сразу поняла, что это Маринка. Когда же первый шок прошел и я немного успокоилась, то перестала делать бесполезные движения и попробовала понять, что происходит.

Первым ощущением оказалось покачивание, будто бы нас везли или же несли. Я прощупала рукой вокруг себя и невольно застонала. Интуиция меня не подвела, нас действительно несли завернутыми в какую-то ткань. Видимо, кто-то из похитителей поджидал жертву снаружи, а когда мы выпрыгнули, скрутил нас, приняв за нее. Ситуация была одновременно комичной и нелепой. Но это все было на самом деле.

Не зная, как ко всему этому относиться, в глубине души я все же надеясь, что, если ошибка станет очевидной, нас с Маринкой отпустят. Я немного расслабилась и, отыскав где-то рядом локоть Широковой, с силой сжала его и громко попросила:

— Не ори. Мы в мешке.

— Оля, ты? — донеслось мне в ответ.

— Я, конечно же. А кто тут может быть еще? — подала я вновь голос.

— Мне страшно, — захныкала Маринка.

— Успокойся, нас просто спутали, — попыталась утихомирить я подругу. — Как только это поймут, наверняка сразу отпустят.

— А если нет?.. — лягнув меня очередной раз, спросила Маринка.

Я не ответила, просто не представляя себе иного. Нас непременно должны отпустить, просто обязаны… наверное.

* * *

Чем дольше нас с Маринкой несли в этом огромном мешке, тем меньше становилась моя уверенность в том, что это когда-то закончится. Бока начали болеть от неудобной позы. Голова при каждой встряске ударялась о Маринкины конечности и прочие места, отчего я даже начала подумывать, что она не такая уж и пухленькая, какой мы ее считали раньше. Напротив, будь Маринка попышнее, мне бы сейчас было намного комфортнее.

Что касается самой Маринки, то она сначала хлюпала носом, даже иногда кричала, но поняв, что вместо помощи ее только лишь бьют куда придется кулаком, быстренько переменила тактику и начала беспрестанно браниться:

— Ну ты у меня за все ответишь, козлиная морда, — негодовала Широкова. — Вот только выйду отсюда, я тебе все рога пообломаю, копыта помну. Осел ты недоделанный, козявка помойная…

— Может, ты успокоишься уже, — чувствуя, что мое терпение на исходе, попросила я. — И без того тошно.

— Замолчать? Ну нет, больно уж легко им тогда будет. Пусть слушают, может, уши-то поотлетают у них, — и Маринка вновь продолжила свой весьма своеобразный монолог.

Слава богу, что длилось это недолго, так как уже через пару минут нас куда-то совсем не мягко приземлили, затем пару раз пнули и, пожелав «не скучать», оставили одних. Я услышала, как захлопнулась дверь и несколько раз повернулся в замочной скважине ключ.

— Ну все, дождалась, — наехала я на Маринку. — Глядишь, молчала бы, так сейчас уже были бы на свободе.

— Как же, отпустят они нас, — вздохнула Широкова. — Мы же свидетели их преступления. Нам теперь самое место в какой-нибудь канаве. И зачем я только с тобой пошла, сидела бы себе сейчас в саду, ворковала, как голубка.

— Успеешь еще, — пытаясь отыскать верх мешка, бросила я ей и тут же попросила: — Помоги лучше отсюда вылезти. Дай-ка заколку свою.

— Если ты думаешь, что я втыкаю в голову ножи, то ты сильно заблуждаешься, — догадавшись о том, что я собираюсь делать, ответила Широкова. — У меня обычная ракушка.

— Жаль, — вздохнула я. — Такой я ничего не сделаю.

— Все, — обреченно протянула Маринка. — Нам конец. Нас свяжут и бросят в воду. И никто и не вспомнит, что была такая Марина Широкова, оптимистка и хохотушка, — начала заунывную песню моя подружка.

Я молчала, не перебивая ее, тем более что и сказать-то для поднятия духа было особо нечего. Мы и в самом деле полезли туда, куда не следовало, и теперь нас могут убить только за то, что мы слишком много знаем. И ведь никто не спасет и не придет на помощь. Новые знакомые, скорее всего, решат, что мы уехали домой, а Виктор, Кряжимский и Ромка и вовсе не в курсе, где мы есть. У них свои дела. Так что, как ни крути, а выходит, что ситуация у нас незавидная.

Глава пятая

Не знаю, сколько именно времени мы сидели в том злополучном мешке, но из него нам все же позволили вылезти. В тот момент, когда уставшая браниться, кричать и ворчать Маринка решила немного вздремнуть, тем более что делать-то больше было нечего, в комнату кто-то вошел. Мы обе сразу насторожились, но зря. Неизвестный подошел к мешку, перерезал веревку и, даже не удосужившись проверить, живы ли те, кто внутри, сразу вышел, громко хлопнув дверью.

— Ну наконец-то, — обрадовалась Маринка и заторопилась покинуть столь неудобное транспортное средство.

Я последовала за ней. Мы быстро вылезли из мешка, но легче нам от этого не стало, так как комната, в которой нас заперли, была ужасно темной, просто непроглядной. Она либо не имела окна, либо последнее просто было зашторено чем-то плотным. Совершенно ничего не видя, я шагнула чуть в сторону и, тут же обо что-то споткнувшись, громко выругалась.

— Ух ты! — восхитилась Маринка. — Да ты, оказывается, тоже иногда прямо как я можешь. Все на меня кричишь, а сама…

— Не время сейчас для разборок, — осадила я Широкову. — Помоги-ка лучше окно найти.

— Так это по стене идти нужно, — подсказала Маринка, и мы с ней, совершенно не видя друг друга, направились вперед, искать эту самую стену.

Когда же я наконец уперлась ногами во что-то, то в первую минуту отскочила, но потом, подумав, что, кроме нас с Широковой, в комнате вряд ли кто есть, снова приблизилась к этому не опознанному пока объекту и начала его ощупывать. Скоро мне стало ясно, что это обычный стул. За ним, как я могла догадываться, и была стена, к которой я тут же потянулась обеими руками.

— Вот и стена! Я ее нашла, — радостно выкрикнула Маринка в тот самый момент, когда я коснулась ее же.

— Естественно, стена, тут везде стены, — буркнула я, не понимая, чему Широкова так радуется. — Если бы ты окно нашла или выключатель, тогда другой разговор, — и я продолжила поиски.

Медленно двигаясь вдоль стены и обшаривая ее повсюду, где только хватало рук, я перемещалась по комнате. Маринка, судя по шумам и недовольному бубнению, раздававшемуся каждый раз, когда она на что-то натыкалась, делала то же самое. И ей повезло больше, так как сначала она отыскала дверь, о чем сразу сообщила мне, а затем нашла и выключатель. Радостно взвизгнув она тут же врубила в комнате свет.

В первую секунду мы обе сразу зажмурились, свет слепил с непривычки глаза, но затем, когда чуть попривыкли, мы получили возможность осмотреть все вокруг себя: как выяснилось, нас закрыли совсем в небольшой комнате. Зато заставлена она была всем, чем только можно. Здесь были старые полуразвалившиеся стулья, косой, не имеющий одной дверцы комод, шкаф без стекол и много чего другого. Было здесь и долгожданное окно, через которое я, еще начав только поиски, мечтала сбежать. Оно было забито фанерным листом и, судя по тому, как из-под него задувал ветер, не имело стекла.

— Что это за каморка? — брезгливо поморщившись, спросила у меня Маринка. — Тут что, бомжи живут?

— Скорее уж те бандиты, что нас похитили, — предположила я.

— Все равно. Они что, совсем нищие? Ты посмотри, какой у них тут развал? Да здесь же не только человеку, скотине жить стремно будет. А это что? — она указала на стоящую на столе миску с чем-то, слабо напоминающим еду. — Это типа они нам ужин принесли?

Я повела плечами, не зная, что ей ответить. Меня и саму интересовало, что это за место и зачем нас в нем заперли.

Ну, насчет «зачем» было отчасти ясно, ведь нас с Маринкой спутали с какой-то неизвестной девицей, которую мы полезли спасать. Но ведь не могли же преступники не заметить, что в мешке двое, а второй-то человек им вроде как и не нужен был. Или нужен? Может, они и на нем нажиться решили. Тогда почему не посмотрели, кто это?

Масса вопросов одолевала меня, но я не находила ответа и на половину из них. Все было невероятно запутано.

— Ну и что теперь делать? — спросила у меня Маринка.

Я покосилась на забитое фанерой окно.

— Снова прыгать? — устало вздохнув, догадалась Широкова.

— А ты что, предпочитаешь дождаться, когда для тебя откроют дверь? — спросила я.

— Да, в общем-то, нет, только… — Маринка испуганно покосилась на дверь.

— Что? — напряглась моментально я.

— Там, кажется, кто-то идет, — ответила мне подруга и, подскочив тут же ко мне, испуганно протянула: — Оля, я боюсь.

— Не могу тебя ничем утешить. Я тоже боюсь, — обреченным голосом ответила я, но все же обняла Маринку за плечи.

Вот так, ожидая неизбежного, мы с ней и стояли все то время, пока слышались шаги и в двери поворачивался ключ. Затем дверь открыли, и мы увидели на пороге ранее незнакомого нам человека. Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Лицо его густо поросло щетиной, щеки впали, что указывало на то, что тип явно был запойный, о чем дополнительно свидетельствовал его немного синеватый нос и мешки под глазами.

Окинув нас надменным взглядом, это чудовище в старом спортивном костюме просипело:

— Ну что, девочки, удрать думаете? Можете не стараться, за окном все равно решетка, вам ее не перегрызть. А из комнаты я все металлическое убрал. Так что не шумите и сидите тихо.

— Вы кто такой? — решила на прямую спросить я. — Это вы нас сюда принесли?

— Нет, не я, и мне даже неинтересно, кто и почему это сделал. Главное, что он дал много-много денег и обещал еще больше, если вы никуда отсюда не денетесь. А за этим уж я прослежу.

— Что ему от нас нужно? — вновь спросила я, толком еще не зная, кого именно имею в виду — похититель для меня оставался пока мистером Икс.

— А это уж вы у него спросите, когда увидите, — потянув дверь на себя с намерением ее снова закрыть, ответил мужик.

— Стойте-стойте, — заторопилась Маринка.

— Ну чего еще? — подозрительно посмотрев на нее, переспросил мужик.

— Передайте вашему хозяину, что он нас перепутал. Мы не те, кого он хотел похитить, мы случайно в библиотеке оказались и…

— Ха, — усмехнулся мужик. — Напротив, тот тип сказал, что те самые. Он же вас видел, когда вы с подоконника сигали, — и, закатившись хрипловатыми смехом, он вышел из комнаты, заперев ее на ключ.

— Что значит те? — удивленно повторила я. — То есть как это… Нет, — я активно замотала головой, — совершенно ничего не понимаю.

— Да, — Маринка сложила руки на груди и испепеляющим взглядом уставилась на меня.

— Что? — раздраженно переспросила я у нее.

— Что? — передразнила меня Маринка. — Это я как раз и хотела узнать, что тут происходит. Ты что ж это, даже не выяснила для начала, кого именно хотят похитить? Ты что, не знала, что охотились как раз за тобой?

— Нет, не знала. Да и откуда мне это было знать, я же с похитителями один на один не беседовала, я просто их разговор подслушала в саду.

— Ну да, оправдывайся теперь. Втравила меня в историю и сразу на попятную. — Маринка тяжело вздохнула и приземлилась на стоящий у стены стул. — И зачем только я за тобой пошла?!

— Значит, тебя больше бы устроило, если бы похитили одну меня? — съязвила я на это замечание Широковой. — А ты бы осталась гулять на свободе.

— Естественно, — не попробовала даже поправить меня Маринка. — Так, по крайней мере, был бы хоть один человек, который тебя потом стал искать. Виктор ведь и все остальные вообще не в курсе, где мы есть.

— Пока не в курсе, — так же присаживаясь, вздохнула я. — Вот только наступит утро, и они сразу спохватятся, почему это нас нет на работе. Кряжимский наверняка вспомнит, что вчера мы собирались на вечеринку, отыщет наших с тобой кавалеров и…

Неожиданно я замерла, так и не досказав начатого. В голове мелькнула мысль, которая раньше как-то даже не приходила мне в голову.

— Ты придумала, как сбежать? — увидев перемены в моем лице, радостно переспросила Маринка.

— Нет. Скорее просто предположила, кто является нашим похитителем.

— В смысле? — сдвинула брови Маринка. — Ты его знаешь?

— Похоже, что да. Еще в саду, когда подслушивала тот разговор, мне почему-то показалось, что голос заказчика мне знаком, но ведь из всех присутствующих в доме я знала только двоих мужчин: твоего Колю Суркова и Кирилла Аникина.

— Ник все время был рядом, клянусь, — торопливо добавила Маринка, видимо, поняв, к чему я клоню.

— Значит, остается Аникин.

— Ты хочешь сказать, что это он тебя заказал? — удивилась больше прежнего Широкова. — Вот это номер. Но зачем ему это надо?

— Сама бы хотела знать, — закусила я губу. — Зачем ему было похищать меня? Ради какой такой цели?

— Ой, — подпрыгнула на месте Маринка, — а может, он так решил тебе предложение сделать? Может, он романтик. Я в кино видела, что некоторые мужики похищают своих баб, а затем делают им предложение.

— Вряд ли, этот этап мы уже проходили, — отрицательно замотала я головой. — И потом, если бы все и было так, как ты говоришь, то обращаться с будущей невестой следовало бы помягче. Ты не считаешь?

— А, ну да, — поняла свою оплошность Широкова. Затем с минуту помолчала и вновь выдала: — Хм, а мне даже интересно, что он теперь с нами собирается делать? Может, не стоит пока сбегать?

— Не знаю, — честно сказала я. — У меня сейчас в голове все совсем перепуталось. — Какие-то недоделанные похищения, какой-то наигранный роман.

— Ой, ну все тебе наигранное, — заворчала на меня Маринка. — Скорее уж романтичное. Это ты просто такая закрепощенная, что тебе все сразу подозрительным кажется. А человек, может, ради тебя старается, из кожи вон лезет.

— Лезть-то он лезет, только не туда, куда следует, — усмехнулась я. Затем встала и подошла к окну. Мне хотелось проверить, действительно ли за ним решетка, или этот тип нас просто обманул.

Потянув за один не плотно прибитый угол листа фанеры, я заглянула под него, но не увидела ничего, кроме кучи пыли, каких-то тряпок и битого стекла. Чтобы все это разгрести, требовалось порядочное количество времени.

— Ну так что, ждем спасителя или сами сматываемся? — озадачила меня Широкова.

— Не уверена, что стоит кого-то ждать, — ответила я ей. — Мне, конечно, интересно проверить, Кирилл ли это все придумал, или же я ошибаюсь, но, с другой стороны, я совершенно не знаю, ради каких целей все осуществлялось. То ли ради понта, а возможно, чтобы убрать нас с дороги и помешать довести дело Бабенковой до конца. Ведь наши с тобой ухажеры вполне могут быть кем-то для этого наняты. Кстати, как ты с ними познакомилась? — поинтересовалась я у Маринки.

— Да обычно. Ехала я в автобусе, ну, к знакомой своей одной, смотрю, два красавца и все на меня смотрят. Я им, конечно, тоже глазки построила, а когда вышла, они тоже вышли.

Сначала подойти не решались, все сзади шли, но потом осмелились, подошли познакомиться.

— Вот видишь, это они тебя первой заметили и сами подошли. Значит я могу быть права — они наняты врагом Бабенковой, — сделала я из всего этого вывод.

— Да нет, не верю, — замотала головой Маринка. — Не могут они так поступить. Ник не такой. Он нежный, он…

— Ладно-ладно, знаю я, какие у тебя все нежные в конце концов оказываются, — наехала я на подругу. — Один другого лучше.

— И все равно ты не права. Ты же не уверена, что тот голос принадлежал именно Кириллу…

— Нет, я его не слишком хорошо слышала, да и говорил он немного — всего несколько слов, — согласилась с этим я.

— Ну вот. Значит, это может быть любой другой известный тебе человек. Никто же у входа не стоял, не смотрел, кто входит в сад, стало быть, могли туда проникнуть и посторонние.

— Могли-то они, конечно, могли, но каким же образом они тогда собирались заманить меня в библиотеку? — поинтересовалась я у Маринки.

— А каким образом, по-твоему, это хотел сделать Кирилл? — заявила она мне в ответ.

— Каким? — я задумалась. И тут в голове пронеслись недавние события, вспомнилось, как, вернувшись из сада, я стала искать Маринку, как ко мне подскочил Аникин, и как он попытался что-то мне сказать. Я вспомнила, как он упоминал о каком-то сюрпризе, для которого меня наверняка планировалось препроводить в библиотеку. — Я знаю каким, — произнесла я вслух. — Правда он тогда не успел этого сделать, так как я метнулась в толпу и, схватив тебя, сразу потащила наверх.

Ему даже не пришлось ничего предпринимать. Вот гнида. Вот наглец…

— Ну, не знаю, мне его сообразительность нравится, — добавила Широкова. — Вот увидишь, он скоро явится тебя спасать.

— Пусть только попробует, я ему все глазоньки повыцарапаю. Запомнит меня надолго.

Маринка почему-то засмеялась, но ничего не сказала, даже когда я вопросительно посмотрела на нее. Следующие несколько минут мы провели в раздумьях. Точнее, о чем думала Широкова, мне было совершенно не известно, да я и не спрашивала, саму же меня терзали сомненья относительно того, как лучше поступить. В конце-концов я решила, что собственная жизнь дороже и подвергать ее опасности лучше не стоит. К тому же, с Аникиным я смогу разобраться и потом, следовательно, нужно найти способ немедленно покинуть это отвратительное место.

Приняв решение, я встала с места, и подошла к нашему убогому окну. Уцепившись обеими руками за край фанерного листа я с силой рванула его на себя. Мелкие гвоздики, которыми он был прибит к деревянной, давно не крашенной раме, дружно повылетали наружу.

— Ну, подруга, ты даешь, — изумилась Маринка. — Откуда у тебя столько силы?

— Дело не в силе, дело в древности, — смахивая труху со своей одежды, ответила я. Затем осторожно принялась выуживать из окна всевозможное напиханное туда тряпье. Маринка наблюдала со стороны, то и дело морщась.

— Ну что сидишь, помогла бы, — шикнула я на нее.

Широкова нехотя подошла ко мне и принялась двумя пальчиками вытягивать из-за рамы разный хлам. Вскоре показалось второе стекло, частично расколотое и так же забитое кусочками фанеры. Но вот решетки за ним, как ни странно, видно не было.

— Вот гад, обманул, — заметив это, буркнула Маринка.

— А ты сомневалась, — усмехнулась я. — По-твоему, зачем на окне в такую дыру решетку ставить. От воров, что ли?

— Это правда, стащить тут совершенно нечего, скорее из жалости сам что-то оставишь. Оля, а как мы стекло будем вынимать?

Или разобьем?

— Скорее всего. Все равно здесь от него одни рожки да ножки уже остались, думаю, мы не сильно навредим.

Покончив с тряпьем, мы внимательно осмотрели остатки стекла и саму раму, которая была настолько старой, что стоит потянуть за перекладину в центре, как она выскочит и рассыплется на глазах. Но это нам было только на руку.

Осмотревшись по сторонам, я увидела на одном из стульев кусок какой-то шубы, взяв его, уложила на подоконник и снова принялась осматриваться.

— Что ты ищешь? — полюбопытствовала у меня Маринка.

— Что-нибудь твердое, чем можно стекло разбить, — пояснила я.

— А ножка от стула подойдет?

— Вполне. Давай ее сюда.

Маринка перевернула вверх ногами один из стульев, со знанием дела выкрутила ножку и протянула мне. Прежде чем начать сбивать стекло, я прислушалась и, не заметив ничего подозрительного, медленно начала откалывать остатки стекла. Мы практически не шумели, тем более что осколки падали на мягкую поверхность. Наконец со стеклом было покончено, и я принялась разламывать саму раму. Без особого труда вырвав крестовину из основания, я радостно свесилась из окна и посмотрела, вниз.

Несмотря на то что на улице было темно, а огней и фонарей в данном дворике не наблюдалось, мне все же удалось увидеть прямо под окном нашего места заточения нечто похожее на крышу. Скорее всего, это была какая-то пристройка к дому, выполняющая роль сеней, и до нее было не так уж и далеко. Нужно было тихонечко спрыгнуть вниз, не переполошив при этом соседей. Вот только я не знала, какова прочность той самой кровли, куда планировала приземлиться. Затем оставалось лишь спуститься с постройки на землю и… вольному воля.

— А ты уверена, что мы не переломаем здесь свои кости? — выглянув рядом со мной, полюбопытствовала Широкова.

— По крайней мере, так мы переломаем их себе сами, а не кто-то другой постарается, — подбодрила я ее.

Затем залезла на подоконник, перевернулась на живот и, свесив ноги, стала искать под собой опору.

— Ох и зря же мы это делаем, — кудахтала Широкова. — Ничего бы с нами не случилось, если это наши ребята все учинили.

— Поздно метаться, — предупредила ее я и отпустила руки.

Они сразу скользнули по подоконнику, насобирав по пути массу заноз разной величины, и я жестко приземлилась на деревянную крышу, покрытую кусками рубероида. Не сразу поняв, сломала ли я себе чего или же нет, я в первую очередь порадовалась тому, что не натворила шума, а все благодаря тому, что постройка была покрыта деревом, а не шифером, материалом ломким и звучным.

Когда стало ясно, что больших ушибов и повреждений нет, я подняла голову наверх и тихо произнесла:

— Марина, спускайся.

— Может, я лучше тут подожду, — начала канючить Широкова, поглядывая на меня сверху.

— Спускайся немедленно, пока еще есть такая возможность. Или пожалеешь…

— Я уже жалею, — начав повторять мой трюк, буркнула Маринка. А когда отпустила руки и полетела вниз и вовсе негромко взвизгнула и добавила: — Если я себе что-нибудь сломаю, ты…

— Не сломала, — закончила я за нее, когда подруга коснулась сначала ногами, а затем и еще кое-чем поверхности крыши.

— У, — потирая ушибленное место, заскулила Маринка. — Как больно.

— Пошли, — скомандовала я. — Остался еще один прыжок, а там уж нас не поймают.

Все так же первой, я спрыгнула на землю с крыши и на этот раз даже приземлилась более удачно. Невольно даже подумалось, что если так и дальше пойдет, то скоро нам и никакой Виктор не понадобится, сами с чем угодно справимся. Впрочем, это была только мысль, на самом деле жизнь без охраны Виктора я в большинстве случаев даже себе не представляла, да и действовала сейчас так бесстрашно и активно только потому, что понимала, что он сейчас далеко, и если не мы сами, то никто нам уже и не поможет.

Вслед за мной с крыши спустилась и Маринка. Мы торопливо направились к арке над выходом из дворика. Но едва только я шагнула в ее направлении, как меня едва ли не в лоб осветила машина. Спасибо Широковой, которая сообразила схватить меня за ворот и потянуть на себя. Это спасло меня от неминуемой гибели под колесами автомобиля.

Прильнув буквально к самой стене, от которой веяло холодом и сыростью, мы обе замерли. Машина проехала мимо нас, слегка развернулась на середине двора, а затем остановилась и погасила фары. Теперь ее стало видно значительно лучше. Оказалось, что авто было весьма похоже на машину наших кавалеров. И когда я подумала, что оно может принадлежать именно им во мне всколыхнулось столько разных чувств, что даже захотелось испортить кое-кому жизнь. С трудом сдержав себя, я сквозь зубы процедила:

— Скоты! Ну вот, я же тебе говорила, что это их работа, — обратилась я теперь к Маринке. — Или ты мне и сейчас не веришь?

— Э-э, но… — не знала как реагировать на увиденное Широкова. — Они у меня за это заплатят, — наконец произнесла она. — Я ему лично все косточки переломаю, козлиная рожа… Да я…

— Стой, смотри, — одернула я Марину и, прищурив слегка глаза, уставилась на открываемую дверцу. Я ожидала, что сейчас из-за нее появится либо Аникин, либо Сурков, но никак не думала, что это будет совсем незнакомый нам человек. — Кто это? — не сдержавшись, спросила я.

— Понятия не имею. Никогда раньше его не видела, — ответила мне Широкову. — Только почему он на нашей, то есть на их машине? А может, это не их, а точно такая же. Ты случайно не запомнила номера той?

— Точно нет, но первая двойка, — ответила я.

Маринка кивнула головой и почему-то шмыгнула к соседней стене.

— Ты куда? — окликнула ее я.

— Посмотрю номер, — пояснила она и заторопилась дальше.

Я выругалась про себя, но за ней не пошла, решив, что если она куда-то вляпается, то я хотя бы сумею ей помочь, подоспев чуть позже вместе с Виктором. Но Маринка действовала аккуратно. Она быстро добралась до машины, в которой уже никого не было, так как все ее пассажиры исчезли за дверью дома, посмотрела на номер и вернулась ко мне.

— Ну что?

— Нет, это не их машина. Похожа, но не она, — запыхавшись, ответила Широкова. — Там номер с девятки начинается и цветом она чуть темнее. Был бы день, ты бы и сама это заметила. Значит не наши.

— Пока не ясно, еще нужно проверить, — не поверила словам Маринки я. — Жаль, что нельзя подслушать сейчас разговор. Тогда бы сразу все стало ясно.

— Ну, попробовать-то подслушать можно, только…

— Вот именно, только. Только жизнь дороже.

— Ну так что делаем? — не поняла меня Широкова. — Домой удираем или остаемся?

Я металась в раздумьях. С одной стороны, мне хотелось остаться и последить за этими типами, а с другой — поскорее попасть туда, где для меня и Маринки будет безопасно. Но проанализировав ситуацию, я поняла, что проследить за неизвестными нам не удастся, так как они были на машине, а при нас не было даже никаких денег. Следовательно, нужно побыстрее добираться домой, а завтра будет видно, что делать.

— Пошли, — схватив Маринку за руку, позвала я. — Пока эти типы не спохватились.

— Судя по голосам из комнаты, — хихикнула Широкова, — уже спохватились.

— Тогда тем более бежим.

И мы помчались со всех ног, не разбирая дороги. Выскочив из арки на улицу, мы быстро осмотрелись, но так как понять, где находимся, было фактически невозможно, я потащила Маринку к дороге.

— Зачем туда?.. — упиралась она. — Они же тут сейчас поедут.

— Нужно успеть поймать до этого момента машину, — пояснила я.

— Может, лучше переждать в каком-нибудь закоулке? — высказала Широкова очередную умную мысль.

И я бы с ней согласилась, если бы не одно но: вдруг преступники решат искать нас поблизости, понимая, что денег на такси у нас нет, а значит и деться мы далеко не могли. Только поэтому я и тянула Маринку к дороге и, на наше с ней счастье, навстречу нам, светя фарами, выплыл какой-то автомобиль. Я не видела ни его марки, ни того, кто был за рулем, просто махала руками, выскочив на дорогу и стараясь привлечь внимание шофера. Сначала машина неслась строго на нас, но потом стала тормозить и полностью остановилась, когда поровнялась с нами. Из нее высунулась чья-то голова, и знакомый голос произнес:

— А вы тут как оказались?

Я не сразу сообразила, что сбегая от предполагаемых похитителей, на них и напоролась. Прямо перед нами сейчас был Аникин и Сурков. В первые минуты потеряв дар речи, я не сразу нашла, что ответить. Зато за Маринкой дело не стало — она, подскочила к машине ребят, ухватилась за ручку и с силой рванула на себя дверь. Когда та открылась, поружка моя во все горло заорала:

— Это вы нам объясните, хорошие наши, что вы тут делаете? Вы сейчас где должны быть? На вечеринке.

— Так вы оттуда исчезли, и мы… — начал было Николай.

— Как истинные джентльмены, кинулись на наши поиски, — закончила я за него, сверля грозным взглядом не его, а Аникина.

— Ну да, так оно и было, — поддержал друга тот и даже выскочил из машины, чтобы открыть передо мной дверь.

— Неужели, — оставаясь на месте, продолжила я. — А как же вы, скажите на милость, узнали, что искать нас нужно именно здесь, в этом глухом, богом забытом дворике. Трубный район, если я не ошибаюсь, самая окраина.

Аникин открыл рот, но ничего не произнес, видимо, никак не ожидая такого поворота событий. Заранее продуманных аргументов у него не было.

— Молчите, — негодовала Маринка. — А вот мы вам сейчас скажем как. Это вы наняли тех типов, чтобы они нас похитили, потому и знали, где искать. Хотели принцев из себя разыграть, благородных рыцарей. Ну чего уставился, кретин, — она замахнулась и с силой шлепнула рукой по лицу Суркова. — Признавайся, вы все подстроили? — допытывалась она.

Я же просто смотрела на Аникина, уверенная в том, что мой красноречивый взгляд будет лучше любых слов, и Кирилл сам догадается, чего я от него жду. Но этот тип все молчал, чего-то ожидая.

— Я жду объяснений, — поторопила я.

— Не понимаю каких? — попытался отмазаться Аникин. — Мы оказались здесь совершенно случайно. После того, как вы исчезли, мы решили, что вы просто нас кинули и уехали домой, а потому собрались и поехали в гости к одному нашему общему знакомому, с которым когда-то вместе учились.

— Это не тот ли, который сейчас живет в жалкой каморке с выбитым окном? — съязвила Широкова.

— Нет. А при чем тут это? Наш друг — компьютерщик, и мы хотели немного повисеть у него в Интернете. Разве это воспрещается?

— Зачем вы врете? — не верила я во все это. — У вас нет никакого друга, а если и есть, то он явно живет не в этом районе и не на этой улице.

— Он не врет, на этой, — отбиваясь от кулачков Маринки, выкрикнул Николай, а затем попросил у меня помощи: — Оля, убери ее, пожалуйста, она же меня покалечит.

— По заслугам, — ответила я, и не подумав ему помогать. Затем нагло села в машину бросила Маринке: «влезай» — и, посмотрев на Кирилла, скомандовала: — Ну, давай, езжай к своему другу. Заодно и нас с ним познакомишь.

Кирилл вздохнул, молча покосился на Николая и, заведя машину, тронулся с места. Я с непоколебимым видом смотрела впереди себя. Прямо перед нашим носом из подворотни вынырнула машина, которую мы приняли за эту, и собралась было пристроиться прямо перед нами, но тут, видимо, ее водитель заметил машину Кирилла и стал тормозить. Я заметила, как напрягся Аникин, но виду не подала. Когда же он попытался проехать мимо и сделать вид, что это не ради него притормозило то авто, я сказала:

— Ну что ж ты не остановишься? Это, кажется, твои знакомые. Вон они как оживились, заметив тебя.

— В первый раз их вижу, — недовольно буркнул мне в ответ Кирилл.

— Все равно остановись, — тоном, не терпящим возражения, произнесла я.

Кирилл удивленно посмотрел на меня, но почти сразу отвел взгляд в сторону и, тяжело вздохнув, произнес:

— Хорошо, вы нас раскусили. Это действительно была моя идея с похищением.

— Ради чего?

— Ну ты же сама сказала, что ты не обращаешь внимание на слова, главное для тебя поступки людей.

— Ах вот оно что, — усмехнулась я. — Ты сразу все принял к сведению и решил изобразить из себя моего спасителя. Мило.

— Извини, я не думал, что все так получится.

— Ну зачем вообще было все это затевать? — решила почему-то поддержать меня Маринка. — Разве нельзя было обойтись чем-то более приличным?

— Хотел произвести впечатление, — вновь вздохнул Кирилл.

— Произвел, так произвел— покидая машину и забирая из нее свою сумочку, ответила я ему.

Маринка выскочила вслед за мной и, догнав, торопливо произнесла:

— Ну куда ты? Позволь им хоть до дома нас довезти.

— В одной машине с такими уродами я не поеду, — невозмутимо ответила я. — Или ты забыла, что по их милости мы едва себе все кости не переломали, сигая со второго этажа? Может, думаешь, что мне следует простить ему подобную выходку?

— Ну, я не знаю…

— Пошли. Мы доберемся до дома своим ходом.

— Без денег?

— Отдадим, когда приедем, — не смутилась я.

Маринка вздохнула, бросила несколько коротких взглядов нашим дружкам и вяло поплелась за мной следом. Мы спокойно прошли мимо машины похитителей, которые теперь таращились на нас во все глаза, и направились к остановке.

Я не помню, сколько именно времени мы ловили машину, потому что меня всю буквально трясло: «Это ж нужно было придумать такое. Сколько драгоценного времени они у нас отняли. Ненавижу лгунов, просто ненавижу», — негодовала я.

Наконец какой-то доброжелатель остановился и, приняв к сведению все наши беды, дал согласие подбросить до дома, хоть и за баснословную сумму. Мне было уже все равно, а потому я сразу согласилась. Мужик довез нас до самого моего подъезда и, выпустив меня одну за деньгами, оставил сидеть в машине Маринку в качестве залога. Я сходила домой, взяла деньги, принесла ему, и только после этого Маринка была выпущена. Мы вновь поднялись до двери, и тут Маринка спросила:

— Ты теперь больше не станешь с ним общаться, да?

— Нет, конечно! И тебе не советую.

Бросив свою сумочку на кресло, я рухнула на лежащие на полу подушки и уставилась в потолок.

— Все, спать и только спать. Сейчас искупаюсь — и баиньки, а завтра подумаю, как отвадить этих идиотов от подобных занятий, если, конечно, останется на них время.

Маринка ничего не ответила, направившись в кухню, видимо, решила приготовить себе кофе. Я же засеменила в ванную, мечтая только об одном: смыть с себя всю собранную грязь и лечь спать.

Глава шестая

Утро нового дня началось для нас с невероятного трезвона будильника, который не было никаких сил отключить, не говоря уже о том, чтобы еще и встать с постели. Я только с трудом приоткрыла веки и едва смогла нащупать этот жутчайший агрегат, чтобы его отключить. Решив подремать еще немного я снова упала на подушку и моментально. вырубилась. Проспала я аж до десяти часов дня. И, возможно, сон мой продлился бы еще больше, если б не телефон, поющий свою песню, по всей видимости, уже не первый раз.

Поднявшись я дотянулась рукой до телефона, сняла трубку и, сладко зевнув, сказала:

— Ольга Бойкова слушает.

— Ольга Юрьевна, где вы пропадаете? — поинтересовался знакомый голос. Я поняла, что это наш старейшина Кряжимский. — Я вам уже который раз звоню. Ни сотовый не отвечает, ни домашний. Не случилось ли чего? Я уж и Виктора за вами послал, — беспокоился Сергей Иванович.

— Нет, все в полном порядке. Просто после вчерашней вечеринки мы с Мариной немного проспали, — успокоила я его. — Так что не волнуйтесь, скоро приедем.

— Ну, хорошо, ждем, — ответил мне Кряжимский и сразу отключился.

Я вернула трубку на телефон, снова зевнула, и попробовала потянуться. Сомнений не было — первую половину дня меня явно будет преследовать усталость. Но делать нечего, пора было будить Широкову и собираться на работу. Та брыкалась, отпихивала меня, но просыпаться и открывать глаза не желала. Пришлось принести из кухни холодной воды и слегка облить эту соню. Народное средство помогло, и Маринка подняла от подушки свою голову.

— Что, уже утро? — был ее первый вопрос.

— Да уж скоро день, — вздохнула я. — Вставай, мы и без того на работу опоздали.

— А, сейчас, — и подруга снова рухнула на подушку.

Я не стала ее трогать, занявшись собой. Посетив ванную комнату, где мне удалось немного взбодриться, я быстро оделась, собрала волосы в «ракушку» и отправилась на кухню варить кофе. Маринка, до сих пор продолжала валяться в постели. Почуяв запах кофе, она, наконец, встала и, даже толком не расчесавшись, приползла ко мне.

Я поставила перед ней чашку, сама села напротив и собралась было посвятить несколько минут кофепитию, как в дверь неожиданно позвонили.

Как я и думала, это прибыл за нами Виктор, который с порога уставился на меня вопросительным, немного встревоженным взглядом, ожидая объяснений.

— Все нормально, мы просто проспали, — успокоила я его и пригласила в квартиру.

Мы допили кофе, Маринка оделась, и только затем все отправились в редакцию. Когда же наконец мы туда прибыли, Ромка, как всегда, отиравший задом подоконник, окинул нас критичным взглядом и спросил:

— По вас что, всю ночь каток ездил?

— Если бы, — вздохнула я, присаживаясь напротив Кряжимского. — Все куда хуже.

— Нас пытались похитить, но мы сбежали, — начала рассказывать за меня Маринка. — Хотя надо было остаться, потому что нас собирались спасти. Оказалось, что…

— Стоп-стоп, — прервала я трескотню Маринки, а затем попросила: — Давай ты потом об этом расскажешь, а сейчас займемся работой.

— Кстати, о работе, — кашлянув, произнес Кряжимский.

Я сразу повернулась к нему и спросила:

— Вам что-то удалось узнать?

— Да, — кивнул он в ответ. — Вчера, когда я заезжал к Илье, нам удалось поговорить. Парень заявил, что о деньгах, которые мать сняла со счета, он узнал от нее в тот же день, когда отправился на вечеринку. Оказывается, он очень хотел иметь свой угол, но не говорил об этом, а тем более о деньгах, никому, боясь сглазить, отпугнуть удачу.

— Получается, проверять его друзей не нужно? — переспросила у Сергея Ивановича Маринка.

— Получается так, — кивнул он в ответ.

— Ну и что тогда сегодня будем делать? — вновь спросила Широкова.

— Насчет этого нужно подумать. — Я подперла голову рукой и принялась размышлять: — «Вроде бы всех, кого могли, мы проверили, но подозреваемых так и не появилось. Хотя…» — я вспомнила, что у нас еще остался друг убитой, некий Костромов, и вслух сказала: — Думаю, нужно поговорить с бывшим ухажером погибшей женщины. Телефончик его у нас есть.

— Ну так звоните прямо сейчас, — предложил Кряжимский.

Я кивнула и направилась в свой кабинет, чтобы никто не отвлекал и не тревожил. Там отыскала в записной книжке номер телефона этого мужчины и принялась набирать его на кнопочном аппарате. Как и в первый раз, сначала пошли гудки, но потом они прервались, и я услышала грубый мужской голос:

— Да, слушаю!

— Добрый день, — поприветствовала я мужчину. — Вы Костромов Виталий Дмитриевич? Я правильно попала?

— Да, я, а что бы вы хотели? — с какой-то осторожностью в голосе задал мне вопрос собеседник.

— Я бы хотела с вами встретиться, — не стала пока раскрывать всех карт я. — Очень нужно.

— А по какому вопросу? — попробовал все же выяснить мужчина.

— По поводу вашей бывшей знакомой — Морозовой Марии Леонидовны.

— Так вы из милиции? — сразу как-то изменил голос Костромов.

— Нет-нет, не из нее. Так мы можем встретиться? — вновь спросила я.

— А что случилось? — последовал новый вопрос.

— Вы же знаете, наверное, что вашу знакомую убили, — начала я. — Мы просто хотели выяснить, каким она была человеком и с кем общалась.

— Да кто вы такие, в конце концов, — снова занервничал мужчина.

— Я журналистка, представляю криминальную газету «Свидетель», — пояснила я, закусив губу.

Я боялась, что Костромов сейчас сразу повесит трубку и не пожелает с нами больше разговаривать, но он попросту на некоторое время замолчал, видимо, думая, а затем сказал:

— Хорошо. Когда?

— Да можно прямо сейчас, — обрадовалась я. — Какое место вас устроит? Или лучше назовите свой адрес, мы к вам сами подъедем, чтобы лишний раз не отвлекать вас.

— Хорошо, — сказал Костромов и принялся диктовать свои координаты.

Я торопливо записала адрес, попрощалась и повесила трубку. Затем надавила на кнопку селектора и произнесла:

— Виктор, подготовь, пожалуйста, машину. Нужно будет кое-куда съездить.

Виктор буркнул, что все будет готово через минуту, а я отпустила кнопку и направилась в соседнюю комнату. Когда я вошла туда, Маринка с увлечением рассказывала остальным о нашем вчерашнем приключении.

— С разговорами придется повременить — перебила я ее. — Мы едем на встречу с бывшим бойфрендом Морозовой. Я только что звонила, и он согласился с нами поговорить.

— Странно, с чего это ему захотелось с нами общаться? — удивилась Маринка. — Обычно все стараются от нас поскорее избавиться, особенно когда думают, что мы из милиции, или узнают, что ведем какое-то расследование.

— Ну да, все сразу думают, что их обвиняют в чем-то, — поддержал Широкову Ромка.

— Или ты ему что-то другое сказала? — спросила Маринка.

— Да нет, только, что я из газеты и хочу узнать у него, какой женщиной была Морозова и с кем она водилась. Он просто, наверное, подумал, что я хочу написать о ней статью, — предположила я. — Ну да ладно, пусть думает, что хочет, собирайтесь, едем к нему.

Вернувшись в свой кабинет, я сложила в сумочку все самое необходимое, затем прибрала на столе и вышла к остальным. Все были готовы. Я закрыла редакцию на ключ, и мы стали спускаться вниз, где нас уже ждал Виктор с подготовленной машиной. Как только мы в нее загрузились, он занял свое место за рулем и спросил у меня, куда ехать. Я показала адрес. Виктор кивнул и надавил на газ.

Через пятнадцать минут мы достигли нужного района, отыскали необходимую улицу, а на ней и дом Костромова, про который Маринка сразу сказала:

— Ну и развалюха. И почему нам в последнее время везет на такие хоромы?

— А что, вчера такой же был? — спросил у нее любознательный Ромка.

— Хуже, — вздохнула она и тут же добавила: — Во сто раз.

Виктор остановил машину прямо перед домом. Я вышла из нее первой и сразу прошла к забору, а остальные последовали за мной. Дойдя до калитки, я остановилась, боясь к ней даже притронуться. Накренившись она висела на одной петле и норовила вот-вот упасть. За ней шла узенькая дорожка, которая густо заросла травой, словно по ней и не ходили вовсе.

— Ну и что ты встала? — подтолкнула меня в спину Широкова. — Веди уже.

Я осторожно ухватилась за калитку и попыталась войти. Полностью открыть калитку не позволяла густая растительность, что была насажена возле ограды, так что пришлось просачиваться сквозь образовавшуюся щель. А поскольку особо полных среди нас не было, то мы довольно быстро проникли во двор. Поднявшись по крутой скрипящей лестнице на третий этаж этой старой пятиэтажки, мы постучали в дверь. Сначала никто не ответил. Я постучала сильнее. На этот раз дверь открылась, и на пороге появился высокий, небрежно одетый мужчина средних лет. Он был очень худым, отчего казалось, что одежда на нем висит, как на вешалке, имел редкие волосы и большую плеш на лбу. Черты лица были жесткие, а губы плотно сжатые в одну полоску. В целом он производил впечатление человека вспыльчивого, но отходчивого, по крайней мере, так мне показалось.

— Здравствуйте, я вам недавно звонила, — напомнила я о себе, когда столкнулась с вопросительным взглядом мужчины.

— Ах да, — словно бы только что вспомнив, махнул рукой он и освободил проход, чтобы мы смогли попасть внутрь. Мы прошли в квартиру и остановились в комнате, наполовину забитой какими-то инструментами и станками. Я не сразу поняла, что все это такое, пока Кряжимский не спросил у хозяина:

— Любите работать с деревом?

— Есть немного, — равнодушно отмахнулся Костромов. Затем указал нам на старый диван, покрытый сравнительно новым недорогим пледом, и предложил сесть.

Я не спеша опустилась на диван, продолжая рассматривать жилище мужчины. Оно было небольшим, но не таким заброшенным и загаженным, какое мы видели вчера ночью. Здесь все было относительно чисто, прибрано. К тому же я заметила, что у Костромова явно жила женщина, если и не постоянно, то время от времени точно, так как одежда на нем была выстирана и выглажена. Впрочем, я допускала, что он мог жить и со своими родителями.

— Так что вы хотели узнать? — сев напротив, спросил, глядя на меня, Костромов. — Это для статьи про Марину? Только вот я почти ничего не знаю, — почему-то заволновался он слегка. — Мы уж и расстались давно. Это сначала у нас все хорошо было, а когда я раз пришел к ней навеселе, то она меня выгнала и велела больше не приходить. Я, конечно, ходил, но она ни в какую, не пускала больше. А так она женщина хорошая была.

Я продолжала смотреть на руки мужчины, которые он по какой-то причине не знал куда деть.

«Чего он боится? — спрашивала я сама себя. — Почему? Может, он что-то знает, но старается делать вид, что вовсе ни при чем. Да, но, если бы знал, мог бы просто отказаться с нами беседовать, сославшись на работу. Так было бы куда понятнее. Но он согласился, причем сам, а теперь вот почему-то жмется и мнется. Нужно прояснить, отчего это».

Решив не тянуть более время, я сразу перешла к делу. Посмотрев в лицо Костромову, я спросила:

— Скажите, а когда вы познакомились с Марией Леонидовной?

— Да года два уж, — подумав с минуту, ответил он.

— Вы у нее жили? — снова спросила я.

— Да нет, что вы. Сын у нее, она не позволяла даже ночевать у себя. Так, в гости приходил иногда, или она ко мне. — Костромов снова посмотрел на меня каким-то затравленным взглядом, будто чего-то опасаясь.

— У Марии Леонидовны были враги? Она что-нибудь рассказывала о своих недоброжелателях?

— Да нет, то есть… Если даже и были, я о них ничего не знаю, — зачастил Костромов. — Женщиной она была смирной, тихой. Редко с кем ссорилась.

— Тогда кто же, на ваш взгляд, мог ее убить? — прямо спросила я.

— Так… — мужчина случайно наткнулся на мой взгляд и с трудом сглотнул слюну. — Я… это… — он отрицательно замотал головой. — Да кто угодно, — наконец сорвалась с губ нормальная фраза. Ну а дальше он и вовсе продолжил говорить как ни в чем ни бывало: — Мало ли сейчас завистников и лодырей, которые за чужой счет обогатиться мечтают. Я как узнал, что с ней стряслось, про себя подумал, что наверняка какие-нибудь недавно вышедшие с зоны рецидивисты промышляли или бомжи какие. Нормальный бы человек на это не пошел, я так думаю.

— А вы были на похоронах Марии? — теперь уже задал вопрос Кряжимский.

— Хотел пойти, но меня не приглашали, а самому как-то неудобно было.

— А почему неудобно? — поинтересовался Сергей Иванович.

— Так горе же у людей, до посторонних ли им. Да и не люблю я все эти мероприятия, — Костромов опустил взгляд в пол и потер кулаком нос.

Меня все больше терзали подозрения, что Костромов знает больше, чем говорит, а потому я решила сначала немного отвлечь его от этой темы, а затем неожиданно вновь к ней вернуться. Возможно, это помогло бы установить истину и разобраться в его отношениях с Морозовой.

— Расскажите о себе, — спокойным голосом, попросила я. — Кем вы работаете? Чем занимаетесь в свободное время?

— Так вы же это… не обо мне же, а о Марии статью пишете, — напомнил мне мужчина.

— Но ведь и о вас упомянуть придется, — улыбнулась на это я. — Хотелось бы узнать побольше и о вас, как о человеке, с которым эта женщина общалась.

— Да что обо мне писать, — отмахнулся Костромов, заметно расслабившись, будто эта тема нравилась ему куда больше. — Я человек обычный. Работаю слесарем на заводе. Живу один. А чем увлекаюсь, вы и сами видели, — он показал пальцем на одну из стен, где я раньше почему-то не заметила выточенную из дерева фигурку какой-то амазонки. — Вот и вся моя простая жизнь. По выходным на рыбалку езжу, очень люблю природу.

— У вас своя машина? — спросила я без особого интереса, просто чтобы поддержать разговор.

— Ну да, старенькая такая. Правда сейчас она в ремонте, — добавил он к сказанному, затем вздохнул: — Приходится пока общественным транспортом везде добираться.

— Когда вы в последний раз виделись с Морозовой? — с ходу задала вопрос я и, как и предполагала, на несколько секунд повергла мужчину в некоторую растерянность. Он не сразу сообразил, что ответить, а затем все же сказал:

— Точно не помню, месяца три назад, наверное. А может, и больше.

— А-а, — с наигранным равнодушием протянула я, а затем попросила: — Можно мне воды? Ужасно пить хочется.

— Хорошо, я сейчас принесу, — торопливо поднимаясь, ответил Костромов. И быстрым шагом направился в кухню.

— Вы заметили, как он нервничает? — повернувшись к остальным, тихо спросила я тем временем.

— Еще бы. Того и гляди ногти грызть начнет, — первой ответила Маринка и тут же сделала свой вывод: — Не иначе, как замешан в чем-то.

— Я тоже так думаю. Да только не знаю, как его проверить.

— А может, ему того… — Ромка помахал кулаками в воздухе. — Сразу сам все и расскажет.

— Не очень хорошая мысль, — закачала головой я, — а вдруг он не виновен? Потом еще извиняться придется.

Ромка сморщил нос и недовольно повел головой.

— Я бы обыскал его квартиру, — почему-то задумчиво выдал Сергей Иванович.

— Что? — переспросила я.

— Поискал краденое, — повторился он. — Есть подозрение, что он и согласился с нами встретиться только для того, чтобы снять с себя подозрение, но удается это ему не особенно хорошо.

— Вы уверены? — снова спросила я.

Кряжимский кивнул. В этот момент в комнату вошел Костромов со стаканом воды в руках. Он протянул его мне, и я, хотя пить совсем и не хотела, взяла стакан, сделала два жадных глотка и поставила его на стол. Затем мило улыбнулась Костромову и, посмотрев в сторону Виктора с Ромкой, произнесла:

— Извините, но некоторым нашим коллегам нужно отлучиться. Ну а мы пока останемся у вас. Вы уж извините, у них тоже работа.

— Да мне-то что, — повел плечами Костромов, в то время как я подавала Ромке с Виктором знаки, пытаясь объяснить одним взглядом, что им нужно обыскать квартиру мужчины, пока мы будем его отвлекать. Наконец Виктор кивнул мне в ответ, что означало, что он все понял, а затем сразу поднялся.

— Я провожу вас, — тоже встал Костромов.

— Не стоит, — остановила я его. — Дверь они и сами найдут. Вы лучше расскажите, как вы познакомились с Марией Морозовой. Понимаете, мы хотим написать о ней статью под названием «Женщина, которая верила в себя». Как вы думаете, подойдет заголовок?

— Да, неплохой, — возвращаясь на место, ответил Костромов. — Мне очень даже нравится. И к ней подходит. Она того стоила. А почему вы вообще решили о ней написать? — неожиданно спросил у нас Виталий Дмитриевич.

Я невольно растерялась, но Кряжимский ответил:

— Просто решили, что получится отличная статья, в которой станет сочетаться любовь, стремление достичь какой-то цели и детективная линия. Читатели подобные вещи любят.

— Да, жаль Марию, — вздохнул Костромов, затем почему-то резко повернул голову, видимо, услышав какой-то посторонний шорох или шум. Я поняла, что это чем-то выдал свое присутствие в доме Виктор, и поторопилась отвлечь хозяина от лишних мыслей:

— А как бы вы могли охарактеризовать Морозову? — спешно произнесла я. — Какие качества и черты характера ей были присущи?

Костромов не успел ничего ответить, как Маринка попросила:

— Можно я вас покину на пару минут. Мне нужно э… в ванную комнату.

— Это вторая дверь от входной, — пояснил ей мужчина, а затем стал отвечать на ранее заданный мной вопрос.

Я фактически не слушала его, краем глаза наблюдая за тем, как Маринка выходила из комнаты. Я не понимала, зачем ей понадобился этот трюк, но и спросить пока тоже ни о чем не могла. Приходилось продолжать отвлекать Костромова от всего остального, и Кряжимский мне в этом помогал.

Подобным образом мы развлекались несколько минут, пока вновь не вернулась Маринка, которая, приземлившись со мной рядом с хитрой улыбкой на губах, спросила:

— А что любила носить ваша знакомая? Я имею в виду украшения, — пояснила она зачем-то.

Костромов усмехнулся.

— Это вопрос не ко мне. Вы бы лучше у ее подруг об этом спросили, — стал уходить от прямого ответа хозяин!

— Мужское мнение куда интереснее, — продолжала выпытывать Маринка. Я с интересом наблюдала то за ней, то за Костромовым, не понимая, какую игру ведет каждый из них. — Так все же, какие из ее украшений вы помните?

Костромов немного погрустнел и принялся описывать какое-то колечко с бриллиантиком.

— Его ей вроде бы бывший муж дарил. Она редко его надевала, но я запомнил, потому что мы его однажды на паласе искали, когда она уронила.

— Да? — хитро щурясь, переспросила Широкова. — А что было потом? Нашли?

— Да, я его нашел и отдал ей, — глядя на Маринку в упор, ответил Костромов.

— Тем более странно, — теперь уже посмотрев на нас с Кряжимским, заметила Широкова, — что оно делает сейчас у вас. — И она раскрыла передо мной свою ладонь, на которой лежало то самое, только что весьма точно описанное кольцо. — И не оно одно, — продолжила Маринка дальше. — Мы нашли у вас и много других интересных вещиц, включая деньги. Не объясните ли, откуда это все у вас?

На лице Костромова застыл ужас и страх одновременно. Он не знал что делать, что говорить и как на все это реагировать. До него еще только доходило, что он раскрыт и дальнейшие попытки очистить себя бесполезны. Мы все трое упрямо смотрели ему в лицо, ожидая, что он скажет. Но Костромов не пожелал ничего говорить, он резко вскочил на ноги, метнулся к дверному проему, но не успел выскочить, и только попятился назад: в комнату входил Виктор, заслонив собой выход.

— Ну, все, козлик, — ласково пропела Маринка. — Доплясался. Давай теперь, рассказывай, откуда у тебя тут вещи, принадлежащие Морозовой. И не говори, что они не ее, мы видели списки украденного и точно знаем, что и к чему.

— Я так и знал, что вы из ментуры, — злобно сверкая глазами, бросил Костромов, затем безнадежно рухнул на диван.

Я не говорила ничего, даже не опровергала слов о милиции. Пусть думает так, как ему хочется, главное чтобы результат был.

— Я ее не убивал, — произнес он спустя некоторое время, не глядя на нас. — Точнее, я не хотел, чтобы она умерла, так получилось.

— Как именно? — спросила я.

— Я задолжал крупную сумму денег. Случайно разбил машину одного нового русского, и тот на меня наехал, пригрозив, что, если не отдам триста штук, мне не жить. Я испугался, стал искать деньги — да где такую сумму в кратчайшие сроки возьмешь. А тут его мордовороты подваливают, меня у подъезда избивают и говорят, что, если не принесу деньги завтра, мне конец — даже трупа не найдут. — Костромов вздохнул. — Я не знал, что делать. А потом вдруг вспомнил, что Мария деньги сыну на квартиру копит, ну и решил у нее взаймы попросить. Пошел к ней, ну и…

— Она не дала и ты ее сразу грохнул, — досказала Широкова.

— Нет, не совсем так, — замотал головой мужчина. — В общем, я туда пошел в подпитии, ну, слегка… Когда пришел, она меня впустила. Я ей свою беду рассказал, попросил дать денег взаймы. А она говорит, что у нее через три дня сделка планируется и что мне лучше не бабки искать, а в милицию пойти. Может, она и права была, но я испугался, что, пока милиция телится, меня пришьют где-нибудь. Поэтому стал на нее давить. Ну, с жару ляпнул, что сынка ее пришью, если не даст. Она на меня с кулаками кинулась: мол, только тронь, сам трупом станешь, ну, я силы-то не рассчитал и оттолкнул ее. Она отлетела, ударилась обо что-то головой и сознание потеряла. Я и не думал тогда, что она умрет, уверен был, что просто временно вырубилась. Даже проверять не стал, сразу по хате шарить начал. Ну и собрал все, что нашел, включая деньги. Их отдал, добавил из тех, что у самого были, а драгоценности оставил, побоялся сбывать. А надо было…

— А почему на встречу с нами согласились? — опередил меня Сергей Иванович. — Думали, что виновный уже найден и ожидает наказания? Вы знали, что Бабенкову обвинили в этом убийстве?

— Нет, я ничего не знал, — замотал головой Костромов.

— Врешь, ты же ее и подставил, чтобы от себя подозрение отвести, — не поверила ему Маринка.

— Да не подставлял я никого, — занервничал Костромов. — Я как квартиру покинул, больше в тот район ни разу не заезжал. И на похороны не пошел, так как совесть мучила. Боялся, что не выдержу, прямо там и сдамся. Я ж не со зла, так получилось. Я и деньги-то ей вернуть потом собирался, честно…

— Вы не ответили, почему согласились общаться с нами? — напомнила я вопрос Кряжимского, так как пока этот момент оставался неясным.

— Хотел хоть что-то доброе для нее сделать, — опустил глаза Костромов. — Сказать, какая она хорошая, какая замечательная.

— То есть свою совесть очистить? — догадалась Маринка. — Мило, ничего не скажешь. Сначала замочить, а потом каяться.

— Да я же не хотел, понимаете вы, — снова завел ту же песню мужчина. — Так вышло. Я где-то в глубине души даже рад, что вы меня раскрыли. — Он вздохнул. — Лучше уж отсидеть свое, но зато потом свободным и чистым быть.

— Чистым уже не получится, молодой человек, — не согласился с ним Кряжимский. — Кровь она веками не смывается.

Мужчина испуганно посмотрел на нашего старейшину, но ничего не сказал. Несколько минут все молчали. Теперь уже было ясно, кто убийца и почему он это сделал. Но все же то самое, ради чего нас наняли, — выяснить, кто и зачем подставил Светлану Ивановну, пока продолжало оставаться тайной за семью печатями, и я слабо верила в то, что Костромов имеет к этому какое-то отношение. Его рассказ показался мне вполне правдивым и не надуманным, так что сомневаться в нем я не могла.

— Вы сдадите меня милиции? — подал голос Костромов через пару минут.

— Вы же сами только что сидеть просились, — усмехнулась ему в ответ Широкова. — Или уже передумали?

— Да нет, — вздохнул Костромов и почему-то посмотрел на меня, словно ожидая, что я сейчас скажу, что мы его прощаем и отпускаем. Но я сказала совсем другое:

— Так вы действительно не знаете, кто такая Бабенкова?

— Впервые слышу эту фамилию.

— А фамилия Монетов вам о чем-нибудь говорит?

— Тоже нет.

— Тогда, может быть, вы видели, кто проживает рядом с квартирой Морозовой? — не отступала я.

— Видел девочку какую-то, мужика и одну женщину, — вроде бы честно ответил Костромов. — А что такого-то?

— То, что соседку Морозовой кто-то подставил под совершенное вами убийство, обвинив во всем, — пояснила я на этот раз. — И мы были уверены, что это сделали вы, чтобы сбить милицию со следа.

— Какое там, я на улицу выходить боялся, все ждал, что за мной придут. Где уж там о каких-то подставах думать, — взмахнул руками мужчина. — И потом, если бы и задумал чего, то уж скорее против тех, на кого у меня зуб. А до ее соседей мне и дела нет.

— Ладно, я вам верю, — сдалась я. — Возможно, вы и не врете — в любом случае, это решать милиции.

Достав из сумочки сотовый, я набрала номер майора Здоренко, которому кое-что обещала, и, дождавшись, когда тот снимет трубку, произнесла:

— Добрый день, товарищ майор. Как там у вас обстоят дела с раскрываемостью преступлений?

— Неужели вы на кого-то вышли? — тут же догадался он. — И кто это такой?

— Приезжайте по адресу, который я вам сейчас продиктую, и все сами увидите, — не стала зря трепать языком я. Затем быстро продиктовала Здоренко адрес Костромова и отключилась.

Здоренко прибыл довольно быстро. Я встретила его в дверях и вкратце пересказала, что к чему. Он внимательно меня выслушал и пообещал, что позаботится о том, чтобы обвинение с Бабенковой было снято. Но на этом наше общение с майором не закончилось, так как по всем милицейским правилам мне и моей команде пришлось исписать море бумаги, объясняя все свои действия и то, что к ним привело. Здоренко всю эту писанину собрал, засунул угрюмого и совершенно не сопротивляющегося Костромова в машину и умчался так же шумно, как и прибыл. Мы же стали загружаться в мою «ладушку».

Едва я только заняла свое место, Маринка осторожно коснулась моего плеча и спросила:

— Ну все, можно считать, что дело закрыто? Мы же нашли настоящего преступника.

— Да, но мы не нашли того, кто воспользовался этим преступлением для достижения каких-то своих целей. Уверена, что Бабенкова непременно пожелает это выяснить и довести дело до конца, как и я сама.

— Да какая ей разница, — не согласилась со мной Широкова.

— Главное, чтобы от нее отстали. Что у нее, деньги, что ли, лишние, нам платить? Звони и говори, что она чиста, как стеклышко.

— Предпочел бы заехать, — подал голос со своего места Кряжимский.

— Опять? — расстроенно вздохнул Ромка.

— Не опять, а снова, — добавил Сергей Иванович. — Такие вопросы по телефону не решаются, необходимо разговор с глазу на глаз. К тому же, теперь мы точно знаем, что искать этого смекалистого человека, врага Светланы, стоит именно среди ее окружения.

Будучи совершенно согласной с Кряжимским, я дала Виктору команду ехать к дому Бабенковой и, не обращая внимания на ворчание Маринки, слегка расслабилась.

* * *

До дома Бабенковой мы добрались сравнительно быстро.

Хозяйка, как, впрочем, и хозяин, оказались дома и очень обрадовались нашему приходу. Светлана Ивановна сразу провела нас в кухню, где в это время накрывала на стол, и, усадив всех, начала интересоваться, есть ли новости по ее делу.

— А то, не просто же так мы к вам прибыли, — торопливо ответила ей Маринка. — Новости есть, и еще какие.

— И какие же? — Бабенкова выразила удивление.

— Мы нашли настоящего убийцу вашей соседки, и его только что арестовали, — победно констатировала Маринка.

— Это правда? — Светлана Ивановна посмотрела на меня.

— Абсолютная, — кивнула я.

— О боже! — Светлана радостно хлопнула в ладоши. Затем обернулась к двери и крикнула: — Андрей, иди сюда. Нам принесли хорошие вести.

Глава семейства появился в дверном проеме и равнодушно посмотрел на жену.

— Андрей, они нашли настоящего убийцу. Ты представляешь? — Светлана Ивановна кинулась к мужу на грудь и крепко обняла его.

Он тоже ее обнял, немного удивленно посмотрел на нас и произнес:

— Не ожидал от вас такой прыти, но тем не менее спасибо. — Затем поднял за подбородок лицо супруги и ласково добавил: — Ну, вот видишь, все образумилось, а ты переживала. Теперь тебе уже ничто не угрожает, милая.

— Думаю, это стоит отметить, — спохватилась хозяйка. — Андрей, иди в магазин и купи какого-нибудь хорошего вина. Вы пьете вино? — спросила она у нас.

— Я — да, — первым выкрикнул Ромка, которому пока позволялось не все.

Маринка тут же дотянулась до него под столом и сильно ущипнула, но затем добавила:

— Мы на работе, но понемногу, думаю, можно.

Бабенкова засуетилась, диктуя мужу, что следует купить, а когда он вышел, начала выставлять на стол все, что только содержалось у нее в холодильнике. Некоторое время понаблюдав за ней, я все же решила прервать ее занятие.

— Извините, Светлана, — начала я. — Но дело в том, что этот самый человек, преступник, хоть и убил вашу соседку и даже обокрал ее квартиру, но он не подставлял под это преступление вас.

— То есть как это? — аж осела на стул женщина.

— Он не делал и не заказывал тех снимков, — продолжила пояснять я. — И мы думаем, что это сделал кто-то другой, тот, кто желает убрать со своего пути именно вас. Этот человек просто воспользовался случаем, чтобы списать все на вас, но кто он, нам пока неизвестно.

— Какой ужас, — радость на лице женщины сменилась на раздумье. — Я была уверена, что это все сделал кто-то один, — заговорила она спустя минуту. — Я и не подозревала, что…

— Мы бы хотели спросить, — перебила я ее. — Вы желаете выяснить правду до конца или же готовы прекратить расследование? Ведь официальные обвинения с вас теперь сняты.

— Да, но ей может угрожать совсем другое, — встрял Кряжимский. А когда мы обе на него посмотрели, он пояснил: — Помните то покушение на вас в транспорте?..

— Ну да, — кивнули мы дружно.

— Так вот. Его, судя по всему, организовал этот же самый человек, о котором мы пока ничего не знаем. Он так настойчиво вас преследует, что я буквально уверен: на этом все ваши беды не закончатся.

— Вы правы. Вы совершенно правы. Меня снова могут попытаться убить. И… — Светлана повернулась ко мне и даже взяла мою руку в свою и жалостливо продолжила: — Я бы хотела, чтобы вы нашли его, этого подлеца. Иначе я просто не смогу спать спокойно, а жить всю жизнь в страхе я не хочу.

— Я была уверена, что вы так и решите, — кивнула я в ответ. И сразу добавила: — Мы продолжим поиски.

— Спасибо, Ольга Юрьевна! Большое вам спасибо. Вы единственные, кому я теперь могу довериться. Кроме мужа, конечно. Он тоже не бросает меня в беде и все время поддерживает.

— Это все замечательно, — позволил себе заметить Кряжимский, — но нас больше интересует, не подозреваете ли вы сами кого-то? Я понимаю, что мы об этом уже спрашивали, но все же — дело ведь не простое, и то, о чем сразу не подумалось, могло прийти вам в голову чуть позже.

— Нет, я так и не смогла найти среди своих знакомых и друзей человека, который бы желал моей смерти. Я перебрала всех и не по одному разу. Таких жестоких врагов у меня просто нет.

— Что ж, это осложняет нам работу, — вздохнул Кряжимский, но, заметив, как загрустила Бабенкова, добавил: — Но мы сделаем все, что можем.

Выяснив почти все необходимое, мы на некоторое время все же позволили себе расслабиться и насладиться теми кулинарными творениями, что предоставила на наш суд Светлана Ивановна. Ее муж, купивший не одну, а несколько бутылок, то и дело предлагал всем выпить, словно бы желая нас споить, но когда понял, что меня никто из коллег ослушаться не рискует, сказал:

— Вы жестоки по отношению к своим сотрудникам, Ольга Юрьевна. Почему вы не позволяете делать то, что они хотят?

— Только потому, что рабочий день еще не кончился, — улыбнулась я в ответ.

— Да, но он кончится через полчаса, — вставила свое слово Маринка. — Может, все же сократить его немного?

— Действительно, ради такого случая… — поддержала ее Бабенкова.

Я нахмурилась, не считая эту идею особо удачной, но женщина продолжила меня умолять:

— Ольга Юрьевна, ну расслабьтесь немного. Работа работой, но уже вечер, и вы все равно поедете по домам.

— Ладно, так и быть, будем считать, что рабочее время подошло к концу, — сдалась под этим натиском я.

Мои товарищи, особенно Широкова и Ромка, радостно взвизгнули и подняли свои бокалы, чтобы выпить за удачу. Не подумайте, что все оставшееся время мы также продолжали пить. Совсем нет. Почти сразу мы перешли на чай и кофе, а потом стали собираться домой, чтобы не мешать счастливой семейной паре наслаждаться своей радостью. Бабенковы проводили нас аж до самой машины и попросили звонить или заезжать, когда нам будет угодно. Я махнула им на прощание рукой, и мы тронулись в сторону дома.

Глава седьмая

Весь оставшийся вечер и все следующее утро я думала, о том, кому же и чем могла помешать Бабенкова. Я перебирала различные мативы: от зависти до безответной любви, но все это было лишь предположениями и не имело никаких реальных оснований. Необходима была какая-то зацепка, которая бы позволила раскрутить все это дело, но ее пока не было. Жаль что Бабенкова сама никого не подозревала и даже не думала ни на кого, а уж мы-то и тем более не знали тех людей, с которыми она общалась.

Поняв это, я решила наведаться на работу к Светлане и переговорить там с ее коллегами. Возможно, они скажут нам что-то дельное, тем более что уж точно знают, с кем у нее плохие или не очень хорошие отношения. Оставалось только добраться до редакции и взять с собой Кряжимского, который поможет опросить как можно больше людей.

Определившись с дальнейшими действиями, я прибрала за собой на столе, за которым пила кофе, сполоснула чашку и направилась одеваться. Мой выбор пал на кожаный брючный костюмчик, довольно теплый, что по сегодняшней погоде было очень даже кстати. На ноги я обула черные кроссовки, волосы собрала заколкой и, взяв сумочку, вышла из квартиры.

Моя машина, за ночь покрывшаяся небольшим слоем осенних листьев, принесенных ветром с соседних деревьев, и утренним инеем поверх них, требовала небольшого разогрева. Пришлось первым делом включить печь, а уже потом двигаться в редакцию.

Прибыть туда мне удалось чуть раньше всех, так что я даже получила некоторое время для отдыха перед трудовым днем. Поставив сразу варить кофе, так как я знала, что утро у моих коллег непременно начинается именно с него, я взялась поливать цветы. Вскоре появился Виктор, за ним Ромка и Кряжимский, и только Маринка, как всегда, подъехала последней, да еще и с небольшим опозданием.

— Ну и где тебя сегодня носило? — полюбопытствовала я. — Автобус сломался или старушку через дорогу помогала переводить? — перечислила я ее обычные отмазки.

Маринка как-то неопределенно махнула на меня рукой, упала за свой рабочий стол и, сложив руки перед собой, поместила на них голову, явно намереваясь еще какое-то время поспать.

— Вот те здрасьте, все, значит, работать будут, а она дрыхнуть, — заворчал на нее Ромка. — А ну подъем, а то воды принесу, — предупредил он Широкову.

— Отстань, — буркнула та в ответ. — Устала я.

— Странно, это чем же нужно было заниматься всю ночь, чтобы так устать? — полушутя, задала я вопрос.

— Ходили с Николаем в казино, — даже не поднимая головы, ответила Маринка.

— С кем? С Николаем? — изумилась я. — Но ведь они же…

— Все нормально, — перебила меня Марина сразу. — Мы общаемся, как и прежде. Это вы там поссорились, а у нас все нормально.

— Мечтаешь, чтобы и тебя как-нибудь похитили? — ответила я. — Или хочешь вляпаться в какую-нибудь другую историю?

— Сейчас я хочу поспать, — протянула Маринка сонно. — Только и всего. — Затем сладко зевнула и попросила: — Можно меня хоть некоторое время не будить?

— Ну уж нет, — замотала головой я. — Ты не дома, а на работе, если еще не забыла. Так что, будь добра, оставь свои недоделанные дела на вечер или хотя бы на обеденное время. Никто тебя не заставлял всю ночь развлекаться. Знала ведь, что утром рано вставать.

— Так я и думала, — с трудом поднимая голову, вздохнула Маринка, — не дадут поспать. Кстати, вы никуда съездить не собираетесь? — тонко намекнула она.

— Ага, щас, — бросила я ей и пошла к Кряжимскому, чтобы посовещаться с ним на тему, что занимала меня все утро.

Сергей Иванович выслушал меня и даже поддержал, тем более что у него самого не было никакой идеи насчет того, как поступить дальше. Мы уже собрались отправиться на работу к Бабенковой, как вдруг услышали какой-то шум и обернулись. Оказалось, что Ромка вырвал у Маринки что-то из рук, а она теперь за ним носилась, пытаясь догнать.

— А ну верни, не твое, — кричала Маринка Ромке.

— А что мне за это будет? — пытался торговаться курьер, все время в самый последний момент умудряясь от нее ускользнуть, чем еще больше злил.

— Я тебя убью, вот что тебе будет, — негодовала Маринка, с которой моментально сошел весь сон. — Отдай сейчас же.

— А вот и не отдам, — веселился Ромка, которому доставляло удовольствие злить Широкову. — Ни за что не отдам.

— Роман, отдай ты ей, а то шуму будет, — спокойно попросила я.

Парень разочарованно вздохнул, но все же положил похищенное на стол Широковой. Та подскочила к Ромке и попыталась отвесить ему подзатыльник, но тот от него увернулся.

— Все равно встретимся где-нибудь на узенькой дорожке, — предупредила она Ромку. — Тогда ты у меня за все получишь.

— Марина, вы как ребенок, — сделал Широковой замечание Кряжимский. — Ну что он у вас такого взял? Посмотрел бы да отдал, а вы шум подняли.

— А нечего чужие фотографии хватать, я, может, не ему ее принесла, — пробубнила она в ответ.

— А кому же? — спросила я.

— Хотела тебе показать, — слегка смутилась Маринка. — Вчера у Ника взяла, — и она протянула мне рамку с уже вставленной в нее фотографией.

Я взяла ее и без особого интереса посмотрела. На фотографии, как и сказала Маринка, был запечатлен ее ненаглядный, на которого любоваться у меня не было никакого желания.

— Между прочим, у меня даже и фотография Кирилла есть, хочешь, покажу? — хитро глядя на меня, спросила Широкова.

— Нет, спасибо, — отказалась я, но Маринка все равно начала рыться в своей сумочке и вскоре извлекла оттуда маленькую фотографию, которую, как она сказала, ей дал Николай. Но, зная ее, я бы больше поверила в то, что она сама ее стащила, пока он был чем-либо занят. Это на нее больше похоже.

— Куплю красивую рамочку и поставлю на своем столике, — заявила Маринка, протягивая очередное фото мне.

Я бросила на карточку мимолетный взгляд, но затем вернулась, мне показалось, что перед глазами промелькнуло чье-то знакомое лицо, не считая, конечно наших злополучных кавалеров. Теперь я взяла фото в руки и стала внимательно его изучать, пытаясь понять, что же меня так насторожило и заставило обратить более пристальное внимание на снимок. Через несколько минут мне это стало ясно: фотография была коллективной. За одним столиком, заставленным бутылками из-под пива, сидело несколько человек. И трое из них мне были знакомы. Первый — Кирилл, второй — Николай, а вот третий… Третьим был как раз тот самый неизвестный тип, что пытался в автобусе зарезать Бабенкову. И ошибиться тут я не могла, так как неплохо успела тогда его рассмотреть.

— Ну как, нравится? — радостно спросила у меня Маринка. — Хочешь, и для тебя такую попрошу?

Я не ответила на ее вопрос, спросив совсем о другом:

— Все эти ребята вчера были в казино?

— Нет, а почему ты спрашиваешь? — удивилась Широкова.

Я указала пальцем на незнакомца и пояснила:

— Я уже видела этого парня однажды.

— И что? — не поняла меня Маринка.

— Да так, — отмахнулась я, почему-то не сказав ей всей правды. Просто я прикинула, что Николай да и Кирилл тоже могут быть не просто знакомы с этим типом, но и связаны с делом Бабенковой. Я еще раньше подумывала о том, что они слишком уж вовремя познакомились с Маринкой, как раз в тот момент, когда мы приступили к расследованию, словно бы намеренно желали проконтролировать нас. А уж после того похищения об этих двоих я и вовсе была не лучшего мнения. Следовательно, мои подозрения могли быть очень даже верными, а если так, то говорить о них Маринке лучше пока не стоило. Она не умеет держать язык за зубами и наверняка сразу обо всем расскажет им, а это может спугнуть парней.

«Нет уж, лучше пока держать от нашей болтушки все в тайне», — решила я для себя.

Посмотрев на Маринку, я сказала:

— Ты не будешь против, если эту фотографию я пока оставлю у себя?

— Зачем это? — не поняла Маринка. — Ты же вроде Кирилла видеть не желаешь.

— Ну… — я помялась, давая понять Маринке, что я все еще неровно дышу к ее знакомому. — Мне нужно.

Широкова радостно воскликнула:

— Я так и знала! Я знала, что он тебе нравится.

— Только не смей ему об этом говорить, — торопливо выкрикнула я. — Иначе перестану с тобой разговаривать и больше никогда не отпущу с работы пораньше.

— Хорошо-хорошо, — захихикала Маринка. — Я пока не скажу. Кстати, а может, мне ему намекнуть, чтобы попросил у тебя прощения…

Я показала Маринке кулак, а затем произнесла:

— Ну, в общем, мы договорились, я пока оставлю карточку себе. Кстати, мы сейчас едем к Бабенковой, так и быть, ты можешь пока вздремнуть.

— Спасибо, воспользуюсь моментом.

Я быстро отвернулась от нее, с трудом сдерживая улыбку. Маринка категорически не умеет распознавать, когда человек врет, а когда говорит правду, и это одна из ее главных проблем. Будь все иначе, она бы не связывалась с такими людьми, как Аникин и Сурков.

* * *

Когда мы с Кряжимским, Виктором и Ромкой оказались в машине, я поведала Сергею Ивановичу о том, что узнала одного из типов на фотографии. Заодно сразу предупредила Ромку о том, чтобы не сболтнул этого Широковой. И только потом спросила:

— Как вы думаете, эти ребята могут быть связаны с делом Бабенковой?

— Все допустимо, — кивнул Кряжимский, как всегда, ничего окончательно не утверждая. — В любом случае проверить их очень даже стоит.

— Я тоже так думаю. Но сначала хочу показать фото Бабенковой. Мне интересно, узнает ли она этого типа. В тот момент, когда он ее пытался зарезать, она его не видела, но вдруг сейчас сможет сказать, кто он такой?

— Чувствую, что мне остается предложить свои услуги в беседе с коллегами этой женщины. — сказал Кряжинский.

Я кивнула, подтверждая эту мысль.

Виктор повернул руль, и машина стала заворачивать к концерну «Агрос». Здание находилось прямо за стоянкой машин и возвышалось над остальными домами этажа на три. Я не стала считать, сколько в нем всего этажей, тем более что голубоватые, слегка тонированные стекла постройки отражали от себя солнечные лучи и немного слепили.

Мы вышли из машины. Я предложила Виктору и Ромке остаться здесь, а сама вместе с Кряжимским направилась к центральному входу, у которого нас остановил охранник и строго поинтересовался, есть ли у нас пропуска.

— Нет, — честно ответила я. — Но думаю, если вы позвоните заместителю вашего директора и доложите о нашем приходе, она о них позаботится.

— Вы к Светлане Ивановне? — догадался мужчина.

Я кивнула, и он принялся куда-то звонить. Дозвонившись до секретаря Бабенковой и получив от нее указания нас пропустить, охранник открыл перед нами дверь, и произнес:

— Проходите. Второй этаж сорок четвертый кабинет. Лестница справа.

— Спасибо, — поблагодарила я охранника и мы с Кряжимским незамедлительно отправились по указанному пути. На втором этаже нашли нужную комнату, но входить в нее вместе не стали, так как Кряжимский сказал:

— Чтобы не тратить время зря, я, пожалуй, пойду в секретарскую и пообщаюсь с работниками концерна. Вы не будете против, Ольга Юрьевна?

— Конечно, нет, — ответила ему я и, пожелав удачи, постучала в сорок четвертый кабинет.

Почти сразу до меня донесся голос Бабенковой, позволившей мне войти. Я прошла в офис и поздоровалась.

— Вижу, у вас появились ко мне еще вопросы? — спросила Светлана Ивановна, которая сегодня была совершенно не похожа сама на себя. Точнее, я впервые видела ее в качестве начальницы — в строгом брючном костюме, с гладко зачесанными назад волосами и с минимумом косметики на лице. Сейчас Бабенкова выглядела гораздо старше своего настоящего возраста, но этого, видимо, требовала ее должность.

— Проходите, Ольга Юрьевна, не стесняйтесь, — пригласила она меня. — Рассказывайте, что привело вас ко мне на работу.

— Хотела продемонстрировать вам одно фото, — пояснила ей я и сразу стала искать снимок в своей сумочке.

— И что на нем? — немного испуганно переспросила женщина.

— Не бойтесь, не вы, — успокоила я ее. — Скорее уж тот, кто на вас покушался в транспорте. Надеюсь, сейчас вы его узнаете.

Я протянула карточку женщине и замерла в ожидании. Светлана Ивановна внимательно посмотрела на фото, бросила взгляд на меня, снова на карточку, а затем сказала:

— Я не знаю никого из присутствующих тут людей.

— Уверены? — я пододвинулась поближе и указала пальцем на покушавшегося. — Вот этот парень вас тогда хотел зарезать. Вы точно его не знаете?

— Нет, если бы знала, сказала бы. Но нет, я никого из них никогда не видела, — замотала головой Бабенкова. Затем тихо вздохнула и спросила: — А откуда у вас этот снимок? Вы что, уже поймали этого человека?

— Увы, нет. Фото к нам попало случайно, — не стала вдаваться в объяснения я. — Но раз вы не знаете этих ребят, продолжим с ними работу в другом месте, тем более что не хочется вас отвлекать.

— Да что вы, вы меня не отвлекаете. Ведь вы же заняты решением моих проблем. Так что приходите, когда будет нужно, а охрану я предупрежу.

— Спасибо. До свидания, — попрощалась я с Бабенковой.

Затем вышла в коридор и направилась в ту сторону, куда не так давно направился Кряжимский. Его мне удалось найти в кабинете секретаря, где он мило беседовал сразу с несколькими довольно молоденькими девушками, непонятно какую работу тут выполняющими. И судя по тому, что они ему рассказывали, говорили барышни не то, что хотел бы услышать он.

— Я вам не помешала? — поинтересовалась я у Кряжимского.

— Нет-нет, Ольга Юрьевна, — поднялся он со стула. — Вы вовремя. Мы уже закончили. — Затем он обернулся к девушкам, отвесил им галантный поклон и добавил: — Был очень рад с вами пообщаться. Большое спасибо, что помогли, — и направился к выходу.

Когда мы оказались в коридоре, Сергей Иванович устало вздохнул.

— Что, трудно пришлось с девицами? — посмеялась я.

— Не то слово, — утирая лоб платком, ответил Кряжинский. — Трещат много, но все не по делу. Я так полагаю, что здесь все будут рассказывать одно и то же. И это понятно: держатся за работу и боятся с нее вылететь.

— Намекаете на то, что больше нам тут делать нечего? — догадалась я.

Кряжимский ничего не ответил, но и так все было ясно. И все же я предпочла пока остаться и заглянуть еще в парочку кабинетов, где расспросила о Бабенковой всех, кто только там находился. Правда это совершенно ничего не дало, и стало ясно, что Сергей Иванович был прав. Теперь офис концерна «Агрос» можно было покинуть с чистой совестью, что мы сразу же и сделали.

— Каковы дальнейшие планы? — спросил у меня Кряжимский, садясь в машину. — Нужно же ведь как-то связаться с этим парнем и узнать, кто его нанял и зачем он покушался на женщину.

— В этом вы правы, но только, как это сделать? — развела я руками.

— Через ваших недавних знакомых, — недолго думая, подсказал Кряжимский. — Марина же с ними все еще общается.

— А что, это выход, — согласилась я и сразу начала продумывать все «за» и «против».

«Итак, раз этот тип на одной фотографии с Кириллом и Николаем, значит, они с ним знакомы и, следовательно, могут познакомить с ним и нас. Но, станут ли они это делать, учитывая то, что сами наверняка как-то замешаны в этом деле? Скорее всего нет. А повидаться с этим головорезом жуть как хочется. Что мы можем для этого предпринять? — я начала перебирать различные ситуации, и тут мне в голову пришла одна идея. — А что если попросить Маринку познакомить меня с этим парнем? То есть не меня, а, скажем, какую-нибудь свою подругу, которой все же буду я. Так мальчики вряд ли что-то заподозрят. Вопрос в том, как об этом сообщить Маринке и сообщать ли вообще? Вдруг она проболтнется или по ошибке назовет меня Олей при них. Что же делать?»

— О чем вы так серьезно задумались, Ольга Юрьевна? — отвлек меня от размышлений Кряжимский. — Прорабатываете какой-то план?

— Точнее, додумываю, — ответила я. — Сама идея уже есть. Осталось решить, что с ней делать.

— Для начала поделитесь ею с нами, возможно, мы что-то подскажем, — предложил Сергей Иванович.

Я не стала с ним спорить, понимая, что это тоже выход, а просто начала рассказывать о том, что пришло мне в голову и над чем я еще размышляю. Выслушав все, Кряжимский на некоторое время призадумался, а затем сказал:

— Думаю, Мариночке не составит большого труда подержать некоторое время язык за зубами, тем более что это нужно для дела.

— Полагаете, ей стоит довериться? — переспросила я.

— А что еще нам остается? Обманывать ее тоже не очень хорошо. Лучше уж сразу расставить все точки над «и», чтобы потом к нам не было никаких претензий.

— Хорошо, я ей скажу, — согласилась я. — Как только приедем, так сразу и скажу.

* * *

— Что? Ты думаешь, что Кирилл и Николай все это и организовали? — изумленно глядя на меня, переспросила Широкова, которой я по совету Сергея Ивановича только что все рассказала. — Да как тебе такое только в голову могло прийти! Это же просто немыслимо…

— Да, а как ты тогда объяснишь, что на фото они за одним столиком с человеком, который пытался зарезать Бабенкову в общественном транспорте? — тут же поставила я ее перед фактом.

— Очень просто, — ничуть не смутилась Маринка. — Они же не знают, кто этот тип такой и чем он занимается. Может, они и вовсе толком незнакомы, виделись пару раз. Мужчины же, если с кем выпили раз, с тем уже друзья.

— В любом случае, я хочу, чтобы ты познакомила меня через Николая с этим парнем, но так, чтобы оба они не поняли, что я — это я.

— Интересно, как же я это сделаю? — вопросительно уставилась на меня Маринка. — Ты что, меня на вранье подбиваешь?

— Ой, вот только не надо делать вид, что ты не умеешь врать, — усмехнулась я. — или, как ты говоришь, «преувеличивать». Сейчас я прошу тебя буквально о том же.

— Все равно я не понимаю, что мне надо делать, — взмахнула руками Широкова.

Я села напротив нее и стала объяснять:

— В общем, так! Говоришь своему Суркову, что у тебя есть одна очень давняя подружка, которой ты показала вот это фото, — я помахала снимком перед ее носом, — и которой вот этот малый очень сильно понравился.

— И она, конечно же, желает с ним поближе познакомиться? — съязвила Маринка.

— Вот именно, так и скажешь, — кивнула я в знак согласия. — Когда договоришься на какое-то определенное время, позвонишь мне, я наведаюсь к визажисту, а там уж дело останется за малым.

— Ха, малое, — усмехнулся Ромка, сидящий рядом. — Раскрутить головореза, по-вашему, дело малое?

— А тебя вообще никто не спрашивал, — буркнула в его сторону Широкова. — Сиди себе и посапывай, пока не спросят. Ну ладно, — она посмотрела на меня. — Я попробую. Но ни за что не ручаюсь.

— Мариночка, ты чудо, — кинулась я к ней на шею. Затем несколько раз поцеловала в щеку и добавила: — Если что, твою подругу зовут Олеся. Ну, чтобы проще было запомнить.

— Э-э-э, — Маринка явно хотела что-то сказать, но пока не решалась.

Я пристально посмотрела на нее, предчувствуя, что сейчас начнется какой-нибудь торг. Так оно и вышло: улыбнувшись во все свои тридцать два зуба, она заявила:

— Ну, раз мне поручено серьезное задание, значит, я, наверное, могу им прямо сейчас и заняться. В рабочее время?

— Можешь, — вздохнула я безнадежно, понимая, что Маринку уже не исправить.

Теперь уже Широкова чмокнула меня в щеку и начала быстро собираться по своим делам. Мы с Кряжимским устало переглянулись, но ничего говорить не стали. Вскоре Маринка умчалась в неизвестном направлении, оставив нас заниматься работой. Я прошла к себе в кабинет, пододвинула поближе телефон и стала звонить в салон, чтобы заранее договориться о небольшом своем преображении. Мне назначили время, и я стала ждать вестей от Маринки.

Подруга не давала о себе знать практически до вечера и только перед самым моим уходом с работы, то есть около шести часов, Широкова соизволила позвонить:

— Все, стрелку я забила. — отчиталась она — Через три часа встречаемся в кафе «Пеликан», заходим за Мамаевым, это тот самый парень, а затем отправляемся гулять. Так тебя устроит?

— Вполне, — сказала я. — Так во сколько точно встреча?

— В девять. Так что не опаздывай, — и она повесила трубку.

Обрадовавшись хорошим новостям, я сообщила о них остальным, а затем попросила Виктора отвезти меня на машине в салон, чтобы не тратить время зря. Он, конечно же, согласился, и мы стали собираться…

Через двадцать минут я уже сидела в вертящемся кресле перед огромным, величиной в половину стены, зеркалом. Вокруг на разных полочках стояли какие-то баночки и пузыречки, лежали ножницы, шпильки, заколки, а на столике в углу на специальных подставках висели парики самых разных расцветок и фасонов. Рядом со мной стояла приятная на вид молодая женщина и выслушивала мою просьбу.

— Я бы хотела изменить внешность до неузнаваемости. Это необходимо для работы. Вы можете сделать так, чтобы меня не узнали даже свои? — спрашивала я у работницы салона.

— Думаю, что сможем, — ответила она. — Только понадобится много времени. Вы им располагаете?

— Через три часа у меня уже встреча. Мы успеем?

— Вполне, — кивнула женщина и тут же приступила к моему преображению.

Я, можно сказать, с наслаждением наблюдала за ее работой Все казалось таким простым и доступным для любого человека, что я невольно задумалась, почему же люди так редко над собой экспериментируют. Мои волосы собрали и спрятали под плотной сеткой, лицо покрыли слоем тонального крема и начали, как сказала сама визажистка, рисовать его заново. Теперь мои глаза стали значительно крупнее, изменили истинную форму губы и даже нос, казалось, как-то сгорбился. Скулы приподнялись, подбородок вытянулся и в зеркале уже отражался совсем другой человек. Когда же на меня надели светлый парик с волнистыми волосами, узнать Ольгу Бойкову не смогла бы даже ее родная мать.

— Ну вот, все и готово, — поправляя парик сказала визажистка. — Вам нравится?

Окинув свою новую внешность критичным взглядом, я подумала, что без грима выгляжу куда лучше. Но ведь это лицо мне необходимо всего лишь на время, значит бояться не стоит.

— А ничего не смажется, если я, к примеру, руками лицо задену? — осторожно полюбопытствовала я у женщины.

— Нет, можете не беспокоиться, — ответила та. — Правда вот смыть все будет немного сложновато. Советую воспользоваться увлажненными салфетками или кремом.

— Что ж, спасибо, я не ожидала, что так сильно изменюсь. Сколько я вам должна?

Женщина назвала сумму, я отсчитала ей деньги и посмотрела на часы. До встречи с Мамаевым оставалось ровно полчаса. Этого времени должно было хватить на то, чтобы я успела заскочить домой, переодеться и добраться до «Пеликана».

Еще раз поблагодарив визажистку, я покинула салон и, сев в свою машину, которую Виктор оставил у входа, когда подвозил меня, направилась в сторону дома. Там быстро переоделась в теплое вязаное платье коричневого цвета, выпила на всякий случай чашку кофе, тем самым на время угомонив свой урчащий желудок, и поспешила в кафе.

Когда я до него добралась, Маринка и Николай уже сидели за столиком и о чем-то мило беседовали. Я направилась к ним, будучи полностью уверенной, что Широковой меня ни за что не признать. Нацепив на новое лицо улыбку, я подступила к этой сладкой парочке и, подражая самой Маринке, защебетала:

— О, Мариночка, вы уже здесь. Я думала, что приду раньше вас. Но это даже хорошо, не придется никого ждать. А это твой новый парень?.. Хорошенький, — сделала я ей комплимент, одновременно присаживаясь на соседний свободный стул и тихонько щипая Маринку за ногу.

Та, первые несколько минут обалдело глядя на меня, наконец поняла, кто перед ней, и, заметно растерявшись, попыталась представить меня:

— Ник, это… э-э…

— Ты говорила. Твоя подруга Олеся, — опередил он ее, протягивая мне руку.

Я так же подала свою, и он ее поцеловал.

— Ой, какой он у тебя душка, — продолжила я разыгрывать из себя девочку пустышку. — Какой галантный, настоящий кавалер.

— Стараюсь, — слегка смутился Сурков.

Маринка же продолжала молчать, жадно рассматривая мою изменившуюся персону.

— Ну что, мы пойдем гулять? — понимая, что ждать помощи от Широковой нечего, продолжила я. — Вы, если еще, конечно, не забыли, обещали меня кое с кем познакомить?

— С Мамаевым Артемом Витальевичем, — уточнил Сурков. — Он же, кажется, вам приглянулся?

Я глупо хихикнула, почувствовав себя в тот момент абсолютной дурочкой, но отбросив все мысли о том, как я в эту минуту выгляжу и какое впечатление произвожу, спросила у Николая:

— Он ваш друг, да?

— Ну, можно сказать и так, — как-то неопределенно ответил мне Ник. — Скорее, хороший знакомый.

— А чем он занимается? — принялась добывать необходимую информацию я.

— Работает на подшипниковом заводе, — ответила за Суркова Маринка, начавшая наконец приходить в норму. — Ну так что, мы идем? — спросила она у Ника.

— Да, конечно, сейчас только сигарет себе куплю, и сразу отправимся. Вы подождете?

Мы дружно кивнули, и Сурков заторопился к стойке бара, чтобы купить себе курево. Уловив момент, Широкова склонилась поближе ко мне и проговорила:

— Не верю, ты ли это, Оля?

— А что, не ожидала, что так сильно можно измениться? — улыбнулась я ей. — Видишь, как профессионалы могут работать.

— Да уж, — с завистью вздохнула Маринка. — Встреть я тебя на улице, ни за что бы не узнала. Ты же сама на себя не похожа, вообще…

— Знаю. Только я к этому и стремилась. Так что ты уж сделай, пожалуйста, вид, что ты меня в таком образе давно знаешь.

— Попробую, — заулыбалась почему-то Маринка. Затем посмотрела на приближающегося Николая и торопливо шепнула: — Только натуральная ты красивее.

— Спасибо за комплимент, — процедила я в ответ и повернула сияющее лицо к Суркову.

— Ну все, я готов. Можем идти за Артемом, — доложился он.

Мы с Маринкой встали, он подхватил нас под руки и повел за собой.

— А почему Артем сам не пришел сюда? — решила поинтересоваться я. — Могли бы посидеть немного в кафе.

— Он до восьми работает, — пояснил Ник. — И потом, — на губах парня заиграла хитрая улыбка, — мы решили посидеть у него дома. И даже кое-что для этого купили. Я надеюсь, вы любите вино? Настоящее, дагестанское.

— Я его просто обожаю, — опередила я ответ Маринки. — А что-то еще, кроме него, будет?

— Все как полагается: шоколад, фрукты и прочие вкусности… Темыч у нас вообще романтик по натуре, обожает ужин при свечах, да еще и под тихую ненавязчивую музыку.

«Ага, романтик, — усмехнулась я про себя. — Как же этот романтик тогда на совершение убийства отважился? Или, может, для него это тоже своего рода романтика? И потом, знаю я, чем кончаются обычно эти ужины при свечах, да еще и в чьей-то квартире. Как бы не так… Шире рот разевайте».

— Далеко до его дома? — спросила Маринка через квартал.

— Да нет, не особенно. Вон за тем домом завернем в арку, а там и его хата, — объяснил ей Сурков. Затем склонился поближе и что-то шепнул, отчего Маринка сразу же начала глупо хихикать.

«Фи, ненавижу телячьи нежности, — поморщилась я. — Неужели ей нравятся его шутки и комплименты? Он же совершенно не умеет их искренне произносить. Впрочем, это ее личное дело, мне главное добраться до Мамаева, а там уж как карты лягут».

Наконец мы достигли того самого дома, на который нам недавно показывал Сурков. Пройдя за ним в арку, оказались в небольшом, густо покрытом осенними листьями дворике со множеством дверей и лестниц.

— Милый дворик, — соврала я. — А куда теперь?

Ник указал на одну из лестниц, и мы. стали подниматься. Я все время боялась упасть или провалиться мимо ступеней, так как те давно совершенно прогнили. Вскоре лестница кончилась, и за незапертой дверью, висящей на одной петле, последовал длинный узкий коридор. Пропустив нас в него первыми, Сурков прошел следом и, указав на дверь возле окна, пояснил:

— Нам туда.

Мы пошли дальше. Оказавшись возле двери, подождали, когда к ней подойдет Николай и первым постучит. Как-никак это его друг тут жил, а мы простые гости, и не резон лезть в двери первыми. Сурков действительно постучал и весьма настойчиво. И, не дожидаясь ответа, приблизился к двери и крикнул:

— Темыч, открывай, это я.

Из соседней квартиры высунулся сгорбленный старичок с торчащими в разные стороны усами и прошипел:

— Чего вы так тарабаните?! Его, наверное, дома нет.

— А вы знаете, кто здесь живет? — сморозила я глупость.

— Парень какой-то, он тут недавно. Имени его не знаю, — буркнул в ответ дедок.

— А вы уверены, что его нет? — теперь уже подала голос Широкова.

Старик, надо полагать, обиделся, так как поспешил захлопнуть дверь и удалиться. Я торопливо ухватилась за ручку его двери, не желая так быстро расставаться с соседом, который мог что-либо слышать или знать.

— Ну чего вам, — заворчал тот на меня.

— Спросить хотела, — пояснила я. — Не видели ли, кто к вашему соседу последним приходил? Может, он с ними ушел? — добавила я тут же, понимая, что подобными вопросами выдаю себя с головой.

— Делать мне, что ли, нечего, за всеми присматривать, — снова буркнул дедок и на этот раз уже окончательно скрылся в своей квартире.

— Да нет, девчонки, дома он наверняка. Может, просто заснул, — также не верил в отсутствие хозяина Сурков. — Мы ж с ним договаривались, значит, никуда он не денется. Я сейчас еще раз постучу, разбужу его, — и он снова принялся тарабанить в дверь.

Результата не последовало, что весьма сильно удивило нас всех. Николай не мог понять, куда делся Мамаев, с которым сам же договорился на сегодняшний вечер, а мне-то и вовсе было интересно, почему он отсутствует. Вдруг знает, что я к нему прийти должна? Но откуда? Следил? Вряд ли, Виктор бы это заметил. Тогда получается, что не мог он этого знать.

— Хм, ничего не понимаю, — развел руками Сурков. — Куда он мог деться?

— Может, в магазин пошел, — предположила Широкова.

— А что, вдруг и в самом деле… — согласился с ней Николай. — Давайте подождем, наверняка через несколько минут вернется.

Мы присели на подоконник и уставились на входную дверь. Просидев так несколько минут, поняли, что ждать нечего, а потому Маринка сразу спросила:

— Ну что, идем назад в кафе?

— Ну, можно, в принципе, и в комнате Темыча подождать, — как-то нерешительно предложил Сурков.

— То есть? — удивилась Маринка. — У тебя что, ключи от его хаты есть?

— Ну да. Он мне сам их дал. Продукты же я покупал, он-то на работе был, — как ни в чем не бывало пояснил парень.

— Тогда какого же черта ты нас тут держишь? — наехала на него Маринка. — Сразу не мог сказать?

— Так не хотел без хозяина входить, неудобно же, — замялся Сурков, но ключ все же достал и стал открывать дверь.

Повернув ключ два раза, он пропустил внутрь сперва Маринку, а затем и меня. Но не успела я даже толком переступить порога, как услышала жуткий визг Широковой, торопливо отскочившей назад и едва не сбившей с ног нас с Николаем.

— Ты чего орешь? — спросила я у нее, но тут и сама увидела причину ее испуга.

Прямо посередине небольшой комнатки, раскинув руки в разные стороны, лежал человек. Одна нога его была согнута в колене, вторая лежала на краю стула, словно падая он через него перелетел. Лица же и вовсе видно не было.

— Боже мой!? — выглянув из-за моей спины, воскликнул Сурков и, сразу схватив меня за руку, поволок прочь из комнаты.

Я начала сопротивляться, но, поняв, что мне не сладить с ним, резко остановилась, обернулась и влепила парню пару резких затрещин. Тот моментально пришел в себя, и взгляд его стал более осмысленным.

— Нужно бежать отсюда, — бросил он мне торопливо. — Не хватало еще, чтобы нас в убийстве обвинили.

— А кто тебе сказал, что он умер? — ответила я на это. — Мы же даже не посмотрели. А если и так, все равно нужно вызывать «Скорую» и ментов.

— Ну нет, я на такое не согласен, — замотал головой Сурков и попятился к выходу.

— Хочешь слинять, как трусливая крыса, — решила я взять его на понт. — Думаешь, мы не скажем, что и ты тут был? Лучше останься по-хорошему, тебе же спокойнее будет, — предупредила я.

Затем извлекла из сумочки сотовый, сунула его в руки молчаливо пялящейся на меня Маринки и скомандовала:

— Вызывай «Скорую» и ментов тоже.

— Здоренко? — переспросила Маринка.

— Можно и его, — кивнула я и вновь вошла в комнату, чтобы на месте понять, что же в ней случилось.

Теперь мне стало все видно почти полностью. Мамаев и в в самом деле был мертв, и проверять это даже не требовалось, так как в области сердца у него зияла дыра от выстрела. Прочие детали описывать не хочу, настолько жутко они выглядели. Необычная поза парня объяснялась его падением через стул, за который он зацепился. Учитывая что никто из соседей не слышал выстрелов, я могла сделать вывод, что пистолет был с глушителем.

Тяжело вздохнув, я отвела взор от трупа и посмотрела вокруг. Как и говорил Сурков, все в комнате было подготовлено к нашему приходу: на столике аккуратно стояли столовые приборы, в центре — несколько бутылок вина и фрукты. На другом столе, размещались салатики и что-то еще из съестного.

«Да, похоже, кто-то очень не хотел чтобы я встречалась с этим парнем и что-либо у него выведала, — осознавала я. — Но кто это мог быть? Никто же не знал, что мы отправляемся на эту встречу и что я буду гримироваться. Или же кто-то знал? Непонятно только, откуда именно. Я точно не говорила об этом никому, вряд ли сболтнули о задуманном Кряжимский с Виктором. Ромка тоже, если его просишь, редко когда ослушается — остается только Маринка».

Повернувшись к подружке, я вопросительно посмотрела на нее.

— Я уже всех вызвала, — решив, что меня интересует именно это, доложила она.

— Кому ты говорила о том, что мы сюда пойдем? — на прямую спросила я у нее.

— Никому, — активно замотала она головой. — Честно, никому.

— Тогда как об этом стало известно? — не сдавалась я.

— О чем стало известно? — подозрительно глядя на нас, переспросил Сурков. — Что тут происходит?

— Ничего, кроме убийства, — не стала вдаваться в подробности я.

— Вы сказали иначе, — не отставал он.

— В любом случае, тебя это не касается, — наехала я на него и, выйдя в коридор, поспешила побеспокоить соседей.

Первым делом, постучав в комнату рядом, из которой недавно выглядывал седенький старичок, я дождалась, когда он откроет, и сказала:

— Мне необходимо с вами поговорить. В соседней комнате совершено убийство, вы что-нибудь об этом знаете?

— Н-нет, — затряс своей головенкой дед и испуганно захлопнул дверь.

Решив не тратить на него время зря, тем более что дедок мне вообще показался немного не в себе, я постучала в следующую дверь. На этот раз мне открыла пожилая женщина.

— Извините за беспокойство, но мне бы хотелось задать вам пару вопросов. Вы не согласитесь выйти в коридор?

— А что случилось? — вопросительно посмотрела на меня женщина.

— Убийство.

— О господи! — воскликнула соседка. — У нас убийство?..

— В крайней комнате убили парня. Я хотела бы узнать, не видел ли кто-нибудь здесь посторонних людей и не слышал ли шума? — не обращая внимания на все ее восклицания, продолжила выспрашивать я, зная, что, как только явится милиция, работать нормально и что-то узнать будет фактически невозможно.

— О боже, — продолжала качать головой женщина. — А я ведь даже толком и не знала, кто там живет. Видела ребят каких-то, но мало ли их тут ходит.

— А каких ребят вы видели? — поинтересовалась я. — Может, узнаете, — и протянула ей имеющуюся у меня фотографию.

— Ой, ну вот этот часто тут маячил, — указала она пальцем на Мамаева. — Видимо, он и снимал комнату-то.

— Он, — подтвердила я. — Его и убили. А еще кого-нибудь с фото видели здесь?

Женщина снова посмотрела на снимок.

— Вот этого видела и вон того, — вновь указала она на двоих из числа мужчин, заснятых на фото. — Они и сегодня тут были. Я когда из магазина шла, видела их возле нашей лестницы во дворе.

— Что они там делали?

— Да курили вроде бы. Болтали о чем-то. Я даже подумала, что ждали кого-то.

— А потом?

— А потом не знаю. Я один раз выглядывала в окно, оно у меня на эту сторону как раз выходит, их уже не было. Но стояли долго.

— Почему вы так уверены? Вы же говорите, что застали их, когда возвращались из магазина, — заметила я нестыковку в словах. — А когда выглядывали в окно, их уже не было.

— Это-то все так, но они уж шумели больно, ругались. А у меня в комнате слышно было, — пояснила женщина.

— Что ж, спасибо за помощь, — поблагодарила я, понимая, что мы немного опоздали — Мамаева убрали его же собственные дружки.

Вернувшись назад к комнате, возле которой переминались с ноги на ногу Маринка с Николаем, я сказала:

— Артема убили свои и я, кажется, знаю кто.

— Кто? — удивился Сурков.

Я протянула ему фотографию и указала на две персоны с нее, сразу спросив:

— Знаешь их? Это они сделали.

— Не может быть, — не поверил мне Николай.

— Их видели здесь незадолго перед убийством, — пояснила я. — Именно этих. Не желаешь ли рассказать, кто они такие?

— С чего бы? — сощурился Сурков, сверля меня взглядом.

— А с того, что если ты не расскажешь мне все, что я хочу знать, тогда то же самое придется выкладывать ментам, которым я тебя, сдам.

— Да кто ты вообще такая? — дернулся было ухватить меня за грудки Николай.

— Фамилия Бойкова тебе о чем-нибудь говорит? — отшатнувшись, бросила ему я.

В ту же минуту на лице Суркова выразилось огромное недоумение и удивление. Но сказать он ничего не успел, так как с улицы послышались сигналы «Скорой помощи» и милицейских машин.

Глава восьмая

Когда майор Здоренко вошел в коридор и увидел там нашу небольшую компанию, он очень удивился. Причем его удивило именно то, что рядом с Маринкой не было меня, а стояла какая-то неизвестная ему до этого времени девушка. Я мысленно пыталась сообразить, стоит ли раскрывать перед ним свое истинное лицо или же лучше этого не делать, избавив себя от кучи объяснений и проблем. Наверняка ведь майор прикопается к тому, что я тут делала и зачем нацепила на себя столько грима. Не желая вдаваться в объяснения я торопливо наклонилась к Маринке и шепнула:

— Меня не выдавай. Я все та же подруга Олеся. Мы просто пришли в гости к другу твоего парня, а нашли труп.

— Хорошо, — шепнула она мне в ответ и тяжело вздохнула.

В этот момент раздался громкий бас майора Здоренко:

— Широкова, да вы никак одни. А где же вся ваша остальная команда? Где Бойкова?

Я торопливо двинула локтем Николая, чтобы тот не проговорился ничего.

— Или ты решила от них отсоединиться и заняться собственным бизнесом? Забавно было бы на это поглядеть. Ну, рассказывай, куда на этот раз влипла.

— Никуда, я убитого даже не знала, — тихо ответила Маринка. — Мы просто пошли в гости к его другу, — она указала на Николая, — а нашли труп.

Здоренко подозрительно сощурил глаза и протянул:

— Врешь ведь наверняка, бестия. Ни за что не поверю, чтобы ты сама мне позвонить решилась. Не иначе как и Бойкова где-то рядом.

— Да что вы, майор, — усмехнулась Широкова, — вы ее разве поблизости видите?

— У-у-у, упечь бы тебя на пару лет за решеточку, — сжал кулаки майор. — Но по закону еще спасибо сказать обязан за помощь правоохранительным органам. Ну показывай, кого вы там обнаружили, — и майор бодро шагнул в комнату, где тотчас принялся отдавать своим людям самые разные приказания, заставляя снимать отпечатки пальцев со всех предметов и фотографировать тело убитого. В общем, процедура пошла по обычному пути.

Заметив, что мы ненадолго выпали из поля зрения Здоренко, я потянула Маринку за рукав и, кивнув на дверь, предложила:

— Пожалуй, нам пора.

И мы дружно покинули дом. Здоренко, конечно, немного погодя нас спохватится, но будет уже поздно.

Выскочив из арки, я тормознула первую попавшуюся машину, запихала в нее Суркова и Широкову и, сев сама, продиктовала водителю свой домашний адрес.

* * *

У меня дома мы оказались через несколько минут. Не отпуская от себя далеко Суркова, который, впрочем, и не особо торопился нас покинуть, я впустила его к себе в квартиру, позволила разуться и, препроводив в зал, попросила:

— Расскажи, откуда ты знаешь всех этих ребят, которые на фото и какие у вас отношения?

— Да я их почти не знаю, — попробовал было отвертеться Сурков.

— Ну да, так мы тебе и поверили, — буркнула ему Маринка. — Даже меня на это не возьмешь. Рассказывай давай, если проблем себе нажить не хочешь. А то Ольга, у нас, знаешь какая…

— Но я и в самом деле их почти не знаю, — повторился Сурков. — Случайно на одной вечеринке встретились, ну, выпили вместе, немного поболтали. Я только имена их и помню, а больше и не видел ни разу.

— Врешь, если бы не видел и не общался, не повел бы нас знакомиться с этим Мамаевым, — заметила я, стаскивая с себя парик и распуская волосы.

— Да серьезно говорю, — вздохнул Сурков. — Имена только знаю. Пили однажды.

— Значит, не желаешь говорить, — вздохнула я.

— Да почему не желаю, я же говорю всю правду, как было, — запротестовал Николай. — Я только с Мамаевым чуть больше знаком, так как он любитель всяких там старинных монет, а у меня несколько штук было. Он, когда узнал, попросил продать, ну я и сбыл их ему. Несколько раз в кафе вместе ходили, а так больше я ничего про него не могу сказать. Честно.

Я не знала, верить ему или же нет. Он одинаково мог говорить как полную правду, так и полную ложь, а проверить это не представлялось сейчас никакой возможности. Конечно, можно было вызвать ко мне Виктора, чтобы он слегка поднадавил на этого паренька, но меня смущало одно «но»: если Сурков знал, что произошло, или хотя бы догадывался, зачем он согласился поехать ко мне домой и не попросил высадить его где-нибудь по пути? Ведь должен же был понимать, что начнутся расспросы и угрозы и не факт еще, что удастся все скрыть. Может, он действительно не в курсе дел?

— Где можно найти всех этих ребят? — поинтересовалась я.

— Адресов я не знаю, — снова сказал Сурков. — Но знаю, что они очень часто ходят в один мужской клуб. Мы там были с Кириллом пару раз, но нам не особо понравилось. Скучно без девушек.

— Что за клуб? — насторожилась я.

— Называется «Свободный парень», кажется, туда собираются одни холостяки, по крайней мере, мне так показалось, — ответил Николай.

— А как занесло туда вас?

— Точно не помню, кажется, какие-то мужики из нашего района с собой позвали, ну, мы отказываться не стали и пошли. Там заполнили какую-то анкету, и нам выдали клубные карты.

— Она у тебя с собой? — полюбопытствовала я.

— Да нет, зачем мне ее таскать, — пожал плечами Сурков. Затем внимательно посмотрел на меня, потом на Маринку и спросил: — Вы что, действительно какими-то там расследованиями занимаетесь?

— А то ты еще не понял, — усмехнулась Маринка, а я заметила:

— И что бы мы ни делали, вы все время нам все карты путаете. Невольно приходит мысль, что вы все повязаны.

— С кем?

— Это мы пока еще не выяснили, — ответила я. — Но обещаю, обязательно докопаемся до истины.

— Вы чокнутые, — сделал нам комплимент Сурков. — Точно чокнутые. Я вообще не понимаю, чем вы занимаетесь и зачем.

— А тебе и не нужно понимать, — опередила меня Маринка. — Иди лучше домой да спать ложись.

— И никому обо всем, что сегодня произошло, иначе пожалеешь, я тебе это обещаю, — предупредила его я.

Сурков неопределенно повел плечами, снова посмотрел на нас, как на полоумных, и пошел к двери. Маринка отправилась его провожать, а я осталась в комнате одна.

«Клуб холостяков? Что-то необычное. Никогда раньше о нем не слышала. Интересно, чем там занимаются и почему туда ходят все замешанные в деле Бабенковой парни? Нужно бы это проверить, но каким образом? Не переодеваться же мне в мужчину — с этим может и не прокатить, да и рискованно. Нет, нужно что-то иное».

— Ну вот, из-за тебя я снова потеряла парня, — рухнув на подушки, буркнула обиженно Широкова. — Ты все время не даешь мне наладить личную жизнь.

— Не ной, лучше бы спасибо сказала, что я тебя все время спасаю от всяких шарлатанов, — парировала я. — А то потом плакалась бы всем, что не заметила очевидного.

— Ладно, — вздохнула Маринка. — Может, он еще и ничего не понял и не откажется дальше со мной встречаться. Ты лучше скажи, что теперь делать намерена?

— Понятия не имею. По идее, следует искать тех двоих, и где их искать, мы примерно знаем. Осталось только придумать, кого заслать в тот холостяцкий клуб.

— Что значит кого, все трое наших мужчин, полные холостяки, — хихикнула Широкова на это.

— Ромка мал, Кряжимский стар, — начала перечислять я. — А Виктор… Стоп, а ведь действительно туда можно будет отправить Виктора.

— Ага, а что он там, такой немой, делать-то станет? — усмехнулась Маринка.

— Наблюдать и слушать, — пояснила я. — И потом, когда необходимо, голос у него очень даже появляется. Так что не сбивай, Виктора мы туда и пошлем.

— Когда? Завтра? — переспросила Маринка. — Еще один день пройдет впустую.

— Не понимаю, к чему ты клонишь? — покосилась я на нее.

— К тому, что этот самый клуб наверняка как раз сейчас уже и открылся, — заметила Широкова важно. — Время-то вечернее.

— А что, ты совершенно права, — согласилась я. Затем торопливо пододвинула к себе телефон и начала звонить Виктору.

Тот снял трубку почти сразу и что-то пробубнил в нее. Я не стала выяснять, что это было, а сразу произнесла:

— Виктор, ты нам срочно нужен. Приезжай побыстрее ко мне домой и захвати с собой все свои шпионские причиндалы на всякий случай.

— А это-то ему зачем? — слушая меня, спросила Маринка.

Я отключила телефон, тем более что Виктор сказал, что скоро будет, и пояснила:

— Думаю, что не помешает поставить там парочку жучков, а потом, на досуге, послушать, что в том клубе вообще происходит.

— Ну, выясняйте, — зевнула Маринка и тут же добавила: — А я, пожалуй, пойду посплю, все равно от меня больше ничего не требуется сегодня.

Я не стала возражать, а просто перебралась в кухню, чтобы там подождать Виктора. Сварив себе кофе, выпила одну чашку, но сразу почувствовала, что ужасно голодна и что не помешало бы вообще-то нормально поесть. Я открыла холодильник и стала изучать его содержимое. Съестного было немного: несколько яиц, две сосиски, банка майонеза и какой-то кетчуп. Решив, что этого вполне достаточно, я положила все на стол, поколола яйца на сковороду, сосиски поставила отвариваться и начала резать хлеб.

Когда яичница была готова, я поставила ее на стол, а вареные сосиски вложила между двумя кусками хлеба, которые предварительно смазала майонезом и кетчупом. Подходящих для хот-дога булочек у меня не было, но когда хочется есть, сойдет все, что имеется в наличии. Покончив с приготовлениями, я облегченно вздохнула и села на стул, когда из соседней комнаты донесся Маринкин голосок:

— Оля, ты что, ешь, да?

— Вроде того, — неопределенно отозвалась я. — А ты же, кажется, спишь?

— Пытаюсь, но когда так вкусно пахнет, сон ну никак не идет, — и она показалась в дверях кухни.

— Ладно уж, садись, — предложила я. — Поедим, а потом можно и спать.

— А как же Виктор?

— Виктора я, конечно, дождусь, тем более что он наверняка уже скоро прибудет, — ответила я и взяла в руки вилку.

В течение нескольких следующих минут кроме счастливого мычания больше не было слышно ничего. Мы с Маринкой попросту наслаждались едой. Затем выпили по чашечке кофе, и Широкова, лишь бы только ничего не делать, поспешила уйти спать. Я перемыла всю посуду, а тут как раз подоспел и Виктор. Открыв коллеге дверь, я провела его в кухню и начала пересказывать все, что с нами сегодня произошло. Виктор молча слушал.

— В общем, сейчас нужно, чтобы ты проник в тот клуб, нашел там этих ребят и понаблюдал за ними, подслушал, о чем они станут говорить, — я протянула Виктору фотографию и пояснила, кого именно ему следует искать. — Не помешает, если ты оставишь там несколько жучков. Сможешь?

Виктор кивнул. Я назвала ему адрес клуба, который мне удалось выудить у Суркова, пожелала удачи и проводила до двери. У меня на сегодня было сделано все — можно ложиться спать.

* * *

— Ну вот, опять меня подняли ни свет ни заря, — проворчала Маринка, когда я начала ее расталкивать. — Ну чего тебе не спится-то?

— А того, что на работу пора, — пояснила я.

— Ну, подумаешь, опоздаем, — буркнула Широкова на это. — Можно подумать, кому-то хуже будет. Виктор тоже наверняка отсыпается после вчерашней вылазки, и до обеда его не жди.

— Если ты забыла, то смею тебе напомнить, что Виктор может вообще не ложиться спать, — произнесла я. — Особенно если это необходимо.

— Ты надеешься, что он что-то узнал? — потянулась Маринка на постели.

— Не надеюсь, а уверена, — бросив в подружку ее же одеждой, сказала я. — Так что давай, не тяни время. Иначе останешься без кофе.

— Я так и знала, что ты про это скажешь, — поднимаясь, вздохнула Маринка. — Ты всегда меня этим шантажируешь, а я, бедное дитя, тебе верю.

Я не стала слушать, что плела там дальше это «бедное дитя», а сразу поспешила на кухню. Маринка успела за это время одеться и накраситься, так что, выпив свой кофе, мы сразу отправились на работу. Мне не терпелось добраться туда побыстрее, так как хотелось, наконец, узнать, что же выяснил Виктор этой ночью и может ли как-то нам это помочь. А потому я неслась по трассе с большей скоростью, чем это было разрешено дорожными знаками. Хорошо еще, что на нашем пути не попались работники ГАИ, иначе штрафа бы мне точно не избежать.

Наконец мы достигли редакции. Я закрыла свою машину и поспешила наверх, вслед за мной с неохотой ползла по лестнице Маринка. В офис я так же влетела вперед нее и сразу спросила:

— Виктор приехал?

— Да, он сейчас у себя в каморке, — ничего не понимая, ответил мне Кряжимский. — А что стряслось-то?

— Ничего, просто на вчерашнюю ночь я поручала ему одно ответственное задание, — быстро метнувшись в сторону своего кабинета, ответила я.

Оказавшись на своем рабочем месте, нажала на кнопку селектора и произнесла:

— Виктор, поднимись, пожалуйста, ко мне.

— Не могу, — ответил тот. — Жду вас у себя.

— Что… что случилось? — заволновалась я.

Но Виктор больше ничего не ответил, видимо, посчитав, что и без того сказал достаточно. Пришлось отправляться прямо к нему и как можно быстрее. Пока я спускалась вниз, в голову лезли всякие нехорошие мысли о том, что нашего Виктора избили или ранили, но он просто скрывает это, не желая нас волновать. Но все оказалось совсем не так: едва я только открыла дверь в его каморку, как сразу поняла, в чем дело — Виктор сидел рядом с прослушивающим устройством и крутил на нем какие-то штучки.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила я.

— Настраивается на нужную волну, — пояснил за Виктора Ромка, который был тут.

— Жучки? — поняла я.

Виктор кивнул, а Ромка вновь добавил:

— Клуб тут поблизости оказался, в одной из квартир прямо, так что прослушать можно и отсюда. Мы уже пробовали. Виктор говорит, что туда сейчас несколько мужиков пришли и в кабинете директора сидят. Вот он и настраивается на жучок, что там поставил. Слышали бы вы его рассказ о том, как он туда проник. Представляете, Ольга Юрьевна, — в глазах Ромки светилась гордость за своего старшего товарища, — наш Виктор отмычкой открыл запертую дверь в кабинет директора, проник внутрь, а когда его там застукали, сыграл пьяного. Охранники и в самом деле поверили, что директор оставил кабинет открытым, ведь взлома обнаружено не было. Вот чудаки.

— Так он поставил жучки аж в кабинет самого директора? — не поверила я рассказанному.

— Ну да, а что вы так удивляетесь, Ольга Юрьевна, — гордо протянул наш курьер. — Это же Виктор! Он куда хочешь пробраться сумеет, его никто и не заметит. А там и вовсе охраны у двери не было, так что никто и не мешал.

— Все ясно, — вздохнула я и присела рядом.

Виктор еще раз повернул какое-то колесико, и начали различаться какие-то непонятные звуки. Впрочем, непонятными они были лишь несколько минут, пока Виктор окончательно не подстроился и не убрал все шумы. Теперь было слышно, что разговаривают двое:

«— Так вот по Второй Прокатной, дом семь, квартира четырнадцать убит мужчина. Ранение огнестрельное, — говорил один. — В соседнем подъезде, квартира тридцать, крупная кража. Вор не пойман.

— А что-нибудь поближе к центральному рынку? — спросил второй.

— Ну, только на Большерельной. Там двоих бомжей зарезали, прямо в подъезде.

— Адрес? — поинтересовался другой.

— Большерельная семь дробь девять.

— Что еще?

— Еще есть на Братиславской, но это вам слишком далеко, — немного подумав, продолжил первый мужчина. — Ну а остальное мелочи.

— Ладно, поработаем пока с этим, — отозвался другой. — Если что, звони».

Мужчины распрощались, а затем стукнула дверь, и в кабинете стало тихо.

— Что это было? — не поняла я.

Виктор пожал плечами.

— Ну, один, судя по всему, директор, — предположил Ромка осторожно. — Это же его кабинет.

— А кто второй?

— Может, кто из подчиненных, может, мент, — обрадовавшись тому, что я спрашиваю его мнение, важно пояснил Ромка. — Ну, мне так, по крайней мере, кажется.

— Тем более ничего не понимаю, — затрясла головой я. — Зачем директору клуба холостяков данные о совершенных в городе убийствах или кражах?

— А шут его знает, — махнул рукой Ромка. — Зачем-то, значит, надо.

— Ты записал разговор? — спросила я у Виктора.

Тот вновь кивнул.

— Хорошо, тогда пусть Ромка принесет кассету в мой кабинет. Да, и если что-то еще услышите, тоже зовите. Хочу разобраться, что творится в этом клубе.

Сказав это, я покинула наших мальчиков и вновь вернулась назад в офис.

— Ну и что там нового? — полюбопытствовал у меня Кряжимский.

— Виктор записал разговор директора того клуба, который посещали парни, убившие Мамаева, — ответила я. — И этот разговор меня порядком настораживает.

— Чем именно? — спросила Маринка.

— Этому директору кто-то докладывает о том, какие убийства произошли в нашем городе за последние несколько дней, — ответила я. — Как вам это?

— И правда странно, — удивилась Маринка. — Зачем ему такие сведения?

— Я бы тоже очень хотела в этом разобраться, — вздохнула я в ответ. — Но пока как-то не выходит. И ведь что интересно: клуб-то расположен не в специально предназначенном для него месте, а в обычной квартире. Так Ромка говорит со слов Виктора.

— Значит кто-то на чем-то делает деньги, — догадалась Маринка.

— Действительно, — согласился с ней Кряжимский. — Мне уже приходилось слышать о таком. У нас сейчас весь незаконный бизнес проходит в тени: и на работу на квартирах нанимают, и деньги передают, и много чего еще делают. Так что этим уже никого сейчас не удивить. Но вот чтобы данные о преступлениях кто-то взялся собирать, с таким я еще не сталкивался.

— М-да, растут и умнеют наши враги, — вздохнула Маринка. — И чего только им в голову ни приходит, сразу и не разберешься.

— А что там относительно Бабенковой? — напомнил нам о самом главном Сергей Иванович. — Она во всей этой истории с клубом как-то фигурирует?

— Пока не знаю, — пожала плечами я. — Здесь все так запутано, что я теряюсь. Ее то подставляют, то пытаются убить. Когда мы находим покушавшегося, кто-то убирает его с дороги, словно бы намеренно обрезая нам все концы.

Теперь осталась последняя надежда — те парни. А они ходят в этот странный клуб, на который, может быть, все и повязано.

— Вполне возможно, — согласился Кряжимский. — Как-никак, а нашу заказчицу ведь изначально подставили под то, чего она не совершала.

— Сергей Иванович, вы гений, — спохватилась я. — Вы только что все разъяснили.

— Что именно? — сам не понял Кряжимский.

— Вы же сказали, что Бабенкову подставили под то, чего она не делала.

— Ну и?.. — протянул он.

— А директор только что получил сведения о новых преступлениях в городе, — продолжила я. — Отсюда вывод: они подставляют под преступления совершенно невинных людей.

— Ничего себе компания, — изумилась Широкова. — Но зачем?

Я пожала плечами:

— В любом случае какие-то цели у них все же есть. Не просто же от безделья люди этим занимаются.

— У них-то есть цели, а нам что теперь делать? — спросила Маринка устало.

— Думаю, стоит следить за ходом расследования тех преступлений, что сегодня упоминались в разговоре, — немного подумав, предложила я. — Вдруг в прессе или на телевидении мелькнет информация о том, что убийца или виновный уже найден.

— Полагаешь, стоит попробовать подобраться к ним с черного хода? — улыбнулась Маринка.

Я кивнула.

— Вот именно. В любом случае результат будет одинаков — мы найдем главных массовиков-затейников.

* * *

Весь остальной день мне не давала покоя мысль о том, чем же так сильно помешала директору клуба холостяков Бабенкова, что он решил ее убрать со своего пути. Естественно, предположений было много, но все они требовали проверки. Но для того чтобы ее осуществить, нужно было еще и раздобыть информацию об этом самом директоре: кто он таков, как звать, как выглядит. А уж только потом устанавливать его связи с нашей пострадавшей.

Понимая, что сидя в кабинете делу не поможешь, я спустилась к Виктору в каморку и, застав его дремлющим возле прослушивающего аппарата, осторожно толкнула и спросила:

— Ну как, есть еще какие-нибудь новости?

Виктор отрицательно помотал головой, а потом пояснил, что в клубе сейчас совсем тихо и почти никого нет.

— Что ж, видимо, до самого вечера никого и не будет, — поняла я.

— Вы что-то хотели? — спросил Виктор, догадавшись, что я пришла к нему не просто так.

Я немного помедлила, но потом все же сказала:

— Нам нужны данные на этого директора: фамилия, имя, отчество, желательно еще и фотографию. Можно все это как-то раздобыть?

Виктор несколько минут помедлил, а затем произнес короткое «да».

— Я тебе нужна? — спросила я на всякий случай, понимая, что он уже что-то придумал.

Ответ был отрицательный.

— Ну что ж, как только что-то раздобудешь, жду тебя у себя в кабинете, — добавила я и, пожелав Виктору удачи, сразу направилась к выходу.

Через несколько минут, как сказал нам Ромка, Виктор ушел. Мы остались ждать результатов.

— Ну, принесет он эти фото или узнает как его зовут, — перебирая содержимое своего стола, произнесла Маринка. — И что нам это даст?

— Я просто хочу показать эту фотографию Бабенковой, так как уверена, что она знает, кто этот мужчина. — ответила я.

— А если все же она не знает его? — настаивала на своем Широкова. — Что тогда?

— Тогда придется выяснять связь между ними каким-то другим способом, — вздохнула я. — В любом случае, знать, кто наш главный враг, никогда не помешает. Как говорят китайские мудрецы: «Тот враг безопасен, о котором ты все знаешь».

— Да, но сейчас-то, по-моему, как раз наоборот, — заметила Широкова.

Я хотела было ей ответить, что вскоре все изменится, так как за это дело взялся Виктор, но не смогла этого сделать, потому что зазвонил один из телефонов. Маринка, как и положено настоящей секретарше, моментально схватила трубку и вежливо в нее произнесла:

— Добрый день. Редакция газеты «Свидетель». Я вас слушаю.

Не знаю, что ей там проговорили в ответ, но Маринка как-то уж очень вся просияла, словно бы ее засыпали комплиментами, что, в общем-то, очень даже могло быть на самом деле. Предположив, что это отважился подать голос Николай, я равнодушно отвернулась в сторону, не желая вмешиваться в их дела. Маринка же радостно защебетала:

— Да, конечно. Поздравляю. Я очень за вас рада. Ну и когда все это состоится?.. Да? Меня!..

«Так, могу поклясться, что Маринка сейчас начнет куда-либо отпрашиваться, — подумала я, краем уха слушая все, что она говорит. Не слушать это было просто не-возможно, так как все остальные молчали, а говорила лишь одна она. Вот наверняка же попробует сейчас удрать. Ей-то все равно, что рабочий день не кончился, а только начался, свои дела важнее. Ни за что не отпущу, пусть и не старается, — решила я для себя. — Хватит и так с нее прогулов».

Закончив говорить по телефону, Маринка вернула трубку на прежнее место, повернулась к нам и радостно сообщила:

— Вика завтра выходит замуж! Представляете?!

— А кто такая Вика? — равнодушно спросила я.

— Как кто?! Одноклассница моя бывшая, она же у нас здесь даже однажды была, — принялась объяснять Маринка. — Ну, пухленькая такая.

— Это не та ли, у которой ума еще меньше, чем у тебя? — полюбопытствовала я.

— Это почему меньше? — насупилась Широкова.

— Потому что она вешается на шею к каждому встречному и только и твердит о замужестве, словно это ее единственная цель в жизни, — пояснила я. — Виктор же от нее тогда едва отбился. Или, скажешь, не было этого?

— Ну, было… — призналась Маринка неохотно. — Но ведь она не виновата, что такая влюбчивая. И потом, она вовсе неплохая девушка, пусть и не умеет себя вести с мужчинами.

— Как же она тогда дожила до собственной свадьбы? — съехидничал Ромка.

— Благодаря мне, — важно выдала Широкова.

— То есть? — я взметнула одну бровь вверх. — Поясни.

— Все просто. В тот день, когда я познакомилась с Сурковым и Аникиным, мы с Викой были. Правда, она никому из них не глянулась, поэтому когда мы в кафе зашли и они там какого-то своего знакомого встретили, взяли да и познакомили их, ну, чтобы от нее отделаться. Так и оставили их вместе. А сейчас она звонит и говорит, что у нее завтра свадьба с этим самым парнем, которому мы ее тогда сбагрили.

— Ну, счастья ей и удачи в личной жизни, — усмехнулась я. — Ты-то что так радуешься?

— А то, что меня она в качестве свидетельницы приглашает. Говорит, это за то, что благодаря мне они познакомились, и она мне теперь очень обязана.

— Ах вон оно что, — теперь я все поняла. — И ты, конечно, хочешь, чтобы я тебе на завтра отпустила на весь день.

— Естественно, ради такого-то случая, — очаровательно улыбнулась Маринка. — Ты же должна понимать, что я не могу подвести подругу.

— А кто, интересно, тебя на работе заменять будет? — нахмурилась я.

— Так… Ромка, — тут же нашлась Широкова.

— Ну уж нет, мне и своих дел хватает, — недовольно заворчал в ответ курьер. — Я не согласен.

— Ну, Ромочка, ну, миленький, — начала подмыливаться к нему Маринка. — Хочешшь, я тебе денег дам. Сколько тебе там на те ролики не хватает?

— Правда дашь или, как всегда, надуешь? — подозрительно переспросил он.

— Когда это я тебя обманывала? — удивилась Маринка. — В жизни такого не было. Дам, честно говорю.

— Ну, тогда ладно, — согласился Ромка, и Маринка тут же повернулась вновь ко мне и доложила:

— Все, замена найдена. Могу я быть свободна?

— Прямо сейчас, что ли? — переспросила я.

— Ну да, мне же нужно еще платье себе подобрать, с парикмахером договориться, — начала накручивать Широкова. — Не могу же я в чем попало идти. Да и к Вике хорошо бы заехать, узнать, не нужно ли помочь.

— Ладно, — согласилась я, понимая, что скажи я сейчас нет, Маринка всем настроение испортит и будет ныть целый день. — Отдыхай пока, но потом не обижайся, когда и по вечерам работать придется.

— Конечно-конечно, — обрадовалась Широкова. Затем сразу схватила сумочку, сгребла в нее со стола все свои вещицы и, радостно размахивая руками, направилась к двери.

— Надолго не исчезай, — крикнула я ей в след. — Звони периодически, — и дальше уже тише, добавила: — а то знаю я тебя, вляпаешься в какую-нибудь еще историю, а потом ищи тебя.

Но Маринка этого не услышала, а потому и ворчать не стала и буркнув только: «постараюсь», исчезла. Без нее в кабинете сразу стало значительно тише и спокойнее, никто не ворчал, не дрался с Ромкой и не трещал без умолку.

— Что-то нашего Виктора давненько нет, — посмотрев на часы, произнесла я.

— Так ищет, — ответил мне Ромка. — Не так-то это и быстро.

— Ты прав, — всему требуется время, — вздохнула я, и направилась к себе в кабинет.

* * *

Виктор появился в редакции ближе к вечеру и сразу же, как я и просила, пришел ко мне в кабинет и протянул листок с одной единственной надписью. Я взяла его и внимательно прочитала:

— Дараев Павел Сергеевич. Бизнесмен. Это все?

— Нет. Фото принесу позже, — пояснил Виктор и, не дожидаясь, когда я его отпущу, отправился к себе проявлять пленку.

Выглянув вслед за ним в соседнюю комнату, я отыскала взглядом Ромку, который так же намеревался последовать за исчезнувшим за дверью Виктором, и окликнула его:

— Роман, помоги Виктору со снимками. И узнай, как ему удалось их сделать.

— А что тут узнавать, я и сейчас знаю, — неопределенно повел плечами курьер. — Он еще вчера вечером за ним проследил и узнал, где тот живет. А уж по адресу и имя достать и фотки — проще простого.

— Ладно, хватит болтать, иди помогай, — добавила я и снова удалилась к себе.

Через полчаса Ромка принес мне снимки. Я буквально выхватила их у него из рук и сразу стала рассматривать. На первой карточке возле серебристого «опеля» стоял темноволосый мужчина. Круглое лицо его было немного обвисшим. Взгляд усталым, но не тяжелым.

Я отложила эту карточку в сторону и стала изучать следующий снимок. На нем этот же самый мужчина был выхвачен на фоне какого-то шикарного магазина. Рядом с ним стоял какой-то другой мужчина, но его лицо рассмотреть было невозможно из-за мелькнувшего прямо перед ним случайного прохожего. На других снимках директор интересующего нас клуба был заснят уже возле двух разных домов, и еще раз — у собственной машины. Никаких посторонних людей рядом видно не было.

«Что ж, раз снимки готовы, необходимо показать их Бабенковой, — решила я. — И прямо сейчас. Надеюсь, что хотя бы этого человека женщина знает».

Выйдя в соседнюю комнату, я показала фотографии Сергею Ивановичу и сказала:

— Хочу свозить их в «Агрос» и показать Бабенковой. Возможно, она знает этого человека. Вы с нами?

— Пожалуй, да, — кивнул Кряжимский. — Дела на сегодня я все равно все переделал, а сидеть здесь одному не особенно хочется.

— Хорошо, тогда я вызываю Виктора с Ромкой, и мы едем, — ответила я и направилась снова к себе, чтобы сообщить нашим мальчикам по селекторной связи о нашем отъезде.

Через полчаса мы уже были на месте. На этот раз охранник пропустил нас сразу, без предварительного звонка Бабенковой. Пройдя вместе с Кряжимским привычным маршрутом до нужного кабинета, я постучала и, получив приглашение, открыла дверь.

Увидев нас, Светлана Ивановна немного удивилась, наверное, никак не ожидая нашего прихода.

— Мы не помешали? — проходя в кабинет, спросила я.

— Нет, конечно, нет, — отозвалась женщина и сразу спросила: — Есть какие-нибудь новости?

— Скорее опять вопросы, — улыбнулась я в ответ и протянула ей фотографии.

Женщина осторожно приняла у меня их и стала просматривать.

— Знаете этого человека? Его фамилия Дараев, зовут Павел Сергеевич.

— Нет, я его не знаю, — уверенно заявила Бабенкова. — А разве должна?

— Судя по всему, он имеет некоторое отношение к тем событиям, которые с вами недавно произошли, — неопределенно ответила я.

— То есть это он меня подставил? — стала уточнять Светлана Ивановна.

Я повела плечами, но утверждать ничего не стала.

— Честно скажу, пока мы в этом не уверены. Просто возникли некоторые подозрения на его счет. И мы надеялись, что вы их подтвердите или развеете. Посмотрите внимательно, может, все же вам где-то приходилось пересекаться с этим человеком? — на всякий случай снова попросила я.

— Нет, уверена, что нет, — замотала головой в ответ женщина. — У меня очень хорошая память на лица и фамилии, так что ошибиться я не могу.

— Что ж, в любом случае спасибо, — поблагодарила я. — Извините, что зря побеспокоили.

— Да что вы, вы ничуть мне не помешали, — улыбнулась Бабенкова. — Если нужно будет что-то еще, как я уже и говорила, приходите.

Мы распрощались с заказчицей и покинули ее кабинет.

Вернувшись к машине, Кряжимский спросил у меня:

— Ну и что думаете делать сейчас? Полагаю, что пока никаких новых идей нет?

— Нет, — призналась я. — Ничего, кроме продолжения следить за тем клубом, в голову не приходит.

— Так ведь и это тоже неплохая идея, — заметил Кряжимский. — Только я бы даже не за клубом следил, а за самим директором. Наверняка же если что и происходит, то только под его чутким руководством.

— Верно. Пожалуй, мы с Виктором так и сделаем. А пока отдохнем — не гоняться же по городу в поисках этого типа. Проще отловить его, когда он прибудет в клуб или же, наоборот, покинет его.

Виктор вопросительно посмотрел на меня, и я поняла, что его интересует, куда везти нас всех сейчас.

— Давай по домам, скомандовала я. А вечером созвонимся.

Виктор кивнул, повернул ключ, и машина двинулась.

Глава девятая

— Ольга Юрьевна, включите скорее телевизор на пятый канал, — торопливо проговорил в трубку Кряжимский, как только я ее подняла.

— Что там такое? — спросила я не понимала его спешки.

— Все, опоздали, — разочаровано вздохнул Сергей Иванович. — Теперь ждите следующего выпуска.

— Да что случилось-то? — вновь спросила я.

— Только что в криминальной хронике сообщили, что милицией задержан человек, подозреваемый в совершении убийства мужчины проживающего на Второй Прокатной в доме номер семь… Помните адресок-то? — спросил у меня Кряжимский.

— Тот, что упоминали в разговоре директор и его гость? — догадалась я.

— Он самый. Убили тогда из пистолета, а сейчас вот задержали подозреваемого. И знаете, что самое удивительное…

— Догадываюсь. Это женщина, — вздохнула в ответ я.

— Вот именно. Женщина, которая живет в том же доме, — отозвался снова Кряжимский. — Что думаете по этому поводу?

— Думаю, кто-то очень сильно не любит женщин, — только и смогла произнести я. — Только почему? А что еще говорили? — спросила я у Кряжимского.

— Больше ничего. Да вы сами посмотрите, через полчасика повтор будет. Тогда и созвонимся.

— Хорошо, — согласилась я и, попрощавшись со своим коллегой, положила трубку.

«Значит все же наши подозрения насчет клуба оказались верны, — сама собой возникла в голове мысль. — Кто-то, полагаю, даже, что работник одного из отделений милиции, поставляет некоему Дараеву Павлу Сергеевичу данные о произошедших на днях преступлениях, а тот свою очередь, находит людей, которые организовывают и подкидывают липовые улики на женщин, чем-то ему помешавших или не понравившихся. Но чего он таким образом старается добиться?.. Ну, милиция, это ладно, ее выгода очевидна: они вечно гоняются за стопроцентными показателями по раскрываемости. Но как быть с женщинами? Почему в лапы этим преступникам попадают именно они? Ничего не понимаю».

Я попробовала сосредоточиться и даже выключила телевизор, который по совету Кряжимского в момент его звонка включила. Но это не помогло. Причина действий Дараева мне так и не становилась ясной.

«Что ж, без слежки за этим типом не обойтись, — все больше убеждалась я. — Только так можно выяснить, с кем он встречается и какие задания им выдает. Наверняка же у них по плану вскоре намечается еще одно дельце. Попробуем на нем и подловить».

Приняв такое решение, я не стала дожидаться повторного выпуска новостей, а сразу позвонила Виктору. Как только тот снял трубку, сказала:

— Виктор, я только что узнала, что подставлена под убийство еще одна женщина. Ты можешь приехать ко мне?

— Зачем? — задал тот вопрос.

— Хочу, чтобы мы вместе немного последили за Дараевым.

Только он может вывести нас на исполнителей своих дел, а значит, мы сумеем разобраться и с тем, для чего они все это делают.

Виктор не стал больше ничего спрашивать, а просто ответил, что скоро будет. Я повесила трубку и стала переодеваться, понимая, что к вечеру заметно похолодает и нужно надеть что-нибудь потеплее, я облачитлась в облегающие, но очень удобные джинсы, сверху накинула хлопчатобумажную рубашку, а на нее джинсовую курточку. Все это заняло у меня менее десяти минут, поэтому, когда прибыл Виктор и просигналил под моими окнами, я была абсолютно готова. Схватив с тумбочки свою сумочку и ключи, я поспешила на улицу.

— Ты знаешь, где сейчас можно найти Дараева? Поехали туда, — сказала я Виктору, как только села в машину. — Хочу наконец разобраться, что тут происходит.

Виктор все понял и, надавив на газ, направил машину в неведомом для меня направлении. Сначала мы двигались по главной трассе, затем свернули на маршрут двенадцатого автобуса. Преодолев половину его маршрута, снова свернули и оказались на какой-то небольшой и мало известной мне улице.

— Что это за место? — спросила я Виктора.

Он мотнул головой в сторону одного из домов — узкой двухэтажки с пластиковыми окнами — и пояснил:

— Его дом.

— Думаешь, он сейчас там? — полюбопытствовала я.

Виктор пожал плечами и добавил:

— В клубе его нет.

— Что ж, подождем здесь, — согласилась я и слегка откинула голову на спинку сиденья.

Виктор же то и дело поглядывал на ворота дома, словно бы точно зная, что вскоре из них кто-то должен и появиться. Как ни странно, так оно и вышло. Дверь дома, за которым мы присматривали, открылась, и из нее вышел уже хорошо знакомый мне по фотографиям мужчина, а с ним и симпатичная, богато одетая девица.

— Жена? — спросила я у Виктора, даже не надеясь на ответ.

Но тот отрицательо покачал головой.

«Ага, значит любовница, — поняла я. — Интересно, куда они сейчас направятся»?

Как выяснилось чуть позже, Дараев первым делом отвез свою зазнобу к ней домой, проводил едва ли не до квартиры, затем вернулся, снова сел в машину и опять куда-то поехал. На этот раз путь его лежал к клубу, точнее, к дому, в котором нечто похожее на него располагалось. Я еще не видела этого места, но когда машина Дараева остановилась возле одной девятиэтажки, первые этажи которой были раскуплены разными фирмами, сама все поняла. Директор же остановил машину чуть в стороне, вышел из нее и уверенной походкой направился к серой стальной двери ведущей в подвал.

— Там у них находится танцплощадка? — обратилась я к Виктору.

— Да. Выше кабинет, — коротко пояснил он.

— Эх, жаль, нельзя подсмотреть, что он там сейчас станет делать, — разочарованно вздохнула я. — Полагаю, коль он так рано прибыл, у него ожидаются гости.

Виктор ничего не ответил, думая о чем-то своем. Я тоже замолчала и стала ждать, что будет дальше. Вскоре к клубу подъехала белая «Хонда» и пристроилась точно позади машины директора. Из нее выбрались трое мужчин, все приблизительно одной комплекции и одинаково одетые — в черные дорогие костюмы. Они проследовали тем же маршрутом, которым недавно шел и Дараев, и нам вновь никого не стало видно.

— Черт, нужно было остаться в редакции и прослушать жучки, — занервничала я.

— Едем туда? — сразу спросил у меня Виктор.

— Нет, ты оставайся здесь, — велела я, выгружаясь из машины. — А я схожу в редакцию. Надеюсь, ты не переключал то устройство?.. Ну вот и отлично, значит, смогу что-то услышать.

И почти бегом я поспешила к своей редакции, которая, располагалась совсем рядом. Пробежав дворами, я наконец достигла офиса, влетела в каморку Виктора и тут же метнулась к прослушивающему устройству. Из него доносились какие-то звуки, но они были совершенно бессвязными.

— Черт, настройка сбилась, — поняла я. Затем внимательно посмотрела на всю технику, вспомнила, какую штуковину крутил Виктор, и попробовала сделать то же самое. Вскоре мне удалось выровнить звук, и слова стали более различимыми.

— Уверен, что это дело выгорит? — спрашивал чей-то голос.

— Абсолютно. Могу даже дать полную гарантию, — отвечал ему другой.

— А не выйдет, как с той бабой? — снова спросил первый.

— Да нет. С ней у нас другая ситуация, — отмахнулся этот человек, по всей видимости, Дараев.

— Но ты, надеюсь, все ценные указания своему парню дал? — теперь уже спросил другой.

«Ну же, — почти молила я, — расскажи, какие именно указания? Разъясни, в чем там у вас все дело?»

Но нет, мужчина не поддавался на мои уговоры, коротко сообщив:

— Сделаю это завтра утром. Думаю, будет самое время. В любом случае малый проверенный, проблем быть не должно.

— Ну, лады, ждем от тебя прибыли и желательно внушительной, — гости, видимо, решили распрощаться с Дараевым.

— Будем стараться, — отозвался тот, а затем последовали какие-то неопределенные шумы. Видимо, мужчины одевались и расходились. Дальше слушать было нечего.

— Черт, — снова выругалась я. — Опять самое интересное пропустили. Так и придется самим все выяснять. Ладно, пойду назад к клубу.

Закрыв Викторову каморку, я все тем же маршрутом вернулась к нашей машине, села в нее и сообщила:

— Дараев завтра утром собирается с кем-то встретиться и дать ему какие-то ценные указания. Полагаю, что тот парень как раз и есть исполнитель, неплохо было бы его перехватить и заставить нам все рассказать.

Виктор кивнул, выражая тем самым свое согласие со мной. Я еще несколько минут помолчала, а затем добавила:

— Думаю, что сегодня слежка будет уже бесполезной. Отложим ее до завтра, а пока отдохнем. Утром, часиков в шесть, ты за мной заедешь.

Привычный кивок был ответом на все, и мы вновь отправились в сторону дома. Но увы, отдохнуть мне там так и не удалось. Не успела я раздеться, как в дверь кто-то позвонил. Нехотя дойдя до нее, я выглянула в глазок и очень удивилась, увидев знакомую физиономию Широковой. Та, словно мне назло, настойчиво надавила еще раз на кнопку, хотя явно слышала, что я у двери.

Когда я открыла, Маринка пулей влетела в квартиру и с ходу протараторила:

— Оля, спасай. У меня совершенно нечего надеть. Я пробежалась по магазинам, но там такое старье, такое барахло, что совершенно не из чего выбрать. Одолжи что-нибудь свое, а…

— Я так и знала, что без этого не обойдется, — вздохнула я обреченно. — У тебя что, вообще нет в гардеробе хороших вещей?

— Совершенно нет, ни одной, — замотала головой моя подруженька.

— Тогда зачем же ты каждую зарплату спускаешь на все эти тряпки? — задала я ей встречный вопрос. — Если они ничего не стоят, так зачем их брать?

— Одно дело, когда берешь, чтобы носить каждый день, — начала оправдываться Маринка, — и совсем другое, когда тебя приглашают на свадьбу, да еще и в роли свидетельницы. Ну так дашь что-нибудь?

— Ладно, иди ищи, — равнодушно махнула я рукой, лишь бы поскорее от нее отделаться. — Заодно и побудешь тут, пока я в магазин схожу.

— Да-да, — Маринка несколько раз быстро кивнула и ринулась к моему шкафу с явным намерением распотрошить его.

Чтобы не видеть, как она перетрясает весь мой гардероб, я тут же удалилась. Не спеша покинув дом, я медленно спустилась по лестнице и, не прибавляя шага, дошла до магазина. Там выбрала все самое необходимое, потом немного подышала свежим воздухом во дворе и только после этого вернулась домой. Как я и предполагала, все самое страшное уже произошло, и меня ожидала довольная Широкова в моем же вечернем черном платье с оголенной спиной, буквально расползающимся на ней по швам, а целая куча самого разного белья оставалась лежать у ее ног, сваленная перед дверцами шкафа.

— Убирать ты это будешь сама, — строго предупредила я.

— Да уберу, что там, — отмахнулась Маринка. Затем повертела своей пухленькой попкой возле зеркала и, обернувшись ко мне, спросила: — Ну так как, нормально сидит?

Мне не очень-то хотелось говорить Широковой гадости, тем более что самой-то ей нравилось то отражение в зеркале, которое она видела, но и позволить ей пойти на свадьбу в таком виде я тоже не могла. Пришлось ограничиться небольшим замечанием:

— Вообще-то, на завтрашний день обещали дождь и похолодание. Да и без того погода не балует. Ты намереваешься испортить мне платье?

— Ой, а я как-то об этом не подумала, — не заподозрила ничего Широкова. — А что же мне тогда надеть?

— Я бы тебе могла кое-что посоветовать, но зачем, ты же все равно не согласишься, — с наигранным безразличием заметила я.

— Ну, ты хоть предложи, а я подумаю, — попросила Маринка.

— В самый раз по погоде будет вон тот брючный костюмчик, — поделилась я своим личным мнением. — Да и на тебе он сидит просто отменно.

— Думаешь? — Маринка почесала затылок. — Хорошо, я примерю, — и она сразу принялась стаскивать с себя мое платье.

Я не стала на это смотреть, перебравшись в кухню, чтобы рассортировать продукты из пакетов. Пока затаривала холодильник, думала о своем, девичьем.

«И когда только Маринка заметит, что у нас разные фигуры? Она же пышечка, а я худая. Как же на ней тогда могут отменно сидеть мои облегающие платья? Нет, она все же неисправима. Наверняка, сейчас ей не понравится тот костюм и она вновь остановится на этом платье. А впрочем пусть ей будет за себя стыдно», — решила в конце концов я.

— Оля, иди посмотри, — позвала меня из комнаты Широкова.

Я сунула последнюю банку с консервами в холодильник и направилась к ней.

— О, да ты просто красавица, — искренне восхитилась я, как только увидела Маринку в своем синем костюме, расшитом мелким бисером и переливающимися нитками. — Даже на мне он так замечательно не сидит. А на тебе как влитой.

— Да? — Маринка кокетливо покрутилась. — В общем-то, ничего. Если и в самом деле завтра будет дождь, надену его.

Но платье все же тоже возьму. А ну как солнце греть станет, что мне, париться, что ли, тогда?

Я едва сдержала на губах улыбку, но говорить ничего не стала. Полностью довольная Маринка сложила выбранные вещи в свой пакет и перебралась к шкафу.

— Только не пихай. Вешай аккуратно, как было, — попросила я. — Иначе больше ничего не получишь.

— Постараюсь, — вздохнула Широкова обреченно и занялась делом.

Я вновь вернулась в кухню и начала готовить ужин. Сегодня я решила немного побаловать себя, зажарив в духовке несколько окорочков и приготовив картофель-пюре. Я вообще люблю вкусно поесть и не прочь готовить каждый день, да вот только времени на это как-то все не остается. То дела, то работа, то проблемы — и ведь все это первым делом отражается на желудке, который не получает полноценной пищи. Пора бы от этого отвыкать.

Пока я готовила ужин, Маринка как раз успела прибраться в моем шкафу, а уже заявилась в кухню, изъявив желание попробовать все, что я приготовила. Я не смогла ей отказать, так что ужинали мы вместе.

* * *

Без труда проснувшись по звонку будильника, который у меня был заведен на половину шестого, я быстренько умылась, оделась и даже перекусила. Затем подождала Виктора, и мы вместе отправились к дому Дараева, чтобы отследить его перемещения по городу и встречу с весьма важным для нас лицом.

Когда мы достигли его миленького домика, на улице еще только начинало все оживать. Из разных дворов то и дело выходили люди и сонно брели к остановкам, чтобы дождаться своего автобуса и попасть на работу. На дорогах становилось все больше и больше транспорта, и вскоре та маленькая стоянка, на которой мы приютились, чтобы не привлекать к себе особого внимания, почти полностью опустела. На всякий случай Виктор отогнал машину чуть подальше от дома Дараева и спрятал за углом. Там мы и выжидали появления директора, у которого не было иного пути, кроме как ехать мимо нас.

Но Дараев почему-то никуда не спешил. Он вообще вышел из дома лишь около девяти, именно в тот момент когда мы с Виктором, устав сидеть, решили немножко побродить. Наш объект охоты прогрел салон машины и снова удалился в квартиру. Окончательно же покинул ее только в половине одиннадцатого, а потом сел в машину и куда-то поехал. Мы аккуратно пристроились позади него, стараясь не отставать, но и не особенно высовываться.

Ничего не подозревая, Дараев преспокойно двигался в направлении центра города. Мне казалось немного странным, что его встреча с исполнителем назначена именно там, хотя, возможно, он сначала собрался решить какие-то другие дела? Наконец директор остановил машину возле городского загса, где как раз собирались родственники очередной из не зарегистрированных пар. Вокруг здания, едва ли не в притык друг к другу, теснились украшенные лентами и цветами машины, а счастливые жених и невеста стояли на крыльце и мило о чем-то перешептывались.

Я бросила в их сторону короткий взгляд и едва не поперхнулась, заметив рядом с пухленькой невестой нашу Маринку.

— А она-то что там делает? — буквально сорвалось у меня с губ.

«А, ну да, — вспомнила я. Ведь ее подруга сегодня замуж выходит. Но зачем тут объявился этот подозрительный тип?» — Я поискала глазами Дараева. Остановившись у своей машины, он не пошел к остальным гостям, а просто молча за всем наблюдал. Я заметила, как его взгляд столкнулся со взглядом жениха, но он не отвел его в сторону, как будто что-то таким образом говоря.

Вскоре пару позвали в загс и вся процессия торопливо скрылась за его дверями. Дараев вернулся в свою машину и стал ждать. Мы делали то же самое, еще больше заинтригованные происходящим.

Пока молодых регистрировали, я беспокойно ломала руки, предчувствуя, что какая-то угроза нависла над будущей супругой. Мне почему-то казалось, что, ставя сейчас подпись в бланке о браке, она тем самым подписывает свой смертный приговор.

«Но нет, — отбивалась я от этих мыслей, — так быть не должно, видимо, просто слишком разыгралось мое больное воображение. Все у них будет хорошо».

Акт бракосочетания закончился, и осчастливленные молодожены вновь появились на крыльце. Им тут же сунули в руки фужеры, налили шампанское, а затем стали угощать и всех гостей.

Когда первые поздравления были приняты, гости стали рассаживаться по машинам. Тем временем к загсу подъехала другая пара, но, судя по реакции начавшего заводить машину Дараева, она его совершенно не интересовала.

Свадебный кортеж тронулся в путь. Беспрестанно сигналя, машины дружной чередой покатили в сторону набережной, по-видимому, к памятнику влюбленных, возле которого жених и невеста всегда фотографируются и оставляют букет. Но Дараев туда почему-то не поехал. Он развернул машину и двинулся в обратном направлении.

«Неужели одним только взглядом он все сказал тому парню и даже не станет с ним встречаться? — спрашивала я себя. — Но ведь это глупо. Тот его мог даже не понять или же понять не так, хотя…», — в душе я понимала, что у таких людей все наверняка обговорено заранее и лишних слов даже не требуется.

Немного расстроившись тому, что нам пока ничего не удалось узнать, я тем не менее попросила Виктора следовать за директором клуба далее. Возможно, все самое интересное было еще впереди.

Проколесив по городу около получаса, Дараев успел заехать в пару магазинов и прикупить в них какие-то подарки. Мы все время следовали за ним. Теперь у меня уже не было уверенности в том, что с женихом он беседовать больше не станет, если все же позаботился о подарке. Так и оказалось: после магазина Дараев поехал в то самое кафе, где было запланировано застолье. Это я поняла, как только увидела несколько свадебных машин в том месте, где припарковался директор.

Сделав это, он вышел из салона, взял сверток и направился к зданию кафе. Здесь, прямо во дворике под навесом, курили и весело обсуждали какую-то тему несколько мужчин. Через стекла кафе было видно, как внутри, между столиками, сновали официантки, делая последние приготовления к приезду молодых, которые появились в поле зрения минут через пятнадцать.

Я невольно задумалась, что делать дальше. На свадьбу меня никто не приглашал, а заявиться вот так, незваной я просто не могла. К тому же я точно не знала, видел меня когда-то Дараев и знает ли он, чем я занимаюсь, да и выяснить это без ущерба для себя не было никакой возможности. Пришлось действовать наобум.

Дождавшись, когда кортеж остановится и гости выйдут из машин, я торопливо метнулась к Маринке. Схватив ее за руку, попросила ничего не говорить и сразу отвела в сторону.

— Оля, что ты тут делаешь? — все же не сдержалась Широкова, как только мы остались наедине.

— Мы с Виктором следим за организатором всех преступлений, — коротко пояснила я, а затем спросила: — Можешь устроить мне приглашение на эту свадьбу?

— Как это? — не поняла меня Маринка.

— Как-как, поговори с невестой. Что ей, сложно сделать вид, что она меня позвала.

— А если она не согласится?.. — заметила Маринка.

— Нужно, чтобы согласилось. Этот тип тут должен кое-что сделать, если мы все пропустим, нам ни за что не распутать всей истории. Ну, поговори, — почти взмолилась я.

— Хорошо, сейчас сделаю, — дала согласие Маринка. — Жди меня здесь, — и она тут же направилась прямо к счастливой парочке.

Подскочив к невесте, она склонилась к ее уху, что-то шепнула и осторожно показала на меня. Девушка ей так же что-то ответила, и Маринка направилась ко мне.

— Ну что? — нетерпеливо спросила я.

— Разрешила. Можешь ничего не бояться. Если кто спросит, ты подруга, в загс опоздала.

— Да уж как-нибудь соображу, что ответить, — улыбнулась я. — Спасибо.

— Да не за что, — отмахнулась Широкова и пошла назад к молодоженам исполнять порученные ей обязанности.

Часть проблемы была решена. Оставалось только проверить, знает ли меня в лицо Дараев. Понимая, что, кроме как столкнувшись с ним, я этого узнать не смогу, я решила было пойти прямо ему навстречу и организовать этот момент, но тут неожиданно сообразила, что даже если он меня и знает, то ведь полностью уверен, что я, в свою очередь, не имею никакого представления о том, кто он таков. Так чего же мне тогда бояться? Ни он, ни я не подадим виду, так что…

Сразу заметно расслабившись, я отошла к остальным гостям и, сделав вид, что слушаю рассказ одной из стрекочущих девиц, стала осторожно посматривать, что в это время делает Дараев. Он же пока совершенно ничего не предпринимал и даже, когда все гости были приглашены к столу, прошел вместе с ними. Мне стало ясно, что с женихом ему нужно поговорить наедине, а сделать это он сможет ближе к середине мероприятия. Значит, какое-то время я могу быть спокойна.

Решив это время посвятить рассматриванию гостей, я присела за самый крайний столик и начала делать свои наблюдения, которые могли мне чем-то в дальнейшем помочь. Как оказалось, среди приглашенных наибольшее число составляла молодежь. Причем юношей было гораздо больше, нежели девушек, подруг или родственниц невесты. К тому же, как я смогла заметить, родители жениха вообще почему-то отсутствовали на свадьбе. Их роль, как я поняла позднее, выполнял многоуважаемый господин Дараев, в честь которого жених произнес следующую речь:

— Я бы хотел выразить нашу с женой благодарность одному человеку. К сожалению, мои родители не смогли прибыть на эту свадьбу, но организовать все мне помог Павел Сергеевич, мой посаженый отец и очень хороший друг. Павел Сергеевич, этот тост за вас.

«Интересно, а родители жениха вообще в курсе, что их сын женится? — почему-то возник у меня вопрос. — Судя по тому, как немного здесь людей пожилого возраста, родственники тут отсутствуют, за исключением, конечно, невестиных».

Одним словом, чем дольше продолжалось застолье, тем больше вся эта свадьба начинала мне напоминать большой розыгрыш.

Все было как-то наигранно и ненатурально. Дружки жениха пили без меры, а затем вообще начали вести себя так, словно бы это они тут хозяева. Что же касается Дараева, то он держался обособленно и то и дело вопросительно посматривал на жениха, которому все никак не удавалось отделаться от виснувшей на нем невесты и ее назойливой подружки. Зато меня он, кажется, не признал, когда однажды мы схлестнулись взглядами.

Я продолжала ждать, и вскоре удача улыбнулась мне. Невесту отвлекли от жениха ее же подруги, и новоиспеченный муж заспешил к Дараеву. Подойдя, протянул ему руку для приветствия и, не говоря ни слова, повел куда-то за пределы кафе. Я поторопилась следом, надеясь хоть что-нибудь услышать. Мужчины завернули за угол, затем прошли к машинам и, остановившись у авто Дараева, начали разговор. Я нервно переминалась с ноги на ногу на своем месте, понимая, что если сейчас высунусь из-за угла, то тут же окажусь в поле их зрения, а значит, все испорчу. Но и сидеть, ничего не предпринимая, тоже было нельзя. А потому я решила попробовать обойти мужчин вокруг, как вдруг заметила, что из-за автомобиля, стоящего рядом с машиной Дараева, высунулась чья-то темная голова. Это был Виктор.

Жутко обрадовавшись его сообразительности, я осталась на месте, надеясь, что он мне потом все сам перескажет. Конечно, очень хотелось и самой все услышать, но в данном случае изменить я ничего не могла, а спугнуть беседующих не очень-то хотелось.

Наконец мужчины закончили свой разговор и, снова пожав друг другу руки, разошлись в разные стороны. Жених пошел к невесте, а Дараев уехал. Перестав прятаться, я вышла из-за угла и так же направилась к тому месту, где Виктор оставил свою машину. Когда мы с ним встретились, я сразу спросила:

— Ты все слышал?

Виктор кивнул.

— О чем они говорили? — вновь спросила я.

Виктор стал пересказывать, как всегда, объясняясь полужестами и насколько только возможно кратко. А так как у меня не было такой хорошей способности, как у Ромки, понимать его с полуслова, я сумела разобрать лишь следующее: директор, то есть преследуемый нами Дараев, сулил жениху какие-то деньги, если тот сделает все так, как они договаривались. Тот, в свою очередь, пообещал не сплоховать и сыграть из себя настоящего Ромео. Так же упоминали они в разговоре о какой-то оплате, которой собираются поделиться по окончанию дела. Одним словом, ясности не стало больше, чем и до этого момента.

Я задумалась, что делать дальше? Той информации, которую я только что получила от Виктора, было совершенно недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы и понять, что следует предпринять, дабы вывести всех преступников на чистую воду. Необходима была полная картина всего происходящего, а ее у меня не было. Хотя предоставить ее вполне даже мог тот же самый женишок. Поняв это, я сразу приняла решение и, подозвав Виктора к себе, пояснила ему, что теперь следует сделать:

— Я сейчас заманю жениха в комнату для сотрудников кафе. Ты жди меня там и позаботься о том, чтобы нам никто не мешал.

Виктор кивнул и отправился выполнять мою просьбу. Я же немного помедлила, подождала, когда он скроется из вида, и стала выбирать подходящий момент, внимательно наблюдая за молодоженами. Как назло, счастливый муженек не желал ни на секунду отлучаться от своей пустозвонки жены, мило шепча ей что-то на ушко через каждые одну-две минуты. Пришлось немного помешать их безмятежному счастью и, отловив Широкову, попросить ее:

— Марина, развлеки немного свою подругу. Мне нужно поговорить с ее мужем. И сделай так, чтобы она его не искала, хоть какое-то время. Обещаю, вернем супружника в целости и сохранности.

— Что ты опять задумала? — насупилась Маринка, пристально глядя на меня. — В чем вы его подозреваете?

— Не место тут для таких разговоров, потом все узнаешь, — отмахнулась я от ее вопросов. — А сейчас сделай, как я просила.

— Ну ладно, но только по старой дружбе, — согласилась Маринка и поспешила к невесте.

Через несколько минут та была весьма ловко отведена в сторону, где ее тут же окружили другие девчушки, и они о чем-то весело защебетали. Я не стала наблюдать, что они станут делать дальше, хотя и заметила взметнувшийся в воздух букет молодой жены. Меня куда больше интересовал на время предоставленный сам себе жених, к которому я сразу же подвалила и, взяв за руку, произнесла:

— Вы не будете против, если я отниму у вашей супруги несколько минут вашего драгоценного времени? Мы с подругами приготовили ей небольшой сюрприз, но без вас он не состоится.

— Что за сюрприз? — сразу оживился женишок.

— Пойдемте, я вам на месте все покажу, — повела я его к упомянутой ранее комнате, в которой рабочий персонал данного заведения уединялся в моменты перерывов и где он оставлял свою верхнюю одежду. Сейчас, естественно, там была одежда гостей, так что войти в комнату не составляло особого труда. Жених, заинтригованный моими словами, ничего не подозревая, спокойно шел следом.

Как только мы вошли в комнату, дверь за нами сразу закрылась, и молодой человек резко и испуганно вздрогнул, заметив, что пути к отступлению преградил высокий, хорошо накаченный мужчина.

— Познакомься, — переходя сразу к делу произнесла я, — это мой коллега Виктор. Бывший разведчик и мастер рукопашного боя. Ну а я главный редактор газеты «Свидетель» Ольга Юрьевна Бойкова. Впрочем, тебе-то это наверняка ни о чем не говорит.

— Что вы от меня хотите? — гордо вскинув голову вверх, нагло спросил парень.

— Самую малость, — улыбнулась я. — Всего лишь, чтобы ты рассказал о том, что за аферы вы с Дараевым пытаетесь провернуть прямо сейчас.

— Не понимаю, о чем вы?..

— Все ты прекрасно понимаешь, — не поверила я. — Более того, ты во всем этом главное действующее лицо. Признайся, я ведь не ошибаюсь?

Парень громко рассмеялся и, прислонившись плечом к стене, надменно сказал:

— Я понятия не имею, кто вы такие и что вам от меня нужно, но вы явно пришли не по адресу. Я ничего вам говорить не обязан. Так что будьте добры, сваливайте отсюда по-хорошему, пока я не вызвал ментов.

— А что, они тут будут очень даже кстати, — подхватила я его слова. — Мы им прямо сразу и расскажем, что твой хороший знакомый, ты знаешь о ком я, получив от милиции сводку о последних совершенных в городе преступлениях, попросту подделывает улики и подставляет невинных людей, — женщин. А ты являешься исполнителем его махинаций и делишь с ним выручку. Как думаешь, тебе это с рук сойдет?

Паренек заметно занервничал, но продолжал гнуть свое:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Да ладно, — усмехнулась я. — Когда с Дараевым общался, ты все понимал с полуслова. А сейчас не понимаешь? — я подошла к жениху ближе и почти в лицо проговорила: — Не строй из себя безобидную овечку, ты все равно влип, и если не мы, тебе больше никто не поможет. Ну же, решайся — расскажешь все сам по-хорошему или Виктор вызывает ментов.

— Х-хорошо, — заикаясь ответил парень. — Я… я скажу вам все, что вы хотите.

— Ну вот, так бы и сразу, — порадовалась я и с ходу задала главный интересующий меня вопрос: — Для каких целей Дараев подставляет под преступления этих женщин?

Юноша в сомнении замялся, видимо, все еще не зная, стоит ли раскрывать правду или же лучше умолчать, но когда Виктор с угрюмым видом сделал шаг в его сторону, давая понять, что церемониться не станет, решился и ответил:

— Они мешают ему завладеть их квартирами и деньгами.

— То есть? — не поняла я. — Он что, охотится за богатыми дамочками?

— Не только, — обреченно вздохнул парень. — Там все дело немного в другом…

— Ну, выкладывай, в чем же именно, — попросила я твердо. — Здесь замешан клуб холостяков?

— Да, и он тоже, — кивнул жених.

— Объясни, — снова потребовала я.

— Так вы же сами все знаете…

— Все равно, — повторила я более настойчиво, а Виктор даже положил свою могучую ручищу на плечо паренька и слегка сдавил его.

— Ладно-ладно, — занервничал молодожен. — Я не думал, что все так обернется. Я не специально, я…

— Оправдываться будешь потом, рассказывай.

И Григорий, а именно так оказалось звали паренька, женившегося на подруге Маринки, начал свое повествование. Он говорил долго и много, и с каждым словом я все больше удивлялась тому, каких же все-таки мерзких и расчетливых людей носит наша матушка-земля.

Оказалось, что клуб холостяков существует всего два года и образовался совсем спонтанно. Когда-то Дараев, вместе с несколькими своими друзьями прибыв из ближнего зарубежья в Россию, оказался буквально нищим. Если на Кавказе у него было все, то тут он являлся лишь одним из многих тысяч беженцев, изгнанных с насиженных мест. Это не особенно нравилось ему, и он начал искать возможность разбогатеть. Поиски надолго не затянулись, так как, случайно прочтя в газете статью о браке по расчету, он сразу принял решение на этом и сыграть. За несколько месяцев отыскав богатенькую одинокую женщину, он ее охмурил и женился на ней. Затем не спеша отстранил от дел на ее собственной фирме и, завладев всем сам, стал полноправным хозяином состояния этой дамочки. Бедная женщина совершенно ни о чем не подозревала, души не чая в заботливом муже, и даже когда на нее повесили убийство какого-то мужика, не догадалась, что все это дело его рук. Ее посадили, а Дараев, оформив развод, получил и свободу и деньги.

— И конечно же, на этом не остановился, — догадалась я, слушая повествование.

— Нет, не остановился. — Он помог провернуть ту же аферу еще нескольким беженцам, один из которых вскоре стал работать в следственных органах и как раз и поставлял данные о преступлениях, — продолжил Григорий. — А дальше все покатилось как по маслу.

— И очередной сладенький блин это, как я понимаю, ты? — устремила я на парня совсем не доброжелательный взгляд.

— И что с того? — вызывающе ответил он мне. — Я, между прочим, на трех работах тут спину гнул, а где результат? В этой стране деньги делает только тот, у кого есть связи, а где их взять нам? Да мы благодарны Павлу Сергеевичу, за то что он все это придумал. Мы получаем надежду на счастье, и ведь тоже не без усилий со своей стороны, — принялся разглагольствовать жених.

— А как же тюремное заключение для невиновных? — переспросила я. — Их вам, значит, совсем не жалко?

— Жалко, но не больше, чем себя самих. И потом, мы же не портим жизнь бедным, мы охотимся только за богатыми, разве это плохо? Многие из них за всю жизнь даже ничего не сделали толком, а деньги им все же достались. Так пусть посмотрят и на другую сторону жизни.

— Не думала, что ты такой жестокий, — заметила я. — Ты, значит, и свою жену собирался таким же образом убрать с пути?

Григорий отвел взгляд в сторону и тихо буркнул:

— Где вам понять, вы же тоже из этих…

— Из каких это? — не поняла я.

— Из обеспеченных.

— С чего ты взял? — полюбопытствовала я.

— Знакомые одни сказали, — искоса посмотрел на меня парень.

— Знакомые? — я напрягла память. — Это не Сурков ли с Аникиным?

Григорий ничего не ответил, но я и сама поняла, что именно они, и сразу же рассмеялась, вспомнив о том, как в это самое заблуждение юношей ввела Маринка, совравшая, что та квартира принадлежит мне и что я, главный редактор и владелец газеты, обеспечена весьма хорошо. Представляю, как бы они разочаровались, узнав, что все совсем не так…

— Я разве сказал что-то смешное? — не понял, что меня так развеселило, Григорий.

Я неопределенно махнула рукой, не имея никакого желания что-либо разъяснять. Теперь нужно было подумать только над тем, как быть дальше с парнем и с его смекалистым покровителем Дараевым.

Глава десятая

— Ну и долго вы меня тут держать будете? — спросил устало жених, оторвав меня от размышлений. — Ведь у меня сегодня свадьба и меня ждет супруга. Вы же не станете портить ей этот счастливейший день и мешать веселью остальных гостей.

— Напрашиваешься на отсрочку приговора? — догадалась я. — Не получится.

— Хотите ей все рассказать? — пренебрежительно глянув на меня, усмехнулся Григорий.

Я не успела ничего ответить, как он сам же продолжил:

— Она вам не поверит. Она любит меня.

— Да уж не сомневаюсь, в этом деле ты преуспел, — съязвила я. — Но можешь не беспокоиться, сегодня тебя никто не тронет, а вот завтра… как знать.

— Сдадите ментам? — вновь спросил Григорий.

— А ты на что надеялся? — переспросила я его, но тут заметила, что Виктор как-то немного напрягся и указал на дверь. Я поняла, что за ней кто-то есть и этот кто-то явно подслушивает. А лишние уши нам были совершенно ни к чему, тем более что они могли принадлежать кому-то из команды Дараева. Понимая это, я сделала знак Виктору, чтобы он задержал этого человека, а затем снова повернулась к жениху:

— Ладно, парень, будешь вести себя тихо и без глупостей, помогу тебе вылезти из этой истории с минимальными потерями, — предупредила я Григория, успевая при этом посматривать на дверь, за которую собирался выскочить Виктор. — Решишь сбежать, заработаешь на свою шею федеральный розыск. А у тебя, как я понимаю, и с пропиской-то не все гладко.

Хлопнула дверь и я поняла, что Виктор вышел из комнаты.

Желая ему помочь, я кинула на Григория многозначительный взгляд и, более ничего не говоря, поспешила следом за своим коллегой. Когда я выбежала в коридор, Виктор со всех ног мчался за каким-то рослым мужиком, силуэт которого мне почему-то показался знакомым. Не придавая пока этому никакого значения, я рванулась за ними, хотя и понимала, что бегаю не быстрее и вряд ли смогу догнать.

Преследуемый же, специально стараясь усложнить свою поимку, помчался прямо мимо столиков, сваливая их на ходу и опрокидывая недоеденную пищу прямо на пол. Гости завизжали, поднялся шум, ругань и суматоха. Резко остановившись, я посмотрела вперед, пытаясь определить, куда именно дальше собирается бежать незнакомец и как лучше срезать угол, чтобы выскочить ему наперерез. В этот момент сзади ко мне подскочила Маринка и, раздраженно толкнув в спину, нервно заявила:

— Вы же обещали, что не испортите свадьбу.

— Так получилось, — даже не попыталась извиниться я.

— Получилось? — вознегодовала Широкова. — Да как я теперь должна в глаза подруге смотреть после всего.

— Она тебе потом еще спасибо скажет, — заметила я на это и побежала прямо к машинам, к которым свернул и беглец.

И все же он достиг стоянки раньше, но зато я успела рассмотреть его лицо и очень удивилась, поняв, что этот тип не кто иной, как муж нашей заказчицы, Бабенковой Светланы Ивановны. Только вот что он тут делал?

Схлестнувшись со мной взглядом, Бабенков тоже понял, что я его узнала, а потому еще быстрее запрыгнул в свою машину и рванул ее так, что колеса завизжали по асфальту. Я тоже помчалась к машине, понимая, что Бабенкова непременно нужно нагнать и задержать. Виктор немного опередил меня, добежав до нее чуть раньше, и даже успел завести мотор. Как только я захлопнула за собой дверцу, он сразу тронулся, ни о чем даже меня не спрашивая.

Обгоняя впереди движущийся транспорт, Виктор изо всех сил старался настичь Бабенкова, но это ему плохо удавалось.

Я нервничала, понимая, что Бабенков, сообразив, что их афера раскрыта, теперь наверняка вообще попытается смыться из города, а значит, и не получит по заслугам и сможет повторить все то же самое, что он сделал здесь, в любом другом месте. А этого допускать никак нельзя, тем более что мы с Маринкой сами едва не пострадали от этих смекалистых ребят.

Наконец дорога стала более широкой, и Виктор смог разогнаться как следует. Мы почти догнали авто Бабенкова, который, успевая вести машину и оглядываться назад, еще и кому-то названивал по телефону. Я не сразу поняла, что он делает, но когда поняла, нервно выругалась и полезла доставать свой сотовый телефон. Выудив его из сумочки, набрала номер майора Здоренко и, как только тот снял трубку, быстро заговорила:

— Майор, высылайте группы захвата по двум адресам. Мы вышли на целую преступную организацию, но главаря только что предупредили об этом так что торопитесь, — как могла коротко изложила я суть дела.

— Диктуй адреса, — без предисловий потребовал Здоренко. Он вообще мог и умел быть собранным, когда того требовала ситуация, и именно за это качество я его и уважала.

Я назвала адрес Дараева, а так же место расположения клуба холостяков. Здоренко бросил мне, что люди уже выезжают, и сразу отключился. Я вновь посмотрела перед собой. Багажник машины Бабенкова уже маячил прямо у нашего носа, но остановить его мы не имели пока никакой возможности. Бабенков был не дурак, а потому просто не давал Виктору вырваться вперед, юля по дороге из стороны в сторону.

— Мы не можем его упустить, — подбодрила я Виктора. — Не можем и не должны.

Виктор не выразил никаких эмоций, продолжая упорно следить за дорогой и за авто Бабенкова. Я нервно теребила руки, понимая, что ничем помочь Виктору сейчас не могу. К тому же, если он вдруг хоть ненамного отстанет, другие любители быстрой езды перекроют нам путь. Тогда уж Бабенкову удастся ускользнуть от преследования.

Но нет, Виктор в точности повторял все маневры преследуемого и ни на метр не отставал от него. Так мы проехали чуть ли не половину пути в направлении дома господина Бабенкова, но потом он почему-то резко свернул в один из переулков и покатил по плохо отремонтированной дороге. Тут Виктор слегка напрягся, и я поняла, что сейчас наступит решающий момент. И в самом деле, Виктор попытался было обогнать машину Бабенкова, но тот быстро и умело предупреждал его маневры, виляя по дороге туда-сюда. Эти-то виляния и довели его до беды.

Виктору даже ничего не пришлось делать. Когда впереди показался поворот, он только лишь предпринял очередную попытку обогнать авто Бабенкова, но в самый последний момент увидел, что из-за поворота выруливает огромнейший и явно груженный «КамАЗ». Быстренько перестроившись, Виктор вновь вернулся на свою полосу, а вот Бабенков сделать этого не успел, а потому, чтобы избежать столкновения, вынужден был резко свернуть на обочину, где и повис на задних колесах. Если бы не тормоза, то машина и вовсе свалилась бы в кювет, и пришел бы конец гоночной карьере мужа Светланы Ивановны.

Виктор изо всех сил надавил на тормоза. И, выскочив первым из машины, он сразу побежал к висящему на краю дороги автомобилю. Из него уже вылезал Бабенков. Причем он так матерился, что уши вяли, и это несмотря на свой авторитет и демонстрируемую всем ранее важность. Вот тут-то и проявилось его настоящее я.

Заметив меня, Бабенков спрыгнул в кювет и побежал в сторону частных домишек, видимо, надеясь укрыться где-нибудь в этих закоулках. Он явно не собирался сдаваться без боя, а потому старался выбирать для себя такой путь, где нужны были бы совсем не детские усилия для преодоления препятствий. Он-то думал, что ему все это по плечу, да только вот совершенно недооценивал способностей Виктора, который, в отличие от него, перескакивал через все заборчики и кирпичные кучи намного быстрее и легче. И вот уже через пару минут он оказался за спиной Бабенкова. А вслед за ним приблизилась и я.

— Может, хватит уже играть в кошки-мышки, — громко окликнула я мужчину, переводя дыхание. — Должны понимать, что выхода у вас нет.

— Ха, вы сначала попробуйте одолейте меня, а там поговорим, — огрызнулся на меня Бабенков и, резко развернувшись, приготовился отражать нападение Виктора, явно уверенный в своем превосходстве.

Ему, похоже, было невдомек, что Виктор служил в армии и владеет приемами рукопашного боя, а уж с ним-то, привыкшим воевать только с женщинами, наверняка справится в два счета. Впрочем, об этом Бабенков догадался практически сразу, как только предпринял попытку напасть на моего коллегу первым. Виктор ловко увернулся от его замаха и сразу же ударил Андрея Сергеевича коленом в живот. Бабенков взвыл и тут же скорчился в две погибели. Виктор сразу подскочил к нему, намереваясь схватить за руки, но Бабенков успел выпрямиться и отскочил назад. Затем он глубоко вздохнул и вновь кинулся на Виктора, но теперь уже следя за его действиями более пристально.

Я наблюдала за всем этим со стороны, никак не ожидая, что Бабенков окажется таким сильным и Виктор не сможет совладать с ним так уж быстро. Но нашему фотографу-телохранителю, видимо, надоела вся эта мышиная возня, и он решил, наконец, взять ситуацию в свои руки. Быстро извернувшись, он нанес страшный удар ногой в грудь Бабенкову, не справившись с которым тот моментально повалился на землю. Теперь Виктору требовалось лишь поймать его руки и чем-нибудь крепко связать их.

Я собралась даже метнуться назад к машине и принести веревку, но Виктор просто поднял Бабенкова на ноги, заломил одну его руку за спину и, пнув хорошенько коленом под зад, направил прямо к нашему авто. Моя помощь ему даже и не понадобилась.

— Не ожидали от нас такой прыти? — спросила я у Бабенкова.

Бабенков не удостоил меня ответом, а лишь послал полный злобы взгляд и попытался даже плюнуть в меня. Но я вовремя увернулась, так что эта его затея совершенно не удалась. Снова усмехнувшись, я добавила:

— Я подозревала, что под такой важностью, которую вы на себя напускали, скрывается большая вонючая куча…

— Ты за это ответишь, — процедил сквозь зубы Бабенков.

— Ну это мы еще посмотрим. Скорее уж тебе придется отвечать за обиды, нанесенные собственной жене, а также еще за очень многое, что тебе предъявят, — ничуть не испугалась я его угроз. — Так что советую тебе вести себя потише и не высовываться.

Сказав это, я повернулась к Виктору, занявшему уже водительское сиденье, и скомандовала:

— Поехали к майору Здоренко. Сдадим этого типа, а заодно узнаем, как там обстоят дела с его начальничком и всякими иными мелкими сошками.

Кивок Виктора, и вот уже мы катим напрямую к милицейскому отделу, где нам наверняка будут рады, даже если и не ждали.

* * *

К отделению милиции, где работал майор Здоренко, мы прибыли чуть раньше, чем успел вернуться он сам после задержания. Пока ждали его появления, я позвонила Сергею Ивановичу и кратко рассказала о том, что нам удалось узнать и о том, как Виктор повязал Бабенкова. Выслушав меня, Кряжимский предложил:

— Позвоните его жене. Думаю, ей следует знать, что из себя представляет ее муж. К тому же, все равно придется ей об этом сообщать.

— Пожалуй, вы правы, Сергей Иванович, — согласилась я. — Сейчас сделаю.

Пообещав Кряжимскому вернуться в офис, как только все закончится, я отключилась и стала рыться в записной книжке в поисках номера сотового телефона Бабенковой. Когда же он мной наконец был обнаружен, я не спеша набрала его и стала ждать ответа.

— Да, я слушаю, — спустя некоторое время раздалось в трубке.

— Светлана Ивановна, это Ольга Бойкова, — представилась я. — У меня для вас новости.

— Хорошие или плохие? — осторожно полюбопытствовала женщина.

— А вот это решать вам, — ответила я.

— Так что вы узнали? — заволновалась заказчица.

— Мы завершили работу над вашим делом и задержали человека, который подготовил те липовые улики и заказал покушение на вас, — сообщила я ей.

— Да? — радостно воскликнула женщина. — Но что же тут тогда плохого?

— Дело в том… — замялась было я, но потом, решив, что будь что будет, выдала: — Дело в том, что этот человек — ваш муж.

На минуту в трубке повисла пауза. Бабенкова, видимо, пыталась понять то, что я ей только что сказала, а когда ей наконец удалось это сделать, глухо произнесла:

— Мой муж?

— Да, ваш муж. И мы даже можем объяснить вам, ради чего он это сделал. Если хотите все узнать, приезжайте прямо сейчас к центральному отделению милиции. Он сейчас здесь.

— Х-хорошо, я буду, — с трудом выдавила из себя женщина и повесила трубку.

Мне невольно стало ее жалко. Женщина ведь была совершенно не виновата в том, что полюбила такого подонка, которому было даже не жаль ее убить. И ведь она была не единственной, кому так повезло, и неизвестно еще, как она теперь все переживет. Хотя знать правду все же лучше, чем все время оставаться в неведении и закрывать глаза на то, что творится вокруг.

Бабенкова приехала довольно быстро. Но еще перед ней вернулся майор Здоренко с задержанным Дараевым и, забрав у нас Бабенкова, отправил их в свой кабинет, чтобы допросить. Затем отвел в сторону меня и попросил изложить все подробности в деталях. Я как могла доступно и понятно поведала ему все об этом деле, на этот раз не утаивая совершенно ничего из известного.

— Отлично поработали, — похвалил меня майор, выслушав. — Побудьте пока тут, можете еще понадобиться. А я пойду пообщаюсь с нашими мальчиками, — и, потирая руки, он удалился в здание.

Мы с Виктором остались сидеть перед ним на скамье, так как теперь от нас уже ничего более не требовалось — свою часть работы мы сделали, а остальное уже нас не касается. Вот в этот-то момент как раз и прибыла Светлана Ивановна. Она была бледнее обычного, слегка сутулилась, чего я не замечала за ней раньше, и все время прятала взгляд. Едва только увидев нас, она сразу подошла и спросила:

— Ну как он? Вы правда не ошиблись?

Я отрицательно замотала головой, а затем добавила:

— Сейчас с ним беседует майор Здоренко. С ним и с его дружком, все это придумавшим.

— И все же я не понимаю, чем я ему так помешала? — устало опустилась рядом с нами на скамью женщина. — Я ведь любила его, заботилась о нем.

— Дело даже не в этом, — вздохнула я в ответ. — Таким людям, как он, это совершенно не важно. Он самый настоящий охотник за богатством.

— Но ведь оно и так уже было все его? — снова удивилась Светлана. — Он распоряжался всем, как хотел. Я не вмешивалась, я не запрещала.

— Я знаю, что вам тяжело все это понять, но вы мешали ему только одним тем, что были всегда рядом, что навязывали свою заботу, что желали его любви, которой у него никогда к вам и не было.

Женщина спрятала лицо в своих руках и тихо начала всхлипывать. Я хотела, но не смогла бы ее успокоить, прекрасно понимая, что она сейчас чувствует, а потому продолжала просто молча сидеть, ожидая, когда Здоренко позовет нас к себе в кабинет и мы узнаем последние новости. А он это обязательно сделает.

Наконец это случилось, и какой-то совсем молоденький сержантик с совсем юным лицом, не покрытым даже легким пушком, позвал нас за собой.

— Пройдемте, — сказал он с напускной важностью. — Майор Здоренко ждет вас в своем кабинете.

— Не беспокойтесь, мы сами знаем дорогу, — заметила я на всякий случай.

Но паренек сделал вид, что не слышал моих слов, упрямо продолжая идти впереди, указывая нам направление. Препроводив нашу компанию до самого кабинета, он сначала слегка постучал в него, а когда Здоренко гаркнул в ответ, что можно войти, распахнул у меня перед носом дверь и кивнул в ее сторону. Мол, входите, не задерживайте движение. Я не стала с ним спорить и решительно прошла внутрь. Паренек закрыл за нами дверь, а сам остался снаружи.

Я осмотрелась. В кабинете, небольшом и все так же плохо проветренном, как и в момент моего последнего появления здесь, находились все главные действующие лица: Дараев Павел Сергеевич и Бабенков Андрей Сергеевич, естественно, оба в наручниках. За центральным столом, одна часть которого была завалена различными бумагами, а другую занимал монитор компьютера, с важным видом восседал наш любимый майор Здоренко. Теперь к этой компании присоединились еще и мы. Я, Виктор и Бабенкова Светлана Ивановна.

Не спеша осмотрев нас всех едва ли не с головы до ног, Здоренко молча указал на свободные стулья, стоящие рядком у стены, и предложил нам садиться. Я заметила, как Бабенкова не сводила взгляда со своего мужа, словно бы даже не слыша того, что ей говорят. Казалось она молча спрашивала у него: «За что? За что ты загубил мою жизнь». Мне пришлось вырвать ее из этого оцепенения, слегка толкнув в бок. Вздрогнув, она с благодарностью посмотрела на меня и присела рядом.

— Ну-с, — протянул майор, бегая своими маленькими глазками по лицам присутствующих, всем своим видом демонстрируя свое превосходство над присутствующими. — История у нас тут весьма запутанная, но все же кое-что уже прояснилось. Остались лишь некоторые детали, для которых мне и понадобились все вы. Итак, — он переложил с одной стороны стола на другую какие-то листы, лежащие перед ним, — начнем. Как мне стало известно, вы, Светлана Ивановна, — Здоренко слегка кивнул женщине, — попросили Бойкову Ольгу Юрьевну и всю ее команду разобраться в том, что с вами приключилось.

— Я попросила найти настоящего убийцу моей соседки, Морозовой Марии Леонидовны, — поправила майора Здоренко Бабенкова, немного пришедшая в себя и теперь смотревшая только на него. — Так как это убийство по какой-то непонятной причине работники милиции переложили на меня, совершенно не обращая внимание на наличие у меня алиби.

— Этого убийцу… — Здоренко сделал паузу, пытаясь припомнить фамилию.

— Костромова Виталия Дмитриевича, — напомнила я.

— Да-да, Костромова, — продолжил майор, — задержали. — Здоренко замолчал и неторопливо почесал свой подбородок, прежде чем перейти к главному. — Но сейчас дело не в этом. Из рассказа той же Бойковой нам стало известно, что и после того, как настоящий убийца был найден и опроверг факт о найме человека, покушавшегося на вас в общественном транспорте, и об изготовлении фальшивых фотографий, Ольга Юрьева со своими помощниками продолжила расследование.

— Да, это так и было, — кивнула Светлана Ивановна. — Я их об этом сама попросила, боясь, что мне вновь станет угрожать опасность.

Теперь уже майор повернулся ко мне и с напускной важностью спросил:

— Каким образом вы вышли на всю эту компанию? Что вы для этого делали?

— Можно сказать, что нам повезло, — ответила я, поглядывая в сторону задержанных. — Недавно мы с Мариной познакомились с двумя молодыми людьми, которые, в общем-то, чисто случайно однажды побывали в клубе холостяков. У одного из них Марина просто взяла фотографию, сделанную там же, на которой я увидела человека, который покушался на Светлану Ивановну. Это был Мамаев Артем Витальевич, позже убитый в собственной комнате в день, когда мы планировали поговорить с ним, чтобы установить все факты.

— Но почему тогда к нему поехали не вы сами, а Широкова? — спросил Здоренко нахмурившись. — Я застал там только ее и еще какого-то парня, видимо, дружка.

— Вы забыли про подругу, — напомнила я майору.

Брови Здоренко тут же удивленно взметнулись вверх, так как он только сейчас понял, что эта девица как раз и была я, собственной персоной.

— Да, совершенно верно, — подтвердила я его мысли, не став оглашать их вслух и указывать на ненаблюдательность самого майора. — Передав вам труп, мы сочли нужным удалиться.

Здоренко поводил желваками, видимо, желая поправить меня и сказать, что мы попросту оттуда сбежали, но потом почему-то передумал и продолжил опрос далее.

— Вы знаете, кто его убил? — полюбопытствовал он у меня же.

— Догадываюсь, — ответила я и посмотрела в сторону молчавших все время задержанных, которые словно воды в рот набрали и не только не подтверждали того, что слышали, но и не пытались этого опровергнуть. Хотя все было ясно и без слов.

— Вы намекаете на кого-то из этих двоих? — уточнил майор.

Я кивнула.

— О том, что я вышла на исполнителя, знала только моя команда и Светлана Ивановна, которой мы сами показывали фотографию, пытаясь выяснить, не знаком ли ей покушавшийся, — пояснила я на всякий случай.

— И еще мой муж, — неожиданно тихо добавила Бабенкова.

Мы все повернулись в ее сторону, и на лицах у нас замерли вопросы. Теперь уже женщине пришлось все пояснить:

— Я обо всех продвижениях в расследовании рассказывала ему, — вздохнула она обреченно, не спуская при этом глаз с мужа. — Я ему доверяла, и потому у меня не было от него секретов. Я передавала ему все наши беседы почти в точности и даже советовалась с ним.

— Ага, так, значит, вот кто убил Машаева, — прокряхтел майор обрадованно. — Еще один пункт в вашем деле, Бабенков.

Бабенков дернулся и нервно буркнул:

— Я его не трогал.

— Тогда кто? — не удержавшись, спросила я.

Мужчина осторожно посмотрел на своего босса — собственная шкура, видимо, была ему дороже, и спасать кого-то другого он был не намерен. Я, в свою очередь, насмешливо окинула эту парочку взглядом и подумала: «Трусливые шакалы. Всю жизнь жили падалью и даже умереть не желают достойно. Ничтожные создания».

— Что было потом? — поинтересовался опять же у меня Здоренко, черкая что-то в бумажке перед собой.

— Потом мы выяснили у того же самого Маринкиного дружка, кто такой этот парень и те двое, которых видела соседка перед совершением убийства, — продолжила рассказывать я. — Женщина утверждала, что убийцы Мамаева долго стояли под ее окном, и громко что-то обсуждали. Других посторонних в тот день в доме она не заметила. Сурков же, — вернулась я к Маринкиному парню, вспомнив о том, что недавно расспрашиваемый нами жених подтвердил непричастность Аникина и Суркова ко всему происходящему (в клуб принимали хоть и сразу, но вот в дела посвящали, лишь хорошенько присмотревшись). — Сурков сказал, что знает только имена убийц, опознанных соседкой все по той же фотографии. Мы не сразу ему поверили, но потом оказалось, что он не соврал — ребята не были их друзьями и о том, что творится в самом клубе, не догадывались. Также Сурков сказал, что найти этих парней можно в клубе холостяков.

— Вот об этом поподробнее, — повертев карандаш между пальцами, попросил майор.

— А подробностей здесь немного. Мы послали в тот клуб нашего Виктора, так как туда пускались лишь мужчины. Он поместил в кабинет директора жучок, и вскоре мы уже знали, что Дараеву какой-то работник милиции сливает информацию о совершенных в городе преступлениях.

— Причем висяковых, — подняв указательный палец вверх, важно добавил Здоренко.

Я удивленно посмотрела на майора но он пояснил:

— Как только мы отправились на задержание этого типа, я велел своим парням собрать для меня информацию о всех неожиданно раскрытых убийствах по всему городу. То есть тех, где улики едва ли не приносили к нам на крыльцо. Ну так вот, — он поднял в руках увесистую папочку, — видите, сколько они накопали.

— И что, все это они? — на лице Бабенковой застыл ужас.

— Ну, может, и не все, но добрую половину точно, — ответил ей Здоренко. — В любом случае, это еще будет проверяться. Доказательства опять же нужны.

— А что будет с ними? — опустив глаза, вновь спросила Бабенкова.

— Пока упечем за решетку, затем допросим сегодняшнего молодожена, благодаря которому вся правда наконец всплыла на поверхность, а там уж как суд решит, — определил последовательность майор. — Но я так думаю, что с десяток лет на каждом уже точно есть. Да, еще кое-что: из всей этой истории про охотников за богатством и жильем мне остается неясным только одно…

— Что именно? — поинтересовалась я.

— Зачем вы, — Здоренко снизу вверх посмотрел на Бабенкова, — поперлись на эту свадьбу.

— Я был на нее приглашен, — недовольно ответил мужчина.

— Сомневаюсь, — не согласилась я. — Среди гостей, когда я туда прибыла, его не было.

— Естественно, — подобно змее, прошипел Бабенков, зло глядя на меня. — Потому что я увидел вас намного раньше, чем вы меня.

— И вы за нами следили? — догадалась я.

Мужчина издал некоторое подобие смешка.

— А затем решили подслушать, о чем мы беседуем с женихом, — продолжила я дальше. — Что ж, вы сами вырыли себе могилу. Мы бы, конечно, и так до вас добрались, ведь все и так стало ясно, но вы поторопили события…

— Жаль, что я не перекупил вас так же, как и многих других. Всяких там адвокатов и детективов, — ядовито заметил Бабенков.

— Так ты… — Светлана Ивановна покрылась красными пятнами, и руки ее нервно затряслись, словно бы она с трудом сдерживала себя, чтобы не кинуться с кулаками на негодяя. — Ты еще и подкупал тех людей, которых я просила мне помочь? Как ты мог? Как ты…

— Не волнуйтесь вы так, — остановил женщину Здоренко. — Ваш муж — подлец, и это совершенно ясно. Неужели вы думаете, он бы согласился, чтобы его искали профессиональные детективы? Конечно, нет, вот он и позаботился о том, чтобы вам давали от ворот поворот.

— Ну а непрофессионалам, — слегка усмехнувшись, продолжила за Здоренко я, — он просто не придал значения. К тому же, это были всего-навсего женщины, которых Бабенков привык считать наиглупейшими созданиями в мире. Увы, как видите, Андрей Сергеевич, вы немного заблуждались на этот счет.

— Господи, — опять воскликнула Светлана Ивановна. — И на этого человека я потратила три года своей жизни! Как же я была слепа… Как наивна…

— Э… э… э… — вновь перебил ее майор, — высказать ему все, что вы о нем думаете, у вас еще будет время. А пока благодарю вас за помощь, можете быть свободны.

— До свидания, — первой попрощалась я, немного радуясь в душе, что все наконец-то закончилось.

Бабенкова тоже повернулась к двери, но, уже выходя, резко обернулась и бросила:

— Желаю тебе сгнить в камере.

Спустя месяц над Дараевым, Бабенковым и еще несколькими мужчинами, на которых удалось выйти благодаря задержанным членам клуба, состоялся суд. Он длился долго, казалось, что никогда и не закончится. Но правосудие все же восторжествовало, и когда у судей не осталось сомнений в полной виновности задержанных по всем пунктам обвинения, они объявили приговор.

Не буду перечислять, кому и сколько досталось, но мало им не показалось, это уж совершенно точно. Скажу лишь, что не пострадали после этой истории только наши с Маринкой кавалеры, Сурков и Аникин, которых спасло признание жениха, рассказавшего обо всем, что происходило в клубе, и перечислившего тех, кто в него входил и знал о происходящем.

Как это ни странно, но только после суда, когда мы с Маринкой договорились о встрече со своими бывшими дружками, Аникин признался мне:

— Смешно, но я был уверен, что та квартира действительно твоя и что ты живешь весьма состоятельно. Я даже радовался, что женщина, которая мне действительно понравилась, имеет свое жилье. Я о таком мог только мечтать. Я не думал, что Маринкина ложь сыграет такую роль в нашей истории. — Он снова засмеялся. — Я ведь похвалился этим Вальку, тому парню, который вас похищал с вечеринки. Он был из клубных, а потому решил сделать тебя своей женой, но сначала проверил прописку. Когда узнал, что все это липа, просто прикинулся, что выполняет мою просьбу… — Он вновь вздохнул. — Как глупо и как нелепо. Я ведь всего лишь хотел привлечь твое внимание и едва не толкнул в руки тех монстров. Оля, ты простишь меня?

— Мне не за что тебя прощать, — равнодушно пожала я плечами. — Вы ведь так же, как и мы, оказались обычными пешками в этой хитроумной игре. Но при этом вы, хотя и не знали о творящемся в клубе, но не многим отличаетесь от тех, кого осудили. Вас ведь так же интересовали не только мы, но и наши квартиры. — Я смерила мужчину слегка презрительным взглядом. — Единственное, на что я очень надеюсь, что мы никогда с тобой больше не встретимся, — бросила я и, резко развернувшись, со спокойной душой отправилась прочь, к машине, в которой меня должен был ждать самый надежный из всех мужчин — Виктор.

Дойдя до машины, я приветливо улыбнулась ему и села рядом. Через несколько минут к нам выскочила Маринка, заметившая мой внезапный уход, и, плюхнувшись на заднее сиденье, недовольно заворчала:

— Ну вот, опять ты ему что-то ляпнула. Они же не виноваты, ты же знаешь. Они не были в числе тех холостяков.

— Хочешь сказать: не успели в то число попасть, — поправила я ее. — Впрочем, это уже не имеет значения, я попросила Аникина никогда больше не возникать у меня на пути.

— Это значит, что мне снова придется быть одной? — всплеснула руками Маринка и тут же сделала вывод: — Сурков ведь тоже, наверное, не станет меня больше искать. Черт бы побрал их мужскую солидарность.

Сидящий рядом Ромка покатился со смеху, а затем фыркнул:

— А ты, можно подумать, с ним собиралась остаться. Да ты больше недели одного и того же не вынесешь.

— Это ты так думаешь, мелочь, — буркнула, не поворачивая головы, Широкова.

— И не я один. Остальные тоже, — ответил ей Ромка, продолжая усмехаться.

Маринка вопросительно окинула нас всех взглядом и поняла, что Ромка совершенно прав. В ее желание долго встречаться с одним и тем же человеком всем верилось с трудом, точнее, совсем даже не верилось. Она и сама видно вскоре сообразила, что слегка погорячилась, сказав так, а потому быстро сменила тактику и тут же добавила:

— Ха, вот я вас провела. А вы что, и в самом деле думали, что я сильно из-за этого расстроилась? Да я прямо сейчас…

— Пойду ловить новых приключений на свои вторые девяносто, — радостно выкрикнул за нее Ромка.

Все дружно засмеялись, и даже на каменном лице Виктора отразилось некоторое подобие ухмылки, а это что-то да значило.

Content

Светлана Алешина
Кадры решают все!

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая