Роберт Джордан

Река Душ

Погружённый в темноту, Бао сел, скрестив ноги, и скользнул в состояние Единения.

В молодости, во время обучения, от него требовали находить Единение среди бушующей бури, в мчащихся санях, увлекаемых упряжкой лошадей, и, наконец, терпя боль от прикосновения раскалённого уголька к коже. Когда-то он считал такую подготовку излишней, но жизнь потребовала от него находить Единение в пылу боя и в агонии, во время бурь и землетрясений. Но сегодня, в этот момент, подойдёт и тёмная тихая комната.

Единение — это отсутствие эмоций. Бао собрал все свои чувства — все свои мысли, всё, что составляло саму его суть — и сжал их в одну точку в своём сознании. Тьма поглотила эмоции, чувства, мысли. Он не испытывал от этого удовлетворения, поскольку в этом состоянии нет места для удовлетворения. Он сам был Единением. В этом было всё.

Полог палатки поднялся, впустив солнечный свет. Бао открыл глаза, но не удивился, увидев Минтела. В Единении нет места удивлению.

Однако на краю его сознания всё же парила мысль. Мысль, что этот человек должен быть очень и очень далеко отсюда.

— Как? — спросил Бао, отпуская Единение.

Минтел шагнул вперёд. Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как они виделись, но, казалось, к возрасту старика добавился добрый десяток лет. Его изборождённое морщинами лицо напоминало скомканную скатерть. Он был совершенно лыс, а короткая борода была абсолютно седой. Но походка его была уверенной, хотя он и носил трость. Минтел может и добавил в годах, но не одряхлел.

— Я проехал на каприше через Город Снов, сын мой, — ответил Минтел, взяв Бао за руку.

— Это опасно.

— Я не мог пропустить этот день.

— Я бы себе не простил, если бы ты потерял свою душу ради свидания со мной.

— Не ради простого свидания, — ответил Минтел, улыбаясь. — А чтобы увидеть исполнение пророчества спустя столько лет. Увидеть приход ангор’лот, Истинной Судьбы. Нет, я бы не рискнул проехать по Городу Снов только ради своего сына, но присутствовать на коронации Вильда… Ради этого я бы рискнул всем.

— Пока рано говорить о коронации, — ответил Бао. Эмоции были несущественны. — До тех пор, пока я не выживу.

— Да-да, конечно. Ты удерживал Единение, когда я зашёл?

Бао кивнул.

— Ты пришёл ко мне, уже зная Единение, — сказал Минтел. — Иногда я спрашиваю себя, научил ли я тебя чему-нибудь, чего ты не знал прежде?

Снаружи вдалеке зазвонили колокола. Бао взглянул на полог палатки, мягко очерченный светом.

— Время пришло.

— Да будет так.

После долгих лет подготовки наконец время пришло. Бао взглянул на человека, который его усыновил.

— Понимаешь, я пришёл сюда только ради этого, — сказал Бао. — Только ради этого. Не ожидал, что на это уйдут годы. Привязанности не имеют значения. Важно только это.

Минтел улыбнулся ещё шире, морщинки у его глаз и рта растянулись.

— Хотеть. Получить. Понять. — Произнесённые слова были похожи на цитату, одну из поговорок Конгсиди, великого слуги. В конце концов, Минтел был абриши.

— И что это значит? — спросил Бао.

— Все люди чего-то хотят, — ответил Минтел. — Все люди что-то получают. Но не все понимают суть того, что они получили. Ты пришёл к нам с определённой целью, но это не та цель, которую предназначил тебе Великий Гобелен. Так бывает.

Бао согнул руку и снял перчатку. Тыльную сторону ладони покрывал ужасный шрам от ожога в форме круга с тремя искривлёнными кинжалами, острия которых, исходя из центра, изгибались, сливаясь с окружностью.

— Если я выживу сегодня, — сказал Бао, протянув руку, — я применю все свои силы, чтобы совершить то, что некоторые назовут злом.

— Добро, зло, — отмахнулся Минтел. — Это слова уликар, чужаков. У нас свои традиции. И эти традиции не твои. Нас интересует, что должно быть исполнено, и что исполнять не следует.

— Как расплетается Гобелен… — произнёс Бао.

— Как расплетается Гобелен, — согласился Минтел, — так понемногу расплетаются ежедневно и жизни людей, пока мы не достигаем конца наших дней. Ты пришёл к нам, как и предсказывало пророчество. Наши жизни были предопределены вплоть до этого момента, до этого конкретного времени. С сегодняшнего дня судьба больше не будет предрешена. Мы посвящаем свои жизни тебе. Именно для этого мы и были созданы, начиная с дней самого первого Ш’ботэй. Ступай, сын мой. Ступай и одержи победу.

Бао надел перчатку и вышел из палатки на свет.

* * *

Бао натянул поводья, остановившись у края Абирварда. Огромный провал в земле тянулся, должно быть, на лиги, хотя местные не использовали эту меру длины. Ему понадобились долгие месяцы, чтобы понять их сложные обозначения расстояния, веса и времени. Ему до сих пор приходилось звать кого-нибудь из гильдии счетоводов, если он хотел быть уверенным в точности вычислений.

Минтел ехал рядом. Старик провёл большую часть поездки с закрытыми глазами, медитируя, по обычаю абриши. Ни один человек — ни лорд, ни бандит, ни раб — не посмел бы прервать медитацию абриши. Лучше сразу отрубить себе руку, чем навлечь на себя несчастье подобным действием.

Когда лошади остановились, глаза Минтела открылись. Он глубоко вздохнул, и Бао понял, что старик наслаждается великолепным видом. Это был один из наипрекраснейших пейзажей, что может создать природа. Вдоль границы ущелья росли низкорослые королевские деревья. Хотя в других областях Внутренней Земли все деревья погибли, в этом священном месте они были полны жизни. Их ярко-зелёные листья служили пищей для шелкопряда — символа Внутренней Земли, такого же древнего, как и символ, выжженный на кисти Бао.

Деревья были в цвету, цветы гроздьями свисали с коротких стеблей под листьями. В воздухе резко пахло пыльцой. Прямо за деревьями начинался глубокий обрыв. Стены ущелья были испещрены линиями, отмечавшими слои отложений. Глубоко внизу бежал водный поток. Ангарай’ла, Река Душ. Именно там Бао надеялся найти предмет своих долгих поисков.

Вокруг него к краю обрыва двигались Освобождённые. Именно так они себя называли. Бао дал этим мужчинам рубашки, но они порвали их на полосы, которыми повязали локти и колени. Они двигались подобно животным, когда, подобравшись к краю обрыва, молча глядели вниз, подставив небу обнажённые спины. Они ходили босыми. Татуировки, начинаясь на спине и плечах, обвивались вокруг шеи, превращаясь под подбородком в когти или колючие ветки. Казалось, что татуировки поддерживают их головы.

— Где Шендла? — спросил Минтел.

— Она придёт, — ответил Бао.

И она пришла, как раз вовремя. Когда солнце за облаками достигло зенита, Бао увидел, как её люди поднимаются по стене ущелья. Стройная и темнокожая Шендла носила одежду обитателей леса — грубые ботинки и крепкую куртку. За её плечами виднелись рукояти двух длинных кинжалов, притороченных ремнями за спиной. Бао ни разу не видел её в юбке, да и не хотел.

Выбравшись из ущелья на плато, она тут же поклонилась ему, не остановившись, чтобы попить или отдохнуть, несмотря на долгое восхождение.

— Путь готов.

— Никто не входил в святыню? — осторожно спросил Бао.

— Никто. Мы только разведали для тебя путь, Вильд.

— Ещё не Вильд, — поправил он, спрыгнув с лошади.

— Ха, — хмыкнул один из спутников Шендлы. У Торна была широкая улыбка, а бороду он заплетал в две толстые косы, спускавшиеся вдоль щёк. — Ты, безусловно, самый скромный деспот-завоеватель, которого когда-либо знал этот мир, Бао. Ты можешь казнить человека, если он тебя подвёл, но ты не позволяешь нам называть тебя тем титулом, на который претендуешь?

— Принять незаслуженный титул, — ответил Бао, — значит обесчестить его, Торн. Я пройду Ангарай’ла и войду в Гробницу Сердца, в которой встречусь с её хранителем и убью его. До тех пор, пока я не вернусь, я не могу называться Вильдом.

— Кто же ты тогда? — спросил Торн.

— У меня много имён.

— Тогда я сам придумаю тебе титул, чтобы величать до твоего возвращения! Ви-дэйн!

Бао понял его смысл. Язык, который они называли ислех, или Древний, имел мало общего с тем Древним Наречием, которое знал Бао. Однако, проведя столько времени с этим народом, он начал его понемногу понимать. Ви-дэйн был своего рода игрой слов от Ви-элд или Вильд. Ви означало «убийца», а Ви-дэйн можно было перевести как «убийца скуки».

Минтел хмыкнул, в глазах старика мелькнул огонёк. Шендла улыбнулась.

— И что, даже не улыбнёшься? — спросил Торн, внимательно глядя на Бао, — Даже чуть-чуть?

— Лорд Бао не смеётся, Торн, — заявила Шендла, собственническим жестом положив руку на плечо Бао. — Его долг слишком тяжёл.

— О, знаю, знаю. Но это не значит, что я не могу попытаться. Однажды я разобью твою маску, друг мой. Вот увидишь! — Торн засмеялся и, взяв фляжку у одного из своих слуг, выпил её до дна.

— Моё время пришло, — сказал Бао. — Я спускаюсь. Разбейте лагерь здесь и ждите моего возвращения.

Освобождённые столпились вокруг него, но Бао, ухватившись за Единую Силу, приказал им:

— Ждать!

Они реагировали только на прямые и жёсткие приказы. Совсем как собаки. Одичавшие мужчины подались назад, забрались в небольшое углубление в скалах неподалёку и сбились вместе, ожидая его возвращения.

Шендла не отпускала его руку. Какая-то крошечная часть его радовалась её прикосновению и желала, чтобы оно продлилось дольше. Это обеспокоило его. Прошло… много времени… с тех пор, как он испытывал похожие эмоции.

— Я вижу тревогу в твоих глазах, — прошептала она.

— Пройдись со мной немного, — предложил он, направившись к тропинке, ведущей в ущелье. Бао обернулся и заметил, что Минтел наблюдает за ним с любопытством, но сохраняя спокойствие. Затем старик закрыл глаза и принялся медитировать. Он продолжит медитацию, не принимая пищи, только изредка позволяя себе глоток воды, пока Бао не вернётся. Минтел не попрощался, да Бао этого и не ожидал. Старик закрыл свои глаза перед Бао, чтобы открыть их перед Вильдом, который, наконец, явится миру.

Когда они немного отошли, Бао остановил Шендлу, положив ей руку на плечо.

— Я знаю, ты бы пошла со мной, — ласково сказал он. — Но ты не можешь.

— Позволь мне, по крайней мере, проводить тебя до площадки внизу, — сказала она. — Я знаю дорогу. Я…

— Я должен пройти этот путь один, — твёрдо ответил Бао. — Ты знаешь это. Если мне предстоит принести вам ангор’лот, я должен точно следовать пророчествам. «Он спустится в одиночестве и умрёт, вернувшись к нам возрождённым». Тебе придётся подождать.

Она поджала губы — ей не нравилось выслушивать приказы, но она принесла ему клятвы.

— Что смутило тебя там, наверху? — спросила она.

Бао отвернулся, уставившись в пропасть, на дне которой текла Река Душ.

— Торн назвал меня другом.

— Разве он не твой друг?

— У меня нет друзей. И сюда я пришёл вовсе не для того, чтобы их заводить. Мне нужна только награда и ничего более. Я получу силу чаши, Шендла. Больше меня ничто не интересует. Конечно, все вы уже смогли это почувствовать. Я давно разучился любить.

— Ты слишком часто это повторяешь.

— Потому, что это правда. Скажи мне, только честно. Можешь ли ты, глядя в эти глаза, видеть что-нибудь, кроме холода и смерти?

Бао повернулся, и она посмотрела ему в глаза.

— Нет, я вижу совсем другое.

— Пф! — произнёс он отстраняясь. — Какие же вы глупцы, все вы. Плевать мне на ваши пророчества. Я повторяю нужные слова, с помощью которых манипулирую вами. Как вы можете этого не замечать?

— Ты пришёл, чтобы спасти нас, — ответила она. — Ты разобьёшь цепи судьбы и освободишь нас. Когда ты к нам пришёл, ты не знал о пророчествах, ты сам так сказал, но ты всё равно их исполнил.

— Случайность.

— Освободив рабов и объявив всех мужчин свободными? Это была случайность?

— Я поступил так, чтобы создать хаос! — ответил он, отворачиваясь.

— Ты дал нам единство, — возразила она. — Ты принёс нам славу. Дракон явился миру, Бао. Все мужчины и женщины этой земли почувствовали его приход. Он попытается разрушить мир, и только ты можешь его остановить. Вот настоящая причина твоих поступков. Гобелен… или мне назвать её так, как принято у вас? Узор? Он привёл тебя к нам, и когда ты войдёшь в ту пещеру внизу, мы освободимся от судьбы и снова станем принадлежать себе.

«Тьма внутри, — подумал Бао. — Она говорит серьёзно. Она верит в то, что говорит».

А он? Проведя здесь два года, не начал ли он сам верить? Не оказалось ли, что он случайно нашёл в этом месте именно то, что так долго искал?

— Остальные всегда меня ненавидели, — напомнил он. — Они называли меня уликар и плевали в меня. Но не ты. Ты последовала за мной с самого начала. Почему?

— Ты не захочешь этого знать. Знание повиснет на твоих плечах тяжкой ношей, — ответила она, встречая его взгляд.

Как хорошо она его знала.

— Я… — он с удивлением услышал свой голос. — Я защищу… ваш народ, если смогу. — Тьма внутри! Он действительно поверил — совсем немного, но поверил.

— Я знаю, — прошептала Шендла. — Иди, я буду ждать тебя здесь.

Он задержал свой взгляд на женщине, услышав, как наверху рассмеялся Торн, рассказывая какую-то байку. Затем Бао призвал Единение и шагнул на ведущую вниз тропинку.

* * *

Бао затоптал костёр. Он разжёг его с помощью Единой Силы, но сейчас, с первыми лучами солнца, ему показалось, что будет разумнее воздержаться от использования Силы. Он не знал, что ждёт его внутри Рай’лэйр, Гробницы Сердца. Считалось, что хранитель — это нечто древнее, а многие древние существа были способны почуять, что кто-то направляет.

Он продолжил свой путь. Две прошедших ночи своего путешествия он спал урывками. Возможно, было разумнее Переместиться прямо ко входу в пещеру, но это было бы… нечестно. Часть его смеялась над этой мыслью. Что ему какие-то правила?

Но, как ни странно, ему было не всё равно. Всё больше и больше он хотел стать Вильдом для этих людей. Они были всего лишь средством, орудием, но с орудием необходимо обращаться бережно. Слишком многие из знакомых Бао ломали или выбрасывали свои орудия, как только нужда в них отпадала.

Он шагнул на берег Реки Душ, которая совсем не соответствовала своему названию — скорее ручей, чем река, хоть и с быстрым течением. Её шум, словно верный товарищ, сопровождал его всё время спуска вниз. Иногда её шум напоминал шёпот. Возможно, именно поэтому ей дали такое название.

Он наполнил фляжку речной водой. Только Вильд мог испить из этой реки, и он собирался попробовать её, как только достигнет своей цели. Наконец он увидел зияющее отверстие, ведущее в Гробницу Сердца. Он взглянул на солнце — было ещё утро. Сможет ли он всё исполнить и вернуться вовремя? Пророчество гласило, что он должен вернуться из пропасти на закате третьего дня. Как отреагируют люди, если он выполнит все пророчества, но не успеет ко времени?

Он подошёл к тому месту, где река впадала в пещеру. Там в скале были вырублены стоящие на коленях мужчина и женщина со склонёнными головами. А что… высечено позади их фигур — это похоже на изображение дерева чоры? Время сильно истёрло камень, поэтому он не смог разобрать наверняка.

Удерживая Единую Силу, он вошёл в пещеру. Как ни странно, но внутри всё было покрыто зеленью. Вдоль берегов текущей куда-то в темноту реки росли папоротники и молодые побеги. Бао нахмурился, а затем сплёл сеть, осветив себе путь. Лучше рискнуть и использовать немного Силы, чем двигаться в полной темноте.

Он ожидал, что по мере продвижения вглубь пещеры растения исчезнут, но этого не случилось. Вопреки всякой логике, они продолжали расти и даже цвели, хотя земля наверху находилась в надёжной хватке Великого Повелителя.

«Значит, — подумал Бао, направляясь глубже в пещеру, — хранитель гробницы — один из Нимов?» Такого он не ожидал.

Лоза под его ногой зашевелилась.

Бао направил Силу, опаляя растение огнём. Пламя вспыхнуло, но эффект был неожиданным: там, где сеть коснулась лозы, появились новые побеги. Пещера начала трястись.

Впереди темнота задрожала, и созданный им свет позволил увидеть чудовищную пасть, занимавшую всё пространство от пола до потолка. На всём протяжении зеленоватой глотки торчали острые, точно иглы, зубы. Сквозь перекрученные ветви и стволы к нему потянулись длинные и тонкие отростки, похожие на лапки насекомого.

Бао выругался, вытаскивая из ножен меч. За последние два года он отточил своё мастерство до прежних высот и считал себя равным любому мастеру. Уклоняясь от атак и плавно меняя стойки, он принялся рубить и кромсать тянущиеся к нему щупальца-лапки, отсекая их в сочленениях и оставляя извиваться на земле.

Теперь он понял, с чем столкнулся. Каким-то образом в эту пещеру заползла молодая джумара, а затем окуклилась здесь и трансформировалась. Получившееся в результате Отродье Тени было слишком большим, чтобы выбраться наружу. Бао видел лишь его пасть и часть щупалец и шипов. Джумара становится только сильнее, если использовать против неё Единую Силу.

«Агинор! Чтоб тебе сгореть, где бы ты ни был», — подумал Бао. Он всегда ненавидел этих существ.

Зарычав, он бросился на тварь. На бегу он использовал плетение, чтобы подхватить обломки скалы, затем в мгновение ока расплавил их прямо в воздухе и вылил в пасть джумары раскалённую породу. Тварь завизжала и, сотрясая скалу, отпрянула от края туннеля, освободив вход в огромную пещеру, где обитала. Её пасть была прижата напротив входа в туннель к потолку пещеры, чтобы пожирать всё, что пыталось попасть внутрь.

Бао встал на край скалы в конце туннеля и прыгнул прямо в пещеру, буквально метнув себя вперёд потоком Воздуха. Огромная джумара поднялась позади: «лозы» оказались щупальцами, которые обрамляли её пасть, а похожие на лапки насекомых отростки — росшими из неё шипами. В длину она превышала сотню футов, и сейчас поднялась вдоль стены пещеры, цепляясь за скалу когтистыми отростками.

Бао поднял меч и обрушился на тварь сверху.

* * *

Бао с трудом поднялся на ноги, пытаясь перевести дыхание. Он был весь в крови джумара’най. Её сердце продолжало биться, а тело было сплошь разворочено рублеными ранами и обрушенными камнями. Спотыкаясь, Бао отыскал и поднял меч, который оборонил у текущего через пещеру ручья.

Биение сердца позади него наконец прекратилось. Бао опёрся на скалу, не обращая внимания на синяки и порезы. Тьма внутри. Эта тварь чуть его не прикончила. Он ненавидел чудовищ, которых нельзя сразить Единой Силой. Бао был убеждён, что Агинор создал этих тварей не для того, чтобы они присоединились к армиям Тени, а исключительно из-за извращённого желания посмотреть, насколько ужасное чудовище он может создать.

Бао призвал свет. Чаше лучше оказаться здесь. Потому что если её здесь нет…

Он пересёк заросли покрывавших землю растений, между которыми там и тут виднелись кости павших героев, пытавшихся победить хранителя пещеры. Джумары почти бессмертны. Если их не уничтожить, они могут жить тысячелетия в спячке, просыпаясь только, чтобы сожрать то, что коснётся их шипов или щупалец.

Бао покачал головой, размышляя, как легко, должно быть, были убиты эти герои. Даже с помощью Единой Силы и проведя сотни лет тренируясь в фехтовании, он чуть не стал её обедом, а ведь он уже сражался с джумарами раньше и знал их уязвимые места.

С обнажённым мечом Бао подошёл к противоположной стене пещеры. Здесь, на природном каменном постаменте, он увидел сросшиеся в клубок растения, которые образовали подобие лица или головы.

— Итак, я был прав, — сказал он, опускаясь на колени у лица. — Я думал, что Нимов больше нет.

— Я… не Ним… — тихо ответила голова, не открывая глаз. — Больше нет. Ты пришёл дать мне покой, путник?

— Спи, — ответил Бао, направив Огонь и сжигая создание. — Твоя служба подошла к концу. — Растения на возвышении завяли, сморщились и поникли.

Под ними на постаменте лежал золотой предмет. Бао понял, почему народ этой земли называл его чашей, хотя на самом деле он ею не был. Два года Бао потратил на поиски, по крупицам обретая знания о его местоположении из старых свитков, мифов и рассказов. С замиранием сердца Бао взял предмет в руки.

Некоторое время спустя он выбрался из пещеры и вошёл в Ангарай’ла, Реку Душ, чтобы смыть с себя кровь павшего хранителя и напиться холодной воды. Затем, вернувшись к своим вещам, он достал из свёртка золотой скипетр длиной примерно с предплечье. На конце скипетр расширялся в форме диска.

Затем Бао взял «чашу» и насадил её на скипетр. Обе части тут же плотно встали на место. Как же он был зол, когда, нашёл скипетр, надеясь, что его поиски закончены, но обнаружил, что са’ангриал был разделён на две части!

Сейчас предмет вновь стал целым. Глубоко вздохнув, он потянул через скипетр Силу.

В него хлынул огромный поток Единой Силы. Упиваясь ею, Бао откинул голову и рассмеялся.

Смех. Сколько времени прошло с тех пор, когда он смеялся в последний раз? Эта земля, опыт, который он здесь приобрёл, каким-то непостижимым образом вернули ему способность смеяться. Он наслаждался этой мощью. В руках он держал не просто чашу, а второй по мощи са’ангриал из когда-либо созданных. Д’жедт, более известный в его время просто как Скипетр, был настолько мощным, что его спрятали во время Войны Силы.

Он… он был великим оружием, мощнее Калландора. Держа его в руках, Бао чувствовал себя могущественным, непобедимым. Он понял, что бежит обратно вдоль реки и не чувствует усталости.

Он бежал весь день напролёт. Часы пролетали в мгновение ока. На закате он рывком преодолел последние несколько футов по тропе со своим трофеем в руках. Воздев его высоко над головой, он устремился к тому месту, где оставил Шендлу.

В ожидании его она заснула на том самом месте, где они расстались. Девушка поднялась и тут же опустилась перед ним на колено.

Освобождённые карабкались вниз по склонам холмов. Бао заметил, что встретить его прибыли женщины Аййяд, одетые в чёрные платья с белой бахромой. Две сотни их ждали вместе с собравшимися благородными, которым Бао сам даровал титулы. По толпе прошла волна, когда все упали на колени, по примеру Шендлы. Все, кроме Минтела, который, скрестив ноги, сидел на самом верху тропы, погружённый в медитацию.

— Минтел! — заявил Бао, подойдя к Шендле и опустив руку ей на плечо. — Открой глаза перед ангор’лот! Наконец этот день пришёл. Я называю себя Вильд. Ваш убийца дракона явился!

Вокруг раздались приветственные крики, и Шендла подняла на него взгляд.

— Ты улыбаешься, — прошептала она.

— Да.

— Ты наконец принял её? — спросила она. — Свою роль среди нас?

— Да.

Он заметил, как по её щеке скатилась слеза, и Шендла снова склонила голову. Он пришёл к ним чужаком — и приобрёл силу гораздо большую, чем ожидал. Скипетр был всего лишь началом.

Открыв глаза, Минтел поднялся и закричал:

— Восславьте Вильда! Восславьте его и преклонитесь! Ибо он есть тот, кто спасёт нас от Дракона, кто предотвратит гибель земли и принесёт нам славу! Восславьте Бао! Восславьте нашего короля!

Общий крик взметнулся до небес. Бао жадно впитывал обретённое могущество и полностью принял то, кем он стал. Всё началось два года тому назад, когда он решил притвориться рабом среди шаранцев. А после началась революция, которую он почти случайно возглавил.

И всё это время он искал лишь одно. Искал, добившись союза с Аййяд, заключённого ужасной ценой, и заполучив пламенную преданность Освобождённых. Искал во время хаоса революции и исчезновения монархов, во время объединения королевства под его властью.

Всё это время он искал лишь один предмет для одной единственной цели. «Наконец-то, Льюс Тэрин, — подумал Бао, которого когда-то называли Барид Бел, а позже именем Демандред, ныне переродившийся в спасителя шаранцев. — Наконец-то у меня достаточно сил, чтобы тебя уничтожить».

Content

Роберт Джордан
Река Душ