Василий Головачёв

Технозона

© Головачев В.В., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Эпизод 1

Ошибка в расчетах

1

Первым его увидел Илья Родиков, астроном-любитель из деревни Косилово Жуковского района Брянской губернии, несмотря на существование целой сети национальных Центров информации об астероидах и кометах. Центры эти были созданы в Европе, Америке и Азии ещё десять лет назад и работали в непрерывном режиме. В странах СНГ тоже существовала система наблюдения за пространством, объединяющая обсерватории в Симеизе, Евпатории, Зеленограде, Пулкове и Зеленчуке. И тем не менее астероид, названный впоследствии Ирод – по первым буквам имени и фамилии наблюдателя за небом, открыл восемнадцатилетний любитель астрономии, даже не подозревавший, что его открытие заставит содрогнуться чуть ли не каждого жителя Земли.

К этому времени космические корабли землян, в основном автоматические, регулярно бороздили просторы Солнечной системы.

Марс посетили две комплексные экспедиции при участии России, США и Европейского космического агентства.

Китай запустил на орбиту свою собственную станцию и обустроил на Луне лабораторию.

Кроме того, на Луне заработала первая научно-исследовательская станция, созданная усилиями ведущих космических держав, а на Меркурий и Венеру готовились полететь первые экспедиции с участием человека.

На уровне глав государств был также решён вопрос разработки и создания ракетной платформы на орбите Луны для отражения возможной метеоритной атаки Земли, так как за последнее десятилетие резко увеличилось количество космических камней, падающих на родную планету человечества. Причём размеры и масса их всё возрастали, а обнаруживать незваных гостей удавалось вовремя далеко не всегда.

По инициативе британского национального астрономического Центра в начале двадцать первого века был проведён анализ падений на Землю крупных космических тел. И оказалось, что если в двадцатом столетии с Землёй астероиды сталкивались всего четыре раза, а последствия столкновений не были катастрофическими[1], то уже в первое десятилетие двадцать первого века на Землю упали два метеорита, вызвав взрывы мощностью в десять и двадцать с лишним мегатонн. Были и человеческие жертвы, хотя метеориты упали в Австралии и в бассейне Амазонки, в довольно безлюдных районах.

И вот появился астероид Ирод, траектория которого по первым вычислениям пересекалась с орбитой Земли. А поскольку его размеры – по форме он напоминал крест – превышали размеры падавших когда-то на Землю космических тел, последствия его столкновения с колыбелью человечества могли вполне уничтожить цивилизацию. Тогда-то и заработала защитная система планеты, разработанная ещё в конце девяностых годов прошлого века в российском НПО имени Лавочкина, предусматривающая при обнаружении опасного объекта запуск автоматического зонда-разведчика, а вслед за ним – при надобности – космического перехватчика. Национальные Центры исследования астероидной опасности подключились чуть позже, когда корабль-автомат «Хуанхэ», запущенный Китаем к Ироду, внезапно потерпел аварию при подлёте к астроиду. Анализ поступившей с его борта информации показал, что скорее всего он был повреждён выбросом струи щебня с поверхности астероида.

До пересечения орбит Ирода и Земли оставалось чуть больше полутора месяцев. Гигантский астероид продолжал мчаться вперёд с той же скоростью, упрямо стремясь к своей цели. А люди внезапно оказались на пороге глобальной катастрофы, не зная, удастся ли им её предотвратить.

2

Утро выдалось удивительно тихим, свежим, улыбающимся, напоённым ароматами лесных цветов и щебетом птиц. Денис даже не рассердился, когда его разбудили в пять часов утра, предложив поучаствовать в рыбалке. Рыбаком он был никаким, рыбу любил разве что в готовом виде – на сковороде, а выезжал на природу в компании с друзьями не ради рыбалки, а ради прогулок по лесу и купания в лесных ручьях и речных заводях. Нынешним летом отпуск ему дали в начале июля, всего на шесть дней, и Денис решил использовать его по полной программе природного отдыха, то есть уехал с приятелями в псковскую глубинку, в немыслимой красоты край тысяч небольших озёр, ручьёв, болот и лесов.

Три дня пролетели незаметно.

Четвёрка друзей: Денис, Серега, Толя и Юрла, – заплыли на лодке в самое сердце Светлоозерского заповедника, разбили палатки на берегу озерца Саровского с прекрасным – и редким для этих мест – песчаным пляжем и окунулись в приятное времяпровождение. То есть загорали, купались, собирали ягоды, резались в преферанс и, естественно, ловили рыбку. Все, кроме Дениса, слыли заядлыми рыбаками и знали, какую рыбу, когда, где и на что ловить.

Шестого июля и он взял в руки удочку, сначала сонно-сердитый, невыспавшийся, потом осознавший прелесть раннего подъёма и умиротворённый небывалой одухотворённостью русской природы.

Однако идиллия длилась недолго.

Ровно через час зазвонил мобильный телефон Дениса: он был обязан везде носить его включенным, в силу специфики службы. Пришлось бежать к палатке и отвечать на вызов.

– Майор, – раздался в трубке сипловатый басок дежурного. – Тревога по форме «три нуля»! Вам надлежит явиться к командиру не позднее двенадцати часов дня.

– Что случилось? – огорчился Денис.

– Узнаете на месте.

– А всё же? Я ведь на Псковщине, а ехать мне до части никак не менее шести часов.

– За вами пришлют «вертушку», дайте координаты.

– Озеро Саровское, километрах в десяти от деревни Старые Свары. И всё же, что случилось?

Дежурный поколебался для порядка, потом доверительно сообщил:

– Предстоит боевой вылет. Собирайтесь, майор, «вертушка» уйдёт за вами через четверть часа, в восемь она будет у вас.

В трубке запульсировал сигнал отбоя.

Денису Молодцову пошёл двадцать девятый год. Он служил в космических войсках России, в особой группе «АСС», что означало: «Аварийная служба спасения». Несмотря на молодость, Денис считался одним из самых опытных лётчиков-космонавтов в отряде, налетавшим за время службы в космических полётах более шести месяцев. Он трижды побывал на Луне и четыре раза выходил в открытый космос в экспедициях спасения, в том числе – для разрешения аварийной ситуации на международной космической станции. Ему нравилась эта рискованная работа, нравилось гонять адреналин по жилам, к тому же в перспективе светила немалая должность – глава Национального центра экстремального оперирования в космосе, так что всё складывалось отлично.

В свои двадцать восемь он ещё не женился. Подруги у него были, но женщины, которая смогла бы покорить, не находилось. А мечтали об этом многие. Хотя богатырём и красавцем-сердцеедом он не выглядел: среднего роста – метр восемьдесят, не особенно широкоплеч, лицо худое, с упрямым подбородком, упрямая же складка губ, готовая сложиться в улыбку, курносый нос и светло-серые глаза, цепкие, внимательные, полные притягательной силы. Плюс шапка русых волос. Женщины часто говорили ему, что он похож на Сергея Есенина. Денис не возражал, сравнение ему нравилось, как и стихи великого русского поэта.

Вертолёт прибыл точно в восемь часов утра.

Попрощавшись с приунывшими друзьями, Денис занял место в кабине и уже через минуту, когда машина поднялась в воздух, забыл о своём отдыхе. Впереди ждала работа. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось. Горизонт раздвинулся. Душу охватило нетерпение. И хотя дежурный не уточнил, что произошло, Денис понимал, что кто-то в космосе ждёт помощи. Намечался новый полёт за пределы атмосферы Земли.

3

Однако фантазии Молодцову не хватило, чтобы представить масштаб планируемой операции.

В детали его посвятили уже на плесецкой базе «АСС», где собралось высшее руководство РВКН.

Всего присутствовало семь человек, из которых Денис знал только троих: командира группы полковника Зайцева, главного технического специалиста профессора Черникова и директора Центра экстремального оперирования генерала Лещенко. Четверо остальных, как оказалось, представляли Министерство обороны и разные уровни Российских войск космического назначения, от научно-исследовательского корпуса до службы собственной безопасности.

– Времени у нас мало, поэтому сразу к делу, – начал совещание мрачный Лещенко; тяжеловесный, толстый, с тройным подбородком и огромным брюхом, он казался любителем пива, случайно попавшим в эту компанию, в то время как подчинённые отзывались о нём как о хорошем специалисте и умном стратеге. – Все вы знаете, что Ирод летит прямёхонько в лоб Земле. Мало того, он увеличил скорость. Такое впечатление, что он окончательно «настроился» на нашу планету, что говорит о многом. До рандеву осталось всего три недели, а не полтора месяца, как мы считали. Теперь о том, чего вы не знаете. Ну, или знаете не все. Американцы запустили к Ироду свой новейший шаттл с экипажем, не предупредив никого: ни нас, ни европейцев, ни японцев с китайцами. И вот последнее сообщение: шаттл вышел на орбиту астероида… и связь с ним прервалась!

Возникла пауза.

Все присутствующие в комнате почему-то посмотрели на Дениса. И по этим взглядам он понял, что ему предстоит не просто спасательный полёт, а беспрецедентный бросок в космос, который до него никто не делал. Точнее, сделали американцы, доверившись своей технике, но не преуспели.

Сердце дало сбой, но Денис привык держать себя в руках и ничем не выдал волнения. Только уточнил недрогнувшим будничным голосом:

– Они действительно опробовали новый шаттл?

– Точнее не бывает, – кивнул Лещенко с кривой усмешкой. – Причём запустили его с какой-то недоделкой, если верить источнику информации. Надеялись, так сказать, на единоличный успех. Это их второй такой корабль – «Техас», первый, «Флорида», как вы знаете, в настоящее время пристыкован к МКС.

– Доигрались, – бросил темнолицый, морщинистый, седой мужчина в строгом сером костюме. Это был полковник Матвейкин, начальник службы безопасности РВКН.

Денис был с ним полностью согласен: американцы переоценили и себя, и свою хвалёную технику, забыв о катастрофах с первыми шаттлами – «Челленджером» и «Колумбией». Несмотря на трёхлетний мораторий на запуски и последующую вслед за этим доработку старых космических транспортных систем, как официально назывались «челноки», а также на создание новых, никто из специалистов не мог дать гарантию, что молчание «Техаса» объясняется внешними причинами, а не внутренними, то есть, к примеру, выходом из строя каких-то важных узлов корабля.

Вообще-то шаттл создавался в конце двадцатого века как орбитальный самолёт, несущий экипаж и полезную нагрузку. Устанавливался он на спине огромного внешнего топливного бака, к которому с двух сторон присоединялись твердотопливные ускорители. При старте включались оба ускорителя, обеспечивающие основную стартовую тягу, и три основных двигателя орбитального корабля. Ускорители работали на смеси перхлората аммония с алюминиевым порошком, а двигатели шаттла – на жидком водороде и кислороде, поступающих из внешних баков. Как правило, почти всё топливо выгорало при подъёме корабля до высот в двести пятьдесят – пятьсот километров, оставались буквально крохи – для небольшого маневрирования.

В новом челноке, созданном к две тысячи двадцать пятому году на базе корабля «Дракон» частной космической корпорации SpaceX, топлива оставалось больше, так как поднимался он первоначально на «горбу» мощного самолёта-носителя – до высоты в двенадцать километров, и только потом стартовал сам. Корабль же «Техас», о котором шла речь, был вообще собран на орбите, поэтому ему потребовался минимум времени и энергии на старт к астероиду Ирод с тем расчётом, чтобы вернуться обратно. Американцы хотели удивить и восхитить мир, но не смогли.

– Вы уже поняли, майор? – сказал Лещенко. – Надежда на вас и на ваш экипаж. Корабль к полёту готов. Мы хотели использовать его для доставки медицинского оборудования на Луну. Придётся изменить планы. Ваш корабль должен сработать как перехватчик.

– А почему нельзя сразу послать к астероиду десяток ядерных ракет? – проворчал худой и лысый замминистра обороны. – Разнести его в щебень!

– Потому что мы не знаем, что случилось с экипажем «Техаса», – отрезал Лещенко. – Так и планировалось первоначально, что мы запустим пять своих ракет – модернизированные «Ярсы», а Штаты пять своих новейших «Писки-перов» после того, как будет уточнена траектория астероида. Но американцы обо…лись, спутали все карты, и теперь нам предстоит доказать, что мы партнёры посерьёзней.

– Справитесь, майор? – посмотрел на Дениса профессор Черников, главный разработчик российского «шаттла» – воздушно-космического комплекса «Ангара-Э2».

– Обязан справиться, – пожал плечами командир группы «АСС», худенький и маленький, но с жёстким волевым лицом. – Молодец… э-э, майор Молодцов готов к любому испытанию.

Денис не отреагировал на обмолвку Зайцева, его ещё со школьных лет редко называли по имени, только – Молодец. Это обязывало – чтобы не смеялись за спиной, и заставляло держать себя в хорошей физической и психологической форме.

– Прошу вводную, – сказал он хладнокровно.

По губам Зайцева скользнула усмешка. Он хорошо знал своего подчинённого и был в нём уверен.

– Собственно, ваша задача проста, – сказал Лещенко. – Надо долететь до Ирода, разобраться, что случилось с китайским зондом и «Техасом», спасти, кого можно, и вернуться.

– Хорошо бы ещё выяснить, почему астероид увеличил скорость, – пробормотал Черников. – На космический корабль он не похож, с виду и по характеристикам – кусок базальта необычной формы, да и размеры слишком велики для корабля…

– Это не главное, – сказал молчавший до сих пор здоровяк в генеральском мундире – начальник РВКН. – Главное – побыстрей найти причину молчания шаттла и вернуться. Мы должны раздолбать астероид до того, как он врежется в Землю. Весь мир ждёт от нас чуда. Понимаете, какая на вас лежит ответственность, майор?

– Так точно! – Денис поднялся. – Ещё два вопроса можно, товарищ генерал?

– Разумеется.

– Кто командир «Техаса»?

– Кэтрин Бьюти-Джонс.

– Женщина?! – удивился замминистра.

– Почему вас это удивляет? Ей двадцать восемь, как и майору Молодцову, и на её счету пять полётов. Вы должны знать Кэтрин, майор.

– Так точно, знаю, заочно, хотя лично не знаком. Сколько человек в её экипаже?

– Трое.

– Кто полетит со мной?

– На этот раз я, – сказал Зайцев, – и сотрудник службы безопасности Феликс Глинич.

Денис нахмурился.

– Я не знаю этого человека. Почему не летит капитан Абдулов?

– Вместо него в экипаж включён Глинич. Он эксперт в области космического материаловедения, астрофизик, планетолог и специалист по метеоритному веществу.

– Мне на борту нужен грамотный бортинженер, специалист по системам, а не астрофизик!

– Феликс Эдуардович Глинич, – вмешался профессор Черников, – является кандидатом в отряд космонавтов уже два года и прекрасно изучил наши корабли и комплексы.

– И всё же я требую…

– Успокойтесь, майор, – перебил Дениса командир группы. – Я понимаю ваши чувства, но состав экипажа определяю даже не я, а правительственная комиссия. Она и рекомендовала… можно сказать… этот состав экипажа. Вам придётся согласиться или войти в состав экипажа дублирующего корабля.

Денис проглотил ругательство.

– Хотя бы объясните, в чём дело, почему необходима замена.

– Есть определённые подозрения, майор… – начал Лещенко.

– Мы не знаем, почему астероид увеличил скорость, – сказал Черников. – Но такие целенаправленные манипуляции обычные космические тела совершать не в состоянии.

– Вы что же, предполагаете, что к нам залетел чей-то космический корабль? – Денис позволил себе немного иронии.

– Не обязательно, – качнул седой головой профессор. – Возможно, это ядро кометы, возможно, представитель нового класса малых активных объектов…

– Определимся на месте, – перебил Черникова Зайцев. – И для этого опыт Глинича незаменим. Всё, майор, идите, готовьтесь. Вылет через четыре часа.

Денис демонстративно кинул подбородок на грудь, щёлкнул каблуками и вышел. Настроение испортилось. Слава Абдулов, ровесник и однокашник, был отличным специалистом и надёжным другом, и его замена подействовала угнетающе. Но изменить что-либо уже было невозможно. Зайцев намекнул, что Денис может не полететь вовсе, если будет настаивать на своём. Что же они почуяли, товарищи начальники, заменив бортинженера на специалиста службы безопасности? Неужели и впрямь уверены, что в Солнечную систему вторглись пришельцы? Или же просто решили перестраховаться?

4

Он был впереди и чуть снизу – маленький сверкающий крестик на фоне угольно-чёрной бездны, проколотой множеством острых звездных «булавок». Астероид Ирод. Пять километров сто сорок шесть метров – длина главной перекладины, полтора километра – длина второй перекладины, толщина «креста» – шестьсот метров, масса – двадцать три миллиарда тонн. Поскольку его скорость уже почти достигла возможности разгона земных кораблей – до ста десяти километров в секунду, решено было при подлёте сманеврировать таким образом, чтобы астероид сам догнал корабль. И Денис мастерски проделал манёвр, не потеряв ни мгновения, ни сантиметра. Теперь Ирод постепенно догонял «Ангару», вырастая в размерах. По расчётам бортового компьютера, он должен был взять корабль «на абордаж» через восемь часов.

Американский шаттл «Техас» они обнаружили не сразу. Как оказалось, он приземлился на крест космического монстра, то есть, разумеется, «приастероидился», и был почти невидим со стороны, так как местом посадки избрал «подмышку» креста – там, где сходились грани большой и малой перекладин. На вызовы экипаж «Техаса» по-прежнему не отвечал и световые или какие-нибудь другие сигналы не подавал.

Зайцев считал, что экипаж погиб.

Молчаливый Глинич, за всё время полёта произнесший всего несколько слов, своих предположений не высказывал.

Денис же в силу природного оптимизма надеялся, что на «Техасе» просто вышла из строя система связи и что американцы живы. Хотя, с другой стороны, было действительно непонятно, почему они не подают световых сигналов. Шаттл с виду – в телескопы «Ангары» – казался неповреждённым, отсверкивая в лучах серебристой обшивкой.

Феликс Глинич, заменивший бортинженера, сначала Денису активно не понравился. Бесстрастный, с виду даже сонный, по-философски равнодушный ко всему, что его не касалось, он вечно торчал у компьютера или вёл наблюдения за приближающимся астероидом, не сообщая никому своих выводов. Это раздражало, и однажды, на третий день полёта, не вытерпел даже полковник, тоже не отличавшийся говорливостью.

– Как вы думаете, Феликс Эдуардович, – сказал он после очередного сеанса радиосвязи с Землёй, расстояние до которой уже превышало двадцать пять миллионов километров, – почему молчит «Техас»? Что могло произойти на его борту?

– Я не гадальщик, – сухо ответил Глинич. – Для выводов не хватает объективной информации. Подстыкуемся – узнаем.

Зайцев озадаченно посмотрел на него, перевёл взгляд на Дениса, хмыкнул.

– Это, конечно, правильно, однако неплохо бы разработать рабочую гипотезу и придерживаться её. К примеру, я считаю, что американцы что-то обнаружили на астероиде, сели и наткнулись на какую-то ловушку. Что-нибудь вроде выброса отравляющих веществ.

– В скафандрах им не страшны отравляющие вещества, – покачал головой Денис. – На мой взгляд, они просто врезались в астероид и повредили систему связи. А заодно и двигатели.

– Тем не менее они могли бы послать в космос пару сигнальных ракет или помигать прожекторами. Астероид вращается, и вспышки заметили бы даже с Земли. Почему они этого не сделали? Погибли?

Денис пожал плечами.

Он был согласен с третьим членом экипажа: фактов не хватало. А заранее хоронить американских астронавтов не хотелось. Как и разрабатывать гипотезу о корабле агрессивных пришельцев, прилетевших для завоевания Земли.

Спор ничего не дал. Все остались при своём мнении. А Глинич по-прежнему отказывался участвовать в беседах экипажа и обходился минимумом слов…

Восемь часов до встречи с гигантским каменным крестом изумительно правильной формы истекли. Денис произвёл необходимые манёвры, и оба тела – двадцатиметровая «Ангара» и великан-астероид, медленно вращающийся вокруг более длинной оси, – повисли в двух километрах друг от друга, продолжая мчаться к Земле со скоростью сто шесть километров в секунду.

– По-моему, самый обычный оортид[2], – заметил Денис, разглядывая крест в створе главного экрана. – Только что форма необычна. Предлагаю не ждать, а сразу подстыковаться к камешку поближе к шаттлу. Сила тяжести там, конечно, слабенькая, не более пяти сантиметров[3], но, судя по данным анализа, в породах астероида около сорока процентов железа. Включим эм-калоши и будем чувствовать себя вполне устойчиво.

– Не суетись, Молодец, – сказал Зайцев. – Мы должны лишь выяснить причину молчания шаттла и дать команду на атаку астероида. До его рандеву с Землёй осталось всего тринадцать дней.

– Поэтому я и предлагаю поторопиться.

– Возражаю! – впервые вмешался в разговор командира и пилота бортинженер. – Мы не знаем, что здесь произошло, поэтому действовать будем в соответствии с программой СРАМ[4].

Оба посмотрели на него.

– Командир здесь вообще-то я, – сказал полковник неприятным голосом.

– Вскройте пакет СПИ.

Зайцев хмыкнул, поколебался немного, потом открыл командирский сейф, вытащил чёрный пакет с красными буквами СПИ, что означало: «Специальные предписания и инструкции». Вскрыл пакет, достал компакт-диск и два листка бумаги с текстом, прочитал. Вскинул на бортинженера сузившиеся похолодевшие глаза.

– Что? – не выдержал Денис.

– У него карт-бланш…

– Что еще за бланш? – не сразу понял Денис.

– Особые полномочия… при появлении экстремальной ситуации он вправе взять командование кораблём на себя…

Денис присвистнул, с любопытством посмотрел на костистое, сухое, с запавшими чёрными глазами лицо Глинича. Лицо человека, привыкшего не сомневаться в своей значительности.

– Похоже, нам не доверяют.

– Да уж, сюрприз, – усмехнулся Зайцев.

– У вас есть какие-то претензии ко мне как к специалисту? – осведомился Глинич.

– Нет… претензий нет… пока… однако хочу заметить, что вы вступаете в свои права только при наличии экстремальной ситуации, если следовать букве параграфа официального указания. А поскольку таковая ситуация в настоящий момент отсутствует, командую кораблём я. Возражения по существу есть?

– Нет, – сказал Денис, пряча улыбку.

Глинич сверкнул глазами, помолчал, отвернулся.

– Нет…

– Вот и славно. Начинаем манёвр.

Денис удобнее устроился в кресле пилота и включил аппаратуру БУК – бесконтактного управления кораблём. В БУК входили специальные перчатки, снимающие биопотенциалы руки и передающие их на контур управления, и система датчиков, встроенных в скафандр пилота, помогающая контролировать любое действие оператора. Благодаря БУК реакция пилота повышалась почти на порядок, что было немаловажно при возникновении непредвиденных ситуаций. Конечно, корабль имел и ручную систему управления, резервную, но включалась она редко.

Денис шевельнул указательным пальцем.

Сработали двигатели тангаж-манёвра, и «Ангара» мягко пошла на сближение с глыбой астероида.

5

Космический корабль многоразового использования «Ангара-Э2» был создан российской корпорацией «Энергия» всего полгода назад. Точнее, он эксплуатировался всего шесть месяцев и несколько дней. До этого момента российские космонавты летали на «старой» «Ангаре-М», поступившей как в РВКН, так и в гражданское космическое агентство пять лет назад.

«Ангара-М» отлично зарекомендовала себя при полётах на МКС, к Луне и к Марсу, поскольку конструкторы использовали для её создания все самые передовые технологии. Однако «Ангара-Э2» превосходила свою предшественницу по всем параметрам, так как представляла собой транспортно-космический комплекс нового поколения.

Система управления кораблём не имела аналогов в мире, как и двигательная установка, способная разгонять его до скорости в сто десять – сто двадцать километров в секунду. Да и компьютер «Ангары-Э2», созданный на основе нанотехнологий российскими специалистами, был на высоте. С ним даже можно было беседовать как с живым человеком.

«Техас» – самый современный «челнок» США, разработанный с учётом страшных катастроф с первыми шаттлами, в общем, тоже был отличным кораблём, и тем не менее он по многим характеристикам уступал «Ангаре».

Его система спасения, представляющая автономную капсулу, выстреливаемую в аварийной ситуации, могла обеспечить защиту экипажу всего на три часа, в то время как САС «Ангары» была рассчитана на сутки автономного функционирования и защищала экипаж даже от мощной солнечной радиации. К тому же «Техас» не обладал такими мощными двигателями, как «Ангара», и не имел боковых движков с изменяющимся вектором тяги, которые обеспечивали кораблю максимально возможную степень маневренной свободы.

Остальные отличия были несущественными. «Техас», как и «Ангара-Э2», мог иметь на борту экипаж численностью до семи человек и был способен в одиночку слетать на Марс и обратно.

– Я настаиваю на включении программы СРАМ! – заявил Глинич, когда Денис подвёл корабль вплотную к астероиду. – Мы до сих пор не знаем причин молчания китайского зонда. Кстати, я вообще его не обнаружил в этом районе. И мы не знаем, почему замолчал «Техас». По-моему, этого достаточно, чтобы перестраховаться.

– «Техас» цел… по крайней мере с виду, – буркнул Зайцев; все они уже загерметизировали скафандры и вели переговоры по рации. – Если бы что-нибудь случилось на борту, американцы выбросились бы на спасательной капсуле. Но её тоже не видно.

– Я требую…

– Оставьте свой тон, Феликс Эдуардович! Я не меньше вашего хочу выяснить, что здесь произошло.

– Я доложу командованию о вашем отказе следовать инструкции!

– Да хоть самому президенту. Майор, сажайте «птичку» рядом с шаттлом.

Денис не ответил. Он и так более чем осторожно подводил корабль к гигантскому, сверкающему антрацитовой сыпью кресту астероида, готовый включить маршевые двигатели при появлении любой опасности.

Но пока ничего особенного не происходило.

Мрачная грань астероида приблизилась вплотную, повисла над головой исполинским потолком. «Техас» по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. На его корпусе не было видно ни вмятин, ни трещин, ни пробоин. С виду он действительно был цел и невредим. Разве что сидел чересчур плотно в углу смыкающихся граней креста, словно пытался носом раздвинуть эти грани.

– Дыра! – воскликнул Глинич.

Денис тоже заметил невероятно ровное треугольное отверстие в стыке граней, буквально под кормой шаттла, но он был занят посадкой и обсуждать открытие не стал.

– Это каверна! – продолжал возбудившийся бортинженер. – Или скорее вход в недра астероида! Вот почему они молчат! Они ушли внутрь… и не вернулись!

– Если это так, то они давно погибли, – мрачно проговорил Зайцев. – Их скафандры рассчитаны всего на двенадцать часов автономного плавания в вакууме.

– Возможно. Тем более надо соблюсти рекомендации…

– Отставить разговоры! Продолжайте наблюдения! Молодец, пристыкуйся чуть подальше, за носом шаттла, чтобы он не помешал аварийному старту.

– Слушаюсь, командир! – Денис повёл «Ангару» боком, осторожно – миллиметр за миллиметром – посадил её на специальные пневмоподушки с липучками. Эти посадочные баллоны в случае необходимости отстреливались, и корабль мог стартовать в любой момент.

Движение прекратилось. «Ангара» даже не дрогнула, коснувшись астероида. Бортовой компьютер Михалыч выбросил на панель управления желто-зелёные огни, сказал приятным мягким голосом:

– Посадка по высшему баллу! Поздравляю с окончанием полёта.

– Поздравишь, когда мы будем на Земле, – проворчал Зайцев. – Но ты молодец, Молодец! Вряд ли я посадил бы «птичку» лучше. Начинается главная работа. К выходу готовятся двое: я и бортинженер. Экипировка – в соответствии с Положением номер два. Возражения не принимаются!

И Денис, открывший рот, чтобы попросить командира взять его в первую вылазку, вынужден был промолчать. Ничего не сказал и Глинич. Он мог быть доволен, так как Положение номер два предусматривало особые меры безопасности для экипажа спасательного корабля и увеличивало степень ответственности каждого его члена.

Полковник вскрыл второй командирский сейф и достал оружие – лазерные и электропистолеты. Кроме этого разведчики взяли с собой «дромадеры» – комплекты выживания, имеющие запасы кислорода, еды и дополнительные источники питания.

– Будь готов, – сказал Зайцев, стукнув рукой в перчатке по плечу пилота. – Ещё успеешь прогуляться по местным буеракам.

Космонавты выбрались из кабины в переходный шлюз. Появились через три минуты за бортом, видимые в отсвете прожекторного луча. Корабль сидел как самолёт брюхом на одной из граней астероида, а вторая поднималась слева гигантской бугристой стеной, исчезая где-то в звёздном «небе», как чёрная тень, изредка бросающая искры света – отражение лучей звёзд.

– Ни пуха! – пожелал Денис.

– К чёрту! – ответил командир.

Глинич промолчал.

Две блистающие серебром и золотом фигуры включили газовые движки и поплыли к стоящему неподалеку американскому шаттлу.

6

«Техас» казался вымершим.

Космонавты облетели его со всех сторон, светили фонарями в носовые иллюминаторы пилотской кабины – при всём космическом антураже и назначении он прежде всего оставался самолётом – и стучали по обшивке, но никто на их сигналы не отозвался. Естественно, его люки были задраены, а следов под ними на «грунте» – на сплошной кристаллической плите – не было видно.

– Никого, – разочарованно заявил в конце концов Зайцев, прекратив попытки проникнуть внутрь американского «челнока». – Иллюминаторы у них из поляризационного композита, поэтому снаружи ничего рассмотреть нельзя. Следов же никаких. Открывали они люки, выходили наружу или нет – неизвестно.

– Но если они молчат, то, наверное, всё же вышли? – осторожно заметил Денис, принимая версию Глинича.

– Или же давно мертвы, – отозвался сам Феликс Эдуардович, почти не принимавший участия в обследовании шаттла. – Если у них внезапно произошла разгерметизация, а они были без скафандров…

– На корпусе корабля нет ни одного крупного сквозного отверстия, – перебил его полковник. – А по инструкции они обязаны сидеть в кабине в скафандрах. Американцы, между прочим, свято соблюдают все пункты инструкции. Нет, здесь что-то другое. Предлагаю совершить небольшой разведрейд в дыру. Ничего не найдём – попробуем вскрыть «челнок» резаком. Вы согласны, Феликс Эдуардович?

– Нет, – ответил Глинич после паузы. – Разведрейд не предусмотрен Положением аварийно-спасательной службы. Предлагаю сначала найти причину молчания экипажа. Эта причина может угрожать и нам.

– В таком случае я отправлюсь на разведку один, – сказал Зайцев, не повышая голоса. – Ждите меня в течение часа. Если хотите, займитесь подготовкой и настройкой резака.

– Командир, одному идти нельзя! – забеспокоился Денис. – Тогда уж я пойду с вами! Бортинженер подождет нас здесь, раз боится.

– Я не боюсь, – возразил Глинич скрипучим голосом. – Но вы не имеете права рисковать неоправданно!

– Отставить, майор, – сказал Зайцев. – Я отлучусь ненадолго. Если связь прекратится, а так скорее всего и будет, не паникуйте. Хочу посмотреть, куда ведёт этот ход. Американцы не могли не пойти туда, раз сели неподалёку от дыры.

– Хорошо, я пойду с вами, – сухо сказал Глинич. – Но вы делаете ошибку.

– Ну, это бабушка надвое сказала, – хмыкнул Зайцев. – Молодец, жди и смотри в оба. И ни в коем случае не выходи наружу! Даже если здесь появится целая армия зелёных человечков.

– Слушаюсь, командир, – усмехнулся Денис.

Две фигуры, отблёскивая шлемами и металлическими деталями скафандров, подплыли к треугольной дыре, скрылись в темноте. Некоторое время был слышен голос полковника, каждую минуту говорящего одну и ту же фразу: «Всё в порядке, пусто, летим дальше». Потом голос ослабел и умолк. Перестали быть слышны и радиомаяки космонавтов. В эфире наступила глухая могильная тишина, нарушаемая изредка тихими щелчками и шорохами возникавших в космосе радиошумов.

Час прошёл.

Разведчики не возвращались.

Вокруг всё было спокойно. Астероид продолжал свой тяжеловесный полёт к точке встречи с Землёй, равнодушный ко всей человеческой возне вокруг него.

Денис почувствовал тревогу. Он знал полковника достаточно хорошо, чтобы полностью доверять его словам и действиям. Если командир говорил, что вернётся через час, так оно всегда и происходило. А раз он не вернулся в срок, значит, что-то случилось, и надо было предпринимать какие-нибудь меры.

Денис включил рацию на постоянный вызов и сам несколько минут слал в эфир: «Я «Ангара-два», первый, ответьте «Ангаре»…»

Никто не отвечал.

Прошёл еще час.

Тогда Денис попытался нащупать лучом прожектора треугольную дыру в стыке граней астероида… и волосы зашевелились у него на голове! Дыра внезапно исчезла! Пространство внутри неё сгустилось и превратилось в искрящуюся плиту, закрывшую вход в тоннель!

Первым побуждением Дениса было немедленно стартовать. Вторым – вылезти наружу, убедиться в реальности явления и попытаться взломать возникшее препятствие. Однако он заставил себя остаться на месте и вызвал ЦУП. Ответ с Земли не пришел ни через семь минут, ни через десять, ни через двадцать. Тело астероида загораживало нужный сектор Солнечной системы, и для того, чтобы послать сообщение и получить ответ, надо было стартовать, сориентировать должным образом антенны корабля и ждать. А поскольку времени и так ушло непозволительно много, Денис решил действовать на свой страх и риск.

Он выбрался в отсек полезной нагрузки, расконсервировал плазменный резак и выгрузил его через грузовой люк. Выбрался наружу сам, вооружённый до зубов. Никто не появлялся и не пытался напасть на него, никто не высовывал голов и щупалец из щелей и дыр в породах астероида. Тогда Денис приблизился к тому месту, где недавно зияло шестиметровой величины треугольное отверстие, и несколько минут потратил на изучение затычки, закрывшей дыру. Впечатление было такое, будто перед ним был монолит. Ни щёлочки, ни ризочки, ни какого-либо указания на то, что здесь существовал проход в недра астероида.

– Ничего? – вызвал Денис Михалыча.

– Не слышно, – ответил бортовой компьютер виноватым голосом, продолжая вызывать ушедших.

Сжав зубы, Денис взялся за резак.

Однако плазменная струя не смогла пробить материал пробки, заткнувшей отверстие. Толщина пород в этой точке оказалась такой, что на вырезание дыры в стене мощности резака было недостаточно. Проделав полуметровую каверну в чёрной бугристой стене, резак погас, кончилась энергия.

Денис выругался. С минуту отдыхал, прикидывая варианты дальнейших действий. Можно было облететь астероид кругом и поискать другие входы внутрь, можно было послать сообщение на Землю и посоветоваться с начальством. Но он выбрал другой путь.

Перезарядил резак и поднялся к американскому шаттлу, собираясь вскрыть его, как консервную банку. Вполне возможно, ответ на главный вопрос: что здесь, собственно, произошло? – находился в кабине управления «Техаса».

Но осуществить задуманное ему не удалось.

Внезапно кто-то окликнул его по-английски: многодиапазонные рации скафандров были настроены на все частоты связи российских и американских космических объектов, а также на аварийную волну. Голос же, раздавшийся в наушниках рации, явно принадлежал женщине:

– Эй, мистер, что вы там делаете?! Бишоп, это ты?!

Денис оглянулся, поискал глазами спрашивающего и высоко на вертикальной стене – грани перекладины креста – увидел сверкнувшую лучом фонаря фигурку. Она медленно спускалась по стене вниз, подпрыгивая и пролетая по десятку-два метров сразу.

– Я майор Молодцов, прима-пилот российского спасательного корабля «Ангара». Кто вы?

Женщина перешла на ломаный русский:

– Вы есть руски спасател?! Как вы здес оказатся?!

– Ваш «челнок» замолчал, – попытался объяснить ситуацию Денис, – примерно восемь дней назад, и нас послали выяснить, в чём дело.

– Не может быть! – Собеседница перешла на английский. – Почему восемь дней?! Мы прилетели сюда шесть часов назад!

– Как это – шесть часов?! – теперь уже удивился и не поверил он. – Не может быть! Мы отправились к астероиду семь дней назад, после того, как стало известно о вашем секретном полёте. То есть что вы не отвечаете на вызовы.

– Здесь какая-то ошибка! – Фигурка приблизилась. Скафандры не позволяли видеть, кто находится внутри них, так как с виду женский не отличался от мужского, но всё же было заметно, что приближается женщина. – Я Кэтрин Бьюти-Джонс, командир шаттла «Техас». Мои коллеги шесть часов назад ушли на разведку внутрь астероида и не вернулись. Надеюсь, ваш экипаж на борту?

– Не надейтесь, – мрачно пошутил Денис, чувствуя себя преступником. – Они ушли в дыру под кормой вашего «челнока» два с лишним часа назад. Дыра закрылась. Я пытаюсь определить, что происходит.

– И для этого вы решили повредить мой корабль?

– Не повредить – только пробиться в кабину. – Денис невольно покраснел. – У меня не было выбора. Давайте поднимемся на борт нашей «птички», и я всё объясню.

– Лучше уж поднимемся ко мне… если вы и в самом деле тот самый майор Молодцов, о котором я слышала.

Денис осветил плечо своего скафандра, на котором вместе с российским гербом и эмблемой РВКН виднелась перламутровая полоска личного клейма с надписью: ДАМ – Денис Андреевич Молодцов.

Командирша «Техаса» спрятала в спецзажим на поясе лазерный пистолет, ствол которого был направлен на майора, пролетела мимо и открыла люк.

7

Денис был знаком с Кэтрин Бьюти-Джонс заочно уже больше года, видел её фото в кондуитах космофлота и читал о героических подвигах астронавтши в Интернете. Но одно дело – фотография, пусть и вполне качественная, откровенная, другое – сам объект фотосъёмки. Мисс Кэтрин оказалась красавицей славянского типа – с пышными русыми волосами по плечи, большими голубыми глазами, пухлыми губками и ямочками на щеках. Вот только улыбалась она по-американски – ослепительно и холодно, правда, редко, а точнее, произошло это всего раз, когда Денис похвалил интерьер кабины управления. Однако на русского космонавта она продолжала смотреть оценивающе, строго и не вполне дружелюбно, будто сомневалась в его искренности и правдивости.

Оказалось, что её матерью была русская женщина Анюта, Анна Валерьевна, от которой она и переняла черты лица, фигуру и смелость. Отцом же Кэтрин был известный инженер и конструктор, создатель шаттла Роджер Бьюти-Джонс. Дочь пошла по его стопам, став не только астронавтом, но и фактически испытателем детища отца.

Однако в настоящий момент эти личные подробности не взволновали Дениса. Его мысли занимало открытие, сделанное им совместно с американкой.

Время внутри астероида, пронизанного тоннелями и пустотами, как сыр – порами, текло в полсотни раз медленнее, чем снаружи!

Второе открытие, а точнее – фактически первое, так как открывателями стали американские астронавты, состояло в том, что астероид представлял собой некую живую систему, судя по тому, что многие его тоннели внезапно закрывались, исчезали, зато появлялись новые, а внутри огромных пустот, цепочкой располагавшихся внутри перекладин его крестообразного тела, происходила своя таинственная жизнь.

– Мы не успели обследовать и тысячной доли внутренних пещер Ирода, – закончила свой рассказ Кэтрин. – Сначала обнаружили дыры, начали изучать, потом парни ушли на разведку и не вернулись. Я попыталась искать их, но заблудилась и с трудом выбралась обратно. Когда я увидела вас, сначала подумала, что это кто-то из них. Но после поняла, что ваш скафандр иного типа, и даже подумала, что вы диверсант.

– За диверсанта меня ещё никто не принимал, – невольно улыбнулся Денис. – Итак, мисс, что будем делать? Мои спутники тоже ушли в астероид и не вернулись, а проход закрылся. У вас есть конкретные предложения? Кстати, когда вы подлетали к этому камешку, не видели китайского зонда?

– Нет. Наткнулись на пару камней поменьше и миновали струю пыли, но больше ничего.

– Странно… Китайский модуль «Хуанхэ» имел неплохой комп, мог бы и сообщить, что случилось. Может быть, его сбили зелёные человечки, хозяева Ирода?

В голосе Дениса проскользнули скептические нотки, и брови Кэтрин сошлись.

– Напрасно иронизируете, майор. Зелёных человечков я не встречала, но что астероид – не просто железистый обломок камня необычной формы, уверена. Вы и сами могли убедиться в этом. Тоннели и подземные ходы внутри мёртвой горы сами собой не возникают и не закрываются. Может быть, это и не космический корабль чужой цивилизации, но кто-то внутри него живет. Предлагаю запустить внутрь астероида малый зонд, на борту «Техаса» такой имеется, и обследовать ходы.

– Вряд ли это даст результат, – качнул головой Денис. – Материал астероида экранирует радиоволны, и мы вскоре потеряем с зондом связь. Предлагаю следующее. Вы поднимаете свой шаттл и сообщаете на Землю о нашем положении. Ждете ответа. Я же иду внутрь и…

– Нет! – решительно отрезала командир американского корабля. – Вы не сможете ориентироваться, не зная, сколько времени прошло. Идти надо вдвоем. Мы запустим «Техас» на орбиту вокруг Ирода (словечко «Ирод» она произносила с милым акцентом – Айрьёдд) в автоматическом режиме, возьмем с собой обойму радиомаяков и будем оставлять их в тоннелях включенными по мере удаления от поверхности, чтобы можно было вернуться по этим ориентирам назад в любой момент. Согласны?

Денис с некоторым удивлением посмотрел в глаза женщины, отмечая ее ум, энергию и находчивость. И жёсткую сосредоточенность на проблеме. Она не запаниковала, оставшись одна, и готова была пойти на любой риск, чтобы найти своих коллег.

– Согласен.

– Тогда начинаем.

– Я могу предложить катер. У нас на борту имеется спасательный модуль «Орех». А также десятка два радиобакенов.

Кэтрин размышляла недолго:

– Идёт! Выгружайте. На катере, если он пролезет в тоннель, мы сможем пройти дальше, а главное – быстрее. Надо помнить, что час, проведённый внутри Айрьёдда, равен двум с половиной суткам на Земле. Хотя я до сих пор, – она вдруг смущённо улыбнулась, мгновенно преображаясь, – не могу в это поверить.

Денис понимающе кивнул, поймав себя на мысли, что, если бы они встретились не здесь, а где-нибудь в другом месте, на Земле, в лесах Псковщины, на пляже в Майами или просто в ресторане, возможно, она и не обратила бы на него внимания.

Чтобы поднять шаттл и запустить его на орбиту вокруг астероида в автоматическом режиме, Кэтрин понадобилось всего пятьдесят минут. Ей также удалось связаться с Центром управления полётами во Флориде и сообщить, с чем пришлось столкнуться астронавтам на астероиде. Её доклад, очевидно, произвёл впечатление разорвавшейся бомбы, так как несколько минут после этого в эфире царила тишина. Потом с «Техасом» заговорил начальник смены и попросил повторить сообщение.

Кэтрин в темпе повторила. А поскольку каждый вопрос-ответ требовал времени – три минуты в одну сторону и столько же в другую, она решила больше не ждать указаний с Земли и пообещала выйти на связь сразу после спасательно-поискового похода в недра астероида. Когда Кэтрин наконец закончила переговоры и покинула кабину шаттла, Денис уже вывел в космос из грузового отсека буксир «Орех» и терпеливо ждал её в пространстве, сверкая правым боком скафандра, освещаемым солнцем.

– Что Земля?

– Они не поверили, – с коротким смешком ответила Кэтрин. – Да и я на их месте не поверила бы. Будут советоваться с русскими… то есть с вашим начальством. До столкновения осталось всего одиннадцать дней. Если мы в течение двух суток не найдём наших парней, по астероиду будет нанесён ядерный удар. Ракеты уже готовы к запуску.

– Этого следовало ожидать.

– Их нельзя ни в чём упрекнуть. На кону жизнь миллионов людей.

Денис промолчал. Он считал, что неведомых умников из НАСА, пославших шаттл к астероиду втайне от партнёров, как раз есть в чём упрекнуть.

– Цепляйтесь за шлеер. – Он помог спутнице присоединиться к нему; буксир представлял собой открытую платформу с двумя сиденьями, которой управлял один человек. – Садитесь и пристёгивайтесь.

Кэтрин бегло оглядела аппарат, сноровисто села рядом: сказывался немалый опыт выходов в открытый космос, да и невесомость она переносила великолепно.

Буксир медленно поплыл вдоль грани креста, удаляясь от «Ангары» и от «Техаса», скрывшегося в тени астероида и ставшего практически невидимым.

– Где будем искать вход?

– Я вышла в трёхстах метрах отсюда, в торце малой перекладины. Если эта дыра не заросла, в астероид мы войдём через неё. Побыстрее нельзя?

– Это буксир, – усмехнулся Денис, – а не истребитель-перехватчик. К тому же если мы будем гнать его в экстремальном режиме, топлива хватит ненадолго.

– Извините, – сухо бросила американка. – Я просто нервничаю.

Выходное отверстие хода, через которое она выбралась из недр Ирода наружу, к счастью, оказалось на месте. Его диаметр – пять с лишним метров – позволял буксиру свободно пройти в тоннель. Денис направил аппарат к чёрной дыре, но в двадцати метрах от края дыры остановился.

Кэтрин слегка повернулась к нему корпусом:

– В чём дело?

– Давайте распределим обязанности и уточним план действий.

– План прост: найти наших парней и вернуться.

– Нам надо помнить, что время там внутри почему-то сильно отстаёт от нормального хода. У нас всего двое суток в запасе, а это означает, что мы должны минут через сорок пять – по нашим часам – выйти обратно. С результатом или без. Земля ждать больше не будет.

– Хорошо. Что ещё?

– Вам придётся через каждые сто метров сбрасывать маяки, я буду занят управлением буксиром.

– Естественно, я займусь маяками. У вас всё? – В голосе женщины послышалось сдержанное раздражение. Ей показалось, что русский напарник колеблется.

Денис же и в самом деле чувствовал некую раздвоённость, досаду, будто упустил из виду нечто важное и никак не может вспомнить, что именно. Его вдруг пронзила – как острая боль – мысль, что они вместе с астероидом и двумя земными кораблями представляют собой бомбу страшной разрушительной силы! Бомбу – и не что иное, даже если астероид и в самом деле является чужим звездолётом или живым существом.

– Вперёд!

Буксир окунулся в густую тьму тоннеля. И тотчас же сзади возникла стена, загородив выход в космос.

8

Кэтрин Бьюти-Джонс оказалась достойным напарником во всех отношениях. А её психологической устойчивости и целеустремлённости мог бы позавидовать и мужчина постарше и поопытней. После того, как они остались отрезанными от выхода в космическое пространство, Кэтрин не дала волю нервам, не засуетилась, не стала требовать от спутника объяснений случившемуся. Она просто оглянулась, когда Денис притормозил, также оглядываясь назад, и бросила всего несколько слов:

– Не останавливайтесь, майор! Каждая секунда на счету!

Денис, слегка позавидовав её спокойствию, увеличил скорость «Ореха».

Первый стометровый отрезок довольно прямого, с неровными стенами, похожего на кишку тоннеля они преодолели за одну минуту.

Проникли в шарообразную полость-расширение диаметром около тридцати метров, наткнулись на странное образование в центре – огромную «кисть винограда», соединённую со стенками полости множеством прозрачно-коричневых, клейких на вид растяжек. Каждая «виноградина» была размером с человека и содержала некое твёрдое включение – «косточку» неопределённой формы. Некоторые «виноградинки» были покрыты сизым налётом и казались слепыми, мёртвыми. Остальные образовывали сложный конгломерат прозрачно-фиолетовых и коричнево-медовых шаров, действительно напоминавший виноградную кисть.

Останавливаться и разглядывать находку не стали. Оба вели счёт минутам, понимая, что на обсуждение и исследование внутренних интерьеров астероида времени нет.

Через полторы минуты буксир доставил седоков к следующему расширению примерно такого же размера. В центре висела ещё одна «виноградная кисть», только уже иного цвета – рубиново-красного, с тлеющими внутри каждой двухметровой «виноградины» огоньками. Эти огоньки казались живыми и наблюдали за пришельцами внимательно и с подозрением. Всё пространство полости было заткано удерживающими «кисть» растяжками, что затрудняло продвижение вперёд. Буксир едва не застрял, поэтому пришлось резать одну из растяжек лазером, а потом бежать из полости со всей возможной скоростью, потому что остальные растяжки вдруг конвульсивно сократились, завибрировали, заходили ходуном, буквально «загудели», грозя сбить буксир или раздавить.

– Чёрт, они и в самом деле живые! – пробормотал Денис, когда разведчики наконец выбрались в следующий тоннель. – Вам не кажется, что «виноградины» напоминают икринки?

– Что? – не поняла Кэтрин.

– Рыбью икру. И на самом деле Ирод не просто астероид, а нечто вроде инкубатора. Или ковчега.

– Об этом мы поговорим позже, когда найдём пропавших. Не забивайте голову посторонними мыслями, майор. Мы находимся внутри астероида уже шесть минут, а не прошли и четверти пути.

Денис молча увеличил скорость «Ореха». С одной стороны, мужская хватка американки внушала уважение, с другой – такая жёсткая сосредоточенность, по его мнению, женщину не украшала.

Тоннель внезапно свернул!

То есть он только что был прямым, уходя в недра астероида, и вдруг как живой изогнулся почти под прямым углом! Денис едва успел среагировать на это скоротечное изменение обстановки, чиркнул бортом буксира о бугристую, искрящуюся чёрными кристалликами стену хода.

Зависли, осмысливая происшествие.

– Что это было?

– Похоже, нас не хотят пропускать в центр креста, – хмуро сказала Кэтрин. – Со мной тоже такое случалось.

– Что будем делать?

– Идти дальше. Другого варианта всё равно нет.

Денис мельком глянул на красные циферки отсчёта времени, вспыхивающие на внутренней пластине шлема: прошло девять минут с момента их вторжения в недра Ирода, – включил двигатель. Буксир поплыл вперёд, держась оси тоннеля, разогнался.

Мимо побежали покрытые посверкивающие кристаллами стены хода.

Пятьдесят метров, семьдесят…

Ни одной интересной детали, ни сужения, ни расширения. Прямая «кишка».

Сто метров…

Что-то чёрное впереди, бесплотное, с россыпью немигающих огоньков…

Оп-ля!

Денис резко затормозил.

Однако буксир остановился не сразу, проскочил по инерции последние метры тоннеля… и вылетел в космос!

Слева бугристая чёрная плоскость, освещённая солнцем. Справа звёздная пропасть. Сзади – удаляющийся угол перекладины креста.

Оба оглянулись и успели заметить, как дыра тоннеля, через которую они вылетели в пространство, заросла искристой кристаллической пробкой.

Не приходилось сомневаться, что неведомые хозяева астероида просто-напросто выпроводили непрошеных гостей за пределы своих владений.

9

Растерянность прошла быстро.

По часам космонавтов они путешествовали внутри крестовины астероида одиннадцать минут. По бортовым же часам обоих кораблей их отсутствие длилось девять часов! Сомнений больше не оставалось: время внутри Ирода действительно шло в пятьдесят раз медленнее, чем снаружи.

Связались с компьютером «Техаса», выслушали полученные с Земли инструкции. Руководители полёта в НАСА рекомендовали своим астронавтам немедленно покинуть астероид, так как удар по нему был предрешён. Рисковать никто не хотел, ни государственные мужи США, ни депутаты Госдумы России, ни президенты двух стран. Правда, до запуска к астероиду ракет с ядерной начинкой ещё оставалось около сорока часов. И за это время космонавтам обоих кораблей надо было решить проблему поиска ушедших на разведку товарищей и стартовать к Земле.

– Мы в цейтноте! – подвёл итог размышлениям Денис, не зная, на что решиться. Шансы найти командира и бортинженера таяли с каждым часом, зато шансы быть взорванными вместе с астероидом возрастали в той же пропорции. Стоило им задержаться внутри крестообразной – и очень своеобразной – «машины времени» хотя бы на лишних полчаса – и пиши пропало! Земля не отзовёт ракеты, так как речь идёт о спасении миллионов жизней, а то и всего человечества.

– Возвращаемся! – сказала Кэтрин Бьюти-Джонс непререкаемым тоном. – Мы ещё не использовали до конца все свои возможности.

Денис хотел напомнить ей, что это по вине их горе-генералов из НАСА сложилась такая ситуация, но передумал. Обвинения не помогали найти выход из создавшегося положения. Походу в недра странного объекта, принятого людьми за астероид, альтернативы не было.

– Но проход закрылся… – сказал он.

– Будем искать другой! – отрезала американка.

Буксир пополз вдоль чёрной плоскости – грани более короткой перекладины креста на высоте ста метров. Иногда казалось, что среди бугров и ложбин открываются дыры и трещины. Тогда приходилось спускаться ниже, изучать рельеф, до боли в глазах всматриваться в искристую грань. Затем лететь дальше. Лишь через час удалось найти «кротовью нору» – вход в подземелья астероида, когда у обоих почти иссякло терпение и кончились силы. Пульс Дениса участился до предела, пришлось даже принимать особое успокоительное – из аптечки внутри скафандра, – состав которого был разработан российскими медиками для таких случаев. Каким образом поддерживала свой тонус американка, можно было только гадать. Но она не жаловалась.

– Ныряем!

– Сколько у нас осталось маяков?

– Восемь плюс ваши модули.

– Бакены.

– Всего четырнадцать.

– Не мало?

– У вас есть ещё?

– Нет.

– Тогда к чему эти вопросы? Ведите катер!

– Надеюсь, на этот раз нас не выгонят?

– Как получится. – В голосе женщины прозвучала насмешка, и она добавила фразу по-английски, которая переводилась на русский язык как «кто не рискует, тот не пьет шампанского».

Денис улыбнулся, снова преисполняясь уважения к мужеству спутницы, знавшей, что она запросто может погибнуть.

Буксир вплыл в пятиметровое отверстие «червоточины», ведущей куда-то в глубь массива пород астероида. И стоило ему пройти два десятка метров, как тоннель позади закрылся. Сработала неведомая автоматика Ирода, подчинявшаяся своей нечеловеческой логике.

Но космонавты не стали задерживаться, искать объяснений поведению хозяев: то впускают без надобности, то выгоняют без причин, – лишь увеличили скорость своего неказистого транспортного средства. Оба верили, что смогут выбраться обратно через какой-нибудь другой тоннель.

Знакомая шарообразная полость с «виноградной кистью» внутри, соединённой со стенками множеством растяжек и клейких на вид перепонок. Что же это такое в самом деле? Ковчег? Корабль-матка? Космическая «рыба» с икрой внутри? Неужели догадка верна, и каждая «виноградина» представляет собой «икринку» или «яйцо» с зародышем внутри? Но что это за зародыши? И почему ковчег несётся к Земле с такой бешеной скоростью? Ведь если это и впрямь корабль-матка, он же погибнет?..

– Не зевайте! – подстегнула спутника американка. – Тоннель начинается чуть правей.

Миновали перепонки и растяжки, вошли в продолжение тоннеля.

Сто метров…

Новая полость.

Та же «виноградная кисть», только «виноградины» вдвое крупнее, и внутри каждой пульсирует некая шипастая конструкция с четырьмя конечностями и рогатой головой. Точно – зародыши!

– Вы видите?!

– Я встречала гроздья ещё больше – в центре.

– Это действительно «икра»!

– Что вы хотите сказать?

– Мы внутри корабля-матки! Либо просто внутри матки! Это не астероид. В училище вам должны были читать лекции о панспермии…

– Панспермия – лишь красивая гипотеза.

– Теперь уже не гипотеза. Перед вами прямое доказательство распространения жизни в космосе путём панспермии – переноса спор.

– Это сказка, мистер Молодцоув.

– Вовсе не сказка!

– Спорить будем потом, майор. Прежде давайте продолжим поиск коллег.

Буксир двинулся дальше.

Ещё сто метров, и ещё пещера – гораздо больше, чем ранее встречавшиеся. «Гроздь винограда» в ней также была крупнее других, и в каждой «виноградине»…

– Ничего себе!

Денис остановил аппарат.

В огромном прозрачно-малиновом эллипсоиде «виноградины» величиной с железнодорожную цистерну плавал… самый настоящий динозавр! Только шестилапый и двухголовый! Глаз у него видно не было, но сомневаться в том, что он живой, не приходилось.

– Жуть! – с дрожью в голосе прокомментировала Кэтрин. Видимо, и до неё дошёл смысл увиденного. Догадка Дениса отражала истину: астероид Ирод представлял собой гигантский транспортный корабль, несущий в своём чреве зародыши иной жизни.

– Ковчег! – повторил Денис. – Разве что не Ноев. Остается только узнать, почему чужепланетный «Ной» выбрал для своего финиша Землю.

– Да! – очнулась американка. – То есть нет! У нас конкретная задача. Всё остальное после. Идём дальше!

Буксир с трудом протиснулся между растяжками, вплыл в тоннель, бывший вдвое шире, чем прежние. Если Денис ориентировался правильно, они сейчас двигались по оси самой длинной перекладины креста, приближаясь к узлу пересечения перекладин. Вероятно, там располагалось центральное «спорохранилище» «ковчега» или же рубка управления.

Шестнадцатая минута пути…

Ещё одна полость.

«Гроздь винограда» с жуткими насекомовидными тварями внутри, готовыми, казалось, в любое мгновение вылезти из своих яиц.

Тоннель. На стенах – шрамы и сизые полосы пепла. Такое впечатление, что здесь произошло сражение с использованием лазерных излучателей.

– Уж не ваши ли ребята тут нашумели? – пробормотал Денис.

– С таким же успехом это могли быть и ваши! – огрызнулась Кэтрин. Позвала: – Бишоп! Гриффит! Где вы?

Тишина в ответ. Слабые щелчки и шелест на всех диапазонах связи. Только изредка доносится тихий вскрик ближайшего сброшенного радиомаяка.

Денис тоже попробовал позвать своих, но ни Зайцев, ни Глинич не отозвались.

«Здесь их можно искать целый год!» – пришла пугающая мысль. Он поспешил отогнать ее.

Двести метров… Восемнадцать минут пребывания в другом времени… сколько же прошло времени на Земле? Часов пятнадцать? И на сколько хватит терпения у военачальников, держащих пальцы на кнопках пуска ядерных ракет?..

Гигантская – одним взглядом не объять – шаровидная полость, наполненная таинственной жизнью.

Традиционная «гроздь винограда» в центре, самая большая из всех, с оранжево-янтарными «виноградинами». Внутри – чешуйчатые твари с кожистыми крыльями. Перепонки. Растяжки. Плавающие бесцельно трёхметровые шары, наполненные светящейся пылью или же прозрачной жидкостью жёлтого или – реже – голубоватого цвета. Шум в радиоэфире: будто недалеко кипит вода, проливаясь на раскалённую плиту.

Взгляд! Тяжёлый, подозрительный, полный угрозы.

По спине между лопаток протекла холодная струйка.

Денис вспотел.

– За нами наблюдают!

– Посмотрите вниз! – возбуждённо проговорила Кэтрин. – Видите?

Он посмотрел.

Выжженные лазером выбоины, какие-то льдистые натёки, брызги, сизо-белёсые лохмотья, изогнутые рваные полупрозрачные куски стекла, похожие на остатки яичной скорлупы…

– Дьявольщина! Неужели здесь и в самом деле шёл бой?! Кто же начал первым?

– Это не важно. Наши парни где-то здесь! Давайте искать!

Американка сбросила очередной бакен, славший в эфир призыв откликнуться всем, кто его слышит. Но никто на этот призыв не отвечал. Земляне его не слышали. Или не могли ответить, будучи давно погибшими.

К буксиру свалился сверху белый прозрачный шар, заполненный текучими светящимися вихриками. Ощущение взгляда усилилось.

Кэтрин достала оружие.

– Не стреляйте! – быстро проговорил Денис. – Попробуем договориться! Может быть, это наш последний шанс вызволить ребят и убраться отсюда живыми!

– Как вы это сделаете, не зная, с кем имеете дело? Если хозяева уничтожили разведчиков, то уничтожат и нас!

– Уверен, наши ребята живы! Помните, когда мы освобождали буксир и разрезали растяжку? Нас ведь наверняка могли убить, но не убили! Просто вышвырнули вон!

– Почему же не вышвырнули парней?

– Не знаю. Но шанс найти их есть! Не стреляйте!

– Вы пацифист, мистер Молодцоув. – Кэтрин после некоторых колебаний опустила пистолет, но не спрятала в захват. – Хорошо, действуйте. Однако я оставляю за собой право защищаться.

Денис хотел сказать, что это техника ковчега вынуждена защищаться от пришельцев, но прикусил язык. К тому же он не знал, что делать дальше. В его практике не было встреч с творениями чужих разумных существ.

10

Центр управления полётами Российских войск космического назначения располагался на территории бывшего испытательного полигона, а ныне космодрома Плесецк. Он вступил в строй всего два года назад и представлял собой суперсовременный компьютерный комплекс, принимающий информацию по сотням каналов связи со всеми объектами РВКН, обсерваториями страны, базами и пунктами наблюдения за космическим пространством на Земле и в космосе.

Главный зал Центра с рядами компьютерных терминалов напоминал зал ЦУПа в Подмосковье, но имел кроме огромной – во всю стену – операционной планшет-карты Земли ещё и такой же огромный экран, способный синтезировать любое изображение – от мирного земного или космического пейзажа до панорамы планеты или звезды. В настоящий момент экран показывал угольно-чёрное небо со звёздной полосой Млечного Пути и ползущий по нему чёрный крестик астероида Ирод.

В зале работали далеко не все терминалы, и народу в нём было немного, в основном – операторы в голубой форме космических войск. У центрального монитора стояла небольшая группа людей – пять человек, концентрируясь вокруг мужчины в штатском, высокого, средних лет, с выразительным умным лицом и светло-голубыми глазами. Это был президент России. Он внимательно слушал командующего РВКН. Остальные молчали. Затем к группе присоединился начальник Центра экстремального оперирования в космосе генерал Лещенко.

– Они не выходят на связь уже больше суток, Александр Васильевич. Вокруг Ирода летает американский шаттл, но тоже молчит.

– Где «Ангара»? – тихо спросил президент.

– Наша «птичка» сидит на грани малой перекладины, у стыка её с большой. Поэтому ни с Земли, ни с Луны она не видна, только с борта межпланетного зонда «Коперник».

– Вы думаете, они погибли?

– Если верить американцам, время внутри астероида течёт в полсотни раз медленнее. Наши ребята могли просто не знать этого и спокойно заниматься разведкой.

– Все трое?

Лещенко вытер вспотевшее лицо платком.

– Судя по тем сведениям, что мы имеем, в астероид пошли командир корабля полковник Зайцев и бортинженер Глинич. Пилот должен был остаться на борту.

– Почему же не остался?

– После контакта с американцами он решил вернуть экипаж…

– И тем самым нарушил инструкцию! – буркнул командующий РВКН.

Лещенко сморщился, как от зубной боли.

– Денис Молодцов наверняка давал себе отчёт, чем рискует. Но не попытаться найти своих спутников он не мог.

– Всё это романтика… Он не имел права рисковать в такой ситуации и покидать борт корабля… не посоветовавшись с нами!

– Может быть, майор и романтик, но прежде всего он человек долга! Никто не знал, что астероид – более сложный объект, нежели простой булыжник.

– Когда американцы замолчали, уже тогда можно было предположить степень опасности Ирода и подстраховаться. Я не понимаю, почему такой опытный специалист, как полковник Зайцев, допустил столь грубую ошибку.

– Степень его вины установит комиссия…

– Господа, – негромко, но твёрдо сказал президент; все замолчали. – Речь идёт о судьбе миллионов людей! Что вы советуете делать? Американцы настаивают на запуске ракет для уничтожения Ирода.

Стало совсем тихо.

– До столкновения его с Землёй осталось девять дней… – пробормотал министр обороны. – Надо стрелять! Иначе мы упустим возможность сбить астероид с траектории.

– Сколько мы можем ещё ждать?

Все посмотрели на Лещенко. Генерал криво усмехнулся.

– Не более двенадцати часов. Взрыв ракет должен произойти не меньше, чем в двух миллионах километров от Земли. Только тогда радиоактивное облако газа, пыли и осколков успеет немного рассеяться и по большей части миновать Землю.

Президент перевёл взгляд на крест астероида, неспешно скользящий по звёздному полю. Помолчал. Потом обронил одну фразу:

– Ждем ещё шесть часов…

11

Шар со светящимися вихриками внутри, вызывающими ощущение недоброго взгляда, вдруг стремительно метнулся к буксиру.

– Прыгайте! – крикнул Денис, пытаясь развернуться и увеличить скорость одновременно.

Но буксир не умел маневрировать на форсаже, как гоночный катер, и успел лишь повернуться к приближающемуся шару боком.

Кэтрин свалилась с сиденья вправо, Денис – влево, включил движок скафандра. Они отлетели на несколько метров от косо уходящего вверх буксира, и в это мгновение шар настиг аппарат. В нём образовалась щель, и буксир очутился внутри шара!

Так лягушка глотает муху! – пришло на ум сравнение.

Шар с «Орехом» внутри сделал петлю, всплыл над пытавшимися убраться с его дороги людьми. Снова «посмотрел» на них.

– Но-но, не подавись! – прошептал Денис. – Давай общаться по-мирному!

– Открываем огонь! – скомандовала Кэтрин.

– Не надо! Мы успеем скрыться в тоннеле.

– Он сейчас проглотит нас!

– Спокойно, отходите назад, я вас прикрою…

– Не мешайте, я буду стрелять!

– Наверное, то же самое делали и разведчики… и не вернулись!

– Я заставлю эту тварь отнестись к нам серьёзнее! – Кэтрин навела на шар электроразрядник. Однако выстрелить не успела.

Шар вдруг сделал ещё один разворот и поплыл через весь огромный шарообразный зал, заполненный таинственным движением.

– Не уйдёшь! – опомнилась американка.

– Не стреляйте! – крикнул в ответ Денис, поймав спасительную мысль. – Быстро за ним! Может быть, он приведёт нас туда, где находятся остальные!

– О чём вы? – не поняла Кэтрин.

– Давайте проверим мою догадку. Наших ребят тоже могли захватить такие шары и поместить в какой-нибудь санитарный бункер. Всё равно у нас уже не остаётся времени на их поиски.

Кэтрин размышляла несколько мгновений, опустила пистолет.

– Рискнём!

Они включили реактивные движки, с трудом догнали уносящийся прочь шар с буксиром внутри.

Шар провалился в тоннель, возникший в казавшейся сплошной стене полости. Космонавты нырнули за ним. Вход за их спинами тут же закрылся, но они не обратили на это внимания.

Полёт длился всего одну минуту. Тоннель изогнулся как живой и вывел шар с преследователями в узкий карман с угрюмо светящимися вишнёвым накалом стенами.

Здесь уже располагалось полтора десятка других таких же шаров, мирно сбившихся в кучу посреди кармана. Шар с «Орехом» присоединился к ним и медленно погасил свечение, стал безжизненным. Он сделал своё дело.

– Бишоп! – воскликнула Кэтрин, тормозя.

– Командир! – в унисон воскликнул Денис.

– Они здесь!

– Наши! И китайский зонд!

В шарах, висящих с краю, виднелись неподвижные фигуры американских астронавтов и российских космонавтов в скафандрах, ещё в одном торчал китайский зонд-разведчик «Хуанхэ». В остальных Денис разглядел какие-то кристаллические золотые глыбы, несколько космических аппаратов явно земного происхождения, диковинный агрегат из трёх хитроумно соединённых конусов и нечто перисто-крылатое, напоминающее летающую черепаху. По-видимому, астероид захватил эти объекты, путешествуя через Солнечную систему, а может быть, и за её пределами.

– Бишоп! Ты меня слышишь?! – Кэтрин устремилась к шарам с американскими астронавтами. – Гриффит! Отзовись!

Никто ей не ответил. Фигуры в скафандрах, плавающие внутри шаров, никак не отреагировали на вызовы по рации.

Тогда американка достала пистолет.

Денис не успел остановить её.

Сверкнул неяркий голубой лучик, полоснул по шару с астронавтом.

Шар бесшумно – здесь не было воздуха – лопнул, разбрызгивая прозрачно-жёлтые куски сферической оболочки. Вспухло и быстро рассеялось облачко светящегося дыма.

– Бишоп!

Фигура в скафандре шевельнулась. Поднялась рука, дернулись ноги.

– Бишоп, чёрт тебя возьми! Ты меня слышишь?!

– Кэт? – раздался в наушниках рации Дениса хрипловатый мужской голос. – Что ты здесь делаешь?! Где мы?!

Американка вместо ответа выстрелила ещё раз, вскрывая соседний шар.

Тогда и Денис достал свой лазерный бластер, до этого ни разу не использованный по назначению.

И Зайцев, и Глинич были живы! Правда, в отличие от командира, бортинженер произнёс втрое меньше слов, осознав, что произошло, зато полковник говорил гораздо энергичней, перестав материться только тогда, когда узнал о присутствии среди спасителей дамы.

– Прошу прощения, мисс, – буркнул он, выслушав Дениса. – Я погорячился… но поверить в реальность события, как вы сами понимаете, трудно. По моим часам мы пробыли внутри этого монстра всего двадцать минут… а вы говорите – несколько суток! Рехнуться можно! Объясните, что, собственно…

– Потом объясним, – перебила его американка, обратилась к Денису: – Наверное, время внутри шаров течет ещё медленнее, чем в самом астероиде. Однако надо срочно выбираться отсюда! Боюсь, ракеты с ядерными боеголовками уже летят к астероиду!

– Не может быть!

– Может, командир, – сказал Денис. – Время здесь в самом деле в полста раз течёт медленнее, и, кстати, это вовсе не астероид.

– А что?!

– Разве вы не видели, не догадались?

– О чём?!

– Это ковчег… или корабль-матка, несёт внутри споры и зародыши каких-то существ.

– Зачем?!

– Чтобы засеять нашу планету.

– Чушь собачья!

– За мной! – скомандовала Кэтрин Бьюти-Джонс, негативно оценив мыслительные способности командира российского шаттла.

Все устремились за ней, даже Зайцев. Однако тут же вынуждены были остановиться. В щель выхода навстречу им протиснулся знакомый шар с плавающими светящимися вихриками внутри, «посмотрел» на людей.

Кэтрин подняла лазерный пистолет.

– Не стреляйте! – одними губами выговорил Денис.

Внутри шара произошёл бесшумный взрыв, всколыхнулись и размазались в пыль плавающие там вихрики.

И тотчас же в головах всех землян всплыл отчётливо слышимый бесплотный и бесполый голос:

– Кто вы?

Космонавты оторопело переглянулись. Но Денис уже представлял, с кем имеет дело, да и реакция у него была побыстрей.

– Мы – земляне! А кто вы?

Новый взрыв внутри шара.

– Земляне? Что есть земляне?

– Жители третьей планеты Солнечной системы.

Внутри шара протаяла чёрная дыра, в ней вспыхнула звёздочка – Солнце, вокруг звездочки появились светящиеся пунктирчики орбит и огоньки поменьше – планеты.

– Третья от центральной звезды, – сказал Денис.

Голубой огонёк третьей планеты – Земли – вспыхнул ярче.

– Третья есть оно?

– Она, – хмыкнул Денис. – Наш дом. К которому, между прочим, летите вы.

Схематическое изображение Солнечной системы исчезло. Возникла пауза. Шар «размышлял». Потом зашелестел тот же голос:

– Ошибка пути… расчёт неверен… зона должна свобода есть…

– К сожалению, эта зона несвободна! – послышался неприязненный голос Кэтрин Бьюти-Джонс. – Если вы не свернёте, мы вас уничтожим!

– Трудность понимать…

– Мы запустили ракеты, скоро они долетят сюда и взорвутся!

Пауза.

– Карна невозможность уничтожение…

– Вряд ли ваш корабль выдержит две сотни ядерных взрывов!

Ещё пауза.

– Неприятность…

– Ещё бы!

– Мы не хотеть…

– Выпустите нас и убирайтесь отсюда!

– Кэтрин, они ведь никого из наших коллег не убили, – вполголоса заметил Денис. – Может, обойдёмся без угроз?

– У вас на Земле нет родных и близких? Друзей и знакомых?

– Есть…

– Тогда молчите!

– Просто я не привык разговаривать на повышенных тонах, – твёрдо добавил он. – Иной раз вежливостью можно добиться большего, чем грубостью и угрозами.

– Странно слышать это от…

– От кого?

– От русского!

Денис хотел ответить жёстко, но сдержался.

– Вы нас плохо знаете.

– Достаточно, чтобы…

– Уточнение возможность? – раздался голос шара.

– Да, – успел ответить Денис раньше американки.

– Вторая планета вашей система свободная зона есть?

– Венера? На ней нет жизни.

– Благодарность…

Шар попятился, исчез.

И тотчас же щель выхода раскрылась шире, неумолимая сила подхватила всех шестерых космонавтов и понесла по разворачивающемуся навстречу тоннелю. Через несколько секунд впереди протаяла дыра с иглами звёзд, и шестёрку землян вынесло в космос.

Послышались возгласы и ругательства опомнившихся от неожиданности космонавтов.

Денис первым сообразил, что означает уплывающее от них крестообразное тело «ковчега».

– Быстрее к кораблям! Астероид разворачивается!

Кэтрин отреагировала на его слова с похвальной быстротой.

– За мной!

Тройка американских астронавтов понеслась было к искре своего шаттла, но вынуждена была притормозить. Мощности слабеньких скафандровых движков не хватило бы, чтобы догнать «Техас». Зато российская «Ангара» оказалась рядом.

– Летим к нам! – крикнул Денис. – Разместимся все!

Американцы сгрудились возле своего командира, перешли на другую частоту связи.

– Мы идём, – раздался через несколько секунд голос Кэтрин Бьюти-Джонс. А ещё через мгновение прилетел – тоже на другой волне – недовольный голос полковника Зайцева:

– Майор, соблюдайте субординацию… советоваться надо… – и чуть тише: – Спасибо за помощь. Кажется, Феликс Эдуардович был прав, не следовало идти в астероид без подготовки.

Денис промолчал. Он был такого же мнения.

На то, чтобы достичь входного шлюза «Ангары» и перейти в кабину, потребовалось четыре минуты.

За это время Ирод действительно изменил ориентацию в пространстве – это было видно по изменению положения Солнца – и начал разгон. Когда «Ангара» стартовала и отделилась от него, астероид исчез из поля зрения буквально за полчаса. Но это уже были «нормальные» полчаса, а не ползущие как улитка в утробе «ковчега».

Земля ответила сразу же (через две минуты – из-за удалённости), как только корабль вышел на связь. Зайцев надел наушники.

– Ирод уходит! – доложил полковник, успевший со слов пилота разобраться, что происходит. – Дайте отбой ядерной атаке!

Он выслушал ответ, и брови полковника полезли на лоб.

– Что случилось? – не выдержала Кэтрин.

– Он… не уходит! Ракеты… запущены!

– То есть как не уходит? Он же повернул?

– Да, повернул… к Венере…

По кабине управления разлилась тишина. Потом раздался скрипучий голос Глинича:

– Поздравляю, господа. Кажется, в Солнечной системе скоро случится прибавление семейства.

Не поняли его только коллеги Кэтрин, плохо знавшие русский язык. Она же поняла всё отлично.

– Его собьют…

– Вряд ли, – качнул головой Феликс Эдуардович.

Он оказался прав: ядерные ракеты, запущенные с Земли для перехвата Ирода, промахнулись. И астероид, отвернув от колыбели человечества, направился ко второй планете системы, к Венере. Пока ещё пустой, мёртвой…

– Я должна поблагодарить вас, майор, – приблизилась к Денису Кэтрин Бьюти-Джонс. – Вы отличный напарник!

Не стесняясь никого, она поцеловала Дениса и улыбнулась.

Это была чудесная улыбка – мостик в будущее…

А Ирод летел к Венере, неся в своей утробе зародыши новой жизни…

Эпизод 2

Запасный выход

1

Главный оперативный зал Центра управления Российскими войсками космического назначения был заполнен деловой суетой, пронизанной тихим шелестом работающих систем, мониторов, пультов, панелей и негромкими человеческими голосами. Находящимися на рабочих местах операторами этот шум на слух не воспринимался, они давно привыкли к нему, как к стуку сердца в груди. Но редко появлявшимся в зале гостям этот специфический гул казался сродни морскому прибою, что заставляло их напрягать слух и ловить знакомые звуки. Впрочем, вошедшую в зал группу людей атмосфера Центра управления не напрягала и не отвлекала, все они были профессионалами РВКН и свободно ориентировались в пространстве зала.

Трое из них свернули к линиям мониторов контроля и связи, трое подошли к главному ситуационному экрану, занимающему одну из стен. Экран показывал космос: угольно-чёрное небо с россыпью звёзд, яркий, но не режущий глаз огонёк Солнца, цветные огоньки планет, нанизанные на пунктиры орбит, объединённые разноцветными трассами схем взаимодействия.

Гостей встретили двое мужчин: один в мундире генерала, тучный, с огромным брюхом, директор Центра экстремального оперирования, второй в штатском, седой, с длинным носом и тонкими губами, начальник Центра слежения за космическим пространством. Прибывшие поздоровались с ними за руку. Седой посмотрел на генерала, тот кивнул.

– Это не комета, товарищ командующий, – проговорил седой.

На экране загорелся еще один огонёк. Вокруг него образовалась алая окружность, и тотчас же в углу экрана отделилась часть изображения, внутри которой появилась белая капля с туманно-светящимся хвостиком. Больше всего этот объект напоминал дымящийся окурок.

– Ракета? – удивлённо проговорил сухощавый мужчина средних лет, которого назвали «товарищ командующий».

– Нет, – качнул головой седой.

Размеры «окурка» в растворе экрана скачком выросли. Теперь стало видно, что это цилиндрической формы объект из серо-белого, пористого, с утолщениями и кавернами материала, один конец которого постепенно терял плотность, превращаясь в дымно-серебристый хвост.

– Похоже на комету…

– И тем не менее этот Окурок – мы так его и назвали – не имеет с кометами ничего общего. Его хвост представляет собой сложный композит, теряющий плотность по мере удаления от головной части, но это не газ, хотя сам объект состоит изо льда, правда, не водяного. Да и направлен хвост не по радиусу от Солнца, а под углом в семьдесят градусов к нему и под углом в двадцать три градуса к траектории движения.

– Тогда что это?

Спутники командующего и хозяева Центра переглянулись.

– Точного ответа мы дать не можем, – пробасил генерал Лещенко. – Возможно, это экзотический оортид, одна из глыб протовещества, из которого сформировались планеты Солнечной системы, но возможно, что в систему залетел чужой корабль.

Командующий хмыкнул, разглядывая объект.

– Любопытно.

– Оортидом он быть не может, – проворчал один из спутников командующего, пожилой, морщинистый, одетый в тёмно-коричневый костюм. – Параметры не те.

– Но и на космический корабль он не слишком похож.

– Диаметр Окурка – около километра, длина – более девяти, я имею в виду плотную часть, плюс хвост – около двух сотен километров.

– Да, это не ракета.

– Куда он движется? – спросил командующий.

– К сожалению, мимо. – Седой поймал красноречивый взгляд командующего, торопливо добавил: – Или, скорее, к счастью. Он пройдёт в десяти миллионах километров от Земли, направляясь к созвездию Орла. Поэтому я предлагаю…

– Доложить президенту.

– Направить к объекту наших парней.

Спутники командующего посмотрели на патрона. Один из них, в мундире генерала, что-то прошептал ему на ухо.

– Как давно вы следите за… гм-гм, этим Окурком? – спросил второй сопровождающий, в гражданском костюме.

– Двое суток.

– Американцы знают об этом?

– Думаю, знают, – кивнул Лещенко. – Хотя делиться с нами открытием не спешат.

– Можно подумать, мы спешим поделиться с ними.

– Объект настолько необычен, что мы не имеем права…

– Не стоит оправдываться, Георгий Степанович, – поморщился командующий РВКН. – Всё и так понятно. Я доложу президенту о наших открытиях и предложениях. Вы уверены, что наши ребята достанут этот ваш Окурок?

– Вполне, – осторожно сказал Лещенко.

– Кто именно?

– Группа майора Молодцова.

– Того, кто год назад командовал спас-операцией на астероиде Ирод?

– Так точно.

– Поднимите их по тревоге. Если американцы знают об Окурке и молчат, возможно, они тоже решают, что делать, или уже готовят экспедицию. Неплохо было бы их опередить.

– Подготовка нашего второго «челнока» уже началась.

– Действуйте, Георгий Степанович.

Командующий ещё раз всмотрелся в изображение странного космического объекта и направился к выходу из зала.

2

Вставать не хотелось. Любая поза была приятной, тело нежилось под лёгким одеялом в расслабленном состоянии, и потребовалось некое усилие, чтобы заставить себя думать о работе.

Ещё минуту, и встаю, решил Денис, закрывая глаза и блаженно вытягиваясь в постели во весь рост. И уснул. Однако через две минуты проснулся снова: сработал внутренний сторож организма, отвечающий за реакции хозяина. Пора было вставать и приводить себя в порядок.

– Не хочу! – вслух заявил Денис.

Но тело само сбросило с себя одеяло, ноги опустились на коврик, он встал и поплёлся в душ, привычно настраиваясь на активное бодрствование.

Прошёл почти год после спасательной экспедиции к астероиду Ирод.

Экипаж американского шаттла, спасённый русскими космонавтами, расформировали, но его командир – капитан Кэтрин Бьюти-Джонс – получила новый «челнок» и продолжала трудиться на благо своей родины. Своего спасителя она отблагодарила забавным образом, пригласив к себе на ранчо в Техасе погостить, однако майора Молодцова не отпустили, и на этом его контакты с американкой заглохли. По сведениям информслужбы РВКН, Кэтрин дважды побывала в космосе, доставляя грузы на МКС и на Луну, и готовилась к длительному полёту на Венеру.

Почему именно на Венеру, Денис догадывался.

Ирод, изменивший траекторию после контакта с землянами, направился к Венере и скрылся под её облачным слоем. Но не вонзился в неё на бешеной скорости, как ожидалось, а притормозил и скорее всего совершил мягкую посадку. А так как груз внутри он нёс специфический – зародыши жизни, то интерес к себе вызывал огромный. Естественно, все ведущие державы мира мечтали теперь найти на Венере место его приземления и начать исследования, а то и вступить в контакт с пришельцами, которые решили остановиться в Солнечной системе на «постоянное место жительства».

Денис тоже был бы не прочь слетать на ближайшую соседку Земли, чтобы встретиться с удивительной формой жизни, спящей внутри астероида. Но он был не космонавтом-исследователем, а космическим спасателем и не имел возможности предложить свои услуги Российскому аэрокосмическому агентству.

В крохотной гостиной квартиры – во время двухнедельных дежурств Молодцов жил в общежитии базы – зазвонил интерком.

Денис вылез из-под струи душа и голым пошлёпал в гостиную, оставляя на линолеуме лужицы и мокрые следы. Ткнул пальцем в клавишу ответа. Засветился тонкий как лист бумаги экран жидкокристаллического монитора. На Дениса глянул коричневолицый лысый полковник Зайцев, начальник группы «АСС» РВКН.

– Майор, срочный сбор! У тебя полчаса на завтрак!

– Что случилось, Константин Петрович?

Полковник оглядел фигуру подчинённого, но на его лице не отразилось ничего.

– Тебя ждёт генерал.

Денис подобрался.

– Спасательный рейд?

– Нет. – Зайцев пожевал губами. – Перехват. Но все подробности позже. Жду.

Экран погас.

Денис почесал затылок, глянул на часы и заторопился.

Через полчаса он входил в кабинет Лещенко, одетый в форму лётного состава РВКН.

В кабинете директора Центра экстремального оперирования находились пять человек.

Генерал сидел за столом, остальные стояли: полковник Зайцев, капитан Абдулов, главный технический специалист «АСС» профессор Черников и полковник Матвейкин, начальник службы безопасности.

Денис поймал взгляд Абдулова, кивнул. Приглашение капитана говорило о многом. Им действительно предстояла какая-то нестандартная экспедиция.

– Проходи, – буркнул Лещенко.

Висящий за его спиной плоский экран ситуационного контроля подёрнулся сизым дымком и протаял в глубину, показывая схематическое изображение Солнечной системы.

– Коротко о главном, – продолжал Лещенко. – В Системе появился ещё один странный объект. Похож на комету. Предстоит догнать его и выяснить, что оно такое.

На схеме за орбитой Марса разгорелся огонёк.

– В настоящий момент объект под названием «Окурок» движется в направлении на созвездие Орла. Перехватить его можно будет только в одной точке. – Лещенко достал световую указку. – В десяти миллионах километров от Земли. А это значит, что старт вашего «челнока», майор, состоится уже через два часа. Вопросы?

– Разве нам предстоит кого-то спасать?

– Я тебя понимаю, майор, но ты самый опытный перехватчик в отряде, поэтому выбор пал на тебя. Конечно, ты имеешь право отказаться.

– Нет.

– Тогда у меня всё. Остальные сведения вам сообщит Анатолий Сергеевич.

Черников кивнул.

– Ещё вопросы?

– Состав экипажа?

Лещенко посмотрел на Зайцева, криво улыбнулся.

– Похоже, для ваших парней главная проблема – состав экипажа.

Полковник философски пожал плечами.

– В таких операциях слаженность коллектива имеет зачастую решающее значение. С вами, Денис Андреевич, пойдут ещё трое специалистов: капитан Абдулов, старлей Шилов и эксперт Глинич, с которым вы уже знакомы.

– С Шиловым я никогда раньше не ходил.

– Это мой человек, – сказал полковник Матвейкин.

– Понятно.

– Он не только профи службы безопасности, – добавил Зайцев, – но и прекрасный специалист, бортинженер и электронщик.

– Глинич тоже хороший специалист…

– Вы возражаете, майор?

– Нет, – стиснул зубы Денис, стараясь не выказывать своих чувств. Присутствие в экипаже ещё одного работника спецслужб указывало на озабоченность командования сложившейся ситуацией. Оно явно подстраховывалось, вводя в экипаж ещё одного чекиста. Но если Феликс Эдуардович Глинич, астрофизик и спец в области космического материаловедения, показал себя неплохо в прошлом полёте к Ироду, несмотря на свой угрюмо-молчаливый характер, то присутствие в отряде нового человека вряд ли способствовало возникновению благоприятной атмосферы на борту корабля.

– Начинайте, Анатолий Сергеевич, – сказал Лещенко. – Времени у нас мало.

3

С расстояния в сто километров Окурок больше походил на космический корабль типа «Союз», разве что его дымный хвост был намного длиннее, чем выхлопная струя реактивных двигателей. И всё же глаз невольно искал в этой незатейливой белой тростинке следы технологической обработки или намёки на то, что она действительно является звездолётом пришельцев. Однако в экране системы дальновидения, оборудованной телескопом и фотоэлектронным умножителем, «звездолёт» превращался в цилиндр с дырчато-холмистой поверхностью, никаких следов обработки – кроме самой цилиндрической формы – он не демонстрировал, поэтому издали сделать какой-либо однозначный вывод о его принадлежности к тому или иному классу объектов не представлялось возможным. Одно было ясно: профессор Черников справедливо сомневался в том, что Окурок является кометой.

– Идём на сближение, – сказал Денис, понимая чувства экипажа, не отрывающего взглядов от экрана. Ему самому не терпелось подстыковаться к Окурку и «на ощупь» определить, что это такое.

Экипаж отреагировал благожелательным ворчанием. Даже Глинич, за всё время полёта не произнёсший ни одной фразы длиннее, чем в три слова (типа: я хочу есть), разразился тирадой, из которой явствовало, что «давно пора нанести визит хозяину Окурка и попросить его не дымить в Солнечной системе». По-видимому, главный эксперт по космическому мусору на борту «Быстрого» всерьёз полагал, что шутит.

«Быстрый» – такое название получил новый «челнок» класса «Ангара-2» – устремился к белой тростинке, с одного конца твёрдой и чётко видимой, с другого – расплывающейся сизым дымком длиной в две сотни километров. Вскоре её размеры заметно возросли, Окурок загородил почти всю переднюю полусферу обзора, и Денис включил торможение. Когда расстояние между кораблём и Окурком достигло всего километра с небольшим, «Быстрый» остановился.

– Чёрт возьми! – произнёс Абдулов, оглядываясь на командира; весь экипаж сидел на местах в скафандрах, что называется, «застёгнутых на все пуговицы», и лица штурмана Денис видеть сквозь бликующее забрало шлема не мог, но и так было ясно, что штурман изумлён.

Впрочем, остальные были удивлены не меньше.

Корабль повис, уравняв скорость со скоростью мчавшегося через Солнечную систему Окурка, возле его правого, самого твёрдого конца, имевшего почти строгую цилиндрическую форму, и теперь стало видно, что с торца этот цилиндр имеет впадину. Точнее – нечто вроде входа в тоннель. Окурок и в самом деле походил на выброшенную в космос каким-то гигантом папиросу!

– Мать честная! – сказал старлей Шилов, маленький, кругленький, вечно что-то жующий, но подвижный и быстрый, отличный специалист и юморист. – Кто сказал, что это комета? Это же издевательство над здравым смыслом!

– Феликс Эдуардович, что это, по-твоему? – спросил Абдулов.

Глинич не ответил. Он вообще говорил мало и в основном с аппаратурой, находя в её лице приятного собеседника.

– Подходим ближе, – предупредил Денис, включая двигатели манёвра. – Слава, посмотри внимательнее, мы здесь одни?

– Так ведь темно, ничего не видно, – сострил Шилов.

– Похоже, мы подошли первыми, – отозвался Абдулов. – Ни американцев не видно, ни китайцев, ни прочих жёлтых и зелёных человечков.

Шилов фыркнул:

– Ралли Париж – Дакар неожиданно выиграл российский истребитель Су-35!

Абдулов засмеялся.

– Сообщение на базу, – сказал Денис. – Вышли к объекту, приступаем к изучению.

– Есть, командир!

«Быстрый» облетел бело-сизый, весь покрытый ямами, дырами и наплывами – ни дать ни взять стеариновая свеча – цилиндр Окурка, завис над краем торца. Стало и вовсе очевидно, что это колоссальная труба с толстыми стенами, начинающими терять плотность в девяти километрах от торца и расплывающимися в дымно-сверкающий «кометный» хвост.

– Да, такого я никогда не видел, – заговорил вдруг Глинич.

– Неужели? – притворно удивился Шилов. – А я думал, что ты видишь подобные «окурки» каждый день.

– Что вы имеете в виду, Феликс Эдуардович? – спросил Денис.

– Материал Окурка… посмотри на дисплей анализатора… никакой это не композит…

Денис хмыкнул.

– Газовый конденсат?

– Конгломерат из замерзших водорода и гелия с вкраплениями лития и бора.

– Апейрон.

– Что?

– Первосубстанция древних греков.

– Вроде того.

– Внимание, радио с базы! – предупредил Абдулов.

В шлемах космонавтов после щелчка выплыл из тихого шелеста голос генерала Лещенко:

– Майор, будьте внимательны. Только что стало известно, что американцы запустили к Окурку свой новый шаттл, причём практически вслед за вами. Так что поторопитесь с исследованиями.

– Вот заразы! – пробормотал Шилов. – Нигде от них покоя нет.

– Берём объект на абордаж, – скомандовал Денис. – Начинаем работать.

«Быстрый» пошёл на сближение с Окурком.

4

Что произошло, сразу толком никто не понял.

Корабль вдруг подхватила какая-то чудовищная сила и понесла к устью трубы. Впечатление было такое, будто заработал пылесос, и поток всасываемого воздуха подхватил «челнок» с космонавтами, как соринку, втягивая его в трубу кормой вперёд.

– Полная тяга на оси! – отреагировал Денис, дублируя голосовую команду компьютеру нажатием кнопки включения форсажного режима.

Удар ускорения вжал тела космонавтов в спинки противоперегрузочных кресел.

Движение замедлилось. Но «ветер» был всё же сильней и продолжал толкать корабль в отверстие трубы. Вокруг выросли белёсые, покрытые голубовато-сизой изморозью и вкраплениями сверкающих в лучах Солнца кристаллов стенки трубы. Плазменный маршевый двигатель «Быстрого» не справлялся с действующей на корабль силой, его продолжало сносить в глубь трубы, и Денис включил все пять жидкостно-реактивных маневровых двигателей, понимая, что рискует лишить спасательный корабль свободы манёвра. Однако другого выхода не было. Надо было во что бы то ни стало выбраться на волю, в открытое пространство.

Корабль остановился, вибрируя всем корпусом. Ему не хватало какой-то малости, чтобы начать двигаться к близкому – всего в полукилометре – устью трубы, но этой малости энергоустановка «Быстрого» выжать из себя как раз и не могла.

Кончилось топливо в маневровых баках.

Корабль начал падать в глубь трубы.

И тогда Денис принял решение.

– Садимся! Слава – готовь гарпуны! Лёха – аварийные комплекты! Феликс Эдуардович – дублирующие системы!

– Есть! – дружно рявкнул экипаж.

Приблизилась округлая, в наплывах и вмятинах, внутренняя поверхность трубы. Корабль выстрелил два гарпуна. Оба вонзились в бело-синеватые бугры. Вспухли и рассеялись облачка газа.

– Ещё!

Абдулов навел кормовые гарпуны, предназначенные для аварийных ситуаций, выстрелил. Завизжали, разматываясь, тикуроновые тросы, остающиеся и в вакууме упругими и гибкими.

Корабль ощутимо упёрся в пространство, его понесло боком к волнистой впадине с множеством рытвин.

– Берегись!

Серия ударов, скрежет, затихающий свист. Погасли экраны обзора, мигнули и погасли светильники кабины, загорелись аварийные лампы. Последовало ещё несколько толчков, и наступила тишина и неподвижность.

– Поздравляю, приокурились, – мрачно сплюнул Шилов.

Загорелись экраны обзора.

Перед глазами космонавтов развернулась панорама внутреннего пространства трубы и близкий чёрный круг с россыпью звезд – выход в космос.

– Интересно, как мы выберемся обратно? – поинтересовался Абдулов индифферентным тоном.

– Ползком, – тем же тоном ответил Шилов.

– Отставить разговоры! – бросил Денис. – Контроль функционирования, диагностика повреждений, оценка живучести. Феликс Эдуардович, можете объяснить, что произошло? Почему нас засосало в трубу Окурка?

– Не могу, – буркнул планетолог экспедиции. – Мало данных.

– Чем быстрее мы разберёмся в причинах явления, тем быстрее выберемся отсюда. Слава, радио на базу…

5

«Ветер», подхвативший корабль и занёсший его в трубу Окурка, всё еще продолжал дуть, хотя, по словам Глинича, никакой это был не ветер – какой уж тут ветер, в пустоте? – а некое силовое поле, которое Феликс Эдуардович назвал «градиентом давления поляризованного определённым образом вакуума». Что планетолог имел в виду, вряд ли понимал и он сам.

Правда, сила, сносившая корабль в глубины трубы, у поверхности её внутренней стенки действовала слабее, что позволило экипажу «Быстрого» выйти наружу и провести визуальный осмотр корпуса и кое-какой мелкий ремонт. Им удалось восстановить работу антенн систем связи и сменить панели плазменных накопителей, хотя установить связь с базой на Земле не удалось. То ли был повреждён передатчик, то ли стенки трубы не пропускали радиоволн в очень широком диапазоне электромагнитного спектра.

Прошли сутки. Экипаж выдохся в попытках оживить систему связи и впал в прострацию. Единственным человеком на борту корабля, который был занят по горло работой, оказался Феликс Глинич, задействовавший всю имевшуюся в его распоряжении научную аппаратуру и трижды вылезавший из корабля наружу для взятия проб «грунта».

На вторые сутки Денис решил провести совещание, чтобы определить дальнейшую стратегию поведения экипажа, попавшего в ситуацию, когда его самого надо было спасать.

– Своими силами нам отсюда не выбраться, – начал майор, оглядев унылые физиономии подчинённых. – У кого какие соображения?

– Если бы наш «Быстрый» имел гусеницы, как у тягача, – проговорил Шилов робко, – мы бы вылезли.

– Вряд ли, – возразил Глинич. – Слишком скользко, а «ветер» продолжает дуть. Дёрнемся – нас унесет в трубу.

– Авось не унесёт. Мы же выходили – и ничего. К сожалению, у нас нет гусениц и…

– Еще варианты? – перебил старлея Денис.

– Надо выбраться на край трубы Окурка и попытаться установить связь с базой, – предложил Абдулов; в полёте он по обыкновению не брился и теперь был похож на молодого монаха.

– Скафандровый передатчик слишком слаб, – проворчал Глинич. – Нас не услышат.

– Можно попробовать протянуть антенну от главного передатчика к выходу из трубы.

– На восемьсот метров? Где ты найдешь такой кабель?

– Тогда давайте помигаем прожектором, – загорелся Шилов. – За Окурком сейчас следят в три глаза, нас наверняка заметят.

– Где вы возьмёте прожектор?

– Что ты нам всё обрезаешь? – возмутился старший лейтенант. – Сам предложи чего-нибудь дельное.

– Предлагаю провести разведку в глубь трубы, – буркнул Глинич. – Может быть, там тоже есть выход. Отцепимся, проскочим трубу и вылетим через другой конец в космос.

В кабине управления стало тихо. Все посмотрели на командира.

Денис хмыкнул.

– Идея неплохая.

– Какая?

– Обе. Надо попробовать дать световой сигнал SOS на базу. И, наверное, действительно стоит разведать, что нас ждёт на другом конце трубы. Начнём со связи.

– Я пойду, – вызвался Шилов.

– Идти надо как минимум двоим, для подстраховки.

– Тогда и мне придётся, – пожал плечами Абдулов. – У нас в спецгрузе есть мощные фонари, возьмём пару и помигаем в унисон азбукой Морзе: спасите наши души.

Денис в задумчивости оттянул губу, прикидывая возможные варианты развития событий, кивнул через минуту:

– Хорошо, собирайтесь. Пойдём втроем: я подежурю снаружи, во избежание непредвиденных осложнений. Берём фонари, тарконовую бечеву, кошки, ледорубы и липучки.

– Ледорубы лучше не брать, – проворчал Глинич. – В невесомости они бесполезны, а в наших условиях опасны. От каждого удара вас будет относить от стены, можно сорваться.

– Возьмём вместо них малый гарпун.

Космонавты начали готовиться к выходу в космос.

Через час все трое открыли шлюз и выплыли в открытое пространство, подсоединив страховочные фалы к специальным скобам на корпусе корабля.

«Ветер», засосавший корабль внутрь трубы Окурка, продолжал «дуть» в том же направлении, пульсируя в такт каким-то перепадам давления в глубине трубы. У самой поверхности он почти не ощущался, но стоило подняться над слоем замёрзших газов на один-два метра, как давление на скафандры резко усиливалось, и риск быть подхваченным «воздушным» потоком увеличивался. Пришлось по большей части передвигаться ползком, не отрывая тело от сизо-бело-голубой, в потёках и рытвинах, местами прозрачной стенки трубы.

Корабль возвышался над буграми поверхности на восемь метров, поэтому «ветер» давил на него сильнее, и держался он исключительно на тросах, принайтованных к гарпунам, вибрирующим от напряжения. Сколько могли выдержать тросы и гарпуны, вонзившиеся в лёд стенки, было неизвестно.

Распаковали контейнер.

Перецепили карабинчики тросов со скоб на корпусе корабля на гарпуны.

Абдулов и Шилов укрепили в спецзажимах скафандров фонари, запасные батареи, комплекты липучек и острые крюки, медленно двинулись «вверх», к достаточно близкому выходу из трубы. Денис остался у кормы «Быстрого», приготовив на всякий случай запасную бухту бечёвы, и стал ждать, изредка переговариваясь с оставшимся в кабине Глиничем и ползущими как мухи по потолку товарищами.

Прошёл час.

Космонавты преодолели восемьсот метров, отделявшие корабль от торца трубы, перевалили за её край. Их голоса стихли.

Денис вздохнул с облегчением, расслабился.

– Что там у вас?

Никто не ответил. Стенки Окурка экранировали радиоволны, и связь с десантниками прекратилась.

– Надо было предупредить… – начал Глинич и не договорил.

Беззвучный удар потряс вдруг стенку трубы!

Окурок содрогнулся.

Корабль подбросило вверх!

Один за другим лопнули удерживающие его тросы. «Быстрый» дёрнулся, ударился носом о стену, его развернуло и потащило к оси трубы.

– Феликс Эдуардович! – крикнул Денис, подтягивая себя к ледяному вздутию: его тоже отбросило от поверхности трубы, но страховочный фал, прикреплённый к кормовому гарпуну, выдержал рывок. – Что случилось?!

– Откуда мне знать? – прилетел сдавленный голос Глинича. – Похоже, что-то врезалось в Окурок. Может быть, астероид.

В наушниках рации раздались крики, ругань. В чёрно-звёздном окне торца трубы появились летящие «вниз» блестящие фигурки.

– Тихо! – рявкнул Денис. – Без паники! Что произошло?!

– Нас обстреляли! – завопил Шилов. – Сволочи!

– Кто?! – изумился майор, не веря ушам.

– Мы толком не разглядели. Возле Окурка висит чей-то шаттл…

– Американцы?!

– Не похоже, – заговорил Абдулов. – Скорее всего, китайцы, судя по форме «челнока».

– Они что, совсем охренели?! Как они здесь оказались?

– Об этом ты у них спроси. Что нам делать?

– Включайте движки, догоняйте спасатель! Феликс Эдуардович, что там у тебя?

– Сейчас снимаю блокировки, запускаю маршевый…

Из сопел «Быстрого» вытянулись струи газа, вспыхнуло неяркое пламя. Корабль кувыркнулся ещё раз, однако Глинич вместе с компьютером корабля всё же справились с управлением и не допустили катастрофы. Спасатель выровнялся, развернулся носом к выходу из трубы, включил полную тягу.

Капитан и старлей пролетели мимо Дениса, нанизанные на струйки газа систем маневрирования скафандров, с трудом изменили траекторию полёта, нагоняя корабль. Обоим удалось вцепиться в скобы над треугольными крыльями «челнока», сползти по ним к люку. Тогда и Денис отцепил свой фал, оттолкнулся от скользкого ледяного бугра и прыгнул в глубину трубы, к кораблю.

6

Никто не знал, почему китайский «челнок», внезапно подкравшийся к Окурку, открыл огонь по космонавтам. Возможно, китайцы приняли их за хозяев странного объекта и перетрусили, но возможно, они просто решили устранить конкурентов и объявить Окурок собственностью Китая.

Спасателям же в кабине «Быстрого», сумевшим забраться в корабль через оставшийся открытым люк, было не до размышлений о причинах конфликта. Они снова решали проблему спасения собственного корабля и своих жизней.

Главный двигатель корабля не справлялся с несущей его в глубь трубы силой. Несмотря на максимально допустимый режим, тяги двигателя не хватало на торможение, и корабль продолжал неумолимо проваливаться «вниз», как затонувший парусник в пучину моря.

Денис попытался подвести «челнок» поближе к стенке трубы, где сила воздействия на него была значительно меньше. Но тангенциальные рысканья корпуса «челнока» свели на нет все усилия пилота. Стукнувшись пару раз кормой о гладкие бугры внутренней поверхности трубы, «Быстрый» потерял стабилизаторы, закрутился штопором, и экипажу с большим трудом удалось уравновесить его и развернуть кормой к засасывающей бездне.

Между тем корабль углубился в трубу уже на пять с лишним километров, и до конца ее плотной части осталось не более четырёх километров. Дальше должен был начинаться хвост Окурка, состоящий из утратившего плотность материала, превращавшегося в постепенно редеющую газовую струю. Чем грозило кораблю столкновение с этой странной субстанцией, можно было только гадать. Причин же силы, затягивающей «челнок» в трубу, не знал никто, в том числе и Глинич, единственный на борту специалист по метеоритам и космическим телам естественного происхождения. Область его компетенции не распространялась на объекты, подобные Окурку, так как было понятно, что он, скорее всего, – искусственное сооружение.

Пролетели ещё один километр.

Стенки трубы стали сближаться, уменьшая её внутренний диаметр. Гладкие вздутия и бугры на внутренней поверхности трубы обзавелись острыми гребнями и ложбинами наподобие русел рек и ручьёв.

Скорость падения начала возрастать.

– Что будем делать, командир? – не выдержал Шилов. – Может, катапультируемся, пока не поздно?

– Чтобы разбиться об эти рёбра? – кивнул на ледяные торосы Абдулов.

– Нас же засосёт! Мы всё равно разобьёмся!

– Не психуй!

– Я не психую. Но что-то же надо предпринимать!

Денис вдруг в свете прожектора заметил нечто вроде гигантского рва, заканчивающегося фестончатым карнизом. Медлить было нельзя, и он повёл корабль ближе к стенке трубы, рискуя разбиться о торосы.

– Держитесь! Аварийная посадка!

«Быстрый» ударился о дно ложбины и заскользил по ней кормой вперёд, ломая корпусом попадавшиеся на пути ледяные иглы, грибообразные наросты и сталактиты.

– Взорвёмся к чертовой матери! – крикнул Шилов.

Денис облился холодным потом, играя клавишами ручного управления вектором тяги, как на пианоле.

Корабль вжался в поверхность рва плотнее, стал останавливаться, вздрагивая от ударов о препятствия.

– Слава, гарпун!

Абдулов, целившийся из последнего страховочного гарпунометателя, выстрелил.

Удар, рывок, грохот, треск лопающихся перегородок!

Корабль встал на дыбы, но трос не дал ему перевернуться, бросил на дно рва, лопнул от рывка. А затем «Быстрый» ударился соплами о карниз, корма смялась в гармошку, и корабль остановился.

Последним движением пальцев Денис отключил двигатель и потерял сознание…

В себя все пришли довольно быстро.

Кабина была разгерметизирована, воздух из неё вышел, но космонавты находились в скафандрах и не задохнулись. От удара же их спасли сработавшие системы защиты кресел, аналогичные воздушным подушкам в автомобилях.

– Все живы? – осведомился Денис, чувствуя во рту привкус крови.

В мигающем красном свете аварийного светильника стали видны летающие по кабине обломки приборов и технических конструкций. Зашевелился Шилов.

– Где я?

– Всё там же, – отозвался невнятно Абдулов.

– Ничего не вижу…

– Сбрось подушку.

Из-под кресел вынеслись струи изморози – космонавты освобождались от оболочек противоударных систем.

– Ни фига себе! – пробормотал Шилов, озираясь. – Одно крошево! Ни одного целого прибора!

– Похоже, приплыли, – угрюмо добавил Абдулов. – Отсюда мы уже не взлетим.

– Отставить панические вопли! – сказал Денис, пытаясь говорить уверенным голосом. – Мы пока живы, а это главное. Что произошло, когда вы увидели чужой «челнок»?

– Мы ничего не успели сообразить. Что-то сверкнуло, рядом с нами рвануло, и нас отбросило назад к трубе. Уже потом мы сообразили, что это был взрыв ракеты. Нас обстреляли из зенитно-ракетного комплекса!

– Никто вас не запрашивал по радио? Сразу обстреляли?

– Абсолютно!

– Ничего не понимаю!

– Мы тоже. – Шилов выругался. – Узнаю, кто это сделал, китайцы ли, исламисты, американцы, – башку откручу!

– Сначала выберись отсюда.

– Феликс Эдуардович, что молчишь?

– Дышу, – с кряхтением отозвался Глинич.

– Ну и отлично! Начинаем осматриваться и анализировать положение. Потом посовещаемся и решим, что делать дальше. Вопросы?

Вопросов не последовало. Даже оптимистично относящийся ко всем жизненным неурядицам старлей Шилов не смог заставить себя пошутить. Ситуация складывалась далеко не оптимистичная, и он это понимал.

На контроль состояния бортовых систем спасателя ушло чуть больше часа. Вывод был неутешителен: «Быстрый» уже не мог стартовать, потеряв почти всю свою электронику, а главное – он истратил почти всё топливо. Его энергоресурса могло хватить максимум на пять суток при экономном расходовании энергии.

– Воду мы тоже потеряли, – добавил Абдулов. – Бак пробит, часть воды вылилась, остальное замёрзло. Запасов еды хватит на месяц, но это нас не спасёт.

– Какие будут предложения? – поинтересовался Денис.

– Придётся ползти к открытому концу трубы, – криво усмехнулся Шилов, – и сдаваться китайцам в плен.

– Перспектива не из приятных. А если они снова начнут стрельбу?

– У тебя есть другой вариант?

– Почему бы нам не проверить, куда ведёт другой конец трубы? – подал голос Феликс Эдуардович. – Ее твёрдая часть заканчивается всего в километре от нас. Вдруг повезёт, и мы вылезем в космос с другой стороны?

Стало тихо.

Потом раздался смешок Шилова:

– Безумству храбрых поём мы песню… А вы, однако, господин военный эксперт, рисковый парень.

Глинич промолчал.

– Хорошо, пойдём вниз, – подвёл итоги совещания Денис. – Если не удастся пройти там, вернёмся и поползём вверх. Берём только самое необходимое: НЗ, кислород, липучки, фонари.

– А оружие?

– Мы не воевать сюда прилетели.

– Но китайцы могут снова…

– Не стоит отвечать тем же, мы не китайцы. Возьмём еще пару ракетниц на всякий случай, выпустим несколько красных ракет, наши на базе поймут, в чём дело.

– Вряд ли они успеют снять нас с Окурка за пять дней.

– Будем надеяться на лучшее. Собираемся и выходим.

Космонавты принялись за экипировку и вскоре собрались у тамбура, увешанные спецконтейнерами, превращавшими их в диковинных иноземных существ. Выбрались через люк наружу и один за другим, связанные страховочными фалами, поползли на гребень рва, внутри которого лежал разбитый, изуродованный шрамами и пробоинами космический спасатель «Быстрый».

Сила, затянувшая корабль в трубу Окурка, продолжала действовать и здесь, поэтому решили не поднимать головы лишний раз, чтобы не подвергаться опасности быть подхваченными и унесёнными «ветром». Остановились на несколько секунд, посмотрели сверху на брошенный корабль, выглядевший сиротливо и печально.

– Прощай, дружище… – пробормотал Абдулов.

Чем дальше продвигались космонавты, тем уже становилась труба. Через час она сузилась до стометрового диаметра, а потом и того меньше, превратилась в ледяной тоннель с изрезанными трещинами стенами. Мало того, твёрдая до этого момента поверхность льда начала терять плотность, превратилась в подобие желе, вздрагивающего от каждого прикосновения. Впереди же, как ни всматривались космонавты в надежде разглядеть чёрную бездну космоса, по-прежнему была видна сплошная белизна, испещрённая синеватыми и бирюзовыми прожилками трещин.

– Ох, чует моё сердце, вляпаемся мы в какое-нибудь болото, – пропыхтел Шилов.

– Я бы тоже повернул назад, – признался Абдулов. – Чуете? Мы ползём по киселю – всё трясётся под руками.

– Кто ещё за возвращение?

– Я против, – отозвался Глинич. – Столько ползли, мучились, и вдруг – назад? Давайте ещё чуть-чуть продвинемся, хотя бы на полкилометра.

– Что ты собираешься там обнаружить?

– Сам не знаю. Но Окурок – не просто кусок водородно-гелиевого льда, его создали искусственно для каких-то целей.

– Почему ты так решил?

– Потому что гелий практически невозможно заморозить до кристаллически-твёрдого состояния, он при любых температурах остаётся жидким и сверхтекучим. Окурок же, как видите, состоит изо льда.

– Почему же ты раньше об этом не сказал?

– Вы не спрашивали. Возможно, всё дело в составе и количестве примесей, но может быть, причина в том, что внутри Окурка вакуум поляризован, находится в другом фазовом состоянии.

– Ну и фрукт же ты, Феликс Эдуардович!

– Отставить препирательства! – остановил разошедшегося Шилова Денис. – Идём дальше. Если через полкилометра ничего не изменится – вернёмся. Что ты там говорил насчёт поляризации вакуума, Феликс Эдуардович?

Глинич помолчал, затем проговорил нехотя:

– Я ещё не уверен… но впечатление такое, будто внутри трубы Окурка действуют другие физические законы.

– Какие?

– Градиент давления среды имеет ярко выраженный векторный характер… квантовые флуктуации вакуума имеют амплитуду на порядок выше, чем в обычной пустоте… волновой фон повышен…

– Ладно, потом разберёмся, поплыли дальше.

Космонавты устремились вперед, вжимаясь телами в ставший податливым материал стенки трубы.

Впереди появилось кольцо, ещё больше сужающее ледяной тоннель.

«Ветер», подгонявший экипаж потерпевшего кораблекрушение «Быстрого», усилился.

– К чёрту! – решил Денис. – Возвращаемся! Незачем рисковать…

Внезапно рука Глинича, ползущего последним, попала в пустоту, он приподнялся, собираясь податься в сторону, и тотчас же порыв «ветра» бросил его вверх и вперёд.

– Держитесь! – запоздало рявкнул Денис. – Цепляйтесь кто за что может!

Глинич пролетел над вжавшимися в «желеобразный лёд» космонавтами. Последовал сильный рывок, и Шилов, связанный с Феликсом Эдуардовичем тарконовым фалом, не удержался, с криком взлетел над поверхностью тоннеля.

– Мать твою!..

Ещё рывок, и теперь уже не удержался Абдулов, хотя какие-то мгновения сопротивлялся, раскорячившись, как лягушка, отчаянно вдавливая локти и колени с липучками в колеблющийся слой «желе». Однако липучки не выдержали, и капитан заскользил по сизо-белым торосам, выдав порцию мата.

Денис приготовился к рывку, по самую рукоять загоняя нож в ближайшую трещину. Вот когда пригодился бы ледоруб, мелькнула мысль.

Подчинённых пронесло над ним.

Удар, рывок!

Липучки отклеились. Руку пронзила боль. Но Денис не разжал пальцы, удерживаясь на месте за рукоять ножа.

– Работайте ножами!

Ещё рывок!

Нож прорезал желеобразную стенку трещины, и вся связка барахтавшихся людей покатилась по льду к сужению тоннеля.

– Ножи! – прохрипел Денис, распластавшись по скользкой поверхности. – Вбивайте ножи в пол!

Все замахали ножами, проделывая в подрагивающем материале «пола» шрамы и разрезы. Наконец усилия всех четверых сложились в дружное действие, и, ударившись о невысокий – полуметровый – кольцевой уступ, космонавты остановили скольжение.

– Уф! – выдохнул Шилов. – Зацепились! Ползём назад!

– У меня нет сил! – проговорил, задыхаясь, Абдулов.

– Отдыхайте, – сказал Денис, не поднимая головы. – Это я виноват. Не надо было разрешать этот эксперимент.

– Феликс Эдуардович виноват, его идея.

– Глядите! – сдавленным голосом произнёс Глинич.

Денис приподнял голову, напрягая мышцы рук, чтобы не сорваться с места.

– Что ты там увидел?

Эксперт, приподнявшись над уступом, смотрел в горло тоннеля, точнее, в окно, которым заканчивалась труба Окурка. Денис осторожно высунул голову и стиснул зубы, перекусывая изумлённый возглас.

Подняли головы и Шилов с Абдуловым.

– Мать честная! – прошептал старлей.

Впереди простиралась… бездна!

То, что они принимали за продолжение тоннеля, за «газовый хвост кометы», изнутри представляло собой бездну пространства! Только не чёрную, а сияющую перламутром, усеянную мириадами искр! Возможно, это были звёзды, образующие «небо», сплошную сферу вокруг окна, возможно, такова была структура этого пространства, но ощущение бездны не проходило, и у наблюдателей начала кружиться голова.

– Что это?! – просипел Шилов.

– Выход, – пробормотал Глинич.

– Какой выход?!

– Откуда мне знать? Запасной… или аварийный…

– Что ты мелешь, Феликс?

– Ну-ка, ну-ка, – хмыкнул Абдулов. – Продолжай, Феликс Эдуардович. О каком выходе речь?

– Это мои фантазии…

– Выкладывай, – поддержал штурмана Денис.

– Издеваться не будете?

– Клянёмся!

– Окурок не комета – искусственный объект, случайно залетевший в нашу систему. Его создали не люди и очень давно, на заре рождения Вселенной.

– Зачем?

– Ну, не знаю… может быть, для связи с другими вселенными… надо думать… но факт налицо: перед нами выход в иной мир.

– М-да! – с чувством произнёс Шилов. – Полная шиза! По мне, лучше бы это был выход к базе.

– Интересная гипотеза, – искренне сказал Денис. – Запасной выход… вот только как он здесь оказался?

– Вопрос не ко мне.

– А вообще тебе не кажется, Феликс Эдуардович, что нам везёт? Год назад мы наткнулись на один экзотический объект – Ирод, теперь на Окурок…

– Везёт.

– Господа, всё это хорошо, – проговорил Шилов, – ваши восторги впечатляют, но не пора ли подумать о возвращении? Или вы собираетесь прыгнуть в эту дыру?

– Почему бы и нет? – философски отозвался Глинич.

– А я умом еще не тронулся, – фыркнул старлей. – Я домой хочу, к жене и детям, их у меня трое.

– Будем возвращаться, – тихо сказал Денис, добавив про себя: если хватит сил.

В наушниках вдруг раздался чей-то голос. Женский. Уверенный и насмешливо-сердитый. Говорили по-английски:

– Джентльмены, как долго вы собираетесь там сидеть, на дне?

Космонавты вздрогнули. Денис оглянулся.

В невероятной дали, там, где виднелась чёрная точка – выход из трубы Окурка в «нормальный» космос, замигал огонёк.

– Кэтрин, вы?!

– Совершенно верно, майор Молодцоув. Кажется, теперь моя очередь вытаскивать вас из ямы. Не возражаете?

– Нет!

– Как вас угораздило?

– А как вы догадались, что мы в за… э-э, в яме?

– Вы стартовали чуть раньше, а поскольку кроме китайского «челнока» возле Смока никого не видно, мы поняли, что вы нырнули внутрь. Ну и подстраховались.

– Так это не вы обстреляли моих парней?

– Что?! Вас обстреляли?!

– Значит, это всё-таки сделали китайцы…

– Вас обстреляли китайцы?

– Похоже, они.

– Вот почему они так странно повели себя… Заявили, что Смок…

– Мы назвали эту штуковину Окурком.

– Оригинально, но не суть важно. В общем, они заявили, что Смок принадлежит им. Пришлось напомнить китайским коллегам Хартию космического сотрудничества: внутри Солнечной системы действует Устав ООН, ну и так далее. Они попытались нам помешать, но не смогли.

– Всё это прекрасно, – не выдержал Абдулов, – однако нас вот-вот засосёт в дыру. Как вы собираетесь вытаскивать нас отсюда?

– Держитесь, господа, что-нибудь придумаем.

Денис вспомнил улыбающееся милое лицо Кэтрин Бьюти-Джонс, капитана американского шаттла, и подумал, во-первых, что долг платежом красен, а во-вторых, теперь его очередь приглашать спасительницу к себе в гости. Естественно, после того, как они вылезут из трубы «запасного выхода», созданного неизвестно кем и ведущего в иные вселенные.

Но как принято говорить в таких случаях: это уже другая история.

Эпизод 3

Десант на плутон

1

Первыми заметили изменения блеска Плутона, самой дальней планеты Солнечной системы, чилийские астрономы из обсерватории Мелипаль в Паранале. Впрочем, к этому моменту двойная планета Плутон-Харон уже не считалась самой дальней, за её орбитой были открыты и другие космические объекты, претендовавшие на звание планет: Квуорар, круглый кусок льда диаметром в тысячу триста километров, Томбо, также ледяная планетка диаметром чуть больше тысячи километров, и два десятка крупных астероидов из пояса Койпера[5] диаметром от девятисот до тысячи километров. Астрономы утверждали, что с вводом в эксплуатацию новых телескопов они откроют ещё не одно космическое тело за орбитой Плутона, и вполне возможно, их заявления не были голословными. Пояс Койпера действительно таил в себе неизведанные запасы «строительного материала», из которого около четырёх с половиной миллиардов лет назад создавалась Солнечная система. Однако речь в данном случае идёт о Плутоне, долгое время считавшемся спутником Урана, который оторвался от него в результате какого-то катаклизма и стал самостоятельной планетой.

Плутон был известен ещё древним шумерам пять тысяч лет назад. Однако для современников открыл его в тысяча девятьсот тридцатом году американский астроном Клайд Томбо. Спутник же Плутона Харон и вовсе был открыт лишь в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году астрономом Дж. Кристи, и стало ясно, что эту пару и в самом деле можно назвать двойной планетой. Во-первых, потому что Харон вращается вокруг Плутона синхронно с вращением патрона всего в двадцати тысячах километров от него. Во-вторых, потому что его диаметр всего вдвое меньше диаметра Плутона[6].

Благодаря длительным наблюдениям за планетой в начале двадцать первого века астрономам удалось установить многие характеристики пары, в том числе состав пород, газовый состав атмосферы, альбедо и другие. Оказалось, что Плутон не похож на свой спутник, так как плотность его вдвое больше, а отражательная способность меньше. По сути, Харон являлся куском водяного льда, в то время как Плутон имел каменное ядро и был покрыт не только толстым слоем льда, но и замёрзшими газами и обломочным материалом – свалившимися на него за миллиарды лет осколками астероидов, метеоритов и ядер комет, а также кое-где слоем пыли, образующим своеобразные тёмные «моря».

И вот альбедо Плутона изменилось, планета стала менее контрастной и более светлой. Впечатление было такое, будто замёрзшие на его поверхности газы вдруг испарились и одели Плутон (и Харон тоже) хорошо отражающим свет слоем тумана.

После того, как сообщение об открытии распространилось в научном мире, в область пространства в направлении на созвездие Козерога, – именно там в это время находилась двойная планета относительно Земли, – нацелились телескопы большинства обсерваторий мира, в том числе такие крупные, как Субару в Японии, Хобби-Эберли и Кек-1 в США, Анту, Кьюен и Йепун в Чили, LZT в Канаде и БТА на Украине, в Симеизе. И уже через два дня наблюдений стало ясно, что у Плутона действительно появилась достаточно плотная атмосфера.

2

Они поссорились.

Денис даже не понял причины.

Ну, допустим, в беседе с друзьями – сидели вечером в его московской квартире на Воробьёвых горах, пили вино, шутили – он позволил себе нелестно отозваться об американцах, великое ли дело? Беседа была не из разряда политических, тем более что все были навеселе после удачной спасательной операции: команда Славы Абдулова на космическом спасателе «Орёл» вытащила экипаж корейского «челнока» «Ким Чен Ир» прямо из внезапно взорвавшегося ядра кометы Синити-Хоси. И тем не менее Кэтрин обиделась, резко заявила, что русские не лучше, что они до сих пор испытывают имперские амбиции, хотя сами не могут обойтись без помощи других стран, и хлопнула дверью. То есть ушла.

Денис думал, что это временное явление, так как ссоры с женой происходили и раньше: оба претендовали в семье на роль лидера, – но заканчивались мирно. Однако наутро он обнаружил, что Кэтрин уехала совсем. К себе домой, в Америку, в город Окленд, штат Калифорния, где у неё была квартира. Так началось утро пятнадцатого сентября для Дениса Молодцова, подполковника Российских войск космического назначения, начальника группы риска и заместителя начальника национального Центра экстремального оперирования в космосе (ЦЭОК), мастер-пилота, командира двадцати с лишним спасательных экспедиций.

Прошёл год, как он женился на Кэтрин Бьюти-Джонс, капитан-командоре Военно-космических сил США, командире шаттла «Техас», которую он спас во время рейда к астероиду Ирод и которая спасла его во время экспедиции к объекту Окурок. Двух встреч в экстремальных условиях оказалось достаточно, чтобы у молодых людей возникла симпатия друг к другу, а потом вспыхнула и любовь. На третьей встрече – Кэтрин пригласила его к себе в Окленд – Денис понял, что жить без неё не может. На четвёртой – теперь майор пригласил её в Россию, сначала в Москву, потом в деревню под Смоленском, где жили родители, – он сделал ей предложение. Через месяц они поженились.

Свадьбу играли дважды: по-русски – в России, по-американски – в Соединённых Штатах. Впрочем, и там и там свадьба была достаточно скромной, так как оба служили в космических войсках своих стран, оба подписывали обязательства хранить государственные тайны и оба имели друзей-военных, которых не слишком охотно отпускали со службы, а тем более за границу.

Год пролетел незаметно.

Денису исполнилось тридцать лет. Кэтрин отстала от него на год, ей было двадцать девять.

Он получил звание подполковника и стал начальником группы риска российского ЦЭОК, а также заместителем начальника Центра, она продолжала летать на шаттлах, в том числе совершила месячную экспедицию на Венеру, на поверхность которой упал астероид Ирод.

Как оказалось, крестообразный объект, начинённый спорами чужой жизни, не разбился, доказав, что это не простой космический булыжник, и в горячей плотной атмосфере Венеры стали проявляться странные эффекты, говорящие о том, что зародыши, принесённые Иродом, ожили. Чем это могло закончиться, догадывались многие учёные, но точно не знал никто.

Другой необычный объект под названием «Окурок», вторгшийся в Солнечную систему на полгода позже Ирода, – гигантская труба с выходом в «иное пространство», – также остался здесь, но пристроился он не к Венере, а к Меркурию, точнее, занял позицию между ним и Солнцем, направив один из концов трубы на светило. Подлететь к нему пилотируемым земным кораблям не удавалось, лишь автоматические зонды с трудом преодолевали огненное дыхание Солнца, но и они долго работать так близко от него не могли. Поэтому Окурок оставался пока осколком «терра инкогнита», давая обильную пищу учёным, журналистам и обывателям, часто обсуждавшим загадки природы на разного рода телешоу, которые поддерживали интерес к проблеме.

Год молодые прожили, как говорится, душа в душу. Не без трений и мелких обид, но с огромной радостью. Ничто не предвещало конфликтов и долговременных ссор, хотя опять же стоит подчеркнуть, что оба были лидерами и постоянно искали компромиссные решения. И находили. До последней минуты. А потом Кэтрин тихо собрала вещи и улетела к себе, оставив записку всего с двумя словами: «Не ищи». Что означало: она весьма сильно рассердилась на последние неосторожные заявления супруга, захмелевшего от бокала шампанского.

Впрочем, эту причину вообразил себе он сам, после долгих размышлений о смысле жизни, потому как, на его взгляд, других причин просто не существовало.

Последнюю неделю – начало июня – он находился в отпуске, собираясь показать жене прекраснейшие уголки России. Но она улетела, и план сорвался. Мучаясь от неразрешимости вопроса: с одной стороны, хотелось немедленно мчаться в Окленд и помириться, с другой – гордость нашёптывала: какого дьявола, пусть сама мирится, ты ни в чём не виноват! – Денис провёл два дня в полном расстройстве чувств. На третий решил всё-таки позвонить тёще и выяснить, где её дочь, но в это время в квартире раздался телефонный звонок.

Обрадованный – сама решила позвонить! – Денис схватил трубку и услышал глуховатый бас генерала Зайцева; генералом и директором Центра он стал полгода назад, заменив на этом посту ушедшего в отставку генерала Лещенко.

– Не спишь, подполковник?

– Нет, – разочарованно ответил Денис.

– Что-то мне голос твой не нравится. Как настроение?

– Комси комса.

– С чего бы это?

– Так… долго рассказывать.

Зайцев хмыкнул.

– Надеюсь, ничего серьёзного? А скажи-ка мне, дорогой Денис Андреевич, одну вещь: где твоя жена в настоящий момент?

– Зачем она вам? – пробурчал Молодцов, неприятно удивлённый странным вопросом.

– Да, понимаешь, есть тут подозрение…

– Она… уехала… к себе домой…

– Когда?

– Два дня назад. А что? В чём дело, Константин Петрович?

– Чёрт! Все сходится!

– Да что произошло? – заволновался Денис, отгоняя недобрые предчувствия. – С Катей что-то случилось?!

– Ничего с твоей Катей не случилось. Похоже, американцы нас снова опередили. Слышал об испытаниях нового шаттла?

– Слышал. Мы и сами готовимся испытать новую «Ангару».

Речь шла о создании принципиально нового космического корабля, использующего принципы теории УКС – упругой квантованной среды. Эту теорию разработал известный российский учёный Владимир Леонов ещё в начале девяностых годов двадцатого века. По его расчётам, корабли такого типа были способны облететь Солнечную систему за считаные месяцы.

– Так вот, американцы запустили свою колымагу с леоновским двигателем, и не куда-нибудь, а к Плутону. Соображаешь? И есть подозрение, что руководит экспедицией твоя жена.

– Не может быть!

– Может, подполковник, может, к великому прискорбию.

– Она мне ничего не сказала…

– Ну, это объяснимо, она человек военный, решительный и тоже связана гостайной. Ты бы ей сказал об испытаниях?

– Н-нет…

– Вот видишь. Короче, отпуск твой закончился, дуй на базу. Решено испытательный полет сто одиннадцатой «Ангары» направить к Плутону, из-за которого сейчас ломают копья все астрономы. Возглавишь экспедицию ты, как самый опытный драйвер.

Денис хотел было ляпнуть, что он не готов к такому длительному путешествию в космос, но вовремя прикусил язык. Генерал бы его не понял. Да и создатель новой «Ангары» уверял, что до Марса на его корабле можно долететь всего за двадцать два часа, а до Плутона, если не ограничивать скорость, за три-четыре дня.

Однако неужели это правда, что жена улетела на Плутон, воспользовавшись ссорой? Чтобы он не стал расспрашивать, по какому поводу её вызывают в НАСА?

3

Новый российский «челнок», сменивший «Ангару», назывался «Амур». Он был создан всего месяц назад в условиях строжайшей секретности, что, как оказалось, вовсе не гарантировало России главенствующей роли в исследовании Солнечной системы. Американцы тоже владели новейшими технологиями конструирования космической техники, а старт их шаттла «Калифорния» только доказывал тот факт, что и они умеют пользоваться разработками учёных из России. Во всяком случае, позже стало известно, что главным конструктором «Калифорнии» стал белорусский учёный-физик Штамм, учитель Леонова, уехавший в Штаты ещё в начале девяностых годов двадцатого столетия.

Его ученик Владимир Леонов, будучи ещё кандидатом технических наук, примерно в те же годы разработал революционную теорию вакуума как упругой квантованной среды, позволявшую увязать воедино квантовую теорию поля, теорию струн, теорию гравитации и эйнштейновскую общую теорию относительности в одно целое. Естественно, его теория УКС была встречена в штыки ортодоксальной наукой, что однако не помешало её творцу продемонстрировать реальные физические эффекты и разработать первый в мире антигравитационный двигатель. Впрочем, не первый, если учесть, что американцы сумели сделать то же самое в те же сроки.

Корабль был красив.

Денис восхищённо рассматривал крутые обводы корпуса «Амура», напоминающего две переходящие друг в друга «летающие тарелки», и верил, что это творение рук человеческих действительно способно летать, несмотря на отсутствие ракетных дюз. Он уже знал, что принцип работы главной энергетической установки «Амура» основан на сферической деформации вакуумного поля, не имеющей ничего общего с реактивной отдачей, используемой в обычных ракетах, но это знание пока было чисто теоретическим. Теперь предстояло проверить принцип антигравитации на деле. Хотя, по утверждению разработчиков корабля, модели его уже летали.

Девятнадцатого июня в главном корпусе Центра экстремального оперирования, располагавшемся в Плесецке, собралась команда, которая должна была совершить испытательный полёт – сверхдальний бросок к Плутону. В неё вошли, кроме Молодцова, проверенные в деле специалисты: капитан Вячеслав Абдулов и планетолог Феликс Эдуардович Глинич, а также один из разработчиков «Амура» инженер Михаил Жуков. На борту корабля он должен был выполнять роль бортинженера. Главный конструктор «Амура» Владимир Александрович Леонов тоже хотел войти в состав экипажа, но ему уже исполнилось семьдесят лет, и столь экстремальное путешествие он мог не выдержать. Главе службы безопасности РВКН генералу Матвейкину с трудом удалось отговорить его от этого шага.

Совещание экипажа с конструкторами, командованием РВКН и учёными, заинтересованными в изучении планет Солнечной системы, длилось недолго. Поджимало время. Уже было точно известно, что американцы и в самом деле запустили свой новый шаттл к Плутону, не поставив в известность своих коллег по освоению космоса из других стран, и российские специалисты не могли и не хотели оставаться в стороне от этого процесса. Полёт «Амура» должен был утвердить амбиции России на звание передовой космической державы, а главное – мог послужить человечеству не меньше, чем грандиозные американские проекты, так как все хотели знать, что же всё-таки происходит на окраине Солнечной системы, почему вдруг резко изменился блеск Плутона. По имевшимся у астрономов данным, эта небольшая планета состояла изо льда и камня и была покрыта тонким слоем замёрзшего азота с небольшой добавкой метана, поверх которого кое-где собрался значительный слой пыли. Температура на её поверхности не превышала семидесяти градусов по Кельвину, то есть составляла минус двести три градуса по Цельсию. Харон же и вовсе представлял собой кусок льда сферической формы, не имеющий даже следов атмосферы, поэтому интерес учёных был оправдан. На границах Солнечной системы произошло необычное событие, и стоило проверить, что это за событие и чем вызвано.

Хотя в душе Денис понимал, что руководители Российского космического агентства, равно как и высшие чиновники, были просто уязвлены тем, что их опередили американцы.

– Цель ясна? – закончил совещание командующий РВКН.

– Так точно! – отозвался Денис.

– На всякий случай повторю: главное – вернуться! Хрен с ним, с Плутоном, дождётся своей очереди, ещё успеем погулять по его равнинам. Понятно?

– Так точно, – повторил Денис, подумав, что для него теперь главное – найти американский «челнок» «Калифорния». Что он скажет при встрече его капитану Кэтрин Бьюти-Джонс, то есть своей законной супруге, Денис ещё не знал.

4

Угольно-чёрное небо со всех сторон.

Сверкающая полоса Млечного Пути и звёзды. Одна крупнее остальных – родное Солнце, видимое с расстояния в сорок астрономических единиц или шесть миллиардов километров.

Денис переключил вектор системы обзора, и на передние экраны рубки выплыл туманно-голубоватый горб близкой планеты, из-за которого виднелся ещё горбик, только туманно-белёсый, похожий на шляпку шампиньона. Плутон и Харон. Но оба с приличной атмосферой, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть, что делается на поверхности планеты и её спутника. Нельзя даже с уверенностью утверждать, что эта поверхность существует, хотя локаторы и фиксируют твёрдое и очень неровное дно на глубине в двадцать километров. И всё же не видать ни зги, сплошной туман, газовый компот: азот – двадцать процентов, метан – около одного процента, чуть-чуть кислорода, совсем немного водорода, остальное – водяной пар.

– Ничего? – задал Денис сакраментальный вопрос.

– Ничего, – односложно отозвался бортинженер Миша Жуков, оказавшийся добрейшей души человеком.

Имелось в виду, что никаких следов пребывания возле Плутона шаттла «Калифорния» не наблюдалось. Американский «челнок» как в воду канул, несмотря на доказательства старта к Плутону, полученные с Земли благодаря работе спецорганов. Было известно, что «Калифорния» действительно стартовала к границе Солнечной системы с тремя астронавтами на борту, и командовала экспедицией капитан Кэтрин Бьюти-Джонс, жена Дениса Молодцова. А поскольку по пути к Плутону корабль Кэтрин обнаружить не удалось, как и возле самого Плутона, приходилось предполагать, что он совершил посадку на поверхность планеты. Или её спутника. Куда именно – ещё предстояло выяснить.

Полёт длился четверо суток.

Ещё никогда прежде Денис не командовал кораблём, способным достигать половины скорости света без особых усилий. Конечно, всё дело было в принципе работы двигателя, использующего напрямую энергию вакуума, и всё же возможности «Амура» впечатляли даже бывалых косменов, какими были Денис и Слава Абдулов. Единственным слабым местом «челнока» оказалась его защита: при скоростях в сто тысяч километров в секунду столкновение с любой песчинкой грозило ему катастрофой, не говоря уже о столкновении с более крупными небесными телами, обломками астероидов и комет. Но обошлось. Столкновения имели место, причём довольно часто, однако обтекаемый корпус «Амура», усиленный плазменным слоем и магнитным экраном, тормозящими и отбрасывающими мелкие камешки, пока выдерживал лобовые удары. Что случится, столкнись он с более крупным метеоритом, гадать не хотелось.

– Что будем делать, командир? – осведомился штурман корабля Слава Абдулов, отращивающий во время экспедиций усы и бородку.

– Радио на базу, – буркнул Денис. – Мы на месте. Начинаем наблюдение за объектом. Аппарат ведёт себя прилично, особых претензий не имеем.

– Есть претензии, – возразил ради объективности Миша Жуков, часто пропадавший в машинном отделении. – Генератор нужно дублировать и…

– Отставить возражения, подробностями будем делиться на Земле. Главное – всё работает. – Денис подумал. – Добавь ещё: нет ли вестей от… Кэтрин? Впрочем, – он ещё немного подумал, – не стоит, были бы новости, нам бы и так сообщили. Короче, парни, высовываем наружу все наши глаза и уши и смотрим, что здесь происходит. Выводы будем делать потом. Ясно?

– Так точно! – дружно ответил экипаж.

5

Конечно, основную нагрузку по наблюдениям за Плутоном и его спутником взял на себя бортовой исследовательский компьютер. Но и экипажу пришлось поучаствовать в этом процессе, тем более что заниматься ему в принципе было больше нечем.

Спали по очереди, парами, и вели обзор тоже парами, изучив за три дня почти все видимые детали обеих планет. Впрочем, деталей этих набралось немного, поверхность Плутона и Харона по-прежнему скрывал густой белёсо-голубой туман, поэтому удавалось лишь изредка увидеть что-либо поинтересней ровной пушистой пелены.

Фонтаны пара, достигавшие высоты в полтора десятка километров.

Смутные тени, снующие в бело-голубоватых глубинах атмосфер.

Стремительные голубые и зелёные струи, похожие на возникающие за самолётом в стратосфере Земли торсионные хвосты.

Возникающие и исчезающие геометрически правильные полупрозрачные фигуры.

Тусклые вспышки на дне появившейся атмосферы обоих партнёров – Плутона и Харона.

Гирлянды звёздочек, медленно разгорающихся и медленно гаснущих, тоже образующих контуры неких геометрических фигур, кругов, овалов и квадратов.

Что за процессы шли в атмосферах планеты и спутника, догадаться было трудно, однако мнения всех членов экипажа «Амура» совпадали: здесь есть жизнь!

Спорили, конечно.

Роль зануды-скептика брал на себя Глинич, приводивший множество аргументов в пользу отсутствия жизни от: «атмосфера Плутона не имеет кислорода, да и температура здесь слишком низкая», до «раньше ведь никакой жизни не было, а то, что мы видим, является активизацией раскалённого ядра планеты». Но все его аргументы разбивались о факты, зримые невооружённым глазом, фиксируемые аппаратурой, от них невозможно было избавиться или отмахнуться. Плутон ожил! А вместе с ним и его ледяной собрат-спутник, никак не претендующий на роль планеты с раскалённым каменным ядром. Впрочем, и сам Плутон такого ядра не имел, судя по фактическим измерениям его характеристик. Да, температура приповерхностного газового слоя значительно повысилась – до минус шестидесяти – минус пятидесяти градусов по Цельсию, но всё же о лавовых извержениях и горячих гейзерах речь не шла. Лёд на поверхности планеты должен был оставаться льдом.

Три дня «Амур» наматывал витки вокруг Плутона на высоте тридцати тысяч километров, чтобы видеть сверху и Харон. Затем Денис повёл его ниже, на двухсоткилометровую орбиту. Никаких свидетельств того, что в этом районе летает американский шаттл, по-прежнему добыть не удалось, и у командира зашевелилась шаткая надежда на «полное отсутствие всякого его присутствия» в системе Плутон – Харон. Возможно, «Калифорния» уже вернулась домой, а вместе с ней и Кэтрин, и ничего плохого с ней не случилось. А помириться с женой он всегда успеет, лишь бы она была жива!

– Предлагаю приземлиться, – сказал Феликс Эдуардович Глинич, приросший к приборам бортового исследовательского комплекса; об опасности подобных мероприятий он по обыкновению не думал, считая, что безопасностью должны заниматься компетентные в этом вопросе люди. – Точнее, приплутониться. Или ещё лучше – прихарониться. Спутник, на мой взгляд, интереснее патрона. Очень хочется посмотреть, что там творится.

– А что там творится? – осведомился Слава Абдулов, занятый больше навигационными расчётами, чем визуальным наблюдением окрестностей Плутона.

– Посмотрите. Это синтез локационного сканирования.

Глинич развернул над пультом объёмное изображение Харона, затем укрупнил одну его часть, убрал фон, и экипаж «Амура» увидел необычную картину: поверхность небольшой планетки покрывал геометрически правильный узор глубоких прямоугольных в сечении рвов.

С минуту все молчали, разглядывая ландшафт, скрытый от прямого наблюдения белой дымкой атмосферы, но доступный локаторам корабля. Потом Абдулов хмыкнул:

– Каналы, что ли?

– Не знаю. Раньше их не было. Я имею в виду, что с Земли их нельзя разглядеть в телескопы.

– Но они, похоже, прорублены во льду, уж больно правильная форма.

– Возможно, это просто система трещин…

– Разуй глаза, Эдуардыч! Рвы выглядят как искусственные каналы! Неужели будешь спорить?

– Не буду.

– Надо садиться, командир! – Абдулов оглянулся на бортинженера. – Миша, мы сможем нырнуть на дно атмосферы Харона?

– Хоть сто порций! – ответил жизнерадостный Миша Жуков: рот до ушей, нос пуговкой, азартные жёлтые глаза. – Машина работает как часы. Генератор, правда, пошёл на снижение мощности… но это объяснимо, мы же на Земле не гоняли его так, как здесь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что генератор может гавкнуться в любой момент, – буркнул Денис. – Так, Михаил Батькович?

– Ага, – с той же жизнерадостностью ответил бортинженер.

– Ни фига себе! В таком случае нам домой бы как-нибудь добраться, а не приплутониваться.

– Вот и я думаю…

– Сначала надо найти «Калифорнию», – мрачно сказал Денис. – Пока не найдём, о возвращении и не думайте.

– Да я что, как скажете…

– Есть! – вдруг издал восклицание Глинич; для обычно меланхолически настроенного планетолога такой взрыв эмоций был в диковину. – Вижу!

– Что ты там увидел? – посмотрели на него все.

– Металл! Локатор засёк на поверхности Плутона металлический объект!

– Ну и что? – пожал плечами Абдулов.

– «Калифорния»? – мгновенно отреагировал Денис.

– Масса большая, может быть, и «Калифорния».

– Или большой железный метеорит, – возразил Абдулов.

– Сейчас Батя проверит параметры и даст заключение.

Батей все они называли бортовой компьютер.

Денис от волнения дёрнул рукой, всплыл над креслом: он не был пристёгнут страховочным ремнем, а в кабине царила невесомость.

– Давай быстрей!

– Батя и так трудится вовсю.

– Засёк координаты района?

– Обижаешь, командир, не промахнемся. На следующем витке покажу это место. Помните, мы зафиксировали самый большой паровой фонтан на экваторе? Это примерно в том районе. Потерпите двадцать минут.

В рубке «Амура» наступила тишина.

Денис и Абдулов не сводили с экранов глаз.

Миша Жуков порхал по кабине, как бабочка, то исчезая в люке, ведущем в соседний – приборно-агрегатный отсек, то появляясь вновь. Он работал с бортовой аппаратурой, контролирующей состояние систем и узлов корабля, поэтому не мог отвлекаться на созерцание космических панорам, однако иногда приклеивался к обзорным экранам, чтобы бросить заинтересованный взгляд на двойную планету, скрывающую под туманной воздушно-паровой оболочкой неведомые тайны.

Двадцать минут – именно столько требовалось «Амуру» на один виток вокруг Плутона на заданной высоте – истекли.

– Вот, смотрите. – Глинич подвёл крестик курсора к вихревому облачному образованию на белом фоне атмосферы. – Даю обработку локационного поля.

Картина на главном обзорном экране изменилась.

Туманный слой стал почти прозрачным, позеленел, и сквозь него проявился необычный ландшафт – скопище гигантских снежинок размером с земной стадион, соединяющихся в удивительной красоты «снежную корочку». А в центре одной из «снежинок» торчало овальное чёрное пятнышко, похожее на арбузное семечко.

– «Калифорния»? – проговорил Денис пересохшими губами.

– Если это американцы, почему они не отвечают на запросы? – резонно заметил Абдулов.

– Не знаю… но это они! Будем садиться! Всем по местам, начинаем подготовку. Радио на базу: нашли шаттл, на вызовы не отвечает, идём на Плутон.

«Амур» упёрся в пространство, замедляя скорость…

6

Белёсая бездна без конца и края, ни одного ориентира не видно, сплошной туман, кое-где распадающийся на клочки и струи, расступавшийся пузырём и тут же расползающийся пеленой.

Лёд под ногами, то бугристый и волнистый, как стиральная доска, серый, запылённый, с вкраплениями мелких и крупных булыжников, то удивительно белый, ровный и гладкий, как каток.

И странные звуки, то и дело прилетающие из тумана: серии гулов и отголосков разного тембра, щелчки, свисты, скрежет, бульканье, шипение пара, удары, сотрясающие почву, вызывающие недолгое глухое эхо.

Они стояли втроем – Миша Жуков остался на борту – на синеватой пластине льда и озирались по сторонам, жадно всматриваясь в туман и вслушиваясь в долетавшие со всех сторон звуки. Молчали, ожидая появления из тумана неких чудовищ, издающих рёв и гул. Но шумы продолжали доноситься отовсюду, а чудовищ всё не было, вокруг завивались спиралями белёсые струи тумана, и ничего кроме.

– Парилка… – пробормотал Абдулов.

Никто ему не возразил. Атмосфера Плутона и в самом деле на восемьдесят процентов состояла из водяного пара, хотя при этом температура приповерхностного слоя этого с позволения сказать воздуха не превышала двенадцати градусов по Цельсию.

«Амур» не подвёл.

Посадка прошла удачно, несмотря на переживания бортинженера и опасения экипажа по поводу «ныряния в омут с непредсказуемыми последствиями». Корабль вёл себя практически идеально, совсем не так, как те ракетные корабли, которыми командовал Молодцов до этого полёта.

Сели они примерно в десяти километрах от «снежинки», в центре которой разместился американский шаттл, до сих пор не подающий признаков жизни. В том смысле, что он не отвечал на радиозапросы, хотя, судя по тепловому излучению и электромагнитному фону, был в исправном состоянии. Единственное, что настораживало: по анализу Бати выходило, что весь он покрыт сверху тонкой корочкой льда и изморози. А такое могло случиться лишь в одном случае: если на его борту не было людей, которые должны были контролировать состояние шаттла и включать время от времени системы внешней очистки корабля.

– Как там погода? – прилетел по рации голос Миши Жукова.

– Нормально, – очнулся Денис, – выходим в путь. Будь повнимательнее, если что-то произойдёт непредвиденное, ори благим матом.

– Можно и просто матом, – добавил Абдулов со смешком. – Мы поймём.

– Идём уступом, – сказал Денис, унимая поднявшееся в душе волнение. – Первым я, замыкающим ты, Слава. Не забывай оглядываться. Мало ли что или кто появится. Вдруг здесь водятся злые крокодилы.

– Вряд ли, – меланхолично заметил Феликс Эдуардович Глинич, поглядывающий на экранчик органайзера, который поддерживал связь с исследовательским комплексом корабля. – Батя ничего опасного не видит в радиусе десяти километров. Докладывает о гейзерах и каких-то стенах.

– Что ещё за стены?

– Локатор фиксирует стены, возможно – это ледяные образования, скалы.

– Где это?

– Да везде, ближайшая всего в километре от нас. Можем подойти посмотреть.

– Нам не стены нужны, а как раз наоборот – проходы между ними. Миша, ты видишь стены?

– Вижу, они действительно повсюду.

– А где же те «снежинки», что мы видели сверху? – поинтересовался Абдулов.

– Вот эти стены и образуют «снежинки», – сказал Глинич. – Точнее, мы с плоскости видим «снежинки» как изломы стен.

– Поехали, – решительно сказал Денис, делая шаг… и взлетел над ледяным бугром на полметра; сила тяжести на Плутоне была в десять раз меньше, чем на Земле.

– Оп-ля! – сделал такой же шаг-прыжок Абдулов. – Здорово! Однако так мы далеко не уйдём.

– Включаем «кузнечики». Держитесь в пределах прямой видимости.

«Кузнечиками» космонавты называли электроионные движки, встроенные в наспинные ранцы скафандров, которые использовались для перемещения в открытом пространстве. Однако слабая сила тяжести на Плутоне позволяла использовать «кузнечики» и здесь.

Поднялись над ледяной бугристой поверхностью на два метра, медленно двинулись в туман, определив направление – на массив металла в десяти километрах, представляющий собой американский шаттл «Калифорния».

У Дениса снова сильно забилось сердце, участилось дыхание – в преддверии встречи с Кэтрин (дай бог, чтобы она была жива!), что отметил и медицинский анализатор скафандра, проговорив заботливым женским голосом:

– Рекомендую успокоительные процедуры, полный покой, расслабление. Думайте о приятном. Для релаксации советую принять эуфан.

– Спасибо, – буркнул Денис, на мгновение отключив рацию, – я обойдусь.

Корпус «Амура» скрылся за пеленой тумана. Отряд окунулся в бело-голубоватое ничто без дна и границ, глазу не за что было зацепиться в этом пространстве, и лишь тепловизоры, изображение которых проецировалось на лицевую пластину шлема, помогали различать провалы и твёрдые предметы, возникавшие на пути в двадцати-тридцати метрах.

По-прежнему из глубин белёсого ничто, скрывающего ледяной ландшафт Плутона, доносились необычные звуки и по-прежнему американский шаттл «Калифорния» не откликался на радиовызовы, будя у экипажа «Амура» мрачные предположения.

В белой мгле появилась более плотная тень, отвердела, превратилась в снежно-ледяной конус, издающий басовитое бульканье, будто в гигантской бочке кипела вода. Высота конуса, судя по оценке скафандровых компьютеров, достигала тридцати метров, диаметр – около сотни.

– Можно, я посмотрю, что это такое? – спросил Глинич, не скрывая своей профессиональной заинтересованности.

– У нас мало времени на исследования, – пробурчал Денис, сам испытывая желание посмотреть на конус сверху; энергозапас скафандра был рассчитан всего на двое суток непрерывной работы, и сколько понадобится времени на изучение обстановки вокруг «Калифорнии», никто сказать не мог.

– Я мигом.

Феликс Эдуардович взмыл вверх, растаял в струях белёсой пелены. Через полминуты в наушниках раций Дениса и Абдулова раздался его хрипловатый голос:

– Это дыра, ледяной вулкан, точнее – водяной. Из него идет пар с плюсовой температурой. Может быть, я вернусь за датчиками и химанализатором? Надо бы установить здесь парочку.

– В другой раз. Возвращайся.

– Такая интересная дырка… я спущусь в неё на пару метров… – Голос Глинича ослабел, потерялся в тресках эфира.

Лёд под ногами космонавтов вздрогнул, из недр ледового щита донёсся низкий прерывистый гул.

– Уходи оттуда к чёртовой матери! – рявкнул Денис. – Феликс Эдуардович, быстро назад!

Ещё один удар-толчок едва не сбил разведчиков с ног. Они вынуждены были включить «кузнечики», поднялись над содрогающейся бугристой равниной на несколько метров.

– …тся я понял, – выплыл из шумов эфира голос планетолога. – Это действительно гейзер, сейчас он сработает.

Вверху сгустилась тень, превратилась в размытое пятно, затем в искажённую туманными струями фигуру человека в скафандре.

– Феликс, какого дья… – Денис не договорил.

С оглушительным шипением и клокотанием из отверстия конуса вверху вырвался столб разогретого пара, а за ним – трасса водяных капель, каждая – размером с земной корабль. Воздух вокруг плутонианского гейзера заходил ходуном, бросая висящих космонавтов из стороны в сторону. Совсем рядом на равнину упала огромная водяная капля, едва не похоронив их под собой.

– Сматываемся! – бросил Денис, устремляясь прочь от проснувшегося вулкана.

Один за другим они понеслись в туман, однако вскоре вынуждены были остановиться, наткнувшись на ледяную стену. В этот момент сверху на них посыпалась водяная пыль, превращаясь в град величиной с кулак человека, и закончилась эта водно-ледяная феерия густым снегопадом. Снежинки тоже были очень крупными, величиной с ладонь, и объёмными, фестончатыми, ажурными, очень красивыми.

Пришлось пережидать, когда закончится снегопад.

– Что там у вас? – донёсся далекий голос Жукова. – Я вижу красивый фонтан высотой в десять километров. Странный такой фонтан. Такое впечатление, что…

– Ну?

– Сейчас с Батей посоветуюсь. – Пауза. – И он тоже подтверждает. Такое впечатление, что вода бьёт не куда попало, а целенаправленно, порциями. Во всяком случае, струя накрыла прямое солнечное восхождение[7], образуя цепочку валов… – Еще одна пауза. – Знаете, что получилось?

– Могу предположить, – отозвался Глинич. – Струя воды рисует «снежинки».

– Точно! Очень похоже! Мы видели скопище таких «снежинок» с орбиты, только эти грубее.

– Разве тебе оттуда видно? – засомневался Абдулов.

– Батя проанализировал картинку с локатора и дал изображение. Я вам точно говорю – «снежинки».

Денис посмотрел на висевшего в трёх метрах от него на струе плазмы Глинича.

– Феликс Эдуардович, чтоб это было в последний раз. А если бы струя воды вырвалась в тот момент, когда ты был внутри? В лепёшку бы расшибла!

– Она вообще всех нас могла замочить, – философски заметил планетолог, помолчал и добавил: – И у меня есть подозрение…

– Договаривай.

– Больно ровный конус у этого вулкана. А внутри вообще идеально круглая труба…

– Что ты хочешь этим сказать?

– Природа такие идеальные формы не реализует, она принципиально фрактальна.

– Так что же, по-твоему, этот конус сделали плутониане, что ли? – хмыкнул Абдулов.

– Не знаю. Но выглядит он искусственным сооружением. Да и струя воды, по словам Михаила, образовала цепь валов, близких по форме «снежинкам». Что это, если не водно-ледяной строительный комбинат?

– Чушь!

– Вовсе не чушь. Иначе как объяснить…

– Отставить споры, – прервал Глинича Денис. – Выводы будем делать после, имея на руках кучу данных. В настоящий момент мы заняты другим делом. Больше никаких отклонений от маршрута! Миша, сколько нам ещё ползти до шаттла?

– Километра четыре.

– Конец разговорам. За мной.

Тройка космонавтов поднялась вдоль удивительно ровной ледяной стены на высоту в триста метров и направилась над ровной и гладкой, покрытой снегом и изморозью крышей уступа в направлении на «восток», в ту сторону, где вставало Солнце.

7

Сначала они услышали странные звуки, вдобавок к тем, что доносились со всех сторон: тихий шелест, посвистывание, жужжание. Это жужжание периодически усиливалось, превращаясь в скрежет наподобие того, что издаёт щётка мусороуборочной машины, вращаясь по асфальту, и ослабевало.

Остановились, не понимая, откуда на Плутоне оказалась мусороуборочная машина.

– Миша, – позвал бортинженера Денис, – ничего не видишь по вектору движения?

– Нет, – отозвался через некоторое время Жуков. – Впереди скорее всего очередная «снежинка». А что?

– Слышим нечто странное…

– Нет, ничего не вижу, – после паузы сказал Жуков с сожалением. – Там пар струится… а может быть, не пар, а метель метёт.

– Метель?!

– Струя какая-то более плотная, вращается, как смерч… и движется.

– Ладно, посмотрим, мы как раз на неё выходим.

Жужжание ушло влево, постепенно слабея.

Космонавты снова двинулись сквозь клубы тумана, вглядываясь в молочно-белую пелену, непробиваемую лучами нашлемных фонарей. Туман впереди сгустился, приобрёл материальную плотность снежно-белой стены. Точнее, низ этой стены был инисто-белым, а верх – на высоте двадцати метров – сверкал в лучах фонарей как полупрозрачная полированная глыба льда.

Зависли в воздухе, разглядывая стену.

Потом Глинич скользнул вперед, не обращая внимания на предостерегающий окрик Молодцова, дотронулся рукой в перчатке до бликующей гладкой поверхности.

– Кажется, я понял…

– Отойди от греха подальше, – посоветовал Абдулов. – Что ты понял?

Послышалось приближающееся тихое жужжание и потрескивание. «Мусороуборочная машина» возвращалась.

– Назад! – скомандовал Денис.

Космонавты отодвинулись подальше от стены, с опаской вглядываясь в струящееся марево тумана.

Жужжание усилилось до громкого непрерывного скрежета и треска. В тумане образовался крутящийся электрический смерч, скользнул по стене, сдирая с неё слой льда, и ушел вправо, скрылся в тумане, оставляя за собой гладкую блестящую поверхность.

– Матерь божья! – пробормотал Абдулов.

– Всё правильно, – сказал Глинич уверенным тоном. – Эта штука обрабатывает лёд, чистит и формует. Я сразу догадался.

– Ты хочешь сказать…

– Это машина, – констатировал Денис. – Без сомнений. Теперь и я понял, что здесь происходит.

– Что?

– Стройка. Кто-то и в самом деле создал на Плутоне атмосферу и теперь строит изо льда города. Или какие-то технические сооружения.

– Бред! Кому нужны ледяные города?

– Кому-то нужны. А чему ты удивляешься? Вспомни Ирод, транспортирующий внутри себя целый банк зародышей. Он сел на Венеру, и теперь там развернулся планетарный родильный дом. А здесь, очевидно, сел другой корабль, владельцы которого готовят новое обиталище для своих питомцев.

– Никакого чужого корабля мы не видели.

– Он мог разбиться или же был сделан изо льда.

– Ну, это уж слишком… фантастично.

– Почему же? – поддержал Дениса Глинич. – Командир правильно мыслит. Мы присутствуем при реализации проекта панспермии, ничего экстраординарного.

– Ни фига себе! Солнечную систему начинают заселять зелёные человечки, кстати, не спрашивая у нас разрешения, а ты говоришь – ничего экстраординарного!

– Ещё не факт.

– Как же не факт, если ты сам только что утверждал обратное?

– Эй, орлы, – перебил спорщиков Денис, – не время для препирательств. У меня нехорошее предчувствие. Если это и в самом деле переселение – нас ждут неприятные сюрпризы. Надо быстренько добраться до «Калифорнии», выяснить причины молчания американцев и убраться отсюда подобру-поздорову. Поэтому на научные изыскания больше отвлекаться не разрешаю. Феликс Эдуардович, как понял?

– Нормально, – отозвался Глинич рассеянно. – Эх, нам бы установить здесь аппаратуру…

– Ещё установим. Вперёд!

Денис поднялся вдоль бликующей ледяной стены вверх, завис над ровной кромкой ледяной крыши, двинулся в прежнем направлении. Спутники последовали за ним, понимая, что если предположения их верны, ситуация может измениться в любой момент, и смогут ли они достичь цели, гарантий никто дать не мог. Надо было спешить.

Оставшиеся три с лишним километра до места посадки американского шаттла они преодолели за полчаса, любуясь проплывающими внизу ледяными башнями, геометрически правильными зубцами, стенами и шпилями, складывающимися в узор гигантской «снежинки». Туман слегка поредел, и горизонт видимости раздвинулся до пятидесяти метров. Впереди в развернувшемся кратере – в центре «снежинки» – появился синевато-серый горб. Приблизился, превращаясь в округлую гору, скрывающую внутри размытую слоем льда металлическую черепаху. Сомнений не оставалось: во льду был замурован космический корабль. А именно – американский «челнок» «Калифорния».

Денис сглотнул ставшую горькой слюну, беззвучно выговорил:

– Катя!

– Командир, что там у вас деется? – послышался голос Жукова. – Батя докладывает, что в вашем районе всплеск электромагнитных полей.

– Здесь летает полировщик льда, – ответил Абдулов.

– Что?! – не понял Жуков.

– Кто-то обрабатывает и полирует лёд.

– Кто?!

– Пришелец в пальто! Потом объясним. Командир, что будем делать? Если мы и в самом деле попали на стройку, нас запросто может задавить какой-нибудь здешний «подъёмный кран».

Вместо ответа Денис усилил тягу «кузнечика» и устремился к синевато-бликующему тёмному куполу американского шаттла. Завис над куполом, включил рацию:

– Кэтрин, ответь!

– Ответьте, кто на борту! – присоединился к нему Абдулов. – Есть кто живой?

Тишина, молчание на всех диапазонах, тихие шелесты эфира.

– Кэтрин, ответь! Почему молчите?! Что случилось?!

Ни звука в ответ.

Затем что-то хрустнуло, будто треснула стеклянная ваза, и в наушниках раций заговорил по-английски бестелесный голос:

– Борт шаттла «Калифорния». Экипаж отсутствует. Связи нет.

– Кто говорит?! – не сразу сообразил Денис. – Почему не отвечаете на аварийной волне? Где экипаж?

– Экипаж отсутствует. Вести переговоры не уполномочен.

– Это их компьютер, – мрачно сказал Абдулов, подплывая к Денису. – Вряд ли он сможет объяснить, что произошло.

– Кто командует кораблем?

– Вести переговоры не уполномочен…

– Капитан Кэтрин Бьюти-Джонс? Отвечай! Код вызова «три нуля»! Аварийная ситуация! Капитан – моя жена!

Пауза, тот же ровный, без интонаций, бесполый голос:

– Сообщите дополнительный код доступа для прямой связи. Вести переговоры не…

– Идиот! – взорвался Абдулов. – Ситуация вышла из-под контроля! Твои хозяева пропали без вести и, может быть, уже погибли! Отвечай на вопросы!

– Вести переговоры не…

– Когда экипаж покинул борт корабля? – терпеливо повторил вопрос Денис. – Сколько прошло времени? Отвечай! Аварийная ситуация! Код «три нуля»!

«Хруст стекла», шелесты, молчание.

– Семьдесят четыре часа, двадцать две минуты, сорок секунд назад. Прошу сообщить дополнительный…

– Почему они это сделали? Что случилось? Почему ушёл весь экипаж?

– Код…

– Сними ограничения и блоки! Экипаж может погибнуть! Отвечай на вопросы! Почему борт корабля покинул весь экипаж?! Сколько всего человек в экипаже?

Еще одна пауза, более длинная.

– Вводную аварийного положения принял. Включаю «красную тревогу». Корабль был сбит…

– Что?!

– Корабль был сбит струёй горячей воды под давлением на высоте километра. Генератор повреждён, запасы энергии минимальны. Экипаж вышел для устранения повреждений. Потом член экипажа пилот-прима Майкл Паровски заметил неопознанный объект и решил выяснить, что это такое. Исчез. За ним отправился бортинженер Хьюба Паркер. Связь прервалась. Через восемь часов после прекращения связи корабль покинула командир Кэтрин Бьюти-Джонс.

Перехватило дыхание.

Денис с трудом взял себя в руки.

– Куда она направилась?

– Двадцать два градуса к прямому солнечному восхождению…

– Точнее! Есть какие-то ориентиры? На каком расстоянии от корабля с ней прервалась связь?

– Два километра.

– Так близко? И ты ничего не заметил?

Пауза.

– Примерно в том же направлении периодически работает гейзер. После одного выброса связь прекратилась.

– Дай ориентир.

– Двадцать два градуса…

– Это не ориентир. Нас ты видишь?

– Система обзора фиксирует три объекта в скафандрах российского производства…

– Это мы. В каком направлении нам двигаться?

– Под углом сорок градусов к линии, соединяющей объекты и шаттл «Калифорния».

– Давно бы так. – Денис сориентировался, используя компьютерную систему навигации. – Парни, расходимся цепочкой и следуем в направлении на вон тот шпиль. Все видите?

– Это не шпиль, – уточнил Глинич, – а палец.

Ледяная скала, о которой шла речь, действительно напоминала человеческий палец, только в диаметре он превосходил башни московского Кремля.

– Соберитесь, парни. Вы устали, я тоже, но отдыхать будем потом. Чует моё сердце… – Денис не договорил.

Из белёсой туманной бездны долетел гулкий удар, загремел отголосками в лабиринтах ледяных стен «снежинки». На одно мгновение показалось, что из тумана сейчас выбежит стадо слонов и растопчет попавшихся на пути людей.

– Поехали, – закончил Денис, преодолев паническое чувство потери.

8

Спешили, потому что приближалась плутонианская ночь: сутки на Плутоне равнялись шести с лишним земным суткам.

Вглядывались в туман и ледяные изваяния до рези в глазах.

За два часа преодолели всего полтора километра, консультируясь с бортовым компьютером «Калифорнии», который в аварийной по сути ситуации сохранил способность «трезво мыслить» и освободился от наложенных программой запретов на обмен информацией с «посторонними объектами».

Всё чаще из тумана доносились гулкие трески и удары, от которых содрогались гигантские ледяные фигуры – кубы, пирамиды, тетраэдры, параллелепипеды, стены, слагавшиеся в геометрически правильную вязь «кварталов и комплексов» странного города на Плутоне. Температура воздуха в пределах данной местности постепенно повышалась, отчего туман стал редеть, в нем образовывались пузырчатые прозрачные полости либо, наоборот, сгущения и струи, что затрудняло ориентацию и снижало дальность прямого видения.

Наткнулись на приличной высоты ледяной купол – не менее шестисот метров, диаметр которого также впечатлял, достигая километра. Глинич вспомнил, что такие купола располагались в основном в центрах скопления «снежинок», и предположил, что это здание «местной администрации», так сказать, своеобразный «Белый дом». Никто с ним спорить не стал, тем более что купол блистал полированными боками и был бело-полупрозрачным.

Остановились, не зная, куда лететь дальше.

– Надо передохнуть, командир, – сказал Абдулов, – глаза устали.

Денис хотел было дать команду продолжать поиски, но промолчал. Он и сам держался из последних сил, несмотря на то, что «кузнечики» избавили их от необходимости идти пешком.

– Пятиминутный привал, горячий шоколад, тоник. Глаза закрыть, расслабиться. Эй, «Калифорния», твои хозяева не откликнулись?

– Нет, – лаконично ответил компьютер шаттла.

– А радиомаяки не слышны?

– Нет.

– Я тут погляжу, – пробормотал Глинич, направляясь к стене купола, – интересно…

– Командир, – прилетел голос бортинженера, – Батя отмечает какое-то шевеление неподалёку…

– Конкретнее: что за шевеление?

– Километрах в пятнадцати на схождение возникло уплотнение в форме сердца, оно дышит…

– Михаил, ты что там пил? – хмыкнул Абдулов.

– Что ещё за сердце?

– Ну, у него такая форма – человеческое сердце, только высота около километра… и оно дышит, то есть то сокращается, то раздувается, как живое…

– Что говорит Батя?

– Ничего, мало информации.

– Ладно, наблюдай.

– Так возле вас тоже что-то происходит, столб пара крутится.

– Мы не видим.

– Может быть, это и не пар, а столб нагретого воздуха.

– Ладно, будем начеку. Феликс Эдуардович, отдыхать, я сказал!

– Да тут что-то во льду виднеется, – пробормотал Глинич, раскорячившись на ледяном боку купола на высоте двух десятков метров. – Не могу понять… похоже на человеческую фигуру.

– Где?! Покажи! – Денис, едва не поперхнувшись тоником (шлем имел специальную соску фастфуда), метнулся к планетологу.

Действительно, в глубине синевато-белой полупрозрачной глыбы льда виднелась расплывчатая белая фигура, напоминающая человека в скафандре. Денису даже показалось, что она шевельнула рукой, хотя это просто был обман зрения, порождённый бликом фонаря.

– Не может быть… – прошептал Денис.

– А вдруг? – возразил Глинич философски. – Что если американцы просто попали под водяной фонтан, под капель и не смогли выбраться, вмёрзли в лёд?

– Не может быть…

– Командир, это они! – безапелляционно заявил прилипший к ледяной горе Абдулов. – Точно, кто-то из американцев. Видите? Под локтем слева искорка оранжевая моргает. Это аварийный маячок.

Денис вгляделся и невольно воскликнул:

– Катя!

– Ну, может быть, и не она, конечно, отсюда не видно, однако стоило бы раздолбать эту стенку и вытащить американца.

– Чем ты её раздолбаешь? – поинтересовался Глинич. – Толщина льда в этом месте не менее десяти метров, никакой лазер не возьмет. Если только гранатами…

– Ага, с перспективой угрохать парня!

Гулкий треск разорвал воздух, скатился с горба купола, заставив всех замолчать.

– Миша, – позвал Денис, лихорадочно соображая, что делать. – Что у нас имеется на борту из оружия?

– Командир, ты не ушибся? – донёсся удивлённый голос бортинженера. – Сейф с оружием не в моей епархии.

– Я имею в виду дополнительные ракетные движки манёвра. Их мы не использовали, но ведь они могут расплавить лёд?

– В принципе могут, но мы же не испытывали…

– Поднимай «Амур» в режиме АС, лети сюда!

– Что?!

– Делай, как я сказал!

– Я же разобью машину…

– Не разобьёшь, Батя поможет. У нас есть шанс спасти Кэ… американцев. Они вморожены в лёд. Стартуй и…

– Командир! – перебил Дениса Абдулов. – Не нравится мне всё это! Не сдать ли нам назад? Купол трескается!

Гулкий удар сотряс туман, рождая в ледяных лабиринтах стен серию отголосков.

Ледяная стена купола треснула сразу во многих местах.

– Назад! – рявкнул Денис. – Следите за стенами! Не попадите под обвал!

– Вообще надо убираться отсюда к ядрёной бабушке! – предложил Абдулов. – Что происходит, Эдуардыч?

– Не знаю, – мрачно отозвался Глинич. – Может быть, плутонотрясение, может, сейчас начнётся извержение водяного вулкана.

– Какой, к дьяволу, вулкан! Температура минусовая!

– Вулкан не обязательно должен испускать лаву и раскалённые камни, здесь он может выбрасывать горячую воду и пар.

– Тогда это гейзер.

– Не суть важно.

– Всё равно это опасно. Командир, уходим.

– Там во льду люди! Их надо спасти!

– Как?

Ещё один громовой удар разорвал недолгую тишину. По боку ледяного купола поползла ещё одна трещина, пересекла смутно видимую белёсую фигуру в толще льда.

– Катя! – бросился на стену Денис.

Ещё удар и ещё!

Множество родившихся трещин соединились в густую сеть, скрывшую от взора глубины ледяного массива. Брызнула ледяная крошка, из стены начали вываливаться ледяные глыбы. Одна из них едва не сбила Дениса, вторая ударила в плечо Глинича, отбрасывая на десяток метров.

– Феликс Эдуардович! – крикнул Денис.

– Ничего, я в порядке, – прохрипел планетолог, – скафандр не повреждён.

– Отходим назад! Миша, ты где?

– Стартовал, на подъёме, – послышался слабый голос бортинженера. – В вашем районе наблюдается метель. Похоже, из почвы ударила струя пара, которая тут же замерзает… и ещё что-то происходит… локатор показывает изменение форм рельефа.

– Давай быстрей! Нас видишь?

– Иду по пеленгу.

– Командир! – воскликнул Абдулов. – Берегись!

Ледяной купол, обвитый струями тумана, вдруг лопнул, разлетаясь разнокалиберными глыбами, неспешно развернулся красивым «тюльпаном». А вслед за глыбами полетели и вкраплённые в ледяной массив купола камни и заиндевевшие фигуры. Две! Одна из них врезалась в пятившегося Дениса, и он инстинктивно вцепился в неё руками, ещё не понимая, зачем это делает.

Руки, ноги, ранец, шлем…

Человек в скафандре с эмблемой НАСА на плече и квадратиком американского флага!

Они закувыркались в воздухе, сталкиваясь с ледяными осколками стены купола, врезались в ближайшую стену.

Рация донесла тихий вскрик и неразборчивое бормотание.

– Катя! – заорал Денис, не обращая внимания на боль в ушибленном плече. – Катя, это я, отзовись!

Неровное дыхание, шорохи, всхлипы.

– Дэн?

– Я!

– О боже!

Человек в скафандре задвигал руками и ногами, мешая Денису взять ситуацию под контроль, нейтрализовать вращение и скольжение по льду. Летящие во все стороны глыбы то и дело толкали и били его в спину, не позволяя сориентироваться и прекратить неуправляемый полёт.

Сверху свалилась ещё одна глыба, превратилась в человека в скафандре.

– Держись, командир! – Это был Абдулов. – Сейчас я тебе помогу.

Однако «коровьи скачки» по льду удалось остановить только спустя минуту. Наконец карусель кончилась, верчение струй тумана, стен и летящих глыб льда прекратилось.

– Дэн, это ты?!

– Я, я, успокойся, всё позади.

– Мы попали под струю воды…

– Об этом потом.

– Я думала, что никогда не выберусь…

– Где твои напарники?

– Один тут, рядом со мной, – сообщил хладнокровно Глинич. – Не двигается, молчит. Другого не вижу.

– Идём к тебе. Миша, ты где?

– В километре от вас. Но посадить машину я не смогу, здесь сплошные стены, башни и летающие скалы. К тому же у вас там тоже появилось «сердце».

– Где?!

– Батя выдаёт изображение в виде сердца… оно пульсирует.

– Командир! – донёсся голос Глинича. – Я понял, что это такое…

– Сейчас не до гипотез! Включи фонарь, помигай, я тебя не вижу.

Впереди, чуть левее, над стеной замигал в тумане огонёк.

Денис, поддерживая Кэтрин на руках (хорошо, что сила тяжести на Плутоне так мала!), устремился к огоньку. Абдулов обогнал его, вернулся, описал круг, как бы охраняя командира и его драгоценную ношу.

Край стены, плоская поверхность – чистый каток, усеянный глыбами льда. Две фигуры на обрыве: Глинич и американец, не подающий признаков жизни. С высоты стены было видно, что на месте купола ворочается перламутровое сгущение неопределённых очертаний, исчезая где-то на большой высоте в пелене тумана.

– Командир, здесь самое удобное место для посадки, лучше не найдём. Пусть Миша попытается сесть.

– Я вас вижу!

В струях тумана проявилось серое пятно, уплотнилось, превращаясь в двойной синевато-белый плоский эллипсоид.

«Амур» завис над «катком». В его днище вспыхнула цепочка огней, обозначая люк.

– Вперёд! – бросил Денис.

Глинич и Абдулов подхватили тело американского астронавта, метнулись к люку.

Денис, обливаясь потом, двинулся следом, молясь в душе, чтобы летящие глыбы льда не повредили обшивку корабля.

– Надо… найти… Майкла… – прошептала Кэтрин, пытаясь высвободиться из объятий Дениса.

– Это невозможно! Оставаться здесь нельзя, мы все погибнем!

– Я… обязана…

– Закончится эта свистопляска, мы вернёмся, обещаю.

Вот и люк.

Глинич и американец уже исчезли в шлюзе. Абдулов отодвинулся в сторону, страхуя командира.

Вдвоём они втиснули Кэтрин в горловину люка, влезли сами.

– Подъём! – прохрипел Денис. – Слава, в рубку!

Пол шлюза ударил в ноги.

Толчки, рысканье, тонкий вой вентиляторов, вытесняющих чужой воздух из шлюза, тяжелая плита ускорения легла на грудь.

«Амур» пошёл вверх, к границе атмосферы Плутона.

Через минуту, кое-как сняв скафандры, они гурьбой ввалились в кабину управления. Денис поцеловал жену, метнулся к командирскому креслу, нацепил дугу интеркома.

– По местам! Беру управление на себя! Миша, займись американцем. Батя – общий обзор!

Компьютер послушно выдал на экраны панораму Плутона.

Сплошное море тумана с более плотными струями и тёмными провалами. Нечто вроде огромного пульсирующего сердца, полускрытого туманной пеленой, светящегося изнутри опалом.

«Амур», вздрагивая и пошатываясь, всплыл над ледяными стенами и башнями «снежинки», пробил туманный слой, поднялся над морем тумана. «Сердце» стало видно отчётливей, хотя продолжало оставаться сгустком опалесцирующей субстанции, не имеющим аналогов среди природных образований.

– Что это?! – прошептала Кэтрин по-английски, бледная, измученная, потрясённая увиденным.

– Это семя, – ответил Феликс Эдуардович Глинич, спешно настраивая исследовательский комплекс корабля. – Или зародыш, спора, генетический файл. Выбирайте, что вам нравится.

– Ты хочешь сказать, – отозвался Абдулов, включаясь в систему связи и контроля, – что на Плутоне есть жизнь?

– Теперь есть.

– Не понимаю, – беспомощно пожала плечами Кэтрин. – Что происходит?

– Это десант, десант на Плутон.

– Какой десант?!

– Солнечная система атакована носителями иной жизни. Вспомните Ирод, Окурок, теперь вот Плутон. Кто-то решил заселить нашу родную систему, и процесс начался.

– Боже мой!

Словно в ответ на восклицание Кэтрин исполинское «сердце» под кораблём, уплывающим в космос, прочь от Плутона, развернулось красивым бутоном, и оттуда высунулась кошмарная рогатая голова чудовища невиданной формы.

На Плутоне, подготовленном неизвестными силами под инкубатор, родился первый его житель…

Эпизод 4

Соло на оборванной струне

1

Первый китайский космонавт – во всём мире их стали называть тайконавтами – совершил свой героический полёт в две тысячи третьем году. После чего китайцы заявили, что к две тысячи десятому году они создадут свою собственную орбитальную станцию и запустят к Луне исследовательский модуль, а затем и построят на спутнице Земли жилой комплекс.

Поначалу программа китайского Космического агентства вызывала у журналистов и учёных лишь скептические усмешки и порождала массу колких анекдотов, смысл которых сводился к известной украинской поговорке: «Нашему теляти вовка б зъисты». Однако вскоре китайцы запустили ещё один «Волшебный Корабль» (так назывались их ракеты – «Шэнь Чжоу» – «Волшебный Корабль», или «Священная Ладья») уже с тремя тайконавтами на борту, потом ещё и ещё, и в две тысячи одиннадцатом году действительно полетели на Луну.

К две тысячи двадцать пятому году Китай стал третьей державой мира после России и США, имевшей собственные космические станции и поселение на Луне. А их корабли летали и на Марс, и на Венеру, и даже к Юпитеру, для изучения его спутников. Мало того, китайцы даже смогли послать экспедицию к объекту Окурок, оказавшемуся своеобразной горловиной связи с иной вселенной, и попытались отогнать от него российских и американских космонавтов, желая объявить Окурок собственностью Китая.

Какими усилиями достигались позитивные результаты тайконавтики, знали только спецслужбы ведущих государств мира, для обывателей же был важен сам факт небывалого успеха Китая в освоении космоса, поставившего целью завоевать в скором времени всю Солнечную систему.

Третьего января две тысячи двадцать шестого года космический корабль «Шэнь Чжоу-105» с пятью тайконавтами на борту, запущенный в пояс астероидов между орбитами Марса и Юпитера для поиска астероидов из чистого золота (существовала и такая китайская программа), внезапно обнаружил гравитационную аномалию, сбившую его с курса.

Командир корабля Ло Вейянь тотчас же включил двигатели манёвра, пытаясь исправить возникшее расхождение между расчётной траекторией и реальным вектором движения, но это не помогло. Космолёт неудержимо влекло в сторону от курса, хотя на экранах не было видно ничего кроме звёзд. Впечатление создавалось такое, будто наперерез двигалась невидимая протяжённая масса, обладающая гигантским гравитационным полем.

Ло Вейянь включил компьютер бортового исследовательского комплекса, но тот лишь констатировал факт появления гравитационной аномалии да нарисовал примерную конфигурацию поля, которая привела в состояние ступора весь экипаж китайского корабля. Космолёт сбила с курса прямая, колоссальной длины, но тонкая стена или лента, притягивающая к себе объекты, как массивная планета!

– Этого не может быть! – проговорил с дрожью в голосе тайконавт-исследователь Цзянь Ке Мынь. – Это же настоящая Китайская Стена!

– К дьяволу твои восторги! – рявкнул Ло Вейянь. – Что делать?! Нас сносит прямо на эту стену!

– Я не специалист по тёмным силам. Запроси рекомендации у Кормчего.

Кормчим тайконавты называли главный компьютер корабля.

– Он даёт только одну рекомендацию – развернуться и включить двигатель на полную тягу.

– Значит, это единственный правильный выход.

– Кормчий, твой совет принимается. Разворачивай ладью и врубай форсаж! Цзянь, попытайся определить, что это такое. Зря мы, что ли, тащили с собой телескоп и всякую исследовательскую хрень. Лю Чен – радио на базу, пусть там поломают головы, как обойти эту чёртову стенку.

«Шэнь Чжоу» ощутимо упёрся в пространство максимальным выхлопом двигателя, по-прежнему не видя впереди ничего, что бы соответствовало представлениям экипажа о массивных объектах. На планету или рой астероидов эта странная тонкая «лента» или «стена» не походила никак. Но притягивала к себе корабль не слабее достаточно крупной планеты.

Тайконавтов вдавила в кресла сила инерции, равная пяти «g». Однако терпели, понимая, что ничего хорошего встреча с «китайской стеной» не сулит.

Скорость космолёта упала почти до нуля. Некоторое время длилось зыбкое равновесие в положении корабля. Двигатель остановил падение на «стену», однако его мощности не хватало, чтобы отвести корабль от необычного «гравитационного волновода».

– Двигатели манёвра! – прохрипел штурман. – Почти тонна тяги!

– Нас раздавит, как слизней!

– Есть другой выход?

Ло Вейянь думал ровно три секунды, дыша как вытянутая на берег рыба.

– Кормчий, маневровые на ось!

– Не рекомендую, здоровью экипажа может быть причинён…

– Запускай!

Но компьютер не успел включить двигатели манёвра.

«Шэнь Чжоу» уже давно двигался в поясе астероидов. И хотя плотность небесных камней в поясе была невелика, – можно пролететь его насквозь и ни разу не наткнуться на булыжник, – всё же камни эти имелись, иногда сбиваясь в струи и стаи, и один из них, размером с автомобиль, притянутый «китайской стеной», именно в этот момент и налетел на корабль, уже начавший удаляться от опасной аномалии.

Удар потряс космолёт!

Астероид свернул носовой обтекатель с антенной локатора, повредил следящие системы, сделал вмятину в корпусе, сломал верньеры маневровых ракет и разорвал лонжероны тангаж-крыла.

Двигатель отключился. Медленно кувыркаясь в пространстве, корабль устремился к невидимому, пролетающему мимо объекту, действительно имеющему сходство с тонкой и плоской стеной, но огромной длины – более четырёх тысяч километров, судя по оценке бортового вычислителя.

Странная сила начала скручивать космолёт и всё, что находилось внутри: приборные панели, кресла, экраны, стены, тела людей. Тайконавты закричали.

– Кормчий… радио… на базу… – с трудом выговорил Ло Вейянь. – SOS…

– Выполняю, – отозвался компьютер.

В центре единственного работающего экрана обзора показалось какое-то мутно-белое пятно. Через несколько секунд оно заполнило весь экран, превращаясь в снежно-ледяную гору. «Шэнь Чжоу» крутанулся вокруг оси и врезался в гору…

2

Собирались как по тревоге при объявлении войны.

Ровно в семь утра четвёртого января в Центре экстремального космического оперирования, располагавшемся на космодроме в Плесецке, началось совещание, на котором присутствовали шесть человек: директор ЦЭОК генерал Зайцев, глава службы безопасности Российских войск космического назначения генерал Матвейкин, замминистра обороны Рагозин, командующий РВКН генерал-полковник Степчук, эксперт по космическим исследованиям, главный технический специалист профессор Черников и советник президента по науке Ферсман. Открыл совещание Матвейкин:

– Коллеги, мы только что получили оперативную информацию из Китая секретного характера.

– По закрытым каналам, я полагаю? – рассеянно заметил Ферсман, могучий, бородатый, с шапкой чёрных вьющихся волос. – Насколько мне известно, СМИ и открытые китайские каналы молчат.

Матвейкин пожевал губами, он не любил, когда его перебивали, но высказывать недовольство советнику не стал.

– Месяц назад китайцы запустили в пояс астероидов свой новый «Волшебный Корабль» – для поисков астероидов из чистого золота.

– Они что, идиоты?

– Ну почему? – поморщился лысый, с огромными очками на пол-лица профессор Черников. – Если в пространстве встречаются чисто железные метеориты и даже глыбы из дейтериевого и тритиевого льда, то почему бы в поясе астероидов не летать золотым метеоритам? Другое дело, что вероятность встречи с таким объектом чрезвычайно мала.

– Зато китайцы, судя по всему, встретили не менее интересный объект, – продолжил речь Матвейкин. – Четыре часа назад «Шэнь Чжоу-105» передал две радиограммы в китайский Центр управления полётами на Луне. В первой сообщается, что тайконавты наткнулись на невидимый массивный объект малого диаметра, но длиной более четырёх тысяч километров, из-за чего они и назвали его «второй Китайской Стеной»[8]. В последней радиограмме компьютер корабля доложил о столкновении с ледяной горой, возникшей на пути. После этого китайцы замолчали и молчат до сих пор.

Находящиеся в кабинете начальника ЦЭОК ответственные лица российского Космического агентства переглянулись.

– Вы считаете, что они разбились? – поинтересовался Рагозин.

– Возможно.

– Тогда зачем вы собрали нас здесь?

– Во-первых, в любом случае требуется спасательная экспедиция, и только мы можем её организовать.

– А американцы?

– И американцы. – Матвейкин усмехнулся. – Именно по этой причине надо отреагировать быстро, иначе они нас снова опередят.

– Китайцы просили о помощи?

– Нет.

Командующий РВКН исподлобья посмотрел на замминистра.

– Мы не имеем права…

– Есть и другой аспект проблемы, Геннадий Сергеевич, – перебил его Матвейкин. – Объект, на который напоролись тайконавты, настолько необычен, что нашим специалистам не мешало бы посмотреть на него вблизи. Представляете, длина четыре тысячи километров, и при этом он тонкий и совершенно прямой!

– Я бы всё же запросил китайцев…

– Вообще интересная штука получается, – вмешался в разговор Черников. – Мы всё чаще сталкиваемся с удивительными явлениями в космосе, налицо статистическая концентрация артефактов. Сначала это был астероид Ирод, упавший на Венеру. Потом Окурок, занявший позицию между Меркурием и Солнцем. Наконец, Плутон с его таинственно пробудившейся жизнью. И теперь вот… гм, гм, «китайская стена»… которая скорее всего представляет собой искусственное сооружение. Напрашивается один неординарный вывод…

– Какой?

Черников помолчал.

– Пока я не могу его огласить, мне надо посоветоваться с коллегами. Да и данных не хватает. Вот почему я за экспедицию к объекту.

– С чего вы взяли, что эта… м-м… «стена» является искусственным сооружением?

– А вы можете представить себе естественный массивный объект протяжённостью в четыре тысячи километров и ничтожно малого диаметра? Да ещё совершенно прямой? Я лично не могу.

– Как эта «стена» появилась в космосе? И что означает ваша «статистическая концентрация»?

– Этот термин предложил Глинич, летавший вместе с экипажем Молодцова… но опять же, не хватает данных. Необходима исследовательская экспедиция.

– Прежде всего нужен спасательный рейд, – проворчал генерал Зайцев. – А уж потом можно будет думать об изучении «стены».

Все посмотрели на него, перевели взгляды на главу службы безопасности.

– Корабль готов – второй наш «Амур», – сказал Матвейкин. – Нужен экипаж.

– Пошлите команду подполковника Молодцова, – пожал плечами замминистра. – По моим сведениям, это наш лучший экипаж.

– Молодцов – уже полковник.

– Прекрасно.

– Лучший-то он лучший, – почесал темя Зайцев, – но ребята всего десять дней назад вернулись из рейда на Плутон. К тому же у Молодца… у полковника Молодцова жена в больнице, он сейчас с ней.

– Что значит – с ней?

– Его жена – капитан-командор американских ВКС Кэтрин Бьюти-Джонс, он спас её во время рейда на Плутон. А лежит она, разумеется, в клинике НАСА, во Флориде.

– Вызовите его. Всё равно лучше Молодцова командира нам не найти. А рисковать нельзя. Объект, обнаруженный китайцами, может иметь огромную научную и практическую ценность для державы.

– Кто бы спорил. Но человек в стрессовом состоянии, ещё не отдохнувший как следует, может наделать ошибок.

– Что это вы так защищаете полковника Молодцова, Константин Петрович? – прищурился Рагозин. – Он же профессионал, должен справляться с любыми нервными потрясениями. Да и в команде у него не новички.

– Ему пора заняться другими делами, он мой зам…

– Одно другому не мешает. – Замминистра глянул на помалкивающего командующего РВКН. – Геннадий Сергеевич, не теряйте время, посылайте «Амур» к… э-э, предлагаю назвать объект Космической Китайской Стеной. Первый «Амур» показал себя в высшей степени замечательно, думаю, и второй не подкачает.

– Слушаюсь, – буркнул Степчук.

3

Молодцов летел в Москву с тяжёлым сердцем.

По словам врачей, состояние Кэтрин не внушало особых опасений, но Денис всё равно волновался. Жена ждала ребенка, – пошел уже четвертый месяц беременности, – и пережитый ею стресс на Плутоне мог сказаться на здоровье будущего отпрыска. Однако отказаться от полёта к объекту под названием ККС – Космическая Китайская Стена – он не мог. Как не мог и сообщить жене причину вызова.

Ровно через шесть часов после совещания в Плесецке с космодрома взлетел российский «челнок» «Амур-2» и направился к Ориону, откуда пришел сигнал SOS, посланный китайским космолётом. Экипажу «Амура» не нужно было рассчитывать инерционные фазы полёта и считаться с полями тяготения встречающихся планет и астероидов. Его траектория представляла собой луч, да и скорость он набирал почти равную скорости света, благодаря удивительному изобретению академика Леонова, названному эграном, – электрогравитационному генератору, использующему поляризационные свойства вакуума.

Снедаемый нетерпением – хотелось вернуться домой как можно скорее, Денис решил дать эгран-двигателю полную нагрузку, и его надежды оправдались: «Амур» преодолел разделявшее Землю и пояс астероидов расстояние за двадцать восемь часов. Экипаж в составе капитана Вячеслава Абдулова, космонавта-исследователя Феликса Эдуардовича Глинича и бортинженера Миши Жукова не возражал против инициативы командира. Мужчины понимали его состояние и верили, что принимаемые им решения верны.

Космическую Китайскую Стену они обнаружили задолго до прибытия в район её дрейфа.

Исследовательский комплекс на борту корабля, управляемый компьютером по имени Умник, был существенно мощнее того, что стоял на первом «Амуре», и позволял команде оперативно анализировать состояние среды в радиусе многих тысяч километров. Гравитационное «дыхание» Космической Китайской Стены он уловил с расстояния в два миллиона километров.

Вскоре Умник смог оценить и другие параметры Стены, после чего синтезировал её объёмное изображение в экране обзора.

Китайцы перемудрили с названием открытого ими объекта, ни о какой «стене» речь не шла. Это была колоссальной длины нить или очень тонкая – диаметром в доли сантиметра, если не меньше, – трубка, совершенно прямая и очень массивная. Каждый метр её длины гравитировал как танкер в миллион тонн весом, а вся она притягивала к себе попадавшиеся по пути предметы, как планета, равная по массе по крайней мере Земле.

– Ни хрена себе! – проговорил Слава Абдулов, оглядываясь на Глинича. – Феликс, я сплю или нет?

– Тогда мы спим все, – флегматично отозвался планетолог.

– Никакая это не стена!

– Абсолютно согласен.

– Тогда что это?!

– Струна.

– Что?!

– Ты знаком с космологическими теориями?

– В общих чертах, а что?

– По одной из них, считающейся самой адекватной, при фазовых переходах в ранней Вселенной в вакууме возникали топологические «трещины» или «дефекты».

– Точно, их назвали суперструнами!

– Нет, суперструны – это из другой физической епархии, связанной со структурой элементарных частиц и мерностью пространства. Я же имел в виду космологические струны, обладающие рядом интереснейших качеств.

– Долго объясняешь.

– Толщина этих струн лежит в интервале от десяти в минус двадцать девятой степени до десяти в минус тридцатой степени сантиметра, а масса…

– Короче, Склифосовский!

– Короче, возможно, мы имеем дело с такой гиперструной. Большинство из них, по теории, свернулись в кольца, мы же видим развёрнутую струну.

– Откуда она взялась в Солнечной системе?

– Спроси чего-нибудь полегче.

– А что это за узелки на ней?

– Скорее всего, притянутые из космоса объекты – астероиды, ядра комет, камни, обломки планет и прочий мусор.

– Командир, мы входим в пояс астероидов, – напомнил комп корабля. – Необходимо снизить скорость.

– Мы не на прогулке, – мрачно отрезал Денис. – Если китайцы ещё живы, мы обязаны их спасти. Курс – на объект! Торможение в форс-мажорном режиме!

– Слушаюсь.

«Амур» продолжал мчаться вперёд с той же скоростью, догоняя Космическую Китайскую Стену, двигающуюся с приличной скоростью – около двухсот километров в секунду почти точно поперёк плоскости эклиптики.

– Китайцам повезло, – со смешком сказал Миша Жуков, чаще других покидавший рубку для осмотра своего энергетического хозяйства. – Если их Стена будет шпарить с той же скоростью и в том же направлении, она проткнёт эклиптику за три дня и выйдет за пределы Системы.

Денис промолчал. Он думал лишь о том, чтобы спасательная экспедиция наконец достигла цели и, не мешкая, взяла обратный курс. Китайская Стена, оказавшаяся, по словам Глинича, «развёрнутой гиперструной», не показалась ему достойным для изучения объектом по сравнению с астероидом Ирод и горловиной входа в иной мир под названием Окурок, с которыми он познакомился во время прошлых рейдов.

Через два часа «Амур» приблизился к убегающей Стене на расстояние вдвое меньше, чем расстояние от Земли до Луны. И сразу начали сказываться эффекты нелинейности гравитационного поля сверхтонкой «струны», обладающей чудовищной массой.

«Амур» стал плохо слушаться управления.

Какая-то сила начала скручивать его в «бараний рог», изгибать по длине и одновременно по диаметру (!), из-за чего люди внутри испытывали странные ощущения и стали часто терять ориентацию. Лишь Умник, как машина, избавленная от физиологической информации и проявлений человеческой психики, продолжал контролировать движение корабля и не поддавался на «провокации» тороидального гравитационного поля Китайской Стены.

По мере приближения к ней экипажу удалось с помощью локатора и телескопа обнаружить более сотни разного размера тел, «налипших» на космическую «струну». Среди них были и снежно-ледяные глыбы, и каменные горы, и целые рои камней, а также удивительные структуры, напоминающие кольца наподобие колец Сатурна, только в миниатюре.

– Интересно, из чего состоят эти кольца? – заметил Абдулов, успевая заниматься контролем состояния систем корабля, ориентированием и обзором космических панорам.

– Вероятнее всего, из частиц пыли, мелких камней и песчинок, – ответил Глинич.

– Почему же эта пыль не падает на Стену?

– Потому что она вращается вокруг «струны». Таких колец должно быть много. Кстати, возможно, что материал колец захвачен «струной» далеко от Солнечной системы, стоит попытаться взять образцы.

– Почему далеко?

– Потому что она наверняка путешествует в космосе не один миллион лет и нацепляла на себя столько артефактов, что стала бесценной. Вполне может быть, что мы найдём здесь даже обломки сооружений других разумных существ. Если только…

– Если что? Договаривай.

– Если только сама она не является частью искусственного сооружения.

– Ну это ты загнул, теоретик!

Денис тоже посмотрел на планетолога с удивлением. Под таким углом зрения он на Китайскую Стену не смотрел.

– С чего ты взял, Феликс Эдуардович?

– Если верить теории, космологические «струны» должны иметь гораздо большую длину, порядка сотен тысяч и даже миллионы световых лет. А тут всего четыре тысячи километров. Вот и родилась идея.

– М-да, фантазии тебе не занимать, – хмыкнул Абдулов не без уважения. – Не зря тебя на базе прозвали «некремлёвским мечтателем».

«Амур» заметно повело из стороны в сторону. Так он реагировал на очередное гравитационное завихрение.

Абдулов охнул.

– Командир, может, не будем подходить слишком близко? Уж очень тут неуютно, желудок постоянно наружу просится.

– Мы спасатели или где, капитан? Думай лучше, как нам снять с этой Стены китайцев. Умник, сообщение на базу: мы у цели…

4

Матвейкин ворвался в кабинет Зайцева как всполошенный охотниками лось.

Директор ЦЭОК с недоумением взглянул на генерала, обычно сдержанного и порой даже меланхоличного.

– Что случилось, Владимир Федорович? На вас лица нет.

Глава службы безопасности РВКН сделал глубокий вдох, с трудом возвращая хладнокровие.

– Только что стало известно… китайцы направили в пояс астероидов еще один аппарат.

– Ну и что?

– Это их второй космолёт с леоновским двигателем.

– Всё равно команда Молодцова стартовала раньше…

– В том-то всё и дело, что китайцы стартовали сразу же вслед за «Амуром», с разницей всего в пять часов.

Зайцев нахмурился, погладил гладкий коричневый череп, встал из-за стола.

– Ты полагаешь…

– Ничего я не полагаю. Самое плохое, что китайцы официально не признались в запусках своих «Волшебных Кораблей» за орбиту Марса. А это говорит о том, что цели их далеки от благородных. Если они увидят наших ребят возле своей Китайской Стены…

– Положим, она им не принадлежит. Да и не станут же они нападать на спасателей?

Матвейкин выдавил бледную улыбку.

– Мы ведь тоже не афишировали полёт «Амура». Так что варианты контакта могут быть самыми разными.

– Так предупредите Молодцова или вообще отзовите, пусть китайцы сами спасают своих парней.

– «Амур» не отзывается на вызовы.

– Почему?

– Эксперты полагают, что радио и лазерные пакеты отклоняются тороидальным гравитационным полем Стены. Может быть, полковник нас и слышит, и отвечает, но ответные его передачи до нас не доходят.

– Хреново, генерал!

– Сам знаю. Одна надежда – на опыт и светлую голову Молодца.

– Ты ещё помолись.

– Да и помолился бы, коли б помогло.

– Что будем делать?

– Вызывать «Амур»… и ждать.

На столе начальника ЦЭОК зазвонил мобильный телефон.

Зайцев посмотрел на него с подозрением, поднёс к уху.

– Слушаю… добрый день… да, я…

Затем лицо генерала изменилось. Он в замешательстве прикрыл микрофон ладонью, повернулся к собеседнику.

– Кэтрин Джонс… жена Молодца… спрашивает, где её муж…

– Откуда у неё ваш телефон? – нахмурился Матвейкин.

– Наверное, Денис дал… что сказать?

Начальник службы безопасности пожал плечами. Он не знал, что ответить американке, но был уверен, что разглашать государственную тайну не имеет права.

– Соври что-нибудь.

– Не хочу.

– Тогда скажи, что Молодцов отправлен в спасательный рейд.

– И всё?

– И всё.

Зайцев сдвинул ладонь, кашлянул и сказал казённым голосом:

– Полковник Молодцов выполняет задание командующего…

5

Мощь нелинейного гравитационного поля Китайской Стены превышала возможности «Амура», и, чтобы не свалиться на неё, Глинич предложил превратить корабль в своеобразный поперечный спутник «струны». После недолгих расчётов Умник сориентировал корабль таким образом, чтобы «Амур» не только вращался вокруг «струны», но и одновременно двигался вокруг неё по спирали, и космолёт начал наматывать витки на невидимую «струну», продвигаясь по её длине к одному из торцов.

Сначала радиус орбиты установили равным трёмстам километрам, затем поняли, что не в состоянии терпеть постоянные боли в нервных узлах от скручивания тел и общий дискомфорт (желудок отказывался принимать пищу в таких условиях, а глаза отказывались выполнять функции органов зрения), и корабль отвели чуть дальше, на пятьсот километров. Хотя это почти ничего не изменило в смысле улучшения физического состояния. Но чем дальше от «струнной» Стены отдалялся «Амур», тем меньше деталей видели на ней космонавты, и вероятность обнаружения потерпевшего крушение китайского космолёта падала катастрофически. Тем более что с такого расстояния увидеть двадцатиметровый китайский «челнок» визуально не представлялось возможным. Засечь и опознать его мог только локатор «Амура».

В общем, все понимали, что обречены работать в таких нестандартных условиях, и запаслись терпением.

Дважды Умник реагировал на яркие отражения сигнала локатора, заставлявшие экипаж останавливать продольное движение корабля и тщательно анализировать параметры отблеска.

В первом случае локатор обнаружил железистый астероид размерами с трехэтажный дом, во втором – некий странный объект в форме ежа, отражающий луч локатора не хуже металлической болванки. Но всё-таки на китайский «челнок» этот «ёж» не походил.

– В сообщении китайцев говорилось, что их колымага врезалась в ледяную гору, – вспомнил Абдулов. – Давайте искать ледяные глыбы.

Денис кивнул, принимая совет.

Умник сориентировался быстро, отсортировал «мусор», налипший на «струну», и вскоре на экране стали появляться встречавшиеся на пути, нанизанные на «струну» как бусы снежно-ледяные образования: снежинки размером со стадион, горы, облака, «снежные бабы» и угловатые «сосульки». Однако прошло достаточно много времени, прежде чем стали попадаться ледяные кружева с яркими вкраплениями металла. Каждую такую встречу приходилось долго анализировать, пуская в ход исследовательский комплекс, и продвижение «Амура» вдоль «струны» существенно замедлилось.

– Ну хорошо, допустим, мы их найдём, – заговорил Абдулов, бледный, заросший щетиной, с тенями под глазами; впрочем, примерно так же выглядели все члены экипажа. – Что потом? Как мы их вытащим?

– Придумаем что-нибудь, – оскалился Денис. – Главное найти.

Абдулов скептически дёрнул щекой, снова приник к окулярам телескопа. Потом оглянулся на молчаливого бортинженера.

– Миша, мы сможем уйти от «струны» на форсаже?

– Эгран рассчитан на старт и посадку на такие планеты, как Земля, – ответил Жуков. – Есть такое понятие – критическое сечение энергозахвата…

– Да или нет?

– Мы не пробовали форсажные режимы. Может быть, генератор справится.

– А если нет?

Жуков оттянул губу, нерешительно посмотрел на Дениса.

– Можно рискнуть…

– Запросим базу, пусть поломают головы эксперты.

– Забыл, что у нас нет связи?

– Работайте! – сжал губы Денис. – Потом будем прикидывать варианты спасения китайцев. А пока…

– Смотрите! – перебил командира Глинич, тыча пальцем в экран. – Похоже, я был прав.

Все уставились на экран обзора, в глубине которого виднелось синтезированное изображение Космической Китайской Стены: светящаяся зелёная линия и разного размера узелки и звёздочки на ней. Компьютер дал вариацию увеличения одного из узелков в левом сегменте экрана, стал виден прозрачно-голубой ледяной ком, а рядом вдруг возникла идеальная сфера, усеянная чёрными точками.

– Что это? – осведомился Абдулов.

– Китайцы… – начал Жуков.

– Это не китайцы. Размеры этого шарика – около двух километров. – Глинич нервно потёр ладонь о ладонь, чего с ним не случалось давно. – По-видимому, эту штуку «струна» подцепила где-то в космосе, пролетая мимо обитаемой звёздной системы. Командир, более ценной находки я еще не видел! Надо стыковаться и…

– Остынь, Эдуардыч, – буркнул Абдулов. – У нас нет ни времени, ни средств на изучение феномена. Здесь нужна хорошо подготовленная экспедиция.

– Стена скоро пересечёт диск эклиптики и навечно канет в пространство! Мы будем преступниками, если не воспользуемся случаем.

– Мы станем преступниками, если не выполним поставленную перед нами задачу.

– Вы не понимаете…

– Отставить базар! – бросил Денис. – Сначала – спасоперация, всё остальное потом!

– Но мы сюда больше не вернёмся, командир! Или вернёмся?

– Посмотрим по обстоятельствам. Слава, попробуй всё-таки установить связь с базой.

– Есть, командир.

Однако связь с Центром управления на Земле им установить так и не удалось. Мешало «плавающее, вздрагивающее и шатающееся» гравитационное поле Китайской Стены с резко изменяющимся градиентом. Пока «Амур» находился рядом с ней, помочь его экипажу советом эксперты на Земле не могли.

6

Китайский корабль они обнаружили спустя сутки.

Корма «Шэнь Чжоу» торчала из огромной ледяной горы как исполинский подсвечник и была хорошо видна издалека. Спутать её с чем-нибудь ещё было невозможно, так как китайские ракетчики старательно копировали все российские разработки, в том числе и последнюю – «Ангару-Амур» с леоновским электрогравитационным двигателем.

Кроме «Волшебного Корабля» на этом космическом ледяном айсберге размером с Эверест были видны ещё какие-то предметы, отражавшие луч локатора так же сильно, как и корпус «челнока», но они скорее всего являлись деталями обшивки или же металлическими вкраплениями во льду астероида.

На вызовы, однако, тайконавты не ответили.

– Что дальше? – осведомился Абдулов скрипучим голосом. – Надо либо садиться рядом, либо…

– Что? – кинул на него Денис мрачный взгляд.

– Либо возвращаться домой! Какой смысл снимать китайцев с их разбитого корыта, если мы не сможем вернуться обратно? К тому же ещё неизвестно, живы они или нет. Небось разбились на хрен!

Денис стиснул зубы, чтобы не выругаться, потрогал щетину на подбородке; он, как и все, не брился уже трое суток.

– Подходим ближе. Готовимся к посадке. У нас будет всего несколько минут на проверку, живы китайцы или нет. Если да – режем корпус кабины управления, перетаскиваем их к себе и взлетаем. Если нет – стартуем немедленно. Миша, на тебя вся надежда.

– Сделаю всё, что смогу, – смутился бортинженер. – Выдержал бы эгран…

– Поехали!

«Амур» начал уменьшать радиус орбиты, приближаясь к «струне» Космической Китайской Стены.

Четыреста километров…

Рысканье и раскачивание корпуса увеличились. Космонавтов начало тошнить, как во время шторма на борту небольшого морского судёнышка.

Триста километров…

Боли усилились, особенно головные и в области сердца.

Двести километров…

Расстроилось зрение. Перед глазами людей начали вспыхивать странные видения. Рубку наполнили призраки, свободно проходящие сквозь стены. Ориентироваться стало труднее. Чтобы увидеть показания приборов, надо было чуть ли не уткнуться в них носом.

Сто километров…

Корабль стал дёргаться, словно человек от кашля.

Волны искривления побежали по стенам рубки быстрее. В цепях управления начались сбои, сама собой включилась сирена тревоги. Денис с великим трудом нашёл красный грибок отбоя тревоги на правой панели воклера. В кабине стало тихо.

Пятьдесят километров…

– Есть связь, командир! – изумлённо и обрадованно заорал Абдулов. – Нам пришло сообщение от Зайцева! Он говорит, что кто-то летит вслед за нами… Ах, чёрт, сорвалось! Не слышу больше ничего… вот незадача…

– Странно, что мы вообще их услышали, – пробормотал Глинич. – Кто там летит за нами?

– Да не понял я…

– Внимание! – раздался голос Умника. – Отмечаю появление неопознанного управляемого объекта!

– Где?! – в один голос воскликнул экипаж.

Компьютер переключил вектор обзора. В экране стала видна полусфера пространства со стороны кормы корабля. В поле обзора на фоне звёздных россыпей загорелся алый огонёк. В нижнем сегменте экрана протаяло изображение удлинённого овала с острым клювом и розеткой кормы.

– Космический «челнок» типа «Шэнь Чжоу-105», – снова заговорил Умник, в течение секунды определив принадлежность корабля. – Расстояние – двадцать два километра, скорость – пять единиц.

– Китайцы! – пробормотал Абдулов ошарашенно. – Они таки послали своего спасателя! Во дают узкоглазые! Лепят ракеты как пирожки! А вообще всё идёт отлично, командир! Пусть теперь и спасают своих сами!

– Выпей валерьянки, – посоветовал Жуков. – Разве мы их бросим?

– Умник, запроси их.

– Не отвечает, – доложил компьютер.

– Врубай аварийную волну, иллюминацию, опознавательные огни, лазерную связь.

– Есть!

Прошла минута, другая. Догнавший «Амур» китайский космолёт не отвечал, но существенно приблизился. Теперь корабли разделяло всего четыре километра, и расстояние продолжало сокращаться.

– Что они делают?! – прошептал Жуков.

– Слава, что сказал Зайцев?

– Я почти ничего не разобрал. Нас кто-то пытается догнать… теперь понятно, кто. А в экипаже у них всего два человека. И ещё я вроде бы услышал странное слово «ведчики».

– Может быть, разведчики? – предположил Глинич.

– При чём тут разведчики? Тогда уж контрразведчики, коль речь идёт о китайцах. Они запустили вдогон за нами своих контрразведчиков.

– Зачем?

– Чтобы не допустить утечки информации.

– Мы же с ними сотрудничаем в космосе… с ними и с американцами…

– Каждая держава всё равно вынуждена охранять свои секреты. Наша, кстати, тоже. Так ведь, Феликс Эдуардович? Ты ведь у нас не только спец по космосу, но и контрразведчик.

– Без комментариев, – остался невозмутимым Глинич.

Корабли сблизились ещё на километр.

Китайский космолёт слегка замедлил скорость, но продолжал упорно держаться за кормой «Амура», словно собирался пристыковаться к нему.

– Может быть, он вообще без экипажа? – предположил Жуков. – Идёт на автомате…

– Китайская автоматика пока не в состоянии самостоятельно… – Денис не закончил.

Приближающийся космолёт выбросил яркий алый лучик.

– Лазерное нападение! – отреагировал Умник. – Мощность в импульсе девятьсот тераватт! Угроза повреждения энергокапсулы!

– Они с ума сошли?! – ахнул Абдулов.

Жуков начал выбираться из кресла:

– Если луч попадёт в эгран…

– Сиди! – приказал Денис. – Умник, маневр влево! Приготовить к выстрелу кормовой лазер!

Но ответить на атаку преследователей они не успели.

Китайский «челнок» испустил ещё один яркий лучик, корабль содрогнулся, и Умник хладнокровно констатировал:

– Прямое попадание в гондолу генератора! Повреждён эгран! Пожар в отсеке вакуумсоса! Отключаю двигатель!

– Я в отсек! – метнулся из рубки Жуков.

– Командир, мы падаем! – крикнул Абдулов. – Если они выстрелят ещё раз, нам кранты!

– Умник, ответь!

Компьютер, успевший навести кормовой лазер на чужой корабль, выстрелил.

Китайский «челнок» резко замедлил ход.

Но это не могло помочь «Амуру», двигатель которого отключился и уже не мог противодействовать силе притяжения Китайской Стены. Корабль неудержимо повлекло к «струне».

– Разворот кормой по вектору движения! Двигатели манёвра на полную тягу!

Умник повиновался.

На тела людей упала чугунная плита экстренного торможения.

Выругался сквозь зубы Абдулов. Что-то пробормотал Глинич. Денис, почти ослепший от отлива крови от головы, не видя экрана обзора и панелей управления, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как трещат кости и легкие судорожно пытаются вытолкнуть застрявший в них воздух.

Впереди выросла призрачная гора космоайсберга.

– Держитесь! Миша – садимся, хватайся за что-нибудь!

Удар, скрежет сминаемого металла, грохот сорвавшихся с мест кресел, острое шипение начавшего просачиваться сквозь трещины воздуха…

Больше Денис не услышал ничего.

7

Восстановлению и ремонту «Амур» не подлежал, несмотря на чудом уцелевшие системы навигации и обзора.

Это стало ясно после доклада Умника, проверившего состояние всех узлов корабля и сделавшего печальный вывод. Но экипаж практически не пострадал, хотя и чувствовал себя хуже некуда. Скручивающая тела гравитация «струны» была так сильна, что мышцы не справлялись с удержанием тел в равновесном состоянии, и космонавты вынуждены были всё время напрягать их, шевелиться, пытаясь найти позу, при которой мучавшие их боли стали бы чуть слабее.

– Что будем делать, пацаны? – прохрипел синий от переживаемого Абдулов, извиваясь в своём кресле, как червь. – Похоже, это наш последний рейд.

– Ещё не вечер, – возразил Денис, также ища положение, уменьшавшее боль в костях. – Феликс Эдуардович, есть идеи?

– Я понял, – отозвался планетолог после паузы; голос его был глух и невнятен, но, судя по всему, паниковать спец по непознанным космическим явлениям не собирался.

– Что ты понял?

– Что происходит.

– Китайцы, дышло им в печёнку, нас сбили! – выговорил Абдулов в три приёма. – Вот и все события.

– Я не об этом.

– А о чем?

– Я знаю, что происходит в Солнечной системе.

– Бардак!

– Не перебивай, Слава.

– Мы имеем ярко выраженный вектор воздействия на Систему. Астероид Ирод, объект Окурок, десант неизвестной формы жизни на Плутон, теперь эта проклятая Китайская Стена… целый шлейф артефактов!

– Короче, философ, сил нет терпеть!

– Я считаю, что Солнечная система в своём движении в коротационном круге Галактики вошла в обитаемую зону и наткнулась на следы древней цивилизации.

– Какие следы?

– Все объекты, которые мы же и исследовали, представляют собой искусственные сооружения. Надеюсь, возражать не будете? В крайнем случае, это остатки искусственных сооружений и объектов. Лично для меня нет сомнений, что мы всё время сталкиваемся со следами разумной деятельности. Возможно, в Систему залетит ещё не один удивительный объект со стопроцентной сфинктурой.

– Не каркай! Командир, Эдуардыча лечить пора.

– Нас всех пора лечить, – флегматично отозвался Глинич.

– Выходим! – наконец решился Денис после долгих мучительных поисков выхода из тупика. – Попробуем вскрыть китайский «челнок» или достучаться до них, если они ещё живы.

– А те идиоты, что стреляли по нам, не помешают?

«Амур» внезапно содрогнулся.

Все замерли, прислушиваясь к затихающему гулу, чувствуя вибрацию стен и пола рубки. И словно в ответ на вопрос Абдулова заговорил Умник:

– Стрелявший лазером корабль упал в двух километрах от нас.

Космонавты переглянулись.

– Мы его всё-таки повредили, – пробормотал Абдулов, – при контратаке. Командир, давай-ка захватим на всякий случай оружие. Кто их знает, этих китайских контрразведчиков, они живучи, как тараканы. Да и намерения у них явно не дружеские.

Денис подумал и согласился.

– Берём личное оружие. Миша, погрузи в капсулу сопровождения гранатомёт и ПЗРК. Не забудьте НЗ, аккумуляторы, планинги и ЖК. Вперёд, спасатели!

Борясь с головокружением, а также с «кривой» силой тяжести, обливаясь потом, трепыхаясь, как рыбы, вытащенные на берег, они выбрались из перекошенной рубки в шлюз, потом сошли на подсвеченный прожектором корабля голубовато-зелёный, с чёрными жилами и серебристыми вкраплениями лёд космического айсберга, притянутого «струной». Саму «струну» – «голую», так сказать, увидеть было нельзя, но за время путешествия в космосе она обросла толстой «шубой» пыли и мелких частиц снега, льда и каменного материала, и космонавты некоторое время разглядывали в свете прожектора метровой толщины пушистую «трубу», протыкавшую ледяной астероид насквозь и уходящую в обе стороны в чёрные бездны пространства.

– Это и в самом деле не стена, – прошептал Жуков.

– Могила! – мрачно отозвался Абдулов. – Наша и китайцев. Кстати, я их не вижу.

– Вот они, – показал рукой Глинич, сумев отличить китайский космолёт от естественных торосов.

Хвост китайского «челнока» и в самом деле торчал изо льда в паре километров от разбившегося «Амура», отчётливо видимый на фоне слабо фосфоресцирующего свечения льда.

– Это те, ради кого мы прилетели? Или же те, кто нас догнал?

– Увидим. Не отставайте.

Денис первым направился к чёрному обелиску китайского корабля. Остальные, кряхтя, буквально поползли за ним, понимая, что сами находятся в таком же положении, как и тайконавты, но веря, что шанс спастись отыщется.

Ползли больше двух часов. Добрались до кормы «Шэнь Чжоу», изуродованного ударом о лёд, пытаясь по пути вызвать тайконавтов по рации. Но в эфире царила тишина, если не считать частые свисты, вой и треск помех. Не отозвались китайцы и на стук по корпусу корабля.

– Кирдык! – просипел Абдулов, вконец обессилев. – Китайская космонавтика в очень сильном упадке.

– Ты о чём, капитан?

– Я имею в виду, что грохнулись они прилично. В лепёшку! Кстати, искать второй «Волшебный Дредноут» я не пойду. Сил нет. Оставьте меня здесь.

– Отдохнём чуток, – Денис попытался придать голосу необходимую толику бодрости, – и попрёмся дальше.

– Не пойду! – упрямо заявил штурман. – К дьяволу всех китайцев, к дьяволу эту их Китайскую Стену, к чёрту эту жизнь! Всё равно нам отсюда не выбраться.

– Прекрати киснуть, капитан! Пока мы живы – шанс есть! Вставай!

– Давай я помогу, Слава, – подсунулся еле живой от перенапряжения Жуков.

Денис подставил Абдулову руку, Жуков взял его под локоть с другой стороны, и они поставили штурмана на ноги. Он выругался слабым голосом. Но сделал шаг, другой, третий…

– Эх, покопаться бы в этом льду! – мечтательно пробубнил Глинич. – Да и вообще по «струне» полазить… Столько интересного обнаружили бы…

– Фанатик… – выдохнул Абдулов. – Я с тобой больше не полечу.

– Почему?

– Дай тебе волю – ты и нас препарируешь.

– Смешно, – согласился Глинич.

Внезапно в наушниках раций послышался напряжённый женский голос:

– Эй, на айсберге! Есть кто живой?

Говорили по-английски.

Космонавты вздрогнули, останавливаясь.

– Кэтрин? – неуверенно проговорил Денис.

– Дэн?! – раздался в ответ ликующий вопль. – Ты жив?!

– Наполовину.

– Держитесь, мы уже близко!

Над головами космонавтов загорелась яркая звезда – прожектор американского шаттла.

– Не подходите близко! Это гравитирующая «струна»…

– Мы в курсе, нас предупредили.

– Кто, китайцы?

– При чём тут китайцы? Ваши учёные из ЦЭОК. А китайцев мы действительно встретили, час назад выловили спасательную капсулу, в ней два тайконавта…

– Свяжите их! Эти паразиты в нас стреляли!

– Что?!

– Не спускайте с них глаз! Кто знает, что у них на уме. А первые тайконавты, наверное, разбились, не отвечают ни на вызовы, ни на сигнализацию.

– Хорошо, – после паузы проговорила Кэтрин Бьюти-Джонс. – Я поняла. Всё под контролем. Ждите, мы что-нибудь придумаем.

Золотая звезда на фоне других звёзд Млечного Пути стала увеличиваться.

– Интересно, – со смешком сказал Абдулов, воспрянувший духом, – как долго вы будете спасать друг друга? Не пора ли просто зачислить твою жену в наш экипаж?

– Может быть, – улыбнулся Денис. – Может быть, после рождения сына.

Эпизод 5

Узнай свою судьбу

1

Ожидаемое происходит гораздо реже, чем неожиданное, – этот тезис пришёл на ум начальнику Центра экспериментального космического оперирования (ЦЭОК) генералу Зайцеву в тот момент, когда ему позвонил заместитель Плугин и доложил, что система дальнего космического обнаружения «Орёл», расположенная на Луне, зафиксировала в поясе астероидов за орбитой Марса некий подозрительный объект.

– Почему в поясе астероидов? – пробормотал Зайцев; в данный момент он сидел в кафе Центра на втором этаже офисного здания и пил кофе вместе с главным бухгалтером ЦЭОК Викторией Васильевой.

Разумеется, ждал он совсем другого, и не от зама, а от самой Васильевой, красавицы во всех отношениях, протеже министра обороны, с которой не прочь были познакомиться поближе чуть ли не все мужчины Плесецкого космодрома. Но Зайцев пошёл дальше всех: он предложил Васильевой руку и сердце, хотя был старше её на двадцать лет. В кафе он ждал ответа на своё предложение.

– Что значит – почему в поясе астероидов? – не понял зам, чьё лицо мерцало в объёмном видеопузыре мобильного айкома. – Потому что именно в поясе.

– Полгода назад мы обнаружили в поясе Китайскую Стену.

– Да, обнаружили, – подтвердил Плугин, не понимая реакции генерала. – И не только Китайскую Стену, но и остальные артефакты. Они прилетели в Систему из квадранта Ориона.

– Почему?

Зам взялся за подбородок, но он обладал терпением хамелеона и иронизировать по поводу странного поведения начальника Центра не стал.

– Наши спецы предположили, что Солнечная система вторглась в разрушенную технологическую зону иной цивилизации. Это всё объясняет. Артефакты располагаются в этой зоне, а Солнце с планетами пролетает сквозь неё, натыкаясь на изделия инопланетян.

Зайцев поймал заинтересованный взгляд спутницы, очнулся.

– Я тебе позвоню через час.

– Рагозин собирает совещание через пятнадцать минут.

– Чёрт!

– Совершенно с вами согласен, Константин Петрович. Рагозин – чёрт.

– Не шути, дошутишься.

– Виноват.

– Сейчас буду.

Лицо абонента над браслетом коммуникатора исчезло.

– Что вы там снова обнаружили? – прищурился объект вожделения мужского контингента космодрома.

– Новые заботы, – отшутился генерал, досадуя на свою несдержанность, подумал с сожалением, что объясниться с Викторией в ближайшее время ему не удастся. Центр и в самом деле ожидал аврал, как это было всегда с появлением космических артефактов за орбитой Марса.

Он оказался прав: амурные дела пришлось отложить, ситуация складывалась непредсказуемо остро, потому что в космосе снова объявились конкуренты – китайцы, проявив интерес к обнаруженному объекту в одно и то же время с российскими специалистами.

Речь шла об астероиде, целеустремлённо мчавшемся к Солнцу по радианту созвездия Ориона. Сообщение в Центр пришло пятнадцатого марта, в двенадцать часов дня (Зайцев как раз пил кофе с Васильевой), а уже через полчаса состоялось видеоселекторное совещание, соединившее ЦЭОК, штаб российских войск космического назначения (РВКН) в том же Плесецке, службу безопасности РВКН, министерство обороны России и кабинет советника президента по науке.

Зайцев устроился в своём кабинете, запрятанном в недрах ЦЭОК, вместе с заместителем и главным техническим специалистом Центра профессором Черниковым. Его видеосистема с объёмным дисплеем во всю стену позволяла общаться с руководителями спецслужб так, будто все они сидели за одним столом.

Вёл совещание замминистра Рагозин, плотный, краснолицый, с ёжиком коротких седоватых волос и стальными глазами.

Началось же оно с показа видеозаписи, которую сделали специалисты, обслуживающие систему «Орёл».

На фоне звёздных россыпей красная окружность выделила три крупные немигающие звезды Ориона – Альнилам, Минтаку и Альнитак, затем красная стрелочка указала на еле заметную звёздочку левее Альнилама.

– Время экспозиции – два часа сорок минут, – заговорил приглушённый мужской голос. – Начало экспозиции – десятое марта, шесть часов по Гринвичу.

– Почему мы узнали о приближении астероида только сейчас? – осведомился генерал-полковник Степчук, командующий РВКН.

– Обработкой поступивших данных занимается компьютер «Орла», – пояснил Черников. – Очевидно, ему понадобилось больше четырёх дней, он должен анализировать и другие панорамы.

Звёздочка мигнула, стала увеличиваться в размерах, меняя блеск, и вскоре превратилась в нечто странное, напоминающее ветвистые оленьи рога. Только крепились эти «рога» не к голове оленя, а к угловатому сростку каменных – с виду – глыб, из которых торчала короткая чёрная труба.

Впрочем, слово «короткая» лишь характеризовало размеры трубы по отношению к «рогам». Её длина не превышала ста метров, а диаметр – двадцати, в то время как длина спиралевидно закрученных «рогов» достигала километра.

– Это не астероид, – пробормотал Зайцев.

– Да что вы говорите? – иронически заметил Рагозин. – Очень верное определение. Если это не астероид, то что?

Зайцев пожевал губами.

– Искусственный… объект…

– В этом я с вами соглашусь.

– Ясно одно: сделано не людьми и не для людей, – проговорил советник президента рокочущим басом. – Эта штуковина подтверждает наш тезис: Солнечная система вторглась в технологическую, некогда обитаемую зону погибшей цивилизации, и мы всё чаще сталкиваемся с уцелевшими изделиями этой цивилизации. Другого объяснения просто не существует.

– Этот тезис пока не доказан, – поморщился командующий РВКН. – В том смысле, что мы встречаем объекты погибшей цивилизации.

– Это мнение большого коллектива учёных, – сухо сказал Рагозин. – Хотим мы этого или нет, но работать с объектами нам, а не кому-нибудь ещё. К сожалению, мы снова опаздываем, судя по данным разведки. Китайцы куда-то полетели, их новый «Волшебный Корабль» «Шэнь Чжоу-106» три часа назад стартовал с Луны. Надеюсь, вам понятно, куда он полетел?

– Откуда они узнали об этом… объекте? – спросил Степчук. – У них же нет своих систем обзора космоса.

– Это вопрос не ко мне, а к контрразведке.

– Что говорят сами китайцы?

– Китайцы, как всегда, молчат, – усмехнулся глава службы безопасности РВКН генерал Матвейкин. – Они сейчас пекут космические корабли как пирожки. Два летят к Плутону, один пытается нагнать Китайскую Стену, которая миновала Солнце. В то время как мы с трудом собрали третий «Амур». Появится дополнительная информация, я вам доложу.

– Товарищи, давайте по делу, – поморщился Рагозин. – Скорее всего их «Шэнь Чжоу» полетел к «рогам». Мы можем что-нибудь сделать?

Все посмотрели на Зайцева.

Возникла пауза.

– Константин Петрович? – произнёс Матвейкин вопросительным тоном.

– Мы не планировали полёты в космос до конца мая, – сказал Зайцев. – К тому же наш экспериментальный «Амур» стоит в лунном доке на приколе: ему меняют ходовой генератор.

– Зачем? – встопорщил мощные кустистые брови Степчук. – У него же стоит новый леоновский эгран.

– Вот его и меняют, конструкторы усовершенствовали генератор, с его помощью теперь можно будет и набирать скорость быстрее – шпугом, и защитить экипаж от ускорения.

– Что такое шпуг? – тем же брюзгливым тоном осведомился командующий РВКН.

– Режим двойного ускорения, – вежливо ответил профессор Черников.

– Чем знаменит этот ваш… шпуг? – заинтересовался замминистра.

– Корабль сможет набирать скорость в тысячи километров в секунду буквально за минуты. Я уже не говорю о том, что нам теперь не нужны ракетные двигуны, только ионные для манёвра, да и то под сомнением.

– Мы сможем догнать китайцев?

– Если бы вы предупредили заранее, мы и на предыдущем эгране догнали бы китайцев. У них такого совершенного генератора нет.

– Сколько им потребуется времени на полёт к артефакту?

– Дней пять.

– А нам?

– На первом эгране – часов сорок.

– А на новом?

– Вдвое меньше, хотя мы ещё не проводили ходовых испытаний.

– Сколько времени потребуется на установку нового генератора и его тестирование?

– Неделю… возможно.

– Нужно успеть поменять эграны и опередить китайцев.

– И американцев, – усмехнулся Матвейкин.

– Ничего смешного не вижу, – отрезал Рагозин. – Нам не достался ни один из так называемых ксеноартефактов, ни Ирод, ни Окурок, ни Китайская Стена.

– Они не достались никому, – флегматично заметил Черников. – Ирод сел на Венеру, Окурок, по всем данным, воткнулся в наше светило, а Китайская Стена уже вылетела за пределы Системы.

– Это не имеет значения. Президент поставил задачу во что бы то ни стало перехватить Голову Оленя.

– Что? – удивился Степчук.

– Американцы назвали этот объект Deer Head – Голова Оленя.

– Звучит романтично. А мы?

– Я предложил назвать его просто Рогами.

– Правильно, без всяких там романтических закидонов, зато просто и понятно, – сказал Матвейкин так, что было непонятно, издевается он или одобряет военное ведомство.

– Какая разница? – поморщился Рагозин.

– Да в принципе никакой, Рога так Рога.

– Задача, надеюсь, понятна?

Все присутствующие на совещании снова посмотрели на Зайцева.

– Понятна, – буркнул он.

– Кому доверите миссию?

Генерал помолчал, взвешивая ответ.

– Если успеем заменить эгран…

– Никаких «если»! Надо успеть! Кто поведёт «Амур-3»?

– Лучший драйвер Центра, командир группы «АСС», полковник Молодцов, – сказал Зайцев.

– Но он же погубил второй «Амур», – сказал Ферсман, расчесав бороду пальцами.

– Во-первых, не он, так сложились обстоятельства.

– Китайцы поспособствовали, – скривил губы Степчук.

– Во-вторых, – продолжал Зайцев, – лучшего драйвера у нас нет.

– Смотрите, генерал, вся ответственность в случае неблагополучного исхода рейда ляжет на вас. – Рагозин выключил свою видеоконтактную линию и исчез.

– Типун тебе на язык, – проворчал Плугин. – Молодцов нас не подводил.

– Иди готовь экипаж, – со вздохом сказал начальник Центра.

2

После рождения двойни – мальчика и девочки, служить стало труднее, но Денис героически терпел неудобства и жену – Кэтрин Бьюти-Джонс, бывшего капитана американского корабля «Калифорния», из России не отпустил. Хотя она очень настаивала на том, что рожать будет в Штатах. Однако условия в перинатальном центре Плесецка, оборудованном по последнему слову медицинский техники, её вполне устроили, да и муж был рядом, поэтому она успокоилась и после рождения детей уже не порывалась уехать домой, в Америку, переживавшую не самые лучшие времена, в отличие от России, «вставшей с колен сразу на дыбы», по образному выражению известного тележурналиста. Медленно, но уверенно Россия занимала своё былое положение в мире, завоёванное ещё Советским Союзом, и возвращала прежнее могущество, что было видно и по космическим планам.

Появился новый космодром – Восточный.

На Плесецком космодроме построили два современных терминала – военный и гражданский, способные запускать в космос корабли малого и среднего класса.

И были созданы наконец такие корабли, как «Ангара», «Русь» и «Амур», способные не только поставлять грузы на собственную орбитальную станцию «Благодать», но и летать на Луну, к Марсу и Венере и даже в глубины космоса за пояс астероидов.

Человечество начало обживать Солнечную систему, и Россия в этом деле не осталась на задворках истории.

Корабль «Амур-3», о котором говорили на совещании с замминистра, принадлежал РВКН и относился к классу специальных космических машин, способных совершать сверхбыстрые вояжи в космос и вести спасательные работы. Базировался он на Плесецком космодроме, откуда стартовали все военные суда.

Когда Денису объявили, что корабль стал на переоснащение и ему дадут полноценный отпуск, он обрадовался. Можно было спокойно поухаживать за женой и детьми, которых они назвали «впополаме»: мальчика – русским именем Владислав, девочку – английским Элизабет, на этом настояла Кэтрин. Впрочем, уменьшительно-ласкательные имена детей всё равно звучали по-русски: Славик и Лиза, и Денис возражать не стал.

Однако отдохнуть и расслабиться в полной мере, как на то рассчитывал новоиспечённый отец, не удалось, несмотря на его отъезд с женой и детьми к себе на родину – в Рославль, где жили родители.

Пятнадцатого мая ему позвонил зам начальника Центра Плугин и казённым голосом сообщил, что полковнику Молодцову надлежит в срочном порядке явиться на космодром не позднее семнадцатого марта.

– Это ещё почему? – спросил Денис, не показывая, что расстроен. – Я же в отпуске, мне его сам командующий подписал.

– А теперь он вызывает вас в связи со сложившимися обстоятельствами, – законспирировался лысый невзрачный Плугин. – Явитесь – получите весь пакет данных.

Связь на этом прервалась, и Денис понял, что случилось нечто необычное, если он понадобился на космодроме, где шли плановые доработки корабля. Пришло на ум посоветоваться с женой, успевшей подружиться с родителями Дениса и уже не помышлявшей улететь на родину, в Калифорнию. Русский образ жизни, похоже, вполне её устроил.

Было начало третьего, но дети спали: для них наступил тихий час. Умаявшаяся Кэтрин спала вместе с ними. Пришлось её будить. Он поманил её за собой, в гостиную, сообщил о вызове.

– Как ты думаешь, в чём дело?

Кэтрин, сладко зевнув, потёрла кулачками глаза.

– Не знаю… что-нибудь случилось на вашей станции. Отказаться не можешь? – Она неплохо говорила по-русски и старалась в России не общаться на английском.

– Не могу.

– А мы собирались в субботу встретиться с твоими однокашниками.

– Придётся отложить встречу. Может быть, опять к нам что-то летит из космоса?

– Вторая Китайская Стена, – фыркнула Кэтрин.

Денис улыбнулся, вспомнив, как жена, тогда ещё капитан американского шаттла, спасла его и команду, сняв их с астероида, прилипшего к гравитирующей «сверхструне».

– Вряд ли, её бы уже заметили гражданские астрономы и начался бы всеобщий переполох. С другой стороны – почему нет? Позвони своим коллегам, они наверняка знают, что происходит в космосе за орбитой Луны.

– Это же секретная информация.

– Разумеется. – Денис обнял жену, вовсе не выглядевшую строгим капитаном космического «челнока» в своём шёлковом голубом халатике. – Я же понимаю.

– Ты хитрый.

– Ещё какой хитрый!

– Меня отдадут под суд.

– Меня же не отдали, когда я тебя извещал о планах нашего Центра? И тебя не отдадут. – Денис подумал и добавил рассудительно: – Потому что ваши спецслужбы ничего не узнают.

Кэтрин погрозила мужу пальчиком, взялась за мобильный айком. В НАСА у неё было немало знакомых, кто знал о планах Агентства.

Через несколько минут стало известно, что американцы собирают экспедицию в район пояса астероидов за орбитой Марса, где был обнаружен необычный объект, получивший название Голова Оленя.

– Это ещё что такое? – озадачился Денис.

– Плохо, – сморщила носик Кэтрин.

– Что плохо?

– Плохо, что я не смогу полететь с тобой. И тебя вызывают по тому же поводу, я уверена. Ваши тоже хотят послать туда разведку.

Таким образом, представая восемнадцатого марта пред светлыми очами генерала Зайцева, Денис уже знал, что ему предстоит совершить.

3

Эгран заменили за три дня вместо положенных семи.

«Амур-3» с экипажем из четырёх человек стартовал вечером по московскому времени, девятнадцатого марта.

Как сообщили Денису, китайский «Шэнь Чжоу» к этому моменту уже забрался за орбиту Марса и шёл наперерез объекту Рога или Борода Императора, как его назвали сами китайцы.

– Оказалось, их корыто имеет современный эгран, – хмуро признался Зайцев, напутствуя экипаж «Амура». – Вы китайцев не догоните. Поэтому придётся действовать по обстоятельствам.

– Как обычно, – пожал плечами Денис.

– Министр разговаривал с президентом…

– Кто бы сомневался.

Зайцев посмотрел на космонавтов, стоявших в молчании за спиной Молодцова, и Денис сделал им понятный жест: идите.

Экипаж двинулся к кораблю.

Зайцев проводил космонавтов глазами.

– Полковник, я поручился за поход погонами. Если ты не вернёшь «Амур» в целости и сохранности…

– На всё воля Всевышнего, – отшутился Денис. Добавить ехидно: Васильева тогда не пойдёт за вас, – он не рискнул, хотя знал об амурных настроениях генерала. – Постараюсь вернуть. Хотя не понимаю, что для наших вождей главней: вернуться целыми и невредимыми или поднять над Рогами флаг России.

– И то, и другое, – с прежней угрюмой озабоченностью ответил Зайцев. – Я тебя знаю давно, Денис, поэтому нотаций читать не буду, но ты уж постарайся.

Денис вытянулся, козырнул.

Генерал кисло усмехнулся, похлопал его по плечу.

– Иди. И возвращайся.

Денис пересёк ангар – «Амур» стоял в закрытом доке Плесецкого космодрома, – Слава Абдулов и Миша Жуков встретили командира вопросительными взглядами. Феликс Глинич, окончательно прописавшийся на корабле в качестве космонавта-исследователя, уже забрался в стартовую капсулу и обживал своё информационное пространство.

– Летим? – спросил Абдулов.

– По местам! – скомандовал Денис, ощутив толчок сердца в ожидании полёта. Страха не было, ощущались лишь нервный подъём и нетерпение.

В девять часов вечера сегментные створки верхнего шлюза разошлись, и «Амур» стартовал.

4

Корытом китайский корабль «Шэнь Чжоу-106» начальник ЦЭОК назвал напрасно. По своим техническим характеристикам он не намного уступал американским «Орионам» и российским «Амурам». На китайский космопром работали многие классные специалисты из трёх ведущих держав мира, и корабли у них получались в последнее время неплохие. Хотя и не без изъянов. К примеру, на сто шестом «Волшебном Корабле» не было ни кают-компании, ни отсека отдыха, и китайские космонавты – тайконавты – чисто по-китайски вынуждены были работать и спать в скафандрах.

Задание достичь Бороды Императора, как назвали китайские власти обнаруженный в космосе объект, экипаж «Шэнь Чжоу» в составе трёх тайконавтов получил тринадцатого марта, а четырнадцатого корабль уже стартовал с космодрома Вэньчан на острове Хайнань, откуда с завидной частотой стартовали все корабли серии «Великий Поход».

– По нашим данным, – сказал министр обороны капитану корабля майору космических сил Китая Юншэну Ли, – мы вылетаем первыми, поэтому будьте добры присоединить объект к Поднебесной, прежде чем это сделают для своих заказчиков другие космонавты. Вождь не потерпит неудачи, как в прежние времена.

– Хо! – отдал честь Юншэн Ли. – Мы готовы умереть за нашего вождя!

– Умирать не надо, – по-отечески пошлёпал тайконавта по щеке министр. – Только в случае моего приказа.

В девять часов утра четырнадцатого марта «Шэнь Чжоу» вышел за атмосферу Земли и повернул к Луне. Правда, приближаться к ней не стал, обогнул изрядным крюком и, удалившись на миллион километров, включил генератор хода, изобретённый российским учёным Леоновым, но ставший достоянием специалистов Китая и Соединённых Штатов в результате утечки информации. Поговаривали, что Леонов сам продал свои разработки за рубеж, когда российские космические власти отказали ему в содействии при постройке лаборатории.

Так это было или не так, ни Юшэна Ли, ни его коллег-тайконавтов не волновало. Они решали иные задачи, вдохновлённые вождём Поднебесной на подвиги, и вполне могли управлять сложнейшей техникой, в том числе и эграном, нажимая нужные сенсоры. Большего от них не требовалось, да и почти все функции управления кораблём лежали на компьютере Мао.

Шестнадцатого марта «Шэнь Чжоу» преодолел шестьдесят миллионов километров и пересёк орбиту Марса, который на данный момент находился по другую сторону Солнца.

Тайконавты доложили в китайский Центр управления космическими аппаратами, называемый Управкомом, о своём положении и получили данные для корректировки курса. Этим делом тоже занимался компьютер, определяя координаты движения и ориентации в пространстве, поэтому никаких сюрпризов не возникло.

Восемнадцатого марта «Шэнь Чжоу» вышел в лоб приближавшемуся объекту и снизил скорость. По расчётам ведущих корабль специалистов Центра управления полетами тайконавтам надо было повернуть к Солнцу и ждать Бороду Императора, постепенно увеличивая скорость корабля, так чтобы объект сам его догнал. В этом случае дополнительных манёвров для причаливания к нему не требовалось.

Расчёт блестяще удался.

Девятнадцатого марта объект стал виден в окуляры видеосистемы корабля, основой которой служили два телескопа.

Двадцатого марта Борода Императора догнала «Шэнь Чжоу», и тайконавты смогли её рассмотреть сначала в бинокли, а потом и невооружённым глазом.

– Это вовсе не борода, – заметил бортинженер корабля Чжимин Тан. – Это козлиные рога.

– Скорее лосиные, – возразил коллеге второй пилот Дэмин Чен. – Вместе с башкой.

– Башка не лосиная.

– Но и не козлиная.

– Ты хочешь сказать – императорская?

Дэмин Чен засмеялся.

– Попрошу не оскорблять нашего императора! – строго сказал Юншэн Ли.

На этом и закончилось эмоциональное обсуждение формы объекта экипажем «Шэнь Чжоу». Все трое тайконавтов не были романтиками и не видели в космическом сооружении никаких чудес. Оно должно было принадлежать Великой Поднебесной Империи, и это превышало любое другое значение найденного объекта.

Через час Борода Императора приблизилась на расстояние ста метров, скорости объекта и корабля уравнялись, и они полетели рядом, единой компанией.

Юншэн Ли приступил к маневрированию, чтобы завершить вторую часть задачи – стыковку с гигантским инопланетным сооружением неизвестного назначения. Для этого специалисты придумали оригинальные захваты – гекколины, с помощью которых можно было не только лазать по стенам и скалам на планетах, имеющих атмосферу, но и цепляться за твёрдые поверхности в вакууме.

Процесс стыковки занял не один час. Гекколины почему-то соскальзывали с бугристых боков центрального ядра Бороды Императора, к которому крепились ветвистые спиралевидные конструкции, действительно вблизи больше похожие на желтоватые, витые, козлиные рога, чем на «сосульки бороды китайца». Лишь с двадцатой попытки – тайконавты были упорны и терпеливы – удалось «заякориться», уже без помощи гекколинов, в узле крепления «рогов» с грубым, но геометрически правильным конгломератом скал ядра, из которого торчала гигантская труба, превосходящая по размерам «Шэнь Чжоу» в несколько раз.

Компьютер корабля медленно притянул корабль к якорю, наматывая тикуроновый, не ломающийся при низких температурах вакуума трос. Движение замерло. Борода Императора по-прежнему мчалась к солнцу со скоростью около ста километров в секунду, но эта скорость не ощущалась, звёзды смещались относительно наблюдателя очень медленно.

Отдохнули, радуясь успеху, выпили по пластету горячего чая с тонизирующими добавками. Бортинженер приготовил капсулу с флагом Китая, Юншэн Ли – капсулу с маячком, который должен был сообщать всем приближающимся кораблям о принадлежности Бороды к объектам Поднебесной. Это было незаконно по отношению к другим государствам, поскольку международное сообщество выработало единую Хартию космоса, где было сказано: все планеты Солнечной системы и все находящиеся вне Земли объекты не принадлежат ни одному государству мира и считаются общим человеческим достоянием. Однако китайцы, равно как и американцы, всегда отличались пренебрежением к общемировым правилам и считались только с мнением своих лидеров.

Первым к Бороде Императора отправился бортинженер.

Для передвижения в невесомости космонавты всех мировых держав использовали специальные модули, похожие на кресла без сидений. Имелись такие модули и на борту «Шэнь Чжоу». Тайконавты называли их тяо.

Чжимин Тан оседлал тяо, компьютер Мао открыл ему переходной шлюз, и тайконавт выбрался в открытое пространство, видя справа от себя бугры и дыры «астероидного ядра», а слева – яркие россыпи звёзд Млечного Пути. Не торопясь, он проверил маневренность тяо, подлетел к бугристому боку «астероида».

Беззвучно раскрылась капсула в руке тайконавта, развернулся нейлоновый флаг Китая. При полном отсутствии воздуха он так и застыл в том положении, какое ему придал механизм развёртки.

Чжимин Тан поискал бугор поровней: в свете нашлемного фонаря он казался коричневым и пористым как губка, – и воткнул торец древка в скалу. Вскипел белой пеной механизм крепления, раскрывающий ячейку с клеем, выдерживающим сверхнизкие температуры.

– Хо! – дружно крикнули тайконавты в кабине корабля.

Их можно было понять: по сути, главную задачу своей экспедиции они выполнили. Теперь надо было осмотреться и понять, что за объект они присоединили к владениям Поднебесной.

– Иду в обход, – доложил Чжимин Тан.

– Держи наготове оружие, – предупредил его Юншэн Ли.

Речь шла об индивидуальных средствах защиты, которыми снабжали всех тайконавтов. В распоряжении Чжимина Тана был лазерный излучатель «Кунг» и приспособленный для стрельбы в пустоте пистолет «Чэнс».

Телекамеры, встроенные в модуль и в шлем скафандра бортинженера, передали два почти одинаковых изображения неровной стены сооружения справа: Чжимин Тан, умело управляя модулем, повёл его вокруг центрального «астероида» объекта, ни одна деталь которого не указывала на его предназначение. Кроме трубы. Это мог быть и двигатель Бороды Императора, и пушка, и какой-нибудь мощный излучатель.

Какое-то время кроме впадин, рытвин, дыр и геометрически правильных выпуклостей телекамеры больше ничего не видели. Потом модуль бортинженера поднялся над «астероидом» повыше, и стали видны «рога», облитые сиянием звёзд и далёкого Солнца, почти лишённого диска. С расстояния в триста миллионов километров оно тоже походило на крупную жёлтую звезду.

Под модулем появились длинные впадины, напоминавшие русла рек. Они упирались в более высокие пирамидальные скалы.

Бортинженер повернул к основанию трубы, вылезающей из хаоса впадин и скал. Одна из впадин внезапно нырнула глубже, превращаясь в жерло тоннеля диаметром около пяти метров.

– Может быть, это вход в объект? – предположил Чжимин Тан, притормаживая.

– Проверь, – решил Юншэн Ли.

Модуль устремился в тоннель.

Через несколько минут передача с телекамер модуля и скафандра бортинженера прекратилась. Материал «астероида», очевидно, экранировал высокочастотное электромагнитное излучение.

Ждали час.

Заволновался Дэмин Чен:

– Не надо было лететь туда. Вдруг он напоролся на какую-нибудь ловушку?

Юншэн Ли, обладавший железным характером и ледяным хладнокровием, помолчал. Мысль о скрытых защитных механизмах объекта посещала и его, однако отступать было уже поздно.

– Иди за ним. Будь внимательней!

Пилот вылез из капсулы управления, скопированной китайскими конструкторами у российских коллег, в переходном шлюзе обуздал «Кунг» и через несколько минут выбрался в космос.

Включились камеры модуля и самого наездника.

Дэмин Чен сориентировался по подсказкам Юншэна Ли, поднялся по примеру товарища над «астероидом» и направился к «выхлопной трубе» Бороды Императора. Вскоре он достиг того места, где находился вход в тоннель или в пещеру, в которой скрылся Чжимин Тан.

– Ничего не слышишь? – спросил Юншэн Ли, вслушиваясь в речь Мао, вызывающего бортинженера по рации.

– Ничего, – ответил пилот.

– Будь осторожен.

«Кунг» углубился в черноту тоннеля, по обрезу которого перемигнулись красные звёздочки. Но Юншэн Ли не обратил на это внимания. Он разглядывал «рога», уходящие чуть ли не в бесконечность.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросил он компьютер.

– Прошу прощения, кормчий, – ответил Мао, – уточните вопрос.

Юншэн Ли очнулся.

– Депешу в Управком: изучаем объект.

– Отправляю.

Полчаса прошло в ожидании новостей.

Дэмин Чен не возвращался. Не было слышно и его маяка, равно как и маяка Чжимина Тана.

Юншэн Ли начал беспокоиться. Перспектива остаться одному и докладывать в Центр о потере экипажа ему не нравилась категорически. Он начал вызывать пропавших, дублируя Мао, однако ни через час, ни через два ответа не получил.

В душе поднялась паника, которую он с трудом, но подавил. Послал ещё одно сообщение в Управком, получил через семнадцать минут ответ:

– Выясните, в чём дело, майор. С вами вождь!

Юншэн Ли отключил связь и выругался отнюдь не по-китайски, несмотря на то, что Мао записывал все переговоры экипажа и они после полёта становились достоянием проверяющей комиссии.

Снова как улитки потянулись минуты, осаждаясь на нервах чёрной пылью.

Кроме трёх «Кунгов» для выхода в космос на борту «Шэнь Чжоу» должен был находиться комплект аварийных зондов, однако поход готовился спешно, и зонды на корабль доставить не успели. Юншэн Ли мог только сам оседлать модуль и отправиться искать членов экипажа. Правда, это было запрещено инструкцией, но в крайнем случае для спасения людей командир корабля мог и пренебречь инструкцией.

Терпение лопнуло по прошествии четырёх часов с момента выхода в космос бортинженера.

Юншэн Ли сообщил на Землю о своём решении выйти на поиски экипажа и скомандовал компьютеру отцепиться от Бороды Императора, чтобы осмотреть ядро объекта с высоты в том месте, где располагалась дыра в его недра, поглотившая обоих тайконавтов.

Мао выполнил манёвр безукоризненно. Лететь было всего ничего – около ста метров, и вся процедура отстыковки, перемещения и ориентации заняла меньше двадцати пяти минут.

«Шэнь Чжоу» завис над «астероидом», напоминавшим реальный астероид своим руинованным, усеянным воронками от падений метеоритов пейзажем. С высоты в триста метров пейзаж и вовсе напомнил лунный, хотя оставшиеся неповреждёнными части конструкции Бороды имели отчётливо правильный геометрический рисунок. Труба «во лбу» «бараньей головы», скорее всего, когда-то пряталась внутри «астероида», но оголилась после столкновений с метеоритами и астероидами поменьше.

Впрочем, любовался Юншэн Ли панорамой Бороды Императора недолго. Он даже не стал ломать голову над проблемой, почему до этого момента не обратил внимания на количество воронок на поверхности «астероида». Перед ним стояла задача отыскать подчинённых и доложить руководству о выполнении миссии.

Прицелившись, компьютер метнул якорь, приклеившийся к скале рядом с дырой, в которой исчезли тайконавты.

Юншэн Ли собрался было покинуть корабль, доверив его Мао, и в этот момент в гребне над тоннелем перемигнулись красные звёздочки, и к кораблю потянулся прозрачный рукав, напоминающий струю воды.

Тайконавт ничего не успел сделать.

В первые мгновения показалось, что в недрах сооружения прохудился бак и оттуда действительно вылилась струя воды: стереотипы восприятия присущи любому человеку. Однако «вода» вовсе водой не была, хотя и выглядела абсолютно по-земному, словно и в самом деле под давлением брызнула из неведомого сосуда в пустоту. Она обволокла весь корабль… и проникла сквозь его оболочку в капсулу управления, заполнив её всю! Мало того, «вода» вскипела крохотными пузырьками и хлынула в загерметизированный скафандр командира корабля!

Крик Юншэна Ли улетел в тишину великой пустоты и оборвался…

5

«Амур-3» показал себя машиной экстра-класса. С новым ходовым эграном он набрал скорость, почти равную половине скорости света, за пять часов.

Впрочем, экипаж корабля вполне соответствовал аппарату, созданному в российском КБ «Роскосмос». Космонавты управлялись с ним так деловито и уверенно, будто он не летел в космос с бешеной скоростью, недоступной ракетным кораблям нефте-бензиновой эпохи, а плыл по реке, как моторная лодка.

Орбиту Марса пересекли утром двадцатого марта по времени Москвы, сориентировались, пользуясь целеуказаниями ЦУПа, снова включили эгран.

– Китайцы уже подошли к Рогам, – предупредил Дениса зам начальника ЦЭОК, не покидавший операторский зал во время рейдов. – Мы перехватили их доклад руководству. После этого они замолчали и молчат до сих пор. Так что будьте начеку.

– Что-нибудь заметили? – спросил Денис.

Ответ в связи с удалённостью «Амура» от Земли пришёл через четыре минуты:

– Рога прямиком мчатся к Солнцу, не меняя направления, хотя, судя по всему, полёт инерциальный, никаких энерговыхлопов не замечено. Китайская посудина совершала какие-то эволюции, но потом успокоилась. Это всё, что известно.

Денис прекратил связь.

«Амур» нацелился на перехват Рогов, хотя объект ещё не был виден в телескопы корабля. Курс рассчитывали на Земле мощные компьютеры ЦУПа, и ещё не было случая, чтобы они ошиблись.

– До цели часа четыре, – сказал Денис. – Разрешаю всем отдых.

– Благодарю покорно, товарищ полковник, – сухо отказался главный исследователь экипажа Феликс Эдуардович Глинич. – Я не устал.

– А мы сгоняем партийку-другую в шахматы, – раскрыл свой ложемент Слава Абдулов. – Уж на сей раз я отомщу ему за прошлый проигрыш.

– Бананы поспели, да пальма высока, – привычно хохотнул бортинженер Миша Жуков, также освобождаясь от захватов кресла. – Ты у меня никогда не выиграешь, я слово знаю.

– Какое?

– Тебе скажи – ты будешь знать.

Космонавты выбрались из кабины управления, голоса их стихли.

– Дети, – осуждающе заметил Глинич, не намного старше тех, кого осуждал. Но он имел въедливо-дотошный педантичный характер настоящего учёного, и с ним никто не спорил. Не стал этого делать и Денис.

Оба перешли на консорт-связь с Умником – так создатели назвали компьютер первого «Амура», а потом второго и третьего, – и занялись каждый своим делом.

Глинич получал сведения от системы датчиков и телескопов корабля, анализируя состояние пространства, Денис практически получал ту же информацию, но используемую в прикладном порядке, чтобы вовремя отреагировать на появление «нестандартов» – явлений и объектов, способных повредить корабль. Солнечная система в последнее десятилетие то и дело натыкалась на «чужие» астероиды и потоки пыли, а главное – на остатки искусственных сооружений, принадлежащих неизвестной погибшей цивилизации, и можно было ждать в любой момент столкновения с чем угодно, от горы и до «стакана с коньяком и ломтиком лимона», как пошутил когда-то Слава Абдулов.

– Феликс, ты в самом деле веришь в гипотезу о погибшей цивилизации? – спросил Денис у Глинича спустя час.

– Что значит – верю? – ворчливо осведомился главспец ЦЭОК неприветливым тоном. – Факты говорят сами за себя. Уже третья встреча с чужаками навела на интересные размышления. Я имею в виду десант на Плутон.

– Куда свалилось «семя жизни»?

– Я бы не стал называть врезавшийся в Плутон объект «семенем жизни», это скорее был носитель программы создания определённых условий жизни. Затем в Систему вонзился Ирод, который оказался не астероидом, а ковчегом, носителем других программ, включившихся при падении Ирода на Венеру. Кстати, был такой фантаст – Артур Кларк, который удивительным образом предвидел появление в Солнечной системе подобного носителя, хотя он и назвал его Рамой.

– Имя Ирод – ближе к реальности, – пошутил Денис. – Если бы он свалился на Землю, а не на Венеру, мы бы сейчас воевали с монстрами.

– Ирод был повреждён – как носитель спор-программ, поэтому мы и не наблюдаем на Венере монстров. Программа начала работать и заглохла, всё-таки условия на Венере специфичные. Затем появился Окурок – устройство для проникновения в иные Вселенные. Он тоже был повреждён. И, наконец, Китайская Стена – суперструна, каким-то образом используемая погибшей цивилизацией. Целый «хвост» обломков чужой технологической зоны! Этого мало для вывода, что мы вторглись в эту зону?

– Да я не возражаю, – успокоил исследователя Денис. – Просто не понимаю, где находится центр обитания цивилизации. Впереди на десятки световых лет ни одной звезды! Неужели чужие обитали в пустоте?

– В пустоте! – фыркнул Глинич негодующе. – И это речь полковника РВКН, окончившего лётно-космическую академию!

– Не бурчи, – усмехнулся Денис. – Что такое вакуум, я знаю. Может быть, они прорвались к нам из другого измерения, как сейчас модно говорить? Недаром же мы встретили Окурок. Может, он соединял нашу Вселенную с другой, и они оттуда?

– Вам пора писать романы на эту тему, Денис Андреевич. Я не сочиняю гипотез, я делаю выводы на основе полученных данных. Встретим Рога и посмотрим, что это такое. Хотя и так понятно, что это летит в Систему ещё один артефакт чужих.

– Пустой?

– В смысле?

– Без экипажа?

– Вряд ли мы встретим выживших строителей этих сооружений, времени с момента катастрофы прошло много. Чего я жалею, так это потерю Китайской Стены. Она пролетела сотни парсеков, на неё налипло множество космолётов и устройств. Вот где покопаться можно было бы!

– Она уже далеко.

– У нас есть эгран, могли бы догнать.

– Догонять или нет – решать не нам.

– Как бы снова не опоздать. Чую, нас опережают китайцы. Или американцы, рыскающие повсюду в поисках супертехнологий, которые позволили бы им снова стать гегемоном мира.

– Тю! – удивился Денис. – Феликс, когда это ты стал американофобом?

– Я им всегда был, – огрызнулся Глинич. – Трудно любить бандитско-обывательский этнос, мечтающий о мировом господстве. Хотя отдельных личностей уважаю и даже люблю. Твою жену, например.

– Вызову на дуэль!

– Поздно уже.

Денис хотел продолжить шутку, но в это время послышался голос Умника:

– Корректировка курса: долгота ноль-ноль два, широта ноль-ноль одна[9]. Рекомендации?

– Работай, – ответил Денис, относившийся к компьютеру как к живому собеседнику. – Только не промахнись.

– Слушаюсь, командир! – отозвался Умник.

Компьютер на корабле стоял новый – квантовый, с интеллектуальной программой, и с ним можно было разговаривать как с человеком, но обижаться, как человек, он не умел.

Пролетел ещё один час.

Умник навёл видеосистему, и среди россыпей крупных немигающих звёзд появилась светлая закорючка – объект Рога. До него было около трёхсот тысяч километров, и курс корабля был сориентирован таким образом, чтобы при постоянной отработке маневровыми ионными двигателями «Амур» выходил к нему в параллель в определённой точке пространства.

Денис вызвал подчинённых.

Они ввалились в кабину управления в хорошем настроении.

– Я выиграл подряд четыре раза! – хвастливо заявил Абдулов. – И так будет с каждым!

– Зато я сильней, – сказал Миша Жуков, невзрачный с виду, но занимавшийся армрестлингом с детства. Он был чемпионом ЦЭОК, и с ним редко кто отваживался состязаться в силе рук.

– По местам! – скомандовал Денис. – Выходим на объект.

Кабину заполнила тишина.

Подход к Рогам, постепенно закрывающим переднюю видеополусферу, занял около полутора часов.

Стал виден не только передний «астероид» с трубой, названный американцами Головой Оленя, но и китайский космолёт, соединённый с Головой прозрачным шлангом диаметром около пяти метров, похожим на гофрированный спасательный рукав из пластика.

– Наш пострел везде поспел, – проворчал Абдулов, имея в виду китайских космонавтов. – Интересно, они подпустят нас к Рогам или нет?

– «Шэнь Чжоу» молчит, – доложил Умник. – Тишина на всех диапазонах связи.

– Вот это меня и тревожит.

Денис промолчал. Он тоже ждал от китайских коллег каких-то сюрпризов, однако надеялся, что они не возьмутся за оружие, чтобы отогнать конкурентов.

– Где американцы?

– По данным пятичасовой давности, они в десяти миллионах километров от нас, – доложил компьютер. – Будут у объекта часов через десять, если не изменят скорость.

– Может, подождём? – предложил Жуков. – Китайцы не полезут в бутылку, если мы объединимся.

– Они и так молчат.

– Вообще подозрительно, что они не орут на весь космос о принадлежности объекта Китаю. Ждут чего-то? Подойдём ближе, а они как жахнут!

– Из чего жахнут?

– Да хоть из пулемёта! От них всего можно ждать, мы уже это проходили, знаем.

– Отставить трёп! – приказал Денис. – Феликс Эдуардович, твоё мнение?

– Странно…

– Согласен.

– Странно, что китайцы не отвечают, но ещё более странно, что «Аргус» не фиксирует никаких излучений и полей.

Под «Аргусом» подразумевался комплекс аппаратуры, встроенной в корпус «Амура», способный выявлять характеристики среды за считаные секунды.

– Что ты имеешь в виду?

– Любой физический объект имеет массу, плотность, температуру и с десяток других особенностей. Но если Рога я вижу и могу измерить их объём и массу, то китайский челнок только вижу. Он ничего не излучает! Хотя должен.

Денис пробежал глазами ряд цифр и параметров, выданных Умником на забрало шлема. Глинич был прав, «Шэнь Чжоу» был виден отлично, однако не имел массы и не излучал ни в одном из диапазонов электромагнитного спектра. Кроме светового, доступного человеческим глазам.

– Ум, мелкими перебежками!

– Принял.

– Слава – ты на манёвре, я на СБ.

Имелось в виду, что Абдулов должен был контролировать управление в ручном режиме, если Умник по какой-то причине не справится, а сам Денис взял под контроль систему безопасности корабля, которая включала имевшееся на борту оружие – плазмон и лазер.

– Взял манёвр.

«Амур» начал потихоньку приближаться к гигантскому сооружению.

Стали видны бреши и проломы в его центральном ядре, которое больше походило на разбитую челюсть апокалиптического животного с сигаретой в зубах. Американский спец, назвавший этот объект Головой Оленя, явно был романтиком.

Мысль мелькнула и исчезла.

Когда до Головы с «присосавшимся» к ней китайским кораблём осталось около двухсот метров, из дыры в её «ухе» выметнулся прозрачный язык – ни дать ни взять – поток воды под давлением! – Денис и Слава Абдулов отреагировали мгновенно.

Слава в паре с Умником дёрнули «Амур» влево по ходу движения, уворачиваясь от «водяной струи», а Денис выстрелил по ней из лазера.

Лазерная трасса была не видна в связи с отсутствием воздуха, компьютер вывел на экран лишь схематический штрих-пунктир, обозначавший трассу, однако Денис не промахнулся, луч лазера перечеркнул «водяной рукав», и тот взорвался, превращаясь в быстро рассеявшееся облако пара.

– Твою курносую! – изумился Миша Жуков, не принимавший участия в процессе. Епархией бортинженера, бывшего разработчика корабля, являлась вся аппаратура корабля, и он следил за состоянием всех его узлов.

Денис не обратил внимания на возглас космонавта. Он ждал развития событий, готовый стрелять по любому объекту, угрожавшему кораблю. Однако прошло несколько минут, Голова Оленя больше не выбрасывала «водяных струй», и он дал команду продолжить движение. Что бы ни происходило, надо было выяснить причину молчания китайского «челнока», его неподвижности и привязки к гигантскому сооружению.

– Что это было? – спросил Абдулов.

– Случайный выброс воды, – отозвался Жуков.

– Это не вода, – отрезал Глинич. – Возможно, какое-то силовое поле, видимое как струя воды. «Аргус» поймал пакет колебаний радиационного фона при выбросе.

– Разве лазерный импульс действует на силовые поля? Чистая вода! Видели, как она испарилась?

– Вода в вакууме так не испаряется. К тому же она мгновенно превратилась бы в лёд.

– Она и превратилась. Посмотри на китайскую посудину – она вся во льду.

Глинич спорить не стал. Он не любил пустопорожние разговоры, не обладая всей информацией о процессе или объекте.

– Внимание! – объявил Денис. – Стыкуемся. Ум – при появлении «воды» действовать, как я!

– Принял.

– Миша, бери «краб», выйдешь наружу, когда я уравняю скорости.

Жуков молча вылез из своего ложемента в кабине управления и скрылся в переходном отсеке, где в боксах хранились модули для передвижения в космосе, инструментарий и личное оружие.

«Амур» замер в полусотне метров от «Шэнь Чжоу», по-прежнему не подающего признаков жизни. Его обшивка, покрытая слоем льда, сверкала в лучах прожекторов русского космолёта как глыба горного хрусталя. С ядром чужого сооружения его связывала толстая, прозрачная пуповина, действительно напоминавшая струю воды, превратившуюся в лёд.

Бортинженер, вмурованный в кресло модуля «краб», появился в поле зрения внешних телекамер корабля.

– Иду к китайцу.

– Смотри в оба!

– Обижаешь, командир.

– Не нравится мне этот айсберг, – пробормотал Абдулов.

«Краб» Жукова облетел китайский корабль, подплыл почти вплотную.

– Вроде бы никаких повреждений… только габариты почему-то выключены.

Михаил имел в виду мигающие красные фонари, оконтуривающие корпуса космических аппаратов.

– Может быть, подплыть к выходному люку и просто постучать по обшивке?

– Подожди, не спеши. Обойди его ещё раз, помигай фонарём. Только не дотрагивайся до ледяного рукава.

Жуков снова двинулся вокруг китайского космолёта, и в самом деле напоминая краба, растопырившего клешни – передние манипуляторы и попыхивающего «дымком сигарет» – маневровыми двигателями на спине.

– Я бы для начала отрубил этот рукав, – пробормотал Абдулов. – Какого чёрта инопланетяне обливают наших парней водой?

– Это не вода, – снова возразил Глинич.

– Да хоть водка. Не зря китайцы молчат. Видимо, на них этот лёд каким-то образом подействовал.

Денис размышлял недолго.

– Феликс, я, пожалуй, воспользуюсь предложением Славы.

– Ваше право, – не стал возражать исследователь.

– Ум!

– Я весь внимание.

– Режем струю ближе к скалам объекта. Если удастся его отпилить, обрезаем всю струю от китайца.

– Принято.

Забрало шлема выдало прицельную символику. Денис сосредоточил алый визир на основании прозрачной ледяной струи.

– Импульс!

Световая нить лазера по-прежнему была не видна, так как стрельба велась в безвоздушном пространстве, но компьютер прицепил к оперативному нашлемному изображению тонкий красный лучик, схематически изображавший луч лазера, и Денис увидел результат выстрела.

Красная нить коснулась основания «ледяного» потока, перерубила его, и толстая прозрачная струя превратилась в почти мгновенно испарившееся облако белёсого пара. И вместе с ним испарился и китайский корабль, будто сам был сооружён из того же льда!

В рубке установилась испуганная тишина.

Слюна во рту стала кисло-горькой.

Денис сглотнул.

– Б…! – еле слышно выдохнул Абдулов.

Очнулся Миша Жуков:

– Командир, он… исчез!

Денис пришёл в себя.

– Вижу, быстро назад!

– Но он… как корова языком…

– Потом помозгуем, дуй домой!

Жуков повиновался с похвальной быстротой.

– Это мог быть голографический пузырь, – проговорил Глинич.

– Что?!

– Голографический фантом. Мы затронули его структуру, и он рассыпался на фотоны.

– А сам китаец где?!

– Вопрос не ко мне.

– Надо уходить отсюда подальше, – сказал Абдулов. Осторожность в его характере превалировала, хотя сам он иногда действовал крайне неосторожно.

Модуль бортинженера совершил манёвр и подплыл к открытому люку входного шлюза. Едва он оказался в дезокамере, как из устья тоннеля, уходящего в глубь астероида, из которого недавно торчала струя «льда», бесшумно выдавилась ещё одна струя, стремительно набирая скорость.

– Командир! – охнул пилот, реагируя на выброс ударом маневровых двигателей.

Потемнело в глазах, во рту появился привкус крови, удар ускорения весил более девяти «g».

Однако Дениса перегрузка не остановила, он успел выстрелить, прежде чем «водяной» поток достиг корабля.

В космосе вновь образовалось облако пара, рассеявшееся за доли секунды.

«Струя воды» исчезла.

В козырьке тоннеля мигнули алые звёзды и загорелись ровным светом, оконтуривая вход в тоннель.

– Командир!

– Вижу, спокойно, без паники.

– Это не вход, это жерло пушки, выстреливающей «воду»! Скорее всего китайцы наткнулись на какое-то защитное устройство.

– Феликс?

– Похоже.

– Как объяснить исчезновение китайца?

Глинич помолчал.

– Возможно, тайконавты разрядили ловушку.

– Какую?

– У Рогов сохранилась защита, несмотря на долгое путешествие в космосе, она и сработала.

– Но китаец исчез! – не выдержал Абдулов. – Лопнул, как… как мыльный пузырь!

– Возможно, струя этой субстанции, похожей на воду, действительно превратила его в голографический видеофантом… или переместила куда-то, оставив фантом.

– То есть ты хочешь сказать, что его втянуло внутрь этой раздолбанной метеоритами горы?

– Может быть. Мы не знаем, для чего созданы Рога, но возможности их создателей так велики, что я не удивлюсь ничему.

– Командир.

– Закончили дискуссию, – отрезал Денис. – Будем искать китайцев. Давайте идеи.

6

Через несколько минут споров была сформулирована задача – проникнуть внутрь головного астероида Рогов через бреши в его оболочке, минуя тоннель, выбрасывающий «воду». Реализацию задачи возложили на Мишу Жукова, хорошо проявившего себя в качестве спасателя ещё в прошлые походы к космическим артефактам.

«Амур» передвинулся на сто метров правее, к основанию трубы, чтобы не торчать напротив жерла странной «пушки».

Жуков, отдохнув около часа, попил горячего кофе и снова забрался в объятия «краба». Модуль вылетел из переходного отсека наружу, ослепительно засверкал в лучах прожекторов корабля.

Выбрали ближайшую к месту происшествия дыру, в которую модуль погрузился как в прорубь, почти сразу растворившись в черноте.

– И всё же я сомневаюсь, – проворчал Абдулов, наблюдая за действиями коллеги.

– В чём? – поинтересовался Денис.

– В том, что китайца затащило внутрь этой рукотворной горы.

– У тебя есть другое объяснение?

– Пока нет.

– Тогда не ворчи. Обследуем гору и примемся за «рога».

– А если не найдём?

– Не найдём – устроим мозговой штурм. Да и американцы подойдут, вместе решим, что делать. Нам повезло, что первыми к объекту подлетели китайцы, иначе мы могли бы оказаться на их месте.

– Эт точно, – разразился коротким смешком пилот.

Модуль Жукова показался над срезом скалы.

– Командир, там не пройти, сплошная мешанина разорванных кишок и жил, словно в брюхе у раненого кита.

– Ищи другую дыру.

«Краб» двинулся над пирамидальными выступами и рвами, складывающимися в правильный геометрический узор. Один из рвов был перебит чёрным проломом, в который могла протиснуться и башня Московского Кремля.

– Нашёл.

– Бди!

Модуль устремился в пролом. Какое-то время были видны отблески фонаря на стенах пролома, потом пропали. Прекратилась и связь.

– Надо было идти вдвоём, – мрачно сказал Абдулов.

Денис уже подумал о том же, поэтому промолчал. С одной стороны, только он мог определить степень опасности, угрожающей кораблю и экипажу, чтобы не допустить момент применения оружия, с другой – разведоперацию, которую осуществлял в данное время Жуков, надо было проводить вдвоём, как того требовали неписаные инструкции косморазведки.

В дыре, в которой скрылся «краб» бортинженера, блеснуло, и через несколько мгновений он появился в луче прожектора.

– Командир, тут без бутылки не обойтись, – раздался голос Михаила.

– Что ты обнаружил?!

– Там тьма коридоров, в большинстве своём разрушенных, много каких-то тел, не поймёшь – трупы лежат или скафандры раскиданы, причём здоровенные – бегемоту впору. А один коридор ведёт внутрь, и там большой зал. Я подлетел к тупику, он открылся сам собой, огоньки загорелись, ну я и вернулся.

– Молодец! – выдохнул Денис, расслабляясь. – Объявляю благодарность! Не устал?

– Чего тут уставать? Час прошёл.

– Жди, я пойду с тобой.

– Хорошо.

– Командир! – жалобно-обиженно воззвал Абдулов. – Мне сподручней.

– Вообще-то, по большому счёту, идти надо мне, – бесстрастно сказал Глинич. – Вы оба далеки от науки.

– А ты близок, – хмыкнул пилот.

– Есть возражения?

– Ты не комбатант.

– Это не военная разведка, где нужны мускулы, глаза, зубы и умение стрелять. К тому же я лучше разбираюсь в исследовательской аппаратуре.

– Что в ней разбираться? Жми на кнопки да веди запись.

– Феликс, пойдёшь ты, – принял решение Денис. – Монтируй к «крабу» блок «Аргуса». Майор Абдулов, будьте любезны взять на себя ответственность в критических ситуациях.

Абдулов, набравший в грудь воздуха для возражений, выдохнул и ответил севшим голосом:

– Слушаюсь, командир.

7

Зал был огромен.

В нём и в самом деле мог поместиться китайский космолёт, а заодно и российский и американский вместе взятые. Но китайского корабля здесь не было. Зато присутствовали устройства, смахивающие на гнутые экраны и аппаратные стойки эпохи начала ракетостроения на Земле, а в центре медленно вращался зеленовато-призрачный световой шар, внутри которого светились угольками россыпи искр, складываясь в звёздочки и звёздные скопления.

– Центр управления, – с ноткой удивления констатировал Жуков. – Или центр обслуживания?

Ни Глинич, ни Денис ему не ответили. Они осматривались.

После того, как оба опустились под толщу камня искусственного астероида, связь с кораблём прекратилась, пришлось Денису возвращаться наверх и предупреждать Абдулова, чтобы он не паниковал и был начеку.

Пропорции самого зала и геометрия устройств указывали на некий общий порядок, который уже был известен космонавтам по встречам с другими сооружениями, проходившими сквозь Солнечную систему. Поэтому когда Глинич с уверенностью заявил, что Рога принадлежат той же расе, по неизвестной причине исчезнувшей в прошлые времена, Денис с ним согласился. Но его в данный момент волновал другой вопрос.

– Где китаец?

– Здесь его нет, – бесхитростно ответил Жуков.

– И не может быть, – добавил Глинич. – Это явно информационно-операционный зал, где мы, кстати, можем многое узнать.

– Каким образом?

– Разрешите действовать? Где-то должен располагаться главный терминал, можно попытаться его включить.

– Ищем вместе, – решил Денис. – Держите оружие наготове, тут могут быть скрытые ловушки.

Группа из трёх «крабов» двинулась над рядами стоек и шкафов разной конфигурации, полосуя пустое безвоздушное пространство зала лучами фонарей.

Терминал или нечто, на него похожее, первым отыскал Глинич, оно располагалось в треугольной выемке зала, напоминая по форме раскрытый веер, обращённый к светящейся прозрачной сфере. Веер этот чем-то напоминал ушедшие в прошлое пульты управления заводскими процессами, и в острых изломах его кое-где светились красно-фиолетовые шашечки. Веер сходился углом к сооружению, похожему на огромное кресло с подлокотниками и шипастым подголовником.

– Ничего себе стульчик! – пробормотал Жуков. – Интересно, для кого он изготовлен? Для бегемота?

– Не для человека, – рассеянно ответил Глинич, устремляясь к креслу. – Хозяевами этих артефактов, от Ирода до Китайской Стены, были, скорее всего, разумные броненосцы.

– Это кто так решил? – поинтересовался Михаил недоверчиво.

– Наши биоматематики, они просчитали предполагаемые параметры существ, изготовивших Ирод, и получился чуть ли не самый настоящий броненосец.

– Облик хозяев Ирода интенсивно обсуждался в Сети, – добавил Денис, настороженно оглядывая зал в поисках опасных движений местной автоматики. – Сошлись на предках броненосцев. Да и посмотри на геометрию центра – абсолютно нечеловеческие пропорции.

– Пропорции пропорциями, – «краб» Глинича скользнул к креслу перед пультом, – а принципы сосредоточенного управления соблюдают все существа с двумя ногами и двумя руками независимо от формы тела. Говорите что хотите, но это терминал.

– Феликс, ты поосторожнее, чёрт возьми!

– А это уже теперь ваши проблемы – заботиться о безопасности. Моё дело – изучение объекта.

Денис выругался про себя, но вынужден был подчиниться. Феликс был прав, в его обязанности в нынешние времена не входили задачи охраны и обеспечения безопасности исследовательского отряда.

Осмотрели пульт управления и кресло. В нём действительно свободно помещался гиппопотам, и Глинич не преминул этим воспользоваться: его «краб» плавно опустился на сиденье кресла с дырой в том месте, где должен был находиться хвост у пресловутого броненосца-седока.

– Так, посмотрим.

– Ничего не трогай! – предупредил Денис.

– Да-да, я и не собирался… – Исследователь не договорил.

Пластинчато-веерный пульт вдруг ожил: по его пластинам пробежали световые всполохи, пластины ощетинились иглами и выпуклыми светящимися пальцами. Из подлокотников кресла вылезли чешуйчатые рычаги, нависли над ближайшими пластинами слева и справа.

Подголовник кресла, напоминавший шипастый лошадиный хомут, вырос в высоту и навис над модулем Глинича.

Метаморфоза преобразила и весь зал.

Кое-где засветились квадраты потолка – там, где они не были повреждены пробоинами. Цвет свечения был зеленовато-серым.

Гигантская сфера в центре оделась шубой фиолетовых искр и стала пустой. Светящиеся россыпи звёздочек внутри неё, складывающиеся в созвездия, исчезли. Сфера теперь стала напоминать огромный мыльный пузырь, наполненный глухой чернотой.

По пластинам пульта пробежала новая буря световых вспышек, и внутри сферы зажглась яркая золотая звезда.

– Солнце… – невольно пробормотал Жуков.

– Феликс, назад! – приказал Денис.

– Сейчас, не паникуйте, это сработала система активации.

– На что она сработала?

– На движение в определённом месте, в данном случае – в кресле центрального оператора подо мной.

– Не дотрагивайся до рычагов! Разбираться в здешней технике не наша задача.

– Я только одним глазком… камеры всё запишут… проще будет разбираться. Если хочешь, можешь занять моё место. – Глинич слегка приподнял модуль над сиденьем кресла, но не очень ловко, так как левый угол несущей рамы «краба» задел лапчато-чешуйчатый рычаг.

Поднялась крайняя пластина пульта-веера, обросла гроздью огней.

Внутри сферы полыхнуло пронзительной синью, и в её чреве объявился… китайский космолёт!

– Батюшки-светы! – охнул Жуков. – Китайцы!

– Изображение, – отрезвил его Глинич. – Сравни размеры. Этот шарик скорее всего сферический экран.

В шаре началось движение: «Шэнь Чжоу» вырос в размерах, повернулся боком. К нему со стороны потянулся красно-туманный конус, обнял корабль… и втянул в себя, в точку, откуда исходил.

Внутренности сферы потемнели.

Крайняя пластина пульта опустилась. Индикаторы на всех его пластинах пригасили свечение.

– Чёрт! – воскликнул Жуков. – Он всё-таки здесь, внутри Рогов!

– Не думаю, – с проснувшимся азартом возразил Глинич, увлёкшийся изучением работы местной автоматики. – Нам показали факт накрытия китайца каким-то полем, но это вовсе не означает, что его втянуло внутрь Рогов. Если бы вместо него не остался голографический пузырь, ещё можно было бы надеяться, что здешняя автоматика его захватила, но сдаётся мне…

– Покороче.

– Его переместили, но не сюда.

– А куда? – удивился Жуков.

– За кудыкины горы, – мрачно пошутил Денис, которому изрядно поднадоело высматривать опасные шевеления чужепланетной техники.

– Есть три варианта, – рассеянно проговорил Глинич. – Китайца телепортировали на базу, откуда пришли Рога.

– Это ещё почему?

– Чтобы не мешал. Второй вариант: его перенесли в будущее.

– Феликс, ты поехал! Ну и фантазия у тебя.

– И третий – китайский «челнок» отправили в прошлое.

– Командир, ты слышал? Феликс что-то съел.

Денис, отвлёкшийся от контроля зала, повертел головой, но ничего особенного не заметил. Инопланетная техника на гостей внутри святая святых – терминала управления – почему-то не реагировала.

– С чего ты взял, что китайца забросили в будущее? Или в прошлое?

– Интуиция. Смотрите. – Глинич коснулся шипастого рычага слева, зависшего над подлокотником «гиппопотамьего» кресла.

Денис остановить его не успел.

Пластины пульта обежал шквал фиолетово-зелёных вспышек.

В центре сферы, представлявшей собой объёмный экран, снова появился медленно приближавшийся китайский космолёт.

– Это запись, – сказал Глинич довольным тоном.

В «Шэнь Чжоу» вонзился конусовидный клин красного тумана, и корабль исчез.

– Ну, и откуда видно, что китайца забросили именно в будущее? – скептически хмыкнул бортинженер.

– Я этого не утверждаю, – отрезал Феликс Эдуардович. – Это одна из гипотез. Может быть, китайца и в самом деле телетранспортировали куда-нибудь. Но при этом не должен был возникать видеофантом.

– А при запуске в будущее фантом возникает?

– Я знаком с работами хронофизиков в ЦЕРНе, по их расчётам, при обмене информацией микрообъектов с горизонтами событий в прошлом и будущем должны возникать фотонные ансамбли – память о переданном объекте.

– Так то ж речь идёт о микрообъектах.

– Каждый физический объект состоит из микрообъектов – атомов и элементарных частиц. Если уж хозяева Рогов смогли создать Окурок и использовать обрывок «суперструны», то им ничего не стоило научиться запускать в будущее… или в прошлое, что не имеет значения, любые структурные системы.

– Мы не знаем этого наверняка, – сказал Денис. – Как не знаем наверняка, куда делся китаец. Если здесь его нет…

– Он может быть в любом месте этой искусственной горы, – перебил командира бортинженер. – Зал управления занимает всего лишь небольшую её часть. Надо обследовать всё сооружение.

– На это уйдёт уйма времени. Да и ловушек тут может быть несметное количество. Хочешь, чтобы и нас переместили в будущее?

– Не хочу, просто я ищу объяснение происходящему. Давайте, как Слава предполагал, дождёмся американцев и вместе с ними поищем китайца.

Денис помолчал, прикидывая план действий. Вспомнилась старинная русская поговорка: как ни крутись, а ж… сзади. И в данном случае, что бы он ни придумал, следовало прежде всего сделать всё возможное, чтобы выручить китайских тайконавтов.

– Согласен, план принимается.

– Подождите, я тут кое-что высмотрел, – сказал Глинич. – Интересно, я дурак или гений?

– Только ради бога ничего не трогай!

– Да я только разок. Посмотри сам.

Денис подлетел к исследователю, разглядывающему пластины пульта.

– Что ты высмотрел?

– Видишь, на каждой пластине светится знак.

– Вижу, и что?

– Из башки Оленя торчит труба, а здесь выбито её изображение.

– Не сильно похоже, но допустим.

– Давай проверим, для чего она сделана.

– Каким образом?

– Да вот каким. – Глинич ткнул манипулятором в пластину с изображением трубочки, выглядывающей из треугольника с двумя спиральками сзади.

Это вызвало новый шквал вспышек. Кое-где из щелей между пластинами посыпались шлейфы искр. С десяток светящихся квадратов потолка погас.

– КЗ, – прокомментировал Жуков.

В шаре появилось изображение Солнца в перекрестии фиолетовых светящихся линий.

– Феликс… – начал Денис.

Глинич стукнул пальцем манипулятора по одному из шипов на рычаге слева. Именно этот шип он и задел станиной «краба», после чего зал начал оживать.

– Труба – это телескоп! – сказал Глинич. – Она сейчас направлена на Солнце.

В шаре началось движение.

Яркая жёлтая звезда – Солнце – отодвинулась вправо, слева появилась чёрная точка, окольцованная световым обручем.

Солнце устремилось к чёрной точке и за считаные секунды, вытянувшись в золотой язык, исчезло внутри точки. Вслед за ним туда же ухнули ещё несколько светящихся точек.

Спектакль закончился, сферу заполнила темнота.

– Что это было? – очнулся Жуков спустя несколько мгновений.

– Вот это сюрприз, – пробормотал Глинич. – Если я прав…

– Не тяни душу!

– Это чёрная дыра! Нам показали сценарий столкновения Солнца с чёрной дырой.

– Откуда тут чёрная дыра?

– Дурацкий вопрос.

– Значит, наше Солнце…

– Будет поглощено чёрной дырой.

– Когда?

– А на этот вопрос я тебе не отвечу. Нас предупредили, это очевидно, в остальном пусть разбирается бригада специалистов… если успеет.

– Ты думаешь… – начал Денис.

– Ничего я не думаю, – с досадой перебил его Феликс Эдуардович. – По моему убеждению, нам показали, что будет с Солнцем, да и с планетами Солнечной системы. Она действительно влетела в хвост обломков сооружений очень высокотехнологичной цивилизации, которая умела создавать удивительные вещи. В том числе – чёрные дыры. Или в крайнем случае не создавать, но использовать их в своих целях. Эта штуковина, – манипулятор Глинича уткнулся в пустую пластину пульта, – каким-то образом прогнозирует будущее любого объекта.

– Чушь! – с сопением сказал Жуков. – Почему ты думаешь, что это наше Солнце?

– Может, и не наше, – согласился Глинич. – Но если дыра торчит на пути движения Солнечной системы, мы все туда свалимся рано или поздно. Кстати, вот и причина того, что мы не видим впереди звезды, давшей жизнь исчезнувшей цивилизации. Она тоже была поглощена чёрной дырой. То ли в результате неосторожного обращения, то ли в результате войны, не суть важно.

– Не может быть!

– Я был бы счастлив оказаться неправым.

– Но тогда… командир… надо срочно предупредить американцев…

– Американцев, – усмехнулся Денис, у которого разыгралось воображение, и он представил, что будет с Землёй, попади она в поле тяготения чёрной дыры. – Надо предупредить все правительства мира!

– Нам не поверят.

– Прилетят американцы, мы им всё покажем, поверят. Но не это главное.

– А что?

– Сможем ли мы избежать столкновения? Это вам не астероид.

– Надо всем объединиться…

– И что будет? – язвительно бросил Глинич. – Это поможет? Даже если мы объединимся, мы не сможем переселиться к другим звёздам, умишком не доросли.

– Отвернуть…

– Солнце? Ты сам-то понял, что сказал?

– Да… это… пожалуй, – смешался Жуков. – Но, может, ты всё-таки ошибаешься? Нам показали другую звезду?

– Домой! – приказал Денис.

– На Землю?

– На борт «Амура». Ты прав, надо объединяться, а решение найдётся. Не может не найтись!

Глинич фыркнул, но спорить не стал, потому что надежда была только на совместные действия всех земных сил, способных послужить жизни.

Эпизод 6

Солнце мёртвых

1

Несмотря на то что вызов к министру обороны ничего хорошего не сулил, настроение у Зайцева было приподнятое.

Во-первых, впереди его ожидали приятные хлопоты – свадьба с первой красавицей ЦЭОК Викторией Васильевой, долго сомневавшейся из-за разницы в возрасте – двадцать лет всё-таки, – но согласившейся наконец выйти замуж за генерала.

Во-вторых, полковник Молодцов не подвёл, его «Амур» добрался до Рогов и даже смог выяснить, что за объект вторгся в просторы Солнечной системы.

И в-третьих, год начался просто великолепно, не был сорван ни один старт, не потерян ни один космический аппарат, и Центр обошёлся без каких-либо серьёзных происшествий и финансовых потерь.

Поэтому Константин Петрович ехал в министерство, перебравшееся в только что построенное здание в Новой Москве, с лёгкой душой.

Невысокое по современным меркам, всего в шесть этажей, здание Министерства обороны России располагалось в Щербинке, недалеко от военного аэродрома. Зайцев бывал здесь не раз и, подъезжая к нему, с каким-то внутренним злорадством, направленным против врагов государства, подумал, что, несмотря на внешнюю невзрачность, здание российского военного ведомства ни в чём не уступает американскому Пентагону.

Машину генерала проверили трижды – автоматически, дистанционно, с помощью телеметрии и спецаппаратуры, никто из служилого люда шлагбаумы не поднимал и ворота не открывал, – прежде чем она въехала на территорию подземного паркинга. Выходя из своего служебного «Руссобалта», генерал отметил, что машины Степчука и Матвейкина уже стоят здесь, и, не глядя на заместителя, торопившегося следом, прибавил шагу.

Лифт вынес начальника ЦЭОК и его спутника на второй этаж здания.

Коридор второго этажа был светел, тих и пустынен, и Зайцев снова подумал о нарочитой скромности интерьеров министерства, имевшего целых пять подземных уровней, оберегаемых всеми мыслимыми техническими наворотами.

В приёмной стояли, сидели, приглушенно разговаривали приглашённые к министру: генерал-полковник Степчук, командующий Российскими войсками космического назначения генерал Матвейкин, начальник службы безопасности РВКН могучий бородатый Ферсман, советник президента по науке, два молодых полковника из службы информационного обеспечения и профессор Черников, главный технический специалист ЦЭОК.

– Знакомые всё лица, – пробормотал худой и лысый Плугин, заместитель Зайцева. – За наградами явились?

– Мы встречаемся только по экстремальным причинам, – пробормотал Зайцев, здороваясь со всеми за руку, кивнул на дверь в кабинет министра. – Чего ждём?

– У Павла Леонтьевича зам, – пояснил осанистый, подтянутый секретарь-адъютант министра.

Словно в ответ на его слова дверь открылась, выглянул краснолицый Рагозин, сделал приглашающий жест:

– Заходите.

Кто не знал Рагозина, мог бы цвет его лица списать на результат общения с министром, но это был естественный цвет, Рагозин никогда не выказывал своих чувств и был неизменно вежлив. Хотя и крут.

Генералы и полковники по одному втянулись в кабинет, расселись вокруг стола совещаний, образованного двумя сходящимися к столу министра дугами.

Павел Леонтьевич Гущин работал в ранге министра всего полгода. Коренной сибиряк, он командовал Дальневосточным военным округом, затем стал начальником космодрома Восточный и только после этого получил назначение в столицу. Кряжистый, медлительный с виду, основательный как постамент для памятника, он, тем не менее, обладал хватким умом и проявил себя классным организатором, что уже начало положительно сказываться на оборонке.

Когда приглашённые расселись, Павел Леонтьевич пригладил ладонью седоватые волосы, оторвался от созерцания экрана компьютера и оглядел сидящих.

– Товарищи офицеры, все вы знаете о ситуации с Рогами, поэтому вводить вас в курс дела не буду. Виктор Валерьевич, прошу.

Рагозин кивнул.

– И я не буду повторяться, товарищи офицеры. Рога вышли на орбиту вокруг Солнца внутри орбиты Меркурия, поэтому добраться до объекта будет непросто. Не вижу смысла держать у Меркурия наш экспериментальный «Амур». Корабль отозван и скоро вернётся на базу, так, Константин Петрович?

– Так точно, – подтвердил Зайцев. – Молодцов получил приказ и возвращается. Мы готовим посыл к Рогам автоматической станции.

– Прекрасно. Однако опасность, угрожающая нам, всему человечеству в целом, признана экспертами научных институтов, с которыми мы сотрудничаем, абсолютно реальной. Заявление полковника Молодцова, командира «Амура», оценено как архисерьёзное. Солнечная система действительно вторглась в технологическую зону погибшей цивилизации и то и дело натыкается на уцелевшие артефакты, оставленные ею, причём артефакты опасные и непредсказуемые.

– Да уж, – проворчал вечно угрюмый Матвейкин.

Рагозин посмотрел на него, но не сбился.

– Ничего удивительного не случится, если нас с вами и в самом деле ждёт впереди чёрная дыра.

Ферсман заёрзал на стуле.

– Прошу прощения…

– Слушаем вас, Борис Львович.

– Вывод экспертов был сделан без учёта мнения многих учёных.

– Это имеет значение?

– Я не верю в подобные прогнозы. Сколько раз за последние двадцать лет мы переживали предсказанные «концы света»? На мой взгляд, речь идёт ещё об одном.

– Это не предсказание индейцев майя и не предупреждение Нострадамуса, – веско сказал Черников. – Полковник Молодцов вместе с членами экипажа «Амура» наблюдал некую футурологическую модель грядущих событий, которые ожидают Солнечную систему, и даже записал показанный им фильм.

– Во-первых, ещё неизвестно, существует ли чёрная дыра…

– А вам надо убедиться в этом, падая в неё? – иронически заметил Рагозин.

– По сведениям астрономов в квадранте созвездия Ориона, куда направляется Солнце с планетами, не наблюдается ничего похожего на чёрную дыру. Если бы она была, она линзировала бы свет звёзд Ориона, и этот эффект был бы давно обнаружен.

– Это правда, – согласился Черников.

– И всё-таки мы не имеем права отбросить такой вариант развития событий, – проворчал Матвейкин. – Все встреченные в Системе артефакты говорят о наличии высокоразвитой цивилизации, сотворившей их. Она вполне могла создать и чёрную дыру.

– И погибнуть, свалившись в неё, – добавил Плугин, взглядом испросив у Зайцева разрешения высказаться.

– Хорошо, допустим, феномен существует, – не сдавался Ферсман. – Что вы собираетесь делать? Вы хоть понимаете, что такое black houl, чёрная дыра?

– Просветите, – хмыкнул Степчук.

– Мы знаем, что такое чёрная дыра, – сказал Рагозин. – Сингулярность, невидимый сверхмалый объект колоссальной массы, захватывающий любые материальные поля и частицы, из него даже свет не может вырваться, так он массивен. Я правильно выражаюсь?

– Правильно, но мы бессильны что-либо изменить! Если дыра где-то и есть и Солнце с планетами к нему приблизится, оно упадёт в дыру, и планеты тоже!

– Мне нравится это ваше «если», – сказал министр. – Однако положение таково, что мы должны выработать стратегию поведения на этот случай. У кого есть светлые мысли?

– Чтобы узнать, что нас ждёт, и выработать стратегию, сначала нужно выяснить, существует ли дыра, – сказал Матвейкин.

– Константин Петрович, – сказал Гущин, – у нас есть такая возможность?

Все посмотрели на Зайцева.

Начальник ЦЭОК взглядом пресёк попытку заместителя заговорить, откашлялся.

– Мы имеем «Амур»… с новым леоновским эграном он может вылететь за пределы Системы… но мы этого никогда не делали и не планировали.

– Так запланируйте, – резко сказал Рагозин. – Речь идёт о спасении человечества, ни больше ни меньше! Экипаж готов?

– Им надо отдохнуть… всё-таки больше месяца в космосе…

– Отдыхать будут потом.

– Но мне никто не доказал, что дыра есть, – упрямо заявил Ферсман. – Как никто и не объяснил, что мы будем делать, коли её обнаружим. А мне докладывать президенту.

– Обнаружим, тогда и будем решать, – сказал Рагозин, посмотрел на министра. – Павел Леонтьевич, ваше мнение?

– Разведка необходима, – веско сказал генерал. – Я сам доложу президенту о наших предложениях. Но я плохо знаю капитана «Амура», он справится?

– Молодец… э-э, полковник Молодцов работал со всеми артефактами, – сказал Зайцев с некоторой обидой, – вторгшимися в Систему. Я летал с ним и могу утверждать: он единственный специалист в своём роде, способный долететь куда угодно и вернуться.

На этот раз даже Черников не решился возразить начальнику ЦЭОК.

– Надо предложить американцам совместную разведку, – сказал Матвейкин. – Двумя кораблями.

– Соблюсти политес? – скривил губы Степчук.

– Увеличить степень безопасности. Мало ли что встретится на пути «Амура», ещё до чёрной дыры… будь она неладна!

– Тогда и китайцев надо подтянуть.

– Ради бога, только не китайцев, уж очень ненадёжные товарищи. Вспомните поговорку: хотите проблем – познакомьтесь с китайцем. Да и нет у них сейчас корабля, сто шестой «Шэнь Чжоу» так и не нашёлся.

– Соображение правильное, – сказал Гущин, – вдвоём идти в разведку проще. Я свяжусь с американцами. Чёрная дыра действительно угрожает не только нам.

– Если она существует, – проворчал Ферсман.

2

По объекту, названному российскими официальными лицами Рогами, или Головой Оленя, как его окрестили американцы, удалось прогуляться раз двадцать, хотя ничего особо интересного эти прогулки не дали.

После того, как Денис проник в недра Рогов и увидел фильм, который ему показала автоматика гигантского инопланетного сооружения, российские космонавты и американские астронавты попытались пробиться и в другие отсеки Головы Оленя, однако им удалось лишь изучить петлистые коридоры объекта, да и то не полностью.

Коридоры перед ними нередко сужались, лифты переставали работать, космонавты то и дело попадали в тупики, а то и в ловушки, и в конце концов Денис решил не испытывать судьбу и прекратил посылать членов экипажа в исследовательские рейды. То же самое, даже ещё раньше, сделали и американцы.

Поэтому миссия Рогов так и осталась непонятной. Чудовищный пришелец из глубин Вселенной был слишком сложен и полифункционален, чтобы одним словом можно было определить его назначение.

Лишь одна функция Рогов – прогноз будущих событий – не вызывала сомнений. Куда бы ни посмотрел зрачок «третьего глаза» «во лбу» Головы Оленя, компьютер объекта тут же выдавал картинку будущего. Правда, смотрел он в основном на Солнце, раз за разом показывая гибель земного светила в невидимой пасти чёрной дыры, но и в те редкие моменты, когда Рога поворачивались к планетам Солнечной системы, космонавты могли наблюдать, что с ними станется в скором будущем.

Впрочем, картинки гибели планет в горниле чёрной дыры не сильно отличались от сценария гибели самого Солнца, просто процесс падения последнего был намного красочней, благодаря его размерам и гигантским внутренним температурам.

В середине апреля, когда Рога вышли на орбиту вокруг Солнца внутри орбиты Меркурия, сопровождать их, пытаясь изучать артефакт, стало невозможно. Находиться долго под боком у светила ни «Амур», ни «Орион» не могли.

Двадцатого апреля Денис получил приказ из ЦЭОК возвращаться домой.

Двадцать шестого апреля «Амур» приземлился на космодроме Плесецка, где для него был построен отдельный стартовый комплекс.

Сели прямо в центр ремонтно-испытательного ангара, так как новый генератор хода позволял кораблю маневрировать в неограниченных режимах и в любых направлениях.

Ракетная техника с появлением эгранов уходила в прошлое, становились ненужными ионные и ядерные двигатели. Земляне получили исключительную возможность космической экспансии, и в планах частных компаний наподобие американских SpaceX и Golden Spike и нидерландской Mars One уже появились полёты к большим планетам Солнечной системы и к их спутникам. Государственные космические институты нередко проигрывали им в скорости осуществления задуманного.

Карантин, обязательный для всех ракет и кораблей, возвращавшихся из космоса на Землю, ждал и «Амур», но длился недолго. Спустя четыре часа после приземления Денис, отпустив экипаж, предстал пред ясными очами начальника Центра экстремального оперирования.

– Товарищ генерал, полковник Молодцов выполнил задание и вернулся для дальнейшего прохождения службы.

– Садись, полковник, – сказал Зайцев. Обычно он жал Денису руку, похлопывал по плечу и усаживал за стол, но в этот раз генерал был необычайно задумчив и даже расстроен, что было видно и по некоторой его суетливости.

Денис сел, бросив взгляд на модели ракет и кораблей, стоявшие на столе, в специальных подставках и на полках в стеклянных шкафах: Зайцеву кабинет достался в наследство от первого хозяина, ушедшего на пенсию, а тот собрал великолепную коллекцию моделей российской космической техники.

За время экспедиции к Рогам коллекция пополнилась моделями лунной и венерианской станций и перспективным многоместным кораблём «Русь», который по планам должен был укрепить флотилию спасательных модулей, представленную пока «Амурами».

– Денис Андреевич, – вдруг вкрадчиво проговорил начальник Центра, – не подскажешь, где в данный момент находится твоя жена?

Молодцов внутренне напрягся. Когда Зайцев спрашивал его про жену, всегда оказывалось, что она находится в космосе, выполняя задание руководства НАСА. Но он разговаривал с Кэтрин сутки назад, а она в тот момент находилась с детьми в родной Калифорнии, у своих родителей. Неужели вопрос генерал задал неспроста?

– Вчера она была с детьми…

– А сегодня второй американский «Орион» стартовал с мыса Канаверал в неизвестном направлении.

Сердце ухнуло в пятки.

– Этого не может быть… – Денис выпрямился под взглядом начальника Центра. – Я имею в виду – она не могла улететь… не сообщив мне об этом.

– Звони.

В душу закралось нехорошее предчувствие.

– Что-то случилось?

– Звони, потом поговорим. – Зайцев освободил кресло. – Садись, можешь запросить Калифорнию отсюда.

Денис, пряча волнение, сел в «тронное» кожаное кресло генерала, набрал на клавиатуре компьютера код США и номер мобильного телефона Кэтрин.

– Прошу связь.

Компьютер высветил в объёме экрана звезду ожидания, заговорил писками и звоночками с аппаратами связи на всём протяжении линии от Плесецка до Америки, но потерпел неудачу.

– Абонент не отвечает, – сказал он сухим казённым голосом.

Денис растерянно посмотрел на хозяина кабинета.

– Звони её родителям, – подсказал Зайцев. – Номер помнишь?

Денис кивнул, набрал номер телефона Артура Бьюти-Джонса, отца Кэтрин.

На этот раз дозвониться удалось.

Звезда в глубине экрана мигнула и превратилась в морщинистое загорелое лицо тестя в неизменной ковбойской шляпе.

– Дэн? – удивился он. – Хорошо, что вы меня застали. Я собирался уезжать, у нас вечер. Как поживаете? Вы дома?

– Только что вернулся из командировки, – сказал Денис. – Не подскажете, где Кэт? Её телефон не отвечает.

– Так она улетела, – хмыкнул Артур Бьюти-Джонс. – Ещё утром. За ней прислали вертолёт.

– Куда улетела? – тупо спросил Денис, уже понимая, куда могла улететь жена.

– Она не сказала, но поскольку за ней прислали военных, это наверняка связано с её работой.

– Не звонила?

– Нет ещё.

– Как дети? – спохватился Денис.

– Отлично, бабушка от них в полном восторге. Мы едем на ранчо, и они деятельно готовятся. Хотите поговорить с ними?

– Да. – Денис посмотрел на Зайцева. – Н-нет… позвоню завтра, будьте здоровы.

Компьютер отключил линию.

– Всё понял? – поинтересовался Зайцев.

– Не очень… мне она ничего… да и куда мог отправиться «Орион»?

– Это второй их корабль, первый, который, как и вы, исследовал Голову Оленя, сел на Луне. – Зайцев занял своё кресло. – Ну, что ж, полковник, отсутствие твоей жены проясняет ситуацию. Вот почему американцы не дали согласие на совместный полёт. Они уже сорвались в космос. А твоя Кэт возглавила команду шаттла.

– Куда они сорвались?!

– По вектору Ориона. – Генерал прислушался к себе, хмыкнул. – Какой пассаж: «Орион» полетел к Ориону… м-да. К делу, полковник. Отдых отменяется. На самом верхнем верху решено послать тебя в разведку, проверить, ждёт ли Солнечную систему та самая чёрная дыра, которую показали вам Рога. Точно мы не знаем, куда полетел «Орион», но вероятность того, что он направился в разведку, велика. Хотя риск, конечно, огромный, спору нет. Может, откажешься? Я пойму.

– Нет! Я полечу! – вскинул подбородок Денис, перед мысленным взором которого прорисовалось нежное лицо Кэтрин, способное становиться по-мужски решительным и твёрдым.

– Я не сомневался, – пробурчал Зайцев, расслабляясь; не то чтобы он боялся отказа, но всё же любой на месте Молодцова потребовал бы отдых после долгих скитаний в космосе. – На борт корабля будет доставлен комплекс ЗС – «Зоркий Сокол» для дальнего обнаружения тяготеющих масс и гравитационных полей. У тебя есть часов семь на релаксацию.

Денис встрепенулся, и Зайцев добавил сухо:

– Ни к детям, ни к своим родным слетать не успеешь. Дорога каждая минута.

Денис сжал зубы, встал.

– Разрешите поговорить с экипажем?

– Да, конечно, – встал Зайцев, обошёл стол, протянул руку. – Если кто откажется – заменим. Всех, кроме Глинича, он незаменим, сам понимаешь.

– Понимаю.

– Вопросы, просьбы?

– Нет. – Денис пожал протянутую руку. – Разрешите идти?

– Материалы по заданию получишь через час.

Денис повернулся через левое плечо и вышел.

– Лети, Молодец, – проворчал генерал по-отечески, хотя сам был старше полковника не настолько, чтобы годиться ему в отцы. – И возвращайся живым…

3

Позвонить мужу Кэтрин не разрешили, и это обстоятельство занозой царапало душу, не давая чувствовать себя комфортно в родной стихии, в рубке корабля, на протяжении всего полёта.

«Орион-3» стартовал с мыса Канаверал двадцать пятого апреля.

Двадцать шестого корабль добрался до орбиты Марса, тестируя новый генератор хода – эгран.

Через двое суток он пересёк орбиту Нептуна и вылетел за условную границу Солнечной системы, преодолев гигантское расстояние в четыре с половиной миллиарда километров.

Конечно, скорости света он не достиг, но эгран позволял современным кораблям то, о чём еще недавно мечтали только писатели-фантасты: предельно быстро достигать не только планет Солнечной системы, но и интересующих людей объектов в дальнем космосе.

– КФС, – скомандовала Кэтрин, занимавшая центральный ложемент пилотской кабины.

– Эгран, вспомогательные генераторы, компьютеры, системы жизнеобеспечения в норме, – доложили ей бортинженеры и пилоты «Ориона».

То же самое командиру сообщил и основной компьютер корабля по имени Фаулз, но отвечали за работу всех систем люди, и традиционные доклады членов экипажа оставались неотъемлемой частью процедуры контроля.

Из пяти членов экипажа лишь трое были знакомы Кэтрин, она с ними не летала, но встречалась в НАСА: пилот Джон Бойнтон, бортинженер Фил Кларенс и астронавт-исследователь Реми Макнаут. Остальные двое вошли в состав экспедиции по настоянию руководителя службы безопасности НАСА генерала Монтгомери: второй пилот Эрик Браун и специалист-медик Лиза Чижевски.

Против женщин в экипаже Кэтрин ничего не имела, но директор по устранению кризисов в полётах Карл Шнеерман тихонько шепнул Кэтрин перед посадкой, что Лиза Чижевски имеет особые полномочия, и она поняла, что полёт будет контролироваться не только специалистами Национального управления по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, но и департаментом безопасности военного министерства.

– «Осьминог»? – спросила Кэтрин, опять-таки получив от Фаулза отчёт о работе исследовательского комплекса.

– В рабочем состоянии, – доложил Фил Кларенс, флегматичный блондин с длинными волосами, которые он заплетал в косичку на время полёта. – Почти все показатели по нулям. Гравитационный градиент убывает в соответствии с теорией, гелиопауза ещё не пройдена, всплесков излучения не отмечено.

– Фаулз, доклад в Центр, – бросила Кэтрин в микрофон костюма; все члены экипажа сидели в скафандрах, но с откинутыми шлемами. – Пересекли УГС, выходим в пустоту. Скорость ноль девяносто две[10]. Все показатели в пределах допустимых норм.

– Депеша отправлена.

– Обзор.

Передняя полусфера кабины, представляющая собой экран видеосистемы, прозрела.

«Орион» окружала сияющая звёздами бездна. При скорости в двести семьдесят шесть тысяч километров в час уже начинал сказываться эффект Допплера, и звёзды впереди «Ориона» поголубели, собираясь в более яркое облако, а за кормой корабля они должны были покраснеть.

– Режим, командир? – спросил Эрик Браун.

– Красный, – объявила Кэтрин, что означало соблюдение всех правил кодекса космоплавания, укладывающихся в формулу «сведение риска к абсолютному минимуму». Астронавты в этом режиме не имели права покидать свои рабочие места, кроме разве что процедур ухода за телом.

Никто из них возражать не стал. Все понимали, зачем их послали так глубоко в космос. Опасность врезаться в какую-нибудь ледяную глыбу в поясе Койпера, а тем более – в артефакт, летящий навстречу, либо свалиться в чёрную дыру была очень велика. И даже новый «Орион» не давал экипажу гарантий остаться в живых, случись что непредвиденное.

Неизвестность – вот что мучило астронавтов, и потому в кабине управления редко звучали весёлые голоса.

Кэтрин закрыла глаза, расслабляясь. В памяти соткались из света лица детей, потом к ним присоединился Денис, всматривающийся в неё с немым укором.

«Прости, милый! – мысленно попросила она. – Я не могла тебе позвонить. Но ты ведь поймёшь и простишь?»

Денис улыбнулся, он всё понимал…

Шестнадцать дней «Орион» продолжал мчаться к звёздам созвездия Ориона, удаляясь от Солнца почти со скоростью света.

Ничего не происходило.

«Осьминог» фиксировал только обычные пространственные «шумы» – ливни частиц, пронзающие космос во всех направлениях, порождённые взрывами сверхновых, потоки излучений и «негромкие» колебания электромагнитных полей.

Аппаратура корабля не видела препятствий и не отмечала нарастание полей тяготения.

В который раз Кэтрин подумала о том, что если чёрная дыра и существует, то очень далеко от Солнца, возможно, в десятках световых лет, и они просто не долетят до неё. Но вслух свои сомнения она не высказывала, чтобы не сбивать экипаж с концентрации и серьёзного настроя. Задание было сформулировано предельно чётко: идти вперёд, пока не отыщется чёрная дыра! Либо ещё какой-нибудь таинственный артефакт.

На семнадцатые сутки она вскрыла ЧС-сейф, где должен был храниться кондуит специальных предписаний и инструкций на случай чрезвычайной ситуации, а при отсутствии таковой – план дальнейших действий.

Компьютер проглотил программу, выдал текст: «Командору I ранга Кэтрин Бьюти-Джонс, распоряжение президента НАСА Роджера Коуэлла. Заверено в канцелярии Президента Соединённых Штатов Америки. Пункт 1. При обнаружении объекта с условным названием «чёрная дыра» немедленно сообщить в Центр управления. Пункт 2. Если в течение трёх месяцев с момента старта объект не будет обнаружен, оставить бакен в месте разворота и вернуться на Землю. Подписи… печати».

– Наши действия, командир? – послышался голос Лизы Чижевски.

Кэтрин очнулась.

– Продолжаем полёт. Режим тот же. Не расслабляться!

«Осьминог» «заворчал» спустя двадцать суток с момента пересечения «Орионом» границы Солнечной системы. По его оценке, корабль воткнулся в гравитационный солитон с резким усилением плотности поля.

Кэтрин отреагировала мгновенно, скомандовав Фаулзу снизить скорость корабля на порядок.

Астронавты, слегка расслабившиеся после долгого ничегонеделанья, подстёгнутые известием, зарастили скафандры.

«Орион» упёрся в пространство полем эграна, по-прежнему ничего не наблюдая впереди себя.

Скорость упала до ста сорока тысяч километров в секунду, до ста тысяч, до пятидесяти, стала почти «черепашьей»… и внезапно начала расти, хотя корабль продолжал тормозить.

– Нас захватила гравитация блэк хоул! – не сдержал эмоций Джон Бойнтон. – Мы в фокусе линзы!

– Спокойно, Джонни, – отрезала Кэтрин. – Переходим на полный реверс. Фаулз, что видишь?

– В световом диапазоне ничего, мэм.

– Синтезируй картинку в остальных диапазонах.

Компьютер высветил схематическое изображение «пустого» участка пространства впереди, синтезированное по показаниям датчиков полей и излучений.

Стала видна сетчатая горловина гиперболоида, образованного гравитационным полем. Центр гиперболоида напоминал одновременно и зрачок жуткого глаза, и дыру бездонного колодца.

– Солнце мёртвых! – пробормотал кто-то.

– Командир, депешу! – возбудилась Лиза Чижевски. – Депешу в Центр, немедленно!

– Джон? – не обратила внимания Кэтрин на её крик.

– Эгран на реверсе, но мы падаем!

– Реми?!

– Прекратите тормозить, надо идти направо, по перпендикуляру, может, сможем выйти на доприливную орбиту вокруг дыры!

– А потом?

– Потом будет потом, командир, главное – не сорваться в пике.

– Фаулз, поворот направо, эгран на полную тягу!

– Я требую отправить депешу в Центр! – повторила Лиза Чижевски. – Сбросьте бакен!

– Повернём – сбросим.

– Я требую…

Кэтрин перешла на личную волну связи, дала команду компьютеру отключить линию Лизы Чижевски.

Голос специалиста-медика пропал.

«Орион» начал поворот.

Охнул Кларенс: на тела астронавтов упала тяжёлая плита перегрузки.

В глазах потемнело…

4

Корабль неудержимо потянуло в глубь чёрного зрачка.

С глазами что-то случилось: они стали видеть не только перед собой, но и с боков, и даже сзади! При этом перспектива исказилась, рубка управления вытянулась эллипсоидом и стала скручиваться, превращаясь в щупальце осьминога.

Кресла и фигуры космонавтов тоже поплыли, искажаясь, деформируясь, превращаясь в растянутые и скрученные «шланги».

– Командир, нас сейчас разорвут приливные силы! – послышался тонкий голосок бортинженера.

– Эгран на реверсе! – таким же писклявым голоском пробулькал пилот. – Но его не хватает…

– Это вращающаяся дыра! – пропыхтел Феликс Глинич. – У неё две границы – горизонт событий и предел статичности.

– Ну и что? – пропищал Миша Жуков.

– Предел статичности – это граница области, внутри которой «Амур» не может находиться в состоянии покоя.

– Мы и так не находимся в состоянии покоя, мы падаем!

– Правильно, мы пересекли горизонт событий, но ещё не добрались до горизонта статичности. По сути, мы находимся во «времяподобном» пространстве.

– Короче, Склифосовский!

– У нас два варианта. Первый – выйти на орбиту вокруг сингулярного кольца…

– Чего?!

– У вращающейся чёрной дыры центр сингулярности не точка, а кольцо.

– Быстрей говори, нас сейчас окончательно расплющит! Я уже не чувствую ни рук, ни ног!

– Если выйдем на орбиту – выживем.

– А дальше?

– Будем вращаться, пока не кончится энергия.

– Второй вариант хуже или лучше?

– Второй – нырнуть в кольцо сингулярности.

– И что будет?

– Есть шанс выплыть из чёрной дыры.

– Куда?

– Этого никто не знает. Скорее всего, мы пересечём оба горизонта и выпадем в нормальное пространство за пределами дыры. Но это может быть и пространство другой Вселенной.

– Чёрт! Командир, нет сил терпеть, меня сдавило в сосиску!

– Ум, ныряем в кольцо! – принял решение Денис, сознание которого начало пульсировать: то гаснуть, то разгораться.

«Амур» нацелился на зрачок тьмы впереди.

Стало трудно дышать.

– А-а-а! – закричал кто-то плачущим голоском.

Денис напрягся изо всех сил, пытаясь остановить процесс сплющивания… и проснулся.

Вокруг царила привычная рабочая тишина, нарушаемая едва слышимыми скрипами и звоночками кабины управления. Космонавты сидели в своих креслах, не снимая скафандров, только откинув пузыри шлемов. Носовой экран впереди показывал звёздные россыпи, из которых выделялись три самые яркие звезды – Альнилам, Минтака и Альнитак, образующие так называемый пояс Ориона. Корабль мчался чуть в сторону от него с почти световой скоростью, но его целью пояс не был. Да и достичь звёзд пояса он не смог бы, потому что лететь к ним надо было больше тысячи лет[11].

– Выспался, Андреич? – спросил Слава Абдулов, заметив, как пошевелился командир.

– Выспался, – буркнул Денис, глянув на хронометр; поспать удалось всего три с половиной часа; несмотря на наличие кают, спали в кабине управления согласно инструкции. Выходили из кабины только по надобности, хотя скафандры имели устройства для утилизации физиологических отходов; «берегли» удобства.

Корабль находился в пути уже почти три недели.

Испытав новую программу и защитную систему, позволяющую ему набирать скорость невиданными темпами – шпугом, как обозвали эту программу создатели, «Амур» пересёк Солнечную систему за два дня и вышел в открытый космос, за пределы родной планетной семьи.

Настроение у экипажа было будничное. Все понимали особенности разведрейда и на пустопорожние разговоры не отвлекались. Важно было вовремя заметить нарастание гравитационного поля, оценить его градиент и остановиться до того, как корабль затянет в чёрную дыру.

Редко шутил даже не унывающий ни при каких обстоятельствах Слава Абдулов. Лишь один раз он затеял с бортинженером пикировку, откликнувшись на его сентенцию, что мир спасёт красота.

– Красота спасёт мымр! – ответил он Михаилу. – А мы все ляпнемся в дыру!

Бортинженер не сдержался, ему тоже было скучно, и он заметил, что Вячеслав дилетант в астрофизике, что ничего ещё не известно, что Рога могли дать вероятностный прогноз, а не реально осуществимый, и что его друг – физик – не верит в наличие искусственно созданной чёрной дыры.

На что Абдулов презрительно махнул рукой и ещё более презрительно объявил:

– Как говорил великий юморист, не помню фамилии: скажи мне, кто твой друг, и идите оба на хрен!

Хохотнул Глинич.

Жуков угрожающе начал выбираться из кресла, и улыбнувшийся Денис осадил его властным голосом:

– Отставить дурацкие споры! Не отвлекаться! Посажу на гауптвахту!

Михаил успокоился. Обижался он картинно и абсолютно беззлобно.

Прошло ещё трое суток.

«Амур» по-прежнему мчался вперёд, как снаряд, пущенный во тьму из жюльверновской пушки, но не слепо – как настоящий снаряд: все его системы работали в нормальном режиме, а исследовательский комплекс «Аргус», дополненный «Зорким Соколом», ежеминутно сообщал о полевой обстановке.

На двадцатый день не выдержал Глинич:

– Не понимаю…

– Ты о чём? – осведомился Жуков.

– Технологическая зона погибшей цивилизации не должна тянуться бесконечно. Мы на протяжении года встречали всякие обломки, за это время Солнечная система, двигаясь со скоростью триста километров в секунду, преодолела около десяти миллиардов километров.

– Ну и что?

– Центр цивилизации, а это не что иное, как его светило, уже давно был бы обнаружен. А раз оно не видно, значит, звезда эта ухнула в чёрную дыру, которая убегает от нас.

– С чего ты взял?

– Все артефакты, пересёкшие Систему, летели со скоростью от полусотни до двухсот километров в секунду – максимум, то есть мы постепенно нагоняем центр, вонзившись в хвост технологической зоны.

– К чему ты клонишь?

– Чёрная дыра уже должна была проявить себя.

– Так близко от Солнца, всего в двадцати светоднях? – с сомнением хмыкнул Абдулов. – Чего же мы тогда дёргаемся, ищем дыру? Она скоро сама нас найдёт. То есть Солнце.

– Не так уж и скоро. Мы летим почти со скоростью света, а Солнечная система движется в пространстве со скоростью в тысячу раз меньшей. Значит, до встречи Системы с дырой по крайней мере двадцать тысяч дней, то есть около пяти-шести лет.

Абдулов повернулся к Жукову:

– Ну и что по этому поводу говорит твой друг-физик?

– Сам дурак, – мрачно проворчал бортинженер.

Абдулов захохотал.

– Один-ноль в мою пользу! Командир, можно я отдохну в каютке? Надоело спать в этой смирительной рубахе.

– Нет! – отрезал Денис.

– Но ведь пока всё спокойно.

– Майор!

– Понял, товарищ полковник, – обидчиво вздохнул пилот.

А через час «Аргус» доложил экипажу, что «чует» изменение гравитационных и электромагнитных полей.

– Всем готовность «ноль»! – скомандовал Денис, ощущая, как мышцы наливаются силой; он всё ещё надеялся обнаружить американский «Орион» под управлением Кэтрин, опередивший русский корабль, и наличие впереди гравитационной аномалии могло превратить ожидание во встречу с любимой.

– Снизить скорость до сотни!

Компьютер послушно выполнил приказ.

– Сосредоточиться на обзоре!

Космонавты, зарастив скафандры, подсоединили информационные поля шлемов к общему видеокомплексу корабля.

Первым обнаружил «муху в пещере» Умник:

– Вижу искусственный объект. Расстояние три сорок.

– Тормози! До десяти «Т».

«Амур» ощутимо упёрся в пространство «выхлопом» эграна, за несколько секунд снизив скорость полёта со ста тысяч километров в секунду до десяти тысяч.

«Муха» приблизилась, превращаясь в знакомую конструкцию. Судя по параметрам её движения, она двигалась по орбите вокруг гравитационной аномалии.

Денис напрягся, ожидая оценки компьютера.

– Бог ты мой! – озадаченно проговорил Абдулов. – Это же…

– Китаец! – закончил Жуков.

Система обзора действительно показала китайский космолёт, украшенный набалдашником защитного экрана. На его борту гордо просияли буквы китайского языка, складывающиеся в название «Шэнь Чжоу», и номер – 106.

– Чёрт побери, как он здесь оказался?! Он же исчез…

Денис молчал.

В памяти ещё жило воспоминание о том, как китайский корабль «лопнул» в пустоте, как мыльный пузырь. Глинич тогда предположил, что лопнул не корабль, а его голографическое изображение, а сам космолёт был уничтожен защитными системами Рогов. Значит, на самом деле Рога его не уничтожали? Просто перебросили в пространстве? Зачем?

– Я понял, – заговорил Глинич. – Рога – нечто вроде научно-исследовательского комплекса, имеющего связь с метрополией. Заметив искусственный объект, автоматика Рогов послала объект к себе домой, для изучения.

– А фантом зачем оставили? – с сомнением спросил Жуков.

– Это уже издержки их техники.

– А нас они почему не послали в свой центр?

– Возможно, механизм переброса поломался, но скорее всего комп Рогов решил, что корабли ничем не отличаются, для изучения достаточно и одного такого.

– Притянуто за уши.

– Предложи свой вариант.

– Ум, попробуй связаться с китайцами, – сказал Денис.

– Уже пытаюсь.

Прошла минута, другая, третья.

– Не отвечают.

– Что будем делать, командир? – спросил Абдулов. – Дыра недалеко, это совершенно очевидно. Идём вперёд или пристыкуемся к китайцу?

Ответить Денис не успел.

Эфир сыпанул серией скрипов и свистов.

– Поймал сигнал бакена! – объявил Умник. – Номер бакена US-2013, собственность Соединённых Штатов, приписан к шаттлу «Орион». Оставлен почти двое суток назад.

– Командир!

– Слышу.

– Я думал – китаец заговорил, – признался Жуков.

– Что сообщает бакен?

– Пытаюсь наладить связь… большие помехи… да, поймал… Экипаж «Ориона» просит помощи. Он захвачен чёрной дырой, но не упал в неё, а смог выйти на доприливную орбиту. Бакен тоже попал в поле тяготения дыры и скоро перейдёт границу невозвращения.

– Свяжись с «Орионом»!

Умник помолчал.

– Ничего не слышу.

– Вызывай их непрерывно! Феликс, ищи «Орион», составь программу «Аргусу». Все ищем «Орион»! Дельные предложения есть?

– Надо подойти к дыре поближе, – сказал Абдулов.

– Миша?

– Я тоже за сближение. Надо их увидеть. Китайцы торчат тут уже больше месяца, подождут ещё немного, а амеров надо срочно спасать.

– Ум, вперёд малым ходом, на цыпочках!

«Амур» тихо поплыл в чёрную пустоту без единого лучика света…

5

«Орион» нашёлся через два с лишним часа.

Он действительно крутился вокруг дыры по очень близкой орбите и выглядел в оптические усилители российского корабля полуразмазанным от скорости.

Связаться с экипажем американского шаттла удалось только с полусотой попытки, когда «Амур» приблизился к самому экзотическому объекту в космосе на расстояние в полтора миллиона километров. Ближе подойти было нельзя, тяготение чёрной дыры и его превратило бы в спутник либо вообще затянуло бы в утробу сингулярной «ямы».

Денис вспомнил свой сон, и ему стало зябко.

Кэтрин находилась совсем рядом по космическим меркам, а он ничего не мог сделать для её спасения.

Поговорить с женой, в общем, тоже не пришлось. Связь была неустойчивой, и космонавты слышали только обрывки фраз, произносимых экипажем «Ориона». Из этой невнятной звуковой каши было понятно одно: американские астронавты чувствовали себя отвратительно и тоже не видели выхода из создавшейся ситуации. Судя по всему, они готовились к смерти.

Выход нашёл Глинич – экзотический, подобный тому, что приснился Денису.

– Пусть ныряют в дыру, – предложил исследователь. – Пока ещё можно сориентировать корабль. Тогда у них будет шанс уцелеть.

– Но ведь они выплывут в другой Вселенной, – разжал окаменевшие челюсти Денис. – Ты ведь сам говорил об этом.

– Да, возможно, так оно и случится.

– То есть мы их больше не увидим?

– Командир, ты хочешь, чтобы она выжила, пусть и в иномире, или просто исчезла?

Денис пожевал губами, ища возражения, но их не было. Глинич был прав.

– Ум, передай им…

– Слушаю, командир.

– Передавай, пусть ныряют в дыру и попытаются найти сингулярное кольцо. Если проскочат в него – выберутся… в другой мир.

– Передаю.

На этот раз ответ пришёл быстро и был почти понятен.

Говорила сама Кэтрин:

– Мы… зировали… жение ка… фическое… генера… сбоит… начина… адать…

– Они начали падать! – догадался Абдулов.

Две головы в шлемах повернулись к Денису. Лишь Глинич не оглянулся на капитана «Амура», занятый какими-то вычислениями.

– Может, подойдём ближе? – неуверенно сказал Жуков.

– И присоединимся к американцам? – спросил Абдулов. – Мы и так загружаем эгран на семьдесят процентов, чтобы не приближаться.

– Командир, есть ещё один вариант, – оторвался Глинич от своих манипуляций. – Но он рисковый.

– Говори!

– Можно разогнаться и догнать «Орион» на орбите. Американцы врубят эгран на полную мощность, и мы добавим.

– Дальше.

– Импульсы сложатся, и мы вместе вырвемся из объятий этой чёртовой дырки.

– Ничего не выйдет, – возразил Абдулов. – Массы останутся теми же, импульса не хватит.

– Выбросим всё мешающее и им предложим. Бакены, зонды, спасательный шлюп, жратву, в конце концов, воду.

– Ага, чтобы загнуться потом от голода и жажды.

– Предложи что-нибудь получше.

В кабине стало тихо. Экипаж ждал решения командира.

– Это наш последний шанс? – медленно проговорил Денис.

– Боюсь, что нет, – кашлянул Глинич. – Можно ещё вернуться домой и доложить…

– Что мы не стали помогать америкосам? – язвительно бросил Абдулов.

– Ты против или за?

– Я – как командир. Миха, ты чего молчишь?

– Я тоже – как командир.

– Благодарю, – глухо сказал Денис. – Пять минут на сброс балласта. Умник, связь с «Орионом»…

6

Американцы поняли.

– Мы… гласны… начин… ать… руз, – просочился сквозь взбаламученное дырой пространство голос Кэтрин.

– Нужна полная синхронизация энерговыхлопов, – забеспокоился Глинич, когда корабль освободился от «балласта», в который вошли дубль-системы, спасательный катер, ремонтные киберы и часть пищевого запаса.

– Не паникуй, чекист, у них комп не хуже нашего, – весело сказал Абдулов, почуяв боевой азарт. – Приблизимся, связь наладится, и компы завяжут единую цепь управления. Я прав, товарищ полковник?

– Вперёд! – скомандовал Денис, сжав зубы так, что челюсти прострелила боль.

«Амур» прыгнул чуть в сторону от дыры – Умник нарисовал её схематичное изображение в форме чернильной кляксы в авоське, – туда, где должен был появиться «Орион». Русскому космолёту понадобилось всего несколько секунд, чтобы достичь рассчитанной точки орбиты американского корабля. Система шпуга – двойного ускорения – давала ему дополнительные преимущества.

Сознание Дениса поплыло: кабину управления начала изгибать и скручивать невидимая сила.

– Их нет! – выкрикнул Жуков; голос бортинженера изменился до комариного писка.

– Умник, правее! – послышался такой же писк Абдулова.

«Амур», как в кошмарном сне, превратился в гигантскую струю пластилина… и впереди наконец протаяла корма американского шаттла, едва проскочившего мимо.

– Прыгай! – рявкнул-пискнул Денис, понимая, что его приказ компьютеру не нужен. Умник точно знал, когда надо включать форсаж.

«Амур» пошёл «на абордаж»…

7

Позади медленно уменьшалось в размерах пятно тьмы, окружённое кольцом далёких звёзд: там находилась чёрная дыра, пожравшая своих создателей и ждущая новые жертвы.

Впереди сцепившиеся в одно веретено земные корабли ждала Солнечная система, Земля, жизнь.

Однако долго ли продлится эта жизнь, никто предсказать не мог. По словам Глинича, лететь Солнечной системе, догоняя чёрную дыру, предстояло ещё около шести лет, и многое могло измениться. Как сказал оптимистически настроенный Абдулов:

– Что-нибудь придумаем, все вместе.

Он имел в виду народы Земли.

Но даже он не видел выхода из создавшейся ситуации.

Земляне, способные свободно уничтожить родную планету, ещё не доросли до уровня богов, в чьих силах было сдвинуть Солнце с планетами, изменить его орбиту вокруг ядра Галактики либо сместить в сторону саму чёрную дыру.

– Если только… – рассеянно проговорил гарант безопасности «Амура» и он же – космонавт-исследователь.

Денис, нетерпеливо дожидавшийся момента, когда выбравшиеся наружу пилот и бортинженер соорудят переход в американский корабль, заинтересовался фразой.

– Что – если? Колись, озвучивай свою сумасшедшую идею.

– Если только мы не используем Рога.

Денис изумлённо воззрился на Глинича.

– Каким образом?!

– Рога перебросили китайский корабль сюда.

– Вон он, недалеко уже, скоро пристыкуемся. Хотя живы ли тайконавты – неизвестно.

– Что с ними сделается? Они саранчу едят, и ничего. Так вот, если Рога легко перебросили китайский «Волшебный Корабль» сюда, за миллиарды километров от места встречи, почему бы им не перебросить Солнце? С планетами, разумеется?

– Бред! Сравни себя и микроб, Солнце и корабль! Какую мощь надо иметь, чтобы перебросить Солнце массой в триллионы триллионов тонн!

– Какая разница? Важен способ, а не мощь. Время ещё есть, вернёмся к Рогам, разберёмся в механизме переброса. В крайнем случае скормим дыре какую-нибудь крайнюю планету Системы, пусть подавится.

– Ну ты и сказочник!

– Ты против?

Денис не сразу нашёлся, что ответить.

– Да ради бога, всё, что угодно, лишь бы сработало!

– Командир, выходи, – послышался в шлемофоне голос Абдулова. – Переход готов, мы покараулим, проверь герметизацию.

Денис вылез из ложемента, добрался до люка переходного отсека, перехватывая ручки на стенах коридора, открыл люк.

Зашипело, но слабо, воздух из отсека просто вышел в стыковочный хобот, установленный космонавтами.

В свете нашлемного фонаря стал виден люк американского корабля. Он отошёл на рычагах назад, показалась фигура в зеркально бликующем скафандре. Сердце подсказало, что это Кэтрин.

Денис оттолкнулся ногой от края люка, пролетел в невесомости два метра и столкнулся с американским астронавтом.

Со щелчком включилась рация:

– Давление почти в норме, командир.

Денис в два движения откинул шлем.

Человек перед ним сделал то же самое.

– Дэн?! – прошептала Кэтрин.

– Я, – сказал жестяным голосом Денис, жадно вглядываясь в лицо жены. – Почему не сообщила, что тебя послали в разведку?!

– А что, это так важно? – сухо ответила она.

– А если бы мы не успели?!

– Но ведь успели же?

Денис открыл рот, собираясь продолжать в том же духе, но вовремя вспомнил афоризм: перед ссорой с женой мужчина должен задать себе вопрос – чего он хочет больше: быть правым или быть счастливым?

Губы сами собой сложились в улыбку.

– Что смешного? – ещё суше спросила Кэтрин.

– Ничего, – ответил он весело, – я просто хочу быть счастливым. Не будешь возражать? Я люблю тебя, Катя!

Июль 2013

Примечания

1

К примеру, падение небольшого ядра кометы (30 м в диаметре), известного всем как Тунгусский метеорит, вызвало в Сибири обильные дожди и длительное понижение среднегодовой температуры. Такое понижение специалисты называют «преддверием ядерной зимы».

2

Оортидами называют небесные тела, врывающиеся в Солнечную систему из так называемого облака Оорта, располагающегося за орбитой Плутона.

3

Имеется в виду 5 сантиметров в секунду за секунду; для сравнения сила тяжести на Земле равна почти 9 м/сек/сек.

4

СРАМ – аббревиатура слов: сведение риска к абсолютному минимуму; особая программа для экипажей спасательных модулей.

5

Пояс Койпера – область Солнечной системы за орбитой Плутона (Нептуна), заполненная ледяными астероидами и малыми планетами.

6

Диаметр Плутона равен 2245 км, Харона – 1130 км.

7

Плутон не имеет магнитного поля и полюсов, поэтому здесь нужны иные способы ориентации и указания направлений – вдоль экватора, по солнечному восхождению и перпендикулярно ему, то есть параллельно оси вращения.

8

Длина Великой Китайской стены равна 4000 км.

9

Имеются в виду эклиптические координаты, по которым ведётся ориентация аппаратов в Солнечной системе.

10

Имеется в виду скорость, равная 0,92 скорости света.

11

Расстояние до Альнилама – эпсилон Ориона, голубого гиганта, составляет 1300 св. лет.

Content

Василий Головачёв
Технозона

Эпизод 1 Ошибка в расчетах

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпизод 2 Запасный выход

1

2

3

4

5

6

Эпизод 3 Десант на плутон

1

2

3

4

5

6

7

8

Эпизод 4 Соло на оборванной струне

1

2

3

4

5

6

7

Эпизод 5 Узнай свою судьбу

1

2

3

4

5

6

7

Эпизод 6 Солнце мёртвых

1

2

3

4

5

6

7

Примечания