Война с нагами

Глава первая

Предрассветный туман клубился в низинах, оплетая деревья сизыми лапами, выползая на широкое шоссе и там поднимаясь вверх, закрывая видимость редким машинам. Стояла вязкая серая тишина, которую зашевелил тяжелый гул, смягченный промозглым туманом. Минут через десять на влажный асфальт вылетела армейская колонна из тентованных грузовиков, разбавленная кое-где сине-полосатыми «тиграми» и «каскадами». Впереди колонны сразу за уазиком ВАИ, шли три бронетранспортера, замыкали же колонну целых шесть бронированных машин в полной боевой готовности.

Когда город уже стал проглядывать сквозь серую промозглую пелену тумана темными махинами домов, на дорогу перед колонной бодро выползла огромная ящерица размером с «газель» и встала посередине дороги, пробуя темным язычком воздух.

Водитель уазика нажал на клаксон, а капитан сидящий рядом взял в руки гашетку громкой связи и проорал, чувствуя себя полнейшим идиотом:

— Немедленно освободите дорогу для прохождения армейской колонны.

В ответ ящерица лениво зевнула и затрусила к уазику. Водитель включил заднюю скорость и уазик покатился назад, а капитан заорал матом в рацию, перед БТРом машина свернула в сторону и сползла в кювет. На бронетранспортере загрохотала пушка, вслед за ней пулемет дал несколько очередей, и фигура непонятной твари исчезла в разрывах и дыме. Когда дымную пелену рассеял слабый утренний ветерок, капитан вздохнул с облегчением, увидев пустое полотно дороги, на которой остались лишь ямы от снарядов и небольшие убоины от пулемета. Только он собрался дать команду для продолжения движения, как из кювета снова показалась огромная ящерка, хищно скалясь острыми зубами. Офицер выматерился в рацию, помянув нехорошими словами наводчика, командира БТРа и всех их родственников.

Не дослушав, тварь плюнула в уазик зеленоватым сгустком слизи размером с большое ведро. Водитель выкатился из уазика, за ним капитан, матерясь и царапая кобуру. Сгусток попал на лобовое стекло, оттуда скатился на капот, и тут же машина окуталась едким дымом, затрещала, и на ней показался синий огонек, быстро набирающий силу.

— Что там у вас? — заорал кто-то по внутренней связи. — Почему стрельба? Кто разрешил? Доложить немедленно!

— Напоролись на какую-то уродливую тварь, — капитан добрался до бронетранспортера и схватил предложенный ему командиром машины шлемофон. — Она нам дорогу перегородила! Мать ее женщина! Размером с грузовик, я такую в первый раз вижу, это не ящерица, а танк какой-то.

— Так уберите ее! — потребовал начальственный голос. — Мне что, все делать самому? Пи… по ней чем-нибудь, чтобы мало не показалось!!!

— А мы что делаем? — спросил мрачно капитан. — Уже пи…, лупанули из всех стволов, эффект нулевой. Не берут ее снаряды, а эта скотина мой уазик кончила.

— Что значит — кончила?!

— А то и значит, кончила как на бабе, — офицер вытер пот, придвинул к себе окуляры, взглянул в них и выматерился. — Плюнула какой-то зеленой дрянью, чем-то вроде кислоты и не стало машины, теперь дымится железка синим дымом.

— Дайте залп тремя машинами! — скомандовал раздраженный голос полковника. — Нам до рассвета нужно оказаться в городе. Если сказано — скрытно, то значит, чтобы мышь не пискнула, а не какая-нибудь тварь, уродливая как моя теща.

— Выполняю!

Второй и третий БТР выкатились из колонны и начали обстрел ящерицы из пушек. Та снова окуталась дымом, но когда он развеялся, снова появилась и бодро затрусила к колонне, перепрыгивая через ямы от снарядов. Из первого БТРа выскочил гранатометчик с «мухой». Шарахнуло громко, но когда дым рассеялся, оказалось, что с василиском ничего не произошло. К стрельбе из пушек и пулеметов добавились выстрела развернувшихся к бою автоматчиков, но эффекта это не произвело. Василиск еще раз плюнул, и на первом бронетранспортере задымились едким дымом передние колеса, он осел и пополз назад, за ним накренился второй БТР, правда, он не стал отступать, а остался на месте и продолжил стрельбу.

Тварь плюнула еще несколько раз двое солдат упали и покатились по асфальту, крича от боли, за ними еще трое. Остальные спешно укрылись под броню. Огромная ящерица плюнула еще пару раз, на первом бронетранспортере задымилась краска, а внутри заорали от боли еще несколько солдат, на которых попали брызги через открытые для высадки двери.

— Держитесь, — объявил по внутренней связи комбат. — Сейчас прибудет кавалерия. Сдайте назад, освободите плацдарм для крокодилов.

Бронетранспортеры откатились назад. Послышался гул, из-за высотки вылетели старенькие МИ-24, подлетели ближе и начали обстрел ракетами. Осколки, камни, куски асфальта полетели во все стороны. Когда дым и чад развеялся, солдаты увидели огромную яму, в глубине которой что-то копошилось, а потом из-под груды земли вылезла ящерица, сбросила с себя землю и камни, и бодро, как ни в чем не бывало, полезла вверх.

— Во тля! — воскликнул капитан, глядя сквозь прицел пушки на невредимого василиска. — Чем же эту тварь можно унять? Интересно, таких в городе много развелось? Если много, то могут нам навалять по самое не хочу!

— Тихо! — рявкнул комбат. — Доложите о потерях.

— Трое двухсотых, — сообщил капитан. — Пятеро трехсотых. Три коробочки в ремонт, колеса менять, уазик на списание.

— Ясно, слушай мой приказ, — комбат сделал долгую паузу. — Приказываю развернуться и пробиваться в город по кольцевой автостраде.

— Так мы что — отступаем?

— Разговорчики! — прикрикнул командир. — Выполнять!

— А двухсотых?

— Оставить на месте, забираем только раненых.

— Как-то не по-людски, — протянул капитан. — Разведчики так не делают.

— Выполнять мать твою! — заорал комбат. — Тебе мало двухсотых, хочешь еще пацанов положить?

Колонна поползла назад. Через пять минут ящерица осталась одна, только в небе еще некоторое время висели два крокодила; они дали еще пару залпов нурсами, потом обстреляли тварь из пушек и тихо мирно ушли за высотку. Василиск подошел к чадившему едким дымом уазику, осмотрел его, толкнул рогатой головой, перевернул, недовольно сморщился, подошел к мертвым телам и не спеша стал их поедать…

* * *

Вадим стоял у арки, задумчиво разглядывая несущиеся по улице дорогие иномарки и спешащий с работы усталый брюзжащий люд. Никак у него не стыковались слова его напарника с городской реальностью. Какая война? Какие бои? Где они? Кто их видел?

Для него слово «война» означала пустынные улицы, летящие в небе черные точки самолетов и голос Левитана по радиорупору — все как в кино про Великую Отечественную. А сейчас разве на это похоже? Обычные прохожие идут по тротуару, переполненные заботами, работают магазины и кафе, улыбаются загадочно девушки, разговаривая по телефону, все хорошо и празднично одеты, на лицах привычное равнодушие. Над городом нависло серое хмурое небо, зацепившись за многоэтажки провисшим брюхом, носится по улице ветер, неся в себе многочисленные канцерогенные запахи, бросая на проспект упаковки от чипсов и рваные полиэтиленовые пакеты.

Единственно, чем отличался город от прежнего мегаполиса, так только тем, что на перекрестке появились гаишники с автоматами и в бронежилетах, впрочем и те занимались обычной охотой. Ну, пожалуй, можно записать в это еще часть прохожих поверивших в эпидемию, которая надела марлевые повязки.

Ниву Воислава он увидел, когда та вывернула из плотной массы машин, и, нарушая все возможные правила, подкатила к тротуару. Гаишник посмотрел на номера, поправил автомат, сплюнул и отвернулся, выискивая взглядом более привлекательную жертву. Какая-то резвая бабушка отскочила в сторону, дико озираясь, но поняв, что никого она не интересует, и из машины не вылезают вооруженные бандиты, поправила старую куртку и пошла дальше по своим делам. Вадим усмехнулся и зашагал к крутому отечественному внедорожнику.

Волк был сумрачен и деловит, быстро пожал ему руку, что-то недовольно пробормотал и нажал на газ как только Вадим опустился на сиденье. Нива резво выскочила на нужную полосу. Тогда Слава немного расслабился и скосил глаза на Крота:

— Ты как, живой? Могильные черви не съели?

— Очень смешно, — фыркнул Вадим. — Если ты считаешь, что прожить три дня под землей, не вылезая на поверхность, не фиг делать, то ошибаешься — противно там и неприятно.

— Возможно скоро придется пожить намного больше, — Воислав что-то сосредоточенно обдумывал, лавируя в плотном потоке машин.

— С чего бы?

— Как бы нас с тобой не загнали в подземелье с целью разведки, — сказал Воислав. — Должен же быть у нагов где-то штаб, который всю их деятельность по уничтожению рода человеческого координирует? Есть у меня подозрение, что такая мысль не только мне в голову придет, но и воякам тоже. А как только они под землей кучу своих бойцов положат, то сразу вспомнят о нас, больше все равно никто такую разведку провести не сможет.

— Может нагам и не требуется никакого управления, — пожал плечами Крот. — Они вполне могут оказаться телепатами и слышать мысли друг друга, а значит, пакости умеют устраивать без письменного приказа. По крайней мере, все мое прошлое общение со змеями говорит именно об этом: не разговаривают они между собой, им незачем, и без этого друг друга понимают.

— А я даже не подумал об этом, — поскучнел Волк. — Ты прав, если они умеют влезать в мозги разной живности, то и общаться между собой телепатически наверняка умеют. Плохо. Придется придумывать другие варианты их уничтожения.

— А ты думаешь такое вообще возможно?

— Вся беда в том, что о нагах никто ничего не знает, — вздохнул Воислав. — Все наши знания о них из старинной литературы, древнеславянской и древнеиндийской, а там мало что говорится. Написано везде, что когда-то наги покорили всю землю и подмяли под себя все тогдашнее человечество. А потом эти твари занялись экспериментами над людьми и начали создавать разных ужасных существ. Представь, даже вывели особой род нагов, точнее нагинь — милых девушек с зеленой кожей, от которых в королевских дворах придворные были без ума. Нагини давали всем, кто попросит, и даже рожали, но только от тех, кто был нужен нагам.

— Кошмар какой, — Вадим даже вздрогнул, когда вспомнил самку, которая охраняла яйца. — Ты уверен, что люди с этими девицами спаривались?

— Считали за честь, — Волк снова вывернул на проспект. — Многие дворяне делали это для того чтобы приобрести силу и влияние, они так свои связи закрепляли, особенно это было развито в Индии, у них все веды пестрят сообщениями о свадьбах с нагинями. Правители даже содержали нагов при дворе в качестве военных советников и придворных колдунов и скармливали им своих крестьян. В те времена было престижно в королевском роду иметь кого-то из нагов или их потомков, а поскольку королевств было неимоверное количество, то и нагинь наги наделали много. У индусов даже храмы ставили в их честь. В южной Америке та же история, там почитали великого змея, его сыновей и дочерей, храмы строили, жертвы им приносили, с нагинями спаривались. В те времена наги встречались в каждом уголке земного шара, пока не началась война…

— Это когда?

— Когда боги пришли на землю…

— А… — понимающе протянул Крот. — Тогда конечно…

— Чего акаешь? — спросил Слава. — Сегодняшнему человечеству немного лет, до нашей цивилизации жило пять других культур людей, а те многое знали такое, что нам и не снилось. И боги на землю приходили, точнее наши предки считали тех, кто обладал высокой технологией, богами.

— Как-то твои слова мало согласуются с историей, которую нам преподавали в школе, — покачал головой Вадим. — Там все по-другому.

— А что нам рассказывали? — спросил Воислав. — Что мы единственные и умные? Так это вранье. Мы не сможем построить пирамиду Гиза, и до сих пор не знаем, как она сделана и для чего. Мы не сможем воздвигнуть Стоунхендж, и нам до сих пор неизвестно, для чего его создавали. Мы не знаем для чего выстроены дольмены, а они поставлены по всему миру. До нас было несколько великих цивилизаций, а мы даже не знаем, что их погубило. Археологи для объяснения всего странного, что находят, имеют две любимые версии — либо место магического преклонения либо захоронение.

— А нам то что до этого? — фыркнул Крот. — К чему нам чужое знание? Чем оно нам поможет?

— Я просто пытаюсь тебе рассказать, что когда-то уже происходило нечто подобное, — проговорил Волк. — И что до нас наги воевали против людей.

— И кто победил? — спросил Вадим. — Лично я поставил бы на нагов.

— Известно, что людям пришлось плохо, — Волк свернул с проспекта на узкую улочку, где было гораздо меньше машин и утопил педаль газа до отказа, проскочив квартал, вывернул на другой проспект, где движение было поменьше. Небо потемнело, и сверху посыпался крупными комьями мокрый снег, сразу лобовое стекло залепило, и Слава уменьшил скорость. Дворники едва ворочались, сбрасывая таявший снег на горячий капот. — От полного уничтожения людского племени спасли крылатые существа. Когда они выступили на стороне людей, только тогда удалось загнать нагов под землю. Именно их наши предки называли ангелами.

— А где нам их взять, чтобы победить? — усмехнулся Крот. — Молиться всевышнему, чтобы он их нам послал?

— Не знаю, — буркнул Воислав. — Думаю, нашим предкам повезло, и они как-то сумели их позвать, чтобы ангелы помогли в борьбе с другими богами.

— С богами? — недоуменно спросил Вадим. — Получается, одни боги боролись с другими богами?

— Да, и одни боги победили, а другие проиграли, — грустно усмехнулся Волк. — Так записано в наших летописях.

— Так может кого-то из людей назвали богами? — Крот задумался. — В принципе, разницы особой нет.

— Вряд ли это были люди в нашем понимании, — покосился на него Воислав. — Ты представляешь силу богов? Хоть немного?

— Откуда? — засмеялся Крот. В последнее время я с ними мало общаюсь.

— Да неужели? — фыркнул Волк. — В Индии наги до сих пор считаются божествами.

— А… с этими? — протянул Вадим. — Ну с этими бывает, встречаюсь, только разговора у меня с ними не получается, обычно все заканчивается дракой.

— А ты им людские жертвы приноси, как индийцы, — Слава помрачнел. — Когда-то по всему миру наги требовали людских жертв, и им давали. Даже у нас славян в мифологии это записано.

— Что-то я не помню такого, — покачал головой Крот. — Чтобы где-то говорилось о нагах и жертвоприношениях.

— Ты же нашу славянскую мифологию только из сказок знаешь, — улыбнулся Слава. — Разве нет?

— В принципе так, — согласился с ним Вадим. — Больше ничего не читал.

— Так и там остались следы. Читал же про кощея бессмертного?

— А то!

— Так вот это реальное, почти бессмертное существо из нагов, — проговорил Воислав. — Скелетом его изображали те, кто никогда не видел. Вспомни, кого кощей бессмертный себе требовал?

— Девок молодых да здоровых?

— Вот именно, они жирнее и помягче мужиков, да и на вкус хороши, наверное, — усмехнулся Воислав. — А про змея Горыныча читал?

— И про него тоже.

— Тогда должен помнить, что он тоже красных девиц очень любил, и их ему приводили регулярно, — Слава снова вывернул на проспект и выматерился. Война, войной, а дорожное полотно было до отказа забито машинами. — Так и жил, пока не расправился с ним кто-то из охотников.

— Ну не знаю, — покачал головой Крот. — Как-то плохо представляю трехголового летающего дракона, да еще плюющегося огнем.

— Скоро представишь, — пообещал Волк. — Вояки уже сообщили, что когда они подъезжали к городу на них напал огнедышащий дракон Боюсь, скоро нам с ним тоже придется столкнуться, война только начинается…

— Ты прости, но что-то не вижу никакой войны, — сказал Вадим. — Машины едут, люди идут, магазины работают, никто ничего не боится, радио и телевидение одни развлечения гонят…

— Все контролируется правительством, а они не хотят не только паники, но и правды, не нужна она им, — Воислав, не обращая внимания на запрещающие дорожные знаки, резко свернул на узкую улочку, проехал пару сотен метров и свернул в маленький проулок. — Нам сюда. Здесь больница, а в ней морг.

Больница была обнесена высокой чугунной оградой, на въезде дежурил охранник — здоровый, толстый мужик, с дубинкой и пистолетом. Увидев Ниву, которая остановилась в паре метров от шлагбаума, он какое-то время изучал ее номера, сверяя с бумажкой, и только потом нажал кнопку. Само лечебное учреждение находилось в парке, летом здесь наверное было хорошо, повсюду стояли скамейки и росли высокие ели, но сейчас, когда все вокруг активно таяло, было как-то грязно и противно.

Одна асфальтовая дорога вела к приемному покою, другая вела куда-то в глубину парка, туда волк и направил внедорожник. Проехать пришлось метров триста, причем чем дальше они забирались вглубь, тем хуже становился асфальт. Огромные стылые лужи образовались на месте ям, куда Нива влетала с хлюпаньем и разбрызгиванием грязной воды.

Волк остановил машину возле небольшого одноэтажного здания, прячущегося среди глубоких сугробов и высоких елей. Выше осмотрел внедорожник, постучал ногой по колесам и вздохнул:

— А вот и морг. Раньше не бывал?

— Как-то не приходилось, — покачал головой Крот. — Зачем мы здесь?

— Харон просил заехать. Сказал, надо что-то проверить.

— А что?

— Сейчас узнаем.

Слава подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Какое-то время ничего не происходило, потом дверь заскрипела и открылась на небольшую щелку.

— Что вам угодно, молодые люди? — Дверь открылась, и они увидели немолодую женщину в сером, застиранном халате и клеенчатом оранжевом фартуке и в мягких комнатных тапочках. — Потерялись? Врача ищете? Так приемный покой в другом здании, здесь находятся те, кому уже никто не нужен…

— Нам патологоанатом нужен, — ответил Воислав. — Мы к нему.

— А по какой надобности он вам потребовался? — спросила женщина. — Если вы из органов, то предъявите удостоверение.

— Мы из охранного предприятия, — Воислав вытащил корочку и помахал ею перед носом врача. — Нас направило сюда наше начальство, говорят, у вас тут что-то любопытное появилось.

— Как ваша фамилия, молодой человек? Тигр? Лев? Крокодил?

— Волк.

— Да, да, точно, помню, какой-то зверь, — женщина распахнула дверь. — Звонили, предупреждали, что приедете, просили оказать содействие, только непонятно какое, но мое дело маленькое, попросили показать, я покажу. Входите.

Они вошли в небольшой предбанник, в котором стояли пара кресел и диван покрытый серой от частой стирки простыней, прошли по холодному, облицованному плиткой коридору. Пахло карболкой и каким-то не очень приятным больничным запахом. Они вошли в небольшой зал, где на алюминиевых столах лежали мертвые тела мужчин и женщин, закрытые простынями. Пахло мертвой плотью и дезинфекцией. Вадим поежился, запах разложения напомнил ему о подземелье. В конце зала женщина открыла очередную дверь, и они вошли в небольшой безвкусно обставленный казенной мебелью кабинет. Женщина села в кресло за столом и вытащила сигарету.

— Если хотите, можете курить.

— Спасибо, мы не курим, — ответил Воислав. — Очень здоровье бережем, нужно оно нам сильно.

— И это правильно, — покивала врачиха. — Вы бы видели легкие заядлых курильщиков, ужас какой-то. А сердце какое у них? Все темное, в узлах…

Вадим осмотрелся. Все как в обычных больницах. Обшарпанный светлый стол, такой же книжный шкаф, за пыльным стеклом виднелись папки, журналы, какие-то медицинские книги. Железная тренога с никелированной трубой — вешалка, на которой сейчас висела новенькая дубленка. Тахта, застеленная белой простыней, три металлических стула с покрытием из кожзаменителя.

— Мы догадываемся, что курить не стоит, книжки читаем, — покивал Слава. — Извините, но у нас немного времени. Насколько мне известно, тела десяти человек погибших сегодня утром доставили к вам, это так?

— Двенадцати человек.

— Мне сказали — десяти, — Волк недовольно покачал головой. — Как они могли ошибиться?

— Два тела привезли в виде фрагментов.

— Тогда это объясняет — Воислав помрачнел. — Съедены или разорваны?

— А как вы догадались, что они могут быть съедены и разорваны? — врачиха с любопытством уставилась на Славу. — И откуда у обычного охранного предприятия подобная информация, которая насколько мне известно, идут под грифом «секретно»?

— Вы очень любопытны, — заметил Слава. — Не к добру это, лишнее знание умножает печали.

— Простите, но у меня это профессиональное, — улыбнулась женщина. — За всю свою работу, а я на этом месте уже двадцать годков, мне еще ни разу попадались объеденные трупы, поэтому очень интересуюсь. Похоже, вы единственные люди, кто на самом деле что-то действительно знает. До вас сюда приходили из органов, так те ребята вообще в полной растерянности. Поделитесь информацией?

— Не могу, — покачал головой Воислав. — Сами же сказали — засекречено. Если я вам расскажу, то после меня приедут милые мальчики из ФСБ и придется вам подписывать множество бумаг о соблюдении режима секретности.

— А я не против, — сказала женщина. — Слишком много странного проходит через мои руки, очень часто информации не хватает, чтобы поставить верный диагноз.

— Информации больше не станет, наоборот, вы после подписки обо всем непонятном ни с кем разговаривать не сможете, — произнес Волк. — Оно вам надо?

— Пожалуй нет, — поджала губы врач. — У меня и без этого проблем хватает. Пойдем к трупам?

— Банкуйте, заведение ваше, — Слава решительно встал и пошел в прозекторскую. — Расскажите, от чего погибли те десять человек? Вы уже определились или нам самим осматривать трупы?

Врач подошла к столу и откинула простынку, под ней оказалось истерзанное тело молодой девушки. Вадим почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Выглядело все очень мерзко, впрочем, после плевка василиска по-другому не бывает: яд все разъедает, ничто не может устоять перед ним, даже металл, не то что девичья грудь, даже очень милая.

— Можете смотреть, можете мне поверить, это ваше дело, — пожала плечами женщина. — Лучше, если и то и другое.

— К какому выводу вы пришли? — спросил Вадим. — Отчего погибли эти люди?

— От яда.

— Верю, — покивал Волк. — Похоже что так.

— Откуда у вас эта вера, молодой человек? — врачиха поправила очки. — А вы знаете, что описания такого яда не существует ни в одном справочнике? Что он не принадлежит ни змеям, ни скорпионам, ни паукам? Что по своей мощи он превосходит их все? Что смерть всех десятерых произошла в течение пары минут: не суток, не часов — минут!

— Так и думал, — Слава посмотрел на изувеченное тело, на прожженную грудную клетку, на одинокую мраморную грудь, от второй ничего не осталось, только торчащие ребра, а за ним почерневшее сердце, и вздохнул. — Простите, но больше ничего сказать не могу.

— И что вы собираетесь делать?

— С тем гадом ползучим, который убил этих людей, мы обязательно что-нибудь сделаем, — произнес хмуро Воислав. — Можете мне поверить.

— Извините, молодые люди, вы, похоже, не поняли, что я вам сказала, — женщина закрыла тело простыней, и Крот вздохнул с облегчением, все-таки смотреть на смерть в чистом виде всегда неприятно. — Сейчас зима, следовательно, ни змей, ни пауков, ни скорпионов, ни других гадов ползучих, как вы изволили выразиться, быть не может. Эти существа хладнокровные, поэтому пока их солнышко не согреет, они убивать никого не могут.

— Доктор, уважаю ваши знания, — усмехнулся Слава. — Но тогда как вы сами объясните смерть от яда?

— Умерли эти люди от нейротоксина попавшего в кровь, — ответила врачиха. — У некоторых яд разрушил мягкие ткани и кости, но объяснить, как и почему это произошло, и кто мог это сделать, не могу. Одно могу добавить, вряд ли это тарантул, скорпион или древесная лягушка, слишком они мелкие, существо, которое убило всех этих людей, должно иметь огромный размер, иначе откуда бы у него появилось такое количество яда?

— В этом вы правы, доктор, нам все ясно, — Волк направился к двери. — Спасибо за сотрудничество и до свидания.

— А что посоветуете написать в протоколе?

— Пишите то, что нам рассказали, — произнес Воислав. — Кому надо, тот поймет, а остальных это не касается.

Женщина проводила их до двери и остановилась, задумчиво глядя на них.

— Скажите, молодые люди — будут ли подобные случае происходить и дальше?

— Вероятнее всего, — Волк вздохнул. — И число их будет расти…

— Как долго?

— Пока мы не найдем эту ядовитую тварь и не убьем.

— А вы найдете?

— Найдем, — Слава вздохнул. — Работа у нас такая, таких тварей находить и убивать.

— Интересная у вас работа, — врачиха улыбнулась. — С такой нужно и пить и курить, все равно с ней долго не проживете.

— Спасибо за совет, доктор, — улыбнулся Волк. — Но мы лучше побережемся.

Они добрались до машины, Воислав завел и надавил на газ:

— Не знаешь, почему я после подобных разговоров сам не свой? Она, видите ли, знает, почему зимой скорпионы и тарантулы не бродят по снегу. Черт! Ну, ты убедился в том, что в городе не так спокойно?

— Пока убедился только в том, что никто ничего не знает, — сказал Крот. — Даже врачи.

— Так и есть, — Волк вывел машину на дорогу. — Кроме ФСБ, полиции, и местной власти, информацией о происходящем никто не владеет. Нашу контору можно не считать, она всегда на острие атаки. Кстати, Бобер обзвонил всех зарубежных партнеров, теперь они ждут поступления новых тушек нечисти. Так что кому война, а кому мать родна. Думаю, Борис заработает на этом миллионы.

— Быстро он реагирует, — усмехнулся Вадим. — Не теряется.

— В бизнесе главное не зевать, а то ведь могут и опередить, — Слава прижал педаль газа к полу. — Я это только приветствую, он же и на нас работает, не только на себя. Кого-то война убивает, а кого-то делает богатым, так было во все времена.

Они доехали до ворот, толстый охранник выпустил их за ворота и снова полез в свою теплую будку. Солнце светило вовсю, синие ели матово блестели в его лучах. Здесь рядом с больницей было непривычно спокойно, тихо, поэтому как-то не верилось, что где-то рядом умирают люди.

— Не хотелось бы мне тебя на войн брать неподготовленного, — Волк задумчиво посмотрел на Вадима. — Какой-то ты стал вялый.

— Это ты сейчас о чем? — Крот удивленно поднял брови. — То есть как на охоту, так я готов, иди, парень на василисков, на скорпионов, лягушек ядовитых и ничего с тобой не сделается, а как на войну, так не готов? Ладно, ладно, не буду спорить: так и есть, напарник, ты угадал, не готов я, вези меня домой, отосплюсь как человек.

— Ишь ты, как выкрутил? — рассмеялся Слава. — Спать он пойдет, а вы, братцы, воюйте. Я не о том, что ты не воин, а о том, что сражаться мечом не умеешь, Как ты мне спину прикрывать будешь, если он для тебя всего лишь большая острая железка?

— Кроме меча меня еще есть стилет, — пожал плечами Крот. — А как им орудую, тебе всегда нравилось.

— Стилет штука хорошая, но он чтобы колоть, а в бою лучше рубить, — наставительно проговорил Воислав. — Больше противников зацепить можно, да и любое колющее оружие трудно вытаскивать, когда в кость попадаешь, а времени в сражении всегда не хватает.

— Тут я тебе ничем помочь не могу, — сказал Вадим. — За день мечом сражаться не научишься, так что вези домой баиньки.

— Обычным способом действительно не научишь, — Волк вырулил на широкий проспект, — но есть у меня один знакомый дедок, который тебя за несколько часов ратному делу обучит, мечника из тебя сделает, настоящего мастера меча…

— Да ладно! — фыркнул Крот. — Такого никто не может. Подобное только в кино можно увидеть, два часа на плацу помахал палкой и сразу стал лучший в округе мечник, а в обычной жизни люди учатся десятилетиями.

— Конечно, несколько часов это образно, — Слава обогнал армейскую колонну, которая неспешно ползла по проспекту, сзади и спереди шли машины с мигалками, заставляя всех прижиматься к обочине. На Ниву гаишники взглянули как на личного врага, но разглядев номера, сделали вид, что этой машины не существует. Крот впервые увидел армейскую технику в городе, и внутри у него похолодело. Только теперь он по-настоящему понял, насколько дело серьезное: если в город вводят войска, то это значит, происходит нечто чрезвычайное. Похоже, что и другие люди думали также. Прохожие останавливались и провожали колонну, иногда сбиваясь в кучки, чтобы это обсудить.

Волк словно не замечал ничего вокруг, как будто для него армейские грузовики в городе было делом вполне обычным и продолжал объяснять. — Дед просто вложит в твои мозги определенные навык. Конечно, потребуется какое-то время, чтобы тело их запомнило и приняло. В сущности, когда ты мечом машешь под руководством наставника твои мозг и тело запоминают движения, и как только нужные рефлексы оказываются в твоей памяти, твое обучение на этом заканчивается.

— Не понимаю.

— Дед в твою башку память воина вставит, какого-нибудь самурая или славянского богатыря, а то и одного из мечников западного мира, — Воислав говорил быстро, внимательно наблюдая за дорогой, там на самом деле творилось черт знает что: из-за армии и гаишников порядка на перекрестках явно стало меньше. — Все связи и рефлексы со временем встанут у тебя на нужное место, и твое тело сможет все, что умели они.

— А такое вообще возможно? — спросил Вадим. — Звучит как фантастика…

— В этой жизни все возможно, — ответил Волк. — Только память эту всем не поставишь, да и дело это не очень приятное.

— И что же это за человек, который может высшее образование в мою голову вложить? — поинтересовался Крот. — Да ему цены нет! Он миллионером может стать, к нему записываться станут на год вперед! Пусть даже принимать будет не всех, а только тех, у кого мозги подходят, все равно через год станет очень богатым человеком.

— Образование не может дать, а только физические навыки, — ответил Слава. — Я же сказал, ограничения имеются, и еще… ты разве еще не понял, что деньги не самое главное в жизни? Умные люди, как правило, миллионерами редко становятся, им это просто неинтересно, обычно большие деньги прибежище посредственностей, которые ни в чем другом не могут себя проявить.

— Хотел бы я стать такой посредственностью, — мечтательно произнес Вадим. — Этак миллионов на сто евро…

— Допросишься, глядишь и сбудется, — мрачно пообещал Воислав. — Потом не плачь, что твоя жизнь не удалась.

— Поспорим, что не заплачу? — рассмеялся Крот. — Кстати, ты так и не сказал, кто этот кудесник?

— Волхв, — ответил Волк, сворачивая на узкую улочку, заметив впереди еще одну армейскую колонну. — Иногда их еще славянскими колдунами кличут.

— Так волхвов всех вывели, когда Русь православие приняла, — заметил Крот. — Я читал, что язычество священники под нож пустили.

— Всех да не всех, — Волк резко свернул во дворы, объезжая пробку и нарушая всевозможные правила. Гаишник кинулся было к ним с жезлом, но увидев номер, остановился и неспешной походкой пошел обратно наводить порядок на дороге. — Недаром до сих пор сказки о бабе яге детям читают, а кто она у нас?

— И кто же?

— Нормальная славянская ведьма, — Воислав поднял указательный палец вверх. — Старый человек, который и вылечить может, а при необходимости и на тот свет отправить. Так что ведьмы и колдуны не исчезли, а просто схоронились в непроходимых местах, где церковную власть спокойно пережили, а теперь, когда власть на них перестала обращать свое высочайшее внимание, снова вернулись. Возьми любую желтую газетенку, там объявлений колдунов и магов на каждой странице по десятку.

— Так это по большей части шарлатаны и мошенники.

— Не скажи, — Волк, проскочив через три проходных двора, снова вывернул на проспект. — И среди них спецы встречаются; конечно, их мало, все на примете, но есть же. Вон твоя девушка портал открыла в другой мир, а такое мало кто умеет. Мастерица. Настоящая. Из старых.

— Лада ведьма, тут я с тобой согласен, — покивал Вадим. — Она и будущее может предсказывать, только она из молодых, я со старыми не встречаюсь.

— А Ворон волхв, — сказал Слава. — Он меня в свое время за два часа научил мечом махать.

— Как?

— Пошептал что-то над ухом, — Воислав задумался. — Веником из сухой травы перед носом помахал и все. Правда, если честно, помню не все, точнее, ничего не помню, меня словно вырубило.

— И ты сразу стал мечником великой силы и умения? — поинтересовался Вадим. — Как и мне обещаешь?

— Нет, конечно, не сразу, — покачал головой Волк. — Неделю сны снились странные, в которых я все время с кем-то сражался. А когда пришлось в жизни рубиться, то сам себе удивился, действительно, тело все вспомнило. Даже меч стал держать иначе, я уж про сражение и не говорю.

— Сны про то что я сражаюсь, мне тоже снятся.

— Так я и думал, что ты не так прост, — Воислав искоса взглянул на него, потом снова перевел взгляд на дорогу. Ехали они каким-то незнакомыми улицами, Крот в этих местах не бывал, даже не представлял, что такие места в центральном районе есть. — Давно замечаю в тебе некоторые странности, которым не нахожу объяснения.

— Это ты о чем?

— Ты, парень, на глазах меняешься, становишься сильнее, быстрее, но и не только это, — Слава вздохнул. — Я же видел как ты в спортзале сражался. Честно говорю, я бы пройти через спецов не смог, они большие мастера мордобития, а ты просочился через них как нож сквозь масло. Я потом с ними разговаривал, так ребята рассказали, что ты использовал приемы из старых школ единоборств, которые сейчас только в закрытых конторах изучают. Многие приемы вообще были из древней славянской школы единоборств.

— А что и такая была? — удивился Вадим. — Никогда не слышал.

— Славяне народ драчливый, да и земля наша во все времена была спорной, многим хотелось здесь жить, вот и приходилось сражаться, — усмехнулся Воислав. — А раз нас с этой земли не вышвырнули, значит, мы умели отпор давать. Выходит и школы боя свои имелись, и ручного и на мечах. А как иначе? Воинов готовить нужно, они так просто не рождаются, значит, были мастера, учителя…

Они свернули в узкий проулок и тут на них вылезла тварь. Размером она была не очень большой, примерно с тигра, только вид у нее был какой-то странный, кожа абсолютно голая, белая, только на морде вокруг огромных глаз имелись два коричневых пятна, размером с детскую ладошку. Стояло существо на четырех ногах, на них вздувались мощные мускулы, а когти, которые выглядывали из-под черных подушечек, выглядели опасно. Пасть у твари была вытянута вперед как у крокодила, и в ней имелось немало острейших длинных зубов. Это они увидели, когда существо облизнулось темно-коричневым языком.

— Всегда пытался сообразить, откуда появляются такие твари? — пробормотал Волк, останавливая машину. — А теперь, кажется, начинаю понимать.

— И откуда же? — Вадим положил меч себе на колени. — Скажешь?

— Подобные существа водятся в соседних мирах, — Слава потянулся за своим оружием, которое у него лежало на заднем сиденье, — Только как они появились здесь?

— Откуда знаешь?

— В летописях читал, — ответил Воислав. — Имелись и среди оборотней путешественники по другим мирам.

— Что будем делать? — спросил Крот. — Смоемся?

— Убегать некуда, — Слава натянул разгрузку, начал вытаскивать пистолеты и передергивать затворы. Вадим оглянулся и увидел еще одного зверя, который появился сзади. — Значит, придется сдаваться.

— А если на таран? — Кроту очень не хотелось вылезать из теплой машины, да и чувство опасности говорило о том, что это очень небезопасно. — Долбанешь ту, что спереди, и уедем.

— Я тебе Гастелло что ли на таран идти? — осведомился Волк. — А ты не думаешь о том, что для хорошо спланированной засады, это было бы слишком просто?

— Думаешь, засада? — спросил Вадим. — Откуда такое смелое предположение?

— Дорога перекрыта сзади и спереди, — пожал плечами Воислав. — Улица узкая, не развернешься. Ждали нас, потому что я видел, как перед нами проскочила по этой улочке «ауди». Получается — засада. Сейчас должно появиться главное действующее лицо.

— А если это просто случайность?

— В этом мире нет ничего случайного, — ответил задумчиво Слава. — Это мне еще дед говорил, когда я был мальцом. Если что-то происходит, ищи кому это выгодно, а если происходит неприятное, ищи врага.

— Мудрый был у тебя дед, — заметил Вадим. — Философ.

— А в моей родне дураки долго не жили, — Волк проверил все свое оружие, доложил в разгрузку пару гранат, которые вытащил из бардачка. — Глупые не успевали давать потомство, потому что погибали в схватках с нечистью, а от умных рождались только умные. Это я о себе, если ты не понял…

Словно подтверждая слова Воислава, впереди появился василиск, даже было странно, что такая огромная тварь смогла спрятаться так, что они его не видели.

— Таран, говоришь? — Слава открыл дверь. — Вот и врезались бы в эту бронированную тварь, и моей машине тогда точно пришел бы конец. Работаем?

— Конечно, — Крот вылез из машины. — Пошли сдаваться…

— Василиск твой, — сказал Волк. — Ты их мастерски ублажаешь, а эти симпатичные альбиносы мои, оба…

— Жадный ты, — вздохнул Вадим. — Всегда берешь больше, правда, несешь недалеко.

— Каждому свое, — усмехнулся Слава и пошел назад. — Одному ящериц, а другому кошечек, которых пули берут.

Вадим недоуменно посмотрел на него, похоже, Воислав уже с этими альбиносами встречался, а значит, знает, как их убивать, только почему об этом сразу не сказал? Он медленно двинулся вперед, к его удивлению белый зверь только зарычал, но его не тронул, словно знал об охотничьей договоренности, а вот василиск бросился на него сразу, как только Крот подошел к нему на десяток метров. Двигалась бронированная тварь быстро, его зубы щелкнули у самой руки, он едва успел отдернуть пальцы, и прежде чем что-то понял, сам ускорился. Вадим высоко подпрыгнул в воздух, перепрыгнул через василиска, ударив при этом нечисть по глазам мечом. Причем и сам не понял, зачем сделал это, знал же, что у того прозрачные прочные веки, которые не пробиваются.

Тварь зарычала и подпрыгнула, зубы лязгнули у самых ботинок. А когда Крот начал опускаться, мощный хвост подсек Вадима, и прежде чем он успел что-то понять, упал на землю, хорошо приложившись о землю. Василиск мгновенно повернулся и попробовал откусить ему голову.

Крот, напрягая все силы, едва удержал щелкающие зубы у своего лица, с отвращением ощущая, как на руки и грудь капает едкая слюна, обжигая кожу. Вес все-таки у него и твари были разными, да и сила тоже, василиск рванул его когтями, и Вадим буквально услышал, как у него что-то хрустнуло — вероятнее всего ребра. Он кое-как высвободил одну руку, ухватил рукоятку и ударил стилетом в брюхо твари, но клинок только скользнул по чешуйкам и ушел в сторону.

Он получил еще один удар когтями, потом еще. Сознание замутилось, и Вадим вдруг понял, что сейчас умрет. Шансов выжить не было ни одного. Волк вряд ли мог ему помочь, тот, похоже, был очень занят, он слышал звучащие в отдалении очереди из «дротиков». Теряя сознание, он ударил еще раз, на этот раз метясь ниже в живот и стилет, кажется нашел место, которое смог пробить. Клинок ушел неглубоко, но этого хватило, чтобы тварь яростно заревела и отскочила. Дальше он уже ничего не помнил. Очнулся уже в машине, пристегнутый ремнем, чтобы не упал.

Болел бок, на глазах запеклась кровь, да и вообще все лицо было покрыто какой-то неприятной пленкой и очень зудело.

Воислав мрачно крутил баранку, когда Вадим зашевелился, покосился на него.

— Как дела, напарник?

— Хреново, — отозвался Вадим, оглядывая себя. Камуфляж был в крови и грязи, кроме того на нем было несколько огромных дыр, оставленных когтями василиска. Голова болела неимоверно, да и не только она — все тело превратилось в горящую, кричащую массу. — Что со мной произошло?

— Задавила тебя тварь, — вздохнул Слава. — Василиска пришлось мне добивать, ты его ранил, но, увы, не смертельно. Хорошо, что альбиносы действительно оказались без защиты, поэтому сравнительно легко удалось их застрелить, правда, сначала пришлось от них побегать, но для меня это одно удовольствие: они звери, я зверь. А вот ты сплоховал. Подбегаю, лежишь весь в крови, а рядом раненый василиск шипит и плюется. Пришлось его добивать, а он шустрый оказался, зацепил меня когтями за ногу. Болит теперь, спасу нет.

— Да уж, — Вадим закрыл глаза, его по-прежнему мутило, только оберег помогал ему терпеть мучительную боль. — Прости, что так получилось. С ногой серьезно?

— Ничего, уже заживает, — Волк свернул в промышленный район прямо перед носом гаишника, который же направился к машине. — Василиск был почти никакой, живот ты ему взрезал неплохо, мне оставалось только нанести завершающий удар. Я его и сделал. Кстати, теперь каждый из нас стал богаче на десяток тысяч, альбиносы штука редкая.

— Ты и Бобру уже успел позвонить?

— Он приехал быстро, находился где-то недалеко, — Воислав затормозил у высоких железных ворот, покрашенных зеленой краской, на них была белым написана сложная аббревиатура, которую Крот даже не стал пытаться расшифровать, слишком много сегодня появилось длинных ничего не значащих по большому счету названий. От ворот в обе стороны тянулся длинный бетонный забор — похоже, завод был большим. — Его ребята быстро тушки загрузили и уехали, да и мне помогли тебя в машину затащить, тяжелый ты, оказывается. Выходи. Вообще-то мы приехали…

— Колдун здесь живет? — устало выдохнул Вадим. Чувствовал он себя скверно, боли правда, уже не было, но зудело страшно, да еще кожу на лице стягивала какая-то непонятная пленка, больше всего на свете ему сейчас хотелось умыться. — Это же вроде какое-то предприятие?

— Предприятие, — кивнул Слава. — Волхв здесь живет и работает.

— А что здесь такое делается, если без колдунов никак? — поморщился от боли Крот. Вставать, тем более двигаться ему не хотелось, зато очень хотелось умереть, прямо здесь, в машине, и плевать на все! Ему было так тоскливо, что хотелось выть на луну, почему всегда после возрождения возникало чувство утраты. — Какие-то магические штучки?

— Ничего подобного, сие есть обычный когда-то процветающий, а сейчас полностью разваленный завод сто раз перепроданный, а волхв при нем сторожем, — ответил Воислав. — Между прочим нечисти здесь не водится, хоть территория огромная, да и воры сюда не лезут — Ворон самый настоящий колдун.

— Ворон? — спросил Вадим. — Странное имя.

— Имя это у него или фамилия, я не знаю, но так его все зовут, — Волк нажал на клаксон. В ответ ворота медленно отъехали в сторону. Нива заехала в большой заводской двор и остановилась у кирпичного двухэтажного здания. Здесь Слава остановил машину. — Идем.

Вадим вышел из машины, пошатнулся и едва не упал. Волк посмотрел на него, тяжело вздохнул, потом забрал окровавленное оружие в охапку и пошел вперед, пробормотав:

— Потерпи, колдун поможет.

— Чем поможет? — спросил Крот, ковыляя за ним. — Убьет что ли?

— Боль снимет, он это умеет.

Воислав открыл большую двустворчатую металлическую дверь, они вошли во двор, дошли до небольшого двухэтажного здания заводоуправления, при этом Вадим умудрился упасть пять раз. Слабость была во всем теле. Его организм никак не хотел слушаться, он словно забыл, как все делается. Волк не помогал ему, даже не пытался, просто смотрел на него сочувствующими понимающими глазами и вздыхал, за это ему Крот был благодарен. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы кто-то его тащил.

Они поднялись по широкой каменной лестнице, на которой висели запыленные портреты передовиков производства прошлого века, открыли высокую дверь и вошли в огромный кабинет. За большим столом больше похожим на аэродром для посадки малых летательных аппаратов сидел худой высокий мужчина во вполне приличном сером костюме с коричневым морщинистым лицом, которое бывает у людей много проводящих время на солнце. У него были седые кудрявые волосы, большой мощной нос и крепкие жилистые руки. Волхв пил чай из высокой кружки, глядя в окно, на них даже не взглянул, хоть наверняка слышал, как они поднимались по лестнице.

Воислав жестом показал Вадиму на стул. Крот недоуменно поглядел на колдуна, думая о том, стоит ли поздороваться для приличия или нет, но потом решил, что Слава знает, что делает, и просто сел, точнее рухнул на подставленный ему стул. Ворон повернулся на шум, остро глянул на Вадима желтыми прищуренными глазами, потом с некоторым одобрением на Волка, встал со стула и подошел к Кроту.

— Что с ним? — спросил он глубоким звучным голосом. — Откуда такой?

— Напоролись на нечисть, — ответил Воислав, бросая прямо на вытертый ковер оружие. Он подошел к столу, налил себе в кружку чаю из большого заварного чайника разрисованного синими цветами и жадно выпил. — Василиск его подрал, чуть не убил, а может и убил, я не проверял, помоги ему.

— А нужно ли? — колдун присел на корточки рядом с Вадимом и закрыл глаза. — Несладко ему пришлось, тяжко.

— Ага, — Волк налил себе еще одну большую чашку. — Хорошо, что он успел перед смертью василиска тяжело ранить, иначе тот бы его сожрал, и тогда восстанавливаться было бы нечему.

— Сейчас станет легче, — волхв провел рукой нал Кротом, и он почувствовал, как уходит куда-то боль, в теле появилось тепло, оно начало понемногу возрождаться. — А ты сам-то знаешь, кого привел ко мне?

— А то! — сказал Слава. — Напарник это мой, я тебе говорил о нем. А привез, чтобы поучил ты его бою, времена настали тревожные, может не справиться.

— Непростой человек, твой напарник, — колдун поднялся и сумрачно посмотрел на Крота, чуть приподняв седые кустистые брови. — И учить его будет нелегко.

— Ты меня знаешь, за мной не заржавеет, — улыбнулся Волк. — Я заплачу.

— А вот это в данном случае не требуется, — в глазах у волхва неожиданно засверкали веселые искорки. — Случай особый, редкий, самому интересно, что получится, так что за бесплатно сделаю.

— Особый, говоришь, случай? — Воислав задумчиво почесал в затылке. — Но любой труд должен быть оплачен…

— Не беспокойся, если потребуется, с него возьму, — Ворон вернулся на свое место и продолжил пить чай. — Как зовут тебя, мил человек? С Волком то мы давно знакомы, можно сказать с детства, я его принимал, когда мамка рожала, имя ему дал, обряд проводил инициации, а ты кто есть?

— Меня зовут Вадимом, — Крот попробовал подняться, но не смог, по всему телу расплылась слабость, боли не было, но все вокруг закружилось и завертелось в странном ритме, пришлось снова сесть, переждать. — Фамилия у меня Кротов, зовут обычно Кротом, это что-то вроде клички.

— То-то я смотрю здесь одни звери и птицы собрались, — хмыкнул волхв. — Ворон, Волк, теперь вот Крот появился. Считаешь, значит, себя зверем подземным?

— Зверем себя не считаю, но в подземелье бываю часто…

— Ну это понятно, фамилия свое берет, — колдун отошел и сел за стол в удобное кожаное кресло. — Как корабль назовут, так он и плавает. А то, что на груди висит, где взял?

— Под землей нашел.

— Вот и ответ ты мне дал на загадку давнюю, — усмехнулся Ворон. — А сказано было в ней: что найдется артефакт в тайном месте, крестом отмеченном, там где люди не ходят, и отыщет его человек силы своей не ведающий. Так было?

— Карту купил у одного барыги, — поморщился Вадим, рассказывать почему-то не хотелось. — На ней были указаны древние туннели, в одном месте крест стоял, туда и пошел, думал, клад там спрятан, а обнаружил алтарь, на котором камешек невзрачный лежал…

— Выходит, правда была в загадке, — волхв протянул руку. — Я этот оберег никогда не видел, хоть слышал о нем много. Покажи.

Вадим снял оберег с груди и протянул его Ворону, но тот в руки брать не стал, жестом показал, чтобы положил камешек на стол, только тогда провел рукой над ним и задумчиво покивал.

— Он самый, Алатыря кусок. Знаешь, для чего камешек этот предназначен, зверь подземный?

— Нет, — ответил Крот. — Откуда?

— Не знаешь, выходит? — колдун задумчиво потеребил небритый подбородок. — Что ж, тех, кто мог рассказать, мало осталось, но хоть понятно, почему наги войну развязали. Столько столетий сидели тихо, люди уже и забывать о них стали, а тут раз и полезли из всех щелей. Правильно, сделал, Волк, что этого парня ко мне привез. Учить его я буду, только время потребуется. С тобой мне работать легко было, ты воином родился, а он по-другому устроен. Только его сначала помыть надо и в чувство привести. Поможешь?

— Куда я денусь? — вздохнул Слава. — Что делать?

— Бери его и веди за мной.

Колдун встал и пошел к выходу. Слава подставил плечо Вадиму и тот тяжело поднялся. Силы у него не осталось совсем, причем произошло это сразу после лечения колдуном. Может он его энергию забрал, может сделал что-то другое, но идти он почти не мог, больше висел на Воиславе, а тот тащил его и тихо матерился. Хорошо, что идти пришлось недалеко, душ нашелся в этом же здании на первом этаже. Здесь его Волк раздел, сунул под лейку и включил горячую воду. Стоять Крот не мог, поэтому сел на пол и привалился к прохладной керамической плитке.

Слава тоже разделся, и Вадим увидел, что и ему досталась победа над нечистью непросто, на его ноге виднелись две рваные раны. Ворон тоже их заметил, заставил Воислава лечь прямо на пол и начал водить руками над его телом. Крот смотрел с удивлением, как от движений колдуна исчезают раны, зарастают багровыми рубцами, а потом исчезают совсем. Когда Волк поднялся, то тоже пошатнулся — видимо лечение волхва и его ослабило.

Крот осмотрел себя: ран на нем не было, а рубцы понемногу исчезали. Вода текла по телу, смывая грязь, а кроме нее пленку эту противную, что кожу стягивала. Очень хотелось пить, поэтому Вадим открыл рот и стал жадно глотать льющуюся из лейки. Его организм впитывал в себя воду как губка, и ему все было мало. Но зато вместе с влагой к нему возвращалась сила.

Минут через пять он даже сумел встать и пойти вслед за Славой в кабинет наверху. Одежду пришлось оставить внизу. Хорошо, что трусы не пострадали, зато все остальное превратилось в грязные окровавленные тряпки. Он уже стал к этому привыкать. Все как всегда. Без одежды было холодно, мокро и противно. Как только Волк усадил Крота на стул, колдун сказал:

— Езжай, охотник, по своим делам, а напарника своего оставь, завтра его заберешь, часов этак в десять утра, раньше никак не управлюсь. И одежду ему привези.

— Как скажешь, дед, — Волк встал и пошел к двери. — Завтра, так завтра. Пока, напарник. Удачи!

— Пока! — Вадим проводил взглядом Славу, посмотрел, как за ним закрылась дверь, и с тяжелым вздохом и повернулся к колдуну. — Когда учить станешь?

Ворон налил в чашку чай и подал ее с поклоном Кроту.

— Не спеши, парень, всему свое время, пока выпей чаю, хороший он у меня, пользительный для здоровья.

Вадим попробовал: чай как чай с травкой, непонятной, пахучей. Колдун смотрел на него из-под седых кустистых бровей серо-голубыми глазами и странно улыбался.

— Не завидую я тебе, парень.

— Почему?

— Судьба тебя ждет непростая, трудная, но награда будет великая, если сдюжишь, конечно.

— А что за награда? — поинтересовался Крот. — Золото, брюлики, счет в иностранной валюте, личная нефтяная скважина?

— Это все мелочи ничего не стоящие, людьми придуманные, — усмехнулся волхв. — На саму жизнь эта ерунда никак не влияет, только ее портит, давно люди заметили, что золото убивает душу, а без нее нет ни счастья ни радости. Богатство развивает чувство жадности, вот и несутся люди по жизни, хватают подряд нужное и ненужное, а когда смерть в глаза заглядывает, пугаются, потому что внутри пусто, зацепится не за что. От злата ничего человек не получает, кроме временного удовлетворения и жгучей зависти. К гибели души подобное ведет, чахнет она, а без нее этот мир никому не мил.

— Если бы я мог выбирать, то наверное выбрал бы такое временное удовлетворение, — пробормотал Крот. — Скромную трехэтажную виллу на лазурном берегу, семизначный счет в банке, слуги, шофер…

— Глупость говоришь, хоть и сам этого не знаешь, но не мне учить тебя пониманию, мое дело помочь выжить, а как жить будешь — твое дело, — Ворон заглянул ему в глаза. — Я смотрю, тебя уже учат…

— Кто?

— А ты не догадываешься?

— Нет, — Вадим отвел взгляд, трудно было смотреть в эти все понимающие глаза, казалось, что волхв видит и понимает его полностью, без остатка. — Я в последнее время с людьми мало общаюсь.

— Я не про людей говорю, — произнес колдун. — Оберег твой штучка непростая, меняет он тебя, ума добавляет, силу в тебе растит, похоже, к большим делам тебя готовит. Долгий у тебя путь, в конце, вероятнее всего совсем другим станешь, может даже и не человеком…

— Не понимаю, о чем вы говорите…

— Да это и не нужно, я говорю больше для себя, — мягко усмехнулся Ворон. — Как тебе мой чай?

— Неплохой, освежает…

— Освежает, говоришь?

Колдун взглянул на него своими цепкими глазами. На этот раз Вадим сумел рассмотреть их, были они цвета выцветшего осеннего неба, только в глубине светился мягкий огонек. Чем больше смотрел Крот в эти глаза, тем больше они его завораживали. Потом огонек стал разрастаться, превращаясь в огромной прожектор, который, казалось, все его мысли высвечивает. Хорошо, что в данный момент Вадим ни о чем не думал, а мирно пил пахучий, не очень вкусный чай. А потом прожектор потух, и его затянуло в стылую глубину бесцветного неба, и он стал падать с огромной высоты вниз.

А дальше… началось невообразимое, он вдруг оказался на арене, покрытой мелким желтым песком, на нем повсюду виднелись небольшие кровавые пятна. Над головой висело жаркое полуденное солнце, хотелось есть и пить. Он посмотрел на руки и обнаружил, что они не его, мало того, что покрыты черными волосками, так еще и покрыты многочисленными шрамами и рубцами. Кроме того, одна рука сжимала короткий меч, а вторая круглый щит. Меч был неудобным с неправильным балансом, и лезвие ощутимо тянуло вниз. Послышался громкий гул трибун, и на арену выскочил небольшой галл, вооруженный трезубцем и сетью.

Прежде чем Вадим понял, что тут происходит, на него полетела сеть, а затем и сам маленький воин решил потыкать его острым трезубцем. Умирать почему-то не хотелось, и Крот отбил тяжелый удар, а потом и сам ударил в ответ. Промахнулся. Галл вертелся как юла. Пришлось побегать, покрутиться, прежде чем удалось зацепить его краешком клинка. Зато как брызнула алая кровь из порезанного плеча, драться стало значительно легче — галл стал тише, осторожнее, в глазах появилась задумчивость, а потом и синеватая бледность, говорящая о приближающейся смерти.

Крот перекатился по песку, уворачиваясь от сети, подрубил галлу ногу, а потом, когда воин опустился на колено, снес ему голову быстрым отточенным долгими тренировками ударом. Трибуны взревели. Он поднял вверх свой окровавленный меч и заорал что-то громко и яростно причем явно не на русском языке, но насладиться триумфом ему не дали. Откуда-то появился распорядитель, а за ним вышли мрачные воины в полных доспехах. Вадим бросил меч к их ногам, сплюнул, и тут его снова потащило в стылую небесную синеву.

После этого он сражался в тысячах битв, и побеждал не всегда. Наоборот — чаще проигрывал и умирал, но не потому что не умел драться, просто в горячке битве, когда смешан строй, не удавалось отразить удары летящие со всех сторон.

Воевал он много и в разных странах, был китайским полководцем и даже самураем, чтившим кодекс Бусидо, и даже лучшим фехтовальщиком при дворе французского короля, отравленного любовницей.

Все было бы хорошо, да только кончалась каждая его жизнь смертью. Каким бы ловким он не был, всегда находился тот, кто оказывался быстрее, предусмотрительнее или просто удачливее. Да и судьба не всегда была благосклонна к нему — от стрелы или болта трудно увернуться, когда в тебя стреляют из засады. И некуда убежать, когда на тебя летит тысяча стрел, словно небесный град, а щита нет. Или когда противников много, а ты один. Или когда тебя разрывает снаряд или травят газом, а противогаза нет…

Горечь и разочарование — вот что испытывал он, вступая в очередную битву, так как знал, чем все закончится. Иногда смерть была легкой и быстрой, чаще тяжелой и долгой, когда раны воспалялись и гнили, а Крот ждал терпеливо конца, слыша стоны умирающих рядом таких же незадачливых как он воинов. Меч, лук, топор, молот, кинжал, арбалет, мушкет, винтовка — привычные оружия ремесла, он умел ими пользоваться, но всегда знал, что ждет впереди: смерть всегда только она…

— Понравился чай?

Вадим услышал далекий голос колдуна, поднял голову со скрещенных рук и недоуменно на них посмотрел. Руки были чужими, его всегда имели мозоли и шрамы, они были жилистыми и крепкими, а эти принадлежали изнеженному юнцу, никогда не держащему в руках оружие. Потом Крот поднял глаза на волхва, узнал его и грустно усмехнулся.

— Извините, задремал, ночью спал плохо.

— Ничего, попей чайку, он поднимет настроение.

Может ему показалось, но вкус чая неуловимо изменился, напиток стал крепче, чернее, и действительно нес бодрость и силу, да и вкус у него оказался, как у хорошего вина с послевкусием трав.

— Спасибо, действительно вкусно и бодрит, — степенно поблагодарил Вадим. — Когда займемся учебой?

— Когда это снова тебе потребуется, — пожал плечами Ворон. — Сегодня на это больше нет времени, твой напарник приехал.

— Волк?

— Он самый нетерпеливый из моих учеников, но и самый успешный, — улыбнулся волхв. — Уже минут пять ждет тебя во дворе.

— Но он же только что уехал…

— О том мне неведомо, — хмыкнул колдун. — Может, забыл чего, а может, случилось что. Иди к нему. Ждет же, беспокоится…

Крот встал со стула и пошатнувшись, едва устоял, ухватившись за стол. Тело затекло, мышцы ломило, голова кружилась. Пришлось постоять пару минут, пережидая, пока ноги и руки перестанет колоть мелкими противными иголочками.

— Да и оденься, — колдун показал рукой на камуфляж, который аккуратно был разложен на столе. Его оружие тоже лежало там, вычищенное и приведенное в порядок. — Не пойдешь же на улицу в одних трусах и футболке, холодно однако, весна ранняя…

Волхв пил чай и смотрел в окно, не обращая на него внимания. Крот подождал, пока пройдет головокружение, не спеша оделся и направился к двери.

— До свиданья, Ворон, — произнес он, открывая дверь, не надеясь на ответ и поэтому очень удивился, когда услышал.

— Удачи, Крот. Приходи, когда будешь готов.

— Готов к чему?

— Узнать, для чего оберег твой тебе дан.

— Я и сейчас готов это узнать.

— Еще нет, — колдун посмотрел на него долгим испытывающим взглядом. — Подождем. Сам поймешь когда…

Глава вторая

Отряд приехал в город поздней ночью. Неприметные газели проскакивали перекрестки на огромной скорости, перед ними катились два перехватчика распугивая любителей покататься по ночному городу. Небольшая колонна остановилась только на пару минут у здания ФСБ, из которого выскочил полковник Пушков и заскочил в первую газель. С переднего сиденья приподнялся невысокий кряжистый майор и отдал честь.

— Товарищ полковник, отряд специального назначения прибыл в ваше распоряжение, докладывал майор Серов.

— Садись, майор, — поморщился Пушков. — Трогай. Нам еще километров тридцать ехать.

— Вас понял, — Серов кивнул водителю, и тот дал короткий гудок. Через секунду колонна тронулась с места. — Жду вводной.

— А вводная у нас простая, — Пушков вздохнул. — Нечисть совсем распоясалась, никого не боится. Зафиксировано больше трех десятков нападений, погибло уже более двухсот граждан, в том числе пятнадцать сотрудников полиции.

— Солидно, — кивнул майор. — Удалось убить хоть одну?

— Если бы… — полковник покосился на бойцов, дипломатично глядящих в сторону. — Пока счет открыт только с той стороны.

— Странно, — покачал головой Серов. — Насколько мне известно, у вас здесь есть хорошие охотники, даже до нас слухи дошли. А с Хароном давно знакомы, участвовали в некоторых совместных операциях.

— Ничего странного, — скривился Пушков. — Скурвился твой Харон. Решил в своей команде порядок навести, вот одного из своих лучших ребят чуть было на тот свет не отправил, правда, тот оказался не лыком шит, самого Харона отметелил и скрылся. Естественно, второй охотник без напарника отказался на охоту выходить.

— А что другие? — удивленно поднял брови майор. — Тоже отказались?

— А нет других, — хмыкнул полковник. — Есть только одна двойка охотников — Волк и Крот.

— Если судить по результатам, а данные у нас по нечисти по погибшей собираются со всей России, — произнес задумчиво Серов. — Я считал, что у вас работает как минимум десяток высококвалифицированных охотников, а тут всего двое… интересно, встречу с ними не устроите? Хотелось бы, с кем-нибудь из них переговорить, хитрости у них кое-какие узнать, как они тварей валят.

— Появится возможность, встретитесь, — кивнул Пушков. — Только, как понимаете, сейчас на это времени нет. Перед вашим отрядом ставится задача охранять руководство города и их семьи, для удобства выполнения всех их собрали в губернаторском особняке, там своя охрана имеется, но они обычные телохранители, опыта по работе с нечистью не имеют.

— Задачу понял, — проговорил Серов. — Только немного непонятно, нечисть у вас лезет из всех щелей, а вы наш отряд отряжаете на охрану? Может проще было руководство эвакуировать, а нам дать возможность работать по профилю — убивать нечисть? Оттого что мы будем начальство защищать, меньше тварей в городе не станет.

— Задача понятна, майор? — нахмурился полковник. — Вижу, что понятна. Вот и выполняйте. А рассуждать, что лучше, у себя на базе будете. Понятно, что будете чувствовать себя не у дел, что обычно перед вами ставят другие задачи, но насколько мне известно, без дела вы сидеть не будете и без того дерьма нахлебаетесь по самые уши.

— А кто город будет защищать? — спросил майор. — Вызвали кого-то еще?

— В город уже находится полк внутренних войск и прикомандированный к нему отряд спецназа.

— Краповые береты? — понимающе усмехнулся Серов. — Они?

— Они, — кивнул Пушков. — Им придана необходимая бронетехника и авиация.

— Эти ребята не знают, с кем столкнутся, их обучали другому.

— Не знают, — подтвердил полковник. — Но они солдаты, их работа уничтожать врагов, причем любых, а не специально отобранных.

— Погибнут многие, — произнес майор. — Жаль мальчишек, которых набрали по призыву, контрактники профи, им деваться некуда, а этих искренне жаль.

— Жаль, — согласился Пушков. — Только деваться некуда, ты своим отрядом, майор, весь город не закроешь, значит, кто-то должен его прикрыть без тебя. Вот и принято такое решение, мне оно тоже не нравится, но приказы не обсуждают. И еще… — полковник посмотрел на бойцов, те дремали, не вслушиваясь в разговор начальства. — Одна из причин того, что вы разместитесь за городом — испытание новых образцов оружия. Абсолютно секретных. От твоих бойцов, майор, будет зависеть, сможем ли мы вообще бороться с этими тварями и, конечно, от ученых, которые вас уже ждут.

— А вот это другое дело, — сразу приободрился Серов. — За это спасибо, товарищ полковник. Надеюсь, большеголовые придумали что-нибудь дальнобойное? Надоело ребят терять, смешно и обидно посылать их на бой с мечами, как в средневековье. Двадцать первый век на дворе, а мы все клинками воюем.

— Есть дальнобойное и не очень, — улыбнулся полковник. — Скоро сами все увидите и попробуете, а мы будем с нетерпением ожидать результатов. Если результаты действительно будут хорошие, то сразу начнем производство лучших образцов, и будем вооружать ими краповых беретов, тогда и пацанов погибнет меньше.

— Понял, товарищ, полковник, — привстал майор. — Будем стараться!

— Удачи.

Пушков сделал знак водителю, и тот остановился, полковник пересел в свой джип, который вынырнул откуда-то из темноты и укатил в город, а колонна продолжила свой путь. Через полчаса отряд из пятидесяти человек разместили во флигелях загородного дома губернатора, а еще через час они заняли свои места по охране. В это время сам Серов со своим заместителем разговаривал с учеными, которые уже несколько часов ожидали их прибытия. К концу разговора, несколько лучших бойцов вышли из подвала, в котором разместили ученых, с тяжелыми ящиками.

* * *

Вадим, недоумевая, вышел в коридор, спустился по лестнице и вышел на заводской двор. Нива действительно стояла во дворе. День был серым, тучи ползли по хмурому небу, ветер нес в себе запахи заводской гари. Было тепло, должно быть около нуля. Сыро, сумрачно, промозгло — весна пришла…

Что-то неуловимо изменилось за время его сна: то ли стало более тепло, то ли более светло — как-то непонятно.

Волк сидел за рулем, сосредоточенно думая о чем-то. Когда Вадим открыл дверь, криво усмехнулся:

— Привет! Понравилось обучение?

— А не было никакого обучения, — Крот сел на сидение и накинул ремень, без него с Воиславом ездить было опасно. Пахло в машине приятно, вероятно Волк сгонял машину на автомойку, оно и правильно, только с него вчера крови натекло с литр. — Посидели, поболтали, чай попили и все.

— Ну-ну, — сказал Слава, заводя мотор и срываясь с места. — Любит, Ворон, туману вокруг себя напустить, но мастер он отменный, лучше его в наших краях нет. Всё знает, всё умеет, осторожный, меру знает, поэтому до сих пор жив.

— Да уж, странный человек, — согласился с ним Вадим. — Только твою последнюю фразу насчет него не понял.

— Удивляешь ты меня, напарник, — Волк выехал через открывшиеся ворота, которые словно открылись сами — Вроде уже не мальчишка, а постоянно задаешь какие-то глупые вопросы.

— И что в них глупого?

— Неужели ты не знаешь о том, что как только человек начинает играть активную роль в этом мире, то сразу у него появляются враги? — удивленно приподнял брови Воислав. — Так было всегда и так будет. И чем сильнее человек оказывает влияние на мир, тем многочисленнее у него враги, тем больше вероятность того, что его убьют. А Ворон мастер, он может этот мир направить по любому пути, так как видит будущее, знает прошлое, ощущает ткань мира. Все, что он делает, никогда не бывает случайным, во всем имеется особый расчет.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Да… — покачал головой Слава. — Совсем ты, напарник, думать не хочешь. Все тебе разжевать нужно, объяснить. Как ты считаешь, кто управляет этим миром?

— Богатые и влиятельные люди, политики и олигархи, — ответил с готовностью Крот. — Они себя еще называют элитой.

— А кто управляет ими?

— Не знаю, — пожал плечами Вадим. — Вероятнее всего — никто.

— Ошибаешься, — Волк вырулил на проспект. — Элита не производит идеи, она только их использует, мир развивают не бабки, а свежие мысли, новые технологии и технические решения.

— Идеи — типа коммунизма что ли?

— Почему бы и нет? — заметив впереди небольшую пробку, Воислав свернул на соседнюю улочку. — Если бы мир не разделился на две части, то у нас бы до сих пор не было ни ракет, ни космоса, ни телевидения, ни компьютера, ни интернета, ни сотового телефона, потому что все эти изобретения пришли в обычную жизнь из оборонки. Еще не нашелся тот историк, который сумел бы проанализировать и понять, как многое нам дала идея коммунизма. Прошлый мир изменился кардинально, государство начало думать о людях, а раньше считало его просто быдлом.

— Может и так, — согласился Вадим. — Только какое это отношение имеет к Ворону?

— Волхв управляет нашим будущим, — проговорил Слава. — Именно он, да еще десяток других таких же он колдунов в нашей стране ведут ее к какой-то нам пока неясной цели.

— Не смеши меня, — Крот рассмеялся. — Сторож на развалившемся заводе ведет Россию. Представляю, куда он ее приведет. На свалку что ли? Боюсь, ты преувеличиваешь воздействие колдовства на современный мир.

— Ворон не только колдун, он волхв, а они во все времена землю нашу берегли, поэтому не на свалку мы идем, — не согласился с ним Волк. — Волхвы многое знают и понимают.

— Я не понимаю, как может сторож вести страну куда-то, — сказал Вадим. — Глупость какая-то.

— Ведет тот, кто знает, куда идти, — пояснил Волк. — А кто знает? Тот, кто видит будущее. Волхвы видят его, а значит, знают, куда нам идти. Наши же правители ни черта не знают, потому не ведут никуда, так делают вид, якобы что-то понимают. Колдуны же знают, но в жизнь нашу вмешиваются только тогда, когда это действительно необходимо, потому что когда они меняют что-то в мире, то становятся уязвимыми.

— Для кого?

— Любое изменение всегда кому-то не по душе, — пожал плечами Воислав. — Одни изменения ведут мир к свету, другие к темноте.

— Опять светлые и темные? — фыркнул Крот. — Не смеши меня.

— Тебе-то почему смешно? — удивился Слава. — Ты в этом живешь. Наги, по-твоему добрые к людям существа? А они что — светлые? А чего тогда живут в темноте?

— Наги нас едят как скот, — помрачнел Вадим. — Кстати, чего ты вернулся? Говорил же, что оставишь меня до завтрашнего утра…

— Так ты так ничего и не понял? — Слава посмотрел на него и рассмеялся. — Забавно.

— А что я должен понять? — нахмурился Крот. — И что смешного?

— А то что завтра уже наступило, — засмеялся Воислав. — Я приехал в то время, в которое обещал.

— Да ладно тебе, — Вадим залез в карман и посмотрел на телефон. Время десять ноль пять. Дата… действительно другой день. Но этого не может быть! Или может? — Ты хочешь сказать, что я почти сутки проспал и этого не заметил? А как же обучение?

— Прошел ты обучение, — ухмыльнулся Волк. — Ворон слово держит, если обещал, то он тебя уже всему, чему нужно, научил. Слышал про обучение во сне? Так вот ты им и занимался. Не сомневаюсь, что ты сейчас мечом и кинжалом владеешь, как опытный мастер. Конечно, какое-то время потребуется, чтобы твое умение проснулось, но оно в тебе уже находится. Меня он так же учил сражаться; прошептал что-то, я и заснул, а проснулся на другой день, в голове только воспоминания о странных снах, в которых сражался с разной нечистью.

— Сны и мне снились, — заметил Крот. — Препоганенькие кстати, в основном те, в которых меня убивают.

— Вот и я о том же, — ухмыльнулся Слава. — Непростые это сны. Обучающие. А тело запоминает лучше всего тогда, когда ему страшно, вот Ворон тебя и вел от одной смерти к другой. Зато теперь ты ко всему готов.

— Да уж, — Вадим снова вспомнил то, что ему снилось и передернул от отвращения плечами. — Мерзость еще та.

— Главное в любом деле, это результат, — заметил Воислав, он мчался по проспекту на полной скорости. Вадиму показалось, что машин стало меньше, а те, что были, ехали неспешно, на их фоне Нива выглядела гоночной машиной. — Сейчас отправимся на один небольшой завод, там василиск резню устроил, придется с ним разбираться.

— А где спецы из ФСБ? — полюбопытствовал Крот. — Мне казалось, что они должны этим заниматься.

— Им поставили другую задачу, — помрачнел Волк. — Они взяли под охрану администрацию города, всех больших начальников и буржуев, оберегают нашу элиту. Убивать нечисть придется нам.

— Двоим? — иронически фыркнул Вадим. — Ты нашу силу случайно не переоцениваешь?

— Не переоцениваю, — Слава резко свернул на узкую улочку. — Мы с тобой многое можем. Кстати, полковник Пушков собрал вокруг себя всех экстрасенсов, чтобы они выяснили, почему началась эта война, и что нужно сделать, чтобы она закончилась.

— Да уж, — Вадим поежился от неприятного предчувствия. Не то чтобы он верил в то, что экстрасенсы смогут узнать, что война началась из-за него, но кто его знает? Лада же почувствовала. А если Пушков поймет, что это из-за него наги окрысились на людей, что предпримет? А если возьмет и отдаст его нагам? — А они смогут?

— Конечно, — кивнул утвердительно Воислав. — Ясновидящие все могут.

— А если они узнают, что эту войну спровоцировал я? — поинтересовался Крот. — Как ты себя поведешь?

— Странное заявление, напарник, — Волк глянул на него испытывающим взглядом и снова уставился на дорогу. — И, похоже, для него есть основание. Натворил чего-то? А ну рассказывай!!

— Расскажу, если объяснишь, почему считаешь себя не совсем человеком, — проговорил Крот. — Давно же обещал рассказать…

— А это важно именно в данный момент? — спросил Воислав. — Потерпеть не может?

— Мне знать нужно, чего от тебя ждать, — сказал Крот. — Ты мой напарник, мы с тобой вместе на нечисть охотимся, своей жизнью рискуем, следовательно должны понимать возможности друг друга. Может, тебя вообще убить нельзя, а я тебя спасать буду и сам напорюсь.

— Что ж, наверное, пора тебе узнать, — Воислав вытащил из-под куртки свой оберег, серебряную голову волка, он закачался на груди, а желтые глаза заблестели. — Только пообещай, что и ты расскажешь о том, что натворил.

— Заметано.

— Ну что ж, напарник, — торжественно начал Волк. — Не знаю, как ты отнесешься к этому но я оборотень!

— Вервольф? — Вадим коротко хохотнул. — Немецкий спецназ?

— Зря смеешься, — Слава свернул на очередную узкую улочку, ведущую к промышленной части города. — И Вервольф был не спецназ, а немецкое ополчение. Фашисты вообще уважали разную мистику. И между прочим это не раз им помогало. Мы очень многого не знаем, но то, что они всю Европу захватили в очень короткое время и малой кровью, говорит об очень многом, в том числе и о правильном выборе времени. На них тогда работали лучшие экстрасенсы, я думаю, что они бы захватили всех, в том числе и нас, если бы не волхвы.

— Да ладно тебе! — фыркнул Крот. — Опять начинаешь колдунов расхваливать.

— Это правда, — серьезно проговорил Воислав. — Если залезешь в нашу историю, то увидишь много странного, что объяснить с точки зрения логики невозможно.

— Например?

— Слышал о том, что перед войной вскрыли могилу Тамерлана? — спросил Волк. — Об этом в свое время в газетах писали.

— И что? — Вадим удивленно поднял брови. — Мало ли тогда могил вскрывали? Может быть, ты не знаешь, но большевикам в те время не хватало золота, чтобы провести индустриализацию, поэтому археологам была дана задача вскрывать все надгробья, а потом все найденное продавалось на запад.

— Я сейчас не о том, хоть это было любопытно услышать, — Слава удивлением покосился на Крота, похоже, его удивило, что тот знал подоплеку активных археологических изысканий. — На могиле хромого старца было написано, что тот, кто ее вскроет, выпустит в мир дух разрушения и войны.

— Война вообще-то началась в тридцать девятом, а не сорок первом, — заметил Вадим. — Так что кто-то раньше выпустил дух войны.

— Через два дня после вскрытия могилы, немецкие войска перешли границу, — произнес Воислав. — А самые значительные победы начались после того, как Тимура захоронили обратно.

— Так, получается, могилу волхвы вскрыли? — спросил Крот.

— Нет, могилу вскрыли как раз те, кому нужна была эта война, — ответил Волк. — Я же сказал, что светлые и темные постоянно борются между собой.

— Не верю я в это, но пусть будет так, тем более что та война уже почти забыта, — пожал плечами Вадим. — Мы же сейчас не об этом. Итак, ты считаешь себя вервольфом?

— Скорее волколаком, это правильное название, наше славянское.

— Значит, ты можешь превращаться в волка?

— Ну не совсем в волка, скорее в его подобие, — Слава задумчиво посмотрел на него. — Но поверь, смотреть на это страшно.

— А как ты оборотнем стал? — поинтересовался Вадим. — Покусал кто-то? Волк? Собака?

— Глупости это, — Волк поморщился. — Есть такие болезни, которые от диких животных передаются, тогда у человека рожа от инфекции портится, вот все и путают. А со мной все иначе, у меня предки оборотни, у меня генотип другой.

— И что тебе твое перевертывание дает? — спросил Вадим. — Чем помогает?

— Могу быстро когти вырастить, клыки, уши, чтобы лучше слышать, нос, чтобы чуять, — сказал Слава. — Если начинаю переходить в звериную ипостась, то начинаю двигаться быстро, но на четвереньки не становлюсь и хвост не вырастает.

— Так ты можешь превращаться в волка или нет?

— Только в его подобие, — ответил Воислав. — Лохматость повышается, когти и зубы вырастают. Скорость реакции увеличивается, нюх, слух и тому подобное, но двигаюсь на двух ногах.

— А когда ты оборачиваешься, твои раны зарастают? — спросил Вадим. — Регенерация происходит?

— Зарастают, но не так быстро как в кино, — ответил с вздохом Волк. — И оборачиваться лучше всего подальше от людей, потому что, как бы это помягче сказать, я в это время становлюсь не совсем адекватным.

— Это как?

— Да так, — Волк заиграл желваками. — Порву как грелку и не замечу, а потом жалеть об этом буду. Короче, не люблю я это дело, ни говорить об этом, ни оборачиваться, да и больно это очень, отсюда и неадекватность.

— А после перевертывания? — поинтересовался Крот. — Что с тобой происходит после этого? Мозги включаются?

— Потом все нормально становится, — ответил Слава. — И головой нормально соображаю, и двигаюсь хорошо, и в бою опасен для врагов, конечно, не для друзей. Кстати, Харон тоже из оборотней, только он из рода тигра.

— Это я заметил, еще когда с ним сражался в спортзале, — кивнул Вадим. — Он тогда ускорился так, как никто из людей не может.

— Теперь все? — произнес Воислав — Утолил твою жажду знаний?

— Утолил.

— Хорошо, теперь после того, как ты узнал, кто я такой, рассказывай, что натворил.

— Пожалуйста, — Вадим тяжело вздохнул. — Правда, рассказывать особо нечего, просто я когда в подземелье прятался от Харона, то случайно напоролся на самку нагов.

— Кладка там была? — насторожился Волк. — Я говорю об яйцах.

— Была.

— Похоже тебе не повезло в тот день, — Слава резко свернул в проулок. Скоро Вадим понял, что они едут снова в промышленный район. Вдоль улиц потянулись бесконечные кирпичные и бетонные заборы, обвитые колючей проволокой. — Что дальше произошло?

— Самку охраняло три крупных самца, — Крот помрачнел, вспоминая мрачный туннель, огромную самку и трех нагов рядом с ней. — Они меня захотели убить, но им места не хватало, чтобы напасть организованно. Началась драка, я от них бегал, а они меня пытались зацепить. А потом… один из нагов подставился, я ему на спину запрыгнул и стилетом в позвоночник ударил. Попал туда, куда надо, он задергался в предсмертных конвульсиях, и раздавил все яйца. После этого наги обезумели, стали биться о стены так, что произошел обвал. Я едва успел залезть в какую-то нору, чтобы меня не вместе с ними придавило.

— А самка погибла? — уточнил Волк.

— Конечно, я сам едва выбрался оттуда, считай, весь верхний этаж упал.

— Блин! — Воислав разразился долгими ругательствами разной этажности, такого цветастого мата Вадим никогда еще не слышал, поэтому просто обалдел, не зная, как на это реагировать. Хоть в ругательствах присутствовал весь его род до первой обезьяны спустившейся с дерева, он не мог на это обидеться, потому что сказано было необычно, смачно и даже как-то прилично, поэтому просто слушал и восхищался. Слава резко затормозил машину возле огромных железных ворот. — Приехали!

Ворота перед ними стали открываться. Волк завел машину во двор, поставил возле здания управления и заглушил мотор.

— Ты объясни, что я сделал не так? — спросил Вадим. — Мне нужно было умереть, увидев яйца нагов? Взрезать себе вены, сделать сикоку?

— Не умереть, — Воислав вздохнул. — С одной стороны я понимаю, что это стечение обстоятельств, с другой стороны уж слишком много этих обстоятельств накладывается на тебя, что говорит о неслучайности происходящего. А ведь наверняка Ворон знает, что происходит, но молчит, старый пень! Скрывает.

Волк снова разразился многоэтажной бранью, когда он успокоился, Крот попросил.

— Не понимаю, объясни попроще.

— Проще? — Слава помолчал, успокаиваясь. — Могу и проще. Самка у нагов одна, раз в сто лет она откладывает яйца. Ты практически весь их род поставил на грань уничтожения. Даже при всем желании не мог бы сделать хуже. Самку охраняют очень тщательно, ее прячут в таких местах, куда случайно попасть невозможно, еще никому не удавалось найти ее и уничтожить кладку, а желающих было много во все времена. А ты сумел! Я не знаю, как на это реагировать. С одной стороны вроде радоваться надо, что самый сильный враг человечества попал в почти безвыходное положение, а с другой стороны ясно, что они так этого дела не оставят, и три тысячи человек, которые они убили на сегодняшний день, лишь цветочки, будут ягодки, да еще какие — наги накажут людей очень сурово. Возможно весь город уничтожат. Теперь становится ясно, почему нападают крысы, собаки, птицы — наги их заставляют.

— И что теперь? — спросил Вадим, ему не понравилось, как это все воспринял Волк — похоже, и на самом деле, он сделал что-то не то. — Получается, я во всем виноват?

— В чем? — Воислав мрачно посмотрел на него. — В том, что уничтожил яйца? Так, поверь, если бы у меня появилась такая возможность, я бы сделал то же самое. И любой нормальный человек поступил бы также, просто как всегда оказалось, что человечество не готово к этой войне. Ладно, дай мне это хорошенько обдумать, а пока пойдем разбираться с василиском, нас уже ждут.

Слава показал рукой на здание, там на площадке появился какой-то человек в хорошем плаще и костюме, который держал в руках небольшой портфель.

Тучи понемногу расходились, появилось солнце, оно залило огромный двор, покрытый кучами замызганного подтаявшего снега, стащенного бульдозерами с территории всего завода, он заиграл разными цветами, на белом проявились пятна разной формы и цвета: желтые, зеленые, синие, фиолетовые — предприятие явно производило какую-то химию. Человек переговорил с кем-то по сотовому телефону, потом неспешно спустился по лестнице и подошел к машине.

— Охотники?

— Они самые, — Слава опустил стекло. — Вызывали?

— Да. Выходите, поговорим.

— Пожалуйста, — Волк вышел из машины, посмотрел вокруг и сплюнул на розовый сугроб. — Где василиск?

— Я не знаю, что это за зверь, и как его называют, — мужчина проговорил это скороговоркой, как-то презрительно и даже надменно. — Обнаружили его в дальнем ангаре, там у нас хранятся горючие материалы, поэтому будьте осторожнее.

— А можно конкретнее? — Вадим встал рядом с Воиславом, задал он этот вопрос, потому что знал, что обычно хранят в отдаленных складах. В его фирме, например, там держали бензин для фур, в филиалах разную химию. Что мог там натворить бронированный зверь весом больше тонны в таком месте легко представить. Это даже не слон в посудной лавке, гораздо хуже. — Что там у вас содержится?

— Кислоты, химикаты, взрывоопасные жидкости и много чего другого, — бойко ответил представитель завода. — Если жидкости смешаются, то такое может произойти, что пол города потом по больницам бегать будет.

— Какая тара? — спросил Слава.

— Бутыли в основном стеклянные, есть, правда, и пластиковая упаковка, а также металл, — ответил мужчина, подняв вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Так что, пожалуйста, аккуратнее, если не хотите, чтобы ваша фирма понесла огромные убытки. Мы вас по судам затаскаем, если внутри ангара произойдет взрыв.

— Замечательно, — Воислав открыл дверь машины и сел. — Было приятно с вами познакомиться, удачи вам в ваших нелегких делах. Мы поехали домой. Вадим, садись.

— Найдите себе другую фирму, которая сможет решить ваши вопросы без битья посуды, — пожал плечами Крот. — Мы на это неспособны, нас этому не учили.

— Как так?! — взвился мужчина. На слова Вадима он не обратил никакого внимания, обращался он только к Волку, признав его главным. — Мы разговаривали с директором вашего охранного агентства, он согласился отправить к нам своих лучших специалистов, а насчет оплаты договаривались с вашим менеджером Бобровым…

— С Бобровым говорите? — Волк вытащил телефон и включил громкую связь. — Борис? Ты знаешь, на что нас подписал?

— На василиска, — Борис говорил сухим деловым тоном. — А что обнаружилась какая-то другая тварь? Тогда надо пересмотреть договор и соответственно увеличить оплату…

— Кто там, мы еще не знаем, но зато доподлинно известно, что нечисть находится на складе с химией: кислоты, щелочь, взрывоопасные жидкости, и все это находится в стеклянных бутылях, — проговорил Слава. — Представил множество стеклянной посуды и василиска среди нее?

— Представил… — ответил Бобер. — Похоже, мы поторопились с подписанием этого контракта.

— Вот именно, — Воислав ласково улыбнулся мужчине. — Представитель завода говорит, что если жидкости смешаются, то будет кирдык всем, но главное, он сказал, что все убытки отнесут на наш счет, и нашу фирму по судам затаскают. Как тебе такое нравится?

— Совсем не нравится. Дай-ка мне этого представителя завода.

— Это вас, — Волк протянул трубку мужчине. — Побеседуйте с нашим менеджером..

— Хорошо, — мужчина отошел в сторону, о чем он говорил с Бобром, было неизвестно, потому что громкую связь мужчина отключил, но лицо его на глазах мрачнело. Выслушав все, что сказал Борис, он растерянно посмотрел на охотников, подошел к ним и подал трубку.

— Мы согласны увеличить оплату в четыре раза, но это грабеж среди белого дня! И почему вы не хотите оплачивать убытки? Это же нормальное условие любого делового контракта? Пользуетесь ситуацией? Мы же дадим вам костюмы химзащиты!

— Послушайте, милейший, — произнес Слава, выходя из машины, видимо, все-таки решив заняться этим делом. — Вы хоть раз василиска видели?

— Конечно нет! — возмущенно ответил представитель завода, при этом состроив такую мину, словно ему предложили что-то мерзкое и дурно-пахнущее. — Каждый должен заниматься своим делом, я занимаюсь финансами, у меня свои приоритеты.

— А танк видели?

— Доводилось, — мужчина гордо приосанился. — Служил!

— Так вот василиск и есть танк, который сейчас находится в вашей посудной лавке, — усмехнувшись, произнес Воислав. — У него вес за тонну, имеется своя броня в виде мощных чешуек, движется эта тварь со скоростью легкового автомобиля и у нее имеется орудие стреляющее едким ядом.

— Мне кажется вы несколько преувеличиваете….

— Взрослый василиск вырастает размером с небольшой грузовик, — скучным профессорским голосом начал читать лекцию Воислав. — Тварь ядовита, плюется ядом, причем одного плевка достаточно, чтобы убить слона. Противоядия не имеется. Те, в кого попадает яд, умирают без вариантов: сначала ступор, потом кататония, дальше неминуемая смерть. Отсюда легенды о том, что василиск может превращать людей в камень. Чешуя твердая, пуля ее не пробивает. Мы перед вами заехали в городской морг, там лежат тела двенадцати человек, их всех убил василиск, причем два трупа наличествуют лишь в виде фрагментов, поскольку нечисть сожрала людей, так как очень любит человеческое мясо. Кроме того его яд является настолько едким, что прожигает сталь, и уж точно прожжет ваши костюмы для химзащиты. Как вы считаете, стоит ли нам так рисковать? И действительно ли мы такие глупцы, что полезем спасать вашу собственность, да еще с риском остаться без штанов после того, как вы на нас подадите в суд?

— С грузовик и ядовита? — лицо мужчины изменилось, голос стал задумчивым. — Такая тварь действительно может натворить немало дел. Придется вызывать МЧС, пожарников, останавливать завод, эвакуировать людей. Это мне совсем не нравится. Что вы предлагаете?

— Я ничего не предлагаю, — пожал плечами Слава. — Умирать мне не хочется, к тому же, как говорит мой напарник, мертвым деньги ни к чему. Ни МЧС ни пожарники вам не помогут, как и милиция, это не их профиль, они даже сюда не поедут, если узнают, кто тут у вас объявился. Можете вызвать армию, но тогда вам не только ангар, а весь завод развалят.

— Хозяину это вряд ли понравится, — пробормотал представитель завода, он поднялся по лестнице и вытащил телефон и стал кому-то что-то тихо рассказывать, при этом бледнея и краснея.

— Чего ты добиваешься? — спросил Вадим. — Зачем его пугаешь? Я же вижу, что ты уже готов эту тварь убить бесплатно.

— Во-первых, не пугаю, а ввожу в курс дела, — ответил Волк, наблюдая с усмешкой за мужчиной, который уже стал заикаться. — Во-вторых, мне не нравится его презрение к моей скромной интеллигентной особе, в-третьих — сволочей надо наказывать рублем. В-четвертых, и ты в этом прав, нельзя василиска оставлять в этом месте, слишком велика угроза для людей, но бесплатно я ее убивать не стану.

— Так он сказал, что оплатит все.

— Так то пойдет через Бобра, а я хочу наличные и от этого напыщенного кретина.

Представитель завода закончил разговор и подошел к ним.

— По пять тысяч зелени каждому в руки и столько же после уничтожения твари, это вне соглашения с вашим начальством, если приступите прямо сейчас.

— По семь сейчас, — ответил Волк, глядя задумчиво в серое небо. — Десять после, и за разрушения мы не отвечаем.

— Согласен, — быстро ответил мужчина. — Давно заметил, все сводится к деньгам, каждый хочет получить больше за меньшую работу. Если бы не химикаты, я бы с вами даже разговаривать не стал, так что можете считать, что вам повезло.

— Нам повезет, когда василиск сдохнет, а мы будем стоять рядом с его тушей живыми и невредимыми, — ответил Слава. — Где ваш ангар?

— Езжайте до конца аллеи, — представитель завода махнул рукой в глубь территории. — В конце увидите оцепление, которое устроила наша служба безопасности, склад за ним.

— А деньги?

— Вам привезут.

— Поехали, напарник, — Волк снова полез в машину, Вадим за ним, отметив про себя, как ловко напарник решил все вопросы, причем в свою пользу, это было мастерством переговорщика, такому не научишься, с этим нужно родиться.

Они доехали до конца асфальтовой дорожки и увидели двух охранников, вооруженных резиновыми дубинками, которые, видимо, и считались оцеплением. Один из них, посмотрев на номера, подошел на пару метров и махнул рукой в сторону огромного металлического ангара.

— Проезжайте.

Они доехали до заасфальтированной площадки возле ворот и остановились.

— Ты идти туда не боишься? — спросил Крот. — Там же действительно химикаты.

— Конечно, боюсь, я же не дурак, но я подготовился, — Воислав вышел из машины и открыв багажник, вытащил из нее винтовку, только диаметр ствола у него был как у противотанкового ружья. — Вот эта штука свалит василиска, нам к нему даже близко подходить не придется. Сейчас поставлю оптику и полезу на крышу. Видишь, вон там небольшой люк. Я в него залезу, займу позицию и буду готов.

— К чему?

— К тому что ты на себя выманишь нечисть, Волк коротко хохотнул. — Как тебе мой план?

— Был бы неплохо, если бы не химикаты внутри, — ответил Вадим. — Думаю, твое ружье, если ты промахнешься, натворит бед не меньше, чем василиск.

— Какой-то ты сегодня нервный, — усмехнулся Воислав. — Ты к себе прислушайся…

Вадим честно постарался услышать свое чувство опасности, но оно молчало: то ли оттого, что василиска еще не было рядом, то ли оттого, что еще не настроился на охоту, а вот когда взглянул на огромный ствол, внутри него что-то пугливо екнуло.

— Ты же говорил, что твое ружье не испытано…

— И что? — пожал плечами Слава. — Сегодня и испытаем. Ружьишко знатное. Если быть объективным, то эта двадцатимиллиметровая пушка изготовленная на оборонном предприятии. Она разнесет василиска за милую душу.

— А если не разнесет? — спросил Вадим. — Если у него защита сработает?

— Тогда придется убивать по старинке, — ответил беззаботно Волк. — Да, не… должно убить, это ружье мне Харон дал, а он в оружии толк знает…

— А вот это мои чувства говорят, что твоя пушка опасна сама по себе, — сказал Крот. — Снаряды взрываться будут, а в ангаре стеклянные бутыли с кислотой…

— Проверим, — сказал Воислав. — Просто так отказаться все равно не могу, я за него отвалил всю премию, его делали те ребята, что снайперские винтовки делают высокоточные, настоящие мастера. Снаряды дорогие, у меня их всего десяток. Я когда пристреливал винтовку, то развалил первым же выстрелом кирпичный сарай, так что силища у этого ружьишка знатная.

— Я верю, что оно стреляет хорошо, — Крот уселся на пластиковый ящик, выбрав из лежащих возле ангара. Было тепло, воздух пах весной и подтаявшим снегом, так что сидеть было приятно. Портили впечатление только два охранника, которые маячили у шлагбаума в сотне метров от них. — Только нам ведь нужно, чтобы оно не просто стреляло, а убивало нечисть.

— И что ты от меня хочешь?

— Ничего, — Вадим встал, подождал, когда Слава откроет багажник, вытащил из него перевязь с мечом, закрепил ножны на спине, а стилет пристроил в ножны на ногу. Одел разгрузку, но «Гюрзу» брать не стал, так как давно убедился, что пистолет бесполезен против наговского отродья. — Просто предупреждаю, чтобы был осторожен, а то грохнет твоя пуля рядом со мной, мне ногу и оторвет.

— Ну это само собой, в твою сторону стрелять не стану, — Слава уже с сомнением посмотрел на винтовку. — Но и ты не подставляйся.

— Не буду, уж в этом можешь быть уверен, — ответил Крот. — Только ты знаешь, что в бою все иначе, там без риска не бывает.

Он попрыгал на месте, чтобы убедиться в том, что все закреплено и не болтается, и посмотрел на двери ангара. И тут на него накатила волна ужаса. Вадим вздрогнул и учащенно задышал, адреналин хлынул в кровь, руки задрожали мелкой дрожью.

— Эй, напарник, ты чего? — спросил Волк. — Случилось чего?

— Случилось, — медленно ответил Крот, боясь, что голос задрожит. — Чувство опасности наконец заработало. Я пошел выманивать ящерицу, обещай, что меня из своей пушки не подстрелишь, а то меня что-то мандраж начал бить.

— Не подстрелю, — Слава озадаченно посмотрел на него, потом еще раз с сомнением на свое ружье, надел разгрузку, сунул в кобуры «Дротики», закрепил мечи на спине, а в руки взял пушку.

Тут к шлагбауму подкатила Газель, охранники открыли его и машина подкатила к ним, из кабины вылез мрачный мужик с багровым лицом, и на них ощутимо пахнуло перегаром.

— Вы что ли охотники? Я завсклад как раз этого ангара.

— Это верное предположение, — кивнул Волк, рассовывая по многочисленным карманам снаряженные магазины. — Охотники мы.

— Получите костюмы химической защиты и распишитесь, — мужик вытащил два серых свертка и сунул в руки журнал. — Вот здесь фамилии свои поставьте и подписи.

Слава расписался и развернул прорезиненную ткань, внутри оказался шлем со встроенными в него фильтрами для дыхания. Вадим получил второй костюм, который почти ничем не отличался от того, что он носил в подземелье. Ему даже как-то спокойнее стало, к этой одежде он привык. Крот сбросил с себя оружие и разгрузку, натянул химзащиту, сверху повесил меч и стилет. Волк последовал его примеру.

— А еще просили передать деньги, — мужик выдал им по конверту. — Вы поосторожнее, эта тварь уже пятерых охранников сожрала и трех грузчиков. Полиция приезжала, но внутрь отказалась лезть, постреляли из дверей, но, кажись, ни в кого не попали. Зря вы, ребята, на это дело подписались, уж если нашу безопасность эта тварь побила, то вас скушает сразу. Охранники у нас были красивые, крупные, все как на подбор, ружья у них были побольше ваших, так что бежали бы вы, парни, отсюда, пока целы, только денежки верните…

— Это еще почему? — спросил Воислав, пряча конверт. — Что тебе в нас не нравится?

— А какие-то вы маленькие, невзрачные, хилые…

— Тут уж ничего не поделаешь, силы нет, зато ума палата, — хохотнул Волк. — Я вообще гений, а мой напарник почти профессор.

— Да уж… — завсклад с сомнением их еще раз осмотрел. — На ученый люд вы совсем не похожи, больше на шантрапу подзаборную, но мое дело маленькое, я вас предупредил.

— Ага, предупредил, — согласился Слава, он попрыгал, проверяя, как на нем сидит амуниция. — Ты мужик, свое дело сделал, так что мотай отсюда, не мешай нам работать.

— Ладно, поеду, — завсклад полез в кабину. — Запомните, с правой стороны кислоты, туда лучше из ружей вообще не палить, а слева порошки разные, они не такие токсичные, хоть дышать ими тоже не советую.

— А где находится взрывоопасное? — поинтересовался Воислав. — Не хотелось бы взлететь на воздух от своего же выстрела.

— А это вы сразу увидите, — улыбнулся мужичок. — На ящиках треугольники выведены большие, красные, но они сами по себе не взрываются — если их не трогать, то не реагируют они почти ни на что. Ладно, удачи, парни!

Воислав задумчиво посмотрел ему в след.

— Если значит, не стрелять, то не взрываются, а если стрелять, тогда значит… взрываются, красивый фейверк можно устроить.

— Вот и я о том же, — сказал Крот. — Ты со своей пушкой нас взорвешь, а я еще пожить хочу.

— Может и не взорву, — Волк снял шлем химзащиты и почесал затылок. — В общем, план такой: я лезу на крышу по лестнице, открываю окошко, перелажу внутрь на балку, устраиваюсь и жду, когда ты на меня василиска наведешь. Если буду стрелять, то по левой стороне, там вроде как одни порошки. Если василиска уложу с первого выстрела, то все замечательно, если же нет, и снаряды из моей пушки он проигнорирует, тогда придется тебе с ним в салки играть, пока я спускаться с балки буду, а там уж как-нибудь разберемся.

— А если не получится василиска завалить? — спросил Вадим. Внутри у него по-прежнему все тряслось, а это говорило о том, что просто не будет, наоборот все будет сложно и опасно. — Какой у нас план «Б»?

— Тогда убегаем, — пожал плечами Слава. — Дверь закрываем, деньги возвращаем.

— А василиск?

— Слушай, напарник, — Воислав мрачно усмехнулся. — Началась война с нечистью, и воюем с ней не только мы. Что не удастся нам, то сделают другие: приедут спецы или сам Харон и прибьют тварь. Для нас и без василиска нечисть найдется, а вот если погибнем, то никому от этого хорошо не будет. Какие-никакие, но мы охотники, у нас опыт имеется, а вот у обычных людей его нет. Ты думаешь, мальчишки из полка внутренних войск представляют, что такое нечисть?

— Конечно, нет, — ответил Крот. — Для них это сказки. А как на них хоть одна тварь вылезет, которую пули не берут, мне даже представить трудно, как они прореагируют.

— Вот именно, — сказал Волк. — А их бросят с бесполезными автоматами против тварей, и они пойдут, потому что у них приказ, а приказ отдаст тот, кто не имеет ни малейшего представления о том, с кем им придется столкнуться. Такова война, в ней умирают большей частью по глупости, причем не по своей.

— Ясно, — Вадим вздохнул. — Что ж, попробуем отработать полученные деньги.

— Отработаем, не впервой, — Воислав ободряюще похлопал его по плечу. — Когда заберусь на крышу, начинай выдвигаться и ты.

Слава быстро вскарабкался по металлической лестнице наверх, открыл окошко и исчез внутри, Вадим пошел к воротам, перед тем как открыть дверь, остановился и посмотрел вверх.

Тучи исчезли совсем, на бледно-голубом небе появилось ярко-желтое солнышко, от которого начал подтаивать на крыше ангара темный снег с цветными пятнами. Ласковый теплый ветерок нес в себе едкие химические запахи от цехов завода. В химзащите было жарковато. Шлем мотался по спине. Все казалось каким-то нереальным. Не могло в такой великолепный день случиться ничего страшного, просто не могло и все. Нет там ничего в ангаре. Просто кому-то показалось. Он посмотрел на охранников у шлагбаума, они смотрели на него, как ему показалось, с жалостью. Может и показалось, до них было далековато, метров двести, правда, хотя он мог видеть и дальше со своим новым зрением…

Когда он взялся за ручку металлической калитки, то чувство опасности снова проснулось, внутри все заледенело, даже тепло камешка, который начал разогреваться, не помогало. Правда, скоро оберег раскалился настолько, что озноб прошел. А потом ему стало все равно, в голове появилась привычная пустота и готовность к всевозможным неприятностям.

Будущего еще нет, прошлого уже нет, есть только миг и он твой. Раньше надо было бояться. Воин не боится, потому что смерть часть его профессии, он несет ее в себе…

Вадим вздохнул, открыл заскрипевшую калитку и вошел внутрь. Постоял пару минут, дожидаясь пока зрение приспособится к полумраку, потом медленно двинулся вперед. Пока он ничего опасного не видел. Обычный склад. Множество деревянных ящиков, на некоторых на желтом прямоугольнике надпись «Ядовито», «Едкая жидкость», попадались и красные треугольники, на которых было написано «Взрывоопасно». Пахло какой-то гадостью, дышать было тяжело.

Крот услышал шорох и поднял глаза. Волк уже устроился на металлической балке проходящей через весь ангар и готовил свою пушку к стрельбе: вытащил сошки, зарядил, установил оптику, сам лег.

Что ж, напарник готов, осталось только выманить на него василиска. Интересно, где тот прячется? Ангар большой, метров сто в длину, шириной около тридцати и весь заставлен ящиками. Тут надо смотреть во все глаза.

Вадим прикрыл глаза, переходя на новое зрение, посмотрел по сторонам, и начал осматривать весь ангар. Минуты через три он обнаружил живое существо, которое пряталось в дальнем правом углу. Были это василиск или кто-то иной, увидеть было трудно: существо постоянно передвигалось. Да и разваленные стеллажи с ящиками и бутылями мешали. Но твари, похоже, разлитая кислота нисколько не мешала.

Вадим показал Воиславу направление в котором он будет двигаться, и тот закивал головой, перенося винтовку. Крот прошел метров двадцать по центрально проходу, едкий запах усилился настолько, что горло начало жечь, пришлось надевать шлем. В нем сразу стало жарко и неприятно, он словно спрятался от мира в тонкую защитную оболочку, зато перестало сушить рот и разъедать легкие.

Волк, заметив, что Вадим натянул шлем, последовал его примеру.

Крот показал пальцем направление, в котором он видит василиска, и Слава продвинулся вперед по балке в ту сторону, потом развел руками, показывая, что ничего не видит. Вадим выругался, в очередной раз пожалев о том, что у них нет связи. Пока он не разобрался, почему Волк не любит рации. Возможно, у него на то были свои причины, но сейчас она бы точно не помешала.

Крот пожал плечами, закрыл глаза и снова всмотрелся в существо своим новым зрением, что-то показалось ему необычным, что-то было не так. Он попробовал мысленно приблизить себе картинку и в какой-то момент понял, что видит. Это был василиск, но он находился там не один…

Вадим выругался, отошел за ящики, достал телефон, потыкал руками в перчатках, дождался, пока пошел гудок.

— Слушаю, напарник, — отозвался Воислав и помахал рукой сверху. — Что не так?

— У нас проблемы.

— Какие, напарник? — Волк говорил бодро, даже весело. — Пока ничего опасного не вижу, а я высоко сижу, далеко гляжу.

— Здесь не один василиск, а несколько.

— Что? — Слава посмотрел на него сверху и недовольно покачал головой. — Не понял, повтори.

— В ангаре находится самка с двумя детенышами…

— Да ладно тебе! — фыркнул Воислав. — Во-первых, с того места, где ты находишься, увидеть вообще ничего нельзя, а если тебе верить, то тварь находится за высокими стеллажами. Туда ведет проход, я его вижу, но дальше уже не могу ничего разглядеть, а я нахожусь на десять метров тебя выше. Во-вторых, самки василисков настолько редко встречаются, что вероятность нашей встречи с ней равна практическому нулю.

— Ты мне не веришь? — спросил Крот. — Считаешь фантазером?

— Скажем так, — хмыкнул Слава. — Я сомневаюсь, что ты мог это увидеть с того места, где находишься, хоть одну тварь.

— Я правду сказал, — Вадим вздохнул. — Если честно, то мне и самому не хочется в это верить, но там впереди действительно находится самка с двумя детенышами, а это три василиска…

— Если правда, то мы попали! — Волк тихо выругался. — Во-первых, уже много лет никто не видел василиска с детенышами, во-вторых, детеныши у них такая же редкость как и нагов, а значит, если мы убьем хотя бы одного, то сюда сбегутся все василиски города: давно известно, что между нечистью существует какая-то связь. А в-третьих — убивать их все равно надо. Надеюсь, ты все-таки ошибаешься…

— Я не ошибаюсь, — мрачно проговорил Крот. — Поверь!

— Блин! — Слава выдал еще одно очень длинное ругательство. — Тогда я звоню Харону, послушаю, что он скажет.

Воислав начал набирать номер, но тут же сунул телефон в карман, показал на проход и, установив свое ружье на сошки, прицелился, зависнув на балке в неудобном положении. Вадим решил, что если отдача у пушки будет приличной, а другой и быть не может, то напарника сбросит вниз, но предупреждать не стал. Волк не маленький, охотится не первый год и про оружие все знает, наверняка же пристреливал свое ружьишко. А вот ему тоже как-то подготовиться нужно. Крот вытащил меч, в другую руку взял стилет и пошел к проходу, хоть все его естество требовало, чтобы он убирался из этого склада и как можно скорее. Камень нагрелся и стал прижигать кожу. Боль отрезвила, заставила успокоиться.

Ладно, подумаешь. Одного василиска он уже раз убил, пусть это произошло почти случайно, но ведь убил же? А с того времени с ним много чего произошло, он побывал в мире демонов, сражался с нагами, причем с четырьмя, включая самку, и победил. Конечно, ему просто повезло, что их раздавило, но сам результат от этого не изменился. И он не один, наверху Волк с его чудо ружьем, сейчас напарник завалит всю эту нечисть, и они спокойно пойдут домой с чувством выполненного долга.

Словно в ответ на его мысли раздался выстрел. Грохнуло знатно, действительно как из пушки. Из-за стеллажей раздался громкий яростный рев, послышался грохот разваливаемых стеллажей, а потом в круге желтого света перед Кротом появилась огромная разъяренная ящерица, ее темно-зеленое туловище было покрыто чешуйками, с обоих боков виднелись два странных выроста, похожие на прижатые крылья, на длинной шее крутилась голова с хохолком и вытянутой пастью, в которой торчали острые длинные зубы. Вадим замер в неудобной позе, надеясь на то, что тварь его не увидит.

Гигантская ящерица с костяными наростами по всем телу, размером, конечно, не с грузовик, с легковушку, но все равно огромная. Как такую тварь убивать непонятно. Что ему меч — зубочистка. И как ему вообще удалось ее убить в прошлый раз? Может, показалось?

Он не мог сдвинуться с места. Если бы не тепло оберега, то уже бы крича от ужаса, мчался куда-нибудь, не помня себя, а так стоял, уговаривал себя, сделать хоть шаг навстречу этой огромной зубастой, ядовитой твари.

Получается, в прошлый раз им повезло, им встретился детеныш, а сейчас перед ними вполне взрослая особь, которая может его убить множеством способов. Он снял шлем медленными почти незаметными движениями, стараясь не привлекать тварь, сейчас тот только мешал, запах уже не жег горло, то ли к нему привык, то ли хлынувший в кровь адреналин снял боль.

Сверху раздался еще один выстрел, теперь Крот своими глазами увидел, как снаряд скользнул по гладкой прочной шкуре и взорвался в паре метров от нечисти, осколки просвистели рядом, разнеся пару пластиковых канистр с какой-то сыпучей гадостью, от которой сразу противно запахло. Вадим вытащил телефон, набрал номер и мрачно проговорил:

— Больше не стреляй, твое оружие на него не действует, у него защита, а меня ты точно подстрелишь. Отскакивают от него твои снаряды, взрываются уже в стороне…

— Понял, — Волк вздохнул. — И почему нам с тобой так не везет? Ничего не делай, не шевелись, сейчас спущусь.

Воислав сбросил свое ружье на ящики, потом повиснув на балке, спрыгнул на самый высокий стеллаж. Крот убрал телефон в карман и вдруг понял, что василиск видит его. Нечисть смотрела на него задумчиво коричнево-желтыми глазами, потом задвигала челюстью и плюнула. Вадим едва успел пригнуться, яд пролетел мимо, попал в деревянный ящик, и тот на его глазах обуглился и развалился. Запахло еще противнее, от высыпавшейся смеси смоченной ядом пошел синеватый дымок, быстро сгущающийся, собирающийся в плотную дымку, дышать которой было явно опасно для жизни.

Крот натянул на себя шлем и двинулся навстречу василиску. Вряд ли он верил в то, что ему удастся его победить, просто шел, подталкиваемый каким-то чувством — может быть отчаянием, а может и страхом. Но чем ближе подходил, тем увереннее становились его движения: правая рука самостоятельно подбросила меч и взяла его других хватом, левая рука так же перехватила стилет — похоже, обучение во сне волхва ему что-то дало.

Слава спрыгнул на бетонный пол позади василиска и, не задумываясь, выпустил в нее обе обоймы «дротиков» все сорок восемь патронов. Конечно, ни одна пуля из них не причинила нечисти никакого ущерба, но функцию отвлечения оружие выполнило, василиск обернулся и гневно зарычал. Его массивный как у крокодила хвост заходил из стороны в сторону, разбивая ящики и разбрасывая по сторонам осколки, а потом тварь бросилась на Волка. Она была очень быстрой, но и Воислав не дремал, он мгновенно запрыгнул на стеллаж, а когда нечисть его уронила, перепрыгнул на высокий металлический желтый контейнер с множеством предостерегающих надписей. Удобнее момента было трудно представить, поэтому тело Крота рванулось вперед словно само собой.

Он подпрыгнул, оседлал тварь, точнее встал на колени, с ужасом понимая, что творит в очередной раз нечто не совсем разумное, и ударил стилетом в ту самую точку около головы, где клинок мог пробить кожу. В прошлый раз он убил именно так, и в этот раз все получилось нисколько не хуже — стилет вошел на всю глубину, василиск жалобно заревел и начал опрокидываться набок. Вадим едва успел соскочить, точнее свалиться на бетон, прежде чем нечисть завалилась, опрокидывая ящики и сметая пластмассовые и стеклянные бутыли со стеллажей. Головой Крот припечатался хорошо, попал на металлический уголок стеллажа, поэтому на какое-то время отключился.

Очнулся уже на улице. Шлем лежал рядом. Воздух пах замечательно подтаявшим снегом и весной. Крот неохотно повернул больную голову, в которой все время что-то щелкало и кружилось, и посмотрел вверх — над ним висело солнце на выцветшем голубом небе с белыми стайками облаков.

«До чего же хорошо жить на белом свете, — подумал он. — И чего мы портим эту жизнь? Суетимся, куда-то бежим, бьем кого-то, а кто-то бьет нас, неужели нельзя без этого?»

— Живой, напарник?

Волк сидел рядом на корточках и задумчиво его разглядывал.

— Кажется, живой, — говорить Вадиму было тяжело: то ли отвык, то ли от слабости. — Но совсем больной.

— Голова?

— Она родная, плохо ей…

— Выпить хочешь?

— Почему бы и нет? — Вадим вздохнул. Боль жила в нем, она окрашивала мир временами черным, даже солнце и то меняло периодически свой обычный желтый цвет на темно-синий. Это было бы забавно, если бы не было так страшно. — Давай выпьем, только сначала скажи, почему у меня голова так голова раскалывается?

— А потому что ты ее проломил, причем так, что если бы это был не ты, а кто-то иной, то я бы сказал, что этот человек получил повреждения несовместимые с жизнью, — покачал головой Слава. — Мозг повредил точно, сам видел, как он из тебя вытекал: после такого либо не живут, либо становятся клиническими идиотами. Только тебе, наверное, это не грозит? Ты и раньше вроде был не очень умный? Сколько пальцев видишь?

Воислав помахал рукой перед глазами.

— Слушай, дай выпить, — сморщился Вадим. — И вообще отстань, не приставай, не видишь, как мне плохо?

— Получите, — Слава подал фляжку. — А насчет «отстань», я не пристаю, а диагноз ставлю. Количество пальцев ты не угадал…

— Три пальца, — Крот сделал пару глотков. Спирт прокатился по пищеводу и разжег огонь в желудке. Пламя подняло вверх, и ему стало спокойно и хорошо, даже голова стала меньше болеть. Он потрогал голову, около виска засохшая кровь, ее оказалось невероятно много, вероятно лежал в кровавой луже. Должно быть он и на самом деле раскроил себе голову. Как выжил непонятно. Он попробовал приподняться, но тело не отвечало. Нижняя часть вообще не шевелилась. Ноги не ощущались. Паралич. Хана. — Может четыре…

— Не угадал. Пять. Ставлю диагноз, — Воислав задумчиво почесал в затылке. — Определенно — идиот!

— За комплимент спасибо, — произнес Вадим. — Только скажи, почему у меня ноги не шевелятся, и вообще нижней части тела не чувствую.

— Не бери в голову, пройдет, пей спирт, он поможет, всегда помогает, — Волк вздохнул и наклонился над ним. — Ты не обращай внимания на мои стебания, я же думал, что ты умер. Ты не шевелился, не дышал, сердце не билось, руки и ноги были холодные. Я тебя тащил и плакал. Ты же опять мне жизнь спас и погиб. Разве это умно?

— Точно — нет, — Крот снова выпил пару глотков. Один из пальцев ноги шевельнулся. За это он еще выпил. Как хорошо жить! И пусть Волк болтает, с ним спокойно. Настоящий друг. Вытащил на себе. А то что он тут брякнул насчет того, что умер, так это глупость. Наверное, действительно, был в большой отключке, вон как голова болит. Любой бы так подумал. — Домой бы сейчас…

— Не получится, — Воислав сел рядом, взял фляжку и выпил пару глотков. — Харон звонил. Какая-то тварь появилась в районе восемьдесят второй школы, сожрала десяток детишек. Школьников эвакуировали. На прорыв бросили ребят из полка внутренних войск, аж целый взвод и три БТРа. Стрельба прекратилась минут пятнадцать назад, солдатики не отвечают. Нас просят посмотреть, что там произошло, и если тварь все еще жива, то убить.

— А если не сможем?

— Тогда пойдут спецы из ФСБ, — Слава вздохнул. — Их сняли с охраны высоких лиц и бросили в бой, им пришлось несладко, потеряли уже пятерых, похоже, с василиском столкнулись. Едва завалили, трое раненых. Так что уже, считай, одного отделения у них нет. А мы с тобой без потерь, то, что у тебя голова разбита, так это нормально, она у тебя и раньше не очень хорошо работала. Щас, Борис с ребятами приедет. Ты как?

— Хреново. Дай фляжку, — Крот присосался и выпил фляжку до конца. Лучше ему от этого не стало, скорее наоборот: голова еще больше разболелась, да еще перед глазами туманиться все стало. Чернота то наплывала, то исчезала. Трудно найти черное солнце на черном небе с черными тучами, особенно когда его там нет. — Так больно, что даже спирт не помогает.

— Если бы со мной такое произошло, то я бы не оклемался, у меня на таком уровне восстановление не происходит, — Слава вздохнул. — Выстрел мне в голову точно меня убьет, а тебе хоть бы что. Слушай, а ты часом не бессмертный?

— Бессмертных не бывает, — проговорил Вадим, морщась от боли. — Ибо всему есть начало и всему есть конец.

— Точно, блаженный, горе-то какое, — Волк погладил его по плечу. — Заговариваться стал. Философ, блин! А вон и Борис с ребятами.

К ангару подкатил черный джип Бобра, а за ним газель, из которой не спеша выбрались пятеро парней в рабочих комбинезонах. Борис подошел к охотникам и пожал руки.

— Выглядишь скверно, — сказал он Кроту. — Бледный какой-то, на башке кровь. Прям Щорс! Врач нужен? У меня есть на примете хорошая клиника, лечение оплатит фирма.

— Обойдусь, — поморщился Вадим. — Само пройдет, время только нужно.

— Хорошо, тебе виднее, — Бобер повернулся к Волку. — Доложи обстановку.

— Тварь внутри, мертвая. В позвоночнике у нее стилет Вадима, достанете, отдадите.

— Так это он ее? Уважаю! — Борис улыбнулся. — Орел! Точно Щорс!

— Почему Щорс-то? — вяло поинтересовался Крот. — Чего обзываешься?

— А песню раньше пели про Щорса, там слова такие есть: «Голова изранена, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой земле…» Чем не про тебя?

— Похоже, — улыбнулся Вадим. — Только Щорсом не дразните.

— Не человек выбирает себе кличку, а она его, — Борис снова повернулся к Волку. — Что еще нам нужно знать?

— В ангаре находится склад химикатов, — сказал Слава. — Василиск издыхая, побил кучу ящиков и бутылей, там запашок стоит, мама не горюй, без противогазов лучше не заходить. Мы тут на улице вас ждем, там задохнуться можно.

— Ясно, — Борис встал и закричал своей команде. — Так, ребята, берите у меня в багажнике комплекты химзащиты и внутрь. Готовьте инструменты и тележки.

Парни задвигались. Кроту стало чуть легче, он даже смог приподняться. Вдали у того же шлагбаума, все так же маялись два охранника. Ничего, скоро они здесь будут не нужны, василиск убит, вот сейчас тушу вытащат и все, считай, свободны. Какая-то мысль свербела внутри. Что-то очень важное он должен был вспомнить, только голова болела так, что думать было невозможно.

— Вы, охотники, мне больше не нужны, — Бобер повернулся к ним. — Так что уматывайте. Вас ждут возле какой-то школы, там оцепление стоит, но внутрь никто идти не хочет, боятся…

— С большим удовольствием отсюда умотаем, вот только подождем, когда у Вадима ноги зашевелятся, — Воислав встал. — А то после того как он башкой металлический стеллаж снес, почему-то у него ноги не шевелятся.

— Так может все-таки отвезти в клинику? — видно было, что Борис волновался за него искренне. — Если нужно, сам отвезу.

— Обойдемся, — ответил Слава. — Просто придется нам еще здесь какое-то время побыть.

— Ну как знаете, а то возле школы вас очень ждут.

— Догадываемся.

Ребята Бобра уже оделись в новенькие костюмы химзащиты со встроенными фильтрами, похожие на те, что были надеты на них, только качеством на порядок выше, и пошли в ангар. Почти сразу раздался дикий вопль, потом послышались выстрелы из пистолета, и из ангара выскочили четверо, вместо пятерых вошедших, один из них подбежал к Борису, задыхаясь и размахивая пистолетом.

— Там нечисть Серегу загрызла!

— Брак в работе? — Бобер подошел к охотникам и строго посмотрел на них. — Вы что, всех моих ребят решили погубить? Специально?!

— Подожди, дай спросить, — Волк обратился к парню, который сбросил с себя шлем и уже немного пришел в себя. — Василиск мертв?

— Мертв, но рядом с тушей была еще какая-то тварь, — парень даже замотал головой, представив. — Когда Сергей подошел ближе, она на него набросилась и отгрызла ему голову.

— Сразу отгрызла? — спросил Слава спокойно. — Одним движением?

— Нет, сначала чем-то плюнула, — парень побледнел. — Серега остановился и начал падать, а уже потом она его стала есть. Я всю обойму в нее выпустил, а тварь даже не вздрогнула.

— Василиск мертв? — спросил Слава Бобра. — Мертв! Какие к нам вопросы?

— Прекращай, — поморщился Борис. — Работа не сделана до конца, в здании осталась нечисть, идите и доделывайте, а мы сворачиваемся и уезжаем. И парня моего жалко. Очень. Он у меня бригадиром был, третий случай смерти у меня за этот год. Плохо…

— Прости, ангар не обыскивали, — развел руками Воислав. — Мало того что там дышать нечем, да еще ты видел, что василиск с Вадимом сделал. Брак, согласен. Не нужно было тебе звонить без проверки.

— Вычту с вашей оплаты половину, — хмуро сказал Борис. — Деньги пойдут семье Сергея, и тело его достаньте.

— Ты думаешь, это так просто? — спросил Волк. — Зашел, взял и вернулся?

— Я не знаю, просто это или нет, — вздохнул Борис. — Но эти твари сейчас Серегу жрут, пока ты со мной болтаешь. Через час хоронить от парня будет нечего. И не думай, что тебе тяжелее, мне еще с его женой разговаривать, а без продажи этих маленьких тварей будущее его детей не обеспечить, а их у Сереги двое.

— Умеешь ты настроение испортить, — Слава покусал губу. — Ладно, сходим.

Он повернулся к Кроту.

— Ты как? Встать сможешь?

— Почти нормально, — Вадим подергал ногой, убедился, что она действует, и тяжело поднялся. — Только нам нужны такие же костюмы как у его парней, они двигаться не мешают, да и дышать в них легче.

— Заметано, — Воислав посмотрел на Бориса. — Слышал? Давай одежду.

Тот махнул рукой, и один из парней притащил из джипа Бобра два костюма.

— Так нам ждать или уезжать? — спросил Бобер. — Вы нормально мне можете ответить?

— А мы знаем?! — Волк фыркнул. — Вполне может быть, мы сейчас туда зайдем, а обратно не выйдем никогда, это же охота, а не игра. Девяносто процентов за то, что мы погибнем, лишь десять за то что вернемся. Хочешь, поменяемся местами? Ты станешь крутым героем, а мы займемся торговлей?

— Нет, спасибо, — поморщился Борис. — Мы подождем.

— Тогда ждите, — Слава пошел к ангару, рядом заковылял Вадим. — Постараемся побыстрее, только мы еще не знаем, кто там.

— Детеныши, — хмуро проговорил Крот. Ноги еще его плохо слушались, идти было тяжело. — Я тебе говорил, что там два малыша, а ты мне не поверил.

— Не поверил и сейчас не очень-то верю, — сказал Воислав. — Самки василиска редко встречаются да еще с детенышами. Они их берегут, никуда не отпускают, пока те взрослыми не станут, и уж точно не полезут туда, где опасно.

— Если только кто-то их не погонит….

— Что?! — Слава остановился, ухватившись за ручку двери. — А вот эта правильная мысль. Об этом я не подумал. Действительно, если их кто-то гонит из-под земли, то тогда правила не работают. Может ты и прав.

Они вошли внутрь, двигался Вадим тяжело, и точно к драке не был готов, но Волк шел вперед.

Они прошли по центральному входу и увидели тело Сергея с выеденным животом и оторванной головой, оно лежало метрах в десяти у двери. Около него никого не было. Воислав вытащил мечи, Крот с вздохом последовал его примеру.

— Эти твари где-то здесь, — шепнул Волк. — Чувствуешь запах?

— Нет, — Крот принюхался. Едко пахло кислотой, немного кровью и мертвечиной, больше он ничего не чувствовал. — Химия все забивает.

— Вот именно, — сказал Слава. — А ведь уже должно пахнуть нечистью.

Они прошли по центральному проходу и увидели мертвую тушу василиска, лежащую среди разбросанных ящиков. На нем сидел василиск, крутя головой во все стороны. Размером он был с большого крокодила. Потом рядом раздался шорох, Вадим повернул голову и заметил еще одного детеныша, вылезшего из узкого прохода между ящиками. Этот был поменьше, примерно с дракона с острова Комодо, видел когда-то такого по телеку документальный фильм о них, отличался только тем, что по бокам имелись наросты, скрывающие в себе небольшие крылья, да на голове торчал разноцветный хохолок.

Крот поднял меч, готовясь к атаке. Василиск смотрел на него своими желтыми глазами, пробуя воздух красным раздвоенным языком. Конечно, детеныши были размером меньше своей мамаши, но вряд ли менее смертоносны.

— Маленькие детки кушают котлетки, — пробормотал Волк. — Плохо.

— Поверил, наконец? — спросил шепотом Вадим. — Давай, я на себя возьму ближнего, а ты дальнего?

— Нет, — покачал головой Слава. — Убивать их нельзя. План такой. Медленно отступаем, забираем с собой парня и сваливаем.

— Я могу хотя бы одного убить, — сказал Крот. — Вот этого мелкого точно завалю.

— Уходим, — Воислав начал отступать мелкими шажками, не сводя взгляда с нечисти. — Нельзя их трогать.

— Почему?

— Говорил же уже, детеныши начнут кричать перед смертью и сюда толпа василисков прибежит их спасать или мстить, от этого завода камня на камне не останется, — Волк сунул мечи в ножны. Когда они добрались до мертвого парня, он одним движением вздернул его себе на плечи. — Сейчас, главное уйти тихо.

— Как скажешь, — пожал плечами Вадим. — Иди первым, я прикрою.

Маленький василиск проводил их взглядом, потом исчез в проходе. Тот, что постарше, неожиданно плюнул, когда они уже подходили к двери. До него было метров двадцать, даже не верилось, что сможет доплюнуть, но ему удалось. Один из ящиков упал в проход и задымился. Волк выскочил из ангара, Крот последовал за ним, когда он закрывал дверь, то услышал, как в нее плюхнулся еще один плевок. Металлическая дверь толщиной десять миллиметров вздулась и краска на ней задымилась.

— Вот тебе и детеныши! — покачал головой Вадим. — Чем они слабее взрослых?

— Детеныш василиска? — Борис услышал разговор и тут же оказался рядом. Он помахал своим парням, те взяли тело Сергея и унесли его в Газель. — Вы это серьезно? Неужели нашли гнездо?

— А если серьезно? — хмуро усмехнулся Воислав. — Тогда что?

— Подождите.

Бобер выхватил телефон и, быстро набрав номер, отошел в сторону, когда через пару минут вернулся, лицо его стало очень задумчивым:

— Если поймаете живым, каждый из вас получит по сотне тысяч евро.

— Ты офигел? — удивленно заморгал глазами Волк. — Ты сам-то понял, что сейчас сказал?

— А то! — Борис разрумянился, оживился. Его круглое лицо прямо таки излучало довольствие. — Такое бывает раз в столетие. Малыш василиска — подумать только! За ним же наблюдать можно, растить, опыты делать! Такой миллионы стоит! Это же прорыв!

— Предположим, мы его поймаем, — вздохнул Слава. — Только пока я не знаю как, но предположим, тогда вопросы возникают разные. Где, например, ты его держать будешь? Ты знаешь, что его яд прожигает любое железо? И дерево? И камень? Возможно, выдержит стекло или пластик кислотоустойчивый, но я в этом не уверен, как не уверен в том, что вообще существует вещество, которое сможет выдержать его яд. Ты фильм «Чужой» смотрел? Там подобную тварь не могли ни удержать ни в одной клетке…

На лице Бобра пробежало множество выражений: от досады и горечи от упущенной выгоды до понимания и даже страха.

— Прости, не подумал, но деньги предлагают хорошие.

— Мертвым деньги ни к чему, но живым они всегда кстати, — задумчиво произнес Волк. — Предположим, я щас хорошо подумаю и поймаю эту тварь, а дальше разбирайся сам. Хочешь?

— Конечно! — Борис сразу оживился. — За слова плохие извини. Виноват, погорячился. И насчет урезания премии я погорячился, сами семье погибшего парня заплатим. Как кстати, ты ловить детеныша собрался? Может, чего надо?

— Я думаю, — Волк почесал в затылке. — Если ему влить, например, литра два снотворного, то вероятнее всего он заснет…

— А потом останется только пичкать его этим снотворным до передачи покупателю, — обрадовался Борис. — И все проблемы решать не нам, а тем, кто купит. Вот пусть они и думают, как и где его держать. Хорошая идея. Ждите, я за снотворным, туда и обратно.

Бобер рванулся к джипу, машина рванулась с места, а Волк еще минуты две ошарашено смотрел на то место, где только что стоял джип, потом повернулся к Кроту и недоуменно спросил.

— Он что, поверил? Я же пошутил. У меня были и другие варианты.

— Шутка была насчет чего? — уточнил Вадим. — Насчет поимки детеныша?

— Насчет снотворного…

— Тогда он поверил, — Крот усмехнулся. — И не просто поверил, а побежал исполнять.

— Не фига себе! — озадаченно проговорил Слава. — Тогда придется ждать, пока он вернется.

— А ты точно просто так сказал без всякой задней мысли? — спросил Вадим. — Может все-таки готовился к поимке?

— Конечно, просто так брякнул, выдал идею на гора, это называется, — Воислав сел на пластиковый ящик у двери. — На самом деле никто не знает, подействует ли на нечисть снотворное, никто же еще не проверял. Ты садись, мне теперь очень нужно, чтобы ты как можно быстрее в норму пришел…

Глава третья

Ми-24 — крокодилы, которые обстреливали василисков, улетели недалеко. Уже в километре от дороги на них сверху спикировал огромный черный силуэт.

— Черт! — произнес пилот первого крокодила. — Ты видел?

— Объект завис надо мной, — коротко отозвался второй. — Похоже, какая-то птица.

— Птиц такого размера не бывает, — мрачно проговорил первый. — Кондор имеет размах крыльев примерно три с половиной метра, а тут метров пятнадцать. Больше похоже на птеродактиля. Представляешь, сколько за такую птичку можно заработать? Подстрелим?

— Может ну его на фиг? — хмыкнул второй. — Летим на базу, задание мы выполнили.

— Нет уж, такой случай выпадает раз в жизни, — произнес первый. — И я его терять не хочу. Сейчас сообщу командиру, что мы атакованы каким-то крупным объектом, а после этого завалим птичку. Готовь оружие.

— И чем в него стрелять? — спросил первый. — Из пушки?

— Сначала из нее поработаем, потом посмотрим, — второй переключил регистр. — База, база, я тридцать первый, атакован неизвестным существом.

— Что за существо, тридцать первый? — зазвучал мужской суровый голос в наушниках. — Доложить немедленно!

— Размах крыльев примерно пятнадцать метров, — ответил первый. — На птицу не похоже, больше на летающую ящерицу вроде той, что мы обстреляли на земле.

— Огонь не открывать, — закричал голос. — Сейчас поговорю со специалистами.

— Приказ выполнить не могу, — ответил первый наводя прицел на зависшую над двумя вертолетами громадную фигуру с широко раскинутыми крыльями. Огромные коричневые глаза, закрытые вторыми прозрачными веками наблюдали за ними. Глаза располагались на огромной шишковатой голове. Впрочем, это могли быть и не шишки, а небольшие рожки. Голова находилась на длинной шее, которая опускалась к широким плечам, на которых тоже имелись два небольших выроста непонятного назначения. Размером птеродактиль нисколько не уступал крокодилам. Его кожа была покрыта крупными чешуйками из плотной ороговевшей ткани. Цвет ее менялся в зависимости от освещения от черного до темно-зеленого. — Эта тварь пикирует на меня!

И в этот момент огромный птеродактиль повернулся и пилот сквозь прицел увидел его огромные желтые глаза, и что больше всего его поразило, так это то, что в них светился разум. Он нажал на гашетку, и снаряды понеслись к огромному существу, оно покрылось разрывами, но когда все очистилось, стало видно, что он не пострадал: ни одной раны, ни крови, вообще ничего!

Пилот отправил к птеродактилю пару нурсов, и в этот момент существо сложило губы в трубочку и плюнуло. Машину потряс мощный удар, переднее пуленепробиваемое обзорное стекло покрылось зеленой слизью, неожиданно стих гул двигателя, потом огромный винт, срываясь с крепления, ударил по кабине, а сам вертолет полетел вниз. Впрочем, пилот к тому времени уже был мертв, зеленая слизь растворила стекло и попала ему на грудь — она мгновенно разъела комбинезон и грудную клетку, сердце стукнуло последний раз и обуглилось.

Второй пилот резко направил свою машину в сторону, выжимая из своего крокодила максимум скорости, не зря эта машина считала одной из самых скоростных. Впрочем, если быть объективным, это странное существо и не собиралось его преследовать, оно нацелилось вниз на огромный битком набитый туристический автобус, на заднем стекле которого было написано: «Осторожно дети!».

* * *

Вадим с облечением почти рухнул на подставленную ему пластиковую бочку. Адреналин кипел в крови. Его мутило. Голова, правда, болела гораздо меньше, чем раньше. Солнце зависло над головой и слепило глаза, черные облака и тени почти исчезли. Темные завалы подтаявшего снега сверкали миллионами разноцветных искорок.

Парни Бобра стянули с себя комплекты химзащиты и теперь сидели у своей Газели на притащенных ящиках и играли в карты, словно их бригадир не погиб полчаса назад, и не его тело лежит сейчас в машине, упакованное в полиэтиленовый пакет. Этого Вадим не понимал, хотя, если бы он оказался на их месте, наверное, вел бы себя также. А что делать? Врываться в ангар, стреляя из пистолетов и автоматов? Так уже известно, что пули эту нечисть не берут. А влетишь с ножом, так проживешь не больше бригадира. К тому же видно, что опытные охотники сидят у склада и ничего не делают, значит, и им не стоит суетиться. А бригадира все равно не вернешь…

— Не хочется мне лезть в этот склад, — проговорил с какой-то внутренней тоской Крот. — Страшно и душа не лежит. Чудом же практически убили василиска, просто повезло, что это я оказался с разбитой головой, а не ты. А сейчас там не одна тварь, а две. Не стоит туда соваться, не выжить нам…

— А все равно придется, кто-то же должен их отсюда убрать, — проговорил Волк. — На спецов, после слов Бобра, можно уже не рассчитывать, если они уже одно отделение потеряли, то будут брать задания только те, в которых смогут обойтись без потерь. Так что наша это работа, никому ее не перепоручишь. Можно, конечно, мальчишек из внутренних войск подставить, тем вообще деваться некуда, те по приказу воюют, только поубивают их всех.

— Но мы можем погибнуть.

— Это запросто, — согласился Слава. — Если василиски услышат предсмертный крик детенышей, то скоро здесь будут все взрослые особи, которые живут в этом городе, а от этого завода ничего не останется, разнесут его по кирпичикам. Эх, знал бы раньше, больше бы с того дядьки бабок срубил.

— Тогда объясни, зачем мы туда собираемся? — спросил Вадим. Тоска внутри все больше разрасталась, и было непонятно, от чего она растет, то ли оттого, что голова болит, то ли от предчувствия близкой смерти. — Мертвым деньги ни к чему.

— А выбора у нас с тобой нет, — пожал плечами Воислав. — Задание не исполнено, угроза не уничтожена, фирма свои обязательства не выполнила, опасность для людей осталась. Детеныши долго в ангаре не просидят, ночью проголодаются и полезут на завод, а значит, обязательно кого-нибудь сожрут, и придется нам снова сюда ехать, так что лучше сейчас, только убивать их нельзя или убивать то так, чтобы они крикнуть не успели.

— А как это сделать?

— Не знаю, — Волк поставил рядом еще один ящик и теперь на нем разбирал и чистил пистолеты. — Детеныш василиска орет так, что вся нечисть в округе услышит, в инфразвуке слышно далеко.

— Ты откуда столько знаешь о василисках? — спросил Вадим. Он тоже от нечего делать стал полировать свой меч. — Раньше ты этого не говорил…

— Я не только о них, а обо всей нечисти много знаю, — произнес Слава. — Мой прадед книг много оставил, причем большую часть сам же и написал.

— А кто твой прадед был? — поинтересовался Крот. — Охотник как и ты?

— Конечно, — ответил Волк, заглядывая в ствол. Чувствовал он себя великолепно, словно сидел дома за столом. Парни у Газели, глядя на них, притащили ящики и сели играть в карты. — Он был настоящим охотником, причем одним из лучших, у меня даже где-то хранится медалька, которой его большевики наградили, к тому же кузнецом был знатным кузнецом, я его мечи таскаю, потому что сам сделать подобные не могу.

— Ну тогда ты, наверное, знаешь, как детенышей василиска раньше ловили? — задал наконец Вадим тот вопрос, который давно его мучил. — Может секрет какой есть, который известен только твоим предкам?

— Мои предки дураками не были, а значит, зря не рисковали, — хмыкнул Воислав. — Если детеныша видели, то сами уходили и людей за собой уводили, знали, что если их побеспокоить или не дай бог убить, то от поселения ничего не останется.

— А мы, значит, с тобой дураки? — спросил Вадим. — Нам вроде как надо?

— Пусть это не очень умно, но когда-то же надо попробовать, — пожал плечами Воислав. — К тому же, у нас есть преимущество, во времена моих предков снотворного еще не придумали, настойку из валерьянова корня пили, она помогала тому, кто не мог уснуть, но этой настойкой василиска не усыпить. А сейчас медицина чего только не придумала, такие препараты есть, что слонов усыпляют.

— А как шприц детенышу воткнуть, если пуля от него отлетает? — поинтересовался Крот. — И какого размера должен быть шприц? С ведро?

— У детенышей шкура мягкая, чешуйки еще не отвердели, поэтому при желании, думаю, шприц можно вогнать, — ответил Волк. — Пулю не получится, от нее у василиска защита имеется, а вот шприц, думаю, сможем воткнуть. Меч же входит? Вот и шприц войдет. Сколько миллиграмм? Думаю, столько же, сколько нужно для слона, но это больше от качества снотворного зависит. Надеюсь, Борис привезет самое лучшее и самое мощное.

— Вообще-то, снотворное продается по рецепту, — заметил Вадим. — И оно не продается ведрами.

— Ты Бобра не знаешь, — отмахнулся Слава. — Если что-то продается, то он это купит. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, что спросил, — фыркнул Крот. — Паршиво. Нет, отвратительно, точнее мерзко, а может и еще хуже…

— То есть нормально? — улыбнулся Воислав. — Жить будешь?

— Вероятнее всего — да, но хреново и вряд ли долго, — вздохнул Крот. — Конечно, если буду с тобой охотиться.

— Ты не переживай, — похлопал его по плечу Слава. — Думаю, мы детенышей поймаем, а вот тем, кто их купит, я не завидую. Они, должно быть, полагают, что если живут в другой стране, то василиски их не достанут.

— А они достанут? — спросил Вадим — По морю пройдут, по океану?

— Нет, на самом деле все еще проще, — сказал Воислав. — Нечисть везде живет по всему белу свету, поэтому заграничные василиски детенышей найдут и спасут, а лаборатории разрушат.

— Так предупредить надо.

— Еще не хватало, чтобы я о зарубежных толстосумах думал, — фыркнул Волк. — Пусть о них их родители думают, и вообще у нас война идет, у нас, а не у них. Ты думаешь, кто-то оттуда приедет нам помогать? Да не фига, нужно им это…

Крот закрыл глаза, опьянение уже прошло. Он не в первый раз замечал, что с камешком на груди, он просто не может напиться. То ли его оберег алкоголь нейтрализует, то ли как-то блокирует его воздействие на мозг, но опьянение проходит очень быстро. В желудке тоже все успокоилось, и главное, головная боль прошла. Там где голова была пробита, появился приличный бугорок, что-то вроде шишки, который понемногу уменьшался. Хотелось есть.

— Слушай, а пожрать у нас что-нибудь имеется? — спросил он. — А то с утра маковой росинки не было.

— Ты на маке сидишь? — поинтересовался Воислав. — Росинки собираешь? В смысле — опиум?

— Я на мясе сижу и пиве, — буркнул Крот. — А еще на рыбе вяленой…

— Я тебя понял, ты проголодался, — Слава встал и начал снимать прорезиненный костюм. — Тогда пошли.

— Куда?

— В столовую, вон видишь, куда рабочий люд бредет? — Волк показал рукой в сторону заводских цехов. — Я давно за тем зданием наблюдаю, туда народ угрюмый входит, обратно выходит довольный, повеселевший. Пива не обещаю, на заводах сухой закон, но думаю, какую-то жрачку найдем.

— Пошли.

Вадим скинул с себя костюм химзащиты, оставшись в штанах, куртке и берцах, и решил, что ОЗК штука удобная, вон сколько с него крови пролилось, а камуфляж чистый.

Волк помахал парням Бобра, объяснил, куда идут, и где их искать, если приедет Борис, и они зашагали за рабочим людом.

В столовой выбор блюд был невелик, но выглядело все вполне съедобно, а Вадиму так хотелось есть, что он просто складывал на разнос все подряд. Воислав посматривал на него сначала искоса, но потом махнул рукой и потребовал раздатчице наложить в большую тарелку все, что у них есть мясного. В одну тарелку все не вошло, пришлось взять еще одну. Когда они сели за стол, на них прибежали посмотреть все повара и раздатчицы, рабочие тоже поглядывали искоса. Никто не верил, что они столько съедят. На них даже ставки делали, больше на то, что оставят половину… Но охотники не посрамили имя свое — съели все, что взяли, и с набитыми животами кое-как выползли из столовой. У двери им попался представитель завода и возмущенно выпалил:

— А я думал, вы уже уехали, так и не выполнив свои обязательства. Как дела?

— Нормально, — ответил, рыгнув застенчиво в ладошку, Волк. — Взрослую тварь завалили. К сожалению, внутри оказалось еще два детеныша, этого мы никак не ожидали. Подставили вы нас, господа хорошие, могли бы и предупредить.

— Предупредили бы, если бы знали, — мужчина сумрачно взглянул на них. — Сразу предупреждаю, денег больше не дам, итак вы меня в незапланированные расходы ввели. Еще неизвестно, что там на складе, возможно, вы перебили нам все реактивы. К тому же с малышами, думаю, у вас больших проблем не будет.

— Ну это как знать, — Волк искоса взглянул на мужчину, похоже, слова насчет денег его зацепили. Вадим не сомневался, что его напарник сейчас продумывает, как раскрутить этого хлыща еще на пару тысяч. Зря тот заговорил о деньгах, ох зря. — Мы уже одного нашего бойца потеряли, хороший был товарищ, подготовленный, сожрали его ваши твари.

— Денег больше все равно не дам, — взвился представитель завода — Это ваша работа и ваш риск, все учтено в контракте!

— Да мы у вас денег и не просим, — подал плечами Слава. — Но вообще-то, насколько мне известно, договор был убить одну тварь, мы его выполнили, так что вот пообедали и сейчас с чистой совестью поедем по домам. А ваши охранники пусть сами с малышами справляются, с которыми, как вы сказали, проблем не будет.

— Вы серьезно?

На глазах мужчина стал сдуваться, от высокомерной спеси уже ничего не осталось, наверное, но уже представлял, как будет докладывать хозяину о том, что опасность все еще не ликвидирована.

— Более чем, — ответил спокойно Воислав. — Кому охота задарма жизнью рисковать? Мы не служба спасения, так что удачи вам в работе и личной жизни.

— Что вы хотите? — представитель завода даже побледнел. — Вы не можете нас бросить…

— Договаривайтесь с Бобром заново, а мы свою работу выполнили, — усмехнулся Волк. — И на счет бросания так это тоже не к нам, мы охотники, а не работники брачного агентства.

Волк прошел мимо мужчины и зашагал вдоль огромного здания цеха, из которого доносился гул машин, Вадим последовал за ним.

— Эй, парни, так дела не делаются! — крикнул мужчина. — Вы должны нас защищать!

— Именно так дела и делаются, — ответил Слава. — Вы же благотворительностью не занимаетесь, без оплаты ничего делать не станете? А мы, значит, должны жизнью рисковать за просто так? Попробуйте найти кого-нибудь другого, кто вам малышей поубивает.

— Ну ты же это несерьезно? — Крот догнал Воислава. — Ты не собираешься отсюда уезжать?

— Нет, конечно, — буркнул Волк. — Кто меня отсюда отпустит, если угроза людям остается? Да и Бобер скоро приедет. Но с этого скопидома деньги выжму! Если бы он о них не заговорил, то сделали бы за бесплатно, благо, но коль он сам об этом разговор завел, то пусть платит. Ты не будешь возражать, напарник, против пары тысяч зелени дополнительно, может чуть больше?

— Возражать не буду, только как-то немного совестно, — ухмыльнулся Вадим. — Мы же все равно работу сделаем, но я на свою совесть мозолистой ногой наступлю, если надо.

— А идти в ангар не совестно? — спросил Воислав. — А то ты скажи, так мы тебя к психоаналитику отправим, он выяснит, откуда у тебя такое чувство вдруг появилось.

— А в ангар идти страшно, — вздохнул Крот. — Там мелкие твари плюются.

— Вот и я о том же, — усмехнулся Волк. — Если бы этот мужик знал, как мы там внутри рискуем, то денег бы не жалел. Бобер тоже раньше все жадничал, пока я его с собой на охоту не взял, вроде и нечисть попалась нестрашная, так мелочь, но Борис понял, чего это стоит и с той поры главную долю отдает охотникам. Ты думаешь, этот мужичок свои деньги нам отдаст? Нет, он их выжмет с кого-нибудь, зарплату меньше заплатит, цену на продукцию взвинтит, такие без своей копеечки не остаются, поэтому раскрутить данного типа на бабки не стыдно, а почетно.

— Согласен! — улыбнулся Вадим. — Действуй, напарник, а я подыграю, если надо.

— Не надо, — покачал головой Слава. — Этот уже готов, сейчас деньги начнет предлагать.

— Ладно, охотники, уговорили, — представитель завода вытащил из кармана пачку зелени и разделил ее пополам. — Вот вам по пять тысяч, а с вашей фирмой я договорюсь.

— Вот это деловой разговор, — ухмыльнулся Слава, возвращаясь и принимая деньги. — Заказ принял.

— Пошли к ангару, — произнес Крот. — Бобер приехал. Вон джип стоит.

— Этот тоже без копеечки не останется, — проговорил с вздохом Слава. — Как же он быстро сгонял за снотворным и шприцами, едва поесть успели, а ведь понимает, что нас на смерть толкает! Ладно, прорвемся. Наша работа тварей ловить и убивать, а его туши продавать, без него мы без гроша останемся. Он по-своему парень честный и справедливый.

Борис ждал их, разговаривая со своими работниками, увидев их, кивнул на небольшой чемоданчик.

— Там шприцы и самое лучшее снотворное, какое только производится в этом мире. От заказчика «Боинг» к нам летит, возьмут обоих детенышей, вам с этого половина лимона зелени обломится. Впечатляет?

— Очень даже, — кивнул Волк, снова облачаясь в костюм химзащиты. Разгрузку с оружием и ремни мечей он надел сверху. Крот последовал его примеру. — Только ты о риске заказчика предупредил?

— О каком?

— О том, что детенышей все равно найдут и заберут, — Слава попрыгал и сморщился, набитый живот дал о себе знать. — Не забыл?

— Кто заберет? — нахмурился Бобер. — Ты о чем, парень? У нас такие заказчики, которым палец в рот не клади, сами все заберут.

— Заберут василиски, которые у них живут, — сказал Волк. — И при этом разгромят всю их лабораторию.

— Если я всех буду предупреждать об опасности использования того или иного моего продукта, то мы останемся без денег, — фыркнул Борис. — Это их риски, не мои, у меня своих проблем хватает.

— Боря, так нельзя, в данном случае это будет не продукт, а живые существа, мамку которой мы убили, — произнес Слава, улыбаясь. — Ты бы уж как-то поделикатнее выражайся.

— А твои милые живые существа святые что ли? — спросил Бобер. — Это не они, случайно, Сергея убили?

— Умеешь ты подбодрить перед боем, — Волк взял чемоданчик. — Мне и без того погано.

— Я могу извиниться и как-то свою вину загладить, — Борис криво усмехнулся, — а вот те, кто тебя в ангаре ждет, этого делать не станут. Ты, главное, живым вернись, мне без тебя скучно жить.

— Я подумаю о твоем предложении, — сказал Воислав. — Мысль твоя мне нравится.

Они побрели к дверям ангара, Волк был сумрачен.

— Ты чего? — спросил Крот. — Неужели Бобер настроение испортил?

— Если бы, — Волк вздохнул — Хуже, предчувствие гложет.

— Какое?

— В сердце словно ржавый гвоздь засел, — Воислав посмотрел куда-то в сторону. — Да и Борис никогда еще не просил, чтобы я живым вернулся, тоже видать что-то чувствует. А ты как?

Вадим прислушался к себе: да, ему тоже было страшно, чувство опасности вопило безостановочно, и чем ближе они подходили, тем громче, но ощущения безнадежности не было. Да, будет плохо. Да, будет больно, но он вернется. А вот Слава… он подумал о нем и понял, что тому действительно грозит что-то очень неприятное. Ощущения были яркими, глубокими. В голове промелькнуло несколько непонятных картинок, причем так быстро, что и разобрать не удалось, но на них был Волк, василиск и он, причем василиск был взрослым.

— Со мной все будет нормально, — сказал он задумчиво. — А вот с тобой что-то действительно что-то произойдет…

— Значит, тоже почуял? — Воислав остановился у двери ангара. — Тогда все действительно плохо. Тогда так, если со мной что-то случится, никому не отдавай мое тело, каким бы оно не было обезображенным. Если будут оторваны какие-то части, собери. Все, что от меня останется, отвезешь ко мне в кузницу, в комнате, где ты в прошлый раз ночевал, за шкафом есть секретная комната, там стоит цифровой замок, код — заводской номер моего помповика, он лежит на столе. Внутри комнаты алтарь, на нем серебряная волчья голова, дорогая, тяжелая, килограмма на два, меня уложишь на стол, точнее все, что соберешь, на грудь положишь оберег и уйдешь. Через несколько часов я выйду из комнаты голодный и злой, поэтому лучше всего тебе к тому времени мне какой-нибудь еды приготовить. И еще… в комнату, когда я буду переворачиваться, лучше не входить, я себя контролировать не смогу, так что убью или порву. Дай слово, что меня не бросишь и сделаешь все так, как я сказал.

— Обещаю, — решительно проговорил Крот. — В этом можешь не сомневаться. Ты мой напарник и мой друг, а я друзей в беде не бросаю.

— Тогда пошли, — скомандовал Слава. — Господи, кто бы знал, как я это не люблю.

— Что?

— Умирать, — Волк вздохнул. — Впрочем, ты сам об этом знаешь. Ты такой же как я, может даже еще круче.

Вадим посмотрел на небо. Вечерело. Небо уже не было таким голубым, скорее серым, да и облачка почернели. Солнце исчезло за зданиями завода, косые багровые лучи окрашивали кровью разноцветный снег. Настолько это соответствовало поганому настроению, что Крота даже передернуло, а Волк незаметно перекрестился. Они надвинули шлемы и вошли в ангар. Василиск лежал на том же месте, только маленьких тварей на нем уже не было.

— Если голову мне оторвет, забери ее обязательно, — голос Славы звучал глухо и незнакомо, фильтры комбинезона искажали речь. — Без нее я не смогу вернуться, в ней у меня мозги хранятся.

— Я понял, — кивнул Вадим, доставая меч. Волк уже выхватил «дротики» и теперь шагал медленно, расставив широко ноги, чтобы в любой момент открыть огонь. — Я же дал тебе слово.

— Просто напоминаю, — Слава смотрел настороженно по сторонам. — В прошлый раз тебе как-то удалось увидеть детенышей, но я тебе не поверил, теперь я признаю, что был не прав. Пожалуйста, постарайся снова найти их и скажи, где они сейчас находятся.

— Хорошо, — Крот закрыл глаза. — Попробую.

Он увидел детенышей сразу своим новым зрением, они находились там же, где и в прошлый раз — в самом дальнем углу склада.

— Они в той стороне, — Вадим показал рукой в конце ангара. — Похоже, там у них гнездо.

— Понял.

Слава подобрался и зашагал по широкому центральному проходу, обходя разваленные стеллажи и лужи разлитых химикатов, от которых поднималась дымка явно небезвредных испарений. Что-то неуловимо изменилось в его походке, она стала быстрой, летящей и в то же время осторожной. Вадим подошел к туше василиска, от нее уже ощутимо пахло разложением, обошел тварь и увидел свой стилет, который так и торчал в холке. Для того чтобы его вытащить, пришлось поднапрячься. Но когда клинок оказался в его руке, он почувствовал себя увереннее — все-таки этим оружием у него лучше всего получалось убивать нечисть. Крот подобрал стружку и отчистил стилет от крови василиска; пришлось повозиться, пока металл снова не стал блестящим.

Когда он сунул клинок в ножны, из груди Волка, который терпеливо ждал, пока он закончит, вырвался вздох облегчения.

— Скажи мне, Вадим, — тихо спросил он. — Почему я иду вперед, если чувствую, что все для меня плохо закончится?

— Не знаю, — Крот пожал плечами. — Может у тебя с головой не все в порядке? С мозгами? Может их у тебя не так много, как ты мне рассказываешь?

— Нет, дело не в этом, — вздохнул Воислав. — Есть такое понятие — судьба, от нее не убежишь и не скроешься, но если будешь вести себя смело, то она даст тебе шанс выжить. А трусов она не любит.

— Вести себя смело, но не безрассудно, — заметил Вадим. — Не надо эти два понятия путать.

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался Волк. — У тебя вообще вся жизнь изменилась и непонятно, что будет в конце. Так что иди, сопи в две дырки и готовься к пакости, которую нам судьба сейчас подкинет.

Они дошли до конца, и тут увидели гнездо, оно было огромным — вероятнее всего самка стаскивала сюда всю стружку, в которую были упакованы стеклянные бутыли и разбитые деревянные ящики. В результате получилось сооружение не меньше метра в высоту, в котором сейчас сидели две огромные ящерицы и внимательно следили за ними темными блестящими глазами.

Волк как-то недоверчиво хмыкнул, потом повернувшись к ящеркам спиной, поставил чемоданчик на ящик и открыл его. От этого пренебрежения Крот даже вздрогнул. Он не мог понять, как можно поворачиваться к опасному противнику спиной. Он что, действительно хочет поиграть с судьбой или просто уже свыкся с неминуемой смертью? Слава открыл чемодан, достал из него пару больших шприцев с толстыми длинными иглами и заполнил их из бутыли, на которой было написано «снотворное». Потом повернулся к Вадиму, протягивая один из них, и тут одна из ящериц зашипела и плюнула. Воислав пригнулся и мгновенно упал на пол, поэтому плевок с ядом попал не в него, а разнес деревянный ящик за его спиной, который тут же задымился.

— Давай, сделаем их!

Волк вскочил, сунул Кроту шприц и рванулся к василискам. Прежде чем Вадим успел среагировать, Слава уже оказался в гнезде, и в каком-то немыслимом затянувшемся прыжке пролетел над той ящерицей, что в него плюнула ядом, и воткнул ей в спину шприц. Приземлился он удачно и покатился через стружку и ящики, гася скорость.

Крот тоже ускорился, и это помогло ему так же без особого труда усыпить вторую тварь. Ящерица даже не поняла, что происходит, поскольку плевалась в Волка, который делал один кувырок за другим, уходя от плевков. Вадим оказался у нее за спиной, наклонился, игла шприца вошла легко, даже легче лезвия стилета, пробив мягкую чешуйку.

Василиски заснули мгновенно, должно быть, действительно, снотворное было самого высшего класса. Крота даже удивила легкость, с какой они все это проделали. Полчаса трястись от страха, готовиться, а потом за пару минут сделать все. К тому же, они же шли сюда умирать, по крайней мере, Волк. Получается, что все их предчувствия чушь? Или действительно судьба любит смелых? Вадим потрогал горячие тела замерших ящериц.

— Волк, давай звони Бобру, что оба детеныша готовы, можно паковать.

Он не слышал ответа и вообще ни единого звука с той стороны, где крутанулся последний раз Волк, только затрещал, разваливаясь, ящик от попавшего в него яда. Внутри у Крота появился неприятный холодок.

— Слава?..

Он взял в руки стилет и медленно пошел вперед. Идти по спрессованной стружке было нетрудно, но раздражало шуршание, которое не давало слышать — что-то происходило в углу. Чувство опасности завизжало. Гнездо закончилось, а за ним открылась темная дыра, размером вполне достаточным, чтобы туда мог провалиться взрослый человек. Около края дыры лежал «Дротик», словно подтверждая его мысли о том, что Воислав свалился вниз. Вадим сунул пистолет в карман на груди комбинезона и крикнул в темное отверстие, из которого пахнуло влагой, разложением и канализацией, привычными запахами подземелья.

— Волк, ты живой?

Обычным зрением он ничего не смог увидеть, внизу было слишком темно. Крот решил переключиться на свое новое зрение, для чего собрался закрыть глаза, но тут снизу высунулась голова со знакомым разноцветным хохолком и плюнула прямо в лицо. Это произошло настолько для Вадима неожиданно, что он что-то заорал и суетливо отталкиваясь от края дыры ногами, пополз назад.

— Чвиип! — пискнула голова и в него полетел еще один плевок яда, от которого он никак не мог уклониться или защититься. Ему в грудь как будто ударил камень, он опрокинулся, больно ударившись головой. На мгновение потерял сознание, а очнулся лишь от острой боли — это василиск вцепился ему в ногу, пытаясь отгрызть. Если бы не камешек он бы снова потерял сознание, но оберег разгорелся, обжигая кожу, а вместе с жаром пришло и долгожданное спокойствие. Он ударил по острой зубастой пасти жесткой ребристой подошвой, и выхватил меч.

Василиск заорал, и он нанес ему удар клинком, целясь в открытую пасть. Меч прошел сквозь небо в мозг и тварь умолкла. Как только Вадим немного очухался, то сразу почувствовал вонь от плавящейся резины, и тут же начал сбрасывать костюм: все равно от него уже не было никакой пользы — яд уже растворил плотную прорезиненную ткань, еще немного и попал бы на тело.

Грязный, пахнущий химией запах проник в его горло и легкие, обжигая их. Вырвав маску из безнадежно испорченного шлема, он прижал ее к губам, чтобы хоть немного вдохнуть чистого воздуха.

Надо было выбираться из ангара, пока он не задохнулся, но где-то внизу лежал Волк. К сожалению, держать маску у рта и лезть было невозможно, а без нее бил противный кашель. В этих ядовитых парах, казалось, растворялись легкие.

Он не сомневался в том, что узкий ход ведет в подземелье, уж слишком знакомый шел снизу запах. Да и без запаха понятно, что василиск мог придти на завод только под землей. Нужно спускаться вниз по узкому земляному ходу, но сначала следовало позвонить Бобру. Вадим не забывал о том, что василиск перед смертью кричал, а это значило, если верить Волку, сейчас сюда направляются толпы взрослых особей, и если он не предупредит, то у Бориса возникнут серьезные проблемы, можно сказать — смертельные. Да и усыпленных малышей следовало вытащить отсюда, иначе они очнутся и тогда все станет окончательно глупым.

Он набрал номер.

— Борис, это я Вадим, — он закашлялся, вдохнув пахнущей едкой кислотой дым. — Оба детеныша спят в гнезде в конце ангара. Взрослая особь лежит метрах в двадцати от входа. Не знаю, сколько у вас времени на то, чтобы вытащить нечисть, но думаю, что немного, а потом сюда нагрянут все василиски этого города. Пока все тихо, так что давайте в темпе.

— А где Волк?

— Упал в подземелье, он тут схватился еще с одним малышом, и тот сбросил его вниз, сейчас я за ним полезу.

— Так и третий еще есть?

— Да, но он мертвый, я его убил.

— Ничего, получите и за него, — Бобер помолчал. — Волк сильно пострадал? Врач нужен?

— Не знаю, мне его отсюда не видно, скажу, когда спущусь, — сказал Крот, давясь подступающим кашлем. — Поспешите, иначе у вас будут проблемы.

— Мы входим.

— Тогда пока…

Вадим сунул телефон в карман камуфляжа и нырнул в дыру. Как только он спустился метра на три вниз, сразу стало легче дышать, правда, запахло канализацией и разложившейся органикой, но к этим запахам он привык. Ход был земляным, пробитым примерно пару лет назад, стены уже уплотнились, спрессовались, поэтому можно было не опасаться обвала.

Он остановился, потому что на него наваливался приступ кашля, откашлявшись, продолжил пробираться по узкому темному ходу. Он рассчитывал, что найдет Волка метрах в трех-пяти от поверхности, но уже спустился на десять, а того все не было — похоже, маленький гаденыш оттащил его куда-то вниз, возможно, даже отъел от Славы какую-то часть тела. Сердце колотилось то ли от страха, то ли от отравления парами, руки и ноги дрожали, к горлу подкатывала тошнота. Крот спустился еще на пару метров и провалился в пустоту, зацепиться не успел, поэтому пролетел пару метров и грохнулся на что-то твердое, врезавшее ему в бок так, что искры вспыхнули перед глазами.

Когда перед глазами перестали вращаться круги, он приподнялся, охая от боли в треснувших ребрах и осмотрелся. Вадим лежал в довольно широком туннеле, рядом валялась куча кирпичей, на них так неудачно упал, и которые по все видимости играли роль лестницы для василисков. Недалеко лежал Волк, он опознал его по оберегу — глаза на серебряной голове волка светились в темноте желтым светом. Он с трудом поднялся, доковылял до него, пощупал пульс, хоть итак знал, что тот мертв. Разобрать причину смерти новым зрением было невозможно, пришлось доставать зажигалку.

Желтый неровный свет осветил рваную дыру в костюме химзащиты, дальше виднелось обожженное мясо и белый кусок кости — похоже, василиск прожег Воиславу грудь ядом. Вадим посидел рядом, дожидаясь, когда утихнет боль в ребрах, потом взвалил тело на плечо и попытался подняться по кирпичам. Сделать это не удалось, точнее до дыры он добрался, но залезть в нее не получилось: полтора метра по вертикали для него были также недостижимы, как для стоящего на тротуаре прохожего вершина небоскреба. Если бы не было тяжелого тела на плече, он, наверное, смог бы допрыгнуть, но с ним это было невозможно.

Он попробовал набрать номер Бобра, надеясь на то, что ребята сбросят ему вниз веревку и помогут подняться, но из этого ничего не получилось — мобильник оказался вне зоны доступа. В очередной раз он убедился, что под землей не работает никакая связь.

Крот выругался и пошел по туннелю. Выход должен был найтись рано или поздно: каким-то образом василиски же сюда добрались? Тело Волка с каждым шагом становилось все тяжелее, он итак весил немало, а после смерти явно добавил килограмм двадцать. Конечно, у него мышцы накачаны, да и силы стало не меряно, но сколько же он сможет протащить его на себе, тем более, что но в подземелье, где тупики и завалы обычное дело. Да и пахнет здесь не очень хорошо. Туннель бы старым, стены сложены из песчаника, пол плотно утоптан, состоящий в основном из речной гальки. Такое увидел он в первый раз, похоже, кто-то загнал речку под город, но со временем она нашла себе другой путь.

Здесь под землей в промышленном районе города он никогда не бывал, да и насколько ему известно, никто из его приятелей диггеров тоже. Раньше здесь было полно заводов оборонки, поэтому сюда никого не пускали, правда, теперь предприятия перешли в частную собственность и не пускают уже хозяева. А с центром города эти подземелья не связаны, по крайней мере, на картах проходы не показаны, поэтому здесь можно было наткнуться на все, что угодно, даже на поселение нагов.

Прошел он немного, уже метров через двадцать уперся в мощную решетку, сваренную из пятидесятимиллиметровой арматуры. Рядом нашлась пробитая в бетонной стене дыра, ведущая вниз, из нее пахло змеями — похоже, василиски пришли отсюда.

Вадим постоял пару минут, раздумывая над тем, стоит ли ему туда лезть: вполне возможно, что он спуститься и на кого-нибудь нарвется и его сожрут, а с другой стороны он дал слово, что доставит тело Волка к нему в кузницу, в его секретную комнату.

Не просто же так Воислав ему об этом говорил, наверняка можно его оживить, он же говорил, что даже если оторвут голову, то шанс все равно есть, главное, сложить все части вместе. Слава же оборотень, а их убить трудно, если судить по народным сказаниям и мифам. Впрочем, там нигде не говорится о том, сколько может пробыть тело в мертвом состоянии, возможно чем больше пройдет времени с момента смерти, тем меньше шансов на оживление. Он вздохнул. А что делать?

Придется лезть, все равно иного прохода нет, и надо поторапливаться.

Крот вздохнул и полез в дыру, отчетливо понимая, что делает очередную глупость, но остановиться не мог — слово дал. Скоро ход сузился настолько, что он пополз на четвереньках, толкая перед собой тело Волка, которое цеплялось за все, что встречалось в проходе: за куски арматуры, ветки, камни. Его скорость замедлилась, кроме того, мешал меч за спиной, разгрузка, но больше всего то, что руками он ощущал мертвое тело.

У каждого нормального человека труп вызывает инстинктивное отвращение; его безвольность, холодная кожа, потерянная гибкость членов заставляет что-то внутри нас брезгливо кривиться и морщиться даже в том случае, если этот человек был близок нам при жизни. Откуда-то мы знаем, что человека внутри мертвого тела уже нет, он ушел, а то, что осталось, лишь тлен и смерть в чистом виде.

Именно поэтому люди стремятся как можно быстрее избавиться от мертвого тела. Сейчас Вадиму приходилось себя уговаривать, что Волк не умер, а просто спит или находится в коме. Впрочем, этому имелись кое-какие подтверждения. Конечно, дыхания не было, но иногда ему казалось, что он слышит стук сердца, нечасто, может быть один удар в минуту, но оно билось. Хотя возможно, он это себе придумал.

Наконец, ход закончился, и он вывалился в очередной туннель, сначала сбросив туда тело Волка, которое с очень неприятным треском стукнулось головой о бетон, отчего у него внутри мерзко похолодело. Если разобьет Славе голову, то тот может не ожить, без мозга никто не живет, не зря он так о своей голове беспокоился.

Он спрыгнул вниз, поднял Воислава и потрогал череп: повезло, вроде целый, потом сел на бетонный пол и тихо заплакал, уже не пытаясь сдерживать свои эмоции. Итак в его жизни не все хорошо, да еще Волк умер, и он тащится с его телом неизвестно куда — может, даже в логово нагов, а других вариантов нет. И вообще кто сказал, что человек выбирает судьбу? Это она его выбирает и загоняет в такое непроходимое и вонючее дерьмо, что он потом бесконечно долго из него выбирается, а кто-то сверху на это смотрит и наслаждается. Обязательно есть тот, кто смотрит сверху, иначе все теряет смысл, иначе не было бы так мерзко в этом мире.

Он пошарил по карманам Воислава, нашел фляжку со спиртов и выпил всего один глоток, но его хватило, чтобы чуточку поднять настроение.

Вадим стащил уже ненужный безнадежно испорченный ядом костюм химзащиты со Славы и заметил, что дымящаяся рана на груди стала меньше, по краям появился валик из молодой кожи. Это его порадовало: похоже, какая-то регенерация в теле Волка происходила, а значит, он не был окончательно и бесповоротно мертв: в трупе новые клетки не растут. От этой простой в общем-то мысли ему стало легче, он положил фляжку обратно Воиславу в карман.

Вокруг лежала плотная бархатистая тьма, в которой вязли все звуки. Глаза не видели ничего. Если бы он был обычным человеком, то наверное, сошел бы с ума от страха и безнадежности.

Крот закрыл глаза и перешел на свое новое зрение: сейчас он находился на третьем уровне, вниз уходило не меньше пяти, вверх два и именно через них требовалось найти путь на поверхность. Прохода наверх Вадим пока не видел: дальше ста метров для него все сливалось в серой мешанине, а сфокусировать, увеличить, лучше рассмотреть его не мог — что-то мешало.

Он взвалил тело на плечо и потащился дальше, с каждым шагом уходя от завода, от Бориса с его командой, от машины Волка и возможной помощи. Это было плохо, но другого пути просто не имелось.

У него не было ни фонаря, ни нормальной одежды, ни респиратора — ничего из того, что нужно тому, кто спускается в подземелье. Было лишь новое зрение, которое позволяло что-то разглядеть впереди и не спотыкаться через каждый шаг, наталкиваясь на всевозможные предметы, которых хватало в подземелье. Главное, что ему не хватало, так это карты, которая позволила бы наметить маршрут на поверхность. Тяжело идти неведомо куда.

Без плана коммуникаций под землей можно скитаться бесконечно долго, пока человек не умрет от голода. Без карты можно бродить по одним и тем же местам, так как проходы в другие туннели часто скрыты за кучами мусора или завалами, и найти их даже с его новым зрением почти невозможно. Вадим шел, все больше понимая, в какое неприятное положение попал, и словно в подтверждение его печальных мыслей, туннель закончился очередным тупиком, точнее большим завалом. Здесь он положил тело Волка на землю, и долго бродил вокруг, пока не обнаружил очередную дыру, ведущую вниз. Почему-то этот проход он не смог увидеть, а нашел только благодаря запаху серпентария, который исходил от него.

Крот выругался, все больше понимая, что лезет туда, откуда ему не возвратиться. На этот раз ход оказался коротким, буквально через десять метров он вывалился в очередной туннель на этот раз в пролом в боковое стене, так что в этот раз Волку не пришлось вновь лететь с высоты на бетонный пол. В этом месте что-то было не так, внутри появилось гнетущее ощущение обреченности, а через пару шагов стало понятно отчего: в воздухе ощутимо запахло змеями, а под ногами стали хрустеть кости сначала собак и кошек, а потом и людей.

Сердце у Вадима гулко и быстро забилось, чувство опасности завизжало о том, что дальше идти нельзя.

— Лада, где же твоя удача, которую ты мне обещала наколдовать? — прошептал он. — Еще немного и мне придет конец, и никто не поможет, не спасет. Дай удачи, ведунья, немного, всего лишь чуточку, даже не для меня, для Волка, она ему больше нужна. Я то может еще выберусь, а у него вообще нет ни единого шанса. Мне тащить его тяжело, я устал, хочу есть и спать. Помоги, милая…

Он выругался и полез в очередной ход. С телом Волка явно что-то происходило, оно то становилось горячим, иногда даже скользким от выступившего пота, а потом снова делалось холодным. Оно по-прежнему гнулось во все стороны и было тяжелым, как всегда бывает у мертвых, но Вадим теперь был уверен, что оно просто находится в странном состоянии между жизнью и смертью, и это добавляло ему решительности доставить напарника в секретную комнату его кузницы, где тот сможет ожить. Камешек на груди грел кожу, снимая усталость и страх, который он испытывал, вдыхая змеиный запах. Пока все было плохо. Он шел не туда, куда ему нужно, и не мог ничего изменить. Хорошо еще, что мог что-то видеть, пусть плохо и в сером свете.

Новый ход был узким, диаметром чуть больше метра, Вадим едва протискивался; василискам может и удобно было по нему ходить, а вот ему не очень, к тому же он заводил его все дальше в глубь земли, откуда вернуться будет непросто.

Скоро ход начал постепенно расширяться, здесь Крот смог, наконец, подняться во весь рост и взвалить Волка на плечо. Так тащить его было несравнимо легче, а еще через десяток метров он оказался в небольшом зале, где на стенах, полу и невысоком потолке рос зеленый лишайник, такой же как тот, что рос в зале, где он нашел оберег. Здесь Вадим открыл глаза, потому что зеленый свет не давал никакой возможности видеть что-то новым зрением. Крот не знал, в чем причина того, что мох блокирует его способности, но возникло неприятное ощущение, что он слепнет. Он поморгал немного, подождал, пока глаза привыкнут к этому зеленому неверному свету.

Лишайник или мох, точного названия он не знал, рос повсюду: на полу, на стенах, на потолке, превращая невзрачный подземный зал в нечто удивительное и необычайно красивое. Только разглядеть что-либо уже в паре метров от себя было трудно.

Крот вздохнул, поправил тело Волка на плече, и пошел дальше, старательно вглядываясь в зеленый полумрак, ожидая увидеть перед собой то ли новый алтарь, то ли кладку яиц, то ли что-то еще принадлежащее нагам — в общем ничего хорошего. Неплохо было бы это место обойти, только он не знал как. Внезапно в темноте возникло движение, скорее намек на него, Вадим чертыхнулся и вытащил стилет.

Он пошел медленнее, надеясь увидеть нападающего раньше, чем тот увидит его, хоть и понимал нереальность этого. Понятно, что если кто-то живет в темноте, то он к ней приспособлен, а значит и видит лучше его. Крот сделал шаг, потом еще один и остановился. В густом зеленом полумраке послышался шорох и быстрые шаги убегающих маленьких лапок. Крыса? А что ей здесь делать? Впрочем, там где живут наги, еды для этих тварей хватает, вон сколько в туннеле обглоданных костей. Хорошо, если попадется только одна серая бестия, а если стая, да еще крупные мутанты? Тогда хана, не отбиться.

Вадим вглядывался во мрак, готовясь к бою. И вздрогнул, услышав тихое верещанье, а потом услышал тонкий голосок из зеленой темноты.

— Человек?..

— Человек, — откликнулся Крот, сжимая стилет. — А кто спрашивает?

— Не обидишь?..

— Не обижу, если сам не нападешь.

Вадим пытался понять, что такое знакомое звучит в этом голоске, определенно он уже слышал что-то подобное, страха голос точно не вызывал. Он положил Волка на светящийся лишайник и снова стал всматриваться в окружающую зеленую мглу. Скоро голос послышался где-то поблизости:

— Слово?..

— Даю слово, что не обижу, если и ты меня не тронешь. — тихо проговорил Крот. — Обещаю.

— Выхожу…

Из темноты выступило маленькое существо полметра высотой. Длинные голые острые рожки выглядывали из густой невысокой шерсти. Глаза темные, чуть удлиненные, с вертикальным разрезом. Нос почти человеческий, только его немного портили широкие ноздри. Рот как у кошки, хоть и видно, что после клыков идут плоские зубы, приспособленные для жевания, а не для разрывания плоти. Уши длинные, острые. Лапки выглядели почти как человеческие руки, только с четырьмя длинными пальцами, на кончиках их находились острые довольно длинные коготки, пяток не было: существо стояло, наклонившись вперед, словно на цыпочках — точнее на маленьких копытцах.

— Кто ты? — спросил Вадим. — Как зовут?

— Солнышко… — существо показало на грудь Крота. — Теплое…

Вадим продолжал всматриваться, пытаясь понять, кого напоминает ему это странное создание, потом хлопнул себя по лбу. Машка! Нет, разница есть и приличная. Но рожки, голос, знакомое верещание, пусть более густое, грубое, не такое звонкое, лапки, шерсть. Ноги, конечно, сбивали, потому что из-за них все движения становились другими, но все остальное схоже. Точно — один вид. Различия непринципиальны. И это самец, четко видны мужские гениталии.

— Больной?.. — существо показало на Волка. — Что с ним?

— Раненый, — ответил Крот. — Отравленный…

Вадим задумчиво смотрел на это создание, думая о том, как бы его с собой забрать. Машке же обещал найти мужичка ее рода, чтобы не ощущала она одиночество. Правда, неизвестно понравится ли ей этот паренек, но с другой стороны, лучше привести и показать, чем потом жалеть о том, что этого не сделал. Вряд ли такие существа встречаются часто, иначе Маша не была бы одна.

— Солнышко… — существо подошло ближе и тронуло грудь Волка. — Положи… сюда…

— А если станет хуже? — спросил Крот. — Вдруг сожжет?

— Не сожжет…

Вадим задумался. Действительно, а почему бы не попробовать? Если будет держать оберег в руках, то сможет в любой момент его убрать, когда увидит, что Волку становится хуже. Кто его знает, сколько его еще на себе таскать? Тело тяжелое, неудобное, да еще все время выворачивается, цепляется за все. Да и сил почти не осталось: ноги, руки дрожат, отдышаться никак не может, и новые мышцы не помогают, хотя с другой стороны, кто бы смог протащить на себе восьмидесятикилограммовое тело столько, сколько он.

Если Воислав очнется, то их шансы на выживание подрастут. Вдвоем и отбиться от нагов легче да и не так страшно, и возможностей больше выбраться. Он же сейчас на потолок не смотрит, потому что знает с телом ему не подняться, а выход то наверняка там. Он еще раз посмотрел на грудь Волка, рана почти заросла. Чем черт не шутит, может, действительно оберег поможет.

— Смотри, — пригрозил Крот. — Ответишь…

— Ответишь… — проверещало существо. — Положи…

— Почему помогаешь? — поинтересовался Вадим. — Насколько я знаю, вы, бесенята, людей не любите?

— Солнышко… — существо снова показало на грудь Вадима. — Теплое…

— Понятно, — он встал на колени, снял камешек с груди и наклонился над Волком. — Иди, помогай, я знаю, вы можете…

— Можем… — существо робко подошло ближе, Крот видел, что оно готово в любой момент сорваться и убежать в темноту, и в то же время ему было любопытно и хотелось потрогать солнышко. — Не обидишь?..

— Я слово дал.

— Слово… — существо наклонилось над Воиславом, принюхалось. — Змеи…

— Василиск ядом плюнул, — подтвердил Крот. — Обычного человека бы убило, а он хоть и не живет, но и не умирает.

— Не умирает… — бесенок показал на центр наполовину исчезнувшей раны. — Сюда…

Вадим приложил оберег к груди Воислава, готовясь в любой момент отдернуть руку. Камешек стал нагреваться, обжигая ладонь.

— Светится… — проверещало существо. — Тепло…

— Тепло, — согласился Крот. — Ты откуда такой говорливый здесь взялся?

— Живу…

— Понятно, что живешь, — улыбнулся Вадим. — Только непонятно, что ешь…

— Ловлю… Ем… Шустрые…

— Тоже понятно, — улыбнулся Вадим. — У меня Машка такая же, ни одну крысу не пропустит…

— Машка…

— Машка, шишимора, кикимора, мара — их по-разному называют, — проговорил Крот. — Мы с ней друзья.

— Мара?..

— Мара, — фыркнул Вадим. — Она самая.

— Красивая?..

— А то! — гордо ответил Крот. — И богатая! У нее, знаешь, сколько разных платьев? Познакомить?

— Не понимаю… — проверещало существо. — Познакомить?..

— Отвести к ней? — спросил Вадим. — Я могу.

— Отвести…

— Договорились, отведу, и будет у вас любовь, — усмехнулся Крот. — Что-то не очень хорошо идет твое лечение.

— Смотри… — существо ткнуло лапкой в грудь Волка.

Действительно, раны на груди уже не стало, она закрылась багровой коркой, в зеленом свете светящейся оранжевым. Под рукой неуверенно стукнуло сердце, сначала один раз, потом с большим промежутком второй, затем забилось быстро и уверенно. Грудь Волка поднялась и опустилась, он начал дышать. А еще через мгновение с его губ сорвался слабый стон. Потом еще. Затем набирая силу, Слава что-то горячо зашептал и сразу замолчал, видимо, услышав самого себя. После этого его глаза открылись, какое-то время просто смотрели в зеленый потолок, вслед за тем взор переместился на Вадима.

— Напарник… — пробормотал он. — Ты?

— Я, Слава, я, — сказал Крот. — Ты мертвый был… почти.

— Ясно, — губы неохотно разлепились, выплевывая это слово. — Пить…

— Нету, — Вадим вздохнул. — Я твой спирт выпил, а вода пока не встретилась.

— Ясно. Плохо. — Волк говорил короткими фразами, видно было, что ему больно и тяжело разговаривать. Дышал он плохо, похоже, его легкие еще до конца не восстановились. Временами он начинал кусать губы от боли, а на лбу появлялись крупные капли пота. — Где мы?

— В подземелье, — ответил Вадим. — Под заводом.

— А как здесь оказались? — Слава часто дышал, и из его груди слышались громкие хрипы. — Ничего не помню.

— В тебя детеныш ядом плюнул, ты и свалился в дыру, докатился аж до самого туннеля внизу, — сказал Крот. — А я за тобой полез, обещал же не бросать.

— Понял, — Воислав пошевелил искусанными губами. — Значит, убил он меня?

— Убил, — подтвердил Вадим. — Правда, смерть у тебя какая-то странная, тело то начинает разогреваться, то снова холодеет, сердце то бьется, то нет.

— Нормально, так всегда, — Волк поморщился и сплюнул кровавую слюну. — Я такое у других видел. Кстати, почему я не в кузнице?

— До кузницы еще надо добраться, — вздохнул Крот. — А у меня сил не осталось тебя таскать, тяжелый ты больно.

— А где василиск?

— Убил я его, — пожал плечами Вадим. — А что мне оставалось? Можно было, конечно, рядом с тобой сдохнуть, но я не захотел, у меня Лада, Маша…

— Хорошо, — Слава попробовал приподняться, Крот ему помог сесть. Его дыхание понемногу успокаивалось. — Надеюсь, тело детеныша нет рядом? Если недалеко, то нам конец. Сюда сейчас все взрослые особи прибегут и порвут нас на части.

— Тело в ангаре осталось, — улыбнулся Крот. — А еще я Бобру позвонил, чтобы они там все подобрали. Так что тело маленького поганца взрослые василиски не найдут, улетит оно на Боинге в другую страну.

— Понятно, — Волк тяжело вздохнул, и посмотрел по сторонам. Его взгляд упал на странное существо, оно вздрогнуло и, испуганно заверещав, рванулось в темноту. — А это еще что за на фиг? Откуда анчутка?

— Анчутка? — удивленно переспросил Вадим. — Где ты его увидел?

— Только что рванул в темноту, — Слава поморщился и положил руку на кобуру. — Подкрадывался, стервец, хотел какую-то пакость сотворить.

— А… это ты о бесенке, который здесь был? — догадался Крот. — Вообще-то, он не пакостил, а тебя помогал оживлять.

— Как?! — Воислав сразу стал ощупывать себя. — Если этот стервец меня трогал, то обязательно какую-нибудь мерзость сделал, они иначе не могут, устроены так.

— Вообще-то это он мне подсказал, чтобы я на тебя свой оберег возложил.

— То-то у меня печет в груди, — Волк поморщился. — И боль никак не проходит. Я же просил тебя в кузницу отвезти, там бы обернулся нормально, и часа через два был бы в норме.

— А не надо было падать под землю, — ответил Крот. — Как бы я тебя поднял по почти вертикальной трубе? Был бы ты живым, там еще хоть что-то можно придумать. И вообще ты мне уже все нервы истрепал в этих катакомбах, твое тело везде цепляется, тяжелое, неудобное, потаскал бы ты себя сам, может быть хотя бы посочувствовал.

— Я себя с рождения таскаю и ничего, думаешь легко? — Слава криво усмехнулся. — Ладно, хоть что-то стало ясно. Значит, мы под землей?

— Под ней родимой, — кивнул Вадим. — Пять, а то и шесть уровней от горизонта.

— Понятно. Надо отсюда выбираться.

— Хорошая мысль, главное — свежая, — одобрил Крот. — Только я не знаю, куда идти, а единственного провожатого, который мог бы нам помочь, ты прогнал.

— Это ты про анчутку что ли?

— Про него родного.

— Ты знаешь, насколько это скверная нечисть? — спросил Воислав. — Напакостить человеку для него нет ничего слаще. Если заведется такой бесенок в деревне, то беда. Они любят в банях жить, причем большими семьями, так мыться никому не дают, а по ночам от них такой гам стоит, что спать никто не может…

— Послушай меня, Слава, — сказал Вадим. — Причем внимательно.

— Весь во внимании, — Волк постучал по груди, потом закашлялся и кашлял долго, потом сплюнул на пол большой комок кровавой слизи. — Итак?..

— Ты то же самое говорил и о Маше, — сказал Крот. — А потом признал ее существом полезным и даже приятным. Так?

— До сих пор не понимаю, почему нечисть к тебе без боязни идет, — Воислав встал и начал делать что-то вроде зарядки, пытаясь вероятнее всего оживить свои онемевшие члены. — Откуда у вас с ней такая взаимная любовь?

— А что тут странного? — пожал плечами Вадим. — Нравится им мой камешек, да и я сам — думаю, нечисть человека хорошего чует, вот со мной и дружит.

— Да, напарник, любят тебя разные твари, — согласился Слава. — Признаю. Только кто тебе сказал, что нечисть хороших людей любит? Наши летописи рассказывают как раз об обратном.

— Может потому что те стреляли в них сразу, как видели? — усмехнулся Крот. — Я за ними с пистолетами не гоняюсь, как ты, поэтому меня и любят, а тебя нет.

— Ага, носишься со стилетом, — засмеялся Волк, но тут же побледнел и скривился от боли. — И мочишь их не хуже меня.

— Одни меня любят, другие не очень, такова жизнь, — ответил Вадим. — Тебе помочь?

— Чем? — выдохнул Слава, сплевывая кровь на землю. — Новые легкие мне вырастишь? Если нет, то не мешай, просто если бы я в кузнице был, то перевернулся бы, и восстановился за полчаса, а здесь все происходит иначе. Но чувствую, что тело понемногу регенерируется, наверняка за счет твоего камешка.

— Кстати, это бесенок мне подсказал его положить, — кивнул Крот. — Тогда, если ты не возражаешь, я его позову. Нам проводник нужен, иначе останемся под землей навсегда.

— Делай то, что считаешь нужным, — устало проговорил Волк. — Извини, чего-то меня не туда понесло, наверно от жажды и голода, вытаскивай меня отсюда любыми способами, я тебе мешать не буду. Кстати, фонарика у тебя нет?

— Откуда бы он взялся? — фыркнул Вадим. — Я ж без подготовки под землю полез.

— А как же мы с тобой в темноте пойдем? — задумался Воислав. — Как я понимаю, этот светящийся мох не везде растет?

— Ты об этом не беспокойся, — Крот сделал шаг в сторону, туда, куда убежал анчутка. — Это в нашем положении пока не самое страшное.

— А что может быть страшнее, чем слепота?

— Безнадежность, тупики, завалы, голод, жажда, мутанты: под землей много чего есть, что может убить, — пожал плечами Вадим. — Ладно, будь здесь, а я попробую нечисть обратно приманить.

Вадим дошел до стены, бесенка не было, он уже стал расстраиваться, что все так нелепо вышло, и они упустил единственный шанс выбраться отсюда, как вдруг почувствовал, что кто-то его теребит за штанину. Он наклонился и увидел анчутку, тот сидел за небольшим камнем, который полностью скрывал его худенькое лохматое тельце.

— Ищешь?.. меня?..

— Да, — кивнул Крот. — Хочу отвести тебя к Машке, одиноко ей.

— Одиноко…

— Пойдешь со мной? — спросил Вадим. — Наверх, к свету?

— Боюсь…

— Ты того человека боишься, которого оживил? — спросил Крот. — Он тебя пугает?

— От него пахнет смертью…

— Конечно, он же мертвый был, — проговорил Вадим. — Чем от него еще должно пахнуть.

— Нет… Он убивает…

— Его не бойся, — произнес как можно увереннее Вадим. — Он тебя не тронет.

— Слово?.. — анчутка протянул ему маленькую руку с четырьмя пальцами. — Обещаешь?..

— Слово, — Крот пожал мягкую горячую ладошку, почувствовав в этом момент, что он действительно не даст никому бесенка в обиду, была в нем какая-то трогательность и доверчивость, как и в Маше. — Обещаю.

— Пошли…

— Слушай, как-то мне тебя назвать надо, иначе тяжело общаться, — сказал Вадим. — Тебе какие имена нравятся?

— Нравятся…

— Блин, все время забываю, что вы все как попугаи, все повторяете, — выругался Крот. — Как же мне тебя назвать? А что если Прохором, Прошкой? По-моему неплохо будет. Нравится?

— Нравится…

— Будешь Прошкой, — сказал Вадим. — Запомнил?

— Запомнил…

— Тогда идем к Волку?

Крот неожиданно рассмеялся. Что-то с ним действительно не так, нечисть его действительно любит, и он ее тоже. Главное, что он никогда к женщинам такого чувства не испытывал, как вот к этим маленьким и нежным существам. Лада не в счет, она вообще стоит отдельно, да и не женщина она, а его любимая.

— К Волку?..

— Того парень, которого ты боишься, зовут Волком, — усмехнулся Вадим. — И это имя ему очень подходит.

— Подходит… — согласился с ним анчутка. — Страшный…

Когда они подошли к Воиславу, то стоял, настороженно вслушиваясь в темноту. Увидев Вадима, немного расслабился:

— Плохо мне. Тревожно как-то, да еще зелень эта глаза режет. Как ты в подземелье один ходишь? Здесь же темно, мрачно. А что ты делаешь, если фонарь отказывает?

— Я могу видеть в темноте, — признался Крот. — Это видение не самое лучшее, вижу как дальтоник без красок, но хотя бы не спотыкаюсь.

— Откуда у тебя это умение? — спросил Слава, он хмуро смотрел на бесенка, который жался к Вадиму. — Ты же не зверь.

— Демон из другого мира меня этому научил, — произнес Крот. — Он взял мою голову в свои руки, что-то сделал непонятное, мне даже показалось, что у меня мозги превращаются в кисель, и с тех пор я могу видеть в темноте, правда, не очень хорошо.

— Хорошо, а как быть со мной? — Волк вздохнул. — У меня звериное ночное зрение, но здесь, кажется, могу подвести, здесь совсем нет света, а в природе всегда что-нибудь светится: звезды, гнилушки, лишайники…

— Когда ослепнешь, положишь руку мне на плечо, и я тебя поведу, — улыбнулся Вадим. — Все равно это лучше, чем тебя тащить на своем горбу.

— Я забыл поблагодарить за свое спасение, — сказал Воислав. — В очередной раз ты меня спас.

— А… ерунда, — отмахнулся Крот. — . Кстати, как себя чувствуешь?

— Если честно, то скверно, — подумав, ответил Слава. — Идти, наверное, смогу, но часто буду останавливаться, передыхать. Тело хоть и зарастило рану, но ему еще нужно яд из себя вывести, а сил не хватает, мне бы перевернуться надо, но для ритуала все имеется только в моей кузне. Так что чем быстрее мы до нее доберемся, тем для меня лучше будет.

— Тогда пошли.

— Сейчас, — Слава присел на корточки и взглянул в глаза анчутке. — Не обманешь, поганец?

— Страшно… — анчутка прижался к ногам Вадима. — Обещал…

— Не бойся, Волк тебя не тронет, — успокаивающе сказал Крот. — Сейчас я ему все объясню.

Он повернулся к Воиславу и тихо произнес:

— Прошка нам не враг, без него нам отсюда не выйти. Карты у меня нет, вижу плохо, без проводника погибнем, в этом я уверен. Если спугнешь нашу последнюю надежду, то нам хана, понял?

— Понял, — Слава вздохнул и снова без сил опустился на пол. — Прошка, значит?

— Должен же я его как-то называть, — пожал плечами Вадим. — А это имя не хуже других.

— В который раз удивляюсь я тебе, — хмыкнул Волк. — Мне бы и в голову не пришло довериться какой-то нечисти. Это же смерть в чистом виде! И самое главное — безвозвратная. Любой церковник тебе скажет, что нельзя связываться теми, у кого нет души. Анчутка это же мелкий бес, пройдоха еще тот, его в старые времена славяне боялись и ненавидели. Он многое учудить может, сила у него магическая имеется в достатке.

— Прошка… — анчутка подергал Крота за штанину. — Идти?..

— Нам надо на поверхность, там где небо, солнышко, — Вадим наклонился к нему. — Отведи туда, понял?

— Понял…

— Никак не привыкну к их ответам, все время кажется, что говорю с эхом, — Крот похлопал Волка по плечу. — Вставай, напарник, двинулись к людям.

Слава тяжело поднялся, его шатнуло, он поморщился.

— Ноги не идут, слабость у меня, могу спотыкаться и падать, да не видно еще ничего.

— Все равно лучше, чем на мне ехать, — усмехнулся Вадим. — Привыкай своими ножками ходить.

— Ну, это смотря с чьей точки зрения смотреть, — вздохнул Воислав. — Если с моей, то я бы еще поездил.

— Если не сможешь идти, то поездишь, — обнадежил его Крот. — Мне куда деваться? Я тебя не брошу, слово дал.

— Это меня вдохновляет, — Волк наклонился к анчутке. — Веди, Сусанин.

— Прошка…

— Ладно, пусть будет Прошка, — фыркнул Слава. — Только у нечисти имен отродясь не было.

— Прошка…

— Да, понял я, Прошка Сусанин!

Бесенок заковылял к дальней стене.

— Не доверяю я ему, — пробурчал Воислав. — Чую, заведет он нас в ловушку.

— Я, правда, не знаю, как отсюда выбраться, — сказал Крот. — В этом подземелье не бывал, как тут все устроено, не знаю. Без карты и проводника тут можно ходить до смерти.

— Ладно, я понял, — Волка опять качнуло, и он ухватился за его плечо. — И все-таки ты за ним приглядывай, а то я плохо вижу. Этот свет какой-то неправильный, от него видно недалеко, но стены вижу и выход из зала тоже. Кстати, твой Прошка ведет нас в другую сторону, там какая-то дыра…

Глава четвертая

На широкий проспект выскочили из-под арки два мощных зверя высотой примерно в полтора метра, массой больше полтонны, с сильными мышцами и крепким костяком. Морды у них были огромными, похожими на медвежьи, глаза круглыми, темными, огромными, размером с чайные блюдца. Шерсть небольшая, цвет ее у одного был грязно-желтым, у другого более серым. Из пасти торчали кривые клыки, размером с палец, а на лапах торчали острые длинные когти. Больше всего эти существа походили на собак, сенбернаров, только вид у них был далеко не добродушный.

Одна из легковушек несшаяся по проспекту с приличной скоростью не успела ни затормозить, ни объехать вставшую посередине дорожной полосы тварь. От удара существо похожее на плющевого медвежонка покатилось по грязному асфальту, но тут же вскочило, и одним длинным прыжком подлетело к машине, которая, проехав юзом, встала посреди проспекта.

Два мощных удара мускулистой лапы перевернули малолитражку, за рулем которой сидела ярко-крашеная молодая блондинка, потом тварь выбила лобовое стекло. Вытащила оттуда визжащую девушку и оторвала ей голову. Вторая тварь долго гонялась за проезжающими машинами, пока после нескольких неудачных попыток и ей не удалось перевернуть одну из легковушек, после чего она вытащила водителя и занялась набиванием своего желудка свежим человеческим мясом.

Два гаишника с автоматами дежурившим на перекрестке осторожно приблизились к псам, стрелять они стали метров с пятидесяти, несколько пуль попали в грязно-желтого цербера, лакомившегося блондинкой, он яростно зарычал и тремя огромными прыжками добрался до полицейских.

Одного он отбросил ударом лапы прямо под несущуюся по проспекту машину, другому просто откусил голову.

Машины начали тормозить, сталкиваться друг с другом, уже через пару минут образовалась свалка, в которой метались два мощных существа, выбивая стекла и вытаскивая из легковушек растерянных кричащих от страха людей. Кто-то пытался отстреливаться из травматического пистолета, кто-то прыскал из газового баллончика, но на огромных псов это не действовало.

К перекрестку подлетел полицейский уазик, из него выскочило четверо в бронежилетах и открыли стрельбу из автоматов, они успели дать по две очереди прежде чем одна из тварей не разозлилась. Зверь мгновенно добрался до полицейских, и двое сержантов отлетели в сторону от удара мощной лапы, как сломанные игрушки. Два других бросились бежать к арке, истошно крича в микрофон рации, но убежать и им не удалось, тварь догнала их и аккуратно отгрызла головы.

Из-за поворота выскочил БТР сразу открыл огонь из скорострельной пушки, снаряды разорвали грудь одного из зверей и тот покатился по грязному асфальту, второй рванул к железной коробочке, чтобы вытрясти из нее ее содержимое, но затрещал пулемет, превращая его голову в кровавое месиво, и тварь покатилась по мокрому грязному асфальту. С начала схватки прошло не более дести минут, но за это время три десятка машин было разбито, и сорок два человека погибло. Люди выиграли эту битву, но им пришлось заплатить за эту победу большую цену.

Через полчаса к перекрестку подкатил джип Бобра и его люди собрали останки странных существ в огромные полиэтиленовые пакеты и уехали. Когда Бориса попробовали остановить два полицейских, он помахал перед ними красной книжицей, и они снова отошли к машинам скорой помощи, на которые грузили мертвые разорванные тела парни в форме МЧС.

* * *

Анчутка дошел до стены и остановился, поджидая их. Когда они до него добрались, то увидели темное метровое отверстие, ведущее куда-то в темноту, поскольку светящегося лишайника так не было, то Вадим смог разглядеть ход своим зрением метров на тридцать. Он был узким, неровным, извивался, как кишка, и из него пахло сырой землей.

Прошка заковылял вперед, косолапя на кривых ногах. Что-то не так было в этом проходе, что-то в нем имелось, у Крота снова взыграло чувство опасности. Волк тоже что-то почувствовал, потому что положил руку на кобуру с «дротиком».

— Ты что-то видишь? — спросил он шепотом.

— Вижу и довольно далеко, но там ничего нет, — ответил Крот. — А внутри какое-то неприятное чувство просыпается.

— Аналогично, — кивнул Слава. — Чувствую, приближается что-то опасное. Ох, как не хочется, а придется.

Он полез в карман разгрузки и вытащил оттуда разовый шприц с какой-то зеленоватой жидкостью.

— Что это? — спросил Вадим. — И главное — зачем?

— Что находится в шприце, сказать не могу, сам не очень хорошо знаю, — проговорил мрачно Волк, втыкая себе шприц прямо через ткань в ногу. — Этот препарат Харон взял у военных. Армейские медики уверяют, что человек, который примет эту хрень, сможет воевать трое суток без сна и отдыха, даже если будет смертельно ранен. Думаю, это какая-то смесь стимуляторов и наркотиков. После того как я ее себе воткну, то буду чувствовать себя замечательно, смогу сражаться, но потом мне будет омерзительно плохо. Умереть, конечно, от нее не умру, но даже оборачивание не поможет от этой гадости избавиться за один раз. Не люблю я ее, но сейчас, похоже, тот случай, когда без нее никак.

— Ты уже ее принимал? — спросил Крот.

— Было дело, — вздохнул Воислав. — Только рассказать, что чувствовал, не могу, потому что ничего не помню. А вот как хреново себя чувствовалось после этого, запомнилось хорошо.

— Так зачем ты эту гадость себе воткнул?

— А потому что без нее я не воин, а с ней могу пригодиться, — Слава поморщился. — Что-то очень опасное надвигается на нас из темноты, как бы еще и этого не оказалось мало.

Они поползли вслед за бесенком, потом анчутка залез в еще какую-ту дыру, в которую они смогли забраться только на четвереньках, этот ход вывел их во вполне приличный туннель, стены и потолок в нем были сделаны из обкатанных водой валунов, потолок высокий, пол из мелкой речной гальки. Здесь тоже имелся светящийся лишайник, но его было не очень много и рос он только на стенах зелеными яркими пятнами. Прошка, который уковылял вперед метров на десять, неожиданно жалобно заверещал, потом кинулся к ним в ноги с верещаньем.

— Змеи…

— Я же говорил, что этот Сусанин заведет нас в ловушку, — буркнул Воислав. — Значит, слушай, напарник, как со мной нужно обращаться, когда я под воздействием этой хрени. Говорить надо четко, понятно, желательно командным голосом: проще говоря, приказы я буду понимать лучше, чем обычное словоблудие. И чем короче будут команды, тем четче я их буду выполнять. Как же я эту гадость не люблю, но главное потом как мне будет хреново…

Голос Волка изменился, он стал каким-то глухим, тусклым, и в то же время он словно стал выше, исчезла хромота, движения стали гибкими, быстрыми.

— Кого ты видел? — спросил Вадим у анчутки, который прижался к его ногам. — И где?

— Не видел…

— А как же ты тогда определил, что это змеи? — нахмурился Крот. — Может тебе показалось?

— Пахнет…

— Понятно, — покивал Вадим и повернулся к Славе. — У меня давно появилось ощущение, что мы идем по тому пути, по которому на поверхность выходили василиски, а если они услышали, как умирал тот маленький звереныш, то сейчас спешат туда, чтобы расправиться с теми, кто его убил.

— Посмотрим, — Волк вытащил «дротик» из кобуры. — Повоюем.

— Не советую, — покачал головой Вадим. — Убери.

— Что?!

— Убери пистолет, — Крот вложил в голос жесткие командирские интонации. Воислав сразу сунул ствол в кобуру. — Мы находимся в подземелье, над нами толща земли и камней, и все это здесь просуществовало не одну тысячу лет. От звука выстрела свод может не выдержать и обрушится. Обвалы в подземелье происходят довольно часто. Я же тебе рассказывал, как наги обвалили примерно такой же зал и погибли под завалом, а сам спасся чудом.

— Да, говорил, — Слава вытащил короткие мечи. — Враги идут. Командуй, а то у меня восприятие меняется, могу начать действовать неадекватно.

— Это как?

— Я принял наркотики, — Волк говорил глухим, далеким голосом, словно издалека. — Действительность может затуманиваться, я могу видеть не то, что происходит, то, что мне покажется, поэтому и реагировать буду неправильно. И слова я буду воспринимать не совсем обычно, у меня время ускорилось, поэтому говори четко, раздельно и желательно командным тоном.

— Я понял, — кивнул Вадим и скомандовал. — Вперед!

— Если бы я выбирал место для боя, то лучше остался бы здесь, — Слава покачал головой. — Здесь есть свет, а дальше темно.

— Тогда ждем, — Крот, закрыв глаза, попытался рассмотреть своим новым зрением, кто же приближается к ним, и в какой-то момент увидел двух взрослых василисков. Один из них был довольно крупным, другой чуть меньше. До них было примерно пятьдесят метров. — Василиски. Две твари. Здоровые гады. Один больше, другой меньше. Взрослые.

— Которого из них отдашь мне? — спросил бесцветным голосом Воислав. — Большего или маленького?

— А ты кого бы взял?

— Мне все равно, — бесстрастно пожал плечами Волк. — Убью любого. Или он меня.

— Тогда бери поменьше, ты ранен.

— Это несущественно, — ответил Слава. — Задание понял.

Вадим схватил анчутку на руки и метнулся назад к ходу, из которого они вылезли. Нечисть завозилась, пытаясь вырваться.

— Я тебе ничего плохого не сделаю, просто посиди немного здесь, чтобы тебя никто не заметил, — Анчутка затих, прижался доверчиво к его груди, у Крота сразу возникло ощущение, что он держит Машу — от этого маленького горячего тельца шло такое же ощущение понимания и верности. — Только не убегай, а то я тебя потом не найду. Хорошо?

— Не убегай…

— Вот и молодец! — он сунул его в дыру. — Спрячься.

Волк хмуро вглядывался в туннель, откуда слышался приближающийся топот и скрежет когтей о камень. Зрачки у Славы расширились и занимали почти всю роговицу, тело напряжено, руки крепко сжимали мечи, на лице разлито странное спокойствие. Первый василиск ворвавшийся в туннель был огромным, Воислав скользнул в сторону, пропуская его на Вадима. У Крота сразу заколотилось сердце. Он еще не успел испугаться, как руки сами собой выдернули меч и стилет. Голова василиска была вровень с его головой, в его желто-коричневых глазах загорелась ярость и злоба, послышалось тихое шипение, через мгновение пасть открылась, язык нечисти свернулся в трубочку и комок яда полетел ему прямо в лицо. Вадим сделал кувырок в сторону, потом еще один, заходя сбоку, и нанес удар по покрытому прочными чешуйками боку. Меч скользнул по нему, оставляя длинную тонкую полосу, которая сразу окрасилась багровым — все-таки клинок у него был по-настоящему хорош.

Василиск резко повернул голову и снова плюнул, на этот раз Вадим едва смог увернуться, пришлось сделать целых два кувырка, чтобы в него не попали. Он оказался близко к ходу, и тут ему не повезло, из темноты появилась еще одна нечисть поменьше, ударила его хвостом, и этот мощный, очень болезненный удар пришелся как раз на уровень пояса, его отбросило к стене, и он впечатался в бетон. Первый василиск напал на Воислава, тот, несмотря на то, что сражался с энергией берсерка, продержался недолго — удар когтистой лапы отбросил его на пол, затем он получил несколько ударов хвостом, а потом дополнительно ядовитый плевок в грудь. Слава забился в предсмертных конвульсиях. Василиски постояли над ним, потом словно получив команду, направились к Кроту.

Он попытался подняться, но тут же опустился, почувствовав жуткую боль в паху. Василиск разорвал ему живот когтистой лапой, потом ударил его хвостом, а когда он отлетел к стене, плюнул в него ядом. Впрочем, последнее было лишним — Вадим уже и без этого опускался ко дну темной бесконечной пропасти, кружась желтым осенним листочком, зная, что там внизу его ждет жуткая, неотвратимая смерть, поэтому очень удивился, когда через бесконечно-долгое время очнулся, так и не упав до конца. Само пробуждение было мучительным, болело все: ноги, руки, голова, ребра и пах.

Сердце едва качало тяжелую густую кровь, наполненную разрушенными клетками и ядом. Грудная клетка поднималась лишь на долю сантиметра, воздуха не хватало, но вдохнуть глубже не получалось — легкие если не отказали совсем, то были близки к этому, и качали нужный ему кислород через силу и жуткую боль: внутри них что-то клокотало, булькало, хрипело.

И вообще он был скорее мертв, чем жив, и если бы не эта немилосердная боль, то считал бы себя покойником. О кости черепа бился тяжелый маятник, наполняя гудом мозг, во рту пересохло, огромный распухший язык вывалился изо рта, под веки кто-то насыпал раскаленный песок. Вадим попробовал отрыть глаза, но после нескольких неудачных попыток оставил это и со смирением стал ждать, когда все наконец закончится.

Все когда-то кончается, кончится и это. Все суета и суета сует. Смерть глупа и бессмысленна, как и сама жизнь. Только появилась в его судьбе женщина, ради которой он был готов пойти на все, даже на то, чтобы жениться, и тут его убили. Человека ведет судьба от одного испытания к другому, и награда за все — небытие. Так все устроено, к этому надо относиться спокойно, философски, все равно ничего другого не остается.

А потом Крот почувствовал какое-то движение рядом. Кто-то тронул его изломанную руку, а потом лизнул лицо.

«Василиск проголодался, — подумал Вадим. — Сейчас оближет кровь и начнет откусывать куски. Интересно, Волка уже сожрали или еще нет?»

Он почувствовал тепло разгорающегося камешка на груди, пек он немилосердно, потом маленькая лапка снова тронула его щеку.

— Человек…

Крот даже разочаровался, что его облизал не василиск, он так хотел, чтобы ушла немилосердная боль. Он вдохнул чуть больше воздуха, чтобы попросить бесенка от него отстал и дать ему спокойно умереть, но с пересохших губ сорвался только протяжный стон.

— Живой?..

В ответ Вадим снова простонал.

— Уходить…

— Ну как же уходить, если все тело изломано, — прошептал с горечью Крот. Он и сам удивился тому, что у него получилось что-то произнести. — Я же мертвый…

— Живой…

— Мертвый… — У Вадима, наконец, получилось вздохнуть полной грудью, и он тут же закашлялся, когда в легкие попала кровь. Этот кашель сотрясал все тело, он был настолько мучительным, настолько всколыхнул мучительную боль в грудной клетке и голове, что Крот заорал изо всей силы, стремясь криком выбросить из себя эту неописуемую муку: к сожалению, кричать мог только мысленно, поэтому облегчения это не принесло.

— Уходить…

— Иди сам! — Вадим выругался шепотом. — У меня все тело изломано.

— Вставай… — маленькие ручки тронули его руку, попытались поднять. — Уходить…

Камешек на груди загорелся огнем, и этот огонь потушил вспыхнувшую боль. Он даже смог отрыть глаза, и в слабом зеленоватом свете исходящем от лишайника со стен различить маленькую фигурку анчутки, сидевшего рядом.

— Живой… — бесенок несказанно обрадовался. — Вставай…

— Дай немного придти в себя, — Крот уже понял, что понемногу оживает, скоро сможет встать, но пока ему удалось лишь поднять тяжелую руку и погладить по голове анчутки, точнее просто провести непослушной ничего не чувствующей ладонью по мягкой шерстке и твердым рожкам. — Посмотри, Волк живой?

— Человек?..

— Человек. Другой.

Анчутка исчез из поля его видимости, потом снова появился.

— Плохой…

— Живой или мертвый? — его сотрясал кашель после каждого слова. — Скажи…

— Плохой…

Вадим мысленно выругался и повернулся на бок. Понемногу боль уходила из его тела, сердце билось уже ровно и спокойно, дышал он тоже нормально, больше не вскрикивая каждый раз, когда расширялись легкие. Разглядеть в зеленом полумраке Славу не удалось, а новое зрение не работало. Он еще немного поднапрягся и сумел сесть, прислонившись спиной к стене. Анчутка залез к нему на колени и затих, от его тельца исходило приятное тепло, доверие и какое-то странное понимание.

— Это ты меня вернул? — прошептал Крот. — Прошка?

— Прошка… — бесенок погладил его по руке. — Лечить…

— Спасибо.

Вадим закрыл глаза и задремал. Проснулся он минут через двадцать, с трудом встал, покачнулся, и держась за стенку, чтобы не упасть, направился к Волку. Анчутка залез к нему на плечо и сидел там, ухватившись за шею маленькими цепкими лапками. Воислав был действительно плохой, точнее никакой — ни живой, ни мертвый.

Руки его были неестественно развернуты, вероятнее всего сломаны. Что с этим делать Вадим не знал, поэтому ограничился только тем, что примотал их бинтами из аптечки к туловищу. Ноги тоже зафиксировал, обмотав вместе.

Потом взвалил Славу себе на спину. Пошатнулся от тяжести, постоял, привыкая, потом медленно и тяжело зашагал вслед за бесенком, который вел его дальше в глубь подземелья.

Пройдя пару метров Крот оглянулся, хоть не знал, что надеялся увидеть. Лужу дымящейся крови на месте его смерти? Или вывалившиеся кишки?

Он же действительно умер. С разорванным брюхом и переломанным позвоночником не живут. Да еще с ядом в груди. Если бы не Прошка, его тело бы лежало там, где на стене виднелось темное пятно, там, где он в нее впечатался. Конечно, еще и оберег помог. Он дал энергию для воскрешения.

Вадим долго смотрел, но ничего не увидел. Место как место, обычное — кусок древнего туннеля, который для каких-то целей прокопали и обложили валунами те, кто жил в этом городе. Для каких целей они это сделали — неизвестно. Под всем городом проходили ходы на разных уровнях. Может, действительно, это все устроили наги? Они же когда-то ушли под землю, следовательно туннели нужны были в первую очередь им. Неужели под всеми городами такие развитые подземные коммуникации? Если это так, то не люди главенствуют в этом мире, а наги. Они сильнее и могут в любой момент изменить сложившийся порядок.

Он вздохнул и зашагал дальше, сгибаясь под тяжестью Воислава. Нести его определенно стало тяжелее, вероятнее всего от слабости и боли, которая появилась в нем. Периодически он останавливался и долго кашлял, выкашливая сгустки крови.

Его новое зрение восстановилось, закрыв глаза, он видел бесенка в темноте, правда, на очень небольшом расстоянии.

Прошли они немного, метров пятьдесят, как анчутка остановился, заволновался и повернул назад, подойдя, задергал за штанину.

— Что? — спросил Крот, опуская тело на землю и вытирая пот. — Почему остановились?

— Прятаться… — Прошка показал рукой вперед. — Змеи…

— А куда? — Вадим снова закашлялся. — Мне тяжело двигаться…

— Идем…

Бесенок довел его до дыры в боковой стене туннеля, из которой торчали куски ржавой арматуры, а за отверстием виднелась сырая земля с кусками раскрошенного бетона — похоже, кто-то здесь латал старый туннель, но неудачно. Правда, для них это было удачей, здесь можно было спрятаться. Он сбросил тело Волка в дыру, а потом залез сам. Едва он успел присесть, как увидел, как мимо один за другим прошагали три василисков, а еще через мгновение мимо скользнуло темное тело огромного нага. Проползая мимо дыры, змей остановился, его рот раскрылся и из него высунулся черный раздвоенный язык, ощупывая воздух.

«Учуял, — подумал Вадим. — Если обнаружит, нам конец!»

Он замер, боясь даже дышать.

Василиски остановились, потом вернулись назад, насторожено двигая головами, пытаясь увидеть врага. Наг скользнул к стене, его огромная голова зависла рядом с дырой, а черный раздвоенный язык быстро заходил из стороны в сторону. Крот мог только надеяться, что запах сырой земли скроет дух тела. От страха он сразу вспомнил главу из школьного учебника, посвященного пресмыкающимся, там было написано, что змеи могут обнаруживать добычу по инфракрасному излучению ее тела, под глазами у них имеются чувствительные клетки, определяющие малейшие изменения температуры вплоть до долей градуса и, таким образом, ориентирующие змей на местонахождение жертвы. Еще у змей цветное зрение, они различают множество оттенков, и это помогает им находить пищу, а языком они ловят звуковые колебания, поэтому лучше не шевелиться и не дышать.

Огромная голова нага еще какое-то время висела рядом с отверстием, потом змей опустился на землю и пополз вперед, василиски, что-то недовольно проревев, отправились за ним. Когда они скрылись, Вадим сбросил с себя землю, и какое-то время просто лежал, вдыхая в себя прохладный воздух туннеля, пахнущий змеями и органическим разложением. Рядом что-то недовольно верещал Прошка, плюясь и фыркая, через пару минут его проводник спрыгнул в туннель.

Крот стряхнул землю с Волка, взвалил холодное тело на спину и поспешил за бесенком, меньше всего на свете ему хотелось остаться в этом жутком месте одному.

Они еще несколько раз прятались в дырах и боковых ходах от нагов, василисков и еще каких-то непонятных существ, которых Вадим видел в первый раз. Выглядели они странно, настоящими мутантами: на едином туловище крепилось несколько голов, причем на одном существе он насчитал их четыре, на другом пять. Двигались они как-то неровно, дергались, но были очень чуткими — именно их приходилось опасаться больше всего, потому что они реагировали на любой шорох. Размером они были гораздо больше василисков, походили на гигантских крокодилов времен динозавров. Даже было странно, что они могли протискиваться через узкие ходы и туннели. Такой твари он был на один огромный зубок, а их было много в гигантской пасти…

Вадим все больше убеждался, что вероятнее всего они наткнулись на тропу, которая вела в центр поселения нагов. Если бы собрать всех охотников и направить сюда, то возможно удалось бы прихлопнуть гнездо нечисти раз и навсегда.

Правда, как только Крот задумался о деталях, то сразу пришел к выводу, что вряд ли это получится — в туннелях больше трех человек в ряд не встанет, а всего один василиск расстреляет их издалека плевками с ядом. Да и наги не будут стоять, а уж эти смогут убивать в узких проходах сотнями.

Волк по-прежнему был недвижим, рана у него на спине не зарастала, и ему все больше казалось, что он тащит на себе самый что ни на есть труп. К сожалению, бросить он его не мог, несмотря на все неприятные ощущения, поэтому вынужден был уговаривать себя, что друг жив и с ним все будет хорошо. Весил тот немало, и даже его наращенные мышцы болели так, словно он целый день разгружал вагоны. Впрочем, по нагрузке наверное так оно и было: ему же пришлось сражаться, таскать на себе Волка, и снова сражаться и снова таскать.

Сил у него уже не осталось, помогало только терпение и привычка к боли, которую выработали в секции каратэ, а теплота камня, которая каким-то невероятным образом поддерживала в нем бодрость духа, не давала ему скатиться в тоску и безнадегу.

Анчутка семенил впереди, странным невероятным образом находя дорогу в темноте среди мешанины подземных ходов и туннелей. Лично он без карты давно бы запутался в этих постоянных спусках и переходах от одного уровня к другому. К тому же они несколько раз проходили по затопленным туннелям, где вода местами доходила до пояса. В таких местах бесенок забирался ему на руки и становилось непонятно, как он здесь проходил раньше.

Примерно часа через четыре, когда у Вадима уже не осталось сил, бесенок нырнул в незаметную узкую дыру, которая пряталась за насыпью камней. Она привела их в земляной туннель, обложенный для устойчивости плетнями из ивовых и осиновых веток, которые за прошедшие столетия превратились в труху, но ход по-прежнему существовал.

С этого момента их спуск вниз прекратился, и они начали подниматься к поверхности. Впервые с того момента как Крот спустился вниз, у него появилась надежда на то, что он сможет вернуться к людям.

И еще у него пропало всякое желание воевать с нечистью. Он уже верил, что наги накажут человеческий род за то, что он уничтожил их самку и яйца, и сделать с этим ничего нельзя. Следует уезжать из этого города и как можно дальше, а человечество пусть спасает себя само без его участия. В любой войне победитель тот, кто сумел выжить, поэтому нужно взять с собой Ладу, Машку с Прохором и отправиться туда, где нет подземелий. Деньги у него есть, а что еще надо, чтобы устроиться в любом месте мира?

За этими мыслями Вадим и не заметил, как они добрались до вертикальной шахты, обложенной свежим деревянным брусом, остро пахнущим сосновой смолой. Подниматься следовало по узким лестничным пролетам, где развернуться было проблемой, а учитывая, что он нес на себе Волка, становилось почти невозможным. Для Прошки ступеньки оказались слишком высокими, поэтому в конце концов, бесенок после преодоления нескольких маршей, жалобно заскулил и Кроту пришлось и его взять к себе на плечи.

От камешка на груди шел ровный сухой жар, он помогал ему, давал силы и энергию, без этого тепла ему никогда бы не вскарабкаться на огромную высоту. Негнущееся тяжелое тело Волка умудрялось цепляться за перила, за выступы стен, за ступени и крюки, на которых были подвешены мощные кабеля, уходящие куда-то глубоко вниз. Хорошо еще, что шахта освещалась пыльными новенькими плафонами установленными на каждой лестничной площадке, с ними было как-то веселее идти, да и глаза чувствовали себя лучше.

С него сошло семь потов, он сделал три десятка передышек, прежде чем добрался до верха лестницы. Там он сел на пол, положил рядом с собой Волка и бесенка, а после того как отдышался, то осмотрелся. Он находился на широкой лестничной площадке, сваренной из мощного профиля и закрытая сверху толстым железным листом, перед ним находилась стальная дверь, и это препятствие окончательно и бесповоротно отделяло его от людей.

Вадим внимательно осмотрел металлическое полотно, в поисках замочной скважины и ничего не нашел, тогда у него внутри похолодело, потому что он понял, что эту дверь ему не открыть, так как та закрыта с той стороны либо на засов, либо на навесной замок. Это значило, что следует лезть снова вниз и искать другой выход, на что у него не было ни сил ни желания. Он покачал головой, снова опустился на пол, прижал к себе холодное тело Волка и печально спросил бесенка:

— Ты куда нас привел? Как мы отсюда выйдем? Дверь закрыта…

— Закрыто… — проговорил анчутка. — Открой…

— Как я открою, если засов с той стороны?

— Думай…

— Думай сам, а я уже подумал, невозможно это…

— Возможно… — Прошка подошел к двери и приложил лапки к тому месту, где был закреплен засов, там остались следы от нагрева. — Думай…

— Что тут думать, когда трясти надо, — выдохнул устало Крот, закрывая глаза, надеясь перед смертью выспаться и отдохнуть. — Моими мыслями железную дверь не перешибешь.

Анчутка не сдавался, Вадим слышал, как тот сопит и что-то тихо верещит, и в его писке слышался странный ритмический рисунок. Если бы рядом находился человек, то он бы решил, что бесенок читает стихи на неизвестном ему языке. Минуты через две из-за двери послышался глухой стук упавшего висячего замка, а потом послышался скрежет отходящего засова.

Это было невозможно, но это происходило. Лада говорила, да и Волк подтверждал, что эти маленькие существа обладают своей магией, похоже, в данном моменте он видел ее использование. Что ж, по крайней мере становилось понятным, как нечисть оказывалась в закрытых складах и конторках: похоже, человеческие замки не представляли для них никакой преграды. Крот встал на ноги и подошел к двери, толкнул ее плечом и она медленно стала отходить, а потом распахнулась.

— Ну ты даешь, парень! — ошарашено пробормотал Вадим. — Такого я еще не видел.

— Даешь… — проверещал анчутка. — Идем…

— Идем.

Вадим взвалил на спину тяжелое тело Волка и пошатнулся от тяжести, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за дверь, бесенок уже исчез в темноте. Крот вздохнул, поправил тело и морщась от боли в мышцах, зашагал за Прошкой.

За дверью оказалось какое-то огромное помещение больше всего это походившее на рабочее помещение водоканала: повсюду змеились трубы, от маленького диаметра до полуметра, уходя куда-то за массивные стены. Когда он перебрался по металлическим, гремящим под ногами мосткам на другую сторону помещения, открыл деревянную дверь и увидел своим новым зрением широкую бетонную лестницу, поднимающуюся на пятиэтажную высоту. Идти по ней бесенку было непросто, поэтому он снова вскарабкался ему на плечи, и Вадим пошел вверх, кусая губы от напряжения и обливаясь потом.

Закончилась лестница у следующей двери, которая тоже оказалась закрыта, на этот раз на обычный врезной замок. Этот, по крайней мере, Крот знал, как открывать, он подобрал стальную проволочку, соорудил из нее отмычку и после пятиминутного копания открыл ее. Дверь заскрипела, отрываясь, он шагнул вперед и оказался на обычной городской улице.

Темное небо низко висело над городом, зацепившись своим лохматым брюхом за многоэтажки — ни одной звезды, ни ветерка, из этой серости вниз летел крупный снег, который тут же таял на асфальте. Было довольно тепло, где-то около нуля. Над городом властвовал вечер. Машины неслись по улицам, было их немного, не больше чем в ночное время, и ничто не напоминало о том, что рядом идет война.

Впрочем, объяснение могло быть самым простым, вероятнее всего власти пока ввели только карантин в учебных заведениях, и вряд ли еще действовал комендантский час. Вадим опустил тело Волка на асфальт и тяжело вздохнул, ощутив, что в нем практически не осталось сил, и даже камешек уже не помогал, а еще требовалось как-то добраться до кузницы Воислава. Только как?

Мужик, который тащит на спине второго, наверняка привлечет к себе внимания, а идти Волк не мог. За то время что он его тащил, лучше ему не стало, ни одна рана не затянулась, кости не встали на место, по какой-то неизвестной ему причине у него больше не работал механизм восстановления. Может быть потому что у организма просто не осталось энергии, Слава же использовал какой-то мощный наркотик, чтобы сражаться, возможно, теперь он не давал зарастить раны. А может быть он уже мертв, причем окончательно и бесповоротно, и он мучился, страдал, таща на себе труп…

Конечно, можно было еще раз использовать свой оберег, но у него внутри, как только он об этом начинал думать, просыпалось стойкое нежелание.

Вадим положил Славу у дерева, прямо на грязный мокрый снег, чтобы тот был не так заметен, и критическим взглядом осмотрел себя. Выглядел он, конечно, не совсем прилично для города: камуфляж в грязи и пыли, порван в нескольких местах, и пропитался засохшей кровью, лицо и руки явно тоже не блистают чистотой. За спиной меч, на поясе стилет.

Любой таксист, если увидит, не остановится. Что делать? Крот подошел к краю тротуара, вглядываясь в поток машин, но тот неожиданно на его глазах начал редеть, а когда он прекратился совсем, из-за поворота вылетело три бронетранспортера, ревя и чадя моторами.

Вадим сделал шаг назад, чтобы спрятаться за деревом, но ему это не удалось.

— Стоять! — его ослепил прожектор, послышался звук резкого торможения и чей-то командный голос рявкнул по мощному динамику. — Эй, мужик в камуфляже! Руки за голову, на колени! Стреляем на поражение!

В подтверждение слов башня БТРа повернулась и уставилась на него черным дулом пушки.

Вадим поднял руки и опустился на мокрый асфальт, а Прошка метнулся к ближайшему сугробу и там затих. БТР остановился в паре шагов от него, и из его теплого нутра выскочили солдаты с автоматами. Прожектор по-прежнему держал его в луче, слепя глаза. Вслед за солдатами из бронированной машины не спеша выбрался старший лейтенант с погонами внутренних войск в разгрузке и с коротким спецназовским автоматом в руках.

— Кто таков? — спросил офицер, выглядевший до неприличия молодым, явно только что из училища. — Куда направляемся? Предъявляем, гражданин, документы.

— Я охотник за нечистью, — проговорил Вадим. — Пытаюсь доставить своего друга к его дому, чтобы оказать нужную ему медицинскую помощь. Документов у меня нет.

— А где твой друг?

— В сугробе лежит.

Крот кивнул на дерево, за которым лежал охотник, два солдата вытащили из снега Волка и положили рядом с ним на мокрый асфальт. Старший лейтенант наклонился над Славой, проверил пульс, поднял ему веки и недоверчиво хмыкнул.

— Какая медицинская помощь?! Ты о чем, парень? Покойник твой друг и уже давно. Документы!

— У меня нет, может быть у него посмотрите или, если хотите, я могу посмотреть?

Офицер, кривя рот от брезгливости, залез во внутренний карман Воислава, вытащил удостоверение охранника и отошел к БТРу, подставив документ под свет фар.

— Так… фамилия… Волк, мне это ни о чем не говорит. Вкладыш какой-то… оказывать содействие, действительно борется с враждебными элементами, называемыми в простонародье нечистью. Интересно, что за грамотей, это все придумал? Чушь какая! Охотник за нечистью. Ведьмак что ли? Причем мертвый… что за хрень? Отвечай! А то мы тебя сейчас по законам военного времени отведем за угол и шлепнем!

— У вас есть связь с командованием? — Вадим вздохнул. — Меня зовут Вадим Кротов, его — Воислав Волк. Харон, то есть Дмитрий Хронов, знает обо мне, а также Бобер, извините — Борис Бобров.

— Связаться нетрудно, — старший лейтенант вытащил из кармана обычный сотовый телефон. — Товарищ майор, задержал на проспекте подозрительного субъекта, весь в крови и грязи, тащит на себе труп, говорит, что является охотником на нечистью, типа — ведьмак. Фамилия? Кротов. Покойника звали Воислав Волк. Назвал мне фамилии Хронова и Боброва, якобы командование о них знает. Ясно, жду.

Офицер мрачно посмотрел на Вадима.

— Если не шлепнем, то отвезем в комендатуру. Понял? Там с тобой быстро разберутся.

Зазвонил телефон. Он поднял аппарат к уху.

— Так… Ясно. Оказать содействие. Понял.

— Труп на броню, — отдал приказ старший лейтенант двум солдатам, и те забросили без особого почтения тело Волка на бронетранспортер. Вадим даже содрогнулся, услышав, как голова Славы стукнулась о металл. — А ты, Кротов, полезешь внутрь. Приказано доставить туда, куда тебе надо. Что ж ты без документов ходишь?

— Не успел еще получить, — Вадим встал с колен, отряхиваться не стал, и без этого выглядел бомжем с многолетним стажем. — Мне тут надо кое-что подобрать, рядом с деревом бросил, когда вас увидел, разрешите, я быстро…

— Давай живее, мы тут не просто так, а на патрулировании.

— Пара минут, — Крот подождал, пока солдаты и офицер скроются внутри бронетранспортера, за исключением тех двоих, что полезли на броню, и направился к сугробу. Посмотрел по сторонам, убедился, что за ним никто не следит, тогда прошептал. — Прошка, вылезай!

Снег зашевелился и из него выглянула голова анчутки.

— Сейчас мы поедем в одно безопасное место, — он расстегнул камуфляж. — Лезь за пазуху, только сиди тихо, а то людей напугаешь.

— Тихо… — Прошка зацепился за его штаны и оказался на руках, он засунул его под куртку и застегнул пуговицы. Конечно, было видно, что что-то там имеется, но Вадим надеялся на то, что его никто не будет ни о чем расспрашивать. Бесенок прижался к нему, вцепился в футболку и распластался по телу. Он был горячим, от него сразу стало жарко.

Как только Крот влез в тесное железное нутро и сел на свободное сиденье, один из солдат захлопнул дверь, и бронетранспортер сразу рванулся с места. Солдаты напряженно смотрели в бойницы, а офицер только спросил адрес и сразу ушел вперед к водителю. Ехали они недолго, максимум полчаса. Когда от грохота и шума у Вадима начала пухнуть голова, бронетранспортер остановился.

Бронированные двери распахнулись, он принял от солдат с брони тело Волка, взвалил его на спину и направился к железной двери кузницы. Бронетранспортер, фыркнув мотором и выпустив клуб сизого дыма от отработанного топлива, исчез за поворотом. Прошка, как только стало тихо, сразу заворочался и стал царапать его кокотками, жалобно вереща и просясь наружу.

Вадим положил тело на землю, расстегнул пуговицы бушлата, и бесенок сразу спрыгнул на подтаявший снег, настороженно оглядываясь и прислушиваясь. Потом заметил небольшое окошко подвала, услышал там шорох и кинулся туда: мгновение и его не стало. Крот слабо улыбнулся, и начал методично обшаривать карманы Волка. Ключи от калитки и дома нашлись в заднем кармане. Замок был тугим и плохо смазан, но через минуту ожесточенного ковыряния все-таки поддался, дверь отворилась и он вошел внутрь.

В кузнице пахло сгоревшим углем, каленым железом, машинным маслом и чем-то еще, чем обычно пахнет от промышленных помещений. Вадим дотащил Славу до кабинета, положил на пол и направился к шкафу. Радости оттого что добрался до цели, он не испытывал, у него не осталось сил, и единственным желанием было лечь на пол и заснуть.

Волк сказал, что секретная комната, которая ему нужна, находится где-то за шкафом. Он толкнул его плечом, но тот не шевельнулся. Тогда Крот внимательно его осмотрел, и оказалось, что он пришит к стене. Вадим открыл дверцы, вытащил подушку, одеяло, бросил их на диван, и постучал по задней стенке — она не шелохнулась. Потом он попробовал ее отодвинуть в сторону, когда она поддалась и отошла, то за ней оказалась металлическая дверь. На ней стоял цифровой замок. Крот мучительно стал вспоминать, что ему об этом сказал Слава. Кажется, что-то о номере его помпового ружья. Он обошел комнату и за столом обнаружил помповик, тот стоял прислоненный к столешнице.

Вадим подтащил его к двери и начал набирать заводской номер выбитый на стволовой коробке.

Замок щелкнул, в кошечке замигала надпись «открыто», он толкнул полотно, оно медленно отворилось, и Крот увидел небольшую комнату, в углу которой стоял небольшой комод, на котором находилась голова волка, сделанная из какого-то блестящего металла, возможно, Волк прав, и она действительно была из серебра. В глазницы вставлены желтые прозрачные кристаллы, отчего казалось, что голова живая, того и гляди, вцепится в глотку.

На полу комнаты оказалась нарисована пентаграмма и очерчен краской человеческий силуэт — видимо туда и требовалось положить тело. Вадим подтащил, чертыхаясь тело, уложил Воислава так, чтобы тот не выходил за границы контура, на грудь ему положил серебряную голову, надеясь, что делает правильно, и все остальное произойдет без его участия. Если вообще что-то произойдет. Лично он уже ни во что не верил. Да и сил не было никаких. Совсем. Он смертельно устал, ему хотелось лечь и умереть или хотя бы поспать часов этак двадцать.

Но для начала следовало избавиться от крови, грязи и запаха подземелья, поэтому он заставил себя сбросить одежду и залезть под душ. Воду включил горячую и минут пять просто стоял и наслаждался теплом, потом от горячей воды его разморило, мышцы загорелись огнем, тепло смягчало жуткую боль, а ноги подогнулись. Он сел на бетонный пол, не имея силы двинуться, из глаз бежали слезы то ли облегчения, то ли усталости и боли. Вадим просидел минут десять, может больше, затем, не вставая, кое-как потерся мочалкой и выполз из душа.

Одевать грязный, рваный камуфляж не хотелось, поэтому он натянул только трусы и футболку, дополз до дивана, кое-как укрылся одеялом и закрыл глаза. Как только он это сделал, его понесло куда-то в темноту, диван закачало под ним словно на волнах, а затем перед ним открылась бездонная пропасть, куда Крот начал падать.

Проснулся он от дикого рева, который раздался из секретной комнаты и издавал его точно не человек. Почему-то сразу вспомнилось предупреждение Волка о том, что проснется тот очень голодным и злым. Подумав о том, что существо с таким ревом лучше всего держать сытым, чтобы он кого-нибудь не сожрал, он тяжело встал и отправился на кузню. Хорошо, что за короткий сон, немного восстановился и смог кое-как двигаться, подвывая от боли в мышцах.

В холодильнике нашлось мясо, Крот кое-как разморозил его в микроволновке, потом раскромсал найденным кинжалом на мелкие кусочки, побросал все в большую кастрюлю, добавил немного воды и поставил на плиту. Ручек, включающих газ, почему-то на ней не нашлось, зато обнаружилась дверка, за которой нашлась приготовленная растопка — бумага и разбитые доски, а на них каменный уголь, которым, видимо, она и топилась.

С таким Вадим встретился в первый раз, поэтому какое-то время озадачено смотрел в топку, потом пожал плечами взял с полки спички и поджег бумагу. Она сгорела быстро, как и доски, а уголь не загорелся. Крот задумался. Конечно, он слышал, что бывают дровяные и угольные печи, но никогда с ними не сталкивался. Еще какое-то время он стоял и смотрел ничего не понимающими глазами на черный уголь, пока не увидел на полке бутылку, на которой было написано «Растопка». Не мудрствуя лукаво, он обильно полил черные кусочки и чиркнул спичкой. Ему повезло, что он сунул только руку, а не голову, иначе остался бы без волос. Из печки выскочил длинный кусок пламени, обжег кожу и спрятался, через пару минут печка разгорелась и довольно заурчала.

— Вот так то! — довольно хмыкнул Вадим. — Не стоит капризничать, все равно уломаю.

Он вернулся к холодильнику, вытащил из него кочан капусты, отрезал от него половину и съел. Оставшуюся часть накромсал, бросил в кастрюлю, туда же добавил туда пару очищенных порезанных кольцами луковиц, три морковки и поставил на печку. Из секретной комнаты продолжал звучать дикий рев, но идти он туда не собирался, понимая, что в кого бы там не превратился Воислав, вряд ли он ему будет рад. В конце концов, он сделал все, о чем его просили и дальше уже как-нибудь без него.

Вадим отправился к дивану, чтобы снова заснуть, как вдруг ощутил резь в животе. Он бегом бросился в туалет, где все, что съел, вылетело из него бурой, дурно-пахнущей массой. Похоже его тело все еще не могло придти в себя после смерти и тяжелого похода по подземелью. Его рвало еще минут пятнадцать желчью, и потом немного отпустило. Пошатываясь от слабости, он промыл рот, добрался до дивана и лег. Волк ревел как раненый зверь, то громче, то тише, иногда замолкая, и тогда слышались глухие стоны, а затем все начиналось сначала.

Крот пригрелся под одеялом, но заснуть не смог — рык из соседней комнаты не давал, а минут через пятнадцать ему снова захотелось есть.

Он, тяжело вздохнув, снова отправился на кухню. Еда, нечто похожее на овощное рагу, понемногу готовилось. Пахло вкусно и даже очень. Не выдержав, он попробовал, убедился в том, что мясо почти сварилось, капуста стала мягкой, наложил себе на тарелку и только собрался есть, как в кузню вошел хмурый Волк. Он успел помыться и переодеться в спортивные штаны и футболку. Ничего не говоря, он взял себе тарелку, положил на нее рагу и сел за стол, предварительно вытащив из шкафчика буханку хлеба. Съев пару ложек рагу, поморщился и мрачно спросил.

— А просто мяса сготовить не мог?

— Каждый готовит, как может, — пожал плечами Вадим. — Лично мне нравится. А разным зверюгам, если они не довольны, предлагаю сырое замороженное мясо. Очень вкусно.

— Да уж, вкуснее некуда, — скривился Слава. — Не расскажешь, что со мной произошло, напарник?

— По-моему ты умер, — ответил Крот. — Живым точно не казался.

— А какая сволочь меня связала бинтом?

— Этой сволочью был я, — Вадим безмятежно улыбнулся. — Не благодари, сделал я это только из добрых чувств. Мне показалось, что в смирительной рубашке ты больше похож на человека, но поскольку рубашки под землей не нашлось, пришлось использовать подручные средства…

— А развязать не мог, когда принес сюда? — Волк мрачно посмотрел на него. — Никогда не пробовал перегрызать марлю человеческими зубами? Нет? Так вот, гадость жуткая. Больше никогда меня не связывай!

— У тебя были переломаны руки, и они мне мешали тебя тащить, поэтому пришлось привязать их к телу, — сказал Крот. — Если ты думаешь, что это было легко, то ты ошибаешься.

— А почему не развязал, когда принес сюда? — Слава ел жадно, смачно прихлебывая. — Знал же, что мне с ними будет тяжело переворачиваться.

— Ответить честно? — поинтересовался Вадим. — Или можно соврать?

— Честно! Правду и только правду и ничего кроме правды!

— Если честно, то сил у меня уже не осталось, достал ты меня, — проговорил Вадим. — Как-нибудь попробуй потаскать такого же кабана как ты на себе километров двадцать по пересеченной местности, тогда поймешь, каково мне было. Жрать надо меньше!

— Жрать меньше? — Волк отправив ложку в рот, прислушался к своим ощущениям, потом расплылся в довольной улыбке и наложил себе еще. — Извини не могу, звериный метаболизм.

Вадим тут же быстро заработал ложкой, отвечать он не собирался, зная по опыту, как быстро и много ест Воислав. Больше проболтаешь — меньше съешь. Он нарезал хлеба крупными кусками и наложил себе еще овощного рагу, за это время Слава уже дважды добавлял себе еды в тарелку, и только один раз оторвался от поглощения пищи, чтобы поставить на огонь закопченный чайник. Кастрюлю они уговорили в десять минут, после чего Волк заварил чай, разлил по кружкам, и откинулся на спинку стула с удовлетворенной счастливой улыбкой.

— И все-таки, напарник, что произошло? Я, конечно, тебе благодарен за то, что ты для меня сделал и при случае отплачу той же монетой, но сейчас мне хотелось бы узнать, что случилось.

— А что ты помнишь? — спросил Крот. Он чувствовал, как желудок довольно урчит, похоже, больше не собираясь выбрасывать из себя пищу. — И с какого времени?

— Помню, как мы в ангаре сражались с василиском, потом нашли двух детенышей. — Слава покусал губу, потом развел руками. — Больше ничего.

— Сначала мы нашли двух малышей и усыпили их, — Вадим с удовольствием стал потягивать крепкий чай. Его тело возвращалось к жизни. Усталость понемногу проходила, а с ней уходила и тоска, ему снова хотелось жить. — А потом появился третий.

— Вот как, — Воислав мучительно пытался вспомнить, морща лоб. — И надо думать, он меня и отправил на тот свет?

— Не знаю, какой свет ты имеешь в виду, — усмехнулся Крот. — Но оказался ты там, где света не было совсем.

— Не понял… — недоуменно нахмурился Волк. — Что ты имеешь в виду?

— Ты упал в дыру, откуда вылезали василиски, — пояснил Вадим. — А там было темно.

— И ты меня оттуда вытащил?

— Если бы, — Крот вздохнул. — Не получилось тебя поднять, поэтому пришлось тащить тебя на себе в глубь подземелья.

— А дальше? — нахмурился Слава. — Что-то ты не договариваешь. Есть у меня ощущение, что этим все не кончилось, уж очень мне плохо сегодня было, я там в секретной комнате линолеум порвал и бетон расцарапал сантиметров на пять в глубину, придется потом заделывать.

— А потом обижаешься, что я тебя связываю, — засмеялся Вадим. — Ты оказывается без повязки бетон скребешь.

— Радуйся, что тебя рядом не было, когда я эту марлю жевал, — сказал Воислав. — А то бы я тебя порвал как линолеум.

— Надеюсь, теперь ты все понял и на меня больше не сердишься?

— Конечно, нет, — ответил Волк, наливая себе третью кружку чая. — Ты все сделал правильно, просто надо было развязать перед перевертыванием.

— В следующий раз так и сделаю, — пообещал Крот. — А вообще-то я считал, что ты мертв.

— Так и было, — пожал плечами Слава. — Только я потом ожил. Рассказывай дальше.

— После того как мы оказались в подземелье, я начал искать выход, — начал рассказывать Вадим. — В результате попал на тропу, по которой шли василиски, и они нас с тобой порвали в клочья.

— Как? — удивился Воислав. — И тебя тоже?

— И меня и тебя, — покивал Крот. — Правда, перед этим мне удалось тебя оживить своим оберегом.

— Не надо было этого делать, — Волк поморщился. — Оборачивание следует проводить по определенным правилам, иначе возможны неприятности.

— Какие например?

— Восстановиться можно не полностью, — Слава вздохнул. — Бывало, что оборотни пробуждались без ног, рук и внутренних органов.

— На будущее буду знать, — сказал Вадим. — Тогда у меня просто выхода не было.

— Хорошо что у тебя все получилось, — Воислав закрыл глаза, подергал плечами и ногами. — Вроде все в норме, только слабость внутри, словно ты меня какой-то гадостью опоил.

— Ты перед схваткой с василисками какой-то наркотик себе вколол…

— Что-то припоминаю, — Слава нахмурился. — Видно мне было очень плохо, если я на это пошел.

— Только это тебе не очень-то помогло, — фыркнул Крот. — Василиск тебя быстро обратно на тот свет отправил, а потом уже и меня.

— А с тобой что случилось?

— Мы померли, а ожил я один, — Вадим вздохнул. — Плохо мне было и до сих пор в холод бросает, как об этом подумаю.

— А всегда плохо после смерти, и привыкнуть к этому нельзя, — пожал плечами Слава. — Что было дальше?

— Я снова взвалил тебя на плечи и потащил, — Крот налил себе еще чаю. Понемногу у него все налаживалось внутри, ноги и руки уже так не дрожали, да и желудок сыто и довольно урчал. Он вытер пот со лба. — Анчутку помнишь? Он нам дорогу показывал?

— Анчутка? — Волк нахмурился, вспоминая. — А эта нечисть откуда взялась?

— Напоролись мы на него в подземелье и здесь находимся только по его доброте.

— Это как?

— Вывел он нас, точнее меня, — Вадим отпил большой глоток горького чая. — Ты после того, как второй раз помер, совсем плохой стал: ноги, руки переломаны, на спине огромная рана от плевка василиска, раны не затягивались, не восстанавливались, думал, что труп тащу.

— Спасибо, — рассеяно проговорил Воислав. — Теперь понятно, почему так плохо шел процесс регенерации, мне пришлось раз пять оборачиваться, прежде чем почувствовал, что прихожу в норму. Неправильное оживление без перевертывания, плюс яд и наркотики, их же вывести требовалось. А где сейчас бесенок?

— Гуляет на улице.

— Позови, — Слава отставил в сторону кружку с чаем. — Хочу на него посмотреть.

— Сейчас, — Вадим вышел на улицу. — Прошка!

Раздался шорох, потом из-за угла появился бесенок, в руках он держал пойманную крысу, которую поедал на ходу. Крота от этого зрелища передернуло, хоть он уже привык к тому, что эта пища является обычной для нечисти. Он остановился перед Вадимом и состроил уморительно-довольную мордочку.

— Поймал… быстрая…

— Выбрось свою еду, — строго сказал Вадим. — И пошли со мной.

— Нет, — анчутка засунул в рот остатки крысы и начал быстро глотать, практически не жуя. — Вкусно…

Через минуту он облизнулся.

— Пойдем…

Они вошли в кузницу.

— Не понимаю я твою любовь к мелкой нечисти, — задумчиво произнес Слава, глядя, как бесенок забирается к Вадиму на колени. — Что-то есть в этом глубоко неправильное. Люди и нечисть веками находились по разные стороны баррикад, мы воевали с ними всю нашу историю.

— Во-первых, если бы не эта любовь, мы с тобой из подземелья не выбрались бы, — ответил Крот. — Да и без Маши нам было бы не выжить, когда охотились на демона, это она нам объяснила, что от нас хотел пришелец из чужого мира.

— Маша?.. — произнес нараспев бесенок.

— Машу, я тебе потом покажу, — Вадим погладил по жесткой шерстке анчутку. — Ее здесь нет, я просто о ней рассказываю.

— Я это признаю, — Воислав налил себе еще кружку чая. — Но не понимаю.

— Во-вторых, это они меня любят, а не я их, хоть, если честно, к ним тоже отношусь с уважением и любовью, — продолжил Крот. — В-третьих, не со всякой нечистью люди воевали, сам рассказывал, что с домовыми славяне находили общий язык.

— И не только с ними, со многими другими тоже, — согласился Волк, — но это было, как бы поточнее сказать, своего рода вооруженное перемирие.

— Еще неизвестно, кто на кого первым напал, — фыркнул Вадим. — Нечисть на нас или люди на них?

— Спорить не буду, — сказал Воислав. — Ты прав, что от твоей дружбы с нечистью нам пока только польза, просто у меня душа к этому не лежит. Произошло еще что-то, что мне нужно знать?

— Не знаю, — Крот задумался. — Помнишь, ты говорил о том, что нам надо провести разведку в подземелье?

— Помню и что?

— А то, что можно считать, мы ее провели, — проговорил Вадим. — Внизу я встретил много разных тварей, в том числе и многоголовых, а это говорит о том, что там проходит дорога, по которой вся эта нечисть выходит на поверхность. И думаю, что где-то там внизу есть место, где живут главные наги. Гнездо. И попасть туда можно, только лучше этого не делать.

— Почему? — удивился Слава. — Нужно пойти и всех перебить.

— Потому что шансов на выживание практически нет, — покачал головой Крот. — Мы с тобой встретили лишь двух василисков, и они нас убили. А почему? Да потому что места для маневра мало, вот и сделали нас как щенков. Нас! А мы восстанавливаться умеем, у нас тело многоразовое, почти бессмертное.

— Это у тебя так, а у меня оно очень даже смертное, — вздохнул Волк. — Количество оборачиваний ограничено, в один прекрасный день я могу умереть, как обычный человек.

— Возможно, я тоже…

— О тебе вообще ничего не известно, странный ты, — покачал головой Слава. — Но мы сейчас не о тебе говорим. Говоришь, нашел дорогу ведущую в гнездо нечисти, так?

— Так.

— Но идти туда не советуешь, потому что там много разных тварей?

— Которые порвут нас как грелку, — грустно усмехнулся Вадим. — Там узко, в туннеле ты больше трех человек в ряд не выставишь, а против василиска этого мало, я уж не говорю про нагов, которых там тоже немало. Все, кто пойдет вниз, погибнут.

— Эту информация я передам Харону, пусть думает, он начальник, — сказал Воислав. — Что-то еще?

— В городе введен комендантский час, — Крот погладил по рожкам бесенка, который уже задремал у него на коленях. — Нас привезли сюда на бронетранспортере солдатики во главе с молоденьким лейтенантом. Причем он требовал какие-то документы. Нам повезло, что у тебя в удостоверение какая-то бумажка правильная нашлась, но он все равно куда-то звонил.

— Ну это понятно, — покивал Волк. — Нужно получить пропуска в комендатуре, думаю, там о нас знают. Есть еще хочешь?

— Хочу, — подумав, ответил Крот. — Я знаешь, сколько энергии потратил, когда тебя по подземелью таскал?

— Вообще-то я очень удивляюсь, откуда в тебе такая сила, — покачал головой Слава. — Даже не у всех оборотней подобная мощь имеется.

— Сам себе удивляюсь.

— Ты у нас словно шкатулка с секретами, — покачал головой Воислав. — Только вроде что-то начинаешь понимать, раз и снова все в тумане. Хороший ты себе камешек в подземелье нашел. Интересно, что он еще может?

— Может больше ничего?

— Сомневаюсь, — Слава отправился к холодильнику. Вытащил из морозилки еще один большой кусок мяса. — Отдыхай, а я пока пожрать приготовлю, с начальством свяжусь, узнаю, как дела в городе, и что они планируют делать.

— Надеюсь, ты не собираешься лезть в очередную драку? — насторожился Крот. — Очень бы этого не хотелось.

— Почему бы нет?

— Потому что отдохнуть надо, — хмуро произнес Вадим. — Ты же по-настоящему мертвый был, и я, кстати, тоже. От такого восстанавливаться нужно немало времени, не думаю, что мой организм выдержит несколько смертей подряд.

— Мой точно не выдержит, — помрачнел Волк. — Ладно, я им сообщу, что сможем подключиться только к завтрашнему утру, путь потерпят. Когда мясо натушу, тебя будить?

— А то! Я после того как с тобой связался, ем как слон, много и часто.

Вадим добрался до дивана и лег, к нему прижался анчутка, он тихо поскуливал во сне, похоже ему снилось что-то неприятное. Крот заснул не сразу, но когда ему это все-таки удалось, то пожалел об этом, потому что снились ему исключительно плохие сны, в которых он сражался с разными тварями, и они его убивали.

Глава пятая

Над детским садом кружились вороны, еще немало их сидела на деревьях, громко крича. Шел обычный хмурый день. Небо было серым, затянутым тучами, ожидался дождь со снегом. Весна в этом году пришла почти по расписанию, только была стылой, влажной и мерзкой. Воспитатели решили детей на улицу не выводить, сделали исключение только для старшей группы, уж больно они были неугомонными и доставляли много беспокойства. Их нужно было чем-то развлечь, и воспитательница не придумала ничего лучше получасовой прогулки, решив про себя, что дети немного побегают, покричат, поиграют, стравят пар и тогда уже спокойно дождутся конца дня. Так она делала часто, и обычно все получалось, но сегодня был не очень хороший день для гуляния, правда, об этом она еще не знала.

Дети парами, держась за руки, вышли во двор, степенно прошли до навеса и разбежались с веселым визгом по двору по разрешающему знаку двух воспитательниц. Они топали по лужам, лазили по мокрой железной стенке, собирали грязный снег из-под деревьев, чтобы бросить в товарища, и не замечали, как огромные серые вороны взмыли с деревьев вверх, собираясь в огромную темную тучу.

Она зависла над садом, сделал пару кругов над детьми, а потом понеслась вниз к с резким карканьем. Еще мгновение и она разделилась: одна большая часть атаковала воспитательниц, более мелкая бросились на деток. Вороны цеплялись в детские шапочки, били острыми клювами по головам, хлестали крыльями по глазам. Дети кричали от боли и пытались убежать, но вороны были повсюду, они пикировали сверху и били в лица острыми клювами. Одна из воспитательниц упала сразу, другая попыталась защитить детей, но не смогла пробежать и трех метров, как ее покрыла черная копошащаяся каркающая туча.

Из здания выбежали еще три воспитательницы, но и они были атакованы серыми и черными крылатыми бестиями, только одна из смогла вырваться и вернуться под крышу с выбитым глазом и мгновенно распухшей половиной лица. Тогда заведующая позвонила в МЧС и полицию, к садику быстро прибыли две патрульные и одна пожарная машины, брандспойтами удалось рассеять птиц, но они никуда не улетели, а сели на деревья, дожидаясь, когда люди уедут.

Как только пожарные стали собирать плачущих и стонущих детей, на них напали. Но люди были одеты в плотные брезентовые куртки и каски, которые не могли пробить острые клювы, а полицейские прикрывали их огнем из автоматов. Когда к садику подлетел еще и БТР и открыл огонь из зенитного пулемета, птицы взмыли вверх и улетели в неизвестном направлении.

Большинство детей удалось спасти, а вот обе воспитательницы погибли. Через два часа подверглись нападению еще два садика, а к вечеру три. Каждый раз пожарники и полиция приезжали и отбивали атаки серых бестий, но количество раненых и мертвых детей росло.

К вечеру на карантин закрыли все школы и детские сады, но шесть девочек и восемь мальчиков умерли в реанимации, кроме них погибли семь воспитательниц, две няни и одна уборщица. Вечером подверглись нападению несколько пенсионеров, гулящих по городскому парку. Срочно через полицию подняли по тревоге охотников, и по всему городу начали раздаваться оружейные выстрелы, патроны раздавали бесплатно. К ночи вороны попрятались, да и на следующий день уже больше не собирались в огромные стаи. Постреляли их немало, но мертвых детей уже было не вернуть.

* * *

Он пережил за пару часов сна столько смертей, что уже относился к ним с тоскливым недоумением и даже не вздрагивал, когда очередной удар отправлял его во тьму. Наверно поэтому он был очень благодарен Волку, когда тот его разбудил.

Вадим постоял под теплым душем, прогоняя сонную одурь, потом включил ледяную воду, и это окончательно поставило мозги на место. Потом пошел на запах, а пахло очень вкусно. Волк крутился вокруг своей угольной плиты, и все у него получалось споро и ловко. Увидев его, он вытащил из шкафчика два больших эмалированных тазика.

— Поскольку ты ешь как мужчина, и сказать по-честному меня это только радует, то вот тебе подходящая посуда, — улыбнулся он. — Раньше я испытывал комплекс неполноценности, но теперь, когда я убедился в том, что есть в этом мире и другие, кто жрет не меньше меня, мне стало намного легче.

Кастрюля была огромной, а в ней было столько мяса, что хватило бы взводу, поэтому они ее опустошили только за полчаса.

— Теперь моя очередь спать, — сыто рыгнув, произнес Воислав. — Отдохнуть надо, мясо переварить, мышцы нарастить, у меня они до сих пор вялые и слабые, а кости ломит.

— А я, пожалуй, отправлюсь к Ладе. Узнаю, как она там, да и Машку с женихом познакомлю, — Крот кивнул на анчутку, который, вернувшись с охоты, сидел у него на коленях и тихо дремал. — Не зря же я его из подземелья на себе тащил.

— На чем будешь добираться? — спросил Слава. — Борис сказал, по городу не проедешь, на всех перекрестках стоят заставы.

— Они что, думают, нечисть по городу будет на машинах раскатывать? — удивился Вадим. — Глупость-то какая!

— Они делают то, чему обучены, — пожал плечами Волк. — У вояк все по уставу. Сказано — ввести комендантский час, они открывают приказ, читают, что написано, и выполняют пункт за пунктом. А там сказано, что в первую очередь перекрываются основные магистрали и развязки, по которым может проникнуть в город враг, улицы контролируются пешими и моторизованными патрулями, которые должны проверять документы у всех, кого встретят, и отправлять в комендатуру тех, кто нарушает приказы командования — то бишь мародеров, дезертиров и бандитов.

— Нечисть, как я понимаю, тоже ходит с документами, — фыркнул Вадим. — И они у них правильные?

— Что ты ко мне пристаешь? — поморщился Слава. — Я что ли солдатиками командую? Я такой же, как ты, случайный прохожий, и просто рассказываю тебе, с чем придется столкнуться в городе. На машинах должен быть прикреплен пропуск, а каждый человек обязан носить удостоверение нужного образца, иначе арестуют и переправят в комендатуру, где будут выяснять, что он за птица и с чем его едят.

— И как быть?

— Придется мне тебя везти, — вздохнул Воислав. — Иначе поймают и посадят, а потом придется тебя вытаскивать из обезьянника, а тогда накроется мой отдых, вояки быстро людей не отдают…

— Тогда поехали, — кивнул Вадим. — Только побыстрее собирайся.

— Ладно, — Слава сморщился. — Видно не судьба мне выспаться, и так всю жизнь. Невезуха.

Он достал из шкафа рюкзак, вытащил из него два комплекта камуфляжа, один стал одеваться, другой бросил Кроту.

— Хорошо, что у нас с тобой размеры одинаковые, иначе поехал бы к своей девушке в одних трусах.

— Это точно, — Крот натянул штаны и куртку и еще раз осознал, что одетый человек чувствует себя намного лучше голого. — Скажи, что с тобой происходит, когда ты умираешь?

— Ну я не совсем умираю, — почесал ухо Волк. — Просто сознание затуманивается и дальше я ничего не помню А вот что происходит потом, я примерно знаю, дело в том, что я оборотень не только по рождению, но и по обряду.

— Это как?

— У меня в роду все мои предки были охотниками за нечистью, а значит, им требовалась защита, иначе долго бы они не протянули, уж больно работа нервная и опасная, — начал рассказывать Воислав. — Вот для этого и проводился обряд, который должен был наш организм улучшить, научить быстрому восстановлению. Я с Хароном как-то на эту тему разговаривал, он тоже оборотень, только иного уровня…

— Не понимаю, что значит иного уровня.

— Пошли, — Волк пошел к двери, не забыв при этом взять разгрузку и перевязи с мечами. — По дороге объясню.

Вадим тоже взял свое оружие, без которого давно чувствовал себя неуютно, взял анчутку на руки, тот на мгновение проснулся, но потом снова заснул.

Когда он вышел на улицу, то увидел, как Слава ходит по двору, недоуменно моргая глазами.

— Что-то потерял?

— Где мой крутой автомобиль под громким названием Нива? — спросил Волк хмуро. — Не знаешь?

— Там, где ты его оставил — на заводе.

— Блин! — Воислав разразился блинной и долгой бранью мат у него был сложным, многоэтажным, а смысл — многомерным, в нем были перечислены все возможные взаимоотношения с людьми, животными и даже растительностью. — И на чем я тебя повезу?

— Не знаю, — пожал плечами Крот. — Я думал, у тебя имеется какой-то запасной вариант.

— Вариант? — Волк задумчиво почесал в затылке. — Есть один, но не знаю, как он тебе понравится.

Он направился к небольшому кирпичному сараю, занесенному снегом, поколдовав с замком, открыл ворота, Вадим увидел маленькую машину и не поверил своим глазам — «Запорожец»!!!

— Вот! — Слава провел рукой по пыльному капоту. — Ездить, она, конечно, ездит, двигатель перебрал, ходовую подшаманил, довезти, довезет, только как потом ее обратно переправлять, если Ниву возьму?

— Сложный вопрос, — покивал Крот. — Тут так быстро не ответишь, думать надо.

— Впрочем, других вариантов все равно не вижу, — вздохнул Волк. — Мне все равно мой проверенный автомобиль нужен, в нем оружие, так что ехать придется на завод. Садись!

— Никогда бы не подумал, что на таком мобиле можно ездить.

— Зря ты так, — Волк погладил по желтой полированной поверхности. — Запорожец — хорошая машина, просто не вписывается в современные рамки, у нее проходимость такая, о которой некоторым джипам и сегодня остается только мечтать, скорости, конечно, не хватает, и движок часто перегревается, но что ты хочешь от машины, которой уже полвека?

— Раритет больших денег стоит, — согласился Вадим. — А заведется?

— Должна, — Слава открыл дверцу и сел. — Я полгода назад аккумулятор заряжал, когда на заправку съездил, вроде, должно получиться.

Стартер провернулся с трудом, и только на пятый раз двигатель схватился, застучал множеством своих подшипников.

— Ждем, пока прогреется, — сказал Воислав. — Так что ты хотел узнать?

— Ты о Хароне начал говорить, сказал, что он оборотень, но другой.

— Так и есть, — Волк достал из бардачка тряпку и стал стирать пыль. — Харон, как раз тот случай, когда способности к оборачиванию переходят по наследству.

— Подожди, — Крот сел с ним рядом, покрутился на неудобном сиденье. — Получается, что он натуральный оборотень, а ты не совсем?

— Примерно так, хоть и не совсем.

Волк переключил скорость, и машина медленно выкатилась из сарая. Вадиму пришлось открывать ворота, а потом их закрывать, причем бесенок не проснулся, ни когда он его уложил на сиденье, ни когда снова положил на колени. Когда он сел обратно, то дверь Запорожца никак не хотела закрываться, пришлось стукнуть так, что машина затряслась. Слава на это только улыбнулся.

— Я думал, ты рассердишься, — сказал Вадим. — Обычно водилам не нравится, когда дверьми хлопают.

— Эти машины иначе не закрываются, — пожал плечами Волк. — У них замки примитивные. Так вот, лет триста назад кто-то предка Харона переделал, изменил его генетическую программу — он стал быстрее, мощнее, и эти способности стали переходить из поколения в поколение. Как всегда за что-то хорошее приходится платить чем-то платить. Харон страдает вспышками дикой необъяснимой ярости, и к нему в это время лучше не подходить — порвет.

— Так он и физически может меняться? — поинтересовался Крот. — Превращается в зверя?

— Обычно он только становится быстрее и сильнее, — Слава выехал на пустынную улицу и добавил газа. Машина скрипела, тряслась, пыхтела, но понемногу набирала скорость. — Превращения не обязательно характеризуются волосатостью, что-то у него действительно меняется, когти, клыки, слух становится лучше. Ты заметил, какие у него уши?

— Как же я могу заметить, — полюбопытствовал Вадим. — Если он их прячет под длинными волосами?

— Вот поэтому и прячет, что они у него приличного размера с острыми концами, ноздри у него шире, чем у обычного человека, да и сильнее он любого. — Волк крутанул баранку, сворачивая в узкий проулок, потому что заметил на проспекте впереди бронетранспортер, а рядом с ним солдат и гаишников, которые останавливали все машины. — Ты же сражался с ним, должен знать.

— Он действительно стремительно двигался, — кивнул Вадим. — Несколько раз едва меня не достал, хоть я и сам ускорился. А кто изменил предка Харона?

— Сие мне неизвестно, — Воислав выехал на пустой проспект. — Но количество оборотней в мире постоянно растет.

— Харон сильнее чем ты? — спросил Крот. — Или вы равны по силе?

— У меня же изменений не так много в программе, — покачал головой Волк. — Я больше человек, чем оборотень, а у него практически другой генотип. Конечно, и у меня способности к оборачиванию передаются по наследству, но они касаются небольшой группы генов, и их надо инициировать специальным обрядом, а вот Харон и без обряда может регенерировать свое тело.

Слава вывернул на проспект, но проехав метров триста, снова свернул, завидев впереди БТР.

— Блин, обложили со всех сторон. Как нам на нечисть охотиться, если они нам проехать никуда не дают. Проверь, связь еще не вырубили?

Крот достал телефон и набрал номер Лады.

— Привет, ты как?

— У меня все хорошо, — ответил такой родной голос, что у него перехватило сердце. — А как у тебя?

— И у меня неплохо, — Вадим радостно улыбнулся. — Сейчас направляюсь к тебе.

— Как же ты проедешь, если метро закрыто, автобусы и троллейбусы не ходят? — спросила девушка. — Разрешено передвигаться только трамваями. Наверное, ты уже знаешь о том, что армия захватила город, все гражданские свободы отменены, введен комендантский час. Передвижение по городу только по специальным пропускам, которые выдает комендатура.

— Ничего, я доберусь, ты только жди, — ободрил ее Крот. — Машка с тобой?

— Конечно, куда она денется, — фыркнула Лада. — Наелась сыра, теперь спит.

— Никуда ее не отпускай, будет ей сюрприз, — он отключился и сказал Волку. — Пока работает.

— Отлично, набери Бобра и передай мне трубку, — Слава закрутил баранку, выезжая на параллельную улицу. — Я с ним переговорю.

Вадим набрал нужный номер. Волк включил громкую связь, для начала почему-то фыркнул в трубку, а потом тихонько завыл.

— Привет, водоплавающим!

— Волк, ты где? — раздался встревоженный голос Бориса. — Мы тебя потеряли, думали, ты погиб.

— Нормально все у меня, сейчас еду по городу, — сказал Воислав. — Расскажи, как мне вести себя с армейскими патрулями и заставами?

— Запомни пароль, — бодро проговори Борис. — Сегодня он «тройка пик». Услышав его, тебя отпустят, но свяжутся с штабом и сообщат, куда направляешься. Пропуск на тебя выписан в комендатуре, записывай адрес.

— Запомню.

— Брониславского пять.

— В УВД?

— Штаб находится там, — подтвердил Бобер. — На напарника твоего тоже выписали, так что оба сможете перемещаться по городу без проблем.

— Ясно, а что с моей машиной? — спросил Волк. — Почему-то возле кузницы я ее не обнаружил, надеюсь, это просто обычная накладка?

— Прости, зубастый, но машины у тебя больше нет, — ответил печально Борис. — Она превратилась в металлолом.

— Не понял.

— А что тут понимать? — вздохнул Бобер. — Мы едва успели забрать малышей, загрузить мертвого василиска и его детеныша в Камаз, который я вызвал, как из ангара полезли василиски. Один из них плюнул в твою машину, второй по ней прошелся, так что думаю, больше от нее ничего не осталось. Прости, больше ничего не видел, так как мы дали деру.

— Что с заводом? — спросил мрачно Слава. — Он то цел?

— Не думаю, — ответил Борис. — Его окружили солдаты и бронетехника, это я их вызвал, сейчас так стреляют, не дают нечисти вырваться.

— И как результаты?

— Было два прорыва, — вздохнул Бобер. — Кое-как залатали, солдатиков погибло человек двадцать, потеряли два бронетранспортера, это драконы постарались, так что Харон тобой недоволен.

— Почему? — удивился Воислав. — Что опять у меня не так?

— Ты оставил нам гнойник нечисти, а сам ушел.

— Вообще-то я никуда не уходил, а умер, так сказать, трагически погиб, — проговорил Волк. — И только благодаря тому, что напарник тащил меня на своем горбу пол города под землей, я сейчас разговариваю с тобой, а не с господом богом. К тому же, если учесть, что в подземелье мы тоже в драки с нечистью встревали, то нам медаль нужно давать или сразу героев России.

— Ну, это ты сам разбирайся, — ответил безмятежно Борис. — Мое дело — коммерция, я, кстати, сейчас на аэродроме жду клиента, обещаю, что после этой встречи на ваш счет упадут хорошие деньги.

— Малыши с тобой? — поинтересовался Слава. — Спят? Надеюсь, ты не забываешь их потчевать снотворным?

— Я же не самоубийца, — фыркнул Бобер. — Каждые четыре часа мой новый бригадир делает им укол снотворного.

— Хорошо, — Волк взял в руки телефон. — С Хароном свяжись и объясни, что сегодня ни я ни мой напарник работать не будем, нам надо восстановиться, а завтра с утра можно будет нас задействовать.

— Передам, только вряд ли ему это понравится, людей катастрофически не хватает, — проговорил Борис. — Количество прорывов увеличивается, хоть охотников куча понаехало со всей страны.

— Результаты какие-то есть? — полюбопытствовал Слава. — Хоть одна группа охотников за один бой справилась с четырьмя василисками как мы с напарником?

— У вас было трое маленьких.

— И что? — недоуменно поднял брови Воислав. — Они менее смертельны, чем взрослые?

— Нет, зубастик, вы лучшие, это признают все, поэтому вас так не хватает, — произнес примирительно Бобер. — Пока дела плохи, драконов расстреливали с воздуха вертолетами. В результате два вертолета сбито, драконы целы. Сейчас готовят рыцарей.

— Рыцарей? — удивился Волк. — Это как?

— Сажают спецов на коней, дают им с длинные копья, — ответил Борис. — Они попытаются убить драконов так, как убивали наши предки.

— Интересно бы посмотреть.

— Приезжай, да смотри, — сказал Бобер. — Харон вообще хотел, чтобы вы с напарником взяли драконов на себя.

— Извини, пока мы не в форме. А где другие охотники?

— Закрывают дыры по всему городу у всех уже есть потери, а убили только одного василиска и то молодого. Кстати, этого василиска мне не отдали, у них своя коммерческая служба, что очень обидно, так что жду вас, у меня на дракона отдельный контракт, деньги немалые.

— А как московские спецы?

— Они еще потеряли пять человек, а не убили пока никого: то ли в Москве василиски не такие злые как у нас, то ли у них совсем нет никакого опыта, одни понты.

— Хорошо, пока.

Волк отдал телефон Вадиму и тяжело вздохнул.

— Слышал? Как я и подозревал, у них каждый человек на счету. Видишь, что творится? А главное, никто не знает, почему это началось и как это прекратить? Охотников нагнали много, а толку мало, результатов — всего одного василиска завалили. Мы с тобой четверых сделали, причем двоих живыми взяли, такого вообще еще никто не делал. Плохо. Много народу погибнет. Увозить надо людей из города, а армию вводить. Думаю, это будет следующим шагом властей. Под секретом такое долго не удержишь, скоро радио и телевидение подключится, тогда и начнется.

— Что начнется? — спросил Крот.

— Ты представляешь, что такое эвакуировать полтора миллиона человек? — вздохнул Слава. — Их же надо кормить, куда-то размещать, одевать, поить — не представляю, как наши чиновники с этим справятся, это же не взятки у предпринимателей вымогать, тут голова нужна.

— Может это еще и не понадобится.

— Если нам повезет, и в какой-то момент нечисть успокоится и уйдет обратно под землю, тогда да, все снова вернется на круги своя, только в это слабо верится.

Волк выехал на очередную улицу и тут же ударил по тормозам — посередине улицы стоял бронетранспортер, перегораживая дорогу, с него посыпались солдатики, вскидывая автоматы, последним неспешно сошел офицер, по погонам — капитан.

— Стоять! — крикнул первый из солдат, бледнея от напряжения и страха. — Выйти из машины, предъявить документы! Комендантский патруль. Стрелять буду!

— Может я лучше пароль назову и дальше поеду? — лениво осведомился Воислав. — А то у меня времени нет на ваши глупости.

— Кто у нас такой крутой, да еще на такой развалюхе? — капитан заглянул внутрь. — И не один. А при себе оружие, что запрещено.

— Пароль — тройка пик, — хмуро произнес Слава. — Надеюсь этого достаточно?

— Я задал другие вопросы, — офицер подал знак, и солдаты окружили машину. — Отвечать надо, как положено, а то можно дырку в голову получить.

— Пожалуйста, вот мои документы, — Волк достал удостоверение. — Мы охотники за нечистью, едем на задание.

— Охотники, говоришь? — капитан развернул удостоверение. — Частное охранное предприятие «Скат». Охранник. Всем оказывать содействие. Действительно борется с враждебными элементами, называемыми в простонародье нечистью. Так, похоже, не врешь, действительно, охотник. И печать соответствующая имеется. Только почему я тебе не верю?

И тут как на беду проснулся анучутка, раскрыл бушлат и высунул из-под него голову.

— Прорыв! — капитан побледнел и выхватил пистолет. — Стоять, бесовские дети! Всех постреляю! Из машины! На землю! Взять их!

Солдаты открыли дверцы машины, вытащили обоих охотников и бросили прямо на грязный подтаявший снег, при этом каждый из них получил по паре ударов прикладом. Вадиму осталось больше, потому что он старался прикрывать своей спиной Прошку, который вереща от страха, громко и пронзительно, пытался залезть куда-то под футболку. Избиение прекратилось после того, как офицер приставил к голове Волка пистолет.

— А теперь ты расскажешь мне правду. Куда едешь и зачем? И сколько людей ты собрался погубить с помощью этой твари? Продался, сволочь?! И кому продался — врагам людским?!!

— Капитан, ты за нас орден не получишь, — сказал Воислав, которого похоже, его все это нисколько не испугало. — Мы именно те, за кого себя выдаем, а бесенка этого мы возим с собой, потому что у него чутье на нечисть. Мои слова можешь проверить. Позвони в штаб, пусть свяжутся с Хроновым, Пушковым, на худой конец — с Бобровым, и сообщи, что задержал Волка и Кротова, думаю, в ответ матюгальников наслушаешься достаточно.

— Учить ты меня будешь, ведьмак! — капитан достал телефон. — Петров, с этих тварей глаз не сводить, говорить не разрешать, есть у меня подозрение, что это черные колдуны, недаром черта с собой возят.

— А что могут сделать колдуны, товарищ капитан? — спросил солдат. — Чего от них ждать?

— Да все что угодно, могут, — сказал капитан. — И морок навести, в птицу превратиться или зверя.

— А ты, капитан, похоже, любишь книжки читать, — хохотнул Воислав, за что сразу получил удар прикладом, но это не помешало ему продолжить. — Смотри, какой грамотный. Ведьмаком назвал…

Офицер кивнул солдатам и Волку врезали прикладом от души еще пару раз.

— Обыскать! Оружие на землю.

У Вадима забрали меч и стилет, у Славы отобрали мечи и сняли разгрузку с пистолетами.

— А вот за это ответишь! — прошипел Волк. — Доберусь я до тебя. Я свое оружие никому не даю.

К счастью это фразы капитан не слышал, он уже разговаривал с кем-то по телефону.

— Товарищ майор, поймали тут двоих, говорят, что охотники, называют фамилии Хронова и Пушкова. Какие фамилии? Сейчас посмотрю, странные какие-то, звериные. Ага, одного зовут — Волк, второй… Кротов. Быть на связи? Хорошо.

— Ну что паскуды? — офицер подошел ближе. — Не знают о вас в штабе, сейчас будут выяснять. Есть у меня ощущение, что мы с вами еще свидимся и при не очень благоприятных для вас обстоятельствах, если, конечно, не прикажут расстрелять на месте. Вы же понимаете, комендантский час, адвокаты спят…

— А моя кровь на руках тебе спать мешать не будет? — осведомился Воислав. — Может не надо так? Тебя, между прочим, я защищаю, а не твоя броня. Она тебе не поможет, если здесь хоть один василиск появится.

— Молчи, ведьмак, а то ногу прострелю, — скривился офицер. — А начальству в рапорте напишу, что бежать пытался. Насчет моего сна не беспокойся, спать мешать не будет ни твоя кровь ни чья-то другая, у меня работа такая, гадов всяких мочить и приходится ее выполнять в разных горячих точках. А если я из-за покойничков на моем счету переживать стану, то вылечу из армии раньше, чем пикнуть успею.

— Жаль мы с тобой в тех точках не встретились, капитан, — вздохнул Воислав. — Тогда бы на одного гада на этой земле стало бы меньше. Стрелять меня тоже учили, в том числе и в спину таким как ты, чтобы не портили они жизнь нормальным людям.

— Это нехорошо, что мы с тобой раньше не встречались, иначе ты бы уже так не вякал, — капитан кивнул и солдат снова заехал прикладом по почкам Волку, тот охнул. Вадим не понимал, зачем он вообще затеял этот разговор, смысла в нем никакого не имелось, можно было только огрести. — Но зато сейчас побеседуем, как добрые друзья, может, еще хочешь?

— Не откажусь, — ответил Слава. — Только после этого ты долго не проживешь, несчастные случаи на охоте я устраивать умею.

— Еще так то получи еще, — осклабился офицер, на Волка посыпались новые удары. — Люблю смелых, они долго не живут, так что и угрозы их мне не страшны.

Неизвестно чем бы закончилась эта мирная беседа с армейским патрулем, если бы из-за угла не показался василиск, он шел не спеша, с любопытством поглядывая по сторонам. Первым отреагировал стрелок в БТРе, он выпустил в нечисть пулеметную очередь, потом забухала тридцатимиллиметровая пушка. От грохота у Вадима заложило уши. Василиск скрылся за разрывами, но потом показался снова абсолютно невредимый и очень рассерженный. Пушка застреляла вновь, заработал пулемет, а потом еще и гранатомет выпустил несколько гранат.

По команде капитана, солдаты рассыпались по сторонам бронетранспортер и поддержали огнем из автоматов. Волк перевернулся на спину, посмотрел на Вадима и прокричал:

— Готовься, напарник. Сейчас эти придурки разбегутся, а нам придется эту нечисть убивать. Ничего они этой твари своим оружием не сделают. По команде хватай мечи и беги под арку во двор. Там отсидимся, подождем, пока вояки наиграются, иначе под их огонь попадем, а после начнем работать.

Василиск продолжал двигаться вперед, пушка грохотала, ей вторил гранатомет и пулемет, только пользы от этого никакой не было. Иногда удачным выстрелом василиска отбрасывало назад, но он снова поднимался и шел вперед. Пули не оставляли на нем никакого следа, они рикошетировали, разлетались в разные стороны, поэтому то и дело рядом слышался тонкий противный посвист.

— Эй, вояки! — крикнул Слава ближайшему солдату, как раз, кстати, тому, что его избивал прикладом. — Если жить хотите, то забирайтесь в бронетранспортер, иначе он вас всех здесь приголубит, это я вам говорю, как охотник за нечистью.

Солдат переглянулся со своим товарищем, потом посмотрел на приближающегося яростно ревущего василиска и рванул к БТРу, за ним последовали другие. Быстро и споро распахнули боковые люки и залезли внутрь. Капитан недовольно посмотрел на бойцов, что-то матерно заорал им вслед, но потом до него тоже что-то стало доходить, потому что он выкрикнул команду «отступать» и рванул к бронированной машине. Через пару минут все солдаты скрылись за грохочущей остро пахнущей пороховым дымом броней. Люки захлопнулись, бронированная машина ощетинилась стволами.

— Приготовились, — Волк приподнялся. — Бежим по команде. Скоро эта скотина уже сюда придет. Вперед!

Его голос скрылся в грохоте выстрелов пушки, но Вадим понял и рванул к арке. Анчутка прижался к нему и так крепко ухватился за одежду, что практически не мешал движению. Вбежав во двор, он отдышался, потом выглянул наружу. Василиск воевал с бронетранспортером, плевал в него ядом и рассерженно бил хвостом, башенка на БТРэ крутилась, стреляя в нечисть из пушки, разрывы отбрасывали нечисть назад, но она упрямо поднималась и снова набрасывалась на металлическую коробку. Слава огромными прыжками промчался по улице и оказался рядом.

— Как ты думаешь, чем все закончится? — спросил его Крот, подождав, когда на мгновение стрельба стихла. — Кто победит?

— Вероятнее всего, будет боевая ничья, — пожал плечами Слава. — Броня довольно толстая, яд ее разъест не скоро, а василиску они ничем повредить не могут, видишь, как при каждом выстреле вокруг него начинается воздух колыхаться? Так работает поле, которое не дает пробиться внутрь осколкам и пулям. Минут через двадцать у БТРа закончится боезапас, и они еще раз попробуют от него удрать, а василиск побежит за ними, если, конечно, мы его не замочим. В этой ситуации мне больше всего нравится реакция горожан.

— Какая?

— Посмотри на дома, люди прилипли к окнам и не боятся, — Воислав показал на дома стоящие на проспекте. — Вообще-то зрелище, конечно, забавное. Интересно, думаю, наблюдать, как крутые вояки, которые должны их защищать, даже себя защитить не могут.

Воислав выругался.

— Ну вот еще одна гадина, этого нам только не хватало!

Он показал рукой в сторону и тут Вадим увидел еще одну странную тварь, больше похожую на сколопендру, которая выползла из-за поворота и быстро направилась к ним. Она была густого зеленого цвета, которая делала ее похожей на гусеницу, но все ее сегменты были покрыты ороговевшей тканью, что делало ее неуязвимой. Длиной она была метров шесть, а в диаметре чуть больше метра. Если василиск был танком, то эта тварь больше походила на бронепоезд. Когда сколопендра подползла ближе, то Вадим понял, что она двигается на многочисленных ножках и с огромной скоростью.

— Что она, скотина, делает?!

Но главное, что Волка разозлило так это то, что огромная бронированная гусеница уперлась в «запорожец», но обходить машину не стала, а уперлась своей огромной башкой, приподняла раритет и отбросила в сторону.

— Блин! Хана машине! Как же мне не везет…

Сколопендра между тем продолжала двигаться. Как только она попал в поле видимости стрелка бронетранспортера, тот влепил ей очередь из пулемета. Делать это не стоило, так как гусеница рассердилась.

Она приподнялась и плюнула в БТР довольно приличным комком зеленоватого яда. То ли яд у него был ядренее, чем у василиска, то ли попал он в слабое место, но бронированная машина тут же окуталась дымом. У вояк мгновенно сдали нервы, бронетранспортер взревел мотором и покатился назад. Сколопендра снова плюнула, на этот раз целясь в колеса, они задымились, от покрышек начали отваливаться куски горящей резины. БТР осел на одну сторону и уполз за угол.

— Дела… — задумчиво проговорил Волк. — Вояки натворили дел и смылись, а разгребать нам. Ты как, напарник, готов к труду и обороне?

— А то! — фыркнул Крот, следя за василиском и бронированной гусеницуй. Увидев, что враг исчез, они стали вертеть головами в поисках новой опасности. Внутри у него завопило чувство опасности. Волоски на коже встали дыбом. Умирать очень не хотелось. — Меня же по почкам прикладом не били. Что ты с этим капитаном базарил? Понятно же, что вояки народ грубый, тонкого юмора не понимают и ненавидят всех, кто не в форме.

— С почками все нормально, — Слава улыбнулся. — Понимаешь, после переворачивания в теле столько находится разнообразных гормонов, что боли почти не чувствуешь, а заживает все мгновенно, так как в крови много стволовых клеток — это мне Харон объяснял, поэтому я и изгалялся над офицериком. Извини, не люблю самоуверенных и наглых привыкших к безнаказанности сволочей.

— Да уж, зря ты им подсказал в бронетранспортере спрятаться, — сказал Вадим. — Они бы сейчас стреляли, на себя внимание отвлекали, а мы бы сзади подобрались и замочили бы нечисть, а так нам одним против тварей идти. Гусеница бронированная, видишь какой у нее хитиновый панцирь? Его тяжело пробить, да и василиск взрослый, вон какой здоровый.

— Но кто-то же должен этих тварей остановить, — ответил безмятежно Воислав. — Вояки отбыли восвояси, отбили мне почки и улепетнули, остались только мы охотники, а мочить нечисть — наша работа.

— За работу платят.

— Ну это совсем просто, — похлопал его по плечу Волк. — Как только замочим эту нечисть, звоню Борису, и его команда начинает работать над улучшением нашего благосостояния.

— А если не мы замочим этих тварей, а они нас? — спросил Крот. — Уж больно мне эта бронированная сколопендра не нравится. Силы в ней много, вон как твой запорожец подбросила, да еще панцирь этот мощный…

Анчутка вылез из-под бушлата, спустился по штанине на землю и проверещал.

— Змеи…

— Видим, — Вадим погладил его по голове. — Вот думаем, как с ними разбираться.

— Идут… — проверещал бесенок, испуганно оглядываясь по сторонам. — Бежать…

— Вот видишь, — прокомментировал Крот, не отводя глаз от бронированной гусеницы. Она остановилась посередине проспекта, василиск встал с ней рядом, оба настороженно стали оглядывать окрестности в поисках врагов. — Прошка рекомендует драпать.

— Мне и самому не хочется в это дело ввязываться, — ответил Слава. — Только машины у нас больше нет, а от сколопендры не убежать. Видишь, сколько у него ног? Он наверное может скорость развивать километров сто в час. Смотри к нам пошла, унюхала, сволочь, все, теперь точно не убежишь.

Вадим посмотрел на улицу и увидел, что бронированная гусеница и на самом деле быстро семенит к ним, огромный василиск шагал за ним. Проспект был пуст, ни одной машины, только на грязном мокром асфальте лежали дымящиеся покрышки от БТРа. Люди в домах по-прежнему глядели из окон, им было интересно. Солнце пробилось сквозь серые тучи, осветив широкую магистраль, и все стало казаться совсем не страшным, больше похожим на какой-то фильм об инопланетном вторжении.

— Вояки хреновы! — Волк надел разгрузку. — Хоть бы один автомат оставили!

— Ну если нечисть пушка не берет с пулеметом, зачем тебе автомат? — резонно спросил Вадим. — Любишь таскать ненужные тяжести?

— Привык я к такому оружию, хоть и понимаю, что оно против этих тварей бесполезно, — проверяя как вытаскиваются мечи, проговорил Воислав. — С ним чувствую себя защищенным, да и отвлекает огнестрел тварей неплохо. Вот ты сейчас будешь сколопендру кончать, а я ее на себя отвлекать начну из «дротиков». Как план?

— Неплохой, — Крот понемногу пришел в себя, сердце перестало бешено колотиться, страх прошел, от разгоревшегося камешка пришло спокойствие и уверенность в том, что сегодня он не умрет. — Только есть еще василиск, а он стоять на месте не будет.

— Извини, меня учили в первую очередь вышибать самых опасных тварей, — сказал Волк. — А в этой парочке самый главный враг — гусеница, ее и надо рубить в первую очередь.

— Она бронированная, — заметил Вадим. — Это меня пугает, умирать я что-то не хочу.

— И не умирай! — Воислав рванул на улицу. — А василиска я возьму на себя.

Крот за ним, перед этим крикнув анчутке, чтобы тот где-нибудь спрятался. Бесенок понял его и полез в подвальное окошко, забранное решеткой, между прутьями как раз хватило расстояния, чтобы он смог пролезть.

Сколопендра приближалась, Волк выбежал на середину улицу и начал стрелять короткими очередями из «дротиков», гусеница развернулась и направилась к нему. Она плюнула издалека, потом еще раз, но Слава смог увернуться, причем он умудрился попасть сколопендре из пистолета прямо в пасть, и ту это очень разозлило — гусеница взревела от боли, из пасти пошла зеленая кровь, и увеличила скорость — она явно захотела сожрать охотника.

«Пора, — решил Крот. — Кажется, нечисть увлеклась Воиславом, самое время ей кровь пустить».

Он выбежал из арки и полоснул мечом по пробегающей мимо гусенице, меч вошел неглубоко, скользнул по твердому хитину одного из сегментов, но видимо, сколопендре это не понравилось, потому что она громко взревела и развернула к нему свою рогатую башку с огромными фасеточными черными глазами. Выглядела тварь страшно, особенно впечатляла пасть полная острых зубов, кровь из нее уже не шла.

Вадим прыгал вокруг гусеницы, прячась от вездесущей пасти, которая вылезала из-за сегментов то тут то там, полосуя хитин всюду, где у него получалось, местами клинок уходил глубоко, и тогда на боках появлялась пузырящаяся зеленая жидкость, которая у этой твари была вместо крови. Сколопендра раздраженно ревела и крутилась, причем в какой-то момент ей удалось его окружить так, что Крот оказался внутри бронированного кольца, которое стало сжиматься. Потом гусеница приблизила к нему голову.

Когда огромная башка показалась перед ним, Вадим, нисколько не задумываясь, полоснул по глазам, потом ударил стилетом в раскрывающуюся для плевка пасть, клинок вошел глубоко на всю длину, и его пришлось там оставить, потому что выдернуть он его не успел — сколопендра ударила его своими хитиновыми рогами так, что он пролетел метров пять и распластался на асфальте. К нему сразу рванулся василиск, который давно кружил вокруг места схватки.

Крот вскочил и, скривившись от боли в подвернувшейся ноге, поднял меч. На его счастье гусеница отвлеклась на Волка, который, пользуясь тем, что сколопендра повернулась к нему боком, бросил «дротики» в кобуру и заработал обоими мечами так, что они слились в единый сверкающий круг. Бронированная гусеница взревела от боли и, снова свернувшись в кольцо, завертелась, не давая себя ударить. Такого способа защиты Вадим еще ни у кого не видел, но рассмотреть лучше не удалось, потому что к нему примчался василиск. Его следовало отвлечь на себя, чтобы Слава смог зарубить сколопендру, а то, что напарник сможет это сделать, Вадим уже не сомневался. Лично он так работать мечами бы не смог, вон сколько зеленой крови вылилось из гусеницы, целые лужи.

Василиска он уже знал, как убивать, слава богу не первый, и даже не второй раз, поэтому, сделав обманное движение, пропустил огромную ящерицу мимо себя и запрыгнул ей на спину. Конечно, стилетом было проще, но и меч оказался нисколько не хуже, он прошел через тонкую чешуйку дошел до позвоночника, и василиск стал заливаться на бок.

Крот успел спрыгнуть, прокатился по грязному мокрому асфальту и тут же вскочил, не обращая внимания на боль в боку, так как краем глаза увидел, что на него несется разъяренная сколопендра. С ее обоих боков хлестала зеленая кровь, гусеница умирала, но собиралась перед смертью отомстить хоть кому-нибудь. Гоняться за Волком она не стала, видимо решив, что тот для нее слишком быстр, и набросилась на Вадима.

Крот сделал гигантский прыжок, перемахивая через несущееся огромное тело, и махнул мечом, стараясь направить меч в смертельную точку. Каким-то образом он знал, где та находится: то ли помогло учение волхва, то ли подсказал камень. Удар прошел, сколопендра оглушительно взревела и упала. Ее тело задергалось в предсмертной конвульсии, то собираясь в кольцо, то снова расходясь.

Вадим отбежал от умирающей гусеницы подальше и упал на асфальт, давясь от кашля. Его легким катастрофически не хватало воздуха, все тело горело, пот заливал глаза. Руки и ноги дрожали от напряжения, в голове все кружилось. Минуты через две к нему подошел Воислав и опустился рядом.

— Спирт будешь?

— Пару глотков, — прохрипел Крот. — Блин! Как же мне погано.

Волк протянул фляжку, он глотнул бесцветной безвкусной жидкости и лег прямо на грязный мокрый асфальт. Сил не было совсем, все-таки он еще не восстановился после подземелья. Зато Слава чувствовал себя прекрасно. Он уже набирал номер Бобра.

— Борис? Мы тут василиска на Вишерском проспекте завалили, а еще гусеницу, но какую-то странную, в броне, такую сам в первый раз вижу. Размер? Да метров шесть точно будет, в диаметре метр. Конечно, ждем. Ты нам пропуска захвати, а то тут минут десять назад нас солдатики ножками в сапогах топтали. Где они? Уехали куда-то, когда василиска увидели. Ждем.

Воислав хлебнул спирта и лег рядом.

— И все-таки жить хорошо. Побегаешь, попрыгаешь, да еще если живым останешься, то всегда еще пожить хочется. А ты, напарник, с каждым разом все круче становишься. Как быстро василиска обработал, я только подумал, что он тебя сейчас схряпает, как смотрю, ты ускорился, на глазах буквально в мутное облачко превратился, потом смотрю ты стоишь, а зверюга закачалась и копыта отбросила. Быстро ты тварей валить насобачился. Да и гусеницу ловко сковырнул. Я конечно, ее тоже мечом поковырял, но ты ей стилет в пасть засунул, да так ловко, что она после этого плеваться не смогла. Чего молчишь?

— Плохо мне, — прохрипел Вадим. — Воздуха не хватает. Набегался. Дай еще спирта.

Он выпил еще и только тут почувствовал, как в желудке зажегся огонь, и его стало понемногу отпускать, а тут еще послышался рев двигателя и из-за поворота показался уже знакомый им БТР, за ним, ревя мотором, вылетел еще один бронетранспортер.

— Опять по твою душу, — прохрипел Крот и заржал. — Снова тебя метелить будут, понравился ты им очень.

БТР остановился в шагах десяти от них, и с брони посыпались солдаты, они обступили василиска и нага плотной толпой, разглядывая странных существ. Последним выбрался капитан, осмотрел нечисть, потом быстрым шагом пошел к ним.

— Ну все, — произнес Вадим. — Теперь тебя забьют до смерти.

— Как же, — Воислав сел и потянул из кобуры «дротик». — Устал я что-то, пожалуй, замочу я этого вояку, надоел он мне что-то. Прикроешь?

— Не сомневайся, напарник, — Крот сжал рукоятку меча. — Если по-хорошему не понимают, то надо объяснить по-плохому, так меня всегда шеф учил. А он человек мудрый, почти гений.

Капитан заметил, как Волк вытащил пистолет, и замахал руками.

— Не стоит, ребята, мы вас не тронем, сам вижу, что ошибочка вышла.

— Ошибочка? — Воислав подождал, пока офицер подойдет поближе, вскочил на ноги и точным, хорошо поставленным ударом отправил капитана в нокаут. — Ой, прости, я тоже ошибся.

Солдаты подняли автоматы, передернули затворы, готовясь открыть огонь, но тут подъехал второй бронетранспортер, из которого выскочил невысокого роста подполковник.

— Отставить стрельбу! — заорал он. — Какого черта вы тут кулаками машете? Кто такие?

— Меня зовут Волк, — ответил Слава. — Я охотник за нечистью, а рядом со мной мой напарник Вадим Кротов. Этих тварей, которых вы здесь видите, завалили мы, когда ваши подчиненные улепетывали от них что было сил. А вот эта сволочь, которая сейчас лежит без сознания, заставлял солдат избивать меня прикладами.

Пистолет он держал наготове, рядом с ним стоял Вадим, напряженно следя за солдатами, в его руке блестел меч. Он нисколько не сомневался, что в случае драки армии не поздоровится. Ну и пусть у них автоматы. В последнее время он разочаровался в огнестрельном оружии, может быть потому, что для отродий нагов оно не представляло никакой опасности. О том, что пули способны продырявить любого человека, а значит и его, он сейчас почему-то не думал.

— Может быть вы, молодой человек, не заметили, но со вчерашнего дня городом управляет военный комендант, и гражданские свободы временно, подчеркиваю, временно, не действуют, — проговорил решительно подполковник. — Если вам нанесли вред здоровью кто-то из армейцев, то вы должны обратиться к коменданту, а не избивать моих офицеров при выполнении ими своих обязанностей. Может быть капитан вел себя не совсем тактично, но он находится при исполнении, и между прочим имеет право не только задерживать подозрительных лиц, но и при необходимости применять оружие, то есть может вас убить, а после этого мы проведем расследование, правильно ли было применено оружие.

— А если я применю оружие и положу здесь всех ваших людей, да и вас вместе с ними? — мрачно поинтересовался Волк. — Такой вариант вам в голову не приходит? Уж если мы с василисками справились, то с вашей командой как-нибудь разберемся.

— Вы можете попробовать, — зловеще улыбнулся подполковник и махнул рукой, оба бронетранспортера повернули свои башни с пушками в их сторону. — А мы поглядим, что из этого получится.

— Не страшно? — спросил шепотом Крот. — Нас сейчас замочат.

— Страшно, — кивнул Воислав. — Как только начнется заварушка, отступаем к арке, в нее БТР не пройдет, он слишком широкий, а с солдатиками как-нибудь разберемся.

Он перевел пистолет на подполковника и выхватил второй.

— А вы смерти не боитесь? Прежде чем ваши люди меня убьют, я вас успею отправить на тот свет.

Офицер побледнел и трясущимися руками задергал кобуру.

— Да я вас… тебя, сволочь штатскую… щас…

Волк быстрым неуловимым движением перетек к подполковнику, схватил его и поставил между собой и БТРом и прокричал:

— Если кто дернется, я ему башку прострелю!

Вадим дожидаться продолжения не стал, а тоже ускорившись рванул к бронетранспортеру и запрыгнул на него, на его счастье люки были открыты, он опустил меч на шею наводчика и мрачно проговорил.

— Тронешь гашетку и сдохнешь. Вылезай из башни, а то убью!

Башня соседнего бронетранспортера повернулась и ему в голову уставился ствол пушки, смотреть в черную глубину которой было неприятно, тем более ожидая выстрела, который оторвет ему башку. Ситуация снова стала патовой. Солдаты вскинули автоматы. Кроту стало очень неуютно. Наводчик внизу осторожно отодвинул меч.

— Убери свою железку, а то еще порежешь.

— Не дергайся, — посоветовал ему Крот. — Тебя то я по-любому успею грохнуть, даже мертвый.

— Не стрелять! — заорал подполковник, до которого наконец дошло, что жить ему осталось всего ничего. — Отставить! Оружие на предохранители!

Солдаты неохотно повиновались. Капитан приподнял голову и оглядел всех мутным взором, чувствовал он себя, похоже, не очень хорошо, остановил свой взгляд на Волке, его глаза зажглись бешенством, и он начал рвать пистолет из кобуры.

— Убью гада!

— Отставить, Корнеев! — рявкнул подполковник. — Оружие в кобуру! Встать! Под арест пойдешь!

Капитан нехотя поднялся и присоединился к своим солдатам.

— В БТРах отвернуть башни в сторону! Немедленно! Глушить мотор!

Вадим убрал меч и спрыгнул на асфальт и встал рядом с Волком, башни отвернулись от Воислава с подполковником. БТРы выплюнули из выхлопной трубы по клубу сизого дыма и смолкли. В наступившей тишине голос офицера прозвучал особенно зловеще.

— И что дальше? Как расходиться будем? Вы же, надеюсь, понимаете, что далеко вам не уйти? Город находится под нашим контролем.

— Да неужели? — скривил губы Волк. — То-то у вас нечисть по улицам разгуливает!

— Ничего, справимся и с нею, — сказал подполковник. — Никуда вы отсюда не денетесь, и ваша нечисть тоже. И что по-вашему с вами будет?

— Да, ничего! — фыркнул Слава. — Я таких как вы и раньше не боялся.

Неожиданно из-за поворота вывернула фура, а за ней черный джип Бобра. Машины подлетели к месту стычки и встали, из внедорожника вылез Борис, не обращая внимания на присутствующих, осмотрел василиска, потом гусеницу и довольно почмокал губами:

— Хорошая добыча. Даже жалко будет продавать.

Потом подошел к охотникам и похлопал Воислава по плечу.

— Отпусти подполковника Александрова. Веди себя прилично.

— Отпущу, если он себя будет тоже вести достойно, — кивнул Волк. — Он уже минут пять меня пугает всякими несчастьями, и во всех в качестве угрозы фигурирует он сам.

— Он больше такие плохие слова говорить не будет, — Бобер улыбнулся. — Так ведь Сергей Александрович? Меня-то вы узнаете?

— Узнаю, — буркнул офицер. — Это что ли, ваши разрекламированные охотники?

— Они и есть, — Борис показал рукой на василиска. — А это их законная добыча. Вы сколько таких тварей завалили с тех пор, как в городе оказались? А?.. То-то — ни одной. А они уже шестерых. И если вы арестуете лучших охотников этого города, а то и всей нашей необъятной страны, то вашему командованию это может сильно не понравиться.

— Они напали на моих людей, а потом и на меня, — пробурчал подполковник. — Я такое не прощаю.

— Возможно, они были не правы, — примирительно произнес Бобер. — Возможно, были не правы ваши люди, поэтому лучше всего этот инцидент оставить без дальнейшего продолжения.

— А вот это никак не получится, — подполковник побагровел от ярости и попытался вырваться, но Волк его держал крепко. — Я этих сволочей по-любому достану, они у меня кровью харкать будут. Еще никто на меня руку не поднимал, вы слышите — никто! Они узнают, что такое поднять руку на Александрова!!!

— Ясно, — Бобер чуть улыбнулся и достал из кармана телефон. — Не хотите, по-хорошему, будет как всегда. Товарищ, генерал? Это Бобров. У нас проблемы. Какие? Подполковник Александров со своими людьми вместо того, чтобы уничтожать нечисть, решил переключиться на охотников, это у него лучше получается. Да, двух наших лучших охотников попытался арестовать. Конечно, они оказали сопротивление. И конечно он пожелал их расстрелять за неповиновение. А они только что завалили василиска и еще какую-то огромную бронированную тварь. Естественно, они были на нервах, а ваши люди вместо того, чтобы им помогать, пытаются им сделать плохо. Да, согласен, очень неприятный инцидент. Дать трубку Александрову? Пожалуйста…

Борис протянул телефон подполковнику.

— Это генерал Ипатов. Волк, да отпусти ты, наконец, офицера!

Слава убрал пистолет и сделал шаг в сторону.

Александров взял трубку.

— Подполковник Александров. Здравия желаю. Что? Да вы знаете, что они тут натворили? Избили на моих глазах капитана Корнеева, угрожали солдатам, мне к голове приставили пистолет. Что? — Лицо его помрачнело. — Да, подтверждаю, нечисть они убили, но это не дает им право…

Подполковник побледнел.

— Так точно, оказывать помощь. Да, понял, извиниться. Так точно сопровождать туда, куда надо. Виноват, больше не повторится!

Борис не стал дожидаться окончания и махнул рукой свои парням в Камазе, те посыпались из фуры, опустили пандус и с помощью лебедки стали затягивать туши мертвых тварей в фуру. Действовали они быстро и ловко. Уже через десять минут туши были погружены, и они стали собирать зеленую кровь с мостовой огромными поролоновыми губками в большие пластмассовые канистры, к этому времени подполковник закончил разговаривать с генералом, и прежде всего наорал на капитана, объявив его во всех смертных грехах, и главное, в создании опасной ситуации. После этого пообещал понизить в звании и загнать в самый дальний гарнизон, потом полез в свой БТР, и уже через пару минут его не стало.

Мрачный капитан с солдатами забрался в свой бронетранспортер и отъехал до перекрестка — сопровождать их, похоже, никто не собирался.

— Так и думал, что вы с вояками поцапаетесь, — засмеялся Бобер. — Специально для этого с генералом знакомство свел. Цените.

— Ценим, — скупо улыбнулся Слава, понемногу оттаивая. — Ты у нас бобер, существо мудрое, плавучее, а мы больше по мордобитию.

— Рожденный ползать плавать не может, — улыбнулся Борис. — Рассказывайте, что тут было.

— А нечего рассказывать, — хмуро ответил Волк. — Капитан нас остановил на этом перекрестке и начал меня избивать, так как не понравилось ему мое свободное поведение. Пароль твой ему сказал, он позвонил в штаб, а там, оказывается, о нас никто не знает, тогда эта гнида приказала меня избить.

— Ну это понятно, — покивал Бобер. — Нет в тебе почтения к чинам, ты им всегда норовишь по морде заехать.

— Бывает, — Воислав смущенно развел руками. — А потом появилась нечисть, капитан вместе со своими солдатиками испарился, поняв, что василиска прикладом по почке не завалишь, а мы с напарником тварей замочили. Только мы закончили, еще отдышаться не успели, как снова появился этот капитан, тут уж я терпеть не стал, и заехал ему по роже.

— И это понятно, — ухмыльнулся Борис. — Ты такие долги всегда отдаешь.

— А потом появился подполковник…

— Дальше рассказывать не надо, итак понятно, вояки друг за друга горой стоят, — Бобер помахал рукой, и загруженная фура поехала в сторону аэропорта. — Так вот вам пропуска. — Он им передал по запаянному в пластик листочку картона, на которых красовались их фотографии. — Где ваш транспорт?

— Вон видишь «Запорожец» лежит на крыше?

— Крутая машина, — оглянулся Борис и огорченно поцокал. — Восстановлению, похоже, не подлежит. Значит, передвигаться вам больше не на чем?

— Не на чем.

— Залезайте в джип, попробую вам найти хорошую машинку, а то мне как-то даже неудобно, уже вторую машину теряете, — Вадим подошел к джипу Бобра и заметил большой красный бейджик на лобовом стекле — пропуск для проезда по городу. Борис сел за руль и набрал номер телефона. — Товарищ генерал? Это опять я. У нас небольшие проблемы, ваши люди на БТРе у моих охотников уничтожили машину, превратили ее в настоящий хлам. Как? Расстреляли из пушки. Ну, откуда я знаю? Это же ваши люди. Да, капитан Корнеев и подполковник Александров. Хорошо. Где? Мы сейчас там будем. И пропуск. А… хорошо.

— Так это же сколопендра «Запор» опрокинула и отбросила, — Вадим посмотрел по сторонам, о том, на этой улице ничего не говорило о том, что здесь происходила схватка с нечистью, если не считать перевернутого «Запорожца». Кровь люди Бориса всю собрали. Зеваки в окнах тоже исчезли, так как больше ничего интересного не происходило. — Капитан тут не при чем.

— Он с вами вел себя корректно? — Бобер завел мотор и утопил педаль газа до пола. Проскочил мимо БТРа Корнеева и, завернув за угол, вылетел на широкий проспект. Раньше по нему невозможно было проехать из-за обилия машин, а теперь он был пуст, только через каждые пару километров торчали бронетранспортеры. Их не останавливали, красный пропуск был виден издалека. — Хочешь сказать, что я навожу напраслину на хорошего человека?

— Ну… хорошим его трудно назвать.

— Учись, парень, пока я жив, — фыркнул Борис. — Эта сволочь, пользуясь своим положением, чуть вас не убила. Так?

— Так, — покивал Крот. — За солдатами прятался.

— Вот за это он и ответит, и не по морде получит, а по карману, что гораздо больнее, — усмехнулся Бобер. — Сейчас вам выдадут военный автомобиль, тебе, Волк, понравится.

— И что ты нам собираешься впарить? — поинтересовался Слава. В джипе он чувствовал себя вольготно, лег на заднее сиденье и дремал. — Очередную какую-нибудь новинку автопрома?

— Не впарить, а подарить, а что это такое, сейчас увидишь, — Бобер вел машину уверенно, всего его движения были скупыми, выверенными. Мчались они со скоростью 160 километров в час. Раньше, когда город жил обычной жизнью, такое было просто невозможно. — Можно было, конечно, попросить «русский хаммер», но он тяжелый и бензина жрет много, а вот «патриот» машина неплохая, под стать твоей Ниве.

— Слышал я о таком, и даже видел на дороге, — неожиданно смягчился Слава. — Машина вроде действительно неплохая, только недоделок в ней вагон и маленькая тележка, как во всем, что делает наш автопром.

— Это учтено, — улыбнулся Борис. — Машину ты получишь не новую, а после полугода эксплуатации, ее уже не раз обтянули, все подобрали.

— Смотри, Бобер, ответишь за тачку, — Воислав лениво потянулся. — Я уже две свои лучшие машины потерял, ты это учти!

— Ты чем недоволен? — спросил Борис. — Радуйся, что я у вояк машину за просто так выбил, да еще и на ходу. Тебе все равно ездить не на чем, так?

— Так.

— Машину получишь, капитану своему неприятность сделаешь, что тебе еще надо? — Бобер притворно вздохнул. — Стараешься, стараешься, последнюю рубашку с себя снимаешь, а в ответ одни претензии…

— Да ладно тебе, Борис, — Волк зевнул. — Ты лучше всех!

— Вот именно! — Борис смягчился. — Лучше, надежнее, умнее, так?

— Истинная правда!

— То-то, — фыркнул Бобер. — Всегда со мной так разговаривай.

Он свернул на боковую улицу.

— Куда мы едем? — спросил Вадим.

— К УВД, — Борис резко вывернул в небольшой переулок, проскочил его на скорости и снова выехал на широкий проспект. — Там сейчас штаб и комендатура.

— Расскажи, что в городе происходит, а то мы как-то последнее время выключились из жизни, — попросил Крот. — Причем в буквальном смысле.

— Ты же видишь, — Бобер махнул рукой. — Все учебные заведения и детские сады закрыты, работают только те предприятия, без которых город жить не может, но их охраняют. Сначала ввели полк внутренних войск, потом еще один, сейчас здесь уже дивизия, причем толку от вояк никакого. Их оружие для нечисти никакой угрозы не представляет, а вооружать их мечами глупо и бесполезно, поэтому вся война пока держится на нас, охотниках.

— На нас? — усмехнулся Слава. — Ты уже себя приписываешь к охотникам?

— А кто вы без меня? — спросил Борис. — Так… парни с мечами, это со мной вы крутые ребята, или не так?

— Так, Боря, без тебя мы шантрапа уличная, — Волк подмигнул Кроту. — Ты у нас крепкий тыл, куда всегда можно отступить.

— То-то же, но я продолжу, — Борис снова добавил газа. — Московский отряд спецназа пока себя не показал: то ли опыта у них не хватает, то ли умения, но за ними числится всего пара тварей и то мелких, а потери понесли изрядные, уже семерых отправили в цинковых гробах. Из приезжих охотников пока выделяются трое, эти ребята непростые, похоже, с магией дружат, они, кстати, дракона завалили, который все выезды из города терроризировал. Остальные почти ничем себя не проявили, убили, правда, одного мелкого нага, да и то толпой навалились, истыкали всего, изрубили, продавать практически оказалось нечего. А вот вы другое дело, шкурку не портите, ваша нечисть идет на ура. Достаточно назвать ваши имена, как цена вдвое, а то и втрое вырастает.

— Так ты нас рекламируешь? — удивился Слава. — По всему миру?

— Имидж нужный создаю, бренд, мне без этого сейчас никак, — ответил Бобер. — Но вообще-то дело наше швах!

— Как это?

— Да так, никто не знает, что делать, — Борис снова свернул на какую-то узкую улочку. Вадим неплохо знал город, но в этом районе он никогда не бывал. — Ну разогнали людей по домам, а дальше что? Их же кормить, поить нужно. Хорошо бы всех эвакуировать, но это невозможно, не пятьдесят тысяч, не сто, а почти миллион. Это же сколько транспорта требуется, поездов, автобусов, но главное, их потом надо где-то селить — такое ни один бюджет не потянет. И оставлять нельзя. Конечно, эвакуация идет, богатенькие люди понемногу уезжают из города, их помогают ФСБшные спецы, но сколько таких наберется, десять тысяч, пятьдесят, а что делать с остальными?

— И какие мысли возникли у начальства? — полюбопытствовал Воислав. — Неужели что-то придумали?

— Да ничего умного пока никому в голову не пришло, — развел руками Бобер. — Пока чрезвычайный режим объявлен на три дня, после этого его отменят. Армия, конечно, никуда не уйдет, они так и будут стоять на перекрестках и будут выезжать на каждый случай появления нечисти, но людей это не спасет.

— Да, хорошая история, — Крот только сейчас начал понимать, насколько страшные вещи происходят в городе. Если так пойдет дальше, то число жертв достигнет сначала десятков тысяч, а потом и сотен, и самое главное, на этом не остановится — люди будут продолжать гибнуть. — А что правительство?

— Правительство собирает экспертные советы, ищут выход, — ответил Борис. — Сейчас сюда направляют спецназ ГРУ, краповые береты уже здесь, потом и другие подтянутся. Война есть война. А ты что можешь предложить?

— Охотники нужны, — проговорил Волк. — Сам говоришь, вся война на нас держится.

— Их итак уже со всей страны собрали, — Бобер выехал на небольшую площадь перед большим серым шестиэтажным зданием еще сталинской постройки, здесь находилось областное УВД. У парадного входа стояло несколько БТРов и даже два танка, на броне сидели солдаты, настороженно поглядывающие по сторонам. В самом здании первые этажи были заложены мешками с песком, у входа стояло несколько металлических щитов, образующих своеобразный дот, из прорезанных бойниц торчали пулеметы. Борис проехал мимо БТРов и остановился рядом с танком, броня которого тоже была облеплена солдатами. Эти похоже были из контрактников, у них и оружие было лучше, разнообразнее, шлемы с локальной связью, бронежилеты и разгрузки, набитые запасными магазинами и гранатами. — Думаешь, нас много? Профессия редкая, всего набирается несколько сотен, в основной своей массе все уже здесь. Ладно, приехали. Желательно, чтобы вы не светились, лучше всего посидите пока в машине, а то снова в какую-нибудь драку влезете.

— Подождем, — Воислав закрыл глаза. — Подремлю, пока возможность есть.

— Блин! — выругался Вадим. — Я же анчутку забыл, он там в подвале сидит, меня ждет.

— Не суетись, спи, — отозвался Слава. — Машину получим, съездим, заберем, ничего с твоей нечистью не сделается, не о ней нужно беспокоиться, а о людях, которые в том доме живут, он им шороху наведет.

— Подождите, я быстро, — Бобер вышел из машины — Узнаю, где стоит ваша машина и возьму для нее ключи.

Он быстро прошел мимо часовых, видимо, здесь его уже знали, потому что пропуска у него не спрашивали, и скрылся за высокими дубовыми дверями.

— Ложись, отдыхай, — произнес Воислав. — Ты же видишь, что получается? Ни минуты отдыха, эти твари лезут со всех сторон, в покое никого не оставляют.

— Не могу, — Крот смотрел на здание УВД, и отчетливо ощущал, как внутри просыпается чувство опасности. — Что здесь не так?

— Что не так?

— Откуда я знаю? — Вадим вздохнул. — У меня волоски на коже поднимаются, такое ощущение, что из здания сейчас вылезет какой-нибудь монстр.

— А если и вылезет, нам-то что за дело? — фыркнул Волк. — Ты посмотри по сторонам, вон сколько здесь вояк, они любую нечисть уделают.

— Не уделают, — покачал головой Крот. — Ты же видел, что у них ничего не получается с их оружием.

— В любом случае это будет не наше дело, — Слава недовольно поморщился. — Здесь действовать придется только по команде. Знаешь, главный закон службы?

— Держись, подальше от начальства и поближе к кухне?

— Это следствие, а главное: отдыхай, пока можешь! Когда заварушка начинается, всегда не хватает десяти минут сна.

Дверь УВД открылась, оттуда показался Борис и помахал рукой, доставая телефон. Через минуту у Волка зазвенел звонок, он нажал кнопку.

— Да? Вижу тебя и что? Кто зовет? Харон?! А чего ему надо? Ладно, идем. Слышал? — Волк хмуро посмотрел на Вадима. — Нас зовет мой наставник. Чего-то ему от нас надо. Говорил же, спи, пока можешь. Сейчас начнут нервы мотать. Слушай, а твоей чувство опасности случайно не на Харона реагирует?

— Может быть, — пожал плечами Крот. — Я от него пока ничего хорошего не видел.

— Не тронет он тебя, обещал, да и я буду рядом, — Воислав вышел из машины. — Двинулись. Оружие оставь в машине, Борис специально предупредил, иначе часовые у входа не пропустят.

Волк снял разгрузку и бросил на заднее сиденье, туда же отправил перевязь с мечами, Вадим последовал его примеру. Его чувство опасности никак не успокаивалось, наоборот, становилось все сильнее. Уже и камешек начал нагреваться, словно предупреждая о чем-то.

Глава шестая

Дракон спикировал на огромный битком набитый туристический автобус, на заднем стекле которого было написано: «Осторожно дети!». Он плюнул несколько раз ядом, шины автобуса лопнули, машина накренилась на один бок, проехала в таком виде десяток метров, скрежеща и карябая асфальт, пока водителю не удалось затормозить. Шофер открыл дверь и вышел, недоуменно глядя на то, что осталось от покрышек. Тут над ним мелькнула какая-то тень, он поднял голову и увидел огромное темно-зеленое существо, которое кружилось над накренившимся автобусом.

— Что за хрень? — удивленно спросил сам себя водитель. — Откуда эта тварь?

Но тут дракон снова плюнул, на это раз метясь в одинокую фигурку человека.

Шофер едва успел запрыгнуть обратно в салон, как на то место, где он стоял, плюхнулось килограмм двадцать зеленого пузырящегося яда, который тут же с шипением стал разъедать асфальт.

— Ничего себе, — пробормотал водитель, тут же схватил микрофон и закричал. — Дети, задерните занавески на окнах, сидите тихо, выходить нельзя, над нами летает какое-то опасное существо.

— Существо? — дети тут же приникли к окнам. — Какое?

Дракон приземлился метрах в тридцати от автобуса, сложил крылья и потрусил к нему. Из-за поворота вылетела иномарка и едва успела увернуться от когтистой лапы, впрочем, далеко она не успела отъехать, так как получила в заднее стекло свою порцию яда. Стекло зашипело, растворяясь, потом рухнуло внутрь на спокойно спящего мужчину. Тот дико заорал, пытаясь стряхнуть с себя капли едкой жидкости, спросонья ничего не понимая. Он махнул несколько раз и капли попали на женщину, сидящую за рулем, она резко затормозила, и тут же начала кричать от невыносимой боли. Салон окутался едким дымом от растворяющейся обивки, через пару минут крики смолки: мужчина и женщина погибли.

Дракон подошел ближе, одним ударом лапы вырвал дверь, вытащил мужчину и начал его с аппетитом поедать. Дети следящие за ним из автобуса закричали от страха, кто-то бросился к выходу, но водитель предусмотрительно закрыл дверь и объявил в микрофон:

— Дети, залезайте под сиденья и сидите тихо, тогда зверь решит, что в автобусе никого нет и уйдет.

Школьники начальных классов лучшей городской гимназии полезли под сиденья вместе с сопровождающими их тремя педагогами, правда, у детей это получилось, а у взрослых нет. Дракон тем временем, сожрав мужчину и женщины из иномарки, снова бодрой трусцой направился к автобусу. Он ударил своей огромной головой по задней части автобуса и тот, проскрежетав, проехал на три метра вперед. Дети завизжали от страха. Нечисть рванулась вперед и снова ударила головой, автобус накренился и упал на бок. Дракон запрыгнул на него, глядя через сминающиеся стекла огромными желтыми глазами на визжащих, ползающих под ним детей.

И тут сзади послышался громкий свист. Из подъехавшего автомобиля вышел мужчина азиатской наружности, на нем был черный комбинезон, за спиной висел самурайский меч, через минуту рядом с ним встали еще два человека, одетые примерно также, только у одного был прямой меч и арбалет, у другого боевая старинная рапира и длинный кинжал.

Тот, кто держал арбалет свистнул еще раз и выстрелил по дракону серебряным болтом, тот не причинил ему вреда, только скользнул по тонкому слою защитного поля и улетел куда-то в лес, но дракона это рассердило. Он спрыгнул с автобуса и неспешной трусцой направился к охотникам. Мужчина с самурайским мечом что-то сказал водителю, и машина, на которой они приехали, исчезла за поворотом. Охотники разошлись, готовя свое оружие, их лица были спокойны.

Мужчина азиатской внешности неожиданно начал меняться, его лицо вытянулось вперед, нос увеличился, глаза ушли назад, нижняя часть вытянулась и стала больше, рот приоткрылся показывая острые белые клыки длиной три-четыре сантиметра. На глазах охотник стал выше, руки и ноги удлинились, на пальцах появились когти.

Дракон плюнул, но мужчина откатился в сторону, пропуская плевок над головой и издал яростный клич, в тот же момент двое других охотников рванулось вперед. Через мгновение уже один из них колол рапирой Горыныча в бок, другой атаковал длинный голый хвост, покрытый мелкими чешуйками. Дракон взвыл от боли и завертелся, плюясь в нападавших. Должно быть именно этого момента ждал азиат, как только тварь перестала обращать внимание на него, он разбежался и одним высоким прыжком оказался на спине нечисти, ударил три раза мечом, и дракон словно споткнулся. Он замер на половине движения, потом громко, жалобно заревел и повалился на бок.

Охотник спрыгнул с него и, больше не обращая внимания на корчащуюся в конвульсиях нечисть, отошел в сторону, вытащил телефон и произнес:

— Крив? У нас есть для тебя товар. Да свежий, только что приготовленный. Шоссе номер шестнадцать, километров тридцать от города. Разве я не сказал? Дракон, конечно, мертвый. Понял. Ждем.

* * *

Они шли по площади, глядя настороженно по сторонам. На покореженном гусеницами асфальте стояли армейские «Уралы» и «Камазы», а за ними прятался зенитный ракетно-пушечный комплекс «Сосна» на гусеничной тяге. Вояки были готовы ко всему, хоть Крот сомневался, что таким оружием можно сбить хотя бы одного из драконов.

Конечно, разнообразного оружия в армии было много и наверняка они найдут после проб и ошибок то, что позволит уничтожать нагов, возможно, это будут вакуумные бомбы или огнеметы, напалм или какой-нибудь отравляющий газ, только сначала они положат немало солдат, а заодно и гражданских. Армия есть армия, она живет по законам военного времени и не щадит никого, кроме своих генералов. Да и давно замечено, что принимают решения те, кто умеет низко кланяться, а не хорошо воевать. Последние приходят к власти только, когда начинаются военные действия, но для того чтобы принять это решение, нужно пролить немало крови солдат. Но когда это произойдет, все быстро придет в норму.

Подключат ученых, которые разберутся в свойствах поля, которым прикрыто наги и их ручные создания. Человек существо опасное, оно справилось со всеми хищниками на планете, а заодно и со многими другими существами, которые мешали ему развиваться, разберется и с этой напастью, требуется только время. И сначала нужно наделать немало глупостей.

Они подошли к Борису, который о чем-то беседовал с армейским капитаном. Увидев их, офицер отдал им честь и отвернулся, а часовые их словно не заметили. Они вошли в здание, после солнца на улице, здесь царил приятный полумрак. Было тихо, прямо напротив входа у стойки стоял пулемет, его ствол смотрел на прямо них. У Вадима внутри все передернуло, а чувство опасности завопило еще громче.

— Хорошо окопались, — пробормотал Слава. — Оружия натащили столько, что хватит на хорошую войну, сейчас бы сюда хоть одного василиска и сразу бы стало ясно, кто круче — наги или люди.

Вадим кивнул, похоже, Воислав думал о том же, что и он. Они поднялись на второй этаж, Бобер показал рукой на массивную дверь.

— Вам туда, Харон там.

— А ты куда?

— Как куда? — удивился Борис. — Я же вам обещал машину, пойду к генералу получать ключи.

Они подошли к двери, открыли ее и оказались в большом актовом зале, ряды спускались вниз к хорошо освещенной сцене, коричневые бархатные сиденья смотрели в полумраке особенно привлекательно. Если бы не чувство опасности, которое буквально визжало не переставая, Вадим бы с удовольствием присел бы на одно из них и подремал. Харона они заметили сразу, он стоял на сцене, обсуждая что-то с высоким седым мужчиной, опирающимся на массивную трость. Тренер был одет в камуфляж и разгрузку, человек же был в хорошем модном костюме. В зале они были не одни, на сиденьях сидело не менее взвода до зубов вооруженных контрактников, которые провожали их настороженным взглядом.

— Не нравится мне здесь, — тихо произнес Крот. — Есть у меня ощущение, что это ловушка.

— С чего бы? — помотал головой Волк. — Мы же не наги и людям не враги, а наоборот — как раз друзья и помощники. Что-то тебя обманывают сегодня твои ощущения…

Когда они поднялись на сцену, Вадим оглянулся, потому что почувствовал какое-то движение, и увидел, что контрактники передвигаются ближе к сцене. Это ему еще больше не понравилось, ощущение, что он сам лезет в приготовленную для него ловушку еще больше усилилось.

— Здорово, орлы! — поздоровался Харон. — Позвольте познакомить вас с моим старым другом, опытным магом и очень хорошим колдуном. Зовут его Дерем. Имя не наше, но и он не из славян, немец. Его пригласили, чтобы он нам помог разобраться в том, что происходит. Просто так ничего не бывает, всему есть причина. Не зря наги активизировались, им что-то нужно, вот Дерем нам и поможет это выяснить. Он уже и пентаграмму нарисовал.

— Знакомые символы, — сказал Крот, посмотрев на пол. Нарисованная пентаграмма действительно ему напомнила ту, что была нарисована в особняке, где он впервые в жизни увидел настоящего демона. — И картинка тоже.

— Ничего странного, — пожал плечами тренер. — Магия не нами придумана, она идет от наших предков, знания передаются от поколения к поколению, нового ничего не придумывается, не понимаем мы по-настоящему как устроен мир, вера в науку нам многое подпортила, потеряли немало…

Колдун ничего не ответил, только взглянул из-под нависших седых бровей, но как-то очень пристально.

— Встаньте вот здесь сбоку. — Харон показал на очерченный мелом круг. — Там вы мешать никому не будете.

— Зачем нам это? — спросил Волк. — Мы вообще-то собрались немного отдохнуть, пока сюда ехали, пришлось снова с василиском воевать. Нам бы поспать, да поесть…

— Успеете — улыбнулся Харон. — Просто Дерем сказал, что без вас не обойтись. Вы у нас лучшие охотники, у вас больше всего стычек с нечистью, возможно заметили что-то нужное нам для понимания, а сами не помните. Потерпите.

— Ладно, — вздохнул Воислав и встал в очерченный круг. — Если это недолго, то подождем.

Вадим встал с ним рядом. Чувство опасности еще больше разыгралось, да и камешек ощутимо нагрелся.

«Это от магии, — успокоил он себя. — Дерем человек непростой, видно, что настоящий маг».

Он чувствовал, как от колдуна исходит какая-то мощная энергия, только никак не мог разобраться хорошая она или плохая. Убедившись, что охотники встали в очерченный круг, Харон кивнул магу, и тот стукнул своим узловатым посохом по полу. По мелу пробежала быстрая синяя искорка, и пентаграмма ярко вспыхнула. Дерем заговорил глубоком низким голосом, и вокруг него стало ощутимо холодно. Говорил он на непонятном языке, точно не славянском и немецком. Крот имел опыт общения с немцами, англичанами и скандинавами, поскольку его фирма с ними торговала, и решил, что больше всего похоже на норвежский язык.

Колдун снова ударил посохом, и из пентаграммы повалил белый дым, и на нем стали проявляться смутные фигуры. С того места, где стояли они с Волком видно было немного. Вадиму показалось, что он увидел нескольких нагов, которые ползали вокруг маленького человечка, рядом лежали какие-то странные овальные предметы, больше всего походившие на…

— Блин! — тихо выругался Крот. Он понял, что видит, как раз тот момент, когда он схватился с самкой нагов — вон она самая крупная, а вокруг лежат яйца. Когда откуда-то сверху стали падать серые валуны, у него уже не осталось сомнений — колдун показывал ту роковую драку в подземелье, после которой он едва выжил. Камешек на груди нагрелся, отсекая ненужное сейчас волнение, и он понял, что пора отсюда выбираться. Он сделал шаг вперед и остановился у края белой линии. Неизвестно почему, но он не мог ее переступить, внутри него что-то сжималось, не давало ему это сделать.

— Ты чего? — спросил Слава шепотом. — Зачем дергаешься?

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, с чего началась эта война? — спросил шепотом Вадим.

— Ну.

— Так вот Дерем как раз показывает его, — сказал Крот. — Как ты думаешь, что будет после того, как они поймут, из-за кого это произошло?

— Мотать отсюда надо, — Волк тихо выругался и тоже попробовал выйти из круга, но и он не смог переступить меловую черту. — Подловили нас с тобой здесь, как муху в паутину. Оружия нет, в зале контрактники, нам не уйти. Ловушка. Прости, напарник, это из-за меня ты здесь.

— Ага, — хмыкнул Вадим. — А ты то здесь при чем? Вот Бобер точно в этом виноват, наверняка получил команду от Харона нас сюда заманить.

— Ладно, попробуем прорваться, — решительно сказал Слава. — В конце концов, мы охотники или просто так гуляем?

Тем временем дым развеялся, и Дерем обратил свой взгляд на них.

— Ты можешь уйти! — он ткнул костлявый длинный палец в Волка. — А вот твоему товарищу придется остаться.

— Это мой напарник, — хмуро улыбнулся Воислав, показав острые зубы. — Мы сюда вместе пришли, вместе и уйдем.

— Не глупи, — шепнул Славе Крот. — Уходи, пока можешь. Оттого что ты останешься, толку никакого, а вот если выберешься, сможешь помочь.

— И то правда, — Воислав шагнул вперед. Белая полоска мела пропустила его, а вот Вадим, который попробовал шагнуть вслед за ним снова уперся в невидимую стенку. — Ладно, я пошел. Я тебя не брошу, напарник.

— Я знаю, — шепнул в ответ Вадим. Волк был настоящим другом, о котором он всегда мечтал, такой не струсит, не предаст, будет верным до конца, и никто не сможет остановить его. — Буду ждать, когда ты меня отсюда вытащишь.

— И еще, — Слава вздохнул. — Если сможешь спастись, то иди к Ворону, он поможет там, где никто другой не сможет.

— Понял.

Харон подождал, пока Воислав поднимется наверх, откроет дверь, выйдет из зала и только после этого мрачно произнес.

— Так и думал, что ты к этому причастен. Значит ты, дьявольское отродье, решил уничтожить людей, стравив нас с нагами?

— С чего вы это взяли? — спросил Крот.

— Дерем, показал как ты в подземелье кладку разрушаешь и самку нагов убиваешь, — сказал Харон. — Ты и сам это видел.

— Вот эти туманные образы, в которых ничего не разобрать? — поинтересовался Вадим. — Этого вам достаточно, чтобы меня в чем-то обвинять?

— Вполне, — кивнул тренер. — Итак, рассказывай, как это случилось?

— Случайно оказался не в то время не в том месте, — ответил Крот. Он не боялся, справился с тренером уже раз, справиться и еще, если потребуется. Неизвестную величину представлял собой колдун, но тут у него была надежда на оберег, тот должен был его защитить от магии, просто обязан. — Я никого не хотел убивать.

— Понимаешь в чем дело, — недоверчиво хмыкнул Харон. — Случайно туда, где самка отложила свои яйца, невозможно попасть, это место охраняют как зеницу ока, чтобы дойти до кладки, требуется обмануть охрану, а это очень трудно. Не ты один пытался это сделать, и до тебя другие охотники пытались найти заветное место, уж слишком дорого стоят яйца. А ты не просто нашел это место, ты еще и уничтожил их! Наги такое не прощают никому. Они будут убивать людей до тех пор, пока мы им не отдадим тебя, тогда, возможно, они успокоятся. Не факт, что они примут наш дар, но это лучшее, что мы можем сделать. Согласен, охотник?

— С чем? — полюбопытствовал Вадим. Эта болтовня ему давно надоела, но она позволяла ему собраться с мыслями и силами. То что драка неизбежна, если он хочет жить, ему было понятно. — С тем, что вы хотите исконным врагам человечества отдать меня на растерзание?

— Ну что вы, голубчик, какое растерзание? — засмеялся Дерем. — Они вас просто съедят.

— Тогда, я пожалуй, буду возражать, — ответил Крот, готовясь к бою. — У меня несколько другие планы на мое будущее.

— Ну это пожалуйста, — усмехнулся тренер. — Можешь, даже подать жалобу командованию, ее обязательно рассмотрят в недельный срок и сообщат о решении, если, конечно, к тому времени все еще будешь жив. Еще вопросы есть?

— Больше нет, — вздохнул Вадим. — Так и знал, что ты меня постараешься убить, но до сих пор не могу понять, почему? Что я тебе сделал?

— А здесь все просто, — ответил Харон. — Земля должна принадлежат людям. Во все времена человечество занималось самоочищением: всех, кто отличался от основного генотипа, убивали. Думаешь, инквизиция просто так появилась? Нет, дорогой, в те времена слишком много появилось оборотней, вампиров, черных магов и колдунов, да и другой нечисти из чужих миров немало налезло. Если бы не дознаватели и палачи, то неизвестно кому бы земля сейчас принадлежала. А тогда хорошо почистили, и люди стали спокойно жить. Охотники стали почти не нужны, работали в основном в дальних селениях, куда церковные дознаватели не добрались.

— Очень забавно, когда о чистоте человеческого рода начинает заботиться оборотень, — фыркнул Крот. — Не много ли на себя берешь, зверь?

— Тебе Волк рассказал обо мне? — спросил тренер. — Так он сам не чист в этом смысле, впрочем, это неважно, говори о себе.

— Я человек! — гордо заявил Крот. — К нечисти никакого отношения не имею.

— Ну это ты так думаешь, — фыркнул тренер. — А на самом деле человеческого в тебе мало осталось. Дерем, скажи, человек ли он?

Колдун подошел к меловой черте, провел рукой перед охотником, неопределенно покрутил пальцами и ответил.

— Не знаю, что тебе сказать, мой старый друг. Несомненно, отклонения в нем есть, и они довольно значительны, но он не маг, не вещун и точно не оборотень. Физически он все-таки более человек, чем нечисть. Скорее всего мутант…

— Слышал, что сказал колдун? — фыркнул Вадим, делая шаг вперед, он и сам не понял, что произошло, то ли маг снял защиту, то ли сам сумел ее преодолеть, когда перестал о ней думать, но из круга вышел спокойно. — Человек я, пусть и мутировавший, а вот в тебе человеческого меньше, чем во мне, а учитывая, что и все твои предки не были людьми, то становится смешными твои попытки меня унизить.

Далеко он не ушел, контрактники сидящие на передних сиденьях защелкали предохранителями автоматов, а из-за занавеса на сцене показались бойцы с оружием.

— Дискуссию устраивать не будем, — Харон дал знак одному из автоматчиков, и тот, приблизившись, заковал руки Крота в наручники. — Я в первую очередь охотник, и моя обязанность людей от нечисти защищать. Вот и сейчас я свой долг выполню, отдам тебя нагам и спасу миллион жизней. Как считаешь — твоя смерть стоит такой цены?

— Я считаю, что нет, — пожал плечами Вадим. — Нечисть все равно продолжит мстить.

— Ты можешь и дальше думать все, что хочешь, только недолго это будет, — тренер повернулся к колдуну. — Сейчас мы его отвезем к последнему прорыву, а ты постараешься вызвать кого-нибудь из правителей подземного мира, и мы постараемся с ними договориться.

Вадима потащили к выходу. Когда его вытащили из зала, то на лестнице он увидел Волка, тот стоял на площадке и кусал губы от злости, на руках блестели наручники — похоже, Харон оказался человеком предусмотрительным, раз его напарника арестовал.

Крота вытащили на площадь, подтащили к БТРу и забросили внутрь, рядом с ним село пятеро контрактников, четверо сразу открыли бойницы и выставили в них автоматы, пятый, если судить по погонам — старший лейтенант, мрачно посмотрел на Вадима.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, — угрожающе произнес он, — но не советую даже пытаться.

— Это вы сейчас о чем? — вежливо поинтересовался Крот. — Чего я не должен пытаться?

— А ничего не должен, — прошипел угрожающе офицер. — Дернешься, башку тебе снесу.

— Вы меня ни с кем не перепутали? — внутри Вадима стала закипать злость. Действительно, ситуация глупее некуда. Ведь знал же, что в УВД идти нельзя, чувство опасности буквально визжало от страха, а пошел, и вот закономерный результат, и его и Волка повязали, Бобер скотиной оказался, да еще этот солдафон чего-то из себя строит. Башку он, видите ли, снесет. — Уверены, что у вас это получится?

— Не знаю, что вы охотники из себя возомнили, — презрительно ответил лейтенант. — Но против пули никто не устоит.

— Это ты василиску или нагам расскажи, а еще лучше покажи, — посоветовал Крот, уже успокаиваясь. — Им эти истории об огнестрельном оружии очень нравятся.

Неожиданно дверь бронетранспортера отворилась, в нее заглянул хмурый Бобер, в руках он держал перевязь с мечом и ножны со стилетом.

— Приказано передать это арестованному.

— Чтобы он нас порубил? — спросил офицер. — Зачем ему эти железки?

— Как он вас порубит, если у него на руках наручники? — удивился Борис. — Да и ребята, я вижу, вы крутые, опытные.

— Ну мало ли что бывает… — протянул лейтенант. — Оружие арестованным никто не дает.

— Извините, это приказ подполковника Александрова, — мягко улыбнулся Борис, а Крот фыркнул про себя. — Я следую ему и вам советую.

— Приказ есть приказ, — согласился офицер. — Действуйте.

— Привстань и повернись ко мне, — обратился Борис к Вадиму. Крот подчинился. Бобер повесил его на ремень стилет, закрепил ножны с мечом на спину и шепнул. — Не знаю, что ты обо мне подумал, но поверь, выбора у меня не было. А Волка отпустят сразу, как только с тобой все определится.

— В смысле — меня сожрут? — спросил Вадим.

— В этом самом, — мрачно покивал Бобер. — Что бы там ни было, но отправить тебя к нечисти без оружия, мне сердце не дает. А деньги я твоей девушке передам, не пропадут они.

— Спасибо.

Борис еще раз озабоченно кивнул.

— Сделал, что мог, прости.

Железная дверь с лязгом захлопнулась, и БТР рванулся с места, от толчка Вадим упал на сиденье.

— Попробуешь, что-нибудь сделать своим большим ножичком, и я тебя пристрелю, — прокричал лейтенант, доставая из кобуры пистолет. — Мне разрешено это сделать в случае необходимости.

— Отстань, а? — поморщился Крот. — Мне к смерти приготовиться нужно, а ты ко мне лезешь…

— Готовься, — старлей криво усмехнулся. — Отправишься прямо в ад.

— Я там уже бывал, меня им не напугаешь, — ответил угрюмо Вадим. — А вот ты что о нем знаешь?

Офицер замолчал, больше не обращая на него никакого внимания, а Крот задумался над тем, что будет дальше. Пока он не представлял, что и как будет происходить. Если судить по словам Харона, то у него имеется какая-то связь с нагами, пусть через колдуна. Получается, он обо всем знал заранее?! Тренер обвиняет Вадима во всех своих грехах, словно он сам белый и пушистый, но именно его стараниями Крот оказался в подземелье, что и привело к таким последствиям. А что, если он заранее знал, что так и будет? Есть же вещуны, которые могли ему рассказать, что нужно сделать, чтобы началась война. Если все это было спланировано заранее? От этих мыслей у Вадима даже похолодело внутри. Неизвестно до чего он бы еще додумался, но бронетранспортер остановился, двери открылись и его вытащили наружу.

Он осмотрелся и понял, что находится рядом с заводом, где они обнаружили самку василиска с детенышами. Здесь все поменялось. Бетонный забор местами был разрушен: плиты валялись на земле, выбитые из своих гнезд, частью были разбиты прямыми выстрелами из пушек и гранатометов. Два БТРа с черными пятнами от ядовитых плевков василиска стояли неестественно наклонившись, все люки были распахнуты, на броне виднелась запекшаяся кровь.

С ярко-голубого неба на него смотрело теплое ласковое весеннее солнышко, казалось, что в такой замечательный день ничего плохого произойти не может. Теплый ветерок нес в себе запах подтаявшего снега и химикатов с территории завода.

Само предприятие было окружено по периметру танками и БТРами, опутано колючей проволокой, словно это препятствие могло задержать василиска или дракона, но это была лишь еще одна армейская глупость. Волк был прав — они воюют по уставу, даже если он противоречит всем разумным мыслям. Рядом с бронетранспортером остановился еще один БТР, потом черный джип Харона, из которого вышел он сам и колдун Дерем. Тренер вытащил из багажника мечи, разгрузку и арбалет со стрелами, закрепил на тело, махнул рукой и зашагал вперед, за ним контрактники потащили Вадима. Они направились к открытым воротам завода, Дерем шел последним, рядом двигались бойцы из второго БТРа, охранная его.

На территории тоже многое изменилось. В здании заводоуправления практически не осталось ни одного стекла, от лестницы тоже мало что осталось, причем разрушения были сделаны снарядами и гранатами. Да и дальше то же самое: асфальт был раздавлен гусеницами танков, деревья посечены осколками и повалены, а вокруг ни крови ни тел нечисти. Из увиденного Вадим сделал грустный вывод, что разрушений от человека гораздо больше чем от василисков или драконов, и эту войну люди проигрывают.

Около ангара лежала раздавленная в лепешку Нива Волка и было непонятно, кто ее раздавил — то ли нечисть, то ли бронированная техника, вероятнее всего те и другие в этом участвовали.

— Это место подойдет? — спросил Харон. — Здесь тихо, спокойно, нечисть ушла.

— А с чего здесь все началось? — спросил Дерем, настороженно смотря по сторонам. — Я чувствую много ненависти и злобы.

— Вот в том ангаре, — тренер показал рукой на склад, — было гнездо василиска, мои ребята… — Он посмотрел на Вадима и поморщился, — включая этого, гнездо разорили, самку убили, а детенышей усыпили для продажи. Но это было бы ничего, но они не заметили еще одного малыша, и тот на них напал, тогда они убили его. Естественно, детеныш, умирая, позвал на помощь, и сюда примчались пять взрослых разъяренных василисков и один дракон.

— Пока все сходится, — покивал колдун. — Чувствую, так и было. Что дальше?

— Образовался прорыв, — сказал Харон, настороженно глядя по сторонам. — Сюда подтянули танки и армию, после долгого обстрела удалось василисков загнать обратно в ангар. Потери небольшие, погибло около взвода автоматчиков, два БТРа выведены из строя, зато мы узнали, что танки могут сдерживать нечисть — это небольшая плата за такое знание.

— Это меня не интересует, — покачал головой Дерем. — Мне хочется узнать, что в это время делали твои парни. — Маг посмотрел в упор на Крота. — Особенно вот этот.

— Тут я не все понял, — ответил Харон. — Кажется, они провалились в тот ход, который прокопали василиски, обратно подняться не смогли, поэтому им пришлось искать другой выход. Они ушли по подземелью.

— Далеко?

— Откуда мне знать? — пожал плечами тренер. — Не было их довольно долго, здесь уже отбили нападение, ночь наступила…

— Победили?..

— Ну, не то чтобы победили, просто в какой-то момент василиски ушли обратно под землю и больше не появлялись.

— Так понятно, — задумчиво произнес колдун. — Солдатам повезло, что эти двое внизу устроили большой переполох, поэтому твари и ушли. Крепкие у тебя ребята. Не жалко?

— Жалко, не жалко, выхода все равно другого нет.

— Выход есть всегда, — заметил Дерем. — Просто он не такой, какой нам хочется.

— Надо остановить эту войну, — тренер посмотрел суровым хмурым взглядом на Вадима. — А этот парень много задолжал нагам, они теперь не отступятся, пока его не убьют, а значит из-за него будет страдать весь город…

— Да, да, — рассеяно покивал колдун. — Это место вполне подходит, просто придется подождать, пока мой зов дойдет до нагов. Хорошо, что они контролируют эту территорию, поскольку боятся…

— Боятся? — Харон недоуменно уставился на Дерема. — Я не понял, что ты сейчас сказал. Разве эти твари могут бояться?

— Всем бывает страшно, даже господу богу, — пожал плечами колдун. — Обычно страх говорит о нормальности, если, конечно, он не чрезмерный. Наги нормальные существа, поэтому он им тоже присущ.

— Но чего они могут бояться?

— Да вот этого парня, — колдун кивнул на Крота, которому уже надоело стоять, и он опустился прямо на раздавленную Ниву Волка. Его охранник на него мрачно покосился, но ничего предпринимать без приказа не стал. — Он уже один раз уничтожил их самку и потомство, при этом умудрился остаться в живых, потом убил самку василиска и ее детенышей, а после этого залез чуть ли не в самое сердце их мира. Тут любой испугается, они же не подозревают, что делает он это несознательно, а по глупости.

— Да, об этом я не подумал, — задумчиво проговорил тренер. — Действительно, один дурак может такое натворить, что потом тысяча мудрецов исправить не смогут, у нас как раз такой случай. Начинай обряд, а то наги сами придут и тогда нам не удастся доказать, что мы его к ним привели по своей доброй воле.

— Начать, начну, только боюсь, не защитят нас твои бойцы, — колдун покосился на контрактников. — Слабы они духом, да и умом тоже.

— Это не мои бойцы, — ответил Харон. — Мои на прорыве задействованы, а эти прикомандированы для охраны. Начинай, других все равно не дадут, а если станет жарко, отступим к танкам.

— Надеешься на них?

— Пока танки показали себя с самой лучшей стороны, они могут остановить нечисть, иначе твари уже бы полгорода сожрали.

— Тебе виднее, — пожал плечами Дерем. — Себя я смогу защитить, тебя и твоих бойцов не обещаю, у нагов древняя магия, она посильнее моей будет.

— Себя я сам защищу, — тренер показал на свои мечи. — Я все еще охотник, и этих тварей на моем счету ненамного меньше, чем на этом парне.

— Но все-таки меньше? — уточнил маг. — А ты с ними воюешь с самого детства…

— И что? — фыркнул Харон. — Дело не во мне, а в самом парне, он просто неудачник, поэтому всегда оказывается там, где не надо. Неприятности сами к нему льнут.

— Неудачники долго не живут, — покачал головой колдун. — Тут что-то другое, что мы не понимаем. Но раз ты считаешь, что этого парня надо отдать нечисти, значит, отдадим.

Дерем вытащил из кармана и начал рисовать на мокром асфальте, естественно ничего у него не получилось, к тому же он залез в лужу и выругался на каком-то странном гортанном языке. Тогда он тяжело вздохнул и показал на ангар.

— Придется идти туда, здесь я ничего не смогу нарисовать, а без пентаграммы призыв не получится.

— Внутри пахнет плохо, — скривился тренер. — Там же склад химикатов.

— Есть другие варианты? — спросил колдун. — Скажи…

— Нет у меня других вариантов, — вздохнул тренер и зашагал к ангару. — Откуда их взять?

Дерем пошел за ним, контрактники шли за ними, настороженно глядя по сторонам. Вадима поднял с земли старший лейтенант и, подталкивая стволом короткого автомата, повел следом.

В ангаре повсюду были разлиты лужи разных химикатов, дышать было невозможно уже в паре метров от распахнутых дверей, поэтому колдун решил рисовать пентаграмму у входа на небольшом свободном пятачке.

Крота поставили с ним рядом, бойцы рассредоточились полукругом, чтобы контролировать склад, попрятавшись за ящиками. Делали они все правильно, достаточно профессионально, да только противник у них не имел никакого отношения к человеческому роду, и пули его не брали. Только сейчас Вадим задумался о том, что все оружие современного человечества придумано против него самого, ни с кем другим оно еще не воевало по-настоящему. Наги — это первый серьезный вызов, и пока люди ничем не могут на него ответить.

Он задумчиво посмотрел по сторонам: в принципе, впервые у него появилась возможность бежать. Если рвануть дальше в ангар, вряд ли кто за ним последует, дышать в глубине нечем, кислота там разлита, а если успеет сигануть в дыру, ведущую в подземелье, то точно его никто не найдет. Вопрос только в том, добежит ли он до него, а если добежит, то что будет делать под землей? Наручники он как-нибудь снимет, хорошо, что их впереди закрепили, а вот дальше появятся серьезные проблемы, дороги он не знает, второго анчутку вряд ли встретит, а вот наги его точно найдут. Правда, у него есть меч и стилет… так что?

Крот посмотрел на заполняющего символами пентаграмму Дерема и подумал:

«А ведь этот колдун действительно призовет нагов, силенки у него хватит, вон как он круг, в который их с Волком поместили, заколдовал. Всего-то — линия белая, мелом начерченная, а пройти не пройдешь. Магия, блин!»

Вадим перевел взгляд на Харона, который внимательно наблюдал за тем, что делает маг, иногда спрашивая, что значит тот или другой символ и задумался над тем, почему тренер все время пытается ему испортить жизнь. Вот и сейчас, сам же понимает, что идет война, признает, что они с Волком лучшие охотники и убили нечисти больше чем другие, зачем же он хочет его убить тогда, когда каждый на счету? Или он это делает специально? Только зачем ему это?

Так бежать или не бежать? А если не побежит, что будет? Как они собираются скормить его нечисти? Для этого же наг или василиск должен подойти вплотную. Но если нечисть подойдет, то не факт, что набросится именно на него, вполне возможно, кто-то другой покажется более привлекательным. Так что же делать? Дерем произнес что-то гортанным голосом и пентаграмма засветилась, над ней заклубился пар, и в нем появилась фигура огромного нага с желтыми непонятными наростами на голове, похожими на рога.

«Что вам нужно, смертные? — его мысль отчетливо прозвучала в голове. Впрочем, Вадим уже привык к этому способу общения, поэтому просто кисло сморщился, а вот Харон испуганно отшатнулся назад. — Для чего вы меня позвали?»

— Мы хотим прекратить войну, — произнес колдун. — И у нас есть то, что вам понравится.

«Что именно вы хотите мне предложить?»

— Его, — Дерем кивнул, и контрактник подтолкнул Вадима к пентаграмме. — Ты видишь?

«Вижу».

— Этот человек убил вашу самку и раздавил яйца.

Наг внимательно вгляделся в Крота, он почувствовал, как его взгляд проникает в его мозг, ощущение было не из приятных, казалось, что тот читает все его спрятанные мысли. Впрочем, их там было не так уж много, так что вряд ли чтение было забавным.

«Это тот, кого мы давно ищем, он забрал у нас кое-что ценное».

— Мы вам его отдадим, а вы прекратите войну.

«Цена неплохая, — наг еще раз внимательно взглянул на Вадима. — Я согласен. Как вы нам его передадите?»

— Сейчас мы на заводе, где этот человек убил самку василиска и ее детенышей.

«Не всех, только одного, двое живы, мы знаем, где они находятся».

— Мы оставим человека здесь, он будет связан и беспомощен.

«Хорошо, я запомнил ваши лица, теперь вас никто не тронет, а вы и дальше сможете быть для нас полезными».

— Так вы больше не будете убивать людей?

«Почему? — удивился наг. — Мы их убивали всегда и будем убивать дальше».

— Но война против людей закончится?

«Она никогда не закончится, — наг снова посмотрел на Крота, и он вдруг понял, что колдун и Харон не понимает змея, а он не понимает их. — Я же сказал, вас никто не тронет, почему вы беспокоитесь о других?»

— Мы хотим защитить их.

«Как только мы убьем достаточно, то остановимся. Мы всегда так делаем, нам нужно много пищи перед тем, как начать размножение, но после этого ваши тела нам долго не будут нужны. Скоро мы придем за этим человеком, не беспокойтесь, вас не тронут».

На дым выходящий из пентаграммы словно дунуло порывом ветра, и фигура нага исчезла.

— Ну что, подружились с нечистью? — Вадим рассмеялся от всей души, ему и на самом деле стало смешно смотреть на обескураженные лица колдуна и тренера. Они явно не ожидали такого ответа. — Закончили войну?

— Заткнись! — буркнул Харон, он что-то обдумывал. — Тебе без разницы, в любом случае ты останешься здесь на съедение этим тварям. Возможно, после того, как змеи получат тебя, они прекратят войну, если — нет, то мы по крайней мере честно пытались это сделать.

Крот почувствовал, как в карман его бушлата залезла рука контрактника и услышал шепот.

— Ключ от наручников. Не люблю, когда подставляют да еще разным чужим тварям.

Тренер посмотрел на Вадима, и он почувствовал, как контрактник напрягся.

— Так этого прикуешь вон к той балке, видишь кольцо из арматуры? И побыстрее, мы уходим.

Кроту стало интересно, как боец выкрутится, но тот его подтолкнул к колонне, одновременно залезая в карман. Он снял с одной руки стальное кольцо, а второе навесил на арматурную петлю колонны, потом снова незаметно сунул ключ ему обратно.

Контрактники поспешили к выходу вслед за Хароном и колдуном, через десяток секунд в ангаре никого не осталось. Вадим не спеша достал ключ от наручников, снял их и подкрался к воротам, сквозь небольшую щелку в неплотно прикрытой калитке увидел, что тренер и колдун вместе с бойцами их охранявшими расположились возле ангара, собираясь дождаться появление нечисти. Получалось, здесь ему не уйти, как вариант он мог использовать только дыру в подземелье. Оставаться здесь в любом случае не стоило, наги могли появиться в любой момент.

Если Харон, почуяв неладное, зайдет в ангар и снова его свяжет. Конечно, происходило что-то странное и нелогичное. Зачем ему оставили оружие? Тренер видел же его меч и не забрал. Почему? Из человеколюбия? Но это уж вряд ли…

Вадим почувствовал, что он пешка в чужой игре, и Харон играет им в свои непонятные для него игры. Ощущение было не из приятных. Что-то было не так в этой сцене, что-то чего он не понял.

В любом случае следовало отсюда выбираться. Для кого-то это игра, а для кого-то и смерть — вряд ли удастся восстановиться в чужом желудке, тут и оберег не поможет. Он вздохнул поглубже, едко-пахнущий воздух, затаил дыхание и рванулся к дыре сквозь клубы растекшейся кислоты и химикатов. Бежал он, перепрыгивая через разбросанную тару, поваленные стеллажи и разваленную пластиковую тару. Пришлось дважды перелезать через завалы, и один раз проползать через упавшие стеллажи, каждое мгновение ожидая, что они на него обрушатся. Запасенный воздух у него давно кончился, пришлось дышать ядовитым дымом, чувствуя как тот болезненно обжигает легкие.

В дыру он просто упал и покатился по сырой земле — как и в прошлый раз, падение с трехметровой высоты стало для него неожиданностью. Он быстро пробежал полуразрушенный туннель, используя свое новое зрение, спустился на следующий уровень, и увидел дыру в потолке. Когда он тащил на себе Волка ему и в голову не приходило смотреть наверх, а тут он сразу увидел, что отверстие ведет в туннель, который вполне может вывести его на поверхность.

Допрыгнуть до него не удалось, пришлось тащить поломанную ржавую тележку и уже пытаться дотянуться с нее. Все равно не получалось, а внутри рос безотчетный страх, чувство опасности вопило как оглашенное. Руки и ноги задрожали, сердце застучало как бешеное, редкие волоски на коже поднялись, пытались укрыть от холода. Еще через мгновение он понял, в чем причина — запах! Пахнуло серпентарием, это говорило о том, что наги близко. Он снова залез на тележку и подпрыгнул. На этот раз ему удалось зацепиться кончиками пальцев за разбитый бетон и повиснуть, потом долгие секунды, в течение которых он ожидал, что его кто-нибудь схватит за ноги, пытаться подтянуться и выбраться наверх.

От камня пошло тепло и сила, он подтянулся и вовремя. Под ним в туннеле прошли два василиска, а чуть позже проползло три нага. Вадим откатился от дыры, минут пять просто лежал и смотрел в серый потолок, ожидая, пока успокоится сердце, потом встал и зашагал туда, куда подсказывало ему чутье. Примерно через километр он добрался до широкой лестницы, ведущей вверх, а пройдя по ней он оказался в огромном зале, на стене которого было написано: «Бомбоубежище, вход только по пропускам». На поверхность вели огромные ворота с прорезанной в них калиткой, естественно все это было закрыто с наружной стороны. Побродив по залу, он обнаружил небольшую клетушку, в которой видимо должен был сидеть дежурный, и в ней обнаружилась дверь служебного хода.

Она тоже была закрыт, но на обычный внутренний замок, и его удалось открыть подобранным ржавым гвоздем. Потом по туннелю он добрался до выхода из подземелья. Вышел Крот вдали от завода из обычного офисного здания на проспекте и быстро зашагал по тротуару, стараясь держаться поближе к стенам домов. Несколько раз он видел БТРы и сразу сворачивал в арки.

Таких как он не желающих связываться с военными было немало, похоже, жизнь города сместилась в проходные дворы, люди там встречались, обсуждали последние события, покупали и продавали. У лоточных торговцев можно было купить пиво, водку, сигареты — куда же без них в военное время? — а также пирожки, чипсы, колбасу и хлеб. Продавали даже карты города, на которых были указаны проходные дворы и все войсковые заставы и посты. Он купил одну из них и убедился, что сможет добраться до Лады по дворам, не подвергая себя опасности.

На его камуфляж косились, но присмотревшись, замечали, что на нем нет знаков различий, успокаивались и переставали смотреть не него со скрытой агрессией. Людям не нравилась эта оккупация, они не понимали, почему им не разрешают свободно передвигаться по городу, зачем остановили общественный транспорт и запретили проезд на личных автомобилях? Почему закрыли заводы, офисы, фабрики, школы, институты, садики и ясли? Почему они все подверглись домашнему аресту? Но главное — почему закрыли магазины, тем самым обрекая всех на голодную смерть? В нападение нечисти мало кто верил, больше говорили о прилете инопланетян, и о том, что чужаки недовольны бесчеловечной властью и ожидается в скором времени война и очередная революция.

Сначала Крот только улыбался, слушая эти разговоры, потом сам не заметив, наполовину стал им верить, хоть точно знал, что это обычные сплетни.

Пешком он прошел недолго, на одном из стихийно-появившихся базарчиков во дворах он купил велосипед, не новый, конечно, но вполне работоспособный, к тому же с кучей скоростей. О таком он мечтал в детстве, жаль, что тогда ему не могли его приобрести. Зато сейчас мечта сбылась. Цену за двухколесный транспорт попросили приличную, похоже, данный вид транспорта в городе стал пользоваться популярностью. Три сотни «Евро» продавца — молодого парня впрочем вполне устроили.

Вадим сел на велосипед и нажал на педали. Сразу вспомнились давно забытые ощущения с детства: бьющий в лицо упругий ветер, стремительно мелькающие стены домов, ощущение быстроты и счастья. Его выросшие мышцы на ногах были созданы словно для этого, он крутил педали с все больше возрастающей скоростью и не чувствовал усталости. За полчаса он пролетел примерно половину расстояния и остановится только для того, чтобы наметить на карте новый безопасный маршрут и купить бутылку минеральной воды.

Кроме того, он позвонил Волку, хоть и понимал, что рискует. Ясно же, что связь контролируется военными, следовательно они сразу узнают о том, что он жив, запеленгуют и попытаются его поймать, но и не узнать, что произошло с его напарником он не мог, а вдруг ему требовалась его помощь.

— Вадим?

— Я.

— Живой?

— Более-менее, а ты?

— Со мной все нормально, сижу в кузнице, кую новый себе новый меч, старый сволочи отобрали, но я запомнил того лейтенанта, который это сделал, обязательно урою урода при случае!

— Рассердился?

— Да пошли они все! — Слава выругался. — Харон тот же, Бобер. Они что, думают, после всего того, что они с тобой сделали, я буду так же, как и раньше, таскать для них каштаны из огня? А вот не фига! Пусть воюют с нечистью сами, а я посмотрю, как у них это будет получаться. Нет, подумать только, самую боеспособную группу решили сдать нечисти, такое может придти только в очень больную голову!

— Согласен.

— Да уж, рад, что ты выкрутился, я психовал большей частью из-за тебя, — Воислав немного успокоился. — Твои дальнейшие планы, напарник?

— Пока не изменились, — Вадим посмотрел по сторонам, но его никто не замечал, люди занимались своими делами. — По-прежнему хочу попасть в гости к одной знакомой ведьме.

— Которую зовут на букву «л»?

— Именно так.

— А к птице когда отправишься? — поинтересовался Слава.

Крот секунд десять пытался понять, о чем он, прежде чем вспомнил их последний разговор. Точно, Волк хотел, чтобы он отправился к волхву.

— На букву «в»?

— На нее самую, — подтвердил Воислав.

— А нам это нужно? — спросил Вадим. — Последнее время я что-то не очень люблю тех, кто занимается колдовством.

— Нужно, причем обязательно, — сказал Волк. — Отправляйся к нему, а я докую меч и тоже приеду. Все ответы можно получить только у этой мудрой птицы, а заодно узнать, что делать и как жить дальше.

— Заметано, — Крот отключил телефон, потом подумав, набрал номер Лады. — Это опять я.

— Я тебя все еще жду! — голос девушки был встревожен. — Что случилось? Я хоть и чувствую, что с тобой все в порядке, но все равно волнуюсь.

— По телефону всего не объяснишь, — ответил Вадим. — Произошло много всего неприятного, но сейчас, кажется, все позади, и я снова направляюсь к тебе. Приеду через полчаса. Покормишь чем-нибудь?

— С едой у нас проблемы, — посетовала девушка. — Все магазины закрыты, приходится питаться тем, что осталось в холодильнике.

— А если я с собой привезу, приготовишь что-нибудь?

— Не обещаю, — засмеялась Лада, — но маму попрошу.

— Тогда жди, через полчаса буду, — повеселел Вадим. — Машке привет передавай.

— Сам передавай, она сейчас сидит у меня на коленях и рвет трубку, — в динамике зазвучало знакомое верещание, потом шишимора проговорила. — Вадим?..

— Я, милая, еду к тебе.

— Один?..

— Блин! — Крот выругался. — Дай трубке Ладе.

— Хорошая…

— Да знаю я!

— Вадим? — голос девушки снова стал встревоженным. — Что-то случилось?

— Лада, обстоятельства немного изменились, — он вздохнул — Приеду через час.

— Обещал же через полчаса?

— Я Машке обещал кавалера, — объяснил Крот. — Но его спрятал в одном месте, теперь придется сгонять за ним.

— Будь осторожен и не забудь про еду, — сказала девушка. — Нам, конечно, хватит, но тебя накормить будет проблематично.

— Постараюсь.

Он отключил телефон, потом подумав, вытащил из него аккумулятор, чтобы не отследили, и вздохнув, в очередной раз подумал о том, что не человек вершит свою судьбу, а она крутит им. Не зря же его шеф всегда повторяет, что человек живет не так, как хочет, а так, как может. Что любая жизнь всегда компромисс между желаемым и действительным. Что никогда не происходит так, как ты желаешь.

Он поехал дальше. Доехав до очередного стихийного рынка, возникшего в огромном проходном дворе, окруженном высотками, Крот попытался найти что-нибудь из еды, но ему не предложили ничего кроме чипсов и печенья. Правда, одна из вездесущих бабок-пенсионерок, заметив его недовольство, отвела его в сторону от гомонящей толпы и тихо объяснила, что еду продают через два квартала. Там находится супермаркет, который конечно же закрыт, но с заднего входа можно получить все, что ему угодно. Потому что продукты портятся, менеджеры организовали торговлю со двора.

В очередной раз подивившись тому, как быстро люди находят варианты в практически безвыходных ситуациях, и решив, что такой народ не сможет извести ни нечисть ни власть, Вадим закрутил педали в указанном направлении.

Старушка была права, супермаркет работал. У входа стояло двое охранников, положив руки на резиновые дубинки. Вадим попросил присмотреть одного из стражей за велосипедом, сунув ему пять евро, и прошел внутрь. Внутри крутилось люди, многие катили переполненные тележки, пять усталых замученных кассирш работали быстро. Конечно, поскольку подвоза не было, многие полки уже были пусты, больше всего это коснулось тех, где лежали спички, мыло и свечи. Народ в нашей стране пуганный, поэтому знает, что исчезает первым. Питьевую воду тоже разобрали полностью. Крупы, макароны и консервы еще имелись, но исчезали на глазах.

Зато он спокойно купил хороший кусок мяса, так как в мясном отделе практически не оказалось очереди. Да и вообще в магазине было тихо, спокойно и как-то не верилось, что идет война.

Он взял большую полотняную сумку, набил ее доверху продуктами и пошел к кассе. Рассчитали его быстро, правда, цены оказались вдвое выше, чем неделю назад, и карточки не брали, а только наличку, причем в любой валюте по сегодняшнему курсу. Благо, что деньги у него имелись, поэтому никакой проблемы не возникло. Он погрузил сумку на велосипед и отправился дальше. Понемногу темнело, этот суматошный день заканчивался, в нем было много всего, но пока ничего хорошего. После того как солнце исчезло, стало подмораживать, влажный асфальт покрылся тонкой корочкой льда, и езда на велосипеде стала рискованной: шины скользили на поворотах, и несколько раз он удерживался чудом, когда колеса шли юзом.

К тому же поднял ветер, и Вадим сразу вспомнил известную всем велосипедистам истину: «Куда бы ты не ехал, всегда будешь подниматься в гору и двигаться против ветра».

Когда совсем стемнело, он с огромным трудом все-таки добрался до дома, около которого оставил анчутку. Перед тем, как звать бесенка, Крот сначала выглянул на проспект. Два уже знакомых ему бронетранспортера стояли там, светя прожекторами перед собой. Вадим в очередной раз подивился уму военных: несмотря на то, что во всех домах горел свет, уличные фонари не включали. Город словно ждал воздушного налета, хоть кто на него мог напасть сверху, кроме драконов? И вряд ли Змеи Горынычи могли быть такими опасными как в добрые старые времена — это тогда их стоило опасаться, потому что дома были деревянными, а сейчас что им сделается бетонным коробкам? Но военные, похоже, мыслили иначе.

Вадим тихо хихикнул про себя, подошел к подвальному окошку и тихо позвал.

— Прошка!

Внутри что-то зашевелилось.

— Прошка, это я, Вадим.

— Вадим?.. — проверещал из темноты знакомый тонкий голосок. — Человек?..

— Человек, — ответил Крот. — Помнишь, говорил о Машке? Так она тебя ждет. Извини, что долго пришлось меня ждать. Выходи, поедем к твоей невесте.

— Невесте?.. — из окошка показался бесенок, он подошел к нему, ухватился за штанину и стал карабкаться вверх. — Маше?..

— Маше, — Крот подхватил его и засунул за бушлат. — Поедем вон на той штуковине, велосипед называется, но поскольку асфальт льдом покрылся, можем упасть.

— Упасть?

— Упасть, упасть, — вздохнул Вадим. — Поэтому держись крепче.

Крот взгромоздился на велосипед. Окончательно стемнело, окна в домах давали небольшой свет, но что-то увидеть с ним было непросто, пришлось закрывать глаза и использовать новое зрение. Он закрутил педали и помчался по дворам, старательно объезжать быстро подмерзающие лужи. Обещанный Ладе час давно прошел, за ним и второй, а он все мчался по улицам, по которым метался холодный озлобленный ветер, так и норовивший сбросить его с велосипеда. Во двор Лады он заехал, когда уже было десять. Кнопки домофона едва нажимались замерзшими пальцами.

— Вадим?

— Я.

— Что ж так поздно? — спросила девушка. — Я уже начала волноваться, хоть и знаю, что с тобой все хорошо, а все равно сердце не на месте.

— Ты бы меня накормила, напоила, — ответил Крот. — В баньку бы сводила, а потом бы и расспрашивала…

— Гад ты все-таки! — фыркнула Лада, открывая дверь. — Уже и с Бабой-ягой сравнил.

Крот затащил велосипед в подъезд, спрятал его под лестницей, надеясь, что в это время никто его там не найдет, схватил в руки сумку с продуктами и поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была открыта, девушка одетая в синий махровый халат ждала его на пороге, Маша тоже. Шишимора была одета в новое красное платье и вообще выглядела ухоженной, чистенькой, гладенькой и сытой. Она сразу заверещала, подбежала к нему, ухватилась за штанину и полезла вверх, но остановилась на половине дороги и спрыгнула обратно на пол, заметив бесенка выглядывающего из-под бушлата.

— Это Прошка, — сказал Вадим. — Он хороший парень, думаю, вы подружитесь.

Мара презрительно фыркнула и ушла.

— Ох уж эти женщины, — вздохнул Крот. — Никогда их не поймешь. Не знаю, что ей не в тебе понравилось.

— Не понравилось?.. — проверещал анчутка. — Прошка?..

— Слезай с меня, — поморщился Вадим. — Надоело мне тебя таскать. Посиди пока, отдохни.

Он поставил бесенка на пол и посмотрел на Ладу.

— Ты тоже на меня сердиться станешь?

Девушка странно посмотрела на него, потом сделал шаг и прижалась к нему.

— Надо бы, да не могу, соскучилась, переволновалась, хоть и знала, что с тобой все хорошо.

— Кто это пришел? — в прихожую вошла невысокая женщина с приятными чертами лица. Было в ней что-то такое, что сразу вызвало доверие — может быть морщинки на лбу или в уголках глаза, которые бывают только у хороших людей. Еще она очень походила на Ладу, у нее был тот же овал лица, светлые русые волосы и нос. — У нас гости?

— Мама, это Вадим, я тебе о нем рассказывала, — Лада оторвалась от него, поцеловав в небритую щетку. — И он голоден, его надо накормить. А это моя мама, ее зовут Людмила Петровна.

— Еды у нас немного, но я что-нибудь придумаю.

— На надо ничего придумывать, — улыбнулся Крот и, вежливо поклонившись, подал тяжелую сумку. — Здесь продукты, внизу свежее мясо, его можно быстро приготовить.

— Откуда такое богатство?

— Оказывается, в городе все еще работают магазины, — он улыбнулся. — Только торгуют они с заднего хода, и цены в них в два раза выше, чем обычно, но это же сейчас неважно, правда?

— Правда, Вадим, — женщина улыбнулась. — Лада редко меня знакомит со своими ухажерами, если быть точной, то вы первый, и вы мне понравились. Будьте как дома, возможно вам нужно принять ванну, так не стесняйтесь. К сожалению, переодеться вам будет не во что, мужской одежды в этом доме не водится.

Людмила Петровна ушла, а Крот посмотрел на себя критическим взглядом и понял, что выглядит далеко не лучшим образом. Камуфляж был весь в грязи, которая застыла на нем черной коркой. Потаскали его изрядно, да еще под землей полазил, в ангаре с химией, до сих пор от него кислым душком отдает…

— Извини, — вздохнул Вадим. — Я, действительно, очень грязный, так получилось.

— Это ты пытаешься оправдаться?

— Вроде того…

— Так бесполезно.

Тут Крот услышал тихое верещанье и увидел Машу, одетую в грязный полиэтиленовый пакет с яркой рекламой колготок. Видимо, это был последний писк, потому что анчутка от неожиданности брякнулся на пол с тихим стуком. Шишимора довольная произведенным эффектом, презрительно фыркнула и снова ушла в комнату.

— Да, Прошка, похоже, нам с тобой следует помыться, — задумчиво проговорил Вадим. — А то барышни на нас как-то неправильно смотрят.

— Иди, мойся, — Лада чмокнула его в щечку. — Ванная дальше по коридору. Одежду свою оставь здесь, вместе с ботинками.

— Всю?!

— Трусы можешь оставить, — улыбнулась девушка. — А то боюсь, маме плохо станет, когда она тебя увидит во все твоей мужской красе.

Лада ушла, а Вадим начал раздеваться, когда он остался только в футболке и трусах, в дверях снова появилась Маша, на этот раз была одета в серый детский плащ, убедившись, что на нее обратили внимания, она, снова презрительно фыркнув, ушла.

— Маша?.. — спросил задумчиво анчутка.

— Маша, — с тяжелым вздохом подтвердил Крот. — Пошли мыться.

— Мыться?..

— Ты не знаешь, что это такое? — спросил Вадим. — Не бойся, это вроде как под дождиком…

— Дождик?..

— Идем, покажу.

Ванная нашлась сразу за поворотом, вода в ней уже была налита и клубилась паром. Вадим залез в нее и закрыл глаза. Он уже и забыл, какое это блаженство горячая вода. Впрочем, оценить это можно только тогда, когда долго был этого лишен. Грязи на нем оказалось достаточно, чтобы вода стала серой. Анчутка восторга от ванны не высказал, залез на стиральную машинку и поглядывал на него оттуда с каким-то странным выражением, должно быть считал, что Крот сбрендил и теперь пытается утопиться. Впрочем, у бесенка было и другое занятие — ему приходилось оценивать наряды Маши. Примерно каждые пять минут та открывала дверь ванной комнаты и заходила внутрь каждый раз в новом одеянье, а потом презрительно фыркнув, исчезала.

Когда у нее кончились платья и пакеты, она стал приходить завернутая в газеты и яркие обложки журналов, судя по обалдевшему виду бесенка, тот уже не понимал, что происходит, и только вздрагивал от страха, каждый раз слыша презрительное фырканье направленное в его сторону.

— Не тушуйся ты, — посоветовал Вадим, вылезая из ванной и выпуская воду. Он нашел бритву и занялся уничтожением выросшей растительности на лице. — Сейчас мы тебя помоем, найдем тебе какой-нибудь особо вонючий пакет из-под мусора и станешь ты у нас парень хоть куда. Еще посмотрим, кто на кого презрительней будет фыркать.

— Маша?..

— Маша, — засмеялся Крот и включил душ. — Она родная.

Вымыть бесенка оказалось не просто, он никак не мог понять, для чего это нужно. Пришлось рассказывать про ласковый теплый дождик, про то, что девушкам нравятся чистые мужчины, а не те, что носятся целый день в пыли и грязи, ловя крыс. Особенно анчутку испугало мыло и пена, которая от него образовалась. С грехом пополам Вадиму все-таки удалось отмыть серую шерстку и высушить полотенцем.

Когда грязь сошла, анчутка оказался симпатичным маленьким зверьком с лукавыми желтыми глазками, маленькими рожками и небольшими копытцами. Настоящий чертенок. Теперь Кроту стало понятно, почему в русских народных сказках чертей не боялись, над ними посмеивались, с ними шутили, но не пугались. Совсем другое дело в зарубежных сказаниях: то ли там черти жили другие, то ли европейцы не могли найти общий язык с бесенятами, то ли в самом характере западного человека было заложено уничтожение всего, что им могло помешать жить. Это русские предпочитали со всеми договариваться, европейцы просто уничтожали всех и вся.

— Ну что я скажу, — промолвил Вадим, разглядывая анчутку. — А ты и на самом деле парень симпатичный, если тебя приодеть, то будешь совсем жених.

— Жених?..

— Типа того, — Крот натянул на себя футболку и трусы, грязный камуфляж засунул в стиральную машинку, включил ее, потом, немного стесняясь, вышел из ванны. Бесенок бежал за ним. — Маша невеста, а ты жених. Во что же мне тебя одеть?

— Вадим? — услышал он голос Лады из кухни. — Ты по-прежнему хочешь кушать?

— Еще как! — отозвался он. — Даже еще больше чем раньше.

— Тогда иди сюда.

— Во что же… — взгляд Вадима упал на красочный полиэтиленовый пакет, на котором был нарисован бравый вояка, в нем он положил в сумку яблоки. Похоже, мать Лады фрукты забрала, а пакет оставила у двери. — Кажется, нашел.

Он прорезал у пакета дырки в боку, чтобы анчутка мог протиснуть в них руки, потом сделал отверстие для головы, обрезал ручки, чтобы бесенок мог ходить свободно и натянул на него.

— Как тебе это?

Анчутка сделал несколько шагов, осваиваясь, потом подошел к зеркалу, приподнялся на цыпочках, вскинул руки вверх и довольно ухмыльнулся.

— Надо понимать — понравилось? — ухмыльнулся Вадим. Сам он на себя смотрел в зеркало без удовольствия: пропахшая потом футболка, такие же трусы. Нет, не в таком виде надо знакомиться с будущей тещей. Но что поделаешь, если все остальное еще хуже? Он вздохнул. — Пошли, может, нас все-таки накормят чем-нибудь?

Глава седьмая

Василиск мчался за отступающим БТРом, сверху его прикрывал дракон, который периодически плевал в бронированную машину своим ядом. Яд, соприкасаясь с воздухом, вспыхивал оранжевым пламенем, и это было по-своему красиво. Вряд ли мог оценить эту красоту водитель бронетранспортера, который выжимал из своей машины все, что мог, но двигалась она тяжело частью из-за того, что три колеса с одной стороны были сожжены, и поэтому БТР катился, накреняясь, частью потому что машина была не новой, и двигатель давно не перебирали.

Это очень нервировало старшего сержанта Дроздова, и он больше всего боялся, что машина завалится и начнет скрести железом асфальт и тогда волей-неволей придется остановится. А что будет потом, он боялся даже думать, вероятнее всего василиск догонит бронетранспортер и перевернет его. А о том, что василиск может перевернуть БТР, он знал доподлинно, сам видел обожженную машину, которую ставили на колеса тяжелым краном, а погибших ребят, точнее желе, в которое они превратились, вытаскивали из пробитого БТРа. Как удалось твари прожечь толстую броню, было неизвестно, но она это сделала.

Сейчас в бронетранспортере находился только сам Дроздов, и странного вида капитан по фамилии Беркутов, обвешанный кинжалами. Это казалось смешным, вроде двадцать первый век на дворе, а офицер вооружен оружием, которое носили в восемнадцатом веке, особенно впечатляла шпага, которую капитан носил на поясе. Но смеяться сержант не собирался, он уже знал, что только такое архаичное оружие и может победить нечисть. И если честно, именно то, что капитан был так вооружен, придавало ему уверенности в том, что они останутся в живых.

Они приняли бой в промышленном районе, офицер сам стрелял из пулемета и пушки, вовлекая василиска в сражение. Зачем ему это было нужно, Дроздов не знал, его задачей было вывести БТР из узкой улочки и отвести на далекий пустырь. Кто будет там находиться и зачем это нужно, старшему сержанту не объяснили.

Второй БТР принадлежал другому батальону, он должен был прикрывать отход Дроздова, но когда пришлось отступать, он куда-то исчез, и сержант считал, что лейтенант командующий второй машиной просто струсил и сбежал, бросив их без прикрытия. Впрочем, может дело обстояло по-другому, может быть второй бронетранспортер получил еще большие повреждения, чем Дроздовский, и сейчас его добивают другие твари, но и тогда можно было хотя бы предупредить по рации.

Впрочем, сейчас это было неважно, а вот добраться до пустыря необходимо, там, сказал капитан, они получат помощь, поэтому сержант выжимал всю мощь из ревущего бронетранспортера. Машина раскачивалась, жалобно скрипела и дребезжала так, что, казалось, вылетят зубы, опасно кренясь на поворотах.

Капитан матерился и стрелял то из зенитного пулемета то из пушки в дракона, который летел над ними на высоте около сотни метров и плевался огнем. От колес начали отскакивать огромные куски горящей резины, бронетранспортер уже цеплял железом асфальт, но они успели выскочить на огромный пустырь и, проползя метров двадцать, БТР завалился на бок, зарываясь в огромный подтаявший сугроб.

— Готовься, сержант, — прокричал Беркутов. В наступившей тишине после того как Дроздов выключил двигатель, его оглушил этот яростный голос. — Придется эвакуироваться. Ребята прикроют.

— Какие ребята, товарищ капитан?

— Да вот эти, — офицер показал на пустырь в то место, откуда только что взлетела зеленая осветительная ракета. — Идут, ханурики. Сейчас они дракону будут делать бо-бо.

— Интересно как, если его даже снаряды не берут? — спросил сержант.

— А это мы сейчас увидим, — капитан достал фляжку и сделал большой глоток, потом протянул Дроздову. — Хоть пить с рядовым и сержантским составом не положено, но ты, парень, заслужил пару глотков хорошего виски, а мы его всегда пьем за победу.

— Какая уж тут победа? — пробормотал сержант, но от виски не отказался. Напиток ему не понравился, самогонка она и есть самогонка, его дед в деревне гнал его намного крепче, а не такое баловство. Но сейчас после того как сердце едва не выскакивало из грудной клетки, это было в самый раз. Тем более что еще ничего не кончилось, дракон никуда не делся, а заходил на их разбитую машину в новом пике, готовясь снова плюнуть огнем. — Разнесет он нас сейчас, видел я, как во втором батальоне два дракона три БТРа взорвали, яд попал на боеприпасы и все!

— Спокойнее, парень, — Беркутов забрал фляжку и сделал еще пару глотков. — Смотри!

Дроздов приник к окулярам. В зеленом свете прибора ночного видения можно было различить две фигуры, которые установили какое-то непонятное оружие на треноге и направили его на дракона. Вверх устремился светло-серый луч и ударил в темно-зеленое тело пикирующей твари, та закачалась, начала медленно отворачивать, но в него ударил снизу еще один на этот раз синий луч, крылья подвернулись, и дракон рухнул вниз.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно произнес капитан. — Какая бы ни была крутая тварь, но человек все равно круче, потому как умнее.

— Что это было? — спросил Дроздов. — Что за оружие?

— А это, сержант, есть великая военная тайна, — улыбнулся Беркутов. — И знать тебе ее не положено, но поскольку мы с тобой вместе выполняли боевую задачу, то кое-что скажу. Это разновидность лазера, убить она тварь не убивает, но дезориентирует и временно выводит из строя. Как это работает, не скажу, сам не знаю.

— Так дракон сейчас очухается и снова нас начнет убивать?!

— Нет, сержант, — капитан подал ему фляжку. — Сейчас ребята притащат еще одну машинку, которая уже окончательно его добьет. Смотри.

Сержант выпил еще пару глотков и увидел, как на пустырь выезжает небольшой грузовичок, на котором была установлена еще одна тренога. Машина подъехала к упавшему дракону, который уже начал оживать, шевелить ногами и подбирать крылья. Послышались чуть слышные хлопки, и упавшая с неба тварь взревела. Хлопки продолжались до тех пор, пока дракон не затих, на этот раз навсегда.

— Вот так! — сказал Беркутов. — На сегодня все. Вылезай, сержант, тебя сейчас отвезут в казарму. О том, что видел, никому не рассказывай, но знай, что у армии есть оружие, которое позволит нам скоро разобраться с этими тварями.

* * *

Кухня была маленькой, в нее-то и вошел только стул со стульями, плита и несколько столов для посуды и припасов. Все женщины были здесь: мама — строгая, внимательная, поглядывающая на него с каким-то немым вопросом, сама Лада — смущенная тем, что пришлось показать парня, с которым она встречается, Маша, жующая кусок сыра на подоконнике и переводящая взгляд то на темный двор то на анчутку, который прижимался к ногам Вадима. Шишимора, если судить по ее довольному виду, хорошо освоилась в этой квартирке, а сейчас была вообще счастлива, потому что нашелся человек с солнышком на груди, да еще привел с собой бесенка, который смотрелся очень импозантно в красочном пластиковом пакете. Сама она была одета в новое желтое платье, похоже, Лада для нее деньги не жалела.

Вадим сел на стул, и тут же перед ним появилась тарелка, на котором вкусно дымились пара отбивных, в качестве гарнира предлагался зеленый горошек и консервированный салат, который он купил в магазине. Людмила Петровна поставила перед ним тарелку с хлебом и улыбнулась.

— Приятно кормить мужчину, — она улыбнулась. — Давно уже не испытывала такого непонятного волнения, готовлю, а про себя думаю, может быть этот молодой человек в недалеком будущем станет моим будущим зятем?

— Мама!! — сердито проговорила Лада, садясь рядом с Кротом. — Дай человеку поесть. Вадим устал, он целый день на ногах.

— Конечно, конечно, — ответила Людмила Петровна, но, похоже, уходить никуда не собиралась. — А чем вы занимаетесь, молодой человек?

— Раньше работал старшим менеджером в одной коммерческой фирме, сейчас вроде как в отпуске, но вряд ли вернусь обратно, — Прошка вскарабкался на колени, Вадим сунул ему кусок хлеба, бесенок поудобнее устроился на его ногах и начал есть. — Если честно, пока не представляю, как сложится моя жизнь дальше.

— Ясно, — Людмила Петровна сунула руки в карман передника и продолжила допрос. — Лада сказала, что сейчас вы работаете на какой-то сложной и очень опасной работе.

— В общем, так и есть, — Крот ел быстро, но старался аккуратно, не то чтобы старался произвести какое-то впечатление на мамы Лады, просто было как-то неудобно, к тому же смотрела она на него по-прежнему испытывающим взглядом. Маша увидев, что Прошка залез к нему на колени, спрыгнула с подоконника, подбежала к стулу и тоже полезла на его многострадальные ноги. Забравшись, она стала сталкивать анчутку. — Извините, у нас, кажется, появились небольшие проблемы. Я сейчас все улажу.

Вадим взял в одну руку бесенка в другую шишимору и понес их в прихожую, там он посадил их напротив друг друга, а сам сел между ними.

— Маша, это Прошка.

— Прошка…

— Молодец, правильно, — Крот улыбнулся. — Прошка это Маша, о которой я тебе рассказывал.

Лада встала у двери, с интересом наблюдая за тем, что он делает, Людмила Петровна выглядывала из-за ее плеча.

— Маша…

— Хорошо, будем считать, что вы познакомились, — Вадим погладил шишимору по голове. — Маша, ты говорила, что тебе одиноко?

Мара фыркнула, отвернулась, легла на пол так, чтобы ее не мог видеть анчутка, и стала теребить его штанину.

— Ясно. Говорила.

Крот повернулся к бесенку.

— Прошка, тебе нравится Маша?

— Нравится…

Вадим поднял шишимору и посадил рядом с собой.

— Маша, тебе нравится Прошка?

Шишимора презрительно фыркнула, потом залезла к нему на колени, обняла его за шею и прижалась к нему. Он погладил ее по жесткой шерстке.

— Я тоже люблю тебя, милая. Ты мой самый лучший друг, верный и преданный.

Он услышал приглушенное фырканье Лады за спиной, вздохнул и продолжил:

— Тебе бывает одиноко, Прошке тоже. Может быть вы подружитесь? Я не меняю тебя на него, ты все равно останешься моей хорошей девочкой, — он услышал тихий вздох Лады за спиной. — Но если ты не будешь против, то он будет жить вместе с нами. Если скажешь — нет, то я его пристрою куда-нибудь — может у Лады останется, а может у Волка. Решать тебе…

— Решать…

— Да, да, решать, — произнес Крот. — Как скажешь, так и будет. Я анчутку привел для того, чтобы он стал и твоим другом, ты сама говорила, что очень одинока.

Бесенок прижался к нему с другой стороны, Вадим осторожно, чтобы не уронить мару, погладил его по маленьким рожкам.

— Другом…

— Хорошо, договорились, — он прижал к себе мохнатое маленькое тельце и ему неожиданно стало так хорошо, что он даже закрыл глаза от удовольствия. Он чувствовал доверчивое, дружеское тепло с обеих сторон. — А теперь ответь ты, Прошка. Хочешь остаться со мной и Машей.

— Остаться…

— Вот и хорошо, — он поднял голову. — Лада, где у тебя живет Маша?

— В моей комнате, — девушка посмотрела на него недовольным взглядом. — А ты что, хочешь и беса у меня оставить?

— Ненадолго, пока не закончится это все, — Крот почесал рожки анчутке, и тот довольный прижался к нему. — Но если возражаешь, то я их отвезу в свою квартиру.

— И что они у тебя там будут есть? — спросила девушка. — Как я понимаю, дома ты появляешься нечасто?

— Ничего, — улыбнулся Вадим, — но мы как-нибудь справимся.

— Мама?

— Пусть оба поживут пока у нас, — сказала Людмила Петровна. — К Маше я уже привыкла, думаю, и Прошка будет вести себя прилично. Надеюсь, он научится справлять нужду в унитаз и не станет приносить домой крыс, как делала это Маша первое время?

— Маша, научишь? — спросил Вадим. — А то он с людьми еще не жил.

— Научишь…

— Лада, отнеси их туда, где они будут жить, — Вадим встал и поднял нечисть. — Или покажи дорогу, я сделаю это сам.

— Идем.

Девушка резко повернулась и пошла вглубь квартиры, и Крот остро почувствовал ее недовольство, только как это изменить, он не знал. Забрать нечисть из квартиры? Так она вроде уже согласилась…

Людмила Петровна покачала головой и ушла на кухню. В комнате у девушки для шишиморы был отведен целый угол, там на полу лежало старое одеяло, рядом валялась куча одежды и пакетов. Вадим опустил нечисть на пол, погладил обоих и повернулся к девушке, которая остановилась у двери.

— Что не так?

— Все не так, — она прижалась к нему и поцеловала его страстно и требовательно. — Ты меня совсем не замечаешь.

— Глупости говоришь, — Крот погладил ее по волосам. — Я все время думаю только о тебе.

Он обнял ее, но тут же получил толчок в грудь и упал на кровать, сверху на него тут же опустилась Лада, а дальше все завертелось как всегда. Когда он смог немного отдышаться, то увидел, что лежит голый на постели, рядом с ним обнаженная девушка, а Маша и Прошка смотрят на них из своего уголка ошарашенными глазами. Лада открыла глаза, перехватила его взгляд и тихо хихикнула.

— Как ты думаешь, они поняли, что происходит?

— Конечно, у них же родовая память, они все знают и понимают, — ответил Вадим. — Надеюсь из увиденного, они сделают правильные выводы.

— Это какие?

— Что выпендриваться девушкам не стоит, если кто-то нравится, — Крот тут же получил больной тычок в бок, но который, правда, сразу был смягчен поцелуем. — А то видишь, что потом получается.

— А кто сказал, что Маша его самый лучший верный и преданный друг? — спросила требовательно Лада. — А кто же тогда для тебя я?

— Ты — моя любовь, — он погладил ее по обнаженному плечу. — Я тебе давно об этом сказал и даже замуж позвал.

— Ну-ну, выкрутился, — Лада поцеловала его в щеку. — Вставай, а то мама нас ждет на кухне.

— Ты думаешь, она догадалась, чем мы здесь с тобой занимались?

— Конечно, она же не дура, хоть у нее и нет родовой мудрости, но об взаимоотношениях между мужчиной и женщиной все знает, — сказала девушка. — Потом, наверное, мне что-нибудь выскажет, а может и нет. Она у меня хорошая, у нее только дара нет, а мудрости хватает. Мы с ней не ссоримся и замечательно понимаем друг друга. Вставай!

Девушка толкнула его ногой, и он оказался на полу, тут же к нему скакнула Маша, а потом и анчутка, и оба прижались к нему.

— А ну брысь, конкуренты! — засмеялась Лада. — Это мой мужчина, я его сама обнимать хочу.

— А не надо было меня на пол сбрасывать, — произнес Крот, прижимая к себе Машу и Прошку. — Что с возу упало, то пропало.

— Щас я кому-то пропаду! — сверху на них упало горячее тело. Маша испугано заверещала и бросилась в свой угол, Прошка за ней. — Мое никому не отдам!

— Ну вот, напугала бедных детишек…

— И что? — Лада нежно его поцеловала. — Есть захотят, простят. Ты встаешь?

— Сама сказала, что надо, — Вадим нашарил трусы и футболку. — Как-то неудобно ходить перед твоей мамой полуголым, а одеть нечего.

— Твоя одежда уже наверное постиралась, я ее сейчас поглажу и будешь ходить как человек, — весело произнесла девушка. — Нет, не как человек, а как нечто…

— Нечто?

— Ага, — Лада встала. — Ты же не совсем человек и продолжаешь меняться.

— А раньше говорила, что человек… — Крот стал одеваться. — Меня твои слова грели, когда другие пытались убить за то, что видели во мне что-то иное.

— Ну если хочешь, то ты суперчеловек, — девушка оглядела его и довольно улыбнулась. — У тебя мощные мышцы, чутье не хуже звериного, быстрая реакция, крепкий ум, и есть еще что-то, что я не очень хорошо понимаю.

— И что же?

— Не знаю, — покачала она головой. — Оберег меняет тебя, твое будущее неопределенно, и я не могу заглянуть в него, там все покрыто густым серым туманом.

— Что это значит? — спросил Вадим. Он оделся и теперь ждал, когда Лада наконец начнет одеваться. А она не спешила, словно дразнила его. — Не понимаю…

— Если честно, то и я не знаю, — грустно улыбнулась девушка. — Я сама такое в первый раз вижу. Ты за месяц, что мы с тобой знакомы, изменился настолько, что кажется абсолютно невероятным. Может ты и есть та самая пятая раса, прихода которой все боятся?

Вадим смотрел на ее обнаженную фигуру в полумраке, и у него сердце радовалось. До чего же она красива! Тонкая талия, высокая упругая грудь, стройные ноги… У него во рту все пересохло, и прошло то всего десять минут, а у него снова проснулось желание. Господи, как же ему повезло, что его любит такая красивая женщина! Уже одно это скрашивает поганую, в общем, в последнее время его жизнь и дает надежду на то, что дальше все будет не так уж плохо.

— А ты не боишься?

— Нет, — Лада накинула халат. — Мне с тобой хорошо, и я рада, что ты появился в моей жизни. Без тебя она была обычной как у всех, мои способности не были нужны даже мне самой: больше мешали жить, чем помогали. А с тобой все изменилось, тот мир, о котором я знала только теоретически, вдруг открылся новым качеством передо мной, и жить в нем оказалось страшно интересно. А потом этот мир пришел и в наш город, и теперь люди сидят по домам и ждут чего-то непонятного и страшного. И все это происходит из-за тебя…

— Да, если бы не я, никто бы и не узнал, что под городом живет скопище нечисти, и что оно может убивать, — Крот вздохнул. — Вряд ли меня за это кто-то будет благодарить.

— Не вини себя, ты эту нечисть не создавал, — покачала головой девушка. — Ты просто катализатор, который как только появился, так все сразу ожило, задвигалось, начало меняться. Ты не виноват в том, что нашел свой оберег, может быть, ты родился для этого?

— Я не знаю этого, но чувствую себя виноватым в том, что происходит, — Вадим открыл дверь. — Мне грустно из-за этого.

— Не печалься, — девушка его поцеловала и подтолкнула к двери. — Этим миром управляем не мы, нам только кажется, что мы что-то значим, на самом деле нам суждена лишь роль маленькие винтиков и гвоздиков. Виноват ли гвоздик в том, что машина перевернулась и погибли люди? На самом деле он же просто лежал никому не нужный в пыли и никого не трогал, пока на него не наехала шина, а дальше все произошло само собой. Ты и есть тот гвоздик на дороге…

— Хорош гвоздик, скорее гвоздь в жирной заднице этого мира!

— Да ты поэт, — хихикнула Лада. — Иди, ешь, а я пойду гладить тебе твою одежду.

На кухне Людмила Петровна жарила мясо, она настороженно посмотрела на него и вздохнула.

— У вас, надеюсь, все серьезно?

— Да, — кивнул Крот, садясь за стол. — Очень. Я люблю Ладу и сделал ей предложение, но она ответила, что ей нужно время, чтобы все обдумать.

— Ну и хорошо, — женщина стала накладывать скворчащие куски мяса на его тарелку. — Она девушка разумная, видимо, у нее есть причина не отвечать сразу. Кушайте, Вадим, и расскажите мне, что делается в городе. Я же вижу, что вы одеты как военный, у вас оружие, пусть старомодное, но оружие, на одежде кровь, причем какого-то странного цвета, значит, вероятнее всего вы знаете, что происходит. По телевизору говорят, что началась эпидемия, но для лечения болезни не вызывают солдат и не вводят комендантский час. Если бы город закрыли на карантин, то охраняли бы его люди в специальных костюмах биологической защиты. Я права?

— Вы правы, — Вадим начал есть. Мясо было вкусным, а он после того, что произошло в спальне Лады, проголодался еще сильнее. Говорить с набитым ртом было не очень удобно, но и промолчать он не мог. — А как вы относитесь к Маше?

— Забавный зверек.

— Это не совсем зверек, точнее зверек, но не нашего мира, — произнес Крот. — Я понимаю, трудно поверить в то, что рядом существуют другие миры, и иногда из них к нам попадают странные существа, но это так. В городе переполох из-за того, что из-под земли полезли разные опасные твари, которые убивают людей.

— Из другого мира?

— Именно так, — проговорил Вадим. — Под нашим городом имеется много разных ходов и туннелей, вероятнее всего где-то имеется и логово. Карантин объявили, потому что надеялись, что солдаты поубивают этих опасных существ, но пока не получается, потому что обычное оружие их не берет, а убить можно лишь мечами, но с ними воевать трудно, легко погибнуть. Вот вкратце вся ситуация.

— Получается, что вы, молодой человек, один из тех, кто пытается нас спасти? — спросила Людмила Петровна. — Что-то вроде народного ополчения?

— Я не из ополчения, а один из тех, кто уже раньше встречался с этими существами, — серьезно ответил Вадим. — Я последнее время работал чем-то вроде охотника за этими тварями. Ну знаете, есть же те, кто отстреливает брошенных собак, хоть сравнение не совсем корректное.

Есть он не переставал, и тарелка пустела на глазах. Мясо было вкусным, сочным, нежным, что для него даже было удивительным, у него самого такое никогда не получалось.

— И чем по-вашему мнению все закончится? — спросила женщина. — Что нам ждать?

— Люди победят, — ответил Крот. — Не в первый раз человечеству приходится сталкиваться с хищниками, придумают новое оружие и тогда этим тварям придет конец, это вопрос времени.

— И до тех пор нам придется сидеть взаперти, боясь выйти на улицу? — спросила Людмила Петровна. — Вам не кажется, что это не совсем хорошо?

— Не кажется, — покачал головой Вадим. — Лучше сидеть дома и быть живым, чем мертвым. Никому не нравится то, что происходит. Но это война, а в такое неприятное время лучше находиться в безопасном месте и дать воинам сделать свое дело. Пока все идет не очень хорошо, а что будет дальше — посмотрим. Кто-то сейчас наверху решает, готовит новые войска или оружие, и мучительно думает над тем, стоит ли эвакуировать город или оставить все, как есть. Я не знаю, что будет. Правда…

— Спасибо вам, молодой человек, за честный ответ, — задумчиво ответила Людмила Петровна. — Я не люблю вранье ни в каком виде, мне сразу не понравилась эта версия про карантин, но сейчас мне стало ясно, что наша власть не знает, что делать.

— Как всегда, генералы готовились к прошедшей войне, — поджал плечами Крот, — поэтому новая застала их врасплох.

— Новое всегда неожиданно. Еще мяса?

Вадим посмотрел на опустевшую тарелку, незаметно он съел все и решительно отодвинул в сторону.

— Нет, спасибо, иначе вам ничего не останется.

— Ешьте, ешьте, — не согласилась с ним мама Лады. — Вам нужны силы, к тому же еды вы принесли много, нам надолго хватит.

— Спасибо, но мне достаточно, — решительно отказался Крот. — Я с удовольствием выпил бы сейчас крепкого чаю.

— Он давно вас ждет, — женщина налила в большую кружку чай, который сразу закурчавился приятным дымком. — Вы останетесь на ночь?

— Вероятнее всего нет, — сказал Вадим. — Вы, надеюсь, понимаете, что я себе не принадлежу, в любой момент может начаться новое нападение.

— И куда ты отправишься на ночь? — в дверях появилась Лада, она несла выглаженный камуфляж. — Я тебя одного не отпущу.

— А с кем ты меня отпустишь? — Крот стал одеваться. — Меня ждут на другом конце города, а туда добраться непросто. У меня из транспорта только велосипед, а на обледенелых дорогах это не лучшее средство передвижения, к тому же повсюду военные патрули — комендантский час, будь он неладен!

— Но почему ты не хочешь остаться до утра? — с укором спросила девушка. — На улице темно, холодно, страшно.

— Зато легче проскочить мимо солдат, — Вадим с удовольствием вдохнул запах одежды, с ней стало спокойнее да и ощутимо теплее. — И спокойнее.

— Но ночь время нечисти, — возразила Лада. — В это время она выходит на охоту.

— Вот уж кого, а нечисти в последнее время я боюсь меньше, чем людей, — грустно усмехнулся Крот. — От тварей понятно, чего ожидать, а вот, что придумают люди, мне неизвестно. Извини, но лучше ехать сейчас.

— Понимаю… — разноцветные глаза у Лады стали печальными. — Когда ты снова появишься?

— Я лишь кое с кем встречусь, мы с ним обсудим, что происходит, а потом обязательно вернусь, — Вадим старался говорить как можно убедительнее, хоть он, конечно же понимал, что вряд ли все будет так просто. — У тебя же мои бесенята, как мне без них, да и без тебя мне смысла никакого нет жить в этом мире. Кстати, как там они? Попрощаться нужно…

Людмила Петровна слушала их, изумленно переводя взгляд от дочери к Вадиму. Крот улыбнулся ей, поблагодарил за ужин и пошел в комнату Лады. Шишимора и анчутка сидели в метре друг от друга, и как-то очень нервно посматривали друг на друга, похоже, отношения у них пока не налаживались.

— Маша, я ухожу, — он присел на корточки рядом с марой. — Хочешь, оставайся здесь, я договорился, а хочешь, возвращайся в мою квартиру.

Шишимора залезла к нему на руки, он поднял ее, и она обняла его за шею.

— Здесь…

— Хорошо, договорились, — он опустил ее на пол и протянул руку к Прошке, которую тот обнюхав с удовольствием облизал шершавым языком. — Помощь нужна? Маша понравилась?

— Понравилась…

— Останешься? — он погладил его по жесткой шерстке. — Или пойдешь со мной?

— Останешься…

— Тогда слушайся Машу, — он поднял его, на мгновение прижал к груди, чувствуя что-то странное внутри, он словно расставался со своими любимыми детьми. — Она девочка неглупая.

— Неглупая…

— Ну, — он пошел к двери. — Совет вам да любовь.

Лада, которая ждала его в коридоре, прыснула со смеху.

— Это же нечисть, а не люди, ты чего с ними так разговариваешь?

— Не знаю, — он с удовольствием обнял ее, ощутив через халат ее теплое тело. — Для меня они даже более разумны, чем люди. Умнее точно, глупостей разных не говорят, и вообще лишнего не болтают, если что скажут, то все по делу.

— Но совет да любовь, — она снова засмеялась, удобно устроившись в его объятиях. — Смешно же.

— Ну должен же я был как-то их приободрить, — улыбнулся Крот. — А что нужно было сказать? Что-нибудь вроде — плодитесь и размножайтесь?

— Дурачок ты, — девушка поцеловала его, вывернулась из его рук и подала ему меч и стилет. — Осторожнее там. Кстати, ты почему телефон отключил?

— У меня, кажется, в очередной раз проблемы с властью нарисовались, — признался Вадим. — Пришлось вырубить, чтобы не отследили.

— А что случилось?

— Да ничего особенного, — Крот поморщился. — Харон по-прежнему ко мне неровно дышит, хотел меня нечисти скормить в надежде на то, что те людей в покое оставят. Мол, возьмите виновника ваших бед, а нас оставьте в покое. Даже колдуна специально откуда-то вызвал, чтобы тот нагов вызвал.

— И что ответила нечисть? — девушка посмотрела ему в глаза, в ее взгляде появилось что-то суровое, и Вадим понял, что она и на самом деле к нему не равнодушна. Если что-то с ним случится, она обязательно разберется с обидчиком. — Приняла предложение?

— В общем, приняла, — ухмыльнулся Крот. — Ответили, что меня заберут с удовольствием, но людей в покое не оставят…

— Не нравится мне все это, — Лада встревожено посмотрела ему в глаза. — Я же твое будущее почти не вижу, скрыто оно от меня, поэтому беспокоюсь. Не нравится мне отношение к тебе Харона, хоть я его понимаю — есть в тебе что-то, что заставляет этот мир меняться.

— Это понятно, только мне то что делать?

— Выживать, несмотря ни на что, — она снова поцеловала его, на этот раз нежно, прощаясь. — Помни, ты мне обещал.

— Я живу ради тебя, — признался он. — Правда. Ты мне даешь силы, если бы тебя не было, я бы давно сдался. С тобой я себя чувствую неуязвимым, просто не верится, что со мной может что-то произойти после того, как в моей жизни появилась ты.

— Если честно, — улыбнулась девушка. — У меня такие же ощущения. Говорят же, что влюбленные бессмертны.

— Я пошел.

Вадим вышел за дверь, спустился по лестнице. Его велосипед никто не тронул, он так и лежал в углу под лестницей. Крот тихо выкатил его на улицу и остановился. Город лежал в непривычной тьме, даже звезд не было видно. Фонари по-прежнему не горели. Власти словно хотели помочь нечисти, тем свет не нужен, они и в темноте хорошо видели, это люди слепнут во мраке. Но логику военных и раньше было трудно понять, она у них особая, армейская. А еще было непривычно тихо: обычно до утра по городу носились машины. А сейчас тишина — ни музыки, ни голосов, ни моторов. Мертвый город.

Он зябко передернул плечами от неприятного предчувствия и нажал на педали. Ехать было скользко, на поворотах заносило, да и под колесами не видно было ничего, а новое зрение для езды не очень-то подходило, с ним можно было различить только стены, арки дворов, а мелкие предметы не заметишь. Он даже пару раз упал и после этого долго чертыхался, так как каждый раз попадал в лужи, покрытые тонким ледком, который конечно же пробивал своим телом.

В общем, езда по городу оказалась делом неприятным и опасным, да только никакой альтернативы ей не было. Ехать было далеко до промышленного района, по его расчетам часа полтора. Велосипед штука сложная, тем более ранней весной, когда асфальт покрыт льдом, и сугробы еще не исчезли. По дворам ехать было не столь приятно как по улицам, но основные магистрали оказались перекрыты танками и БТРами, а попадаться солдатам на глаза не хотелось: еще откроют огонь, ночью у всех от страха глаза велики. Итак, он периодически слышал выстрелы из пушек и пулеметов с разных концов города, а в кого стреляют военные, было неизвестно — то ли действительно, нечисть полезла то ли стреляют по всем теням, чтоб не так страшно было. И его подстрелят, если увидят, и будут правы — комендантский час.

Чем дальше он ехал, тем темнее и сумрачнее становился город, в основном потому, что дома становились ниже, а бетонных заборов с колючкой поверху становилось все больше. Спальные районы понемногу оказывались за спиной, а здесь размещались производства. Ветер усилился, стал холоднее и промозглее, морозец крепчал, у него стали замерзать руки. Хорошо, что до завода, где работал сторожем Ворон, оставалось недалеко: только свернуть на улицу и проехать по ней — другой дороги здесь не было, дома кончились и начались пустыри, с торчащей ржавой арматурой и кучами мусора, которые окружают все российские города. По его внутренним часам он ехал уже часа два, что в общем-то было не так уж много. И когда до завода осталось не больше пяти минут, неожиданно взвыло чувство опасности, кажется, его везение на эту ночь кончилось и начались неприятности.

Первое, что он увидел, выскочив на узкую улочку, это яркие фары и прожектора, которые метались впереди, хорошо, что смотрели они не в его сторону, а в противоположную. Потом он услышал короткую пулеметную очередь, затем еще одну и раздраженный рев, который он ни с чем спутать не мог — кричал василиск. Крот остановился и прижался к высокому бетонному забору, не зная, что делать. Единственная дорога к волхву была перекрыта и не только военными, но и нечистью. На велосипеде дальше не проехать.

Он засунул в ближайшие кусты двухколесную машину и дальше пошел быстрым осторожным шагом. Стрельба продолжалась, теперь к пулемету добавился уханье гранатомета, шума от него было как от пушки, хоть результат наверняка был нулевым. Василиска этим оружие не взять, максимум на что оно способно, это отбросить назад нечисть и привести ее в ярость, что и подтверждал все более громкий и раздраженный рев. К голосу василиска добавился еще один, этот рык Вадим не узнал: кажется военным пришлось встретиться с какой-то новой тварью.

Раздался новый рев, от которого внутри у Крота похолодело, а он присел за кустом, идти дальше не давало проснувшееся чувство опасности. Снова забухал пулемет, на этот раз крупнокалиберный, похоже, зенитный — двенадцать и семь десятых миллиметра. Улица впереди осветилась от пущенной ракеты, и он увидел, как два БТРа стреляли по чему-то впереди, а сверху на них пикировала какая-то огромная тень, выплескивая из себя оранжевое пламя, именно по ней долбили оба зенитных пулемета, правда, скоро они смолкли — сначала один, когда по массивной металлической туше бронетранспортера разлилось яркое пламя, затем и другой.

С драконами, похоже, вояки не были готовы воевать, потому что двигатели резко взревели, и обе бронированные машины покатились задом на горящих колесах к нему, продолжая вести огонь по чему-то спереди. Они пронеслись мимо, обдав Вадима запахом раскаленного металла, горящей резины и пороховых газов. Тень наверху метнулась за ним, поливая пламенем поочередно каждый бронетранспортер.

Вадим ошарашено проводил их взглядом и пробормотал.

— А с этой летающей сволочью как бороться? Он же всех сожжет…

Он подождал, пока мимо него пройдет василиск, и пошел дальше, пригибаясь как можно ниже и прячась за кусты. Увиденное его расстроило, только сейчас он по-настоящему начал понимать, что за джин вырвался из бутылки. Человечество к такому врагу явно оказалось не готово, пока, по крайней мере, его привычное оружие было бесполезно. Впрочем, возможно такое положение было только в России, где армия последние двадцать лет нового вооружения почти не получала. С автоматом хорошо воевать против людей, а против нечисти нужно что-то другое — возможно боевые лазеры или гаусс-пушки. Крот даже пожалел ребят из внутренних войск, которые сейчас вынуждены были сражаться с противником, о котором мало кто знает, да еще оружием, которое его не берет.

По улочке он добрался до ворот завода, на который его привозил в прошлый раз Волк. Вроде тот, он даже смог разглядеть своим новым зрением здание заводоуправления, в котором жил волхв. Хотя, по большому счету все заводы, построенные в бывшей империи походили один на другой, так как строились по типовым проектам. Нечисти вокруг он не заметил, чувство опасности молчало, а оберег не грелся.

Вадим постучал рукояткой стилета по железным воротам. От резкого звука, разнесшего далеко в тишине, сам едва не подпрыгнул, настолько он ему показался громким. Минут через пять, когда он снова собрался стучать, потом загорелась лампочка у заводоуправления, послышались приближающиес тяжелые шаги и знакомый спокойный голос спросил.

— Кому не спится в ночь глухую?

— Это я, Ворон, — засмеялся Крот, настолько забавным показался ему вопрос. — Вадим, напарник Волка. Ты же должен чувствовать, кто пришел.

— Я и чувствую, — фыркнул волхв. — Но спросить-то я должен али нет для порядка? Сейчас открою.

Заскрежетал металлический засов, калитка открылась.

— Давай заходи, только быстро, а то защиту тяжело держать.

— Какую еще защиту? — Крот шагнул внутрь двора, и колдун сразу закрыл за ним дверь на засов. — Со щитом что ли бегаешь?

— Защита она защита и есть, как без нее? — Ворон закрыл глаза, что-то проверяя, потом чему-то покивал. В свете яркой лампы лицо его казалось суровым, словно вырезанным из камня. — Прошел по периметру, заклинания почитал, деревья заговорил, камешкам и стенам энергии своей добавил и все — теперь стоит, защищает…

— Как защищает?

— Незаметно, — волхв подтолкнул его крепкой сильной рукой в спину в сторону заводоуправления. — Человек ли, зверь ли, нечисть ли приходит, а внутрь не заходит, не хочется ему.

— А я как зашел? — спросил Вадим. — Вообще ничего не почувствовал.

— Так я же тебе дверь открыл, тем самым снял запрет, а сейчас снова восстановил, — ответил терпеливо Ворон. — А если бы тебя посчитал гостем незваным, то ты постучался бы и ушел с чувством исполненного долга, уверенный, что внутри никого нет. Ладно, шагай внутрь, а то холодно на дворе, а я в одной рубашке.

— Да и я замерз, на велосипеде сюда добирался.

Вадим поднялся по лестнице, открыл дверь и начал подниматься по ступенькам на второй этаж. Ворон шел за ним, света в заводоуправлении не было, но колдуну, похоже, это никаких неприятностей не доставляло, он шел спокойно, на мебель и кадки с высохшими пальмами, которые стояли на каждой лестничной площадке, не натыкался.

— Волк здесь? — спросил Крот. Он шел и испытывал какое-то странное чувство, словно шел по мертвому, брошенному месту, где когда-то жили люди, но потом ушли по каким-то неприятным причинам. Впрочем, так наверное все и было. Ему казалось, что он сейчас увидит скользящих в темноте призраков, которые будут продолжать делами давно минувших дней. — Он сказал, что мы тут встретимся.

— Спит зубастый, — хмыкнул колдун. — Приехал на какой-то развалюхе, которую то ли украл, то ли купил по случаю, давно такого транспорта не видел. Солдаты тут устроили заставу на бронеавтомобилях, так его пускать не хотели, пришлось мне взгляд отводить от него, чтобы проехать смог. То ли невнимателен был, то ли что-то перемудрил, но, похоже, что-то и на него попало, потому что как только машину во двор загнал, так сразу пошел спать, уже часов пять кемарит. Бурно спит, сны плохие, похоже, видит, что-то бормочет, руками машет.

— Ворон, раз разговор зашел о бронеавтомобилях, — Вадим все-таки зацепил какой-то цветок, хоть и видел его новым зрением, но тонкие ветви были незаметны в сером сумраке. Хорошо хоть не уронил, но укоризненный вздох Ворона за спиной услышал. — Может быть знаешь, как с драконами раньше боролись?

— А чего ты вдруг об этом заговорил? — спросил колдун. — Неужели видел такого летуна?

— Видел только что, — Крот вздохнул. Идти в темноте с его новым зрением было непросто, возможно потому что видел он не только лестницу, но и то, что под ней находится метров на десять до самого фундамента, да и видел все серое на сером, а это утомляло, заставляло напрягаться, да и кадки с цветами стояли на каждой площадке. — Два БТРа, которые стояли тут недалеко, атаковала с воздуха какая-то огнедышащая тварь, те в нее стреляли из пулеметов, а дракон в ответ плевался огнем. Победителем вышла все-таки нечисть, потому что солдаты удрали на горящих покрышках, и я считаю, что им повезло.

— Понятно, — волхв вышел вперед и открыл дверь в кабинет директора, здесь горел свет, правда, не очень сильный — настольная лампа, но с темноты он показался Вадиму ослепительным, пришлось постоять, поморгать, пока глаза приспособятся. — Выходит, ты о Змее Горыныче говоришь?

— Наверное, — согласился Вадим. — Кстати, а почему наши предки звали этих летающих ящериц так?

— А как иначе их звать? — Ворон прошел вперед, сел в уютное кожаное директорское кресло, снял с небольшой плитки дымящийся чайник и стал разливать по кружкам чай. — Название правильное, понятное: змей размером с гору, получается — Змей Горыныч. Виевичи специально эту тварь вывели, чтобы на людей сверху нападать. Ты пей чай, свежий, я его заварил, как только почувствовал, что ты приближаешься.

— Спасибо, — Крот сел на мягкий стул и взял кружку. — Получается, наги дракона вывели для своих целей? А для каких?

— Для чего нужна боевая тварь, неужели неясно? — фыркнул колдун. — Она создана, чтобы убивать, вот и убивает.

— Но какая цель у нагов? — Вадим требовалась полная ясность, пока в его голове многое не укладывалось. — Зачем они этих существ придумали, с кем бороться?

— Ну это тоже понятно, кроме людей никто для них опасности не представляет, а вот цель? — Волхв задумался, потом не спеша выпил глоток чаю. — Наги создания пришлые, для чего и когда они здесь появились, неизвестно — давно это было. Расселились они по всему миру и постарались везде людей под себя подмять. Где-то это получилось, где-то не очень. В тех местах, где правители готовы были родную мать продать, не то что свой народ, там они хорошо закрепились, даже в царских советниках ходили. Браки с королями заключали…

— Браки? — Крот засмеялся, настолько диким ему показалось совокупление с девятиметровой змеей — Ворон, ты сам-то нагов видел? Это же твари мерзкие, огромные ядовитые змеи, как с ними можно любовь крутить?

— Кто о чем, а голый о трахе, — усмехнулся колдун. — Видел я нагов, и поверь, больше, чем ты. Разные они, и здорово умеют приспосабливаться. Если говорить современным языком, то эти существа хорошие генные инженеры, любую тварь могут создать и вырастить. Нагинь они выращивали как раз для таких браков. Получались змеиные девы с зеленой кожей, но это даже нравилось царским отпрыскам, тем более, что в летописях написано, что нагини те отличались особой страстностью и сладостью в постели. От них и дети рождались, говорят, те уже почти не отличались внешне от людей. Правда, когда началась война с нагами, то их повсеместно истребили…

— Война с нагами? — спросил Вадим. — Такая же как сейчас?

— Не такая, — покачал головой Ворон. — Людей тогда на земле жило намного меньше, они были разрозненны, а оружие было примитивным, все больше мечи, луки и арбалеты, и бронированных машин не было, поэтому тяжело пришлось.

— А из-за чего началась война? — не унимался Крот. Ему было очень интересно, что скажет волхв, наверняка у него гораздо больше информации, чем у других людей. И если уж кто может помочь людям в этой войне, то только он. — И чем закончилась?

— Ты чай пей, остынет, — буркнул колдун. — Не спеши, поговорим мы еще с тобой о войнах, и о том, как они и почему начинаются.

— Пью, — Вадим отхлебнул остывший чай. — Я же не просто так спрашиваю, своими глазами видел, как Змей Горыныч с бронетехникой расправился и задумался над тем, как же наши предки с ними воевали.

— По-разному, — волхв пожал плечами. — Обычно старались не давать змею взлететь, окружали, били со всех сторон, а чтобы огнем не сжег, рогожу мокрую на доспехи надевали — иногда помогало. Били копьями обычно в пасть, это у змея самое слабое место — глаза прикрыты хорошо, там прочные прозрачные мембраны стоят. Горынычей в те времена было немного, поэтому обычно удавалось убить, хоть гибло воинов немало, все-таки сильные они твари. Если змея упускали, и он поднимался в воздух, тогда стреляли в него специальными заговоренными калеными стрелами, но в воздухе его подбить было труднее. Получалось не всегда, хоть тогдашние воины были не чета сегодняшним, знали куда и как бить. Свои хитрости имелись: если стрелу сильно пустить, то не пробьет она змея, отскочит от защиты, но если стрела падает на излете, то проходит свободно, тут главное попасть в нужное место.

— А куда нужно?

— Ты знаешь, парень, я тебе в голову еще в прошлый раз все эти знания закачал, — усмехнулся Ворон. — Не бойся, если случится драка с драконами, то не растеряешься, все вспомнишь, поверь. А говорить мне одно и то же скучно.

В кабинете было тепло и как-то мирно, спокойно, поэтому Крот снял с себя бушлат, вытянул ноги и с удовольствием стал прихлебывать приятно-пахнущий какой-то травкой чай.

— А я посмотрел, как вояки улепетывают, и испугался по-настоящему за людей, за город, — сказал Вадим. — Поубивают же наги всех.

— Всех не поубивают, хоть есть за что, — волхв налил еще себе чаю. — Народ стал забывать, на какой земле существует, чем он силен, где его корни, и как правильно жить. С запада многие понятия пришли вместе с товарами иноземными, неправильные они, не наши, им следовать, большой войны никак не избежать и погибнут многие в мире. Мало кто это понимает, политики и бизнесмены готовы землю нашу продать любому, кто цену хорошую заплатит, а как выживать? Не нам одним, всему миру. Если люди не будут жить на этой земле, то всем конец. Поглупели люди, растеряли великое знание, живут одним днем и то прошедшим. Грустно это сознавать. Что ж, правда всегда через смерть приходит, без нее никак.

— Извини, волхв, — покачал головой Вадим. — Говоришь ты, конечно, красиво, но я человек современный, и прости, во всякую чушь не верю.

— Да и не верь, кто против, — усмехнулся Ворон. — Только тебе понять нужно кое-что, без этого мне многого не объяснить. Земля не одна и та же по всему миру, разная она, энергии отличные из-под нее бьют, растения всевозможные живут, звери иные. Раньше считали, планета везде одна, только люди разные, и только сейчас ученые поняли, что люди с одного места по миру расселились, что были они из одного племени, а значит, одни и те же по силе и характеру, но со временем все поменялись. Что же их изменило? Ответ — Земля. Ну а дальше, чтобы уж совсем понятно, следующий вывод сам собой напрашивается — у каждого народа свое предназначение.

— И какое оно у нашего народа? — поинтересовался Крот, протягивая чашку колдуну, что бы тот налил еще чаю. — Друг друга уничтожать в гражданских войнах и революциях? Кровью своей весь мир полить?

— И это тоже, — согласился волхв. — Воина без войны не бывает. Для нас появление нагов большого страха не вызывает, ну подумаешь, еще одна напасть, справимся, пусть не сразу, со временем но с бедой этой разберемся. Это в западном мире крик бы уже стоял до небес, а также плач и слезы. А мы тихо, по-деловому нечисть если не уничтожим, то снова загоним под землю…

— А как на это бы отреагировал азиатский мир? — полюбопытствовал Вадим. — Иначе?

— Слабы духом азиаты, всегда предпочитали уходить от опасности — Ворон подал ему чашку горячего чая, но потом снова забрал, достал из тумбы стола темную бутыль и добавил что-то. Крот попробовал и понял, добавка была явно спиртовая, похоже эликсир какой-то. — Славяне нагов раньше побеждали и сейчас победят, а азиаты с ними неизменно дружили. Ты даже представить не можешь, сколько нагов у них было в родне. Храмы им выстраивали огромные, в скульптурах из камня их облики на память сохраняли. Богами считали, молились им, людей скармливали, как жертву. Мерзость какая.

— Это точно, — согласился с колдуном Крот, действительно, кормить змей людьми было уж слишком. — Не стоило им этого делать.

— Слабы они были во все времена и разрозненны, — проговорил задумчиво волхв. — Королевств было много, все друг с другом воевали, поэтому искали силу, которая им бы помогла, а обычного человека во все времена за ценность не считали. Крестьяне и есть крестьяне, одного сожрут, других бабы нарожают. Мир был таким. Наши предки по-другому отношения выстраивали на этой земле, старались с каждым народом найти общий язык, иначе было нельзя, иначе смерть. Это сейчас, когда выросло поколение непуганое, мало что понимающее, кажется, что раньше все было просто и ясно.

— Может и так, — кивнул Вадим и протянул колдуну кружку, чтобы тот снова наполнил ее чаем, он хоть и жиденький был, но приятный, и настроение от него поднималось. — С нагами бороться непросто.

— Вот и я о том же, — Ворон наполнил кружку чаем. — Наука штука хорошая, только ею подменять все не стоит, многого она еще не понимает, не разобралась, а старое проверенное знание ничтожным и глупым считает, вот и случаются разные неприятные истории. Согласен?

— Наверное, — пожал плечами Вадим. — Я раньше тоже в нечисть не верил, считал, что их когда-то люди выдумали, а потом убедился, что существуют и кикиморы, и бесы, и драконы с василисками. Мы действительно рано знание предков списали, есть в нем то, что мы не понимаем. Вот ты волхв, мудрец и колдун, значит, можешь мне рассказать, что делать нужно?

— Но ты же не человечество спасать собрался, — покосился на него Ворон. — Оно, как я понимаю, тебе побоку?

— Большей частью побоку, — согласился Крот. — Правда, есть в нем отдельные экземпляры, которые мне дороги, а остальных лучше бы и не знать никогда.

— Так и думал, — покивал волхв. — Волк ко мне пришел спросить, как ему людей защитить, что ему сделать, чтобы и мир спасти и тебя не подставить? Любит он тебя, уважает, как брата, а ты зачем ко мне пришел?

— Сам сказал, придти, когда буду готов, — ответил Вадим. — Эта война из-за меня началась, люди гибнут, а я хоть к большей части городского населения любви не испытываю, но все равно чувствую себя сволочью. Вот и хочу спросить, что сделать, чтобы все обратно вернулось, стало так, как было…

— Как было, уже никогда не станет, — покачал головой колдун. — Дважды в одну и ту же воду не войдешь, да и земля не стоит на месте, несется по вселенной, значит, каждый миг другой.

— Круто! — Вадим поднял вверх большой палец. — Уважаю. Почти теория Эйнштейна.

— А ты небось считаешь, что я ее не знаю? — взглянул на него с усмешкой из-под седых бровей волхв. — Я же как и ты в обычной школе учился, потом в институте, так что все, что известно тебе, известно и мне, а кроме того еще и многое другое.

— Как? — растерялся Крот. — Как можно магией заниматься, имея высшее образование?

— А что такое магия, ты знаешь? — спросил Ворон. — Хоть немного представляешь, что это?

— Ну заговоры всякие, — пробормотал Вадим. — Порча, проклятия, обряды, пляски шаманские у костра…

— И что это по-твоему с материалистических позиций? — колдун выпрямился и смотрел на него требовательными серьезными глазами. — Раз это происходит, значит, это реальность.

— Не знаю, — покачал головой Крот. — Раньше считал, что все это чушь, попытка заработать обманом денежку, а потом своими глазами увидел, что это работает.

— А если я скажу, что идет взаимодействие на квантовом уровне, поверишь? — поинтересовался Ворон с усмешкой. — Что тонкие энергии это на самом деле энергии малых величин, которые наукой только начинают исследоваться? Что все непознанное во вселенной объясняется этими энергиями, включая и темную материю…

— Но если вам это известно, то почему не пошли в науку и не стали это исследовать? — спросил Вадим. — Вот бы и объяснили людям, что это такое.

— А кто тебе сказал, что всякое знание хорошо? — хмыкнул колдун. — Как только что-то новое появляется, так сразу находятся ловкачи, которые при помощи этого пытаются приобрести власть, богатство, либо просто отомстить кому-то. Пока все, что учеными открывается, используется как оружие. Слава богу, магические войны давно закончились, а то бы сейчас никому не поздоровилось. Бог мудр и бодливой корове рогов не дает, поэтому магией владеют большей частью те, у кого душа чиста.

— А как же порча, проклятия, сглаз… — Вадим замялся, — или что там еще существует гадкого в арсенале магов?

— Много чего есть, — неохотно признал волхв. — Погубить человека легко, для этого и энергии много не требуется, это спасти, вылечить сил нужно неимоверное количество. Но гадостью этой занимаются талантливые неучи, которые даже не понимают, какая сила им в руки попала. И недолго они в эти игры играют, без обучения и понимания полученной силы нарываются на откат или рвут свою ауру в клочья, а потом восстановиться не могут. Поверь мне, также черные маги и шаманы живут недолго…

— Интересная у вас, колдунов, жизнь… — улыбнулся Крот. — Если хилый сразу в гроб?

— Да чего уж там, — вздохнул Ворон. — Интересного, пожалуй, немного, больше обидного. Ладно, не для этого ты ко мне пришел, чтобы слушать мое нытье о том, как неправильно мир устроен. К тому же, это не так, все происходит так, как должно и в нужное время.

— И война, которую наги начали, тоже? — полюбопытствовал Вадим. — И это смысл имеет?

— Всему есть причина, — вздохнул волхв. — Этот мир не случаен и управляется не совпадениями, а реальными существами, преследующими свои цели.

— И кто же нами управляет?

— Боги, — пожал плечами Ворон. — Кто же еще?

— И где же они прячутся такие всесильные и всемогущие? — насторожился Крот. — И самое главное, чего от нас хотят?

— Определение бога нуждается в уточнении, — усмехнулся колдун. — Мне кажется, мы с тобой понимаем по-разному, что такое бог.

— Не знаю, — пожал плечами Крот. — Для меня это нечто страшное, всех пугающее и убивающее. По крайней мере, вся библия заполнена сценами расправы богов над людьми.

— Точно подмечено, но не совсем верно, — фыркнул волхв. — Как ты считаешь, программист пишущий какую-то игрушку, всемогущ и всесилен в своей программе?

— Конечно.

— А в реальности он всемогущ только до тех пор, пока игра не заживет по написанным им законам, — сказал Ворон. — Потом возможности его резко падают.

— Не понимаю это-то тут при чем?

— А что понимать? — удивился Ворон. — Есть геймеры, которые играют в придуманные кем-то игрушки, и есть те, кто эти игрушки придумал, но они, как правило, плохие игроки. Конечно, у них есть коды, но в самой игре они мало что могут изменить. Они могут уничтожить игру или игроков, но и только. Как ты думаешь, если ты что-то можешь уничтожить, ты всемогущ?

— Непростой вопрос, — Вадим задумался. Действительно программисты плохие игроки. И когда игра началась, они не очень многое могут сделать, только помочь кому-то, подбросить артефакт в нужное место, оружие. Стоп! Он, кажется, начал понимать, что ему хочет сказать ему Ворон. — Ты хочешь сказать, что я неслучайно нашел оберег?

— Вот и начал потихоньку соображать, — усмехнулся волхв. — Лежал твой камешек под землей не одно столетие, никому не мешал, никому не помогал, никто его не трогал, и мир был тих и спокоен. Относительно конечно. Люди воевали, уничтожали друг друга, создавали невероятное по своей мощи оружие, наслаждались своей властью и силой. И когда это самолюбование достигло невероятной величины, стало происходить множество странных событий. Солнце оживилось, изменился климат, пробудилась земля, ожили вулканы, начались землетрясения, начали таять льды, появилось множество ранее неизвестных болезней. Люди заговорили о конце света, сначала о возможном, потом о неминуемом. И в это время ты находишь небольшой камешек в давно забытых туннелях, проходы, в которые были завалены тысячи лет назад. И наги зашевелились, сначала попытались забрать артефакт, потом убить его носителя.

— Прохода они мне точно не давали, — согласился Крот. — Доставали повсюду, убить хотели.

— Вот видишь, а когда не получилось забрать у тебя оберег, начали войну против людей, — проговорил колдун. — И учти не по всему миру, а только в том городе, где живет носитель оберега, то есть ты. Может быть это и случайность, но вероятность ее настолько минимальна, что ею можно пренебречь.

— А что тогда собой представляет мой оберег? — спросил Вадим. — Почему все крутится вокруг него?

— А представляет он собой странную вещь доставшуюся от наших предков, он своего рода ключ, — Ворон задумался, замолчал, словно решая, что стоит говорить, а что нет. — Сложная вещь. Он твое тело меняет, думаю, готовит тебя.

— Ключ от чего?

— От того что когда-то упало с небес, — колдун неохотно начал рассказывать. — Давным-давно, еще до появления человека на этой земле упал небесный камень, а в нем знания, которые могут любую цивилизацию вывести на совершенно другой уровень. Камень называется — Алатырь, о нем существует множество легенд. Еще его называют каменной книгой, иногда голубиной.

— Почему голубиной?

— Потому что создали этот камень летучие существа, — объяснил Ворон. — Когда-то они вступили в конфликт с нагами и проиграли, тогда они решили сохранить свои знания и передать их новой, молодой цивилизации, надеясь на то, что она сможет отомстить за них. Твой оберег должен направить тебя к алатырю. Кстати, все, кто носил твой камешек когда-то, погибли.

— А вот такого нам не надо, — Вадим покачал головой. — Умирать я точно не хочу. А много таких носителей было за всю историю оберега?

— В летописях написано о троих… — Ворон задумчиво поскреб небритый подбородок. — Двоих убили наги, один сгорел при инициации.

— Сгорел?

— Послушай, — поморщился волхв. — Магический обряд дело непростое, в нем всякое случается, стопроцентной гарантии дать никто не может. Нравится тебе или нет, но оберег уже у тебя, и ты от него сможешь избавиться только после смерти, поэтому если хочешь жить, то учись им пользоваться, это даст тебе дополнительные шансы для выживания. Если обряд не провести, то рано или поздно тебя убьют наги, а инициация даст тебе силы для борьбы с ними.

— Каким образом?

— Ты сейчас дикарь, который нашел автомат, и использует его как дубину? — колдун налил себе еще чаю. — Инициация должна открыть твой разум для оберега. Так что, будем проводить обряд?

— Обряд так обряд, — вздохнул Крот. — Если честно, то надоело мне все, устал я. Давай инициируй. К черту!

— Ну и хорошо, — Ворон встал. — Но перед тем как тебя инициировать, нужно чтобы ты поел и отдохнул. Есть хочешь?

— Не откажусь.

— Тогда пошли, — колдун направился к двери. — Накормлю.

Неожиданно послышался какой-то странный звук, потом глухие звуки пулеметной очереди и пушечные выстрелы.

— Вертолеты над городом, — волхв прислушался и сам себе покивал. — Результата, я думаю, никакого это не принесет.

Звук отдалился, потом послышался далекий взрыв.

— Так один вертолет упал, второй улепетывает, — Ворон закрыл глаза. — Хорошо, вроде летчики все живы. Ладно, нас пока это не касается, пусть люди сами разгребают свои проблемы, у нас дела посерьезнее.

— Какие у нас дела? — Вадиму все больше нравился этот могучий седой мужчина. Была в нем сила, озорство и еще что-то настоящее, истинное. — Разве мы не людей спасаем?

— Нет, — покачал головой колдун. — Мы им будущее создаем, которого у них почти нет. Ты же знаешь историю о чудаке, который под собой сук пилил? Так вот наша цивилизация и есть тот чудак, если ей сейчас не предложить чего-то другого, то она его допилит и рухнет, а потом снова полезет на то же дерево. Так всегда было, только с каждым разом она поднимается все выше, и следовательно падать становится все больнее…

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Ночь была тихой, только где-то вдалеке звучали выстрелы из автоматов и пулеметов, ласковый ветерок обвевал лицо. Было тепло, с крыш капало, под ногами хлюпало, весна прогоняла зиму. Вадим даже зажмурился, так ему вдруг стало хорошо. Черное небо, звезды, покой — что еще надо для счастья?

— Уверенность в завтрашнем дне, — ответил Ворон.

— Это ты сейчас о чем? — спросил Крот.

— Мысли твои читаю.

— Зачем? — опешил Вадим. — Разве я разрешал?

— А что в твоих мыслях такого особенного, что их нельзя читать? — усмехнулся волхв. — Может в них мудрость какая есть, мне неподвластная? Или сложные они как теория относительности?

— Да нет, пожалуй, — вздохнул Крот. — Обычные.

— Вот именно, обычные мысли обычного человека, — усмехнулся колдун. — И правильные, кстати. Мне нравятся. Хорошо иногда ощущать себя в единстве с миром. Спасибо.

— За что?

— За твои мысли, теперь я знаю, что все у нас получится, — произнес задумчиво волхв. — Ты нормальный парень, Вадим Кротов. Честный, добрый, неглупый, умеющий любить и радоваться даже таким пустякам, как ветерок и звезды. Жизнь проходит быстро, а в памяти остается только неприятное, если это не уравновешивать хорошим, то совсем плохо получается. А еще я заметил, что ты идешь и не спотыкаешься, и уже обошел две большие лужи.

— И что в этом такого? — полюбопытствовал Вадим. — Ты же тоже не спотыкаешься…

— Ну я волхв, у меня зрение колдовское, им я в глубину каждого предмета проникаю, — ответил Ворон. — А вот ты почему все видишь?

— У меня ночное зрение есть, — неохотно признался Крот. — Мне его демон в другом мире установил, когда я ему надоел своим спотыканием, он мою голову взял, немного подержал и отпустил, и я стал видеть.

— Демоны неплохие маги, некоторые даже очень хороши, — колдун свернул к небольшому зданию. — Я с ними сталкивался пару раз, прогонял их из нашего мира. Удивил ты меня снова, Вадим. У тебя даже демоны в друзьях ходят, я же их иначе как врагами человеческого рода до этого момента и не считал, а получается, что чего-то не понимаю. Кто еще у тебя из нечисти в друзьях?

— Шишимора и анчутка, — сказал Вадим, улыбнувшись. — А еще одна хорошая девушка, которую я люблю, она настоящая ведьма.

— Ну вот и встало все на свои места. — Ворон включил свет, он был настолько ярким, что Кроту пришлось остановиться, подождать, пока глаза приспособятся. — Я же говорил, что камешек твой не просто так в нужное время появился, а вмести с ним и странные друзья, о которых ты раньше ничего не знал. Вот и получается, что кто-то тебя направляет, незаметно, по-тихому, скрытно, — Волхв открыл еще одну металлическую дверь, оттуда пахнуло холодом. — Вот заходи, набирай себе еды, какой хочешь. Здесь все есть, это холодильник столовой нашего завода.

— Так тут же одни полуфабрикаты…

— Конечно, но есть и плита, на которой можно все приготовить, — сказал колдун. — Волк это занятие очень любит. Сам я редко готовлю, а вот смотреть, как другие это делают, обожаю.

Глава восьмая

Дела кое-как налаживались. Нечисть выходила на охоту только ночью и убивала только тех, кто был безрассуден и бродил по городу после комендантского часа. Конечно, были нападения и на заставы, но их научились более-менее отражать плотным огнем из всех видов оружия. Теперь когда появились танки, стало намного легче. Их броню нечисти было трудно прожечь, а мощные пушки отбрасывали нечисть довольно далеко. Конечно, осколки снарядов не могли пробить их поле, но сила ударов была такова, что нечисть убиралась подобру-поздорову после первого же попадания. В некоторых местах использовали минометы, но они были не так эффективны, потому что твари не стояли на месте.

Наги перестали посылать на людей птиц и бродячих собак, вероятнее всего потому, что их очень мало осталось, обычные охотники перестреляли почти всех. Также перестали перебрасывать нечисть из другого мира после того как их стали уничтожать пулеметным и пушечным огнем, а пришельцы из чужого мира не имели защитного поля, значит были легкой добычей.

Потери бойцов свелись к минимуму — один-два бойца за ночь, что не так уж и много, в сравнении с началом, когда гибли десятками. Всего набегала цифра съеденных и утащенных в неизвестном направлении вместе с горожанами — десяток человек. Это несомненно был прогресс, и давал надежду на то, что все как-нибудь само рассосется. Власти успокоились, признали набеги отродья нагов как неизбежное зло, а людские потери приемлемыми, от преступности каждый день погибало гораздо больше, так что все стабилизировалось.

Конечно, репутация Харона пострадала, это был город, который он контролировал, и тут такой конфуз — почти полнокровная война. Но как он мог догадаться, что какой-то мальчишка, который и в охотниках то всего ничего, сумеет пробраться в святая святых нагов — в место кладки.

За то, что не уследил, тренеру уже высказали, как из ФСБ, так и из далекого центра борьбы с нечистью. Находился он в Москве, в обычном офисном здании. Кому принадлежала эта силовая структура, было неизвестно, на всех документах стоял гриф государственной тайны. Харон бывал в офисе только один раз, и то когда назначался главным охотником за нечистью по своему городу.

Впрочем, он и тогда понимал, что структура эта не столько силовая, сколько коммерческая. Желающих поохотиться за нечистью во все времена хватало, но продавать трофеи разрешалось только охотникам, и никто другой к этой кормушке не допускался. Это положение устраивало всех, вероятно даже нагов: охотники охотились за нечистью, нечисть охотилась за охотниками и горожанами, и все были довольны.

Наги получали привычную пищу в виде бомжей, диггеров и подростков сбежавших из дома, а люди имели материалы для секретных генетических лабораторий. Эта война была никому не нужна ни людям ни нагам, она спутала все карты. Властям пришлось реагировать, только разжиревшие чиновники не знали как. Хорошо, что еще имелась наполовину разваленная армия и МВД, на них и свалили решение проблемы.

Спецы приехавшие из Москвы пока не показали высокий класс, хоть самое современное оружие отдали им. Да они убили одного василиска и двух драконов, но при этом потеряли семерых своих. Конечно, соотношение потерь лучше чем у краповых беретов, те убили всего двух василисков и трех церберов. Претензий не было только к трем охотникам, приехавшим из далекой Сибири, те работали грамотно, организованно, много на себя не брали, но по трофеям превосходили всех остальных.

Особенно выделялся среди приезжих кореец, именно он и убивал больше всех. Харон уже задумывался над тем, как бы его переманить к себе. Теперь, когда у него возникли проблемы со своей командой, ему требовалось найти им замену. Жаль, конечно, даже сейчас его команда была самой лучшей, хоть они уже несколько дней не работали, а где-то скрывались. И виноват в этом он сам.

Надо было все делать не так: мальчишку нужно было убить, а уже потом договариваться об обмене, тогда бы все получилось.

— Переживаешь о парне? — спросил колдун. — Я слышу твои раздраженные мысли.

— Есть немного, — тренер вывернул на проспект. На стекле его машине был установлен красный флажок, который можно было различить издалека, поэтому его никто не останавливал. — Убить его надо было.

— Чем больше я об этому думаю, тем больше понимаю, что этого парня вообще трогать не стоило, — задумчиво проговорил Дерем. — Не нашего он круга. Защита у него стоит.

— О чем ты говоришь? — сморщился Харон. — Я же смотрел его. Какая защита? В нем магии ни на грош, даже не понимаю, как ему удавалось выжить.

— Магии нет, в этом ты прав, — согласился с ним Дерем. — А что ты слышал о Кассандре?

— Сумасшедшая предсказательница, которой никто не верил? — усмехнулся тренер. — Угадал?

— Она получила свой дар прорицательницы от нагов, — произнес колдун. — . Когда находилась в храме Аполлона на каком-то празднике из-под земли вышли две змеи и утащили ее, а потом через несколько дней ее обнаружили на городской площади почти невменяемой, после чего она и начала предсказывать.

— И что в этом такого интересного? — поинтересовался Харон. — Провидиц и сейчас хватает.

— Кассандра предсказала, что однажды придет человек, который освободит наш мир от змей, — проговорил Дерем.

— И что?! — спросил тренер. — Мало ли дурацких предсказаний было сделано?

— Кассандра назвала наше время, — безмятежно ответил Дерем. — Именно сейчас должен появится этот герой.

— И что?! — Харон свернул на узкую улочку. — Мало ли что скажет сумасшедшая прорицательница! Мне на это плевать!

— А вот нагам похоже нет, — произнес задумчиво колдун. — Уж слишком они интенсивно ищут нашего парня.

— И что? — Тренер резко затормозил, так как улицу перегородил огромный василиск, и потянулся за мечами… — Смотри, что творится. Надо вызывать спецов и мою команду, одни не справимся.

— А я начинаю думать, что Кассандра имела в виду именно Крота, — Дерем оглянулся назад. Сзади на дорогу выполз еще один огромный василиск, за ним шли два нага. — Не дергайся, я не чувствую опасности. Похоже, с нами хотят только поговорить. Убери оружие.

— Ну уж нет, — тренер одел сбрую, а за спиной закрепил мечи. — Без оружия я с этими тварями принципиально не разговариваю. Ты с ними хоть раз имел дело?

— Раньше видеть не приходилось, — неохотно ответил Дерем. — Мои знания большей часть теоретические.

— Так и думал, — фыркнул Харон. — Так вот имей в виду, что эти твари, я про нагов, ведут себя очень непринужденно, поэтому если во время разговора им захочется кушать, то они тебя схарчат не прерывая фразы, и даже не заметят, что потеряли собеседника.

— Да? — недоверчиво спросил колдун. — А я считал их существами высокоразумными.

— Это так и есть, — усмехнулся тренер, открывая дверь. — Вся беда в том, что они нас не считают обладающими разумом, поэтому и ведут себя как со скотом. Знаешь, как в деревнях валят козлов? Приласкают, погладят, слова ласковые скажут, а потом быстро проведут ножичком по горлу и готов козел. И сожрут тебя потом, любя. Наги любят людей, но только как вкусную и легкоусвояемую пищу…

* * *

Вадим вошел внутрь. И действительно — промышленный холодильник. Туши висят на крюках, говяжьи, свиные, майонезы, жиры, сыры на полках лежат, а в следующем помещении, где температура чуть меньше нашлись и овощи. Он бросил в большую сумку лук, картошку, морковь, отрубил от говяжьей туши окорок килограмм на пятнадцать и направился к выходу.

— Не много взял? — спросил Ворон. — Лишним не будет?

— Для одного многовато, — согласился Крот. — Но если ко мне Волк присоединится, то как бы мало не оказалось, поесть он любит, особенно мясо.

— Это правда, — улыбнулся колдун. — Волк хищник. Ну что ж, пойдем готовить. Сможешь сам, или Воислава придется будить?

— Тут ума большого не надо, — ответил Вадим. — Главное посуду найти.

— Об этом не беспокойся, — колдун открыл еще одну дверь. — Мы же на кухне, тут все имеется.

— А как ты за все это будешь расплачиваться? — спросил Вадим, раскладывая на алюминиевом столе мясо и овощи. — Это больших денег стоит.

— Не стоит беспокоится, — сказал Ворон. — Хозяин завода разрешил брать все, что потребуется, в том числе и продукты, а я пообещал, что ничего с его заводом не случится за время карантина.

— Это выгодное предложение для хозяина, — Крот нашел большой разделочный нож и приступил к разделке мяса. — Мы тут с Волком на одном небольшом заводике поработали, так от него одни развалины остались. Развалили, конечно, не мы, там василиски хорошо поработали, но больше всего вояки, после них одни развалины остались.

— Это еще ничего, — волхв сел на высокий стул. — Скоро сюда настоящая армия подтянется, а не внутренние войска, что сейчас стоят, те вообще стреляют только по площадям, они все разнесут. Василискам, правда, это помешает, они под землю уйдут, а потом снова появятся.

— Никак не привыкну к нашему разговору, — Вадим нарезал лук, морковь, капусту и бросал в огромную алюминиевую кастрюлю, где уже лежало мясо. — То чувствую, что разговариваю с обычным человеком, то вдруг дыхнет от тебя такой древностью и мудростью, что язык начинает заплетаться.

— А ты будь проще, — усмехнулся колдун. — Я и на самом деле твой современник, а значит, знаю все, что знаешь ты, а еще волхв, правда, тут посложнее. Мое знание позволяет делать многое, что недоступно современной науке, но главное, мне известно, как все устроено в этом мире.

— Вопрос спорный, — Крот налил воды, включил электрическую плиту и взгромоздил кастрюлю на металлическую матовую конфорку. — Думаю, никто по-настоящему этого не знает.

— Волхвам известно.

— А откуда?

— Как бы это сказать точнее… — Ворон задумался. — Я имею возможность получить любую информацию из ноосферы, говоря современным языком, а если древним, то со мной все знание предков. Когда мне исполнилось пятнадцать, меня инициировал мой дед. Сама инициация и заключалась в том, что для меня открыли каналы, по которым передается информация.

— Любая информация? — Вадим выставил температуру. — И все можно узнать?

— Все, что хочешь, — подтвердил волхв. — Только знание не всегда понятно.

— Тогда расскажи, почему наги войну нашему городу устроили? — Вадим внимательно посмотрел на волхва. — Ты же можешь получить эту информацию?

— Знаю я ее, — поморщился Ворон. — Но не все знания хороши, кое-что лучше не знать.

— И все-таки?

— Чтобы показать свою силу, чтобы люди отдали им тебя, чтобы поразвлечься, чтобы поесть вволю мясца — причин много, — ответил колдун. — Наги самые свирепые существа во вселенной, они занимают планеты одна за другой, а население этих планет превращают в рабов.

— Почему же они не захватили нашу планету? — спросил Вадим. — Или уже заняли, а мы этого не знаем?

— Земля находится слишком далеко, на самом краю вселенной, а их интересы находятся в другом месте, так что нам просто везет, — пожал плечами Ворон. — Поверь, змеи сильнее нас, им не страшно наше оружие, они имеют от него защиту, а вот против них нам не устоять. Они же могут создать любое существо, бактерию или вирус — для них генетика открытая книга.

— Но тогда почему они не уничтожают нас?

— Я же сказал, — вздохнул волхв. — Им нужна голубиная книга, они послали за ней один космический корабль и это ее экипаж держит в страхе всю землю. Если сюда прилетит армия вторжения, то у нас не будет ни единого шанса, а это вполне может произойти, вот почему людям нужен алатырь. Ты в силу случайного сочетания генов тот, кто сможет нам эту книгу дать. Если книгу найдут наги, то уничтожат всех людей, а сами улетят. Я хочу жить и хочу, чтобы жили люди, поэтому сделаю все, чтобы ты нашел алатырь.

— Понятно, — кивнул Вадим. — Выходит, все-таки нужно ее искать. А где?

— Ты сам нам скажешь после инициации.

— А когда ты собираешься ее проводить?

— Чуть позже, сейчас советую тебе пойти вон в соседнюю комнатку, там стоит диван, и лечь спать, чтобы быть отдохнувшим к тому времени, когда начнем обряд. За мясо не беспокойся, я за ним присмотрю.

— Ладно, как скажешь.

Вадим открыл дверь и действительно увидел стол и небольшой диван, покрытый белой простыней, вероятнее всего здесь находился кабинет заведующей столовой. Он лег и почти тут же заснул. Сны ему снились странные, то он зависал в черной пустоте космоса среди незнакомых ярких звезд, не зная, куда ему лететь, и где находится его родная планета. То бесконечно долго падал куда-то к темному невидимому дну, осознавая, что в конце падения разобьется на мельчайшие кусочки. Он пытался кричать, но из сомкнутых губ выползал только мучительный едва слышный стон.

А потом начались сражения с нагами, он дрался с ними мечом и еще какой-то сверкающей штукой, которая разрубала их на части, то ли это был лазерный меч джедая, то ли что-то другое, но результат всех битв был один и тот же — его убивали. Плохие были сны, противные, поэтому он даже обрадовался, когда проснулся. Он полежал на диване, приходя в себе, потом услышал голоса. Крот открыл дверь и увидел Волка, тот сидел за столом, который ел вкусно пахнущее мясо из большого тазика. На столе был нарезан кусками хлеб и стоял большой алюминиевый чайник. Ворон сидел рядом и пил чай.

Крот сходил в туалет и присоединился к ним. Мясо оказалось вкусным, пахло какими-то травками — вероятно волхв добавил их в его стряпню, и результат превзошел все ожидания. Хоть он и сварил много мяса, они точно съели больше половины. Вадим набил живот так, что едва мог шевелиться, и теперь пил чай, наслаждаясь каждым глотком. Ворон молчал, Волк тоже. Крот не выдержал.

— Э, мужики, вы чего? — спросил он. — Чего молчим?

— Помолчи и ты, — поморщился Воислав. — Мне тут Ворон кое-что рассказал, и я сейчас это обдумываю. Пока ясно только одно…

— Что?

— Что обряд инициации проводить надо обязательно, — Волк пожал плечами. — После него все станет ясно. И отказываться тебе от него нельзя, потому что выбора нет. На тебя охотятся наги. Харон готов тебя им отдать. Бежать надо, а некуда. Точнее есть куда, но ты не знаешь. Алатырь должен тебя защитить, только неизвестно, где он находится.

— Ясно, — Вадим достал телефон и набрал номер. — Лада? Тут меня собираются через какой-то обряд провести, вот звоню на всякий случай. Что? Тебе сюда не добраться, это далеко в промышленной зоне… Волк? Рядом сидит. Дать трубку.

Крот протянул телефон Воиславу, тот послушал, что ему говорит Лада, потом пожал плечами.

— Ладно, постараюсь.

И отключив телефон, усмехнулся.

— Приказано без нее никаких обрядов не проводить. Я сейчас отправляюсь за твоей девушкой, иначе она мне пообещала порчу, проклятие и еще какую-то гадость.

— Интересно, — хмыкнул волхв. — За что я люблю жизнь, так это за ее непредсказуемость. Эта та девушка ведьма?

— Ага, — ухмыльнулся Волк. — Причем довольно неплохая.

— Что ж, может так и должно все происходить, — колдун задумчиво посмотрел на Вадима. — Привези ее сюда, может она нам пригодится.

— За час должен управиться даже на той развалюхе, что я купил, — Воислав пошел к выходу из кухни. — Ждите.

— Вот и хорошо, — пробормотал колдун. — Идем, Вадим, проведем обряд.

— Но Слава же сказал, что без моей девушки его не проводить.

— Он много чего сказал, но слушать его стоит не всегда. — усмехнулся волхв. — Не бойся, ничего с тобой не случится. Обещаю.

Колдун вышел в зал, растолкал по углам столы, освободив в центре круг диаметром примерно пять метров, очертил его мелом и начал рисовать по краям какие-то сложные символы.

— К чему мне готовиться? — просил угрюмо Крот. — Что может меня убить?

— Не знаю, — Ворон развел руками. — Я такой обряд провожу впервые, в летописях о нем сказано, что он соединяет тебя с камнем, при этом поскольку он полон энергии, то она пройдет через тебя. Слабого это убьет, тебя не должно.

— А если это все-таки случится?

— А куда тебе деваться? — ответил колдун. — Если ты не пройдешь обряд, то умрешь в течение года, если пройдешь, появится шанс прожить еще много лет.

— Вроде и знаешь, что вранье, а все равно как-то утешает, — грустно улыбнулся Вадим и почувствовал, как знакомо нагревается камешек, а чувство опасности начинает тихо повизгивать. — Что нужно делать?

— Просто встань в круг, а лучше всего, садись на пол, — сказал колдун, стараясь границу круга не переходить. — Я не знаю, сколько времени займет обряд. Терпи, раз оказался в точке, после которой меняется мир. Я тебе сочувствую, честно. Глаза закрой. Думай о чем-нибудь хорошем.

Волхв протянул руку и что-то прошептал, по границе круга пробежала искра, потом мел вспыхнул ровным, мягким светом, почему-то Вадим сразу понял, что к этому свету лучше всего близко не подходить — смертельно опасно. Его мягко прижало к стулу, вспыхнул яркий слепящий свет, который тут же потух. Неожиданно дверь открылась и в столовую вошел Волк, за ним шла Лада с большой дорожной сумкой. Ее куртка и шапка были покрыты снегом, впрочем, сумка тоже. Крот радостно улыбнулся девушке и спросил у волхва, задумчиво сидящего у края круга.

— Можно я поговорю со своей любимой ведьмой? Я на минутку, а обряд продолжим потом…

— Обряд продолжим потом… — повторил за ним Ворон все также задумчиво. — Какой обряд?

— Но мы же собирались его провести, — недоуменно нахмурил брови Крот. — Тот, который должен был меня примирить с камешком.

— Мы его и провели…

Вадим перешагнул меловую черту и ничего не произошло. Он так и не понял слова колдуна. Что значит — провели? Неужели эта вспышка яркого света и весь обряд? Или у волхва ничего не получилось? Он обнял девушку и поцеловал в румяную щечку, та улыбнулась.

— Вспомнил таки обо мне?

— И не забывал.

Лада улыбнулась и, вдруг насторожившись, посмотрела на Ворона и спросила шепотом.

— Это кто?

— Волхв.

— Из тех, из древних?

— Вполне современный колдун с высшим образованием.

Девушка подошла к Ворону и почтительно поклонилась.

— Меня зовут Лада, я потомственная ведьма и подруга этого оболтуса.

— Вижу, — колдун закрыл глаза. — У вас есть дар и ум. Не бросайте этого парня, в вас он черпает силу.

— Спасибо, — Лада поклонилась еще раз. — А теперь когда мы познакомились, расскажите, что вы с ним сделали?

— Неужели заметила? — удивился волхв. — А что именно?

— У него цвет ауры поменялся, — сказала девушка. — Да и энергией от него так и пышет.

— Я его инициировал, породнил с камнем, — ответил волхв. — Теперь они одно целое.

— Я видел только вспышку яркого света, — вздохнул Крот. — И на этом мои воспоминания заканчиваются..

— Эта вспышка длилась почти час, — сказал волхв. — И с меня за это время семь потов сошло.

— Хочешь, сказать что во мне что-то изменилось? — Крот потрогал себя руками. — Вроде все нормально, или я чего-то не понимаю?

— Ты не меня спрашивай, а себя! — фыркнул Ворон. — Сначала боялся, бормотал, что не хочет умирать, а когда инициация произошла, интересуется, что с ним случилось. Могу сказать только, что если поменялась аура, значит, изменения произошли глубокие, затрагивающие не только саму личность, но и энергетическую оболочку, а она у человека многослойная, ее так просто не поменяешь.

— Я не понимаю, — вступила в разговор Лада, она внимательно слушала, переводя свой разноцветный взгляд с одного говорившего на другого. — Какая инициация? Что вы сделали с моим парнем?

— Инициировал я Вадима. — сказал Ворон. — Сплавил с его оберегом, настроил на одну частоту, и теперь это должно дать свои результаты. Камешек-то не простой, в нем энергия мощная и сила великая.

— Проще говоря, подключил к высоковольтной линии электропередач и теперь нужно ждать, что из этого выйдет, — недовольно покачала головой Лада. — А вариантов всего два: либо сгоришь, либо засветишься, как лампочка.

— А ты считаешь, что можно было сделать по-другому? — колдун поднял седые брови. — Так?

— Требовалось просто подождать, — ответила девушка. — Изменения в нем уже шли.

— Только тогда от этого города мало бы что осталось, — пожал плечами волхв. — Я беспокоился о людях. Этот парень сам взял в руки этот камень, а значит, сам выбрал свою судьбу.

— Ясно, — Вадим вздохнул. — Есть хочу, словно и не ел ничего, у нас там мясо осталось?

— Привет, напарник, — Волк хмуро улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?

— Что во мне не так? — Крот посмотрел на Воислава, лицо у того было хмурым, правая рука лежала на поясе рядом с кобурой, левая на рукоятке кинжала, кстати того, что ему когда-то дал Макс. Уж кому-кому, а Волку он доверял, и его чутью тоже. — Что ты во мне ощущаешь?

— Чужим от тебя пахнет, очень чужим, — произнес Слава. — Я бы сказал — даже чуждым.

Сумка, которую принесла Лада, зашевелилась, и из нее вылезла Маша, а за ней и Прошка. Вид у них был какой-то смущенный. Шишимора, увидев Крота, сразу залезла к нему на руки, а Прошка встал с ним рядом.

— Ты чувствуешь во мне опасность? — спросил Вадим Воислава. — Точно?

— Пока нет, — Волк странно покачал головой. — Просто ощущения необычные. Я знаю, что передо мной ты, но внутри тебя кто-то другой.

— Убьешь меня?

Лада подошла ближе и насторожилась. Ее правая рука непроизвольно сложилась щепотью, Ворон тоже напрягся, и протянул вперед руки.

— Подумать надо, — Воислав прислушался к себе. — Вероятнее всего — нет: опасность отсутствует, имеется только чуждость, и кроме того, я просто не могу — ты мой друг и напарник.

— Плохо, что я ничего не чувствую, — вздохнул Вадим, — Хоть бы знать, за что меня будут убивать.

— Ничего, прорвемся, — Воислав шагнул к двери. — Пойдем, пожрем?

— А то! — Крот посмотрел в разноцветные глаза Лады, обнять он ее не решился, так странно и напряженно она на него смотрела. — Тут столовая и сварено куча еды, ты с нами?

— Ты изменился, но я все равно чувствую в тебе что-то родное, — девушка неопределенно пожала плечами. — Все как-то странно и становиться с каждым мгновением все страннее, и я не успеваю привыкнуть к твоим изменениям. Покушаем, только тебе придется кормить нас троих, Машка с Прошкой никогда от еды не отказываются.

На кухне все уместились за разделочный, обитый металлом стол и стали жадно есть. Похоже, проголодался не только Вадим, но и все остальные тоже. Огромная кастрюля опустела наполовину, прежде чем все насытились. Маша сидела у него на одном колене, Прошка на другом, оба выхватывали мясо из тарелки, иногда ворчливо ссорясь из-за лучших кусочков. Остальные ели молча, но при этом поглядывали на Крота, чего-то от него ожидая, а он просто ел, ни о чем не думая. Лада права: было странно, стало еще страннее. Вот прошел он инициацию и что?

Аура изменилась… А какую роль она играет, он же ее не видит, как и любой другой нормальный человек. Ее разглядеть могут только экстрасенсы, у которых чувствительность выше, чем у других, так они по-своему уроды. Вадим поднял глаза и увидел, как поморщилась Лада, должно быть прочитала его мысли. Он вздохнул, подмигнул ей и отставил в сторону тарелку.

— Ну и какой у нас план? — спросил Крот. — Что мне теперь делать?

— План простой — ждать, — буркнул Ворон, он ел только овощи, сделал себе салат из моркови и капусты и сосредоточенно жевал. — Я инициировал тебя, ты меняешься, скоро твои изменения дойдут до нужного состояния, и тогда вероятнее всего сам скажешь, что нам делать.

— А если нет?

— Нам некуда спешить, — волхв захрустел вкусно морковкой. — Все произойдет само собой в нужное время. Все в этом мире устроено мудро.

— Ясно, будем ждать, — Вадим посмотрел на Волка. — А что там в городе, что новенького?

— Вояки расставили на улицах полевые кухни, кормят народ кашей и макаронами, — ответил Слава. — Разрешено передвигаться по городу до наступления темноты свободно, потом улицы перекрываются бронетехникой. Заработали кое-какие предприятия, открылись магазины, власти пообещали, что дети на следующей неделе начнут учиться. Мэр заявил, что город отходит от первоначального шока и возвращается к нормальной жизни.

— А он что действительно возвращается? — удивился Вадим. — Я этого не заметил.

— Все осталось по-прежнему, — пожал плечами Воислав. — Ночью нечисть вылезает из своих нор и собирает свою кровавую дань с города. Люди по-прежнему гибнут, но, правда надо признать гораздо меньше, чем раньше. Солдатам удается сдерживать натиск, прибыли танковые части, благодаря этому становится спокойнее, хоть по-моему мнению ничего не изменилось. Вояки не убили ни одну тварь, а только оттесняют обратно в норы. Спецы из Москвы замочили несколько тварей, в том числе и дракона каким-то новым сверхоружием, больше потерь у нечисти нет.

— Интересненько, — хмыкнул Крот. — Что за оружие?

— Сарафанное радио сообщило, что к ним прибыла группа ученых, которая привезла с собой лучи смерти, они вроде воздействуют на нечисть на клеточном уровне. Спецы выделили лучшую команду для его испытания, но пока имеются какие-то недоделки, да и оружие это действует на небольшом расстоянии — в общем, пока ничего особенного.

— Понятно, — Кивнул Вадим. — Что еще нового?

— Бобер рассказал, что на Харона давят, требуют, чтобы он предоставил свою лучшую бригаду охотников для охраны секретных подземных объектов, а тот отмалчивается, потому что не знает, что сказать: тебя-то он фактически продал нечисти, а я без тебя работать не буду. Борис предложил пойти к Харону и попробовать снова помириться.

— А ты что думаешь?

— А я подожду, пока Харона совсем припечет, — произнес Слава. — Может подобрее и посговорчивее станет, тогда и поговорим, тем более что после инициации неизвестно что с тобой будет. Может ты в крутого воина превратишься, и с нечистью мы с тобой справимся.

— Чтобы ни случилось с тобой после этой инициации, — Лада прижалась к Вадиму и шепнула ему на ухо. — Я тебя не брошу.

— Хорошо, — Крот ее обнял и поцеловал. — Я тебя тоже люблю.

— Мне бы хотелось знать, чего вы все ждете? — Лада посмотрела на волхва. — Каким гадостей?

— В летописях ничего не сказано о том, что происходит после инициации, — ответил Ворон.

— Почему?

— Не выжил никто из носителей.

— Что?!! — Лада даже поперхнулась чаем. — И вы об этом молчали?

— Ему я сказал, он знает, — колдун похлопал по плечу Вадима. — Теперь известно и тебе. И что ты сделаешь?

— Привязываться к нему не буду! — буркнула девушка. — Сердце закрою.

— А сможешь?

— Буду пытаться.

— Это вы сейчас обо мне говорите? — поинтересовался Крот. — Мою судьбу решаете?

И тут его скрутило. Вроде бы ничего не произошло, он по-прежнему сидел за алюминиевым столом и держал в руках кружку чаю, только смотрел он на себя откуда-то сверху, метрах с десяти и казался сам себе маленьким и жалким. Еще его зрение странным образом двоилось, он видел то фигуры сидящих рядом людей, то они превращались в облачка энергии, причем в них можно было различить какие-то сложные структуры. Больше всего это напоминало сахарную вату с центральной пластмассовой палочкой, только у Волка палочка была пробита под углом еще одной небольшой. У Лады таких палочек было две, у волхва три. А вот у него целых четыре, и они были расположены иначе, чем у других. Да и энергия в его облачке была какой-то другой, она постоянно перемещалась, двигалась, искрилась, собиралась в крупные сгустки и снова рассеивалась. У анчутки и Мары энергетическая оболочка была темной, не золотистой как у людей, и внутри не было палочек — они явно не принадлежали этой планете.

Кроме зрения, поменялся и слух, он слышал сопение Машки, покряхтывание Прошки, стук сердца Лады, шорканье подошвы Волка и тихое безмятежное посапывание Ворона, и все это было настолько било по ушам, что он мог выделить каждый звук. Даже слышал, как в шерсти у шишиморы ползала блоха.

Вадим восхищенно поцокал языком и вдруг понял, что все смотрят на него.

— Что?!

— Ты как-то странно замолчал, — произнесла девушка. — У тебя глаза стали другими.

— Какими?

— Цвет поменялся, стали более желтыми что ли…

— Отстаньте, а?.. — поморщился Крот. — Нормально все со мной, и перестаньте на меня пялиться, словно на голый манекен в магазине. Что со мной не так?

— Да все не так, — хмыкнул волхв. — Ты на глазах превращаешься во что-то иное.

— Так нефиг меня было инициировать! — воскликнул Вадим. — Жил себе нормально до этого, или почти нормально, никому не мешал, а теперь что?

— Успокойся, — прохладная ладошка Лады легла на его губы, и ему почему-то сразу стало спокойно и приятно. — Я тебя не брошу, и Волк тоже, мы — твои друзья…

— Друзья… — проверещала Маша и прижалась к нему.

— Друзья… — откликнулся Прошка с другой стороны и боднул маленькими рожками.

И в этот момент Кроту вдруг стало необычайно хорошо. И все стало неважно. Действительно, какая разница, что с тобой происходит, если у тебя есть друзья и любимая? Эта простая мысль так поразила Крота, что он даже на мгновение замер, переваривая ее. И как это он раньше об этом не догадывался?

— Спасибо, — Вадим сунул Машке кусок мяса из своей тарелки. Прошка недовольно заворчал, пришлось дать и ему. Девушка прижалась к его плечу.

— Идиллия, блин! — фыркнул Воислав. — Ведьма, нечисть и непонятно кто!

— Завидуешь? — улыбнулся Крот.

— Немного, — признался Волк. — Жизнь — странная шутка, когда я от тебя собак отгонял, то видел перед собой испуганного худенького парнишку, одинокого и несчастного, а сейчас передо мной сидит здоровый мужик с бицепсами больше моих, сильный, уверенный в себе. А рядом с ним сидит милая девушка и две твари, которым не место в этом мире, но почему-то вместе с тобой смотрятся они очень органично, и все они любят тебя.

— И все-таки чего мы ждем? — Вадим взглянул на Ворона, тот задумчиво пил чай, поглядывая на него со странной усмешкой. — В городе, насколько я знаю, сейчас люди умирают. Не то что я хочу с кем-то там сражаться, просто людей жалко, там же и мои приятели есть и подруги.

— Подруги? — Лада больно его ущипнула. — Кто такие, почему не знаю?

— А что меня слушать? — пожал плечами Ворон. — В данном случае все не от меня зависит, а от тебя, ты разворошил муравейник, тебе его и успокаивать.

— Волк сказал, что ты знаешь, как эту бучу прекратить, — сказал Крот.

— Я сказал — должен знать, — поправил его Слава. — Первую же войну с нечистью благодаря волхвам выиграли, они загнали нагов под землю.

— Виевичей, — произнес наставительно Ворон. — Наги — слово иноземное, оно хоть и одно и то же, а все-таки не гоже его при мне произносить.

— Зато оно короче, — фыркнул Волк. — И понятнее.

— Непонятнее, — покачал головой колдун. — Виевичи, от слова «вий», а наги происходят от слова «змей», что значит — змеиный народ.

— Для меня это однозначные понятия, — пожал плечами Воислав. — Змея она и есть змея.

— Разница есть, — усмехнулся волхв. — Ты вия не видел, вот увидишь, тогда поймешь, что они его сыны.

— А ты сам видел?

Вадим вдруг перестал слышать эту беззлобную перепалку, его снова понесло куда-то, на этот раз дернуло куда-то верх, причем его тело осталось внизу, а вот он сам или какая-то часть проскочила через крышу и зависла над ней. Видел он не совсем обычно, своим новым зрением. Оттенки серого на сером, но разобраться можно было, к тому же еще добавлялось видение разного рода энергий, что расцвечивало мир новыми, ранее невиданными красками.

Он видел, как из глубин подземелья наверх выбирается нечисть: василиски, драконы, какие-то странные существа, покрытые с ног до головы костяными пластинами, походившие на нильских крокодилов.

Но поразило его не они, а то, что в глубине земли оставалось еще немало этих существ, он начал считать, но сбился, потому что они постоянно перемещались, а наверх поднималось не больше пары десятков. Если такое небольшое количество смогло перепугать весь город, то что будет, когда вверх поднимутся и остальные?

Точно придет конец этому городу. Впервые он понял, насколько велики и опасны силы, которые он разбудил.

Город спал, небольшие огоньки людей он видел в виде маленьких облачков, одни больше, другие меньше. Дома тянулись вверх и напоминали новогоднюю елку, девяти, шестнадцати, двадцатичетырех этажей смотрелись скромно, почти незаметно, а уж заставы военных смотрелись совсем куце и неопасно. Он вгляделся вдаль — туда, к горизонту, откуда шел неясный, но мощный свет, но тут его снова потянуло вниз, и Вадим успел только заметить направление, откуда тот изливался.

— Ты чего молчишь? — толкнула его в бок Лада. — Тебя спрашивают, а ты не отвечаешь.

— Что спросили? — Крот заморгал глазами, переход от одного зрения к другому был неприятнее, на глаза даже навернулись слезы. — И кто?

— Спросил я, — проговорил густым басом волхв. Вадиму было непонятно, откуда он у него появился, вроде как раньше он говорил иначе, но прежде чем он удивился, колдун заговорил обычным голосом, и Крот понял, что шутку с ним сыграло его новое восприятие. — Нам нужно знать, что мы будем делать? Ты готов рассказать?

— Еще нет, — покачал головой Вадим. — Со мною что-то происходит, но я пока не понимаю что, вот только что наблюдал город с высоты, и заметил яркий свет, идущий из-за горизонта.

— С какой стороны? — быстро спросил Ворон. — Запомнил?

— В общем — да, — кивнул Крот. — С северо-востока.

— Вот ты и дал нужный нам ответ, — проговорил задумчиво волхв. — Это совпадает с моими предположениями.

— Какими?

— Ты назвал направление, куда нам идти, — колдун загадочно улыбнулся. — И мы туда пойдем.

— А что там по-твоему?

— Алатырь, что же еще, — Ворон пожал плечами. — Оберег должен показывать направление на него.

— Но не он показывал мне направление, — покачал головой Вадим. — Я сам увидел этот свет, а значит, мог и ошибиться.

— Мы этого никогда не узнаем, если не пойдем туда, — волхв налил себе кружку чая и выпил медленными глотками. — Как хорошо знать, что мир непредсказуем, что еще есть возможность узнать то, что не знает больше никто.

— Да, — покивал головой Крот. — Точно крыша поехала…

— У волхвов не едет крыша, она у них слетает со стропил еще в детстве, — возразил Волк, который внимательно прислушивался к разговору. — Нормальными их никто никогда не называл, но неразумными тоже. Их мудрость идет оттого, что они видят скрытое, недоступное другим.

— Он прав, — поддержала Славу Лада. — Волхв обладает большой силой, значит, мы должны его слушать.

— Ну как скажете, — Крот грустно усмехнулся, — но если желаете слышать мое мнение, то сейчас нам надо лечь и отдохнуть, а пойти за этим непонятным светом завтра.

— Принимается. — Волхв встал. — Лучше действительно всем лечь спать. В соседнем здании когда-то находился красный уголок, там на сцене места хватит всем, правда, нет одеял и подушек, но, думаю, это лучше, чем ничего.

— Пошли, — Вадим взял на руки Машу, но кикимора спрыгнула на пол.

— Кушать… — проверещала она.

Прошка соскочил вслед за ней, и они унеслись в темноту сразу, как только колдун открыл дверь. До соседнего здания было недалеко, несмотря на то, что на улице царил непролазный мрак, дошли они быстро, вероятно потому что каждый видел в темноте. Дверь Ворон открыл, достав из кармана огромную связку ключей. Внутри было тихо, пахло пылью и еще каким-то неуютом что ли.

Крот сразу пошел на сцену наверное потому, что не представлял себе сна в театральном кресле, Воислав и Лада устроились на первом ряду. Они о чем-то тихо переговаривались, он не прислушивался, хоть при желании мог услышать каждое слово. Ему было как-то не по себе, твердая поверхность сцены качалась под ним словно палуба корабля, его поднимало то вверх, то вниз, и от этой качки мутило. Желудок-то подкатывал к горлу, то уносился куда-то к пяткам. Ему было скверно и очень одиноко. Наверное, так себя чувствует человек перед смертью. Нагие и одинокие мы приходим в этом мир, такими же и уходим…

О господи, совсем недавно он жил нормально, ни о чем таком не думал, его вполне устраивала жизнь, которую вел: работа, приятели, выпивка по пятницам, лазанье по подземельям в выходные. Как же он был счастлив! Только сейчас он это понял, когда уже ничего не вернешь, когда все стало невероятно сложным, когда мир из обычной клоаки превратился во что-то странное, загадочное, в чем невозможно разобраться.

Его подбросило вверх, он пролетел через крышу и завис в холодном влажном воздухе. Точно скоро весна. Сыро-то как, течет, тает… Он сверху смотрел на себя и видел, как в его теле продолжают происходить странные процессы. У него уже кости стали другими, немного толще и теперь могли гнуться, не ломаться, а после этого возвращаться в прежнее состояние. Изменилась кровь, печень, почки стали больше. Вадим представил себе, как он с таким телом придет на прием к врачу, и мысленно рассмеялся, представив что тот увидит на рентгеновском снимке.

Ему стало еще более холодно и одиноко, он как-то незаметно для себя снова вернулся в свое измененное тело и попытался заснуть, но в голову лезли разные мысли. А что если изменится и его внешность, и станет он чем-то вроде нага и что тогда? Как к этому отнесется Лада? А Волк? Он-то охотник, его работа убивать таких. При одной мысли о девушке, ему стало так тоскливо, что он закусил себе губу, чтобы не застонать от внутренней невыносимой боли. Он же любит ее, ему без нее никак. Не выживет он, да и смысла нет в том, чтобы выживать одному. Скучно. Да, удружил ему волхв со своей инициацией.

Девушка то ли услышал его мысли, то ли вдруг сама поняла, что ему плохо, но она поднялась на сцену, легла рядом и поцеловала его в щеку.

— Все будет хорошо.

— Не будет, ты даже не представляешь, в кого я превращаюсь, — прошептал он. — Я же становлюсь мутантом!

— А мне плевать, — Лада прижалась к нему. — Я и сама мутантка, и Волк мутант, и Ворон тоже — тут вообще собрались одни мутанты.

— Ты не понимаешь, я становлюсь совсем другим, у меня внутри все меняется. Ты слышишь мое сердце?

Девушка положила свою голову ему на грудь.

— Слышу, бьется как бешеное, — в ее голосе не было тревоги. Она погладила его по щеке, и он едва не замурлыкал, так ему стало хорошо. — Если ты уродливый мутант, то почему мне хочется тебя целовать?

— Не знаю, — он прижал ее голову к груди и погладил по волосам, от которых приятно пахло. — Может ты еще не поняла, насколько я изменился?

— Что еще в тебе не так?

— Не знаю, — он вздохнул. — Я же еще меняюсь.

— А там? — рука Лады скользнула вниз. — Ничего не пропало?

— Нет, — он облегченно вздохнул. Его крайняя плоть напряглась от этого прикосновения. Господи, она с ним, и не собирается его бросать, какое же это счастье! — Там все в порядке. Пока, по крайней мере….

— Вот это береги, — тихо рассмеялась девушка. — А остальное, как говорил Карлсон — дело житейское.

— То есть, ты меня не бросишь? — уточнил Крот. — И будешь со мной и дальше?

— Конечно! — она улыбнулась. — Ты дурачок! Ты даже не представляешь, как я рада тому, что нашелся человек, который еще страннее меня. Который от меня не шарахается, узнав, что я ведьма. Который любит меня и искренне желает мне счастья. Я же ощущаю твои чувства, они для меня как теплый дождик в солнечный день, вот прошел он, и мир становится чистым и светлым, а все плохое куда-то уходит. Неужели ты думаешь, что я такого упущу? Я же не дура, я знаю, без тебя мне будет очень одиноко в этой жизни, так что мне все равно, в кого ты превратишься, главное, чтобы ты меня любил.

— Я буду, — растроганно проговорил Вадим. — Мне хорошо с тобой. И… спасибо за твои слова.

— Пожалуйста, но вообще-то я больше о себе заботилась, — девушка его нежно поцеловала. — Мне без тебя будет очень плохо жить.

— Правда?

— Правда.

— А выйдешь за меня?

— Ты все время какие-то глупости спрашиваешь, — тихо рассмеялась Лада. — Если нам хорошо и без этого вдвоем, так зачем все портить? К тому же, я еще не готова к серьезным отношениям, это ж тоска такая. У меня подруги, которые повыскакивали замуж, стали какими-то обыкновенными, у них на уме одни заботы, они всего опасаются, все время чем-то заняты и при этом, заметь, несчастны. Вроде добились чего хотели, а счастья нет, наоборот. А про тех, кто обзавелся детьми, я уже и не говорю, у них одни хлопоты. Конечно, каждая девушка мечтает выйти замуж и нарожать от любимого детишек, а потом поднимать их и мучиться, но я к этому еще не готова, да и я еще ведьма, мне бы себя узнать получше, свои возможности. Но если ты из-за этого так переживаешь, то могу дать слово, что если и выйду когда-нибудь замуж, то только за тебя. Такой ответ устроит?

— Устроит, — выдохнул с облегчением Крот, подсознательно он все время ждал, что девушка ему откажет. — Только может к тому времени я так поменяюсь, что тебе со мной рядом будет находиться опасно.

— Ты сказку «Аленький цветок» читал? — спросила Лада. — Она в детстве у меня была самая любимая.

— Конечно читал.

— А никогда не думал о том, что это не сказка, а быль? — девушка удобно устроилась в его объятиях, от тепла ее тела ему было хорошо и покойно, и даже глаза начали понемногу слипаться. — Я почему-то сейчас подумала о том, что это вполне могло быть. А главная мысль сказки: неважно, как человек выглядит, главное, чтобы с ним было хорошо, все остальное ерунда. Мне хорошо с тобой, мое чудовище.

— Не знаю почему, но мне нравится ход твоих мыслей, — Вадим погладил Ладу по плечу. — Давай спать, завтра будет тяжелый день.

— Это дома сидеть и всего бояться тяжело, а что-то делать легко, только страшно, — она положила голову на его руку и тихо засопела. — С тобой так спокойно…

Крот тихо улыбнулся и замер в неудобной позе, боясь ее потревожить.

Глава девятая

— Здоровая скотина, — произнес Дерем, глядя на огромного василиска, переступающего нервно с ноги на ногу. Люди ему явно не нравились, а трогать их ему, похоже, не разрешили, вот он и нервничал, не зная, что делать. Харон двигался легко, настороженно, оружие держал наготове, в том числе и свой арбалет, стреляющий серебряными болтами. Колдун беззвучно шевелил губами, повторяя заклинания, которые можно использовать против бронированного зверя. — Такого просто так не убьешь.

— И непросто не убьешь, — отозвался тренер. — У него защита от любого предмета летящего с большой скоростью, его ни пули не берут ни стрелы. Даже мой арбалет против него бессилен.

— Магия, — покивал колдун. — Я ее чувствую.

— Для кого-то магия, а для кого-то неизвестные знания и технологии, — Харон остановился в трех шагах от василиска, глядя в его огромные желтые с вертикальным разрезом глаза. — Впрочем, это одно и то же. И что дальше? Не пойму…

— А дальше… — услышали они голос за спиной, — мы поговорим.

Тренер оглянулся, одновременно вытаскивая меч и остановился не зная, что делать. Перед ним стояла обыкновенная девушка, одетая в легкий пуховик, низкие сапожки и вязаную шапочку. Если не считать толстого слоя макияжа, да, пожалуй, глаз, в которых светилось что-то непонятное, она ничем не отличалась от других, но ощущение, что перед ними появилось что-то иное, почувствовали оба. Харон сжал рукоятку клинка, а колдун прошептал.

— Магия. От нее так и разит магией. Она сильнее меня во много раз.

— Что вам угодно, сударыня? — коротко поклонился Харон, но меч не убрал, только опустил его к земле. — Это вы нас остановили?

— Я, — девушка улыбнулась мелкими, острыми, явно нечеловеческими глазами, и василиск за спиной взревел и зашагал куда-то в сторону. — Меня послали проводить вас к месту встречи.

— Кто послал? — требовательно спросил тренер.

— Повелитель, — девушка снова показал острые зубки, и Харон вдруг заметил, что кожа у нее имеет зеленоватый оттенок. — Мы его называем так, и вам советую называть его также.

— А как нам вас звать? — Харон был вежлив, но бдительности он не терял. — У вас есть имя?

— Называйте меня Ириной, — девушка тихо рассмеялась. — Мое истинное имя вам все равно не выговорить. Идите за мной, уберите оружие, не бойтесь, вам никто не собирается причинить вреда.

— Если приведешь нас в ловушку, умрешь первой, — предупредил тренер, неохотно убирая меч и арбалет. — Я буду следить за тобой.

— Ты смешной, человек, — улыбнулась Ирина, показав острые зубы хищника, которыми хорошо рвать живую плоть, а не перетирать зерно и траву. — Для того чтобы убить тебя, не нужно строить ловушки. Ты примитивен, не то что твой товарищ, который обладает истинной силой, пусть и небольшой. Идите за мной.

Девушка прошла во двор многоквартирного дома через арку, зашла в подъезд и открыла дверь подвала. Харон следовал за ней осторожной быстрой тенью, меч он убрал, но руку держал на рукояти кинжала. Колдун шел беспечно, разглядывая Ирина с нескрываемым любопытством, но подходить к ней ближе, не решался. Они спустились вниз по лестнице, прошли вглубь подвала, и тут девушка остановилась. В подвале было темно, зрачки у Харона расширились, видел он, конечно, не очень хорошо, но видел, а вот Дерем не видел ничего, потому что спотыкался на каждом повороте.

Тренер поморщился, когда увидел, как отлетела чугунный люк на полу и из него показалось тело огромной змеи. Она мгновенно оказалась рядом с Хароном, ее огромная голова размером с бочонок поднялась над полом и зависла над его головой.

— Здравствуй, человек, — послышался невыразительный шипящий голос. Колдун рядом охнул, и поднял вверх руку, по его пальцам пробежали разноцветные искорки, но они тут же погасли, когда Ирина ударила его по руке. — Мы разговаривали с тобой раньше.

— Может быть, — тренер сжал рукоятку кинжала, хоть и понимал, что этим оружием такого огромного змея не убьешь, да и мечом тоже. Он старался не показывать, что боится, но его голос предательски дрогнул. — Я вас плохо различаю.

— У нас была договоренность, человек, — прошипела снова змея. — Ты должен был отдать нам человека, который вмешался в нашу жизнь, а за это мы пообещали тебе неприкосновенность. Так?

— Вообще-то мы договаривались о том, то вы прекратите войну, — проговорил Харон дрожащим голосом. Он никак не мог совладать с собой, этот огромный змей пугал его. Тренер знал, что тому достаточно только открыть пошире пасть и… с ним будет покончено. Сама смерть дышала на него мерзким запахом разложившейся плоти. — Но вам не понравились наши условия.

— Разве? — голова змеи наклонилась над Деремом, осматривая его, и тот испуганно упал на колени, закрывая голову руками, хоть видеть чудовище в такой темноте не мог. — Из-за этого вы не отдали нам человека?

— Да, — храбро ответил Харон. — Нас не устроило ваше предложение.

— Разве были условия? — голова змеи снова зависла над ним. — Мы предложили оставить вам вашу жизнь, вы в ответ захотели отдать нам человека, а потом передумали.

— Прекратите убивать людей в городе! — хмуро проговорил тренер. — И мы отдадим вам Крота.

— Мы не можем, — прошипел наг. — Вы наша пища, мы всегда будем вас есть, нравится вам это или нет.

— Тогда умерьте ваши аппетиты! — воскликнул Харон. — Раньше же вам не требовалось столько пищи.

— Не требовалось, — согласилась змея. — Но раз в пятьдесят лет мы должны позаботиться о своем потомстве, и нам нужно много мяса. Потерпите еще немного или давайте договоримся о регулярных поставках. Так делали ваши предки. Они открывали храмы и кормили нас, это было выгодно всем. Люди избавлялись от старых, больных и увечных особей, а мы помогали им своими знаниями.

— Раньше вы кормились в подземелье людьми, которые туда случайно забредали, а мы не трогали вас, — проговорил тренер дрожащим голосом. — Почему вы сейчас решили подняться на поверхность?

— Тот человек, которого вы хотели нам передать, убил самку, ее охрану и уничтожил все яйца, — прошипел наг. — Нам пришлось подняться наверх, чтобы подготовить новую самку, а для этого требуется много пищи, кроме того, мы хотели вам показать, что убивать нас нельзя.

— Но весь город не может отвечать за одного человека! — сказал Харон. — И вы уже взяли с нас богатую кровавую дань, разве этого недостаточно?

— Пока еще нет, впрочем, сейчас я не хочу это обсуждать, — прошипела змея. — Вы привели нам человека?

— Нет, — покачал головой тренер. — Он ушел от нас, и нам потребуется время, чтобы его найти.

— Его не нужно искать, — неожиданно вмешалась в разговор Ирина. — Мы знаем, где он находится сейчас.

— Хорошо, — покивал Харон. — Но если вам это известно, то почему не убьете его?

— А вот тут и находится та точка, в которой совпадают наши интересы, — прошипела змея. — Вы хотите, чтобы мои собраться прекратили нападения на ваш город? Мы согласны, но для этого нужно, чтобы вы выполнили одно условие.

— Какое? — к разговору подключился Дерем, он подошел к тренеру и встал с ним рядом. — Что мы должны сделать? Убить этого человека?

— Ни в коем случае! — голова змея метнулась к ним так быстро, что оба и тренер и колдун пригнулись к земле. — Он нам нужен живым.

— Вы хотите, чтобы мы его связали и привели к вам? — догадался Харон. — Так как мы хотели это сделать в прошлый раз?

— Нет! — наг заволновался. — Если вы сделаете это, мы уничтожим вас.

— Так что вы хотите? — Дерем приподнялся с колен, видно было, что и он борется со страхом. — Мы не понимаем.

— Этот человек должен добраться до того места, куда он сейчас направляется, — прошипела змея. — И вы должны вместе с ним войти внутрь.

— Куда внутрь? — спросил тренер. — Что за место?

— Вы все узнаете, — ответила змея. — Вы должны войти вместе с ним и убить его сразу, как только он откроет главную дверь и отключит защиту, после этого вы должны впустить внутрь одного из нас. Если вы это сделаете, то можете рассчитывать на то, что мы выполним любое ваше условие. Любое! Хотите, чтобы перестали убивать людей, мы пойдем на это. Вам нужно богатство, мы дадим вам его, только сделайте так, как просим. Согласны?

Харон и Дерем переглянулись, хоть уже оба и так поняли, что судьба дает им тот единственный шанс, от которого нельзя отказываться.

— Мы сделаем то, что вы просите — ответил тренер. — Только как узнать, где находится это место?

— С вами отправится та, что стоит рядом, — прошипел наг, направляясь к люку в полу. — Выполняйте все, что она вам будет говорить, и тогда все получится. Ясно?

— Да! — хором ответили колдун и Харон. — Мы сделаем это.

— Тогда нам надо поспешить, — сказала Ирина, следя за тем, как змея исчезает в подземелье. — Мы можем не успеть, он уже близок к цели.

— К какой цели? — спросил тренер. — Что он ищет?

— А это вам пока еще рано знать, — девушка улыбнулась, снова показав свои острые зубы, и почему-то в этот раз Дерему стало страшно, он вдруг осознал, что рядом с ними стоит абсолютно чуждое этому миру существо, и они абсолютно не понимают ни ее намерений, ни ее целей. Она может так же улыбаясь, перегрызть им горло, и сделает это легко, не задумываясь. В первый раз колдун засомневался в правильности решения Харона и в его адекватности. А может как раз правильно поступает тот странный парень, который борется с этой нечистью?

Черея пять минут огромный черный джип вылетел из узкой улочки и помчался на запад, рядом с Хароном на пассажирском сиденье сидела странная девушка, с зеленоватой кожей, которую даже обильный слой макияжа не мог скрыть, на заднем сиденье сидел Дерем и думал о том, почему нагам так нужен этот Крот? Что они не поняли? И что вообще происходит на этой земле?

* * *

Он никак не мог заснуть, потому что как только начинал погружаться в мутную пелену сна, что-то внутри толкало его, и он просыпался. В его организме продолжало что-то происходить. Иногда он закрывал глаза, активизируя свое новое зрение, чтобы понять, что происходит. Камешек горел ровным синеватым пламенем, изредка выбрасывая из себя вспышки желтого света, именно после них начинались изменения.

Его дыхание сначала замедлилось, а потом окончательно пропало, он замер, ожидая неминуемой смерти. Так его учили: организму нужен кислород и питание, без этого человек не живет, но он все еще был жив. Правда, чуть позже он снова задышал, но уже намного реже — похоже, сами легкие изменились, возможно, теперь он сможет долго находиться под водой, а может у него вообще вырастут жабры!

Если Лада его не бросит, то все будет в порядке, он со всем справится, но если она не сможет принять его? Что от него вообще останется? И зачем он только решился на эту инициацию? Для того чтобы спасти людей? Но они же сами его и уничтожат, когда поймут, что он другой. Кто вообще сказал, что они все достойны жизни? Черт! Он мысленно выругался, когда его снова потащило куда-то наверх. Ночь понемногу уходила, темнота становилась серой, в ней уже можно было рассмотреть контуры домов, люди спокойно спали, нечисть уходила под землю, оставив на поверхности недоеденные мертвые тела. Начинался новый день.

— Ты почти не дышишь, — Лада встревожено подняла голову, ее голос дернул его вниз. — Что с тобой?

— Со мной все хорошо, — Крот приподнялся и осторожно положил голову девушки себе на грудь, чтобы освободить затекшую руку. Он ожидал того, что она онемеет, а потом ее начнет покалывать острыми противными иголочками, когда кровь начнет проникать в капилляры, но этого почему-то не произошло. Рука как рука, только немного тяжелая, он несколько раз сжал ее в кулак, и все неприятные ощущения прошли. — А как ты меня ощущаешь?

— Хорошо, — Лада коснулась губами его щеки. — Ты теплый, у тебя та же приятная для меня энергия, и ты по-прежнему меня любишь, так что все нормально.

— Спасибо, — Вадим погладил ее по голове. — А то я уже многое передумал. Не представляю свою жизнь без тебя, и в то же время понимаю, что тебе нужен нормальный мужик, чтобы детей от него рожать.

— А ты уже не способен на это?

— Я вообще ничего не знаю, лежу и думаю, какого черта согласился на эту инициацию? — Вадим вздохнул. — Ты же видишь, что со мной происходит?

— Не вижу, а чувствую, — поправила его девушка. — И мои внутренние ощущения говорят о том, что ты по-прежнему человек и мой возлюбленный.

— Это хорошо.

— О чем шепчетесь, голубки? — спросил проснувшийся Волк. — Чего не спите?

— Я не могу заснуть, — признался Вадим. — Ломает меня, как после похмелья, все внутри дрожит как натянутая струна, и кажется мне, что я превращаюсь во что-то странное. Неприятное чувство.

— Я тебя понимаю, — Воислав зевнул. — Когда меня Ворон инициировал, я испытывал тоже самое. Думаешь легко себя ощущать не совсем человеком? К тому же, я был еще мальчишкой и даже не представлял, как к этому относиться. Еще вчера у тебя были друзья, ты ходил в школу, играл во дворе, заигрывал с девушками, и вдруг раз и чужой всем. Как жить? Хорошо еще, что у меня отец и дед были оборотнями, было легче привыкнуть к тому, что ты иной.

— Наверное, — мрачно согласился Крот. — Только у меня изменения глубже чем у тебя.

— И что? — хмыкнул Слава. — Думаешь, я сейчас начну тебя утешать? Так хрен тебе! Это не меня сейчас девушка обнимает, а тебя, да еще и непростая, а ведунья, многое видящая, знающая и понимающая! Не буду я тебе сопли вытирать, есть кому, а вот мне некому. И вообще ты везунчик!

— С чего взял? — Вадим приподнялся, и положил голову Лады себе на колени, правда, не забыв при этом ее поцеловать. Кожа у нее на щеке была нежной, приятной и пахла она хорошо. — Да моя жизнь вообще прекратилась в кошмар! За мной гоняются наги и их отродье, твой наставник Харон хочет меня то убить, то продать. Война вот в городе из-за меня началась. И что хорошего?

— А ты не понимаешь?! — спросил Волк. — Тебя любят, это раз! У тебя есть друзья, готовые за тебя пойти на смерть — это два! Это я сейчас даже не о себе говорю, а о той нечисти, которую ты возле себя собрал.

— Не думаю, что они на это готовы, — не согласился с ним Крот. — Нечисть она и есть нечисть, у нее свои мысли и понятия, она делает то, что считает нужным.

— Нет, это не так, — вступила в разговор девушка. — Я разговаривала с Машей и Прошкой, они тебя представляют не как человека, а как своего рода знамение, и готовы защищать ценой свой жизни. Ради тебя они покинули свои охотничьи угодья, а для них это жестокое испытание, они словно покинули родину. Причем, я уже тебе говорила, что у них коллективное мышление, а значит и решение было принято даже не ими, а всем кланом — это дорогого стоит.

— Понял, напарник? — Воислав встал, разминая затекшие руки и ноги. — И чего хнычешь? Да, ты изменился, стал другим, но мы тебя принимаем как нашего друга, и никто тебя не отталкивает.

Волк был прав, и Вадим это понимал. Действительно, стоит ли скулить, если рядом с тобой любимая девушка и верные друзья?

— А если я изменюсь настолько, что вы перестанете меня принимать? — спросил он. — Что будет тогда?

— Пусть сначала это произойдет, тогда и будем решать, — хмыкнул Слава. — Тебе кажется, что ты решаешь, как жить? Так вот хрен тебе, для того существует небесная канцелярия. Именно там решается, что с тобой будет, так что утрись и пойдем пожрем чего-нибудь, а то у меня желудок сводит от голода.

— А у меня вот больше не сводит, — ответил Крот. — Похоже, мне теперь и есть нужно меньше.

— В этом свои плюсы, — Волк пошел к двери. — Пойдем, хоть рядом посидишь, пока мы завтракаем, раз есть не хочешь. Кстати, как ты теперь сражаться будешь? Ты вообще сможешь меч поднять или плакать будешь от бессилия?

— А я откуда знаю? — Вадим задумался. — Может и смогу, вроде силы меньше не стало, проверить бы надо…

— Предлагаешь найти какого-нибудь василиска и набить ему морду, заодно и Бобра порадовать, а то он давно денежку для нас не делал?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Крот. — Можно попробовать, я теперь со своим новым зрением могу любую нечисть найти.

— Никого мы искать пока не будем, — Лада взяла его за руку и повела к выходу из зала. — Сначала меня надо накормить, потом требуется найти Машку, Прошку и Ворона, может у него какие-то правильные мысли появились.

— Как скажешь, — Воислав шел за ними, зевая и почесываясь. — Твоя женщина, твоя обуза…

— Не женщина, а боевая подруга! — поправила его Лада. — И еще ведьма, так что еще неизвестно, кто чья обуза…

— Точно не женщина? — усмехнулся Волк. — Никогда бы не подумал, а с виду…

— Будешь доставать, — девушка открыла дверь. — Порчу наведу.

— Я порчи не боюсь, — засмеялся Слава. — У меня природный иммунитет, оборотень при перевертывании меняет же не только тело, но и все астральные оболочки.

— Тогда просто убью! — сказала Лада. — Тихо и медленно.

— Напарник! — испуганно воскликнул Волк. — Меня твоя женщина пугает!

— А ты ее не задевай, — Вадим открыл дверь. — Я сам ее боюсь!

Они вышли во двор, холодный мокрый рассвет уже обживал город. Серые тени уползали под стены зданий, чтобы спрятаться там до следующей ночи. Ветер нес в себе запах подтаявшего снега, прелой обнажившейся листвы и чего-то тонкого, непонятного, пряного…

— Хорошо-то как, — выдохнул Воислав, выходя из-под бетонного козырька и поднимая голову к небу, откуда на него посыпался моросящий дождик. — Даже жить хочется…

— А чего это тебе вдруг захотелось? — из-за угла вышел Ворон, одетый в длинный плащ с капюшоном. — Случилось чего или просто так размышляешь?

— Случилось, случилось, — Волк опустил на голову капюшон камуфляжа. — Все как ты и предсказывал. Напарник мой стал другим.

— Да?.. — колдун прикрыл глаза. — Неужели вот так будет выглядеть пятая раса?

— Нет, — сказала Лада. — Не так. Тут вы ошибаетесь.

— А ты откуда знаешь? — волхв открыл глаза. — Кто рассказал?

— Сама видела, когда смотрела в будущее, — девушка улыбнулась. — Пятая раса отличается не физическим телом, а иным восприятием мира и другими способностями, а тело у них изменится гораздо позже, лет через двести.

— И то верно, — покивал Ворон. — Успокоила. Куда направляетесь?

— Пожрать бы надо, — сказал Воислав. — Утро же.

— Утро, — согласился колдун, внимательно посмотрел на девушку и показал рукой на небольшое здание. — Вон там, милая, котельная, она автоматизирована, и в ней есть душ. Вот пока мы, мужики, будем завтрак готовить, ты освежись, хочется же?

— Еще как, — призналась Лада. — Из-за этого настроение не очень хорошее.

— Тогда иди, а потом приходи в столовую, — волхв перевел взгляд на Вадима. — А ты чего хочешь? Вижу, маешься…

— Ничего: ни есть, ни пить, ни в туалет.

— Это хорошо, — колдун направился к столовой, волк и Вадим последовали за ним. — Твой оберег подготовил тебя к испытаниям, он сделал твое тело неуязвимым настолько, насколько это возможно, теперь тебе не страшен ни холод, ни голод, ни всемирный потоп, а кроме того, не возьмет ни одна инфекция, думаю ты приспособлен почти к любому повороту событий. Лично я бы хотел иметь такое тело.

— Готов поменяться, — буркнул Крот. — Я бы как-нибудь по старинке.

— Э… нет, такое дается не каждому, — волхв открыл дверь столовой. Они прошли на кухню, где Волк сначала отправился к холодильнику, вытащил из него кассету с яйцами, включил плиту и занялся приготовлением завтрака. — А только тем кому повезет.

— Хорошо везение — проговорил Вадим. — Все бы отдал за то, чтобы это все оказалось только сном.

— А что тебе не нравится в твоем сегодняшнем состоянии? — спросил с мягкой улыбкой Ворон. — Расскажи…

— Что мне вот даже жрать не хочется, — ответил Крот. — А еще представляю, как приду на прием к врачу, и что он скажет. Я же не человек, у меня органы другие.

— Слава вон тоже не человек, но ему это даже нравится, так, Волк? — обратился колдун к Воиславу, суетящемуся у плиты, тот уже поджарил колбасу и теперь разбивал яйца в большую сковороду. — И зачем тебе в больницу, если ты не будешь болеть? Вон у Воислава даже медицинского полиса нет, у меня тоже.

— Быть человеком скучно и опасно, — ответствовал Слава, вытирая пот — от раскаленной плиты несло жаром. — Если бы меня, Ворон, не инициировал, сейчас бы я умирал от скуки. Нет уж, спасибо, лучше я буду оборотнем и охотником за нечистью, и денег больше и жить интереснее.

— Вот видишь, что оборотни говорят? — улыбнулся волхв. — Мудрые они.

— У Волка совсем другая история, — покачал головой Вадим. — У него все предки оборотни, а я же был нормальным парнем, у меня была спокойная работа, обычная жизнь, а теперь ничего, и непонятно, что делать и как жить. Да и будущее мое, если честно сказать, туманно и неопределенно.

— Понятны твои затруднения, — покивал волхв, — только помочь ничем не могу. Каждый к своей инаковости приспосабливается по-своему. Мне тоже трудно жить в обществе обычных людей, поэтому с ними и не живу.

— Но ты хоть внутри человек, а я?

— А ты уверен? — хмыкнул Ворон, садясь за стол, куда Волк уже притащил сковородку и нарезанный хлеб. — Я, например, с тобой поспорил бы на эту тему.

— Сейчас, — Вадим быстро закрыл глаза и посмотрел своим внутренним зрением на колдуна. Нормальный он был, сердце, почки, легкие, печень — все на месте, мозг типичный, даже не очень большой, разница была только в энергетике, у волхва она была огромной, да и пожалуй в этих странных палочках пронизывающих его ауру. — Посмотрел, нормальнее не бывает, обычные органы, ты, Ворон, человек.

— А Волк?

— И Волк тоже, у него все органы обычные, человеческие.

— Болезней никаких?

— Нет.

— Хорошо, — улыбнулся волхв, с удовольствием насаживая на вилку жареную колбасу. — Вот мы с тобой, Слава, и на рентген сходили, быстро и главное никакой радиации.

— Ага, — Воислав покосился на Вадима. — Ты, если есть не хочешь, то посиди с нами за компанию. И перестань ныть! Ты думаешь, мы бы не согласились с тобой поменяться? Так поверь, что и я и Ворон, и большинство из тех людей, которые умрут в скором времени, все готовы получить такое тело. Есть не надо, пить тоже, даже дышать не всегда нужно, да еще заживляемость ран такая, что даже я оборотень в пятом поколении завидую, а он все плачется. Тебе что нужно от жизни? Ты подумай, не спеши… Любовь? Так она у тебя есть? Деньги? Так их тоже хватает. Что изменилось с появлением у тебя нового тела? Стало хуже или как?

Крот задумался, и вдруг понял, что на самом деле его новое тело ни на что не влияет, наоборот, появляются новые возможности, о которых он даже не подумал, на самом деле у него уже все есть. Он сел и подпер рукой голову, наблюдая с каким удовольствием едят Ворон и Слава яичницу с колбасой.

Дверь открылась, и в столовую вошла Лада, с мокрыми волосами под капюшоном, с блестящими разноцветными глазами, с веселой улыбкой, рядом с ней ковыляла Машка, увидев его, она кинулась к нему с радостным визгом, залезла на колени и прикрыла глаза.

— Ну и?.. — хмыкнул Слава. — Хуже или лучше?..

— Что у вас тут происходит? — девушка села за стол, взяла тарелку, наложила себе яичницы и начала с удовольствием есть. — Чувствую, что-то не так.

— Крот опять буянит, — фыркнул Волк. — Рассказывает, как ему плохо оттого, что есть не хочет, просится обратно в люди, а мы ему помочь ничем не можем.

— Все будет хорошо. — Лада погладила Вадима по щеке. — Успокойся, я понимаю, как тебе плохо, но ты же не просто так пошел на это, ты хотел помочь людям. Уже расхотел?

— Нет, просто не думал, что будет так тоскливо, — признался Крот. — Считал, просто немного где-нибудь поболит и все.

— Мы не задумываемся над этим, но на самом деле история человечества — это история изменений, — сказал Ворон, откидываясь на спинку стула с удовлетворенным видом. — Наши предки совсем не похожи на тех, кто когда-то отправился из Африки расселяться по более спокойным местам, и кожа другая, и мозги и руки. Прими себя таким, каким ты стал и радуйся тому, что внешне ничем от других людей не отличаешься, а что касается внутренностей, так я встречал женщину, у которой сердце было с правой стороны, а еще мальчишку с шестью пальцами и шерстью по всему телу. Все поели? Собираемся?

— Куда? — спросил Крот, хоть и знал ответ.

— Искать тот свет, который ты видел вчера, — проговорил волхв. — Возможно он нас приведет к Алатырю, а может к чему-то другому, не менее удивительному. Жизнь, это большое приключение, всегда за поворотом найдется то, чего ты раньше не видел.

— Даже для волхва? — уточнила Лада. — Я всегда считала, что они знают все.

— Волхвы потому много знают, что никогда глаза свои не закрывают на свет божий, — ответил Ворон. — А значит, видят многое и никогда не устают удивляться тому, что видят, и стремятся новое узреть. Работа такая: узнавать, понимать мир, чтобы помогать другим. Разве ты не к тому же стремишься, ведунья?

— Я не знаю, — развела руками девушка. — Я недавно открыла в себе дар, и пока просто думаю над тем, куда бы его приложить.

— Ну это понятно, — покивал Ворон. — Приходить на выручку надо тому, кому действительно плохо, мы помогаем выживать, в этом наша роль.

— Вы считаете, что моя миссия помогать выживать? — спросила серьезно Лада.

— Ведет стадо не тот, кто во главе стоит, а тот, кто дальше видит, — улыбнулся Ворон. — На эти должности не назначают, на них дар приводит. И не должности это, а веление души, если хочешь — предназначение. И твой дар нужен всем, сейчас он тебя к Кроту привязал, и это неслучайно, без тебя он пропадет, а без него весь мир пойдет другим путем.

— А вы знаете, каким путем он пойдет? — спросила девушка.

— Для всего мира наступают тяжелые испытания, — проговорил задумчиво волхв. — Их пройти надо, очиститься.

— А почему я ничего не вижу? — Лада была настойчива. — Почему мне будущее закрывает туман?

— Потому что оно зависит от твоих решений, — Ворон встал, подошел к плите и начал заваривать чай, доставая из карманов необъятного плаща узелки с сухими травками. — И эти решения должна принять ты сама.

— Что же вы зная, что наги нападут, людей не предупредили, не увели? — спросил Вадим. — Тогда бы меньше жертв было.

— Насчет предупреждения ошибаешься, Крот, — покачал головой колдун. — Кого надо предупредили и увели, детишек отправили на разные соревнования, выступления, в оздоровительные лагеря. Полгода трудились, уводили тех, без кого этот народ развиваться не сможет, а что касается остальных, то кто сказал, что всех спасать нужно? Чтобы стадо было здоровым, требуется больных и глупых особей из него убирать, а кто это сделает лучше всего? Правильно — наги. Они тоже полезны. Чай особый сегодня заварил, он нам должен силу и выносливость дать.

Дверь отворилась и в кухню ворвался Прошка, он подбежал к Кроту, потрогал зачем-то за бок Машку, которая сидела у него на коленях, и громко проверещал.

— Змеи!..

Волхв тут же закрыл глаза, потом открыл и недовольно покачал головой.

— Пробились таки через мою защиту, — сказал он задумчиво. — Выходит, нас посетил наг из древних. Лада, ты будешь со мной, нам с тобой предстоит силу змея обуздывать, пока охотники его охрану станут убивать. Жаль, чая не попили, но потом время на него найдется, за время боя он хорошо настоится, приятнее станет, силу в себя возьмет.

— Ты так говоришь, словно мы уже победили, — произнес Вадим. — А если наги?

— Все будет так, как сложено, — проговорил торжественно Ворон. — Будущее складывается из прошлого. Вперед, охотники!

— Вперед так вперед! — пожал плечами Волк. — Давно не брал я в руки шашку, и как-то не очень хочется.

Маша слезла с колен Крота, подошла к Прошке, и они обнялись почти как люди, она что-то ему залопотала, а он стал часто кивать свой головой. Вадим даже обомлел от этой сцены, было в ней что-то доброе, трогательное, но тут сзади к нему прижалось мягкое, теплое тело, его поцеловали в щеку и нежный голос шепнул:

— Будь осторожнее, я за тебя волноваться буду.

— А я о тебе беспокоиться стану, — Вадим двинулся к выходу из столовой. — Мне без тебя никак.

— Ну что, охотник, заработаем денежку на беспечную жизнь? — спросил Волк. — А то Бобер уже соскучился без наших тварей.

— Заработаем, куда деваться? — ответил Крот. — Либо мы их, либо они нас, третьего не дано.

Во дворе рядом со столовой их поджидал василиск, напал он сразу без обычного рыка. Воислав отскочил в сторону, выхватил их кармана «дротик» и всадил очередь ему в тупую морду, целясь в глаза. Прежде чем тварь опомнилась от такой наглости, Вадим уже запрыгнул ей на спину, воткнул привычно меч в смертельную точку и спрыгнул, когда василиск стал заваливаться с предсмертным ревом. Причем это произошло так быстро, что он даже сам понять не успел, что произошло — так сказать, сделал все на автомате.

— Лихо! — Слава перезарядил пистолет. — Ты с каждым разом становишься все круче и круче, у меня уже начал развиваться комплекс неполноценности.

— Не бери в голову, — ответил Крот. — Сам не понял, как это у меня получилось.

И тут их припечатало! Да так, что они и понять ничего не успели. Их словно сверху придавила бетонная плита, а потом что-то шарахнуло сбоку, и они покатились по мокрому асфальту и лужам. Боль была дикая, казалось, что раздирает что-то изнутри, стараясь вырваться на волю. Волк, прокатившись метров десять, горько охнул и потерял сознание. Его тело замерло в неестественной позе. Вадим же держался и завидовал ему — лучше было потерять сознание, чем терпеть дикую боль, которая только нарастала, постепенно переползая из внутренностей в череп и позвоночник.

Когда он уже решил, что его разбил паралич и похоже навсегда, то увидел, как из-за угла здания вышла знакомая фигура, одетая в привычный длинный плащ и резиновые сапоги. Змей подошел к нему, его желтые глаза с вертикальным разрезом разглядывали его как какое-то диковинное насекомое, потом он протянул руку, чтобы сорвать с груди оберег, но в это время из столовой вышел волхв и, протянув вперед руку, громко, немного нараспев произнес заклинание на странном рычащем языке.

Кроту показалось, что он даже увидел, как пальцев колдуна сорвалась прозрачная полоска энергии и ударила в тело нага, того отбросило на пару шагов назад, но тот сумел удержаться на ногах, потом сам поднял руку и что-то прорычал. Две фигуры в длинных плащах замерли напротив друг друга, вытянув перед собой руки.

Вадим тихо выругался, понемногу ощущая, как его тело приходит в порядок, как возвращается чувствительность, как руки и ноги начинают едва заметно подрагивать. Оберег на груди нагрелся, наполняя холодное тело теплом. На крыльцо столовой выскочила Лада с раскрасневшимся лицом и дикими глазами, она тоже что-то закричала и протянула руку. Наг пошатнулся и начал падать, но тут сверху раздался страшный рев, а потом оттуда шлепнулась целая лужа огня, девушка шарахнулась обратно в столовую, и это спасло ее от неминуемой смерти. Крот, скрипя зубами от боли, смотрел вверх на зависшего на высоте девятиэтажного дома дракона. Тот был по-своему красив, в свете поднимающего из-за горизонта солнца его чешуя отливала красным блеском, а голова с зеленым хохолком и сверкающими желтыми глазами казалась непропорционально большой.

Как его убивать, он не знал, но точно не собирался ему прощать то, что эта летающая тварь едва не убила его девушку. Ни наг ни волхв не шевелись, скрестив друг на друге безумные глаза, они стояли неподвижно, замерев в неудобной позе, хоть огонь горел рядом, поднимая пар от вскипающей лужи. Вадим кое-как смог поднять одну руку и вытер мокрое от брызг лицо, потом с трудом подтянул к себе ноги и встал. Камень на груди разгорелся, в тело постепенно возвращалась сила, он поднял меч и, пробегая мимо замерших нага и волхва, походя смахнул голову змеечеловеку.

Ворон пошатнулся, побелел лицом и сел прямо в теплую лужу. Он тяжело дышал, по лбу бежали крупные капли пота. Дракон снова плюнул на крыльцо столовой, Крот успел увидеть, как Лада взвизгнула и заскочила обратно, хлопнув дверью.

— Эй, скотина! — закричал Вадим в небо, отбежав подальше от волхва, чтобы тот случайно не попал под струю горящего яда, которую наверняка выплюнет в него дракон. — Я здесь! Ты со мной, попробуй, справься, а не девушек пугай! Я тебе шею намылю!

Как он ему сможет ее намылить, он пока не знал, да и кричал всякую ерунду скорее от нахлынувшего адреналина, уж очень за Ладу испугался. Он еще что-то закричал и замахал руками. Дракон наконец его увидел, сделал разворот и спикировал прямо на него. Крот тут же рванулся в сторону — там он увидел хорошее место для боя — небольшую площадку между двумя огромными цехами.

Он решил, что дракону здесь будет трудно лавировать, а значит, он должен будет сесть либо за землю, либо на одно из зданий. Что Вадим будет делать после того, как эта тварюга приземлится, он не знал, но наделся на то, что тело само сделает все, что нужно. Убивали же раньше драконов? Убивали! Все богатыри этим отличались, взять того же Илью из славного города Мурома, сумел же справиться с летающей скотиной, даже в плуг его зачем-то запряг. Волхв сам сказал, что всю доступную информацию ему в голову засунул, значит, мозг должен знать, как с летающими тварями бороться. Придет время, вспомнит, надо только двигаться.

Крот и сам не замечал, что уже сказки воспринимает как былины, как руководство к действию. Его уже это не смущало, как и понимание того, что и раньше жили люди и боролись с разными тварями. Он сам видел их в снах, которые навеяла ему инициация, и понимал, насколько это было реально.

И вообще его главная задача в том, чтобы увести летающую и плюющую огнем созданную нагами тварь для убийства как можно дальше от Лады, Ворона и Волка. Он надеялся на то, что они помогут ему своей магией, в которую, правда, пока не очень верил. И Волк очнется, а его напарник точно сможет помочь, он мужик мудрый и опытный, а главное имеет потомственный опыт борьбы с разной нечистью, которая на русской земле живет.

Дракон спланировал на здание, но сел неудачно, его когти проскрежетали по профильному листу, и он заскользил вниз. Вадим, напрягшись, ждал его внизу. Увы, Горыныч не упал, в последний момент он оттолкнулся крепкими лапами от крыши и снова взмыл в воздух.

— Эй! — заорал Крот. — Ты обо мне не забыл, скотина летающая?

И тут дракон ринулся к нему с небес и ударил его когтями. Удар был мощным, его даже отбросило на пару метров, но к удивлению Вадима он даже сознания не потерял, а тут же вскочил и запрыгнул на холку Горыныча. Тот рванулся вверх, но Крот держался крепко, обхватив жесткую чешуйчатую шею, размером с приличную трубу. Здания внизу вдруг стали маленькими, да и весь город стал виден, а еще ощутимо похолодало.

Тут он струхнул, убивать дракона на такой высоте было глупо, еще неизвестно выживет ли он после такого падения, а проверять как-то не хотелось. Неожиданно дракон повернул к нему свою огромную зубастую пасть, огромный яростный желтый глаз уставился на него, а потом Горыныч плюнул в него ядом.

Ослепший от яда, уже не очень понимая, что он делает от нахлынувшей мучительной боли, Крот ударил стилетом, тот прошел сквозь чешуйку и застрял, и благодаря этому, он сумел удержаться. Дракон яростно зарычал, а потом неожиданно сложил крылья, и они полетели вниз. Никогда еще Вадиму не было так страшно. Тело дракона переворачивалось в потоке воздуха, крутилось под ним. Он орал от яда, который сжигал его лицо сжимал до хруста в пальцах стилет и пытался хоть как-то удержаться на теле, которое, кружась, как осенний лист, падало на землю.

А потом его ударила снизу когтистая лапа, и он оторвался и полетел вниз, дико вопя от ужаса. Сначала упал на крышу, потом покатился по ней и уже с нее сверзился вниз на мерзлую землю, рядом с ним рухнул мертвый дракон. Впрочем, этого он уже не видел, мощный удар о ребристый лист выбил из него сознание.

Лада подбежала первой к его телу и ужаснулась: его шея была повернута так, что сразу становилось ясно — позвоночник сломан. Все лицо превратилось в огромный багровый ожог. Внутренности, если они у него были, смешались вместе и превратились в желе. Жизни в этом теле не было и быть не могло. Сердце не билось, впрочем, девушка и не знала, где его теперь искать, тело похолодело. Она закричала, потом еще и еще, подняв голову к небу, и столько было отчаяния в этом крике, что он привел в сознание колдуна, а затем и Волка.

Сначала к ней приковылял Ворон, подволакивающий правую ногу, за ним бледный, мрачный Волк, кривящий губы от боли.

— И что теперь? — спросила у них печально Лада. — Вы же говорили, что с ним ничего не случится?

— Говорил, — хмуро согласился колдун. — Не должно было.

— Но случилось же!

— Самому непонятно, — волхв закрыл глаза и провел рукой над искореженным телом. — И вообще не кричи, не умер он.

— Как?! — Лада не знала верить Ворону или нет. Ее глаза говорили о том, что перед ней мертвое тело, мертвее не бывает, но еще больше хотелось верить в то, что это неправда. — После такого падения не выживают, от него же ничего не осталось.

— Сама посмотри, душа еще не ушла, — колдун еще раз провел рукой над телом. — Ей трудно, но она здесь, борется, да и тело живет, кровь вон хлещет, значит, сердце бьется.

Девушка вытерла слезы, закрыла глаза, но увидеть ничего не смогла. К телу подбежали Машка и Прошка, и они начали отталкивать людей, вереща, чтобы те уходили.

— Зачем? — непонимающе спросила Лада. — Он умирает, я должна быть рядом.

— Лечить… — проверещала Маша. — Одни…

— Что они говорят? — девушка растерянно обратилась к волхву. — Я не понимаю…

— Почему вы хотите, чтобы мы ушли? — Ворон присел и заглянул в глаза анчутке.

— Лечить… — повторил все ту же фразу Прошка. — Сами…

— Но он человек, а вы нечисть, — покачал головой волхв. — Мы не можем вам его отдать.

— Умрет… — упрямо проверещал анчутка, толкая колдуна в ногу. — Уходи…

— Уходи… — повторила за ним Маша. — Лечить…

— Я такое вижу в первый раз, — сказал задумчиво Ворон. — Но в летописях записано, что однажды нечисть сумела поднять со смертного одра величайшего богатыря, причем лечивший его волхв признал, что он спасти его могло только чудо, настолько серьезными были его раны.

— Но они могут лишить его души, — заплакала Лада. — В бабушкиных книгах записано, что нечисть способна на это…

— Следует дать им шанс, — проговорил волхв. — Нам самим вряд ли удастся его вытащить с того света.

— Я никого его не отдам! — девушка упала на изломанное тело и обхватила его руками. — Он мой!

— Идем, — Волк обнял ее за плечи и поднял с колен. — Ты же знаешь, что мара любит его, она не сделает ему плохо. В наших книгах записано, что однажды кикимора спасла оборотня от неминуемой смерти. Как — не указано, они существа очень скрытные.

— А если они его убьют? — спросила Лада, в ее мокрых от слез глазах появилась надежда.

— Какие глупости ты говоришь, — покачал головой Воислав. — Ты же знаешь, как Маша любит его. Это скорее мы его можем убить неумелым врачеванием. Идем.

— Но он не сможет выжить, — пролепетала девушка. — Он в него дракон плюнул в него своим ядом, у него от лица ничего не осталось, даже кости и те начали разрушаться.

— Убить Вадима непросто, — Слава повел девушку в столовую. Волхв шел за ними, прихрамывая и часто оглядываясь. Маша и Прошка сидели рядом с изуродованным телом и о чем-то бурно верещали. — Сколько раз я думал, что все, не выкарабкается, ан нет, смотришь, начинает дышать, кожа розовеет, а уже через час и следа нет от смертельной раны. У него же оберег высшей пробы, с таким не умирают.

— Но он же упал с огромной высоты, — девушка горько заплакала. — Разбился, у него все внутренние органы всмятку.

— Ничего, выкарабкается, — Волк завел девушку в столовую. Ворон снял чайник с плиты и начал разливать чай. — Поверь, все будет хорошо. Я с Вадимом в каких только переделках не был, поэтому знаю, выживет, через полчаса придет, ругаться будет, жрать просить…

Они стали пить чай. Лада успокоилась, только иногда еще вздрагивала и пыталась вскочить, но Слава усаживал ее обратно. Волхв мрачно пил чай, думая о чем-то своем.

— Что происходит? — спросил его Воислав. — Почему это случилось?

— Сам думаю над этим, — неохотно ответил колдун. — Страшно, что наг пробил мою защиту, а она связана со мной, чуть тронешь, и я слышу. Да и потом я не мог с ним справиться, наши силы оказались примерно равны. Ты наверное знаешь, что магию в нам принесли наги?

— Знаю, — ответил Слава. — У нас в летописях записано..

— Магию и возможность открывать порталы, призыв существ из другого мира — это все их умение, — проговорил Ворон. — Это они научили этому людей, им мы обязаны этому знанию. Наги жили в храмах, им приводили молодых парней и девушек, одних они обучали магии, других ели. И всех это устраивало, а потом вдруг народ взбунтовался и пошел убивать змеелюдей. Началась война. Наги использовали в битвах своих выведенных тварей, люди гибли, а змеелюди нет. Шансов победить в той войне у людей не было.

— И что произошло дальше?

— Об этом мало написано, — сказал колдун. — Известно только, что в последний момент, когда у людей исчезла последняя надежда, появились боги.

— Боги? Те самые — настоящие?

— Не знаю, кого ты имеешь в виду под настоящими богами, — вздохнул волхв. — Но людей спасли летающие существа. Главного у них звали Сварог.

Неожиданно дверь столовой открылась и в столовую вошел Вадим, на руках у него сидели, прижавшись друг к другу анчутка и шишимора и мрачно спросил. Выглядел он ужасно. Вся одежда превратилась в гору грязных окровавленных тряпок, там где на нее попал яд, зияли дыры. Но лицо было чистым, щеки розовыми, губы алыми, а глаза чистыми и сердитыми. Это был ее парень, умный и симпатичный, только очень грязный.

— Пожрать что-нибудь есть? — спросил Крот. — Что-то я проголодался.

— А что я говорил? — Волк покатился от смеха, даже Лада улыбнулась, кинулась к Вадиму и прижалась к нему, он погладил ее по волосам. — Вот так всегда, то ноет, что жрать не может, то кричит, что жратвы мало.

— Чего ржете? — возмутился Вадим. — Так есть жрать или нет? И еще мне одежка новая нужна, от этой мало что осталось.

— В котле еще осталось немного мяса, — ответил волхв. — Больше ничего.

— А сырое мясо есть? — спросил Крот.

— Есть, — кивнул Ворон. — Полный холодильник.

— Подожди меня здесь, милая, — Вадим подвел девушку к столу и посадил ее на стул. — Чай попей, отдохни, а я быстро. Мне, правда, очень нужно поесть.

— Я понимаю, — Лада вытерла слезы. — Только возвращайся быстрее.

Вадим опустил нечисть на пол, и они засеменили в ближайший угол, там обнялись и сели. Крот вошел в холодильник, нарезал стилетом несколько больших кусков мяса из ближайшей висящей на крюке туши и начал жадно есть. Мясо было холодным, но в этом был свой смак. Он набил до отказа желудок и, переваливаясь, как утка, вернулся в столовую и тяжело сел на стул.

— Поел, герой? — усмехнулся Воислав. — И как сырое мясо на вкус?

— Неплохо, — ответил задумчиво Крот. — Иногда оно мне очень нравится.

— Я тебя понимаю, — улыбнулся Слава. — Мое звериное начало тоже иногда его требует.

— Ага, — Вадим обнял девушку и поцеловал, не смущаясь присутствующих. — Я слышал, как ты плакала, мне было горько и хотелось тебя утешить, но не мог пошевелиться.

— Ничего, — слабо улыбнулась Лада и прижалась к нему. — Я очень привязалась к тебе и теперь боюсь остаться одна.

— Ну, голубки, атаку мы отбили, но она может повториться, поэтому нужно отсюда сматываться и как можно быстрее, — неодобрительно покосился на них Волк. — Не стоит здесь оставаться.

— Согласен, — поддержал его волхв. — Нечисть знает, что мы здесь, новое нападение вопрос времени.

Он достал из кармана сложенную карту города и окрестностей и положил ее на стол.

— Показывай, парень, куда будем путь держать?

— А мне откуда знать? — фыркнул Вадим. — Думаешь, я хоть раз за городом был?

— Не знаю, где ты был, а где не был, — пробурчал волхв. — Но это место ты должен знать.

— Откуда? — возмутился Вадим.

— Это знание находится в тебе, точнее на твоей груди, — сказал Ворон. — И ты знаешь, где это место находится, для того чтобы показать его на карте, нужно только прислушаться к себе.

— Как?!! — Крот чуть даже не подпрыгнул. — Что слушать? Как бурчит желудок, переваривая пищу?

— Объясни ему, — сказал колдун Ладе. — Ты же ведунья.

— Легко, — девушка сделал то, что давно хотела, она села к Вадиму на колени, обняла и поцеловала нежно в губы. От этого все его естество встало на дыбы, в его организме итак бродил гормональный коктейль после восстановления, а тут еще такое. Губы у нее были мягкими, теплыми, родными, его сердце забилось словно сумасшедший дизель. — А теперь, милый, покажи им на карте то, что они просят.

— Но как я могу? — прошептал Крот в ответ. — Я ничего не знаю.

— Положись на себя, — девушка поцеловала его с нескрываемым удовольствием еще раз. — А как — мне плевать.

— Мне тоже, — Вадим вдохнул ее такой родной запах и не глядя выбросил руку и ткнул в карту. — Как я люблю тебя…

— У меня сердце оборвалось, когда я увидела, как ты падаешь, — вздохнула девушка. — Мне кажется, я в тот момент умерла вместе с тобой. Больше так не делай.

— Постараюсь, — выдохнул Крот и поцеловал девушку в ответ. — Но, поверь, это непросто с такой работой.

— Э… — недовольно буркнул волхв. — Не увлекайтесь, достаточно, место указал и хватит.

Девушка соскользнула с его колен, прошуршав курткой и села на другой стул. Вадим проводил ее сожалеющим взглядом и тяжело вздохнул. Волк и Ворон задумчиво смотрели на карту.

— Я знаю это место, — задумчиво проговорил Слава. — Здесь озеро, о нем много чего в народе говорят. Кто-то рассказывала, что оно целебное, мол, можно искупаться в нем, и болезнь начнет отступать. Кто-то сказывал, что те женщины, что не могут забеременеть, туда приезжают, а потом у них дети рождаются умные и красивые.

— Похоже на правду, — покивал волхв. — Если в озере спрятан алатырь, то он должен как-то себя проявлять.

— А еще ходили разговоры, что если заночевать на берегу этого озера, то можно увидеть белый город, — произнес задумчиво Волк. — И живущих в нем летающих людей.

— Вот-вот, — произнес Ворон. — Значит, туда и пойдем.

— Непросто это, — покачал головой Воислав. — Транспорт нужен надежный. Если нас здесь дракон достал, то мне даже трудно представить, что будет, если он атакует нас на шоссе, да еще если мы будем мчаться на большой скорости. Поубиваемся же. Кроту-то что, он воскреснет, а насчет нас я как-то не уверен.

— Есть предложения? — спросил колдун.

— Конечно, — сказал Слава. — Давно я с Бобром не разговаривал, у нас для него и трофей есть, да и узнать надо, что в городе происходит.

Он отошел в сторону и вытащил телефон.

— Борис? Проблема у меня нарисовалась. Какая? Да, собрались вот с Кротом и его девушкой на пикничок за город, а транспорта подходящего нет, Ниву-то мою ты разгромил. Что значит — не ты? Ты же рядом был, значит, ты. Да, ладно тебе. Ты да не можешь взять у военных машинку покруче?! Лучше всего БТР. А мне плевать, что у них большие потери в матчасти, и вообще на них плевать, они мне почки отбили. Да ладно тебе. Ты и не сможешь?!! Кстати, когда найдешь броню, пригони его на завод оптики, а заодно возьми с собой свою команду, тут для тебя у нас сюрприз с неба свалился. Какой? Дракон. Нет, не трехголовый, обыкновенный. Хорошо, я понял за трехголового тройная цена. Жду.

Он сунул трубку в карман и усмехнулся:

— Насколько я знаю Бобра, БТР у нас будет примерно через полчаса, поэтому можем сесть и пообедать, а то я что-то от всех этих беганий и волнений проголодался. В отличие от некоторых сырое мороженное мясо я есть не стану, но в кастрюле, кажется, что-то еще осталось с обеда.

Волк быстро разогрел еду и все кроме Крота стали, он на еду смотреть не мог, желудок был забит доверху.

Едва они поели, как колдун недовольно завертел головой:

— Кто-то приближается, надо бы встретить.

Он встал и вместе с Волком вышел. Лада тут же оказалась на его коленях, она гладила, целовала его и плакала.

— Я так за тебя боялась, никогда еще мне не было так страшно. А этот дракон он ужасен, теперь я понимаю, почему это существо боялись люди во все времена. Он сплошной ужас, ты видел его зубы? Конечно, же видел. Ты видел все, когда падал вместе с ним. Прости, но такое со мной произошло в первый раз. И смерть твоя и счастливое оживление, и Маша, которая тебе помогла вместе с Прошкой, я теперь всегда буду кормить их самым вкусным.

Он молчал, слушал ее болтовню, гладил ее по волосам и целовал. Ему было так хорошо, что он мечтал о том, чтобы это мгновение длилось как можно дольше, но как всегда все хорошее быстро заканчивается. За оконном взревели моторы, а потом в столовую залетел Волк.

— Все, хватит миловаться. Выезжаем, БТР у столовой. Ворон уже внутри. Вперед! Время не ждет, а то будут проблемы!

— Какие проблемы? — спросил недовольно Вадим, отпускать Ладу мучительно не хотелось, так ему было приятно, что даже смотреть на этот мир не хотелось. — Не стоит ехать сейчас, ночь приближается, а она время нечисти.

— А день время людей, — сказал Слава. — И проблем больше всего от них. Ты же знаешь, город на карантине, из него никого не выпускают, а в темноте есть шанс проскочить мимо застав.

— Воислав прав, — девушка слезла с его колен. — Нужно ехать.

— Да уж, — уныло согласился Вадим. — Придется.

Возле столовой стоял бронетранспортер, рядом с ним Бобер давал команды своим парням, которые грузили с помощью лебедки массивную тушу мертвого дракон в кузов Маза. Увидев Крота, он помахал ему рукой.

— Опять ты у нас герой? Поздравляю. На твой счет я перевел денежку, Волку естественно тоже. Будешь приятно удивлен.

— Только банки не работают, чтобы в этом убедиться, — проворчал Крот. — Может и врешь.

— Ничего, не переживай, скоро откроются, — Борис похлопал его по плечу. — И вообще радуйся жизни, каждый кризис делает определенную часть людей богаче, в этот раз и ты попал в их число, а карантин когда-нибудь закончится, хотя я бы хотел, чтобы он длился подольше.

— Смерть людей тебя не волнует? — спросил Вадим, глядя, как Лада вместе с нечистью скрывается в железном нутре БТРа. — Их уже много погибло.

— А люди всегда умирают, — философски заметил Бобер. — Такое у них свойство, только родился, смотришь, уже понесли на кладбище.

— Да уж, — покачал головой Крот. — Хорошая у тебя философия.

— Главное, что она приносит деньги и не мешает жить, — улыбнулся Бобер. — Волк сказал, что вы поехали за город. Осторожнее там. Говорят, мегаполис блокирован со всех сторон нечистью, они не пропускают грузовики с продовольствием, колонны проходят только в сопровождении танков. Пока это срабатывает, хотя мне говорили, что на западном шоссе появилась какая-то тварь, которая даже танки подбивает.

— И как это? — удивился Крот. — У него же броня, да и герметичность полная.

— Говорят, каким-то непонятным излучением, что-то вроде торсионного, — неохотно ответил Бобер. — , короче, по мозгам дает так, что танкисты сами из брони выскакивают. Кстати, если такую тварь убьете, то за нее большие деньги дают, так что если встретитесь, не брезгуйте.

— Насколько большие? — спросил Вадим.

— Цифра с шестью нулями, — вздохнул Борис. — Все приезжие охотники теперь за этой тварью охотятся, троих уже похоронили, так как дело опасное.

— Эй, напарник, кончай трепаться, — крикнул из бронетранспортера, открыв люк, Волк. — Залезай, поехали, времени нет.

Вадим сел с Ладой рядом, обнял ее насколько позволяло сиденье, не обращая внимания на Ворона, который дремал, точнее сидел с закрытыми глазами, дремать в таком шуме было бесполезно. Маша и Прошка сразу перелезли к нему, он обнял их и машина рванул с места. Волк был водителем от бога, он из любой машины выжимал максимум скорости. Правда, куда он ехал и как, было неизвестно, поэтому Крот обнял девушку за плечи и закрыл глаза. Тяжелый был день, трудный, внутри что-то екало и ежилось, может все еще тело восстанавливалось, а может что-то в нем менялось, превращая его неизвестно во что, но пока рядом сидела Лада, а за рулем сидел Волк, это было неважно.

Когда они вылетели на широкий проспект, то на них с крыши высотки спикировал огромный трехголовый дракон.

— Вадим! — прокричал Волк. — Лезь к пулемету, прикрывать нас будешь. Можешь пострелять из пушки. Патронов валом.

— Так бесполезно же! — Крот пробрался к Воиславу. — Его этим не убьешь.

— Зато можно отпугнуть, — Слава сделал резкий поворот, объезжая, плюхнувшуюся сверху лужу зеленоватого яда. Асфальт под ней расплавился, и она ушла вниз. — Ты же видишь, он мне проехать не дает.

— Ладно, как скажешь, — пожал плечами Вадим. — Только я в бронетранспортерах не ездил.

— Не страшно, — Волк сделал еще один резкий поворот, чтобы увернуться от летящего на них еще одно ведро яда. — В нашей стране умеют стрелять все, да и нет в этом ничего сложного. Лента заправлена, передернул затвор и дави на гашетку, да и с пушкой разберешься, это тот же пулемет, только снарядами стреляет, и как только цель захватишь, кнопочку стабилизации нажми, она как раз под рукой окажется, тогда твою цель автоматика будет вести. Шлемофон возьми, а то голову разобьешь.

Вадим натянул на голову шлем и пополз обратно. В башне он долго разбирался с прицелами, но понемногу понял что к чему. А когда увидел через окуляры пикирующего дракона кнопка ведения огня сама прыгнула ему в руки. Автомат выдал очередь из трех снарядов, и все они разорвались в непосредственной близости дракона. Тварь отнесло в сторону, и атака у нее провалилась.

Так они и мчались, Крот ловил в прицел и стрелял по нему, а Воислав гнал на огромной скорости броневую машину вперед. Лада и Ворон сидели на сиденьях с бледными лицами и закрытыми глазами, и было непонятно, то ли это от испуга, то ли пытались им помочь, используя свою магию.

БТР выскочил за город минут через двадцать, снарядов осталось мало, правда, и дракон уже старался близко к ним не подлетать, видимо ему все-таки не нравились разрывы снарядов рядом с его желто-зеленой чешуйчатой шкурой.

— Куда дальше? — голос Славы в шлемофоне прозвучал громко. — Садись рядом на командирское сиденье, будешь дорогу показывать. Эта тварь отстала.

— Если бы я сам знал куда, — ответил со вздохом Вадим. — А то ведь не знаю, и даже не догадываюсь.

— А мне до лампочки, — фыркнул Волк. — Садись и говори куда, сейчас на перекресток выскочим.

Крот добрался до него и сел рядом. Куда им ехать он не знал. Посмотрел через открытый лючок ничего особенного не увидел. Шоссе оно и есть шоссе. Асфальт, а за ним защитная лесополоса. Снег уже сошел, даже траву желто-черную видно среди темных кустов.

— Ты же говорил, что там рядом озеро, — сказал Вадим. — Где оно?

— К нему можно проехать двумя дорогами, — мрачно проговорил Воислав. — Какой едем?

— Плевать! — усмехнулся Крот. — Главное, добраться до озера, а как — неважно.

— Ну как скажешь, — Волк круто повернул руль и съехал на грунтовку. Бронированная машина сразу заелозила колесами по мокрой земле, Слава включил пониженную, и БТР пополз вперед. — Здесь всего короче, только выехать можем не на тот берег, ты не подумал об этом?

Вадим честно подумал. Вот озеро. Он мысленно представил себе карту. И какой край нужен? Оно же круглое, почти овальное, с одной стороны лес, если судить по зелени, с другой — горы. Точно! Туда им и нужно. Где-то рядом. Внутри что-то екнуло, а камень на груди нагрелся.

— Езжай туда, где горы, на тот край.

— Блин! — Волк выматерился и начал разворачивать бронетранспортер. — Я же просил сказать заранее, теперь придется возвращаться. Точно? Уверен?

— Не уверен, — мрачно проговорил Крот. — И вообще вся эта поездка ваша затея. Я сразу сказал, что ничего не знаю. И в карту заставили меня пальцем тыкать вы с волхвом.

— Ладно, напарник, — примирительно проговорил Слава. — Извини, что наехал. Трудно найти место, в котором никогда не был, да еще используя непонятные ощущения. Меня как-то раз Ворон заставил искать могилу моего прадеда, там рядом меч был закопан фамильный, так я кругами вокруг кладбища ходил.

— И что? — поинтересовался Вадим, наблюдая как Волк снова выводит БТР на шоссе, и потом разгоняет его. — Нашел?

— Ага, — кивнул Воислав, не отводя глаз от дороги. Его зрачки стали огромными и нечеловеческими, похоже, он неплохо видел в предрассветной темноте без фар и прожектора. — Нашел. Только если он меня снова заставит это повторить, я его пошлю. До сих пор не знаю как дошел до могилы, не понимаю, что чувствовал, и даже когда меч взял в руки, все еще думал, что это был сон. И сейчас так думаю. Так что я тебя понимаю, уверенности никакой, все на каком-то странном ощущении нереальности.

— Спасибо за понимание, а то я уже решил, что у меня крыша поехала, — Крот устроился поудобнее на сиденье, оно было до ужаса неудобным, зато если выпрямиться, то можно было уткнуться к окуляры прибора ночного видения, правда, смотреть там было нечего, дорога и есть дорога. — Как можно верить человеку, когда он сам ни в чем не уверен?

— А в магии никто ни в чем не уверен, — усмехнулся Слава. — Только после тяжело приобретенного опыта понимаешь, что все твои странные ощущения имеют под собой какую-то реальную почву, что твое тело и на самом деле что-то ощущает, только чувства эти слабые, трудноуловимые.

— Я не понимаю, — покачал головой Вадим. — Это же даже не чувства, так — непонятно что.

— А я тебе сейчас попробую объяснить, — Волк добавил газа. Бронетранспортер мчался по дороге ровно, устойчиво, даже не ощущалось, что они сидят в двадцатитонной громадине. — Вот сейчас через тебя проходит куча разных энергий, сотовый в кармане, радиоизлучение, телевизионные волны, солнечная радиация, и да и много чего еще. Твое тело как-то на это реагирует?

— Да нет, — пожал плечами Крот. — Ему до фонаря.

— Это ты так думаешь, — Воислав закрутил головой, ища нужные ему дорожные указатели, потом сбавил скорость, еще раз огляделся и свернул на проселок. — А на самом деле оно все чувствует, просто ощущения слабые, поэтому в сознание не проходят, остаются в подсознании. А есть люди, которые все остро ощущают. У меня был приятель, который не мог пройти под линий ЛЭП, ему сразу становилось плохо, он терял сознание от головной боли, и приходилось тащить его на себе. Зато он мог на спор найти любой провод, где бы тот не находился, знаешь, бывает иногда нужно знать, где кабель проходит, чтобы дрель в него не вогнать. Так вот он мог это сделать, причем легко. Понятно?

— Вполне, — кивнул Вадим. — Только какое это отношение имеет к моим ощущениям?

— А ты тоже все ощущаешь: и волны, и излучение чужой жизни, и даже настроение всего живого.

— С чего ты это взял? — спросил Крот. — Не фига я не чувствую.

— А твое чувство опасности? — Волк свернул на еще более незаметную проселочную дорогу, бронетранспортер ревел, преодолевая раскисшую грязь. — Оно у тебя есть. Ты просто знаешь, что впереди опасность, а объяснить ничего не можешь. Знаешь, как оно работает?

— И как же?

— Однажды на тебя кто-то напал, — ответил Воислав. — Но перед нападением ты испытывал какое-то неприятное предчувствие, твой мозг это запомнил, свел вместе и с той поры у тебя появилось чувство опасности. Оно у многих есть, особенно у тех, кто воевал, или у тех, кто охотится на опасных зверей. На фоне страха все ощущения воспринимаются остро, вот они и становятся основой для таких чувств.

— Ясно, — усмехнулся Крот. — Так это поэтому в когда вхожу в темную комнату, мне страшно?

— Ага, ты чувствуешь в темной комнате черную кошку, которой там нет, — улыбнулся в ответ Слава, и свернул еще раз, на этот раз он поехал прямо через кусты. Метров через двадцать они выехали на берег темного озера, рядом в сотне метров поднимались верх скалы. Волк заглушил двигатель. — Все, приехали, выметайтесь.

Словно в ответ на его слова на дальнем конце озера появилась длинная светлая полоска, которая начала понемногу расти — начинался рассвет. В кабине было тепло, а вот на берегу не очень, утренний холодный ветерок, казалось, пронизывал до костей, он нес в себе влагу наполовину вскрывшегося озера, и запахи прелой травы, леса и еще что-то, что трудно было идентифицировать.

Глава десятая

Колонна шла по тридцать первому шоссе, впереди танк Т-80, за ним два БТРа, следом колонна из двадцати фур с продовольствием, замыкающим следовал еще один танк. В воздухе барражировало два крокодила, которые прикрывали колону с воздуха и проводили разведку. В таком порядке колонны следовали с тех пор, как выяснилось, что танки могут отпугивать нечисть. За день таких колонн проходило по этому шоссе больше двадцати, городу требовалось много продуктов, и до этого момента все проходило без особых проблем, а значит, превратилось в рутину. Но в этот раз людям не повезло.

Когда до города осталось не больше двадцати километров, вертолеты помахали крыльями и ушли на запасной аэродром, у них кончалась горючка.

К тому же на этой незримой линии кончалась зона ответственности округа и охрана переходила к дивизии внутренних войск. На перекрестке колонну встретили два БТРа и покатили перед танком. Все шло как всегда, город вырастал серой громадой на горизонте. Дорога переросла в восьмиполосную, и колонна прибавила ход. На обочине лежали кучи таявшего снега, но уже была виднелась желтая прошлогодняя трава, сквозь которую уже пробивались заметить редкие кустики первой зелени.

Впереди показалась полоса тумана, холодного, промозглого, которая бывает только весной и осенью, видимость упала до пяти метров, колонне пришлось уменьшить скорость, и тут на нее напали.

Из небольшой рощицы по правую сторону от дороги выскочило два василиска и одна сколопендра и перегородили дорогу. БТРы открыли огонь, но на нечисть выстрелы из пушек не произвели никакого впечатления, тогда вперед выкатился танк. Уже первый выстрел из пушки отбросил сколопендру метров на двадцать назад, она горестно заревела и попятилась назад. Танк повернул пушку на василиска, но выстрела почему-то не последовало. Может быть потому что из полосы тумана вышел наг в дождевике и резиновых сапогах, он поднял руку и что-то прошипел по змеиному, после чего экипаж с дикими криками выскочил из танка и побежал к рощице, а вслед за ними побежали и экипажи бронетранспортеров. Впрочем, убежать далеко им не удалось, из-за деревьев показались огромные церберы, им понадобилась всего пара мгновений, чтобы убить всех.

Василиски стали сбивать грузовики в кювет, хоть сделать это было не просто, многотонные махины раскачивались, но оставались на дороге, правда, двигаться дальше они не могли, так как яд разъел покрышки. Тогда появились драконы и стали плевать сверху. За десять минут от колонны почти ничего не осталось. Грузовики были сброшены с дороги в кюветы, перевернуты и сожжены, БТРы дымились, облитые ядом. Последний танк успел сделать три выстрела, и даже дал очередь по пикирующему дракону, но из полосы тумана показался еще один наг в длинном дождевике, и экипаж стал выскакивать из бронированный машины. Убежать и им не удалось, две сколопендры быстро расправились с ними. Твари стали вытаскивать людей из кабин разбитых машин и пожирать их.

Через час со стороны города подошло два танка, но колонна уже была полностью уничтожена. Только два нага в дождевиках стояли у края рощицы, когда прилетели еще и крокодилы, они исчезли в лесу, пелена тумана потянулась за ними.

.

* * *

Ворон вылез из бронетранспортера, походил вокруг и внезапно насторожился, вытянул руку в сторону темной воды в мелких чешуйках волн.

— Непростое это место, — проговорил он густым басом. — Ей богу не простое. Точно здесь люди исцелялись, есть в воде светлая энергия, попить ее и многие хвори пройдут. Давай, Волк, принеси студеной водицы, попробуем.

— А почему чуть что сразу я? — спросил возмущенно Воислав, но заметив, что никто его не слушает, залез в БТР, долго там копался, потом пошел с новехоньким ведром к воде, бурча себе под нос. — Всегда так: Волк то, Волк сё, хоть бы слово благодарности в ответ. Бедный я, несчастный…

— Ага, — ответил колдун. — Мне тебя очень жалко, зверюгу клыкастую, только пальчик я бы тебе в рот не положил…

— Нужны мне ваши пальчики грязные в рот, — послышалось от воды. — Антисанитария сплошная, сами их облизывайте.

Лада подошла к Вадиму, и прижалась к нему, пропустив Машку, которая залезла по штанине к нему на руки. Прошка как воспитанный кавалер остался внизу. Девушка поцеловала его в небритую щеку и спросила:

— Что дальше?

— Не знаю, — Крот обнял ее за талию. — Вот стою, смотрю в эту целебную воду и думаю.

— А что думаешь? — Лада засунула свои замерзшие руки ему в карман.

— Думаю, если что-то находится под водой, то придется туда лезть, — ответил Вадим. — А вода холодная, ледяная, не лето же, точно помру от воспаления легких, да и глубоко там наверное, так что зря мы сюда приехали.

— Погоди, погоди, — насторожился волхв. — Что-то здесь не так.

— К оружию, — Волк побежал к БТРу. — Нас, похоже, здесь ждали.

— А ты, Волк, не ошибся, — произнес чей-то знакомый голос из кустов. — Ждали. Только не дури, все ваша компания у меня на прицеле.

Вадим оглянулся и увидел выходящего из них Харона, в руках он держал короткоствольный автомат.

— Не советую дергаться, убить не убью, но ногу точно прострелю, зная, что для тебя это не смертельно, — тренер усмехнулся. — И девушке, которая стоит с тобой рядом, не рекомендую пальцы в щепоть собирать.

Машка пронзительно заверещала, спрыгнула с его рук и бросилась в кусты, Прошка последовал за ней. Тренер стволом автомата проследил за ними, но стрелять не стал. Крот замер, за себя он не боялся, но Ладу подвергать опасности не хотелось — одна шальная пули и не будет у него любимой, а как дальше жить?

Ворон поднял предостерегающе руку, но рядом с ним появился Дерем, и волхв сник. Волк поставил ведро рядом с бронетранспортером, и тут рядом с ним появилась незнакомая гибкая девушка. Он едва успел положить руку на рукоятку пистолета, как получил мощнейший дар и отлетел в сторону, прежде чем он успел встать, девушка оказалась на нем и одним точным и сильным ударом вырубила его. После этого спокойно забрала у Волка оружие и забросила его в бронетранспортер, потом она освободила и Вадима от оружия, отправила мечи и стилет в то же железное нутро.

— Ничего пока не предпринимайте, — проговорил волхв. — Сначала узнаем, что нужно моим очень хорошим знакомым. Интересно мне это очень. Скурвился, Харон?

— А вот тут ты ошибаешься, волхв, — ответил тренер. — Нам нужен только этот парень Крот. Все остальные можете быть свободны. Уйдете сейчас, останетесь жить.

— Не меня ли ты собрался убивать, Харон? — задумчиво спросил Ворон. — Я же тебя инициировал и помогал во всех делах.

— Я не стану тебя убивать, волхв, помню, что ты для меня сделал, — сказал тренер. — Но если потребуется тебя убьет эта милая девушка из семейства нагов, ее кстати зовут Ирина.

— Ты забыл еще про своего черного колдуна Дерема, который стоит сейчас рядом со мной, и блокирует мою энергию, — проговорил Ворон. — Он здесь тоже для того, чтобы род человеческий предать?

— Он тут больше для того чтобы ты не наделал глупостей, — ответил Харон. — И не вздумал мешать.

— Теперь понятно, — кивнул волхв. — Что ж, продолжайте, посмотрим, что вы задумали.

— Я могу взять на себя девушку, — прошептала Лада. — А ты разбирайся с Хароном.

— Ты не сможешь, — Крот с первой минуты понял, что перед ними не девушка, а наг. Пусть другой формы, пусть двигается иначе, но наг. Да и запах он чувствовал, который от нее исходил, пусть слабый, замаскированный духами, но он явно был змеиным. И движения, он заметил, у девушки были слишком быстрыми для человека, и кожа отливала зеленью даже сквозь толстый слой макияжа — Она мутант, может двигаться с огромной скоростью, с ней даже Волк не смог справиться, а он оборотень.

— Тогда я постараюсь выключить колдуна, — девушка теснее прижалась к нему, словно пыталась набрать от него побольше энергии перед решительной схваткой. — Он так и искрится силой, но и у него должны быть слабые места.

— И он тебе не по зубам, — прошептал в ответ Вадим. — С ним Ворон справится не может.

— Он и не пытается, — ответила Лада. — Я же вижу, что он даже не пытается убрать блокировку.

— Значит, хочет еще что-то узнать, — сказал Крот. — Лучше всего подождать, а когда скомандую я или волхв, делай то, что сможешь, только напрасно не рискуй.

— Ладно, — серьезно пообещала девушка. — Я буду осторожна.

— Не надо шептаться, — недовольно покачал головой Харон. — Не стоит здесь устраивать заговоры, ничего у вас не получится, стрелять я умею, а Ирина по силе и быстроте равна вам всем вместе взятым, так что если нужно будет, то и догонит и убьет. Ясно?

— Более-менее, — произнес Вадим. — Итак вы нас поймали, и что дальше?

— А дальше тебе нужно войти внутрь, — произнесла девушка. Она действительно была очень быстрой и мгновенно оказалась с ним рядом, нагиня осмотрела Ладу и презрительно фыркнула. — Ты же за этим сюда пришел? Мы тебе поможем…

— Поможете… что? — поинтересовался Крот. — В воду я не полезу, даже не мечтайте.

— В воду?.. — Ирина на мгновение задумалась. — В воду не надо, это должно быть где-то на суше. Нам ничего неизвестно о том, что кому-то пришлось купаться в этом озере.

— Уже легче, — сказал Вадим. — И что будем делать?

— Что делать?.. — зеленокожая девушка снова на мгновение задумалась, а может просто с кем-то связывалась, а потом ответила. — Нужно искать вход.

— И как? — Крот почувствовал, как нагрелся камень, и страх исчез. На самом деле было неважно, что они говорят и делают, главное было в другом, он находился рядом с чем-то грандиозным и очень нужным людям. И он это получит, обязательно получит, а потом сам будет решать, что с этим делать: то ли отдать приобретенное, то ли благополучно забыть. — Чего вы от меня хотите?

— Ты будешь бродить по берегу, а мы пойдем с тобой рядом, — Ирина неожиданно вырвала Ладу из его рук и приставила свой палец к шее его любимой. Крот увидел, как из пальца зеленокожей девушки сам собой вырастает острый длинный коготь и упирается прямо в пульсирующую сонную артерию девушки. — Если ты все сделаешь правильно, твои друзья останутся жить, если нет, они умрут.

— Если кто-то из них пострадает, то я убью тебя и всех самок в подземелье, — проговорил медленно Вадим, набухая от злости. — Можешь спросить у своих, они знают, что я это могу сделать.

— Это неважно, — улыбнулась Ирина, показывая острые зубы хищника. — Даже если ты их убьешь, появятся другие, так уже было раньше, а твои друзья не воскреснут.

— Может быть, но я бы все-таки советовал этого не делать, — сказал Крот. — Иногда я совершаю такие поступки, которых сам не понимаю.

— О чем ты говоришь, юноша? — поинтересовался Харон. — Не стоит пугать нагов, они существа коллективные, им не страшно умирать, а всех тебе даже при всем своем желании не убить.

— А тебе лучше помолчать, — зло произнес Вадим. — Тебя я убью в любом случае за то, что ты их сюда привел и угрожал моей девушке. Ты существо не коллективное, поэтому тебе должно быть страшно.

— Я тебя не боюсь, — ответил тренер. — У меня в руках автомат, и я разнесу твою башку так, что от твоего мозга мало что останется, а после этого никто не восстанавливается.

— Ты можешь попробовать, — сказал Вадим. — Но поверь, ты уже труп.

— Пугать меня будешь, щенок? — Харон трясясь от злости, передернул затвор. — Я тебя сейчас приголублю.

Но прежде чем он нажал курок, рядом с ним оказалась Ирина, отклонила автомат и прошипела:

— Его нельзя убивать, пока он не нашел вход. Если ты попытаешься, я сама убью тебя.

Мгновение и нагиня снова оказалась рядом с Ладой, и ее коготь снова уперся в сонную артерию. Тренер растерянно посмотрел на нее, потом поднял автомат и снова наставил на Крота, но Вадим видел, что его руки дрожат.

— Что появились какие-то проблемы в стане врага? — усмехнулся Крот. — Оказывается, Харон ты работаешь на злейших врагов человечества, но тебя не любят. Сожрут они и тебя и твоего дружка — такова судьба всех предателей.

— Заткнись! — мрачно проговорил тренер. — И ищи вход.

— Вход куда? — спросил Вадим. — Ты знаешь?

— А мне это не нужно, — ответил Харон. — Если я помогу нагам, то они прекратят войну, и больше не будут гибнуть невинные люди. Это ты разворошил змеиное гнездо, выгнал их из-под земли, из-за тебя умирают сейчас в городе женщины и дети, и поэтому мне тебя, гниду, нисколько не жалко.

— Даже гниду? — удивился Крот. — Это еще с чего?

— С того что по твоей вине пострадала моя дочь, — тренер вздохнул. — Она сейчас лежит в больнице, ее вороны поклевали.

— А я тут при чем? — полюбопытствовал Вадим. — Не я же ее клевал, и не я натравливал птиц на людей, а наги, которым ты так преданно служишь.

— А мне плевать, — Харон выругался грязно и смачно. — Ты эту войну начал, ты ее и закончишь. Вперед! А то пришибу.

— Не пришибешь, — прошипела нагиня. — Только проведешь до входа.

— Слушайся тетю, дядя, и тогда будет мир во всем мире, — хмуро усмехнулся Крот. — Неужели ты думаешь, что наги успокоятся после того, как получат меня? Мы для них скот, они нас едят. Считаешь, что они станут добровольно голодать, чтобы потешить твое самолюбие?

— Шагай, — тренер ткнул стволом автомата Вадима в бок. — Хватит болтать.

Камень начал нагреваться, но уже и без того Крот начал двигаться, он перехватил ствол и ударил коленом Харона в пах, тот охнул, он добавил ему по шее, что-то хрустнуло и тренер упал, Вадим двинулся к нагине, но тут над головой зашелестели крылья, и огромный трехголовый дракон опустился на землю. Размером он был с Камаз. Его три головы развернулись так, что он видел всех: и Волка, который уже пришел в себя, и теперь сидел на земле, потирая шею, и волхва, и главное — Ладу. А раз он на них смотрел, то мог плюнуть ядом. Крот вздохнул и бессильно опустился на землю. Завалить эту тварь было нереально — прежде чем он до него доберется, тот плюнет.

— Успокоился? — спросила нагиня, она убрала свой коготь от шеи девушки и подошла к нему, сначала она правда, осмотрела Харона и усмехнулась. — Живой, но нескоро придет в себя. А ты быстрый и ловкий, не зря про тебя говорили, что ты много василисков убил. Теперь вставай и пойдем, а твоих друзей оставим под присмотром дракона, от него им не убежать, да и справиться с ним будет непросто.

— А если все-таки справятся? — спросил Вадим. — Что тогда будешь делать?

— Других призову, — улыбнулась Ирина, показывая острые зубы. — Сколько потребуется, столько воинов сюда и придет. Они уже идут сюда на всякий случай.

— Воинов? А ты кто?

— Я создана для общения с людьми, для переговоров, если хочешь — для любви, — ответила нагиня. — Я даже человеческих детей могу рожать.

— С такой же зеленой кожей?

— Нет, — покачала головой Ирина. — У них она будет такая же как у людей: желтая, белая или черная, в зависимости оттого, кто станет моим мужем.

— Мне Волк говорил, что раньше люди с нагами спаривались, только я в это не верил, теперь вижу, что ошибался.

— Это так, — согласилась Ирина. — Хочешь, я стану твоей женщиной? Поверь, я лучше земных девушек, меня специально вывели для любви, поэтому о сексе и мужчинах я знаю все. Тот, кто хоть раз попробовал меня, никогда больше не будет смотреть на других женщин.

— Нет, спасибо, — отказался Крот. — Чего-то не сегодня хочется. Может, давление?

— Тогда иди к скалам, — нагиня подтолкнула Вадима. — Будем искать вход. Только без глупостей, иначе дракон убьет твоих друзей.

— А куда вход? — спросил Крот. — Ты сама знаешь?

— Знаю, — Ирина снова толкнула Вадим на этот раз гораздо сильнее, он едва справился с собой, чтобы не ответить, но его остановил предостерегающий рев дракона. Друзья находились под прицелом, оружия у них не было, значит, они были беспомощны, оставалось только подчиняться. Дерем, подчиняясь властному движению руки Ирины, зашагал за ними. Вид у него был недовольный и сердитый. Он подошел к Харону, проверил пульс, вытащил у того из кобуры пистолет, вздохнул и зашагал за ними.

Крот побрел по черному берегу, вода была темной, холодной даже на вид, лед оставался только на середине, и тот уже покрылся темными проплешинами. Под ногами скрипела галька. Вадим подошел к воде и напился. Раз вода целебная, почему бы не попробовать, все равно впереди его ждет вряд ли что-то хорошее. А на вкус вода показалась ему обычной, такая же бежит из крана. Нагиня шла за ним, внимательно следя за каждым его движением, похоже, она ему не доверяла, явно ожидая какого-то подвоха, только что он мог придумать? Пока Лада и Волк находились рядом с драконом, он ничего не сможет сделать. Дерем тоже попил воды и пожал плечами — похоже, она на него тоже не произвела впечатление.

Понемногу светало, минут через пять из-за далекой полоски леса, растущей на другом берегу, показался край красного словно обмороженного солнца, и все вокруг переменилось. Засверкали островки льда на озере и около него, серые тени исчезли, темно-зеленый дракон вдруг полыхнул ярко-красным хохолком, даже Ирина и та изменилась — ее кожа стала отливать темной зеленью, а на глазах проявилось еще одно прозрачное веко, которое позволяло ей не мигать.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила недовольно нагиня. — Что во мне не так?

— Сейчас ты совсем не похожа на обычных девушек, — ответил Вадим. — У тебя зеленая кожа просвечивает через макияж.

— И что? — пожала плечами Ирина. — Я и не скрывала, что другая. А ты знаешь, что мужчин всегда тянет к чему-то необычному? Что они от межвидового спаривания испытывают гораздо больший оргазм? Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, — фыркнул Крот. — Меня не тянет к животным.

— А я не животное, — ответила гордо нагиня. — Это ты по сравнению со мной дикарь. Смотри, видишь впереди голую серую скалу? Тебе туда.

— А ты откуда знаешь?

Он задал вопрос, хоть подсознательно чувствовал, нагиня права — ему туда, оберег подталкивал его именно в этом направлении. И с каждым шагом камешек становился горячее.

— Потому что не ты первый, кто сюда приходил, — неохотно ответила Ирина. — Были и другие.

— И что с ними стало?

— Все умерли, — пожала плечами нагиня. — Не всем людям удается пережить встречу с алатырем.

— А нагам? — полюбопытствовал Вадим. — Им удается?

— Нет, — покачала головой Ирина. — Нас камень близко к себе не подпускает, на нем стоит защита, которую нам не удается обмануть. Возможно, ее удастся отключить тебе, тогда наша благодарность не будет иметь границ, и ты получишь все, что захочешь: деньги, власть, женщин, я сама стану твоей наложницей, и все мои подруги, нас много, больше сотни. Нравится мое предложение?

— Неплохое, — согласился Крот. — Только пока непонятно, за что это все предлагается.

— Ты поймешь, как только окажешься внутри, — сказала нагиня. — И тогда советую тебе вспомнить о том, то я тебе сказала, иначе пожалеешь.

— Вспомню обязательно, — произнес Вадим. — Не сомневайся.

— Ты неискренен, — заявила Ирина. — А это значит, что готовишься обмануть.

— Ты тоже, — фыркнул Крот. — От тебя так и веет враньем, ты обманываешь в каждой фразе, я чувствую фальшивую подложку под каждым словом, которое ты произносишь.

Вадим подошел к огромной скале, в ней не было ни трещины, ни пещеры, ничего — только ровная гладкая плоскость. Холодный промозглый ветер бросил ему в лицо горсть брызг от озера, и это привело его мысли в порядок. Что ж, выхода нет, зато есть вход.

— Когда войдешь, с тобой будут происходить разные странные вещи, но ты не обращай ни на что свое внимание, а просто иди вперед, — проговорила нагиня. — Когда доберешься до алатыря, ты поймешь, что нужно сделать. Помни о нашем соглашении и сними защиту.

— У нас было какое-то соглашение? — приподнял удивленно брови Крот. — Неужели?

— Я обещала тебе, деньги, власть, себя и своих подруг а ты согласился.

— А… — протянул Вадим. — Да, помню ты об этом говорила. Конечно. Соглашение. Правильно.

— Внутрь ты пойдешь не один, — Ирина повелительно махнула рукой и колдун, который плелся за ними, подошел ближе. — Он пойдет с тобой, и если ты будешь вести себя неправильно, он тебя убьет. Ты меня понял?

Дерем, услышав ее фразу, достал из кармана куртки пистолет и направил его на Вадима.

— Конечно, — кивнул Крот. — Я понял, он твой наемный убийца.

— А если у него не получится, — продолжила нагиня. — Тогда твоих товарищей сожрет дракон. Надеюсь, ты не забыл о них?

— Не забыл, — Вадим перевел взгляд на скалу. — А как вход открыть?

— Нужно приложить камень к скале, там есть под него оттиск, — произнесла Ирина. — Но вход не откроется, пока я нахожусь рядом, поэтому мне придется отойти. Помни о нашем соглашении.

Крот подошел к скале. Дерем тихой неслышной тенью шел за ним. Скала как скала. Серая, похоже гранит или базальт. Ни одной трещинки, выбоины, ни одного углубления. Камень словно выплавили в какой-то огромной мастерской. Он дошел до края и оглянулся. Сейчас ему очень требовалась подсказка волхва, поддержка Волка и нежность Лады, но они сидели в застывших неудобных позах, а на каждого из них смотрела, не мигая, огромная голова, готовая плюнуть ядом. Тренер очнулся, но встать, похоже, не мог, лежал и стонал.

Нагиня стояла метрах в двадцати от скалы и напряженно наблюдала за ним. Колдун стоял в трех шагах, сжимая в руке пистолет, его пальцы дрожали, и вообще он выглядел каким-то бледным и испуганным. А между тем Вадим чувствовал себя вполне комфортно, да и не боялся он ничего. В конце концов, что с ним может случиться? Умрет? Да и черт с ним! Все когда-нибудь умрут рано или поздно, никто не бессмертен. Только Ладу жалко, и еще Машу — привык он к ним, да и любит этих двух девчонок.

Он вздохнул и снова посмотрел на скалу, солнце за спиной вылезло полностью — красное, огромное, и вот в его свете Крот заметил на высоте своего роста, как раз на уровне глаз, темное пятно. Он подошел ближе, вытащил из-под куртки оберег и приложил к впадинке в точности повторяющей форму оберега. Он вошел идеально, а потом словно растворился в скале — мгновение и его нет, только веревочка осталась. Вадим ее подергал: бесполезно, не вытащишь, можно только порвать. Тогда с тяжелым вздохом снял с шеи веревку — не стоять же прилипшим к камню.

— И что дальше? — спросил Крот Дерема. Колдун потоптался, хмуро взглянул на него, потом кивнул в сторону нагини.

— С ней разговаривай, я ничего не знаю.

— А я думал, у вас с ней любовь, — улыбнулся Вадим. — Раз ты так легко людей сдаешь нечисти.

— Говори с ней, — процедил сквозь зубы колдун. — Ты сам во всем виноват.

— Ладно, как скажешь, — пожал плечами Крот и повернулся к Ирине. — Я все сделал, но ничего не происходит.

— Сейчас, — зеленокожая девушка прислушалась к чему-то, вероятнее связалась с кем-то мысленно и неохотно проговорила. — Стой рядом, никуда не отходи, требуется время на то, чтобы твой камешек передал информацию в хранилище, потом она будет проанализирована, и тогда алатырь примет решение — пускать тебя внутрь или нет.

— То есть может и не пустить? — уточнил Вадим.

— Может, — неохотно ответила нагиня. — Правда, для тебя и твоих друзей это очень плохо.

— Почему?

— А потому что вы нам больше будете не нужны, — Ирина улыбнулась своей мерзкой улыбкой, показывая острые зубы хищника. — Мы вас убьем, а камень вернется обратно в наше хранилище, ждать следующего носителя. Так уже было, и мы к этому готовы.

— Понятно, — кивнул Вадим, внутри у него что-то неприятно защемило, возможно потому, что он понял, Ирина сказал правду. Наги всех убьют, и его тоже. — Кто бы сомневался. Хочешь жни, а хочешь куй, все равно получишь… сожрут в общем.

— Молодец, не боишься, — похвалила его нагиня. — За это перед смертью получишь от меня незабываемый секс.

— Что тебя на нем так клинит? — усмехнулся Вадим. — Неужели так хочется?

— Меня создали для любви, — ответила Ирина. — Тебе понравится, вот увидишь.

За спиной Крота что-то тихо щелкнуло, он повернулся и увидел, как по ровной поверхности камня зазмеилась тонкая трещина, она спустилась вниз, прошла рядом с землей, потом поднялась вверх на высоту человеческого роста и по горизонтали вернулась в ту точку, откуда появилась. Перед ним проявился контур двери, еще раз что-то щелкнуло, и камень стал уходить внутрь, открывая темный проем. В наступившей тишине Вадим услышал, как за его спиной учащенно дышит Дерем, как нервно переступает с ноги на ногу он сам. Крот тяжело сглотнул ставшую неожиданно плотной слюну.

Вдохнул в себя морозный воздух, щемяще пахнущий весной, еще раз оглянулся назад и помахал рукой Ладе. Девушка медленно и осторожно, чтобы не провоцировать дракона, подняла вверх руку и пошевелила пальцами. Волк энергично кивнул, а волхв сделал странное движение, и ему показалось, что теплый порыв ветра согрел лицо.

— Иди, — крикнула нагиня, — и помни о нашем уговоре. Чтобы там не происходило внутри, помни о том, что твои друзья ждут тебя, и я тоже…

Крот шагнул в скалу, за ним тут же двинулся колдун, он прижал пистолет к его позвоночнику и прошептал:

— Дернешься, убью.

— Хорошо, — кивнул Вадим. — Убивай, но лучше всего сейчас, потом возможно, у тебя не будет такой возможности.

— Почему? — спросил колдун. — Ты что-то знаешь о том месте, куда мы идем?

— Нет, это мне неизвестно, — покачал головой Крот. — Просто хочу сказать, что потом я тебя сам убью. Не стоит меня недооценивать.

— Меня тоже, — проговорил зловещим тоном Дерем. — Не забывай, что я маг, и, даже умирая, могу наслать на тебя проклятие, которое тебя убьет.

— Спасибо за информацию, — усмехнулся Вадим. — Значит, убивать тебя надо быстро, чтобы ты ничего не успел.

Он сделал еще один шаг вперед, внутри было темно, его новое зрение здесь не работало, а сама темнота была густой, липкой, наполненной непонятной энергией. Коридор, по которому он шел, был шириной не больше метра и облицован гладким камнем. Колдун шел вплотную за ним, по-прежнему держа пистолет у его позвоночника, но с ним что-то происходило. Крот слышал, как его дыхание участилось, а ствол пистолета стал ерзать по его куртке. Еще шаг и еще, вдруг Дерем охнул, застонал и рухнул на пол. Вадим наклонился над ним, но ничего понять не смог, было ясно, что колдуну плохо, но непонятно от чего. Впрочем, переживать за него он не стал, в конце концов, этот человек его враг, значит, получил то, что заслуживает. Крот просто вытащил пистолет из потной руки и отбросил в сторону входа.

В сторону — потому что самого входа уже не было, сзади стояла такая же сторожкая плотная темнота, и что-то в ней определенно присутствовало, это он ощущал каждой клеткой своей словно обнаженной кожей. А еще рядом что-то исчезло, словно кто-то задул огонек. Вадим наклонился над колдуном — точно, не дышит, и кожа холодеет. Мертвее мертвого. Что ж, не жалко. Интересно, успел ли он выпустить свое предсмертное проклятие? А… неважно, тут и без проклятия бы не сдохнуть.

Что ж, надо идти. Непонятно куда, но нужно. Потому что стоять на месте глупо, а жизнь это движение пусть и бессмысленное, потому что куда бы ты ни шел, приходишь к одному концу.

Вадим вздохнул и зашагал вперед, выставив перед собой руки, потому что ощущение, что он через мгновение врежется в стену лбом было таким явным, что от него щемило сердце. Он шел, а темнота не исчезала, и было непонятно, где вообще находится — то ли ходит по кругу, то ли ушел в такую глубь скалы, что обратно уже не найдет дороги. Он прошел еще немного, потом остановился, постоял, затем посидел на гладком холодном полу. Ничего не происходило, по-прежнему вокруг стояла вязкая сторожкая тишина и царил непроницаемый мрак.

Правда, как только он подумал об этом, так темнота стала меняться, становиться серее, прозрачнее, а еще минут через пятнадцать, Крот вдруг понял, что может видеть. Ничего нового и интересного не обнаружилось — тот же метровый коридор созданный каменными стены уходящие куда-то в невероятную высь. Он еще раз вернулся туда, где находился вход, но на его месте о выхода была все та же гладкая каменная стена, на которой не имелось ни единой трещинки. Тупик. Единственное, что отличало этот кусок коридора от других, так это труп колдуна.

Он закрыл глаза и попробовал воспользоваться своим новым зрением.

Оно проявилось не сразу, постепенно, просто в какой-то момент он осознал, что находится на краю сужающейся спирали, в центре которой должно находится то, зачем он пришел. Алатырь.

Каждый виток коридора приближал его к нему, но этих кругов требовалось пройти невероятно много. Когда он прошел три полных, то почувствовал жуткую усталость и лег прямо на пол. Теперь, когда у него не стало оберега, его тело уже не казалось таким неутомимым.

Он полежал на ровном каменном полу, подождал, пока боль в мышцах уйдет, потом встал и снова зашагал по сужающейся спирали к центру, где лежало нечто большое, и оно светилось ровным светом, который можно было разглядеть его новым зрением даже сквозь стены. Путь был простым и понятным, ему предстояло пройти около десяти километров, это не очень много, он по подземельям бывало проходил намного больше.

Он дойдет, не спеша, но дойдет, и тогда станет ясно, ради чего это все когда-то началось.

* * *

Волк сидел на мокрой гальке и тихо матерился про себя. Вышло все плохо, очень плохо. Его наставник и учитель оказался сволочью, вон он лежит и стонет от боли, и не может встать, потому что Крот сломал ему позвоночник. Он сам слышал этот хруст. Так что Харону долго придется восстанавливаться, без волхва ему не обойтись, а тот после его предательства ему помогать не станет. Вот и будет здесь гнить, гнида, пока не появится Бобер, тот наверняка знает, где тренер прячет свой оберег для переворота.

А Вадим ушел в скалу. Воислав видел своими глазами, как она треснула, разошлась, и Крот зашел внутрь вместе с Деремом черным колдуном, другом Харона, и не выходит, хоть прошло больше часа.

А вот он оказался в еще более безнадежном положении, на него смотрел дракон, точнее — одна из его голов. А две другие не сводили своих огромных желтых глаз с вертикальными зрачками с Ворона и Лады.

Дергаться бесполезно. Его оружие лежит в бронетранспортере, добежать до него не успеет, каким бы быстрым не был, дракону требуется только плюнуть, а вот ему необходимо много времени и удачи, чтобы того убить. Но главное не в этом, Горыныч может плюнуть и в Ворона с девушкой, а значит, он станет виновником их гибели. Не стоит даже пытаться. Волхв же не дергается, просто сидит и думает о чем-то, а мог бы что-то сделать — колдун же.

Еще эта нагиня, которая уселась на валуне недалеко от скалы и ждет, когда появится Крот. Что будет потом, нетрудно предсказать — убьют их всех. Нет нагам смысла их оставлять в живых. А виноват в этом его наставник и бывший друг. Как же он раньше не разобрался в нем? Шорох прервал его нелегкие мысли, он оглянулся, но никого не увидел. Слабый шум повторился, кто-то явно направлялся сюда, и был уже недалеко, если судить по звуку. Вероятнее всего там наверху, за кромкой обрыва.

Слава смотрел туда, не отрываясь, и поэтому успел заметить, как из-за куста показалась на мгновение голова и тут же скрылась. Человек. Черные волосы, раскосые глаза, спокойные, уверенные. И похоже знал об опасности, потому что действовал осторожно. Неужели охотник? Голова снова показалась на мгновение, заметив взгляд Волка, человек улыбнулся и прижал палец к губам.

Ясно, показывать, что он его заметил, не стоит. Что дальше?

Человек вытащил блеснувший на солнце меч. Хороший. Катана. Неужели все-таки охотник? Воислав напрягся. Надо бы ему чем-нибудь помочь. Только чем?

Человек, словно услышав его мысли, показал рукой на дракона, потом на свои глаза и двинул рукой в сторону: ясно — он должен сделать так, чтобы голова дракона смотрела в сторону от обрыва. Волк шевельнулся, тут же глаза дракона распахнулись, смотреть в них было страшно, они были огромными, с вертикальными щелями зрачков и явно разумными. Это существо хорошо понимало, что здесь происходит. Ноздри Горыныча широко раскрылись, он глубоко вдохнул в себя воздух.

Воислав тут же перекатился в сторону, толстые черные кожистые губы начали вытягиваться, готовясь выбросить в него порцию яда. Еще немного, еще… когда голова Горыныча отвернулась от обрыва, Слава замер в неудобной позе, подняв руки. На лбу появились капли холодного пота, сейчас эта тварь в него плюнет ядом. А что потом? Опять умирать?

Дракон недоуменно нахмурился, он какое-то время пристально смотрел на него, потом его губы вернулись в обычное положение, Горыныч протяжно зевнул, направив смрадное дыхание прямо в лицо Волка.

Это было неприятно, даже очень, пахло тухлыми яйцами, сгнившим сеном и навозом. Воислав чуть не задохнулся, но главного он добился, теперь ни одна голова не смотрела в сторону обрыва. Над кромкой снова показалась голова, потом все тело полностью. Человек постоял, примериваясь, потом вытащил меч, отошел назад, разбежался и прыгнул.

Это было удивительно, до дракона было метров пятнадцать, но человек их пролетел и приземлился прямо Горынычу на спину. Меч поднялся и опустился, и так несколько раз, потом человек спрыгнул и направился к волхву, больше не обращая внимания на дракона, а у того сначала подогнулись лапы, потом из всех трех голов вырвался громкий рев, и те упали с глухим стуком на землю.

Ворон неодобрительно покачал головой и обратился корейцу:

— Никак не можешь избавиться от театральных эффектов, Крон?

— Люблю все делать красиво, иначе убивать мне скучно, Ворон, — человек уважительно поклонился. — Как поживаешь, птица вещая?

— До твоего прихода было грустно, — улыбнулся Ворон. — А теперь приятно осознавать, что не перевелись еще богатыри на землей русской.

— Только почему-то глаза у них сильно прищуренные, — улыбнулся в ответ Крон. — Да и кожа желтее, чем у русских.

— Это так, — кивнул волхв. — Что, впрочем, ничего не меняет.

Волк вскочил на ноги и бросился к Ладе.

— С тобой все в порядке?

— Да, спасибо, — девушка поднялась с земли, с ужасом глядя на мертвого дракона. — Никогда мне еще не было так страшно. Откуда такие чудовища берутся?

— Их наги изготавливают как оружие, — пожал плечами Воислав. — А что удобно… Считай, летающая трехстволка, и каждый выстрел смертелен. Они вообще хорошие мастера по производству биологического оружия. Если бы они захотели уничтожить человечество, давно бы это сделали!

— Осторожно с пророчествами, — произнес волхв. — Еще ничего не кончилось. Посмотри на эту милую зеленокожую девушку.

Волк оглянулся на нагиню.

Та смотрела в их сторону, и взгляд этот не предвещало ничего хорошего. Одежду она скинула, но это нисколько не уменьшило ее привлекательность, скорое наоборот. Все у нее было на месте: грудь, бедра широкие, талия узкая — фигурка что надо. Только кожа отдает зеленью, но для мужчина это не столь важно.

А потом она начала меняться, у нее удлинились пальцы, выросли когти, лицо вытянулось вперед, чтобы вместить в себя ряд крепких острых зубов.

— А что им мешает нас уничтожить? — спросила Лада, поворачиваясь, чтобы проследить за взглядом Славы. — Как я понимаю, они нас не очень любят.

— Как раз нас они любят, — ответил Волк, сбрасывая по примеру нагини свою одежду. — Правда, только как пищу. Наверное, поэтому и оставляют в живых. Им же чем-то питаться нужно, а мы вкусны и доступны.

— Что ты собираешься делать? — спросила с ужасом Лада, глядя на обнаженное тело Славы, особенно на его нижнюю часть. — Зачем ты разделся?

— Сейчас поймешь, — Волк оглянулся на Ворона. — Учитель?

— Сразись с тварью, — кивнул волхв, — а мы поглядим.

— Всегда хотел посмотреть на Волка в драке, — улыбнулся кореец. — Много слышал о его подвигах.

Воислав рванулся в сторону нагини, меняясь на глазах: тело покрылось густыми волосами, скрывая заодно довольно приличное обнаженное мужское достоинство славы, которое больше всего напугало Ладу, спина согнулась, на ногах и руках показались когти, лицо превратилось в морду огромного хищного зверя. Он прыгнул, и отлетел в сторону от мощного удара Ирины, которая стала выше, мощнее, о хрупкой зеленокожей девушке уже больше ничего не напоминало. На берегу стояло мощное существо с крепкими лапами, на которых виднелись черные огромные загнутые когти. Тело огромного крокодила было покрыто зелено-черными чешуйками, из пасти торчали острые длинные зубы.

Как только Волк от мощного удара покатился по холодному мокрому берегу, нагиня тут же бросилась за ним, чтобы добить, но Воислав успел подняться и встретил ее мощным ударом лапы.

— Кто победит? — спросил Кром у волхва. Тот пожал плечами.

— Если честно, то не знаю. Я лично бы поставил на Волка, но Воислав давно не превращался в зверя, поэтому многие навыки придут к нему только во время боя.

— Значит, нужно ему помочь, — произнес охотник. — Я не хочу, чтобы эта тварь его убила, она или подобные ей, когда-то уничтожили почти полностью мой род, они были неукротимы и безжалостны, и главное — их было много. Мои предки хоть и были сильны и быстры, но не смогли справиться с нагинями. Кстати, ты не знаешь, их укусы ядовиты?

— Сие мне неизвестно, — покачал головой Ворон. — Я вообще впервые вижу подобное создание, но лучше ожидать худшего, змеи любят яд.

— Раньше таких змеелюдей было много в моей стране, — сказал Кром, продолжая наблюдать за схваткой Волка и нагини. А та развивалась явно не в пользу Воислава. Пока каждый его удар, хоть и сотрясал Ирину, но не доставлял ей больших неприятностей, так как когти Славы скользили по крепкой коже, не пробивая ее. Он несомненно был быстрее, но его быстрота лишь позволяла ему увертываться от ответных мощных ударов. — Наги создавали их специально, чтобы спариваться с людьми, и благодаря этому появилось немало помесей, которые благополучно живут среди нас, даже не подозревая о своей сущности. А она откроется им только тогда, когда наги их призовут.

— Ты прав, Кром, — волхв, так же как и охотник внимательно наблюдал за схваткой. Нагиня теснила Волка, но когда он отскочил к скале, в которой исчез Крот, то не стала его преследовать — видимо действительно, камень не подпускал ее ближе. Воислав, пользуясь этим немного пришел в себя, потом снова бросился на Ирину. Она была к этому готова, пропустила мимо себя и располосовала когтями ему грудь. — Просто на Руси изначально нагов терпеть не могли, с ними сражались, их убивали, от их лап погибали, никому и в голову не приходило с ними родниться. Тебе не пора ему помогать? А то что-то она больно лихо с ним обращается, я думал, оборотень будет посильнее измененной змеи, но, кажется, ошибся.

— Пожалуй, я не буду ему помогать, — ответил охотник, вслушиваясь в себя. — Сюда еще кто-то идет из змеиного народа. Будет веселая битва, и боюсь, даже тебе, колдун, придется в ней участвовать.

— Я готов, если нужно, сражаться, — сказал Ворон. — Только оружия у меня нет.

— Ты сам по себе оружие, волхв, — уважительно поклонился Кром. — Не сомневаюсь, что ты сможешь постоять за себя.

— Неужели так много сюда движется нечисти, что даже ты не справишься? — спросил Ворон, закрывая глаза, и сам себе ответил. — Пять тварей и среди них дракон, похоже всем придется сражаться.

— Придется, — подтвердил охотник. — Возможно, я бы смог справиться с ними по очереди, но если они на меня нападут все вместе, то несомненно убьют. Я бы хотел, чтобы ты на себя отвлек василиска, сколопендру и нага.

— Не много ли для меня старика? — спросил волхв. — Эти твари сильны, быстры и умны, а боевых заклинаний у меня не так уж много.

— Попроси, чтобы тебе помогла девушка, — сказал Кром. — Я чувствую ее силу.

— Она просто ведьма и ничего более, — развел руками Ворон. — Я не учил ее, поэтому не знаю возможностей этой милой девушки.

— Ей придется сражаться, или она тоже умрет, — пожал плечами охотник. — Я бы рад взять на себя больше, но не смогу.

— Да, большего из охотников не смог бы никто, — согласился с ним колдун. — Мы постараемся.

— Хорошо, — Кром улыбнулся. — Это будет тяжелая битва, но мы победим. Когда я убью тех, кого взял на себя, то приду на помощь, так что вам требуется только продержаться какое-то время.

— Мы попробуем.

Ворон кивнул и пошел к Ладе, которая, не отрываясь, смотрела на схватку волка с нагиней. Ее по-настоящему увлекло это зрелище, два странных существа, которых она считала людьми, теперь сражались друг с другом в совершенно других обличьях. Огромный косматый зверь, которого она знала как Волка, пытался убить другого зверя, которого она считала нагиней. Оба были сильными и ловкими, и оба умели убивать.

— Наслаждаешься зрелищем? — спросил волхв. — Это действительно интересно.

— Не наслаждаюсь, — покачала головой Лада. — Просто смотрю. Мне страшно, но я не знаю, что делать. Уйти я не могу, потому что жду Вадима, а оставаться страшно. Я боюсь, что снова прилетит дракон.

— Не дракон, — грустно усмехнулся Ворон. — Сюда придут другие существа, и нам придется сражаться с ними. Ты готова к этому?

— Нет, — ответила девушка и посмотрела в глаза колдуна. — А я могу отказаться?

— Если только хочешь умереть, — сказал волхв. — Они идут сюда, чтобы нас убить, а мы либо будем сражаться, либо примем смерть без боя. Выбор за нами, точнее за тобой, лично я буду драться, я еще не готов умирать, у меня осталось множество незаконченных дел.

— Тогда и я буду, — вздохнула Лада. — Мне нужно дождаться Крота, он сказал, что без меня не сможет жить, значит, стоит поберечь себя.

— У тебя есть магия, — ответил Ворон. — Это твое оружие, надеюсь, ты что-то умеешь.

— Иногда у меня получалось, нанести вред чужому здоровью, — произнесла девушка. — И не так давно.

— Тогда у тебя все получится, — ободряюще похлопал ее по плечу колдун. — Только учти, что у некоторых отродий нагов имеется защита от магии, а некоторые сами могут ее использовать. Будь осторожна. Если станет совсем плохо, то беги ко мне, я постараюсь помочь.

— Хорошо, — сказала Лада, глядя, как на кромке обрыва появилась голова василиска, он недовольно оглядел людей, мертвого дракона, потом оглушительно взревел, видимо призывая остальных. А еще через пару мгновений над обрывом уже торчало три головы василиска. — Вот они и пришли.

— Расходимся! — скомандовал Кром.

— Зачем нам нужно расходиться? — недоуменно спросила Лада.

— Потому что тогда и тварям придется разойтись, и у меня появится шанс их убить, — ответил кореец. — Если же они на меня навалятся все вместе, то они победят, поэтому ваша задача отвлечь на себя как можно больше нечисти. Что вы при этом будете делать не столь важно, можете бегать от них, можете прятаться, главное, чтобы они следовали за вами, а не за мной. А когда я убью тех, кто нападет на меня, тогда приду на помощь вам. Ясно?

— Да, — кивнул волхв. — Ты охотник, у тебя есть опыт, мы должны тебя слушаться.

— Можно подумать, у тебя его нет, — фыркнул Кром, вынимая меч. — Насколько мне известно, ты убил немало разных тварей.

— Я убивал только тех, кто пытался убить меня, — возразил Ворон. — А таких было не очень много, отродья нагов не так глупы, они быстро понимают, что и среди людей есть те, с кем не стоит связываться.

— Надеюсь, что и сегодня они это поймут. Начинаем!

Охотник взмахнул мечом и бросился к обрыву, с которого скатилась первая гигантская ящерица. Прежде чем василиск понял, что происходит, Кром уже оказался на нем и одним точным ударом убил его. Тут же на него набросились два других, но одного на себя оттянул волхв. Как он это сделал, было непонятно, но существо неожиданно яростно взревело и бросилось на колдуна, тот же в ответ поднял руку, и Лада готова была поклясться, что с его пальцев зазмеились потоки сверкающей синей энергии, которые ударили ящерице прямо в глаза. Василиск тут же уткнулся в землю и начал яростно тереть голову об землю.

Лада недолго наблюдала за боем, неожиданно над кромкой обрыва появилась голова странного существа с огромными фасеточными глазами, а потом оно скатилось вниз и девушка оказалась один на один с непонятной тварью, больше всего похожей на сколопендру. У нее было множество ног, большая голова с огромной пастью, в которой торчали острые зубы. Она походила на огромную бронированную гусеницу, потому что каждый сегмент ее тела был покрыт плотным хрящевым образованием. Длиной она была метров восемь, на диаметров сантиметров восемьдесят. Когда она приподнялась над землей, то оказалась на высоте метра три. Тварь внимательно рассмотрела девушку, потом открыла свою пасть полную острых зубов и бросилась на Ладу.

Она стояла и смотрела как огромная зубастая тварь несется на нее. Все это походило на страшный сон, когда не можешь сдвинуться с места, поэтому в какой-то момент перестаешь бороться и просто ждешь смерти. Девушка не могла даже поднять руку, она словно оказалась парализована, и она несомненно бы погибла, если бы не кореец, который появился неизвестно откуда и отбросил ее в сторону. Она пролетела метра три и упала на мокрую землю, больно ударившись, но не заметила этой боли, потому что смотрела, как Крон подпрыгнул вверх метра на три-четыре и напал сверху на сколопендру.

«Люди, так прыгать не могут, — решила Лада, — а это значит, что он не человек, возможно тоже оборотень».

Опустился охотник прямо на один из бронированных сегментов и заработал мечом. В разные стороны полетели осколки хитинной скорлупы, куски желтого мяса и брызги зеленоватой крови. Крону понадобилось минуты три на то, чтобы расчленить сколопендру на два неравных куска, оба они свивались кольцами и задвигались.

Сверху раздался громкий предостерегающий рев, и они увидели огромного дракона, который правда, имел всего одну голову, но зато был размером в полтора раза больше того, что убил Кром.

— Бегите к скалам! — крикнул охотник. — Там есть где укрыться, а я пока от него побегаю.

Лада с Вороном побежали к скале, но там стояла нагиня, окровавленная, но все еще живая, а рядом с ней Волк, у него было прокушено плечо, поэтому он двигался с трудом, прихрамывая и придерживая одну руку. Волхв остановился метрах в трех от Ирины и поднял свою руку, в ответ та попыталась его укусить, но не смогла — в метре от колдуна она остановилась, скользя по мокрой земле, словно наткнувшись на невидимое препятствие.

На этом все их достижения закончились, Ворон был связан невидимыми узами с нагиней, Волк ковылял к ним, морщась от боли, а сверху над ними летал кругами огромный дракон, готовясь плюнуть. Лада, пробегая мимо Ирины, протянула к ней руку и что-то яростно выкрикнула. Нагиня отлетела назад, прямо к ногам Волка, тот тут же, не задумываясь, впился зубами ей в шею. Хлынула кровь, почему-то не зеленая, а красная как у людей, Ирина забилась в конвульсиях и с ней было покончено.

Почему-то сразу после смерти все изменения, которые превращали ее в жуткого зверя, исчезли и она снова превратилась в симпатичную обнаженную девушку, с разорванным зубами горлом. Ладе даже стало как-то ее жаль, но когда она вспомнила о том, как та предлагала себя Вадиму, сожаление быстро улетучилось.

Они остановились возле скал.

— Верни меня, — прорычал измененной пастью Воислав, обращаясь к волхву. Рев звучал оглушающий, понять его было сложно, но Ворон понял.

— На колени!

Слава, точнее то существо, в которое он превратился, упало на колени перед колдуном. Тот наложил на его косматую голову руки и начал что-то бормотать, после этого Волк упал на землю и с диким ревом начал обратное превращение. Через пару минут он лежал перед ними голый, дрожа то ли ото холода то ли от боли, которую испытал при перевоплощении.

Девушка стыдливо отвернулась, хоть в общем-то уже привыкла к голым телам, среди этого жуткого хаоса они смотрелись вполне гармонично. Придя в себя, Воислав вскочил, помчался к бронетранспортеру, куда нагиня забросила его оружие, и едва успел заскочить через открытые двери, как на БТР упала сверху порция яда и начала активно разъедать краску и металл.

Кром носился вдоль берега, размахивая мечом, и огромный дракон пытался попасть в него, плюясь с пятнадцатиметровой высоты. Еще там было два василиска, один все еще тер голову о песок, другой пытался подобраться корейцу со спины, его Слава и взял на себя. Он подпрыгнул и опустившись ящерице на спину двумя точными ударами убил ее. Правда, тут же ему пришлось кувыркаться по берегу, уходя от порций яда, которые полетели на него сверху.

Убедившись, что попасть в этих юрких человечков невозможно, Горыныч решил спуститься на берег, чтобы поставить точку в этом сражении.

Волк вооружившись напал на дракона с другой стороны, кореец с другой и началась битва. Оружие охотников не могло причинить большого вреда Горынычу, его кожу, покрытую мощными хитиновыми чешуйками, было невозможно пробить мечом. Наверное только копье разогнавшегося до скорости шестьдесят километров конного рыцаря было способно ее пробить, но у дракона были слабые места, и охотники их знали.

Они носились вокруг огромной туши Горыныча с такой скоростью, что он просто не успевал поворачиваться. Потом Волк начал танцевать перед мордой дракона, стараясь ударить по глазам, а в это время Кром запрыгнул на спину Горыныча, ударил в уязвимое место на шее, и бой закончился. Темно-зеленый дракон горестно взревел и забился в предсмертных конвульсиях.

Лада вздохнула с облегчением и украдкой посмотрела на волхва, лицо у того разгладилось, правда, ненадолго, потом снова потемнело, и он хмуро пробормотал:

— Не стоило убивать нагиню.

— Почему? — спросила девушка. — Ей, получается, можно нас лишать жизни, а нам нет?

— Она позвала кого-то перед смертью, — буркнул Ворон. — А это значит, что скоро сюда прибудут те, кто ее сюда послал.

— И кто это будет по-вашему? — поинтересовалась Лада, хоть на самом деле интереса она к этому никакого не испытывала, внутри нее все еще жил ужас от нападения дракона. — Надеюсь, что-нибудь безобидное?

— Если бы, — колдун показал на мертвых дракона и Ирину. — Думаю, сюда скоро прибудут сами хозяева этих милых зверушек.

— Кто?!

— Наги, — Ворон печально покачал головой. — Если твой парень не выйдет из скалы к тому времени, то вероятнее всего он нас живыми не застанет. Нас убьют. Надо готовиться…

— К чему? — недоуменно спросила девушка. — К смерти?

— К битве, — волхв начал доставать из необъятных карманов узелки с травами. — Следует приготовить настой, которые даст нам силы, и вправит на место мозги. Термос у меня всегда с собой.

— Не думаю, что это поможет, — Лада смотрела, как голый Волк начал одеваться. Фигура у него была что надо, конечно, не такая шикарная, как у Вадима, но тоже хороша. Ее при этом очень удивило, что может думать о таких вещах перед смертью, а то, что та придет, она не сомневалась. И еще ей пришла в голову неожиданная мысль, что людей спасают оборотни, колдуны и ведьма — те, кого человечество всегда старалось уничтожить. — Ни чай, ни кофе, ни даже спирт еще никого не спасли.

— Ну в этом, конечно, ты права, — признался волхв. — Но светлые мозги помогают всем. Кстати, можно сделать еще кое-что. — Он вытащил из кармана телефон. — Беркут? Узнал? Хорошо. Мне нужна помощь. Понимаю, что ты не просто так тут находишься, но и о долге не забывай. Помнишь, как я тебе жизнь спас? Хорошо. За городом, на светлом озере. Нас тут зажали наги, и собираются как следует навалять. Кто? Волк и еще один охотник, да я с одной ведьмой. Симпатичная, но уже занята. Хорошо. Ждем.

Ворон посмотрел на Ладу.

— Так лучше?

— С кем вы разговаривали? — спросила девушка. — Я не поняла.

— С командиром спецотряда по борьбе с нечистью прибывшего из Москвы. У него передо мной долг жизни, и я собираюсь его взыскать. Отряд небольшой, но они хорошие воины.

— Если они охотники, то это здорово! — обрадовалась Лада. — Они смогут помочь.

— Охотники из лучших, — волхв достал термос, наложил в кружку травок и начал настаивать свой напиток. — Но прибудут они сюда нескоро.

* * *

Вадим даже не представлял, зачем нужно было выстраивать такой огромный каменный лабиринт, если никакой функции он в себе не несет. Разве что для обороны? Но тогда должны быть по дороге какие-то ответвления, преграды, чтобы нельзя было пройти по прямой, или еще что-нибудь затрудняющее путь, а так полная бессмыслица. Хоть бы какой транспорт придумали…

Ноги уже гудели от усталости, хоть он каждые пару километров ложился на пол и отдыхал. Один раз он даже попытался заснуть, но тут же вскочил, почувствовав, как кто-то ненавязчиво пытается залезть к нему в мозги.

Идти становилось с каждым шагом все труднее, воздух сгустился, он словно раздвигал прозрачное желе, а еще через пару шагов он вошел в центр лабиринта и остановился — перед ним лежал огромный белый кристалл и светился внутренним светом.

Вадим обошел вокруг него, потрогал холодную, гладкую поверхность, не понимая, что делать дальше. Ну вот он дошел до алатыря, и что? Вот он камень, светится, переливается в темноте. Красиво. И ничего не происходит.

Он, конечно, и сам не знал, что случится, но должно же произойти хоть что-то. Крот постоял возле камня час, потом еще немного, чувствуя себя идиотом, и отправился в обратный путь, недоуменно вздыхая. И зачем наги пытались его убить, если алатырь на него не реагирует? В его голове не появилось новое знание, не возник из ниоткуда пришелец, чтобы рассказать, что делать, чтобы победить нагов. Вообще ничего. И для чего все это было нужно? Вон сколько всего произошло. И зачем за ним все гонялись? Предавали, убивали… А смысл?

Все бессмысленно как в жизни. И глупо…

Глава десятая

Капитан Беркутов положил трубку и постучал по микрофону, гарнитура у него была особая, шведская, буржуинская.

— Беркут вызывает Серого.

— Серый на связи, — голос майора был недовольным, должно быть дремал, но это понятно, уже пятые сутки они на ногах. — Чего тебе, капитан? Нападение?

— Нет, Серый, хуже, — Беркутов вздохнул. — Позвонил наш общий знакомый Ворон.

— И чего ему надо? — голос понемногу оживал. Капитан представлял, как хмурится Серов, вслушиваясь в его речь, как понемногу светлеют глаза. — Живой, колдовское отродье?

— Живой, — Беркут скупо улыбнулся. — Должок требует.

— Не понял? — Серов окончательно проснулся. — Какой должок?

— А ты не помнишь, как он нас с тобой выволок прямо из-под морды василиска? — ответил капитан. — Тогда нас пятеро пошло, а вернулись только мы вдвоем, и то потому что он нас спас.

— Такое не забудешь, — голос майора стал сухим и деловым. — Чего он хочет?

— Обложили его наги за городом…

— Сами наги? — уточнил майор, — или их мутанты?

— Насколько я понял, и те и другие, — сказал капитан. Он потянулся за термосом и налил себе крепкого, почти черного чаю. — Могу уточнить, если надо.

— Не нужно, — отозвался Серов. — Сейчас гляну данные воздушной разведки. Так, за городом замечено скопление нечисти, несколько василисков, Трехгловый Горыныч, сколопендра, и это еще не все, потому что и под землей замечена активность, похоже, в тот район ползет немало нечисти.

— Значит, худо приходится колдуну, если он о нас вспомнил, — подытожил капитан. — Обычно он один справлялся.

— Интересно, что он там делал, если вызвал такое оживление у нечисти? — спросил майор. — Как думаешь, капитан?

— Он там не один, с ним два охотника и одна ведьма, — ответил Беркутов. — Так что думаю он там не на простой прогулке, видимо, собрался прищемить нечисти хвост, и у него получилось, раз они так заерзали.

— Если с ним местные охотники, и он не справляется, то обложили, как следует, — задумчиво пробормотал Серов. — Говоришь, тихо у нас на объекте?

— Так точно! — ответил капитан. — Ни одной нечисти с утра, да и по всему городу тревоги не объявляли, должно быть вся нечисть отсыпается.

— Или Ворона хочет убить, — задумчиво проговорил майор. — Думаю, вероятнее всего этот вариант. Волхв давно им как кость в горле. Убьют его, и наши силы ослабнут. Хоть и не имею я права тебя отпускать, капитан, но и долг следует отдать. Да и внутреннее чувство подсказывает, что нельзя просьбу колдуна оставлять без внимания. Значит так, слушай мое высочайшее повеление: приказываю немедленно выдвинуться за город для проведения испытания новейшего вооружения. Соблюдать полную секретность, связь держать на закрытых частотах.

— Спасибо, Серый.

— Долги надо отдавать, Беркут, — усмехнулся майор. — И за меня долг не забудь вернуть.

— Постараюсь, командир.

Беркутов выключил передатчик и растолкал спящего заместителя.

— Гном, собирай команду, мы выезжаем.

— А нельзя ли отложить на часик? — старший лейтенант Меньшов сладко зевнул. — Я тут впервые по-настоящему заснул, даже сны видел хорошие…

— Разговорчики, старлей, — Беркут подхватил перевязь с мечами. — Берем с собой всё, что принесли очкарики.

— Сколько нужно парней? — голос Гнома стал деловым и суровым. — Или идем всей командой?

— Берем только тех, кто задействован в испытаниях, соблюдаем секретность.

— Ясно, — старлей натянул сбрую. — Время готовности?

— Вчера! — Беркут выматерился. — Да что, блин, с тобой? Никак не можешь проснуться? Вперед, мать ваша женщина!

— Понял, капитан.

Гном высочил за дверь и сразу послышался его громовой голос.

— Поднимаемся, бисовы дети! Пора! С полным снаряжением. И новое вооружение не забываем. Что значит, уже в машине? Я же сказал — перенести. А… ладно, потом поговорим.

Капитан не спеша оделся, натянул разгрузку, закрепил мечи за спиной и взял рацию.

— Как готовность, старлей?

— Давно готовы, капитан, — Гном хихикнул. — Мы тут во дворе двигатели прогреваем, а тебя, командир, с нами нет. Обидно, а так кричал, так кричал…

— Иду, — Беркутов вышел из комнаты. Расквартировали их во флигеле одного из особняков городской элиты, то ли самого губернатора, то ли кого-то из замов, так что жили они припеваючи. Еды хватало, да какой еды! Названия многих блюд капитан до этого никогда не слышал, спали тоже на мягком, мылись в горячей воде, да и многое другое имелось, что только разнеживает воинов, даже женщины и те имелись. Служанок и гувернанток полный дом, и они были совсем не прочь провести ночь с бывалыми вояками, но его парни вели себя с женским полом осторожно, да и по ночам у них было самое жаркое время, а днем у прислуги было дел невпроворот, поэтому как-то не получалось.

Капитан вышел во двор, там уже стояли «Тигр» и Газель, их транспорт, а рядом выстроилась вся боевая испытательная группа — пять человек. Гном вышел из строя, чтобы доложить, но Беркутов только махнул рукой.

— Отставить! — Он еще раз оглядел их. Одеты правильно, разгрузки, мечи за спиной, у кого-то боевые рапира, у других метательные ножи и арбалеты — кто к чему привык. И конечно, «абаканы», пистолеты, гранаты, хоть в бою с нечистью от них толка не было. Правда, в этот раз они получили новый тип метательных гранат, которые еще ни разу не использовали. Ученые заявили, что в радиусе взрыва температура получалась такая, что горело все, в том числе и металл, поэтому обращаться с ними следовало осторожно. — Так, орлы. — Беркут вздохнул. — За городом кое-кто нуждается в нашей помощи, мы выезжаем туда.

— Кое-кто, это кто? — осторожно спросил лейтенант Круглов, он же «Цирк». — И как к этим относиться?

— Два охотника попали в беду, кроме того два мага, уровень одного мне неизвестен, — ответил капитан. — У второго довольно высок. От нас ждут защиты и эвакуации.

— Серьезно, — покивал лейтенант Крутов, он же «Крут» — Интересно, как они там вместе оказались и главное для чего? Не верю я в совпадения…

— И правильно не веришь, — хмуро проговорил Беркутов. — Эти ребята чем-то насолили нагам, Серый сказал, что разведка засекла там несколько василисков и дракона, а кроме того сколопендру, и похоже, что это далеко не все, есть ощущение, что туда стягивается вся нечисть.

— Вот об этом я и говорю, — хмыкнул Цирк. — Предчувствие у меня плохое.

— Понятно, буду иметь в виду, — покивал капитан, предчувствиям своих людей он верил. — Прогулка будет опасной, но это наша работа, поэтому — по машинам!

Ребята быстро разбежались, место Беркута было в Тигре, он сел на сиденье, двигатель завелся, и Трос, он же старший лейтенант Веревкин тронул машину с места.

* * *

— Да где же он? — Лада потрогала поверхность скалы, на которой не было ни одной трещины, ни одной вмятины. Ровная, гладкая серая плоскость, гранит, взглядом зацепиться не за что. — Куда исчез? Может, случилось с ним что?

— Ты свое сердце спрашивай, а не меня, — хмыкнул Ворон. — Оно лучше знает, что с ним.

— Оно молчит, — вздохнула девушка. — Словно нет его совсем и не было никогда.

— Значит, жив твой парень, и с ним все хорошо, было бы плохо, сердце сразу заболело бы да так, что кричать бы стала, — волхв подошел к скале. — Он там внутри, я это чувствую.

— Но почему не выходит? — спросила девушка. — Уже столько времени прошло, дело к вечеру.

— Неприятные ощущения исходят от этого камня, — Ворон поморщился. — Не зря наги даже близко к скале не подходят, наверняка на них это действует сильнее. Пойдем отсюда.

— Что действует? — девушка зашагала вслед за волхвом к БТРу, где Воислав уже открывал консервы.

— Наведенное заклятие, — колдун остановился над нагиней, наклонился и потрогал ее кожу. — Тот, кто подходит, сразу испытывает желание уйти. А Ирина, смотри, еще жива.

— Жива?! — Лада подошла поближе. Вид обнаженной зеленокожей красавицы с разорванным горлом показался ей отвратительным хотя бы потому, что ее формы были безупречными, их создавал настоящий знаток мужской физиологии. — Но как?

— Не знаю, — волхв пожал плечами. — Думаю, часа через два она себя восстановит и снова станет опасной.

— А как ее убить?

— Я знаю, — к ним подошел Волк, вытащил из кобуры пистолет и выстрелил Ирине в голову, пуля отразилась от невидимого поля и срикошетировала в сторону озера. — Нет, кажется, это не работает.

— Вот именно, — усмехнулся Ворон. — Пока она жива, ее поле отведет все пули.

— А клинок? — Воислав вытащил меч и одним движением отсек нагине голову, снова хлынула зеленая кровь, Лада отвернулась, настолько омерзительным показалось это зрелище. — Так можно?

— Вполне, — покивал колдун. — Именно это я и хотел тебе сказать. Пошли, поедим, скоро сюда подтянется другая нечисть, и тогда будет уже не до этого, а поесть стоит, иначе сил не будет сражаться, да и мой настой стоит выпить, чтобы боевой дух подкрепить.

Они сели у бронетранспортера и пообедали, глядя, как ветер гонит волны понемногу очищающемуся озеру, солнце спряталось за мрачные, черные тучи. Стало сумрачно и холодно. Волхв разлил по пластиковым стаканчикам настой и сказал, показывая на тучи:

— Даже небо за нас беспокоится, предупреждает, видать, будет большая заварушка.

— Это точно, — ответил Волк, разглядывая мертвого Горыныча. — А за эту трехглавую птицу Бобер обещал большие деньги. Вызвать бы его сюда, чтобы забрал, да нельзя, убьют.

— Слышал я про это, — кивнул Кром. — Как делить станем? Фифти-фифти?

— Нет, — ответил Воислав. — У меня напарник вон в той скале, его тоже учитывать нужно, это из-за него вся нечисть сюда собралась.

— Не возражаю, — улыбнулся Кром. — Кроме Горыныча мы тут немало нечисти наваляли, так что, думаю, и остальных участников можно в смету включить.

— Согласен, — покивал Слава. — Горыныча на троих, остальных поровну, только нам бы еще выжить, а то мертвым деньги ни к чему.

— Это так, — согласился Кром. — А что ваш колдун намешал в это питье? Что-то меня потряхивать начинает….

— Что надо, то и намешал, — усмехнулся Ворон. — Главное, что будет после того, как вы его выпьете.

— И что? — поинтересовался узкоглазый охотник. — Бегать будем быстро… за угол?

— Страх пропадет, выносливость вырастет, — начал объяснять волхв. — Боль не будете чувствовать какое-то время, да и скорость реакции вырастет, но, конечно, за все в жизни придется платить, поэтому после битвы будете испытывать такую усталость, что восстановитесь только через сутки.

— Ясно, — ответил Слава. — Люблю твою отраву, вставляет лучше любого наркотика, а потом не понимаешь, то ли ты это натворил, то ли твой двойник.

— Надо бы договориться, как будем сражаться, — сказал Кром, допив свою порцию настоя. — Насколько я понимаю, тварей будет много, на всех хватит, надо, чтобы мы друг другу спину прикрывали, охотники вообще парами работают, так спокойнее.

— Хорошо, — согласился Волк. — Мы с тобой будем работать двойкой. А волхв пусть воюет с девушкой, у них магия, и будем друг другу помогать.

— Договорились, — покивал Кром. — Тогда начинаем?

— Уже? — удивился волхв, прислушался к себе и вздохнул. — Пришли, супостаты.

— Значит, начинаем.

Кореец вскочил и понесся по берегу навстречу массивной туше василиска спустившейся с обрыва.

— Ладно, потом договорим, — Волк побежал за ним. — Если сможем, конечно.

— Ну вот и началось, — вздохнул волхв. — Держись меня, девочка, все равно больше некого. Пока мы с тобой себя не проявили, и толку от нас чуть. Вот если сейчас попробовать.

Ворон вытянул руку и чуть слышно что-то пробормотал, василиск взревел и припал на переднюю ногу, Кром, который этого не ожидал, даже отскочил на пару метров в сторону, зато Воислав не растерялся, запрыгнул на спину и ударил мечом. Огромная ящерица вздрогнула, горестно заревела и опрокинулась на спину. Волк не успел с нее соскочить, пришлось ему в последний момент прыгать, он покатился по галечному берегу и рухнул в воду.

— Где-то вот так, — удовлетворенно сказал Ворон, поворачиваясь к Ладе. — Бьешь по позвоночнику, представляешь, что у тебя черный меч и бьешь. Эффект ты видела.

— А что при этом получается? — спросила Лада.

— Временный паралич, — ответил волхв. — Оттого куда попадешь, та часть тела и парализуется. К сожалению, этим тварей не убьешь. Буду искать еще варианты.

С обрыва скатился еще один василиск, на этот раз по нему ударили одновременно и Ворон и девушка, ящерица споткнулась и упала, а охотники быстро ее прикончили.

— А у нас с вами неплохо получается, — прокричал Волк. — Давайте дальше. Они даже плюнуть не могут, у них внутри что-то отказывает.

С обрыва скатилась сколопендра, охотники встретили ее в два меча. Ворон хотел им помочь, даже поднял руку, но тут на него сверху свалилась огромная быстрая тварь, похожая на саблезубого тигра. Она ударила волхва лапой, и тот отлетел в сторону, а Лада осталась один на один с зверем. Девушка настолько испугалась в этот момент, что, сама не понимая, что делает, закричала, протянув вперед руку. Огромная кошка покатилась по земле, царапая уши лапами, и даже когда Лада перестала кричать, еще минуты три не могла придти в себя. Это позволило Волку приблизиться к ней и застрелить, вложив пистолет в ухо хищника.

— Ты поаккуратнее с ведьминым криком, — пробурчал Слава, показывая на свое ухо, в котором запеклась кровь. — Направляй в сторону от своих, не одна же. Или предупреждай, что кричать будешь.

— Если честно, я сама от себя этого не ожидала, — призналась девушка. — В первый раз крикнула.

— А я от тебя ожидал, — буркнул Воислав. — Ты же ведьма, у тебя это естественное средство защиты.

Волхв тяжело поднялся и подошел ближе.

— Молодец, девочка, хорошо покричала.

— А мне поможет кто-нибудь? — крикнул кореец. — Я один не справляюсь.

Сколопендра уже опомнилась после крика и теперь гонялась за Кромом, а тот бегал от нее. К нему подбежал Ворон и они встретили гусеницу в два меча, но убить не смогли, так как броня не пробивалась, только после того как к схватке подключился Ворон и обездвижил тварь, охотники убили ее, разрубив на сегменты. Наступила передышка, и они все снова собрались возле БТРа.

— Если бы была моя воля, — сказал Кром, — то я бы залез в эту железную коробку и уехал отсюда в теплые края.

— Мы не можем, — покачал головой Ворон. — Внутри вон той скалы находится наш товарищ.

— А что за скала? — спросил охотник. — И как в нее попасть?

— Есть подозрение, что внутри находится алатырь, то бишь голубиная книга, — ответил волхв. — А в ней есть можно найти ответ, как уничтожить нагов на этой земле.

— Слышал я про этот камень, — задумчиво проговорил Кром. — Не знал, что он находится на нашей земле.

— А где же еще он может находиться? — пожал плечами Ворон. — В России земли много, людей мало, можно целые города прятать, может быть поэтому и нагов у нас тьма кромешная, и живут они вольготно.

— Может быть, — согласился кореец. — Так чего ждем?

— Его и ждем, — пожал плечами колдун. — Надеемся, что выйдет Вадим оттуда и скажет, что нужно делать, и тогда мы это сделаем и нагов не станет.

— Подожди, волхв, — насторожился Кром. — Если из этой скалы исходит опасность для нагов, то тогда сюда скоро их привалит столько, что нам не отбиться.

— Молодец! — засмеялся Волк. — Догадался. Так что мотал бы ты отсюда, если жить хочешь.

— Я уйти тоже не могу, — улыбнулся в ответ охотник. — Меня сюда наши колдуны прислали, сказали: иди, помоги хорошим людям.

— А чего же тебя одного прислали? — полюбопытствовал Воислав. — Могли бы и бригаду таких ловких ребят, как ты прислать.

— Не могли, — развел руками Кром. — Нас трое приехало, двое уже погибло, когда школу спасали, туда василиск пришел. Вот мы с ним и схватились, да он сильнее оказался, а в школе, самое смешное, никого не оказалось, только сторожиха. Карантин. Получилось, что ее спасли, а думали, что детей.

— Да, смешно, — согласился с ним Слава. — А твоих ребят жалко.

— Жалко, — ответил охотник. — Только они знали, что погибнут, им шаманы сказали.

— А ты? — спросил Воислав. — Тоже умрешь?

— Мы все умрем, но не все сегодня, — засмеялся Кром. — Мне сказали, что я вернусь и покрою себя великой славой охотника, обо мне будут рассказывать мальчишкам разные страшные истории. Правда, не сказали, каким вернусь — живым или мертвым. Я думаю, что мертвым, но это не страшно, меня вернут.

— Понятно, — кивнул Волк и повернулся к волхву. — У тебя настоя не осталось, а то что-то плохо мне.

— А чего плохо? — Ворон придвинулся ближе к Славе и провел рукой над его телом. — Так ты, похоже, ранен и, кажется, серьезно.

— Ага, зацепила тварь когтями, — признался Воислав, показывая спину, там на бушлате расплывалось большое кровавое пятно. — А я поздно среагировал. Не зарастает не фига.

— И не зарастет, — покачал головой волхв — В ране яд. Тебе оборачиваться надо, но здесь нельзя, ты после перевертывания часа три не сможешь двигаться. А будешь недвижим, сожрут тебя. Настоя я тебе, конечно, налью, но толку от этого никакого, яд будет продолжать тебя отравлять, думаю, скоро упадешь.

— Что так упаду, что так, разницы нет, — безразлично пожал плечами Волк. — Выходит, сожрет меня нечисть?

— Не сожрет, если внутри бронетранспортера спрячешься, — сказал колдун. — Залезай в БТР.

— А вы?

— А что мы? — вздохнул волхв. — Нам сражаться придется. Вот как удобно, поранил себя и свободен.

— А еще лучше, — усмехнулся Воислав. — Помер и вроде как тебя больше ничего не касается.

— Точно так, — кивнул Ворон. — Только кто-то же должен закончить это дело.

— Так мне значит туда? — Слава показал на открытую дверь БТРа.

— Туда, — кивнул Ворон. — Жди там, пока все не закончится. Правда, если принимать в расчет твою рану, ты уже минут через пять отключишься.

— Ясно, — Волк грустно улыбнулся. Он бледнел прямо на глазах, лицо уже было белым, а губы посинели. — Простите ребята, но пора баиньки, что-то мне нехорошо.

Он залез в бронетранспортер, немного повозился, потом затих. Волхв заглянул туда и сказал.

— Все, готов, не шевелится. Теперь пока его до его кузницы не доставить, не оживет. А ты как восстанавливаешься?

Он посмотрел на корейца, а тот в ответ лишь развел руками:

— У меня та же история, только тотем находится у меня на родине, но колдуны сказали, чтобы я не беспокоился, мое тело обязательно найдут и привезут домой.

— Ясно, — задумчиво проговорил Ворон. — Значит, скоро и ты отключишься, и останемся мы вдвоем с девушкой, а это плохо.

— Ничего, — улыбнулся Крон. — Я пока еще живой, а когда мертвый стану, мне будет все равно.

— Да уж, — вздохнула Лада. — Завидная перспектива.

— Ничего, — ободряюще улыбнулся колдун. — Скоро спецы приедут, они нормальные ребята, не инициированные, поэтому будут с нами до конца.

— То есть если их убьют, они умрут? — спросила Лада. — Окончательно?

— Я же сказал, что будут с нами до конца — проговорил волхв, хмуро усмехнувшись. — До своего конца, не то что эти зубастые хищники…

Крон неожиданно рванулся в сторону обрыва, оттуда выглянула голова сколопендры, а потом и сама гусеница скатилась вниз. Охотник ударил ее мечом, потом еще раз, но тут на него напала еще одна гусеница, и все завертелось. Крон убил одну из них, а вот вторая успела его укусить, прежде чем Ворон сумел ее обездвижить. Кореец порубил ее на куски, добрался до них, помахал рукой и полез в бронетранспортер, белея прямо на глазах — укус и этой гусеницы оказался ядовитым.

— Ну вот мы и одни, — вздохнула Лада. — А Вадим что-то не торопится. Вы знаете, что там в скале?

— Нет, — покачал головой колдун. — Не имею никакого представления. И никто не знает. Внутрь допускается только избранный, что он там видит неизвестно. Что случается после этого, тоже никто не знает. Последний раз избранному удалось пробиться внутрь примерно пятьдесят тысяч лет назад. Тогда люди приобрели новые технологии, научились летать в космос, а затем произошла война, и человечество вернулось обратно в варварство. От того времени остались только пирамиды, Стоунхендж, строения инков и дольмены, наставленные по всему миру.

— А с кем воевали?

— С нагами, с кем же еще? — ответил Ворон. — Ну и конечно с людьми, которые перешли на сторону змей.

— В истории нам другому учили, — сказала Лада.

— Вам рассказывали нашу историю, а она началась совсем недавно, — произнес колдун. — О тех, кто жил до нас, мало что известно, остались только камни да упоминания в летописях.

— Может нам залезть в БТР и там подождать, пока появятся спецы? — спросила девушка. — Что-то у меня чувство нехорошее рождается.

— Это неплохая мысль, — согласился колдун. — Только что будем делать, если появится твой милый?

— Тогда и будем думать, — ответила девушка. — Мертвые мы ему вряд ли поможем.

— И то правда, — Ворон полез в БТР, девушка за ним, они закрыли двери и стали смотреть на мир сквозь амбразуры на местах стрелков. — Может, нас не заметят, в чем, правда, я сомневаюсь.

— Почему? — поинтересовалась Лада. — Вам подсказывает чутье?

— Знание, наги владеют магией, притом намного лучше людей, поэтому легко нас найдут. — Ворон аккуратно переступил через тела Волка и Крома, которые выглядели совсем мертвыми, оба не дышали, лица были бледными, кожа холодной, дошел до места водителя и вернулся оттуда с двумя банками тушенки и буханкой хлеба. — Поедим, пока есть возможность?

— Да, конечно, — девушка взяла открытую волхвов банку и стала не спеша есть. Она проголодалась, все-таки времени с обеда прошло довольно много. Колдун тоже ел с удовольствием. — Интересно, сколько еще Вадим там пробудет?

— У нас в летописях написано об избраннике, который пробыл внутри больше суток, — произнес волхв. — А когда вышел, то оказался настолько изможден, что не мог передвигаться самостоятельно.

— И что с ним произошло после этого? — спросила Лада.

— Он умер, — ответил колдун. — Избранники все умирают, одни от нагов, другие от каких-то непонятных процессов, которые происходят в их организмах, но всегда есть надежда, что однажды кто-то выживает и принесет людям новые знания.

— Почему вы об этом раньше не сказали? — спросила девушка. — Если бы я узнала об этом раньше, то не разрешила бы Вадиму туда идти.

— Потому и не сказал, — пожал плечами Ворон. — Понимаешь, девочка, такой шанс дается человечеству нечасто, избранники появляются раз в тысячелетие, если он выживет после общения с камнем, то получит знание, которое откроет людям дорогу к далеким звездам.

— Стоит ли жизнь моего парня такого знания?

— Стоит, — серьезно ответил волхв. — и не только его, но и моей, твоей и тысяч других людей. Земля перенаселена, мы все ближе придвигаемся к такой точке, после которой начнется взаимоуничтожение. Это ужасное время переживут немногие, единственный выход — это уйти в космос, на другие планеты, поселиться там.

— Может это и правильно, но без Вадима мне не хочется жить, — проговорила девушка. — И если с ним что-нибудь случится, я умру.

— Если с ним что-нибудь случится, мы все погибнем, — грустно усмехнулся Ворон и кивнул в сторону бойницы. — Слышишь? Идут.

Почти сразу в стенку бронетранспортера врезалось что-то так, что он закачался.

— Какая-то тварь плюется ядом, — вздохнул волхв. — Не отсидимся здесь, нужно выходить, а то мы с собой еще и оборотней подставим. Слышал я, что броня БТРа яд не держит. Идем.

Девушка открыла дверь и почти сразу увидела василиска, который неспешной трусцой направлялся к ней. Лада глубоко вдохнула и закрыла глаза. Воздух вокруг нее начал дрожать как марево, потом неизвестно откуда появился небольшой смерч. Огромная ящерица плюнула, но комок ядовитой слизи отбросил сгустившийся воздух обратно. Василиск недоуменно заревел и начала тереть глаза, а потом ящерица, жалобно замычав, упала на землю, ее тут же подхватил смерч и отбросил далеко в сторону. Тварь упала на огромный камень, лежащий на галечном берегу и больше уже не вставала.

— Это что-то новое, — покачал головой Ворон, вылезая из бронетранспортера. — Давно я такого не видел. Владеешь воздушной стихией?

Смерч вокруг девушки стал прозрачным, потом резко опал, она несколько раз глубоко вдохнула в себя воздух и ответила дрожащим голосом:

— Я не знаю, что это, но лучше меня не трогать, когда злюсь.

— Что ж, у носителя оберега и любимая должна быть ему под стать. — задумчиво произнес Ворон. — Надо же, стихийница, давно я их не видел.

— Надеюсь, у меня хватит силы защитить нас, — ответила Лада. — Никогда не пробовала использовать ее в полную мощь.

— Сейчас и попробуешь, — хмуро проговорил волхв, глядя на кромку обрыва, с которого вниз спускались три ящерицы, а с ними две фигуры нагов в длинных плащах. — Я на себя беру василисков, потому что с нагами у меня не очень хорошо получается.

— Ладно, с нагами так с нагами, — ответила девушка, глаза у нее погрустнели. — Когда же Вадим выйдет? Нас же убьют…

Один из василисков споткнулся и упал, второй остановился возле него, недоумевающе взревел и стал толкать упавшего огромной лапой. Наги переглянулись между собой и бросились к Ворону, но добежать до него им не удалось, Лада взмахнула руками и их отбросило назад.

К сожалению, больше она ничего сделать не смогла, так как огромный василиск скатился с обрыва, двумя огромными прыжками долетел до нее и ударил когтистой лапой. Девушка отлетела на несколько метров назад и больно ударилась о землю. Огромная ящерица довольно зашевелила ярким хохолком и бодро засеменила к девушка, открывая зубастую пасть, чтобы ее сожрать, но неожиданно рядом с девушкой появились две маленькие фигурки Прошки и Маши, они взялись за руки, подняли головы к небу и что-то заверещали, отчего василиск, взревев, грохнулся на землю, яростно взрывая гальку и прибрежный песок. Через пару минут его глаза закатились, и он умер, последний раз ударив когтистой лапой по озерной воде.

Маша и Прошка сумели убить еще одного василиска, желающего поужинать Ладой, но тут с обрыва скатились три огромные змеи, размером больше десяти метров. Маленькие существа взялись за руки и громко заверещали, но один из нагов приблизился к ним и одним мощным ударом хвоста отбросил маленьких защитников к кромке воды. Змей наклонился над девушкой и открыл огромную пасть, но в него ударил зеленый луч, и он закрутился от боли.

Беркут и Трос, установив над обрывом еще одну треногу, выпустили синий луч, который заставил нага свернуться в кольцо, затем змей забился в предсмертных конвульсиях.

Но пока они возились с установкой, к ним со стороны небольшой рощи подкралась пятиметровая сколопендра. Трое спецов, прикрывая товарищей, напали на огромную гусеницу, размахивая мечами и кинжалами, они наносили ей довольно глубокие раны, но от этого она не теряла своей прыти, разбрасывая парней и подбираясь к Беркуту и Тросу. Только тогда когда в нее выстрелили из оружия, находящегося на треноге, она замедлила свой ход, и свернулась в кольцо, второй синий луч заставил ее зареветь от боли. Сколопендра закрутилась, добралась до край обрыва и скатилась вниз, там она сумела проползти десяток метров до темной воды и издохла.

Но за то время, пока спецы сражались с гигантской гусеницей, две огромные змеи поднялись на обрыв. За несколько секунд трое спецов оказались тяжело ранены, а два других — Беркут и Трос сброшены вниз сокрушительными ударами. Капитан, теряя сознание, успел бросить в змей фосфорную гранату. От яркой вспышки земля расплавилась, превратившись в стеклянную плотную корку, один наг сгорел, ревя от страшной боли, второй успел скатиться на берег и только это спасло его от неминуемой смерти.

Из людей на ногах остался только Ворон, он сумел убить двух василисков, но против огромного нага, на которого магия не действовала, ему было не выстоять. Колдун знал это, и со смирением ждал, когда его убьют, прижавшись к бронетранспортеру, даже умирая, собираясь прикрывать охотников.

Наг осмотрел Ирину, потом подполз к БТРу.

— Вы убили нашу дочь, — прошипел один из нагов. — Кто это сделал?

— Тот, кто это сделал, уже мертв, — ответил волхв. — Ему вы не сумеете отомстить.

— Жаль, — прошипел змей. — Но остался ты. Скажи, человек вошел внутрь скалы?

— Вошел, — кивнул колдун. — Уже давно.

— Либо он выйдет, либо погибнет там, — прошипел змей. — Шансы у него невелики. Что скажешь?

— Соглашусь, — ответил Ворон. — Слишком долго он там находится, может не вернуться.

— Ты умрешь быстро, — прошипел наг. — Это будет моя плата за твою честность.

— Хорошо, — кивнул колдун. — Я готов.

В это время за спиной раздался пронзительный скрежет. Волхв оглянулся и увидел, как раскрывается скала. Крот заморгал отвыкшими от света глазами.

— Договорим потом, — прошипел наг и направился к скале, но, достигнув невидимой границы, замер и яростно заревел. Вадим недоуменно взглянул на него, поморщился и, посмотрев по сторонам, увидел множество тел нечисти и лежащую среди них Ладу. Его сердце болезненно сжалось. Он побледнел и сжал руки в кулаки, другого оружия у него не было, и направился прямо к нагу.

Змей взревел и открыл огромную пасть, но Крот неожиданно засиял ярким белым светом и, высоко подпрыгнув, ударил тварь чем-то вроде сияющего клинка, который появился в его руке. Он отсек нагу его голову и, тяжело вздохнув, подошел к девушке.

— Любимая, ты меня слышишь? — спросил он, трогая ее запрокинутое бледное лицо. — Я пришел.

В ответ он услышал слабый стон.

— Блин! — Вадим выругался, схватил девушку на руки и потащил к волхву.

— Вылечи его, волхв.

— Сварожич, — прошептал ошарашено волхв. — Откуда?

— Какой Сварожич? — поморщился Вадим. — Ты сейчас о чем?

— Сварожич — воин бога, так сказано в наших летописях, — ответил колдун. — Он единственный, кто может сражаться клинком света.

— Что за чушь? — Крот тяжело вздохнул. — Вылечи ее, прошу тебя, потом будем разбираться, кто воин, а кто не очень.

— Я посмотрю, — колдун наклонился над Ладой, закрыл глаза и провел рукой над ее телом. — У нее сломаны ребра, отбиты кое-какие внутренние органы, но это не смертельно, она будет жить. Сейчас накачаю ее энергией, чтобы она держалась, но вылечить здесь не смогу, процесс долгий и нельзя, чтобы он прерывался хоть на мгновение, а тут опасно.

— Ясно, — Вадим огляделся. — Лезь в БТР, поедем в город, надеюсь, никакой сволочь нам не помешает.

Словно в ответ на его слова обрыва скатились еще два василиска. Крот бросил в них шариком света, который разорвал тварей на куски.

— Ну-ну, — покачал головой волхв. — Уж больно ты крут, парень. Даже рядом страшно стоять. Как ты это делаешь?

— А я знаю? — Крот взял девушку на руки и затащил в бронетранспортер, посадил на сиденье, привязал ремнями и строго наказал колдуну. — Приглядывай за ней, чтобы ничего не случилось.

— Подожди, — сказал Ворон. — Надо забрать ребятам, а то нехорошо получается.

— Каких ребят? — Вадим недовольно покачал головой. — Все наши здесь.

— Тех, что примчались нас спасать, — проговорил волхв. — Спецы. Я их вызвал по телефону, когда Волк загнулся, чтобы они нас защитили.

— Где они? — Крот оглядел поле боя. — Никого из людей я больше не вижу.

— Спецы находились на обрыве, вот там, — показал Ворон рукой. — Стреляли оттуда.

— Сейчас схожу.

Крот выругался и помчался к обрыву, наверху в живых не осталось никого, трое офицеров лежали без дыхания, раздавленные тяжелым телом нага, только на берегу двое еще дышали, он их по одному перетащил в бронетранспортер, и Ворон занялся лечением. Получалось у него не очень хорошо, колдун хмурился и ругался.

— Поехали, — сказал он, наконец. — Они какое-то время продержатся, но вылечить можно в спокойном месте. И езжай потише, иначе мы их не довезем.

Вадим сбегал к скале, подергал веревочку, и оберег отлепился от скалы. Он повесил его на шею, и сразу на душе у него стало спокойнее. Крот залез в БТР и нажал кнопку запуска двигателя, тот взвыл и мелко застучал, тогда он переключил скорость, и бронетранспортер медленно пополз вперед, но тут в открытый люк заскочили Маша и Прошка, шишимора сразу полезла нему обниматься, закрывая обзор, пришлось остановиться.

— Солнышко…

— Да, моя хорошая, — покивал Крот. — Я тоже рад тебя видеть.

Прошка и мара устроились у него на коленях, он обнял обоих, погладил, чувствуя, как успокаиваются под его ладонями маленькие, теплые, дрожащие от страха тела. Потом он почувствовал под руками что-то влажное и поднес ладони к глазам, на них была кровь.

— Все будет хорошо, — проговорил он, прижимая шишимору и анчутку к себе — Нам бы только добраться до города, а там я вас вылечу.

— Ехать… — проверещала Маша. — Бежать… Больно…

— Бежать, так бежать, — Вадим добавил газа и поехал быстрее. — Ты только не умирай, моя хорошая. Я тебя люблю.

— Люблю… — Маша прижалась к нему, потом легла на колени и закрыла глаза. Вадим острожно переложил ее на соседнее командирское сиденье, Прошка перелез сам, хоть и было видно, что это ему далось нелегко. — Тебя…

Крот выругался, камешек на груди нагрелся, и сердце немного отпустило. Что он может им сделать, если у него полная машина раненых? Нужно их довезти в спокойное место, это главное. Хорошо, если все доберутся живыми.

На землю опускалась ночь — время нечисти. Солнце давно исчезло за мрачными тучами, ветер таскал рваные полиэтиленовые пакеты — новая примета цивилизации, и пожалуй, единственное, что останется после нее.

Он включил прожектора, ехал он по колесным следам сначала по грунтовой дороге, потом БТР выполз на шоссе и тогда он смог прибавить скорость. Но уже через пару километров дорогу БТРу перегородили два василиска. Вадим попробовал их сбить тяжелой машиной, но они стали плеваться ядом, задымилась краска, лопнуло колесо. Рисковать машиной он не мог, без нее все были обречены.

— Ворон, — крикнул он. — Иди сюда. Сейчас я займусь нечистью, но если у меня вдруг что-то не получится, уезжай, я их задержу.

— Нет, парень, — покачал головой волхв. — Я не знаю, как управлять этой машиной, придется тебе все делать самому.

Вадим выругался и полез наружу. Прохладный ветер охладил раскрасневшееся лицо. Крот посмотрел на яркие звезды, мимоходом отметив ту, с которой когда-то на Землю привезли алатырь. Теперь на ней жили наги, и она была не так уж далеко, всего-то сорок световых лет, мелочь по масштабам вселенной. Если что-то пойдет не так, именно оттуда следует ждать картельной экспедиции. А защищать Землю придется ему самому, все равно больше никто ничего не понимает. Он удивился своим странным мыслям, вздохнул и побежал вперед к стоящим на шоссе василискам по грязному асфальту, обегая стоящие лужи, покрытые тонким слоем ледка.

Плохая весна в этом году, затяжная — мокро, сыро, промозгло.

Огромные ящерицы не двигались, просто посматривали на него темно-желтыми глазами, да раздраженно ревели — вероятнее всего им дали команду задержать его, а не убивать. Ничего он их сейчас быстро взбодрит.

Почему-то у него совсем исчез страх перед нечистью, да и убивать их научился быстро. Василиски бросились на него, когда между ними осталось не больше десяти метров, видимо поняв, что начальство лучше не слушать, когда дело касается жизни.

Одного он сразу располосовал мечом, причем клинок разрезал чешуйки как бумагу без каких-либо проблем, при этом посверкивая, словно его подключили к розетке, со второй тварью пришлось повозиться и то больше потому, что огромная ящерица предпочитала плеваться с приличного расстояния, отступая и выбрасывая в него порции яда.

Пришлось за ней побегать, прежде чем он смог ее убить. Только в длинном прыжке, он смог ее достать, при этом сам удивился, что пролетел метров десять. Чем не олимпийский чемпион?

Убедившись, что больше нечисти поблизости нет, Крот достал телефон:

— Бобер? — произнес он в трубку, тяжело дыша. — Это Вадим, я все еще в команде?

— Конечно, — ответил Борис. — Куда от тебя денешься? Даже если весь мир будет против тебя, то и тогда ты можешь рассчитывать на мою помощь. Ты же друг Волка, а значит, мой друг, и мне абсолютно все равно, какие у тебя отношения с Хароном.

— Спасибо, — растрогался Крот. — А то я тут немного повоевал, теперь мертвую нечисть девать некуда.

— Неужели? — удивился Бобер. — Так я всегда на связи. Куда подъехать?

— Я на западном шоссе на пятнадцатом километре только что завалил двух василисков, — ответил Вадим. — Забери их и запиши на нас с Волком.

— Хорошо, без проблем, заберу, оплата как полагается, хотя если честно, цены в последнее время упали, слишком большое предложение, — произнес Борис. — Что-то еще?

— Чуть дальше, возле светлого озера наваляли кучу тварей, — проговорил Вадим. — Сделал это Волк, какой-то кореец, спецы из Москвы, Ворон и я немного поучаствовал. Знаешь этих ребят?

— Всех знаю, — ответил Борис. — А что за нечисть?

— Разнообразная, есть даже трехголовый Горыныч, и само собой василиски, сколопендры, наги.

— Настоящие наги? — спросил Бобер. — Или их отродья?

— И отродья и настоящие тоже, даже одна нагиня есть, — поморщился от неприятных воспоминаний Вадим. — Извини, там много кого валяется, времени рассмотреть не было.

— На озере опасно? — Борис был деловит, видимо, уже обдумывал, как лучше все проделать. — Живые твари еще там есть?

— Уже нет, — сказал Крот. — Думаю, все сейчас гонятся за нами, так что там должно быть спокойно, но на легкую прогулку не стоит рассчитывать.

— Понял, — голос Бобра стал озабоченным. — Так получается, мне целая колонна потребуется?

— И с прикрытием.

— Ну это понятно, — Борис чем-то там пощелкал. — Ладно, дело выгодное, что-нибудь придумаю. Сейчас, это проще чем раньше, за городом ведется наблюдение со спутника, поэтому как только замечается движение нечисти, кого нужно сразу предупреждают. Кстати, как себя чувствует Волк? Почему сам не звонит?

— Плохо зверю, — вздохнул Вадим. — Лежит, не шевелится, какая-то тварюга в него ядом плюнула, пока я другим делом занят был.

— Выживет? — спросил Бобер. — Врач требуется?

— С ним Ворон, так что, думаю, все будет хорошо, — Крот вздохнул. — А у твоих врачей имеется противоядие от яда василиска?

— Нет, над этим пока еще работают, — признался Борис. — Но небольшие подвижки есть, умереть отравленному не дадут, погрузят в искусственную кому. Ладно, разберусь с нечистью, отзвонюсь. Только ты аккуратнее, Харон на тебя по-прежнему злится, так что лучше ему на глаза не попадайся.

— Да, совсем забыл, — произнес Вадим. — Харон тоже там на озере, так что ты его подбери.

— В каком он состоянии, — поинтересовался Бобер. — Надеюсь, он жив?

— Похоже что так, только совсем плох, — усмехнулся Крот. — Извини, хотелось бы еще поболтать, но дела у меня важные и срочные. Удачи!

— И тебе, охотник, удачи, она тебе больше нужна, — усмехнулся Борис. — Не теряйся, будь на связи.

Вадим залез в бронетранспортер, Ворон сидел на сиденье и мрачно смотрел в бойницу.

— Что-то случилось? — спросил Крот. — С Ладой?!

— Со всеми плохо, даже с твоими бесенятами, — вздохнул волхв. — Езжай ко мне на завод и как можно быстрее, а то умрут все.

— Волка надо в кузню, — возразил Крот. — Я ему обещал, что туда доставлю его, если снова помирать вздумает.

— Тогда едем к кузнице, — согласился волхв. — В Волчьем логове тихо и спокойно, правда, травок моих нет, которые понадобятся, зато аптека рядом.

Вадим переключил скорости и погнал машину вперед, он выжимал из машины все, что мог. Бронетранспортер ехал, накренившись на одну сторону, он скрипел, дребезжал, выл и издавал много других противных звуков. Сразу возникало ощущение, что еще немного, и он развалится, но военная техника была надежной и проверенной, поэтому хоть скрипела, жалобно стонала, но упорно двигалась вперед.

Чувствовал себя Крот скверно, особенно когда смотрел на Ладу, которая лежала без сознания и тяжело дышала. Когда ей стало совсем плохо, Ворон сел рядом, хмурясь и задумчиво кусая губы, стал водить руками над телом, после этого лицо у девушки чуть порозовело, правда, ненадолго.

В город они въехали по главному проспекту, который был по ночному времени пуст, заставы стояли на каждом перекрестке, но увидев БТР, просто освобождали проезд, не интересуясь, кто и куда едет.

Остановились возле кузницы и начали перетаскивать полумертвые тела в кузню. Волхв всех укладывал на алюминиевом столе, только Волка позволил отнести в его секретную комнату. Там Вадим положил тело на очерченный краской силуэт на полу, вложил в руки серебряный волчий оберег, посидел пару минут, похлопал друга по плечу и вернулся в кузню. Волхв колдовал над девушкой, но Лада все больше бледнела, губы синели, а дыхание становилось совсем незаметным.

— Что происходит, волхв? — спросил Вадим. — Что не получается?

— Плохо дело, — покачал головой Ворон. — У девушки не только ребра сломаны и селезенка отбита, ей еще внутрь попал яд, именно он ее убивает, а я ничего сделать не могу. Его удалить нужно, а как это сделать, если он уже распространился по крови и по всем внутренним органам? Если бы она была оборотнем, то перевернулась бы, и организм очистился, а человеческое тело так не может. Я сейчас пойду в аптеку, куплю физраствор и кое-какие лекарства, но предупреждаю, вряд ли это поможет, только оттянет неизбежное.

— Неизбежное… что? — спросил Крот.

— Смерть, — колдун помрачнел. — Прости, но я не знаю, что еще можно сделать. Иногда даже у меня не удается кого-то спасти. Люди умирают, это естественно.

— Естественно! — Вадим посмотрел недоуменным взглядом на колдуна. — Ей чуть больше двадцати, она и не жила еще, что в ее смерти естественного?

— Извини…

Волхв вышел, а ошарашенный Крот сел на стоял рядом с девушкой. Ее дыхание становилось все более незаметным.

— Больная… — проверещала Маша, она подползла к нему и легла на руки. Видно было, что чувствует себя мара плохо, возможно, тоже умирала. — Уходит…

— Куда уходит? — не понял Вадим.

— Далеко… — ответила Маша. — Не вернется…

У Крота защемило сердце, ему стало трудно дышать, а на глаза навернулись слезы. Без Лады он не представлял себе дальнейшую жизнь. Зачем ему этот мир, если нет ее? И почему все, кого он любит, умирают? Что он делает не так? Почему не может защитить? Как он будет жить без них? А без Лады его сердце разорвется от боли. И это правильно — стоит ли жить в темноте, если света нет? Стоит ли жить без счастья, любви и радости? Без ее рук, губ и голоса?..

Он закусил губу, и боль привела его в себя. Оберег нагрелся, словно напоминая о себе. Вадим тяжело вздохнул, потом еще раз.

Если никто вылечить ее не может, он должен попробовать сам. Волка он когда-то оживил, правда, ему помогал анчутка. Он посмотрел на Прошку, тот, увидев его взгляд, подполз к нему ближе. Двигался он плохо и верещал от боли. На его помощь вряд ли стоило рассчитывать. Значит, и его маленьких друзей тоже надо лечить…

Крот взял девушку на руки, отнес ее в кабинет, уложил на пол, предварительно постелив одеяло и бросив подушку. Потом принес обоих бесенят и положил рядом два маленьких худеньких дрожащих тельца. Прошка, когда его коснулся оберег, слабо проверещал:

— Солнышко…

— Солнышко, — печально улыбнулся Вадим. — Оно тебя согреет.

— Тепло… — глаза бесенка закрылись. — Хорошо…

Крот положил оберег на тело Лады, тяжело вздохнул, закрыл глаза и стал молиться. Он сам не знал, кому адресует свою мольбу — богу, дьяволу или кому-то неизвестному, но такому же могущественному. Он плакал, и прижимал оберег к мягкой теплой груди, надеясь на чудо. За стеной ворочался Волк, то рычал, то стонал, то скреб пол когтями.

Камешек под руками нагревался все сильнее, потом стал испускать мягкий сиреневый свет. Вадим увидел своим новым зрением тело Лады: слабеющее сердце, двигающуюся неровными толчками кровь, сломанные кости и сиреневое сияние над всем этим. Потом почувствовал, как в нем просыпается какое-то новое знание, именно оно заставило протянуть руки.

Под его мгновенно разогревшимися ладонями начала сгущаться кровь, закрывая порванные сосуды, из тела стала исчезать муть яда, распадаясь, ребра выпрямились, трещины закрылись, а сердце забилось быстро и уверенно. Сколько это продолжалось, он не знал, но когда закончил и убрал руки, то долго не решался открыть глаза, боясь, что ему все привиделось, и Лада уже умерла, а он лежит возле хладного трупа.

— Приходит… — проверещала Маша. — Идет…

— Что ты сказала, маленькая? Кто идет?

— Лада…

Он открыл глаза и сразу заметил, что щеки у девушки порозовели, а дыхание стало ровным, спокойным. Ей явно стало лучше.

— Живая… — Маша полезла к нему на руки. Он погладил ее по рожкам, а потом и Прошку, которые теребил его рваные и грязные брюки. — Хорошо…

— И правда, хорошо…

Вадим опустился на пол рядом с Ладой и закрыл глаза, чувствуя тепло двух маленьких существ, которые прижимались к нему с двух сторон. Он обнял их и под его руками живительная энергия потекла в тельца нечисти, убирая ушибы и гематомы и восстанавливая порванные сосуды. Все это происходило само собой без его участия, бесенята подставляли под его руки больные места, помогая убрать последствия падения с большой высоты. Минут через пять они пришли в себя и прижались к нему с двух сторон, помогая восстановить силы. Крот слабо улыбнулся и поцеловал теплую щеку девушки: она спала, дыхание выровнялось, румянец вернулся на щеки.

За стеной ревел Волк, скребя бетон когтями.

Пол качался под ним как палуба корабля. Что-то лезло ему в голову, то ли чьи-то мысли, то ли что-то еще — больше всего это походило на радио, когда включено на самый минимум: что-то бубнит, а что неясно.

Он погружался в вязкую темноту, наполненную странной лучистой энергией, словно вернулся в скалу, внутри которой жил своей жизнью лабиринт, и который на самом деле являлся огромной книгой, написанной на странном, незнакомом языке. Там было все, что узнал летучий народ за многие тысячелетия своего развития, все, что они поняли и сумели использовать, после этого космос стал их родным домом, они заселяли одну планету за другой, пока не встретились с нагами, и те уничтожили все, что они приобрели.

Если люди получат эти знания, они смогут повторить их путь, только нужны ли им эти знания? Если он даст его человечеству, то оно вероятнее всего использует его лишь на то, чтобы отбирать у слабых пищу и жизнь, чтобы усиливать чью-то бессмысленную власть, которая нужна для удовлетворения мелкого тщеславия. Смогут ли люди преодолеть соблазн и использовать знания для развития, а не для создания очередного сверхмощного оружия, которое наконец-то всех погубит?

— Ты спишь?

Он открыл глаза. Ворон стоял у открытой двери и задумчиво его рассматривал.

— Что-то увидел? — спросил Крот. — Что-то странное?

— Да, — ответил волхв. — Очень странное.

— И что же это?

— От тебя энергии исходит столько, что глазам больно, — сказал колдун. — Ею можно весь город осветить.

— Смешно пошутил, — Крот погладил девушку по щеке и встал, не забыв, погладить нечисть, Маша сонно что-то проверещала и прижалась к девушке. — Тебе что-то нужно?

— Я пришел ее лечить, — Ворон показал на Ладу. — Но, кажется, моя помощь ей больше не нужна.

— Ты прав, ей стало лучше.

— Правда? — колдун закрыл глаза. — Вылечить ее было невозможно, а у тебя получилось. Что ж, я искренне этому рад и безмерно удивлен.

— Это произошло случайно, — сказал Вадим. — Сам не знаю как.

— Такое просто так не происходит, — волхв еще раз на него посмотрел с пристальным вниманием. — Может быть, если у меня не получилось помочь тебе, ты поможешь мне?

— Чем я тебе могу помочь?

— Спецы умирают, а я ничего сделать не могу, — Ворон вздохнул. — Эти парни из-за нас рисковали своей жизнью. Если бы не они, нас бы сожрали твари, и меня и твою девушку, в общем-то они и подставились из-за нее. Это была не их война, но они вступились за нас, и теперь умирают, а я бессилен. Обидно мне и очень горько…

— Кому тут горько? — шкаф открылся, из него вылез мрачный и голый Волк. — Чего опять не так?

— Спецы угасают, они отравлены, — вздохнул волхв. — Вот прошу Вадима помочь.

— Так пусть идет и помогает! — сердито пробурчал Слава. — Почему опять мне так хреново, никто не скажет? Я никакой гадости перед смертью не принимал? Ладно, потом. Значит, я сейчас в душ, потом начну обед готовить, у тебя, напарник, есть час, чтобы всех, кого нужно, на ноги поставить, затем жрать будем. Понял?

— Да, начальник, — улыбнулся Крот. — Господи, ты бы знал, как я рад тебя видеть снова бодрым и ворчливым.

И на самом деле у него вдруг на душе захорошело, и все стало простым. А чего мудрить? Надо спецов лечить, и он сможет, кой чему научился, а потом поесть, как без этого? Да и хочется уже. Только одному заниматься этим неохота…

Вадим наклонился и тронул губами щеку девушки.

— Милая, просыпайся, ты мне нужна.

— Да? — ресницы Лады задрожали, потом открылись и он увидел ее разноцветные сонные глаза. А потом ее руки взметнулись вверх и прижали к себе, и она прошептала. — Мне снилось, что я умерла, а ты меня воскрешал. Так интересно было за тобой наблюдать. Ты был такой растерянный, трогательный, как щенок, который потерялся. Люблю тебя.

Ее губы поцеловали его, и у него сразу проснулось желание, даже голос охрип.

— Вставай, любимая, — прошептал Крот. — Колдун хочет, чтобы мы полечили ребят, которые тебя спасали, у него самого не получается.

— Лечить? Кого? — Девушка поднялась на ноги, смотрела себя с ног до головы и покачала головой. — Сначала мне нужен душ и другая одежда, потом может быть…

— В душе Волк, — улыбнулся Вадим. — Он еще минут десять плескаться будет. Одежды женской нет, могу дать камуфляж, тут у Славы запасы имеются.

— Ясно, — Лада еще раз скептически осмотрела себя с ног до головы. — Так я и вправду была мертвой? Вся одежда в крови, вот эти рваные дыры явно от когтей, а эти пятна от яда…

— Ага, — покивал Крот. — Ты была на самой грани.

— Понятно, — она посмотрела на Ворона. — Веди, волхв, показывай, кого лечить нужно, только не смотри на меня, знаю, что выгляжу как замарашка, вся грязная, да и пахну так, словно на меня ведро с нечистотами вылили. Не знаешь, почему это произошло? Кто-то говорил, держись меня и все будет нормально…

Она посмотрела на колдуна, а тот смущенно отвернулся и тихо пробормотал.

— Я просто не успел.

— А я тебе поверила.

— Не получилось, — вздохнул Ворон. — Считай, что теперь у меня перед тобой долг.

— Хорошо, беру на карандаш, — серьезно покивала Лада. — Веди, показывай, кого там лечить нужно.

Они пошли в соседнюю комнаты, Вадим поплелся за ним. Он, конечно, понимал, что парней нужны вылечить, раз они из-за его любимой жизнью рисковали. Но он соскучился по своей девушке, и ему совсем другое требовалось после такого поцелуя, но куда деваться? В конце концов, все это все равно когда-то закончится, и они останутся одни. Прошка и Маша тоже проснулись и полезли к нему на руки, он поднял обоих бесенят и прижал к себе, в очередной раз ощутив, как они любят его.

На столе обитом алюминием лежали два парня, один с погонами капитана на камуфляже, другой старшего лейтенанта. Выглядели они не очень хорошо: дышали тяжело с хрипом, форма была в крови, чувствовалось, ребятам досталось от души.

Лада поморщилась и закрыла глаза, потом открыла и грустно сказала:

— Они сейчас умрут, у них сил нет бороться. Я не могу им помочь, сама еще не оправилась.

Взгляды колдуна и ведьмы скрестились на Кроте.

— А чего все время я? — возмутился он. — Я тоже не очень хорошо себя чувствую.

— У тебя оберег, — сказал Ворон. — Ты должен.

— Ничего я никому не должен, — фыркнул Вадим. — Если честно, то вообще ничего не умею и не знаю.

— Вылечишь — поцелую, — улыбнулась Лада. — Правда…

— А если не вылечу, то не поцелуешь? — спросил Крот. — Или как?

— Тоже поцелую, но по-другому, — засмеялась девушка. — Уточнять не будем, лечи!

Вадим вздохнул, снял с шеи оберег и положил его на грудь капитану. Просто положил и закрыл глаза, представив как из-под его рук внутрь тела этого парня течет живительная энергия, которая может залечить любые раны. И она действительно потекла, он почувствовал это, рядом встала Лада и начала водить руками над искореженным телом.

Повинуясь, ее движениям, энергия потекла туда, где она была нужна — к поврежденным органам и сосудам. На этого парня они потратили минут десять и перешли ко второму. В самый разгар появился Волк, неодобрительно хмыкнул и начал разжигать печку.

— Чего хмыкаешь? — спросил Вадим. — Что не так?

— Так эти тоже захотят жрать, я их знаю, — ответил Воислав. — У меня столько мяса в холодильнике нет, придется в магазин бежать, а они сейчас закрыты, значит, к спекулянтам придется идти.

— Понятно, — усмехнулся Крот. — Прости, но кто-то должен нас кормить, в этот раз выбор пал на тебя.

— Он всегда на меня падает, — фыркнул Воислав. — Невезучий я. Смотрю, у вас неплохо с лечением получается, точно, эти ребята точно скоро жрать попросят.

Парни действительно стали выглядеть лучше, бледность ушла, а дыхание стало ровным, спокойным. Выбитые руки и ноги волхв вправил, сломанные кости сложил как нужно, теперь оставалось только дождаться заживления, но, учитывая, какую прорву энергии Вадим влил в этих ребят, лечение не должно затянуться надолго.

Крот сел на стул, вытянул ноги и закрыл глаза. Лада сразу прижалась к нему, а еще через мгновение он почувствовал, как к нему на колени карабкаются Машка и Прошка. Все его семья была в сборе. Рядом друзья, Ворон возился у плиты, а Волк уже умчался в ближайший магазин. Скоро он поест, и они все вместе поедут к нему домой и все будет хорошо, в конце концов, он же не просто человек, а хранитель знаний, библиотекарь, значит может все или почти все…

Если ему захочется изменить этот мир, он его изменит, если не захочет, оставит прежним…

Дверь открылась и в нее вошел растерянный Волк, за ним следовали два корейца.

— Здравствуй, воин света, — один из тех, что постарше, поклонился Вадиму и покачал на тело Крома. — Разреши нам забрать нашего защитника, ему домой надо.

— Берите, — Крот недоуменно пожал плечами. — Вам помочь?

— Не нужно, он легкий, — один из корейцев взвалил тело на плечи и зашагал к двери, второй шел за ним. — Приятно было узнать, что все произошло так, как мы видели.

— А что вы видели? — спросил Вадим у закрывающейся двери. — Расскажите…

В ответ послышался стук закрывшейся входной двери.

Крот перевел взгляд на волхва, тот в ответ только пожал плечами, Лада улыбнулась, а Волк покачал на сумку, которую оставил пожилой кореец.

— Они нам мясо принесли, это настоящее чудо…

Эпилог.

— Беркут, это Серов, как дела?

— Возвращаюсь на базу, — ответил капитан. — Дела не очень хороши, выжили только мы с Тросом, остальные ребята погибли.

— Жаль парней, — майор вздохнул. — Что с оборудованием?

— Подобрали, везем на базу, разбита система наведения, но электроника выдержала.

— Долг хоть вернул волхву?

— Вернул, Серый, — капитан закурил. — Только снова новый приобрел. Волхв нас с Тросом по кусочкам собрал, так что опять должны.

— Ясно, — Серов помолчал. — Так стоило ли все того?

— Да, майор, — Беркутов посмотрел в открытый лючок. Бронетранспортер ковылял по трассе, приближаясь к городу, тот уже виделся на повороте. — Набили тварей столько, сколько за всю операцию не смогли. Драконы, наги, василиски, гусеницы — отчитаться есть чем. Думаю, мы преподали змеиному народу хороший урок. Не скоро снова полезут.

— Возможно ты прав, капитан, — ответил майор. — По данным разведки активность нагов резко упала, за прошлые сутки не было ни одного нападения. Власти даже решили снять карантин. Так что сверли дырку под орден.

— Так не я же это сделал, а охотники с волхвом, — произнес Беркутов. — Мы как раз меньше всех убили.

— А это неважно, — усмехнулся Серов. — Победа есть победа, за нее награждают, а кого, это уже второй вопрос, штабники все равно больше наград получат.

— Это точно, — капитан прикрыл рацию, чтобы не услышал Веревкин, сидевший на месте водителя и тихо произнес. — Есть у меня ощущение, Серый, что все только начинается. Глаз бури — слышал о таком…

— Это в самом центре, где тихо? — уточнил майор. — Кажется, что все прошло, а на самом деле все только начинается?..

— Так и есть, — Беркут вздохнул. — Хорошо, хоть новое оружие себя показало, может, с ними и отобьемся, если охотники помогут.

— Помогут, куда им деваться? — проговорил Серов. — Это нам человечество спасать, а для них это просто бизнес…

Конец.

Content

Война с нагами

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава десятая