Хаос дорог

Мария Николаева

Аннотация

Ксан – житель небольшого городка на окраине людских земель. Его профессия – переводчик с эльфийского. Место работы – старый архив, битком набитый пыльными свитками и таблицами. Казалось, Ксан обречен на тихую, унылую жизнь, но судьба рассудила иначе. Обычный заказ, поступивший от юного аристократа, – перевести текст, начертанный на древней табличке, – оборачивается для скромного переводчика чередой нежелательных приключений. Откуда Ксану было знать, что, разбирая по строчкам таинственные письмена, он встанет на пути тайного ордена, обладающего практически безграничной властью…

Пролог

Когда‑то и где‑то…

«Они ушли. Просто взяли и ушли, не оставив о себе даже памяти в людских сердцах. Зато оставили сожаление и какую‑то дикую отчаянную обиду в душах тех, кого когда‑то называли своими любимыми детьми. Но не детьми были они, нет, – игрушками! Они просто играли, а наигравшись, без сожалений отбросили все переставшее их занимать.

Так считали все. Глупые, обозлившиеся дети, в один миг решившие вымарать память об ушедших в небытие родителях…

Очень немногие сумели перешагнуть через себя, через свои обиды и страхи и встретить новый изменившийся мир лицом к лицу. И, надеюсь, я был в их числе.

Я не говорю, что я был прав, – не хочу врать даже в такой малости, но я был ближе всех к истинному пониманию. И я имел наглость об этом заявить. Дурак! Им же было плевать на все мои выводы, они ведь только и делали, что искали повод ко мне придраться… и я им его дал. Сам. Жалею ли я? Сложно сказать. Вернее, умом я понимаю, что не тогда – так чуть позже, но они нашли бы способ вырвать мое имя из истории. Но сколько ни оправдывайся, самого себя не обманешь! Все, что случилось, произошло по моей вине. Точка. Но иначе и не могло быть…»

Из личных записей Князя Пустоты, закрытый архив Ордена Чертящих.

– Danell [1]… – Голос старого слуги звучал неуверенно и как‑то растерянно, словно тот впервые не знал, какие подо брать слова. Что ж, эту новость хозяин покоев мог озвучить и сам… — Фарейл забрал ребенка и увел свой клан, так? – Ни грамма удивления в голосе, ни капли обиды или боли. Словно и не их дикий Князь сидел напротив, а дух воплощенного спокойствия. Но верный эльд [2] всё равно чувствовал себя неуютно. — Да. – С вовсе не свойственным ему смущением светлый опустил взгляд. — Хорошо. Можешь передать остальным, что насильно я никого держать не буду. Кто хочет спокойной жизни – пусть уходит.

– Danell… — Ты тоже волен уйти, Мастер. Как ты понял, я уже мертв, а мертвым совсем не нужны чужие жизни, да и верность для них – пустой звук.

– Danell, как вы можете говорить такое? Вы же знаете, что я вас не покину – ни в этой жизни, ни в следующей. — Знаю и благодарен тебе за это, Мей. При других обстоятельствах… — Не надо, danell. Не стоит давать Судьбе советы – она их может и в жизнь воплотить. А лишние трудности не нужны ни мне, ни вам. — И все‑таки жаль, что все сложилось так…

– Danell, лучше жалеть о содеянном, чем об упущенных возможностях – можете мне поверить, – грустно улыбнулся эльд. И за этой его улыбкой стояло так много невысказанного, что теперь сам Владыка отвел взгляд.

Не напарники. Не друзья. Всего лишь раб и его господин. Но можно ли было иначе в их шальной век? Можно, от этого‑то и горько. Да, пепел упущенных шансов горчит на губах, как ничто иное, напоминая о поражениях, невольных, случайных… неизбежных. — Мей… — Не надо, Владыка. Меня ждут мои воины, и ты не хуже меня знаешь, что без меня эта горстка юнцов даже не вспомнит, с как ой стороны браться за оружие. — Мастер, – Владыка понимающе улыбнулся. Он знал, что этот эльд его не покинет – связавшие их клятвы просто так не отпустят ни одного из них, но все же до последнего не верил, что тот останется с ним, – слишком привык во всем сомневаться. – Удачи тебе. — Мне она не нужна. Я всего лишь делаю то, что делал всегда, – защищаю своего Владыку. — Что ж, тогда до встречи, Мастер. — Да, до встречи, Ксан.

Ксан… странное имя. Не его имя. Но почему‑то желания поправить не возникло, словно оно подходило и к этому времени, и к этой встрече, а может, просто – этим двоим…

…Сумеречный кот стоял на вершине осевшей после серии взрывов башни и смотрел, как во двор когда‑то величественного замка, теперь более всего напоминавшего груду камней, входили эльфы. Они шли неуверенно, постоянно оглядываясь и высылая вперед немногочисленные разведывательные отряды. Боятся. И правильно. Хотя в руинах уже давно нет ничего опасного для этих остроухих предателей, разве что уцелели кое–какие ловушки Мастера… Но это вряд ли – уж слишком хорошо знали свою работу вражеские маги.

В последний раз окинув взглядом свои уничтоженные бессмысленной войной владения, сумеречный кот неслышно спрыгнул вниз. Пора было уходить. Но придет время – и он вернется. Придет время – и он отомстит. А пока пусть радуются своей победе…

– Danell, вы готовы? – низко поклонившись, спросил один из светлых эльфов. По сравнению с оставшимся в руинах родного замка Мастером он выглядел сущим мальчишкой.

Не желая ввязываться в очередной бессмысленный разговор, Владыка неопределенно пожал плечами. Ему было безразлично, куда идти и зачем. Все, что он когда‑либо ценил и любил, осталось там, за лесом, где всего месяц назад стоял Пятый замок, почти полвека служивший ему домом.

– Danell? – уже требовательнее, пытаясь выдавить ответ из своего повелителя, произнес эльд.

Владыка, привычно отбросив пепельно–белую челку, посмотрел на говорившего с некоторым удивлением. Этого светлого он не знал лично, хотя его и рекомендовал предыдущий Мастер. Что ж, значит, не ошибся старый эльф, не зря указал на этого мальчишку. И раз так, то есть шанс еще сыграть! Пусть не сейчас, пусть на подготовку и восстановление уйдут годы, но они выживут – выживут и отомстят! Уж что‑что, а времени у них теперь много. Очень–очень много. — Сколько смогло уйти? — Три сотни операторов, из них пятеро подходят на роль эмиссаров. И около двадцати создающих. К сожалению, истинных мастеров среди их числа нет. — Себя считал? – Несколько оживившись, Владыка посмотрел на эльда. Тот, встретив чернильно–черный, лишенный даже намека на что‑то живое взгляд повелителя, невольно вздрогнул, но ответил, не колеблясь: — Нет. — А ты наглый. Но мне это нравится, это качество совсем не помешает новому Мастеру. — Как скажете, danell.

Владыка лишь скривил красиво очерченные губы. Улыбаться он уже давно разучился, что, впрочем, никого в его окружении никогда не удивляло. Они все были детьми произошедших событий и последней войны… войны, которая так и не закончилась. По крайней мере, пока жив хоть один из них, они не отступятся. — Уходим, – резко приказал Владыка, а сам посмотрел на Хрустальные Пики, туда, где навеки осталось его сердце. Но когда‑нибудь они вернутся. И тогда никто больше не посмеет встать у него на пути! Так решили боги – и ни у кого нет права оспаривать их волю!

Да, война будет продолжаться до последнего. Просто теперь это будет другая война…

Часть 1

Салки с прошлым

«…Тьма была везде. Она туги ми кольцами обвивала мое тело, невыразимо нежно скользила по обнаженной коже, мягко вплеталась в густой бело–черный мех…»

Свет ослеплял. Он кипящей лавой бежал по жилам, заставлял болезненно вздрагивать от каждой новой ласки другой – противоположной – сущности…

Но это было несущественными мелочами по сравнению с… ней. Кошка. Обычная дворовая кошка, невнятно–серая с белыми проплешинами. Вот только она была мной. Ну, или что вернее – частью меня. Уже ненужной мне частью…

Вот только почему‑то она отказывалась это признавать даже сейчас. Вместо обид и рассерженного шипения «воплощенная суть» терлась головой о мои ноги и виновато мурчала… Такое было впервые за все время нашего вынужденного сотрудничества. Вот только отступать я все равно не собирался. Довольно с меня почти божественной силы – уж больно много проблем она с собой приносит.

Я опустился на корточки и пригладил вставшую дыбом серо–полосатую шерстку на спинке зверька. — Ну что? Поняла наконец, что теряешь? Поздновато вышло, – негромко произнес я, вглядываясь в льдисто–голубые глаза кошки. Та умоляюще смотрела на меня, словно надеясь, что я еще передумаю. Но нет – все взвешено и выверено тысячу раз – уже поздно отступать.

И я, в последний раз ласково почесав преданно подставленное под пальцы горло, набросил ей на шею поводок, сплетенный из двух веревок – ослепительно–белой, сияющей, и матово–черной, словно впитывающей свет. — Ты твердо решил уйти? – внезапно разорвал тишину голос, который я ожидал услышать меньше других. Вот так номер: сама Судьба решила поприсутствовать на моем отречении. Не ждал. Действительно не ждал. — А вы все еще сомневаетесь, danely?

Мой вопрос богиня проигнорировала, лишь несколько раздраженно дернула головой, от чего ее темные волосы рассыпались по плечам в очаровательном беспорядке. Надо же, ради меня даже потрудилась материализоваться в этом мире полностью, кажется, протяни руку, и ты сможешь коснуться ее смуглой, сияющей неземным светом кожи, а если повезет, то и запечатлеть поцелуй на тонких изящных пальчиках протянутой в приветственном жесте ладони. Иллюзия. Это просто очередная иллюзия. Она – всего лишь женщина, не больше и не меньше, а вся власть, вся ее ослепляющая сила – лишь рябь на воде, отражение… Отражение чего? Я так и не понял, но я, наверно, как никто, был близок к разгадке этой тайны. Должно быть, за это она меня и покарала… Покарала своей любовью. Сложно быть игрушкой богини. Слишком мало свободы это дает. И слишком много ответственности налагает. — Как я и думала, ты оказался трусом – трусом и слабаком! – Голос богини звучал довольно, словно она только что выиграла партию, которую уже давно считала впустую потраченным временем. — Как вам будет угодно. – Сегодня я не собирался спорить. Да и что скрывать – сам я был склонен думать так же. Но уж лучше выставить себя ничтожеством в чужих глазах, чем идти предначертанным путем…

А ведь именно этот мой выбор из двух дверей третьей и раздражает вас, danely, иначе вы не явились бы сюда самолично. Пусть только в такой мелочи, но я обошел вас. И что это, если не победа? Я обыграл вас на вашем же поле. А значит, несмотря ни на что, мне есть чем гордиться, верно? — Что ж, в таком случае давай заканчивать с этим, – приказала богиня и требовательно протянула руку. Я невольно засмотрелся на нее. Сейчас я, как никогда, сомневался в том, что победил: не выглядела она проигравшей, скорее уж удовлетворенной и немного нетерпеливой, словно боялась, что я в последний момент передумаю…

Не передумаю. У меня просто нет иного выхода. Уж лучше я откажусь от всего сейчас, чем стану тем, кем суждено. И если все, что надо совершить ради этого – отречься от своей силы и от крови, вскипающей в жилах, то я сделаю этот шаг, не тратя времени на раздумья.

Я перевел взгляд на плененного мною зверя. Голубые глаза смотрели на меня умоляюще – умоляюще, но уже как‑то безнадежно. Она поняла, что я твердо решил отказаться от нее и от всего, что она символизировала.

Прости, родная, но так действительно будет лучше. И спасибо тебе за компанию – думаю, какое‑то время нам даже было весело вдвоем… — Ну же! Хватит в гляделки играть! – нетерпеливо топнула богиня.

Кошка жалобно мяукнула и когтями вцепилась мне в ногу. Царапины мгновенно набухли золотой кровью. Это было больно, очень больно, потому что ранила меня моя собственная сила, мое второе «я», с которым здесь и сейчас я решил порвать.

Не желая больше видеть этой мольбы и темных искорок разочарования во взгляде маленького беззащитного существа, я поднял глаза на богиню и вложил в ее требовательно протянутую руку поводок… Поздно уже сомневаться, а раскаиваться… раскаиваться еще слишком рано…

Богиня резко дернула на себя поводок, безжалостно отрывая от меня съежившуюся до размеров котенка кошку. Волна боли захлестнула тело, и я невольно посмотрел вниз, на свою ногу: голень была исполосована когтями так, словно от меня отдирали не кошку, а тигра. Впрочем, в некотором роде… да, это действительно было так. — Ну что ж, Отступник, счастливого конца тебе. Ты сам выбрал свою судьбу, – насмешливо бросила богиня, а потом белозубо улыбнулась и исчезла, словно ее и не было. Вот только вместе с ней исчезла и часть меня… пусть меньшая, пусть нелюбимая, но часть…

Вот и все. Теперь я всего лишь еще один смертный на просторах единого мира. Но у меня еще остались силы на последнее маленькое колдовство – надо только решить, откуда я хочу начать свой путь. Бескрайние таежные степи севера? Озерные красоты запада? Знойные пустыни юга? Или, может, величественные леса востока? Куда бы мне податься? Странно, я так долго боролся за свою свободу, а теперь, обретя ее, даже не знаю, на какую тропу ступить…

«Ладно, разберусь по пути», – решил я и шагнул во мрак портала, не имеющего четкой привязки к точке выхода… — Ксан! Опять спишь?! Вот дождешься – уволю я тебя ко всем двуликим!

Я сонно заморгал, пытаясь найти источник шума. Надо мной, уперев руки в бока, стоял главный архивариус, мужчина неопределенного возраста, невысокий и худой, с реденькими темно–серыми волосиками и взглядом оголодавшего коршуна.

Вот бездна и все ее порождения! Меня и вправду сморило. Да еще и какой‑то бред приснился… Впрочем, это‑то как раз и неудивительно: жара стоит такая, что не только мозги плавятся, но и воздух перед глазами плывет. А еще и текст на этот раз попался на редкость нудный. — Увольняй, – покорно согласился я, но потом, не удержавшись, ехидно добавил: – Только где ты найдешь еще одного идиота, знающего три древних наречия, для перевода этих трухлявых книжек? — Да уж найду где‑нибудь, – проворчал архивариус, но уже как‑то по–доброму. – Тебя же нашел. — А таких, как я, больше нет! – гордо сообщил я. – Тебе достался уникальный экземпляр, Арьех. — Но ведь откуда‑то ты вылез. — Вылез, но и там таких больше нет, – мигом посерьезнев, сказал я. Шутить или паясничать как‑то сразу расхотелось. — Ладно, уникальный ты наш, лучше скажи, как продвигаются дела с этой рукописью. — Медленно. Я бы руки оторвал писцу за такой почерк! И голову – за мозгодробительный слог! – немного подумав, добавил я. – И кому приспичило в такие сжатые сроки обзавестись переводом старых сказок?! — Сказок? – переспросил Арьех, глядя на обитый золотом толстенький томик, лежащий передо мной. — Сказок, – подтвердил я. – Это сборник легенд об Изначальных богах, их Изгнании и их стражах. — Что‑то я не слышал этих историй, – нахмурился Арьех, уже с некоторой долей подозрения рассматривая книгу. Архивариус считал себя истинным знатоком древней литературы, и сам факт того, что он может чего‑то не знать, сильно раздражал его. — Почему же не слышал? – Я поспешил успокоить его. – Это ведь самая известная легенда, пришедшая с тех времен, – легенда о двуликих. — Об оборотнях? А при чем здесь эти проклятые твари? — А как же без них? Если верить этой книжице, то оборотни и были стражами Изначальных. — Да? Любопытно. Дашь потом перевод глянуть? А то самому интересно, что об этих тварях писали тысячу лет назад. — Ну, примерно то же, что и сейчас. Только, знаешь, Арьех, я в них не верю. Сказки все это. Может, на заре веков и жили двуликие, но их уже бездна знает сколько лет не видел и. И неясно: то ли они вымерли сами, то ли все же ушли вслед за своими хозяевами. — Может, они и миф, Ксан, но миф уж очень хорошо прописанный. Я и сам не верю, что одно существо может превращаться в другое – такое даже самые сильные магики не могут. Но легенда есть – а это значит, что сказочка была кому‑то нужна. И тут к гадалке не ходи, ясно, кому! — Правда? – Я с интересом посмотрел на архивариуса. Мне нравился этот человек из‑за его вечной тяги к знаниям и еще из‑за неожиданных ответов на, казалось бы, самые простые вопросы. — Конечно. Кому выгодна эта сказка? Да никому на первый взгляд, но если подумать, то в чужой тени всегда легче спрятаться. И вот тогда мы приходим к неожиданному ответу – ушастым выгодно, чтобы люди боялись кого‑то сильнее, чем их. Да и общий враг, что ни говори, а объединяет.

Я задумчиво посмотрел на Арьеха, пытаясь понять, что же он за существо такое. Архивариус снова удив ил меня, сделав на основе повсеместно известной информации совершенно непредсказуемый вывод. И, что немаловажно, близкий к истине вывод… А это уже пугает. — Ушастые, говоришь? Все вместе? Или какая‑то отдельная ветвь? Знаешь, я бы поставил на ифритов [3]. Эти огненные демоны пугают гораздо сильнее эльфов – не важно, светлых или темных. — Но они не убивают только за то, что кто‑то пересек незримый барьер на их землях, – возразил мне архивариус. Отлично, теперь снова мой ход. — Арьех, ушастые – прекрасны, ими хочется восторгаться, а это не способствует зарождению ненависти, а вот ифритам досталась не самая привлекательная внешность, – сказал я, гадая, проглотит он эту наживку или не т. — Вот здесь я с тобой вынужден не согласиться, Ксан, уродство демонов – это просто распространенное заблуждение, возникшее из‑за того, что жители Великой пустыни прячут свои лица, – тоном, не терпящим возражений, произнес он. Надо же, и это ему известно! Удивительный человек. – И хочу напомнить, что от их рук никто не пострадал… — Просто ифриты не видят смысла пачкать руки в крови, когда их пустыня и так все сделает сама, – жестко оборвал я его, не желая выслушивать дифирамбы в адрес Дома Пламенных и их слуг. — Ксан, скажи, твоя нелюбовь к созданиям огня оправданна? Или ты споришь просто из принципа?

И что на это ответить, так, чтобы не сильно соврать? К демонам в целом у меня никаких счетов не было и быть не могло, ибо что взять с круга [4], да при этом еще и внешнего, но вот к их хозяевам… Перед глазами возникла Мариса, такая, какой я ее видел в последний раз: в легком, почти прозрачном платьице, с уложенными вокруг головы рыжими локонами и сияющими пламенными глазами…

Нет, счетов к демонам у меня нет. Правда, с одной оговоркой. Но вспоминать о Рейме и наших делах сейчас мне хочется еще меньше, чем о Марисе. Поэтому будем считать, что я просто не люблю, когда меня загоняют в угол. И никогда не прощаю этого. Даже своим близким. Особенно им… — Не могу сказать, что испытываю к ним теплые чувства, но и причин для ненависти у меня нет. Просто я считаю, что поведение светлых эльфов честнее – ушастые хотя бы признают, что убивают, а не выдают происходящее за несчастный случай. — Знаешь, Ксан, прими мой совет: не сильно распространяйся об этом в городе. Многие и так считают тебя не то эльфийским лазутчиком, не то сбежавшим от ушастых преступником.

Я невольно улыбнулся, услышав такую трактовку своей биографии, потому что в каком‑то смысле все так и было, причем верны обе версии сразу, но это в общем, а вот если переходить на частности… мне порой самому кажется, что все былое мне просто приснилось – настолько неправдоподобной выглядит моя прошлая жизнь. — Неужели я так похож на них? – притворно удивился я, приглаживая короткие пепельно–белые волосы. В сочетании с темно–карими, почти черными глазами они смотрелись более чем странно. Сам до сих пор, бывает, вздрагиваю, когда подхожу к зеркалу… Видимо, есть вещи, к которым даже я никогда не привыкну. — Что‑то есть, – кивнул Арьех, пристально рассматривая меня, – но в отличие от них ты не прячешь острые уши за густой шевелюрой. — Ну, уши у меня самые что ни на есть обычные. Более того, я чем угодно могу поклясться, что в числе моих предков не было ни одного эльфа: ни светлого, ни темного, ни в зеленый горошек. Упреждая все возможные вопросы: русалок и демонов тоже не значится. — Уверен? — Абсолютно, я знаю всех своих пращуров по именам с момента сотворения мира. И среди них нет ни одного ушастого. В моей семье всегда очень трепетно относились к родословной.

«Даже более чем трепетно. Например, нежизнеспособные, по мнению главы рода, побеги или просто неугодные поросли всегда беспощадно выкорчевывались. Так что в отсутствии острых ушей у дедушек–бабушек я уверен, причем так же сильно, как в том, что завтра взойдет солнце…» — Ну, я тебе верю, Ксан, но внешность у тебя уж слишком яркая, почти нечеловечески привлекательная. — Вот спасибо, но было бы лучше, если бы это произнесла какая‑нибудь красотка томным голосом и желательно под вечер. — Ну у тебя и запросы, Ксан! – рассмеялся архивариус. – Может, тебе еще и эльфийку предложить?

Я невольно дернул плечом и посмотрел на приятеля до жути серьезно: — А вот этого не надо. Я и без нелюди спокойно проживу.

Арьех, понимая, что где‑то пересек невидимую черту, отделявшую шутку от болезненного тычка, как‑то сразу смешался и ушел, на прощание бросив что‑то о срочных делах.

Я взглядом проводил его и снова уткнулся в книгу. Читать такие равнодушно невозможно: или смеешься до слез, или ищешь поблизости, кого бы пристукнуть. Жаль только, что и без того неразборчивые буквы выцвели, да и стиль немного тяжеловесен, но это ничего, главное – смысл. А он тут презабавный!

…Рабочий день подошел к концу именно в тот момент, когда чтиво захватило меня целиком. Давно не встречал ничего столь удивительного, хотя крупицы ист ины в этом творении неизвестного автора определенно были, по крайней мере, пару отрывков я даже встречал в более ранних рукописях в библиотеке Дома. Интересно, кто слил эту информацию? И зачем? Впрочем, на эти вопросы ответов найти мне уже не суждено. Я с сожалением закрыл книгу и ласково провел пальцами по старой обложке, присматриваясь к завиткам золотого орнамента. Пламенные? Судя по узору, этот шедевр родился под небом их свободных земель. Даже странно как‑то: они предпочитают не слишком сильно влиять на внешний мир, отговариваясь предопределенностью и судьбой.

Кстати, о путях и дорогах, мне уже давно пора домой, иначе придется заночевать здесь, а это совсем не так интересно, как может показаться, особенно учитывая то, что питаться в библиотеке абсолютно нечем. Все решено – книги меня подождут до завтра, а я пока схожу прогуляюсь до «Веселого пряника», мне там хозяин бесплатный ужин задолжал, так что с голоду не помру.

Убрав ценные рукописи в шкаф и убедившись, что магический запор сработал даже вопреки моему присутствию, я направился на улицу.

Переход из полутемных прохладных залов библиотеки в наполненный светом и жаром мир, как я и предполагал, оказался не самым приятным ощущением на земле. С другой стороны, уж лучше летний зной, чем зимние метели, на четыре месяца отрезающие наш городок от остального мира. Я уже почти два года в этом тихом городке, но так и не смог привыкнуть к резким сменам погоды, зато сразу полюбил здешнее неспешное течение жизни. Вирд – город небольшой, провинциальный, населен не слишком густо, от торговых путей далековат… в общем, так сразу и не скажешь, что находится он всего в сутках пути от Светлого леса, а значит, и от ушастой нелюди. Меня забавляла такая близость к Дому Сияющих, иногда казалось, что я снова танцую на острие меча, не задумываясь и не раздумывая, играя своей и чужими жизнями…

Но это было лишь иллюзией. Эльфы не часто появлялись в черте города, а если и появлялись то только те, кто состоял во внешнем круге [5]. Так что мне это соседство никаких неудобств не доставляло. Да и сомневаюсь я, если честно, что все еще интересую бывших сородичей или их преданных псов… — Эй, Ксан! Пришел за долгом? – окликнул меня стоящий в дверях таверны вышибала, когда я едва не проскочил мимо «Веселого пряника». М–да, еще немного, и я голову забуду где‑нибудь за ненадобностью. — Конечно, – улыбнулся я, подходя ближе. – Ну здравствуй, Ижен, как клиентура? Не буйная? – Я крепко сжал протянутую мне руку. — Да какое там! Еще часа три все будет спокойно, а потом уже и потеха пойдет. – Вышибала мечтательно улыбнулся, продемонстрировав отсутствие одного из передних зубов. – А ты как? Сегодня задержишься? Говорят, Мортов караван прибыл, так что сегодня будет весело. — Нет настроения, извини, – откровенно ответил я. Бывали дни, когда от тоски хотелось лезть на стену, вот тогда‑то я и развлекался за счет битых рож и расколотых о чьи‑то не шибко умные головы столов. Но сейчас ничего подобного не намечалось, а зря портить шкуру – как свою, так и чужую – я считаю глупостью. — Что ж, тогда проходи. Но если передумаешь – я буду рад твоей компании.

Я кивнул, но скорее из обыкновенной вежливости, чем всерьез раздумывая над его предложением. В моей душе воцарился незыблемый покой. Такого умиротворения я давно не чувствовал – если честно, то ни разу за последние пять лет: все оно осталось там, далеко на севере, где даже летом не сходит снег, а зимой – прямо из сугробов выглядывают крупные соцветия белых роз…

Я вошел в полутемный зал таверны и кивком поприветствовал Тони, полирующего не очень чистой тряпкой барную стойку. Он был из бывших наемников, одним из тех счастливчиков, кто не только пережил все, но и сумел скопить десяток–другой монет. Ходили слухи, что он бросил якорь здесь после того, как вблизи эльфийского леса полегли все его товарищи. Я не знаю, так ли это – не любопытствовал, но уже давно убедился, что в этом мире возможно все.

Я прошел в самый дальний угол, решив сегодня ничем не омрачать ужин, и устроился в тени лестницы, ведущей на второй этаж, к съемным комнатам. Тони появился минутой позже, в руках он держал полотенце, которым смахнул на пол несуществующие крошки, и только потом выжидающе посмотрел на меня. — Сегодня в счет долга, – улыбнулся я в ответ на этот взгляд. — Что, лень было домой за монетами зайти? – недовольно проворчал Тони, но глаза у него смеялись. Его забавляла моя манера спорить на все и вся, и, несмотря на то, что раз за разом я выигрывал, он не терял надежды когда‑нибудь обойти меня. — Не по пути, – ответил я. — Опять за своими бумажками просидел целый день? Шел бы ты в наемники, Ксан. Дышать книжной пылью – это не для тебя.

Теперь недовольно поморщился я, потому что этот разговор, выученный мной до последней запятой, повторялся раз за разом и всегда с одним и тем же результатом. — Я не люблю убивать, – вот и весь ответ. — Но ты же – воин.

Я неопределенно дернул плечом. Меня учили сражаться – с этим сложно спорить, но вот освоил ли я это искусство? Сомневаюсь. Слишком отличен мой взгляд на мир от взгляда, присущего воинам всех мастей. А еще я не терплю чужой боли. И убивать не хочу. Впрочем, это же не значит, что меня не учили… верно? — Забудем об этом. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Меня все устраивает. – И это я тоже уже говорил.

Тони укоризненно покачал головой. Он считал, что я бегу сам от себя, а потому отчаянно нуждаюсь в его наставлениях. Лично у меня было на этот счет другое мнение, но спорить я любил примерно так же, как сражаться. — Ладно, боги с тобой. Лучше уж скажи, что будешь заказывать. — А что есть? – мгновенно заинтересовался я. — Как обычно, – равнодушно ответил Тони.

Я тяжело вздохнул, делая вид, что обдумываю заказ, но потом, весело ухмыльнувшись, выдал: — Ну, тогда и я буду – как обычно!

Тони, чуть заметно улыбнувшись, кивнул и отправился на кухню – воспитывать девчонок–разносчиц, а заодно и новый заказ передать. Я же со спокойной улыбкой откинулся на спинку скамьи. С каждым прожитым в этом городе днем мне здесь нравилось все больше.

… Я как раз заканчивал ужин, когда входная дверь в очередной раз хлопнула, и с улицы дохнуло северной свежестью. Наверно, к вечеру похолодает, машинально отметил я, краем глаза наблюдая за рыжей кошкой, лениво разлегшейся под соседней лавкой. Она тоже посматривала на меня, но подойти пока не решалась.

Не могу сказать, что я сильно любил животных, но кошек с некоторых пор привечал. Должно быть, все еще чувствовал вину перед той, серо–полосатой, что оставила мне на память веер шрамов на ноге. И словно в ответ на эти мысли они налились болью. Я тихо охнул от неожиданности, но почти сразу же стиснул зубы, пережидая приступ. Вероятно, поэтому я не сразу обратил внимание на разговор, завязавшийся всего в трех шагах от меня, у стойки, где был Тони. — Повторите, кого вы ищете? – спросил хозяин заведения. Что‑то в его тоне заставило меня насторожиться. Я осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, немного повернулся и посмотрел на пришельца. Он стоял спиной ко мне, довольно высокий – где‑то с меня ростом, – худощавый, но не выглядящий слабым, вооруженный… В общем, даже если сделать вид, что я не заметил очень знакомое клеймо на висящих за его спиной мечах, то пришелец внушал опасения… Но я, к несчастью, уже опознал мастера–оружейника, впрочем, довольно сложно не узнать собственный же знак… — Отступника. Алесана Отступника.

Услышав это имя, я против воли перестал дышать. Давненько меня никто так не называл… да и этого эльфа я уже лет семь не видел. Впрочем, с радостью согласился бы еще столько же не лицезреть его ушастую персону! — Простите, но я не знаю такого, – Тони был, как всегда, непробиваемо спокоен, хотя я на его месте не стал бы злить подобного гостя – из чувства самосохранения. — Не ври мне, человек, в твоем доме все пропахло им, поэтому не увиливай. Где Отступник?

М–да… Любят меня мои бывшие сородичи и их слуги, даже слов не хватает, чтобы описать, как именно они меня любят. — Но я не знаю никого, кто бы носил такое имя или хотя бы похожее, – по–прежнему спокойно ответил Тони. Кажется, его совсем не пугает, что перед ним стоит не человек, а эльф, причем из темной семьи.

Бездна! Что могло понадобиться от меня родственничкам? За последние пять лет они впервые вспомнили о моем существовании, и я не могу сказать, что меня это обрадовало. — И все же я настоятельно рекомендую тебе вспомнить того, о ком я говорю. – Голос пришельца упал до угрожающего шипения, выдавая крайнюю степень недовольства.

Эх, видимо, все же придется вмешаться. Ладно, одну неприятную встречу я как‑нибудь переживу. — Ша’рэл, я здесь, – негромко окликнул я, прекрасно зная, что сид [6] меня услышит. — Так вот где ты спрятался, предатель.

Я невольно поморщился, потому что эльф и не думал снижать громкость, а случайных слушателей к вечеру собралось в зале немало. — Я не прятался. Мне просто понравился этот город, и я решил здесь задержаться. – Конечно, я не обязан отчитываться в своих действиях ни перед кем, тем более Ша’рэл всего лишь воин из внутреннего круга [7], а не член Дома, но я так давно не общался ни с кем из них, что даже правила, вошедшие в кровь до рождения, уже не кажутся мне незыблемыми.

Ша’рэл, брезгливо кривя красиво очерченные губы, смотрел на меня. Когда‑то давно я считал его другом, е динственным, кто поймет и примет любое мое решение, но я ошибся. Впрочем, я столько раз уже ошибался в этой жизни, что подобное недостойно и упоминания.

Я прикрыл глаза, пытаясь спрятаться от этого пылающего презрением взгляда. Несмотря на прошедшие годы, что‑то во мне все еще отзывалось болью при виде этого темного. Возможно, я просто слишком размяк за время, проведенное вдали от неусыпного и пристального внимания Северных Владык. — И вот ради этого ты покинул Дом? – уже тише спросил он, взглядом обведя не самое приличное заведение в округе. «Да, тот прежний Алесан вряд ли соизволил бы ступить на дощатый пол этой таверны, но Ксан Отступник – совсем другое дело. Тем более мне здесь действительно нравится». — Ты изменился, предатель, – подвел итог увиденному эльф, занимая место на скамье напротив меня.

Зато ты все такой же, Черныш. По–прежнему преданный и верный. Вот только я не думал, что эта твоя п реданность принадлежит не живым, а бездушному месту.

Ша’рэл ждал ответа, но я молча рассматривал того, кого уже не ожидал встретить. Этот темный всегда был этаким совершенством, идеалом, сошедшим с прекрасной картины, но прошедшие годы словно добавили ему значимости, придав шедевру завершенный вид. Густые черные волосы по моде воинов собраны в хвост на затылке, выставляя на всеобщее обозрение остроконечные уши, украшенные россыпью темных бриллиантов. Уже по пять камней в каждом ухе… Высоко же ты поднялся после моего ухода. Может, даже еще войдешь в ближний круг [8] – ведь именно об этом ты всегда мечтал. Что ж, удачи тебе на твоем пути, Черныш. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе. — Так что привело воина Дома сюда? – наконец спросил я, когда понял, что еще немного, и начну жалеть о том, что так неосторожно вычеркнул из своей жизни все, имевшее для меня смысл каких‑то пять–шесть лет назад.

Темные глаза, едва заметно подведенные серебристой краской, смотрели на меня и словно не видели. Да, для него я уже не существовал. Обидно. И горько. А ведь было время, когда я думал, что хотя бы Ша’рэл меня никогда не покинет. — Мариса выходит замуж, – сообщил он, ни к кому определенному не обращаясь. — Рад за нее, – машинально ответил я, поднося к губам кружку со светлым пивом. — И это все, что ты можешь сказать?! – удивился темный, и впервые в его взгляде мелькнуло прежнее выражение, словно на какой‑то миг я снова стал его Князем. — А что я должен говорить? Может, хоть этот брак прине сет ей счастье. Кстати, кто стал ее избранником? Я знаю этого счастливчика? — Знаешь, это Альбьер. – Ша’рэл отвел взгляд. Боится смотреть мне в глаза? Почему? Я совершенно не собираюсь устраивать скандалов и сцен. Ситуация, конечно, мягко говоря, неоднозначная: собственный брат увел мою жену… Впрочем, будем смотреть на вещи трезво: бывший брат – бывшую жену, да и не жену – нареченную, ведь обряд венчания так и не был завершен. — Что ж, рад за них. Это все, что ты собирался мне сообщить? – спросил я, отодвигая от себя пустую посуду. Надоело быть центром всеобщего внимания. Не знаю, как к подобной популярности относится Ша’рэл, но мне после его ухода еще предстоит жить в этом городе. — Нет. Ты должен присутствовать при обручении. — Я никому ничего не должен, Ша’рэл. Алесан Двуцветный мертв уже пять лет, и не стоит тревожить его покой. — Но без твоего согласия Мариса не может выйти замуж! — Подождет пару лет – не сломается. Я не собираюсь жить вечно, в отличие от них, так что для нее и Альбьера это время ничего не значит, – негромко сказал я, вставая из‑за стола. — Ты не понимаешь! Они не могут ждать! – Темный вскочил с места и упер в меня мрачный взгляд. — Это не мои проблемы. Впрочем, как я вижу, оружие при тебе – так что можешь приблизить дату этой свадьбы своими руками. А меня увольте: я уходил не для того, чтобы возвращаться. – И, повернувшись спиной к темному, я направился к выходу.

Странно, но ничего колюще–режущего мне вслед не полетело.

…Я шел по вечерним улицам, задумчиво всматриваясь в тени, но почти ничего не замечая. «Мариса и Альбьер. Кто бы мог подумать? Они никогда не были дружны. Мой младший брат всегда был очень замкнутым, он неохотно сближался с окружающими, предпочитая общество книг всему остальному. А Мариса – истинная дочь огня: на пористая, непоседливая, злопамятная и мстительная. У них же нет ничего общего! Или за время моего отсутствия что‑то изменилось? Может быть. Я не рискну строить предположения.

Да, сегодня определенно не мой день. Сначала странные сны, потом не менее странные встречи. Хорошо, что уже вечер – боюсь представить, что еще могла бы преподнести мне леди Судьба. Уж она‑то, если и вспоминает о своих старых игрушках, то не ставит их обратно на полку, пока полностью не выбьет твердь у них из‑под ног…»

Вдруг в тишине мне послышался приглушенный писк, более напоминающий кошачье мяуканье, чем человеческую речь. Проклиная свое врожденное любопытство, я свернул в узкий переулок. Оружия при мне не было, магией от меня и не пахло, так какого рожна я полез искать приключения?! Если честно, для меня это до сих пор остается загадкой. Наверное, тот день действительно был самым неудачным в моей жизни…

Источник звука я обнаружил, едва свернул за угол. В узкой щели между домами, сжавшись в комочек, сидел ребенок и тихо поскуливал, явно с трудом сдерживая рыдания. — Эй, малыш, что‑то случилось? – негромко, стараясь не испугать, спросил я.

Ребенок вздрогнул всем телом и поднял на меня заплаканное лицо. Большие лиловые глаза смотрели на меня так отчаянно–безнадежно, словно для их обладателя в один миг мир перестал существовать. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Пойдем, отведу тебя к… — Нет! Не надо! Пожалуйста, не трогайте меня!.. Не возвращайте меня им! – Голос у ребенка оказался девичьим, да и личико мне показалось довольно привлекательным. Впрочем, в переулке было темно, и я мог ошибиться. — Ты сбежала из дома? – осторожно спросил я, не зная, что же делать в подобной ситуации. До этого момента я как‑то избегал детского общества и теперь просто не имел ни малейшего представления о том, как себя вести.

Девчонка замотала головой, от чего ее светлые волосы, старательно заправленные под какую‑то тряпку, исполняющую роль косынки, рассыпались по плечам. — Я… Меня… – Она всхлипнула пару раз, а потом зарыдала в голос, размазывая по щекам слезы вперемешку с грязью. «И что мне с ней делать? Ну не бросать же на улице, тем более ночь обещает быть холодной». — Ладно, успокойся. – Я опустился на корточки перед ней и ласково пригладил светлые пряди…

Твою ж мать!..

Передо мной в лохмотьях, явно с чужого плеча, сидела не просто девочка, а маленькая эльфийка и, если я не ошибаюсь, – из светлой семьи. Что же мне сегодня так везет на ушастых?! Та–ак, ладно, отложим эти мысли на потом: сейчас главное понять, как попал этот ребенок в город, ведь до совершеннолетия эльфят не выпускают из леса. Тем более в таком виде. — Успокойся, маленькая. Сейчас мы с тобой пойдем ко мне домой, где выпьем горячего чаю, и ты расскажешь, как здесь очутилась. Хорошо?

Девочка недоверчиво посмотрела на меня, но потом все же медленно кивнула. Я встал сам и протянул ей руку. Тонкая детская ладошка осторожно скользнула в мою, словно ее обладательница все еще сомневалась в правильности своего решения. Я ободряюще сжал пальцы малышки. — Ничего не бойся, пока я с тобой, – тихо попросил я и вывел девочку на более освещенную улицу. Взглянув на нее при свете фонарей, мне отчаянно захотелось убить того, кто это сделал. Мало того что на ребенке были какие‑то обноски, так еще и в прорехах были видны синяки и царапины. Что же с ней могло приключиться? И где, двуликие их возьми, шляются ее родичи?!

До дома мы добрались в рекордно сжатые сроки. Что‑то мне подсказывало, что не стоит терять время и уж тем более будет лучше, если о моей находке так никто и не узнает.

Втолкнув девочку в помещение, я закрыл за собой дверь и только после этого потянулся за стоящей в прихожей свечой. Малышка зачарованно уставилась на дрожащий огонек, явно боясь лишний раз пошевелиться. Кто же мог так запугать ребенка? И почему она оказалась так далеко от дома? Многовато вопросов, особенно для одного вечера.

Решив оставить расспросы на более подходящий момент, я снова взял девочку за руку и повел на кухню. Прежде всего ее следовало согреть и накормить, а потом уже можно будет думать о смене одежды.

Надо сказать, что из еды у меня ничего свежее позавчерашних сухарей не было, но вряд ли девочка станет привередничать. Поставив чайник на огонь, я снова посмотрел на свою находку, пытаясь на глаз определить, к какому роду она принадлежит. Как я и думал, малышка оказалась из светлой семьи, о чем недвусмысленно сообщали грязно–золотистые локоны. Но вот что меня удивило – так это ее глаза, они действительно оказались насыщенного лилового цвета: такой оттенок нетипичен для эльфов. Впрочем, н е могу сказать, что я был абсолютно уверен в своих знаниях, тем более в вопросах, касающихся внешности слуг другого Дома. Эльдов я избегал со всей тщательностью, на какую был способен. Но, видно, не судьба… И отчего это я вечно натыкаюсь на их детей?! Словно мне на роду написано быть нянькой для светлого молодняка! — Как тебя зовут? – наконец нарушил тишину я. Девочка снова вздрогнула, но на мой вопрос ответила: — Нина. Нинель. — И сколько же тебе лет? – поинтересовался я, убедившись, что с первоначальной оценкой ее возраста явно поспешил: не ребенок, скорее молоденькая девушка. — Пятнадцать.

Ну не так уж сильно и ошибся, для эльфов это еще раннее детство – совершеннолетними они становятся, только справив столетний юбилей. — И как ты попала в город? — С караваном. – Она продолжала отвечать односложно и как‑то нехотя. М–да, так дело у нас не пойдет – не могу же я до рассвета вытягивать из нее интересующие меня сведения.

– Sela [9] Ninall, – почти умоляюще произнес я, на светло–эльфийский манер растягивая гласные. Надо сказать, что именно это наречие прошло мимо меня, и все, что я более–менее связно мог на нем сказать, это «Приветствую» и «Как прошел вечер?». Но случай был явно неподходящий для демонстрации знаний подобного рода.

Девочка снова дернулась, но на этот раз не от испуга, а от удивления: немногие знают, как принято обращаться среди ушастых друг к другу в той или ной ситуации. Но мне в свое время пришлось не один год потерять, зубря этикет всех четырех эльфийских ветвей. Ну вот и пригодилось, хотя более бесполезной науки не встречал.

Малышка же, приняв меня за одного из резидентов своей семьи, перешла на светлое наречие и, захлебываясь воз духом, начала что‑то быстро–быстро говорить. — Подожди–подожди. Из всей твоей речи я понял только пару слов и то лишь из‑за их созвучности с фразами на языке темных.

Девочка испуганно вытаращила на меня глаза. — Темных? – переспросила она, явно с трудом сдерживая дрожь. Ну вот я опять ляпнул что‑то, не подумав! — Что поделать, малышка, если мои учителя считали, что сидское наречие перспективнее для изучения и в жизни мне понадобится больше? – тяжело вздохнул я, не желая врать в мелочах. — А ты странный, – внезапно сказала Нина, уже не так явно демонстрируя свой страх. – У тебя почему‑то нет будущего, а прошлое смазано, словно его кто‑то старательно затер.

Я чуть со стула не упал от подобного заявления. Боги Изначальные, Всеблагие! Да что это такое?! Как меня угораздило встретить не просто эльфийку, а Видящую?! Сегодня явно не мой день. — Такое бывает, малышка, редко, но бывает. Я заключил сделку с Судьбой и теперь сам черчу свой путь на страницах летописи жизни. — Но… – Девочка удивленно вытаращила на меня лиловые глаза. — Ты что‑то хотела спросить?

Она осторожно кивнула, а потом, убедившись, что я не спешу ее наказывать за излишнее любопытство, спросила: — А чем ты расплатился с ней?

Я устало прикрыл глаза, не желая, чтобы эта малышка знала, какой на самом деле была цена. Слова – это всего лишь слова, но если Видящая прочитает мою душу, легкой прогулкой подобное ей точно не покажется. — Всем. Откупиться от этой danely очень нелегко, и обычно она требует все, оставляя тебе лишь жизнь. И в конечном итоге только от тебя зависит, чем это станет: благом или вечным наказанием. — А чем это стало для тебя? – В лиловых глазах мелькнули искры любопытства, девочка явно оттаивала – и это не могло не радовать. Если бы еще и пореже задавала скользкие вопросы – цены бы ей не было. — Для меня? Даже не знаю. Я как‑то не задумывался над этим. Я просто живу, стараясь не очень мешать другим. — Но это же неправильно. – Девочка как‑то сразу сникла. – Ведь нужно же пытаться оставить после себя какой‑то след. Если ни мир, ни время тебя не запомнят, то зачем вообще жить?

Скривив губы в подобие улыбки, я покачал головой. Не то чтобы эта малышка была не права, но ведь и след может быть разным. Иногда лучше потерять все, отречься от самого себя, чем становиться очередным убийцей на страницах летописи времен. — Может быть. Все может быть, девочка… Ты лучше пей чай, не то остынет, а тебе надо согреться. Я же пока приготовлю тебе воду – вымоешься. Кстати, надеюсь, ты ничего не имеешь против мужской одежды – другой, извини, в доме не держу.

Нина машинально кивнула, явно воспринимая одно слово из трех, ну да ладно – еще неясно, через что ей пришлось пройти. И какие последствия это имело для ее психики… — Но… – Девочка попыталась остановить меня, вот только я был твердо намерен стоять на своем. — Завтра, все завтра, маленькая, – решительно произнес я и вышел из кухни. Предстояло еще уйму дел переделать… Но внезапные заботы были сущей малостью по сравнению с тем глухим отчаянием, что поселялось внутри, стоило лишь подумать о своем прошлом.

Жалел ли я, что тогда, пять лет назад, предпочел уйти, нежели остаться? Не знаю, может быть. А может, я просто так и не сумел стать человеком, обычным человеком, не наделенным ни властью, ни силой…

…Проснулся я как всегда с первым лучом солнца, хоть мне и не надо было вставать в такую рань, но старые привычки сложно искоренять. Поэтому, накинув на плечи куртку, я вышел на улицу – надо было натаскать воды из колодца, та, что была, пошла на ванну эльфийской девчонке еще вчера.

Я как раз подносил ведра к крыльцу, когда меня окликнули: — Извините, вы мне не поможете?

Я обернулся на голос. У калитки, в свете восходящего солнца, стоял какой‑то до безобразия рыжий парень. Так и подмывало подойти и дернуть за длинную яркую прядь, чтобы убедиться в реальности этого огненного безобразия.

Я поставил ведра на землю и, сощурившись, попытался рассмотреть незваного гостя получше, но как назло прямо за его спиной расположилось восходящее солнце, не по–утреннему яркое, так что кроме темных очертаний фигуры и полыхающих рыжих волос ничего разобрать не удалось. — Если смогу – помогу, – кивнул я, не двигаясь с места и тем самым давая понять, что времени вести праздные разговоры у меня нет. — Видите ли, мне посоветовали найти Ксана–переводчика. Я слышал, что он сможет мне помочь в одном деле, но я, кажется, сбился с пути.

Ну вот, теперь уже и работа сама домой приходит. Что же это такое крупное сдохло в мире, что все перевернулось с ног на голову? — Он перед вами, – недовольно буркнул я, подходя к потенциальному клиенту поближе. — Вы? – удивился юноша. Он оказался до неприличия молодым: лет семнадцать–восемнадцать, не более. И что это ко мне детей потянуло?.. — Я, – подтвердил я, про себя забавляясь: многие принимали меня за кого‑то другого, не тяну я на книжного червя – телосложение у меня не то чтобы очень внушительное, но воинскую выправку выдает. А людям свойственно всему окружающему их приделывать ярлычки, и исходят они при этом обычно из своих, сугубо личных, представлений о мире, редко задумываясь, насколько их видение соотносится с реальностью. Мне нравилось удивлять других, хотя иногда до ужаса раздражали бесконечные попытки Тони сделать из меня «правильного человека». — В таком случае я хотел бы с вами обсудить возможность исполнения одного очень срочного заказа, – заявил рыжеволосый. — Извините, но сейчас я занят – мое время расписано на неделю вперед, и я вряд ли смогу что‑то сдвинуть. Лучше поищите другого знатока языков. — Вряд ли мне сможет помочь кто‑то другой. Дело в том, что это наречие очень древнее… — В таком случае не исключено, что и мне оно неизвестно, – поспешил внести ясность я. Нет, разумеется, в свое время в меня вбили море лишней информации, но далеко не все я усвоил в полной мере. Да и лениво было отвлекаться на очередной заказ, когда еще старый находится в начальной стадии. — Известно, – уверенно ответил парень. – Это дакарское наречие, то самое, пластинку на котором вы расшифровали четыре года назад в Марайском дворце.

Дакарское? Я замер, так и не произнеся роковое «не интересует», потому что единственное, что в этом мире меня пока еще интересовало – так это почти умерший язык моих предков. Книг на нем не было, потому что они просто не сохранились, но изредка, в развалинах древних городов, находили металлические пластины или каменные глыбы, испещренные странными, похожими на магические, символами. К сожалению, все они рано или поздно оседали в библиотеках Домов, что сразу же делало их для меня недоступными. — И где же вы нашли такую редкость? — Значит, вас это интересует? – в золотистых глазах моего собеседника вспыхнула надежда.

Проклятие! Самое ужасное, что я уже был согласен на все, лишь бы только взглянуть на эти записи, а ведь условия мы еще не обговаривали… Да и времени у меня нет на то, чтобы играть в героя–переводчика! Но, несмотря на все это, я пойду, куда скажет этот мальчишка, только ради призрачного шанса увидеть хоть пару строк на древнем языке. — Не стану спорить: интересует. Но у меня в данный момент совершенно нет времени… – Последняя попытка отговориться, но она мне нужна лишь в качестве оправдания перед собственной совестью… Я все равно пойду, даже если придется вконец разругаться с Арьехом. — Это срочное дело. И мы готовы оплатить все причиненные вам неудобства, а также выплатить неустойку по сорванным проектам.

Мы? Это слово холодом резануло по нервам. И условия предполагаемого контракта – тоже.

Вот только, к сожалению, подобные предчувствия меня никогда не останавливали. Ни в прошлой жизни, ни в этой. — Я подумаю над вашим предложением, господин… — Мейлон, просто Мейлон. И лучше на «ты», – он улыбнулся немного неловко, но так очаровательно, что я сразу простил ему и срыв графика, и столь неудачно выбранное время для появления. — Хорошо, Мейлон. В таком случае зайди через пару часов в городскую библиотеку. Знаешь, где это? – Я с сомнением посмотрел на это рыжее чудо. Если он мой дом умудрился потерять на совершенно прямой улице, то его навыки ориентирования вполне оправданно вызвали у меня опасения. — Найду, – уверил он меня, а в следующее мгновение уже развернулся и пошел по направлению к центральной улице.

Н–да, ну и клиент мне в этот раз попался… Мальчишка! Но боги с ним, главное, чтобы пластина оказалась настоящей, а не подделкой – говорят, в последнее время кустарно сделанные копии наводнили мир. «Что ж, поживем – увидим», – решил я и, подхватив ведра, вошел в дом.

А предложение действительно очень заманчивое… Слишком заманчивое, – сказал бы я, будь хоть чуточку умнее и осторожнее, но, как говорится: чужую голову к своим плечам не приставишь…

…Надо сказать, что о вчерашнем эльфийском найденыше я успел уже основательно подзабыть, поэтому, когда девчонка вошла в кухню, кутаясь в мою рубашку, на мгновение я остолбенел.

Но потом, вспомнив о событиях, произошедших накануне, поспешно отвел взгляд от своей гостьи. Не важно, сколько лет пройдет, но в обществе эльфов я никогда не смогу научиться чувствовать себя уютно. Впрочем, думаю, надолго в моем доме это светлое создание не задержится – сегодня Нина выглядела значительно лучше. В общем, сдам сородичам это несчастное дитя – и забуду об ушастых на всю оставшуюся вечность. — Проходи, садись. Извини, но кроме сухарей в моем доме по–прежнему ничего нет – я как‑то не привык здесь принимать гостей. — Тогда зачем привел меня?

Этот вопрос меня озадачил. И, правда, с чего это я в герои полез? Я же терпеть не могу, когда кто‑то вмешивается в чужую жизнь, считая, что, если на роду написано спастись, человек и сам спасется, а если нет – ну, значит, судьба у него такая. — Не знаю, – чуть смущенно улыбнулся я. – Как‑то не думал над этим. Может, просто захотелось хоть в чьих‑то глазах быть спасителем, а не предателем. А может, я не привык видеть hal’mai в таком состоянии.

Девочка напряженно замерла. Я почувствовал это всем своим существом. Боги, я, кажется, снова ляпнул что‑то, не подумав!

– Hal’mai? – В голосе Нины появились угрожающе–звенящие нотки. – Что ты знаешь об этом, человек?

Прокололся! Бездна и ее порождения! Вот уж повезло так повезло: я совершенно автоматически считал магический маячок на ее ауре и сделал соответствующие выводы, но озвучивать их… Проклятие! Только я мог напороться на Видящую из внутреннего круга, да еще и выдать свое знание об этом!

Но эта досада властвовала над разумом лишь одно короткое мгновение, а потом пришли чувства, куда более близкие мне…

Я устало закрыл глаза, пытаясь спрятать от всего мира боль и разочарование. Даже для этой девчонки я всего лишь «человек», недостойный произносить слова древней речи. Неудивительно, что и Ша’рэл от меня отвернулся. Наверно, они все правы, и я полное ничтожество, цепляющееся за жизнь просто из жалости к себе. — Ничего не знаю, selina [10], я же говорил вам, что светлое наречие прошло мимо, не оставив в моей памяти каких бы то ни было заметных следов. — Это не светлое наречие, – уже спокойнее произнесла эльфийка, сразу как‑то сникнув, словно, когда схлынул боевой запал, в ее душе ничего не осталось. – Где ты слышал это слово? — Я его не слышал, selina. Я просто встречал его в старых сказках, в них так называют всех эльфов, независимо от их масти. – Я даже почти не соврал, во многих книгах действительно мелькают древние слова, а трактуют их люди в силу своего видения мира. — Не всех, – раздраженно поправила меня Нинель. Сейчас она меньше всего напоминала ребенка, скорее оскорбленную в лучших чувствах женщину, – так называют только приближенных. — Приближенных к чему? – не удержавшись, спросил я. — Просто приближенных, – не терпящим возражений тоном ответила Нина. — Как скажете, selina, как скажете.

Наверное, мне уже стоило привыкнуть к тому, что к людям все остальные расы относятся с пренебрежением, но, боги, как же это больно. Неужели и я когда‑то смотрел на всех свысока? Не помню. С каждым днем мне все сложнее воскрешать в памяти события из той, прошлой, жизни. Да и не хочется уже, если честно, иначе я так никогда и не смирюсь с настоящим. Сколько бы его, этого настоящего, у меня ни осталось… — И вот еще, selina, вероятно, я в скором времени буду вынужден покинуть город, поэтому настоятельно рекомендую вам связаться с вашими людьми, живущими в окрестностях. Уверен, в такой близости от границы это будет не сложно, – как можно более нейтрально произнес я. Сейчас мне совершенно не хотелось возиться с юной hal’mai, повязанной клятвой крови с Сияющими. — Но… – Девочка, растерянно моргая, посмотрела на меня. — Если вы полагали, selina, что я провожу вас до самой границы, то вы ошиблись. Как вы понимаете, я всего лишь человек, и мне надо работать, чтобы на что‑то жить. И как мне недавно сообщили, в скором времени мне придется ехать в другое место с новым заказчиком. Поэтому единственное, что я могу сделать для вас, – отнести письмо по указанному адресу. А сейчас садитесь завтракать. Разносолов я, конечно, не предложу, но голод утолить вы сможете.

…И что это я так взъелся на девочку? Обидно стало, что даже такие малявки уже относятся к тебе с предубеждением? Обидно, нет слов как обидно, но это же не повод, чтобы так поступать с ребенком. С другой стороны, я к ней в няньки не нанимался, в жизнь к ней не лез… Помог? Ну и слава богам! Зачем же в душу лезть, верно?

А письмо она все же написала, и я отнес его по дороге в библиотеку. Кстати, никогда не подумал бы, что Рошка–кузнец работает на ушастых, но если на то пошло – это только его дело, личное.

Пламенно–рыжую голову своего нового нанимателя я заметил еще на другой стороне площади. Он стоял на крыльце библиотеки и нервно барабанил пальцами по резным мраморным столбикам перил. Видимо, и вправду торопится. Глупый мальчик. Эти записи пролежали без дела сотни лет, и несколько часов погоды не сделают. — Доброе утро. Уже ждешь? – невольно улыбнулся я, мне давно не нравились случайно встреченные люди, но в этом парне было что‑то солнечно–теплое, цепляющее душу и заставляющее невольно видеть весь окружающий мир в иных красках. — Жду. А вы не слишком‑то торопились, – с легкой тенью укора сказал он. — А мне некуда спешить: мои клиенты – это книги, обычно старые, а они меня всегда дождутся. — Это не тот случай, господин… — Ксан, просто Ксан. И, пожалуйста, на «ты» – не терплю хождений вокруг да около. В свое время достаточно с этим намучился.

Парень понимающе улыбнулся, хотя вряд ли он действительно понимал, насколько за годы жизни в Доме меня достал этикет и все с ним связанное. — Ну так что? Вы… ты уже принял решение? — Не так быстро, Рыжик, я еще даже до рабочего места не дошел. — Меня зовут Мейлон, а не Рыжик, – обиженно произнес он. Ребенок. Как есть ребенок. Кто же его из дома выпустил? Ведь, если судить по его виду, в средствах он не ограничен, такой костюмчик не в одну сотню монет встанет. Сбежал? Вряд ли, слишком уверенно себя чувствует, а значит, его кто‑то послал ко мне. Теперь осталось только понять, кто: родственник или лорд. Ну, вот и вернулись к вопросу личности этих таинственных «мы». — Извини, Рыжик, но на имена у меня плохая память, поэтому я всех называю так, как мне удобнее. Смирись с этим или найди себе другого знатока древних языков: уверен, если хорошенько поискать, еще парочка в мире найдется.

Мейлон недовольно засопел, но возражать не стал. Неужели и вправду ему так срочно нужен переводчик? Ладно, при желании из него можно вытащить все интересующие меня сведения, но это позже, сейчас мне еще предстоит объяснить ситуацию Арьеху, выслушать все, что он думает по поводу моей безответственности, и переложить хотя бы часть «повисшей» работы на чужие плечи…

Эх, все‑таки стоило утопиться еще вчера! Хотя бы в вине… — Снова проспал? – хмуро посмотрел на меня поверх круглых очков архивариус. Хм, опять бухгалтерию изучает? Очки он надевает, только когда сверяет счета, а это значит, что настроение у него сейчас явно неподходящее, и отпуск он мне даст только в случае моей скоропалительной смерти. И только если поблизости не окажется сведущих некромантов. — Ни в коем разе, уважаемый, – нацепив на лицо самую подобострастную мину, ответил я. – Просто у меня тут одно стороннее дело вырисовывается, дней так на семь… — У тебя здесь дел по горло, Ксан. И не думай, что я тебя отпущу до того, как ты сдашь предыдущие заказы! — Но, Арьех! Молодой человек уверяет, что его дело очень срочное. И не терпит отлагательства, – я кивнул на Рыжика, в наглую подсовывая архивариусу другую жертву. В конце концов, кто меня в это дело втравил?! Он! Вот пусть сам и разруливает ситуацию. — Тебе бы только улизнуть! Ты на все способен, лишь бы не работать! Ксан, ты же не лекарь, а переводчик! Думаю, книга тебя недельку подождет – никуда не денется, – Арьех и виду не подал, что заметил постороннее лицо в зале, напротив, с удвоенным рвением насел на меня. – Даже наш многоуважаемый градоправитель уже вторую неделю ожидает результата твоей работы, а ты…

Закончить он не успел, потому что Рыжик молча подошел к его столу и поверх разнообразных счетов положил небольшую золотую пластину, на поверхности которой были выгравированы две руны древнедакарского языка «alh» и «xsane»… «власть» и «путь» – символ тайной Стражи Великой Империи. Вернее, когда‑то империи, теперь от былого государства остался лишь десяток разрозненных княжеств да организация, незримо держащая их в своих руках.

Великие боги! С чего это мне так «везет» в последнее время?! Вот уж влип так влип! А самое главное – на момент моего ухода из Дома «альксану» курировала Марука! А меня как‑то не тянет встречаться со старшей сестрой, особенно если вспомнить, при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз… — Он полностью в вашем распоряжении, – недовольно сжав губы, произнес Арьех и кончиком пальца отодвинул от себя золотую пластинку. Рыжик поспешно спрятал ее в карман. Все эти манипуляции не заняли и минуты, но настроение у меня испоганилось порядочно. А ведь поначалу этот мальчик мне даже понравился. Кажется, Судьба снова решила проучить свою излишне самоуверенную игрушку, решившую, что если уж мне удалось порвать с прошлым, то и от навязанного будущего я отделался… — Ксан, ты осторожнее там, – тихо попросил архивариус, делая вид, что внимательно изучает бумаги, – ты нужен здесь. И вот еще чего – смотри в оба. Такие, как этот мальчик, с виду наивные и чистые, оборачиваются самыми большими сволочами, особенно когда в их руках оказывается «альксана».

Я кивнул, показывая, что все сказанное принял к сведению. Арьех ответил едва заметной улыбкой. Впрочем, я и без его слов понял, что этот мальчишка не тот, за кого себя выдает. Что ж, тем интереснее будет посмотреть, кто прячется за этой маской. Но кем бы ни оказался этот рыжий ребенок, он меня явно недооценивает – и очень–очень зря.

…Из библиотеки я вы шел в самом скверном настроении. Обычно я стараюсь на все смотреть легче и не принимать близко к сердцу насмешки Судьбы, но на этот раз эта danely перешла все мыслимые и немыслимые границы!

Я шел по улице, твердо решив не обращать на своего нанимателя никакого внимания, иначе все‑таки сорвусь… а трупы в центре города мне ни к чему. Тем более я поклялся, что не заберу больше ни одной жизни – ни при каких условиях. Наверно, поэтому я так и отбиваюсь от идеи стать наемником – уж в этом случае Судьба постарается подстроить события так, что у меня не останется иного выхода…

Хотя она и в моей нынешней жизни найдет, что повернуть против меня. Например, этот заказ от имперского Ордена Пути…

Я осторожно скосил глаза на своего спутника. Мейлон шел рядом со мной, не отставая ни на шаг. Летнее солнце пламенело у него в волосах, теплыми искрами мерцало в золотых глазах и словно окутывало его фигуру сиянием. Лицо мальчишеское, довольно‑таки привлекательное – почему‑то заставляет вспомнить об эльдах, кожа светлая без намека на загар или веснушки. Кстати, разрез глаз у него тоже мало похож на человеческий, да и остальные черты… помимо мягкости, присущей светлой ветви эльфийского древа, есть в нем еще и что‑то дикое, яркое… Неужели ифриты наследили в его родословной? Они же совершенно не терпят полукровок!

Впрочем, глупость все это – вероятность появления общего потомства у людей и эльфов нулевая, так что зря я выискиваю в мальчишке черты старших рас, просто настроение испортилось – вот и хочется обвинить Рыжего сразу во всех смертных грехах.

С другой стороны, мне попалось довольно‑таки забавное существо, я бы даже сказал, во многом любопытное – не часто «альксаны» оказываются в руках юнцов. С таким интересно будет сыграть пару партий в «sel‑ann‑alh» [11]… И даже в случае поражения можно будет получить массу приятных впечатлений, да и выгоду извлечь, главное, верно расставить приоритеты в начале Игры. И в первую очередь взять инициативу в свои руки. — Так куда, ты сказал, мы отправимся, Рыжик? — А я еще и не говорил, – недовольно покосившись на меня, буркнул он. — Ну, в таком случае, может, просветишь меня? Должен же я знать, на сколько дней пути рассчитывать и что с собой брать.

Мейлон смерил меня недовольным взглядом. Интересно, как мне это понимать? Как мягкий отказ? Сожалею, Рыжик, но этот номер со мной не пройдет. — Так что? Куда мы направляемся? – повторил свой вопрос я, сделав вид, что не заметил взгляда, которым меня одарил спутник.

Рыжик снова хмуро посмотрел на меня. Но я улыбнулся столь беззаботно, что ему пришлось уступить. — Ты что‑нибудь слышал о Dha’rise?

«Бездна! Куда я влез на этот раз?!» – промелькнуло в самом дальнем уголке сознания, но я не дал и тени этой мысли отразиться на лице.

– Dha’rise? – переспросил я, делая вид, что старательно роюсь в памяти, пытаясь вытащить на свет божий перевод этого слова. – Это что‑то вроде сердца мира? — Почти, – кивнул Рыжик, – по крайней мере, люди все так обычно и переводят.

Действительно – «почти». И все же этот перевод так же далек от истины, как звезды от земли. Dha’rise. Даризи. Для людей это только название погибшей столицы, последнее напоминание о том, что когда‑то все княжества были едины. Для эльфов – священная земля, память о том, что и в Великих Домах рождаются чудовища. А для меня самого живое свидетельство того, что таким, как я, делать в этом мире нечего – мы слишком часто губим то, что считаем важным. — И какое отношение это «Dha’rise» имеет к цели нашего путешествия? – спросил я, отчаянно цепляясь за надежду, что этот мальчишка не потащит меня в проклятые земли. Впрочем, именно таких молодых да неусидчивых обычно и тянет проверить на собственной шкуре все сказания и легенды, а Даризи – жемчужина всех времен. — Самое прямое. Эльфы так называли павшую столицу – вот туда мы и отправимся. — Но там же только руины остались! – Я попытался образумить своего нанимателя, но тот твердо решил не поддаваться. — Не совсем. Многое сохранилось. Я был в городе и видел кое‑что интересное – в одном из зданий все стены покрыты дакарскими рунами. Вот поэтому мне и нужен ты.

«И почему мне все меньше и меньше нравится это дело? Ну откуда выползло это рыжее недоразумение? И зачем ему понадобилось ворошить прошлое? Лучше бы все раз и навсегда забыли о Даризи! Но, напротив, все как будто специально цепляются за память, словно погибшая столица сама не желает покидать сердца и мысли людей…» — И ты сможешь провести меня в город? – устало спросил я, уже понимая, что отступать поздновато, да и отказываться сейчас было бы верхом глупости – мальчишка все равно не отступится и обязательно сунет к двуликим в пасть, а я бы упустил такой замечательный шанс оказаться в центре событий. — Могу. Я знаю одну тропку, она идет в обход центральных дорог, а потому практически безопасна.

Н–да… слова «безопасно» и «Даризи» в одной фразе совершенно не уживаются. Столица и в прежние времена внушала вполне обоснованные опасения людям, а уж теперь, когда на нее наложено проклятие… Не хотелось бы туда соваться, но я должен хотя бы раз там побывать просто для того, чтобы по–настоящему поверить: я все сделал правильно. И тогда, когда ушел, и сейчас, по–глупому влезая в совершенно не касающиеся меня дела «альксаны». — Ну, если все действительно так, Рыжик, то я с тобой. Когда желаешь отправиться в путь?< >    – Сейчас, – коротко ответил Мейлон, и мне даже в голову не пришло возразить ему. — Хорошо, только завернем ко мне домой – мне нужно кое‑что прихватить оттуда.

«И кое в чем убедиться», – но этого вслух я говорить не стал. Впрочем, я был почти уверен, что Нинель покинула мое скромное жилище, но привычка перепроверять все по десять раз меня всегда выручала, и я не собирался от нее отказываться. — Не возражаю, – негромко произнес мой наниматель и повернул голову в другую сторону, демонстрируя, что на этом наш разговор закончен.

«Забавно. И какая же из этих масок твое истинное лицо, Рыжик? Мне уже становится любопытно. Но я достаточно терпелив, чтобы не торопить события – рано или поздно, но ты оступишься, вот тогда я и сыграю в полную силу, а пока позволим событиям течь своим чередом».

Как я и думал, дом встретил меня мертвой тишиной, ничто не напоминало о моей вчерашней «находке». Только на столике в прихожей лежал сложенный в четыре раза листок гербовой бумаги… Я невольно провел пальцем по втравленным в текстуру материала узорам. Бездна и все ее порождения! Что еще от меня им всем нужно?! Ведь этот герб ни много ни мало принадлежит правящей династии светлых эльфов. И в отличие от девчонки, Рондир наверняка поймет, с кем именно столкнулась его родственница!

Я, не читая, скомкал записку и швырнул ее в мусор. Ничего не желаю знать об этой ветви эльдов, мне и других проблем хватает.

Потом прошел в свою спальню, бросил в заплечный мешок смену белья, одежду, теплое одеяло, плащ, добавил парочку совершенно бесполезных для меня амулетов, по давней привычке пристроил на самое дно кинжал в богато украшенных ножнах… Ну вот и все сборы. Еды в доме нет, так что еще придется завернуть в какую‑нибудь таверну и заку пить все необходимое. Кстати, если уж речь зашла о еде, не мешало бы вспомнить и о посуде.

Я прошел на кухню, достал с дальней полки небольшой походный котелок, добавил его и пару глубоких тарелок к вещам, туда же отправил мешочек соли и столовые приборы.

Вот теперь можно смело говорить, что к пути я готов. А то, что из оружия у меня всего ничего – так это издержки профессии. Уходя из Дома, я оставил там все свои «игрушки», прихватив только ритуальный кинжал, с которым никогда не расставался в силу привычки, а потом так и не удосужился приобрести ничего посолиднее. Да и не нужно мне оружие – я же не собираюсь никого убивать, так что лишнее искушение мне ни к чему.

Рыжик ждал меня у калитки, время от времени провожая взглядом до ближайшего угла редких прохожих. Кстати, любопытно, а где его вещи? Не мог же он приехать в город совсем без ничего! Ладно, не мое это дело, может, его у городских ворот целый караван поджидает, а я тут голову ломаю. — Готов? – не поворачиваясь ко мне, спросил Мейлон. — Вполне. Только нужно заглянуть в какую‑нибудь таверну и запастись провизией.

Рыжик скупо кивнул. Что это с ним? Еще совсем недавно сиял, как начищенные офицерские пуговицы, а теперь смотреть противно – настроение сразу портится. Что ж, остается надеяться, что он еще повеселеет, иначе этот поход станет самым скучным в моей жизни. А скуку я переношу плохо. — Кстати, Ксан, у тебя есть лошадь? – Мейлон все‑таки посмотрел в мою сторону. Я задумчиво закусил губу, про себя решая, что мне важнее: сократить время пути или сохранить целостность собственной шкуры. Средство передвижения у меня было, но настолько специфическое, что я предпочел оставить его в конюшнях Дома. — Есть, – тяжело вздохнул я, – но никого кроме меня Ландыш не повезет, так что… – Я с тенью сомнения посмотрел на Рыжика. — Мой конь ждет меня в конюшне у западных ворот, – ответил на мой взгляд Рыжик и снова отвернулся.

«Вот и весь разговор. Если так пойдет и дальше, то я предпочту общество лесных духов обществу этого парня: они хотя бы поднимают настроение одним своим присутствием».

…Тони совсем не удивился, когда я сказал, что на время вынужден покинуть город. И, кажется, он ничуть не поверил в то, что это связано с моей работой – по крайней мере, на моего спутника он посматривал подозрительно, наверно, выискивал в нем признаки принадлежности к ушастой расе. Мейлон же демонстративно не обращал внимания на окружающий его мир, точнее, на этот его уголок – кажется, он впервые очутился в подобном заведении и считал, что оказывает всем честь, посетив «Веселый пряник».

«Какая же из множества масок твое истинное лицо, Рыжик? Я уже и сам запутался во всех этих личинах и ликах. Но не мне тебя судить: если уж на то пошло, то я даже не знаю, чье отражение каждый день вижу в зеркале». — Не связывался бы ты с ними, Ксан. Они никогда не жалеют людей, мы для них всего лишь расходный материал, независимо от происхождения и знаний. – Тони хмуро посмотрел на Рыжика, а потом повернулся ко мне: – Откажись от этого, пока не поздно. — Уже поздно, – вздохнул я, опуская веки – это давно стало привычкой, так легче спрятать от других свой взгляд. Жаль, что от себя убежать не так просто. – Слишком поздно, Тони, меня ждут там, – почти шепот. И я сам испугался собственных слов, потому что за ними стояло то важное, что‑то из той, прежней, жизни. — Что ж… – Тони с укором посмотрел на меня. Он уже смирился с моим уходом, но все равно должен был попытаться. Забавно стоять рядом и чувствовать, что вот этот человек мысленно тебя уже похоронил. Странное чувство. Впрочем, и к этому я уже успел привыкнуть: мои родственнички даже панихиду по моей душе отслужили. — Вот все, что ты просил, – Тони протянул мне увесистый мешок с припасами. И посмотрел на меня так, словно мы прощались навсегда. Наверно, таким взглядом провожают в последний путь боевого товарища, да и просто друга… «Скольких ты потерял, Тони? Сколько костров запалил? Или вы хороните своих в земле?.. Неужели ты уже и меня причисляешь к тем, ушедшим? Рановато, друг мой, я еще не тороплюсь на тот свет». — Может, поспорим? – внезапно улыбнулся я, сам не ожидая от себя такой бесшабашной веселости. — На что? – Глаза Тони, темные, словно затянутое мрачными тучами небо, заинтересованно вспыхнули. — На то, что я вернусь. Живой и здоровый. — Вернешься? Ну что ж, если вернешься, то я неделю буду кормить тебя бесплатно, – и он протянул мне руку. Я, не задумываясь, сжал его ладонь. — В таком случае я, как только окажусь в городе, наведаюсь к тебе – за долгом. – Настроение у меня заметно улучши лось. В бездну ушастых и их хозяев! В конце концов, мне и без них неплохо живется. — Удачи. На этот раз я не прочь проиграть, – заявил Тони. — И проиграешь. Я всегда побеждаю, – уверенно и в меру нагло ответил я. Улыбка застыла на лице, как приклеенная, а в душе сразу стало как‑то светло и чисто.

В этом городе меня ждут, здесь у меня есть друзья, здесь я начал жить – по–настоящему, не цепляясь за прежнюю иллюзию. Нет, не ошибся я тогда, порвав с Домом, потому что там я никогда не улыбался так искренне, вернее, вовсе не улыбался… Выродок, живущий за счет чужой смерти, я никогда никому не был нужен… Да, мои родственнички меня всегда «любили», так сильно, что мне всю жизнь хотелось избавиться от них, сбросить иго их желаний и их ненависти.

И я вырвался. Вернее, сбежал, переложив всю ответственность на других. Я же им был не нужен, им просто хотелось на кого‑то повесить всю вину. Меня ненавидели, меня б оялись, а я так и не сумел ответить им тем же. Вначале было больно, больно и обидно, я не понимал, почему сестра при встрече все время презрительно сжимает губы, почему отец никогда не смотрит мне в глаза, точнее, совсем не смотрит на меня, словно меня и нет, почему слуги, думая, что их никто не видит, пренебрежительно поглядывают в мою сторону… Много было этих «почему», на мой взгляд, слишком много.

А потом нашлись «добрые» люди, разъяснили все. Сколько мне тогда было? Десять? Кажется. Я был ребенком, никому не нужным, нелюбимым ребенком, живущим только потому, что Тамила Северная умерла – покончила с собой, едва увидела свой позор. Меня. И не окажись я последним в княжеском роду Дома Творения, меня бы ждала смерть, но… У них остался только я, ее сын, причина ее смерти. Вот им и пришлось возиться с «позором рода», растить его, учить, в надежде, что когда‑нибудь он подарит им истинного наследника…

А я сбежал. Когда узнал, чего именно от меня ждут, сбежал, трусливо, не думая о последствиях, не вспоминая о том, что они все зависят от меня…

Наверно, они правы, и я все‑таки предатель. Я ведь лишил их последней надежды. Но если взглянуть на все с другой стороны – я спас их, спас от монстра, которого они, сами того не зная, создавали день за днем…

Все‑таки я рад, что стал человеком, просто человеком, без прав и обязательств – ведь Ксан–переводчик обрел то, чего никогда не было у Алесана Двуцветного – место, в которое хочется вернуться.

И поэтому я вернусь. Во что бы то ни стало.

…Город мы покинули, когда колокола на главной башне звонили полдень. Мейлон ехал верхом на гнедой кобылке и время от времени недовольно поглядывал на меня, но я старательно не замечал его взглядов.

И только когда мы отошли от города на достаточное расстояние, я повернулся к своему нанимателю. — Остановимся здесь ненадолго. М не надо позаботиться о средстве передвижения, – и, не дожидаясь ответа, я свернул с дороги в небольшой лесок.

Отойдя подальше и убедившись, что Рыжик за мной не увязался, я опустился на землю между корнями раскидистого дерева и полез в сумку. Как обычно, нужная вещь оказалась на самом дне. Я неуверенно провел пальцем по затейливому узору на ножнах. Кинжал был небольшой, в полторы ладони длиной, но с характером. Раньше у меня все оружие было живым, я любил придавать форму железу, выковывать из ничего новую душу… А он и вовсе особенный: этот кинжал – мое первое самостоятельное творение, наверно, поэтому он и выглядит так просто, только ножны украшены, а само оружие даже клейма не имеет – не было у меня тогда еще своего знака. Но мне понравилось то, что вышло, поэтому с самого создания я не расставался с ним. Своеобразный талисман, имевший имя, но утративший его вместе со мной. Как же я назвал его тогда? Защитник? Да, точно. Мне было одиннадцать, и я отчаянно хотел и меть кого‑то близкого, принадлежащего только мне. Поэтому полудетская поделка, в которую я вложил часть своей души, стала Защитником.

А потом в моей жизни появился Ша’рэл. Он был немногим старше меня и, наверно, столь же одиноким. Сидский принц, младший в семье, не нужный ни отцу, ни матери. Он клялся, что станет моим «щитом» и что мы всегда будем вместе…

А потом началась закалка Двуцветного…

Если бы я знал тогда, через что мне придется пройти только из‑за имени, то отрекся бы сразу, не оттягивая это событие на долгих двадцать лет.

Но я не знал. А потом стало поздно. Не Свет и не Тьма – что‑то среднее. Чудовище и выродок. Разве такой достоин дружбы и верности? Конечно, нет. И я как‑то незаметно стал отдаляться от Черныша. Он сопротивлялся, пытался стать для меня кем‑то важным, до последнего не теряя надежды, что в свой ближний круг я введу именно его. А я уже просто не мог находиться в его обществе. Меня ломали, беспощадно ковали из ребенка Двуцветного Лорда. И они преуспели в этом. Однажды наступил момент, когда мир утратил для меня все цвета. Мне пришлось научиться быть равнодушным, иначе бы я просто не выжил – сошел с ума, вот только мои родичи не учли, что безразличие может быть настолько полным…

Я потерял себя, а кинжал остался как напоминание о том, что когда‑то и я был… лучше? чище? Наивнее – это ближе всего к правде.

Боги! Что‑то в последнее время я слишком много думаю о прошлом. Словно оно догоняет меня, а я бегу, боясь оглянуться, потому что, если вдруг оглянусь – у меня может не хватить решимости и сил продолжать идти выбранным путем.

Что ж, возможно. Но это случится не сегодня и не завтра, а значит, мне лучше вспомнить о цели своего визита в этот лес. Я освободил кинжал из плена ножен, серебристо–голубое лезвие хищно сверкнуло. Мой Защитник жаждал крови, слишком давно его не выпускали на волю, а он не любил, когда о нем забывали. Я неловко улыбнулся оружию, как старому, проверенному временем и делом другу, а потом сделал небольшие разрезы на запястьях. Раны сразу же налились кровью – красной. Сколько ни смотрю на этот цвет, а все удивляюсь – неужели из нелюди так просто сделать человека? Нет, не просто. Да и кровь у меня, точнее, не красная, а темно–бордовая, а если выждать немного, то и вовсе черной станет. Вот такой я диковинный зверек: не эльф, не человек и не двуликий.

Ладно, хватит медитировать на собственную кровь, а то такими темпами скоро сознание потеряю – с разрезами я немного перестарался.

Ландыш откликнулся на мой зов только с третьего раза. Он северным ветром заметался между деревьями, отчаянно не желая подчиняться и принимать другую форму. Если бы три десятилетия назад я не додумался привязать его к своей крови, он бы даже не услышал мой зов теперь, но раз уж я оказался настолько предусмотрительным, что пожертвовал часть своей силы этому созданию, то подчиниться он обязан.

Холодный ветер нещадно жалил ледяными иглами кожу, но я терпел. Скоро его ярость схлынет и вот тогда… — Спокойно, малыш. Спокойно. Ты ведь соскучился по вкусу моей крови. Я же знаю. Они тебя совсем не кормили мясом. Они не знают, что ты у нас хищник, – негромко шептал я. Руки уже немели, да и перед глазами немного плыло. Проклятие! Ну почему человеческое тело такое слабое?!

Наконец ветер стих. И передо мной появился конь, серебристо–голубой, как свежевыпавший снег. Он посмотрел на меня светлыми льдинками глаз, словно спрашивая позволения. Я быстро кивнул – не зря же я резал себе руки, пусть хоть кому‑то это принесет пользу. Невидимый язык неожиданно скользнул по запястьям, едва не заставив меня взвыть в голос. Боги, как же холодно! Словно сунул руки в прорубь зимней ночью. — Ну что, признал? – Я посмотрел на Ландыша, про себя радуясь, что, в отличие от сестры, я предпочел в спутники не бурю, а всего лишь ветер.

«Признал, danell. Вы изменились».

Северный ветер в собственной голове – это нечто. Ощущение просто не поддается описанию. — Изменился?

Это он про цвет крови?

«Вы стали старше».

Забавное наблюдение. Старше – это как? Если он о возрасте, то внешне я почти не изменился. Даже человеческая природа не желает оставлять следы на моем лице. Мне уже сорок, вернее, будет сорок зимой, когда все дороги заметет, а тепло покинет эти земли на неопределенный срок. А выгляжу я по–прежнему на двадцать с хвостиком.

Но если не внешность, тогда что ты имел в виду под словом «старше», старый друг? Новый опыт? Но тогда ты бы выбрал другое слово: с опытом приходит мудрость, а ее во мне ты явно не видишь.

«Danell, вы ведь уже не ребенок – перевяжите раны», – добродушно поддел меня Северный ветер. Не помню, чтобы раньше он позволял себе такие вольности, впрочем, мы уже столько лет знаем друг друга, что это не важно. Да и не Лорд я больше.

Тем более он прав: у людей‑то раны в одно мгновение не затягиваются, а значит, придется самому о себе позаботиться. Бездна! Ну почему мне всегда приходится напоминать себе об этом?!

…К Мейлону я вернулся лишь через час. Рыжик уже успел изрядно поволноваться и явно собирался идти на розыски, но не решался бросить лошадь и вещи без присмотра. — Где ты шлялся?! – налетел он на меня, стоило мне только показаться между деревьями. Выглядел он при этом весьма примечательно: золотистые глаза сверкают, волосы встрепаны, а руки тянет так, словно желает придушить. — За лошадью ходил, – ответил я, указывая на хмуро бредущего позади меня Ландыша. Когда он узнал, куда именно мы направляемся, то обиженно надулся и больше не произнес ни слова.

Мейлон перевел взгляд на моего коня и удивленно вытаращился на него. — И… и это ты называешь лошадью? – взволнованно уточнил Рыжик, пристально разглядывая мое «средство передвижения».

«И это вы называете «новым приятелем»?!» – в тон ему откликнулся Ветер. — А что не так? – Вопрос я адресовал сразу обоим. — Это же не лошадь, а чудо! Где ты ее нашел? — Его, – поправил я. – Это Ландыш. И там, где я его нашел, таких больше нет.

«Спасибо на добром слове, danell. Но кем вы считаете это существо?»

Существо? Это он о Рыжике? Любопытно. Чем же его не устраивает мой наниматель? Боги, я бы сейчас все отдал за способность вновь заглянуть в самую суть вещей! — Он призванный, да? Ты маг? – Мейлон как‑то ошарашенно смотрел на меня, словно только сейчас понял, что связался с чем‑то странным. — Он призванный, – согласился я с первым пунктом, – но я не маг. Ландыш завязан на мою кровь, – я показал Рыжику свои перебинтованные запястья. Несколько бурых пятен уже проступили сквозь ткань, а значит, еще одним вопросом меньше – красная кровь только у людей. Любопытно: а у кого тогда черная? Даже тут я умудрился сделать финт ушами… — И кто тебе сделал такой подарок? – подозрительно сощурив золотые глаза, спросил Мейлон. И я запоздало вспомнил, что мальчик‑то мне достался не простой, а из тайной стражи. — Родственники, – почти не соврал я. Все верно: не будь я Лордом Севера – не смог бы призвать Ветер, так что и моей семье есть за что сказать спасибо. — Маги? — Не то слово, а я белая ворона в семье. Вот они от меня и откупились. — А эльфов у тебя в родственниках случайно нет? – напряженно спросил он, окинув меня подозрительно внимательным взглядом.

Бездна и все ее порождения! Да что они все привязались к этой теме?! Неужели я так похож на ушастых?! Может, зря я к людям ушел? Надо было податься к светлым, в леса, – уж там бы меня точно никто не нашел. Разве что Нурнаил… но это уже совсем другая история. — Нет! – рявкнул я и отвернулся. Всему есть предел, и моему терпению в том числе. — Ты уверен? — Абсолютно! – бросил я и взобрался на спину Ландыша. Седло мне было ни к чему, так же, как прочие атрибуты всадника – Ветер меня не уронит, а значит, и беспокоиться мне не о чем.

…Ночевать нам пришлось под открытым небом. Впрочем, ничего другого я и не ждал, здраво рассудив, что из проклятых земель все давно предпочли переселиться в другие области.

Устроились мы недалеко от дороги, в развалинах какого‑то здания. Возможно, раньше здесь был постоялый двор, но теперь от дома остался только фундамент да одичавший огород. Зато был крытый колодец, вода в котором до сих пор была годна для употребления, да и за хворостом далеко ходить не надо было – рядом замечательный подлесок.

Ландыша я отпустил сразу же, как только мы остановились на ночлег. Северный ветер, покружив немного по ближайшей поляне и поиграв с лепестками огня, умчался в лес – пугать местных духов.

Все это время Мейлон не сводил с меня напряженного взгляда. — Северный ветер? – негромко уточнил он. В золотых глазах причудливо сплелись воедино отблески пламени, не давая мне возможности понять, что именно так беспокоит их владельца. — Северный, – подтвердил я. — Твои родичи служат сидам? – Тон Рыжика мне совсем не понравился. У него какие‑то счеты к темным? Или он их не любит в силу традиций? — Моя семья никому не служит.

Все верно: служат – ей. — Разве еще остались магические династии, никому не отдавшие свою верность?

Я неопределенно пожал плечами. Меня этот вопрос никогда не волновал. Я знаю, что многие по–настоящему древние и сильные династии магов служат эльфам, а иногда и напрямую Домам, но все или нет… я никогда не задавался этим вопросом. Не исключено, что еще есть семьи, свободные от клятвы, но не поручусь. — Как видишь, – уклончиво ответил я.

Мейлон задумчиво кивнул. Теперь он не отрываясь смотрел на пламя. Я же, вытянувшись на своем одеяле, вслушивался в шепот закипающей воды. Люблю такие ночи. Душный день уступил место прохладе, и к утру на траве вместо росы появится легкая изморозь. Наверно, я просто слишком привык к холодам, вот и ищу их. Странно это: мороз я люблю, а снег – нет. Вот такой я забавный зверек. Двуцветный.

Что‑то в последнее время я слишком часто вспоминаю этот факт. Причем ненавистный титул стал для меня словно бы оправданием моих странностей…

«Danell». Мысленный голос Ветра прохладой разлился по телу. Я застыл, напряженно ожидая продолжения. Ландыш не стал бы меня беспокоить по пустякам. Вот только чего он ждет? Ответа? Но я же теперь абсолютно пуст, я и его‑то слышу только благодаря крупицам своей крови в его жилах.

«Danell, кажется, у вас скоро будет гость. Очень интересный гость». Не дождавшись моего ответа, Северный ветер поспешил сообщить все сразу. Вот только манера общения у стихийных духов самая что ни на есть раздражающая – они слишком любят недоговаривать. И как назло, я теперь не могу ничего из него вытянуть силой.

Впрочем, если подумать…

Во–первых, если Ландыш предупредил в таком тоне, то «гость» опасности не представляет. Во–вторых, Ветер решил, что целью этого путешественника являемся мы – значит, он встречал его раньше… И, наконец, кроме очень узкого круга лиц, он никого не знает.

Бездна и ее порождения! Кто еще из моих старых знакомых решил вспомнить обо мне?! Мне что, мало было Черныша?!

Стоп. А если немного подумать? Ша’рэл ведь не просто так являлся. Он был вестником от моих родственничков, а о свадьбе, тем более свадьбе повелителей разных Домов, обычно сообщают дважды.

Кого могла послать Мариса? Нет, не так: кто из ифритов знает меня достаточно близко, чтобы найти?

Бездна! Вот именно таких немного, я бы даже сказал, всего один… И меньше всего мне сейчас хотелось бы видеть его. — Рыжик, присмотри за костром, – приказал я, поднимаясь с земли, – и проследи, чтобы ужин не подгорел.

Мейлон механически кивнул и только после этого насторожился: — А ты куда собрался? — Не бойся, я ненадолго и недалеко. Просто надо встретить старого… – я замялся, не зная, как можно охарактеризовать мои взаимоотношения с этим ифритом. Эмоций у меня одно упоминание о б этом огненном демоне вызывало много и самых разных, а потому выбрать что‑то одно казалось немыслимой задачей. — Друга? – предположил Рыжик. Я резко мотнул головой – вот уж чего точно не было и нет! Я ему в жизни не поверю и не доверюсь – одного раза более чем достаточно! — Скорее уж врага. Впрочем, тут все зависит от точки зрения… – Не желая врать, я попытался уйти от прямого ответа. Вышло не так уж и хорошо, но зато от меня отстали. Видимо, как и я, мой спутник не горит желанием слишком сближаться со мной. – Я постараюсь освободиться пораньше, но все же лучше не отходи от костра. — Ты бы хоть взял оружие. — Оно мне не поможет, – вздохнул я и отправился по дороге обратно, в сторону покинутого нами города… навстречу «старому знакомому». Если я не ошибся и это действительно Рейм, то вчерашняя беседа с Чернышом мне покажется ничего не стоившим пустяком. С Ша’рэлом меня связывала только старая дружба, а вот с ифритским принцем…

Я невольно вздрогнул от непреодолимого отвращения, когда перед глазами пронеслись воспоминания прошлых встреч. Впрочем, это отвращение – чувство новое, принадлежащее Ксану–человеку, а вот Князю Алесану в свое время все было безразлично…

«Danell…» Ландыш появился рядом со мной. Серебристая шкура слабо светилась в вечерней тьме. Я благодарно улыбнулся северному духу. Странно, но из всех, кто клялся мне в верности, по–настоящему верным остался лишь порабощенный Ветер. Такие вот шуточки у danely Судьбы.

Всадника я заметил издалека. Да и сложно его было не заметить: конь под ним пылал, как промасленный уголек – само тело черное, а грива и хвост словно из языков пламени. Значит, я не ошибся: брать Принца из конюшен помимо самой Марисы мог только он.

Я напряженно смотрел, как неотвратимо приближается всадник. Воображение против воли нарисовало картину: закутанный с ног до головы кочевник прижимается к сильному телу коня. И невозможно ни разобрать пол наездника, ни рассмотреть его лицо – все, кроме глаз, в темноте вспыхивающих алыми всполохами, скрыто от взоров простых смертных…

Вот интересно, Рейм посчитает меня достойным увидеть его лицо? Или решит, что какой‑то «человек» и права не имеет лицезреть наследника огненных эльфов?

Принца Рейм осадил всего в двух шагах от меня, из‑за чего разгоряченный скачкой зверь встал на дыбы. Ландыш сделал шаг вперед, готовый до последнего защищать своего хозяина от пламенного духа. Я жестом остановил его, даже не взглянув в его сторону, сейчас все мое внимание было сконцентрировано на завернутой в серый плащ фигуре. Знакомые пламенно–красные глаза смотрели на меня поверх шарфа, скрывавшего нижнюю половину лица. И их выражение не предвещало мне ничего хорошего.

Я не могу сказать, что прекрасно знаю старшего сына нынешнего правителя ифритов, но кое‑что нас связывает. И я не раз видел его лицо без этого дурацкого шарфа, поэтому мне несложно мысленно дорисовать его образ. Властная линия губ, резко очерченные скулы, чуть заметная белая полоска шрама у подбородка и мягкие рыжие волосы, словно в протест против эльфийской моды, обрезанные по плечи. — Ну, здравствуй, котенок. Соскучился? – Хищно сощурив глаза, Рейм медленно сдвинул шарф, позволив мне увидеть его улыбку. Меня невольно передернуло и от его тона, и от его взгляда. Этот младший никогда не изменится. Впрочем, так же, как мое отношение к нему. — Нисколько, – мгновенно ощетинился я. Мне совсем не хотелось поднимать тему наших взаимоотношений – и без того проблем хватает. — А вот я, представь себе, скучал. Ты был на редкость интересным существом, котенок, – послушным, но упрямым одновременно, – произнес он, знакомо растягивая слова. Он всегда так говорил, когда хотел немного поиграть – Рейму безумно нравилось то, что я сопротивлялся его власти. И я, как идиот, наступал на одни и те же грабли, пока не догадался просто смириться. И я победил, потому что безразличная покорность ифритского принца не устраивала. Правда, даже после этого ломка продолжилась, вот только, когда не противишься ничему происходящему, удается хоть что‑то сохранить. Жаль, что я это понял так поздно. Если бы я с самого начала принял свою судьбу, то, возможно, не превратился бы в монстра, способного сорваться и убить из‑за любого пустяка. — Что, котенок, так и не поприветствуешь бывшего учителя как полагается? – насмешливо поинтересовался Рейм, спрыгнув с коня. Он стоял всего в шаге от меня, при желании я бы мог даже до него дотронуться… Сам того не заметив, я подался назад, а когда понял, что испуганно шарахнулся от какого‑то эльфа, не сдержавшись, зло бросил: — Иди ты в бездну со своими химерами! — Эмоции? Алесан Двуцветный демонстрирует что‑то кроме вселенского равнодушия? – фальшиво удивился ифрит, довольно щуря бесстыжие глаза. – Человеческая шкура сделала невозможное – заставила тебя чувствовать? — Рейм, говори, что тебе надо, и убирайся ко всем двуликим! – Меня этот разговор уже начал раздражать, вернее, раздражал он меня с самого начала, но еще немного, и я нарушу собственную клятву… Но, видят боги, ради возможности убить этого гада собственноручно я отступлюсь от многого! — А ты выполнишь все мои просьбы, Владыка? – Он произнес это столь двусмысленно, что мне нестерпимо захотелось ему врезать, чтобы хоть так стереть с его губ эту наглую ухмылочку.

С трудом взяв клокотавшую в груди ярость под контроль, я негромко произнес: — Рейм, я не появлюсь на церемонии. Мариса может и подождать моей смерти, раз уж так желает войти в Северный Дом. Я не меняю своих решений, кто бы ни пришел от нее. — Значит, этот темный уже успел с тобой переговорить? Неужели ваша связь настолько сильна, что он нашел тебя раньше меня?

Я неопределенно пожал плечами. Ша’рэл одно время входил в мой круг, я считал его другом, ему бы я доверил все, даже собственную душу… Но ифрита такой ответ не устроит. — Иди в бездну, Рейм! Меня еще вечность назад достали твои фантазии и придирки. Черныш был моим другом гораздо дольше, чем ты – наставником. Впрочем, думаю, это тебе и так известно. — Разумеется, известно. – В пламенных глазах ифрита появилась тень недовольства. Он не любил, когда я напоминал ему о его месте. Всего лишь наставник. Да еще и не лучший в этом ряду, ибо до моей души он, как ни старался, так и не смог добраться. Ломка так и осталась незавершенной, иначе бы у меня и мысли о побеге не возникло. Все‑таки мне повезло. Если бы с самого начала Пламенный принц подошел к своей задаче со всей серьезностью, я бы сейчас не стоял здесь. И я бы не ненавидел его так, как ненавижу. Видят боги, мне до сих пор противно вспоминать о том, что со мной сотворили по воле Совета… Но разумом я признаю, что это было необходимо, в отличие от развлечений Рейма… он ведь мог повести себя иначе, возможно, я бы даже повелся на его очаровательную игру, но… не хочу вспоминать. – А я, стало быть, был врагом? — Не врагом, Рейм. Ты был всего лишь навязанной мне волей Совета. С чего ты взял, что я чем‑то выделяю тебя из остальных? — Так вот, значит, кем я был для вас, Князь? Забавно это слышать. Думаю, danely Марису порадовали бы ваши слова, а то она вечно ревновала вас ко мне… Почему‑то она была уверена, что лишь моя персона пробуждает в вашей душе хоть какие‑то чувства. – Рейм нацепил маску воина Дома и теперь смотрел на меня, как на Владыку, пусть и бывшего. Правда, уважения или смирения в его взгляде о т этого все равно не прибавилось. Впрочем, его признание мне уже давно и не нужно. — Ревновала? – Зацепившись за слова ифрита, я невольно усмехнулся. – Быстро же она забыла о своих чувствах ко мне.

Интересно, а Мариса тоже была частью ломки? Или, может быть, моей семейке просто надоело возиться с двуцветным выродком, и они решили обзавестись другим наследником? Не знаю, да и безразличен мне ответ, если честно. Возможно, когда‑то я и любил свой Дом, но после ломки в душе не осталось места глупым воспоминаниям детства. — Вы не имеете права так говорить, danell. Вы же ничего не знаете! Владычица очень страдала… — Рейм, мне глубоко безразлично, устраивала ли истерики твоя danely или сразу забылась в объятиях моего брата. Я всего лишь прошу оставить меня в покое – это не так уж и много. – Я снова, пряча взгляд, закрыл глаза. Это стало уже своеобразной привычкой. Так же, как страх, что мои мысли можно про читать. Впрочем, сложно ли умеючи?.. — Вы по–прежнему жестоки, danell. — Не жесток, – возразил я. — Да, не жестоки – равнодушны. А это, можете мне поверить, гораздо хуже, – обреченно произнес он и поклонился. Странно, не помню, чтобы Рейм когда‑то гнул передо мной спину. – Я передам Владычице Марисе ваши слова, danell. До встречи, – ифрит запрыгнул на спину коня, но поворачивать не спешил, словно чего‑то ждал от меня. — Прощайте, sell Raym. Я не думаю, что мы снова свидимся, – поправил его я. Но люди же не зря прозвали ифритов демонами, Рейм вместо того, чтобы молча уехать, многообещающе улыбнулся. — Нет, котенок, до встречи. Когда‑нибудь ты вернешься обратно – тогда и поговорим. – И теперь, уже не дожидаясь ответной реплики, он развернул коня и рванул назад, в сторону заселенных земель.

А я стоял и смотрел ему вслед, впервые на своей памяти желая встретить его снова. Я ненавижу, когда кто‑то оставляет за собой последнее слово!

«Danell», – Северный ветер поспешил напомнить о себе. — Да?

«Вы ни о ком не забыли?» – мягко поинтересовался Ландыш, даже не скрывая насмешливо–едких интонаций.

Проклятие! Рыжик! Я же оставил его одного, даже не объяснив толком, куда и зачем иду!

…Мейлон сидел у самого костра, зябко протягивая к пламени руки. И огонь ласковым зверьком вился вокруг него, изредка касаясь бесцветным языком светлой кожи. Сейчас он, как никогда прежде, напоминал ребенка, потерянного, не знающего, куда деться от обуревающих его страхов и мыслей.

Еще одна маска? Или ты настолько испугался, что показал свое истинное лицо, Рыжик?

Что ж, зато теперь я хотя бы знаю, что мое первоначальное мнение было верно – ифриты у него в роду все‑таки были. Ошибся я в другом, когда посчитал, что в этом мальчике есть хоть капля человеческой крови… Однако он неплохо замаскировался! И если бы не столь яркая реакция на вестника Пламенных…

Вот только интересно, почему он почувствовал приближение Рейма? Причин, конечно, может быть много. Эльфы вообще неплохо чувствуют друг друга, особенно на незначительных расстояниях, но что‑то мне подсказывает, что здесь несколько иная ситуация. — Зачем он приходил? – тихо–тихо, почти неслышно. — Кто? – на всякий случай уточнил я, хотя и так было ясно, о ком речь. — Демон. – Всего одно слово, но в нем столько противоречивых эмоций, что даже огонь сжимается в испуганный комочек. — Он был всего лишь вестником, – как можно спокойнее произнес я, пытаясь вывести Рыжика из этой задумчивости. Ничего хорошего не случится, если он потеряется в своих чувствах, тем более когда они настолько противоречивы. — С какой это поры наследники правящих династий стали «всего лишь вестниками»?! – резко вскинулся Мейлон. Золотые глаза на мгновение полыхнули огнем, истинным, тем самым, что горит в недрах планеты. И в душах ифритов старшего рода.

Я тяжело вздохнул: значит, вот что почувствовал мой спутник… Родная кровь. Что ж, теперь я хотя бы знаю, чего ожидать от мальчишки. Только интересно, кем он приходится Рейму? Не мое, конечно, дело, но любопытно же! Хотя если задуматься… была одна любопытная история пару десятилетий назад. И там помимо правителя ифритов была замешана еще и светлая девчонка, кажется, дочка Рондира. Неужели все‑таки полукровка? Боги Изначальные, да такого уже пару тысячелетий не случалось! А уж чтобы княжеской крови – и не было вовсе! Но если этот парнишка действительно тот, за кого я его принял, то проблем у него не меньше, чем у меня. Даже больше. Ни в одной правящей династии никогда не признавали полукровок, а если в тебе еще и кровь ифритов течет, то ты уже труп, просто пока еще не понял этого. Как этот мальчик вообще столько прожил? Нет, опять не так формулирую вопрос: кто его прятал все это время? И кто прячет до сих пор – ведь Рейм присутствия сородича не почувствовал. Так же, как я прежде не распознал в нем эльфийской крови.

– Sellin Raym просто был неподалеку, поэтому счел возможным сделать небольшой крюк, чтобы сообщить мне о предстоящем бракосочетании моего брата. — Значит, эльфы у тебя в родне все же есть, – Мейлон поспешил сделать свои выводы из моих слов.

Бездна! Этот вопрос меня уже порядком достал! — Эльфов – нет! – с трудом сдерживая раздражение, по слогам произнес я. – И я это уже говорил. Просто Мариса, невеста моего брата, связана клятвой верности с ифритами. – И снова ни слова лжи, но и понять меня верно нельзя, если, конечно, не посвящен в тайны Домов. — И ради этого наследник демонов отклонился от своего пути? – все еще сомневаясь, спросил Рыжик.

Я неопределенно пожал плечами. Ради возможности поиздеваться надо мной Рейм бы проделал путь из Vir’Soleir – Звезды Юга – до самого севера. Я же говорил, что отношения у нас сложные. Впрочем, даже не будь мы так крепко связаны годами моего ученичества, он бы пошел на все ради своей danely. — Он очень высоко ценит Марису. – Так, словно это все объясняло, ответил я. — Высоко ценит? – Мейлон насмешливо фыркнул. – Ты так спокойно говоришь об этом?!

Ну вот, он опять сделал какие‑то свои выводы на основе вполне невинных слов. Но каждый имеет право на ошибки. — Это дело моего брата, не находишь? — Но честь рода…

– …не пострадает, – закончил я вместо Мейлона. – Ты смотришь на все с позиции человеческих аристократических домов, а это в корне неверно. Эти законы никто не соблюдает, кроме них самих, да и они не слишком‑то следуют собственным правилам. Когда живешь не несколько десятилетий, а десятки веков, начинаешь понимать, что все эти церемонии придуманы только с одной целью – для создания иллюзии верности собственного пути развития. Это всего лишь самообман, Рыжик. Глупо подчиняться настолько нелепым законам. — А ты? Ты проживешь столько же, сколько и они? — Нет, конечно. Я – всего лишь человек, но меня учили жить по их законам морали. Да и ты, когда станешь старше, поймешь, насколько глупы эти разговоры о чести рода. Это всего лишь еще один рычаг давления на отдельных личностей и общество в целом. Уж ты‑то должен это знать. — Не думаю, что ты намного старше меня, – отворачиваясь к огню, негромко пробормотал Мейлон, но я услышал. — Что ж, возможно, так и есть. Но прежде чем утверждать подобное, не мешало хотя бы поинтересоваться возрастом собеседника. Итак, сколько тебе лет, Рыжик? — Двадцать, – чуть л и не с вызовом произнес он. Забавно. Вот что значит вопрос воспитания. Если бы он вырос среди других эльфов, то сейчас бы смущенно опустил взор долу и молчал, пока старший изволит мыслить вслух. Интересно все‑таки, как он попал к людям? И кто его вырастил? Впрочем, не так это и важно, главное другое – теперь я почти уверен, что вижу перед собой росток сразу двух правящих династий – эльдской и ифритской. — Извини, Рыжик, но я в два раза старше тебя, так что будем считать, что в оценке моего возраста ты ошибся, – не сдержавшись, улыбнулся я. Все‑таки нравится мне подтрунивать над этим созданием, тем более сейчас, когда я знаю, чего могу от него ожидать. — Но… на вид тебе никак не больше двадцати пяти. – Он растерялся. Прожив столько лет среди смертных, Мейлон решил, что научился разбираться в людях. Впрочем, эта ошибка свойственна юности – сам был таким же. — Ну, в моем роду все‑таки были маги, и пусть их дар я не унаследовал, но что‑то же мне должно было от них достаться.

Рыжик кивнул, он снова смотрел на пламя, словно ища в нем успокоение и поддержку. На редкость жалкое зрелище. — Знаешь, Рыжик, давай лучше ужинать и спать – завтра нам еще целый день ехать, а дороги, к сожалению, уже несколько столетий не ремонтировали.

Мейлон апатично кивнул, но взгляда от огня не оторвал. Ладно, боги с ним, если не хочет – пусть сидит, а я лучше высплюсь вволю. Сомневаюсь, что вблизи старой столицы будет время на сон.

…Проснулся я, как всегда, с рассветом. Осторожно, стараясь не слишком шуметь, я выбрался из‑под плаща и осмотрел место стоянки. Мейлон спал, свернувшись в клубочек на самом краю своего одеяла. Давно не видел ничего столь же милого в своей беззащитности. Интересно, а Рейм в двадцать лет был таким же? Сомневаюсь. Если честно, то мне вообще не верится, что принц хоть когда‑то был наивным ребенком. Все‑таки дрессировка ифритов не очень уступает по своей жесткости дрессировке Двуцветных Лордов…

А Рыжику несказанно повезло, что он не родился чистокровным ифритом, в противном случае он бы сейчас был копией Рейма, а двух таких в своем окружении я бы просто не вынес.

Осторожно свернув свое одеяло, я пошел к колодцу – не мешало бы умыться, да и воды набрать. Все‑таки хорошо иметь своего ифрита в походе – пламя не погаснет, даже если из топлива вокруг будет только воздух.

Вода оказалась ледяной. Впрочем, глупо ожидать другого, когда трава с утра поседела от инея. Климат в этой полосе оставлял желать лучшего. Но за годы жизни на севере я привык к холодам, и если быть откровенным до конца, порой мне не хватало того времени. Летом я мог не спать сутками, потому что и днем и ночью за окнами светило солнце, а зимой, когда на несколько недель весь свет концентрировался в жилых домах, я запирался в библиотеке и при свете лампады вчитывался в старые летописи…

Наверно, это единственные счастливые воспоминания, оставшиеся с той поры: ни в «темный» период года, ни в «светлый» меня не беспокоили, и я мог хоть немного побыть собой… вернее, попытаться вспомнить, каково это – быть кем‑то другим, а не Двуцветным Лордом…

Когда я вернулся к месту стоянки, Мейлон все еще спал, при этом вид у него был настолько изможденный, что я не решился его будить. Наверно, вчера мне все‑таки следовало заставить его отдохнуть, но у меня самого есть в душе струны, которые, если тронуть, будут болеть долго и нудно. И я как никто знаю, что в такие моменты лучше дать другому время – все взвесить и обдумать. Потому что есть вещи, к которым надо приходить самостоятельно, без чьего‑то указа или помощи.

«Danell, а не слишком ли вы нежны с этим мальчиком?» Голос Ландыша недовольным холодком прокрался в мой мозг. Да уж, вряд ли Северный ветер в состоянии понять, почему его обычно безжалостный к чужим слабостям Лорд ведет себя как нянька. Раньше я бы поднял обленившегося младшего сразу же, как только открыл глаза… но с тех пор прошла, кажется, целая вечность. — Не думаю, – негромко ответил я, вглядываясь в ленивый танец пламени. – Просто, знаешь, чем‑то он похож на меня… а я в его возрасте многое бы отдал всего за одну протянутую мне навстречу руку. Тяжело всегда быть одному. Очень тяжело…

«Но вы же не были одиноки, danell». Удивление, такое яркое и чистое, что губы невольно трогает улыбка. — Это было хуже, чем одиночество. Уж лучше быть совсем одному, чем постоянно находиться в зоне пристального внимания Совета.

Странно говорить о таких вещах с духом. Не думал, что мне когда‑нибудь хватит смелости признаться в собственной слабости, тем более перед тем, кто этого знания недостоин. Хм… недостоин? А он ли недостоин? Или я снова бегу от себя? Да и какое мне дело до того, что обо мне может подумать Северный ветер? Никакого. Абсолютно.

«Вы все еще вините себя, danell, но это же глупо».

Я промолчал. Иногда меня жутко раздражали комментарии стихийных духов, потому что чувство такта у них отсутствует как таковое.

Виню ли я себя? Конечно. Потому что если бы не я, она была бы жива до сих пор – и не было бы этих лет, наполненных удушающей ненавистью и болью.

«Danell, забудьте об этом. Право на смерть – священно. И не нам на него посягать. Даже если кому‑то это причиняет боль». Ландыш участливо посмотрел на меня. Мы были слишком давно связаны, чтобы он не понял, каково мне вспоминать.

Но тут он неправ.

Я резко дернул головой. Нет! Так нельзя! Нельзя все подчинять только своим желаниям. Нельзя эгоистично забывать о других, тем более когда от тебя зависят чужие жизни! Нельзя!.. просто нельзя было поступать так со мной!

Почему все думают только о себе? Почему никто не удосужился спросить: каково было жить мне? Они ведь живут воспоминаниями, памятью, а у меня даже этого нет… У меня вообще ничего нет. И не было. Никогда!

Я перебирал эти мысли с каким‑то внутренним удовлетворением. Эти воспоминания были одними из немногих, действительно причиняющими мне боль.

М–да, кажется, еще немного, и я начну жалеть самого себя. Противное зрелище должно быть, выйдет… Интересно, что бы сказали родственнички, увидев меня в таком состоянии? В очередной раз упрекнули бы меня в моей же никчемности? Или просто бы прошли мимо, сделав вид, что не имеют ко мне никакого отношения?

Боги, и почему я все еще цепляюсь за них? Чего я жду? Что пытаюсь доказать? И кому?

Кажется, я слишком заигрался. Привык всегда и везде быть жертвой, но так недолго действительно ею стать. Что ж, значит, пора взять себя в руки и выкинуть из головы все лишнее. И не вспоминать. Даже если весь мир рухнет в Бездну! — Просыпайся, Рыжик. Солнце высоко – Даризи далеко, так что хватит спать – пора работать, – насмешливо пропел я, тормоша Мейлона. Он пробормотал на это что‑то неразборчивое и попытался перевернуться на другой бок.

Очаровательно. И кто из нас, спрашивается, спешил?! — Пора вставать! Рыжик, не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Из «крайних мер» у меня при себе были кружка с колодезной водой и Ландыш, так что я на месте Мейлона уже вскочил бы и паковал вещи. Но мой наниматель не спешил просыпаться. Что ж – сам напросился. Я подмигнул северному духу, разрешая ему немного пошалить. И без того нежаркое утро почти мгновенно превратилось в морозное…

Как я и думал, Рыжик долго не выдержал. Когда Ландыш стал жевать его одеяло, Мейлон открыл глаза. — Приструни своего зверя, иначе я с ним что‑нибудь сделаю, – яростно сверкая гл азами, прошипел мой наниматель и нарочито медленно сел.

Интересно, на что он надеется, угрожая стихийному духу? Неужели не понимает, что причинить вред Ландышу невозможно? Если нарушить целостность его материального тела, он просто вновь обратится ветром (кстати, весьма злым ветром), а через некоторое время опять примет прежний вид.

Но проверять это все же не стану. Кто знает, на что способен полукровка? Взять хотя бы меня – не зря же меня боятся даже родичи. — Ландыш, спокойно. Не нервируй Рыжика, а то он тебя покусает.

Дух скосил глаз на Мейлона и насмешливо фыркнул. Выражая свое отношение к подобному типу опасностей. — Ксан, пожалуйста… — Все что угодно, Рыжик, для тебя все, что угодно. – Я обозначил поклон, надеясь, что мое шутовское поведение хоть немного встряхнет его. До Даризи остались всего сутки пути, а это значит, что нам понадобятся все силы и все внимание, а Мейлон сейчас далек от этого мира как никогда. — Я серьезно, – хмуро произнес эльф, явно не горя желанием со мной общаться, тем более в таком стиле. — Я тоже, – неловко взлохматив волосы, вздохнул я. – Сейчас не время предаваться воспоминаниям, малыш. И не место. – Как‑то незаметно настроение испортилось и у меня. Впрочем, это и неудивительно, особенно если учесть, куда мы направляемся… Да и сопровождающий мне попался на редкость… занимательный.

День прошел без происшествий. Ни эльфов–вестников, ни врагов, ни неожиданных событий. И где подвох? В том, что все не может быть так спокойно, я был уверен: Судьба – леди вздорная, и подняв игрушку с пола, уже не опускает ее, пока окончательно не сломает. И этой danely абсолютно безразлично, был заключен договор с этой «куколкой» или нет. — До города еще слишком далеко. До темноты не успеем, придется заночевать в лесу, – сообщил Мейлон, недовольно глядя на дорогу.

Напоминать ему, кто виноват в задержке, я не стал, рассудив, что ситуация явно не та, да и отношения у нас далеки от дружеских. — Рыжик, а насколько хорошие у тебя защитные амулеты? – задумчиво поинтересовался я, не отрывая взгляда от упомянутого Мейлоном леса. От одного его вида у меня похолодело внутри. Густой, непроходимый, разросшийся за последние века до такой степени, что дорога терялась в листве. И плюс ко всему этому я чувствовал присутствие поблизости измененных, тех людей, кого Даризи решила оставить для себя, а потому и переделала их тела и души, максимально приспособив к новым условиям. В окрестностях всякой нежити и нечисти было не просто много, а очень–очень много. Ночевать в таких условиях я бы не стал, но иного выхода у нас не было: легче оборонять небольшой участок земли, чем прорываться в город с боем. — Раньше я на них не жаловался, – ответил Мейлон.

Вроде бы спросил я не об этом. А то я не понимаю, что до сих пор они его не подводили, если бы хоть раз дали осечку, не был бы он здесь, а лежал бы где‑нибудь в кустах с перегрызенным горлом. — Покажи. — Да зачем? Ты же не маг. — Рыжик, я серьезно, показывай, что у тебя есть.

Он надулся. Боги! И с кем мне приходится работать?! Как такому объяснить, что сейчас не время играть в шпионов и утаивать что‑либо?!

И все‑таки после непродолжительных препираний я удостоился чести узреть охранные и магические цацки. Ну что я могу сказать о них?.. Набор стандартный до жути: несколько зачарованных серебряных булавок, отпугивающих мелкую нежить, тонкое колечко с мутно–белым камушком, создающее кратковременное поле–защиту, подвеска в форме глаза, оповещающая о приближении врагов, и еще кое‑что по мелочи. Негусто. Я бы не рискнул соваться к Даризи вот с этим.

Что ж, попытаемся немного исправить ситуацию. Даже любопытно: получится у меня или нет. Несмотря на то что я привык всем казаться обычным человеком, без каких‑либо особых способностей (о знаниях древних языков благополучно умалчиваем), кое‑что от Алесана Двуцветного во мне осталось. Например, я по–прежнему вижу силовые нити, а еще, вольно или невольно, впитываю свободную энергию, так что с магией я в последнее время сильно не в ладах. Но при желании и некотором умении можно попробовать…

На дне моей сумки лежат довольно сильные защитные амулеты, по привычке прихваченные из дома. Я чувствую их, но из‑за долгого соседства со мной они разряжены. С другой стороны, в руках у меня довольно‑таки бесполезные, но полные энергии вещицы. Итак, только и надо, что перекинуть нити с одних на другие. Однако при этом я должен сохранить всю до капли магию, иначе мои начинания просто не имеют смысла…

Н–да… не стоило мне бросать занятия. Верно говорил мой первый учитель: даже самые бесполезные на первый взгляд знания и навыки могут пригодиться. Что ж, попытаемся восполнить пробелы…

Потоки разглядеть я смог только с третьей попытки, а стоило мне коснуться узелка, как энергия принялась с удвоенной скоростью исчезать. Я сразу же отдернул руку – не хватало еще и эти амулеты осушить! В теории поглощение я могу контролировать точно так же, как раньше контролировал выход… вот только в свое время я сделал все возможное, чтобы выкинуть эти знания из головы. Впрочем, попытаться все равно стоит. Не думаю, что могу сделать хуже, чем есть сейчас.

Итак. Касаться потоков мне не стоит – это лишь усугубит ситуацию. Но если попробовать вытягивать энергию из пространства рядом с нитями силы, то удастся изменить русло, а может, даже и задать верное направление…

Не могу сказать, что у меня сразу все получилось, потому что парочку амулетов Рыжика я все‑таки испортил, зато в конце концов удалось зарядить мои бывшие охранки – не до конца, конечно, но шансы пережить эту ночь у нас заметно повысились. — Ну что ты там так долго высматриваешь? – Мейлон хмуро уставился на меня, словно надеясь прожечь меня взглядом. Ну, если подобное до сих пор не вышло у Рейма, то этого малыша мне и вовсе опасаться не стоит. — Думаю. Твои побрякушки хороши в городах да селах, но явно не рассчитаны на Даризи и ее окрестности. — Они меня никогда не подводили! – упрямо начал Рыжик, но я нетерпеливым жестом оборвал его. — Ты и по проклятым городам раньше не шлялся. — Я был в Даризи! – с вызовом бросил он. — Был? Один? Что‑то сомневаюсь, иначе мы бы сейчас не беседовали. Не знаю, как ты, Рыжик, но я на тот свет не тороплюсь, а потому протяни‑ка ручку… Руку дай, говорю!

Мейлон, после секундного колебания, все‑таки выполнил мой приказ. Я, не удержавшись, взял его ладонь, провел по ней пальцем, невольно жалея, что не могу увидеть линий рисунка судьбы – как все члены Ордена, Рыжик не снимал перчаток. — Ты чего? – Он вытаращился на меня так, словно я только что как минимум пытался его соблазнить. Ну–ну. Не дождешься, мальчик! Я даже девушек рыженьких с некоторых пор не терплю, так что у тебя и вовсе нет шансов. — Изучаю, – нагло улыбнулся я, еще раз проведя пальцем по тонковыделанной коже перчаток, – предметик‑то не простой. Или ты знаешься с сидами? Таким образом кожу только они выделывают. И далеко не каждый богатый человек может себе позволить вещи их производства.

Все верно: лучшая защита – нападение. И мальчик, сбитый с толку вопросом об одежде, уже забыл о моей оплошности. — Ну–у-у… – протянул он, явно не желая сообщать мне имя своего благодетеля. К сожалению, мое любопытство, раз подняв голову, уже отказывалось ее опускать. И мне до жути интересно, кто мог решиться пойти против многовековых законов ифритов? Ведь тут не только нужна определенная решимость, но и весьма широкие возможности…

М–да… Ты одна сплошная загадка, Рыжик. Но тем интереснее мне будет тебя разгадать. — Ладно, забудь, – бросил я, так и не дождавшись ответа, и сунул ему в руку два своих амулета. Первый представлял собой перстень в виде непонятного зверя, кусающего свой хвост: левая его половина была черной и чешуйчатой, а правая – белой, словно покрытой мелкими перышками. Насколько мне известно, это колечко носил еще первый Двуцветный, так что Рыжику крупно повезло: этот подарок в Домах посчитали бы бесценным. Тем более что владелец этого талисманчика (при условии полной его зарядки, разумеется) мог бы выжить даже в истинном пламени – настолько совершенным было плетение защитного заклинания.

Что касается второго амулета, то его уже делал я сам. Это была подвеска, намеренно выполненная в том же стиле, что и перстень. На тонкой серебряной цепочке болталось нечто, по форме отдаленно напоминающее листок осины, правая его половина была угольно–черной, похожей на зазубренную рыбью чешуйку, а левая, белоснежная, смахивала на половинку пера. Этот амулет ценился немногим меньше первого, та к как закалялся в моей крови, а кровь Князя Севера – это вам не пустяк. Мне, правда, его действие проверять не приходилось, но в момент создания я вложил в него одно из самых сильных заклинаний, призванных оберегать от случайного зла. Впрочем, это не единственная его роль: в качестве бонуса я могу узнать в любой момент, где находится обладатель этой вещицы – как‑никак собственной кровью напитал.

«Danell, а вы не слишком опекаете мальчишку? Эти амулеты стоят целое состояние, да и глупо тратить силу на какого‑то приблудного эльфа». Голос Ландыша отдавал недовольством. Я посмотрел на косящегося на меня северного духа. Я не считал этот дар таким уж ценным. Мне эти вещи в любом случае не помогут, а у Мейлона появится неплохой шанс выжить.

«Danell, но вы же создали эту подвеску для…»

Я резко дернул головой, приказывая ветру заткнуться. Мое дело, как я распоряжаюсь своими вещами, и любопытным духам в это лучше не лезть. Если он и, конечно, и дальше планируют оставаться в том состоянии, в каком находятся сейчас. Ландыш меня понял без слов. Вот и замечательно. — Что это? — Да так, мелочи, доставшиеся мне в наследство. Но они посильнее твоих будут. — Тогда зачем ты их отдаешь? – настороженно поинтересовался Мейлон. Его демонстративное недоверие начинало меня раздражать – в конце концов, пусть временно, но мы в одной упряжке! — Мне они уже не помогут, – чуть более эмоционально, чем следовало, ответил я. — То есть? — Не забивай голову всякими глупостями, просто прими как данность. — Ладно, – как‑то неуверенно произнес Рыжик, и я сразу понял, что вопросы будут, просто пока Мейлон не решается их задать.

На ночлег мы расположились прямо на камнях старой дороги. Зайти в лес я бы не рискнул даже под угрозой смерти, а путников в этой местности, наверно, уже лет сто не видели, так что помешать мы никому не могли.

Мейлон уснул сразу после ужина, а вот я все никак не мог изгнать из головы ненужные мысли. Да и присутствие голодных тварей практически в двух шагах как‑то не способствовало крепкому сну. Конечно, они вряд ли сунутся к Владыке, тем более что Рыжик активировал один из моих бывших амулетиков, но… сон не шел.

А все потому, что я ждал…

Я был абсолютно уверен, что Рейм уже донес своей danely о моем отказе, а значит, Мариса явится сама. Вопрос только в том: хочу ли я ее видеть? Впрочем, с моими желаниями никто никогда не считался, и сомневаюсь, что в этот раз что‑либо изменится.

Она оправдала мои опасения после полуночи, и если бы не пламя, ярче вспыхнувшее при появлении своей повелительницы, я бы ее не заметил. Она стояла в тени деревьев и просто смотрела. Рыжие волосы изящными волнами сбегали по плечам и спине. В тех местах, где их игриво касались отблески костра, они вспыхивали красным золотом. Изящная фигурка запакована в шелковое платьице какого‑то светлого оттенка – нюансы в темноте не разобрать, но смотрится очень даже ничего.

В общем, Мариса, как всегда, великолепна. Но чего еще ожидать от Владычицы Юга? Если уж на то пошло – все наши женщины прекрасны и великолепны, просто каждая по–своему.

– Danely. – Я поспешно встал и привычным поклоном поприветствовал ее. — Алесан, давай без этого. Я пришла поговорить, а не выслушивать упреки. — Что вы, danely? И в мыслях такого не было. — Алесан, пожалуйста…

– Danely, насколько я помню, меня лишили права называться этим именем, – мягко напомнил я, не отрывая взгляда от земли. Мне совсем не хотелось видеть эту сиятельную даму, да и вообще связываться с Домами. — Ты знаешь об этом? – растерялась она. — Почувствовал, когда вы проводили обряд. И не могу сказать, что мне понравились те ощущения. — И поэтому ты отказался вернуться? Ты мстишь? — Как можно, danely? Я даже не думал об этом. Но я не хочу делать ни шага назад. А если я вернусь, то это будет своеобразным признанием в ошибочности выбранного пути. — Именно поэтому ты решил сломать мою жизнь? – тихо и болезненно–горько проговорила она. Для нее это действительно много значит, впрочем, я все понял еще тогда, когда пришел Ша’рэл: если бы была возможность оттянуть свадьбу, они бы это сделали.

Но и я сдаваться не собирался. — Ни в коем случае, danely. Что для вас пара–другая лет? Мелочь, а я за это время пройду свой путь до конца. — Но я не могу ждать! И тебе это прекрасно известно! – взорвалась она. Ну вот, теперь она гораздо больше похожа на себя. — Известно? Не думаю, danely. Такие подробности вашей жизни должны быть известны вашему любовнику, но никак не мне. — Из‑за желания отомстить родным ты сломаешь жизнь еще не рожденного ребенка? Ты же знаешь, что из‑за нашего обручения никто кроме тебя не сможет войти в Круг Силы и провести обряд по принятию в род для младенца!

Я тяжело вздохнул. Не могу сказать, что решение во что бы то ни стало держаться как можно дальше от Домов далось мне легко, но однажды сделав выбор… — А о чем думали вы, danely, решаясь на этот шаг? — Я думала… я верила, что ты не станешь ломать жизнь моему ребенку. – Странно слышать слезы в ее голосе. Раньше она была более уверенной. Та, которую я помню, не стала бы меня упрашивать, она бы просто силой заставила вернуться с ней. Кажется, предстоящее материнство изменило ее. В лучшую сторону.

– Danely… я бы рад помочь, но… я не могу. Завтра я войду в Dha’rise. И я не уверен, что смог у потом покинуть ее… — Алесан… зачем?.. — Там мне самое место. Мне следовало раньше посетить этот город. Уж Даризи меня точно примет. — Но мы же не отвергали тебя. Ты сам сделал этот выбор.

Как же ты еще наивна, Уголек! И ведь не скажешь, что на целое десятилетие старше меня.

Все‑таки Пламенные не похожи на нас. Каждый Дом вольно или нет, но накладывает свою печать на своих потомков. Должно быть, мне просто не повезло. Совсем чуть–чуть. Но даже это сыграло свою роль. — А ты считаешь, что за ту жизнь имело смысл держаться? – горько спросил я. Поймет? Вряд ли. Но и держать в себе это я больше не могу. — Любая жизнь имеет смысл, – упрямо ответила Мариса, но я лишь качнул головой, не собираясь соглашаться с этим утверждением. Это ложь, самая гнусная из придуманных в Домах. Ведь Совет не раз и не два выносил смертные приговоры новорожденным, называя их позором рода. Всего лишь неугодные побеги. Те, кто никогда не смог бы встать на одну с ними ступень. Выродки. По сути, такие же, как я, просто менее удачливые.

Так любая ли жизнь имеет смысл? И если да, то почему вы убиваете безвинных? — Надеюсь, тебе не придется познать правоту моих слов, Уголек, – я намеренно назвал Марису детским прозвищем, надеясь еще хоть раз увидеть, как на ее лице расцветает улыбка. Все‑таки Альбьер сделал удивительно правильный выбор – Мариса замечательная женщина. Просто у меня не хватило смелости это признать. – Извини, что все так вышло. Наверно, мне не следовало тогда соглашаться с Советом… Если бы не этот обряд, сейчас бы все не зависело от меня. Мне правда жаль, Уголек, но я не могу вернуться. Впрочем, – я невольно улыбнулся, – если ты не будешь против, чтобы твой ребенок стал и моим…

Она сделала шаг вперед, потом еще один и еще… Расстояние между нами сократилось в каких‑то па ру секунд. Мариса смотрела на меня большими карими глазами, словно все еще не веря… — Ты правда сделаешь это? — А почему нет? Мне несложно признать твоего ребенка, вот только моя кровь уже давно не золотая. Я не знаю, как может повлиять пустота… — Не важно. Я разбавлю ее своей. — Ну, если ты согласна на такое решение нашей проблемы… – Кинжал появился в ладони, стоило только сформулировать приказ. Я провел лезвием по запястью чуть выше предыдущего пореза. Мариса, заметив следы от недавней раны, неодобрительно покачала головой, но комментировать ничего не стала. Порез мгновенно набух кровью.

Мариса тщательно собрала буро–черную жидкость в небольшой флакончик, а потом провела ладонью над моим запястьем, словно стирая что‑то с кожи. Бесцветное пламя затанцевало всего в миллиметре от меня, уничтожая следы порезов – и нового, и предыдущего. — Спасибо, – как можно нейтральнее произнес я, потирая исцеленное запястье. Не знаю, что она пыталась доказать этой демонстрацией силы, но мне было… неприятно. — Не за что. И, Алесан, я не знаю, как все остальные, но и я, и Альбьер будем рады тебя увидеть снова. Возвращайся.

Она шутит? Нет, в ее глазах нет и намека на издевку. Неужели, danely, вы действительно любили Двуцветного Лорда? Но разве это возможно? Видимо, возможно. Жаль, что я не понял этого раньше. — Я ничего не могу обещать… – начал было я, но потом решительно отбросил все сомнения и закончил совсем не так, как собирался: – Но ведь при рождении ребенка я должен буду присутствовать.

Мариса улыбнулась и с готовностью кивнула. — Должен. Ведь она унаследует твой дар. — Она? Ты уже знаешь, что у тебя будет дочь? — Разумеется, – мягко улыбнулась она. Все‑таки материнство сильно меняет женщин. Раньше Мариса была более резкой. — Какой Дом? – Наконец я выдавил из себя вопрос, беспокоивший меня сильнее прочих. — Твой, – Мариса непонимающе нахмурилась. – Что‑то не так? — Нет, все верно. Взял жизнь – отдал жизнь, – негромко произнес я, скорее пытаясь успокоить себя, чем что‑то объяснить. – Уголек, у меня к тебе есть маленькая просьба. Вы ведь не выбрали еще имя?.. — Нет, а у тебя есть предложения? — Есть. Тамила. Это лучшее имя для Княгини Севера.

Теперь Мариса поняла, что именно выбило меня из колеи. — Ты прав, это лучшее имя. Спасибо, Алесан, ты даже не знаешь, что сейчас сделал для всех нас. — Я всего лишь отдал долг, danely.

Мариса упрямо покачала головой. Впрочем, она и раньше умудрялась оспаривать каждое слово – ну хоть что‑то осталось неизменным.

Молчание затягивалось. Я не знал, что еще можно сказать, а моя гостья просто наслаждалась покоем, который может принести только такая летняя ночь. Секунды таяли в тишине, и в тот момент не было ничего естественнее и понятнее. И как‑то незаметно подкралась мысль, что, возможно, Совет знал, что делал, когда выбирал для меня невесту… Но я упустил свой шанс. — Что ж, danell, мне пора. Скоро проснется твой друг, а мне бы не хотелось, чтобы он меня видел. Кстати, у тебя очень интересные знакомые, я даже немного завидую этой твоей способности притягивать к себе все самое… ценное. — Я сам себе удивляюсь, – невольно улыбнулся я, заметив озорной блеск в глазах Марисы. Девчонка. Все еще та самая девчонка, что все лето проводила со мной в Норсе… Правда, для нее пять десятков лет – это и не возраст. — Мы все тебе удивлялись. Только ты почему‑то всегда воспринимал это как издевку. И, Алесан, я не шутила: мы будем ждать тебя. Так что не затягивай с этим – невежливо заставлять даму волноваться. — Я учту, Уголек. Но, сама понимаешь, не могу обещать ничего конкретного. Я постараюсь успеть к сроку, но… — Никаких «но», Алесан. Иначе вовек не расплатишься. Я… мы будем ждать тебя. И удачи тебе – думаю, в Dha’rise она тебе понадобится. — Ну, теперь‑то я просто не имею права умереть, пока не увижу твою дочь. — Значит?.. — Так и быть, я приду. Обещаю. — Ну, если так, то мне остается только поверить тебе. До встречи, Алесан, – негромко произнесла Мариса, а в следующее мгновение на дороге уже никого не было, только темное ночное небо огненной стрелой пронзило нечто странное.

Счастливого пути, птичка. И пусть твоя дорога будет длинной и ровной. Ты этого заслуживаешь.

Отступление 1, северное

Вейрин раздраженно мерил комнату шагами. Много летний, тщательно выстроенный и тысячу раз выверенный план трещал по швам. В последний момент, когда уже все вздохнули с облегчением, цепочка выскользнула из рук и довольно болезненно ударила по пальцам кукловода. Казалось бы, что может быть проще, чем просчитать все шаги всего–навсего одного Владыки? Тем более ему! Все же свой пост Вейрин занимал не первое столетие, да вот не учел… Чего? Ему и самому хотелось это узнать. Но в том, что в игру вступила еще какая‑то неучтенная ранее сила, уже можно было не сомневаться. Но кто так изящно и легко мог бы сорвать все поводки и перемешать все связи? Да никто! И именно это пугало больше всего. Если бы это влез кто‑то из своих, по собственной инициативе или глупости – что в данной ситуации равнозначно, – еще можно было бы внести коррективы в план, но как предсказывать развитие ситуации, если оперируешь только неизвестными?! А никак! Но ведь и бросить все на полпути нельзя. Не простят ему этого, а у мертвого прощение вымолить не так‑то просто… особенно если сам наполовину виновен в его смерти…

Раздражение темным дымом растекалось по телу, хотелось хоть на чем‑то сорвать злость, да вот не то у Вейрина было положение, чтобы поступать так опрометчиво. Да и неправильно это могут истолковать в Совете, а уж у Владыки Севера, ко всему прочему являющемуся еще и Карателем, врагов предостаточно, так что его оплошности всегда заметят и не постесняются выставить на всеобщее обозрение. Все же правильно он поступил, убрав мальчика от чужих глаз подальше. Вот бы теперь и остальных пристроить на время, но ведь уперлись и ни в какую не желают покидать его! Что ж, пара–тройка лет в запасе пока есть, а вот дальше… ну, уж как‑нибудь он сумеет убедить их в своей правоте, в крайнем случае – всегда можно приказать…

Дверь едва слышно отворилась. Бросив взгляд через плечо, Вейрин недовольно поинтересовался у появившегося на пороге сида: — Произошло что‑то серьезное? Я же просил меня не беспокоить!

– Danell, вы приказывали сообщить, когда появится Владычица Мариса… – ничем не демонстрируя своего страха, произнес слуга Дома. — А она уже прибыла? — Да, danell. — В таком случае пригласите ее ко мне, – приказал Вейрин сиду, а когда тот, поклонившись, скрылся за дверью, негромко продолжил: – Думаю, нам будет с ней что обсудить. Вот бы еще и убедить ее в целесообразности такого решения…

Часть 2

Проклятый город

«Море было темно–серым, тяжелым. Свинцовые облака нависали над утесом, и казалось, протяни руку – и ты сможешь их погладить по прохладному сизому боку. Красиво. Но это очередной обман. Нельзя дотянуться до неба. Я понял это. Осознал. Прочувствовал. И смирился.»

Ветер нещадно рвал одежду, ледяными пальцами забираясь под теплую ткань и лаская кожу. Это было почти приятно. Разве может испугать холод физический того, кто познал все грани холода душевного! — Алесан! Отойди от края! Камни скользкие – сорвешься же!

Услышав голос Ша’рэла, я невольно вздрогнул и чуть подался вперед. Совсем немного, но и этого хватило…

Ноги заскользили по мокрым скалам, но страха почему‑то не было, скорее холодное любопытство: и что же дальше?..

Черныш прокричал что‑то в сторону дома и бросился ко мне. На его лице застыл такой неприкрытый ужас, что я невольно испытал чувство, близкое к стыду: этот сид беспокоился обо мне больше, чем я сам.

Наверно, именно в тот момент я впервые осознал, что и моя двуцветная шкура может быть кому‑то дорога. Ну, или хотя бы – полезна. И мне захотелось жить так же отчаянно, как несколько мгновений назад хотелось исчезнуть…

А в море я все‑таки упал.

И Черныш прыгнул за мной, не думая ни мгновения о пронизывающем осеннем ветре и ледяной воде… Глупо. Я же все‑таки какой‑никакой, но danell. Море не посмело бы похитить жизнь Владыки. И он не мог этого не понимать…» — Эй! Ксан! Сегодня решил проспать сам?! Так мы и без этого опаздываем!

Отмахнувшись от навязчивого голоса Мейлона, я поплотнее укутался в плащ и, не открывая глаз, перевернулся на другой бок. Но отставать от меня Рыжик явно не собирался. — Ксан! Я серьезно. И если у тебя в друзьях ходит Северный ветер, то у меня – огонь!

Веский довод. Встречи с живым пламенем я не переживу, а значит, несмотря на ночных гостей, не давших мне выспаться, все же придется открыть глаза. — Да не сплю я уже, не сплю! – поспешил сообщить я, пока этот не в меру прыткий мальчик не поджарил меня до хрустящей золотистой корочки. — Ну наконец‑то! Сколько можно тебя будить?! – Мейлон, полный праведного гнева, замер рядом со мн ой. — Если правильно подходить к делу, то немного, – сонно щуря глаза, ответил я. Вставать и куда‑то идти совершенно не хотелось. Все тело болело и упорно не желало двигаться в каком бы то ни было направлении. Эх, все‑таки отвык я от жизни в походных условиях. Или просто старею? — А правильно – это как? – с вызовом поинтересовался Рыжик. Ну что ж, я не виноват – сам напросился. — Ну–у… – нагло ухмыльнувшись, протянул я, – правильно – это с любовью. Знаешь, Рыжик, если к человеку подойти с любовью и нежностью… – Я многозначительно посмотрел на смущенно вспыхнувшее лицо мальчишки. — Да иди ты, – обиженно огрызнулся Мейлон и отвернулся. Кажется, ему моя шутка не пришлась по душе. Странно, Рейм бы оценил. Более того, я в итоге бы и поплатился. Все‑таки хорошо, что Рыжик не похож на брата, принца я бы так легко не заболтал.

Dha’rise.

Даризи.

Какой безумец обозвал этот восхитительный совершенный город руинами?!

О нет, эта каменная леди умеет о себе заботиться, и прошедшие века никак не отразились на ее прекрасном благородном лике. — Ксан, нам пора. Нечего здесь торчать на виду у всей окрестной нечисти, – Рыжик настойчиво дернул мой рукав, но я не ответил, изучая открывшийся нам вид. Мне не хотелось двигаться дальше. Зачем? Вот она, жемчужина павшей империи. Величественная и неприступная. Убийственно–прекрасная. Совершенная.

Dha’rise…

Я интуитивно потянулся к городу, в один–единственный импульс вкладывая все: и восхищение, и приветствие, и робкую просьбу впустить нас внутрь. — Ксан! – Мейлон сильнее дернул мой рукав, безнадежно пытаясь привлечь к себе внимание, но я лишь раздраженно взмахнул рукой, словно отгоняя надоедливое насекомое. Не сейчас, Рыжик, позже.

Отклик города я почувствовал сразу же, но пока Даризи проявляла лишь любопытство. Невидимые энергетические щупальца неприятно скользнули по коже, вызывая чувство, близкое к отвращению, но в то же время пробуждая память…

В прошлом я немало времени провел, находясь в непрерывном контакте с Норсом, моим родовым замком, поэтому к ощущению незримых холодных щупов на висках привык и не воспринимал все так остро, как когда‑то. Но даже несмотря на длительный опыт, в первый момент невольно захотелось отшатнуться и стереть с себя ледяные прикосновения чужого разума.

«Владыка? – полуутвердительно произнес слабый голос внутри меня. – Я счастлива приветствовать Лорда Севера на своих землях. Вот уж не чаяла никого из вас встретить снова».

«Значит, вы впустите нас, danely?» – предельно вежливо поинтересовался я. Ссориться с этим городом мне не хотелось, особенно при условии, что вся окрестная нечисть в той или иной мере обязана своим существованием вздорному характеру Даризи.

«Иначе и быть не может, Владыка. Я приму вас с радушием истинной хозяйки. Не бойтесь более – вы теперь под моей защитой», – уверила она, и ледяные щупальца ее воли легко соскользнули с моей кожи. Я невольно потер виски, словно пытаясь стереть с них само воспоминание о разговоре с Dha’rise. Каким бы привычным для меня ни было подобное общение – неприятный осадок оно оставляет до сих пор. — А вот теперь мы можем идти, Рыжик, – с улыбкой сообщил я обиженно сопящему мальчишке. С тех пор как я застал его без привычных масок у костра, он все ярче вырисовывал этот образ. И если честно, иногда переигрывал. — Что, уже закончил любоваться пейзажем? – хмуро буркнул он, не отрывая мрачного взгляда от раскинувшегося внизу города. — А почему бы и не полюбоваться в такой прекрасной компании? – Я не упустил возможности чуть поддеть Мейлона, совершенно бездумно, по старой привычке. — Ну да, я бессовестный и бесстыжий. Но мне и положено быть таким. В конце концов, я Двуцветный Лорд, а это налагает на меня ряд кое–каких нестандартных обязательств…

Хм, поправка: был Двуцветным. И не могу сказать, что мне это нравилось. Даже странно, что я с такой легкостью издеваюсь над мальчишкой. Или это из‑за его связи с Реймом?.. — Ладно, поехали, малыш. Даризи ждет нас, – словно желая стереть саму память о своей выходке, спокойно улыбнулся я. Даже если меня забавляет вид красного от смущения Рыжика, это не повод вспоминать о некоторых особенностях двуцветного восприятия мира…

…До ворот города мы добрались без происшествий, но вот здесь и начались первые трудности. — М–да–а, – протянул я, разглядывая вблизи неприступные стены и тяжелые запертые ворота. Может, Даризи и пригласила нас внутрь, но это не значит, что она станет упрощать мне жизнь – не убьет, и то ладно. – И что ты скажешь на это, Рыжик? Мне думается, что легко попасть внутрь нам не светит.

Мейлон растерянно посмотрел на ворота, он явно не ожидал от них такой подлости. Кажется, в прошлый раз Даризи не строила ему препятствий, но теперь‑то здесь я – вот и решила danely чуть поразвлечься за чужой счет. — Ну–у, – протянул он, – это не единственные ворота…

Угу, только бьюсь об заклад: остальные нас встретят столь же «гостеприимно».

Я обреченно вздохнул и спешился.

С предстоящей мне задачей справился бы любой завалящий оператор, но я сильно сомневался, что в моем спутнике внезапно проснется этот талант… — Золотинку свою дай! – требовательно протянув руку, приказал я тоном, не терпящим возражений. — Что? – Рыжик удивленно вытаращился на меня, совершенно не представляя, чего от него пытается добиться вредный спутник. — «Альксану» дай! – повторил я, на этот раз уточнив, что именно из его безделушек меня заинтересовало. — Зачем? – Мейлон прижал руку к нагрудному карману с таким видом, словно я собирался отнять у него последнее.

Я обреченно посмотрел на небо, надеясь, что хоть боги вернут этому рыжему недоразумению способность трезво мыслить. — Надо, – веско ответил я, упрямо не вдаваясь в подробности. На этот раз мальчишка не стал спорить и просто подчинился. Забавно, значит, для того, чтобы он послушался, достаточно повторить приказ. Учтем на будущее.

Первым делом я внимательно изучил золотую пластину. А ведь и вправду настоящая! Помимо положенных рун я нашел еще и личный номер на оборотной стороне. Скользнув взглядом по набору цифр, я удивленно замер, не в силах поверить своим глазам, но и причин не верить не нашел. Невозможно. Но это так. Мальчишка, нетерпеливо ерзавший сейчас в седле, был одним из личных эмиссаров главы Ордена. На этот раз Судьба действительно славно развлечется! Только ей могла прийти в голову идея столкнуть меня нос к носу с прихвостнем Маруки! — Ксан? Что‑то не так? — Все так, Рыжик, все так. Только ответь, пожалуйста, на один вопрос, – задумчиво крутя в пальцах «альксану», попросил я. — Да? — Как давно ты состоишь в Ордене? – Глупый, совершенно не нужный вопрос, поскольку, что бы он сейчас ни ответил, я все равно не поверю, но… я просто должен был его задать. — Ну, уже с полгода, – немного стушевавшись, ответил Мейлон.

Я скептично улыбнулся. И за столь краткий срок дослужился до эмиссара? Неправдоподобно. Возможно, не знай я внутренней структуры тайной стражи и системы написания номеров на «альксанах», я бы поверил… Но слишком много допущений, особенно для одного раза. — И как начальство? Не зверствует? – поинтересовался я, поглаживая чуть выпуклые цифры на золотой пластинке. — Может быть, – Рыжик неопределенно дернул плечом, – я еще не настолько вошел в доверие, чтобы посвящать меня во что‑то важное.

Угу, а эмиссаром ты стал за красивые глаза. Что‑то мне в это не верится. — Бывает, – рассеянно ответил я и, отвернувшись, подошел к городским воротам. Думать о спутнике мне совершенно не хотелось, уже одно то, что он как‑то мог быть связан с моей сестрой, делало его нежелательным элементом в моем окружении. Но, полагаю, этим вопросом можно будет заняться и позже, а пока следует попасть в город. Благо в теории я вроде бы знаю, как это сделать.

Кажется, это должно быть где‑то тут…

Я провел рукой по светлому камню стены, на ощупь пытаясь найти тонкую горизонтальную щель. А вот и она!

«Альксана» с глухим щелчком вошла в отверстие до конца, и почти сразу же вслед за этим из камня выехал небольшой терминал и странный дребезжащий голос сообщил: — Ключ принят. Введите, пожалуйста, код. — Это еще что за?!. – удивленно воскликнул у меня за спиной Мейлон, но мне уже было не до него – я по памяти вводил те восемь цифр, что были выбиты на золотой пластине. — Код принят. Ожидаю команды.

Надо ли говорить, что знаки на клавишах терминала были древнедакарскими? Хм, а как пишется «открыть ворота»? Я, конечно, неплохо знаю этот язык, даже сносно перевожу с него тексты, но вот так с ходу вспомнить порядок начертания рун… Вроде бы что‑то типа этого…

Я отбарабанил на клавиатуре нужную фразу. — Команда некорректна. Попробуйте снова или обратитесь к оператору.

Ну и что прикажете делать? Даризи я приказывать напрямую не могу, а ручное управление – это нечто исчезнувшее с лица земли бездна знает сколько времени назад. Кстати, именно вместе с последним сведущим оператором.

Хотя… я с запозданием вспомнил, что «альксана» мне досталась не простая, а одна из десяти высших. — Прошу перевести систему на речевое управление, – наклонившись ближе к стене, негромко произнес я. Надеюсь, что микрофоны все еще работают. В противном случае нам никогда не проникнуть в древнюю столицу – защитная автоматика не пустит. Собственно, главной причиной образования такого количества легенд и страшилок вокруг этого дивного места и являются чужие, необъяснимые для большинства, технологии. — Команда ясна. Сообщите свой идентификационный номер.

Я послушно повторил те несчастные восемь цифр, что украшали собой «альксану». — Принято. Система переведена на речевое управление. Ожидаю команды.

Ну, наконец‑то! В отличие от терминала, оставшегося еще со времен Изначальных, все остальное было относительно современным (в смысле времен постройки города), поэтому худо–бедно, но программа понимала большинство языков, в том числе и всеобщий. — Открыть ворота! – приказал я, задвигая терминал в стену. «Альксана» с глухим щелчком наполовину выпрыгнула из отверстия. Вот и все. Моя команда уже выполнена, поэтому, вернув золотую пластинку ее законному обладателю, я решительно направился в город.

А Мейлон может и дальше удивленно таращиться мне в спину. Ну не виноват же я, что теперь почти никто в тайной страже не помнит, как пользоваться полученной в нагрузку к куче обязательств «альксаной»! И не такая это секретная информация – было бы желание, а наставника найти всегда можно. Если, конечно, знать, где искать.

Забавно другое: во времена Империи именно в возможности управлять техникой предков и заключалась избранность орденцев – они были операторами машин, подчиняющих себе весь окружающий мир. Ну или почти весь.

Право крови не могли оспорить даже чудеса древних технологий.

…Рыжик нагнал меня только через несколько минут. Кажется, его серьезно удивило все произошедшее. Впрочем, еще вопрос, как бы я сам отреагировал в подобной ситуации. — Что это было? – наконец потребовал ответа он. — Это? Всего лишь часть защитной системы Даризи. — Но ты знал! – почти обвиняющее. – Как?! — В моей семье принято давать детям всестороннее образование. Можно сказать, я – его жертва: знаний много, но большую их часть я так и не применю никогда, – откровенно ответил я. Смысла врать в таких мелочах нет, а объяснять Мейлону, что это за семья такая, я не стану ни при каких обстоятельствах – не дорос он еще в подобные дела влезать. — И много ты знаешь о моем Ордене? — Достаточно. По крайней мере, больше тебя самого. – Я не стал отрицать очевидного. Да и сомневаюсь, что сумею скрыть от его глаз все свои «странности», коих, смею уверить, у меня немало. А так будет у него хоть какое‑то универсальное объяснение. — Ясно, – протянул Рыжик. В отличие от меня, с любопытством изучающего окрестности, он шел, не отрывая взгляда от дороги. Поразительное равнодушие! Все‑таки не каждый день оказываешься в проклятом городе! – Кстати, Ксан, – словно вспомнив о чем‑то, Мейлон поднял голову и посмотрел на меня, – а куда ты направляешься?

Хм, кажется, до Рыжика наконец дошло, что я не просто слоняюсь по вымершему столетия назад городу, а иду к какому‑то определенному пункту. — В безопасное место. – Я попытался уйти от ответа. Безуспешно. — То есть? – Рыжее любопытное существо отставать от меня явно не собиралось.

Впрочем, рано или поздно, но он все равно узнал бы о месте назначения, так какая разница? — Туда. – Без каких‑либо пояснений я ткнул пальцем в здание, возвышающееся над всем городом. В отличие от двух–трехэтажных домов, окружавших нас со всех сторон, указанное мной строение взмывало ввысь на добрую сотню метров. Легкий едва намеченный архитекторами силуэт, плавная грациозность линий, острая вершина шпиля, теряющаяся высоко в небе… Иллюзия, угрожающая растаять в любую секунду… Нет, не так – сине–белое облако, по какой‑то неясной причине спустившееся на землю отдохнуть, но так и не сумевшее вернуться в свой мир… и ему остается только отчаянно тянуться туда, в холодную безразличную ко всему высь… — Но это же… – растерянно начал Мейлон, но как‑то сразу замолчал, словно не зная, а стоит ли сообщать практически незнакомому человеку информацию, даже в Ордене считающуюся секретной. — Храм Двуликих, – закончил вместо него я, а потом, поймав на себе его удивленно–настороженный взгляд, пояснил: – Я видел планы древней столицы, когда учился. И, знаешь, это здание сложно перепутать с чем‑то другим. — Ксан, ты все больше и больше меня поражаешь. Как ты оказался в каком‑то замшелом городишке вдали ото всех центров? Тебя бы с радостью приняли даже в тайную стражу.

Угу, приняли бы, как же! Особенно после того, как я швырнул свою «альксану» в пламя на глазах у десятка эмиссаров. Боюсь, при первой же встрече они меня на куски порвут за подобное святотатство. Кстати, любопытно, а чье место занял Рыжик? Я никогда не задавался целью учить личные номера эмиссаров, и, кажется, зря – сейчас хотя бы знал, кого в прошлом из своей десятки я лишился. С другой стороны – какая мне разница? Теперь это проблемы Маруки – вот пусть она о них и думает! — Мне нравится моя жизнь. И ничего не хочется менять, – просто ответил я – и не соврал. Меня действительно все устраивает. И почему никто в моем окружении не способен принять этот простой факт? Последние пять лет прошли для меня, будто один день, и все только потому, что мне было спокойно. Ведь именно о покое я мечтал те двадцать с небольшим лет, в течение которых из меня делали Двуцветного Лорда. — Но твои знания реально могли бы помочь! – с запалом произнес Мейлон. Все‑таки он еще слишком юн, чтобы трезво смотреть на вещи. Хотя с той же вероятностью возможно и обратное – это я стал слишком циничен, чтобы верить в прежние идеалы. Как же все‑таки сложно порой бывает оценивать происходящее с двух точек зрения сразу… но, кажется, я уже почти привык, поэтому и одергиваю себя каждый раз, когда излишне увлекаюсь чем‑то одним. — Они и сейчас помогают, – тяжело вздохнув, произнес я. Все‑таки как бы я ни воспринимал реальность, а на своем я стою всегда. Даже если знаю, что не прав. – Иначе ты бы не обратился ко мне. Я – книжный червь, Рыжик, и кроме пары–тройки рукописей мне ничего и не нужно. — Но у нас в библиотеке!..

– …много старой рухляди, никому не интересной, но древней. Рыжик, уверяю тебя, ни одно мало–мальски ценное творение человеческой мысли от меня не ускользнуло бы. И библиотеку Ордена я проверил в числе первых. — Но… – Мейлон явно не ожидал от меня такой откровенности, но сейчас мне было плевать и на многовековую секретность, и на сильных мира сего. В конце концов, этот малыш один из нас. И рано или поздно, но он поймет, в каком мире живет и кому этот самый мир принадлежит на самом деле. — Давай без глупых вопросов, малыш. Я не хочу врать, а если вдруг и отвечу правдиво – ты все равно мне сейчас не поверишь. – Я на мгновение замолчал. Мне самому не понравились эти слова, но отступать было поздно, поэтому я вместо того, чтобы закончить отповедь окончательной ложью, как можно легкомысленней бросил: – Тем более мы уже пришли.

Мейлон, сбитый с толку такой сменой темы, удивленно осмотрелся и, заметив сине–белые стены Храма прямо перед собой, остолбенел. Вот и хорошо, пусть отвлечется. А мне надо подумать…

И не мешало бы напомнить себе, что с этим рыжим типом мне сближаться не стоит, ради собственной же безопасности. Во многом сей милый мальчик, лишенный даже намека на чувство самосохранения, может оказаться намного опаснее того же Рейма…

…Судьба любит шутить над людьми. И больше всего обычно достается ее любимым игрушкам.

Я никогда прежде даже мысли не допускал, что когда‑нибудь окажусь в Даризи. И уж конечно, не думал, что посещу святая святых нашего мира…

Храм…

Я задумчиво провел рукой по белой с синими вкраплениями стене, мысленно приветствуя это древнее сооружение. Камень казался теплым и живым. Впрочем, именно так все и было…

Вот оно, начало всех начал, – у меня под рукой. Я чувствую легкое биение жизни и ровное ласковое тепло. Хочется прислониться лбом к стене и стоять так вечность, впитывая странную тишину этого места, разделяя жизнь с камнем…

Dha’rise.

Только благодаря этому месту мы есть. Все населяющие эту планету расы вышли из этих стен. Даже мы. Особенно мы. Верные псы тех, кого теперь называют просто Изначальными… но когда‑то для всех нас они были богами…

Храм…

Забавное слово. Оно так идеально подходит этим стенам и в то же время совершенно не передает сути. Здесь не молились – создавали. Когда‑то очень давно. Но прошедшие годы не оставили ни следа на этом строении, сохранив его в первозданном виде. И если знать все тайны Храма… если уметь находить в неправдоподобно длинных запутанных коридорах верную дорогу… тогда можно выйти к святая святых – к лабораториям… К сожалению, я этой дороги не знаю. Но оказаться здесь – это все равно что побывать на родине, вроде бы давно забытой, но бережно сохраненной в самом дальнем уголке сердца.

Однако не желание побывать у истоков собственного рода привело меня в этот город. И н е договор с Рыжиком, что бы там ни думал мой наниматель. Я пришел сюда только потому, что, возможно, здесь я смогу найти ответ на давно мучающий меня вопрос: что я такое? Почему Ими была создана возможность моего появления? Ведь не могли же Изначальные не понимать, к чему это приведет!

Старый вопрос. И рана тоже старая.

Но я уверен, что здесь есть все ответы. Ведь если быть откровенным до самого конца, то именно из‑за призрачной надежды когда‑нибудь добраться до архивов Dha’rise я и начал интересоваться древним наречием. И даже если эти ответы не принесут мне ничего нового, я просто должен попытаться, должен узнать. Все…

«Владыка…» – ледяной щуп Даризи коснулся моей кожи, создавая между нами устойчивый ментальный канал.

«Я слушаю вас, danely», – без промедлений откликнулся я. Все‑таки уважение к женщинам, пусть даже их существование и весьма условно, мне привили еще в раннем детстве. Впрочем, это понятно: если тебя воспитывает сестра, а подружкой–наперсницей является Пламенная леди… в общем, уважать их – это лучшее из возможных решений, уж можете мне поверить.

«Скажите, я могу вам доверять?» Легкая неуверенность, но в то же время чувствуется какая‑то потаенная надежда. Странно. Обычно подобные создания не демонстрируют эмоций.

«Разумеется, danely. Я буду рад услужить вам».

«Я поняла, что ты способен управлять внешней системой?!» Полувопросительно. Дает мне возможность отказаться? Или действительно не уверена в моих талантах? Сложно сказать, но в свете последних новостей происшествие у ворот выглядит весьма любопытно… это что же получается? «Приветствие» у ворот было не демонстрацией дурного нрава, а просчитанным шагом? Своеобразной проверкой?

Ладно, не будем раньше времени забивать себе голову. В любом случае уже скоро Даризи сама посвятит меня во все детали.

«Немного умею, – честно признался я. – К сожалению, я не оператор, да и учил меня господин, знающий только основы этого во всех отношениях благородного ремесла».

«Я помогу, если возникнет такая необходимость, – непреклонно заявила она. – Дело в том, Владыка, что я потеряла связь практически со всеми системами города…» Последняя фраза прозвучала так тихо, что я едва ее различил в водовороте собственных мыслей.

«Но это же невозможно!»

Сколько себя помню, мне все время твердили, что системы, оставшиеся от Изначальных, неуничтожимы, потому что обладают важнейшим свойством – способностью к самовосстановлению. Они же вечны!

А теперь выясняется, что мы верим в миф.

«Вы правы, без вмешательства извне это было бы невозможным… – хоть одна приятная весть, – …но, видите ли, среди моих детей есть и те, что могут воздействовать на систему. Такие же, как ваш спутник».

«Операторы Ордена?! Но зачем?..»

Зачем было превращать в послушных монстров тех, кто был способен вернуть утраченное знание миру? Я не задал этот вопрос вслух, но думаю, Даризи и так поняла, что я хотел сказать.

«Мне очень хотелось оставить их здесь. Они были бы полезны. Я надеялась, что они позаботятся о городе, но вместо этого… они где‑то ошиблись – не намеренно, нет. Но когда я обнаружила закравшуюся в расчеты ошибку… они уже не те люди, что были. Их теперь не интересуют внешние системы города. Они все помнят, но не видят смысла что‑либо исправлять… Сейчас они лишь еще одна часть активной безопасности города… Так ты поможешь мне, Владыка?»

«Я сделаю все, что будет в моих силах. Но для этого мне понадобится время, а Рыжик…» Я не знал, как мне передать словами свои опасения. Я доверял Мейлону, иррационально, безотчетно, но доверял. И мне все время приходилось себя одергивать, напоминать, что этот полукровка – неучтенный фактор, и все еще неясно, какую роль он играет во всем происходящем.

«Будет спокойно спать, – уверила меня Даризи, а потом, насмешливо фыркнув, продолжила, словно бы ни к кому не обращаясь: – Забавно, вы, Двуцветные, почему‑то всегда цепляетесь к ифритам. Иногда кажется, что вы и не видите в этом мире никого другого. Впрочем, этот мальчик интереснее своих предшественников. Забавнее…»

Я удивленно замер, боясь спугнуть потянувшуюся на откровения Даризи. И почему мне в голову не пришло расспросить ее?! Ведь она была свидетелем большей части событий, и уж конечно, я не первый Двуцветный на ее памяти.

«Постой. Что значит «всегда»? – тут же полюбопытствовал я, а миг спустя счел нужным внести кое–какую ясность, пока одна излишне истосковавшаяся по сплетням леди не нафантазировала чего‑то совсем уж запредельного: – Да и не связывает меня ничего с этим мальчишкой!»

«Да так, мысли вслух, – легкомысленно отмахнулась от меня Даризи. – Лучше иди в операторскую. Я открою проход. Только, Владыка, не забудьте забрать у «не–своего» Рыжика ключ», – ехидно напомнила она и исчезла, вернее, неприятно–холодные энергетические щупальца оторвались от моей кожи, а вот сама Даризи уходить никуда не спешила. Впрочем, в этом городе она везде, в каждом камне, в каждом строении…

И это странно успокаивает.

…Никогда прежде не бывал в операторской. Несмотря на то что наш родовой замок выращен из семени Dha’rise и во многом является отражением этого здания и этого города, в нем подобного зала нет. Впрочем, это и неудивительно – все‑таки этот город создавали Изначальные и создавали его для себя.

На что похоже сердце Даризи? Это сложно описать. Небольшая комната, с намеренно скругленными углами, без окон (да и дверь исчезла, стоило мне оказаться здесь). Свет падает откуда‑то сверху, но, сколько ни приглядывайся, найти его источник не удастся. Мебели в комнате нет вовсе – только в самом центре, в коконе из силовых нитей, заметных даже мне, висит огромный кристалл, снежно–белый, с легким серебристым отливом, а прямо под ним стоит узенький столик.

Вот оно, сердце всей системы. Насколько мне известно, в основе всех электронных связей лежит такой вот кристаллик, имеющий зачатки псевдоличности, убери его – и рухнет все. Но если у вас есть доступ к подобному творению Изначальных – считайте, что весь мир замер в ваших руках, поскольку при должном умении можно подчинить себе все машины, оставшиеся после ушедших, в том числе и родовые замки Домов…

Но, к счастью, эти знания утрачены. И я не горю желанием их воскрешать.

Хотя кое‑что мне знать не помешало бы. Например, как включить эту штуковину. Вернее, как перевести ее на ручное управление, потому что работает она и без меня прекрасно, просто не подчиняется Даризи. — Ну? И долго ты еще будешь хлопать глазами? – Недовольный голос прозвучал совсем рядом со мной. Невольно вздрогнув, я обернулся, пытаясь найти своего собеседника, вернее, собеседницу – голос однозначно был женским.

Она стояла прямо за моей спиной. Надменная и величественная. Красивая? Не уверен. Но, наверно, так выглядели наши создатели. Невысокая, хрупкая даже по эльфийским меркам, с плавными привлекательными чертами лица. Если бы не большие неправдоподобно яркие глаза немного неправильной формы, я бы решил, что передо мной стоит человеческая девчонка–подросток… это, конечно, если закрыть глаза на бесцветный туман крыльев. Ну и еще… сомневаюсь, что люди способны так эффектно раздеваться – вроде бы платье самого что ни на есть скромного пошива, но ткань настолько прозрачна… Огненные и то скромнее выглядят в своих будуарах! — Чего вылупился? Звезд никогда не видел? – недовольно уставившись на меня синими глазищами, спросила она, причем все, кроме одного слова, произнесла на темном наречии, знакомом мне с детства. Vir. Звезда. При чем тут это? Глупое, неподходящее слово. Богиня – гораздо ближе. — Звезд? – переспросил я на родном языке. — Не звезд! А вирр. – Последнее слово она произнесла медленно, с выражением, давая мне возможность убедиться в том, что оно немного отличается от древнедакарского «vir» в звучании. – Неуч ты, хоть и Двуцветный. — А ты? – все еще не разобравшись в происходящем, спросил я. — Даризи я! В Храме я могу принимать материальную форму. А вирры, чтоб ты знал, это раса создателей. Таких, как я! – И она, давая мне возможность рассмотреть ее со всех сторон, медленно повернулась вокруг св оей оси. — Симпатично. — И это все, что ты можешь сказать?! Во все времена вирры были идеалом красоты! – возмущенно выдала она таким тоном, словно я ее только что смертельно оскорбил.

А я точно до этого момента общался с ней? Что‑то не производит эта девчонка должного впечатления. Не дотягивает она до звания «древнего и проклятого» города. — На мой взгляд, ты слишком костлява. — А то на твоем спутнике мяса больше!

Боги, ну чего она прицепилась к Мейлону? Ну не дело же только из‑за того, что я Двуцветный, подозревать меня во всех грехах! — Не знаю – не осматривал, – из последних сил цепляясь за спокойствие, ответил я. — Хм… Лорд, а ты точно Двуцветный? – с сомнением глядя на меня, уточнила Даризи. – Я тебе не по нраву, эльф этот рыжий – тоже. Мне казалось, что вам все равно, как выглядит партнер, лишь бы восполнял энергетические потери. — Я отказался от силы, – мрачно сообщил я то, что она уже давно и без меня знает: не могла же она подобное пропустить! — Угу. И как давно? Судя по разрывам в ауре, в твоей постели уже лет пять–шесть никого не было. Убьешь ты себя этим, Лорд. Я не шучу: такими темпами ты уже лет через пять сгоришь, а если будешь использовать резервы, то и в год управишься.

Я безразлично дернул плечом. Какая разница? Я знал, на что шел, когда отказывался от собственной крови. Если честно, то в тот момент я и не предполагал, что продержусь так долго – рассчитывал на год или два спокойной жизни. Мне отмерили гораздо больше. И уже за это я искренне благодарен судьбе. — Идиот ты, Лорд, – спокойно сообщила Даризи. – Тебе дали такую силу, а ты вместо того, чтобы ее использовать по назначению, послал все и вся в бездну.

– Danely, хочу напомнить истину, известную всем магам с детства: за все надо платить, а за могущество дважды и лично. Я просто не вижу смысла в подобном существовании. Я устал зависеть от чужой энергии. Это уже паразитизм какой‑то! — Все от чего‑то зависят. Маги, эльфы, оборотни – разницы между вами нет. Даже среди вирров секс как способ восполнить энергетические потери был нормальным явлением. Так что в этом нет ничего противоестественного. — Но не в моем случае. Я – Двуцветный, danely. И не мне объяснять вам, что это значит, – сухо произнес я, не желая поднимать эту тему вовсе. К сожалению, женщины редко прислушиваются к подобным безмолвным пожеланиям. — Ну, все мы чем‑то жертвуем, – философски пожав плечами, сообщила Даризи.

Глупый разговор. Меня уже ничто не переубедит. Я устал быть игрушкой в руках своего Дома и Совета. В конце концов, мне просто надоело быть ручным чудовищем, которого и врагам продемонстрировать можно, и перед друзьями похвастаться не зазорно.

– Danely, этот разговор не имеет смысла. Какие аргументы вы бы ни привели сейчас, они ничего не изменят. Не стоит тратить время на пустое сотрясание воздуха, тем более вам, кажется, нужна была моя помощь. – Получилось довольно грубо, но я же и не скрываю, что ушел из Дома, а значит, и этикет соблюдать мне необязательно. — Я только хотела помочь, – Даризи развела руками, убедившись в тщетности своих начинаний. Вот и замечательно – делить кров с существом, постоянно транслирующим тебе степень своего недовольства, – удовольствие не из приятных. Подобных пыток не стоит никакая информация. — Мне не нужна помощь, danely. Меня все устраивает. А вот у вас, кажется, была какая‑то проблема, – с трудом удерживая себя в рамках разумного, снова напомнил я. Эта беседа мне уже успела порядком поднадоесть. — Да, Владыка, и была, и остается, но надеюсь в скором времени от нее избавиться. – Даризи улыбнулась мне столь очаровательно, что сейчас я согласился бы выполнить все, что она пожелает. Все‑таки чуть стервозные леди – моя слабость, ибо с ними бывает на редкость интересно… и зачастую – неожиданно. — В таком случае, danely, не могли бы вы подсказать мне, как это все включается? – Я тоже не пожалел улыбки в ответ, правда, моя получилась ядовито–искусственной. — Владыка, – Даризи вымученно вздохнула, – это же известно даже ребенку: нужно вставить ключ в замок.

Правда? Я демонстративно осмотрел помещение еще раз. Ничего не изменилось. Кристалл, столик–стойка и голые стены. И где прикажете искать «замок»?

Даризи удрученно качнула головой. — Видишь вот эту тумбочку, Лорд? Так вот это терминал, почти такой же, как был у ворот, только чуть поновее. Если чуть пошире раскрыть глаза, то можно заметить на поверхности прозрачную пластинку. Цепляешь ее ноготком, приподнимаешь и кладешь ключ на сканер. Серийным номером вниз! Все ясно? Или тебе воспроизвести инструкцию по эксплуатации в первой редакции целиком?

Хм, я же вроде не собирался ссориться с этим городом. Так зачем действую на нервы его душе? Клинический идиотизм, – как говорила Марука, с прискорбием глядя на результаты моей деятельности, такое уже не лечится. — Ну? Чего ждешь? Отдельного приглашения от Изначальных?! – Кажется, терпение этой danely изволило кончиться, поэтому не станем раздражать даму дальше и послушно приступим к работе.

Как Даризи и сказала, прозрачная пластинка здесь была, и стоило ее чуть поддеть ногтем, она без труда поддалась. Устроив «альксану» в небольшой выемке, я принялся ждать результата. — Крышку‑то закрой. Сканирование не начнется, пока ты не выполнишь все требования техники безопасности – в мое время защиту от идиотов ставили повсюду. И, судя по всему, не зря…

Проигнорировав большую часть речи этой ходячей истории, я все‑таки сделал так, как Даризи сказала. В следующее мгновение на горизонтальной поверхности стойки нарисовались кнопки. В отличие от терминала, находящегося при въезде в город, здесь клавиши были не сделаны, а словно нарисованы светящейся краской. Красиво, конечно, но еще более непонятно: и как с этим прикажете работать? — Ключ принят. Первый уровень доступа. Подтвердите. – На этот раз голос у машины оказался в чем‑то даже приятным, обволакивающе–мягким, но по–прежнему неестественным.

Ну это все, конечно, хорошо, вот только…

Я оглянулся на Даризи, взглядом спрашивая, чего от меня требует эта машина. Ведь то, что я знал, с какой стороны подойти к въездному терминалу, еще не значит, что меня обучали пользоваться чем‑то более сложным, верно? — Код! Введи идентификационный код!

Я послушно отбарабанил восьмизначный номер, благо начертание цифр со времен Изначальных почти не изменилось. — Принято. Уровень доступа по ключу – первый, ограниченный. — Этого недостаточно. Чтобы восстановить цепочки связей, нам нужен нулевой уровень контроля над системой – приоритетный. – Даризи стояла всего в шаге от меня, но от нее совсем не веяло жизнью, более того, мне приходилось вечно себе напоминать о том, что в комнате помимо меня есть еще кто‑то. — Боюсь, у меня его нет, danely, – развел руками я. Чего еще она от меня ждет? Я не оператор – пользователь. Я даже никогда серьезно не увлекался техникой, просто мне попался на редкость упрямый учитель, стремившийся хоть кому‑то передать свои знания. Я бы даже сказал, что sell Марвид был не меньше меня помешан на истории, и уж конечно, больше всех прочих его интересовал период правления Изначальных. — Должен быть! Именно Северные отвечали за линию настройки! – убежденно заявила Даризи. Кажется, она от меня не отстанет, пока я все здесь не верну в норму. И ей плевать, сколько на это уйдет времени. — Так с них и спрашивай. А я, между прочим, наполовину Западный. — Владыка, я серьезно. Вы можете это сделать, иначе бы я вас не просила. Этот город создан для вас, он подчиняется только вам, и он исчезнет, когда вы того пожелаете.

– Danely. – Я удивленно посмотрел на свою собеседницу. Что она имела в виду? Мне, конечно, лестны ее слова, но сомневаюсь, что они способны сейчас что‑либо изменить.

– Dha’rise – это не просто место, которое создали Изначальные. Город был создан с особой целью. Dha’rise – это убежище Двуцветных – Она говорила медленно, словно через силу, ей явно не хотелось посвящать меня в тайны старой столицы, но и особого выбора она не видела.

Что ж, если все действительно обстоит так…

Я перевел взгляд на клавиатуру. Я не оператор, да и не слышал я, чтобы кого‑то из Двуцветных когда‑либо этому обучали, а значит, какой‑то способ обойтись без этих знаний есть. Должен быть. — Перейти на речевое управление. Запрашиваю приоритетный доступ.

Тишина. Лишь насмешливо поблескивают линии нарисованных кнопок. — Система переведена на речевое управление. Обрабатываю ваш запрос. Уровень приоритетный? — Да. — Ваш доступ ограничен уровнем золотого ключа. Введите дополнительный код.

И что теперь? Я вопросительно глянул на Даризи. Может, хотя бы она знает, что я должен делать и главное – как? — Нужен платиновый ключ. У кого он? – Она не спрашивала – требовала ответа, но, как ни странно, именно на этот вопрос я мог ответить. Хоть и не так, как Даризи того ждала. — Ни у кого. Я уничтожил его на глазах у десятка эмиссаров, – спокойно сообщил я, привычно восстанавливая в памяти со бытия того дня. Забавно все‑таки вышло. Кажется, они до последнего не верили, что я решусь… Дураки! Я же никогда не действую в минутном порыве… знали бы они, сколько времени я убил на подготовку и реализацию своего плана… — Прости, ты сделал что?! — Я уничтожил платиновую «альксану». Ее больше нет. Но я помню ее серийный номер, если это важно, – поспешил добавить я, видя, как опасно темнеют глаза у моей собеседницы. — Важно. Это оно и есть, – уже заметно спокойнее сообщила она.

Вот и хорошо. Главное, что жертв сумели избежать и при этом не сильно соврать. Жаль, что совсем без лжи в моей жизни не обойтись.

Я с клавиатуры ввел десять знаков своей «альксаны». В отличие от тех, которые носят рядовые члены Ордена, у моей номер состоял не только из цифр. — Код принят. Уровень приоритетный. Подтвердите. — Подтверждаю. — Начинаю загрузку нулевого уровня…

И все‑таки, чувствую, завис я здесь надолго. Жаль, что не додумался поужинать, пока была такая возможность… — Все. Я выдохся. Если мне еще кто‑нибудь скажет, что системы Изначальных самовосстанавливающиеся, – прибью к двуликим. — Фи! Как некрасиво. Тем более что теперь они действительно справятся сами. Спасибо, Владыка, – Даризи поклонилась, благодарно прижав руку к груди. Что ж, хоть кто‑то из нас счастлив. Хотя кое во что внести ясность не помешает. — Хватит звать меня Владыкой, danely, у меня ведь есть имя. — Правда? А разве ты представился? — Ксан, – проигнорировав явный упрек, сказал я. — Ксан? – Даризи удивленно уставилась на меня, как на нечто чудное. – И кто же дал тебе это имя? — Я сам его взял, когда ушел из Дома. Думаю, оно в полной мере мне соответствует, – безразлично пожал плечами я. Имя как имя, ничего особенного, но оно действительно очень подходит бродяге. — Даже не представляешь, насколько. Ты хоть знаешь, что оно означает, Лорд? — «Xsan» – это дорога, но дорога как бы еще не проложенная.

Даризи лишь сокрушенно покачала головой. Кажется, никогда прежде она не встречала настолько безответственных и безалаберных в главном Владык. — Ты не совсем прав. Руна «xsan» означает полное отсутствие дорог, когда каждый шаг – это и начало, и конец маленького пути. Это хаос, ставший судьбой, или судьба, вдруг ставшая хаосом. Лорд, вы выбрали себе очень капризное имя. С такими вещами шутить опасно, но вас это, кажется, забавляет. — То есть? – Я не совсем понял ее, так что сформулировать свой вопрос точнее не мог. — Это значит, что ты сам чертишь свой путь. Так же, как эти игрушки, – Даризи изящным пальчиком коснулась прозрачной крышки, под которой неясным золотистым бликом замерла «альксана», – ты находишься вне времени и вне судьбы. И не думай, что это просто слова. Запомни, ничего хорошего это имя тебе не принесет.

Ну вот, называется, обнадежила. — И что же в нем плохого? — Прежде всего то, что любой желающий может вмешаться в твою жизнь и изменить ее по собственному усмотрению. Или тебе нравится вечно зависеть от чужих решений? Быть сорванным листом, который куда ветер дует, туда он и летит? — Ну не думаю, что у меня получится что‑то изменить, danely. Да и кому будет интересна жизнь провинциального переводчика? — Ты безнадежен, Князь, – обреченно вздохнула Даризи, но меня это нисколько не тронуло. Не в первый раз я слышу эту фразу – и, думаю, не в последний. Я такой, какой есть. И я не хочу меняться. Ведь никто не знает, в какую сторону я изменюсь… Пусть будет так, как есть. Это безопаснее. — Я же просил не называть меня подобным образом, – не менее безнадежно произнес я. – Я утратил право и на титул, и на власть, которую он дает. — Ладно, пусть будет Ксан, – обреченно согласилась она, – но ты хоть скажи, каким именем тебя обозвали Северные. — Алесан, – мрачно буркнул я, предчувствуя неизбежный разбор этого имени на смысловые составляющие. А их здесь немало.

Странно, но я ошибся. Даризи не стала делиться со мной своими знаниями в древнем наречии, она просто посмотрела на меня, но посмотрела так, что я невольно перестал дышать. В ее взгляде теплые искорки удивления смешались с чем‑то болезненно–темным и вязким, а еще на самом дне, в глубине зрачка, неуверенно забрезжили колючие звездочки надежды. Слишком необычная реакция на вполне заурядное имя, не правда ли? — Тот, кто тебя так назвал, видимо, сильно любил тебя. Или не менее сильно ненавидел. Когда‑то давно так звали лучшего из сотворенных, вот только одна его ошибка превратила героя в монстра. Кстати, он тоже был Двуцветным… Самым первым из вас, как говорится, опытным образцом. Ты зря отказался от этого имени. Уж оно бы тебя вывело на истинный путь.

Я упрямо качнул головой. Не знаю, кто мне дал это имя и что он при этом испытывал, но сильно сомневаюсь, что им руководила любовь. Для моей семьи как бы ни был хорош Двуцветный, он навсегда останется монстром. И надо сказать, не без причины. Взять хотя бы моего предшественника, ведь из‑за него погибло почти все население этого города. В один миг перестали существовать без малого десять тысяч человек… И все это лишь из‑за того, что Двуцветный не сумел взять под контроль свой дар. Ошибка его, а вот расплачиваться за нее пришлось другим.

Я в этом плане оказался умнее. Нельзя победить, ничем не пожертвовав, а значит, чтобы перестать зависеть от других, надо отказаться от силы, не делая исключений на ее происхождение. Да, это существенно сокращает срок жизни, я бы даже назвал это медленным затуханием, но…

Возможность провести несколько лет в спокойствии того стоит. Я устал вздрагивать от каждого шороха, устал беспрекословно выполнять волю Совета, устал зависеть от чужой энергии… должно быть, я просто устал от своей двуцветной жизни. — Не зря, иначе бы не дожил до этого дня. — Дурак ты, Ксан. Двуцветный. Но этого уже не изменить. – Странно, но мне показалось, что за ее улыбкой спряталась неподдельная нежность. Но может ли город испытывать что‑то такое?.. – Иди спать, Лорд. Скоро уже рассветет, а твой рыжий друг наверняка пожелает разбудить тебя пораньше. Кстати, смотри не заиграйся с ним, будь хорошим мальчиком. И помни, я за тобой присматриваю. – На этот раз ее улыбка была далеко не столь безоблачной. Даризи просто напомнила мне, что она такое.

Все верно. Мне действительно не стоит забываться. Я здесь не в кр угу семьи. В конце концов, семьи‑то как раз у меня никогда и не было.

«Тьма. И снег.

Кажется, что крупицы света падают с неба и исчезают, стоит им только коснуться моей ладони…

Ненавижу снег. Всем своим существом ненавижу эти маленькие мерцающие пушинки, которые так легко уничтожить.

Наверно, мне не стоило забираться на Погодную башню, да еще и в преддверии бури, но и оставаться внизу, среди остальных членов семьи и их слуг, сейчас было бы ошибкой. Седьмой день года. День моего рождения. И день Ее смерти. Сегодня мне просто не стоит попадаться им на глаза – они и в обычные дни относятся ко мне как к вещи, а уж сегодня и вовсе могут прибить. Нет, не до смерти – я им еще нужен, – но рисковать не хочу. Они слишком сильно любили Тамилу. И столь же неистово ненавидят меня…

На башне ветрено. К утру должна разразиться буря, но пока еще было терпимо. Как же хорошо, что в этот день им не до меня! Даже начинает казаться, что я еще волен принимать решения самостоятельно. И если я сейчас сделаю шаг в пропасть – мне никто не сможет помешать. Иллюзия. Обманчивая, но такая притягательная.

Я никогда не решусь сделать этот шаг – я для подобного слишком труслив. Я могу сколько угодно раз говорить, что лучше умереть, чем жить так, но это всего лишь слова.

И самое ужасное, что они это знают, поэтому и позволяют мне время от времени сбегать.

Злые слезы жалили лицо. Ветер, смеясь, швырял в меня хлопья снега. А я только и мог, что стоять на вершине Погодной башни и жадно вглядываться во тьму ночного неба. Когда‑нибудь оно меня примет. И я, оставив все страхи и сомнения, сделаю этот маленький, но такой важный шаг.

Когда‑нибудь…» — Ксан. Ксан! – Кто‑то с удивительным упорством тормошил меня. Чувствовать чужие прикосновения было неприятно – кожу словно покалывали острые искры электрических зарядов. — Не трогай меня. Пожалуйста, – тихо попросил я, с трудом сдерживая внезапно пробудившиеся инстинкты. Пойми я всего на секунду позже, кто так неосторожно ко мне приблизился, и я бы ударил в полную силу. Везучий мальчик. Даже более того… ибо кошмары случаются и у меня.

Мейлон, заметив, что машинально продолжает меня тормошить даже после того, как я открыл глаза, смутился и поспешно отдернул руку. Я с трудом удержался от того, чтобы не потереть плечо. Чужое прикосновение до сих пор чувствовалось слишком остро. — Ксан… – Голос Рыжика звучал как‑то неуверенно и слабо.

Боги, что еще могло у него случиться?! Вот уж поистине неуемное создание! — Что? – намеренно резко спросил я, надеясь, что Мейлон признает свою ошибку и уберется ко всем двуликим. Впрочем, что‑то мне подсказывало, что от своих вопросов это солнечно–рыжее создание уже не откажется… — А разве у тебя были такие глаза? — Какие? – сразу же насторожился я. И Даризи, и мое тело вполне могли преподнести мне внеплановый сюрприз. — Черные и словно бы пустые… И кажется, что они затягивают вглубь… Вот только по ту сторону нет ничего, кроме щемящего одиночества и боли…

Я поспешно спрятал глаза под светлым кружевом ресниц и отвернулся. Вот только начавшего вещать эльфа мне сейчас и не хватает для полного счастья!

А глаза у меня голубые. Как были у Тамилы. Вернее, когда‑то были такими, теперь же они – просто еще одно подтверждение моих грехов – чернильно–черные. Правда, на особенную глубину раньше никогда не претендовали. — Ксан, что это было? Мне до сих пор не по себе, словно зовет что‑то, просит перейти незримую грань и… Но ведь там ничего нет, только пугающее своей абсолютностью безразличие. Хотя и с другой стороны оставаться не хочется… слишком больно… Ксан, это… страшно!

Какие нынче впечатлительные эльфы пошли. Не так все и плохо. Даже жить удается вполне сносно.

А если не хочешь читать чужие души, Рыжик, не стоит лезть к Лорду, еще не поставившему защиту. И уж конечно, не надо его касаться. Во–первых, это просто неприлично. Во–вторых, данный конкретный Лорд сильно не любит, когда его трогают без разрешения. Ну, и наконец, эльфенок, ты просто нарываешься на неприятности, дразня меня близостью подходящего источника… И если сейчас я уже в состоянии держать инстинкты в узде, то в первые секунды после пробуждения вполне был способен порвать зубами тебе горло…

Кстати, на моей памяти Мейлон единственный эльф, по собственной воле настолько приблизившийся к Владыке. Забавно. Таких оплошностей даже человеческие маги не допускают – интуитивно чувствуют, что кое–какие грани лучше не переходить ради собственной же безопасности. Любое прикосновение, не разрешенное самим Влады кой, может расцениваться либо как вызов, либо как приглашение… весьма недвусмысленное, кстати…

Боги Изначальные, Всеблагие! Ну где вы откопали это чудо? Ведь нарвется же по незнанию! Я‑то ладно, я за годы жизни среди людей короткие и неизбежные прикосновения научился переносить, хотя в перчатках все‑таки чувствую себя уютнее, но любой другой обитатель Домов даже не подумает сдерживать инстинкты… А ведь Рыжику рано или поздно придется столкнуться с потомками двуликих. — Ты где перчатки забыл, чудо? Разве наставник не учил тебя не снимать их даже во время сна? – взяв под контроль разбегающиеся мысли, угрюмо поинтересовался я.

Мейлон вспыхнул до кончиков волос и как‑то удивленно посмотрел на собственные руки. Кажется, я начинаю верить, что в Ордене он состоит всего несколько месяцев, потому что где‑то к концу первого года ни один послушник не появится на людях без тонких перчаток. Кстати, раньше именно так и вычисляли представителей тайной стражи, а потом мода на эти довольно бесполезные предметы гардероба (не удивлюсь, что с подачи Совета) появилась у аристократов, ну и у тех, кто желал на них походить. В общем, сейчас никому и в голову не придет связать перчатки и Орден – даже мне, как показал опыт последних дней. Все больше никаких аристократов и никаких посланников с «той стороны»! Поиграли и хватит. Слышите, danely, поставьте игрушку на место! На ее век ваших игр уже достаточно выпало, поищите что‑нибудь не столь потрепанное жизнью, уверен, вам есть из чего выбрать. — Так это все из‑за них? – наконец растерянно пробормотал Рыжик. – Но ведь раньше такого никогда не было…

Я обреченно вздохнул. А ты раньше много Лордов встречал, недоразумение? Что‑то сомневаюсь. Боги, кто вообще додумался включить это рыжее чудо в десятку эмиссаров?! Его ведь даже из учебки выпускать было рано! — Maye… – устало начал я, но, заметив ошарашенно–округлившиеся глаза эльфа, поспешил выдавить из себя: —…лон, как ты вообще дожил до своих лет? — Рыжик сразу же успокоился, а вот я с трудом сдержал дрожь в голосе. Проклятие, что я творю?! Я же едва не привязал к себе мальчишку! Но его истинное имя слетело с губ так легко, словно у меня было на это право…

Неужели это идиотское прикосновение все‑таки сыграло свою роль? Или все происходит из‑за того, что я невольно затянул его в себя?.. Бездна! Этому рыжему несчастью уши надо оборвать за неосторожность! Ну как можно прятать на поверхности самое сокровенное? Я ведь прочитал его, даже не отдавая себе в этом отчета! И что мне теперь прикажете делать с этим ходячим недоразумением? Обзаводиться reah’mai я как‑то не собирался, но и просто закрыть глаза на свалившееся мне с неба знание не могу. Вот уж поистине: я сам себе злейший враг… — Ну, дожил, как видишь. И в ближайшее время умирать не собираюсь, – недовольно буркнул он, явно не желая отчитываться в своих действиях перед малознакомым человеком. — Ладно, Рыжик… – Я с трудом удержался от искушения назвать его по имени. Maye. Красивое имя. Светлое. И значение у него очень… теплое. «Родной», «любимый», «близкий»… «солнечный». Но ведь это только одна сторона медали. Есть у этой руны еще одно значение, не такое радостное, но все‑таки… «принадлежащий». Интересно, исходя из чего боги дали тебе это имя, Рыжик? Если просто осчастливили легкой судьбой – радуйся, но если тебя загодя приговорили к кому‑то из обитателей Дома… что ж, тогда мне остается только пожалеть тебя. — Так ради чего ты меня будил‑то? – наконец выдавил я из себя положенный по случаю вопрос. — Ну, так утро же. Не мешало бы и за работу взяться.

Угу, утро. Для кого как. В отличие от меня Рыжик не провел полночи в компании сумасбродного духа города и сбившихся систем. Напротив, Даризи позаботилась о том, чтобы эльф выспался и ничто его покой не потревожило. — Ксан, что‑то вид у тебя не слишком радостный, – верно подметил Мей. — Я спать хочу. – Заявление, не терпящее возражений. — А ночью ты чем занимался? – подозрительно осведомился он, напоминая и мне, и себе, что он вроде как член Ордена и должен быть в курсе всего происходящего.

Интересно, а он поверит, если я сейчас скажу, что в компании полуголой богини налаживал сложную электронику? Вряд ли. Я бы сам в такое не поверил. — А как ты думаешь? – сонно спросил я, решительно возвращая голову на подушку. — Окрестности осматривал? – предположил он.

Угу, только ночью в Даризи без оружия и защиты и можно этим заниматься! Впрочем, как вид самоубийства этот способ не так уж и плох… — Ну, вот мы все и выяснили, а теперь будь добр, дай еще часик–другой поспать. Никуда твои записи от меня не денутся – обещаю.

Мейлон недовольно засопел, но комнату все‑таки покинул. Я вскользь коснулся стены, вкладывая в импульс всего одну мысль: «Дар, присмотри там за эльфиком…», а сам вернулся к прерванному отдыху. Благо ничего особенного мне больше не снилось.

…В следующий раз я проснулся уже сам. Несколько минут я позволил себе понежиться в мягкой постельке – нечасто мне в последнее время выпадает такое удовольствие… Эх, все‑таки умеет Даризи благодарить за оказанную помощь: подобная комната удовлетворила бы все требования самого привередливого Владыки, а это уже говорит о многом, уж поверьте бывшему Князю.

Интересно, кто жил в этих покоях раньше? Ведь это место никогда не было храмом в нашем понимании, скорее оно было дворцом, сердцем города, из которого следили и управляли.

И если бы не мой предшественник, так бы все и было до сих пор. Горько это осознавать. Почему‑то кажется, что и на моих плечах лежит часть вины за грехи предыдущего Двуцветного Лорда… Боги, зачем вообще надо было нас создавать?!

Настроение как‑то сразу испортилось. Я уже давно привык относиться к себе как к чудовищу, но годы жизни среди людей чуть притупили память, зато теперь я сполна расплачиваюсь за каждую минуту спокойной жизни.

Подавив бессильный стон в зародыше, я решительно выбрался из кровати и отправился искать ванную комнату. Побродив немного по отведенным мне покоям, я мысленно подивился, как Мей вообще сумел меня найти, – тут в одной‑то комнате потеряться можно, что уж говорить о Храме в целом. Впрочем, уверен, без помощи Даризи здесь не обошлось – не зря же она меня предупреждала о ранней побудке. Вот уж вредное создание! Впрочем, еще неясно, как бы я сам стал развлекаться, впервые за довольно длительный промежуток времени обретя возможность пообщаться с кем‑то на равных.

А дверь я все‑таки нашел. Правда, оказалось, что в комнате она только одна и, в зависимости от желания открывающего ее человека, вела то в одно, то в другое место. Мне оставалось только гадать, почему все так: то ли это город чувствовал желания людей, то ли danely изволила развлекаться…

Кое‑как разобравшись с дверью, я по–быстрому привел себя в порядок и оделся. Вот теперь снова чувствую себя человеком, можно и к делам вернуться. Но прежде всего не мешало бы развлечь беседой одну довольно‑таки странную особу. — Дар, – негромко позвал я, прекрасно зная, что она меня услышит в любом месте в пределах этого города. — О! Владыка изволил проснуться! – Ослепительно улыбаясь, в комнату вплыла danely Даризи. Прямо сквозь стену. Кажется, я начинаю понимать, откуда растут ноги у легенд о призраках прекрасных дев. — Изволил–изволил, – согласился я с ней и в награду получил еще одну улыбку, гораздо более искреннюю. — Может ли ваша покорная раба спросить: как же Владыке спалось на новом месте?

Проигнорировав легкую дружескую нас мешку, я ответил честно, ничуть не таясь: — Сладко. И если бы не шныряющие повсюду рыжие эльфы, все было бы просто идеально.

Как только я упомянул Мейлона, Даризи озабоченно нахмурилась. — Что‑то не так, Дар? – спросил я. — Не приближайся к этому ифриту, Ксан. Он для тебя опасен. — Почему? – спросил я, абсолютно ничего не понимая. Еще вчера Дар совсем иначе смотрела на Рыжика. Не то чтобы я сам безоглядно доверял своему спутнику, но было в нем что‑то, заставлявшее верить ему, безотчетно, необъяснимо. При этом я ни на мгновение не забывал, что передо мной находится не просто «приблудный эльф», как выразился однажды Ландыш, а эмиссар Ордена и брат Рейма. И что из этого вызывало во мне большее отторжение – еще большой вопрос. — Потому что ваши ауры не просто настроены друг на друга – вы резонируете, – ответила Даризи.

С такой серьезность ю обычно выносят приговор. Вот только я не видел в произнесенном какого‑то особого смысла, а потому спросил коротко и емко: — О чем ты? — Стоп. А ты не знал? – И прекрасная леди, забыв о всяких правилах приличий, вытаращилась на меня, как на какое‑то чудо–юдо. — О чем именно? – Давно я не чувствовал себя так глупо. Казалось, что я и Дар говорим на разных языках, впрочем, возможно, я просто нащупал очередную тайну Двуцветных. Знаете, есть определенный род фамильных секретов: когда все в курсе происходящего, но молчат, ибо свято верят, что тема давно затерта до дыр и никого интересовать в принципе не может. Прискорбно это осознавать, но меня в большинстве случаев как раз подобные и окружают. — Не важно. Просто прими совет: не приближайся к этому ифриту. Это небезопасно. – Сухо и в приказной форме. И почему мне постоянно встречаются дамы, настолько привыкшие ко всеобщему поклонению и послушанию, что и думать забывают о мнении собеседника? — Дар! Я не стану избегать Мея только потому, что ты мне так сказала.

Идеально очерченная бровка дрогнула в немом изумлении. — Мея? Это когда же вы успели так сблизиться, Лорд? — Не важно. Просто ответь на заданный вопрос. – Я упрямо продолжал стоять на своем.

Даризи нахмурилась, но уходить почему‑то не спешила. Марука на ее месте давно бы хлопнула дверью, всячески демонстрируя недогадливому мне, что я перешел все границы разумного. Но Дар, несмотря на кажущееся сходство с моей сестрой, была другой, наверно, поэтому я и сумел почувствовать ее растерянность. Она просто не знала, что ей делать: с одной стороны, она не имела права делиться со мной информацией, а с другой… последствия явно обещали быть достаточно ужасающими, чтобы наплевать на пару–другую запретов.

Даризи медленно подошла к огромному, занимавшему едва ли не всю стену окну и кончиками пальцев коснулась стекла. Она совершенно не отражалась в зеркальной глади, и смотрелось это как‑то… дико. — Видишь ли, Ксан, – негромко начала она, – на Дак–Райсе проект «Двуцветный Лорд» был не единственной нашей разработкой. Параллельно с ним шел еще один эксперимент. По созданию универсального сверхмощного источника энергии… К несчастью, ни один из этих проектов довести до конца мы не успели. Как ты знаешь, основным недостатком первой разработки стало повышенное потребление энергии источников, она словно не задерживалась в клетках крови, ускользая обратно в пространство. И как результат – необходимыми оказались довольно жесткие условия для существования объекта. Да ко всему прочему еще и выяснилось, что из‑за специфичности условий создания дар Двуцветных существенно повлиял не только на магические, но и на физиологические свойства организма… Но об этом можно поговорить и в другой раз, тем более ты сам прекрасно знаешь, о каких именно особенностях я говорю. Но это сейчас мы воспринимаем вашу изначальную отличность от остальных как должное, а тогда… В тот момент, когда мы обнаружили изначальную ущербность проекта «Двуцветный Лорд», мы попытались компенсировать все недостатки, создав другой объект, который со временем смог бы принять на себя роль определенного компенсатора… Я знаю, что это звучит жестоко, Ксан, но у нас были свои причины, чтобы поступать так. Мы искали… искали возможность выжить. Но, как видишь, так и не нашли. Зато в мире остались вы – те, кого мы создали.

Остались? Разумеется, danely. Вот только нужно ли нам было, чтобы нас создавали? Нужно ли это было мне? Впрочем, ведь речь сейчас не об этом. — Минутку, Дар, ты так и не объяснила, в чем заключался второй эксперимент. — Извини. Просто я только сегодня поняла, что он все‑таки завершился успехом. Наш второй опыт все же удался… — То есть? – Я боялся верить, но мысли уже заскользили в нужном направлении. Не хочет же она сказать, что… — Вторым экспериментом, как я уже сказала, было создание источника энергии. Универсального, Ксан. Сверхмощного. Да, мы не успели его завершить, но мы вплотную подошли к его рождению… Если бы у нас было чуть больше времени, всего‑то год или два… Нами были созданы две самостоятельные ветви, каждая из которых генерировала силу своего рода, но мы так и не слили их в одном–единственном объекте. Не успели… но время все сделало за нас. — Мей. Он наследник сразу двух эльфийских династий. — Да. Материалом для наших исследований были эльды и ифриты. Собственно, поэтому именно с представителями этих семей чаще всего и сводят Двуцветных – они пропускают через себя гораздо больше энергии, чем остальные. Вот такая вот история получается. — То есть Мей?.. – Я все еще не хотел верить. Да и как можно поверить в такое?! — Он – итог нашего эксперимента. И не резонируй ваши ауры, я бы даже сказала, что этот эльфик – решение всех твоих проблем, Ксан, но… Видишь ли, когда мы создавали эльфийские ветви, мы изначально закладывали в них способность накапливать энергию, а не тратить ее, потому что в ваших родах ее потребление, в силу некоторых обстоятельств, было слишком велико. В эльдах и ифритах мы только усилили это. Но тут‑то и вынырнуло главное условие: источник и потребитель должны быть совместимы. Не просто так мы к каждому Дому Владык привязали всего один эльфийский клан. Мы никогда и ничего не делали просто так, можешь мне поверить. В общем, если не очень вдаваться в подробности, то по какой‑то причине, совершенно мне не понятной, когда ты приближаешься к этому ифриту, количество энергии на единицу площади начинает стремительно возрастать… Резонанс. Никогда не наблюдал такого явления, Лорд? Очень поучительно и очень похоже. Вы вдвоем способны снести в бездну весь наш грешный мир. — Не замечал как‑то, – скептично отозвался я. Все‑таки что ни говори, но несколько дней в обществе Рыжика я провел и могу с уверенностью заявить, что никто при этом не пострадал. — А ты часто подходил к нему достаточно близко? Не думаю. Зато сегодня утром одно случайное прикосновение заставило все внутренние системы взвыть от всплеска неконтролируемой силы и включить поглотители на полную мощность. Ксан, я не шучу. Окажись вы в этот момент в любом другом месте, и самое маленькое, что вас ждало, – небольшой взрыв. Хочешь и дальше общаться с ним? Пожалуйста! Но не забывай тогда, что есть границы, пересекать которые вы не имеете права. — Да я, собственно, и не собирался, – растерянно пробормотал я, поняв наконец, к чему клонит danely. — Все вы так говорите, но только слова у вас обычно расходятся с делом. Поэтому и прошу тебя полностью порвать с этим недоразумением сейчас, пока не стало слишком поздно.

Я тяжело вздохнул. И разве объяснишь ей все? Захочет ли она слушать? Произойди этот разговор всего на день раньше, и я бы повиновался ей без лишних слов и возражений, но… — Дар… — Да? — Уже слишком поздно. Думаю, ты и без меня это поняла. — Поняла, – обреченно вздохнула Даризи. – Но, Ксан, может, ну его? Зачем тебе взваливать на себя еще и его проблемы? Я понимаю, что вам, Владыкам, только дай возможность, сразу заведете себе «ближнего», но для тебя же этот ифрит станет вечным искушением.

С чего это она взяла? Только потому, что Мей – идеальный аккумулятор? Но я же решил забыть о силе, верно? Или Дар думает, что рядом с Рыжиком я потеряю контроль? Так это же в принципе невозможно! Да и честно скажу: за всю свою двуцветную жизнь я не соблазнил и не выпил ни одного ребенка, а Мей – еще дитя сущее. — Не станет он искушением, поверь, Дар. Я уже связался на свою голову с одним ифритом – больше мне такого счастья не надо. — Правда? – В ее бездонных глазах появились робкие искорки надежды. Я невольно улыбнулся ей и ответил в том же тоне: — Истинная. — Ну, тогда я за тебя спокойна. Вы, Двуцветные, на редкость постоянны в привязанностях. Наверно, так пытаетесь компенсировать огромное количество вынужденных связей. — Правда? – На этот раз настал мой черед удивляться. Никогда не замечал за собой каких‑то чувств к своим партнерам. — Правда, – серьезно кивнула Даризи. – Это тоже стало для нас неожиданностью, и не скажу, что приятной. Когда Двуцветный останавливает свой выбор на ком‑то одном – это начало конца. Его конца. Потому что рано или поздно, но сила вырвется на свободу, и вот тогда – все. За примером и ходить далеко не надо, ведь именно так твой предшественник уничтожил Dha’rise. Впрочем, не могу сказать, что в этом только его вина. Сами напросились. — Ты это о чем? — Да так, не важно. Это уже давно стало историей…

Тишина. Дар смотрит в окно, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Куда устремлен ее взгляд? Что она видит сейчас? О чем вспоминает? Я не спрошу, не дело мне влезать в прошлые свершения – недостоин. Да и меня мало интересует история, гораздо больше меня привлекает настоящее. Эти маленькие, незримые крупицы событий, оседающие вниз под грузом пройденных мгновений, и стоит им коснуться грубо стесанных досок пола, как все они превращаются в невзрачную пыль прошлого…

Впрочем, есть вопрос, который даже меня заставит разворошить пепел пройденных лет. — Дар, а зачем создали Двуцветных? Я понимаю, для чего служит Мей, но зачем кому‑то могли понадобиться уродцы, застывшие на границе всего. — Это сложный вопрос, Ксан. Очень сложный. И я не смогу на него ответить. Вы были нужны. Все те десять зерен, что мы создали, были важны для нас, иначе мы бы не стали платить назначенную цену… — Цену? – осторожно уточнил я. Что‑то мне подсказывало, что я очень близко оказался к пониманию чего‑то важного… но чего? — Да, цену. Каждый из вас стоил жизни двоим виррам. Двадцать добровольных жертв и только десять зерен. Ты последний. После тебя уже не будет Двуцветных. Никогда. Вы так и останетесь незавершенным экспериментом… – Она не скрывала горечи. Ей было больно думать об этом. Боги, как же это должно быть страшно! Она ведь осталась совершенно одна и год за годом обречена наблюдать, как рушатся их планы, как постепенно стирается из памяти прошлое, как за ненадобностью отбрасывается их наследие… Не хотел бы я оказаться на ее месте. Это во много раз страшнее моей участи, какой бы она ни была. — Я последний? – чтобы отвлечь ее от безрадостных мыслей, вопросил я. — Да, последний росток, которому вр яд ли суждено стать древом. — Десятый? – на всякий случай уточнил я. — Ну–у… а что? — Но в истории свои следы оставили только четыре Двуцветных. По всему выходило, что я пятый… — Да, четыре ростка, которым позволили выжить… — А остальные? – Я уже догадывался о том, что услышу, но не хотелось верить. Ну не могут же они быть настолько жестоки! — Остальные? – растерянно переспросила Даризи. – Их не было. Им просто не позволили быть.

Горечь темными складками застыла в уголках ее губ, темно–синие глаза влажно блестели – вся она стала памятником боли, ее воплощением в нашем погрязшем в грехах и ошибках мире.

Несколько долгих мгновений она молча смотрела перед собой, словно собираясь с мыслями, а потом негромко начала: — Первый Двуцветный вышел из наших лабораторий одновременно с членами других Домов. В нем текла та же кровь, что и в них, но почему‑то его не приняли. Ни один из Домов не согласился впустить «урода». Для нас это стало неожиданностью. Мы не понимали, с чего это вдруг все его отвергают, ведь Владыка из дома Милосердной Смерти вполне сносно мог общаться с danely из семьи Истинного Пламени, не испытывая каких бы то ни было неудобств, но стоило в комнату войти Алесану… Они ненавидели его. И, надо сказать, чувств своих не скрывали, напротив, всячески выпячивали это… Алесан не обращал внимания. Ему было плевать и на Дома, и на их членов, по крайней мере так казалось вначале… Вот только за наигранным безразличием скрывалось много всего такого, о чем даже мы не подозревали. Забавно. – Горечь окрасила ее слова в пепельно–серый цвет. Было неприятно слушать эту исповедь, казалось, что я в грязных сапогах без спроса забираюсь на чужую кровать, но… Ей необходимо было высказаться – пережить это вновь и отпустить на волю хищную птицу памяти, давно исклевавшую в кровь руки хозяйки. – Он так покорно принимал все, посылаемое ему судьбой, что под конец даже мы стали сомневаться в целостности его личности. Воск. Мягкий и податливый. Лепи, что хочешь… И желающие, надо сказать, нашлись. Вот только здесь и открылось главное свойство двуцветной души: Алесан впитывал все, абсолютно все, но ничего не отражал на мир. Пустота. Не помню уже, кто тогда первым произнес это слово, но когда оно прозвучало… Пустота пластична, она включает в себя все сущее, но никогда не представляет собой ничего конкретного. Вот тогда‑то нам и стал понятен инстинктивный страх – и как следствие – ненависть прочих Владык. Они на животном уровне чувствовали то, до чего мы шли годами. Зверю же не объяснить, что огонь не опасен, если проявлять чуть больше осторожности, – он просто ненавидит этот огонь, отвечая агрессией на то, что вызывает в его душе безотчетный ужас.

Она замолчала, но это была не мертвая тишина, чью гладь уже не потревожит слово, а тишина живая, в которой беспутные мысли обретают наконец завершенную форму. — Впоследствии мы сделали все, чтобы удалить этот изъян из Двуцветных. Не могу сказать, что получилось именно так, как мы планировали, но кое‑что у нас все‑таки вышло. Правда, цена оказалась высоковата… Не для нас – для самих Двуцветных. Если раньше Алесан только казался равнодушным, то потом он стал таким. Пытаясь помочь своему творению, спасти его от участи изгоя, мы создали чудовище. Нет, Алесан никогда не был жесток, он никогда не обнажал меча по собственной прихоти, но его равнодушие убивало вернее… Он был лучшим – я не устану это повторять, потому что знала, каким он был в действительности. Монстра создали мы.

Я слушал, молча впитывая каждое слово, каждую интонацию, – слушал и видел. Видел этого незнакомого мне Двуцветного, которому пришлось все познавать самому, который ошибался, но находил в себе силы идти дальше. Не ради кого‑то или чего‑то, а просто потому, что таким его создали – это было единственным оправданием его жизни, но он никого не обвинял, он упрямо шел вперед, к цели, которую не видел, но верил, что она должна быть… — Я не хочу говорить о том времени. Я просто не вправе. Главное, что однажды наступил момент, когда в броне безразличия нашлась брешь, одна–единственная возможность, упущенная нами, не принятая во внимание… Видишь ли, мы ошиблись, посчитав, что у Алесана не было чувств, они были, просто проще и привычнее ему было быть равнодушным – не казаться, а именно быть. Словно в одном существе уживались две души: одной было плевать на мир и его жителей, а другая существовала только в пламени чувств… Илейа…

Я невольно вздрогнул, услышав это имя. Даже если бы оно не было мне известно, расовую принадлежность угадать по звучанию я бы смог без труда. Ифрит. Вернее, основательница княжеской ветви эльфийского Дома огня. Кажется, Даризи не шутила, когда говорила о пристрастиях Двуцветных к рыжим эльфам. — Можешь мне не верить, но мы испугались. Испугались, когда поняли, на что он способен ради нее. Все грани силы, все оттенки магии, возможное и то, что даже мы считали фантастикой… Все во имя безопасности какой‑то остроухой девчонки!

Илейа. Пламя, опалившее весь мир. Женщина, столкнувшая мир в войну. Женщина, ушедшая за грань по собственному желанию, потому что вновь и вновь видеть смерть и чувствовать вину за каждое пронзенное мечом сердце больше не могла. А ведь меня учили считать ее чудовищем и причиной всех бед. Как же забавно порой пишется история! — Мы сами создали монстра, поскольку вместо того, чтобы смириться с потерей первого Двуцветного, мы попытались устранить причину. Ее – Илейу. Алесан действительно был лучшим. Во всем. И ему ничего не стоило раз за разом отражать наши атаки, вот только с каждой отобранной жизнью он спускался все глубже во тьму. Илейа раньше нас поняла, чем это грозит, поэтому и ушла сама. Он не понял. Почему‑то мы всегда лишаем права выбора тех, кого любим. Мы сами создаем тесные клетки и душим их своей любовью, не признавая иной воли, кроме собственной… Алесан не принял и не простил, но я не буду его судить – он сам решил, как ему жить. И это достойно уважения.

Ровный голос спокойно плывет по комнате, не трогая ничего в этом мире. Иллюзия. Такая опасная, но такая нужная. Я никогда не забуду ничего из сказанного Даризи, но я сделаю вид, что этой исповеди не было. Не стоит тревожить покой ушедших, даже словом. Пусть они спокойно пребывают в своем мире, а мы будем жить в своем, благо наши реальности нигде не пересекаются. — Алесан ушел почти сразу же за своей возлюбленной, но память о себе оставил не самую добрую. И, когда на свет появился следующий Двуцветный, Совет принял решение его уничтожить, не дожидаясь, пока «монстр» подрастет и войдет в силу. Вирров к тому моменту, как ты понимаешь, уже не было, так что воспрепятствовать этому никто не мог. Таким образом, двух следующих за Алесаном Двуцветных просто убили. А потом какому‑то «гению» пришла в голову мысль изучить «мутацию». Видит Вечность, лучше бы они их просто убивали! Мучить собственных детей на протяжении десятилетий – это истинное зверство. Но им, видите ли, было интересно узнать, в чем состоял замысел их создателей! Чудовища. Все они!

Чудовища. Не стану спорить с очевидным. Но их тоже можно понять. Имея перед глазами такой пример, они просто не могли поступить иначе. Тем более что настал момент, когда они смирились с существованием Двуцветных, иначе бы я не стоял сегодня здесь. Впрочем, можно ли назвать жизнью ту бесконечную дрессировку? Что они пытались сделать из меня? Цепного пса? Ручное чудовище, способное и дом сторожить, и врагов отпугнуть? Не знаю. Но меньше всего во мне видели Князя. Ведь в реальности во главе моей Семьи уже давно и прочно обосновался Вейрин Ураган, муж Тамилы. Я же был всего лишь красивой декорацией: вроде бы и обойтись без нее можно, но с нею как‑то комфортнее, никто не видит за нею неряшливых желтых пятен и трещин на стенах тронного зала. — Ксан, – синие глаза с яркими, тающими в их глубине светлыми звездочками смотрели на меня по чти умоляюще, – не уподобляйся им. Не стоит. Их уже не переделать, но ты – другой…

Я резко дернул рукой, прерывая речь этой странной в своей необычности женщины. Как можно сочетать в себе многовековую мудрость и детскую обидчивость? Юношескую дурашливость и зрелую жестокость? Если все они были такими, то они действительно заключали в себе весь мир.

Нет, не стоит об этом думать. Не важно, кем они были для Вселенной, для нас они навсегда останутся творцами. Даже если мы всего лишь неудавшийся эксперимент. — Вы ошибаетесь, danely, они не монстры. Есть в Домах личности, знакомством с которыми я горжусь. Да, таких немного, и зачастую их сложно отличить от других, но… они есть, danely, а это главное. Ведь ради них я и покинул Семью.

Да, это действительно так. Если бы не они, я бы никогда не решился порвать нити, связывающие обе части моего «я» воедино. Я не человек. И я не собираюсь тешить себя надеждой, что когда‑нибудь им стану. Не стану. Потому что это невозможно. Зато всегда можно пройти ритуал и порвать свою ауру, изначально состоящую из двух самостоятельных слоев, и отделить от себя нечто, казалось бы, неотделимое. Кошка. Всего лишь голубоглазая полосатая кошка. Часть меня? Нет, она была мною, второй половиной моей несчастной двуцветной души. Жалею ли я? Ну, может быть, немного, особенно длинными зимними вечерами, когда холод неслышно заползает в помещение и старые раны дают о себе знать… Все‑таки неплохо она мне тогда голень исполосовала – даже странно, что не осталась хромота. — Ксан, ты… – Даризи замолчала, но в ее глазах, внезапно ставших полночно–синими, я заметил то, что уже успел научиться ненавидеть, – надежду, истинную, неумирающую, ту самую, что искрами света вспыхивает на дне зрачков и освещает, казалось бы, самый темный и безрадостный путь. — Я это я, danely. Я не хуже и не лучше других членов моей Семьи. — И все‑таки они умерли не зря. Те, кто дал тебе жизнь. – И словно это объясняло все, а возможно, и больше, Даризи с изяществом истинной королевы выплыла из комнаты. И мне даже в голову не пришло остановить ее неуместным вопросом. Богов не судят. Им не навязывают свое общество. Стоящие у подножия их трона должны ждать, просто ждать и верить, что когда‑нибудь бог снизойдет к ним. Снова или в первый раз – не важно, главное, просто не потерять то чувство удивительного единения. Можете мне поверить, оно того стоит.

…Мея я нашел без особого труда. Тонкая, пока еще почти незаметная ниточка связи уже протянулась, поэтому мне даже не пришлось прибегать к магии крови, чтобы получить ответ от амулета. Все‑таки вовремя я впарил мальчишке свои «охранки». Они его и от случайной беды защитят, и от внимания членов Домов избавят: к чужому имуществу у нас прикасаться не принято. По крайней мере, не испросив разрешения хозяина. А этот эльфенок уже с потрохами мой, просто еще сам не знает об этом.

Боги, ну зачем мне нужен reah’mai? Мало мне своих проблем, теперь еще и этого остроухого подростка нянчить?! И ведь поздно сожалеть – мне уже не отвертеться! Можно, конечно, сделать вид, что ничего не произошло, но в таком случае через пару лет к моему порогу приползет невменяемый подыхающий эльф, сам не понимающий, что с ним происходит…

Все‑таки нелегко быть членом Дома! У людей все как? Есть имущество движимое, есть недвижимое. А у нас к этому списку прибавляется еще и остроухое! Этакое домашнее животное, разделяющее ваши помыслы и вашу жизнь. Без вас оно уже не может – оставь его на достаточно долгий срок, и либо сдохнет от тоски и безысходности у вашего порога, изображая верного до безумия пса, либо сойдет с ума от одиночества. И я не знаю, что из этого хуже.

Но нужно ли мне самому это ярмо, носящее звучное имя «щит»? Нет, однозначно нет. Я больше не скольжу по граням, для меня не представляют опасности иные планы бытия, мне не нужен якорь в этом мире, потому что я его больше не покидаю. Так что и живая привязка к этому плану бытия мне ни к чему.

Но дело в том, что вопрос ставится вовсе не так, необходимо спрашивать не «Нужен ли он мне?», а «Сможет ли этот рыжий мальчишка, полукровка, обреченный на смерть уже тем, что родился, существовать дальше без меня?». И здесь ответ однозначен – нет. А значит, я сделаю все, чтобы ему не пришлось пожалеть о том, что он так неосторожно открылся. И дело не только в этой глупой связи – уж ее я как‑нибудь бы обошел, все‑таки ряд преимуществ у отрекшегося от своего второго «я» имеется… Просто Мей не выживет один в нашем мире, в мире бесконечных интриг и игрищ, в мире, который с реальным соприкасается лишь краем наших остроухих «щитов»…

Maye… «Принадлежащий»…

Или все‑таки «Солнечный»?..

Какое из этих имен твое, Рыжик? Какую судьбу ты предпочтешь? Ифрит? Или все‑таки эльд? Ведь рано или поздно тебе придется сделать этот выбор, так же, как мне пришлось сделать свой. Вот только я при этом умудрился проложить собственный путь, третий. Ошибочный? Очень может быть, но меня все в нем устраивает. Даже конец, когда он придет, я встречу с улыбкой, потому что он будет только моим. Эгоистично? Не стану спорить, но все мы эгоисты в глубине души – я же просто не вижу смысла этого скрывать.

Мей, поглощенный своими делами, даже не подозревал, какие мысли бродили в моей голове. И это странно успокаивало. Не стоит мальчишке забивать свою голову всякими глупостями, это я могу себе позволить остановиться на обочине жизни и, глядя на пробегающих мимо людей, размышлять о никчемности собственного существования, а ему надо жить – не задумываясь и не оглядываясь. Наверно, я просто стар становлюсь, хотя что такое сорок лет для потомка Северного Дома? С другой стороны, некоторым существам жизнь противопоказана вовсе – и, должно быть, я один из н их.

Я стоял в дверях и молча наблюдал за погрузившимся в работу Мейлоном. Рыжик старательно перерисовывал иероглифы со стен в небольшой блокнот. Не знаю, чего он этим пытался добиться – все равно ничего не понимал, – но он так увлекся, что не заметил моего появления. Беспечный мальчишка! Кто же так делает? А если бы сюда вошел не я, а, скажем, пара–тройка созданий Dha’rise? Как можно так наплевательски относиться к собственной безопасности? Эх, чудо ты ушастое, Рыжик! Начинаю думать, что кое–какие черты Рейма тебе совсем не помешали бы. Ну, срок жизни они бы тебе заметно удлинили – это точно. — И как твои успехи? – не в силах скрыть недовольства, громко спросил я. К чести Мейлона, он даже не вздрогнул, только глянул на меня через плечо и бросил в ответ: — Ну, должен же хоть кто‑то делом заниматься, пока ты там дрыхнешь.

Хм. А у мальчика характер решил прорезаться? С чего бы это? — И много ты тут пользы принес? Кому могут понадобиться твои каракули? Видишь ли, Рыжик, не хочу тебя расстраивать, но, чтобы перенести смысл этих записей на бумагу, нужно не только верно перерисовать эти значки, но и повторить орнамент на стенах, поскольку он тоже является неотъемлемой частью послания.

Кстати, работы здесь действительно было много. Довольно просторный зал был разделен на сегменты рядами колонн. В каждом таком сегменте в стену была вплавлена прямоугольная металлическая пластина, покрытая вязью уже знакомых мне знаков. А вокруг пластин в причудливый узор сплетались темно–синие прожилки камня – на первый взгляд всего лишь природный узор, но если присмотреться…

Я окинул взглядом всю комнату разом. Да, система определенно просматривается, даже более того. Если я не ошибаюсь, то орнамент указывает на очередность прочтения пластин. И Мей, разумеется, начал с последней. Забавно. Я мазнул взглядом по выведенным в его блокноте знакам… Сердце болезненно сжалось и, пропустив удар, забилось с удвоенной силой. Пытаясь побороть внезапно объявшую тело слабость, я перевел взгляд на стену. Он ведь ошибся, правда? Ну, не могли же Изначальные написать такую глупость, верно?!

Оказывается – могли…

Боги, Изначальные, Всеблагие! Как этот мальчишка вообще попал в этот зал?! Кто его сюда пропустил? И зачем?!

«И когда наступит время, изберет Двуцветный Лорд свой путь. Вздрогнет мир, умоется кровью, и рухнут все грани. А тот, кто был рожден во спасение, станет ключом в бездну. Таков будет конец этого мира. Мы узрели – вы воплотите».

Никогда прежде дакарские иероглифы не складывались в текст так легко. И эта легкость пугала не меньше самих слов. Боги, зачем вообще было открывать этот зал?! — Рыжик, а ты уверен, что тебе нужен перевод именно этих пластин? – стараясь сдержать дрожь в голосе, уточнил я. Боги, ну пусть он всего лишь ошибся дверью! Не хочу я выносить это в мир! Тем более что эти пророчества не исполнятся: Дар же сказала, что я последний, а я не собираюсь предпринимать ничего подобного. У меня ведь и силы‑то почти нет. Так что эти слова так и останутся навсегда лишенными смысла знаками на стене. — Да, именно эти, – твердо ответил он. Что же тебе известно, Мей? И зачем тебе ворошить прошлое? Двуцветные – в прошлом. И хватит тревожить их покой. — Это всего лишь глупые сказки, – все еще надеясь переубедить его, заявил я. — Не сказки. И мне нужно знать, что такого есть в этих знаках, если мой наставник в ужасе бежал отсюда. — Зачем?

Глаза в глаза. Тьма против света. Забавно. И горько.

Что вы там говорили о резонансе, danely?.. И ведь не ошиблись. Но знали ли вы его причину? Поняли ли вы, что послужило ему основой?.. Сомневаюсь.

Так вот каковы древние легенды на вкус. И вправду забавненько вышло. Судьба, наверное, сейчас рыдает от смеха. Весело, danely? Я рад, что сумел позабавить вас. Жаль только, что мне так горько, а то посмеялись бы вместе. Но на то они и легенды, чтобы оставлять после себя болезненно–терпкий привкус.

Смешно ли встретить собственное отражение? Собственное «я», искаженное, но от этого не менее узнаваемое? Что‑то настолько близкое, настолько родное, что сердце щемит при одном только взгляде… наверно, так чувствуют себя скитальцы, после долгих лет странствий возвращающиеся обратно домой, к теплоте материнской любви, к дарящей уверенность отеческой заботе и к чувству братского единения…

Вот только все это уже не для меня. Я сам разнес родной дом, затоптал очаг и отдал на поругание все, что было когда‑то важным. Права Дар. Как никогда права: нам не стоит сближаться. Но ведь уже поздно, да? — Зачем? – превозмогая притяжение чужого взгляда, повторил я свой вопрос. Впрочем, в ответе я уже не сомневался… — Потому что все здесь – моя жизнь, – без тени сомнения произнес Мейлон. И сейчас мне бы даже в голову не пришло назвать его ребенком.

Вот так вот, Ксан. Услышал, что хотел? Радуйся. Нет желания? Но ты ведь всегда стремился найти существо, способное не только понять тебя, но и разделить твою жизнь, всю, до последней капли, сколько бы там ни было отмерено тебе богами. И что теперь? На попятную? Какое же ты все‑таки ничтожество.

Но ведь необязательно всегда смотреть в зеркало, верно? Хватит того, что ты сам помнишь собственное лицо. И это не оправдание трусости, скорее это еще одно проявление разумной предосторожности.

«Мы узрели – вы воплотите…»

Извините, Изначальные, но не в этот раз. Не стану я идти проложенным путем, да и Мею не позволю. Как я уже говорил, reah’mai мне не нужен. Уж как‑нибудь и без зеркала разберусь, кто я есть.

А что касается самого Рыжика… Ему же лучше будет, если все так и останется, как сейчас: он получит полный пакет привилегий «щита», не отяготившись при этом ни одной обязанностью. Правда, он так никогда и не поймет, кем является на самом деле, – но это ведь такая мелочь, верно?

Вот так все просто. А я уже привык не осложнять себе жизнь. — И что ты хочешь знать? И главное – зачем? Что бы ни было написано на этих стенах – это всего лишь слова. И только нам самим дано решать, что воплощать в жизнь. Неужели ты думаешь, что не способен выбрать что‑то сам, не оглядываясь на чужую волю? — А он есть? Этот выбор? — Разумеется. Если чуть отстраниться от начертанного, если суметь сойтись в цене с Судьбой, то можно научиться идти вперед вопреки всему, прокладывая свой собственный путь.

А верю ли я сам в это? Сумел ли я выбраться из клетки собственной сущности и ли только еще больше сузил ее границы?.. С каждым новым прожитым днем сомнения все крепнут. Возможно, что я не отсрочил, а лишь приблизил катастрофу. Собственноручно. — Ты говоришь совсем, как он. — Кто? – невольно спрашиваю я. — Мой наставник. Он сказал мне то же самое, когда я спросил, что же он увидел здесь.

Снова этот таинственный наставник? Впрочем, у меня уже появились определенные предположения, верно? И, кажется, пришло время их подтвердить. — А кем он был – этот твой наставник? — Он был из тайной стражи.

Еще один факт в копилку подробностей. Кажется, я не ошибся… Впрочем, кое‑что не мешало бы уточнить. — И ты пошел по его стопам? — Нет, я занял его место.

Забавно. Но эта шутка действительно в духе того, о ком я думаю. Вот только решился бы он?.. Боги, да о чем это я?! Он же даже с Советом умудрился разругаться и уйти, на прощание громко хлопнув дверью! — Что ж, достойно. А твой наставник?.. — Удалился на покой. Сказал, что ему наскучило вечно лезть в чужие склоки.

Все‑таки я не ошибся. Повезло Рыжику с наставником. По себе знаю. — Ксан… — Да? – стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не прочесть еще чего‑то столь же «милого» с моим непосредственным участием, откликнулся я. — А если я все‑таки хочу узнать? — Зачем? – Я посмотрел на него чуть озадаченно. А мне‑то уже показалось, что он отступился от своей идеи. — Чтобы знать, к чему готовиться.

Посмотрев ему в глаза, я отчетливо понял, что он не отступится. Ему действительно важно знать, что начертано на этих стенах. И не мне вмешиваться в его выбор. — Значит, ты все‑таки хочешь понять, что так испугало твоего наставника, что он поспешил привязать тебя к Ордену?

Мей вздрогнул. Значит, я не ошибся в своем предположении. Боги, как же нелепо порой складываются судьбы! Пытаясь спасти мальчишку от «двуцветного монстра», наставник сам подтолкнул его ко мне! — Да. — Вопреки здравому смыслу? Приказу наставника? И моему нежеланию тебе помогать в этом? — Да. — Ты уверен? Не пожалеешь потом? — Да.

А мальчик‑то действительно убежден в верности своего решения. Что ж, не мне стоять у него на пути. — Хорошо, я скажу тебе, что так напугало твоего наставника. На стенах начертано пророчество, согласно которому ты уничтожишь этот мир. Не один, конечно, а в компании, но это уже мелочи. — В компании с кем? – Хмуро сведя брови на переносице, он потребовал ответа.

«Со мной, Мей. Со мной. Именно поэтому мы сегодня же расстанемся. Не дело дразнить Судьбу – она может и ответить. А ее ответные выпады редко когда доставляют удовольствие кому‑то, кроме нее самой». — С чудовищем. С монстром, чье существование считается величайшей ошибкой природы. — С чудовищем? О нет, Лорд, с чудотворцем. Не дело пугать малыша, особенно если его путь уже начертан на камнях этого города. Если он так же, как ты, начнет метаться из стороны в сторону, то от мира точно ничего не останется, – Даризи выплыла из‑за дальней колонны, величественная и недоступная. Синими звездами на узком лице горели глаза. Алые лепестки губ сложились в улыбку. Богиня.

Вот только ее власть осталась далеко в прошлом. — Зачем, Дар?.. — Не стоит так опекать мальчишку, Ксан. Его место подле Двуцветного. И всего час назад ты сам сказал мне, что выпускать его в мир одного – величайшая глупость. — Я ошибся, danely. Он справится. Я же справился. — Дурак! Пройди галерею до конца! Прочти все, что начертано в зале, – тогда и поговорим. — Простите, danely, но я не вижу в этом смысла. Более того, я бы предпочел незамедлительно покинуть ваши владения.

Синие глаза сразу же налились гневной тьмой. — Нет! Ты не покинешь город, Алесан. Раз уж ты оказался тут, то принадлежишь мне. Так же, как этот твой мальчишка! Я не позволю нашим трудам сгинуть. В конце концов, нам всем пришлось слишком многим пожертвовать, чтобы приблизить этот миг.

Вот именно этого я и боялся. Войти в Dha’rise еще возможно, но вот выйти – совсем другое дело. — Дар, давай не будем создавать друг другу лишних проблем. – Я попытался образумить ее. Но разве женщину, свято уверенную в своей правоте, можно переубедить? — Проблем, Лорд? Вот именно сей час вы их мне и создаете. Твое место здесь, Ксан, хочешь ты этого или нет. — Значит, с моими желаниями ты считаться не собираешься? – спокойно спросил я, но она не могла не понять, что стоит за этим спокойствием – все‑таки я не первый Двуцветный на ее пути.

Что ж, не стоило думать, что она чем‑то отличается от остальных. Ей плевать на мои мысли и чувства – лишь бы лежал у порога и был готов в любой момент выполнить высочайшее пожелание. — Пройди галерею до конца, Ксан. Прочти все, что они хотели сказать. — Я уже начитался. – Я кивнул на переписанную Меем пластину. – На жизнь вперед хватит.

Даризи хмуро посмотрела на указанную мной стену. — Ну, кто научил тебя читать книги с конца?! Тебе не кажется, что стоило заглянуть хотя бы в середину? – совершенно обоснованно возмутилась она. — А зачем? И так все ясно. — А все ли? Может, ты выяснил, что именно приведет к такому концу? Да и конец ли это? Ты уверен, что правильно понял начертанное? Ксан, не дури, вырвав из пророчества две последние строки, невозможно ничего сказать о нем в целом! В конце концов, уж это ты должен знать!

Я тяжело вздохнул и посмотрел на любопытно торчащие из‑под рыжей гривы остроконечные уши. Вот не прятал бы он их раньше – никуда бы я с ним не поехал, и плевать я хотел на все золотые «альксаны» в этом мире. Не люблю я ифритов – от них всегда слишком много проблем. — Все. Довольно, Дар! Я не вижу смысла продолжать этот спор. Я ухожу. И посмотрим, удастся ли тебе меня остановить. – Я схватил Мейлона за локоть и, развернувшись, потащил его к выходу.

В бездну пророчества! И всех Изначальных с их тайными планами туда же! Хватит, наигрался я уже в чужие игры, теперь буду играть только по своим правилам. — Алесан… – задумчиво, словно пробуя на вкус, произнес Мейлон. — Что? – Я механически повернул голову и посмотрел на спутника. — Она назвала тебя так. Это твое имя?

Вот уж любопытный на мою голову! — Было им когда‑то. Я ушел из семьи, в отместку они меня лишили права так называться. — Знакомое имя, – как‑то странно глянув на меня из‑под рыжей челки, произнес Мей. – Что‑то из старых легенд, кажется? — Может быть, я не интересовался, – довольно резко ответил я, надеясь, что это рыжее недоразумение поймет, насколько мне неприятна эта тема, и отстанет.

Бросив взгляд через плечо, я убедился, что Дар за нами не последовала. Впрочем, ей это и не нужно – этот город принадлежит ей целиком и полностью. И пока он не скроется из вида, мне будет постоянно мерещиться ее взгляд, направленный мне в спину. — Кстати, а с кем это ты только что разговаривал? Я не знал, что в этом городе кто‑то живет.

И что мне на это ответить? В правду он не поверит – еще не настолько много знает, а лгать я не люблю. Ложь имеет обыкновение накапливаться. А я еще предыдущие завалы не разобрал. — Это была Даризи, – просто ответил я. Впрочем, не особо веря, что этот ответ удовлетворит любопытство моего спутника. — Даризи? – Как я и думал, он не понял. Хотя чего еще от него ждать? Маленький глупый эльфик, которого еще лет сто надо было бы продержать в учебке – может, чему‑нибудь да научился бы. — Дух города, если, конечно, можно так сказать. В какой‑то мере ее можно считать призраком, хранящим покой этого места. Думаю, когда‑то она была одной из Изначальных. — Изначальных?

Боги, да учили ли его хоть чему‑нибудь?! — Поройся в библиотеке Ордена, малыш, там много старых страшных сказок, – бросил я, вытаскивая Мейлона из Храма Двуликих на улицу. Ну, наконец‑то, здесь хоть немного безопаснее, – Твоя лошадь сейчас где? – спросил я, выпуская его рукав. Рыжик пальцем показал на небольшую пристройку. – Иди за ней. Я подожду здесь.

Предчувствие чего‑то неотвратимого мохнатым пауком замерло в груди. Что‑то должно произойти. И если даже я поймал этот поток, то вероятность не просто высокая, а стопроцентная. Ненавижу предсказывать!

«Danell, к городу со всех окрестных лесов потянулись живые существа. И их много». Голос Ландыша прохладным ветерком разогнал мрачные мысли. Создания Даризи. Часть активной безопасности города… не то люди, не то машины… что‑то среднее, рожденное лишь с одной целью – защищать. Кажется, danely призвала свою гвардию. Проклятье, мы просто не успеем покинуть город!

Что ж, видимо, мне придется на время с нова стать Двуцветным Лордом. Вот бы еще и выжить при этом…

Я тяжело вздохнул и потянулся внутрь себя, туда, где еще теплились остатки былого могущества…

Собрать обрывки разноцветных нитей, завязать небольшой узелок, не особо приглядываясь, что с чем соединяешь. Почувствовать обмелевший поток энергии, припасть к нему, жадно глотая последние крохи собственной жизни. Окинуть взглядом безрадостный пейзаж и – уйти…

Сколько дней я оставил себе? Неделю? Две? Те несколько искрящихся капель, боязливо замерших на дне пересохшего русла, – вся моя жизнь. Не важно. Я все равно никому в этом мире не нужен. Жаль только, что я так и не выполню обещание, данное Марисе. Впрочем, а так ли искренни были ее слова? Может, она просто не могла оттолкнуть человека, возвратившего ей надежду? — Ксан… – Мей вернулся со своей лошадью и теперь нерешительно переминался рядом, не спеша забираться в седло. М–да. Малышу, кажется, неудобно из‑за того, что Ландыша здесь нет. Но что поделать, если северный дух не любит города, обзывая их «каменными мешками»? — Подожди секунду, хорошо? – И только дождавшись неуверенного кивка, я прикрыл глаза, нащупывая внутри тонкую ниточку кровной связи.

«Ландыш», – зов получился совсем тихим, но, к счастью, Северный ветер его услышал.

«Да, danell». Ни тени удивления, словно все это время он ждал, когда я прекращу дурачиться и снова стану собой.

«У меня есть к тебе просьба».

«Я слушаю, danell».

«Постарайся разбить волну отродий или хотя бы проделать в ней брешь».

«Сделаю, danell».

«А после этого проследи, чтобы Мейлон выбрался из этого ада. Живым и здоровым. Понял?»

«Но, danell, а как же вы?»

«У меня здесь еще есть незавершенное дело. Я попытаюсь облегчить тебе зад ачу и отвлеку часть волны на себя».

«Danell! Вы с ума сошли?!»

Сошел. Не стану спорить. Этот Рыжик даже меня довел. Но если его наставником действительно был мой учитель, то я не хочу огорчать его еще больше. Мей вернется. Я так решил. И мне плевать, какую цену и кто за это заплатит.

«И, Ландыш, считай себя свободным от клятвы после выполнения этой миссии».

«Danell?!» Я все‑таки вывел его из равновесия. И ветер стал бурей. Что ж, так ему будет даже легче…

«Danell?!!»

Я поморщился от почти болезненных ощущений. И зачем так орать? Я и так все слышу, но тратить последние капли собственной жизни на никому не нужный спор? Ну уж нет – увольте. Тем более что рядом со мной переминается с ноги на ногу рыжий эльф, не зная, куда ему себя девать. — Так, слушай меня, Рыжик. Сейчас садишься на свою лошадку и что есть силы мчишься к ближайшим воротам. Обо всем остальном я позабочусь. Все ясно?

Мейлон, по–детски надув губы, отрицательно дернул головой. О боги, мне что, теперь все по второму кругу выслушивать?! Вроде бы совсем недавно один Северный ветер заверил меня, что право на смерть – неотъемлемое право каждого! Или они опять не считают меня достойным сделать этот выбор самостоятельно?! — А ты? — Не твое дело, Рыжик. Как бы я ни распорядился своей жизнью, это будет мое решение. — Но… — Не лишай меня свободы, я же тебя не лишаю твоей. – Если он меня сейчас не поймет, возьму за шкирку и заброшу в седло, а там пусть сам разбирается, в каком положении удобнее скакать к воротам. — Но ты ведь не умрешь?

Глупый вопрос, наивный. Впрочем, сейчас он и похож на ребенка, вцепившегося в полу отцовского сюртука на пороге школы – вроде и идти надо, но сил разжать пальцы нет. Когда‑то и я бы л таким. Недолго, но был. — Открою тебе страшную тайну, Рыжик: все когда‑нибудь умирают. Но нет – сегодня я не ступлю на этот путь. Доволен? – Как же легко давать такие обещания. И ведь не вру. Того, что я оставил в резерве, должно хватить еще на пару–тройку дней. А дальше?.. Ну, все когда‑нибудь умирают. И я не исключение. — Я проверю, – серьезно кивнул Мей и почти взлетел в седло. Прямая спина, руки, нервно перебирающие поводья, и решительный взгляд – не янтарно–красный, золотой, – но все равно в этот момент он поразительно напоминал Рейма. Вот уж кого моя смерть точно не обрадует, но хоть отомщу ему напоследок. За растоптанное доверие и собственную бессильную злость. – Ксан, я серьезно. И если не застану тебя на месте, достану из‑под земли. — Ровной дороги, sellin Mayeelone, – обрывая все нити и ниточки возможных встреч, жестко произнес я. К его чести, он снова не вздрогнул, лишь насмешливо скривил губы в такой знаком ой улыбке. — И вы не спотыкайтесь, danell Aleessane. Было приятно познакомиться, – и этот паршивец, чуть обозначив положенный по протоколу поклон, пятками сжал бока лошади. – До встречи!

Вот уж воистину: вся пламенная семейка – бешеная! И Мей в этом ничем не отличается от брата. Боги, и как только узнал? По имени? Скорее всего, уж слишком странно отреагировал. Ну, Дар, ну услужила! Впрочем… — Прощай, Maye, – негромко бросил я ему вслед и отвернулся. У меня были и иные заботы помимо этого reah’mai, например, старые клятвы и обещания.

Против воли мой взгляд то и дело останавливался на бело–голубом мраморе Храма. Я не стану убивать, danely. Я просто не могу себе снова позволить совершить этот грех. Да и нет у меня оружия, зато есть кое–какие знания. И кровь. Черная кровь Отступника.

Темные капли легко ложились на бело–голубые камни. Знаки силы вспыхивали перед глазами и в следующее мгновение покорно замирали поверх природного узора стесанных гранитных плит. Тусклые болотно–зеленые огоньки время от времени проскальзывали по линиям выведенного кровью аркана, но словно нехотя – слишком мало энергии. Мне не удастся создать волну нужной мощности, а значит, придется ограничиться небольшим сектором. Что ж, у Мея есть защита от подобных чар, а остальные… не думаю, что игрушкам Dha’rise сможет повредить хоть какой‑то из фокусов, оставшихся у меня в запасе. — Алесан, одумайся. – Она стояла на пороге Храма и наблюдала за моими действиями уже с пару минут, но тишину нарушила впервые, – просто втяни силу обратно и возвращайся ко мне. Я выпущу твоего Рыжика и без подобных жертв.

Выпустишь, мысленно согласился я, но вот меня оставишь здесь. И кто знает, во что ты меня захочешь превратить в итоге?

Видят боги, гораздо проще мне уйти сейчас, чем через пару лет поймать грудью меч Вейрина. Ну не хочу я становиться еще одним Двуцветным, погибшим от руки Карателя, – это уже стало банальным.

Темные капли крови причудливым орнаментом легли вокруг меня. Тонкая паутинка граней пришла в движение, готовая повиноваться своему Владыке. Забавно. Я так стремился уйти от всего этого, забыть… а в результате спасаю шкуру непутевого рыжего мальчишки… Боги, как же причудливо порой сходятся нити в руках danely Судьбы!

Последняя линия заняла свое место. Аркан готов. Белесое марево первой грани окутало мое тело, скрыло меня от мира… Давненько меня здесь не было. Если честно, я и не думал, что окажусь снова во владениях своих старых друзей…

Белые огоньки мигом окружили меня, приветствуя. — Старший братик… старший братик пришел поиграть с нами?

Их тонкие пронзительные голоса постепенно складывались в шум предстоящей бури. Северные духи. Всего лишь младшие, так и не решившие, какой облик им ближе. Но разве у меня были друзья вернее и преданнее? — Да, пришел, – невольно улыбнулся я. — Старший братик давно не появлялся. Мы скучали. — Дела. Но я отложил их все, чтобы прийти и поиграть с вами. — Старший братик! Старший братик! Будем играть! Мы будем играть! – наперебой заголосили они. — Ну что ж, тогда начнем? – Я заговорщицки улыбнулся им и негромко стал рассказывать, по каким правилам мы играем сегодня.

…Буря зародилась у меня в груди и северными ветрами сорвалась с кончиков пальцев. Игра началась.

Все‑таки зря мои родственнички подчиняют этих крошек своей воле, с ними гораздо проще договориться…

Ураганные ветры помчались вслед моему reah’mai. Свинцовые тучи затянули небо, и первые капли с силой ударили землю. Призванные Даризи создания, вернее, проклятые на вечное служение этой земле люди, теперь со свойственным всем зверям чутьем спешили уйти с пути стихии. Рационализм, возведенный в абсолют полным слиянием с технологиями города, гнал их в укрытие, в то время как все прочие задачи незаметно отходили на задний план.

Отлично, загоним зверей в норы, пусть посидят там, отдохнут, а заодно и подумают о своих поступках. К Владыкам лезть невежливо, а трогать их имущество и вовсе опасно для жизни.

Постепенно буря стихала. У меня просто уже не было сил поддерживать ее на нужном уровне. Впрочем, дальше Ландыш и сам справится – большая часть здешней «нежити» и носу из нор не высунет до завтрашнего утра, опасаясь за сохранность собственных базовых контуров.

Я устало опустился на белесое марево пола. Глаза слипались. Хотелось лечь и умереть прямо сейчас, не затягивая это надолго, но обещал ведь… не сегодня… я помню… я только подремлю тут немного… совсем чуть… чуть…

…Боль резанула по груди так внезапно, что я не сразу понял, что произошло. Отчетливо пахло кровью. Странно, но не моей. Откат? Но с кем я могу быть связан достаточно сильно?..

Maye! Я же отдал ему обе «охранки». Но что еще могло случиться с этим ушастым недоразумением?! Даже помереть спокойно не даст! — Старший братик, старший братик! Что‑то произошло? – вокруг меня обеспокоенным роем кружились белесые огоньки. Младшие духи севера. Все верно, я ведь так и не ушел с грани. Но тогда получается, что все это время меня охраняли… они?!. — Еще не знаю, но постараюсь выяснить. Поможете? – с затаенной надеждой спросил я. Собственных сил уже не было, так что мне оставалось только уповать на их помощь. Впрочем, добровольно они вряд ли согласятся, а чтобы приказать, нужна власть, а вот ее‑то у меня больше и нет. — Я помогу! – сияющая снежинка неуверенно опустилась на мою ладонь. Маленькая, прости меня, но мне действительно нужна твоя помощь… Я решительно сжал пальцы. Ледяные лучики прокололи кожу и влились в кровь крупицами чужой заимствованной силы…

…Темнота. Ничего нет. На месте былой связи лишь оборванная ниточка. И странное эхо, болью отдающееся в душе… — Мей?.. Maye!

Тишина дрожит на одной тоскливой ноте. Ожидание. Бесконечное, сводящее с ума.

И тихий отклик затухающей искорки: — Помоги… Лис, помоги мне…

И тьма, накатившая единой волной, полностью затопила сознание…

Встать. Раз, два, три, четыре. Так. Не разъезжаться! Лапы не слушаются: задние ноги дрожат – передние подгибаются… Нашли время!

Шаг. Другой. Третий. Вот так. Нормально. Одобрительно мяукнуть и поднять наконец морду вверх. Осмотреться. В воздухе кружат светящиеся белые огоньки. Снег? Нет, младшие. Жаль, но сегодня я прорежу их поголовье – я слишком давно не ел…

Поймать ртом колючий огонек. Чихнуть. Неприятно, но надо. Раз. Два. Три… десять. Хватит? Должно. Нет времени гоняться за этими глупыми младшими, я спешу.

Выпустить когти на правой передней лапе. Прочертить в мягком белесом тумане линии врат следующего уровня. Шагнуть в круг… Бррр!.. словно сквозь толщу воды прошел. Неприятно.

Лечь. Передохнуть. Собраться с силами. Вокруг только бесконечная чернота… Втянуть носом запахи второй грани, пытаясь отыскать посторонние… Усы смешно дергаются – недовольно фыркнуть. Так… Рядом никого нет. Хорошо. Можно расслабиться… Мало сил… плохо. Надо восстановиться.

Дрожащее эхо внутри: «Помоги… Лис, помоги мне…»

Зовут. Надо вставать. Отдохнуть я и потом смогу. Раз лапа, два, три… Четвертая болит – не могу наступать. Плохо. Сесть, посмотреть. Четыре набухших буро–розовых шрама пересекают голень. Шерсть рядом с ними не растет. Очень плохо. Зализываю. Чуть легче – можно идти.

Следующий знак принято чертить одним когтем. Ак–ку–рат–но! Свесив язык от усердия, вывожу иероглиф врат третьей грани. В вязкой тьме, царящей вокруг, тонут белесые искорки знака. Шаг в центр. Не поддается! Зарычать на непонятливую грань. Дернуть ухом в раздражении, сощурить глаза. Это еще что такое?! Зло бью лапой воздух. Пропускает…

Дышать тяжело. Но надо идти. Закрыть глаза и идти… несмотря ни на что… вперед…

Нога болит. Приходится передвигаться на трех. Неудобно…

Все. Здесь.

Обессиленно вываливаюсь на нулевую грань. Поднимаю голову. Осматриваюсь. Темно. Так не должно быть. Это все от слабости. Закрыть глаза. Тряхнуть головой…

Хм… пахнет кровью. Облизнуться и открыть глаза. Картинка расплывается, но теперь она есть. Хорошо.

Лежу на траве. Судя по запахам – в лесу. Хм… И совсем рядом отчетливо тянет кровью. Поворачиваю голову на запах. Reah’mai. Лучисто- серебряная, отливающая в светлое золото кровь окрасила одежду эльфа и землю…

Нда. И кто кого должен защищать?..

Подползти поближе. Понюхать. Мрр… Вкусно. Снова облизнуться… Стоп, гастрономические изыски оставим на потом. Думаю. Раз пахнет кровью, значит, кто‑то его ранил, и вряд ли этот «кто‑то» мог уйти далеко. Осмотреться. Рядом обнаруживается офигевший Северный ветер. Улыбнуться во все клыки – пусть знает, кто тут главный. Все? Больше никого нет? Ну не мог же этот младший вогнать в тело rea дротик, верно? Или малыш сам постарался?..

Принюхаться. Вкусно… Не отвлекаться!

Чужак. Сидел на дереве в засаде. Хм, он определенно знал, что Мей проедет именно здесь… Причем сразу после выстрела нападавший нырнул в портал. Не маг, но амулет у него был первоклассный. Интересно…

Ой, усы опять смешно дергаются. Рассерженно фыркнуть. Нашли время для развлечений!

Шорох. Уши настороженно замирают. Где‑то поблизости залегли измененные, и теперь они беспокойно возятся, привлеченные запахом крови. Тьфу, воняют они страшно. Чихнуть. Сунуться носом к reah’mai. Вкусно. Украдкой слизнуть серебристую каплю. Мррр!.. Не стоило – хочется еще. Вкусно. И силы восполняет. Я теперь даже на все четыре лапы могу встать!

Ладно, вначале надо избавиться от измененных. Но как же извратились при их создании! Все энергетические каналы вывернуты наизнанку и перезамкнуты! Ни одного стабильного. И этот болезненно–тошнотворный запах… Чихнуть. Сунуться носом… э–э… это уже было. Виновато прижать уши и хвост к телу, отступить на шаг. Reah’mai – не еда. Даже если я голодал последние пять лет. Даже если пахнет от него вкуснее всего, что я пробовал раньше. Наверно, другой «я» «щит» именно по вкусу и выбирал – толку от такого «ближнего» все равно нет – сразу же видно, что он еще котенок. Впрочем, если его правильно вырастить…

Но сначала его еще надо спасти.

Повернуться к младшему. Тот до сих пор удивленно таращит на меня глаза. Со мной что‑то не так? Крутануться вокруг оси, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Да нет, все в норме: четыре лапы, хвост, правда, эти ужасные шрамы… но зато сразу видно – я боевой кот!

Ладно–ладно, не кот – тигр. Но какая, в принципе, разница? Большая?! Кто сказал «большая»?! Вот сейчас ухи понадкусываю!.. Тьфу, опять сбился, а у меня тут rea умирает, между прочим.

«Младший брат?..» – осторожно напоминаю о себе.

Северный ветер сразу же принимает невозмутимый вид.

«Я слушаю, danell».

Danell? Какое глупое слово. Владыка чему или кому? Я предпочитаю «nies» – «старший». Я старший над другими духами, но я не владею ими. Это мое другое «я» может играть в хозяев и слуг, но я такого не терплю.

«Младший брат, прогони измененных, а я тем временем займусь раной rea».

«Как прикажете, danell».

Зло фыркнуть вслед северному духу и оскорбленно отвернуться. Нашел себе Владыку!

Но с ним можно и после разобраться, а вот мой rea вряд ли долго продержится, если я сейчас не вмешаюсь.

Еще раз осматриваю эльфа, на этот раз гораздо внимательнее. Хм… А рана‑то серьезная. Будь он человеком, уже давно бы умер, а так… пока держится, но вот надолго ли его хватит? Сомневаюсь. Боги! Ну и «щит» мне достался! Даже спрашивать боюсь, исходя из каких соображений его выбрал другой «я»! Хотя пахнет вкусно…

Брр… Так и обезуметь от голода недолго. Ладно, хватит ерундой страдать. Цепляю зубами дротик. Оперение щекочет горло. Непррриятно! Терплю. Резко дергаю головой, выплевываю ранившую моего rea щепку и сразу же зализываю рану.

Мрр… вкусно…

Отстраняюсь. Кровь не желает сворачиваться, несмотря на все мои старания. Странно. Я же не обычная кошка, моя слюна действует заживляюще…

Внимательнее изучаю дротик. Плохо дело. Тот, кто заклинал дерево, был мастером своего дела. Нужен целитель. Срочно. Иначе я лишусь своего rea, так и не узнав, каким он будет на деле.

Устало вздыхаю. Что ж, кажется, у меня нет иного выхода… Вот только поблагодарит ли меня этот мальчик, когда поймет, что именно я сделал?.. Очень сомневаюсь. Но даже если он меня и не простит, то хотя бы жив останется.

Итак. Выпустить когти. Закрыть глаза. Садануть со всей дури по собственной лапке. Больно. Открыть глаза. Выдавить несколько темных капель на рану rea. Теперь лечь рядом и ждать. Больше я все равно ничего сделать не могу…

Мрр… хорошо, уютно, тепло… и вкусно пахнет…

Разбудил меня Северный ветер. Он проломился сквозь кусты с таким шумом, что наверняка всех измененных в округе распугал.

Раздраженно фыркнув на младшего, я поднялся на лапы. Легко! Без всякой слабости и боли! Хороший rea. Беру назад все ранее сказанное! Это очень–очень хороший rea! Я же чувствую себя котенком, таким же подвижным и неутомимым. Мрр…

Трусь головой о здоровое плечо rea. Хорошо. Уютно. И вкусно!

Так, не мешало бы осмотреть рану. Неплохо. Крови нет, а это уже хорошо, если вспомнить, каким образом мне пришлось ее затягивать. Кстати, если я не хочу, чтобы моя кровь изменила его сильнее, чем следует, то необходим целитель. И не когда‑нибудь, а именно сейчас.

Идти по пятой грани? По самой границе Бездны? Когда я нахожусь не в лучшем состоянии? Без прикрытия rea? Да еще и тащить с собой полумертвого мальчишку?..

Нереально.

А я ведь рискну. Не могу не попробовать…

Обхожу кругом своего rea, намечая границы будущего аркана. А лапа все‑таки побаливает, не передняя – здесь все уже затянулось, а задняя, исполосованная.

Чертить сложно. Линии хоть и ложатся ровно, но даются с большим трудом. Наконец аркан завершен. Устало устраиваюсь рядом с rea. От него веет теплом. И солнечным светом. Хорошо… спокойно…

Главное не уснуть, у нас нет на это времени – у него нет!

Запасы энергии снова близки к нулю. Ну почему такой большой расход? Такое чувство, словно моя аура – дырявое решето, ничего удержать не в состоянии. Неприятно. Чувствую себя слабым.

Ладно, позаимствую у rea еще немного крови. Это ведь ради его же блага – не думаю, что он будет против.

Опускаю передние лапы ему на грудь. Тепло. Судорожно подрагивает его сердце. Надо спешить. Выпускаю коготок и вдруг замечаю, что на меня удивленно–испуганно смотрят солнечно–золотые глаза. Смущенно прижимаю уши к голове и уверенно встречаюсь с rea взглядом. Узнает или нет? Почувствует связь, неловко протянутую между нами?.. «Maye». Я мысленно потянулся к нему. Жду. Услышит ли? Поймет? Склоняю голову к плечу.

Солнечные лучики тонут в глубине золотистых глаз. Красиво. Пламя, свет и серебро. А я совсем выцвел… Даже стыдно как‑то находиться рядом с таким rea. Я же просто облезлое старое нечто! Ни голубых льдинок глаз, ни снежно–белой шкурки, пересеченной стремительными линиями черных полос… Невзрачно–серое полотно меха, пустые черные глаза, ну и уродливые шрамы на задней лапе. Стыдливо прячу взгляд. И как я мог показаться на глаза rea в таком виде?! Облезлая тощая кошка – вот я кто! Не удивлюсь, если он меня и знать не захочет… — Это ты… а я и не узнал сразу… – Тихий шелест слов едва касается моего слуха, но вот слабую, неуверенную ласку я почувствовал. Rea, с трудом оторвав от земли руку, устало положил ее на мою лапу. — Спасибо, что пришел… – Солнечно–золотые глаза медленно закрываются, а слова прозвучали, как… прощание?!

Maye! Не вздумай!

Он послушно открывает глаза, но в них уже нет прежнего солнечного света, только усталая обреченность темными искрами застыла на дне.

Вот еще!

Раздраженно фыркаю, подчеркивая свое отношения к его возможному уходу.

Рановато ты на серую тропу собрался, если позволишь – я тебя вытащу.

«Делай, что хочешь», – отвечает его взгляд.

Так. Успокоиться. Провести когтем по коже, оставив мерцающий серебром след. Посмотреть в глаза rea, неуверенно испрашивая позволения…

Ведь можно, да?..

Короткий, неуверенный взмах ресниц, не рыжих почему‑то – медово–солнечных…

Он согласен. Хорошо. Опустить голову и провести шершавым языком вдоль царапины, слизывая мерцающие силой капельки. Вкусно. Облизнуться. И еще раз благодарно мазнуть языком по коже, пахнущей солнцем и пламенем.

Отстраниться, заглянуть в расширившиеся зрачки rea и смущенно мурлыкнуть.

Извини, увлекся. Давно не чувствовал близости живой крови… я еще плохо контролирую себя…

Поймать мутный взгляд на себе… смутиться еще сильнее… нервно дернуть ухом – давно знакомая игра.

Мррр… Мой rea. Он вкусно пахнет. Рядом с ним мне комфортно. Это хорошо. Впервые я совсем не против выбора другого «я». — Лис…

Настороженно вскинуться и посмотреть на rea. Мое имя? А что – мне нравится. Но разговоры лучше оставить на потом – пора действовать.

Тем более что теперь энергии мне должно хватить до самой пятой грани…

Отступление 2, забытое

– Danell, вы просили сообщить, как только вернется Сиэль.

Мужчина, которого только что, не задумываясь, приравняли к двуликим Владыкам, невольно улыбнулся. Вернулся, значит? Раз вернулся, то приказание выполнено в полной мере – никто бы не посмел его ослушаться. — Зови.

Эльд, сообщивший своему господину радостную весть, низко поклонился и выскользнул из комнаты. Впрочем, спустя мгновение в помещение стремительно вошел Сиэль, без сомнений, один из лучших исполнителей организации. Будучи на четверть сидом, он умел оставаться незамеченным там, где прокололись бы остальные. За это его и ценил прежний Мастер Ордена, за это же его уважал новый.

– Danell, – Сиэль по обычаю темных поприветствовал своего господина, встав на одно колено. — Я слушаю тебя, воин. – Стандартная, ничего не значащая фраза, она не менялась веками, и почему‑то ни один Мастер так и не пожелал ее заменить на что‑то более нейтральное. — Задание выполнено. Как было приказано, мы выследили dha’eill [12], и, как только представилась возможность, я ранил его. — Значит, зачарованная древесина со прикоснулась с его кровью? — Да, Мастер. — Что ж, в таком случае нам больше нет смысла опасаться Врага. Если он и жив пока, то долго это состояние не продлится. Еще не родился человек, способный справиться с таким заклятием.

Сиэль промолчал. Он верил Мастеру беспрекословно, как, впрочем, и остальные члены их общины.

Часть 3

Наставники и учителя

«Мутный дым пятой грани не дает дышать. Отфыркиваюсь. Здесь невозможно жить, здесь можно только умереть. Не зря же именно пятую грань называют серой тропой, тем самым отождествляя ее со смертью…

Но бывает и так, что только эта тропа может принести спасение, она – единственный путь для заблудших. Вот только для начала надо умудриться попасть на нее, а на это способен не каждый живущий. Даже в Домах рискующих доверить свою судьбу Смерти немного: кому‑то не хватает силы, а кому‑то смелости… Впрочем, это их трудности, потому что, как бы мы ни относились к этой грани, однажды нам всем придется по ней пройти. И делать вид, что ее не существует, – глупо. Тем более иногда и серая тропа бывает полезна. Например, если ты не знаешь, где именно находится так необходимое тебе место…

Иду, медленно переставляя лапы. Я уже второй раз оказываюсь здесь. Зачастил что‑то. Не дело дергать за усы danely Смерть, она может и обидеться… Впрочем, в прошлый раз я шел по пятой грани, чтобы сбежать, найти безопасное место для себя Отступника. А теперь… теперь я шел с одной–единственной целью – спасти. И плевать, к кому из наших меня выбросит эта грань. Переживу как‑нибудь.

Наконец, когда лапы уже стали подгибаться от усталости, а в глазах потемнело от недостатка воздуха, впереди забрезжил свет. Выход. Слава Создателям! Здесь помогут. И с этой мыслью я шагнул на нулевую грань…»

Странные что‑то мне сны в последнее время снятся. То обряд отречения вспомнится, то отрывки из детства, а бывают и «сны–на–четырех–лапах»… Вот–вот, чего только не привидится умирающему. — Ну что, проснулся, малыш? Или еще позволить поваляться в кровати?

Едва заслышав этот голос, я вскочил как ошпаренный. Все‑таки рефлексы, выработанные годами ранних побудок, легко не исчезают. А если учесть, что и фраза нисколько не изменилась с момента окончания моего ученичества… В общем, подскочил я, как здоровый, наплевав и на слабость, и на боль, и на свою весьма скорую кончину, ибо для Марвида все эти причины всегда есть и будут лишь неблаговидными предлогами и наглыми отмазками… Так и живем. — Учитель… – сам не веря собственным глазам, негромко прошептал я. Боги, так я действительно по пятой грани шлялся на четырех лапах?! — Шлялся–шлялся, – поглаживая перекинутую через плечо длинную косу темно–изумрудного цвета, кивнул учитель. Зеленые глаза насмешливо смотрели на меня с привычно молодого лица. Мой первый учитель, существо, вбившее в меня любовь ко всем наукам сразу. И последний известный мне оператор. Эмиссар Ордена. Теперь уже бывший.

И кстати, один из немногих моридов [13], умеющий читать мысли Владык. И бессовестно этим пользующийся. — Боги, но как?.. – Я растерянно посмотрел на Марвида, надеясь, что хотя бы этот старый эльф объяснит мне, что – бездна всех побери! – произошло. — Мне и самому это интересно. Оказывается, если правильно подстегнуть Двуцветного, то он совершит невозможное. Проклятие, мальчик, как тебя угораздило сменить ипостась, имея только один – подчеркиваю: один! – слой в ауре?! Да еще и тот разорван в лоскуты! По всем данным обследования, ты должен быть уже мертв! Но никак не таскать через пятую грань раненых полукровок!

Кстати… — А как Maye? – заинтересованно спросил я, решив перевести разговор с обреченных на тех, у кого еще есть шансы пожить в свое удовольствие. — Мей?! – воскликнул учитель, сверля меня взглядом.

Я мысленно поморщился. Так подставиться мог только я. Сидел бы сейчас и тупо моргал – от меня бы сразу отстали, еще бы и утешили, болезненного, а так в результате только скандал на тему: какой же я плохой и зачем тут сбиваю с пути истинного малолетних эльфов. Как будто мне делать больше нечего! Чаще все эти малолетние оболтусы сами ко мне и лезут! — А что я такого сказал? Имя как имя. – Может, примут за идиота и отстанут?

Угу, не в этой жизни. — Мальчик, ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? – устало вздохнув, предельно спокойно поинтересовался мой учитель. — Воплощаю в жизнь глупое пророчество? – невинно предположил я, умильно хлопая ресницами.

Н–да… Таким я Марвида еще не видел. А ведь раньше всегда казался спокойным и собранным… — Алесан, я серьезно. – Зеленые глаза строго посмотрели на меня. На мгновение мне даже стало как‑то не по себе, все ж таки не один год у него в ученичестве провел… – Мне все равно, что там тебя связывает с моим учеником, – это ваше личное дело, но постарайся не рвать мир на лоскуты ради его спасения. Это бессмысленно. И дает Совету лишний повод усомниться в твоей адекватности.

О! Это что‑то новенькое! Мне не только не угрожают, а еще и пытаются пробудить искры разума! Боги Изначальные, Всеблагие! Неужели в нашем безумном мире еще остались здравомыслящие личности?! Хоть немного обнадеживает. Значит, и у этого мира еще есть шансы выкарабкаться из той выгребной ямы, в которую его загнала политика Домов. — А как Рыжик? – отбросив все лишнее, поинтересовался я. — Уже «Рыжик»? – хитро прищурил зеленые глаза мой учитель и, не дождавшись с моей стороны никаких комментариев, продолжил: – Все с ним будет хорошо. Через неделю или две – не думаю, что он раньше придет в себя. — Вот и замечательно, – с облегчением вздохнул я. — Ты чему сейчас радуешься? Тому, что он выживет? Или тому, что успеешь сбежать без лишних объяснений?

А этот старый морид неплохо меня изучил. Меньше всего мне сейчас хотелось бы объясняться с Рыжиком. Да и что я ему скажу? Что‑то типа: «Ты все хорошо помнишь? И большую грязно–серую кошку? Да? Так вот, думаю, ты уже понял, что это был я? Угу, я иногда обрастаю шерстью и на четырех лапах бегаю… Показать? Не могу, видишь ли, я отрекся от своей второй сущности лет так пять назад… Каким образом обратился? А леший его знает!..» М–да, беседа могла бы выйти крайне содержательной… и столь же утомительной и бессмысленной. Короче, и легче, и удобней оставить все как есть. — Ясно, – обреченно вздохнул Марвид, – чувство ответственности тебе так и не привили. Хотя, надо сказать, я был сильно удивлен, обнаружив при Мейлоне боевые амулеты Двуцветного Лорда.

Такое вот изящное построение вопроса. Нет чтобы сразу в лоб спросить: зачем «охранками» разбрасываешься? — Мне они все равно больше не нужны, а мальчишке, возможно, и спасут жизнь. Не выглядит он существом, посвященным в тайны Домов, хотя иногда и проскальзывает что‑то любопытное, но это вполне можно списать и на память крови – все‑таки его предки с обеих сторон были reah’mai, а такое не забывается.

Марвид как‑то странно посмотрел на меня, но потом все же кивнул: — Да, я не представлял его Семьям. Побоялся, что его устранят из‑за одного крайне неприятного пророчества. — Значит, в Домах знают о том предсказании?.. — Знают, хотя и не полностью. Еще до твоего рождения Тамила посещала Dha’rise. Твою мать всегда интересовали Изначальные, она в свое время все доступные источники перерыла, а потом и на проклятый город переключилась. Я даже не знаю, сколько раз она там побывала, но вот во время своего последнего посещения наткнулась на тот зал… Я потом помогал ей в переводе, хотя сразу могу сказать, что список, предоставленный мне твоей матерью, был неполным. Думаю, некоторые моменты она предпочла не афишировать и правильно сделала – и того, что оказалось доступным Совету, хватило, чтобы всех перебаламутить. А когда на свет появился ты, все завертелось с новой силой. Рондир родную дочь ифритам продал, чтобы и мысли не возникло, что она как‑то связана с упомянутым в пророчестве «кусочком света». А ифриты, напротив, решили поставить на Рейма… Как его готовили к роли отражения Двуцветного, тебе лучше не знать…

Я рассмеялся. Горько. Обреченно. Столько жизней сломано, а все из‑за нескольких строк, оставленных на стене.

Вот уж воистину: «Мы узрели – вы воплотите!» И ведь даже не поспоришь! Дома до сих пор продолжают сталкивать этот мир в Бездну. Но самое забавное здесь то, что они этого не замечают! Более того – умудряются обвинять в собственных неудачах меня! Впрочем, двуцветные всегда были чем‑то вроде козлов отпущения мирового масштаба. Порой кажется, что лишь для этого нас в свое время и создали. — Боги, – не сдержавшись, простонал я, – они же сами своими собственными руками на протяжении многих лет делали из меня монстра! И сами приближали исполнение этого проклятого пророчества!

Учитель неодобрительно покачал головой. И этот жест, привычный и знакомый мне с детства, вернул меня в реальный мир, хотя еще совсем немного, и могло бы произойти что‑то… страшное. Бывали моменты, когда я сам начинал себя бояться. Обоснованно бояться – вот что противно. С другой стороны, я лишь то, что из меня вылепили. А что, очень действенное оправдание! По крайней мере, в собственных глазах я уже не выгляжу таким ужасным монстром, как думалось раньше. — Ты не все понимаешь, малыш. Они были не так уж и неправы. Или хочешь сказать, что сейчас оцениваешь ситуацию со всех сторон? Сомневаюсь.

И ведь не поспоришь же! Хотя зачем ввязываться в бессмысленный спор, когда можно перевести разговор на другую тему. Вернее, продолжить первоначальную, только держать свое прошлое в руках надо лучше – не дело срываться из‑за каких‑то мелочей. — Может быть, ты еще скажешь, что не Совет создал Мея?! – негодующе фыркнул я. – Не испугайся они так этого пророчества, Рондир не отдал бы дочь ифритам, и Рыжик бы не родился! Да и Рейм!.. Не поступи они так с ним, не настрой они его изначально против меня, и все могло бы обернуться иначе…

Я поспешно прикусил язык. Вот только возобновления старого спора мне и не хватает для полного счастья! — Еще не отпустило? – понимающе улыбнулся Марвид.

Угу, отпустит тут – как же! То из наследников Пламени делают вестников, не очень вежливых, кстати сказать, то я иных ушастых рыжиков из неприятностей вытаскиваю… Ифриты – это зло. Причем зло мирового масштаба. Жаль только, что сам мир думает иначе. — Алесан, помнишь, как я спросил тебя, за что ты ненавидишь Рейма?

Я нехотя кивнул. Та беседа мне до сих пор в кошмарных снах является. — А что ты ответил, помнишь?

Помню. Но лучше бы забыл. Есть вещи, которые должны оставаться непонятыми. Ответь я в тот раз иначе – и смог бы смириться с существованием Рейма, но получилось, как всегда, не так, чтобы стало легче… Впрочем, жизнь вообще меня редко жалеет. — Вам бы поговорить нормально. Только как это устроить, если у вас у обоих крышу сносит в присутствии друг друга?..

Интересное описание… м–м… действа. Да и что может изменить разговор? Я не прощу. Он не признает своей вины. Это бесконечно. Мы все такие, какими нас создали окружающие. Рейма ломали. Ломали дважды. И если первый раз был необходим для выживания, то второй… я бы тоже ненавидел чудовище, навязанное Советом. И тоже бы попытался все выместить на нем. Все рационально и понятно. Вот только это вовсе не значит, что я прощу. Извините, но подобного не прощают – и дело не в унижении, не в насилии, не в этой проклятой ломке, а в том, что самым близким друзьям мы таких ошибок не прощаем… — Алесан… — Не надо о Рейме. Ифритский принц забыт и похоронен. По крайней мере, для меня. — Уверен? — Абсолютно. — А зря. Тебе сейчас совсем не помешало бы пообщаться с кем‑то, способным с закрытыми глазами собрать твою ауру воедино.

Боги, только не говорите, что весь этот разговор он начал с одной целью!.. — Сколько? — Чего? – не сразу сориентировался Марвид. — Сколько мне осталось? – Спокойно, Ксан, спокойно, ты ведь и не ждал, что спасешься из Dha’rise. Радуйся уже тому, что подыхать будешь в обществе не сумасшедшего города, а старых знакомых. — Дня два, не больше, – тяжело вздохнув, все‑таки произнес мой бывший учитель. Было видно, что ему действительно нелегко дались эти слова. Бездна и ее порождения! Как же приятно знать, что еще есть в этом мире кто‑то, кому твое благополучие небезразлично! – Но я не понимаю, как ты вообще живешь с такими разрывами в ауре, – добавил он.

«Как? Хороший вопрос. Просто один абсолютный источник энергии поделился со мной своей кровью. Что ж, спасибо тебе за лишнее время, Рыжик. Мне и правда оно не помешает…» — Алесан… — Не волнуйтесь об этом, учитель. Я знал, на что шел. Странно, что это не произошло раньше. — Алесан, – на этот раз мое имя произнесли с укором. Сейчас начнутся нудные лекции на тему «Ответственность правителя за свой род и прочее». – Алесан, подумай, что скажет мой ученик, когда поймет, какой ценой куплена его жизнь.

Болезненный удар. Мей – мой rea, хочу я того или нет. И если род и семью не выбирают, то «щит» – это нечто, становящееся частью твоего «я». Не сразу, конечно, постепенно, но наступает момент, когда мысли и чувства напарников переплетаются воедино и им больше не нужны слова. Боги, да о чем это я?! Я ведь живой пример абсолютности этой связи: двуцветный уродец, отказавшийся от второй ипостаси, обратился, стоило только его rea позвать на помощь. — А вы не говорите ему об этом. Пусть считает все произошедшее сном. Вы ведь можете затуманить его воспоминания, учитель. — Ну, во–первых, я уже давно тебе не учитель, малыш. А во–вторых… зачем мне себя утруждать? Мейлон – хороший мальчик, умный, он все сопоставит и сделает верные выводы. А дальше разбирайтесь сами. Мне между вами становиться опасно, да и другим отсоветую.

А ведь Мей и некромантией не побрезгует, чтобы высказать мне все, что накипело… И плевать ему будет на всех Владык и Лордов, а также их законы и многовековые традиции! — Что, представил уже своего reah’mai на кладбище с лопатой? – усмехнулся морид. – Да, думаю, Мейлон не побоится…

«Он издевается? К чему этот старый интриган пытается меня подвести? Хотя… нет, не может быть». — Рейм в городе. – Это даже не было вопросом, но мой учитель кивнул. — В городе. Вчера вечером въехал в северные ворота. Сказать, где он остановился?

Я не знал, что мне делать: смеяться или плакать. Ну что у меня за жизнь такая?! Вечно бросает из стороны в сторону, словно щепку в горной реке. Да еще и желающих помочь–подтолкнуть всегда хватает. На мой взгляд, их даже – с избытком. — Обойдусь, – устало произнес я.

Учитель, убедившись, что большего от меня не добиться, устало вздохнул, неодобрительно покачал головой и вышел. А я остался наедине со своими мыслями. И памятью…

…Вечереет. Сколько времени я уже так сижу и тупо взираю на улицу? Часа два точно. Идти к Мею не хочется. Я все равно буду вынужден его покинуть, так зачем растягивать агонию? Все верно: незачем. Но и сидеть здесь дальше – выше моих сил.

Довольно. Схватив висящую на спинке стула рубашку, натягиваю и, чуть приоткрыв окно, выскальзываю на карниз. Второй этаж – это много или мало? Ну кошку это точно не остановит. Прыжок. Приземляюсь точно на четвереньки. Ладони, конечно, рассадил, но в целом – неплохо. Для сорока лет – точно.

Сунув руки в карманы брюк и нащупав на их дне несколько некрупных монеток, я, вполне довольный жизнью, зашагал по улице. Сколько мне там осталось? Дня два? Но ведь это только мои дня два!

…В районе, где жил Марвид, вечером было удивительно спокойно. Прохожих немного, экипажи тоже нечасто нарушали сонную тишину улицы. Собственно, чего еще ожидать от места, где живут эльфы всех мастей и высшая аристократия? Ни первые, ни вторые не любят, когда их покой нарушают, а значит, и за обеспечение порядка платят сами, не полагаясь на городские власти в столь важном вопросе, как собственная безопасность.

Садхар. Город солнечного света. Интересно, тот, кто придумал это название, был ли здесь хоть раз? Сомневаюсь. Садхар – это город высокого ясного неба и узеньких пыльных улиц, город сухой дневной жары и колючего ночного холода. Город контрастов. И людей всех мастей. Да и эльфов здесь хватает. Свободный город – что с него взять? Поэтому сюда стекаются самые разные представители своих рас. И многих привлекает именно независимость Садхара от других княжеств – ведь и законы здесь действуют свои собственные, зачастую гораздо более мягкие – сказывается близость к ифритам.

Все‑таки у этой ветви эльфийского древа на редкость странное отношение к правилам и традициям, порою даже парадоксальное… На всем континенте не найдется народа, который ценил бы свободу выше ифритов, но в то же время лишь в Пустыне узаконено рабство. Они готовы простить убийство, но за кражу, не задумываясь, лишат жизни. Они свято верят в свободу личности, но при этом ломают собственных детей и лепят из них то, что считают нужным… Странная раса, пугающая своей непоследовательностью и скрытой жестокостью, но интересная – этого у них не отнять. А еще они – первые создания Изначальных, правда, об этом говорить не принято…

В общем, неудивительно, что на фоне других эльфов ифриты выделяются, они притягивают к себе взгляды, заставляя внутренне трепетать от ужаса или от восхищения, но никого они не оставляют равнодушным. Не могу сказать, что я отношусь к этой южной ветви слуг как‑то по–особенному, хотя признаю: было время, когда они меня интересовали, и я не один день потерял в библиотеке, по крупицам собирая скудные сведения об их истории до прихода Владык… Но потом в моей жизни появился Рейм, и вся аура очарования и таинственности слетела, не выдержав соприкосновения с жестокой действительностью.

Впрочем, об ифритах с тех пор я знаю побольше многих – уж точно больше самих «демонов». Вот только умение хранить чужие тайны является неотъемлемой частью моей натуры, иначе Двуцветному было бы просто не выжить, а потому мои знания – это только мои знания…

Но город все же забавный. Какой‑то по–детски жестокий и в то же время очень ранимый. Все же ифриты знали, где закладывать свою столицу и какой они хотят ее видеть. Конечно, они уже несколько тысячелетий назад покинули это место, удалившись в Пустыню, но Садхар еще хранит память об их присутствии – стоит только сойти с основных улиц и завернуть за угол, как что‑то меняется… ведь в старых, всеми забытых сквериках до сих пор стоят неухоженные статуи давно забытых господ…

Как‑то раз я прошел по этому маршруту памяти, вначале просто знакомясь с городом, а потом втянуло… Садхар не похож ни на один другой город, за свою историю он не раз менял хозяев: вначале он принадлежал ифритам, во времена Империи он стал столицей Южной провинции, а после ее падения практически сразу заявил о своей независимости. К сожалению, память людей недолговечна, они слишком часто предпочитают забыть неприятные им события, чем, пересмотрев и разобрав все на составляющие, положить в основу новых свершений.

Впрочем, и мы не лучше. Империю разрушили именно мы – с этим спорить бессмысленно. Вернее, не все двуликие скопом, а лишь очередной «двуцветный выродок». Странно, да? Если есть наглядные доказательства опасности любого Двуцветного Лорда, то почему позволили жить мне? Не проще ли было сменить династию Северных князей? Тем более что и искать никого не надо – Вейрин вряд ли отказался бы занять место жены.

Правда, был бы создан довольно неприятный прецедент, угрожающий дальнейшему существованию Домов, но все же… — Эй, красавчик, монетки убогому не найдется?

Я удивленно посмотрел на говорившего. Вот уж воистину убогий: в плечах шире меня раза в два, комплекция мощная, не удивлюсь, если раньше он в кузне подрабатывал. И лицо у него соответствовало телосложению – нос сломан явно не единожды, в результате чего голос звучал как‑то гнусаво. Да и нескольких зубов в улыбке явно не хватало. Колоритный типчик. Таких ни с кем не спутаешь.

Боги, и когда это я успел выбраться из тихого спокойного райончика? Вот уж и правда: сам себе враг – другого и не надо. — Извини, денег с собой не таскаю, – как можно спокойнее сообщил я. — А если я проверю? – мгновенно оскалился потенциальный грабитель. – Я ведь могу и мордашку тебе ненароком подпортить.

И что он прицепился? Одет я не так чтобы очень бедно, но и на богатого купца или загулявшегося аристократа явно не тяну. На личико купился? Так не похоже, чтобы его интересовали мальчики… скорее всего, он просто решил поразвлечься на досуге – вот и выбрал первого встречного. Вернее, первого, кто показался ему легкой добычей. И что забавнее всего – он оказался прав: я сейчас просто не в состоянии оказать серьезного сопротивления, все силы уходят на поддержание жизни в организме. Боги, и чего это мне вечно так везет?! Даже умереть спокойно не дадут! — Да проверяй! Все равно ничего стоящего не найдешь. — Ну, в крайнем случае, можно и тебя самого неплохо пристроить. В нашем городе многие неосторожные путники пропадают – так что особо сильно искать не станут…

Ну почему в прошлое мое посещение Садхара, когда я мысленно был готов к любой ситуации, я не встретил ни одного подозрительного типа, но сегодня наткнулся на вот этого, стоило чуть отойти от центра города?! Опять danely Судьба развлекается? Вот уж с кем не отказался бы перекинуться парой–тройкой слов, так это с ней! Надо же объяснить шалопайке, что так поступать с больными да увечными – бесчестно и бесчеловечно! — Сомневаюсь, что вас поблагодарят за такой сомнительный товар, уважаемый. Жить мне осталось от силы пару дней. — Болявый, что ль, какой? А не похож. Ладно, на месте разберутся. Так вот тебе, красава, лучше пойти со мной по–хорошему, иначе… – Договорить он не успел, солнечный луч разорвал вечерние сумерки и замер в груди разбойника… Боги Изначальные, Всеблагие! Ну чем мне не понравился этот в чем‑то даже милый человек?! Подумаешь, пообщались бы немного поближе, от меня бы не убыло…

Медленно обернувшись, я встретил насмешливый взгляд, такой знакомый… янтарно–красный. Рейм. Чтоб его предков на серой тропе закрутило! — Ну, здравствуй, котенок, а я‑то все думал, кто это у меня так под дверью жалобно скребется. – Из‑за шарфа голос звучал чуть приглушенно, но не узнать его было невозможно. – Удивлен? Или просто не хочешь разговаривать? – Пламенные глаза чуть заметно сощурились, выдавая благодушное настроение их обладателя. — Не ожидал тебя встретить здесь, – уже сам себе не веря, произнес я. Да и стоит ли верить в столь откровенную ложь? Садхар – это город ифритов, он все еще служит им, все еще живет для них… и я, прекрасно зная об этом, покинул прекрасно защищенный дом Марвида – для чего? Не потому ли, что сам ждал этой встречи?..

Бред.

Я старательно прятал глаза, инстинктивно чувствуя, что Рейм прочтет меня, даже не заметив тонкой паутинки защиты, привнесенной в мою жизнь внезапно появившимся rea. К сожалению, на узкой улочке, куда я забрел, так неосторожно погрузившись в свои мысли, кроме ифритского принца и уже остывшего тела грабителя ничего не было – не слишком богатый выбор для созерцания. Да еще и этот отчетливый запах паленого мяса… Я и раньше чувствовал себя не ахти как, а тут прямо замутило.

Словно почувствовав мое состояние, Рейм осторожно взял меня за локоть и повел куда‑то только ему известным маршрутом. Я безропотно позволил себя вести. Мне уже было все равно, куда и зачем он меня тащит. Вот уж воистину – не везет!

А ведь если подумать, то началось все с сообщения о той злополучной свадьбе… Даже не верится как‑то, что сегодня только шестой день… Сначала Ша’рэл, потом та эльдская девчонка, Мей, внезапная поездка в Dha’rise, Рейм, Мориса, Дар и моя безумная выходка… Боги, а не слишком ли много встреч и событий для шести дней?! — Выпей! – приказал Рейм, поставив передо мной кружку с чем‑то явно спиртным.

Странно, я даже не заметил, как мы оказались в помещении, более того, кажется, это общий зал какой‑то таверны. Но посторонние голоса складывались лишь в общий гул, а свет вечерних огней причудливо плясал в глазах; что же касается остального… концентрации никакой, зато сознание похоже на зыбкую почву – стоит мысли чуть застояться, и все летит в бездну.

Я послушно поднес кружку к губам, машинально выполняя его приказ. Пить не хотелось, напиваться – тем более, но ведь этот наглый ифрит не приемлет отказа и не отстанет, пока не добьется своего. Кажется, это у них семейное. — Алесан.

Имя. Уже давно не мое, но в последнее время оно звучит так часто, что я сам начинаю забывать о его чуждости.

Я повернулся на голос. Так ведь положено, верно? Когда к вам обращаются, надо всегда отвечать – словом или жестом, не важно. — Эй, котенок, ты хоть видишь меня? – Обеспокоенные нотки теряются в складках шарфа.

Интересно, от кого он прячет свое лицо? Не доверяет лично мне? Или в зале есть кто‑то еще?..

Сознание странно плывет. Восприятие смешивает все грани воедино. От запахов, идущих с кухни, мутит. Хочется забраться в какой‑нибудь угол и умереть, просто и без изысков. Я ведь всего лишь Отступник… у меня даже имени‑то собственного нет… — Алесан, – настойчиво, почти приказ. Мир странно дернулся… или это меня встряхнули?..

Серые перчатки падают на стол рядом с моей кружкой. Бронзово–загорелые пальцы с темными заостренными коготками осторожно обхватывают мои запястья… Я почти чувствую, как яркие теплые искорки чужой энергии и силы зло прокалывают кожу: сначала они жалят пальцы, потом огненными кольцами замирают на запястьях и теплыми волнами начинают ползти по предплечьям вверх, к сердцу… — Идиот, – тихо, почти не слышно, но слова все‑таки доносятся до меня, но я вслушиваюсь не столько в смысл, сколько – в интонации… еще пять лет назад какая‑то часть меня многое отдала бы за право услышать в его голосе нечто подобное… теперь же мне все безразлично. Пустота, не наигранная, – живая – со свойственной всем женщинам бесцеремонностью изгнала из груди другие чувства. Хочется забыть прошлое и уйти, птицей выскользнуть из этих рук и улететь в ждущее ночное небо… — Не отпущу, не дождешься, – словно в ответ на мои мысли раздался обманчиво мягкий голос…

И снова мир куда‑то движется и плывет под ногами…

Что мне там говорил Марвид? «Реальность – это всего лишь сон разума»? В таком случае сейчас самое время проснуться…

Негромкий хлопок. Вздрогнув, распахиваю глаза и слепо смотрю перед собой. Кажется, это уже другое помещение. Устало прислоняюсь спиной к какой‑то поверхности, вроде бы – к двери. Рейм стоит в шаге от меня, ша рф небрежно сдвинут на шею… Хм, судя по его виду, за последние секунды я упустил что‑то важное, потому что это уже не таверна, вернее, явно не общий зал. Вот уж влип так влип…

Ну, кто, спрашивается, решится расслабиться рядом с этим бесчестным принцем? Только я и совершаю подобную глупость. Раз за разом. А потом годами вытравливаю из памяти горечь и боль…

Но, Боги, как же мне хочется спать… просто выкинуть все из головы и наконец уснуть – желательно навеки. — Алесан?

Я напряженно застыл. Открывать глаза и видеть фальшивое беспокойство не хотелось. Меня раздирали на части противоречивые желания: с одной стороны, совершенно не хотелось умирать, а с другой… Боги Изначальные, Всеблагие! Я не хочу снова возвращаться к той пытке, от которой сбежал! Не снова, не сейчас, когда я понял, что можно жить и иначе. Что можно жить, не мучая себя и других собственным проклятием! — Ты забываешь, что мне необходимы оба источника, – мрачно напомнил я, надеясь, что хоть это образумит ифрита. Не вышло. — Сейчас тебе и меня одного хватит, – раздраженно прошипел Рейм, а потом елейно–ласковым тоном добавил: – Все‑таки мы знакомы достаточно близко, чтобы я мог вслепую нащупать все разорванные нити энергоканалов в твоей ауре.

Самоуверенный урод. Были бы силы, не задумываясь, двинул бы по наглой роже, а так приходится терпеть и чужое внимание, и чужую жалость. И самое противное, что я никак не могу понять, что из этого меня бесит больше! — Хватит, Рейм, не знаю, что за игру ты ведешь, но я в ней участвовать не намерен. – Я слабо, но решительно оттолкнул от себя ифрита. Хотелось верить, что ему хватит благоразумия не идти против воли Двуцветного Лорда, высказанной довольно однозначно. Вот только когда это он прислушивался ко мне?

Откинув голову назад и ощутимо ударившись затылком о дверь, я слабо за стонал. Отчаянно хотелось поскорее избавиться от Рейма и вернуться в спокойствие и тишину, царящие в доме Марвида. Чувствовал я себя донельзя паршиво: перед глазами все плыло, звук отдавался в голове раскатами грома, чуть покалывало кончики пальцев, при этом я абсолютно не чувствовал своего тела. Я ощущал себя марионеткой, у которой внезапно обрезали все ниточки, а вот душу забрать забыли, и она вроде бы все видит и слышит, но сама уже никак реагировать не в силах.

А тут еще и Рейм! Чужая энергия окутывала тело легко и свободно, она манила, как манит оазис умирающего от жажды в пустыне… и не имеет значения, что это только мираж…

Я почти чувствовал терпкий вкус чужой крови на языке, ощущал ее запах… Пламя и мята. Все‑таки странное сочетание, но почему‑то стоило раз припасть к этому источнику, как хотелось к нему возвращаться снова и снова. — Сомневаюсь, что ты сейчас сможешь куда‑то уйти, котенок. Ты и стоишь‑то с трудом, а если бы видел, что осталось от твоей ауры, сам бы удивился, почему еще жив.

А я и удивляюсь. Даже если учесть, что кровь Рыжика дала мне необходимый запас энергии, получается, что жить я не могу. Технически. Поскольку хранить мне этот запас негде. Сменив ипостась, я разорвал в клочья верхний слой своей ауры, вот только второго у меня уже не было… Я должен был погибнуть еще тогда, при смене формы. Но выжил. Вначале необходимую энергию взял у младших, а потом уже у самого Мея. Вот только надолго она во мне не задерживалась… И почему мне не вспомнилось это раньше? Какие дня два?! Да я до вечера чудом дожил! И что мне в доме не сиделось? Ведь будь я чуть умнее, то умер бы тихо и мирно, но – нет! – меня опять потянуло на приключения! Все‑таки кошки на редкость неусидчивые создания, а я, как бы ни пытался это забыть, в какой‑то мере был и остаюсь частью этого мурлыкающе–мяукающего племени. — Ты ведь хочешь выжить, я прав? – Голос Рейма упал до шепота. Он искушал, давил на скрытые рычаги моего сознания, пытаясь вынудить меня поступить согласно его желанию. В очередной раз. Странно, что в свое время я сразу не рассмотрел эту его садистскую натуру за всеми теми лживыми заверениями в вечной дружбе… Но кто же знал, что принцу так понравится подводить меня к самой черте и смотреть, как я балансирую на грани?.. — Хочу, – я не стал отрицать очевидного. Мои слова заставили ифрита довольно сощурить бесстыжие глаза. Впрочем, мне же есть что добавить к уже сказанному: – Но не такой ценой, принц. Мне пока еще дорог мой рассудок.

Я разозлил его – это было очевидно. Чужая и жесткая улыбка исказила лицо Рейма, вернув меня на много лет назад, к самому началу наших ожесточенных стычек и недопонимания. Добрый друг, наставник, в чем‑то, возможно, даже превзошедший в моих глазах Марвида… и предатель, разломавший мою душу на куски, вынудивший меня опуститься до убийства и возненавидеть одну из неотъемлемых частей собственной жизни.

Вот только и он так же, как я сам, – лишь то, что из него сделали… — Кажется, ты стал смелее, котенок. Но главное осталось неизменным – ты по–прежнему беспрекословно подчиняешься тем, кого уважаешь и кому веришь. И я все еще вхожу в их число, – удовлетворенно произнес он и дернул из‑за воротника амулет. Бездна! Он все еще носит его! Неужели Алиса в свое время его так зацепила?..

Но в одном он прав: сопротивляться я не стану. Не потому, что не хочу, а потому что сейчас справиться с чарами амулета мне не под силу. Я и раньше‑то в половине случаев проигрывал…

Лисенок, ты же простишь мне эту слабость? Извинишь свою глупую половину, вечно подставляющую под удар тебя?..

Темная поверхность амулета на моих глазах налилась ярким светом. Я невольно зажмурил глаза, уже чувствуя, как со спины подкрадывается боль насильственного изменения…

Все‑таки на редкость хреново быть полным оборотнем… а все двуцветные, к сожалению, – полные оборотни. И не заставляйте меня вспоминать, что это означает. Впрочем, Рейм в любом случае сейчас напомнит…

Боль уже схлынула, но открывать глаза и смотреть на него не хотелось.

Потому что быть рядом с тобой, Рейм, очень больно. А я уже устал… устала от этой боли…

«С самого начала со мной все было не так. Но понял я это далеко не сразу. В раннем детстве, носясь по замку или занимаясь с Марвидом до самой ночи, я не слишком много внимания придавал тому, в каком из своих обличий нахожусь. Остальные этого тоже не замечали. Впрочем, многие ли из вас на глаз отличат мальчишку от девчонки, если ребенку всего лет пять или шесть? Сомневаюсь.

Понимание того, насколько я не похож на других, обрушилось на меня внезапно. Я уже не помню, чей именно разговор я тогда подслушал, но… тогда я впервые понял, что быть Двуцветным – это приговор. Пожизненный и неоспоримый. Но я твердо решил с этим бороться – и даже преуспел… Кажется, в какой‑то момент я сам забыл о собственном уродстве… а потом…

В тринадцать лет кажется, что весь мир лежит у твоих ног, а если вы ко всему прочему еще и единственный наследник Севера, то можно закрыть глаза и на прохладное отношение к вам родственников, и на ненависть слуг.

В тринадцать лет начинаешь чувствовать себя по–настоящему взрослым и кажется, что еще немного, и удастся порвать цепь бесконечных упреков и недовольства и стать тем, кем все они смогут гордиться.

Наивные детские мечты, всего лишь оправдание перед самим собой, удерживающее по эту сторону силы… Ведь так не хочется отрекаться от всего, когда думаешь, что весь мир покорно замер на твоей ладони…

Середина лета. День. Удивительно жаркий и солнечный. Совсем не хочется сидеть в библиотеке и вчитываться в полустертые иероглифы древнего наречия, тем более что учителя вызвала к себе Марука. Наверно, опять сестра будет ругать его за отсутствие каких‑либо продвижений в моем обучении. Но что поделать, если магия отражений – совсем не мое? Я – Северный! Мне ближе бури и ветра, чем эти зыбкие грани иллюзий. И мне плевать, что там говорят о моем происхождении. Я – Князь Севера. Точка. Но они почему‑то этого не понимают. Ну, зачем мне умения Западных Владык? Я же никого не знаю из того Дома. И не желаю знать! Меня все устраивает.

И все‑таки сегодня жарко. Устало устроив голову на сгибе локтя, я бросил тоскливый взгляд за окно. Должно быть, мамины розы уже зацвели и сейчас воздух в саду пропитан их ароматом. И Марука, словно бы случайно, раз за разом оказывается рядом с ними и делает вид, что не слышит сочувственных речей челяди. Говорят, от Тамилы всегда пахло розами и солнцем. Поэтому сестра так любит находиться в ее саду – он ей напоминает об ушедшей княгине Севера. Отец же, напротив, старается по реже оказываться в том уголке парка – Вейрин не любит, когда ему что‑то напоминает о его потере. Тем более он уже связал свою судьбу с другой женщиной, и у них скоро родится ребенок. У меня появится брат. Младший. Уж он‑то не будет помнить о моей матери, не будет знать, почему слуги называют меня «двуцветным отродьем». Думаю, возможно, мы даже привяжемся друг к другу…

Хорошо было бы… — Алесан. – Голос Маруки, как всегда, когда она называла мое имя, прозвучал резко и холодно. Danely терпеть не может моей невнимательности и отсутствия рвения в учебе. Но она красива, а красивым женщинам мы прощаем очень многое. Лунное серебро волос сегодня уложено в сложную прическу, украшенную живыми цветами. Тонкие нити магической сети удерживают розовые бутоны в свежем состоянии, даже капельки утренней росы все еще брильянтами поблескивают на белом шелке лепестков. Голубые льдинки глаз смотрят внимательно и оценивающе, они верно подмечают все достоинства и недостатки собеседника. Мягкая линия губ недовольно изламывается, как бывает всегда при взгляде на меня. Сегодня она предпочла всем другим цветам семейные – глубокий синий и серебро. У нас намечается какое‑то событие? Или у Маруки запланирована официальная встреча?

– Danely. – Я встал, собираясь приветствовать Владычицу Севера, как полагается.

Тонкая рука в плену серебристого шелка перчатки резким жестом остановила меня. — Нет времени на церемонии. Следуй за мной. Я должна тебя представить твоим новым учителям. — Новым? А как же?.. – Я растерянно посмотрел на сестру, надеясь, что она сейчас скажет, что просто неудачно пошутила, но Марука лишь раздраженно свела брови на переносице, демонстрируя недовольство моей нерасторопностью.

– Sell Marwide принял решение покинуть нас. Да и не нуждаемся мы больше в его услугах: всему, чему мог, он тебя научил. — Но… – Я еще более растерянно посмотрел на лежащую на столе книгу. Учитель не собирался уходить, мы только взялись за изучение истории Изначальных по их первоисточникам. — Алесан, у нас нет времени на глупости. Нас ждут. — Кто? – Мне совершенно не хотелось менять учителя. Марвид был одним из древнейших эльфов, с ним было интересно, мы скорее являлись партнерами в общих изысканиях, чем учителем и учеником в классическом смысле. А чего ожидать от новых – я не знал, и это почему‑то сильно настораживало. — Посланники Совета. Их четверо, каждый Дом выделил тебе одного из своих hal’mai, гордись.

И почему с каждым ее новым словом мне все больше и больше не нравилась ситуация?..

Несколько долгих мгновений, наполненных для меня лишь шорохом шагов и взбудораженными мыслями. Марука шла впереди, а потом мы наконец пришли. Местом назначения оказалась большая светлая комната, одна из многочисленных гостиных с минимумом мебели. Впрочем, здесь ключевые роли играли отнюдь не предметы интерьера, а четыре эльфийские фигуры. Две женщины и двое мужчин. — Алесан, знакомься, это те самые посланники Совета, о которых я тебе говорила, – вежливо начала моя сестра. Впрочем, долгие вступления она не любила, а потому быстро перешла к главному: – Позволь тебе представить их. Леди Биата, – Марука изящным жестом указала на чуть бледноватую блондинку весьма холодной наружности, – древнейшая из эльдов, величайшая целительница нашего времени. Она будет тебя обучать основам своего дела.

Я вежливо кивнул равнодушно взирающей на меня женщине. А моя сестра тем временем перешла к следующей. Недалеко от светлой эльфийки стояла темная. Но что меня поразило сразу и надолго – это ее вид, она удивительно походила на Черныша. И, надо сказать, мужская одежда и отсутствие чего‑то выдающегося в области груди делало это сходство почти абсолютным. — Принцесса Сай’Шэ, – представила мне сестра так заинтересовавшую меня сиду. – Она обучит тебя тому, как правильно держать меч и как с ним работать. Далее, лорд Морил, – не дожидаясь, пока я примирюсь с мыслью, что теперь меня будет учить чуть повзрослевшая копия давнего приятеля, Марука пошла дальше. Теперь она пыталась обратить мое внимание на морида. Вот только я сам его, кажется, почти не интересовал. Коротко стриженная голова морида не поднялась выше ни на миллиметр, даже когда одна из Владычиц назвала его по имени. На мгновение мне даже стало интересно, что же такое он изучает в этой своей тетради… – Он так же, как лорд Марвид до этого, будет ответственен за твое обучение наукам. Очень надеюсь, что в этот раз ты будешь старательнее, – хмуро подметила моя любимая сестренка, медленно двигаясь к последней фигуре. Ифрит. Он стоял обособленно от остальных, у распахнутого настежь окна, и в первый миг меня поразила его удивительная самоуверенность и наглость: в присутствии двух Владык он так и не сдвинул шарф с лица, хотя по правилам должен был его снять еще у ворот замка! А если учесть, что с таким вызовом на Маруку уже давно никто не решался смотреть… Интересный типчик… — Рейм. Просто Рейм, – не дожидаясь, пока моя сестра представит его по всем правилам, он выступил вперед сам.

Марука, казалось, от подобного онемела. Она замерла в двух шагах передо мной… и промолчала.

А я почему‑то сразу осмелел. Если остальные наставники казались мне слишком далекими и странными, то этот, напротив, выглядел понятным и близким. Родным, словно давний приятель. — И чему же вы будете меня учить, sell? – поинтересовался я, во все глаза рассматривая первого увиденного со столь близкого расстояния ифрита. — Пока ничему, – произнес он и сдвинул шарф, демонстрируя ослепительную улыбку. Еще один тонкий ход, оцененный мной по достоинству. Его доверия оказался удостоен не мой дом, не моя сестра, а я лично. И это подкупало. – Но, думаю, мы найдем, чем себя занять. Может, у тебя есть предложения? — Ага, – окончательно потеряв всякую связь с реальностью, в которой существовали строгие наставники и суровая Марука, я счастливо улыбнулся новому знакомому: – А вы можете мне рассказать об ифритах? Желательно то, чего нет в книгах!..

Рейм важно кивнул. А я понял, что напал на целый кладезь тайн и нерешенных загадок…

В те годы я слишком много времени проводил в библиотеке, и слишком многое меня интересовало, принц стал скорее товарищем по изысканиям и проделкам, чем наставником… Именно он, а не Морил, занял место моего учителя… жаль, что это продолжалось недолго…

Как только мне исполнилось четырнадцать, все изменилось. И тот, кому я доверял больше прочих, напомнил мне, что у меня есть не только привычный облик, но и тот, который я спрятал от чужих глаз…

Рассвет я встретил на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Я просто смотрел на небо, стараясь ни о чем не думать и не вспоминать…

Противно. Боги, как же это все противно! Боль обратного изменения все еще туманила разум, но я с трудом сдерживал дрожь отвращения. Меня мутило. Хотелось вытрясти из Рейма проверенное средство и накуриться до полной отключки сознания – на трезвую голову воспринимать «развлечения» этого ифрита я не в состоянии. Эти скачки из одной формы в другую мне никогда легко не давались. Но Рейму плевать на это, точно так же, как на то, что базовая личность у меня все‑таки мужская. Этому извращенцу плевать на все, если дело касается Алисы. Бездна! Как же он меня достал! Говорят, что женщины всегда помнят своих первых партнеров, так же, как мужчины никогда не забудут свой первый опыт… но кто бы знал, как бы мне хотелось забыть оба эти эпизода своей жизни! Что Сай’ше, что Рейм! Они друг друга стоят!

И если меня еще хоть кто–ни будь когда‑нибудь спросит, за что я ненавижу принца Пламени, я отвечу просто и без промедления: потому что он ублюдок!

Скотина! Зачем было напоминать мне об этом? Зачем заставлять пережить все вновь? Нравится смотреть, как мучаются другие?! Ненавижу!..

Аромат чужой силы окутывал мое тело плотным коконом. Я почти чувствовал, как огненно–рыжие искорки впитывались в мою ауру, выправляя искореженные каналы. И это лишний раз напоминало, кому я обязан своей жизнью… Ненавижу!

Не хочу я зависеть от него. Только не снова. Боги, да я согласен на кого угодно, но ради всего святого уберите из моей жизни этого гада! Я устал бороться за сохранность собственного «я» рядом с ним, я устал испытывать удовольствие от собственной боли, устал подчиняться… наверно, я просто устал так жить. Рейм – мой конец. Почему‑то я всегда это знал, а после слов Даризи лишь уверился в правильности своего решения держаться от него подальше. Ведь стоит мне поддаться ему, утонуть в лживой сладости его речей – и я исчезну. Навсегда. Навечно превращусь в какую‑нибудь бледную тень с внешностью Алисы – и полностью потеряю себя.

Игра. Все это лишь излишне затянувшаяся бессмысленная игра – бесконечный спектакль, в котором каждый живет и действует согласно отведенной ему роли. Я ведь могу отказаться, могу поставить точку во всем этом, но не делаю… почему? Наверно, просто боюсь, что только эта игра, эта бесконечная битва нас и связывает.

И Рейм боится того же. Я знаю, потому что не раз и не два оказывался на той тонкой грани, за которой уже не существовало моей личности. Но Пламенный Лорд, предчувствуя неизбежный конец, всегда останавливался в шаге от него. Ему не нужна бессловесная рабыня… вернее, нужна, но не только она. Не менее важен для него и я. Как друг, как соратник, как ребенок, с которым он провел далеко не самые плохие полгода в жизни… Вот так все запутано.

Я хмуро посмотрел на спящего ифрита. Впрочем, я достаточно хорошо его знаю, чтобы быть уверенным: Рейм не спит, просто выжидает. Если я сейчас решу уйти, он меня остановит. Мягко, но непреклонно. А если останусь… видят боги, проще было бы умереть еще вчера!

Я невольно вздрогнул, представив, что меня ждет утром. Рейм слишком хорошо меня изучил, чтобы не понять главного: улучшение в моем состоянии временное. И даже если он восстановил верхний слой моей ауры, мне необходимы оба источника энергии. А это значит, что в ближайшее время меня ждет еще одна «романтическая» встреча, причем желательно с эльфийкой – человеческую женщину я сейчас выпью досуха и не замечу этого…

Но самым неприятным фактом является то, что Рейм все это знает и обязательно позаботится о том, чтобы я не сбежал от него на тот свет. И ему совершенно наплевать на мои желания.

«Слова падают безжизненными птицами, не успевая расправить крылья, вязнут в густой тишине и бесформенными комками устремляются к гибели. Ненужный разговор, бессмысленный. Зачем он пришел? Он же отказался от меня, вышвырнул из своей жизни, позволив войти в нее этим… «учителям»! — Алесан. – Что‑то в его голосе заставляет меня поднять глаза и встретить взгляд, не равнодушный, какой‑то болезненно–печальный – еще одна ложь, но в моей жизни ее было уже столько, что я привык видеть образ этой danely в чужих жестах. – Алесан. – Он повторяет мое имя, словно не зная, как я ненавижу это простое сочетание звуков. Это ведь всего лишь насмешка. Зачем нужно было называть выродка Повелителем? Чтобы лишний раз напомнить, что он такое? Так я и без этого ни на миг не забываю, невозможно такое забыть. – Почему ты так ненавидишь Рейма? Ведь он такой же исполнитель воли Совета, как все другие.

Зеленые глаза гипнотизируют, затягивают в ласковую глубину. Может, ему и впрямь не безразлична моя судьба?.. Может, хотя бы он в состоянии меня понять?.. — Учитель, а кто сказал, что я его ненавижу? – произнес я и сам испугался собственных слов. Такой откровенности от меня явно не ждали…»

Открыв глаза, я долго смотрел в потолок, ничего не видя перед собой. В какой момент я заснул и как я оказался на кровати, я не знал, да и не хотел знать, если честно. Сейчас для меня было более важным то, что в комнате я был один. Вынести присутствие Рейма рядом с собой после очередного кошмарного воспоминания я не смог бы.

Все‑таки когда‑нибудь эти сны меня доконают. Стоило моему прошлому вновь вернуться в мою жизнь, как вся лавина событий из уже почти забытой жизни пришла в движение…

А сегодня видения былого, видимо, решили меня доконать. Первая встреча с моими мучителями и ее далеко идущие последствия. Конечно, я запомнил все это надолго. Да и сложно забыть что‑то, перечеркнувшее всю прежнюю жизнь…

Сияющая улыбка Рейма, безразличие в прозрачно–синих глазах Биаты, суровые складки на лбу Сай’шэ и безграничное спокойствие Морила. Странная компания. В первый момент я даже не понял, что может связывать принца Пламени, светлую целительницу, темную воительницу и ученого, а когда понял… было поздно. Не могу сказать, что меня не обучали, но меня не только обучали. Эти четверо hal’mai стали моим кошмаром наяву. Особенно двое из них… Рейм и Сай’шэ. Первого я сам по–глупому подпустил слишком близко к себе, а вторая… она просто была собой, принцессой рода Иниарр, отражением Черныша… Боги, как же я ненавидел ее за это! Я разучился смотреть на Ша’рэла спокойно, мне всюду мерещилась сидская принцесса – в каждом его жесте, за каждым его словом… Да, из‑за Сай’шэ я потерял друга, единственного, кому бы я мог доверять.

Что же касается двух оставшихся учителей…

Биате я был безразличен. Морила интересовал только как любопытный феномен может интересовать ученого. С ними мне было легко и просто. Они не требовали от меня чего‑то сверх меры, и я ничем не выделял их. Мы были связаны только несокрушимыми нитями приказов Совета, а это так мало, что можно и не принимать во внимание.

К несчастью, двое других «учителей» относились к совсем иной категории… Впрочем, разве я их в чем‑то обвиняю? Ну, может быть, совсем чуть–чуть. Я прекрасно понимаю, что двигало Реймом, потому что сам оказался в ситуации не лучше… А Сай’шэ… Сай’шэ – случай особый. Она по собственной воле стала одним из моих «учителей», потому что хотела защитить племянника… Черныш ошибся, когда сказал мне, что его судьба никого в семье не интересует, – и эта ошибка стоила мне спокойной жизни. Жесткая, прямолинейная воительница меньше всего походила на уравновешенного и преданного принца, но я уже не мог смотреть на друга так, как раньше. Что‑то сломалось во мне. И дело не только в Сай’шэ или Рейме, о ни – каждый на свой манер – меняли меня, пытались создать что‑то свое, а в результате у них получился двуцветный уродец, не способный ни на что конкретное, но знающий много всякой никому не нужной ерунды.

Впрочем, имею ли я право обвинять кого бы то ни было в собственных ошибках? Если бы я хотел, если бы просто попытался что‑то изменить, то возможно, все сложилось бы по–другому. Так что в собственных бедах виноват прежде всего я сам. Не захотел, не попытался – вот и расплачиваюсь.

Но ведь это в прошлом, верно? Я перешагнул через собственную трусость, когда покинул Дом? Или, напротив, позволил своим страхам победить? Не знаю. Возможно, я действительно сбежал от ответственности и долга – не стану спорить. Но ведь помимо этого были причины, заставившие меня поступить именно так, а не иначе. Наверно, я просто устал беспрекословно подчиняться Совету. Так что вовсе не страх был причиной побега. Я не мог больше жить так же, как прежде, а встать на холодную серую тропу я не решился, зато с легкостью отрекся от себя…

А ведь я жалею. Несмотря на то что это решение принял сам, несмотря на то, что только оно и помогло мне вырваться из клетки – я все‑таки жалею, что потерял право называться Князем Севера. И дело вовсе не в титуле, просто теперь у меня нет права, пусть даже условно, но относить себя к Семье. Хотя было ли оно у меня когда‑либо? Свою мать я никогда не видел, а отцом называл существо, отнимавшее жизни у таких отступников, как я сам… А ведь в нас нет даже общей крови! Марука и Альбьер? Но они же дети Вейрина, а не Тамилы. Так имел ли я право считаться их родичами? Вряд ли. Я – всего лишь подкидыш, выращенный ими в память о последней северной Княгине. Так было ли у меня право требовать их любви? Сомневаюсь, я должен был испытывать благодарность уже за то, что они не отвергли меня, что позволили называться Владыкой Севера.

И я их предал. Все‑таки правы они были – более никчемного со здания, чем я, этот мир не видывал. Не стоило им тратить время на мое воспитание, все равно я оказался неблагодарным двуцветным выродком.

Хотя к чему это все? Я ведь всего лишь собирался сбежать до прихода Рейма. Вряд ли, конечно, принц не предусмотрел такой возможности, но я просто должен выбраться из этого дома, пока не стало слишком поздно. Для всего.

Нет, я вовсе не собираюсь умирать. Но уж как‑нибудь сам разберусь с собственной жизнью, не выполняя приказов какого‑то там ифрита. Восстановил ауру? Ну и спасибо тебе большое, но дальше я и сам как‑нибудь справлюсь. Тем более что в скором времени никаких опасных для жизни приключений не планирую. И самая большая глупость, которую я собираюсь совершить в ближайший год, – это наведаться в свой Дом. Но не думаю, что мне там угрожает что‑то серьезное – разве что несколько не очень приятных встреч, но с этим я как‑нибудь смирюсь.

Быстро одевшись, я приблизился к двери, ведущей в коридор, и замер, напряженно вслушиваясь в царящую снаружи тишину. Ну не верю я, что Рейм не позаботился о наблюдателе – этот ифрит слишком хорошо меня знает. Впрочем, недостаточно хорошо, если оставил одного. Если уж на развилке из двух дорог я умудрился выбрать третью, то и выбраться из комнаты таверны смогу. Боги, да о чем это я?! Я же умудрился сбежать из самой охраняемой крепости в этом мире! Что ж, в таком случае Рейм явно переоценивает свою власть надо мною. Или, может быть, я теперь совсем иначе смотрю на нашу связь? Да, определенно, совсем иначе…

Что ж, если я умудрился разобраться в собственной двуцветной душонке благодаря этой встрече с ифритским принцем, то жалеть мне не о чем. Есть знания, за которые сколько ни заплати – покажется мало. И это одно из них.

Ну вот и еще одной клеткой меньше, Ксан. Не боишься? Ведь мы‑то знаем, что самым большим твоим страхом была и остается свобода, ибо как только с твоей души спадут все оковы, навязанные воспитанием, семьей и обществом, ты станешь настоящим монстром…

Вот только почему теперь это меня не пугает?.. Совсем не пугает. Я скорее жду этого. С нетерпением, присущим любой кошке.

…Он позволил мне уйти. Просто позволил, ничем другим легкость, с которой я покинул таверну, объяснить невозможно. Кажется, не только меня наша встреча заставила на многое взглянуть иначе.

Что ж, хотелось бы в это верить. Впрочем, мне‑то помогли осознать все происходящее, а Рейму? Есть ли у ифритского принца хоть шанс не только понять, но принять и отпустить собственные грехи? Не знаю. Не хочу загадывать, поскольку в любом случае Рейм был и остается частью моей жизни. Не хочу я вычеркивать все, что нас связывает. Глупо? Может быть, но я теперь на многое смотрю сквозь призму открывшийся мне истины. Мне не в чем его винить: мы всего лишь играли роли, которые нам были роднее… уютнее, что ли? И мне некого винить в том, что я в какой‑то момент перепутал, что есть лицо, а что – всего лишь маска.

Чем был для меня Рейм? Нет, не так: чем он для меня являлся и является по сей день? Мне казалось, что я давным–давно нашел ответ на этот вопрос, но сегодня понял, насколько нелепыми были мои игры в привязанность. Оправдание… Да, я всего лишь искал оправдание этой странной связи, замешенной одновременно на памяти о счастливых днях детства и на насилии, – и, надо сказать, нашел самое глупое из всех. Как можно было сотворить якорь чувств из ничего? Не знаю, но мне частенько удавались вещи, поражающие других своей нереальностью. Впрочем, уже одно мое существование лежит вне законов – людских и божьих. Я всего лишь химера – сотканное из кусочков других созданий существо, и сущности во мне все никак не могут прийти в равновесие. Двуцветный Лорд. Нелепый титул. Он абсолютно ничего не объясняет, скорее – лишь сильнее запутывает. Да, моя вторая ипостась не имеет единого четко определимого цвета, но ведь это не причина, а следствие. Двуцветно не тело тигра, которым я был когда‑то, – двуцветна моя душа. Нелепое, изорванное в клочки полотно, неряшливо склеенное близоруким портным из лоскутов черной и белой материи. Ни свет, ни мрак. Но если я нахожусь вне воплощений первоматерий, если меня нельзя отнести ни к одной из них даже условно, то что мне остается? Ничего. Пустота. Да, но в Пустоте сходятся все цвета мироздания, а я всего лишь двуцветный уродец, не способный понять и принять прочие оттенки жизни… Изгой? Никогда не думал о себе так. Предатель – может быть. Отступник – не стану спорить с очевидным. Но меня никто не гнал, просто я сам оказался недостаточно мудр, чтобы подстроиться под условия и принять чужие правила игры за свои.

В действительности я просто странник, не решивший пока, кем он действительно хочет быть и где его место.

Что ж, теперь я на многое начинаю смотреть иначе. И на своих родных в том числе. Я сам виноват, что у нас не сложились отношения, – не уступил, не сделал шаг навстречу… Теперь я это понял, но меняет ли это хоть что‑то? Абсолютно ничего. Я просто не вижу смысла что‑либо менять. По большому счету, они мне чужие. И дело вовсе не в отсутствии кровного родства – мы разные изначально. Им не дано понять двуцветного, а мне – их монохромный мир. Зря я все эти годы цеплялся за них, но детские обиды были слишком живы, и так хотелось, чтобы они пусть поздно, но признали меня за своего.

Да, сегодня, видимо, великий день, раз даже к такому непонятливому созданию, как я, пришли умные мысли. Кажется, иногда полезно подойти к самой грани и, занеся ногу над серой тропой смерти, подумать – просто подумать и понять, что было истинным в жизни, а что навязанным окружающим миром. Определенно, умирать полезно – вот бы это еще не было так больно…

…Дом учителя возник передо мной неожиданно, впрочем, до этого момента я как‑то не особо задумывался о том, куда иду. Интересно, что меня привело сюда: желание высказаться или связь с Меем? Ну, если смотреть на вещи трезво, то вероятнее второе, чем первое, но это ведь не значит, что я промолчу. Все‑таки кое в чем Марвид был прав: он мне давно не учитель и я какой‑никакой, а Владыка. И некоторые мориды так и нарываются на то, чтобы им это напомнили.

Войти в дом, не оповещая о своем возвращении всех его обитателей, оказалось несложно. Впрочем, кто решится влезть в резиденцию древнейшего эльфа? Самоубийц нет. А если и есть… ну, это только их проблемы. Лично мне кажется, что имеются гораздо более простые способы расстаться с жизнью.

Чужое присутствие в доме странно будоражило нервы. Хм… А Марвид‑то не один. То есть помимо него и Мея, которого я уже воспринимал как часть своего собственного мира, в доме находился еще один эльф. Hal’mai, ибо никто другой не посмел бы потревожить покой моего бывшего учителя. Но это не Рейм – а значит, можно войти и высказаться, не делая скидок на в озможные «лишние» уши. Тем более я, кажется, знаю, кто почтил своим присутствием дом Марвида. Впрочем, этого и следовало ожидать…

В гостиную, где, согласно моему предчувствию, и находились искомые личности, я вошел уверенно и нагло, напрочь проигнорировав и предупреждающие чары учителя, и правила хорошего тона. Кажется, я слишком долго играл роль послушного мальчика, и многие позабыли, что прежде всего я Владыка, какого бы там цвета ни была моя душа. — Алесан, – Марвид постарался изобразить на лице радость от встречи, но под моим взглядом его улыбка подозрительно быстро увяла. – А мы тут беседуем. Я как раз объяснял своей многоуважаемой гостье, что ты ушел, не сказав ни слова, и до сих пор не объявлялся. — Что вы, sell, зачем же было так волновать вашу гостью? Вы же не хуже меня знаете, где и с кем я провел это время. Ведь именно с вашей подачи многоуважаемый sell Raym нашел меня в городе. Или правильнее будет сказать, что вы приставили его ко мне в качестве телохранителя? – Все это я выдал на одном дыхании, не особо подбирая слова. Я устал от того, что мною все играют. Семья, боги, hal’mai… Ну, что им всем от меня нужно?! Почему не дадут спокойно прожить жизнь так, как этого хочу я?! Неужели я до сих пор не заслужил подобное право?!

Марвид молчал. Он только нервно поглаживал косу, привычно лежащую у него на плече, и время от времени бросал виноватые взгляды на свою собеседницу. Кстати, раз уж речь зашла о ней… — И, как я вижу, на сделанном вы не остановились! Мало вам было подложить мне под бок ифритского принца, вы решили помочь мне и с выбором дамы! Впрочем, ей же все равно терять нечего – опыт общения с двуцветным выродком у нее имеется, и немалый, верно?

Я и сам понимал, что перешел все границы, но остановиться уже не мог. Боги, как же меня все это достало! — Алесан! – Голос учителя едва ли не впервые на моей памяти прозвучал угрожающе. – Я признаю, что способствовал твоей встрече с Реймом, но не трогай Биату. Она здесь по делу. Надеюсь, ты еще помнишь, что в доме находится тяжелораненый? — Я‑то помню. Но вот помните ли вы, sell, что этот раненый нуждается в очень специфическом лечении? И в сохранении своего инкогнито. – На этот раз я посмотрел на целительницу. Она не могла не понять, о чем я говорил, и уж конечно, Биате не надо объяснять, чем ей грозит неповиновение. Темно–голубые глаза спокойно встретили мой взгляд. Ни тени страха. Наверно, эта женщина слишком хорошо меня знает, чтобы бояться. Или, напротив, не имеет ни малейшего представления о том, на что я способен, если меня довести. — Я все прекрасно понимаю, Алесан. И ничто из того, что я увидела или услышала в этом доме, никогда не достигнет чужих ушей, – Голос Биаты был на редкость спокойным, я бы даже сказал, равнодушным, но ведь целители не бывают равнодушными, верно? — Ничто? – повторил я свой вопрос, голосом надавив на собеседницу. — Ничто, – Биата склонила голову. Светлые волосы золотой завесой скрыли ее лицо. Глупая привычка, но мне она знакома. Отчего‑то эта светлая плохо переносила прямые приказы – и, пытаясь скрыть эту свою слабость, она всегда опускала голову. – Никто и никогда не узнает от меня, какой ценой был спасен этот мальчик. И кем он стал. Клянусь Светом и его Воплощением. Доволен? – Синие глаза яростно сверкнули из‑за золотой завесы волос. — Более чем, sela, более чем. — О чем вы? Что не так с моим учеником? – мигом насторожился Марвид. Впрочем, другого можно было и не ожидать – старый интриган никогда не пропустит чужую оговорку. С другой стороны, интерес моего бывшего учителя лишь доказывает, что Биата ни с кем не собиралась делиться своими наблюдениями. Хотя она всегда была на редкость умной женщиной, чего нельзя сказать о прочих представителях ее расы. — Все с ним так, просто мы с госпожой целительницей обговорили методы лечения и пришли к некоему решению, устраивающему нас обоих. Верно, sela? — Разумеется, danell.

Я нехотя поморщился. С недавних пор этот титул меня стал раздражать. Тем более он оказался не меньшей клеткой, чем все остальное, навязанное Домом, – ведь все, кто называл меня так, вольно или нет, пытался заковать меня в цепи собственных желаний, раз за разом напоминая мне о почти уже позабытых обязанностях. — Алесан… – начал было Марвид, но я взглядом приказал ему заткнуться. Нашли тут мальчика для развлечений! И почему о том, что я Владыка, они вспоминают только тогда, когда это выгодно им?! — Я не желаю обсуждать эту тему, sell. Но если вы так хотите знать – со здоровьем у вашего ученика все будет в порядке. Я не использовал никаких запретных техник. Теперь вы довольны?

Марвид с видимым облегчением кивнул. Боги, а ведь он действительно неплохо меня изучил. Я не вру, вернее, стараюсь не врать ни при каких обстоятельствах. Кружево лжи слишком тонко для моих грубых пальцев, так зачем же прикладывать усилия и переступать через себя ради его создания? Я ведь предпочитаю легкие пути – а что в этом мире проще правды? Но, увы, за столько лет не–лжи я привык говорить только то, что выгодно мне, а дальше… ну, каждый все понимает так, как хочет. И Марвид в моих словах услышал утверждение, не терпящее возражений, а ведь я только и сказал, что мои действия ни в чем не противоречили неписаным законам. Я поступил так, как поступил бы на моем месте любой другой Лорд, окажись его имущество в схожей ситуации. Не будь Мей моим rea, я бы не пошел на смешение крови, да и не имел бы такого права… В общем, каждый в моих словах находит что‑то свое. Я же говорю, что проще правды в этом мире нет ничего.

– Sela, а что касается другой части ваших знаний? – А ведь я почти упустил эт о из виду. Взяв с Биаты клятву не распространяться о кровной связи между Меем и мной, я едва не забыл о чем‑то не менее важном… — Другой части?

Ну не притворяйтесь дурой, sela, вам это абсолютно не идет. Вы же умная, зрелая женщина, и вы не хуже меня понимаете, что времена, когда я что‑то упускал, из‑за неопытности и неосведомленности, канули в Лету. У меня ведь были очень хорошие учителя, лучшие в своем деле. — Я говорю о происхождении нашего солнечного мальчика. Вы же не могли не заметить некоторых его… особенностей. – Улыбка против воли получилась кровожадной. Давно я уже не играл в эти игры, даже отвык как‑то, но, раз познав правила, сложно их позабыть. — Особенностей? О, как мило вы охарактеризовали уникальность этого мальчика, danell! А вам не приходило в голову, что мой государь хотел бы знать о существовании внука? Тем более если учесть, что других родственников у него нет. — А как же sela Ninale? — Седьмая вода на киселе. Ее никто не признает. Кстати, danell, ваша осведомленность поражает. О meialy [14] Ninale мало кто знает даже среди приближенных к государю – как‑никак последняя его родственница, а пророчество…

Стоп. Еще раз.

Бездна и ее порождения! Ну почему все в этом проклятом мире крутится вокруг этого идиотского пророчества?! И почему именно я всегда оказываюсь в центре событий?!

И ведь я теперь не успокоюсь, пока не выясню все до конца. Каким образом эльфийское дитя королевской крови – последнее в роду! – оказалось в невольничьем обозе? Да девчонку должны были охранять, как Черную Башню! Впрочем, как охраняют Черную Башню, я знаю не понаслышке… и, надо сказать, не очень‑то стараются стражники, раз ее уз ники бродят на свободе. Но это так, к слову.

А ведь Биата ждет ответа. И Марвид – тоже. Кажется, о Нине кроме Совета и очень узкого круга лиц, обеспечивающего ее безопасность, никому не должно быть известно. Марвид – член Совета, хоть и бывший, так что не удивлюсь, если он некоторое время был наставником малышки. Биата – целительница правящей ветви эльдов, ей по должности положено быть в курсе… А вот я – всего лишь Князь Севера, которого, кстати сказать, в Совет так никто и не пригласил. Хотя зачем, если наш Дом на собраниях представляет сам Вейрин? Связываться с Карателем – себе дороже. — Моя осведомленность – только мое дело, не находите? Кстати, надо лучше охранять своих принцесс, тогда и проблем не будет.

Биата мгновенно спала с лица. Кажется, за сегодняшний день она проявила больше эмоций, чем за всю прошлую жизнь. — Кстати, sela, я все еще жду вашего обещания. Вы клянетесь, что от вас никто и никогда не узнает о моем rea и его особенностях?

– Rea? – не думал, что подобное возможно, но Биата побледнела еще сильнее. Теперь она больше походила на призрак, чем на живое существо. — А вы сразу не догадались? — Ну, я подумала… – смущенно пробормотала она, и я как‑то сразу понял, что она там себе нафантазировала. — Уважаемая, я похож на человека, готового рисковать жизнью из‑за очередного хм… источника? Тем более того, кто связан с правящим домом Истинного Пламени?

Н–да… если я правильно расшифровал ее взгляд – похож. Боги, ну почему все вешают на меня какие‑то нелепые ярлычки, а потом еще и удивляются, с чего это я веду себя не так, как должно?! Ну, кто им сказал, что я бескорыстно готов помочь любому? Неужели я каким‑то образом внушаю им подобные мысли?! Вот уж нелепость, каких мало. Я ведь Владыка, какой‑никакой, а Владыка. И мне положено заботиться о своей собственности. Мей – моя вещь. И все! Не окажись он тогда настолько неосторожным – и плевать мне было бы на всех рыжих эльфов вместе взятых! — Значит, Мейлон твой «ближний»? А тебя не смущает, что он изначально должен принадлежать другой Семье? — Сначала разберитесь – которой, а потом предъявляйте мне претензии. – Я беспечно улыбнулся в ответ. – Да и в этом деле вряд ли что можно изменить: ты ведь поняла, что он признал меня.

Биата нехотя кивнула. Что ж, значит, вопросы принадлежности rea решены. Раз уж Мею хватило дурости позвать меня, то он сам выбрал свою судьбу. Даже если в тот момент не осознавал, что делает. — Что ж, если все вопросы решены, то я бы хотел удалиться, – сообщил я, уже повернувшись к двери. Спорить или скандалить не было никакого желания – у меня внезапно появились незаконченные дела, а значит, мне предстоит все хорошенько взвесить и обдумать. — Одну минутку, Алесан. – Голос Биаты вновь звучал сдержанно–спокойно, – Один вопрос мы так и не решили…

Я напряженно замер. — Это который? – уже ожидая любого подвоха, осторожно поинтересовался я. — Тот, что касается твоего здоровья. Я все‑таки целительница…

Вот уж послала Судьба на мою голову!.. — Делай, что хочешь… – устало произнес я и вышел из гостиной. Все же эльфы меня доконают гораздо раньше Семьи…

…И все‑таки удобно, когда твои проблемы решаются сами собой. Биата избавила меня от лишней головной боли. Впрочем, чего еще ждать от целительницы? Хотя, следует признать, меня не так сильно беспокоил этот вопрос, как могло быть. Все‑таки чувство самосохранения во мне отсутствует как таковое. Хотя при всем при этом я совершенно не спешу ступать на серую тропу. Думаю, всемилостивая danely Смерть понимает меня, потому и не торопится стучаться в дверь моей души. А ведь эту даму я бы в пустил без сожалений – не дело заставлять ждать на пороге столь почтенную госпожу.

Бездна! Я, кажется, совсем запутался в своих желаниях. Я не хочу жить – слишком устал бороться со всем миром, но и умирать желания не возникает. Правда, я и раньше был на редкость странным зверьком, должно быть, здесь и находится корень всех моих бед – я просто не знаю, чего хочу от жизни, а в результате все эти нелепые трепыхания и ошибки…

Впрочем, сейчас я прекрасно знаю, к чему иду. И зачем. — Алесан… – Голос учителя звучит, как всегда, ровно, но, если прислушаться, можно заметить и кое‑что интересное – любопытство, чуть скрашенное тенью извечной насмешки. Сколько себя помню, Марвид всегда производил именно такое впечатление. Интересно, как этот старый морид умудрился сохранить это в себе? И не мешают ли ему жить подобные особенности характера? Хотя о чем это я?! Учитель потому и прожил так много, что все еще не потерял интерес к чудесам мира. А взгляд на все сквозь призму легкой иронии помогает не сойти с ума… Вот если бы я сам так мог… — Все еще дуешься? — На что? – Я чуть повернул голову, чтобы посмотреть на вошедшего в мою комнату эльфа. Все тот же строгий черный костюм, к которому я привык за годы обучения, все те же теплые искры в зеленых глазах, даже темно–изумрудная коса не покинула своего места. Иногда мне кажется, что время его совсем не трогает, обходит стороной, как бурная горная река обходит стороной скалы, выросшие на ее пути. — Уже не помнишь? Или не придаешь значения? – Все то же спокойствие в голосе, но глаза едва заметно сощурились, выдавая веселое настроение их обладателя. — Скорее второе, чем первое. Хотя в данном случае верен третий вариант. — Да? И каков он? — У меня появились кое–какие заботы. А значит, я должен жить. И цена моей жизни уже не существенна. Глупо обижаться на то, что способствует исполнению моих планов, верно? — Верно, вот только ты так говоришь, будто раньше… – Марвид замолчал, не решаясь озвучить свою догадку. — Мне было все равно? – за него продолжил я. – Так оно и было. — Что же изменилось сейчас? Мейлон? — Он входит в список причин, побудивших меня пересмотреть свое отношение к жизни, но он – не главная. – Не знаю, чего Марвид хотел добиться таким вопросом, наверно, сбить меня с толку, но ответил я легко, нисколько не собираясь скрываться. — А какая же тогда главная? – По мере беседы учитель медленно перемещался по комнате, и эту фразу он произнес, уже устроившись в кресле напротив меня. — Пророчество, – просто ответил я и жестом разрешил эльфу наполнить свой бокал. Странно, мне казалось, что я изжил все старые привычки, но стоило мне оказаться в обществе hal’mai, как я невольно вновь стал Владыкой. Жесты, мимика, интонации и даже образ мыслей – все похороненное на дне памяти пробудилось во мне с такой легкостью, что это пугало. — Пророчество? И что же тебя не устраивает в нем? – Марвид, протянув руку, взял со столика, стоявшего между нашими креслами, бутыль с янтарно–желтым вином и наполнил бокалы. Оба. И мой тоже. Что ж, значит, беседа будет долгой. — Все меня в нем устраивает, кроме одного: оно слишком многим известно. А это, к сожалению, лишь повышает вероятность его исполнения. До сих пор метания Домов и их слуг усиливало влияние этих нелепых строк на реальность, а не ослабляло его. — И у тебя есть доказательства? – Зеленые глаза насмешливо блеснули. — Помимо слов самого пророчества? – в том же тоне ответил я. Марвид заинтересованно подался вперед. — Самого пророчества? — Последняя строка, завершающая весь цикл: «Мы узрели – вы воплотите». И знаешь, чем больше вы трепыхаетесь, тем ближе становится предсказанный конец. Впрочем, на это мне плевать – меня бесит, что из‑за этих действий страдают невиновные! — Ты сейчас о Мейлоне? – Конечно же, Марвид не упустил возможность упомянуть Рыжика. И ведь ничего им не докажешь, сколько ни говори – меня все равно не услышат. — Не только, – раздраженно бросил я, – даже эта эльдская принцесса стала жертвой пророчества. Или ты думаешь, что мы столкнулись на светском рауте? Разумеется, нет! Я вытащил ее из очень неприятной истории. Ее должны были продать. Я не знаю, каким образом она попала к работорговцам, но сам факт нахождения наследницы Рондира за пределами Светлого Леса уже говорит о многом.

Молчание. Марвид зачем‑то вглядывается в свой бокал, словно светло–золотистая жидкость в нем может дать какие‑то ответы. Давно я не видел учителя настолько сосредоточенным. — Здесь ты прав. Кажется, уже и в Совете завелись кроты. Неприятно, но я не верю в такие совпадения, особенно когда речь заходит об этом пророчестве. Одно успокаивает, если они охотятся за Ниной, то вряд ли знают о существовании Мейлона.

Вот мы и подошли к главному. Не хотелось, конечно, разрушать чужие иллюзии, но теперь в моей жизни слишком многое зависит от безопасности мальчика. — Ошибаешься, – отрывисто произнес я и, протянув руку, взял наконец свой бокал. Свет свечей искорками заметался в вине. Красиво. Действительно успокаивает и позволяет собраться с мыслями. — О чем ты? – потребовал ответа учитель, нахмурив брови. — О том, что к покушению на нашего солнечного мальчика очень тщательно готовились. Более того, дождались момента, когда Мей остался один. Боги! Да они даже к Даризи не побоялись сунуться! – Я раздраженно стукнул бокалом о стол. Золотистая жидкость плеснула через край и ароматными капельками замерла на моих пальцах. – Нас вели – понимаешь? Нас вели от самого Вирда, а ни я, ни Ландыш этого не заметили! Не знаю, почему они не напали раньше, но стоило нам с Меем расстаться… — Его сопровождали. Я отправил с ним боевую тройку. Тайно, как ты понимаешь. Но как только они увидели, с кем именно связался малыш, то предпочли вернуться. И правильно сделали, я же знаю, как ты реагируешь на чужие глаза и уши рядом с собой. — Что ж, это многое разъясняет, но боюсь, нашу ситуацию это уточнение лишь осложняет. – Я задумчиво поднес пальцы ко рту и осторожно снял губами капли выплеснувшегося вина. — Почему? — Не притворяйся идиотом, Марвид. Раз они сумели обнаружить клин, идущий тайно, да так, что никто в самом клине ничего не заподозрил… Меня пугает выучка этих людей. — Ты прав, это настораживает. В наше время немногие способны сравниться в мастерстве с боевой моридской триадой, разве что… Ты уверен, что действует не кто‑то один? — Думаешь, кто‑то из двуликих? Вряд ли, я считаю, что Дома здесь абсолютно ни при чем. Во–первых, не их стиль. Они бы не стали таиться: цветок на подушку – и готовься к неприятной встрече. А во–вторых, исполнителем был человек, а не hal’mai. Да и не пахло от него магией, только амулетами, причем амулетами не нашей зачаровки, людской. Ну и наконец, и амулет переноса и дротик были сделаны профессионалами, причем разными. Портал был хоть и качественным, но все же оставил след, а значит, чаровал человек – только они не обходят грани, а рвут их насквозь. Но, несмотря на этот видимый недостаток, отследить точку выхода я не смог – маг явно знал о том, что оставляет следы, и довольно умело их замаскировал. Что же касается дротика… вот с этим все сложнее… – Я вновь невольно спрятал взгляд, все‑таки старые привычки так легко не изживаются. Впрочем, тема разговора тоже не самая обычная. Но я должен это произнести вслух, даже если мне не поверят. Что ж, значит, пора посмотреть правде в глаза. Я, подавив в зачатке инстинктивное стремление отвести взгляд, прямо посмотрел на своего учителя. – Его чаровал полукровка, Марвид. — Полукровка? – Он меня не понял. Хотя это и неудивительно, за последние три тысячелетия не было ни одного случая межвидового смешения крови. Да о чем это я?! Многие остроухие уверены, что такое в принципе невозможно! Но ведь было. Да, очень–очень давно, да, те времена лучше забыть и не вспоминать… хотя кто‑то, видимо, вспомнил. И, кажется, умудрился обойти магию запрета, наложенного Советом. — Полукровка. Смесок. Называй, как хочешь – смысла это не изменит. В этом человеке присутствует и ваша кровь. — Невозможно! У нас не может быть общего потомства ни с людьми, ни с двуликими!

Как будто я этого не знаю! Все же именно мой род однажды стер саму эту вероятность со страниц Летописи мира. Мы сделали все, чтобы больше никогда не появилось смесков – уж слишком удивительными были их способности и отнюдь не мирными намерения. И вот теперь они снова пришли в мир. Как сумели они обойти законы мироздания? Почему напомнили о себе именно сейчас? Я уже боюсь искать ответы на эти вопросы. — К сожалению, уже возможно. Я не знаю, кто и как обошел это ограничение, но дротик определенно чаровал кто‑то, наследовавший обе линии крови. Если я правильно распознал, то эльфийская половина нашего мага имеет эльдские корни – только они уговаривают деревья принять силу. — Алесан, меня все больше и больше пугают твои слова.

Кто бы только знал, как пугают они меня. В отличие от Марвида, я точно знал, к чему может привести подобное… все же как я ни пытался убежать от чувства долга, но архивы в свое время изучил, не пропустив ни одной сколько‑нибудь важной хроники, а Дом Творения за тысячелетия, прошедшие с ухода Изначальных, хоть и не афишировал этого, не раз вмешивался в структуру мира… — Алесан, если ты прав… — Учит ель, я могу в любой момент предъявить доказательства… — Не надо. Я тебе верю, хотя предпочел бы, чтобы ты ошибся. Ведь в противном случае мы каким‑то образом прошляпили появление довольно сильной организации, посвященной в наши дела, но нам самим неизвестной. Это не внушает оптимизма. — Вот именно поэтому я и хочу вплотную заняться светлыми. Нам достоверно известно, что среди эльдов есть их информатор, иначе они никак не вывезли бы Нину из Леса. И эта ниточка приведет нас куда надо. — Думаешь, это хорошая идея? Нурнаил в свое время требовал твоей смерти у Совета. Вряд ли за прошедшие годы он пересмотрел свое решение. — А я и не собираюсь соваться в его земли. Я всего лишь навещу пару знакомых на границе, поспрашиваю, что и как, а дальше посмотрим. — Знакомых? – Темно–изумрудная бровь удивленно выгнулась. – С каких это пор у тебя появились знакомые среди эльдов? — Вернее, с каких это пор светлые стали связываться с Двуцветными Лордами, так? – Не то чтобы мне было обидно, просто неприятно, когда все вокруг так или иначе видят во мне выродка, и пусть не со зла, но постоянно напоминают об этом. — Алесан… – Марвид смутился. Не думал, что когда‑нибудь увижу такое. — Не придавай значения моим словам. Глупая привычка. А насчет знакомств: последние годы я тоже не отдыхал, так что кое‑кто из эльдов оказался мне должен.

– Hal’mai? — Нет, с этими я старался не связываться – велика вероятность наткнуться на кого‑нибудь из Семьи. Внешний круг, хотя вернее было бы сказать – круг Стражи, – не удержавшись, уточнил я. Боги, ну что за ребячество! Зачем я упомянул об этом? Только для того, чтобы заслужить чуть удивленный, но все же уважительный взгляд учителя? Ну и кто я после этого? — Я всегда знал, что ты очень талантливый мальчик, но не думал, ч то настолько. Как ты умудрился втереться в доверие к кому‑то из членов светлого Секрета?

Хороший вопрос, даже слишком хороший. И не менее бестактный. Обычно о таком не спрашивают – уж слишком неожиданным может оказаться ответ. Впрочем, могу понять любопытство учителя. Эльфийские Стражи – вещь в себе. Они подчиняются только Хранителям Секретов, а те, в свою очередь, отчитываются лично перед… в общем, не важно. В каждой Семье есть свои тайны, и моя не исключение – просто Северные чуть лучше прочих охраняют свои. — Ничего серьезного, оказал услугу одному «цветочку», а он признал за собой долг. Я его об этом не просил – это было его решение. Вот и все, – произнес я, надеясь, что Марвиду хватит благоразумия не продолжать расспросы. — И какого же цвета была эта хризантема [15]?

Боги! И ведь не отстанет, пока не вытянет из меня все подробности! Хотя есть подробности, которые я не имею права разглашать. — Красного, – нехотя ответил я. — Рыцарь крови? А неплохие у тебя должники, Алесан. И что же, если не секрет, ты сделал для этого эльда? — Секрет, – просто ответил я, не желая вдаваться в подробности. В конце концов, я обещал Адилону, что никто не узнает о его позоре, а свое слово я привык держать. — Что ж, в таком случае мне остается только усмирить свое любопытство. — Это будет лучшим решением, – согласился с ним я. Марвид странно посмотрел на меня, но промолчал. Вот что я всегда ценил в этом мориде, так это умение вовремя отступиться. — Что ж, в таком случае от лица Совета я доверяю это дело тебе. Думаю, тебе не надо объяснять, что по окончании задания отчет должен будет лежать у меня на столе.

Забавно. Мне приказывает мой бывший подчиненный. Впрочем, я же ушел из Ордена. Но ведь и Марвид покинул Совет! — Покинул, – согласился учитель с моими мыслями, – но я сохранил все свои полномочия. В конце концов, я был среди тех, кто создавал Совет, и не думаю, что кому‑то хватит наглости меня оттуда попросить.

Ясно. Действительно, разве можно отказаться от такого влияния? Власть – очень сильный наркотик. Что ж, я прекрасно понимаю его… — Обижаешься? — На что? — На то, что я не порвал с ними все связи. — А должен бы? – совершенно искренне удивился я. — Нет, но ты ведь совершенно непоследовательное создание. Ты ненавидишь себя, но при этом отчаянно ищешь того, кто тебя полюбит. Ты в открытую отказался от семьи, но в то же время нуждаешься в ее одобрении. Ты выбрал свой путь под влиянием сиюминутного порыва, но упрямо идешь вперед, игнорируя все возможности вернуться. И ты абсолютно не умеешь любить, но почему‑то вцепляешься в свои чувства, как в любимые игрушки, забывая, что сыграть чью‑то роль – не значит прожить жизнь. – Все это Марвид выдал, глядя на свой бокал. Кажется, его эта речь выбила из колеи гораздо сильнее, чем меня. Хотя могу его понять: не каждый день приходится вываливать на Владыку, пусть и бывшего, столько горькой правды. По крайней мере, одну половину моей сути он описал очень верно. Вот только заметил ли он за сиянием этой грани – другую? Ту, что случайно увидел Мей? Ту, что иногда пугает меня самого? — Не споришь? – Легкое удивление. Марвид все‑таки оторвал взгляд от своего бокала и посмотрел на меня. Глаза в глаза. Забавно, но теперь мне не страшно встречать чей‑то взгляд, потому что я знаю: больше никто не войдет в мою душу дальше, чем я сам захочу. И это успокаивает. Оказывается, иметь отражение не так уж и плохо, тем более в свете предстоящих событий. — А надо? – Я невольно улыбнулся и пригубил вино. Хм, кислит, хотя этот сорт никогда не был в числе моих любимых. Я сделал еще глоток и на мгновение закрыл глаза, позволив колючим искоркам силы пробежать по телу. Бодрит. Хотя вкус мог бы быть и получше.

Марвид молчал. Впрочем, я отчетливо чувствовал его взгляд. Он все еще ждал ответа. — Видишь ли, все, что ты сказал, – правда. Я не люблю обманывать себя. Да, иногда и я ошибаюсь, но обычно нахожу в себе силы признать собственные ошибки. — Значит?.. – как‑то не слишком уверенно спросил учитель. — Если ты имеешь в виду Рейма, отпустило. Конечно, мне пришлось потратить немало времени, чтобы это понять, но… при тех обстоятельствах мне было удобнее обманывать себя, теперь это излишне. — И можно узнать причины, побудившие тебя расставить все по местам?

Любит же он неприятные вопросы! Впрочем, без этого своего качества он был бы не так интересен. — Я задал себе простой вопрос. И честно ответил на него. Только и всего. — Вопрос? Какой вопрос? — Самый обыкновенный. Я спросил себя, зачем мне все это нужно. И получил очень странный ответ. Оказалось, что я продолжал эти игры с Реймом только для того, чтобы убедить себя, что нас что‑то связывает. И ведь почти убедил!

Забавно, но сейчас, рассказывая все это существу, давно и прочно покинувшему мою жизнь, я ничего не ощущал. Отпустило. Вот так все просто. — И что теперь?

Глупый вопрос. — Ничего. Пока – ничего. — Ты знаешь, а ведь Рейм приходил сегодня, но ты был несколько занят с нашей многоуважаемой целительницей…

Вот как. Оказывается, в моей очень простой истории остался неучтенным один не очень простой фактор. — И как я, по–твоему, должен реагировать на это известие? – Невольно склонив голову к плечу, я посмотрел на своего учителя. — Тебе это безразлично, – с удивлением заметил он. — Абсолютно, – согласился я. – Рейм очень интересная личность, по–своему привлекающая меня. Так что еще рано ставить точку в наших отношениях. Вернее, не стоит спешить сообщать ему об этой самой точке – он еще может мне пригодиться. — Знаешь, малыш, твое стремление играть в чувства не так уж бессмысленно, – спустя несколько секунд заметил Марвид. – Не все могут оказаться готовыми увидеть эту твою сторону.

Но вас это не удивляет, учитель, верно? Значит, кое‑что о двуцветных вы знаете. И это приводит меня к кое–каким нелестным для вас выводам… Впрочем, это дела давно минувших дней, а я не люблю ворошить прошлое – у самого грехов хватает.    – Вам больше понравится, если я скажу, что пока не готов встретиться лицом к лицу с принцем? — Если это правда – да, такой ответ меня устроит куда больше первого. — Отчасти – правда. Думаю, вам не нужно объяснять, что я такое. — Ты прав – не нужно. Только знаешь ли ты это сам, мальчик? Сможешь ли выделить из всех своих ликов и масок истинное лицо? Или уже забыл его за ненадобностью? — Смогу. Потому что совсем недавно мне его напомнили. – Безразличное ко всему спокойствие снова отступило в глубины моей сущности, оставив на поверхности другую половину моей личности. Собственно, поэтому и улыбка получилась слишком искренней, совершенно мне не свойственной. — Я, кажется, знаю кто. И как? Не страшно было? – Блеск глаз выдал его с головой – ему было любопытно, он очень хотел понять, что это значит – заглянуть по ту сторону граней и увидеть изнанку мира. Изнанку, всего на миг отразившуюся в чужих глазах. — Скорее тошно. И больно. У легенд, оказывается, на редкость неприятный вкус. — Иного и не приходилось ждать. Алесан, что ты собираешься с ним делать? — С кем? – не понял я, уж слишком много существ оказалось в непосредственной близости от меня. Иногда это даже пугало, но в то же время… а разве не к этому я когда‑то стремился? — С Мейлоном. — Ничего. Меня совершенно не интересуют ифриты. Ни в каком плане. — Но он связан с тобой.

«Ты даже не знаешь – насколько». Тщательно пряча эту мысль, я невольно улыбнулся. Все‑таки иногда быть двуцветным полезно – даже Марвид не сможет прочитать обе части моей души одновременно, так что сейчас он способен увидеть только то, что я хочу ему показать. — Связан, только я уже не Владыка. Мне без надобности reah’mai. А отражение – это не то, что я хотел бы видеть каждый день подле себя. — А о Мейлоне ты подумал? Или снова беспокоишься только о себе?! – резко спросил Марвид. Странно, не ожидал я от него этого, обычно он вел себя гораздо более сдержанно. Хотя что я могу знать о его мотивах? Тем более когда речь заходит о Мее. — Ну, во–первых, я не просил этого ушастого недоумка ко мне лезть, особенно в тот момент, когда ментальные щиты ослаблены. Так что он вполне заслуживает наказания за глупость. Как говорится: сам виноват – сам и плати. — Алесан!

Проигнорировав оклик учителя, я продолжил: — Во–вторых, у меня сейчас нет ни времени, ни желания возиться с reah’mai, которому придется объяснять даже прописные истины. В–третьих, я не нуждаюсь в услугах «щита». — Стоп. Не ври хотя бы себе. Алесан, я могу понять, что в сложившейся ситуации тебя многое не устраивает, но уже ничего не изменить. И я ни когда не поверю, что после всего, что ты сделал для него, ты вот так спокойно обречешь его на смерть.

Я устало потер пальцами виски. Может, у меня запас прочности повыше, чем у простых смертных, но и я не в состоянии вынести все, что на меня вываливают некоторые остроухие индивидуумы. Да и разговор этот уже вышел далеко за рамки «приятной беседы», а значит, лучше все один раз продемонстрировать, чем с три десятка – объяснять. — Учитель, вы так и не поняли меня. Я не Владыка, поэтому Мею из‑за разлуки со мной ничего не угрожает, максимум – потоскует недельку. Так что мне нет нужды быть всегда рядом и изображать радеющего хозяина. Далее, есть ряд причин, по которым мне хотелось бы держаться как можно дальше от него. Более того, признаюсь, что одна из них – это пророчество. Но она – далеко не главная. В данный момент меня больше волнует, что кто‑то угрожает его жизни, а мне, возможно, придется тесно общаться с этим «кем‑то». Ну и наконец, основная причина из списка: он – мое отражение. — И что? Многие жизнь положили, чтобы подтвердить реальность этой легенды! А ты вот так просто выбрасываешь этот дар Судьбы! — Дар? – Я невольно усмехнулся. – Забавные же у тебя представления о дарах. Ладно, думаю, особенность этих уз лучше один раз увидеть, особенно в твоем случае. Кстати, надеюсь, у тебя надежная антимагическая защита?..

Отставив в сторону бокал с вином, я выбрался из кресла и, не дожидаясь Марвида, покинул комнату. В крови плескалась какая‑то бесшабашная уверенность в том, что в этом мире надо попробовать все. Кажется, я все‑таки зря пригубил вино – созданные эльфийскими магами напитки крайне коварны… По крайней мере, на меня они всегда действовали одинаково – чувство самосохранения отказывало сразу и надолго.

Но рано или поздно я бы все равно решился на практике проверить, насколько правдивы были слова Даризи, а лучшего места для моего маленького эксперимента не найти – уж Марвид точно позаботился обзавестись защитой, если не идеальной, то очень близкой к таковой.

Успокоив свою совесть этими нехитрыми мыслями, я уверенно шагнул в комнату, где, по моим ощущениям, должен был находиться Мейлон.

Хм… Неудивительно, что потребовалось вмешательство Биаты. Этот мальчишка даже на подсознательном уровне делает все, чтобы уничтожить собственное тело. Впрочем, насколько я помню, для эльдов кровь Двуцветного Лорда – яд…

Все‑таки я идиот! Почему у меня из головы вечно выпадают какие‑нибудь важные сведения?! Вот воспринимал бы мальчишку с самого начала только как светлого эльфенка – в жизни бы его к себе близко не подпустил! Эльды, они, знаете ли, очень забавные создания, со своим взглядом на этот мир и на его обитателей… Короче, не–эльдам лучше к ним не соваться – будет безопаснее. А если еще и вспомнить, кому именно они служат… Восточные Владыки мало того что крайне радикально смотрят на все, так еще в их Семье по наследству передается некое любопытное право… В общем, ни одно здравомыслящее существо по эту сторону граней никогда не сунется в Светлый Лес без приглашения.

Так что мое решение отправиться туда является лишним доказательством если не безумия, то непроходимой глупости – точно. — Ну и зачем ты меня сюда привел? – недовольно поинтересовался Марвид, следом за мной появляясь в комнате. — Захотелось, – машинально отмахнулся я, не отрывая взгляда от Мея. Надо сказать, что выглядел он даже хуже, чем раньше, хотя мне казалось подобное невозможным. Светлая кожа словно истончилась и погрубела, приобретя неприятный серо–желтый оттенок. Под глазами пролегли темные тени, губы искусаны до крови. Ах да, ко всему прочему тоненькой струйкой темного дыма по кровеносным сосудам расползается яд. Все‑таки не успел. Даже вмешательство Биаты не смогло остановить распространение заразы, занесенной с моей кровью, – только чуть замедлить. Бездна! Ну почему всегда, когда я всей душой хочу кому‑нибудь помочь, становится еще хуже?! — Алесан?.. — Не могли бы вы пару минут помолчать, sell? – Как всегда, в минуты крайнего напряжения я перешел на официальный стиль. Впрочем, это никогда не мешало мне не очень вежливо затыкать старших. — Как прикажете, danell.

Пропустив мимо ушей легкую издевку, я осторожно раздвинул завесу первой грани. Сквозь мутно–белый туман просвечивали энергетические каналы, изящным кружевом оплетающие золотисто–красную ауру Мея. Та–ак…

Я, конечно, не целитель – до уровня той же Биаты мне очень далеко, но кое–чему меня в свое время научили. Например, я могу читать кружева – по крайней мере, по одному слепку ауры всегда отличу эльфа от человека или от двуликого. Посмотрим, что тут…

Боги Изначальные! Что же вы собирались создать?! Тонкая изящная паутинка энергетических каналов, в центре имеющая удивительно четкую, идеально правильную вязку, к краям расходилась клиньями абсолютно хаотичных узоров, которые, в свою очередь…

Бездна! Это еще что такое?! Невозможно! Моя кровь такого сделать не могла – слишком мало времени прошло!

Но сквозь тонкое кружево внешних петелек отчетливо проступали первые ряды внутреннего узора…

Такое чувство, что создатель, в момент работы над этим мальчиком, долго думал, что хочет получить, но так и не определился – вот и взял по кусочку ото всех. Даже спрашивать боюсь, как Мей жил с такой системой связей. Многие потоки противоречат друг другу, а есть и вовсе лишние – например, изнаночные ряды точно не используются: они даже не замкнуты, зато процентов двадцать энергии оттягивают на себя. Вот уж воистину: недоразумение!

Теперь бы еще разобраться, что и откуда берется? Вот эти распустившиеся петельки раньше определенно относились к эльдскому «наследству». Все‑таки моя кровь целенаправленно уничтожает все, по ее мнению, лишнее в его теле. Так, с этими растрепанными нитками разобрались, идем дальше. Хм, кому могла бы принадлежать центральная часть паутинки, я не смогу ответить – уж слишком она идеальна. А вот изнаночный круг – сплав нашего рисунка с энергетическим узором ифритов.

Бездна, только не говорите мне, что!..

Та–ак, спокойно, эту мысль можно будет обдумать и позже – сейчас ее могут подслушать. Тише, Ксан, не дело такими знаниями разбрасываться… тем более что подобная информация в определенных руках может привести к тотальному уничтожению целой расы, а ты против убийств!

Кое‑как взяв под контроль собственные мысли, я осторожно сделал шаг назад, на нулевую грань. Впрочем, золотистое кружево энергетических потоков я теперь видел и здесь, так же, как черный дымок моей сущности, сконцентрировавшийся в «эльдских узлах» и на окраине незавершенного второго слоя паутинки.

А я, кажется, понял, что задумала сделать с Меем моя кровь. Действительно, оторванные от внешнего кружева ниточки служат для создания изнанки. Впрочем, так оно и должно было произойти: моя кровь просто перестраивает весь организм мальчишки, лепит из него то, что считает правильным… а за эталон, разумеется, приняла меня.

Вот только Мей изначально не имеет второй ипостаси, хотя если бы в свое время был проведен обряд обретения… Нет, да же в мыслях не стоит допускать такого. Это приведет к хаосу.

Что ж, двуликим моему rea, к счастью, не стать, но ведь внутренний слой кружева способствует не только смене ипостаси – он делает из нас Владык…

Интересно, а я бы смог подтянуть эльфенка до нашего уровня?..

Против воли я сделал шаг к Мею. Возможно, я потом об этом пожалею… возможно, в этот раз мне вынесут гораздо более суровый приговор… но сейчас это единственный реальный шанс вытащить моего rea из лап Смерти. В его нынешнем положении Биата уже ничем не поможет – так же, как любой эльф, она не способна увидеть истинный узор ауры, только почувствовать неверное течение потоков, а значит, и изменить ничего не сможет – просто не поймет, где ошибка.

Что ж, значит, сегодня я повешу на себя еще один несмываемый грех…

Хотя какая разница: одним больше – одним меньше?

Невольно улыбнувшись последней мысли, я сел на край кровати и положил руку на одеяло, в том месте, где у Рыжика находилось солнечное сплетение. Скользкие ниточки поначалу никак не желали слушаться, но вскоре уже покорно подчинялись каждому даже самому незначительному движению моих пальцев. Оттеснив на окраину кружева черный дымок собственной сути, я заново воссоздал рисунок паутинки, впрочем, не особо следуя первоначальному – гораздо важнее было убрать разрывы, чем восстанавливать «эльдские узлы», тем более что из‑за моей крови они все равно будут то и дело распускаться. Заштопав верхний слой кружева, я обреченно посмотрел на изнанку. Если с сильно покореженными аурами эльфов я сталкивался во время обучения, то с Владыками дел не имел – не тот уровень. Да и не из чего вязать паутинку! Все ранее свободные ниточки вновь заняли свое место на внешнем слое…

Стоп. Но ведь совсем не обязательно использовать родные нити! Я не раз видел, как Биата собирала ауры раненых на Гранях reah’mai, используя обрывки нит ей тех эльдов, которых уже нельзя было спасти…

Боги! Начинаю думать, что и от моего разностороннего образования бывает польза. Вот только «донор» обычно умирает, а у меня на примете нет ни одного Владыки, готового пересечь последнюю грань. Впрочем…

Резко выдохнув, я закрыл глаза. Увидеть собственное кружево в принципе нереально, но ведь эльфы как‑то умудряются обходиться без зрения, а чем я хуже?..

Внешняя паутинка энергосвязей мягко пружинила под пальцами. Хм, а неплохо Рейм потрудился – ни разрывов, ни посторонних узлов, он действительно полностью воссоздал первоначальный рисунок. Что ж, если не забуду, то при встрече обязательно поблагодарю. Может быть.

Шагнув чуть дальше, я едва не запутался в обрывках нитей. Вот оно. Как я и думал, даже Рейму не под силу повторить узор избрания, он просто кое‑как соединил потоки, чтобы расход энергии был не слишком ощутим. Отлично.

Конечно, то, что я задумал, чистой воды авантюра, но… почему бы и нет? В конце концов, мы отражения друг друга!

Мысленно ослабив основные узлы, я развернул внутреннее кружево так, чтобы его можно было закрепить немного иначе. Пальцы сразу же онемели. Проклятие! Я, кажется, сбил один из собственных каналов.

Пришлось вернуться и исправить нужный поток, пока сам не свалился рядом с Меем такой же бесчувственной и безразличной ко всему куклой. — Алесан! – Что‑то меня резко дернуло назад. С трудом разлепив глаза, я попытался сконцентрировать все внимание на своем учителе. – Что ты здесь творишь?! У меня волосы дыбом становятся от токов энергий! – воскликнул он. — Учитель, подождите еще минуту. И я вам все объясню, – устало произнес я, снова ныряя в темный колодец собственной души.

Так, надо еще раз проверить, правильно ли я распустил узлы. Кажется, да: свободные петли остались именно там, где и должны. Что ж, значит, теперь только протянуть крепежные нити… — Ну, ты готов дать мне все ответы? – требовательно спросил Марвид, стоило мне только открыть глаза. И ведь умирать буду – не отстанет! — Подожди еще немного. Лучше скажи, на этой комнате стоит хорошая защита? — А то сам не видишь! Лучшая во всем доме!

«В том‑то и дело, что не вижу. На пару недель я вне игры – слеп и глух, по крайней мере, ни потоки, ни грани не чувствую». — Вот и хорошо. Только, учитель, на всякий случай создайте вокруг себя щит. И покрепче. — Алесан, что ты задумал?! — Да так, небольшую демонстрацию, после которой, наверное, вы прикажете мне держаться от Мея как можно дальше. — Алесан, я серьезно… — Я тоже. Кстати, самому Мею о моем небольшом хулиганстве не рассказывайте – ему этого знать не нужно, лады? – как можно невиннее улыбнулся я. Марвид еще больше напрягся. И чего это мне никто не верит? Честнее меня – в целом мире не найдешь! — Хорошо, – нехотя согласился морид, с сомнением поглядывая на меня из‑под сведенных на переносице бровей. — Ты защиту поставил? – на всякий случай уточнил я, зная, что Совет на многое может закрыть глаза, но вот смерть одного из основателей станет последней каплей в чаше их терпения. — Да, мог бы и сам уже посмотреть, если это тебя так интересует.

Я неопределенно дернул плечом. Моя временная «слепота» (ну, будем верить, что – временная) не та вещь, о которой стоит распространяться.

Ладно, если здесь все вопросы уже решены, то остался небольшой штришок… почти детское озорство…

Итак, адресовав учителю еще одну невинную улыбку, я мысленно потянулся к источнику своей силы… на мгновение нерешительно замер, в последний развзвешива я все «за» и «против»… а потом решительно склонился над Меем – и с необъяснимой осторожностью провел кончиками пальцев по его лбу…

Хм…

А знатненько меня приложило. Никогда не думал, что в одно мгновение можно скопить–передать столько энергии…

Боги, но если короткое, почти невинное прикосновение приводит к такому результату… я даже знать не желаю, к чему может привести более близкий и длительный контакт! Что ж, зато опытным путем доказано, что Даризи мне не соврала. Ну и заодно я подключился к очень неплохому биполярному источнику энергии, что тоже немаловажно. Ах да, помимо этого я еще и ауру этого мальчишки собрал, так что теперь он в некотором роде Владыка, вернее, может им стать, если потратит лет двадцать на обучение. Правда, я не столько сплел ему изнаночное кружево, сколько перевел потоки энергии на свой контур… В общем, и я всегда буду при силе, и Мей останется жив – кстати, очень неплохая сделка, если бы еще не так сильно меня приложило… — Алесан? Алесан, ты как? — Если не считать того, что у меня из глаз искры посыпались, – нормально. Но больше я к Мею и близко не подойду – не уверен, что во второй раз смогу пережить подобное приключение. — Что это было? – Убедившись, что я более–менее жив, Марвид сразу же дал волю любопытству. – Кто повесил на Мейлона такую защиту? — Мать–природа повесила, чтоб ее!.. Причем конкретно от меня. Надеюсь, теперь ты понял, что значит быть отражениями? И почему я считаю, что присутствие Мея подле меня нежелательно? — Объясни. — Как мне сообщила одна danely, при близком контакте наши с Меем ауры начинают резонировать, при этом поток энергии резко и неуправляемо возрастает… Короче, при желании я со своим rea могу сровнять с землей целый город, для этого нам будет достаточно взяться за руки, – легкомысленно улыбнулся я. Впрочем, Марвид слишком хорошо меня знал, чтобы поверить в эту улыбку. — Боишься искушения? — Нет, боюсь, что с моим везением влипну по самые уши во что‑нибудь дурнопахнущее. А если рядом со мной будет это ушастое недоразумение, то сообща мы много чего можем натворить… Надеюсь, теперь ты понял, что мной движет. И не станешь препятствовать моему уходу.

Несколько долгих мгновений Марвид смотрел мне в глаза. Не доверяет? Но я же дополнил свои слова крайне любопытной демонстрацией… — Не стану, – наконец ответил он, небрежным жестом отбрасывая косу за спину, – хотя и не считаю твое решение верным. Но в данных обстоятельствах ты волен поступать, как хочешь. И, Алесан, мне все еще интересно, что ты сделал с аурой Мея… теперь я его воспринимаю несколько иначе… – Изумрудные глаза требовательно смотрели на меня, и казалось, что они могут заглянуть даже в самые дальние уголки моего сознания.

Пытаясь отогнать наваждение, я невольно тряхнул головой. — Я просто избавил Биату от лишней проблемы, – немного смущенно улыбнулся я, – пусть считает это моей благодарностью за ее услуги. — То есть никаких серьезных изменений ты не вносил? – уточнил Марвид, не отрывая от меня взгляда. — Ничего такого, что не было бы заложено в него природой, – честно ответил я, мысленно обещая себе все‑таки разобраться в хитросплетениях родословной ифритов. Даже если это приведет меня в главную библиотеку Vir’Soley! — Что ж, тогда я больше не имею права тебя задерживать, Алесан. Уедешь утром? – Обычный, ничего не значащий вопрос, дань приличиям. Слава всем богам! Кажется, допрос закончен! — Нет, я покину вас прямо сейчас. Не хочу искушать Судьбу, – взглядом указав на Мея, заявил я. — Ясно. Тебе что‑то нужно в дорогу? — В основном по мелочи, хотя от одной из твоих каурых я бы не отказался. — А чего это ты заговорил о лошадях? – подозрительно посмотрел на меня морид. – У тебя же в услужении Северный ветер! — А я его отпустил, – невинно сообщил я. — То есть как это отпустил? — А как это делают? Разорвал нити связи и дал свободу. — Зачем?

И как ему объяснить, что в тот момент я готовился к смерти, а тянуть за собой кого‑то еще – не хотелось. — Так получилось. — Алесан!.. — Да? — Ты самое невозможное создание по эту сторону граней! Бери что хочешь, только не мучь меня больше! Я старый больной эльф! Я уже не в состоянии выносить все твои выходки!

Мило улыбнувшись на прощание, я клятвенно пообещал вернуть как‑нибудь все одолженное и поспешил исчезнуть, пока Марвид не изменил своего решения. А то ведь может и вспомнить, что кое–какие вопросы я так и оставил без ответа…

Отступление 3, задумчивое

— О чем задумался? Ты даже не обернулся, когда я вошел. — Я знал, что это ты. Он уже покинул город.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина. — Так о чем ты задумался? Никогда прежде не видел тебя таким мрачным. — Просто кое‑что вспомнилось… Наставник, что их связывает? — Кого? — Рейма и Лиса. — Лиса?.. С каких это пор?.. Эй, малыш, даже не думай об этом. — Я серьезно, – Мейлон повернул голову и посмотрел прямо в глаза своему наставнику. Он не привык что‑либо утаивать от него и сейчас не собирался скрывать истинное положение вещей. — А как ты думаешь, что может связывать Двуцветного Владыку и твоего брата? — Значит, я не ошибся в своем предположении. Не думал, что они существуют. — Они? Ты о двуликих? — Нет, об их существовании я знал с детства – все‑таки все мои предки служили, я чувствую зов крови. Но я не верил, что может существовать кто‑то подобный ему. Это… странно. Каково это – оказаться на границе всего и вся? Ведь он находится даже в гораздо худшем положении, чем я… — Значит, о двуликих ты знал. Но в Алесане не распознал, да? — Не распознал. Хотя интуитивно подчинялся всем его приказам, но как‑то не додумался сопоставить факты. — Да, приказывать он умеет. Только не всегда считает нужным это делать. — Да? Не замечал как‑то. Мне казалось, что Лис воспринимает только свое мнение, не желая считаться с другими. — Скорее не умея с ними считаться. У него была сложная жизнь, малыш. Не думаю, что он вообще способен кому‑то доверять в этом мире. Единственное, что он умеет, – играть в доверие. Он по крупице раскрывает свою душу перед любым желающим, но стоит приблизиться к определенной черте – и ты понимаешь, что все сказанное до этого – не более чем одно из его отражений. Алесан никогда не врет, но и правды он не говорит. Он из тех существ, которые предоставляют окружающим самим выбрать, что они хотят увидеть – и они видят, не задумываясь над тем, что, как бы ни был ярок выбранный образ, он не может заменить оригинал.

Мейлон неопределенно кивнул. Уж он‑то теперь знал Лиса едва ли не лучше, чем тот знает сам себя. Хотя остались еще кое–какие вопросы, которые следовало задать сразу же. — Наставник, что он задумал? — Ничего невыполнимого, с его‑то способностями… — Наставник, я серьезно, – Мейлон твердо посмотрел в глаза мориду. Он уже привык считать его если не отцом, то кем‑то близким к этому, но это не дает Марвиду права утаивать от ученика что–либо. — Малыш, я действительно считаю, что в данных обстоятельствах тебе лучше не вмешиваться… — А вот это уж позволь решать мне, – хищно сощурив глаза, приказал Мейлон. И Марвид просто физически не смог ослушаться.

Часть 4

Маленькие тайны провинциального города

«Звезды светили на небе ярко–ярко, как бывает только на севере. Казалось, что стоит протянуть руку – и можно прикоснуться к ним. Особенно в этом месте…»

Все же нет в этом мире ничего прекраснее гор, особенно если это Хрустальные Пики. Даже жаль, что эта красота доступна лишь немногим, имеющим доступ на земли нелюдимых сидов. — Алесан! Не отвлекайся! – Вейрин резко одернул меня. Я невольно посмотрел на отца. Это был едва ли не первый случай, когда danell Каратель соизволил вспомнить о существовании сына. Вернее, за все десять лет моей жизни этот случай был первым. – Посмотри вниз. Видишь огни в долине? — Да.

Огни мне не нравились. В отличие от звезд, они были слишком… земными, обычными. — Это один из немногих человеческих городов, практически полностью подчиненный нам. И я думаю, тебе следует провести кое–какое время там. Разумеется, и речи нет о том, чтобы ты жил рядом с людьми. Проведешь время в здешней сидской общине. Тайно. Понимаешь? — Да, danell.

Я хмуро посмотрел вниз. Мне совсем не нравился город, но кто сказал, что я могу выбирать?

Сколько себя помню, я всегда любил маленькие города. Было в них что‑то особенное, какое‑то невинное очарование, навсегда ушедшее из столиц княжеств.

Наверно, поэтому, волей случая оказавшись в Вирде, я решил задержаться. Казалось бы, небольшой малоизвестный городок, но ведь и он хранит тайны. Именно эта атмосфера загадочности, насквозь пропитавшая камни мостовых, и заставила меня забыть о вечном поиске собственного места – и осесть. В тот миг я не думал о том, на сколько дней или часов Вирд станет мне прибежищем, я просто решил не спешить с уходом. Если честно, тогда у меня в голове даже мысли не промелькнуло, что я могу здесь остаться… но ведь остался же! На целых два года! И если бы не появление в моей жизни вредного рыжего эльфа, то возможно, этот срок оказался бы куда внушительнее…

Странно, не так ли? Я даже не помышлял об остановке, но задержался и прижился…

Поначалу мне было просто любопытно, и я решил поговорить с городом, познакомиться с ним так, как Владыки знакомятся с любым местом, где вынуждены задержаться больше чем на час. Но Вирд смолчал. Он не откликнулся на зов ни в первый вечер, ни на следующий…

В общем, первой странностью стало то, что Вирд был нем. Этот город просто не умел говорить! Но он умел слушать, а мне был нужен собеседник, понимающий и терпеливый, а еще умеющий молчать…

Как же все‑таки мало нам нужно в жизни! Оказалось, что мне был нужен Вирд – и все. Я просто говорил с ним, изливал ему душу, чувствуя что‑то вроде дружеской поддержки и понимания. Это… успокаивало. Конечно, город не мог понять меня по–настоящему, не мог оценить все с позиции нашей морали, но мне это и не было нужно. Все‑таки в жизни нам необходимо не так уж много вещей… можете мне поверить.

А потом я однажды утром открыл глаза и впервые взглянул на город по–другому. Он не только слушал меня – он жил. Размеренный ход часов, монотонное шипение песка, утекающего сквозь пальцы… То, что знакомо и близко любому смертному, для меня оказалось дикостью. Зачем отмерять время, когда его у тебя в запасе бесконечно много? Незачем! Все случается в свое время – не раньше и не позже.

Вот только я к тому моменту утратил бессмертие, дарованное золотой кровью, но привычки же не забываются, особенно те, что заложены в основу восприятия мира. Так что первые три года я не особенно задумывался о времени. Его просто не существовало в моей реальности, зато оно жило в реальности Вирда…

Можно сказать, что именно этот городок научил меня мириться с реальностью. Он один сумел мне дать то, что не смогли привить все эльфийские мудрецы вместе взятые, – ощущение собственной значимости в глазах мира. В каком‑то смысле после долгих лет ожидания встретились два одиночества: Владыка, отказавшийся от силы, и город, не имеющий собственного голоса. Странное сочетание, правда? Бессмысленное какое‑то. Но нас все устраивало, а на других мы особо не оглядывались…

И как‑то незаметно границы моего мира расширились. То, что раньше отвергалось без сомнений – duah’mai [16], – постепенно, шаг за шагом, вошло в мою жизнь и стало ее неотъемлемой частью. Скажи мне кто‑нибудь лет десять назад, что я спокойно заговорю с человеком – не важно, кто он и какое положение занимает, сам факт его смертности уже повод отказаться от общения! – я бы не поверил. Более того, многие из двуликих стараются пореже пересекаться и с эльфами, только небольшая группа избранных достойна нашего внимания, но и до них мы нисходим. Наверно, это сложно понять тому, кто не вырос в этой среде… Но! Ни один Владыка никогда не окажет помощи ни одному «низшему», кроме своего rea, даже если в опасности окажется давний друг и соратник. Хотя о какой дружбе может идти речь?! Боги, да что говорить, если многие отказываются от собственных детей, обрекая их тем самым на смерть? А самое паршивое во всем этом то, что происходящее никому не кажется чем‑то зазорным или странным. Их действительно все устраивает!

В общем, уродец я не только генетически, но и морально. Надеюсь, теперь все поняли, за что именно невзлюбили смертные мою родню? Ну и, думаю, больше не надо объяснять причины моих разногласий с Семьей? И вовсе дело не в том, что меня коробят все их правила и традиции (хотя коробят – спорить не стану), просто в результате обряда я приравнял себя к смертным. Кстати, только по этой причине я и остаюсь жив – я просто недостоин их внимания. Пока недостоин. Ведь бешеных собак, забравшихся на личную территорию, пристреливают, вне зависимости от их значимости. Даже на безродную шавку обращают внимание, когда она становится опасной, – именно так поступает рачительный хозяин, верно?

Но не будем о грустном. Я все это начал не для того, чтобы лишний раз доказать, какие плохие они – и какой безобидный я. Не мне судить, да и не вам – на все найдутся гораздо более строгие судьи, которые, лишь глянув на цепочку событий, сразу придут к верным выводам… Но и по их души в свое время придут другие арбитры. История не стоит на месте. И пусть ее узор хаотичен и пока неясен нам, когда‑нибудь его разглядят те, кто придет после нас. Запутают они это кружево сильнее? Или, напротив, развяжут неровные узелки чужих ошибок? Этого не знают и все пророки мира, но что бы ни сделали наши потомки, как бы ни оценили итог наших жизней, в одном они не ошибутся никогда – они действительно рассудят, пусть и с неведомых нам позиций…

Боги, о чем это я? Опять ушел слишком далеко по неровной тропинке собственных мыслей и едва не заблудился. Только я мог потеряться в собственном разуме, нагородив несколько лишних смысловых конструкций…

В общем, настал день, и я оказался лицом к лицу с реальностью. Причем не знаю, кто этому факту удивился больше: я или она. Но как любая уважающая себя danely, эта дама восприняла мое появление на ее пороге спокойно, не опускаясь до демонстрации неуместных эмоций. Короче – я удивился сильнее, вернее, абсолютно оказался не готов к такому знакомству. Хотя следует признать, Вирд провел меня этим путем почти бескровно. С моей удачей и при содействии со стороны одной недолюбливающей меня danely божественных кровей… в общем, все могло быть много хуже. Мне повезло почти сразу после прибытия в город узнать о старой библиотеке, а когда я обнаружил, что это архив еще имперской постройки… Если бы я верил, что Судьба способна делать такие подарки, я бы ее поблагодарил, но я убежден, что все произошло исключительно из‑за ее недосмотра.

Не знаю, много ли я времени провел бы в Вирде до того, но стоило мне оказаться в этом святилище знаний, как старые рукописи не пожелали меня отпускать и полностью завладели мыслями. А потом, однажды очнувшись от этого наваждения, я обнаружил себя в штате сотрудников библиотеки…

Знакомься, Ксан, это Реальность. Danely, позвольте вам представить это странное всклокоченное создание. Не волнуйтесь, оно не кусается. Да, т очно. Нет, оно нас слышит. Кстати, зовут его Ксаном…

В общем, представление прошло по всем правилам. Дама недовольно морщила носик, посматривая на нового подопечного, а подопечный тем временем все дальше увязал в сетях этой удивительно прекрасной danely, обрастая связями и знакомствами… — Эй, друг! Кончай мечтать! Вон уже и город показался, а ты все смотришь в одну точку, словно с открытыми глазами заснул! – хохотнул мой попутчик, поравнявшись со мной.

Я, скинув оцепенение, сразу же улыбнулся в ответ – немного смущенно, как полагалось в такой ситуации. Все‑таки правильно я сделал, решив не торопиться с возвращением. С обозом идти, конечно, дольше в два раза, зато гораздо безопаснее. А мне встреч с разбойниками уже хватило на жизнь вперед.

Караван – хотя назвать так три груженые телеги и полтора десятка людей будет явным преувеличением – я нагнал всего через три часа после выезда из Садхара. Сначала я хотел просто проехать мимо, но ночь было безопаснее провести в обществе людей, а потом оказалось, что они тоже идут в Вирд. Да и Поль – немолодой, полноватый купец, одинаково просто и доброжелательно обращавшийся с воинами, возницами и незваным гостем, – оказался довольно веселым и приятным собеседником. В отличие от десятка наемников – мрачных и нелюдимых типов, с подозрением поглядывавших на меня в течение всего пути. Будь их воля, они бы бросили меня где‑нибудь в кустах, желательно с перерезанным горлом – чтоб уж наверняка, но Поль, хмуро глянув на охрану, гостеприимно предложил мне присоединиться к его каравану. На что я сразу же с радостью согласился. Пусть дольше – но никаких потрясений, связанных с нежелательными встречами, точно не будет, а в моем состоянии – это главное.

Хотя провести неделю в обществе десятка людей, внимательно следящих за каждым твоим движением, – то еще удовольствие. — Ксан, а тебя‑то что ведет в это захолустье? Ведь на весь городок всего четыре хороших трактира! А из достопримечательностей только библиотека да старый фонтан. Разве это город!

Я ждал этого вопроса с самого начала, но Поль ни в первый день, ни потом так и не задал его.

Минутку. Фонтан? Какой фонтан? Я прожил в Вирде два года, но ничего такого не встречал, вернее, всяких сооружений разной степени архитектурной ценности много, но ничего заслуживающего отдельного упоминания. Впрочем, не так сильно я интересовался историческими и художественными ценностями, да и зачем было искать что‑то еще, когда здесь находилась старая имперская библиотека? — Я привык к этому городу. А он – ко мне. — Говоришь так, словно тебе сто лет, – Поль снова не удержался от смешка. Хотя ничего удивительного – смеяться он умел и очень любил это дело, думаю, многие бы удивились, обнаружив на его круглом краснощеком лице серьезное выражение. — Ну, не сто, конечно, но я по натуре не авантюрист, меня не привлекают приключения и опасности. Всему этому я предпочту спокойствие уютного дома и размеренность рабочих дней. — Друг! В твоем возрасте не зазорно думать о глупостях! Смотри – не упусти свой шанс пожить, а то не заметишь, как превратишься в такого старика, как я. Вот тогда точно будет не до приключений. – Все это было сказано тем особым тоном, что можно одновременно посчитать и серьезным, и шутливым. Да и что сказать, до упомянутого возраста Полю было далеко – не думаю, что он был намного старше меня. На вид ему было лет пятьдесят, и выглядел он полным здоровья и жизни. Такие люди не способны усидеть на месте – все их куда‑то тянет.

Я был почти полной его противоположностью. Серьезный, вымучивающий улыбку только от случая к случаю, странник поневоле… Поль вряд ли сумел бы понять, насколько мы действительно отличаемся, хотя, пожелай я все объяснить, выслушал бы, но все равно остался пр и своем мнении. — Уж как‑нибудь и без этого проживу свой век. Вот вернусь домой и следующие пару лет покидать город не буду даже в мыслях. – Я соврал машинально, совершенно не задумываясь о причинах, побудивших меня отступиться от привычной полуправды.

Поль лишь покачал головой, и я не понял, чего в этом жесте было больше: неодобрения или какого‑то скрытого, инстинктивного понимания. Я невольно бросил на купца заинтересованный взгляд – не часто встречаешь таких людей…

Но именно в этот момент мы подкатили к воротам Вирда, и стало как‑то не до праздных размышлений.

…Вирд встретил меня хмурыми лицами стражников и каким‑то напряженным молчанием. Пройдя через городские ворота вместе с Полем, я тепло попрощался с купцом и повернул в сторону городских конюшен – необходимо было устроить одолженного у Марвида коня, да и позаботиться о его дальнейшем содержании.

Стараясь не обращать внимания на не слишком дружелюбные взгляды прохожих, я уверенно находил дорогу в запутанном лабиринте узеньких немощеных улочек «нижнего» города. Конечно, Вирд был мало похож на столицы княжеств, но даже здесь, пусть условно, но провели эту границу. У самой городской стены не было жилых построек, здесь располагались сараи для караванов, загоны для животных, старый рынок да дешевые гостевые дома. Все вокруг было деревянным, хотя теперь уже скорее в память о былом, чем с умыслом. Вряд ли сейчас найдется много желающих поджечь эти строения, даже если враг уже войдет в черту города. Да и раньше мало кто решался встречать противника таким варварским способом… разве что против моего Дома… но Северные Владыки всегда отличались странным чувством юмора…

Кстати, а старые подземные ходы еще уцелели? Или века мирной жизни сделали свое дело и превратили все потайные пути к бегству в непроходимые завалы?..

Все же я отличаюсь от своей семейки – приди подобная мысль в голову моей сестре, и она бы – чисто в познавательных целях! – повторила бы подвиги наших предков и привела под стены Вирда армию собственноручно выведенных монстров… Хотя, если подумать, это маловероятно: во–первых, Марука на редкость рассудительна, а во–вторых, без разрешения Вейрина не сделает ни шагу. Впрочем, если подумать, очень многое в таком случае будет зависеть от степени ее заинтересованности… Марука, серьезно увлеченная каким‑то вопросом, – это стихийное бедствие мирового масштаба. Вернее, она была такой во времена правления Тамилы, теперь же… говорят, она стала тенью себя былой. Так ли это? Не мне судить, но в архиве Дома было много чего такого, что я никогда не смог бы связать со своей сестрой. Я не исключаю того, что она изменилась, но может быть и так, что я просто не знаю ее.

Если честно, мне мало что доподлинно известно обо всех них. Странно и как‑то горько это сознавать, но я действительно не знаю никого из тех, кто гордо носит звание Северных Владык. А ведь было время, когда я только и делал, что старался стать частью Семьи… Забавно. Я столько лет противопоставлял себя им, что ничего общего у нас просто не осталось. Нерадостная мысль, конечно, но пора бы уже наконец осознать реальность и перестать относить себя к этому роду. — Эй! Ксан!

Я невольно вздрогнул, услышав мое имя, – все‑таки, общаясь с hal’mai, я на время вновь стал Алесаном Двуцветным. И теперь мне было немного неуютно в городе, полном людей, нет, дело даже не в том, что вокруг только люди, просто все они для меня чужие – duah’mai, как пренебрежительно бросил бы любой член Семьи.

Я взглядом скользнул по прохожим. Кого это сегодня danely Судьба притащила на эту улицу, да еще в тот момент, когда здесь же оказался и я? — Ксан! Я тут!

Ижена я заметил лишь потому, что он махнул мне рукой. И как только этому человеку с его‑то размерами удается затеряться в толпе? Все‑таки жители этого города, так же, как он сам, удивительны. — Привет. Не работаешь сегодня? Или Тони послал на склады? – улыбнулся я старому знакомому, когда тот, ловко лавируя между идущими по своим делам людьми, приблизился ко мне. — Первое, – просто ответил Ижен, одним глазом косясь на временно моего коня. – Хороший скакун. Из эльфьих? — Угу. – Я не стал отрицать очевидного. — Купил? — Одолжил. — А хозяин в курсе? – хитро прищурив глаза, уточнил Ижен. — В курсе. Думаю, он бы мне даже подарил коня, если бы это способствовало моему скорейшему исчезновению из его жизни. — Ксан, ты опять влез во что‑то серьезное? – сразу нахмурился Ижен. — Ни в коем разе. – Я поспешил успокоить своего старого знакомого, пока такая возможность у меня имелась. — Врешь. — Ижен! Пора бы тебе понять, что я никогда не вру. — Да? – насмешливо вскинулся он. – Тогда с чего это тебя эльфы двое суток искали? И ведь пока не убедились, что тебя нет в городе, не ушли.

М–да…

Я озадаченно посмотрел на Ижена. Шутит? Вряд ли. Не стал бы он шутить такими вещами.

Но кому я еще мог понадобиться? Такое чувство, словно теперь все отыгрываются на мне за предыдущие пять лет спокойствия. Еще немного, и я начну думать, что становлюсь самой популярной личностью по эту сторону граней. — Удивлен?

Я оторопело кивнул. И только мгновение спустя сообразил уточнить: — Постой. Какие эльфы? — Светлые. — Чтоб их!.. – не удержавшись, выругался я. Это кто кого «играть» собрался? Я – их? Или они – меня? — Хм… кажется, этой встречи ты не особо жаждешь, – верно подметил Ижен, внимательно наблюдая за мной. — Я бы предпочел избежать подобного… знакомства. Но, кажется, мое мнение будут учитывать в последнюю очередь.

Впрочем, сам виноват – не стоило спасать остроухую девчонку, прошел бы тогда мимо – мне бы слова против никто не сказал. Но ведь есть еще и такой зверь, как совесть, и уж он‑то вряд ли благосклонно отнесся бы к моему решению бросить ребенка на произвол судьбы. — Значит, проблемы у тебя все же есть. – Довольный собственным наблюдением Ижен кивнул своим мыслям. — Ну, проблемы‑то у меня всегда были – у кого их нет? А вот серьезные стали вырисовываться только сейчас…

Боги! Да о чем это я?! Это путешествие в Dha’rise я счел «несерьезной» проблемой? Тогда страшно представить, что может ждать меня дальше… — И, кажется, уже точно есть, – невольно продолжил я, хотя в этот момент мне хотелось послать все в бездн у и укрыться от мира за стенами библиотеки. Меня там, между прочим, незаконченные переводы ждут… — Да не волнуйся ты так! Тони их отвадил. Он очень красочно описал маршрут, по которому им стоит отправиться домой.

Боги! Только этого мне и не хватает! Если он нагрубил hal’mai или – не дай Провидение! – Стражам, то от города камня на камне не оставят. И никто им слова против не скажет! Потому что они будут в своем праве! — И что ему ответили? – спросил я, внутренне готовясь к самому худшему. — Да ничего они не сказали! Только с каким‑то пренебрежительным равнодушием кинули хризантему на барную стойку и сказали, что еще вернутся.

Бездна! Если бы Тони нагрубил кому‑то из двуликих, все было бы не так ужасно. Все‑таки Стражи! Проклятие! И ведь даже Совет не вправе им запрещать что‑либо! Стражи подчиняются только одному существу – Хранителю Секрета!

Я невольно сжал кулаки. Сердце билось, как сумасшедшее. Странная реакция для Владыки, но за последние два года это место стало мне домом, и мне совсем не хотелось терять его, да еще и по такой глупой причине. — Какого цвета был цветок? – напряженно спросил я, уже зная, что, если придется, пойду на поклон Совету. Они, конечно, не сообщат мне имя Хранителя, но хотя бы попытаются остановить резню. Вопрос только в том, какую цену придется заплатить за это мне… — Желтый.

Слава всем богам! Предупреждение. Пока только предупреждение. — Ясно. Кстати, я правильно понял, что эльфов было несколько? – уже заметно спокойнее уточнил я. Все‑таки это чудо, что Стражи закрыли глаза на неприкрытую грубость. С ними даже сами эльфы связываться боятся, да и многие двуликие предпочитают держаться подальше от этих «dua», наделенных правом отнимать жизни и выносить собственные приговоры. — Да, если быть совсем точным – трое.

Боевой клин? Да еще из Стражи?! Неужели Сияющие все‑таки решили настоять на своем? Несмотря на решение Совета? Вряд ли. Но в таком случае зачем посылать за каким‑то опальным Владыкой полный клин? Ведь один эльф привлечет куда меньше внимания… Никогда не пойму светлых! — Они покинули город? — Да, вчера вечером. Тони просил меня проводить их до ворот.

Ясно. Странно, что после такого «теплого» приема светлые оставили всего лишь желтый цветок, окажись на их месте сиды – Тони получил бы красный, а это полное истребление всего рода до седьмого колена. — Что ж, в таком случае пара дней в запасе у меня должна быть, – задумчиво произнес я, невольно накручивая на палец повод. Конь рассерженно фыркнул, напоминая мне о своем присутствии. Я посмотрел в шоколадно–карие глаза животного. Времени у меня почти не осталось… — Ижен, ты сейчас свободен? — Ну вроде того… – растерянно ответил он, не понимая, чего я могу от него хотеть. — Вот и замечательно. В таком случае позаботься об этом красавце. – Всунув в одну его руку повод, а в другую несколько монет для оплаты городской конюшни, я махнул на прощание рукой и поспешил скрыться, пока Ижен не успел опомниться.

…Библиотека встретила меня привычными тишиной и прохладой. Полутемные коридоры, как всегда, освещались лишь чадящими лампадками, да и то они стояли больше для виду – здесь всегда было темно и как‑то по–особенному пусто, только загадочные тени ютились в тайных уголках, создавая непередаваемое настроение. Немногие случайно оказавшиеся в стенах библиотеки люди находили в себе смелость пройти этот коридор до конца. А те, кто все же решался… ну, им терять уже было нечего. Так же, как мне в тот момент, когда я впервые прошел этим путем в недра старого хранилища. Меня привел сюда город. Он просто открыл одну из своих тайн тому, к то имел право… право на что? Не знаю. В тот момент мне казалось, что ни одного права у меня уже не осталось, но должно быть, упустил что‑то из виду, раз Вирд не только принял меня, как родного, но и допустил к своим секретам. И, надо сказать, именно он меня и создал, вылепил то, что ему было необходимо больше всего. Забавно, но ему я был нужен не как воин или хранитель, а только в качестве собеседника. Это было странно… Все и всегда видели во мне угрозу, цепного монстра, что так и норовит порвать оковы, хотя не совсем так – сначала я был просто выродком, внушающим опасение, а затем уже стал убийцей – убийцей, которого, несмотря на его титул, заперли в Черной Башне. Наверно, будь у них шанс – они бы казнили меня на месте, но на тот момент я был единственным наследником Севера… Впрочем, и сейчас им остаюсь. Или?..

Хм, можно ли считать дочь Марисы моей наследницей? Сложный вопрос. С одной стороны, в ней нет ни капли моей крови, но с другой… Владыки рождаются дважды. В первый раз мы, так же, как люди, просто покидаем чрево матери, но во второй… обретение своего дара, своей истинной сути – вот что есть наше истинное рождение. Ведь именно это и делает нас двуликими. Так что в глазах всех духов мира, на всех гранях бытия именно я буду отцом этой девочки. Что первично: кровь или сила? Что играет большую роль в нашем становлении? И могу ли я считать Вейрина отцом? Имею ли я на это право, если связывает нас только нить силы?.. Старый вопрос, уже давно потерявший свою актуальность, но все еще болезненно отдающийся в душе.

Коридор, вильнув, привел меня к сердцу библиотеки – архиву. Сюда допускали немногих, но именно здесь обычно обитал мой непосредственный начальник, да и я предпочитал своей каморке это помещение с затхлым, пропахшим книжной пылью воздухом и скудным освещением. Было в старом хранилище что‑то особенное, притягательное, однажды оказавшись в нем, почему‑то ты раз за разом возвращаешься обратно.

В архив я вошел без стука, чтобы не отвлекать от работы других, тем более что в этих стенах этикет был всего лишь призрачной тенью – изредка появлялся в каком‑нибудь закутке, но почти тут же стыдливо таял.

Арьеха я заметил сразу. Он сидел в дальнем углу, склонившись над хрупкими желтыми страницами, и старательно разбирал почерк очередного мыслителя древности. Магический светильник угрюмо покачивался над его головой – свет от него, конечно, не очень яркий, «туманный», но в этой части архива запрещено использовать огонь – слишком хрупки хранящиеся здесь книги, любое малейшее изменение в окружающей среде может привести к их гибели.

С порога привычным кивком поприветствовав хранителя знаний, практически живущего в этом зале библиотеки, я направился прямиком к Арьеху. Необходимо было сообщить о своем возвращении и, что гораздо важнее, об окончании путешествия в компании одного из орденцев.

Магический светильник над головой архива риуса при моем приближении недовольно мигнул. Арьех, что‑то пробурчав, совершенно механически встряхнул тускло–голубой шарик. Но тот снова обиженно моргнул, а потом окончательно погас. Впрочем, при мне они отказывались работать всегда – вокруг себя в радиусе трех шагов я невольно создавал нечто вроде антимагического барьера. Собственно, именно из‑за этого своего свойства я и не могу работать в этом зале, вот и приходится тайно таскать старые архивы в свой кабинет… Хотя – видят боги – я бы предпочел работать здесь, но сложно спорить с мирозданием.

Лишившись последних крох света, Арьех оторвал взгляд от страниц какой‑то рукописи и рассеянно посмотрел по сторонам. Наконец его взгляд остановился на мне. — Ксан? – словно не веря собственным глазам, негромко уточнил он. — Да. Удивлен? – с некоторой долей насмешки поинтересовался я. — Не ожидал, что ты отделаешься от своего спутника столь быстро…

И бескровно – это я прочитал в выцветших глазах архивариуса. Может, он меня и не похоронил, но со счетов явно списал. С другой стороны, поступил он верно: от Ордена невозможно уйти. Но я, кажется, доказал обратное. Дважды. — Ничего сложного. Как, впрочем, и следовало ожидать, мальчишка явно переоценил важность своей миссии. На самом деле мои услуги ему не были нужны. — Ясно. Я рад, что ты благополучно разрешил этот вопрос. Когда сможешь вернуться к своим обязанностям?

Я задумался. С одной стороны, чем раньше я покончу тут со своими делами, тем скорее смогу с чистой совестью навестить эльдов. Но с другой – я слишком устал сейчас, чтобы лезть в рассуждения древних мудрецов, не разобравшись и не упорядочив собственные мысли. — Завтра. Я только прибыл в город, так что сейчас всему остальному предпочту сытный обед, горячую ванну и чистую постель. — С тобой все ясно, – хохотнул Арьех, – что ж, тогда до завтрашнего утра можешь считать себя свободным. Но учти, все твои переводы ждут тебя именно в том виде, в каком ты их покинул… а сроки… они, знаешь ли, не растягиваются, так что не опаздывай. – Он посмотрел на меня столь «ласково», что я сразу понял, насколько трудными для меня станут следующие дни. Боги! Но сейчас я был рад и этому. Я вернулся! Я все‑таки снова обвел вокруг пальца danely Судьбу!

«Ксан, не беги. Еще не все кончено, – поспешил я одернуть себя, пока мысли не привели меня к чему‑нибудь нежелательному. Например, к вере в собственную неуязвимость. – Не забывай, что это лишь передышка. Ты должен покончить со всеми делами здесь и, уже свободным от обязательств, снова лезть в приключения – ты же помнишь слова Вейрина: «Двуцветный Лорд всегда держит свое слово!»

Всегда. Любой ценой. Собственно, поэтому я так редко что‑то обещаю.

…В свой дом я вошел со смешанными чувствами. С одной стороны, я привык к этому месту и чувствую, что это – мое, но с другой… Передышка окончена – и вечному страннику пора вернуться к своим дорогам. Я и так задержался в Вирде куда дольше, чем планировал…

Дом встретил меня не менее настороженно, наверно, чувствовал, какие мысли бродят в голове его хозяина. Внутренне я уже был готов покинуть город, если не навсегда, то на очень длительный срок.

Я привычно прошел через все комнаты, изредка прикасаясь к стенам, словно снова знакомясь с этим местом. Все было, как прежде. В доме царил покой и какое‑то странное запустение, словно я ненадолго зашел сюда, но потом неведомо по какой причине остался… Мое маленькое путешествие по собственным владениям, как всегда, закончилось в спальне. И вот здесь меня ждал сюрприз. На кровати, поверх небрежно брошенного покрывала, лежал цветок. Хризантема.

Кажется, я влип.

Неуверенно приблизившись, я осторожно взял цветок. Невинно–розовые лепестки окаймляла тонкая белая полоска.

Что ж, не так все и плохо. С моей удачей я мог получить и нечто более серьезное, чем настойчивое приглашение к беседе. Причем я, кажется, знаю, кто подарил мне этот милый цветочек. Адилон. Никто больше не мог бы вычислить это место, тем более в такие сжатые сроки. Ну этому эльду я могу доверять – слишком серьезный за ним долг.

Я разжег жаровню и, не задумываясь, бросил цветок в пламя. — Через три дня. На рассвете. На западной окраине границы, у портальной арки. Без свидетелей.

Вот и все. Послание дойдет до него, где бы он сейчас ни находился. И я уверен, что договор Адилон не нарушит – он сам признал за собой долг, а значит, не предаст. Да и долг, надо сказать, весьма велик – никто другой на моем месте не поступил бы так опрометчиво и не влез в чужие разборки. И пусть в тот момент мной больше руководила скука, чем желание помочь, – это не меняет главного: Адилон мне обязан, и не только жизнью.

Думать и вспоминать не хотелось, поэтому вместо обещанного себе отдыха я занялся домом, благо дел за двухнедельное отсутствие скопилось немало.

К сожалению, забот надолго не хватило, наступил момент, когда я понял, что все, хватит! Или я сейчас покидаю эти стены, или начинаю планомерно биться о них головой. Второй способ решения проблемы меня как‑то не вдохновил, поэтому я решил пройтись, а заодно и собрать последние новости.

…В таверне Тони к вечеру набралось уже немало народу. В основ ном это были завсегдатаи, работающие неподалеку и пришедшие пропустить стаканчик–другой перед сном, но были и караванщики, и просто путники. Приветливо кивнув старым знакомым, я направился к Тони. — Будь здоров. — Вернулся? – ворчливо уточнил Тони. – А я думал, что хоть теперь избавился от лишнего нахлебника. — Не дождешься. Кстати, ты меня должен целую неделю кормить бесплатными обедами, – нагло улыбнулся я. Хозяин таверны лишь обреченно покачал головой – мол, Ксан, ты неисправим.

А я, убедившись в собственной безнаказанности, тут же решил воспользоваться благодушным настроением приятеля: — Тони, налей мне чего‑нибудь выпить. И расскажи, что здесь было, пока я странствовал. Надеюсь, ничего интересного я не пропустил. — Да что тут можно пропустить?! У нас городок тихий… хотя в последнее время… – Тони сурово посмотрел на меня. Кажется, пока меня не было, «произошли» не только эльды. – В последнее время все вокруг кого‑то ищут. — А кого искали? И кто? — Да Морт потерял какой‑то груз. Как раз накануне твоей поездки.

Груз? Хм, я даже знаю, какой. Среди здешних караванщиков Морт был одним из немногих, не брезгавших работорговлей. А еще он был одним из тех редких счастливчиков, кого ифриты допустили в свои земли. Их ставленник? Не исключаю. Кажется, мне все‑таки придется наведаться в Vir’Soley. Но пока в любом случае мне не до южной ветви слуг с их заскоками… со светлыми разобраться бы. — Морт покинул город? — Да, хотя и с изрядной задержкой. Видимо, груз был ценным… Кстати, он и тобой интересовался. Кажется, наш общий знакомый решил, что к его пропаже приложил руку ты.

С чего бы это? Рядом с караванами я не появлялся, а даже если бы и появлялся – мой след не всякий маг взять сумеет. Хотя следует признать, что в одном Морт не ошибся – с его пропажей я связан, и не так важно, каким образом он это выяснил, сколько напрягает сам факт. — Ясно. — Ксан, что хоть у него пропало‑то? — Откуда мне знать? – вполне натурально удивился я, но мне не поверили. — Ксан! — Остроухая девчонка у него пропала. Светлая, – ответил я, зная, что даже нелюбовь к эльдам не заставит Тони признать рабство. — Ясно. Значит, птичка была высокого полета. Не думаю, что Морт согласился бы в противном случае задерживать караван и терпеть убытки, – Тони опять глянул на меня с тенью вопроса, а потом, словно вспомнив что‑то, поставил передо мной кружку с темным пивом. Наконец‑то.

Я в ответ на его взгляд неопределенно пожал плечами. Нина, конечно, не совсем обычная эльда, но ее ценность не столько в крови, сколько в очень редком даре. Видящая. И это в ее‑то возрасте! Думаю, через сотню лет мы получим что‑то настолько же чудесное, насколько необъяснимое. Главное, чтобы она дожила до этого возраста… Хм, боюсь, с Советом мне все‑таки придется связаться, если, конечно, не хочу получить в итоге вместо светлой леди неописуемой силы и ценности остывший труп. Не люблю повторять старые ошибки. А сами эльды уже неоднократно доказали, что вполне способны прохлопать своих детей. — Ксан! Ты чего вдруг стал таким задумчивым? — Да ничего, просто вспомнилось кое‑что, – неопределенно дернул я плечом и уткнулся носом в кружку, давая понять, что продолжать беседу пока не намерен.

Может, все‑таки зря я решил вернуться в этот город? Пусть это всего несколько дней, но потери во времени, даже такие незначительные, имеют обыкновение оказываться фатальными. Об этом думать не хотелось, и о светлых, зачем‑то возжелавших встречи со мной, – тоже. Хотя это ведь не просто горстка эльдов – это Стража… Вот любопытно, кто там у ни х заправляет? И с чего это «хризантемы» заинтересовались мной. Я ведь никоим образом не касаюсь их, я нахожусь вне их власти, даже при условии, что Совет решит‑таки со мной расправиться. — Ксан, скажи, у тебя настолько серьезные проблемы? – понизив голос, негромко спросил Тони. Его взгляд, немного выцветший, но не потерявший былой остроты, требовательно уперся в меня.

Я как‑то апатично пожал плечами. Вот о чем я пока старался не думать, так это насколько у меня серьезные проблемы. — Ксан, если у тебя возникли трения со светлыми…

Я резко дернул рукой, прерывая его речь прежде, чем это зайдет слишком далеко. Не хочу взваливать на себя еще и этот груз. Никогда – слышите! – никогда не предлагайте помощь Владыке, потому что тем самым вы вверяете себя ему, даете ему право распоряжаться вашей жизнью. — Все в порядке. Нет ничего, с чем бы я не справился сам. Тем более, насколько мне известно, пока светлым просто хочется со мной поговорить. Возможно, они поблагодарят меня за спасение своей девчонки.

Кстати, вполне рациональное объяснение. Сразу вспомнилась записка на гербовой бумаге, которую я, даже не удосужившись прочитать, бросил в мусор… Не исключено, что эльды не нашли иного способа связаться со мной, кроме как послать Стражей. Хотя… как‑то неправдоподобно. Стражи подчиняются только Хранителям Секретов, а тем я должен быть полностью безразличен. Конечно, среди эльдов у меня не так много знакомых, и кроме Биаты вряд ли кто связан со мной достаточно крепко, чтобы найти… Стоп. Ведь есть еще и Адилон. Он связан со мной едва ли не сильнее целительницы. Возможно, он сам вызвался… тогда это многое объясняет… — Уверен?

Я невольно вздрогнул – на какой‑то миг я забыл о том, где нахожусь и с кем. — Абсолютно. Светлые меня не тронут.

Тони снова быстро глянул на меня. Не нравилось мне это. Такое чувство, будто мы говорим на разных языках и мои слова он воспринимает как‑то… не так. — А кто тронет, Ксан? Кто на это имеет право? Тот темный, что приходил в прошлый раз? Или демон, что на мгновение заглянул потом? Тебе не кажется, что ты слишком популярен у иных?

Я настороженно замер. Мне совсем не понравилось то, что стояло за его словами. И помимо воли взгляд прикипел к золотой цепочке, убегающей куда‑то в ворот несвежей рубахи.

Закрыть глаза. Прислушаться. Тук–тук. Сердце гулко бьется в груди, этот ритм наполняет жизнью все тело…

Вдох–выдох. Мерно поднимается и опускается грудная клетка…

Я все еще не способен видеть тонкие нити граней. Собственно, именно по этой причине я и не направился сразу к эльдам, а решил восстановить силы на нейтральной территории. И, кажется, ошибся…

Странно ноют шрамы на ноге. Кто‑то использует магию? Охранки? Или?..

Бездна! А ведь всегда, когда я оказывался здесь, старая рана давала о себе знать! Не так явственно, конечно, как при появлении Черныша, но все же можно было догадаться раньше…

Попытался вспомнить, как я оказался в этой таверне впервые… Сам я редко готовлю, предпочитая питаться в таких вот заведениях, а «Веселый пряник» хоть и не так близко к моему дому, как хотелось, но был местом относительно неплохим и не очень дорогим. А еще мне сразу понравилась атмосфера, царящая в этих стенах, было здесь что‑то…

Знакомое!

Бездна! И здесь оказался под колпаком! Ну почему я заранее не озаботился проверить этот городок?! Ведь даже идиоту было бы ясно, что имперская библиотека не могла сохраниться просто так. Тем более в такой близости от Светлого Леса!

Но кто? Кто мог накинуть на меня этот поводок? Совет? Вейрин? Сияющие?

Кто угодно. Конечно же, м еня сразу оставили в покое! Ведь и так все время был под колпаком! Зачем же тогда действовать неуравновешенному созданию на нервы, постоянно появляясь рядом? Мне просто дали видимость свободы, а я с радостью согласился жить по их правилам, лишь бы они не лезли в мою жизнь так явно, как раньше.

Идиот! Нашел во что верить! В благородство Совета! Боги, да с моей наивностью мне вообще не следовало появляться в реальном мире! — Тони, а кому служишь ты? Иным? – Странное спокойствие сковало душу. — Я служу людям. – Его рука машинально потянулась к вороту. «Альксана». Ясно. Всего лишь еще один последыш Ордена. Боги, я начинаю думать, что из этой трясины мне уже не выбраться! Сколько ни пытаюсь, а засасывает все глубже… — Людям? – наигранно удивился я. – Я бы на твоем месте присмотрелся к верхушке организации, которой ты служишь. Сомневаюсь, что там есть люди. – И бросив на стойку монету, я молча встал.

Довольно. Поиграли – и хватит! — Ксан!

Хищно сощурив глаза, я глянул на друга, к моему глубочайшему сожалению, теперь уже бывшего. — Не советую тебе лезть в мои дела, воин. Я нахожусь вне зоны твоей компетенции. – Пальцы правой руки против воли сложились в знак «На службе Совета». – Чего бы там тебе ни наплели некоторые.

Тони удивленно дернулся и, перегнувшись через стойку, попытался поймать мой рукав. Не вышло.

Все. Не имеет значения! Пора заканчивать этот фарс. Не обращая внимания на Тони, я решительно направился к выходу. И только оказавшись в прохладе вечерних сумерек, я невольно оглянулся на место, к которому действительно привязался…

Обман. Снова. Еще одна иллюзия в моей жизни.

Боги, когда же я вырасту из этого? Столько шишек уже набил, а все равно упорно продолжаю наступать на одни и те же грабли. Завидное упорство, право слово. Лучше бы я с таким усердием бегал от неприятностей, но тут уж если не везет, то бесспорно – во всем.

Стремясь хоть как‑то развеяться, я побрел куда глаза глядят. Городок небольшой – не заблужусь. А подумать мне и правда есть о чем.

Из невеселых мыслей меня вывел яркий детский голос:

По перекресткам путаных дорог

Незримо шествует забытый всеми бог.

Я оглянулся и с удивлением заметил фонтан, по бордюру которого, раскинув руки в стороны и смешно балансируя, ходила девочка и пела, хотя вернее было бы сказать, орала во все горло:

Давно устал он странствовать по свету,

Но места для него и в нашем мире нету.

Услышав последнюю фразу, я невольно остановился. Уж слишком созвучны были эти слова с моими собственными мыслями. В этом мире для меня места точно нет.

Стирая сапоги до дыр, а ноги – в кровь,

Проходит путь он прежний – вновь и вновь.

Ясные синие глаза девчонки, обведя небольшую толпу слушателей, остановились на мне. Вмиг выделив мою скромную персону, это странное создание заговорщицки подмигнуло и продолжило свою необычную песню, чуть изменив и тон, и мелодию:

Но не дано ему остановиться —

Рисует он судеб чужих страницы.

Я присмотрелся к артистке. Обычная начинающая менестрелька. Таких немало в каждом городе. Цветастые костюмы, нелепо разрисованные лица – и какая‑то странная, иррациональная уверенность, что сейчас поют именно о тебе. И ты замираешь на полпути, выкинув из головы все лишнее, и просто внимаешь словам, не всегда складным, но удивительно подходящим, более того – верным.

Идет странник наш по незримым дорогам.

Мгновение. Год. От порога – к порогу.

Ловко перекувыркнувшись в воздухе, девчонка спрыгнула со своей импровизированной сцены к слушателям. Задорно улыбнувшись, она встала на руки, а потом, сделав мостик, перетекла на ноги. Мгновение, и это цветастое чудо оказывается в шаге от меня.

На перекрестках путаных дорог

Все, что положено, свершится в срок.

Пару секунд она смотрела только на меня. На чумазом лице менестрельки известью и углем был изображен какой‑то узор, но он уже смазался, и теперь его было невозможно опознать.

И старый странник, все пути пройдя,

Когда‑нибудь найдет и обретет себя…

Перекувыркнувшись назад, девчонка стремительно взлетела на бордюр фонтана и продолжила свою несложную песенку:

Познает он все, найдет все ответы…

Проснется он богом?

Иль вновь пойдет по свету?

Тяжело вздохнув, девчонка как‑то неопределенно развела руками и поклонилась. А потом в тишине, на миг образовавшейся в пространстве, прозвучали негромкие слова, обращенные ко всем и в то же время ни к кому: — Кто знает? У него своя дорога.

В фонтан полетели мелкие монеты, а те, что покрупнее, девчонка ловко перехватывала в воздухе.

Постепенно, убедившись, что продолжения не будет, зрители стали расходиться. Молодая артистка тем временем, закатав штанины повыше, спрыгнула в фонтан и стала доставать брошенные ей монеты. Я уходить не спешил. Во–первых, торопиться мне особо было некуда, а во–вторых, мне понравилась эта девочка и та атмосфера, что она создавала вокруг себя. — Приглянулась, да? – ехидно уточнила она, когда я подошел ближе к фонтану. Менестрелька внаглую стояла ко мне спиной, причем наклонившись и выставив на обозрение обтянутый брюками тощий зад. — Очень. А этот ракурс – и вовсе нечто, – согласился я, с трудом сдерживая смех.

Девчонка сразу же разогнулась и, ссыпав монеты в карман, представилась: — Ася. — Ксан. — Зацепило, да? — Что? – Я даже немного растерялся. — Моя песня. Я еще тогда почувствовала. Она тебе подходит. Или скорее это ты подходишь ей?

Синие глаза девочки с любопытством смотрели на меня, а рисунок на лице менестрельки окончательно пришел в негодность, потому что в задумчивости Ася провела мокрой ладонью по лбу. Черно–белые ручейки сразу же заскользили по ее коже, оставляя после себя серые дорожки. Почувствовав это, девочка подставила под струи воды ладони и старательно умылась. — А как ты узнаешь, что песня и человек подходят друг другу? — Смешной вопрос! Конечно, я это чувствую. Когда я смотрю на проходящих мимо людей, в голове появляются слова, поначалу я не знаю, чья это песня рвется наружу, но потом… Я умею читать язык тела. Ты остановился, явно не собираясь этого делать, да и еще… ты ни разу не отвел взгляда от меня.

Если честно, я не совсем понимал, как такое возможно, хотя и слышал о людях, предсказывающих что‑то именно так, спонтанно. И конечно, эта девочка, если ее спросить прямо, никогда не поймет, почему выделила меня из толпы. Она просто почувствовала – вот и весь сказ. — Ладно, я закончила – пойдем. – Она выбралась из фонтана и дернула меня за рукав. — Куда? – не понял я. — Ну, ты, видимо, просто ищешь собеседника, а я проголодалась, так что мы идем есть! – уверенно заявила Ася и потащила меня в какое‑то ей одной известное место.

Девчонка затащила меня в таверну. Само по себе – ничего удивительного, но конкретно это место, называвшееся по–простому «У фонтана», казалось… необычным. И при других обстоятельствах я бы никогда сюда не сунулся, потому что здесь было… многоэльфно. Не думал, что в Вирде есть места, где так много остроухих, причем сразу всех мастей…

Кажется, я очень многого не знал о городе, в котором провел последние два года. Или не хотел знать, ибо намеренно от меня никто ничего не скрывал.

Ася, заметив мою настороженность, нахмурилась. — Никогда здесь не был, да? — Не был, – честно признался я. От такого обилия эльфов мне было не по себе, создавалось впечатление, что я снова оказался дома – в худшем смысле этого слова. А ведь никто из ушастых даже взгляда не бросил в нашу сторону! — И не знал об этой таверне, не так ли? – посмотрев мне прямо в глаза, спросила менестрелька. Что‑то стояло за этими вопросами, и еще больше стояло за ее взглядом, но я так и не сумел понять, на что она намекала. — Не знал. — Ясно, – тяжело вздохнула Ася, так, словно только что поставила мне диагноз… или вынесла приговор. – Позволь догадаться, эльфов ты не любишь, а еще свято веришь в заговор всех иных против твоей особы. — Не люблю. И не то чтобы всех, но пока желающих втихую поучаствовать в моей судьбе среди остроухого племени было немало. Причем всех мастей и расцветок.

Девчонка удивленно выгнула бровь. На почти детском личике моей новой знакомой это смотрелось как‑то… необычно. — И где же ты так наследил? Хотя нет, лучше не говори – мне пока нравится моя тихая и размеренная жизнь.

Очень верное решение. Особенно для девчонки лет тринадцати от роду.

Я на секунду прикрыл глаза. Пытаться воззвать к силам, сидя в окружении почти трех десятков эльфов (и не спрашивайте, откуда столько взялось – сам удивляюсь!), – особо зверский способ покончить с собой. Но разве меня это когда‑нибудь останавливало?

В ушах тут же гулко застучала кровь. В такт пульсу начали чуть подрагивать пальцы на левой руке. Воздух медленно расползался по всему телу, даря покой и какую‑то внутреннюю уверенность в собственной правоте. Ну и пусть это попахивает паранойей! Но с моей жизнью иначе уже нельзя!

Мгновение… другое… третье… странно, что никто еще не заметил такой грубой работы с потоками, хотя это ведь большей частью из школы моридов, а в зале эльфов этой масти я не заметил… все же они редко покидают свои озера.

Резко распахнув глаза, я посмотрел на свою собеседницу… Если честно, после Тони я был уже готов увидеть что угодно, вот только…

Ася оказалась на редкость чистым созданием, не запятнанным ничем посторонним. Даже аура у нее была сияюще–белая, к ней еще не пристали пятна эмоций и страстей, не протянулись цепи служения…

«Это просто девочка, Ксан. И уж конечно, она никак не связана ни с твоей семьей, ни с ушастыми.

Хотя она и не совсем обычная. Можно даже сказать – особенная. В ее возрасте пребывать в такой гармонии с самой собой и миром практически… нереально.

Нереально. Чудесно. Волшебно. Но только и всего. Тебе просто попался еще один хрупкий, но удивительный цветок. И не стоит его втаптывать в грязь своими сомнениями и догадками – уже достаточно детей ты погубил своим неумением слушать и верить, а потому – хватит!» — Ксан… – Девочка почему‑то испуганно тронула мой рукав. — Что случилось? – Я постарался улыбнуться как можно мягче. — Ничего, – Ася сразу же смутилась и отдернула руку. За ней было забавно наблюдать. – Просто на мгновение мне показалось, что ты не здесь.

Интересное наблюдение. «Не здесь». А где в таком случае? Я опять заглянул на ту сторону своего «я», но ведь я так и не знаю, что и как происходит в это время в мире реальном. И что случится, если однажды я не вернусь? Что будет, если я потеряюсь в путаных коридорах своей двуцветной сущности?

Самое забавное, что мне хочется это узнать… любой ценой. Не радует. Мне раньше казалось, что к смерти я не рвусь, тем более к той, что волей–неволей придется разделить с кем‑то еще. Перед милосердной danely стоит представать лишь в гордом одиночестве, не думаю, что эта Леди будет терпеть шумные компании – не в ее это характере. — Здесь я, здесь. Куда я могу деться? – Я поспешил успокоить свою юную знакомую. Все же воспитание – великая вещь. Мне с детства внушали, что огорчать женщину – низость и что истинный мужчина всегда сумеет заслонить собой даму от волнений и проблем.

Хотя мне эта наука впрок не пошла. Ложь. Я ведь снова лгу себе, возводя ажурные башни из причин и следствий, не имеющих никакого отношения к действительности. Мне ведь абсолютно безразлична эта девочка. Я завтра даже имени ее не вспомню. Но тогда почему я снова играю опостылевшую роль? Из‑за окружения? Или последние дни так сильно повлияли на меня? — Ксан, что‑то не так? Тебе здесь неуютно? – Ася раздражающе верно назвала главную причину моего состояния. Вот только проблема не столько в том, что мне не по себе, сколько в иррациональной уверенности, царящей внутри…

«Ты на своем месте», – вот что говорит мой внутренний голос.

Забавно. И пугающе. — Все нормально, – снова солгал я, почти не задумываясь, вплетая в изящный узор собственной жизни столь грубую нить.

Северные не лгут. Никогда. Ни при каких обстоятельствах – это мне объяснили едва ли не в тот момент, как я себя осознал. И почему я вечно нарушаю законы? Раз за разом я вношу сумятицу в размеренный ход жизни, а потом еще и непонимающе развожу руками и заявляю, что оно само так… Боги! Когда же я наконец пойму, что ни один запрет не рождается из ничего? Когда же я осознаю, что, нарушая правила, я все ближе подхожу к краю пропасти?..

Интересно, а что ждет меня там, внизу?..

Поймав за хвост последнюю мысль, я удивленно замер. Она была не совсем моей… вернее, она была настолько моей, что это пугало. — Ксан… — Я просто не знал, что в городе есть такое место, – пытаясь предотвратить волну неизбежных вопросов, быстро произнес я. Ася проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась. — Никто не знает. Ты же видел фонтан во дворе? – Что‑то мне подсказывало, что мой ответ ей не нужен. Но я все равно кивнул. – Так вот, он не позволяет людям, имеющим какие‑то претензии к эльфам, оказаться в этом районе. Вирд – город пограничный, поэтому иных здесь немало, но не все люди отнесутся к таким путникам с пониманием. Вот и продумал кто‑то создать это место.

Н–да… Следовало раньше догадаться. Город у самых врат во владения Дома Сияющих просто не мог оказаться обычным.

Странно, я прожил в Вирде два года, совершенно не придавая значения тому, что было вокруг. И вот настал день, когда глаза открылись…

Так вот ты какой…

Невольно усмехнувшись собственной глупости, я снова обвел взглядом зал таверны. Все верно, у города – у моего города! – оказалось чужое, незнакомое мне лицо. — А ты? Почему ты здесь? – Решив, что о предательстве Вирда подумаю после, я внимательно посмотрел на менестрельку. Эльфьей крови в ней нет ни капли – уж это я бы увидел сразу, да и не верится как‑то, что по свету бродит множество полукровок – вряд ли запрет Дома Творения легко преодолеть.

Нет, Ася – обычная человечка. Довольно миловидное личико. Прямой взгляд синих глаз в оправе длинных черных ресниц. Чуть вздернутый носик. Мягкие очертания губ. Темные, почти черные волосы умело заплетены в две плотные косы, и только челка неровными прядями спадает на лоб. Плюс к этому еще не сформировавшееся худое тело, которое с одинаковой вероятностью могло быть как мальчишечьим, так и девичьим.

Так каких двуликих ради Ася крутится у этой таверны? Любит приключения? Вот уж чего она действительно дождется, если не сменит место обитания! — Мне здесь нравится, – просто ответила менестрелька. – Среди них я учусь. Мои песни – это мой взгляд на их мир. Я не могу объяснить, словами не передать всего… просто поверь, что здесь я на своем месте.

На своем месте? У меня такое же чувство. С чего бы это? Очередная ловушка от моих родственничков? Ведь именно они на досуге мастерят разные любопытные предметы, на которые так похож этот фонтан…

И ведь готов поклясться: эльфы тоже чувствуют себя здесь как дома! Вон как спокойно беседуют! Словно их покой оберегают три линии внешней защиты да еще и Стражи в полном составе.

Что же здесь намешали? Интересно, сколько разных контуров переплели, чтобы добиться подобного эффекта?

Жаль, что я сейчас не могу рассмотреть сие творение мастеров. Я тяжело вздохнул. Мне не нравилось признавать собственные слабости, но я действительно ничего не мог сделать, чтобы разобраться, с какой целью и кто именно из моего Дома поставил в этом городе фонтан.

Повернув голову по направлению к ближайшему окну, я попытался рассмотреть причину своих размышлений. С той точки, где мы находились, виден мне был лишь самый край объемной чаши да яркие лучи солнца, заблудившиеся среди капель падающей воды.

Мои мысли все дальше уходили по тропе нерешенных загадок. Все же нечасто встречаются в мире предметы, столь явственно несущие на себе печать наших мастерских… гораздо чаще артефакты так и остаются в наших землях, зачастую забытые и похороненные в старых хранилищах и кладовых. Всему свое место. Но мы очень не любим уступать другим что‑то, принадлежащее нам, даже если оно изначально для этого задумывалось.

Вирд удостоился чести стать хранителем одного из артефактов Дома Творения. Почему? Из‑за библиотеки? Или, напротив, библиотека оказалась здесь благодаря этому фонтану?

Я не отрываясь смотрел в окно на обманчиво хрупкое беломраморное творение мастеров. Не шедевр. Мои родичи – не эльфы, они не любят пышных форм, предпочитая простоту и завершенность во всем. И этот фонтан ничем не выделялся среди прочих подобных артефактов. Из центра большой круглой чаши к небу тянулся тонкий стебелек, украшенный только тремя резными листьями, а из небольшого округлого бутона пятью широкими плоскими струями вырастали водные лепестки. Не шедевр – нечто гораздо более величественное. Творение… — Эй, друг! А ты здесь какими судьбами?

Второй раз за день этот голос заставил меня сойти с сумрачных троп тяжких мыслей. Я, удивленно моргнув, взглядом нашел говорившего. — Поль? – невольно уточнил я. Вот уж кого я не ожидал встретить в этом месте, так это купца, скрасившего мой путь из Садхара. — Угадал, – хохотнул он и не очень изящно приземлился на скамью рядом со мной. Его верные охранники при виде меня потемнели лицом, но от комментариев воздержались. — А что ты здесь делаешь? – в сотый раз за вечер обведя растерянным взглядом зал таверны, спросил я. Невысокий плотный купец среди толпы остроухих всех мастей смотрелся не просто странно – нереально. — Я тебя первым спросил. Не думал, что увижу тебя столь скоро, да еще и в подобном месте. – Несмотря на обыденность тона, я почувствовал за этими незамысловатыми фразами тень вопроса.

Я невольно бросил взгляд за окно. В сумраке опустившейся ночи творение мастеров казалось призраком самого себя.

Это ты меня вывел на эту тропу? Но зачем? Зачем тасовать судьбы и сводить вместе пути, в противном случае больше не пересекшиеся бы? Почему изо всей паутины дорог ты показал мне эту? К чему ты пытаешься подвести меня?..

Говорят, артефакты, созданные нами, никогда не ошибаются… Что ж, проверим. — Ну как видишь, я здесь. Хотя следует признать, если бы не моя юная спутница, я бы вряд ли нашел сюда дорогу.

Вернее, я бы и сегодня прошел мимо, но меня позвали. Кажется, пришло время и Владыке опробовать на своей шкуре, что значит стать жертвой Творения. Ну не все же людям развлекаться!

Поль глянул на мою собеседницу, но, не обнаружив в девочке ничего примечательного, снова повернулся ко мне. — Ясно. А я вот жду проводника. Думаю, еще пару дней придется провести здесь – мы пришли раньше срока.

Та–ак. И где была моя голова раньше?! — Ты идешь в Светлый Лес, – утвердительно произнес я. — Ну да. Вирд – городок так себе, и если бы через него не проходил «светлый» тракт, вряд ли заинтересовал хоть кого‑то.

Вот оно как. Я устало потер виски. Кровь болезненно стучала в голове, напоминая о весьма богатом на события и откровения дне. И почему danely Судьба так любит сводить нить моей жизни с чужими? Неужели так сложно было все высказать мне в лицо при нашей прошлой встрече? Глаза в глаза – это было бы честнее. — Ты работаешь на светлых? – как можно нейтральнее поинтересовался я, хотя ни Поля, ни остальных присутствующих при нашей беседе этот тон не обманул. — Так же, как мой отец, и его отец, и отец его отца, – важно кивнул Поль, проигнорировав нотки осуждения в моем голосе.

Стоп. А есть ли у меня право судить его? С чего я взял, что могу вмешиваться в тонкую паутину чужих жизней? Глупо. Опять во мне проснулись гены Владык. Сколько раз я уже зарекался?! А ведь по–прежнему продолжаю смотреть на все сквозь призму собственного могущества. Давно потерянного, кстати, могущества.

Наш мир построен на связях. Все мы живем, опираясь каждый на свой круг доверия. Кого‑то мы впускаем в свои сердца сразу и навсегда, кого‑то – годами держим на пороге. Нити связей опоясывают весь мир, держат его, не позволяя соскользнуть в бездну. Все верно. Конечно же, должны существовать люди, служащие эльфам, как существуют и эльфы, служащие двуликим. Если бы не было этих связей – не было бы и мира.

Так имею ли я право осуждать того, кто взял на себя труд стать такой ниточкой доверия? Ни малейшего. И то, что я оказался вышвырнутым из всеобщего узора, не является оправданием глупости.

Пусть я не люблю ушастых – пусть! – но, вопреки этому, я должен смотреть на все трезво. Нити – основа мира. Порви их – и мы все окажемся низвергнутыми в хаос. Оно мне надо? Ведь за неимением лучшего и меня могут вплести в узор, а мне все‑таки хотелось бы этого избежать. — Что ж, удачи тебе на этом пути. Нелегко оказаться на границе двух миров, но кто‑то ведь должен. — Да, кто‑то должен, – серьезно кивнул Поль, не отрывая от меня взгляда. Заинтересованного.

Вот Бездна! Кажется, я только что разбудил самого страшного зверя, живущего в людских душах, – любопытство…

Кстати, раз уж речь зашла о любопытстве, интересно, является ли Поль членом одной известной мне организации или нет?

Я ответил купцу не менее внимательным взглядом. Невысокий полный брюнет с умными карими глазами и опытом жизни за плечами лет так в пятьдесят. Одет добротно, но не вызывающе. На правой руке перстень с большим матово–синим камнем. Перчаток нет. Да и не похож Поль на человека, готового пожертвовать удобством в угоду моде. Нет, с «альксаной» он не связан. Возможно, его семья обязана чем‑то эльдам. Или, напротив, светлые что‑то задолжали его роду. Что ж, оба варианта равновероятны. И что бы там ни было – меня это никоим образом не касается. Не стоит лезть в чужие дела, особенно когда тебя об этом не просят. — Ясно. И когда же ты планируешь отправиться к эльдам?

Поль удивленно приподнял бровь. И только заметив этот жест, я понял, что оговорился. Люди никогда не называют светлых эльдами, они не признали их права на это. Впрочем, кому могло понравиться день за днем называть потенциального врага «сиятельными», вернее, «несущими свет»? Так что эльдами их зовут только те, кто служит им. Ну и разумеется, те, в кого это вбили за годы обучения. — А что, ты хотел бы присоединиться? – Поль задал совсем не тот в опрос, которого я ждал. Хотя сказано оказалось не меньше.

Значит, он решил, что я тоже как‑то связан со светлыми? Не худшее объяснение всем моим странностям. — Возможно, – уклончиво ответил я. Врать не хотелось, а планы мои все еще были в стадии разработки. Не исключено, что я все‑таки рискну сунуться в Светлый Лес – и вот тогда мне совсем не помешает помощь Поля. Все же гораздо безопаснее пересечь границу в составе каравана, чем искать несуществующие бреши во внешнем кольце защиты. — Думаю, дня через два–три мы покинем Вирд.

Я задумчиво кивнул. Что ж, кажется, danely Судьба мне благоволит сегодня или – что вероятнее – решила затеять новую игру с моим участием. Ну и Бездна с ней! Главное, что шанс попасть в Светлый Лес, если такая необходимость все же возникнет, у меня есть. — Ну так что? Поедешь с нами? — Если успею к этому моменту решить все свои дела здесь, – все так же уклончиво ответил я. — Что ж, дело твое, Ксан. Если надумаешь – сообщи. Я буду здесь, – произнес Поль и, быстро попрощавшись, поспешил наверх, в жилые помещения. Кажется, на сегодня беседа закончена.

Я задумчиво глядел вслед купцу. Какое‑то странное чувство подкралось ко мне со спины и заскреблось в груди, словно требующая внимания кошка. Опять предчувствие? Кровь Западных Владык никак не желает угомониться, а ведь в свое время она упорно не желала поддаваться дрессировке. Так каких двуликих ради она решила напомнить о себе сейчас?! — Ты очень интересное создание, Ксан. Любопытное. И если бы я не видела всего своими глазами – никогда не поверила бы.

Я невольно вздрогнул, услышав этот размеренный спокойный голос. Я уже и забыть успел об Асе, а она, напротив, ни на мгновение не ослабляла внимания. И сейчас что‑то в ее не по–детски серьезных глазах меня насторожило. — О чем ты? — О том, что ты только что вырвал целую страницу из Книги Бытия. И, кажется, даже не заметил этого. Ты переписал его судьбу, – небрежный кивок в сторону лестницы, – случайно, даже не думая об этом, даровал ему право. Все‑таки не ошиблась моя песня – ты действительно чертящий.

Я удивленно посмотрел на разоткровенничавшуюся менестрельку. Ребенок еще. Девчонка. Но с даром. Из тех, кто чувствует любое изменение узора на страницах Летописи.

Такая же, как я.

И – другая. Она смогла обуздать свой дар, подчинить его своей воле, научиться пусть немного, но пользоваться им. Как сказала однажды Даризи: я – оживший хаос. И захватив нить чьей‑то судьбы, я меняю ее случайно, не осознавая этого.

Все же не зря danely Судьба меня недолюбливает. Я бы тоже относился с опаской к субъекту, способному невольно, одним своим существованием, изменить узор будущего. — Ксан! Не забивай себе голову этим, – мгновенно утратив всю серьезность, потребовала Ася. Именно потребовала, и мне осталось только подчиниться. Что поделать – меня учили не огорчать женщин. Ни при каких обстоятельствах. Боль женщины – боль мира, еще одна порванная ниточка, еще один уничтоженный шанс… Не дело так разбрасываться возможностями. И без меня всегда найдется желающий унизить и оскорбить слабого…

Тем более мне ведь ничего не стоит сейчас просто улыбнуться. — Не буду, красивая.

Ася вспыхнула до корней волос. Это выглядело так забавно, что я не сдержался и снова улыбнулся.

Неплохое окончание для не самого удачного дня, верно?

…Мое утро началось привычно и как‑то буднично. Эта обыденность никак не сочеталась со вчерашними событиями, но, наверно, я просто устал удивляться. Последние две недели были одним сплошным чудом, причем не в самом лучшем смысле этого слова. Единственным светлым моментом во всем произошедшем было знакомство с Асей, но менестрелька птичка вольная – сегодня здесь, а завтра там. Жизнь–странствие. Жизнь–дорога. Когда каждый шаг приносит свои встречи и свои расставания. Я уже и забыл, что когда‑то точно так же ходил по свету, не особенно задумываясь, где встречу следующий день. А потом на моем пути попался Вирд. Чем меня купил этот город? Сначала он просто меня заинтересовал, а потом… он дал мне то, что я искал. И я сошел с пути. А ведь мне нигде нельзя подолгу задерживаться – я меняю узор Судьбы одним своим присутствием. Сколько возможностей я убил? Скольким не дал родиться? Ася мне напомнила о том, что я предпочел забыть. Но в ее песне так отчетливо звучал зов, что я его услышал. Зов пути, забытый, похороненный в дальнем уголке сердца, но все еще живущий на задворках моего «я».

Время вышло. И мне напомнили об этом. Но вы ведь дадите мне несколько лишних дней? Обещаю, я наверстаю упущенное, но прежде я должен пройти всеми тропами этого города. Негоже оставлять неистоптанные дороги за спиной – невежливо это.

«Ходи, Ушедший. Мы тебя не торопим», – насмешливо прошелестели песчинки, поднятые ветром в воздух.

Я даже не удивился. Кажется, это свойство души я утратил надолго. На пару сотен лет точно.

…Неясная вязь рун причудливой лентой бежала по страницам. Смысл ускользал. По отдельности вроде бы все понятно, но вот все вместе – абсолютно бессмысленный набор фраз.

Самое удивительное заключалось в том, что до этого текст отличался какой‑то детской элементарностью. Но вот уже второй час я бьюсь над отрывком в три абзаца и никак не могу понять, в чем же тут дело!

Стоп. Чернила другие!

Я осторожно согнул предыдущий лист и старательно сравнил.

И почерк другой.

Да, начертание максимально приближено к оригинальному, но, если присмотреться, отчетливо видно, что наклон немного другой, да и элементы отдельных знаков чуть разнятся.

Я перевернул страницу, вызвавшую такие проблемы, и пробежал глазами дальнейший текст.

Здесь снова все возвращалось к исходному стилю. Слова привычно строились в предложения, предложения во фразы, а фразы, в свою очередь, превращались в историю первых лет после ухода Изначальных.

Я еще раз все проверил, но сомнений уже не оставалось: кто‑то вклеил в книгу лишний лист, причем постарался замаскировать его под остальные, но вот со знанием языка у него были явные проблемы – ничем иным бессмысленный набор слов не объяснить.

Я осторожно подковырнул ногтем лишнюю страницу. Не зря же кто‑то пытался ее спрятать, более того, хорошо спрятать! Будь я чуть менее внимательным или относись к работе не столь серьезно – и вряд ли бы обратил внимание всего на один лист…

Любопытно, что же так старательно скрыли от посторонних глаз…

Страницу отделить от остальных удалось далеко не сразу – сказывался возраст рукописи, необходимо было быть вдвойне осторожным, чтобы серьезно не повредить книгу. Наконец плотный, пожелтевший от времени листок оказался у меня в руках. И сразу же стало ясно, что он был аккуратно склеен. Старый трюк, очень старый. Но никогда прежде я не видел, чтобы так великолепно маскировали тайники.

Осторожно разделив склеенные листы, я стал обладателем сложенного вчетверо прошитого шелковыми нитями листа бумаги.

Вот так номер!..

Я настороженно коснулся гладкой поверхности. Пальцы чуть покалывало от обилия заклинаний, пропитавших бумагу. Да, сомнений никаких нет и быть не может. Сколько себя помню, вся внутренняя переписка Домов, все архивы велись именно на таких листах. И кроме двуликих этот материал никто больше не изготавливает – слишком хорошо он впитывает магию, и не только бытовую, но и ту, что может принести с собой смерть… Не зря же тайна производства этой бумаги охраняется едва ли не сильнее, чем технологии изготовления серебряной стали, которую так любят в своих поделках мои родственники.

В общем, даже не читая это послание, я могу с полной уверенностью сказать, что оно мне вряд ли понравится. Не бывает тайн, приносящих с собой что‑то положительное. Почему? Все очень просто: хорошим мы не стыдимся делиться, а вот все компрометирующее нас обычно пытаемся похоронить поглубже да подальше… и редко когда радуемся воскресшему из могилы секрету.

Взяв в руки пинцет и опасаясь даже дышать на прошитую магическими нитями записку, я осторожно развернул ее. Бездна и все ее порождения! Дакарское письмо! Причем самая старая его разновидность.

Затаив дыхание, я внимательно вгляделся в по–прежнему яркие идеально ровные руны:

«Я решил уйти. Вот так просто. Я знаю, что никто не поймет этого, никто не примет моего решения, но я устал цепляться за мир, в котором меня ничто не держит. Они ушли. Они бросили меня одного. Почему?.. Они же – единственное, что держало меня по эту сторону граней!

Месть? Все вокруг говорят о ней. Но меня уже отпустило. Зачем? Месть – слишком некрепкая цепь, стоит дернуть чуть посильнее – и она порвется. Наверно, я оказался слишком слаб. Новый Мастер меня абсолютно не понимает, отказывается понимать. Еще немного, и я действительно сойду с ума, особенно если он продолжит гнуть свое…

Уйти?.. Да, единственное, что я могу, – это уйти. Но ведь даже смерть не сведет наши души вновь… безнадежно…

Милые мои, родные, почему же вы оставили меня?..

Девочка моя, зачем? Почему ты просто не поделилась со мной своими сомнениями? Неужели я бы не понял? Понял бы. Отступился бы. Или ты испугалась? Даже ты меня боялась, да?..

А ты, Мастер? Боялся ли ты меня? И если так, то почему не ушел вместе со своими? Что тебя держало рядом со мной? Прежние клятвы? Но неужели я бы не пошел тебе навстречу?..

Слишком много вопросов. А вы, сколько бы я ни спрашивал, все молчите. Я уже всю пятую грань истоптал… серый пепел смерти даже сейчас горчит на губах…

Сколько раз я пытался пройти по этой тропе? Сколько раз останавливался, так и не сделав последнего шага? Вы ведь не ждете меня там. Вы даже ни разу не откликнулись на мой зов…

Боги, я схожу с ума!..

Верите ли, мои милые, я ведь каждый день ловлю себя на том, что разговариваю с вами. Но вы молчите. Вы бросили меня. Оставили мне только месть. А кому мстить? Себе? Ведь именно я виноват в том, что вы ушли! Недоглядел… не уберег… упустил…

Молчите, родные? Молчите и дальше… Пока вы молчите, я могу притворяться, что все еще нахожусь в здравом уме. И каждый раз, обращаясь к вам, я с ужасом и над еждой жду, что вот сейчас вы разрушите мертвую тишину этих комнат, в которых меня похоронили при жизни, и позовете…

Но вы не зовете. Я устал ждать. Сегодня. Да, сегодня я все‑таки шагну туда. Зыбкое марево смерти… или все‑таки легендарная шестая грань?

Сегодня я это узнаю. Мне хватит смелости!..

…тем более я, кажется, слышу ваши голоса… родные мои, неужели вы обо мне вспомнили?..»

Строчкой ниже дата и подпись. Несколько цифр и две витиеватые литеры. А. Д.

И, к несчастью, я уже видел их. На том перстне, что я отдал Мею, с внутренней стороны была такая же гравировка. «А. Д.» – Алесан Двуцветный.

Невозможно! Дата на листе хоть и не до конца разборчива – число и месяц словно нарочито смазали, но вот год вполне читаем: 237–й о. И. [17].

К этому моменту, согласно всем историческим хроникам, Алесан Двуцветный был мертв уже почти два столетия…

Я еще раз пробежал глазами запись. В ее подлинности я не сомневался ни мгновения, и на это у меня было много причин. Во–первых, бумага – такой пользуемся только мы. Во–вторых, язык. Сомневаюсь, что даже в те времена многие знали язык Изначальных. Даже в Семьях его предпочли забыть, так же, как тех, с кем он был связан. То, что мне в последнее время все легче и легче его понимать, – скорее исключение, чем правило. Ну и наконец, я просто не так слепо доверяю хроникам, как некоторые.

Значит, Алесан пережил войну. Он не был убит во время взятия замка, не погиб при всеобщей зачистке… вместо этого он затаился. Для чего? Скорее всего, поначалу действительно собирался отомстить. А потом? Судя по всему, перегорел. Потеряв все, что для него было важно, оказавшись пусть частично, но виновным в гибели близких…

Я бы тоже не смог зацепиться за месть. Слишком зыбкий повод для жизни.

Уйти? Это выход. Но почему для принятия этого решения понадобились два столетия? И с кем он провел это время? Ведь он был не один – это читается между строк.

Но если Алесан прожил еще два столетия и прожил их не в одиночестве, почему не осталось даже слухов? Ведь так не может быть! Что‑то же должно было просочиться! Слухи, байки, легенды – хоть что‑то! Но ничего, ни единого сомнения в его смерти ни у кого не возникло.

Бездна! Я бы сейчас многое отдал за шанс обсудить все это с Даризи! Уж она‑то точно была в курсе всего происходящего!

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти все, что мне поведала Дар.

Хм, а ведь она ни слова не проронила о его смерти! Она лишь сказала, что после смерти возлюбленной он ушел – остальное домыслил я сам, исходя из известной мне на то время информации. Попался, как мальчишка! Ведь сам предпочитаю поступать так же! Что ж, будет мне уроком.

Стоп! И как я раньше не обратил на это внимания?! Даризи говорила так, словно Изначальные еще были в мире, когда все это завертелось, но, согласно историческим хроникам, они ушли почти на полвека раньше…

Что‑то здесь не сходится. Мне нужно домой… я должен еще раз просмотреть архивные записи того периода!

Я так разволновался, что забыл обо всем остальном, и только на пороге запоздало вспомнил о своем бегстве из того самого дома, в библиотеку которого меня теперь тянуло. Бездна! Значит, посещение архива Северных отложим на зиму, благо повод появиться в тех землях у меня будет.

Что ж, если одна библиотека для меня временно оказалась недоступной, то придется‑таки навестить Сияющих. В идеале так, чтобы сами Восточные Владыки этого не поняли.

А сейчас к работе, Ксан. К работе. И спрячь подальше от чужих глаз свою находку – все равно градоначальнику она не пригодится, да и вредно это знание в мир выносить. Для меня же самого и вредно.

…Библиотеку я покинул поздно, но зато хотя бы с одним заказом закончил, вот только он вызвал куда больше вопросов, чем должен был…

Книга, неведомо какими путями оказавшаяся в коллекции градоначальника, датировалась двухсотым годом от Исхода Изначальных (уже одно это удивляло – экземпляр не просто древний, а очень древний) и, несмотря на оформление, не имела никакого отношения к ифритам. Не тот стиль. Не тот орнамент. И язык – не тот. Ифриты вышли в людские земли только после трехтысячного года, если считать от Исхода, а значит, и на всеобщем до этого момента не написали ни строчки. Но! Книга точно писалась одним из этих рыжих демонов и точно для людей. Парадокс. Или нет?

Ведь записка оказалась в рукописи не просто так. Она не могла возникнуть из ничего! Вывод? У кого‑то она была, а раз была – значит, этот «кто‑то» ее где‑то взял. Откуда? Сложно сказать, но если вспомнить внутреннее стремление мира к простым ответам, примем за данность самый простой из них – «со стола».

Выходит, неведомый писатель жил и творил там же, где на тот момент находился Алесан? Очень похоже на правду.

Допустим, Алесан выполнил свое желание и ушел. Судя по его записям, вряд ли полубезумного Владыку хватились сразу, сомневаюсь, что его исчезновение заметили в первый же день – скорее всего, кто‑то зашел к нему по какому‑то вопросу, увидел, что его нет на месте, удивился… и что? Допустим, записка лежала на столе. Вряд ли нашедший ее знал дакарский, но если знал, как бы он отреагировал? Тут не так уж много вариантов. Во–первых, вошедшим мог быть этот неведомый Мастер. Ему исчезновение Владыки вряд ли было на руку, ибо от его лица он управлял – кем или чем, сейчас не важно, – но управлял. Обнаружив подобное послание, он вряд ли бы обрадовался: сошедший с ума повелитель, добровольно запершийся в своих комнатах, совсем не то, что повелитель мертвый. Я бы на его месте сразу же уничтожил записку, а всем объявил бы, что danell решил на время удалиться, чтобы поразмыслить и собраться с силами… ну, или что‑то вроде того.

Не подходит. Записка у меня. Ее не уничтожили – только спрятали, словно собирались ее использовать, но чуть позже.

Значит, вошедшим был не Мастер. Но тогда кто? Кто мог потревожить покой почти потерявшего рассудок Владыки? Стоп. Не просто Владыки – Двуцветного Лорда. А раз он прожил столько, то определенные контакты у него точно были. Кто‑то из источников? Вполне возможно. Мог ли он понять, что в руках держит нечто важное? Даже если он не понимал язык, то после внезапного исчезновения Алесана вполне логично было бы предположить, что это завещание. Если все было именно так… кажется, я случайно обнаружил следы чего‑то странного. Очень странного, но бесспорно важного.

Уж не это ли я искал?..

…Дорогу к фонтану я нашел удивительно быстро. Даже странно, что раньше я никогда не приходил сюда…

Аси не было. Что ж, она – птичка вольная, куда захочет, туда и полетит. Прокладывая чужие дороги, исправляя не свои ошибки, чертя новые знаки поверх прежних… Нелегкая ноша. Но Асю она совсем не тяготит. Девочка–птичка. Странница, на миг скрасившая мою жизнь. Такая же, как я. И – другая, не сломавшаяся под тяжестью своей ноши.

Невольно приблизившись к фонтану, я опустил руку в прохладную воду. Пальцы чуть покалывало от обилия магических потоков. Я с удивлением посмотрел на свою руку…

Боги Изначальные, Всеблагие! Значит, не ошибся я вчера… Ой, не зря именно этому месту менестрелька подарила одну из своих песен, да не прос тую, а дорожную…

На дне фонтана изящной вязью змеились знаки дакарского алфавита, образуя три руны.

Путь. Обещание. Власть.

Хотя каждая из них имеет не одно значение, их сотни в плоскости между двумя на первый взгляд противоположными…

Выбор. Предательство. Судьба.

Руны моего имени.

«Alh». Путь. Выбор. Избрание и избранность. Центр всего – цель, но в то же время всего лишь начало – точка отсчета.

«Leesse». Вера. Клятва. Но в то же время и предательство. Но ведь первое не имело бы смысла без второго, верно?

«Xsan». Судьба. Поиск. Хаос. И власть – как венец всего и вся.

И словно в калейдоскопе – как ни сложи их, как ни поверни цветные стеклышки, какой рисунок ни проявится, а все это – я.

Не знаю, кто создал этот фонтан, но он сделал из него именно то, что хотел – артефакт истинного пути. Вот только зачем мне какая‑то поделка, если сам по себе я не менее сильная вещь, причем с аналогичными свойствами?

Направил? Подтолкнул? Спасибо тебе, но дальше я сам. И как бы там ни было, никто, кроме меня, не сумеет понять, какое значение из всех истинно – для меня.

Но все‑таки хорошую работу кто‑то проделал. Нечасто удаются настолько совершенные артефакты. Я, например, ничего путного так и не создал, хотя пытался. И почему я тогда решил, что оружие мне подходит больше прочего? Почему не талисманы? Ведь амулет у меня получился не хуже, чем мечи, а может, даже лучше… Глупым был.

В таверну я зашел, уже нисколько не беспокоясь из‑за преимущественно эльфийского общества. Прожил же как‑то тридцать пять лет бок о бок с ними – так что и полчаса продержусь. Хотя иногда кажется, что все они осведомлены о том, кто я…

Паранойя. Прогрессирующая. Хотя с моей жизнью – это и неудивительно. — Эй! Ксан! Ты по делу? Или просто пропустить стаканчик–другой зашел? – Поль окликнул меня едва ли не с порога, и судя по его покрасневшим ушам и шее, сам уже изрядно этих стаканчиков «пропустил». Его телохранители привычно встретили меня хмурыми лицами. Они не пили. Собственно, я даже не видел, чтобы они ели, хотя провел в их обществе неделю… Короче, ребята явно к своей работе относились крайне серьезно. — Всего понемногу, – сообщил я, подсаживаясь к купцу. – Думаю, я все‑таки приму твое приглашение и прогуляюсь с тобой до Светлого Леса, – в ответ на удивительно внимательный взгляд заявил я и жестом подозвал официантку.

Поль, дождавшись ухода пышнотелой девицы, принявшей мой заказ, уточнил: — Уже завершил свои дела здесь?

Хм, а он не так пьян, как кажется. Мне все больше и больше нравится этот человек. — Нет, но выяснилось, что у меня появились дела и там. Разорваться на части я вряд ли смогу, вот и приходится чем‑то жертвовать. — Ясно. Что ж, тогда добро пожаловать обратно к нам. – Поль широко улыбнулся и протянул мне руку. Я, не задумываясь, ответил на рукопожатие…

Бездна! Все‑таки Владыка из меня вышел действительно никудышный!

«– Алесан, не притворяйся идиотом! – Марука была как никогда резка. Обычно моя сестра не опускалась до оскорблений, но сегодня я ее уже порядочно достал. – Ты не можешь вечность ничего не делать! Скука – это страшный яд, особенно для нас. Ты должен создавать. Хоть что‑то! Это наша суть! — А зачем? – Я действительно не понимал, для чего тратить столько времени и сил. — Алесан! В этом вся наша жизнь! Мы должны творить, чтобы не сойти с ума! Боги, хотя чего я от тебя добиваюсь?! Ты же наполовину Западный! А эти только и делают, что вечно пялятся в свои зеркала!

А вот это уже запрещенный прием. От одного упоминания о моем родстве с Домом Затаившихся боль связала все внутренности узлом. Жестоко, danely. С вашей стороны очень жестоко напоминать мне об этом.

И вовсе я не такой, как Западные. Дело в том, что мне до сих пор никто так и не объяснил, для чего создавать вещи, которыми никто не будет пользоваться? Зачем?»

Открыв глаза, я еще пару минут пролежал, тупо таращась в потолок. Зачем?.. Вопрос, так похожий на тот, что мучил меня во сне, не желал покидать и наяву.

Зачем?

Если я не ошибся в выводах, зачем тем, кто раньше служил первому Двуцветному, вмешиваться в ход событий? Для чего? Какие цели они преследуют?

Стоп. А если предположить, что они все еще верят в идеалы того времени?..

Кстати, к чему они тогда могли стремиться? Отомстить? Вернуться на отобранную у них землю?

Слишком мало информации. Слишком много допущений. Мне необходимо поднять хроники тех времен. Мне нужно разобраться в том, что тогда произошло в действительности. Боюсь, в противоположном случае я лишь еще больше запутаюсь во всем этом.

Пока достоверно мне известно только то, что первый Двуцветный прожил на два столетия больше, чем думает подавляющее большинство. И раз он столько прожил, то, значит, был не один. Сколько их было? Кто вообще стоял на его стороне? И почему? Ведь насколько я помню историю, его едва ли не сразу объявили безумцем. Но война шла более сорока лет, а это приводит нас к очень любопытному выводу: кто‑то все‑таки поддерживал Алесана, в противном случае так долго он не продержался бы.

Нет, не стоит пока забивать себе этим голову. Всему свое время.

Дар говорила, что он был лучшим. Возможно, в то время не только она считала так. И, кстати, куда мне следует наведаться в любом случае, так это в Vir’Soley. Думаю, там я найду куда больше ответов, чем предполагал раньше… Не зря же ифриты проходят такую жесткую ломку в детстве. У этого должны быть предпосылки. Мей выжил – значит, вопрос не в возможности существования, а в чем‑то другом. В чем? Даже предположить боюсь, но если все действительно обстоит так, как я думаю… Боги Изначальные, Всеблагие! Что же вы натворили? И зачем? Стоило ли нас оставлять без присмотра? Не окажемся ли мы худшим из зол?..

Слишком много вопросов. И чем дальше я иду, тем больше их становится.

А самое страшное во всем этом то, что я не уверен, что хочу знать ответы. Но и отступить не могу – не сейчас, когда на карте стоит самое дорогое.

…День не задался с самого утра. Я это понял сразу же, как только увидел у дверей библиотеки Ижена. И что ему могло понадобиться в столь ранний час в месте, разительно отличающемся от привычной ему среды обитания? В том, что эта встреча мне не понравится, я был уверен так же сильно, как в том, что завтра в это же время меня в Вирде уже не будет. — Ксан, ты это… не гони меня. Ксан!

Я невольно остановился и посмотрел на Ижена. Выглядел он и вправду подавленно. Что еще могло произойти? — Ксан, зря ты так с Тони. Он действительно о тебе волнуется, – стоило ему это произнести, и я сразу стал взглядом искать в вырезе рубахи золотую цепочку. Что‑то блеснуло – показалось или нет?..

Покинет ли Орден мою жизнь когда‑нибудь? Или мне суждено тащить это ярмо на себе до конца своих дней? — Обо мне не надо волноваться, – медленно произнес я, – я уже большой мальчик. И даже если я захочу прыгнуть со скалы в пропасть – никто не вправе мне мешать. — Никто? – Ижен хитро сощурил глаза.

А ведь он прав: я уже скован цепями обязанностей, хоть и не по своей воле. Вместо одной клетки – другая. Как‑то незаметно я променял Рейма на Мея и даже не подумал об этом. Без меня Рыжик не выживет. Я лишил его права на собственную жизнь в тот момент, когда привязал к своей ауре. Исчезни Мей – и я всего лишь потеряю удобный источник энергии, но вот стоит погибнуть мне… структура его силы неоднородна и непостоянна, а сейчас только я удерживаю ее от расслоения. Без меня он сгорит в считанные дни. И мне следует помнить об этом, влезая в очередную авантюру. — Никто, кроме моей собственной совести. Все остальное – нелепая иллюзия привязанностей. Я не говорю, что ни с кем не связан, но прежде всего свои действия я должен согласовывать со своей совестью. — Принято. Ответ не лучший, но верный в какой‑то мере. Вот только помни, что твоя совесть отнюдь не последняя инстанция. И дрянная у тебя совесть, честно говоря, если она позволяет тебе ранить друзей.

Дрянная. Но какая есть. При моей жизни и такую иметь – чудо. — Ксан, я серьезно, поговорил бы ты с Тони, а то он сам не свой, все твердит, что и тебя на смерть толкнул. Он же действительно многих потерял, первое время он все один был, почти дикий стал – вот и послали меня. Присматривать.

Все‑таки тоже «альксана». А ведь ни Тони, ни Ижен отродясь перчаток не носили. Что‑то изменилось в структуре Ордена? Или я на протяжении тех пятнадцати лет, что стоял во главе, так и не разобрался во всем до конца?

Бездна! Что‑то я упорно упускаю из виду, но вот что? Я так старательно стирал из памяти прошлое, что местами мне это даже удалось. — Какой отдел? – невежливо спрашивать в лоб, но мне совсем не хочется пробираться сейчас сквозь лабиринты собственных воспоминаний, когда есть гораздо более короткий путь.

«Наблюдение и защита», – жестом показал Ижен. Все верно: если знаю структуру сигналов – разберусь, нет – значит, недостоин.

Внешник. Вот как. Я‑то больше операторами занимался, среди них как раз преобладают эльфы и маги. Внешний отдел висел на ком‑то из моих эмиссаров. Отчеты я получал регулярно, но так же регулярно их игнорировал. Неудивительно, что я даже не заподозрил в своих знакомых «альксан». — А ты?

Вот теперь я растерялся. Так уж повелось, что вероятность встречи главы Ордена и рядового члена стремилась к нулю, а потому в языке жестов ничего подобного не было. А те, кто был званием повыше, разумеется, знали меня в лицо…

Да и не имею я больше никакого отношения к Ордену. Ушел же. Вот и хватит всякой дурью голову забивать! — Уже никто. — То есть? – Ижен удивленно уставился на меня, явно не представляя, как можно уйти из организации, которая со временем вытесняет из твоей жизни все остальное. — Взял бессрочный отпуск. — Ясно. Послал начальство, а оно почему‑то решило, что ты слишком важен, чтобы пускать тебя в расход. — Ну, что‑то типа. — Так вот почему пришел приказ внимательно за тобой присматривать. Судя по всему, неприятности к тебе так и липнут.

Вот это очень точное определение. Сколько себя помню, проблемы – большие и мелкие – преследовали меня всегда и всюду. — Угу, – невнятно согласился я, не особо желая вдаваться в подробности своей прошлой жизни. — Но Тони ты сказал, что твоя миссия имеет приоритетный статус. Соврал? — Нет, просто помогаю старому другу в одном деликатном дельце. Статус действительно вырисовывается заоблачный. Да еще и секретность, – со вздохом признал я. Поздно уже было отнекиваться – с «альксаной» этот номер не прошел бы. — Ксан, и часто ты так помогаешь друзьям? Ведь убрать тебя…

Я резко мотнул головой, прерывая его. — Нет, вот как раз «убирать» меня не станут. Сам бы уже должен был это понять – раз до сих пор присматривают, значит, нужен. — Извини, Ксан, но изменить приказ – секундное дело, особенно если объект все время под колпаком. Не думаю, что наверху многим нравится твоя деятельность. «Свободный художник» – это всегда опасность.

Не то чтобы Ижен сильно ошибался… Вот только даже Орден без разрешения Совета меня не тронет. Я, конечно, изрядно попортил им нервы, но вряд ли в этом мире найдется безумец, способный в открытую выступить против Северных Владык. А Вейрин, если все‑таки решит избавиться от меня, придет сам. На то и уповаем. — Я не такой уж и «свободный». Я со многими повязан, так что, сболтнув лишнее, сам же и пострадаю. И «наверху» это знают не хуже меня. — И все‑таки загляни к Тони. Он же с катушек съедет, если с тобой что‑то случится. — Зайду, – согласился я. Действительно некрасиво вышло. Не его вина, что его приставили за мной следить. А то, ч то я сразу не распознал «альксану» при исполнении… сам дурак, как говорится. И нечего на других все сваливать. — Только не забудь, Ксан. Я серьезно. Он ведь суеверный очень, верит, что обида и злость привлекают смерть, вот и старается всегда всех с чистым сердцем отпускать. А вы с ним расстались плохо… — Не забуду. Вот после работы и зайду, а теперь извини – дела. — Да–да, разумеется, – Ижен пропустил меня к дверям родной библиотеки.

Что ж, сейчас меня ждет еще один не самый приятный разговор…

…К Арьеху надо было прийти не с пустыми руками, а с обещанным сто лет назад переводом той книги градоначальника, иначе меня убьют здесь же, причем ни Совет, ни двуликие к данному событию никакого отношения иметь не будут.

На этот раз архивариуса я нашел на его рабочем месте, то есть в небольшом кабинете, отдаленно напоминавшем мой собственный. Кроме рабочего стола, не очень удобного стула и сейфа для хранения ценных рукописей в помещении ничего не было, впрочем, вряд ли бы и поместилось. — Ксан? С чем пожаловал? – Заметив меня на пороге, Арьех сразу же раскусил все мои намерения. Его взгляд коснулся моего лица, потом зацепился за увесистую папку в моих руках. Проведя осмотр таким образом, он моментально пришел к каким‑то своим выводам и нахмурился.

Интересно, к какому заключению он пришел? И что именно в моем облике его к этому подтолкнуло? — Да вот перевод сдать решил. – Я гордо продемонстрировал папочку. Перевод, конечно, был не ахти какой, выправлять–проверять времени нет, но довольно точный и поддающийся пониманию. — И? – Мне ясно дали понять, что мою «взятку» проигнорировали. — Мне бы отпуск… бессрочный… — Что?! А до этого ты две недели просто так гулял?!

Я, покорно изобразив на лице присуще е ситуации смущение, напомнил: — Ну так то было дело государственной важности, а теперь отпуск… это же святое. — Ксан, сколько тебя помню, у тебя все время то выходной, то праздник! То перерыв, то обед!

Неправда. Я действительно прилагаю все силы, но работа иногда бывает чересчур утомительной… причем Арьех появляется именно в краткие минуты отдыха. Любопытно, вездесущий он, что ли? Ведь действительно возникал он только тогда, когда был не к месту. — Арьех, мне правда отпуск нужен. Мне семью навестить надо, – жалостливо глядя на архивариуса, признался я. — А у тебя есть семья? – сразу насторожился он. Ну хоть на что‑то отвлекся! — Не из воздуха же я возник! Есть, конечно, просто мы не очень ладим. Но я тут узнал, что у меня скоро должен появиться ребенок, а я уже лет пять как дома не был… – Трагизма в голосе не получилось, поэтому и обижаться на многозначительный хмык начальства я не счел уместным. — А ты женат, что ли? — Что‑то вроде того, – уклончиво ответил я, ибо и сам до конца не знал, кем мне приходится Мариса.

Нас обручили, то есть, по меркам людей и эльфов, мы женаты, но это далеко не то же самое, что обычный брак. Больше всего это похоже на попытку к совместной жизни. Если ничего не получается, то вполне можно расстаться, либо по прошествии десяти лет, либо после рождения ребенка – зависит от того, какое событие наступит раньше. В обоих случаях узы рвутся. И в настоящий брак никто никого вступать не заставит. Но если есть желание скрепить нити судеб навеки, если вы уверены в своих чувствах, то можно пройти и через полный обряд. Вот только в этом случае нет никаких «если» и «возможно» – такие браки нерасторжимы.

Мариса вместе с Советом хотели, чтобы мы прошли через полный обряд, а я… сбежал. Наверно, именно известие об этом их решении и стало последней каплей в чаше моего терпения. Я могу быть игрушкой, марионеткой в чужих руках, но на свободу моей души покушаться никому не позволю! — И что теперь? – с интересом глянул на меня Арьех. — Да вот съездить хочу, посмотреть, что да как. — И далеко ехать? — На север. Моя семья живет в небольшом поселении чуть дальше Каленара.

И ведь не вру же. Ни в чем! И к семье загляну. И живет она где‑то рядом… ладно–ладно, не рядом, но из людских городов Каленар – самый близкий. — Ясно. Значит, решил взять отпуск. Ладно, так и быть, я его тебе дам, Ксан. Бессрочный, как ты хочешь. Но, если через год ты не появишься на рабочем месте, я пущу по твоему следу лучших ищеек. Так что советую тебе быть здесь к сроку.

Я задумался. Год? Этого должно хватить и на улаживание семейных проблем, и на выявление проблем общественных. Даже странно, что Арьех отпускает меня на столь длительный срок… Впрочем, я ведь всегда могу и уволиться, а найти второго такого специалиста – что бы там ни говорил сам архивариус – вряд ли удастся. — Сразу уйдешь? Или все‑таки соизволишь доработать день? – хмуро уточнил Арьех, с недовольством поглядывая на меня. — Доработаю. Надо еще кое‑что доделать по мелочи, – сообщил я и, сгрузив на стол начальнику книгу и перевод, вышел.

«У меня есть еще целый день. Целый день спокойной и любимой работы».

…Вечер наступил как раз в тот момент, когда я завершил все дела. Все позаимствованные из архива рукописи возвращены на место, а частные заказы переданы Арьеху. Свободен.

Но почему‑то это чувство не принесло ожидаемого облегчения. Напротив, стало казаться, что я порвал последнюю ниточку, привязывающую меня к городу.

Я еще вернусь. Обязательно. Вопрос только в том – когда. И судя по предчувствиям – не скоро.

Что ж, значит, так тому и быть. Но прежде чем уйти, мне следует навестить еще одного… друга. Да, друга – как бы дико это ни звучало.

До таверны «Веселый пряник» я добрался быстро, но на этом и выдохся. Не готов я был к серьезному разговору. И простить был не готов. Причем сейчас винил я вовсе не Тони…

«Двуцветные не выходят из себя. Двуцветные не ранят чужие души. Двуцветные не врут, не мстят, не унижают. Они стоят вне этого. Они выше законов – людских и божьих. Они сами – закон. Они есть все».

Нелепые слова полубезумного эльфийского книгописца как‑то не вовремя всплыли в сознании. Причем в них явно слышались нотки недовольства. Да, в последнее время я только и делаю, что нарушаю всевозможные негласные традиции и правила.

«Они сами – закон».

Хм, а ведь одна эта фраза в клочья рвет предыдущие. Если я стою над законами, то какого рожна мне в се пытаются навязать свою волю? И почему всегда объясняют это расплывчатой фразой: «Так надо».

Боги! Да кому это надо?! И почему я должен подчиняться?!

Самое забавное, что одно время я был рад во всем следовать чужой воле, не решать, не сомневаться… Все‑таки бывают моменты в жизни, когда просто хочешь расслабить все мышцы и, даже не помышляя о сопротивлении, просто плыть по течению. Но это же временное чувство – всем необходим отдых! Вот только почему‑то стоит проявить слабость, на секунду дольше продержать глаза закрытыми – и все верят, что тобой можно управлять. А потом еще и возмущаются, заметив малейший намек на сопротивление!

Вот именно это меня всегда забавляло. И я часто, внутренне посмеиваясь, послушно выполнял чужую волю, а потом заглядывал в глаза очередному минутному хозяину и пытался понять: зачем? Ответа я так и не нашел. Они и сами не часто задумывались над этим… они просто могли – вот и делали. Без всякой задней мысли.

Мне притворяться покорным и безразличным ко всему было несложно, потому что какая‑то часть моей души в действительности такая и есть. Равнодушная. Ледяная. Она – мой щит. Только возможность спрятаться в этот уютный кокон, уйти от эмоций, закрыться от всего мира и спасла меня от неминуемого безумия. Все‑таки что ни говори, но я не ифрит и вынести все прелести полной ломки, сохранив при этом свою личность, для меня было бы невозможно… Вот я и пошел на эту маленькую хитрость. Всего лишь небольшая мало кому известная особенность двуцветной натуры, так сказать, еще одна грань понятия «полный оборотень»… ведь менять можно не только ипостась и пол, но и ход мыслей, эмоции, настроения, характер…

Хм, а ведь в последнее время я почти не использую ту часть своей сути. Зря, наверно, не дело так открываться перед миром. То, что я нахожусь вне пределов родового замка, еще не делает мир вокруг априори безопасным. Но и становиться бездушной машиной, всегда действующей согласно законам логики, не хочется.

Балансировать на грани? Я не могу долго держать свой рассудок сразу в двух плоскостях своего «я». Но, видимо, придется этому учиться. Невозможно? Ну так я самое невозможное существо своего времени! Хотя на это место теперь претендует еще и Мейлон… Н–да, вот уж кто воистину чудо природы. Хорошо, что он пока не спешит заявлять о своем существовании, иначе я бы не поручился за его жизнь. Не думаю, что его принадлежность к моей свите остановила бы Совет… хотя тут все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть…

Ладно, хватит стоять в двух шагах от места назначения и поглядывать на дверь, как невинная девица на брачное ложе. Не хочу встречаться с Тони? Не хочу. Но надо? Надо. А значит, как всегда, засунем свои желания подальше и поступим так, как велит чувство долга, благо оно еще у меня, несмотря на заверения некоторых эльфов, не исчезло.

Я вошел в таверну с какой‑то внутренней неуверенностью. Ижен, заметив меня на пороге, приветливо улыбнулся.

Что ж, одним камнем на совести меньше. Не соврал – пришел. Теперь бы еще и прошлую ошибку исправить.

Тони, раздраженно хмуря брови, что‑то втолковывал какому‑то посетителю, так что меня он заметить пока не успел. А вот я вполне мог насладиться плодами своего «показательного выступления», как сказала бы моя нежно любимая сестра. Марука вообще обладает редким талантом в два счета все расставить по своим местам.

Тони изменился – о чем мне практически сразу сообщило пробудившееся восприятие. Грани вокруг беспокойно шелестели, возвещая о совсем недавнем вмешательстве в ткань миро здания…

На миг заглянув на изнанку мира, я ужаснулся. Пусть невольно, но я создал лишнюю ветвь на древе Судьбы. А за свои ошибки надо уметь платить.

Подойти. Скользнуть бесплотной тенью сквозь грани, даже не почувствовав их сопротивления. Снять привычные и ставшие уже какими‑то незаменимыми перчатки. Миг сомнений, краткий миг, когда разум, на секунду вынырнув из мглы, напоминает о возможных последствиях моих действий. Задуматься. Взвесить все еще раз…

Нет. Моя ошибка. Я должен.

Чуть тронуть плечо друга. Дождаться, когда тот раздраженно обернется, и быстро сомкнуть пальцы на его запястьях. Чужие мысли хаотично вспыхивают в мозгу – не важно. Затолкать непрошеных гостий обратно и заняться наконец делом.

Всего один миг. Всего одна улыбка. И ненужная ветвь, стыдливо съежившись, засыхает.

Я вновь переписал судьбу. Но на этот раз осознанно. Мой дар вернулся. И мой дар – пробудился. — Ксан, у тебя сейчас глаза золотые. И сияют, как два солнца. – В повисшей тишине негромкие слова прозвучали подобно гонгу.

Я не удивился. Не зря все‑таки Западных называют златоокими, не всех, конечно, только основную ветвь, но иного от Тамилы я и не ждал – в любовники она могла избрать лишь лучшего из лучших.

Улыбнувшись, я отпустил запястья друга и почти неслышно прошептал на уже забытом языке: — Принимаю под свою руку. Твои поступки – мои поступки. Твоя воля – моя воля. Твои грехи – мои грехи. Отныне и до смерти.

Золотые узоры на миг проступили на коже трактирщика, но почти сразу же исчезли. — Что ты сейчас сделал? – настороженно спросил Тони, недоверчиво потирая запястья.

Что? Интересный вопрос. Помимо того что взял на себя все твои грехи – прошлые и будущие? Помимо того что изрядно увеличил отмеренный тебе срок? Помимо того что лишил возможности некоторых ушастых «дарить» тебе цветы? — Хотелось бы мне это знать, – совершенно искренне ответил я. – Раньше все происходило как‑то менее… интересно. — Что «все»?

Я смущенно улыбнулся, но врать человеку, который только что, минуя все возможные проверки, вошел во внутренний круг доверия, ниже достоинства Владыки. — Переписал твою судьбу. Вторично. Можно сказать, исправил свою же ошибку. — Переписал?.. судьбу?! – Тони с таким удивлением вытаращился на меня, что я невольно забеспокоился: а не вырос ли у меня хвост? – Так ты маг?! – во все горло, не считаясь с присутствием сорока рыл разной степени трезвости, возопил он.

Маг ли я? Нет. В классическом смысле – нисколько. Моя сила не имеет ничего общего с их силой, даже источники у нас разные. Маги черпают силу из окружающего их пространства. Мы – из людей, хотя люди в этом деле не лучший материал, вот эльфы – другое дело. Иначе говоря, мы усваиваем только ту часть энергии, которая уже прошла перестройку в живом организме, тогда как магам проще и приятнее работать с миром напрямую, без посредников. — Не совсем маг, – честно ответил я, – но кое‑что могу. Так, пара фокусов, но жизнь упрощает. Или, напротив, осложняет. По–разному. — Ксан, ты абсолютно невозможное существо! Хм, кажется, что‑то похожее я уже слышал. И не один раз. Ладно, с тобой все ясно. Ты неисправим, – наконец подвел итог Тони… и улыбнулся.

Поверил. Не испугался, не принялся обвинять или доказывать что‑то. Доверился. И как‑то сразу тепло стало внутри. Я не ошибся. На этот раз не ошибся. И плевать, что на это скажут прочие Владыки. Я был в своем праве.

И все‑таки… hal’mai. Тони, наверно, стал первым «слугой» — человеком с момента смерти Первого Князя!

И эта мысль, сдобренная каким‑то внутренним ощущением счастья, заставила меня рассмеяться. Тони недолго думая присоединился ко мне…

Видят боги, Совет оценит мою шутку!

Вирд я покидал в спешке. Никому не сказав ни слова, только черканув пару записок для друзей, я верхом на кауром жеребце Марвида унесся в ночь. Времени почти не оставалось. И самое ужасное – это чувство завладело мной целиком и заставляло безжалостно подгонять коня.

Что‑то должно произойти. Скоро. В Светлом Лесу. И мне необходимо в этот момент находиться там.

Я почти чувствовал, как все больше и больше узелков на нитях судьбы сходятся в одной точке, угрожая окончательно спутать и без того неряшливый узор. Еще немного – и придется резать, а каждая порванная нить – чья‑то оборвавшаяся жизнь…

Я хмуро смотрел на светлеющий горизонт и гнал коня. Вперед. На восток.

Отступление 4, в прошлое

Внутри все словно перемешалось. Душа разрывалась на части и корчилась в агонии, но уже поздно было что‑то предпринимать.

Такой шанс…

Хватит!

Но ведь – последний…

Мейлон до боли сжал кулаки. Но боль не принесла желаемого облегчения. Мысли путались, соскальзывали с одной на другую, скакали и мельтешили… Странно привычное чувство, привычное, но забытое. Что ж, пришла пора вспомнить…

А ведь если бы не те глаза, угольно–черные, на мгновение вспыхнувшие лазурной синевой…

Мейлон в сотый раз за последние дни восстановил перед мысленным взором картину своей… смерти. Вернее, того, что должно было обернуться ею.

Вначале была только боль. Но потом… Он позвал. И на мгновение прошлое и настоящее смешались. И стало не важным, сколько прошло времени, поблекли прежние ошибки, забылись старые грехи… На какой‑то миг действительно показалось, что это был Он. И пусть это было невозможно, пусть Мейлон даже не совсем понимал в тот момент, кого ожидал услышать, но он откликнулся. На зов ушли последние силы, но перед тем, как померкло его сознание, Мейлон отчетливо почувствовал присутствие Владыки…

А потом, когда он все‑таки сумел вырваться из темной бездны собственной слабости, эльф увидел большого темно–серого кота, опирающегося лапами на его грудь, которая, кстати, и без того дико болела и с трудом поднималась при дыхании… Несколько долгих мгновений Мейлон просто рассматривал странное создание, отчаянно пытаясь вспомнить, где и когда видел этого Владыку раньше… именно в тот момент память и накрыла его сознание волной видений, захлестнула, закружила, изменила… и затаилась. Чтобы вновь вернуться при окончательном пробуждении. — Лис, что же ты наделал? – Губы юного эльфа чуть шевельнулись, а глаза на какой‑то миг налились светом многих–многих лет. – Зачем? Я же так хотел забыть…

Душа разрывалась на части. Она не знала, как ей поступать и кем быть. Слишком много этих «кем» она помнила и могла стать – любым.

А ведь это был последний шанс…

Хватит! Довольно! Кто‑то бесконечно более мудрый недовольно сверкнул глазами со дна мечущейся души. Хватит. Если вернули – значит, надо. Остается только смириться. Тем более что этот новый мальчик так похож на того, прежнего…

Словно повинуясь тихому голосу, дрожавшему внутри, Мейлон выпрямился, провел ладонями по одежде, приводя ее в более–менее нормальный вид, и с совсем не свойственной юному эльфу решимостью вышел из комнаты.

Старые привычки и старые маски вернулись. Старые дороги, давно пройденные и забытые, вновь негромко зашептали–напомнили…

Значит, не судьба забыть.

Что ж, будем помнить. Помнить и защищать.

Как раньше.

Как всегда.

До конца.

Часть 5

Сияющие и Светлые

«– Обвиняем! – голос Нурнаила, Восточного Князя, разорвал мрачную гнетущую тишину зала.»

Я растерянно обвел взглядом собравшихся. Восемь… существ. Четыре Владыки и четыре эльфа. И все сейчас смотрят на меня с презрением. Они бы предпочли не вспоминать обо мне, но мой проступок уже нельзя было списать так просто, как раньше. — В чем? – спокойно произносит положенную по ритуалу фразу Вейрин. Как член моей Семьи, сегодня он выступает в защите, нехотя, скрепя сердце, но выступает. — Он виновен в смерти юной эйн–Висэн, находившейся на территории Norse’Teir [18], согласно воле Совета.

Эйн? Санни была одной из Пробуждающих? Такой дар – и так потрачен. Неудивительно, что Совет сразу вспомнил о моем существовании. Бедная девочка… бедное влюбленное дитя… что же тебе не объяснили, что к Двуцветным лучше не приближаться? Или объяснили, но ты, со свойственной юности легкостью, отбросила чужие советы и заботу? — Это очень серьезное обвинение, danell. У вас есть доказательства?

Доказательства? Зачем? Я же давно признал свою вину, да и в тот роковой момент поблизости находились слуги. Свидетелей больше, чем нужно, так зачем растягивать этот фарс? — Помимо рассказов очевидцев, есть еще и признание самого Князя, – важно кивнул Нурнаил. Ярко–лиловые глаза Сияющего смотрели на меня с ненавистью и каким‑то внутренним удовлетворением, словно он в конце концов все‑таки убедился в собственной правоте.

Выродок – вот что читалось на его лице, в его взгляде, в его жестах… Сколько себя помню, он всегда жаждал моей смерти. Не за какие‑то грехи – ни в коем случае, – просто мое существование бросало тень на всю расу в целом, а такого позора danell Nurnaile стерпеть не мог. Но Совет не пошел на поводу у его неприятия – и я остался жив. Интересно, надолго ли?

Вейрин, смерив хмурым взглядом своего противника, наконец посмотрел на меня. За обычной отстраненно бесстрастной маской Карателя я не сумел рассмотреть что‑нибудь новое и интересное. Если его как‑то и задело произошедшее – это осталось тайной за семью печатями. — Что вы можете сказать по этому поводу, Князь?

Князь? Наверно, стоило оказаться в такой ситуации хотя бы для того, чтобы danell Каратель признал‑таки за мной право на титул, который принадлежит мне едва ли не с рождения. — Мне нечего добавить к уже сказанному. Я признаю вину… — Но? – напряженно уточнил представитель Западных. — Девчонка была виновата сама. – Я равнодушно повел плечом.

Мне все равно, мне–все–равно–мне–все–равно–все–равно–всеравновсе…

Голодная ледяная пустота внутри напряженно застыла, отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу чувства второй половины моего существа.

Бездна! Мне не все равно! Но знать об этом моим противникам не стоит! — Да как ты смеешь?! Она была всего лишь ребенком! – Нурнаил вскочил со своего места, в клочья разорвав маску ледяного спокойствия. Хотя глаза выдавали его и до этого… — Что же вы в таком случае не присматриваете за своими детьми, danell? – Прямой вызов. Я дурак. Но это уже неизлечимо.

Сияющий был готов уничтожить меня на месте – испепелить, разорвать в клочья, утопить, сварить живьем, причем желательно все вместе.

Да, Ксан, ты великолепно умеешь наживать себе врагов. И редко когда мелочишься в выборе кандидатов на эту роль… — Довольно! – Danely Ирис впервые на моей памяти повысила голос. Я перевел взгляд на единственную присутствующую в зале женщину. Пламенная грозно щурилась и гневно смотрела то на меня, то на своего коллегу. — Простите, danely, я ничем не хотел оскорбить вас или как‑то еще потревожить ваш покой. – Я поклонился ей, за неловко упавшими на лицо прядями волос пряча и виноватый взгляд, и невольную улыбку. Мать Марисы – великая женщина. Во всех смыслах. — Я прощаю тебя, негодник. – Готов поклясться, что на какой‑то миг тонкую линию ее губ тронула улыбка.

И я рад этому, тетушка. Искренне. Жаль, что ваша сестра не любила меня хоть вполовину так, как вы. Иначе бы не ушла. — Что ж, если разобрались в этом вопросе, – сурово продолжила danely Ирис. – Нет, Нурнаил, довольно. С этим вопросом мы уже закончили. Мальчик признал свою вину. И хватит мусолить эту тему. Нам еще предстоит решить, что с ним делать. Есть предложения? — Я настаиваю на его устранении. Он опасен! – яростно прошипел Князь Света. — Об этом не может быть и речи, – спокойный голос Владыки Запада. Я украдкой посмотрел на него. Не очень высокий, темноволосый, златоокий – типичный представитель правящей ветви. Но не Князь. Тот находится в трансе – как смущенно сообщил этот danell, едва все собравшиеся заняли свои места. — Поясните, – голос Вейрина лучился… благожелательностью? К Западному?! С чего бы это?

– Danell Aleessane является последним в роду – одно это лишает нас права использовать предложенный нашим коллегой вариант. Но помимо уже названной причины есть и еще один момент, о котором вечно забывает danell Nurnaile. Конкретно, эта жизнь выкуплена. Она не в нашей власти.

Выкуплена? Я непонимающе посмотрел на Вейрина, но тот, не обращая на меня никакого внимания, согласно кивнул Западному. — В таком случае я предлагаю дать Князю возможность поразмыслить над свои ми действиями и их последствиями. И, думаю, Черная Башня – лучшее место для этого. – Danell Каратель посмотрел на своих коллег. Эльфы молча склонили головы – не их дело судить Владык. Присутствующие же здесь двуликие, кроме Нурнаила, разумеется, кивнули. Князь Света же процедил сквозь зубы: — Как хотите, но однажды этот монстр вырвется – и тогда вы вспомните мои слова! – И, резко отодвинув массивное кресло, вылетел из зала.

Врага я себе определенно нашел…»

Дожили! Кажется, я решил самоубиться с особой глупостью, раз с такой наглостью собираюсь заявиться на территорию Нурнаила без приглашения. Интересно, как он поступит, если обнаружит меня на своих землях? Ведь в пределах Светлого Леса он царь и бог. Кажется, я снова искушаю danely Судьбу…

К западной окраине границы я подъехал чуть позже назначенного времени. Глянув на мутно–темную поверхность портальной арки, я пришел к выводу, что Адилон тоже задержался – судя по внешнему виду врат, последние путники проходили через них часов двенадцать назад.

Я спешился и позволил коню самому решать, что делать. Тот, зло скосив на меня шоколадные глаза, шумно дышал, приходя в себя после бешеной скачки. Хм, повезло, что эльфийские скакуны так выносливы – любой другой на его месте уже бы откинул копыта. А как бы я потом объяснял этот факт его хозяину? — Ты опоздал, – с легким укором произнес светлый, выходя из‑за дерева.

Я удивленно приподнял бровь и снова глянул на портал. Кажется, Адилон пришел не с той стороны. — Улаживал кое–какие дела, – небрежно дернув плечом, сообщил я. Задавать какие‑либо вопросы Стражу я посчитал излишним – и так понятно, что раз он был по эту сторону границы, значит, снова разрешал очередное щекотливое дело.

Светлый скривил губы в улыбке, но от комментариев также удержался.

Мы молча изучали друг друга, мысленно сравнивая и понимая, что изменились. Необратимо. Адилон стал гораздо увереннее с нашей последней встречи, исчезли какие‑то неясные сомнения, терзавшие его ранее. Он свыкся. И с тем, кем стал сам, и с теми, кто стоит у истоков этого мира. Светлые волосы заплетены в тугую косу. Зеленые глаза изучали меня с каким‑то внутренним напряжением. В остальном его лицо казалось абсолютно бесстрастным. Правда, руки его выдавали – они то и дело нервно сжимались в кулаки.

Он ждет. Чего? Того, что я потребую от него платы? Имею право, но не сегодня.

Интересно, а что именно он сейчас видит во мне? Сумел ли он разглядеть, насколько далеко я ушел от того мальчишки, что от скуки влез в чужие разборки? — Ты стал старше, – наконец подвел итог своему осмотру эльд.

Хм, кажется, я это уже слышал, но мне так и не удосужились объяснить, что именно подразумевают под этим словом. Но спрашивать из чист ого упрямства не буду! — А ты наконец обрел целостность. Надеюсь, что и я сумел приложить к этому руку. – Разговор отчаянно не желал клеиться. Слишком разные. Не должны светлые Стражи ходить в должниках у Двуцветных Лордов! Это против законов мироздания!

Но я походя смешал нити судьбы, перепутал все, что мог, прочертил поверх проложенных дорог новую. Я спас эльда, которого уже похоронили все силы мироздания. Он стоял на перепутье и выбирал между смертью от рук разбойников и бесчестьем, которое привело бы его на ту же серую тропу…

Я его спас. Спас, направил, подтолкнул. Объяснил, наконец, что двуликие не есть власть абсолютная. Они не боги, как бы ни хотели ими стать. Они всего лишь Стражи граней – не больше и не меньше. Они хранят этот мир, изредка вмешиваясь в структуру мироздания, исправляя ошибки и давая всем нам шанс на продолжение истории.

Возможно, они всемогущи. Но их слишком мало, и их так ж е легко убить, как человека или эльфа. Да, они есть. Но с этим можно жить.

Я объяснил тогда еще неопытному Стражу, столкнувшемуся лицом к лицу с реальностью, что убегать – глупо. Он понял. И, кажется, оказался вполне в состоянии нести тяжкую ношу знания. — Спасибо. — За что? – не сдержал удивления я. — За помощь. За науку. И за принцессу.

Я невольно улыбнулся и качнул головой. Не за что меня благодарить. Помог я от скуки. Поделился знаниями? Мне просто надо было выговориться, хоть с кем‑то поговорить о том, что меня никак не желало тогда отпускать. Оказалось, что я зависел от своей Семьи не меньше других ее членов. Все двуликие – наполовину звери, а зверям легче жить в стаях. И Двуцветные в этом не исключение.

А принцесса? Принцесса – случай особый. Просто у меня тогда выдался на редкость неудачный день – вот и нарвался на эльдскую девчонку. А бросить ее н а произвол судьбы мне совесть не позволила – и так я задолжал светлым несколько жизней, теперь, может, хоть часть долга сочтут уплаченной. — Ксан, не морщись так. Я прекрасно знаю, что действовал ты не из любви к нам. Но так ли важен повод, если в итоге спасены жизни?

Я неопределенно дернул плечом.

Если подумать – не важен. Хотя некоторые юные да трепетные это вряд ли поймут. Максималисты. Им все героев подавай, которые только и делают, что спасают прекрасных дам да защищают бедных и обделенных. Я не герой, я всего лишь Владыка, обремененный вывернутым наизнанку чувством ответственности. — Ты лучше скажи, с чего это ты мне цветы дарить вздумал? Не думаю, что тебя пленили мои красивые глаза, хотя… – Я, с вызовом улыбнувшись, выпустил язык силы и краем получившегося шлейфа коснулся эльда. Он вздрогнул и как‑то дико посмотрел на меня. Мгновение – и я вновь самое невинное существо по эту сторону граней. А Адилон с чувством покрывает меня и всех моих родичей трехэтажным… я даже заслушался. — Еще раз попробуешь – и я тебе отрежу что‑нибудь жизненно–важное, – наконец завершил он свой монолог. — Фи! Как грубо! — Голову, извращенец!

И мы с каким‑то внутренним облегчением рассмеялись – не все изменилось, не все. — Ладно, давай ближе к делу, – стараясь вернуть себе серьезный настрой, произнес я. Глупая улыбка никак не желала покидать мое лицо. — Ну, если ближе к делу, то тебя хочет видеть повелитель, – совершенно серьезным тоном выдал эльф. Бездна! К таким новостям нужно готовить заранее! — Который? – Вся моя веселость мигом испарилась. — Мой. Рондир. — С чего бы это? – едва слышно пробормотал я, но Адилон услышал. — Думаю, хочет узнать подробности спасения племянницы. — Ди, а не слишком ли много народу знает о принцессе? Мне это не нравится. Совсем недавно мне доказывали, что эта тайна охраняется почти так же, как Секреты. — Я уже думал об этом. – Светлые брови эльда недовольно сошлись на переносице. – И мне не понравились выводы, к которым я пришел. Вероятно, Рондиру это тоже показалось странным.

Странным? Скорее катастрофичным! Бездна! Если кому‑то удалось так просто выяснить главную тайну эльдов, то намного ли сложнее для этого «кого‑то» будет вычислить носителей Секретов?

Неприятно чувствовать беспомощность. За годы спокойной жизни мы отвыкли от этого. Нас некому беспокоить, у нас нет серьезных противников – так мы думали… и ошиблись? Если я правильно понял, то так все и есть. Прошляпить опасность, находящуюся под самым носом, – это вполне в духе оборотней. — Мне надо попасть в Лес, – мрачно сообщил я. — Не мне говорить тебе, насколько это опасно. И… — Да?

– …я не смогу тебя провести, – Адилон опустил взгляд.

Я раздраженно дернул плечом. Об этом я бы и просить не стал. Одно дело позволить пройти, закрыть глаза самому и отвлечь остальных, и совсем другое – предать. Я не настолько жесток, чтобы, даровав шанс на жизнь, забрать его же в уплату долга. — И не нужно! Я нашел способ… только, скажи, артефакт наш? – Я взглядом указал на арку портала. — А чей же еще? Или у нас в мире появились еще какие‑то творцы? – Эльд с удивлением посмотрел на меня.

Вот и славненько. С поделками родственников уж как‑нибудь договорюсь. По–семейному. — Да, и еще… скажи Рондиру, что я сам приду к нему. Меня заинтересовал этот вопрос. — Когда ждать? – деловито уточнил Адилон. — Думаю, завтра в это время снова буду здесь. А значит, через день–другой уже и к Рондиру забегу. Ты сам‑то где будешь? На границе или уже в пределах внутреннего круга селений? Кстати, в котором из них сейчас ваш правитель? — Я? Я буду рядом, ибо одного тебя не отпущу. А правитель… Он в столице, – резко, словно вбивая в гроб последний гвоздь, закончил Адилон.

В столице? Кажется, мне не везет…

Столиц в людском понимании у эльфов нет. Их правители постоянно переселяются из одного поселения в другое, наблюдая, выслушивая, изучая… «Вечный поиск» – так однажды назвал это Ша’рэл, а потом, заметив мой недоумевающий взгляд, объяснил, что таким образом осуществляется поиск одаренных детей – тех немногих избранных, перед кем впоследствии склонятся даже двуликие. Видящие. Пробуждающие. Защищающие. Чертящие. Дарующие. Громкие имена для горстки посвященных. Очень редко когда появляется два одаренных в столетие, поэтому их жизни считаются высшей ценностью…

В общем, столиц у эльфов нет. Зато они часто называют так место поклонения… Поклонения чему? Многие из них этого уже и не помнят, но так же, как их предки, приходят к стенам священного города и прославляют, просят, молятся…

Другими словами, столицами непосвященные эльфы называют родовые замки Домов. И Рондир сейчас там, где и все Сияющие. Там, где Нурнаил. — Мне определенно не везет в последнее время, – негромко пробормотал я. Адилон ничего не ответил, но посмотрел как‑то знакомо… осуждающе, что ли? Но я‑то тут при чем?!

…С караваном Поля я встретился у стен Вирда. Судя по тому, что купец не стал терять время и ждать меня, записку он все‑таки получил. — Да, друг, совсем ты коня загонял, а ведь он не из дешевых. Ну кто так обращается с благородным животным?! Если денег не жалко, то хоть самого красавца бы пожалел – он ведь тебе слова против сказать не может.

Я пристыженно молчал. Не так сильно меня волновал конь, как то, что я едва не нарушил свое слово – обещал же Марвиду вернуть все одолженное в целости и сохранности. Вот вам очередной пример странности моего воспитания. Во многом я безжалостен и циничен, но в то же время есть ситуации, в которых, не раздумывая, поступлю, как наивный герой рыцарских баллад. Конь для меня – всегда только конь, средство передвижения, да и только, и не имеет значения его цена и родословная. Если уж на то пошло, то я даже имени этого «красавца» не знаю – не до того было. — Ксан, иногда ты меня удивляешь, – Поль сокрушенно покачал головой, но в его глазах, как было и прежде, плескалась добрая отеческая улыбка. Забавно. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, сколько мне лет на самом деле? Я ведь не намного моложе его самого. — Я и сам себе удивляюсь. Как сказала однажды моя сестра, все мои беды от того, что голова не поспевает за телом. — Молодость! Со временем ты, прежде чем решиться выйти из дома, тысячу и один раз подумаешь, так ли это тебе нужно. И в результате останешься дома.

Не мешало бы. Но вряд ли, толь ко если во мне внезапно пробудятся все гены Западных Владык разом, что маловероятно. Впрочем, мое вечное стремление найти себе задачку поинтереснее да поопаснее тоже как‑то не вписывается в кайму Северной крови – авантюризм всегда считался прерогативой Пламенных. Хотя если уж говорить обо всех моих странностях, то следует вспомнить и об иррациональном чувстве ответственности, присущем в большей степени Сияющим… Короче, при желании и при помощи кое–каких способностей организма я вполне могу притвориться членом любого Дома. Но это мне нужно? И так я не Владыка, а винегрет какой‑то, так что не будем осложнять ситуацию. — Кстати, Поль, ты мое письмо получил? — Тот клочок бумаги с тремя рублеными, ничего не объясняющими фразами? Получил. И сделал все так, как ты сказал. Только я не понял, почему ты покинул город ночью. У тебя какие‑то проблемы?

Вот так всегда, чуть что, все сразу начинают думать, что у меня неприятности. Прич ем обязательно большие и нерешаемые! Разве я похож на человека, собирающего на свое седалище все окрестные проблемы?! — Нет. Мне просто назначили встречу, которую было бы очень невежливо проигнорировать. — И для этого пришлось покидать стены города? – удивленно посмотрел на меня Поль.

Хм… может, и нет. Возможно, Адилон так же, как я, прибыл к границе из Вирда. По крайней мере это объяснило бы причину, по которой портальная арка находилась в полусне. — Не знаю. На тот момент, как я назначал место встречи, мне все казалось логичным, – я неопределенно дернул плечом, не желая излишне вдаваться в подробности. — А сейчас? Уже не кажется? — Возможно, мы могли бы пересечься и в городе. Но не думаю, что это было бы хорошей идеей – есть слова, которые должны принадлежать только двоим. Сейчас я хотя бы твердо уверен, что никто не услышал ничего лишнего. — Вот как… – Поль задумчиво потер подбородок. – И ради этой встречи ты сорвался посреди ночи? У меня есть только два варианта, способных объяснить такую поспешность: либо тебе назначила свидание самая обворожительная дама округи…

Я лишь скептично улыбнулся. Вряд ли ради подобной встречи я бы бросил все дела. Что поделать – не романтик я, и даже близко не стоял. Когда всю твою жизнь любовь упорно и настойчиво подменяют сексом, становится как‑то не до возвышенных чувств. — Не угадал? Что ж, тогда остается второй вариант – дело чести, долг, который еще только предстоит оплатить.

На этот раз я удержал себя от какой‑либо реакции. Не так уж и сильно он ошибся: долг присутствует среди моих причин, вот только должен не столько я, сколько мне… правда, не стоит забывать, что любые узы – какой бы природы они ни были – всегда работают в обе стороны. И пусть должен не я, но ответственность на мне лежит не меньшая, чем на Ади лоне – ведь правильно распорядиться чужой судьбой, особенно если ее тебе отдали на откуп, совсем не просто. — Я прав? — Отчасти. — Ясно, не хочешь говорить об этом – и не надо. Каждый из нас несет собственный груз – и это правильно. — Но каждый ли способен его нести? – задумчиво спросил я. Мои мысли привычно бродили по темным аллеям памяти… и с каждым разом все сложнее было возвращаться к реальности – что‑то меня держит там, среди пыльных отпечатков почти забытого прошлого.

Все‑таки я на редкость противоречивый зверек. — Наверно, я тебя сейчас удивлю, Ксан, но боги каждому дают ровно столько, сколько он может вынести. Не больше, но и не меньше. — Но… — Без всяких «но». Да, многие ломаются под этим грузом, не выдерживают веса собственных ошибок, но в этом нет вины богов – только их собственная.

Их собственная? Любопытный взгляд… нет – верный. Но, Бездна, как же это обидно! Обидно и горько!

Не справился. Сломался. Пошел на поводу собственной жалости. А ведь я сам взлелеял это чувство, взрастил его в себе, а потом покорно сложил лапки на груди и позволил ему вести меня по жизни…

Ведь, если вспомнить, на самом деле мне было не столько сложно, сколько обидно! Если бы я только захотел, если бы понял раньше…

Но я сдался, сдался, даже не начиная борьбы. Почему? Что я этим пытался доказать? И кому? — Эй, друг… – Голос Поля прозвучал как‑то смущенно. С чего бы это? Не думал, что ему свойственно что‑то кроме добродушной веселости. Мне казалось, что он из тех людей, что видят в мире только радость, закрывая глаза на все темные моменты жизни. Ошибся. Что‑то в последнее время я слишком часто ошибаюсь… старею, что ли?

Поль смотрел на меня с неподдельным сочувствием, словно знал, какие мысли пробудились в моей голове из‑за его слов. Впрочем, возможно, и знал, есть уроки, которые жизнь заставляет пройти самостоятельно, прочувствовать на собственной шкуре.

И все‑таки… как же забавно вышло! Ведь все это я осознавал и раньше, но не относил к себе. Отчего‑то мне всегда казалось, что законы мироздания меня ни в коем разе не касаются…

Касаются. Но с одной поправкой – маленькой, но существенной: пока я сам не захочу обратного.

Последняя мысль холодком скользнула по спине. Боги, да что же я такое? Для чего вы создали нечто, настолько не поддающееся пониманию?! Ведь если я того пожелаю – никто и ничто не сможет мне помешать… — Ксан, я не хотел… — Нет, ты прав. Каждому дают ровно столько, сколько он сможет вынести. И только его вина в том, что он падает на полпути к цели. Потому что он сам раздул свой груз до немыслимых размеров, сам убедил себя в его неподъемности. Что ж, раз виноват – сам и плати. Все верно.

Поль лишь покачал головой, не осуждающе и не разочарованно – с каким‑то внутренним пониманием…

А ведь один раз он уже вызвал у меня схожие ощущения… — Ксан, не все упавшие безнадежны. Кто‑то из них поднимается. И становится намного сильнее, потому что в итоге несет двойную ношу. Более того, скажу тебе по секрету, многие ошибаются, даже великие и величайшие не застрахованы от падений. Но они находят в себе не только силы для того, чтобы вновь подняться, но также со временем исправляют свои ошибки, учатся на них.

Странное чувство волной прокатилось по телу. Очередное предвидение? Нет, не похоже.

Я нахмурился, не понимая, с чего это мой организм в последнее время превратился в сверхчувствительную антенну, остро реагирующую на малейшие изменения в пространстве.

Бездна! С чего это во мне решила заговорить кровь Западных Владык? И чем дальше, тем властнее и увереннее звучит ее голос!

Обычно способности к тому или иному направлению дара пробуждаются лет в тринадцать–четырнадцать, и к шестнадцати годам уже ясно, что и от кого унаследовал ребенок. Меня учили быть Западным. Марвид потратил на это не один год, но все впустую. У меня не было этого дара! Но тогда почему он так настойчиво напоминает о себе сейчас?!

Бездна! Я же не знаю, чего еще можно ждать от себя! И это пугает. А ведь если все пойдет так и дальше, то скоро чувствительность к событиям обострится до предела – и тогда у меня появятся все шансы сойти с ума, потерявшись на стыке между реальностью и вероятностью…

Хм… кажется, мне следует внести в свои планы помимо всего прочего еще и визит к Западным. Хватит уже избегать членов этой Семьи. Возможно, нежелание иметь с ними дело было величайшей глупостью в моей жизни.

И все же… ну и шуточки у danely Судьбы! Мне же придется посетить все четыре Дома и желательно в самое ближайшее время!..

А начнем мы, разумеется, с Сияющих. Они достойны моего самого пристального внимания. Тем более что в одном Поль прав: свои ошибки нужно исправлять. А от моих действий всегда больше всего страдали именно светлые.

…День прошел спокойно, и к вечеру караван, как и планировалось, подошел к портальной арке. На ночлег было принято решение остановиться прямо здесь, не вторгаясь в земли светлых. Очень правильное решение, кстати: будь вы хоть тысячу раз посланниками эльдов, ночью в их леса лучше не соваться – убьют и не заметят. Все же, как бы я ни относился к Сияющим и их слугам, одно я признаю: более беспощадных и безжалостных воинов, чем эльды, этот мир не видывал. Сиды бывают крайне жестоки, но их жестокость обычно оправданна. Ифриты с большой вероятностью пройдут мимо вас и не обернутся, если вы, конечно, не пробудите к жизни всепожирающее пламя их ярости. Мориды с покойны всегда, при любых обстоятельствах они отойдут в сторону – их политика невмешательства раздражает многих, но она хотя бы понятна и приемлема. Эльды же убивают всегда – и им плевать на все ваши объяснения. Они из тех, кто вначале стреляет, а потом спрашивает, кого это принесло? И обычно отвечать уже некому…

В общем, без приглашения и сопровождения на их землях лучше не появляться. Даже Владыкам. Особенно Владыкам.

…Ночь у самых границ владений любого Дома всегда волшебна. Двуликие были, есть и будут столпами этого мира. Они стояли на его страже еще во времена Изначальных, и когда‑нибудь они проводят этот мир за грань бытия. Они не боги – ни в коем случае, но только они держат этот мир в равновесии. И если когда‑нибудь – не дай Провидение – они исчезнут с лица земли, то вместе с последним из них перестанет существовать и все остальное. Почему так? Никто не знает. Но каждый из них несет свою вахту. В любом родовом гнезде есть комната слияния, в которой постоянно находится кто‑нибудь из Семьи. Что там происходит? Я не знаю. Более того, мне этого не дано узнать, потому что Двуцветного и близко не подпустят к тому уровню. Потому что моя энергетика может внести дисбаланс в налаженные каналы мира – все‑таки я не самое обычное существо, и моя изначальная биполярность вряд ли придется по вкусу тонким граням нашего мира. Будучи вместилищем сразу двух прямо противоположных сил, я опасен, причем для всех без разбора…

Впрочем, речь сейчас не обо мне, а о том, что двуликие держат этот мир. Точка.

И мир сам знает, что зависит от них. Поэтому так старается окружить их заботой, любовью и красотой. Куда бы ни направил свои стопы Владыка, где бы он ни оказался – вслед за ним всегда идет сказка…

Иногда я жалею, что не похож на прочих двуликих. Меня мир отторгает. Я чувствую, что противен ему. Собственно, поэтому я всегда и ощущал себя ущербным среди близких. Я был готов терпеть их ненависть, их презрение, но испытывать все грани отвращения мира… это больно. Особенно когда видишь, какой заботой он окружает остальных…

Наверно, мне следовало уйти к смертным с самого начала, а не травить душу несбыточными мечтами.

И все‑таки… мне не хватает той волшебной сказки, частью которой я становился помимо воли нашего мира, когда оказывался в окружении двуликих.

Лагерь постепенно погружался в сон, а я, вместо того чтобы дать волю усталости, лежал на спине поверх одеял и смотрел в небо, наслаждаясь спокойной красотой и умиротворением. И пусть это создавалось не для меня, пусть я всего лишь похитил мгновение, принадлежащее кому‑то другому… имеет ли это значение?

Сознание привычно блуждало по извилистым аллеям памяти, нигде особо не задерживаясь. Иногда перед глазами появлялись знакомые и безмерно дорогие лица тех, кого я упустил… но это уже не вызывало во мне ничего, кроме легкой грусти. Чувство вины не исчезло – оно навсегда останется со мной, – но оно затаилось, испугавшись волшебной красоты ночи…

И все же я слишком много задолжал светлым. И дело не только в тех детях, чьи жизни стали пищей двуцветного чудовища. Не в них дело. Их смерти на моей совести – и только. А вот другие… те, кто все‑таки пережил знакомство со мной… Я переписал не один десяток жизней. Я не хотел, но все равно на сияющих ровным золотом страницах их жизни я кровью прочертил линии нового узора, изменив не только их судьбы, но и свою.

Настанет время – и мне придется ответить. За все. Чем я оправдаю свои действия? Найду ли причину, достаточную, чтобы объяснить все свершенное? Сомневаюсь. Семена ненависти, невольно брошенные моей рукой в чужие души, уже проросли. И вряд ли легко будет вырвать их окрепшие побеги…

Боги, ну почему я всегда приношу несчастье тем, кого люблю? И тем, кто любит меня?!

«Очередное светлое посольство. С некоторых пор все эльды меня раздражали. Стоило глянуть на их спокойные умиротворенные лица, и сразу же вспоминалась та давняя история…

Украдкой сжав кулаки, я заставил себя улыбнуться. Ничего. Переживу. Как мне когда‑то объяснили: я могу хоть сейчас взять и вырезать все это посольство – и мне никто слова супротив не скажет. Вернее, потом упрекнут в несдержанности и напомнят об обязанностях Князя, но никто не посмеет перед лицом Совета назвать меня убийцей. Ведь по сравнению с жизнями эльфов моя несравненно более ценная. Эти слова Рейма засели в моей памяти и время от времени прорывались наружу, искушая. Иногда просто до безумия хотелось проверить, так ли это.

Странно, но именно эта вседозволенность и вынуждала меня четко следить за своими действиями и возводить вокруг себя стены из запретов.

Мир для меня безопасен. Но безопасен ли я – для мира?

Я снова в мыслях мусолил этот старый вопрос, практически не наблюдая за церемонией. За тринадцать с небольшим лет, минувших с моего совершеннолетия, я уже привык к ним и необходимые фразы выдавал машинально, не особо вдумываясь в их значение.

Наконец официальная часть подошла к концу. Вот и славно – дальше Вейрин и сам разберется. В конце концов, это его посольство, а не мое – я их в замок точно не приглашал!

Я уже собирался выскользнуть из зала, когда в мой рукав вцепился некто настолько наглый, что на мгновение я опешил. Никто и никогда не подойдет к Владыке по собственной воле! И уж конечно, никто не станет протягивать к нему руки! Это же ни в какие ворота не лезет!

С трудом справившись с удивлением, я взглядом скользнул по тонким пальцам, сминавшим ткань моего рукава, по изящным запястьям, по худым рукам с острыми локотками… Девчонка. Ко мне посмела приблизиться эльдская девчонка! Причем бесстыдно юная – на вид ей было не больше пятнадцати. Боги, почему они снова притащили с собой ребенка?! Неужели прошлый случай не научил их осторожности?! Или у них там так много детей, что скормить одного–двух монстру для них пустяк?!

Я посмотрел в зал, пытаясь понять, где находятся родичи этой девчонки. Но все были поглощены обсуждением чего‑то сверхважного и, разумеется, забыли, что детям совсем не безопасно находиться в стенах замка. По крайней мере, пока здесь нахожусь я.

Боги, ну почему ко мне вечно тянет этих светлых младенцев?!

Девчонка, проигнорировав мой откровенно враждебный взгляд, улыбнулась. Блаженная, что ли? Или не знает, в кого вцепилась? — Он тебя уже простил. Прости и ты себя, – вдруг выдала она и как‑то сразу смешалась. После этих слов пальцы ее разжались, а щеки вспыхнули нервным румянцем. — Извини? – растерянно выдал я, старательно контролируя все свои чувства. Почему‑то в этот момент эмоции абсолютно не желали слушаться. А ведь это далеко не впервые – стоит какому‑нибудь эльду оказаться рядом со мной, как сразу же начинаю утрачивать контроль. Словно проклятие какое, честное слово! — Ну, я про то, что тебя мучает. Отпусти. Прости. И забудь. Не дело прошлому омрачать тропу будущего. – Девочка говорила совершенно серьезно, и это пугало. — Ты Видящая? – настороженно уточнил я. — Нет. Этот дар не для меня. Но я чуть чувствительнее прочих, поэтому я тебя и знаю. Ты особенный, – с улыбкой заявила она. При этом ее жемчужно–серые глаза сияли, как две звезды во тьме.

Особенный? Это она о чем? О моей разорванной в лоскуты душе? — Вряд ли. Я всего лишь двуцветный выродок. Хотя в какой‑то мере это, наверно, делает меня «особенным». – Я не смог удержаться от сарказма. Мне хотелось поскорее отделаться от этой девчонки и стереть из памяти ее взгляд. Ну не смотрят так на дрессированных уродцев! Не смотрят!

Эльда нахмурилась и до крови прикусила губу. Вид у нее был крайне забавный, но какой‑то естественный, умиротворяющий.

Солнечный лучик, теплый и непокорный, легкий и своевольный…

Дитя.

Теперь уже настала моя очередь обеспокоенно хмурить брови. С чего бы этот ребенок так на меня влиял? Но рядом с ней было как‑то по–особенному… уютно…

И от этого хотелось сделать что‑нибудь отвратительное, заставить ее осознать, насколько я опасен. Особенно для таких невинных и чистых детей. Боги, да я же сам не знаю пределов собственных сил!

Я резко отвернулся от девчонки и сделал шаг к выходу. Молча. Есть проблемы, которые достаточно просто проигнорировать, и они исчезнут. — Постой, – девчонка снова вцепилась в меня. Смелая. Или глупая. Разве можно так цепляться к Владыке? Особенно к Двуцветному? Ее спасает только то, что дважды я собственных ошибок не повторяю.

Я обернулся, грубо стряхнул ее руку и уже собрался едко высказаться по поводу ее навязчивого внимания, когда кто‑то из светлых все‑таки соизволил нас заметить. — Санни! – резко побледнев, окликнула мою собеседницу одна из светлых и почти мгновенно оказалась рядом. Приобняв девочку за плечи и с настороженностью поглядывая на меня, женщина потащила ее к остальным.

Санни? Странное имя для эльды. Да и не имя – скорее прозвище, но какое‑то светлое и легкое. Лучик… теплый солнечный лучик… — Санни… – пробуя на вкус это имя, еле слышно выдохнул я. Но девочка, словно услышав, обернулась…

Ну уж нет! Эльдов в моей жизни и так слишком много!»

…Много? Много больше, чем нужно, – так вернее. Я устал привязываться к светлым, устал помнить, устал нести эту ношу…

Я не повторяю своих ошибок дважды? Ложь! Самая гнусная из всех. Повторяю. Раз за разом я останавливаю свое внимание на светлых детях, ломаю их судьбы, а потом старательно доказываю себе, что мне все равно.

Бездна, но почему всегда эльды?! Дар же уверяла меня, что всех Двуцветных вечно тянет к рыжим эльфам! Или я даже тут умудрился выделиться?!

Но почему именно светлые? Ведь они гораздо слабее прочих! Эльды никогда не смогут выдержать на себе груз внимания Двуцветного Лорда! Даже Биата с трудом справляется с моим присутствием в ее жизни, а ведь ей уже давно не сто лет и даже не тысяча – если на то пошло, Целительница всего на пару столетий младше Марвида, а это делает ее древнейшей среди светлых…

У всех свои слабости. У всех свои недостатки. Иногда я вижу их в гранях чужих душ, иногда занимаюсь препарированием собственной…

Откровенно говоря, меня не тянет к эльдам. Если честно, вряд ли в этом мире существует создание, способное заставить меня открыть перед ним душу. Блоки, ограничения, страхи – я не смогу перешагнуть через них. Я ненавижу находиться в толпе, я не переношу чужих, даже случайных, прикосновений, внутренне готовясь к самому худшему, я… этих «я» слишком много, но именно они и являются теми кирпичиками, что составляют мою личность. И я научился со всем этим жить. Нет, не жить – выживать. Всем назло.

Я принимаю решения – я же за них и плачу. Не больше и не меньше. Но почему‑то очень часто разменными монетами становятся другие – люди и эльфы. Почему? Что я делаю не так? Почему мое влияние на судьбы эльдов на порядок выше, чем на прочие расы?

Они же беззащитны передо мной. Абсолютно. Это‑то меня и притягивает. Разве можно не восхищаться ими? Хрупкие, ранимые, чистые души, не способные ничего противопоставить двуцветному выродку, но почему‑то вечно тянущиеся к нему. Бездна, что же привлекало ко мне этих детей? Что они видели во мне? И что я сам пытался рассмотреть в них?

Старые вопросы. Уже давно надоевшие. Бессмысленные. Но никак не желающие покинуть меня.

Я должен понять – должен! – иначе так и не смогу найти способ борьбы с этим.

И если честно, именно это желание гонит меня в светлые земли. Все остальное – не более чем повод, оправдывающий меня в собственных глазах.

О! Это у меня получается лучше всего! Оправдывать свои действия, какими бы глупыми или опасными они ни были, я умею. Впрочем, за этот грех, так же, как за прочие, мне еще предстоит заплатить. Самому. И не думаю, что Провидение сделает мне скидку, скорее уж спросит вдвойне…

…Утро началось для меня чуть раньше, чем для остальных. Телохранители Поля, стоявшие на страже, мрачно зыркнули в мою сторону, но почти сразу же отвернулись, потеряв ко мне интерес. Ну и ладно.

Выбравшись из одеял, я решительно направился в сторону леса – хотелось размять ноги, а заодно и поразмыслить немного, причем желательно подальше от чужих глаз. Все‑таки рядом с телохранителями купца я чувствовал себя… неуютно. Чем было вызвано это? Самому любопытно, но какой‑то потаенный страх не давал мне возможности присмотреться к ним повнимательнее. Меня пугали эти люди! Нет, не до безумия, но достаточно сильно, чтобы я старался как можно реже пересекать границы их личного пространства…

Кажется, во мне пробудилось‑таки чувство самосохранения… Это что же такое крупное в мире сдохло?! Не важно. Но если мои инстинкты, обычно притупленные и едва ли не спящие, стали так проявлять себя, то эти люди действительно опасны. Даже для Владыки. И это невольно пробуждает мое главное проклятие – любопытство.

И, к несчастью, мое любопытство – сила абсолютная, не желающая считаться ни с кем и ни с чем в этом мире.

Убедившись, что от места стоянки я отошел достаточно далеко, я опустился на землю. Кровь пела в жилах, полная силы и желания творить. Бездна! Давно я уже не испытывал такой потребности! Я даже стал забывать, что Северные – не просто самый малочисленный клан, замкнутый сам на себя, а прежде всего Дом Творения… ведь у всего в этом мире есть своя функция, даже у оборотней… особенно у нас.

Пламенные… изменчивые, непостоянные, способные в любой момент ударить в спину или умереть вместо тебя… Они такие разные, такие яркие… Но, несмотря на то, что их Дом с момента сотворения принадлежит Жизни, они вынуждены убивать. Пламя Сотворения уже погасло, но Пламя Возмездия еще горит – и пока это так, любой из них сочтет за честь прислуживать Светлой Госпоже. Даже если Сиятельная потребует чью‑то жизнь…

Сияющие… живое противоречие, противоречие, притягивающее взгляд, интригующее, но безмерно бессмысленное… Представьте себе, изначально все они служат Смерти! Да — да, именно Серая Леди стоит на страже их душ, именно она благословляет их воинов в путь… но, с другой стороны, они же поклоняются Свету! Противоречие! Впрочем, это только на первый взгляд. Сияющие принадлежат Смерти – это так, но Смерти Милосердной… Наверно, из них вышли бы неплохие убийцы, но ниша палачей уже занята Пламенными, а потому Восточные вынуждены следить за тем, как живут и развиваются народы нашего мира – не их функция, конечно, но они справляются… пока…

Затаившиеся… еще один Дом, всего лишь еще один Дом… загадочные, странные, не похожие на других… иногда кажется, что они уже не живут в нашем мире… хотя в какой‑то мере это так и есть – они поставлены на границе времен, в их памяти прошлое причудливо переплетается с настоящим, а будущее зачастую уже давно заняло свое место в памяти и мыслях. Наблюдатели. И Хранители – вот только прошлого или будущего? Боюсь, они сами того не знают…

И, наконец, Ушедшие… Те, кто решил уйти, скрыться, самоустраниться… но при этом остаться. Непоследовательные, жестокие, зачастую сами не способные понять себя, полубезумные… Но они есть все! Они плоть этого мира. Нет, не они его создали, но они его изменили – под себя. И до сих пор продолжают незаметно подправлять отдельные моменты. Они творят этот мир.

И я являюсь частью этой Семьи. Я могу изменять, но умею и слушать. И иногда второе становится намного важнее первого…

«Поиграй с нами, Ушедший… дай шанс… подари возможность…» – тихо–тихо шелестит листва над головой…

«Отпусти… подари… прими…» – ветер нежно касается лица, игриво взлохмачивая волосы…

«Не уходи… поиграй… развлеки…» – каждый миг моей жизни они со мной, но отнюдь не всегда я готов их услышать… и еще реже я отвечаю…

Меня вновь приглашают к игре. Настойчиво. Властно. Но в то же время – смущенно.

Я бы мог отказаться – мог! – и мне бы никто слова против не сказал… но я слишком много задолжал младшим духам… Да и danely Смерть я уже давно не дергал за косу. Наверно, она уже и забывать стала о своем блудном сыне. Значит, пора напомнить – и не только Серой Леди, но и Сияющим. Интересно, как Нурнаил отреагирует, почувствовав ни с чем не сравнимую искру моего дара рядом со своей берлогой?..

Любопытно…

Кинжал появился в руке прежде, чем я успел додумать последнюю мысль. Небольшой порез, всего несколько капель темной крови на траве, но стена первой грани послушно поддается… и в наш мир с той стороны прорываются духи… их немного – всего какая‑то сотня–другая, но они уже здесь… по моей воле! — Старший братик… старший братик… поиграй с нами… поиграй–поиграй–поиграй…

Я невольно улыбнулся, наблюдая за танцем цветных огоньков. Они кружили вокруг меня, готовые выполнить любое мое желание… и им было абсолютно безразлично, возможно или нет запрошенное…

Интересно, испытывают ли остальные Владыки это единение с миром, когда отдают приказы младшим духам? Чувствуют ли они, как эти маленькие огоньки рвутся в наш мир? И понимают ли, какую цену эти крошечные существа платят за исполнение чужих желаний?..

Не знаю. Вряд ли. Не думаю, что Владыки поступали бы так, как сейчас, если бы действительно знали, что происходит. Да и не следует им этого знать, если честно, – очень часто новые знания порождают лишь новые сомнения. А в случае с моими родственничками подобное может привести к беде…

– Nies…

Я удивленно вскинулся. Кажется, я снова заблудился в путаных коридорах собственного сознания. Интересно, это нормально? Или очередное следствие моей природы?

– Nies…

Я взглядом нашел младшего, посмевшего не только потревожить покой Владыки, но и сделать это в одиночку. Обычно им подобное поведение несвойственно. Еще удивительнее оказался тот факт, что дух был не ветром, а осколком времени…

Кажется, уже даже младшие признали мое право считаться частью Западного Дома. Вот уж от чего бы я хотел воздержаться, так это от общения с этой семейкой. Они ведь даже страннее выходцев из моего рода, а это уже говорит о многом.

– Nies…

Хм. Он уже третий раз подряд обратился ко мне не как к Владыке, с которым весело было бы сыграть в жизнь, а как к тому, кто имеет право что‑то решать.

Один раз я мог бы воспринять как насмешку. Два – дань уважения. Но три – это полное подчинение… Зачем ему это? Всего лишь золотая искорка силы, с одинаковой вероятностью могущая стать и мигом истории, и целой реальностью… — Я слушаю тебя, младший, – скрыв свое замешательство, я ответил, как должен был – спокойно и сдержанно. — Позвольте испить вашей крови, nies.

Не понял.

— Зачем? – удивление в клочья порвало прежнюю маску, спокойствие исчезло, истаяло, сгорело… только пепел чуть горчил на губах, напоминая о том, что я снова нарушил неписаные правила. — Так надо.

Надо? Очень интересное слово. Простое. Обычное. Но в то же время оно способно поставить перед собой на колени и рабов, и Владык.

Надо. Но кому? Мне? Ни в коем случае. Я не хотел бы снова привязывать к себе духов – ответственность, ложащаяся на плечи, во много раз превосходит права, даруемые при этом.

Но тогда кому это надо? Самому младшему? Нет. Духи совершенно иначе воспринимают наш мир. Он им видится хаосом, бесконечной мешаниной событий и возможностей. Думаю, и меня‑то на фоне других Владык они выделяют только потому, что я прошу, а не приказываю – остальные же для них неотличимы один от другого.

В таком случае остается только один вариант. Это нужно миру. Этот дух еще должен сыграть свою роль. Но не в моей истории.

Понимание этого пришло внезапно, но это уже почти не обеспокоило. Еще немного, и я привыкну к этим бесконечным предчувствиям, видениям, снам…

Бездна! Так вот почему в последнее время события мешаются в моей голове! Воспоминания тасуются и беспорядочно выпрыгивают, когда сами того хотят… Но что могло подтолкнуть этот дар к пробуждению? Не знаю, но в последнее время предчувствия стали сменяться осознанием. Совсем скоро я перешагну грань безотчетных видений и смогу предсказывать, если не на уровне уроженцев Западного Дома, то очень близко к этому.

– Nies, – дух настойчиво напомнил о себе.

Я устало посмотрел на младшего. Надо что‑то решать, но не хочется. Не люблю я ввязываться в чужие игры, даже если правила установило само Провидение.

Не люблю. Но надо.

Бремя обязанностей ни на миг меня не покидало. Оно было всегда рядом. Казалось, протяни руку, и ты сможешь коснуться его. Но я упрямо старался не замечать этого. Я убеждал себя каждое мгновение, каждую секунду, что вправе забыть обо всем, что я не Владыка и не Князь – чудовище, а значит, какой с меня спрос?

И я сбегал раз за разом. Чувствуя, как бремя прошлой жизни начинает меня достигать, я тут же сбегал. Оправдания. Обвинения. Детское стремление вывернуть мир наизнанку…

Хорошая игра вышла. Можно ли сбежать от самого себя? Можно ли скрыться от чувства долга, живущего глубоко внутри и лишь ждущего своего часа? Можно, если хватит сил полностью изменить себя, создать маску, неотличимую от истинного облика…

Вот только что бы ни создавал Северный, его творение всегда обретет жизнь и душу…

Замечательная игра получилась. Но, к сожалению, в процессе я сам забыл, кем был изначально. Слишком много ролей я сыграл, слишком много масок примерил на себя, чтобы помнить. Мей мне напомнил, но он напомнил лишь то, кем я был когда‑то. Осталось понять главное – кем я стал в итоге. Ведь все мои маски были живыми – и каждая оставила после себя след…

Но сейчас проблема заключается не столько в том, кем я стал, сколько в том, что я могу сделать. Я устал находиться в рамках, созданных двуликими, но, чтобы создать свои собственные, еще слишком мало себя знаю. Что ж, тогда придется снова идти на риск…

Я задумчиво посмотрел на младшего, перед глазами уже настойчиво крутилась вязь будущего заклинания. Кровь пела, требовала, жила…

Интересно, кто кому служит сейчас? Она – мне? Или я – ей?

Глупый вопрос вспыхнул в сознании, но почти сразу же потерялся в ворохе других.

Ушедшие умеют менять реальность. Вернее, они меняют мир уже одним фактом своего существования.

«Мы есть все» – такой девиз украшает герб моей семьи. И никто не посмеет возразить. Так же как никто и никогда не рискнет бросить вызов Владыкам Севера. Их мало, их очень–очень мало по сравнению с прочими Домами, но за ними стоит истинная сила. Что есть творение? В чем состоит суть этого, по сути, божественного акта? И не много ли Ушедшие взяли на себя? Мне всегда хотелось это понять. И надо сказать, к некоторым выводам я пришел. Северные не творят, они изменяют уже созданное. Да, в некотором роде они всемогущи, но… они не боги.

Наверно, они и сами это осознают, поэтому и предпочитают создавать что‑то свое, а не изменять структуру уже существующего. Артефакты, вышедшие из их рук, проходят все ступени от рождения до финальной обработки, не меняя мастера. Собственно, поэтому Северные так ревностно их хранят. Мне тоже пытались привить это, но я так и не сумел понять, зачем. Почему я обязан выплавлять металл, придавать ему форму, закалять – да мало ли чего еще! – сам? Почему я не могу доверить это тому, кто лучше меня управляется с кузнечными мехами? Да и зачем тратить столько времени, если достаточно просто изменить?

Я сорвал тонкий стебелек колокольчика. Лесной цветок тихонько тренькнул тремя лилово–синими головками. Зачем моим родичам все эти сложности? Неужели чувство собственной значимости для них превыше элементарного удобства? Ведь если хочешь что‑то создать, не обязательно на это тратить месяцы! И уж конечно, созданное не станет от этого менее ценным.

Я свернул стебелек в кольцо, окропил его своей кровью и с ожиданием глянул на младшего. Примет или нет? Странно, но дух ни мгновения не сомневался. Он сияющим светлячком опустился на цветок и растекся по всей его поверхности. Потухшее было соцветие вновь наполнилось энергией и жизнью.

А потом я просто изменил сорванное растение. Узор его прошлого, настоящего и будущего стал другим. Цветок забыл, кем был когда‑то, и стал обычным колечком, только три лилово–синих сапфира странной огранки напоминали о колокольчике, исчезнувшем со страниц летописи мира.

Я медленно провел пальцем по витому серебряному ободку. Талисман. Я только что создал второй в своей жизни амулет, но даже примерно не могу сказать, какими свойствами он наделен. Не для меня он. Совсем не для меня. Да и форма очень уж женская получилась…

Кем же будет его обладательница?

Дух не ответил. Я чувствовал его присутствие внутри кольца, но не более. Теперь он проснется, лишь когда почует поблизости того, кому он предназначен. Пусть так. — Старший братик, а мы? Поиграй с нами… подари нам жизнь! – Несколько огоньков закружили вокруг меня.

И чего сегодня они все такие бойкие? Обычно днем с огнем не найдешь тех, кто готов променять свободу своей сущности наподобие жизни.

Я, спрятав колечко в карман, взглянул на младших, требующих моего внимания.

Их было трое. И что примечательно – все разной при роды. Равнодушно–голубой. Яростно–красный. И белоснежный. Разум. Сердце. Душа.

Боги! Какова вероятность того, что не один, а сразу три младших пойдут на контакт? А то, что среди них будут именно эти? За всю историю известны лишь два таких случая, и те артефакты, что были созданы тогда, являются величайшими сокровищами Совета. При этом никто, кроме членов самого Совета, не знает, как выглядят они и какие функции выполняют… Такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Но что можно создать, имея настолько странные компоненты?.. — Старший братик! – В их тоне стали проявляться первые нотки обиды. Еще немного, и они просто уйдут, разочаровавшись в выбранном Владыке, и тогда найдут кого‑то другого, возможно, куда более достойного, но связанного с Советом, а значит… обретут лишь место на полке в хранилище – не думаю, что это то, к чему они стремятся. Они хотят жить. Что ж, тогда жизнь мы им и подарим – благо все составляющие на месте.

Хм… с чего бы начать? Наверно, лучше с «сердца» – во–первых, самый нетерпеливый дух, а во–вторых, мне нужна основа, а нет ничего лучше пламени на эту роль.

Я быстро развел небольшой костерок и, заранее поморщившись, резанул себя по запястью. Густая темная кровь нехотя соскользнула вниз, в пламя. Красный огонек, не дожидаясь приглашения, юркнул в огонь. Вот ведь нетерпеливый! Ладно, главное, что все пока идет как нужно – остальное переживу.

Сунув руку в огонь, я стал мягко поглаживать его, мысленно изменяя. Боли не было, впрочем, ее и не могло быть, потому что дух попробовал мою кровь и признал меня. Наконец пламя стало материальным. Пальцы зарылись в густой рыжий мех, а я тем временем с интересом разглядывал то, что получилось. Котенок. Нагло рыжий, усатый, с чуть вздернутой мордочкой и смешными кисточками на ушах.

Что ж, самая легкая часть работы позади, теперь задача будет посложнее – как изменить живую плоть, чтобы в ней зародился разум? И как вложить в тело душу?

Я механически поглаживал теплый бок котенка, чувствуя, как под пальцами бьется маленькое сердечко. И что дальше? Я создал оболочку – живую и дышащую, – но как в нее вложить еще два элемента?

Я посмотрел на жемчужно–голубой огонек. Один из северных духов – тех самых, что с одинаковой вероятностью могут стать как ветрами, так и ураганами. Ну, или в исключительных случаях – Разумом.

Минутку. Северные духи изначально связаны с воздухом, как южные – с огнем.

Я жестом подозвал искру Разума и, поднеся ее к мордочке котенка, осторожно дунул. Воздух ласково подхватил ее, а мгновение спустя уже затянул внутрь творения.

Что ж, остался последний штрих. Вот только сомневаюсь, что с душой выйдет так же легко, как с двумя предыдущими искрами.

Словно почувствовав мои сомнения, последний дух с величавой надменностью подлетел к котенку и прямо сквозь шкурку просочился в его грудь. Хм, а разве не должно быть связки? Ни один дух не может существовать в нашем мире, если он не скован – но этому, видимо, было плевать на все правила и законы.

Пока я удивленно переваривал полученную информацию, котенок открыл голубые глазки, потянулся и, махнув на прощание хвостом, скрылся в ближайших кустах.

Вот и создавай после этого живые артефакты!

…К месту стоянки я вернулся только час спустя. Энергия, жаром наполнявшая тело, схлынула, оставив после себя лишь тупую усталость и какое‑то внутреннее удовлетворение от хорошо сделанной работы. О том, что, возможно, я создал монстра, мне думать не хотелось; впрочем, выходило это у меня из рук вон плохо. Стихийные духи, особенно младшие, абсолютно ничего не знают о нашем мире, а реальность воспринимают только как красивую декорацию в новой интересной игре… Боги, я боюсь представить, что может сделать артефакт, обладающий восприятием духов!

Одно успокаивает – здесь, вблизи эльфийских границ, мое творение вряд ли принесет много вреда. А если вдруг что пойдет не так, мои родичи всегда сумеют устранить разрывы в ткани мироздания. Хотя до этого лучше не доводить… — Ксан! Где тебя двуликие носили?! Мы уже должны отправляться, а ты где‑то бродишь! Вон уже и проводник явился, а ты шляешься бездна знает где!

Из монолога Поля я выделил лишь главное, а потому взглядом сразу нашел светлого. К счастью, этот эльд был мне не знаком. Что ж, пока все идет согласно с моим планом, хотелось бы, чтобы и дальше было так же. — Ну, если вы наконец готовы… – холодно произнес эльф, с недовольством разглядывая меня. — Готовы–готовы, – Поль вклинился в речь эльда со свойственной ему бесцеремонностью. И как только они его терпят? Ведь больших снобов, чем светлые, еще поискать надо!

– …в таком случае, – как ни в чем не бывало продолжил проводник, – прошу всех подойти к порталу, – при этом сам он и шага не сделал к арке. Но Поля и остальных это нисколько не смутило, и уже спустя несколько минут мы стояли напротив артефакта. Что ж, остается верить, что это творение не выдаст того, в ком течет кровь его создателей… – И не успела эта мысль отзвучать у меня в голове, как волна чужого заклинания властно захлестнула нас.

…Неясную туманную темноту разорвал хоровод светлячков. Младшие? Но откуда?

И только миг спустя я понял, что мое сознание затянуло в структуру кружева портала.

– Nies? – из хоровода вырвался один огонек. Ярко–золотистый.

В первое мгновение я растерялся: младшие просто не могли почувствовать мою суть – вне граней я на всех пластах мироздания кажусь человеком. Во всем. Это и правильно – я же сам отказался от прошлого. И только чуть позже удивился, что из всего хоровода отделился именно тот дух, который связан со временем… С чего бы это ко мне такое внимание со стороны осколков времени сегодня?..

Точно! Кольцо! Этот младший просто почувствовал получившего новую плоть собрата. — Проходите, nies, не распугивайте духов, – негромко произнес огонек, и я почувствовал, как слабеют путы, до этого крепко держащие меня здесь. – И ровного вам пути.

…Очнулся я сразу, рывком, словно вынырнул из глубокого озера. Но глаза открывать не спешил, решив прокрутить в памяти последние мгновения. Любопытно. Интуиция подсказывала, что никто моего временного отсутствия в теле не заметил, так же, как моей беседы с младшими. Вот и замечательно, потому что в противном случае объясняться пришлось бы долго. А врать я не люблю. — Что, Ксан? Нехорошо тебе? Да не стесняйся ты этого! После портала всем не по себе становится. Такое чувство, словно он не только переносит нас к границе жилых областей, но еще и мысли с памятью наизнанку выворачивает да просматривает, – Поль был, как всегда, разговорчив. Кажется, ему и сотня таких порталов не помешает радоваться жизни. Завидую.

Кстати, насчет портала он прав – мысли тот действительно считывает, причем не только поверхностные, но и глубинные, так что если в какой‑то дальний уголок вашего сознания затесались «неподходящие» желания или намерения, то лучше вам все‑таки отменить посещение Светлого Леса – потому что в свое тело вы после такого путешествия уже не вернетесь.

Все же очень интересный артефакт подарили светлым… понять бы еще – для чего? Что такое важное может быть в этом лесу? Ну, кроме горстки эльдов и парочки Владык, разумеется.

Вопросы–вопросы… Бездна, когда же начнут появляться ответы? Пусть они будут глупыми, несуразными, неуместными – пусть! – но это будет гораздо лучше, чем сейчас. Я ведь даже не знаю, что думать…

Впрочем, сейчас нужно не думать – действовать, ибо я наконец соизволил увидеть эльдское поселение, а тут уж не до праздных мыслей – выжить бы…

…Проводник довел нас до какого‑то постоялого двора, перебросился парой слов с его владельцем и, не прощаясь, удалился. Поль воспринял это как должное, мне же обижаться на светлого было глупо – чего взять с убогого? Если он даже правила вежливости за свои столетия не усвоил, то и прочими знаниями вряд ли блещет. Что ж, мне остается только верить… Не могут же все эльды быть такими, как этот «проводник»! В конце концов, те, кого я знал, были другими. Да, порой они раздражали меня ничуть не меньше, но они жили, а не строили хорошие мины при плохой игре…

Впрочем, пусть лучше и дальше меня игнорируют – так больше шансов пережить посещение Светлого Леса… Тем более мое общение с эльдами никогда не заканчивалось ничем хорошим. В общем, политика взаимного невмешательства, а еще лучше полной взаимной слепоты, однозначно будет наилучшим вариантом пр и сложившихся обстоятельствах. Вот только кто и когда прислушивался к моим желаниям?..

Расселили нас достаточно быстро, да и комнаты оказались неплохими – я ожидал куда худшего приема. А главное – никто и не думал ограничивать нашу свободу! Нет, наблюдателей, конечно, приставили, но так ненавязчиво, что я даже не стал от них сразу избавляться – пусть погуляют по городу со мной, развеются… им полезно будет.

По эльфийскому поселению, которое, если честно, мало отличалось от человеческих деревень и маленьких провинциальных городков, я таскался до самого вечера. За это время я успел изучить поселок так, словно провел в нем всю жизнь. Остается верить, что Адилон не только понял, что мне хотелось бы с ним встретиться, но и заметил «хвост», повсюду следующий за мной. Подставлять приятеля мне совсем не хотелось – зная скорых на расправу эльдов, могу сказать, что ничем хорошим для него подобное не закончится точно.

Устав бесцельно слоняться, я зашел в какую‑то таверну. И снова на мое появление никак не отреагировали. Впрочем, в поселках из внешнего круга застройки люди не редкость, насколько я помню, эти небольшие, почти миниатюрные города и возводились‑то в основном для поддержания связи с другими землями. В общем, на меня никто особо не таращился, что не удивляло, странным казалось другое – чем дольше я находился среди остроухих, тем легче становилось на душе. Возможно, я зря избегал эльфов. Конечно, нет более надоедливых созданий. Разумеется, они приносят гораздо больше проблем, чем пользы. Но это все мелочи, потому что, если вы сумеете завоевать их доверие, вас никогда не предадут. Правда, эльфы очень хорошие актеры – и вопрос в том: сумеете ли вы сами, зная это, поверить им?..

Я не смог. Пытался, но… не вышло.

Кто‑то тенью скользнул на место напротив меня. Я не стал возражать, тем более что зал постепенно заполнялся и свободных столиков почти не осталось. Но вот, когда мой сосед пнул мою ногу под столом, пришлось обратить на него внимание… а в следующий же миг я едва не сложился в приступе неконтролируемого смеха, но осуждающий взгляд светло–зеленых глаз меня остановил. Впрочем, нервная улыбка все равно намертво приклеилась к губам – и не у меня одного… На сидящее напротив меня чудо таращилось пол таверны, а вторая половина упорно делала вид, что все в норме, но время от времени, словно случайно, останавливала взгляд на нашем столике…

В общем, Адилон превзошел сам себя. Не знаю, кем он хотел казаться, но выглядел… мальчиком для развлечений. До этого момента я никогда не видел его накрашенным, хотя эльфы любили и умели пользоваться декоративной косметикой, но… всему же должен быть предел! — Красотка, – не сдержавшись, ляпнул я, на что Ди сразу же ответил рассерженным шипением… сквозь улыбку! И умильно хлопая глазами!

Я украдкой окинул взглядом зал таверны. Кто‑то, глядя в нашу сторону, краснел, кто‑то бледнел, кто‑то откровенно ржал… Но никто из них не был удивлен!

Это что? Ди не в первый раз в таком виде здесь появился? Быть того не может! — Смотри–смотри, наша куколка Лони нашла себе новую жертву. Ох, и не повезло этому человеку…

Я едва не подавился. «Куколка Лони»?! Даже знать не желаю, зачем рыцарю крови понадобилась эта маска! Впрочем, местные жители вряд ли догадываются о том, кто скрывается под этой раскрашенной до неузнаваемости личиной. Кстати, слышал, что и в наших землях обитает подобное же… э–э… чудо. Может, тоже маска?.. Ведь никто не станет особо приглядываться к местному «убогому», тем более если у него есть такое подходящее объяснение всем его… контактам. Правда, репутация в этом случае… М–да, теперь понимаю, почему к Двуцветному Лорду Адилон отнесся вполне лояльно… — Нравлюсь? – ангельским голоском пропел Ди, при этом его глаза обещали мне скорую и мучительную смерть.

И чего он так злится? Видел бы он меня в лучшие годы моего… э–э… творчества. Все же играл я на редкость натурально, наверно, потому, что всегда сживался с маской полностью. — Симпатичненько… хотя косметики, на мой взгляд, многовато, – мило улыбнулся я. А почему бы и не поиздеваться над ближним? Тем более что такая возможность представляется раз в жизни!

Зеленые глаза снова яростно блеснули. А он что думал, я прямо сразу ему в любви признаюсь? Я на раскрашенных мальчиков не западаю – ни в какой из своих сущностей! Впрочем, девочек подобного покроя тоже особо не жалую. Переболел. Или, что вернее, – перегорел. — Точно не нравлюсь? – зачем‑то уточнил Ди. Хотя… нет, я не собираюсь прославиться на весь городок в качестве очередной жертвы «куколки Лони». Мне хватает и того, что есть. Зачем к этому добавлять еще и всяких эльдских красавчиков нестандартного поведения. — Абсолютно, – честно ответил я и встал из‑за стола. Сразу же послышались разочарованные вздохи – кажется, кое‑кто уже и ставки успел сделать. Вот Бездна! Никогда бы не подумал, что эльды могут завести себе подобное развлечение!

Но не успел я подойти к двери, как посетители снова возбужденно загомонили. Обернувшись, я увидел, как Ди грациозно поднялся со своего места, стрельнул глазками по сторонам (кое‑кто из наблюдавших потупил взор и отвернулся – от греха подальше) и направился следом за мной. Демонстративно. Вот Бездна!

Под хохот эльфов я выскочил на улицу, мысленно проклиная ушастых с их странными порядками и чудными заскоками.

Едва я свернул с главной улицы, как Ди меня нагнал. — Что это за маскарад?! — Не думал, что это тебя так оскорбит… — Ди, с моей репутацией мне уже поздно «оскорбляться». Но и приписывать себе несуществующие… э–э… заслуги желанием я не горю.

Адилон резко кивнул, признавая мое право на собственное мнение. И то хорошо. — Повезло, твои сопровождающие решили отвязаться. Видимо, они уже из тех, кто раньше любопытствовал… — Ди? И как далеко ты заходил, чтобы отпугнуть этих «любопытствующих»?.. — Ксан! Запомни раз и навсегда! Иллюзии – замечательная вещь, особенно в моей профессии. И хватит об этом.

Ну, хватит – так хватит. Тем более что я не горю желанием оказаться посвященным в тайны этого рыцаря крови, особенно если у него настолько интересные тайны.

Узкими улочками Адилон вывел меня к какому‑то дому. — Заходи. И дай мне десять минут – хочу переодеться. От этих тряпок уже тошнит. – Бросив это, «куколка Лони» вбежал на крыльцо и метнулся в дом, оставив дверь нараспашку. М–да, нелегко ему приходится. Но если все Стражи прячутся так же оригинально, то неудивительно, что их мало кто знает в лицо.

Когда Ди вышел из дома, «куколка Лони» исчезла, да и, глядя на этого решительно настроенного эльда, сложно было представить, что несколько минут назад… — Даже не вспоминай! Лучше скажи, ты готов отправиться в столицу? — Готов, но прежде мне нужно забрать кое–какие вещи, да и записку Полю надо нацарапать, чтобы не искал… Кстати, моему внезапному исчезновению не удивятся? — После того, что видели? Вряд ли. Многие бегут куда подальше, стоит им только оказаться в зоне интересов милашки Лони. – Улыбка чуть тронула губы Адилона, а вот я невольно нахмурился. Такое чувство, будто Ди считает Лони другой личностью, хотя хорошо прорисованный образ всегда оживает… но не в сознании создателя же! — Что мне написать Полю? – не желая влезать в дела Ди сильнее, чем необходимо для дела, спросил я. — Да просто сообщи, что возникли срочные дела. Рассказывать про извращенцев необязательно – сами додумают. — Кстати, а тебя разве не хватятся?

Ди обреченно вздохнул, а потом посмотрел на меня, как на полного бездаря. Но не объяснять же ему, что никто почему‑то не спешит посвящать Владык в тайны Стражи. — Ксан, Лони – не только мой образ. Помимо меня еще два Стража ее… рисуют. Завтра жители насладятся видом оскорбленной в лучших чувствах «девы». Надеюсь, на этом все глупые вопросы иссякли?

Я послушно кивнул. Иссякли. Тем более что я вполне мог представить, насколько эта роль раздражает Адилона. Такие маски не для всех – тут определенный склад характера нужен… Но с приказами, как известно, не спорят.

Уже через час мы покинули город. Что‑то упорно гнало меня вперед. Неразвернутая цепь видений жгла пальцы. Я чувствовал ее, осознавал неизбежность чего‑то важного, но так и не мог понять, что именно и кому грозит… А потому лишь сильнее подстегивал коня и мысленно молил всех богов, чтобы они дали мне шанс успеть. — Стоп! Ксан, хватит. Мы остановимся в этом городе, – Ди кивнул на показавшиеся вдали селение. — Но… — Я не знаю, что тебя так подгоняет, но сейчас ты быстрее угробишь наших коней, чем достигнешь цели. Остынь. И подумай. Скажи, ты сможешь провести нас по граням?

Я иронично дернул бровью. И как он это представляет всего в трех шагах от родового гнезда Сияющих? Я так похож на самоубийцу? Или у меня на лице написано, что я полный кретин и лезу туда, куда даже боги поостерегутся? — Ну? – нетерпеливо потребовал ответа Ди, успокаивающе поглаживая шею своего жеребца. — Смогу, – все‑таки признался я, впрочем, сразу же уточнил – Но без «щита» я бы не рискнул соваться в незнакомые места, не имея веской на то причины. Грани вблизи престола Света мне незнакомы. — Ничего. Я побуду твоим «щитом». Мне не впервые. Значит, сил на прорыв граней тебе хватит? — Более чем, – вспомнив о новоявленной связи, откровенно ответил я. Мне теперь всегда будет хватать энергии, если не злоупотреблять, конечно. — Но разве ты?.. – Ди удивленно вскинулся и с сомнением посмотрел на меня. Интересно, в чем он сейчас сомневается: в своих источниках информации или все же во мне? — Угу, я. Но как показали недавние события, если очень нужно, то возможно и невозможное. — Ясно. Но прежде устроим коней в городе. Да и самим передохнуть не мешает. Я надеюсь, ты все понял? – Ди посмотрел на меня та–ак красноречиво, что я предпочел не возражать. С эльдами вообще лучше не спорить, особенно если они решили вас опекать, – спокойнее будет. — Абсолютно. Никаких глупостей.

И вообще я самое невинное создание, а все сплетни – наглая клевета и ложь. — Ксан! – Кажется, мне не поверили. С чего бы это? Я разве давал основания для подобных подозрений? — Да? — Я хочу спать! Дай мне, в конце концов, пару часов отдыха. И от тебя в том числе!

Я демонстративно обиделся. Чем это я мог ему надоесть, спрашивается?!

«Отдых. Такое сладкое слово. Жаль, что мне нечасто удается им насладиться. Но пока в замке нет Рейма и Сай’ше, можно немного расслабиться.

Погода стояла на редкость теплая и солнечная, что в начале осени в наших широтах редкость. Поэтому я, тайком выбравшись из замка, забрался на самую высокую скалу и вытянулся на нагретом камне…

Солнце золотило шкуру. Менять ипостась не хотелось. Чем дальше, тем чаще я прятался от остального мира в звере. Странно, что мои наставники этого еще не заметили… или, может, не придают значения? Что они могут знать о второй части жизни Владык? Ничего. И дело даже не в том, что эта информация закрыта (хотя в свободном доступе ее действительно нет), просто, даже изучив ее, они не поймут. Ведь то, что для нас является обыденностью, им неизвестно по определению.

Может, сказать им?.. Нет, не стоит. Раз уж Вейрин до сих пор им не объяснил, что и как, значит, это не нужно, а кто я такой, чтобы противиться воле Карателя? Князь? Вы это моим «подданным» скажите, а то они, кажется, не в курсе.

Как‑то незаметно я задремал. И мне приснился чудесный сон. Словно девушка, которую до этого я толком видел лишь однажды, пришла ко мне и, устроившись неподалеку, нежно гладила согретый солнцем бок. И я, как радостный щенок, лизал ей руки, наслаждаясь легкими искорками живого смеха…

Бездна! Что‑то уж слишком реалистичный сон получается!

Я вскочил на лапы и зашипел на светлую, но та и не думала меня пугаться. Вместо этого она сделала шаг ко мне, демонстрируя открытые ладони. Я уже почти рычал от отчаяния. За спиной раскинулась пропасть – впереди стояла эльдская девчонка. И какое из зол меньшее – еще большой вопрос! — Ш–ш, не бойся меня, милый. Я не желаю тебе зла. Зачем же так? – Продолжая негромко говорить, она осторожно подходила ко мне. Я шипел, оскалив зубы и прижав уши к голове. Кто сказал, что я боюсь? Дура! Я в бешенстве!

Отступать мне уже было некуда – это нервировало, пробуждало к жизни дикие звериные инстинкты, но власти над телом я пока не терял. Но надолго ли хватит моей выдержки? Девчонка протянула руку, чтобы коснуться моей головы, – зубы лязгнули в паре сантиметров от ее пальцев.

На мгновение испуг проступил на ее лице, но почти сразу же его сменила понимающая улыбка. Точно, блаженная! От меня бежать надо, а не стоять и улыбаться! — Хватит, danell. Это уже невежливо. – Откуда взялась в эльдской девчонке такая властность, я не знаю, но повиновался интуитивно – уж слишком сильно в этот момент она была похожа на Маруку. — Так лучше, – сдержанно похвалила она меня… а потом, радостно взвизгнув, повисла на моей шее.

Интересно, за кого она меня принимает? За большого котенка?

Я напряженно застыл, стараясь не только не шевелиться, но и не дышать. — Скажи, ты будешь моим другом? Я всегда хотела, чтобы ты стал моим другом. Правда–правда.

«Дитя, откуда же ты такое взялось? Впрочем, это не имеет значения – уверен, второй такой там все равно нет.

Прости, но я не смогу быть твоим другом. Не потому, что не хочу, – не могу. Но, если только пожелаешь, я стану твоей тенью и твоим щитом. Уж что‑что, а это я умею…»

– Danell! Вы ведь не откажете мне в этом? – огромные синие глаза наполнились слезами.

Боги, как же я могу отказать тебе, родная? У меня сердце на части разрывается, когда я вижу твои слезы. Не плачь, я того не стою. Если хочешь, буду я твоим другом. Кем угодно, только не плачь.

Я осторожно лизнул ее щеку. Девчонка счастливо засмеялась. Кажется, мой ответ ее устроил.

Санни… мой маленький солнечный лучик, что же ты делаешь? И что по твоей вине делаю я?..»

Бездна! Светлые земли слишком сильно на меня влияют! Я не хочу вспоминать – достаточно того, что я помню! Каждое мгновение с ней, каждый ее взгляд, восторженный свет глаз, мягкая улыбка, румянец смущения – все это ни на миг не покидает меня. Я помню о ней всегда. Но я не хочу вспоминать. Не хочу пятнать ее образ своими мыслями. Хватит и того, что я ее убил. Своими руками. Тем самым кинжалом, что до сих пор повсюду таскаю с собой.

И это никогда не покинет меня, не исчезнет и не уйдет. Скольких я убил? Не помню. Многих. Слишком долго я был послушным цепным псом Совета… и мне нравилась та моя роль! Изящная смертоносность стали, чья‑то жизнь, замершая на кончике моего меча, и чужой страх, липкий, неприятный, но какой‑то уместный и пробуждающий… А по завершении очередного «дела» – или «экзамена», как его называли мои наставники, – легкая дрема снова сковывает сознание и дар…

И чем дальше шло, тем чаще я ловил себя на мысли, что живу я только тогда – в тот краткий миг, когда невольно разбуженное чужим страхом чудовище превращается в палача…

Санни вышвырнула меня из того мира. Живая, она так и не смогла дотянуться до души Алесана–человека, зато сумела это сделать после смерти.

Воин, отказавшийся от права убивать, – всего лишь глупая пародия на себя прежнего. Пусть. Да и не воин я вовсе. И не был им никогда. Но меня учили, меня очень многому учили… Может, сознание еще и помнит что‑то, но тело уже давно забыло, кем было, и утратило прежние навыки…

Еще одна ложь. Я – то, чем хочу быть. Воин, книгочей, странник, убийца – у меня много масок, и все они – часть меня. И я в любой момент могу взять в руки меч и снова стать «тем, кто ведет за собой Смерть» – не лучшая трактовка моего имени, но есть и такая.

В общем – могу. Но не хочу. Тем более что я поклялся…

Да, девочка моя, я все еще держу свое слово. Хотя поначалу было очень сложно. Трудно привыкнуть к жизни в этом сером мире, но я научился в нем жить. И, кажется, снова начинаю различать его оттенки.

И все же… до сих пор самым ярким пятном в моем мире остается кровь – красная, серебряная, золотая – не имеет значения…

Бездна!

Я резко сел и, прислонившись к спинке кровати, до боли сжал кулаки.

Сейчас должно отпустить. Надо только немного подождать. Вдох. Выдох. Чуть сладковато тянет кровью. Моей кровью. Опять ладони пропорол ногтями. Не важно. Главное, переждать приступ…

Боги, только бы никого не притащила нелегкая к моим дверям! Я же сейчас с трудом контролирую себя!

Мгновения падали в копилку вечности. Минута… Десять. Я напряженно сидел на кровати, все сильнее вжимая ногти в собственную плоть. Кровь сочилась из‑под пальцев. Темно–бордовая. В черно–белом мире – единственное яркое пятно, единственное напоминание о том, что я живу…

Спокойно. Вдох. Выдох. Это сейчас пройдет. И мир снова обретет прежние краски. Надо только чуть выждать.

Бездна! Последние года три приступов не было! Так почему теперь?!

Краски вернулись только на тринадцатой минуте. Этот приступ был почти в два раза дольше предыдущего… Боги Изначальные, Всеблагие! Во что же я превращаюсь? Почему с каждым разом все сложнее держать себя в руках? И что будет, если однажды я все‑таки сорвусь?..

Впрочем, о последнем можно не волноваться – магические клятвы нерасторжимы, а если все‑таки найдется идиот, решившийся нарушить условия, то он сполна за это заплатит. И в моем случае ценой станет сила и жизнь. Ну, хоть что‑то успокаивает…

Стук в дверь отвлек меня от этих невеселых мыслей. — Да? – откликнулся я. Боги, это мой голос звучит так бесцветно? — Ксан, ты готов? – Ди вошел в комнату, выглядел он сейчас куда лучше – посвежел, отдохнул. – Боги, Ксан, на тебе лица нет! Что‑то случилось?

Я невольно поморщился. Вот за что не люблю эльфов, так это за иррациональное стремление всячески защищать Владыку, вне зависимости от его Дома. Только наседки мне сейчас и не хватает! — Все нормально, – уверил я приятеля, выбираясь из кровати. — Хм… а кровь откуда? Или она тоже подпадает под «нормально»? — Мелочи. — Ксан! — Ди, я в состоянии о себе позаботиться сам. И свое состояние я тоже оценить могу без посторонней помощи. Все нормально. И я готов. Ко всему, – четко произнес я, а потом, не желая выслушивать возможные возражения, закрыл глаза и мысленно потянулся… к пустоте, давно и прочно обосновавшейся в моей груди. Несколько долгих мгновений я изучал серый комок Ничто, когда‑то бывший моей второй душой. И что теперь? Раньше достаточно было чуть прикоснуться, погладить, и зверь откликался, а что делать теперь?..

Я мысленно дотронулся до пустоты, осторожно провел по серой субстанции, представляя, что это мех, густой и мягкий. И на эту простую ласку откликнулось что‑то внутри…

Хм…

Встать. Встряхнуться. Все не так уж и плохо, особенно если вспомнить, в каком состоянии я проснулся в прошлый раз…

Нервно дергаю ухом. Неприятно все‑таки признавать собственные слабости, но в прошлый раз я едва выжил. И не последнюю роль в моем спасении сыграл rea. Что ж, хоть в чем‑то тот мальчишка оказался полезным приобретением.

– Danell…

Я резко вскидываю голову. Эльф. Еще один. И откуда их столько?! На этот раз светлый. И чего это моему другому «я» так нравится общество этих ушастых? Проку от них немного – зато проблем…

– Danell… – Эльф явно чувствовал себя неуютно в моем обществе. Не привык к Владыкам? Ну, значит, пора привыкать, я как‑либо меняться не собираюсь, особенно в угоду остроухому юнцу.

– Danell…

Я недовольно фыркнул, но все‑таки посмотрел в глаза эльду. Снова это «danell»! Как же оно меня достало! Но называть имя этому светлому совсем не хочется, а значит, пусть зовет, как хочет.

«Я слышу тебя. Дай минуту – надо собраться с мыслями», – очень громко подумал я, надеясь, что хоть услышать меня это ушастое чудо способно.

Эльд кивнул. Что ж, контакт установлен – уже хорошо. Одной проблемой меньше, а раз так – пора заняться остальными.

Что там снова учудил другой «я»?..

Хм… любопытненько. И вновь на грани разумного… Кажется, мальчик далеко пойдет… если, конечно, не сломает шею где‑нибудь в пути, но на то, чтобы сберечь и защитить, есть я, ну и всякие приблудные эльфы, разумеется.

Но каков шельмец!.. Даже я в молодости на такое не решался! Проникнуть в родовой замок Света! Кажется, другой «я» не хуже меня знает, как разнообразить жизнь и внести в нее некоторую долю риска. Замечательно! Давненько я не прыгал по граням, стараясь избежать ненужных встреч не только с существами изнанки, но и с теми, кто поставлен охранять…

Любопытная задача… почти на пределе моих возможностей…

Но кто не рискует – не снимает сливок. Тем более что риск в данном случае минимален – у меня же есть прикрытие…

Я снова глянул на эльфа. Ди. Его зовут Ди – по крайней мере, так его мысленно называет другой «я». Что ж, он силен – значит, якорем послужит неплохим… впрочем, в этом деле я бы все же предпочел того, кому могу доверять… rea, например.

Но тут выбирать не из чего.

А значит, пора начинать.

Первая грань поддалась легко и как‑то радостно… ну привет, родная, поиграем?

Вот Бездна!

В себя я пришел уже где‑то в недрах эльдской «столицы», по крайней мере, все во мне кричало, непрестанно напоминая об опасной близости Сияющих.

Само путешествие по граням я помнил смутно, словно вчерашний сон. Кажется, канал памяти нестабилен. По крайней мере, нарушения налицо. Впрочем, если после моего отречения от своей второй сущности это единственное отклонение от нормы, то уже за это следует благодарить всех богов разом, потому что в действительности я вообще должен был утратить связь со своим зверем.

Ладно, с этим можно будет разобраться и позже, а сейчас не мешало бы понять, где именно я нахожусь. И какие это последствия за собой влечет…

Комната, в которой я проснулся, казалась обычной и какой‑то безликой. Хотя сам факт того, что я проснулся, и при этом даже не в обществе палача, – уже очень хорошая новость. Хотя неизвестность не лучше…

Додумать последнюю мысль я не успел, потому что совершенно случайно развернул первую в своей жизни нить видения. Замечательно! Вот только этого мне и не хватало!

…Девушка, совсем юная, в том возрасте, когда беззащитность и какая‑то уязвимость просматриваются в каждом невольном жесте. Или, может, мне просто так показалось из‑за ее болезненного вида? Да и не кутаются здоровые в одеяла, с таким отчаянием пытаясь обрести хоть крупицу тепла…

Кстати, вид у нее действительно какой‑то болезненный. Темные тени пролегли под яркими сиреневыми глазами, от чего казались еще гуще и мрачнее. Из некогда тщательно уложенной короной вокруг головы косы неряшливо выбились светлые пряди. Да и сама девушка как‑то слишком бледна, почти бесцветна… хотя нет, следует признать, глаза у нее все еще горят тем негасимым огнем, что всегда выдает решимость идти до конца. Любой ценой.

Владычица. — Простите меня, госпожа, – еще одна юная леди. Она подошла к кровати и опустилась на колени перед ложем Сияющей – в том, что болезненная девчонка принадлежит к Восточным, я не сомневался ни мгновения. – Простите меня. Это моя вина. — Нет, не твоя, Нина. Я знаю, чья. И, Светом клянусь, я отомщу. За нас обеих.

Сиреневые глаза гневно сощурились. В этот момент еще не знакомая мне danely была прекрасна. Почти богиня. И я не уверен, что сумел бы ей хоть в чем‑то отказать. Вот и Свет не стал упрямиться. Он откликнулся на призыв своей дочери и яркими солнечными бликами скользнул по юному, в чем‑то еще даже детскому лицу…

Клятва принята. И любой, кто станет на пути ее исполнения, сильно пожалеет о своем решении…

Бездна! Кажется, одной загадкой в моей жизни стало меньше, но, если честно, этого я бы предпочел и дальше не знать.

Нинель. Нина. Светлая девчонка, обреченная из‑за пророчества на незавидную участь. Эльда с лиловыми глазами…

А ведь у светлых не бывает таких глаз…

Зато именно этот оттенок характерен для правящей ветви Сияющих…

Бездна! Нина – одна из sie’alh – разделивших судьбу! И я не завидую той Сияющей, что является ее второй половиной, потому что си’аль делят на двоих все – и плохое, и хорошее. По сути, они уже не два существа, а одно – с общей памятью и чувствами.

Боги Изначальные, Всеблагие! Как си’аль Сияющей Владычицы могла оказаться в невольничьем караване?! Это же преступление не только против эльфов, но и против Семьи. А это уже совсем другая степень вины…

Ди тенью скользнул в комнату, вынудив меня невольно отвлечься от мыслей. Впрочем, они меня особо не радовали – ведь если все так, то наш мир катится в бездну. Сам. Без моей на то посильной помощи. — Ксан, ты как? — Паршиво. Но жить буду. Хотя ипостась менять пока поостерегусь.

И почему все верные решения приходят уже постфактум? А ведь в моем случае чаще всего так и происходит. Не радует. — Что‑то не так? – Адилон мигом насторожился. Какой же он все‑таки внимательный! Неужели сложно отвернуться, если Владыка случайно чем‑то выказал свою слабость? — Все так. Вернее, все в пределах допустимых границ. Для Двуцветных. — А для прочих? – не преминул уточнить Ди, заметив мою оговорку. — Для прочих? Сомневаюсь, что они пережили бы сам обряд… а если ты имеешь в виду их обычное состояние, то, согласно всем теоретическим данным, пациент скорее мертв, чем жив. В общем, я универсальное чудо, ушастик, – чудесатее меня ты точно не найдешь. — Даже искать не буду, мне тебя одного вполне хватает. Чудесатый ты наш, ты лучше скажи, жить будешь? Или все‑таки гроб заказывать? — Я же сказал, что буду! — Уверен? Тогда в зеркальце погляди. И, если инфаркт все же обойдет тебя стороной, будь добр, приведи себя в нормальный вид, а то сейчас тобой только упырей пугать.

Я невольно поморщился. Ди в своем репертуаре. Ну кто так разговаривает с Владыкой? Да еще и после того, как видел его «иную» форму? Самоубийца! Впрочем, в светлых, видимо, самой природой заложен суицидальный ген – ничем другим их поведение в моем обществе не объяснить.

Осторожно выбравшись из кровати, я замер у стены, причем в эту самую стену я вцепился всеми доступными мне способами – и меня все равно шатало! Или это комната плывет перед глазами?..

Ди, оперативно оценив мое состояние, скептично хмыкнул: — Знаешь, ты явно сейчас не готов к каким‑либо свершениям. Причем в данный момент даже простой шаг к двери станет для тебя этим самым «свершением». — Заткнись, – не очень вежливо попросил я. — Размечтался. Дай хоть развлечься немного. Никогда прежде не видел Владыку в таком состоянии. Может, тебе помочь? Как?

Помочь? Вот это он зря. Впрочем, учить его правилам поведения в присутствии двуликих уже поздно – предложение прозвучало.

Я сразу же радостно оскалился. — Только если ты хочешь стать донором. Кажется, я немного перестарался с расходом энергии. — Обойдешься. Я предпочитаю брюнетов. Причем желательно остроухих.

Хм, видимо, хреново я сейчас выгляжу, если Адилон так спокойно реагирует на мое, кстати, совершенно серьезное предложение. Связь с Меем многое мне дает, но вот для пополнения каналов ауры энергией нужно время – в идеале, один–два дня. А вот их‑то у меня и нет. — Ди, я не шучу. Если не поможешь, то, боюсь, увидишь, как Владыка впадает в кому, причем вывести из нее меня будет не так легко…

Ди сразу же подобрался. Вся напускная веселость слетела с него, оставив только костяк, составляющий его личность. Убежденность. Страх. Гордость. И готовность идти на все – ради меня. — Что мне надо сделать?

А ведь стоит мне сейчас приказать – и он подчинится, сделает все, что я скажу… Но что потом? Он ведь не поймет, не смирится… да и нужны ли мне дополнительные проблемы?.. Ведь все, что нас связывает, исчезнет, потому что не может быть ничего общего у Двуцветного Лорда и светлого Стража. Нет, я слишком ценю эту дружбу.

Впрочем, выбор есть всегда. Хотя еще вопрос: какой вариант – худший… — Подойди, – едва слышно приказал я, из последних сил цепляясь за этот мир. Не хотелось бы на несколько дней выпасть из реальности и превратиться в предмет мебели, а если я сейчас не восстановлю резерв, то боюсь, этим все и закончится.

Ди покорно приблизился, только взгляд у него стал каким‑то затравленным… Идиот. Какого демона он меня слушается?! Был бы хоть немного умнее – уже сбежал бы. Но гордый! Не может бросить того, кто его спас. Бездна! Ну, не умру же я! Просто потеряю несколько дней, проведу их в коконе исцеления – мне полезно будет, может, научусь соизмерять силы и возможности. — Ксан? – растерянно напомнил о себе Адилон, оказавшись всего в шаге от меня. Вот уж действительно чудо ушастое! Интересно, он всерьез думает, что я его сейчас – в моем‑то состоянии и в этом облике! – соблазнять буду? М–м… а ведь правда думает…

Я невольно усмехнулся. И где только таких берут? Все‑таки никогда не перестану удивляться светлым. Изумительные создания! Изумительно наивные, если быть точнее. — Горло подставь, идиот. Я же сказал, что нужен донор.

Ди удивленно хлопнул ресницами. Бездна, ну что мне с ним делать?!

Наконец до эльда дошла суть поставленного вопроса. Вытащив из ножен кинжал, Адилон решительно провел лезвием по своему горлу. Ну, вот и доказательство – самоубийца. А то кто‑то сомневался?! — Идиот, – шепнул я и припал губами к ране. Не люблю я этот способ – дурные воспоминания навевает, но иногда другого выхода просто не остается – не вечно же мне Алису подставлять под удар, верно? Тем более если виноват сам.

Чужая кровь искрами силы наполняла мое тело. Я не чувствовал вкуса, для меня сейчас его просто не существовало – тело настроилось на изъятие энергии, отключив все незначительные, по его мнению, функции. Колючие искорки падали в желудок и уже оттуда приятными теплыми волнами силы расходились по всему организму.

И с каждой секундой все крепче становилась связь между мной и Адилоном… Уже не просто долг – кровь. Что‑то в последнее время я слишком часто прибегаю к этому способу. Впрочем, с Меем особого выбора не было. А сейчас? Был ли у меня выбор?..

Та–ак. Хватит. Не стоит доводить Ди до обморока – он мне еще пригодится, тем более мне уже гораздо лучше. Чуть отстранившись, я быстро провел кончиками пальцев по горлу Ди – рана сразу же затянулась, но на коже эльда узнаваемым золотистым узором проступил знак служения. Я нехотя поморщился. И почему ауры остроухих так сильно деформируются при малейшем контакте с Владыкой? Как будто мне нужен очередной эльф в услужении! — Идиот, – в очередной раз констатировал я, глядя, как постепенно впитываются в его кожу золотистые линии рисунка.

Ди машинально потер горло. Говорить или нет? Ведь любой Владыка почувствует то, что этот Страж уже принадлежит кому‑то. Правда, дальше этого не пойдет – мое имя в узорах его ауры никто прочитать не сможет, так же, как точно определить, к какому именно Дому относится хозяин этого ушастого чуда. И все‑таки… — Ты идиот, Ди. Будь ты умнее, бежал бы от меня, а не покорно подставлял горло. Ты хоть знаешь, что все Владыки по сути своей хищники? Мы привыкли доминировать над прочими, более того, тех, кто нам подчиняется – добровольно или нет, – мы инстинктивно возводим в ранг своей собственности. Или тебе так захотелось почувствовать себя вещью? Что ж, теперь это вполне в моей власти.

И без того бледный эльд, казалось, окончательно спал с лица. — Ты… ты ведь не сделаешь этого, – не очень уверенно произнес он. — Почему? Кто мне теперь может помешать? Даже то, что ты светлый Страж, больше не имеет никакого значения, потому что насильно тебя никто ко мне не тянул. Это было твое и только твое решение – и оспорить это не удастся даже на Совете. — Ксан, но ты же… — Что я, Ди? Я – Владыка. И все инстинкты, свойственные остальным, свойственны и мне. То, что я в последние годы сдерживал их, еще не значит, что они исчезли.

Молчание. Адилон старательно прячет взгляд, машинально стараясь прикрыть шею воротом рубашки. Жалеешь? Понимаю. Я бы тоже пожалел, узнав, что за искреннюю помощь Владыки расплачиваются со своими спасителями вечным рабством.

Осторожно подцепив подбородок Ди, я вынудил его посмотреть мне в глаза. — В одном тебе повезло: мне сейчас не нужны лишние цепи, так что контролировать твою жизнь я не стану. Остается только верить, что этот урок послужит тебе на пользу.

На миг его глаза вспыхнули надеждой, но потом пришло понимание, что я не снял поводок, а всего лишь ослабил его. И ведь никто не запретит мне натянуть его чуть позже, верно?.. — Ксан… — Не бойся, ни сейчас, ни потом я не стану ничего требовать от тебя. Я одиночка. Лишние привязанности – это не для меня. И подавно мне не нужны цепи в виде остроухих мальчишек, которые, не задумываясь, швыряют свои жизни к моим ногам.

Тень понимания мелькнула в зеленых омутах глаз. — Я не первый. — Разумеется. В мире и без тебя достаточно неосторожных идиотов. — И большая у тебя свита?

Я невольно хмыкнул. «Свита»? Любопытное слово. Впрочем, в какой‑то мере – подходящее. — Нет, но она стремительно разрастается.

Вот–вот. К чему бы это? Сомневаюсь, что к спокойной жизни – Судьба дама ветреная, капризная, но даже она просто так не сводит нити чужих жизней – только в случае крайней необходимости… — И всех ты бросаешь, да? Даже не думая интересоваться их мнением по этому поводу?

Хм… что‑то прозвучавшее в скрашенном легкой насмешкой голосе заставило меня смущенно вспыхнуть. — Я–асно, – протянул Ди, – не завидую я твоим близким. Ты из тех существ, которые считаются только с собственным мнением, напрочь забывая об о стальных. — Но так ведь лучше… – Я попытался оправдать свои действия, но Ди властным жестом приказал мне молчать… любопытно… интересно, этот эльд еще помнит о том, с кем беседует? Что‑то я уже сомневаюсь. — Кому? Не суди других по себе. То, что тебе легче забыть об ответственности, чем нести этот груз, не значит, что остальные разделяют твою точку зрения.

Не ждал я такой отповеди от него. Тем более что ему действительно будет выгоднее, если я воздержусь от предъявлений каких‑либо прав на него. Не может же он не понимать, что служба Владыке – отнюдь не сахар, это тяжкий труд, порой в ущерб собственным мечтам и желаниям. Так что гораздо проще продолжать жить, как жил прежде. И ему, и мне.

Адилон с легкой усмешкой наблюдал за мной. Он все еще был бледен, но уже твердо стоял на ногах. И, кажется, принял какое‑то решение.

– Danell… — Ди, давай без этого! – невольно поморщился я. Еще немного, и я этот титул возненавижу. Боги, может, хоть вы мне объясните, почему все прикрываются им?! Почему они набрасывают это обозначение на меня, как поводок, надеясь, что я буду прыгать и гавкать по первому слову, словно дрессированный щенок?! — Не вам решать, danell. — Ди! — И все‑таки я вправе выбрать сам. Danell, – последнее слово он произнес с мягкой насмешкой, но удивительно твердо.

Бездна! Три раза. Он произнес этот идиотский титул трижды! Этот сумасшедший светлый признал мою власть над его судьбой. И не один раз (хотя при данных обстоятельствах и этого хватило бы с лихвой!) – трижды! Да чтоб его душу в Бездну унесло, демонам на потеху! — Адилон, ты с ж–шизнью рас–статьс–ся так с–спеш–ши–ш-шь?! – негромко прошипел я, чувствуя, как тщательно выстроенные в сознании блоки и барьеры пришли в движение, а ткани начали плавиться в первых волнах неконтролируемого изменения. – Или мне это только каж–шется?!

Чуть сощурив глаза, я тщательно следил за эльдом. Инстинкты рвались наружу, напоминая, что загнанный в угол зверь опаснее прочих. А этот психанутый эльф припер меня к стенке! Обострившееся восприятие фиксировало все. Обманчиво ровный ритм дыхания. Лихорадочная пульсация жилки на шее поверх красноватой полосы – единственного напоминания о недавней глупости эльда. Нервно сжимающиеся кулаки, руки, изредка дергающиеся вверх, к вороту, но усилием воли все же удерживаемые внизу…

Он беззащитен. Ему совсем нечего противопоставить чудовищу, выращенному Советом для одной–единственной цели – убивать.

И ему это известно. Но если сейчас я сорвусь, если я все‑таки решу его убить – он не воспротивится.

Что бы я ни приказал, что бы я ни решил, как бы ни распорядился его судьбой…

Бездна, за что?!

Упаси вас боги от эль фийской ненависти и от эльфийской преданности. И то, и другое становится в их руках самым страшным оружием. — Убью, – негромко пообещал я, ни на миг не открывая взгляда от лица… будущей жертвы. — Как пожелает мой danell, – спокойно ответил он, а потом внезапно улыбнулся: – Но, может, все‑таки danell изволит вспомнить о намеченной встрече и отложит исполнение своих планов на некоторое время?

И как такого убить? Все же страшнее эльфийской преданности в этом мире нет ничего, особенно если это преданность долгу. — Веди, – сквозь зубы процедил я. Инстинкты не желали уходить вглубь сознания, а тело все еще было готово в любой момент… измениться. — Одну минуту. Я отведу, но прежде хотелось бы, чтобы мой Владыка принял клятву. Раз уж принял кровь – пусть забирает и остальное. — Ди! – Я уже рычал, но взгляд эльда остался непреклонен.

Что ж, е го воля.

Я резко схватил его запястья, позволяя искрам моей ауры стечь с кончиков пальцев и замереть узором на бледной коже эльда. Одновременно с этим проступил и знак, украсивший его горло. — Принимаю под свою руку. Твои поступки – мои поступки. Твоя воля – моя воля. Твои грехи – мои грехи. Отныне и до смерти! – практически прорычал я. Но на Ди мой тон никак не подействовал, напротив, он продолжил нарываться на неприятности: — Ну вот. А ты сопротивлялся. Несложно же! — Ди! – почти стон. Ярость, злость, гнев – все ушло, оставив после себя какую‑то тянущую пустоту. Все‑таки эдьды – это зло… величайшее зло этого мира. И я снова в этом убедился. — Все–все, тема закрыта. Пойдем, а то Рондир нас уже, должно быть, заждался.

Вот интересно, а кто кому тут должен приказывать?

…Рондир ждал нас в своей спальне. Я даже не удивился, хотя место для беседы было выбрано… необычное.

Правитель эльдов. Он стоял у окна и смотрел в темноту ночи. Хм, а я, кажется, неплохо отдохнул в гостях у Сияющих – часов десять точно. — Повелитель, я привел его, – почтительно поклонившись спине правителя, произнес Адилон.

Рондир обернулся и посмотрел на меня. Вот бездна! Раньше я как‑то не особо интересовался внешним видом правителя эльдов, зато теперь насладился шутками Судьбы в полной мере.

Неудивительно, что Мей не похож на Рейма, он – точная копия деда, даже глаза те же – золотистые, опушенные длинными медовыми ресницами. Впрочем, случай не такой запущенный, как показалось на первый взгляд: если присмотреться, то можно заметить, что разрез глаз у Рыжика немного другой, да и линия губ куда мягче…

И все же… раздражает!

Особенно если вспомнить, что эльдов я не очень‑то люблю. Вернее, я не люблю всех остроухих оптом, вне зависимости от их масти, но светлые умудрялись доставлять мне проблем даже больше, чем ифриты. — Ну что? Насмотрелся? – чуть нахмурив лоб, напомнил о себе Рондир. — Вполне. — И как тебе результат? – ехидно уточнил правитель, резким жестом отбрасывая на спину несколько длинных светло–золотистых прядей. — На уровне. И все‑таки могло быть и лучше.

На этот раз Рондир удивленно–иронично изогнул левую бровь. — Нравятся помоложе?

Я недовольно поморщился. Я, конечно, понимаю, что моя личная жизнь – главная сплетня всех эльфийских дворов, но мог бы держаться не столь бестактно. — Хотя бы. — Не нравится разговор? — Не нравится тема. Мне казалось, что меня побеспокоили не ради праздного любопытства, а для дела.

Рондир смерил меня оценивающим взглядом, словно решая, достоин ли я оказанного доверия. Я ответил тем же. Все‑таки Совету я больше не служу, так что сам волен выбирать, когда и кому предлагать свои услуги. Любого рода.

Рондир меня понял, наверно, поэтому дальнейший разговор пошел куда непринужденнее.

Жестом указав мне на кресло, правитель эльфов принялся нарезать круги вокруг него. Меня это немного раздражало, но пока я себя сдерживал – тем более что в кресле было удобно и уходить никуда не хотелось. Эх, все‑таки усталость и истощение просто так не исчезают – они затаиваются в глубине, спугнутые заемной силой, и постепенно отвоевывают свое. — Алесан, я думаю, ты знаешь, по какой причине я счел необходимым поговорить с тобой с глазу на глаз.

Я, не скрывая иронии, посмотрел на замершего справа от меня Стража – что‑то это мало похоже на обозначенное «с глазу на глаз». Рондир, проследив за моим взглядом, добавил: — Адилону я доверяю. — Я тоже, – совершенно искренне улыбнулся я. Ну хоть какая‑то польза от этого внезапного служения. Впрочем, я и раньше доверил бы этому Стражу свою жизнь, просто теперь я, не задумываясь, положусь на него и во всем остальном, ведь моя жизнь – ценность, сразу скажем, сомнительная… — Вот и хорошо. В таком случае не мог бы ты рассказать все, что знаешь, об истории, в которую оказалась вовлечена моя племянница. — Да мне, собственно, и рассказывать нечего. Шел по улице, услышал какой‑то странный писк – решил посмотреть. Наткнулся на плачущего ребенка. В темноте возраст и расовую принадлежность определить сложно. Я попытался успокоить ее, а в результате наткнулся на странную деталь – все же острое ушко сложно с чем‑то спутать. Хотя, надо сказать, я удивился – эльфийские дети обычно не сидят в подворотнях человеческих городов, дрожа от страха. Решил разобраться, притащил ее домой. Вот, собственно, и все. Утром, по ее просьбе, отнес письмо адресату, дальнейшую судьбу девочки не знаю. Впрочем… ко всему сказанному могу добавить, что знаю имя работорговца, из каравана которого Нина сбежала, но, думаю, и вам это уже известно.

Рондир на мгновение остановился передо мной, задумчиво кивнул, а потом пошел на следующий круг. — Ясно. – Спустя пару мгновений он нарушил тишину. – Значит, никаких странностей ты не приметил? — Странностей? Да все с самого начала было странным! Не должны эльфийские младенцы разгуливать в обносках по людским городам! И уж тем более не должны оказываться в невольничьих караванах! Особенно принцессы крови! Или вам все это не кажется странным? — Поменьше желчи, пожалуйста. Я не хуже твоего знаю, как все это выглядит со стороны, но расследование не выявило ничего существенного – все нарушения в рамках нормы. Нина исчезла ночью, никто ничего не заметил. Кое‑кто даже высказал предположение, что она ушла сама.

Вот вам и самый охраняемый ребенок в Светлом Лесу! Неудивительно, что потери среди детей и подростков у эльдов выше, чем у ифритов. — Сомневаюсь, что она могла куда‑нибудь уйти сама. Но это ваше дело – во что верить, а во что нет. У меня к вам только один вопрос: вы знаете, что Нина – Видящая?

Мгновение тишины. По глазам вижу, Рондир знал, но надеялся, что это прошло мимо меня. Размечтался! Голова на плечах у меня пока есть, а подмечать особенности собеседников – не самая плохая привычка. — Знаю. — И ее охраняли, исходя из этого? — Нет, я не счел необходимым докладывать Совету раньше времени – ее дар нестабилен и в любой момент может пропасть.

Нестабилен? Вот уж чего не заметил. Прочитать Владыку, да еще Двуцветного, способен далеко не каждый владеющий даром. — Ясно. Значит, отнюдь не это повлекло за собой похищение. Что ж, тогда остается только один вариант – пророчество. — Я тоже склонен думать именно так. К несчастью, принадлежность Нины к моей линии крови бросается в глаза. Она, конечно, не покидала пределов Llin’Flo [19], но и тут нашлось, кому сопоставить факты. — Факты? — В моей семье все наследуют золотые глаза – отличительный признак линии. Так что любой, столкнувшийся в коридорах с Ниной и заметивший эту деталь, вполне мог решить избавиться от возможной угрозы всеобщему благополучию.

Золотые глаза? Любопытная информация, но, к сожалению, немного не ко времени и не к месту…

Но Мей, судя по всему, изначально наследовал светлым…

Не важно. После моего вмешательства в его организме не осталось ни одного активного кусочка эльдского дара, а значит, нечего и голову забивать всякими глупостями.

Кстати, насчет цвета глаз… — А вы давно видели свою племянницу? — Да с утра видел, а это имеет какое‑то значение? — И какого цвета у нее глаза?

Рондир непонимающе нахмурился. — Я же говорю – золотые.

Хм… Вот и недостающий кусочек мозаики. Иллюзия. Да, скорее всего, именно иллюзия, но так как все Западные видят сквозь любые искажения реальности…

В общем, неудивительно, что меня так поразила эта девочка. Видящая. Да еще и разделившая судьбу. И, судя по всему, о втором пункте не знает никто, кроме самих «половинок». Ну и, разумеется, меня. — Ясно. Значит, под подозрением находятся все hal’mai. Веселая картина получается. — Да, – Рондир согласно склонил голову. И, кажется, подумал он в этот момент о том, о чем и я: не только hal’mai могли участвовать в похищении. Помимо тех, кто поклялся верности Домам, есть еще и сами члены Семьи. Обвинять двуликих вслух никто не станет, но тем не менее… не стоит их сбрасывать со счетов раньше времени.

– Sell, я здесь нахожусь по прямому поручению Совета. Я должен разобраться в деле вашей племянницы. И я надеюсь, вы пойдете мне навстречу и дадите разрешение задержаться на некоторый срок в Llin’Flo.

Рондир удивленно замер. Золотистые глаза заметно увеличились в размере, а из копны светлых волос смешно вынырнули заостренные кончики ушей.

Ди оказался куда прямолинейнее, в отличие от правителя, он не стал тратить время на демонстрацию эмоций, вместо этого ограничился простым и понятным: — Ты спятил?! Совсем последних мозгов лишился!.. — Кхм–хм, – Рондир мягко напомнил о себе, ибо Ди явно выкинул его из головы, как нечто не заслуживающее его внимания. Ну да, действительно, какие, в бездну, правители, если тут твой Владыка собрался самоубиваться?

Поймав совсем не ласковый взгляд Рондира, Адилон предпочел заткнуться. Вот и хорошо. Няньки мне не нужны – давно уже вышел из того возраста, когда за меня принимали решения практически посторонние эльфы. — Ну, что я могу сказать? Я удивлен… я сильно удивлен, что ты по собственной воле влез во все это. Но ты хорошо подумал? Нурнаил вряд ли будет терпеть тебя рядом. — На данный момент меня куда больше волнуют обстоятельства похищения Нины, чем гнев Пресветлого Князя. — И зря. Уж он‑то тебя на второе место в списке проблем не отодвинет, – задумчиво сообщил Рондир, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Ну вот, я снова разбудил любопытство в собеседнике. Оно мне надо? Нет! Так каких двуликих ради я раз за разом наступаю на те же грабли?! — В таком случае у меня к вам будет одна небольшая просьба, sell. — Слушаю. — Если это возможно, не спешите оповещать Князя о моем присутствии в его владениях. Сам он меня не почувствует, а в «верхние» покои я соваться не буду, так что вряд ли привлеку внимания кого‑то из Сияющих.

Рондир с долей сомнения посмотрел на мою скромную персону. Я твердо встретил его взгляд. Он должен понять, что это не очередная блажь Двуцветного. И, кажется, понял. А значит, согласится. Не ради Совета, чьим именем я прикрылся, а ради племянницы. Потеряв из‑за пророчества дочь, он вряд ли рискнет поступить так же второй раз. — Хорошо, я сделаю все, что будет в моих силах, – наконец произнес правитель эльдов.

Я удовлетворенно кивнул. Этого достаточно. Остальное – только мои заботы. — Ксан! Тебе совсем жить надоело?! Оставаться здесь для тебя не просто опасно – это безумие чистой воды, – Адилон накинулся на меня, стоило выйти из комнаты Рондира. – Ксан! Я с кем, по–твоему, разговариваю?! — Ди, будь добр, ори чуть потише – не хотелось бы раньше времени привлекать к себе постороннее внимание, – недовольно поморщился я, гадая, чего ради привязал к себе этого ненормального эльда. По всему выходило, что мне явно чего‑то не хватало в жизни… и судя по всему – мозгов. — Ксан, я серьезно, – уже гораздо спокойнее продолжил он. – Мне совсем не хочется тебя хоронить.

А он, оказывается, оптимист, каких мало. — Ди, я тебя не держу. Ты можешь в любой момент забыть о своем служении и вернуться на границу. — И ты думаешь, что при данных обстоятельствах я оставлю тебя одного?

Честно? Не думал – надеялся. Но, к несчастью, у всех эльфов есть существенный недостаток – преданность. Стоит протянуть ниточки связей – и любой остроухий вцепится в эту возможность, напрочь игнорируя мнение самого Владыки по этому поводу. — Делай, что хочешь. Но если ты все же решишь мне помочь, то, пожалуйста, договорись с Ниной о встрече со мной. Мне нужно у нее кое‑что выяснить.

И не только у нее. Сразу вспомнилось последнее видение…

Кажется, девушки выяснили уже все, что меня интересует. А значит, незачем множить проблемы, если хватит одной встречи – я с радостью нанесу визит вежливости той миленькой юной Владычице.

Ди вопросительно глянул на меня, но, так и не дождавшись продолжения, кивнул: — Хорошо, но после ты мне расскажешь все, что удастся выяснить. Кстати, советую тебе разобраться с этим делом как можно скорее – со дня на день здесь соберутся посольства всех ветвей эльфийского древа.

Я удивленно воззрился на Стража. Это еще что за новость? — С чего бы это? — Ксан, я все понимаю, но соваться в Светлый Лес – теоретически на вражескую территорию! – предварительно ничего не узнав о предстоящих там событиях, – чистой воды самоубийство. Очередное заседание Совета будет происходить у нас – вот с чего. Через неделю здесь помимо эльфов появятся и представители Домов.

Вот так шуточки у danelly Судьбы! Значит, Совет… И почему мне об этом не сообщили? Или Марвид счел это мелочью, не заслуживающей моего внимания? Любопытная картина вырисовывается. — Сколько у меня есть времени? — Не больше недели. В идеале тебе лучше разобраться со всем в один–два дня. Владыки, конечно, приедут лишь к самому Совету, но вот эльфийские посольства прибудут раньше. И, думаю, тебе не надо объяснять, что там будет достаточно существ, способных тебя опознать. — Ясно. Я учту это. Думаю, много времени мне и не потребуется. Ты, главное, Нину приведи. — Приведу, – уверил меня Адилон.

Ну вот и замечательно. Значит, теперь осталась самая малость – разобраться, кто действительно виноват во всем произошедшем. И чем быстрее – тем лучше.

Проснулся я поздно. Причем чувство было такое, словно я только что преодолел расстояние от Садхара до Llin’Flo пешком и без остановок.

Бездна! Всю ночь какой‑то бред снился. Уж лучше воспоминания, чем неясная мешанина из все еще не проявившихся видений.

Вот уж повезло с даром! Получить к концу четвертого десятка способности Западных – это то еще «счастье»! Особенно при учете того, что я абсолютно не контролирую их.

Так, хватит изображать из себя бревно – пора заняться делами насущными. Тем более если я все‑таки надеюсь покинуть Светлый Лес до прибытия Совета и без лишнего шума.

Хотя без шума, судя по моим предчувствиям, вряд ли получится.

Бездна! Ну почему, когда у меня была такая возможность, я не стал учиться?! Вот бы мне пригодились сейчас уроки Марвида! Но ведь я упрямо пропускал все «лишние» сведения мимо ушей. Идиот! За это теперь и расплачиваюсь.

Я просто не в состоянии развернуть всю цепь видений, а те обрывки, что изредка просачиваются в сны, лишь сильнее запутывают.

Бездна!

Что ж, значит, по завершении дел в Светлом Лесу наведаюсь к Марвиду. Придется наверстывать упущенное. Если, конечно, я не хочу сойти с ума, что весьма вероятно с моим уровнем дара и скоростью его развития.

Я как раз закончил со всеми утренними процедурами, когда в мою комнату бесцеремонно вломился Адилон.

Интересно, он решил, что теперь ему все позволено? Или настолько привык к мысли, что он вещь, а значит, и внимания на него никто обращать не будет?

Я хмуро посмотрел на Стража. Адилон, сияя все той же милой улыбкой, пересек комнату и устроился в единственном кресле. От его наглости я даже на миг опешил. Кажется, после обряда у всех эльфов напрочь отшибает чувство самосохранения. — Ксан, да не смотри ты на меня, как священник на грешницу! Я ведь чувствую тебя, так что отлично знаю, что могу себе позволить, а о чем лучше сразу забыть. Или хочешь сказать, что тебе пришлось бы по вкусу, если бы я тут спину гнул? — Ну, знаешь ли… — Ксан, я веду себя именно так, как должен. Точка.

Что ж, готов признать, что это вероятно. Значит, hal’mai всегда подстраиваются под тех, кому служат. Ну, это хотя бы объясняет, почему мы уживаемся со своими слугами – боюсь, в противном случае мало кто из них прожил бы в новом статусе больше столетия. — Принято. И забыто. Ты лучше скажи, сумел договориться о встрече с принцессой? — Да, meialy Ninalle готова встретиться с тобой, – важно кивнув, сообщил Страж. — Когда? — Сегодня ближе к вечеру. Она сказала, что придет сама.

Вот как? Странно, но не мне оспаривать волю принцессы – тут ее дом, а я всего лишь изгнанник, тайно проникший в сердце светлых земель. — Ясно. Что ж, в таком случае мы пока пройдемся по родовому гнезду Сияющих, а то не исключено, что я здесь больше никогда не окажусь… — Ксан! – Ди возмущенно вскочил на ноги, но я его не стал даже слушать.

– …так что хотелось бы познакомиться с этим местом поближе, – сделав вид, что не заметил реакции собеседника на мои слова, закончил я. — Ты самоубийца, – обреченно вынес свой вердикт Адилон, но спорить не стал, только добавил: – Если попадешься, вытаскивать я тебя не буду.

…Я не «попался». Можно сказать, день прошел как‑то рутинно и скучно. Мы с Ди обошли почти весь замок, единственное, что осталось за пределами нашей экскурсионной программы, – «верхние покои» – так назывались помещения, полностью принадлежащие двуликим. Туда не допускался никто посторонний – только члены Дома и их «щиты».

Ну что я могу сказать о «Цветке Востока»? Гнездо как гнездо. Так же, как мой родовой замок, дом не построен, а выращен из семени Dha’rise и в некотором роде является живым и мыслящим существом. Меня Llin’Flo воспринял равнодушно, видимо, чувствовал, что никакой угрозы для него и его хозяев я не представляю. В общем, я не лез знакомиться с домом, он не лез ко мне. Все довольны и счастливы.

От этих мыслей меня отвлек робкий стук в дверь. Кажется, моя гостья все‑таки соизволила прийти. Не желая нервировать и без того напуганного ребенка, я подошел к двери и, открыв, позволил Нине блеклой тенью скользнуть мимо меня.

Она напряженно замерла в двух шагах от выхода, готовая сбежать в любой момент. Нина явно чего‑то боялась, но чего? Я же ей ничем не угрожаю! Впрочем, могу ее понять – жить, постоянно ожидая удара в спину, очень сложно, особенно для таких, как эта малышка. Кто знает, может, в следующий раз похитителям удастся осуществить задуманное…

– Sela… – Я мягко напомнил о себе.

Нина вздрогнула, но затравленное выражение почти мгновенно исчезло из ее глаз. Вернее, оно сменилось гневом. Причем недовольство светлой госпожи вызвал именно я. И когда это я успел задеть этого ребенка? Или снова сделал что‑то не так? — Почему ты сразу не сказал мне, кто ты?! Зачем была нужна вся та игра? – Юная sela пылала праведным гневом. Сиреневые глаза ярко блестели на бледном лице, тонкие пальцы отчаянно мяли ткань белой юбки. Нина явно волновалась и, как все дети, пыталась спрятать волнение за резкими словами. — А что бы это изменило? – по–прежнему мягко улыбнулся я. Неужели и я когда‑то был таким? Не верится даже, кажется, уже века прошли с тех пор, а не каких‑то три десятилетия. И все‑таки эта девочка поразительно напоминает меня… Мне отлично знаком этот затаенный страх, рваная рез кость движений, неуверенных, незавершенных… и гнев этот знаком, гнев, готовый спрятать в себе и ужас, и волнение, и неуверенность…

Бедное дитя. По себе знаю, как это больно, когда в один момент весь твой мир рушится, и те, кого ты совсем недавно считал родными и близкими, внезапно поворачиваются к тебе совершенно иной стороной…

А ведь с той ночи она нисколько не изменилась. Все тот же загнанный зверек, неуверенный в себе, но уже готовый сражаться до последнего. Да, сейчас она держится чуть спокойнее и величественнее, но я слишком хорошо знаю цену этой маски.

И все‑таки Нина повзрослела. Почему именно это слово пришло в голову? Что‑то важное стало другим. Взгляд? Или какое‑то внутреннее спокойствие, изредка прорывающееся сквозь завесу волнений и страхов?

Не в силах долго выдерживать мой внимательный взгляд, Нина резко дернула головой. Короткие светлые пряди легким облаком окружили ее голову, но почти сразу же опали. Странно видеть эльфа с такой короткой шевелюрой, но ей это даже идет – делает еще беззащитнее и невиннее. Чудесное дитя. Опасное дитя, потому что совсем скоро оно научится пользоваться тем впечатлением, которое производит. — Это бы все изменило! Все! Если бы я только знала, что ты один из Северных!.. если бы только поняла, что ты Двуцветный Лорд!.. – Нина взволнованно заметалась по комнате. В полумраке комнаты она казалась бледной тенью, призраком, неясно как оказавшимся по эту сторону граней. — Успокойся. Незачем ворошить прошлое. Тем более что при тех обстоятельствах я бы вряд ли решился вновь напомнить о себе Домам. — Но ты же здесь! И не похоже, что ты собираешься и дальше отсиживаться в глуши. Ты принял решение – я ведь вижу! – Она успокоилась мгновенно. Как все одаренные, Нина оказалась верной слугой своего Дара: стоило только ему пробудиться и напомнить о себе, как все эмоции, все страхи ее покину ли. — Для того чтобы вернуть меня в ваш мир, оказалось достаточно всего одного рыжего эльфёнка. Но не думаю, что кому‑то другому это удалось бы с той же легкостью. Впрочем, в данный момент меня занимает гораздо более насущный вопрос… Sela, мне нужна твоя помощь. Я хочу понять, что происходит сейчас, а для этого мне надо знать, что произошло в тот вечер? И как ты оказалась в невольничьем караване?

Нина замерла, опустив взгляд и нервно теребя юбку. Она снова превратилась в ребенка, потерянного и не знающего, кому можно доверять, а кому – нет. — Нина…

Но она не дала мне договорить, слова посыпались из нее так быстро, словно она боялась передумать: — Мне назначили встречу, от которой я не могла отказаться. Одним из условий встречи было полное сохранение тайны. Я выскользнула из‑под наблюдения – я уже не в первый раз обходила защиту, так что это было несложно… В общем, я пришла на встречу… я была уверена, что она не причинит мне вреда… она не могла. Но… Я не знаю, что было в бокале, в себя я пришла уже в обозе. Это было жутко. Не хочу вспоминать… не хочу… – Нина зябко поежилась. Что такое оказаться несовершеннолетнему эльду в потенциально недружественной обстановке, я знаю. Подобное ломает их души. Они оказываются элементарно не готовы к встрече с жестокостью нашего мира. – Я не знаю, что произошло бы со мной, если бы не он… не знаю почему, из всех он освободил именно меня… — Минутку, – нетерпеливым жестом прервал я речь своей гостьи. – Тебе кто‑то помог?! — Да, – коротко кивнула Нина. – Ночью, когда мы вошли в людской город. Я уже соскользнула в беспамятство – слишком велико было потрясение, – когда кто‑то разрезал путы и, растормошив меня, вынудил бежать. Дальнейшее я помню смутно. Я куда‑то шла, стараясь избегать людных улиц… а потом меня нашел ты.

Любопытная картина вырисовывается. Хотя кое‑что еще нужно уточнить, ибо есть у меня весьма подходящий кандидат в герои… — Своего спасителя ты, конечно, не запомнила… — Ну–у… – Нина смущенно вспыхнула и бросила на меня какой‑то отчаянно нервный взгляд. – Мне показалось, что моя кровь его признала… но это же невозможно… я, наверно, ошиблась… мне же показалось, что он был рыжеволосым. Но это же невозможно, не так ли?

Боюсь, возможно. И теперь я точно знаю, что за герой проник в караван, полный вооруженной охраны… Зов крови, значит. Вполне ожидаемо. У эльфов крышу сносит напрочь, если в опасности оказывается родич.

Но как же все‑таки извилисты дороги Судьбы! — Ясно. Этот момент мы прояснили. Но мне хотелось бы узнать кое‑что еще: кто назначил тебе встречу?

Нина нервно спрятала взгляд. Страх снова проступил на ее лице.

– Sela, я очень тебя прошу назвать имя. – Не хотелось бы давить на нее, но, видимо, придется. — Зачем это тебе? – Она снова перешла в атаку, пытаясь таким образом спрятать собственную беспомощность. — Я должен выяснить и доложить Совету. Ведь дело не только в том, что ты наследница Рондира, помимо этого ты Видящая. И си’аль Сияющей Владычицы.

Последняя фраза заставила Нину испуганно вскинуться. В ее глазах появилось затравленное выражение, но в то же время какая‑то решимость… А ведь загнанные в угол звери опасны… — Успокойся, я не собираюсь никому сообщать об обряде. Но долго вам в тайне это сохранить не удастся – любой морид или Западный без труда заметит свойственные этому обряду изменения во внешнем виде. Кстати, совет друга: на ближайшем Совете воспользуйся правом слова и потребуй у них защиты. После этого никто не посмеет тебя тронуть.

Тень надежды закралась в сиреневые глаза девочки. Кажется, она действительно оказалась в скверном положении… — Нина, но прежде, прошу, скажи, с кем ты встречалась. Кто виновен в твоем похищении?

Несколько долгих секунд она просто смотрела на меня, а потом, чуть склонив голову к левому плечу, негромко произнесла: — Я не могу этого сказать. У меня нет права обвинять членов Семьи в чем‑либо, но моя госпожа хочет с вами встретиться, – ровно произнесла она, и я наконец увидел на дне ее глаз тень той, что незримо все это время была с нами. — Согласен. Я с радостью встречусь с твоей danely.

Нина на мгновение прикрыла глаза, словно вслушиваясь во что‑то, а потом удивленно воззрилась на меня. Что‑то странное стояло за этим ее взглядом, что‑то важное…

Но цепь видений все еще не желала разворачиваться. Я чувствовал причудливую вязь событий, мне ничего не стоило прикоснуться к тонким ниточкам возможного будущего – но не прочитать их.

– Danely Munira готова вас принять. Прошу вас, следуйте за мной.

Мунира? А разве не так зовут единственную дочку Нурнаила?!

Час от часу все любопытнее и любопытнее…

…Нина довела меня до покоев своей госпожи, перед дверью она замерла, неуверенно коснулась резной ручки, не решаясь нарушить покой Княжны, но потом оглянулась на меня – и это словно придало ей сил. — Проходите, danely ждет вас, – произнесла Нина и потянула дверь на себя.

Я машинально шагнул в темный проем. Дверь за моей спиной негромко хлопнула. Хм… Нина за мной не последовала… Неужели предстоит настолько серьезная беседа, что даже ее присутствие нежелательно?

Отвернувшись от двери, я привычно окинул взглядом помещение. Хозяйка комнаты обнаружилась в кровати, вернее, она, зябко кутаясь в тоненький серебристый халатик, сидела на краю ложа и с какой‑то странной задумчивостью изучала мою скромную персону.

А ведь она почти ребенок. Не думаю, что ей больше шестнадцати. И приключение Нины не прошло для нее стороной. Хрупкая, болезненно–бледная, но… прекрасная. Все Владычицы совершенны – каждая из них по–своему красива. Но сидящая на краю огромного ложа девушка была божественно хороша. Ее даже не портили ни бледность, ни темные тени под глазами, ни нездоровая худоба.

– Danely, – я привычным поклоном поприветствовал Владычицу.

Она ответила мне неуверенной улыбкой. — Рада приветствовать спасителя моей си’аль. Мое имя Мунира. И я, как вы уже поняли, наследная Княжна Востока. — Счастлив познакомиться с вами. Вы можете смело звать меня Ксаном. Боюсь, что право на все прочие имена и титулы я уже утратил.

Мунира, чуть улыбнувшись, склонила голову к плечу. Совсем недавно точно так же меня рассматривала Нина…

А ведь они действительно похожи – во всем, да же в мелочах. Если быть до конца откровенным, то, закрыв глаза, я вряд ли смогу отличить одну от другой – так тесно переплелись их судьбы и души. Они – одно целое. Одна память, один путь… — Права называться Князем Севера у вас никто отнять не может. Так же, как вы сами не вправе отказаться от этого титула.

С этим сложно спорить. И все же сейчас не время обсуждать мою жизнь и мои проблемы – не те обстоятельства и не то место.

– Danely, я бы хотел получить ответы на заданные вопросы. Уверен, вы в курсе того, о чем я беседовал с вашей си’аль. — В курсе. – Она едва уловимо кивнула. – Но прежде чем раскрыть эту тайну, я хотела бы заручиться вашей поддержкой в одном деле… – В ярко–сиреневых глазах вновь вспыхнуло пламя решимости. Чего бы там ни пожелала эта Владычица, она своего добьется. Любой ценой. — В каком именно деле, danely? — Я хочу отомстить. Я должна отплатить ему за наши страдания! Он еще ответит за то, что посмел играть нашими судьбами!

А ведь что бы я сейчас ни сказал, она от своего не отступится. Слишком яркими оказались разделенные на двоих чувства. Да и что говорить – имеет она право на месть. Кем бы ни оказался этот предатель, он покусился на то, что принадлежало этой danely. А за свое имущество мы сражаемся до последнего, не щадя ни себя, ни других, потому что это одно из немногих прав – неоспоримо. — Если это будет в моих силах, – склонил голову я, признавая свое полное поражение. Я не умею отказывать женщинам. Особенно когда они в своем праве. — В твоих, – твердо заверила Мунира, и я понял, что все произошедшее с Ниной заставило ее повзрослеть. Повзрослеть и вступить в игру наравне с остальными Владыками. — Хорошо, я помогу вам. Но прежде не могли бы вы ответить на несколько вопросов? — Задавайте, – danely Мунира, чуть прикрыв глаза, снова склонила голову к плечу. Сейчас она казалась беззащитной. Обманчивое впечатление. Каждая Владычица при желании может поменять местами небо и землю. — Что послужило причиной похищения вашей си’аль? — А как считаете вы? – Светлые ресницы чуть дрогнули, на миг на бледном лице вспыхнули сиреневые глаза, но почти сразу же их снова скрыли веки. — Пророчество? – предположил я. — Оно самое! – резко бросила Мунира, сжав лежащие на коленях ладони в кулаки. — За этим стоит кто‑то из Сияющих? – Я уже почти не сомневался. Владыки мстят только равным, всех прочих они просто уничтожают. — Да, – и снова на миг я увидел яростный блеск ее глаз. — Кто именно, danely? — А ты еще не понял? – Она прямо взглянула в мои глаза. Чужая ненависть обжигала. И пусть она была направлена не на меня – чувство такой силы пугало. Не завидую я тому, кто встал между этой хрупкой с виду danely и ее си’аль, ибо он создал монстра. Из собственной дочери. — Нурнаил. — Да, это был Князь. Он натравил на Нину свою верную собачонку.

Это кто же заслужил столь «лестное» обозначение? Даже любопытно стало. — Собачонку? — Амину. Ледяную стерву, которой все равно, кого и за что убивать, – лишь бы приказ был подписан рукой моего отца. — Ясно. И что же вы собираетесь делать?

Сиреневые глаза яростно полыхнули. — Мстить. Он еще поймет, какую ошибку совершил, пойдя на поводу у этого пророчества. Я превращу его жизнь в кошмар наяву. И ты мне в этом поможешь. – Danely Мунира изящно встала и сделала шаг в мою сторону. – Ты ведь поможешь! – Не вопрос – требование.

Я молча следил, как девушка медленно шла ко мне. Легкость и изящество еще только–только стали проявляться в ее движениях. Пока еще ребенок. Нет, – поправил я себя, встретившись с ней взглядом, – уже не ребенок – женщина. Причем женщина, твердо уверенная в своем праве на месть. — Помогу, но ты уверена? Потом жалеть будет поздно, – негромко спросил я, ни на миг не отрывая взгляд от ее лица. В ее глазах решимость боролась с неуверенностью. Пойдет ли она на это? Сделает ли этот шаг?.. — Я должна, – едва слышно ответила она. – Я заставлю его пожалеть. Он поймет, каково это – оказаться в ловушке собственных идей. Прошу тебя, Ксан, не отказывай мне. Я хочу, чтобы он проклял тот миг, когда появился на свет. — Девочка, ты же не знаешь, о чем просишь… — Знаю! – И вновь необъяснимой решительностью вспыхнули сиреневые глаза. – Ты подаришь мне шанс отомстить. Причем эта месть будет не сиюсекундной, а вечной. Он будет смотреть, как растет мой ребенок, будет знать, что когда‑нибудь тот унаследует его трон, – и вечно помнить, чья кровь течет в жилах внука. Ты ведь не откажешь мне в этом?

А разве я вправе отказать? Я ведь вижу, что ты все давно взвесила и решила. Да и мне, если честно, тоже хочется отомстить Нурнаилу за все минувшие годы, а что может быть лучше такой мести?..

Я осторожно взял в ладони лицо Муниры, а потом мягко коснулся девичьих губ поцелуем. Она ответила мне, неумело, но решительно. Какая‑то неловкая поспешность была в ее действиях, она явно торопилась насладиться своей местью…

Ш–ш, маленькая. Не надо. Доверься тому, кто старше и опытнее. Не торопись. Позволь мне показать тебе, что в этом мире есть место чему‑то, кроме ненависти. Обещаю, что буду нежен с тобой, ведь ты же сокровище – бесценное, хрупкое сокровище…

Все хорошо, моя нежная. Все будет хорошо…

…Я лежал в чужой постели, рядом с Сияющей – дочерью самого Князя! – и никак не мог понять, почему пошел на поводу у этой девчонки. Месть местью, но такое…

Ведь я обрек собственного ребенка на ту же судьбу, что была у меня… Ненависть. Презрение. Отсутствие какой‑либо надежды разорвать замкнутый круг…

Но в то же время я признаю право Муниры на месть. Даже такую. Особенно – такую. Эта danely умудрилась найти слабое место своего отца – для него действительно нет ничего страшнее наследника с «грязной» кровью. Кажется, Нурнаил создал из дочери достойную замену себе. Еще пара–другая десятилетий, и danely Мунира станет истинной Владычицей Света – уверенной, холодной, целеустремленной, не считающейся ни с чем, кроме собственных желаний.

Я посмотрел на спящую девушку. Во сне она казалась еще более беззащитной. Милое дитя. Но мстит уже по–взрослому. Я осторожно коснулся ее лица, убирая мешающиеся светлые прядки. Е ще не оформившаяся цепь видений зло кольнула пальцы, а потом каскадом накрыла мое сознание. Мгновения таяли, а я удивленно следил за тем, как выстраиваются события, превращаясь из будущего возможного в будущее неизбежное.

Вот, значит, как…

Я вспомнил случайно увиденное лицо сына и невольно улыбнулся. Интересная судьба его ждет… более чем интересная…

Но его путь совсем не связан с моим. И это тоже правильно.

Кстати, пока помню, надо вручить этой решительной danely дар, который, без сомнений, еще не раз сыграет свою роль в ее судьбе.

Отыскав в ворохе своих вещей простенькое колечко, зачем‑то созданное у границ Светлого Леса, я осторожно надел его на палец Муниры.

Оно сбережет. И тебя, и твоего ребенка.

…Быстро одевшись, я выскользнул из комнаты Сияющей. Невежливо, конечно, оставлять даму в одиночестве, но я не привык спать в чьем‑то обществе, так что, надеюсь, меня простят. Тем более что условия сделки выполнены.

У дверей меня встретила Нина. Смущенно вспыхнув, она пробормотала что‑то похожее на «спасибо» и попросила меня следовать за ней.

Проводив меня до комнаты, юная принцесса быстро попрощалась и исчезла.

Ну, вот и все. Почти все вопросы решены, осталось только уладить еще одно дело – и я буду совершенно свободен.

Правда, меня немного тревожил тот факт, что похитители Нины не имели никакого отношения к покушению на Мея… Видимо, придется все начинать сначала. А зацепок больше нет…

Странно, но я даже не заметил, в какой именно момент уснул. Зато проспал снова до полудня.

И где, спрашивается, потерялась моя привычка всегда вставать до зари?!

…Я как раз думал, чем бы себя занять, когда в сознание вошла игла предвидения. Какой‑то бесформенно пугающий образ возник пер ед глазами, а потом стремительно обратился липким комком страха в груди.

Что‑то должно произойти. Сегодня. Сейчас.

Я сорвался с места, уже не думая ни о чем. Да какая, в бездну, разница, узнает о моем присутствии Нурнаил или нет, если у меня внутри все сжалось в тугую пружину?!

Что‑то должно произойти.

Когда?

Где?

Цепь предвидения постепенно стала крепнуть, разворачиваться спиралью пока неясных событий. Перед глазами замелькали размытые картины. Прошлое, настоящее, будущее – все смешалось в какой‑то странный, горчащий на губах коктейль…

У меня осталось не так много времени, но пока оно есть. Совсем чуть–чуть…

Легкий привкус тлена на языке. Кто‑то должен будет уйти по серой тропе через несколько минут.

Кто?

Перед глазами замелькали новые кадры. Возможности. Вероятности. Цепь видений разворачивалась все стремительнее, все чаще сменяли друг друга образы, все непонятнее становилось…

И только сердце в груди билось часто–часто, изредка замирая, почти останавливаясь…

Где это случится? Где‑то рядом? Я же чувствую, что где‑то здесь…

Стоп. Вот тут.

Огромные двери. Традиционный орнамент. Два эльда, удивленно уставившиеся на внезапно выскочившего из‑за угла Владыку…

Миг – и они двумя тряпичными куклами оседают на пол. Пусть отдохнут. Им будет полезно.

Дернуть дверь на себя. Бесцветной тенью скользнуть в зал. И замереть, от удивления потеряв связь с цепочкой видений.

Три посольства стоят перед троном, на котором восседает Рондир. Малый зал встреч. Хорошо еще, что не занесло в Большой! Там бы меня встретил не этот эльд, а Князь Света собственной персоной.

Ладно, раз я уже здесь, то немного понаблюдаем. Не зря же меня сюда притащило, да еще в таком состоянии – сердце до сих пор гулко бьется о ребра. Плюс ко всему этому беспокоящее, тянущее чувство внутри…

Стоп. Будет лучше, если я отвлекусь от всего этого, тем более что зрелище прелюбопытное. Обычно в такие моменты я исполнял роль куклы на троне, а это определенно не давало мне возможности насладиться процессом встречи высоких гостей.

Три небольшие группы замерли перед Рондиром. Справа от меня стояли сиды. Все до единого закутаны в синие плащи. Совершенно одинаковые фигуры – и не угадаешь сразу, кто из них наделен властью, а кто – всего лишь охраняет.

Слева от меня в серых плащах, со спрятанными под шарфами лицами, расположились ифриты. Безликие красноокие демоны. Слава всем богам, Рейма среди них нет – друг друга мы чувствуем на расстоянии.

По центру замерли мориды. Одинаковые черные плащи, капюшоны, надвинутые на лица, – эта ветвь эльфов плохо переносит солнечный свет, по крайней мере, для молодых особей он бывает губительным – глаза выжигает сразу и навсегда.

Снова неприятно дернуло сердце.

Бездна, что же здесь должно произойти?!

А церемония встречи тем временем шла полным ходом. От каждой группы отделились по одному эльфу. Сделав шаг вперед, представители своих народов поклонились правителю принимающей стороны, после чего, демонстрируя доверие собравшимся, открыли свои лица.

Вот бездна! От сидов здесь присутствовал Ша’рэл.

Я перевел взгляд на двух других послов и приглушенно выругался. Моридов представлял мой бывший учитель, а если здесь Марвид, то и Мей…

Я внимательно посмотрел на фигуры, завернутые в черные плащи. Ниточка связи чуть дрогнула, указав мне на одного из «моридов», так и не снявшего капюшон.

Бездна! Каких двуликих ради этот рыжий недоумок притащил сюда свою шкуру?! Ему жить надоело?!

Словно почувствовав мое присутствие, Мей оторвал взгляд от Рондира, который тем временем своей приветственной речью пытался сбить с толку явившихся послов, и принялся беспокойно оглядываться.

Вот в темном провале капюшона мелькнула рыжая прядь. Мей явно понял, что я здесь, но найти не смог. Среди любопытствующих эльдов, рассеявшихся по всему залу и с интересом наблюдающих за церемонией, я почти не выделялся, а если учесть еще и легкую сеточку заклинания, отводящего от меня посторонние взгляды… в общем, найти он меня не мог, но чувствовал. И не он один. Ша’рэл тоже нервно бросал взгляды по сторонам. И лишь Марвид, не только чувствующий, но и знающий, где я нахожусь, держался спокойно.

Впрочем, обмануть древнего морида я и не надеялся: все мои иллюзии – игрушки по сравнению с тем, что может создать он.

А Мей тем временем все никак не успокаивался. На него уже и спутники стали шипеть, но Рыжик лишь отмахнулся от них. Как все «брошенные» rea, он остро чувствовал мое присутствие и никак не мог выкинуть это из головы. Кажется, я переоценил свою способность обходить подобные связи. Еще немного, и Мей здесь разыграет целый спектакль…

Вот только как мне подобраться к этому рыжему недоразумению? Словно назло, мориды встали в центре зала – незаметно к ним не подойдешь, а привлекать всеобщее внимание к собственной персоне не хотелось.

Медленно вздохнув, я попытался чуть ослабить ментальные щиты и осторожно коснуться чужого сознания.

Спокойнее, Рыжик, спокойнее… никуда я не сбегу… спокойнее…

Но вместо того чтобы прийти в себя и все взвесить, он дернулся, без труда находя меня в толпе. Темный капюшон соскользнул с его головы, позволяя мне увидеть, как радостно вспыхнули золотые глаза…

А в следующее мгновение реальность разбилась на сотни цветных кусочков…

Лавина образов и видений прорвала невольно поставленный в детстве блок и волной накрыла сознание. Я скорее почувствовал, чем увидел, как напряженно замерли все в зале. Десятки глаз сошлись в одной точке. Мей. Удивление. Понимание. Осознание…

Резкий взмах синего плаща. И кинжал уверенно летит в моего rea.

Цепь видений окончательно развернулась. И я наконец осознал, каким именно даром меня наградила Судьба.

Удар сердца. Мир удивленно замирает. Медленно, очень медленно разрывает воздух летящий хищной птицей кинжал… Так же медленно опускается пола плаща одного из сидов…

Следующие два события произошли одновременно. Во–первых, я слил в подаренный Мею перстень всю доступную мне на тот момент энергию. А во–вторых… сид – вот кто меня интересовал больше всего прочего. Потому что мои вещи неприкосновенны.

Кинжал появился в руке прежде, чем я понял… и лишь для того, чтобы в следующий же миг замереть в сердце сида.

Я машинально подхватил оседающее тело. Из ворота темно–синей рубахи вынырнула серебряная цепочка…

А миг спустя время вновь побежало вперед. И только серебряная кровь на моих руках напоминала о том, что мгновение назад я нарушил клятву… самую страшную клятву в этом мире…

Скинув с себя оцепенение, я резко сорвал с груди мертвого сида медальон и позволил телу наконец упасть. Хватит думать о глупостях, Ксан. Сейчас тебе лучше повернуться к остальным, а страдать и раздумывать о собственных грехах можно будет позже.

Рондир удивленной статуей застыл у трона. Ша’рэл замер, не отрывая от меня взгляда. Резко побледнел Марвид, единственный из всех, если не знавший, то точно догадывающийся о так неосторожно данной мной клятве.

Остальные с ужасом смотрели то на меня, то на тело. Боги с ними! Меня сейчас гораздо больше интересует мой rea – надеюсь, перстень успел среагировать вовремя… Мой взгляд против воли прикипел к упавшему Мею. Боги, пожалуйста, пусть он будет в порядке… — Рыжик, ты как? – В тишине зала мой голос прозвучал как‑то слишком громко.

Мейлон, морщась, поднялся на ноги, причем протянутую руку какого‑то морида он надменно проигнорировал. Эх, все‑таки задело, – машинально подметил я, в то время как сердце в груди сделало очередной кульбит. На черной ткани плаща отчетливо проступали серебристые пятна крови. — Могло быть и лучше. Но каких демонов ради ты скинул мне весь свой резерв?! В конце концов, Лис, я в состоянии сам о себе позаботиться!

Невольно улыбнувшись, я посмотрел на пылающего праведным гневом Рыжика. — Заметно. – Я взглядом указал на его испачканный кровью плащ. — На себя бы посмотрел. Ты, между прочим, замочил не кого‑то там, а одного из посланников сидов.

И где он только таких выражений нахватался?! Вроде совсем недавно был сущим дитем, а сейчас подобными жаргонизмами балуется… любопытный мне все‑таки экземпляр достался, даже жаль, что дурак. — Не волнуйся, Рыжик. Я его не «замочил» – я его отстранил. Навечно. – Кровожадная улыбка привычно скривила губы. – Имею право, между прочим. Верно, Черныш? – Чуть сощурив глаза, я посмотрел на Ша’рэла. И пусть только попробует сейчас повести себя так же, как в нашу последнюю встречу!..

Но он мой взгляд расшифровал верно. — Так точно, danell. Сиэль отстранен. Навечно. Я передам ваши слова своему отцу. И вашему.

Мило. Очень мило. Вот и гадай: то ли это угроза, то ли просто обещание. Впрочем, в исполнении Черныша вероятнее всего и то, и другое. — Вот и замечательно. В таком случае больше не буду вам мешать. – Я снова улыбнулся, а потом уверенно сделал шаг к дверям. Вернее – попытался, потому что качнуло меня не слабо. Опять переоценил свои способности! И когда я только начну внимательнее относиться к собственному телу?! — Лис… – Голос Мея неуверенно тронул тишину. Оборачиваться не хотелось, тем более что в руке я по–прежнему сжимал темную пластинку, угрожающую в скором будущем обернуться огромными проблемами. И не только для меня. Для всех двуликих.

Нет, ни шагу назад. Убийце нет места рядом с этим ребенком. Шутки кончались – пора снова начать игру с Судьбой на равных.

Я мысленно дернул на себя золотистую нить служения (полезное все же приобретение). Адилон появился в дверях почти в тот же миг, быстрым взглядом окинул зал, профессионально подмечая все мелочи…

Что ты там говорил о поведении слуг, Ди? Знаешь ли ты, чего я сейчас хочу от тебя?

Светло–зеленые глаза чуть недовольно сощурились, когда их обладатель оценил‑таки ситуацию.

— Ксан! Ну сколько раз мне придется вытаскивать тебя с того света?! Это уже издевательство! И что это за трупы? – сварливо начал он, нарочито медленно пересекая зал. – Впрочем, можешь не говорить, вижу, что это сид, а на их отстрел у тебя неограниченное право.

Невольно поморщившись от такой формулировки моих обязанностей, я внес небольшое уточнение: — Я его всего лишь «отстранил». — И для этого ты слил весь резерв энергии? Знаешь, danell, я начинаю думать, что тебе нравится быть беспомощным котенком. — Ди! – Я невольно повысил голос, но Страж был непреклонен в своем желании высказать мне все и сейчас, причем чем больше при этом будет посторонних, тем больше шансов, что я все‑таки устыжусь… Мечтатель! Меня уже не переделать! — Мне надоели твои геройства, Лорд, ведь в следующий раз меня может и не оказаться рядом. – Нарочито тихий голос и легкие искорки интонаций из запаса «куколки Лони». О! Вот и начало отыгрыша нужной роли. Интересно, как далеко он пойдет, создавая и себе, и мне максимально удобную легенду?..

Между тем спектакль продолжался практически без моего посильного участия в нем.

Лицо Адилона приблизилось к моему преступно близко – но так выглядит лишь со стороны. Все‑таки мне повезло с ним. У кого еще мог найтись опыт столь искусно обставлять подобные действа, как не у того, кто треть жизни проводит в образе «куколки»?

Хитро улыбнувшись и заговорщицки мне подмигнув, это ушастое чудо каким‑то до безобразия привычным жестом отбросило волосы, тем самым обнажая горло. Кажется, мой друг решил сыграть в этом фарсе до конца. А ведь его репутацию после подобного будет уже совсем непросто склеить, но… чтобы я да отказался от такого представления?! Да никогда! Тем более что подобное шоу точно заставит присутствующих позабыть о всяких мелочах, вроде моего незапланированного присутствия на территории Нурнаила и какого‑то там совсем незначительного инцидента со смертью сида…

А главное – никому не придется ничего врать, без меня прекрасно додумают! Благо репутация Двуцветного Лорда дает определенный простор воображению…

Впрочем, надо хоть немного подпитать чужую фантазию, а то вдруг у них ее окажется маловато…

Усмехнувшись про себя и порадовавшись, что ниже падать в чужих глазах мне уже некуда, я выпустил звериные клыки и зубами вцепился в шею одного излишне преданного эльда… — Лис?.. – Голос Мея удивленно дрогнул.

Не отводи взгляда, мальчик, ты должен знать, с кем связался. Я чудовище. Впрочем, и остальные члены Домов – тоже. Пойми это и прими. А главное – приучи себя к мысли, что с оборотнями лучше не связываться. От слова «совсем».

Почувствовав, как привычно наполнилась аура, я отстранился. Как прежде, на шее Ди остался лишь красноватый след от прокуса. — Благодарю, – легкомысленно кивнул я своему спасителю. — Чего только не сделаешь для тебя, чудо ты доморощенное. Может, пойдем уже отсюда? Или тебе так нравится повышенное внимание со стороны всех посольств разом? — Не то чтобы нравилось… но разве они нам сильно мешали? – невольно усмехнулся я, уже представляя, какие завтра пойдут слухи… Даже боюсь представить, что я услышу о сегодняшних событиях через пару недель… насколько я помню, порой встречаются настолько интересные опусы, что даже я краснею, выслушивая подробности собственных действий.

Адилон понимающе улыбнулся. Он действительно понимал меня с полувзгляда. Неплохо все же иметь слугу, особенно если необходимо создать себе и алиби, и легенду, и репутацию… — Ты прав. Пойдем, Ди, не будем мешать, тем более что на несколько лет меня здесь точно запомнили. — Только на несколько? Да ты скромняга! Вот дойдет эта весть до Нурнаила!.. – Перекидываясь нарочито громкими фразами, мы покинули Малый зал встреч.

И только закрыв за собой дверь, я позволил себе вздохнуть спокойно, а заодно и поблагодарить Адилона. — Спасибо.

Он лишь улыбнулся кончиками губ – понимающе так, почти сочувствующе…

Что ж, одной проблемой меньше – не придется ничего объяснять.

Я растерянно погладил темный бок пластинки – осталось разобраться с еще одной…

Но прежде…

Есть одно место в Llin’Flo, которого все эти дни я старательно избегал, но теперь я просто обязан его посетить. Сейчас. Не откладывая в дальний ящик… — Ди, ты позволишь… — Разумеется. Иди. Я вижу, что сейчас тебе лучше побыть одному.

Я благодарно кивнул другу и уверенно повернул в западный коридор. Мне было необходимо все обдумать и взвесить, а лучшего места… нет, не так: прежде всего я должен навестить ее, а остальное далеко не так важно, как я пытаюсь показать.

Интересно, простит ли она меня? Как встретит?..

Отступление 5, внеплановое

— Мейлон, отомри уже, – Марвид, хмуря брови, подошел к своему воспитаннику. – На тебя все смотрят. — Пусть смотрят – лишь бы не трогали, а то узнают, что такое мой Князь в гневе. — Ну, это мы уже видели, – Марвид невольно бросил взгляд на распростертое тело. — Ошибаетесь, сейчас он всего лишь испугался. Вот и действовал, больше опираясь на инстинкты, чем на опыт. Но если кто‑нибудь из присутствующих решит, что я несколько подзадержался на этом свете, – Мейлон с вызовом улыбнулся подобравшимся ифритам, – я им не позавидую. — Хочешь сказать?.. — Сейчас он всего лишь убил, причем убил быстро и без особого фанатизма. Потом – будет хуже, особенно если кто‑то снова посмеет покуситься на то, что он считает своим. Впрочем, гораздо сильнее меня сейчас беспокоит другой вопрос: чего ради было разыграно представление? И какими неприятностями это угрожает моему Князю в будущем? — Что ты имеешь в виду? – заинтересованно вскинулся старый морид. — Только не говорите мне, что вы поверили в этот фарс. Не знаю, как в свиту Лиса затесался этот светлый, но они точно не настолько близки, как пытались всех убедить, – негромко, так, чтобы его услышал один лишь Марвид, произнес Мейлон. – Понять бы еще, чего он пытался добиться таким образом… Но с этим я как‑нибудь разберусь. Что же касается демонстративного забора крови… ну я могу назвать еще как минимум троих в этом зале, кто поступил бы точно так же, как этот эльд. — Троих? А себя ты посчитал? – тут же заинтересовался морид. И непонятно было, что послужило тому причиной: простое любопытство или попытка собрать сведения для новой «игры». — Моя кровь, скорее всего, сейчас для него опасна, так что – нет, не считал. — Тогда кто же третий? — То есть с первыми двумя кандидатурами вы согласны? – язвительно уточнил Мейлон, искоса поглядывая на своего наставника. — Если ты имеешь в виду меня и моего коллегу, – взгляд Марвида на мгновение коснулся склонившегося над мертвым телом Ша’рэла, – то возражать не стану. Правда, сразу оговорюсь, что сам Алесан вряд ли принял бы нашу помощь. — Возможно, а может, и нет. Князь учится. И кто‑то уже научил его прощать. — Так кто же третий? — Она, – Мей взглядом указал на замершую у самой стены девушку. Марвид посмотрел в указанном направлении и удивленно замер. Лиловыми глазами в их сторону испуганно смотрела племянница Рондира. — Ну и дела… – удивленно протянул морид. — Вот и я о том же. И я даже боюсь представить, чего ради мой Князь так старался отстранить меня от своей жизни. — Малыш, с чего ты взял, что вся эта сцена была разыграна ради тебя? — Не только ради меня. Но и такая причина была в числе прочих, иначе он повел бы себя иначе, – равнодушно заявил Мейлон, продолжая внимательно следить за всем происходящем вокруг. — Но тебя, разумеется, так просто не отвадить, – Марвид понимающе улыбнулся. Уж в чем он не сомневался, так это в решимости мальчика – ведь даже в Светлый Лес поехать не побоялся, хотя заведомо знал, что это введет его в мир прошлых грехов и ошибок. Не его ошибок и не его грехов. Но тем не менее платить придется. — Не отвадить. Вот только боюсь, сейчас мое вмешательство действительно будет неуместным. Лис растерян, даже напуган… думаю, вам известна причина этого. — Известна, – Марвид снова глянул на мертвое тело. – И я не знаю, чем ему можно помочь. Он нарушил клятву – такое боги не прощают. — Не в этом случае. Он был в своем праве. — Малыш, это не оправдывает сам факт нарушения клятвы. — Наставник, Лис в своем праве. Он может хоть всех в этом мире перерезать – никто ему слова против не скажет, ибо он сам – Закон. Или вы думаете, что Двуцветные всего лишь игрушки для прочих двуликих? Не для этого их создавали, не для этого за них умирали… – Мейлон задумчиво смотрел вслед своему Князю. Рану чуть тянуло, но он старался не обращать на это внимания – тем более что Лису было хуже, гораздо хуже. — Мейлон? Откуда ты знаешь? — А вы как думаете? Я же связан с ним. Я – его отражение. Мне положено знать о нем все и еще немного. Наставник, я прошу вас – найдите его. И успокойте. Он сейчас в таком состоянии, что способен на любую глупость. Вас он послушает. — А ты?

Мейлон обвел взглядом зал. Эльды, ифриты, даже сиды смотрели на него не с каким‑то сиюминутным интересом – они действительно видели в нем то, чем он был. Перстень на пальце приятно грел кожу – заряженный под завязку, он был готов снова отразить любую атаку. Задумчиво потирая кольцо, Мей смотрел на тех, кто отныне, возможно, станет ему если не врагами, то недоброжелателями точно. — А у меня еще есть неоконченные дела здесь. Раз уж я решил выйти из тени, то почему бы не начать отсюда? – Мейлон с предвкушением улыбнулся. Возможно, при других обстоятельствах он бы испугался, но только не теперь. Все‑таки иногда полезнее помнить и знать. — Уверен? — Ну не убивать же их! Хотя… удержи, пожалуйста, моего Князя, если такое решение все же придет в его голову. Мне бы не хотелось терять такой материал для работы… — Мейлон?.. – Марвид смотрел на ученика и не узнавал его. И ладно бы все это было напускным – но нет же, мальчик говорил именно то, что думал. Вот только мальчик ли? И когда он успел так повзрослеть? — Все будет хорошо. Не волнуйтесь. Идите, к Лису, пока он окончательно не потерялся в своих мыслях – к добру подобное точно не приведет. — Как скажешь. – И Марвид, постоянно оглядываясь на воспитанника, направился к выходу. Алесана он чувствовал где‑то неподалеку… а малыш‑то прав – надо вмешаться и отвлечь Князя от опасных мыслей.

Мейлон взглядом проводил наставника. Вот и все. Теперь можно играть в полную силу. Чуть сощурив золотые глаза, Мей еще раз обвел взглядом собравшихся. — Что ж, для начала я, пожалуй, представлюсь. Мейлон Ил’Лей. Reah’mai Князя Алесана. И его отражение. Что же касается родословной, то, думаю, собравшимся она известна получше меня самого, так что на этом вопрос е останавливаться не стану…

* * *

Странно…

Я убил. Снова. Нарушил слово. И абсолютно ничего при этом не почувствовал. Так ведь не должно быть, верно? Но почему тогда у меня такое чувство, что я в своем праве?

Темная «альксана» жалит пальцы цепью пока еще не развернутых видений. Чужая кровь все еще заметна на ее черных, отполированных сотнями прикосновений боках.

Я убийца. Это моя суть. Я пытался уйти от нее. Я перепробовал все возможные варианты, но это оказалось выше меня.

Оказывается, Двуцветные действительно стоят над правилами и законами… Я обманул. Нарушил клятву, данную согласно полному ритуалу, – и ничего.

Санни, девочка моя, простишь ли ты мне это? Сумеет ли твоя душа понять, что мной движет? Ведь в тот момент я мало осознавал, что делаю… Я бросился вперед еще до того, как понял, что Мею грозит опасность. Всего ли шь инстинкты, помноженные на предвидение, ведь на какой‑то миг я очутился и в том потоке, в котором мальчика уже не было…

Санни, милая, ты даже не представляешь, насколько близок к истине Нурнаил – я чудовище, причем не всегда отвечаю за свои действия… Я не контролирую себя в моменты предвидения, абсолютно. Это страшно. Особенно когда осознаешь, что невольно навредить можешь и своим близким.

Сегодня просто повезло. И, боги, я рад, что никто из них так и не понял, насколько им повезло. — Вот ты где, а тебя уже все обыскались…

Я даже не удивился. Я знал, что он придет. Или, вернее, видел такую вероятность? Чем больше развивается дар Затаившихся, тем сильнее я путаюсь в реальностях. Иногда мне даже начинает казаться, что еще немного, и я потеряюсь в водоворотах цветных картинок и странных предчувствий… А может – уже потерялся?.. — Алесан! – нетерпеливо напомнил о себе учитель.

Я невольно вздрогнул. Имя. Всего лишь имя. Да и то – не мое.

Чужое имя, но ведь я сам так пожелал, верно? Тогда не о чем и жалеть. И все‑таки…

С трудом сдерживаемая цепь видений начинает раскручиваться… Перед глазами вспыхивают и тают фрагменты не моей жизни… или все же моей?

Златоглазый мальчик, постепенно превратившийся в единственного и самого преданного друга. Светлая улыбка рыжей девчонки, почему‑то с доверием и нежностью смотрящей на двуцветного выродка. И смерть, смерть, смерть…

Не желаю знать! Пусть прошлое останется там, где ему и место! Я не хочу знать! Не хочу! — Алесан… — Это не мое имя! Я не имею права зваться так. Я не хочу быть лишь его тенью, не хочу…

Но ведь во мне все только и видят его тень. — Ты не тень, Ксан. — А что я тогда такое? Почему я смотрю его глазами на тех, кто был дорог ему? Почему никак не могу порвать эту нелепую связь? И почему боги пошли у него на поводу?! — Мальчик мой, не мучай себя так, – Марвид, как всегда, неслышно подошел ко мне и по–отечески тепло посмотрел на меня. – Имеет ли значение, что случилось тогда? Стоит ли лезть в чужую шкуру, чтобы найти причины событий, уже произошедших? Забудь все, что видел. Перешагни, перечеркни – ты же можешь это.

Могу. Но надо ли? Ведь не зря я иду его путем, повторяя его ошибки. — Скажи, ты знал, кем была она? – Я взглядом указал на статую ангела, протягивающего руки к небу. Всего лишь надгробие, дань тому, что когда‑то она была. – И поняли ли остальные, почему я ее убил?

Мой ангел, а поняла ли ты, что я просто испугался? Испугался, что полюблю, по–настоящему, как тот, другой, чью тень ты увидела во мне? Ведь тебя невозможно было не любить. Ты была светлым лучиком, невинным, милым ребенком, не боящимся никого и ничего. Ты была собой – мне же об этом оставалось только мечтать. — Кем? Обыкновенной эльдской девчонкой, без происхождения и имени. Единственное ее достоинство заключалось в даре, достаточно редком, чтобы дело дошло до разбирательства в Совете, – и только.

Я покачал головой. Мало кто знал о том, каким даром ее наделили боги, но все ее любили. И именно ее смерть я себе так и не простил.

Несколько долгих мгновений вокруг царила тишина. И мне совсем не хотелось ее нарушать. Сегодня я и так преступил все возможные законы и правила – больше не хочу, но надо. — Учитель, вы ведь знали, что я поклялся? Стоя перед ней, – я кивнул на моего прекрасного ангела, ушедшего, но оставшегося в моем сердце. – Я поклялся своей кровью, своей жизнью, своей сутью, что больше никого не убью. Ни при каких обстоятельствах. И сегодня нарушил эту клятву. Нарушил, уже зная, что никто и ничто не посмеет предъявить мне счет. И буду нарушать ее и впредь, – я снова погладил темный бок «альксаны». — Что ты задумал? – настороженно спросил Марвид, поймав какую‑то тень моих мыслей. Интересно, много ли он увидел? И понравилось ли ему пусть на миг, но стать палачом? — Я сделаю то, что должно. Надо было уничтожить их еще тогда. Всех, не жалея и не задумываясь. Теперь же они стали опасны. Думаю, он бы согласился со мной. — О чем ты? – Учитель нахмурился. Что он сейчас видел во мне? И видел ли хоть что‑то? — О долге, перешедшем мне по наследству. Вместе с именем. – Я протянул Марвиду «альксану». — Откуда?.. – Он удивленно вцепился в то, что всегда считалось лишь частью легенды. Никто не верил, что они существовали, никто не знал… но они были. Наблюдатели и хранители, палачи и убийцы – те, кто служил напрямую Изначальным и только им. Орден, когда‑то полностью состоящий из одаренных. Те, кто в давней войне, не задумываясь и не сомневаясь, заняли сторону Первого князя. Те, кто остался с ним до конца. — Это было на том идиоте, что посмел покуситься на мою собственность. И это не впервые – в прошлый раз тоже были они. — Значит… — В свое время, прежде чем праздновать победу, следовало убедиться в том, что уничтожили всех. Теперь уже слишком поздно. Раз они стали играть в открытую, то уверены в своих силах. — Что ты будешь делать, мальчик?

Что? Разве это не очевидно?

Я посмотрел на морида, впервые понимая, что он действительно стар. Он слишком много видел, слишком много троп прошел, слишком многих потерял… но он нашел в себе силы, а значит, выживет. — Что делать?.. Учитель, хотите, я расскажу вам сказку? Грустную, но очень правдивую. Когда‑то давно жил Лорд. Просто жил, хотя многим это было не по душе. Но однажды он встретил тех, кого сумел полюбить, перед кем не побоялся открыть свое сердце. Он знал, что когда‑нибудь они уйдут из его жизни, знал, но все равно не желал верить и гнал от себя эти мысли. А потом ему запретили любить. Взяли и запретили, а он, до этого всегда выполнявший все приказы и просьбы, посмел отказаться. Он потерялся в своих чувствах, сделал их центром своего мира, точно так же, как до этого возводил в ранг святыни равнодушие. Безумие, полное, абсолютное, черное безумие – так думали все, видевшие Лорда. А он всего лишь посмел любить… и ошибся. Не должен любить тот, кто призван нести смерть. Из‑за его ошибки пострадали те, кто был ему дорог. Они ушли, поняли все и ушли. Сами. Лорд этого не принял. Не так воспитали, чтобы он мог понять и принять чужое самопожертвование. Но как бы то ни было, главное одно: они ушли, а он остался. Первое время он держался за месть, верил, что сумеет доказать всем свое право на любовь… а потом смирился. Не понял, не принял – смирился, потому что те, кого он так любил, ни разу не откликнулись на его зов и не вернулись. Он не смог их возненавидеть, хотя пытался, и не раз, но и возвратиться к прежнему равнодушию уже не мог… вот тогда он действительно сошел с ума, не раньше – как думали многие, – а именно в тот миг. Два столетия он провел на грани безумия, два долгих столетия он ждал, сам того не желая. Ждал их, уже не веря, уже даже не надеясь, ждал – просто потому, что привык. Но однажды ему это надоело – и он ушел. Открыл окно и сделал шаг, прекрасно понимая, что никто его не встретит за гранью, потому что некому было встречать. Одного не знал тот Лорд, что его близкие пытались к нему вернуться, звали его, но он, закрывшись от мира своей болью, их не услышал. Такая вот сказка. Он так долго их ждал, что перестал верить. А ведь всего‑то стоило еще немного потерпеть, они бы сами его нашли… — Алесан… — Не надо, это только сказка. Очень старая и немного грустная… – Я снова посмотрел на статую. Я сам уб ил этот шанс, испугался, пошел на поводу собственных страхов – и проиграл. Второй раз я так не поступлю. – Учитель, позаботьтесь о Мее. И постарайтесь удержать его от глупостей. Мне бы не хотелось, чтобы он пострадал в чужой войне. — Но… — Вы сумеете его удержать, вас он послушает. Да и лучше учителя, чем вы, ему не найти. Объясните ему все, как когда‑то объяснили мне. Владыке опасно не знать пределы своих сил. — Алесан, ты… ты изменил его?! — Я всего лишь дал ему шанс выжить. Остальное в руках Судьбы. И в ваших. Я доверяю его вам. Мне бы хотелось, чтобы он выжил. Не важно, какой ценой. Надеюсь, вы это понимаете. — Понимаю. Я сберегу его. Но что ты намерен делать?

Он снова задал этот вопрос. Неужели так желает узнать? Странно. Я бы не стал настаивать на ответе, потому что не всякий ответ смог бы принять. — Для начала покину это место. Теперь мне нечего делать здесь. — А потом? – Марвид не желал отступать, словно от моего ответа зависело все. — Потом? Потом я стану убивать. И не дай вам боги встать на моем пути.

Я твердо посмотрел в глаза своего учителя. Мгновение мы молча изучали друг друга, а потом он поклонился. Признал мое право? Или увидел, что действительно стояло за моими словами? — Ровного пути, Князь. И мудрых врагов, – негромко напутствовал он – и ушел.

Пару секунд я растерянно смотрел ему вслед, а потом оглянулся на ангела. — Санни, хотя бы ты поняла, что сейчас произошло?

Она лишь молча улыбалась, пронзительно–грустно, но как‑то по–особенному светло. Уж она‑то точно знала и понимала абсолютно все.

Отступление 6, завершающее

– Danell… danell! Просыпайтесь, danell, срочные вести!

Мужчина, всего пару часов назад прилегший отдохнуть, недовольно поморщился. И что им от него нужно?! Неужели эти новости не могли подождать до рассвета? Могли бы. Но страдающие излишним рвением помощники вечно будят его, вместо того чтобы попытаться для начала разобраться самостоятельно.

– Danell!.. — Да что такое?! Говори и проваливай! – рявкнул Мастер, раздраженно отшвыривая одеяло и удобнее устраиваясь на подушках. — Сиэль, danell… — Он уже вернулся? Мне казалось, что он должен был наблюдать за Советом… — Должен был, – согласно склонил голову помощник, один из новых, потому что вспомнить имя этого сида Мастер так и не смог. – Но он погиб.

Та–ак. Сонливость сразу же слетела. Такие, как Сиэль, просто так не умирают. — Рассказывай, что произошло.

Сид, отчаянно вцепившись в папку с докладом, выпалил: — Случайно оказавшийся в зале наблюдатель сообщил, что Сиэль погиб от руки Князя. — Князя? – Мастер невольно нахмурился. Эта новость совсем не входила в разряд приятных. – И чем же Сиэль вызвал гнев Князя?

– Dha’eill, – едва слышно произнес сид, стараясь не смотреть на своего господина. Они‑то все считали эту проблему решенной, а она в это время вон где объявилась… — Вот как… Можешь быть свободен. – Сид уже сделал шаг к двери, когда Мастер раздраженно напомнил: – Будь добр, отчет оставь на столе.

Помощник в ту же секунду метнулся к письменному столу Мастера и, бросив на него папку, кинулся к выходу. Кажется, молодняк его по–прежнему боится. Что ж, хоть что‑то неизменно в этих стенах.

Взглядом проводив парнишку, Мастер снова нахмурился. Даже если мальчишка где‑то ошибся и что‑то переврал, ситуация принимает опасный поворот. Особенно если в игру вступил Алесан Двуцветный. Вряд ли этот Князь хоть в чем‑то уступает Первому – уж слишком тщательно его дрессировали.

Что ж, кажется, этой ночью ему уже не уснуть…

Впрочем, перестроенному организму не так уж нужен отдых, а значит, можно вернуться к работе.

Мастер, небрежно накинув халат, приблизился к столу и зажег настольный «светлячок» – удобное изобретение, кстати, жаль, что технологию их изготовления уже повсеместно утратили… ну, или почти повсеместно, небольшой островок, в котором до сих пор использовались все машины Изначальных, – не в счет, потому что своими секретами они делиться не собирались. — Итак, что там понаписали?.. – задумчиво спросил у ночи мужчина, притянув к себе папку. «Светлячок» послушно разогнал тьму, лишь на мгновение шаловливо прикоснувшись лучиком к матово–синему камню в старом массивном перстне… Эпилог — И что теперь?

Вопрос, созвучный с тем, что терзал меня самого, неловко нарушил тишину.

Что теперь? Не знаю. Вернее… — Я решил пройти свой путь. До конца. Возможно, сейчас миру требуется именно убийца. И не мне судить мир за столь странный выбор героев. — Вот как. Но почему именно этот путь? Ты же можешь остаться со мной. Мы идеально подходим друг другу. Ты – Чертящий, а это именно тот дар, что нужен богу.

Богу? Пойти еще выше? Зачем?

Я даже к своей долгой жизни привыкнуть не могу, а она предлагает мне вечность подле себя.

Но…

Я посмотрел на ту, что сейчас зовется Судьбой. Темные волосы и светлая кожа с одинаковой вероятностью могли бы принадлежать как Владыкам Севера, так и Запада. Но вот глаза… светло–голубые, похожие на прозрачные кусочки льда – отличительная особенность моего рода. Не знал, что среди Двуцветных были женщины… впрочем, отнюдь не это меня удивило – уж мне ли не знать, что в нашем случае это деление чисто условно. Просто не думал, что когда‑нибудь встречу кого‑то, отмеченного тем же проклятием, что и я. — Ксан, это будет лучшим решением. Миру не нужен палач – он уже взрастил семена ненависти, брошенные в землю Владыками. Пришло время жатвы. Только и всего. Тебя происходящее в мире никоим образом не касается. — Правда? – Всего мгновение назад я был готов уступить ей. Целое мгновение назад. — Ксан? — Простите, danely, но они замахнулись на мою вещь, причем уже не единожды. Мне плевать на Дома и их проблемы, но я не могу уйти, пока не решил еще один вопрос. — Это твой ответ? – задумчиво рассматривая меня сквозь кружево темных ресниц, спокойно уточнила она. — Да. — Но ты же не хочешь убивать, – недоумение, легкое, как солнечный лучик. Все‑таки она прекрасна. Единственная из нас, нашедшая свой путь… единственная, в клочья порвавшая цепи чужой воли… Я горжусь родством с вами, danely, действительно горжусь. — Вы правы – не хочу. Но с моими желаниями никто никогда не считался. Так почему я сам должен им потакать? — Он так важен для тебя? Но ты же абсолютно не знаешь его! Ты о нем ничего не знаешь! Он использует тебя! — Ш–ш… Не надо ничего говорить. Я не так наивен, как вам кажусь. Но, подумайте, возможно, мне легче обманываться дальше, чем смириться с потерями, которые принесет с собой правда. Раньше я всегда предпочитал заглядывать под покровы, я жаждал знать все и всегда… и перегорел. Знаете, ведь я впервые за свою жизнь хочу обмануться.

Судьба удивленно посмотрела на меня, но потом лучик озарения коснулся ее лица. Она все поняла. И почему‑то секундное одобрение, вспыхнувшее на дне ее глаз, согрело мне душу. — Значит, ты твердо решил пройти именно этим путем… — Да.

Странно, но сомнений уже не осталось. Наверно, мне действительно стоило на миг свернуть с дороги и зайти в этот храм, случайно затерявшийся среди светлых лесов, чтобы наконец убедиться – мой путь верен.

И рисую я путь на пустых страницах:

Не Творец и не Лорд – всего лишь убийца.

Долгое мгновение тишины, а потом я все же спрашиваю: — Откуда это? — Строки? Это всего лишь часть пути – последняя его часть – Первого Князя. Ты повторяешь чужие ошибки, но это твое право. — Разумеется, danely. Это мое право. Я так понимаю, что на выбранном пути вы мне не помощница, – это не было вопросом, я уже все увидел на дне ее глаз. Не помощница. Но и не враг. Наблюдательница. — Нет, но я могу выполнить одну твою просьбу. — Любую? – невольно уточнил я, хотя знал, что сейчас в этот момент она сделает для меня даже невозможное. — Абсолютно.

Я невольно улыбнулся. Я могу попросить все, что угодно, все, что только может прийти в мою глупую двуцветную голову, но почему‑то на языке крутится всего одно желание, неуместное, но какое‑то верное. — В таком случае верните мне имя. Одна прекрасная danely как‑то сказала, что не дело швыряться дарами, особенно теми, что мы получили прежде прочих. — Ступай, Алесан. Оно твое. Возвращаю.

«Хаос дорог / Мария Николаева»: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978–5-699–66732–1

Примечания

1

Danell (др. дакарское наречие) – дословно – Владыка, обращение к мужчине, занимающему очень высокое положение. Danely – женский вариант обращения. В настоящий момент вышло из употребления почти на всей территории бывшей империи.

2

Эльды – самоназвание восточной ветви эльфийского древа. Люди обычно их именуют просто «светлыми». Живут преимущественно на востоке материка, в Светлом лесу.

3

Ифриты – самоназвание южной ветви эльфийского древа, люди обычно называют их демонами. Очень скрытный народ, живут в Великой пустыне. Незваных гостей они не любят, но сами руки чужой кровью не пачкают, отдавая их жизни на откуп жаре и пескам.

4

Круги доверия – особая форма деления мира, существовавшая в ранней империи. Подразумевается, что все окружающие делятся на пять групп по степени полезности: близкий, ближний, внутренний, внешний и дальний круги. В зависимости от принадлежности к той или иной группе регламентировалось все: от обращений и приветствий до правил поведения и этикета.

5

Внешний круг – keah’mai (др. – дакарс.) – один из так называемых «кругов доверия». Подразумевается, что входящие в этот круг особой роли в жизни не играют, а если и используются, то исключительно «втемную». В ранней империи так называли временных наемных рабочих и другие временно полезные личности.

6

Сиды – самоназвание северной ветви эльфийского древа, люди обычно их называют просто темными. Живут преимущественно в горах, располож енных на северной окраине материка.

7

Внутренний круг – hal’mai (др. – дакарс.) – один из так называемых «кругов доверия». Входящие в этот круг заслужили определенное доверие и оказались в услужении. В ранней империи так называли слуг рода, которые клялись в верности семье в целом.

8

Ближний круг – reah’mai (др. – дакарс.) – один из так называемых «кругов доверия». Входящие в этот круг доказали свою полезность делом и стали еще на одну ступеньку ближе. Это максимально близкий круг доверия для неродственника. В ранней империи так называли слугу рода, который удостаивался чести стать личным вассалом одного из членов семьи.

9

Sela (эльф.) – вежливое обращение к эльфийке, подразумевает равенство говорящих. Sell – мужская форма.

10

Selina (эльф.) – высокая госпожа, обращение к эльфам у «низших» рас. Мужская форма – sellin.

11

Sel‑ann‑alh (др. – дакарс.) – дословно: судьба–дорога–власть. Эльфы так называют саму жизнь, или, вернее, игру с ней, сп ор с Судьбой на равных.

12

Dha’eill (др. – дакар.) – здесь: враг, дословно: «убийца мира».

13

Мориды – самоназвание западной ветви эльфийского древа. Люди ошибочно называют их русалками, хотя на самом деле русалки и прочие водяные – всего лишь низшие духи стихий, тогда как мориды полноценная раса.

14

Meialy (эльф.) – госпожа, принцесса. В эльфийском этикете используется при обращении к женщине из правящей ветви. Meiall – мужской эквивалент обращения.

15

Хризантема – здесь имеется в виду иное, просторечное, именование эльфийских Стражей. Оно связанно с цветком, который они вручают, вынося приговор прови нившимся. Для эльдов – это хризантема, для сидов – роза, для ифритов – лилия, а для моридов – лотос.

16

Duah’mai (др. – дакар.) – официальное обозначение всех, находящихся вне зоны интересов Домов, дословно «дальний круг». Часто используются другие, более грубые формы, разумеется, употреблять их в высшем обществ е не рекомендуется, но обычно этим рекомендациям не следуют.

17

О. И. – от Исхода, Исходом в истории двуликих принято считать момент потери связи с Изначальными, в действительности что послужило причиной их исчезновения, неизвестно. На момент рассматриваемых в книге событий после Исхода прошло уже более пятнадцати тысячелетий, а летоисчисление ведется от развала Империи.

18

Norse’Teir (др. – дакар.) – «Северная россыпь» – название архипелага, принадлежащего Дому Творения, и самого замка.

19

Llin’Flo (др. – дакар.) – дословно «Цветок Востока» – название города, принадлежащего Восточному Дому двуликих.

Content

Хаос дорог

Аннотация

Пролог

Часть 1

Салки с прошлым

Отступление 1, северное

Часть 2

Проклятый город

Отступление 2, забытое

Часть 3

Наставники и учителя

Отступление 3, задумчивое

Часть 4

Маленькие тайны провинциального города

Отступление 4, в прошлое

Часть 5

Сияющие и Светлые

Отступление 5, внеплановое

Отступление 6, завершающее

Примечания