Сергей Лукьяненко

Новогодний дозор

— Сила для Иного — не главное. — сказала Ольга.

Я вздохнул. Легко говорить «Сила не главное», когда ты — Высшая волшебница. Так олигархи любят подчеркивать: «Деньги в жизни не главное, сидя на палубе своих яхт.

— А что главное? — спросил я.

До Нового года три часа. А я даже подарок Светлане не купил!

Мы с Ольгой стояли на крыше МГУ. Точнее — на звезде. Вряд ли вы когда-то присматривались к звезде, венчающей шпиль Московского университета. С земли она, понятное дело, кажется маленькой. На самом же деле — звезда огромная, стоять на ее лучах — совсем несложно, тем более что там есть крепкие железные перила. Вид отсюда замечательный — кажется, что вся Москва на ладони.

— Главное, Антон, это любовь к своему делу, — сказала Ольга.

Я покосился на нее — но волшебница вроде бы не шутила.

— Ольга, мы именно здесь дежурим, потому что МГУ — высокая точка? Удобная для наблюдений?

— Нет, — ответила Ольга. — Еще версии?

— Потому что здесь расположена Инквизиция? — предположил я.

— Снова мимо. Что нам инквизиторы?.. — Ольга говорила спокойно, но что-то яростное в ее тоне прорезалось. Были у нее основания не любить Инквизицию, вмешивающуюся в дела и Ночного, и Дневного Дозоров. — Сегодняшняя акция согласована с Темными, они тоже… бдят.

— Тогда… — Я задумался. Шпиль едва заметно покачивался, новогодняя Москва сияла миллионами огней. Казалось, что даже на двухсотметровую высоту долетали с земли смех и голоса… — Тогда… тогда не знаю.

Волшебница усмехнулась.

— Попробуй Сумрак.

Я понял, что она имела в виду. Не «войди», не «посмотри», а «попробуй». Закрыв глаза, я расслабился. Представил, как пространство вокруг тает, выворачивается наизнанку, как сам я превращаюсь в крошечную точку в безбрежном океане тьмы и света…

И ощутил Сумрак — то недоступное обычным людям пространство, где кроется источник наших сил.

Сумрак был холоден — как всегда. Он был тягуч и вязок — как обычно. Он был не слишком-то дружелюбен к людям — как и раньше. Но какая-то затаенная веселость была вокруг!

— Студенты! — сказал я. — Тут же общежитие огромное! Там тысячи молодых людей празднуют Новый год!

— Догадался. — хмыкнула Ольга. — Огромный выброс силы — чистой, праздничной. Он не может не прийти, поверь старой колдунье.

Я вздохнул. Ну не нравилось мне это задание! Не хочу я убивать Деда Мороза! Что он мне сделал плохого? Подарок в детстве не принес? На елочке гирлянду не зажег?

И тут до меня дошел смысл слов Ольги.

— Ты с ним встречалась! — выкрикнул я ту фразу, которую вообще-то полагается говорить ревнивому мужу… в данном случае — Гесеру… — С Дедом Морозом! Здесь!

Ольга вздохнула:

— Дорогой Антон! Я многие годы провела в заточении, как ты прекрасно знаешь. МГУ построили без меня. Но ты прав, когда-то давно я уже ловила таких… морозов. И убедилась — места скопления молодежи, особенно студентов, для этого прекрасно подходят. Еще детские больницы, санатории, сиротские приюты…

— Не понимаю, зачем нам это, — мрачно сказал я. — Сбрендил дядька. Вообразил себя Дедом Морозом… пусть, в конце концов, его ловят Темные! Дед Мороз — добрый волшебник…

— Это Санта-Клаус добрый, — фыркнула Ольга. — Дед Мороз… он разный. А проблема в том, дорогой Антон, что эти сбрендившие Иные появляются регулярно. Думаешь, сумасшествие — исключительно человеческая проблема? Вовсе нет. А когда с ума сходит Иной — бед не оберешься. По Лондону Дозоры гоняются за пареньком, который сбрендил, вообразил себя Питером Пэном и зовет детей полетать. Во Франции приходится вмешиваться Инквизиции, чтобы выловить очередную девицу, превратившуюся в русалочку.

— Почему во Франции? — удивился я. — Почему не в Дании?

— Наверное, потому, что в Дании холодно, — фыркнула Ольга. — Одна из самых неприятных частей нашей работы — это отлавливать тех Иных, кто сошел с ума.

— Но чем может навредить Дед Мороз? — не унимался я.

— Даже Санта-Клаус может, — отрезала Ольга. — Просыпается ночью ребенок — а над ним стоит Санта-Клаус и мрачно говорит: «Ты был в этом году плохим мальчиком!» Потом психиатр, таблетки, клеймо психа на всю жизнь… А уж Дед Мороз! Все эти «тепло ли тебе, девица?». В девицах, кстати, основная проблема. Каждый Дед Мороз непременно хочет завести Снегурочку, при этом напрочь забывает, что она ему — внучка! Все вы, мужики…

Я вздохнул. Теперь стали более понятны ее опасения. Еще вчера я рассчитывал провести 31 декабря дома, со Светланой. Работа шла ни шатко ни валко, все поглядывали на часы. Темные, очевидно, были заняты тем же…

И тут к нам пришла посетительница. Немолодая заплаканная женщина. Не Иная — человек. Одна из немногих людей, знавших о Ночном и Дневном Дозорах…

Ее брат был Иным — к сожалению, не слишком психически развитым. В самых тяжелых случаях таких Иных забирает Инквизиция — говорят разное, и про то, что каким-то образом их лишают магических способностей, и про тайные «санатории», где держат до конца дней.

Но этот Иной был настолько мирным, спокойным и дружелюбным, что даже каменные сердца Инквизиторов смягчились. Да и способности у него были очень незначительные, шестой уровень. Сестре объяснили, что происходит, помогли оформить опеку над братом, даже помогли материально — выплачивая за этот надзор ежемесячно приличные деньги.

Лет двадцать все было нормально. Раз в год мужчину навещали Инквизиторы и, успокоенные, удалялись. Дурачок смотрел телевизор, медленно и вдумчиво читал детские книжки, любил поесть — сестра хорошо готовила — и казался довольным жизнью. Шли годы. Мужчина медленно, но все-таки старел. Оброс седой бородой. И как-то раз сестра, любившая больного брата, сказала: «Ты прямо настоящий Дед Мороз!» Ко всему еще фамилия Иного была подходящая — Морозов.

На следующий день он исчез.

— Его силы невелики, но как раз все способности Деда Мороза, в силу психического нездоровья и полной убежденности в своей правоте, у него будут развиты до предела, — поясняла Ольга. — Ледяная магия, защитная и боевая. Заморозка времени… Левитация. Возможно — иллюзии.

— Но он шестой уровень!

— Поэтому Морозов и станет толкаться в тех местах, где полно подходящей энергии. Светлой. Радость, любовь, доброта… он будет все это накапливать и…

— И? — спросил я.

— Превратит какую-нибудь девушку в свою Снегурочку, — пожала плечами Ольга. — Или детей в эльфов и отправит на Северный полюс собирать игрушки…

— Ольга, ну что же мне потом своему ребенку говорить: «Деда Мороза нет, папа его убил»?

— Что? — Ольга вдруг напряглась. — «Своему ребенку»… Вы что, ждете прибавления?

— Нет, но хотим, — смутился я.

— Ясно. Убивать не надо. Антон. Ни в коем случае! — глянула Ольга строго, но тут же добавила, испортив все впечатление: — И главное, не в Сумраке! Не делай с ним ничего в Сумраке!

Я кивнул.

Мы стояли на звезде. Шпиль покачивался. Временами бахали петарды. Я с тоской подумал, что Светлана сейчас делает селедку под шубой… Стоп. А ведь и впрямь делает, утром ходила в магазин за свеклой. Значит, предвидит мое возвращение? Не придется всю новогоднюю ночь провести в компании целеустремленной Ольги, которая, несмотря на внешность, так стара, что праздники ее уже не радуют…

— Антон, гляди! — воскликнула Ольга. Она протянула руку, указывая куда-то вниз, в сторону Москвы-реки. Воздух помутнел, потом снова просветлел — превращаясь в гигантскую линзу, приближая далекую землю.

И я увидел Деда Мороза. Он ехал к высотке МГУ со стороны Лужников, ехал на санях, в которые были запряжены исполинские, больше на лосей похожие, олени. Дед Мороз был в красной шубе и с белой бородой. Сани ехали по поверхности Москвы-реки, которая конечно же не замерзла, в ней для этого слишком мало воды. Оленей это не смущало, Деда Мороза — тоже.

— Все напутал, дурачок! — презрительно сказала Ольга. — Одежда у русского Деда Мороза голубая, красная у Санта-Клауса. А такие олени вымерли еще в плейстоцене… И бубенцы, бубенцы! Они же звенят «Джингл беллс»!

Ольга схватила меня за руку и рванулась вниз. По пути она раскинула Сферу Невнимания, сделав и нас, и Деда Мороза незаметными для людей. Упали в снег, утонув в нем почти по пояс.

— Ночной Дозор! — крикнула Ольга, стараясь выбраться на наст. — Гражданин Морозов, Светлый Иной шестого уровня, выйти из Сумрака! Считаю до трех! Раз, два…

— Три! — рявкнул Морозов. В его руках вдруг появился сверкающий серебром посох…

Ольга успела поставить Щит Мага — закрыв и себя, и меня. Иначе леденящий удар вьюги как минимум отшвырнул бы меня в сторону. Или проморозил бы насквозь.

— Ну хорошо… — с угрозой сказала Ольга.

Ничего хорошего, конечно, не было. Я метался по берегу, стараясь не попасть под удар.

А Высшая волшебница и слабенький душевнобольной маг вели сражение — да такое, что, не будь вокруг новогодней кутерьмы и фейерверков, никакие заклинания не помогли бы спрятать бой от людей.

Морозов бил холодом. Он воздвигал вокруг себя ледяные стены, «палил» из посоха острыми льдинами. Ольга свои атаки разнообразила. Била огнем, водой, льдом и чистой Силой. Она развеяла иллюзию оленей и разнесла в щепки сани — оказавшиеся в реальности старым автомобилем. Она была неподражаема и неутомима. И хоть Морозов свои немногочисленные приемы знал в совершенстве, справиться с Ольгой не мог. Вот он и ушел в Сумрак.

Подсознательно я ждал этого момента. Пусть я маг всего лишь третьей категории, но как раз в Сумраке себя почему-то чувствую уверенно. Я поднял со снега свою тень, шагнул в нее… и оказался в Сумраке. Светлый Иной Морозов стоял в нескольких шагах от меня. Здесь все иллюзии спали — это был толстый бородатый старик в спортивном костюме. Только магия и не давала ему замерзнуть. Вместо посоха он держал в руках трубу от пылесоса.

— Выйди из Сумрака! — крикнул я. — Морозов! Тебя сестра ждет, обыскалась вся, изревелась… Выйди!

При упоминании сестры он нахмурился и смутился. Но снова покачал головой и твердо сказал:

— Не могу! Дедушка я. Дедушка Мороз…

Посох нацелился на меня.

Я ударил. Рефлекторно. Одной лишь Силой, сметая Морозова с пути и… И не знаю, что именно. Отбрасывая глубже в Сумрак? Растирая в пыль? Морозов исчез.

Я постоял немного в сером мареве Сумрака, озираясь. Покачал головой. Да что ж я за идиот такой? Ольга ведь говорила — не в Сумраке… Вышел наружу — и увидел Ольгу. Она стояла на берегу, разглядывая поле боя. Под ее взглядом снег сминался, сдвигался и прикрывал опаленные проплешины.

— Ольга… — негромко сказал я.

— Убил? — спокойно спросила она.

— Я… не знаю. Он исчез!

— Ты ударил сумасшедшего человека в Сумраке чистой Силой, — сказала Ольга. — Убить ты его не мог, успокойся, он считал себя вечным. Ты просто перевел его в… э… состояние символа. В состояние чистой идеи. Сумеречной функции.

— Так что, я сделал его настоящим Дедом Морозом? — спросил я.

— На некоторое время — без сомнения, — кивнула Ольга. — Не знаю, надолго ли. На сто лет, на двадцать, на год. Но у нас теперь есть Дед Мороз.

— Зачем? — воскликнул я. — Ольга, ты мне морочила голову! Ты хотела, чтобы это сделал я! Зачем?

— Чтобы был подарок… подарки, — ответила Ольга. — Новый год — это всегда подарки… Тебя отвезти домой?

С набережной призывно прогудел автомобиль. Судя по всему, это была старая «Волга» Гесера. Тоже мне показушник, будто не может ездить в нормальном современном автомобиле..

— Сам доеду!

Несмотря на Новый год и удивительное приключение, я был зол. Гесер и Ольга разыграли меня втемную в каких-то своих играх.

Не в первый раз…

…Домой добрался без пяти двенадцать. Таксиста найти удалось не сразу, а такого, чтобы согласился везти за вменяемые деньги, — еще более не сразу. Хорошо Темным — они бы просто приказали, а я так не могу.

Самое обидное, никакого подарка, конечно, я найти уже не успевал. Проболтался весь день на задании, явился к бою курантов… хорош муженек…

Я уже открывал дверь подъезда, когда за спиной раздалось добродушное:

— Ты был в этом году хорошим мальчиком?

— Не очень, — ответил я. Обернуться — или не стоит? Что может спровоцировать больного, ставшего «ожившим символом»?

Морозов — или теперь уже просто Мороз? — снова засмеялся.

— Ничего, ничего. Ты был хорошим. Не шали!

Только тогда я и рискнул обернуться. За спиной был развеивающийся снежный вихрь, маленький сугроб непривычно чистого для Москвы снега, а на снегу — букет роз и бутылка шампанского.

Вот те раз. Я получил подарок от Дедушки Мороза, которого сам же и сохранил. Взял букет, шампанское и побежал вверх по лестнице — к Светлане, которая уже открывала дверь.

Content

Сергей Лукьяненко
Новогодний дозор