Сара Крейвен

Цена мести

Пролог

Июль

Квартира была меньше той, которую он занимал прежде, но сейчас она почему-то показалась ему огромной. Гулкое эхо, разносившееся по почти пустым комнатам, отталкивало его, словно чужака.

Он стоял в дверях гостиной и смотрел на мебель, доставленную на прошлой неделе.

Два темно-зеленых дивана, стоявшие напротив друг друга, лакированный дубовый кофейный столик. Книжный шкаф, тоже дубовый, первый из трех, которые они заказали. Толстый кремового цвета ковер у изящно оформленного камина.

Очень небольшой набор. Но эти вещи они выбирали вместе и собирались добавить еще кое-что. Со временем.

Но времени нет. Больше нет.

Горло сжалось так, что он едва не задохнулся. Ему пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы удержать рвущийся наружу крик.

А дальше по коридору — закрытая дверь спальни. Воспоминания, которые он не может себе позволить.

Собственно, он даже толком не знал, зачем пришел сюда. Видит бог, он не собирался это делать.

Брендан и Грейс настаивали на том, чтобы он пожил с ними, но он не вынес бы их сочувствия, каким бы искренним оно ни было.

Он сжал зубы, вспомнив щелканье камер и вопросы, которые выкрикивали ожидавшие у отдела регистрации браков журналисты, когда он спускался по лестнице. Один. Они ничего не упустили. Завтра все газеты прокричат об этом.

Но есть вещи более важные.

Конечно, придется кое-что предпринять. Освободиться от мебели. Выставить квартиру на продажу. Отказаться от номера в отеле на Багамах, от цветов и шампанского. И от яхты, на которой они собирались посетить ближайшие острова.

Прийти в себя после катастрофы, разрушившей жизнь, — совсем другое дело. Но с чего-то надо начинать.

Он повернулся и быстро прошел по коридору в комнату, в которой собирался устроить рабочий кабинет. Не путать со следующей комнатой, хотя в обеих уже стоят письменные столы, кресла и этажерки для папок.

Он опустил руку в карман и достал измятый листок бумаги, который носил с собой с того самого утра. Но не попытался вновь прочесть его. В этом не было необходимости. Он мог пересказать его по памяти, слово в слово. Он положил листок на стол, расправил, а потом разорвал на мелкие кусочки.

Хорошо. Теперь надо стереть все из памяти. Не так-то это просто, но он добьется. Должен добиться.

Он посмотрел на часы. Больше его здесь ничто не держит. Его ждет номер в отеле, пустой, безликий и безымянный. Никаких обедов вдвоем, шампанского со льдом, розовых лепестков на подушке. И сияющих глаз, с улыбкой смотрящих в его глаза.

Одна бутылка водки, один стакан и, будем надеяться, забвение.

По крайней мере до завтра, когда ему придется снова столкнуться с реальностью.

Глава 1

Прошлый апрель

— Вы не понимаете. Мне тут назначили встречу.

Голос девушки, хриплый от отчаяния, донесся до Каза Брэндона. Он отвернулся от людей, с которыми беседовал у стойки бара, раздраженно поднял брови и посмотрел на дверь. Увидел, кому принадлежал голос, и раздражение сменилось интересом.

Женщина лет двадцати пяти, среднего роста, стройная. Более чем привлекательная. Блестящие волосы цвета спелой ржи спускаются ниже плеч. На ней простенькое черное платьице без рукавов и воротника, но юбка заканчивается где-то посередине между бедром и коленом, так что видны украшенные бисером черные бархатные подвязки.

Казу все это понравилось. Он решил, что тут есть нечто интригующее. Пища для воображения. Но здесь и сейчас нельзя давать волю таким, пусть и очень приятным, мыслям: надо развлекать работающих на его компанию издателей из Европы и Южного полушария.

— К сожалению, сегодня здесь частный прием, мадам, и вас нет в списке приглашенных. — Джеф Стреттон, охранник, говорил вежливо, но твердо.

— Но меня пригласил… — она достала из сумочки визитную карточку, — Фил Хансон. Смотрите, он даже записал время и место. Хотел встретиться тут со мной. Позовите его, и он все подтвердит.

Джеф покачал головой:

— К сожалению, мистера Хансона тоже нет в списке. Боюсь, кто-то решил подшутить над вами. Извините, но я вынужден просить вас удалиться.

— Но он должен быть здесь. — В ее голосе слышалось отчаяние. — Он сказал, что может устроить меня на работу в «Брэндон организейшн». Потому я и пришла сюда.

Это Казу уже не понравилось. Спор с охранником грозил перерасти в публичный скандал. Если кто-то позволил себе воспользоваться названием его издательского дома, чтобы подшутить над девушкой, он не может это игнорировать. С этим надо разобраться.

Он улыбнулся, извинился перед гостями и пошел через зал.

— Добрый вечер, мисс… — начал он.

— Десмонд, — представилась она, чуть задыхаясь. — Тарн Десмонд.

Каз решил, что вблизи она еще милее, чем издали. Зеленые глаза блестели от готовых пролиться слез, нежные щеки разрумянились от смущения. А волосы были похожи на мягкий шелк.

— И с кем вы намеревались здесь встретиться? — спросил он мягко. — С неким мистером Хансоном? Он утверждал, что связан с «Брэндон организейшн»?

Она кивнула:

— Он говорил, что работает с неким Робом Веллингтоном в отделе персонала. И хочет представить меня ему.

Каз выругался про себя. Ситуация становилась хуже с каждой минутой. Он потихоньку кивнул Джефу, и тот незаметно удалился.

— Боюсь, у нас нет сотрудника по фамилии Хан-сон. — Каз помолчал. — Вы хорошо знаете этого человека?

Тарн прикусила губу:

— Не очень. Я познакомилась с ним на вечеринке несколько дней назад. Мы разговорились, я сказала, что ищу работу, и он предложил помочь. — И жалобно добавила: — Он был очень мил. Дал мне визитную карточку.

Каз мельком взглянул на карточку. Дешевый ширпотреб. Имя «Филипп Хансон» набрано вычурными буквами. И больше ничего. Даже номера мобильного телефона. Только время и место приема, написанные от руки на обороте.

Явный розыгрыш. Хотя непонятно, зачем Тарн Десмонд прислали именно сюда.

Он спокойно продолжил:

— Да, ситуация неприятная, мисс Десмонд, но не критическая. Мне искренне жаль, что вас дезинформировали. — Каз помолчал. — Я должен искупить это. Могу я предложить вам чего-нибудь выпить?

Она поколебалась, потом покачала головой:

— Спасибо, но будет лучше, если я сделаю то, что предложил мне ваш цербер — просто уйду.

«Гораздо лучше», — мрачно подумал Каз. И в то же время ему не хотелось, чтобы она уходила.

— Но не с совсем пустыми руками, надеюсь, — заметил он. — Если вы хотите работать в «Брэндон организейшн», почему бы вам не связаться с Робом Веллингтоном общепринятым образом и не поинтересоваться вакансиями? — Он улыбнулся, отметил, какая полная у нее нижняя губа, и услышал собственный голос: — Я позабочусь, чтобы он принял вас.

Брошенный на него из-под длинных темных ресниц взгляд был скептическим. Понятно, ей не хочется, чтобы ее опять разыграли. Можно ли осуждать женщину за это?

— Ну, еще раз спасибо. — Тарн направилась к выходу.

И в этот момент до Каза донесся аромат ее духов — нежный, сексуальный. И в нем что-то дрогнуло.

«Если она явилась с целью произвести впечатление, ей это удалось, — размышлял он, направляясь к бару. — Но этого недостаточно, чтобы убедить руководителя отдела персонала, что она достойна работать в компании. Робу за сорок, он счастлив в браке и не чувствителен к женским чарам».

И он, Каз, тридцатичетырехлетний холостяк, должен выбросить мисс Десмонд из головы и заняться серьезными делами.

Но это оказалось труднее, чем предполагал Каз. Тарн, как и запах ее духов, оставалась где-то у границы его сознания даже тогда, когда прием давно закончился. Да и дома он продолжал вспоминать о ней.

Тарн вошла в квартиру, закрыла дверь, на минуту прислонилась к ней, закрыла глаза, сделала несколько успокаивающих вдохов и выдохов и только потом направилась в гостиную.

Делла, хозяйка квартиры, сидела на полу и покрывала лаком ногти на ногах. Увидев Тарн, она поинтересовалась:

— Ну, как все прошло?

— Легче легкого. — Тарн скинула туфли на высоких каблуках и упала в кресло. — Делл, я не могу поверить, что мне повезло. Я увидела его, как только вошла. — Она удовлетворенно хмыкнула. — Он почти сразу обратил на меня внимание. Излучал обаяние и сочувствие. Проглотил все и хотел еще. Это оказалось слишком просто. — Она достала из сумки визитную карточку и разорвала. — Прощайте, мистер Хансон, мой воображаемый знакомый. Вы очень помогли мне и вполне оправдали хлопоты по изготовлению визитки. — Она подняла глаза на Дел-лу. — Спасибо, что одолжила мне платье и вот это чудо. — Тарн покрутила на пальце подвязки. — Они поразили цель.

— Хм… — Делла состроила гримасу. — Я должна была бы тебя поздравить, но мне по-прежнему хочется кричать: «Не делай этого!» — Она закрыла пузырек с лаком и сурово посмотрела на подругу. — Еще не поздно. Ты еще можешь отступить. И никаких неприятностей.

— Никаких неприятностей?! — зло выкрикнула Тарн. — Не смей так говорить! Эви оказалась в этом проклятом месте. Ее жизнь разбита. И все из-за него.

— Ты несправедлива к «Убежищу», — спокойно заметила Делла. — Оно славится умением лечить такого типа привязанности и психические расстройства. Так что вряд ли это проклятое место. И очень дорогое, кстати, — задумчиво добавила она. — Меня удивляет, что миссис Гриффитс может позволить себе держать дочь там.

— По всей вероятности, Министерство здравоохранения обязывает их принимать бесплатно какое-то количество пациентов. — Тарн помолчала. — И не смотри на меня так. Хамелеон принес мне за несколько лет немало денег, но их не хватит на то, чтобы оплачивать пребывание Эви в элитной клинике. — Она прерывисто вдохнула. — Когда я увидела, в каком она состоянии, то поклялась, что заставлю его расплатиться за то, что он натворил. Сколько бы времени это ни заняло и чего бы ни стоило, — добавила она с яростью.

— Видишь ли, я имела в виду неприятности иного плана, — возразила Делла, ничуть не смущенная эмоциональным взрывом подруги. — Я думала о том, во что это может обойтись тебе.

— О чем ты? — насторожилась Тарн.

Делла пожала плечами.

— Тебе, вполне возможно, будет не так просто нанести смертельный удар и уйти, оставив нож у него в спине. Ты лишена инстинкта убийцы, дорогая. В отличие от нашей хрупкой малышки Эви. — Она подождала, пока ее слова дойдут до подруги, потом продолжила: — Во имя неба, Тарн, я знаю, что ты благодарна Гриффитсам за то, что они для тебя сделали, но ты с лихвой расплатилась с ними во всех смыслах. Неужели ты по-прежнему считаешь своим долгом мчаться сломя голову им на помощь каждый раз, как у них возникают проблемы? Надо же когда-нибудь сказать: «Хватит». И как это отразится на твоей карьере?

— Я всегда беру отпуск между окончанием одного проекта и началом другого, — заявила Тарн. — Ко времени заключения следующего договора все будет уже позади. — Она посмотрела на свои стиснутые кулаки. — И потом, я обещала дяде Фрэнку, когда он умирал, что буду заботиться о тете Хейзел и Эви, как он всегда заботился обо мне. Они решили взять ребенка из детского дома, потому что считали, что у них не может быть своих детей. Когда родилась Эви, они могли вернуть меня обратно. — Тарн вздохнула. — Но не сделали этого, и я думаю, это было его решение, а не тети Хейзел. Я никогда не была послушной куколкой, которую она могла бы полюбить. Но я ее не осуждаю. У нее было немало хлопот из-за меня. Смерть дяди Фрэнка выбила их обеих из колеи. Я не могу не откликнуться, когда им требуется помощь.

— Ну, если Эви думала, что Каз Брэндон поможет ей и матери избавиться от депрессии, она жестоко ошибалась, — мрачно проговорила Делла. — Он не из тех мужчин, которые вступают в серьезные отношения с женщинами. Если хочешь знать, он этим славится. Тебе это было бы известно, если бы ты не работала за границей. А Эви живет здесь и должна была понимать, что он не жаждет идти к алтарю. — Она задумалась на секунду. — Я, конечно, защищаю дьявола, но… может быть, она просто его не поняла?

Наступило молчание. Наконец Тарн сказала:

— Делл, она страдает. Она верила этому негодяю, верила каждому его слову. — Тарн покачала головой. — Такое нельзя простить. Возможно, Эви была слишком наивна, но я только что видела его. Он — та еще штучка. Хищник из фильма ужасов. Сидит в засаде и караулит добычу. — Она хрипло рассмеялась. — Господи, он даже предложил мне выпить с ним.

— Но ты, конечно, отказалась.

— Конечно. Время еще не пришло. Но вскоре он узнает, что значит, когда тебя завлекают, а потом выбрасывают как мусор.

— Тарн, бога ради, будь осторожна. Каз Брэндон, возможно, способен насладиться и удалиться, но он не дурак. Не забудь, он унаследовал компанию на грани разорения и за семь лет превратил ее в процветающий международный издательский бизнес.

— Чем выше взлетаешь, тем больнее падать, — заметила Тарн. — А успехи в делах не делают его достойным человеком. Он должен усвоить, что нельзя взять что тебе нравится, а потом уйти. Рано или поздно придется платить по счетам. И я преподам ему этот урок. Ради Эви, — добавила она мрачно.

— Не хотела бы я быть на твоем месте. — Делла пожала плечами. — А теперь я собираюсь приготовить кофе.

Оставшись одна, Тарн откинулась на подушки и постаралась успокоиться. Кофе ей не нужен. Она и так слишком возбуждена. А ведь это только начало.

Теперь надо устроиться на работу в «Брэндон организейшн». По сравнению с этим сегодняшний вечер — просто прогулка.

«Но я добьюсь этого», — решительно заявила она себе. От этого зависит, будет ли Каз Брэндон публично унижен.

Его образ возник у нее перед глазами так ясно, словно он сам стоял перед ней. Высокий, широкоплечий, в элегантном вечернем костюме, с бесстрастным лицом. Большие глаза с длинными ресницами и прямыми бровями, нос и подбородок четко очерчены.

«Да, — подумала она, — я могу понять, почему Эви так быстро увлеклась им. Вероятно, он может быть неотразим, приложив минимум усилий».

И Тарн почему-то вздрогнула.

* * *

Ночью, поскольку сон не шел к ней, Тарн вспомнила, как тетя Хейзел позвонила ей в Нью-Йорк:

— Тарн, Тарн, это ты или твой противный автоответчик?

По тому, какое волнение слышалось в голосе ее приемной матери, она сразу поняла: что-то случилось. В последнее время тетя Хейзел звонила очень редко. Тарн решила, что она поглощена приготовлениями к свадьбе Эви.

— Это я. Что случилось?

— Эви! О господи, Тарн! Бедная моя девочка! Она приняла слишком много снотворного. Хотела убить себя.

Тарн пришла в ужас. Эви иногда бывала не в настроении, но попытка самоубийства… Невероятно.

— Тарн, ты меня слышишь?

— Да, — медленно ответила Тарн. — Но почему она это сделала? Судя по письмам, Эви была абсолютно счастлива.

— Ну, теперь она уже не счастлива. — Тетя Хейзел плакала, громко всхлипывая. — И никогда больше не будет. Он ее бросил, этот мужчина. Разорвал помолвку. У моей девочки нервный шок. Ее положили в какую-то клинику и никого к ней не пускают. Даже меня. Тарн, я схожу с ума. Ты должна приехать. Я не выдержу. Я сама свалюсь. Ты должна выяснить, что происходит в этом «Убежище». Может, с тобой они поговорят. Тебе это хорошо удается.

Если честно, с суицидом и умственными расстройствами ей никогда не приходилось иметь дело.

Вслух Тарн ласково сказала:

— Не волнуйтесь, тетя Хейзел. Я прилечу первым же рейсом. Но почему вы одна? Разве миссис Кемп-белл не может побыть с вами?

— Нет-нет, — быстро ответила миссис Гриффитс. — Мне же придется объяснять, в чем дело, а я не могу. Об этой свадьбе никто не знал, кроме нас. А Кемп-белл всем расскажет, что мою девочку выбросили, как мусор. Я этого не перенесу.

— Никто не знал? — удивленно переспросила Тарн. — Но почему?

— Они оба так хотели. Чтобы не было шума. — Миссис Гриффитс опять заплакала. — Кто мог подумать, что все закончится вот так?

«Действительно, кто?» — мрачно подумала Тарн, вешая трубку. И почему медиамагнат, глава издательского дома «Брэндон организейшн» скрывал свою женитьбу? Если только он вовсе не собирался жениться.

Тарн, не находя себе места от тревоги, заметалась по квартире.

В Лондон надо лететь завтра же, это ясно. Но как быть с Ховардом? Его не обрадует тот факт, что она не сможет поехать с ним во Флориду.

Тарн не знала, огорчает ли ее этот факт. Ховард Брентон работал в «Ван Хилден интернэшнл», компании, публиковавшей биографии знаменитостей, которые Тарн ловко составляла под псевдонимом Хамелеон. Там они и познакомились.

Ховард был веселым, симпатичным и нравился ей, но она сомневалась, что между ними может возникнуть нечто большее. Тарн старалась, чтобы их отношения оставались ни к чему не обязывающими, но понимала, что так не может продолжаться вечно.

Приглашение во Флориду предполагало переход на более интимный уровень. Она согласилась, в основном потому, что не нашла подходящего предлога для отказа. И решила дать себе и ему шанс.

В конце концов, чего она ждет? Принца Очарование, который примчится к ней на белом коне? Как к Эви, засыпавшей ее письмами, полными восторженных описаний достоинств Каза Брэндона, за которого та собиралась выйти замуж?

Кумир Эви оказался колоссом на глиняных ногах.

Почему все стало так плохо? И почему вдруг? Последнее письмо Эви с рассказом о многочисленных благородных акциях ее героя пришло около недели назад. Тарн готова была поклясться, что Эви не сомневалась: в будущем ее ждут одни розы.

Тарн заказала билет на самолет, оставила Ховарду на автоответчике сообщение с предложением встретиться в каком-нибудь баре и достала из стола письма Эви.

Писем было много, каждое на нескольких страницах. История отношений Эви и Каза, от их первой встречи в классической ситуации босс — секретарь до последней.

Тарн прикусила губу. Она сама не знала, почему хранила эти письма. Возможно, как доказательство того, что сказки случаются и в жизни. Если да, насколько далека она была от истины?

Эви всегда любила все записывать. Она писала множество писем, с раннего детства вела дневник и сочиняла стихи обо всех своих детских увлечениях.

Тарн приготовила крепкий чай, села в кресло и начала читать.

«Я нашла фантастическую работу у фантастического человека, — писала Эви. — Его секретарша ушла в декретный отпуск, и я надеюсь все это время работать на ее месте. А потом — кто знает?»

Тарн обрадовалась, что Эви наконец нашла работу, которая ее устраивает. Сестре было нужно одно — босс привлекательной наружности.

В следующем письме не было ничего особенного, зато третье буквально дышало радостным возбуждением. Божественный босс попросил Эви поработать во время ланча и заказал бутерброды, которыми поделился с ней.

«А что еще ему оставалось делать? Есть их у нее на глазах?» — с иронией подумала Тарн.

«Он задал мне множество вопросов, хотел знать, что мне нравится, чего я хочу добиться в жизни, — продолжала Эви. — С ним очень легко разговаривать. И его глаза улыбаются».

Тарн вспомнила, как радовалась, читая все это в первый раз.

Любопытства ради она посмотрела все, что есть о Казе Брэндоне в Интернете, и вынуждена была признать, что он обладал всем, о чем писала Эви. Может быть, и кое-чем еще. «И как я могла не понять, кто он на самом деле? — спрашивала себя Тарн. — Циничный сердцеед, играющий чувствами наивной девочки».

На следующей неделе герой Эви уже не был мистером Брэндоном, а стал просто Казом.

«Каз повел меня после работы в замечательный бар, — сообщала Эви. — Это было похоже на сказку, со всеми этими знаменитостями и журналистами. И он меня им представил. Я сама не знала, во сне это или наяву».

Последующее приглашение на обед казалось закономерным. Эви детально описывала ресторан, блюда, которые им подавали, вина, которые они выбрали.

«Как ребенок в магазине игрушек», — вздохнула Тарн.

А игрушки продолжали появляться каждый день. Обеды вдвоем, приглашения в театр, в кино, на концерты.

Затем романтические выходные на природе.

«Конечно, я не смогу продолжать у него работать, — писала Эви. — Каз строго придерживается правила не смешивать служебное и личное. Так что меня переводят в другой департамент. А еще он готовится перевезти меня в отдельную квартиру».

Несколько недель писем не было, потом Эви написала опять: «Тарн, мы помолвлены. Он подарил мне кольцо с огромным бриллиантом. Правда, я не могу носить его на работе, потому что мы не должны афишировать наши отношения. Я не могу поверить, что Каз выбрал именно меня. Все его прежние подруги были богатыми и знаменитыми. Но он захотел разделить свою жизнь со мной».

«Ну, это понятно, — подумала тогда Тарн, игнорируя свои сомнения относительно столь бурного романа. — Эви очень хорошенькая, любой мужчина способен в нее влюбиться. А от ее простодушия человек, привыкший к капризным властным дамам, возможно, испытывает облегчение».

«У него замечательная квартира, — писала Эви. — Пентхаус, откуда виден весь Лондон, а кровать огромная. Я сказала ему, что он может потерять меня в ней. А он ответил, что как бы далеко от него я ни оказалась, он меня все равно найдет. Это великолепно!»

Следующие письма были полны свадебных планов. Какое у Эви будет платье, какие цветы, где они проведут медовый месяц. В свое время все это радовало Тарн, теперь раздирало ей душу.

«Быть с Казом — это словно видеть самые сладкие сны наяву. Как мне повезло!»

Только теперь Эви больше не везет. Она поняла, как быстро сладкие сны могут превратиться в ночной кошмар.

Тарн смотрела на кипу бумаг у себя на коленях и думала об Эви, тоненькой, стройной, с массой светлых волос и огромными голубыми глазами. Неожиданный, поздний ребенок, которого родители обожали. Ей прощали все шалости, старались исполнить все ее желания. И она ждала того же от мужчины, который говорил, что любит ее.

Как бездумно и жестоко!

У Тарн сжималось горло, ей хотелось плакать. Но этим Эви не поможешь. Надо быть сильной, надо дать разгореться искре злости, которая зародилась в ней.

И она произнесла вслух, ясно и четко:

— Ты сломал ее жизнь, мерзавец. Но даром это тебе не пройдет. Потому что я найду способ сделать с тобой то же самое.

Сегодня она сделала первый шаг к тому, чтобы сломать жизнь Каза Брэндона.

Глава 2

«Убежище» располагалось в большом красном кирпичном доме, стоявшем посреди огромного двора.

Когда Тарн приехала туда в первый раз, она, увидев людей на солнечных лужайках, решила, что это больше похоже на загородный отель, чем на больницу. Но потом разглядела, что почти все эти люди одеты в белые куртки и брюки — обычную форму медицинского персонала.

Когда же Тарн вошла внутрь, впечатление покоя и уюта исчезло. Она знала, что ей с большой неохотой разрешили навестить Эви. Но не ожидала, что ее проведут в маленькую комнату, отберут сумку, заверив, что, уходя, она получит ее обратно, и подвергнут чему-то вроде беглого обыска, а потом проводят наверх для беседы с директором клиники, профессором Вайнрайтом.

Протесты Тарн не произвели никакого впечатления на седого бородатого человека, сидевшего за большим письменным столом.

— Мы должны думать о покое и благополучии вверенных нашим заботам пациентов, мисс Гриффитс, а не о ваших чувствах, — сказал он сурово.

Тарн решила не сообщать профессору, что он неверно назвал ее имя, и холодно посмотрела ему в глаза:

— Надеюсь, вам не придет в голову, что я могу причинить вред моей сестре.

Он открыл лежавшую перед ним папку:

— Вы выросли в приемной семье, как я понимаю.

— Это имеет значение?

— Это одно из обстоятельств, которое должно быть учтено, — ответил профессор и немного помолчал. — Я думаю, вам объяснили условия посещения.

Тарн прикусила губу.

— Я не должна спрашивать у Эви, что с ней случилось и почему, — холодно ответила она. А про себя добавила: «И не нужно. Ее письма рассказали все, что мне надо знать. Но вам, доктор, об этом знать не надо».

— Правильно. — Профессор Вайнрайт посмотрел на нее поверх очков без оправы. — К сожалению, мы вынуждены были временно запретить матери мисс Гриффитс навещать ее. Она — очень возбудимая, эмоциональная женщина, и ее присутствие вредит пациентке.

— Кому-нибудь еще разрешено навещать мою сестру?

— Н-нет. — Он закрыл папку. — Список может быть изменен, когда она начнет поправляться. — Профессор нажал кнопку звонка. — Сестра Фарлоу проводит вас к ней.

В дверях Тарн остановилась:

— Я принесла сестре ее любимые шоколадные конфеты. Они остались в сумке, которую у меня отобрали. Но мне хотелось бы отдать их ей.

— Боюсь, приносить что-либо съедобное пока не разрешается. В дальнейшем вам надо справляться, можете ли вы принести сестре тот или иной подарок.

Тарн решила, что это место больше напоминает тюрьму, чем клинику, и что с Эви обращаются как с арестанткой, а не с пациенткой.

Неужели они не понимают, что с ней случилось? Что богач без совести и чести соблазнил ее, а потом бросил, когда Эви ему надоела. И что она попыталась лишить себя жизни от отчаяния.

У двери палаты медсестра бросила на Тарн предупреждающий взгляд:

— В первый раз вам разрешено пробыть здесь пятнадцать минут. Затем я приду за вами. — Она открыла дверь. — К вам пришли, дорогая. — И подтолкнула Тарн вперед.

Тарн ожидала увидеть подобие тюремной камеры с решетками на окнах. Вместо этого она оказалась в уютной комнате с современной мебелью, морскими пейзажами на стенах и светло-синими занавесками. Эви лежала в постели с закрытыми глазами, и Тарн, увидев ее, пришла в ужас.

Волосы слиплись, лицо осунулось, тело под голубым одеялом как будто съежилось.

«Хорошо, что они не пускают сюда тетю Хейзел, — подумала Тарн. — Она постоянно билась бы в истерике. Я сама вот-вот расплачусь».

У окна стояли два кресла. Тарн пододвинула одно к кровати и села.

Несколько минут царило молчание, потом Эви хрипло спросила:

— Каз? Каз, это ты? Ты пришел, наконец?

Тарн не сразу смогла заговорить — настолько переполняли ее злоба и жалость.

Потом она взяла руку сестры:

— Нет, родная. Это я.

Веки Эви медленно поднялись. Ее глаза казались странно бледными, словно обесцвеченными нескончаемыми потоками слез.

Эви тихонько вздохнула:

— Тарн. Я знала, что ты придешь. Ты должна вызволить меня отсюда. Они не отпускают меня, хотя я все время прошу об этом. Мне говорят, что, если я хочу поправиться, я должна забыть Каза. Забыть, как сильно я его любила. Признать, что между нами все кончено. Но я не могу, не могу. Они дают мне что-то, чтобы я успокоилась. Чтобы спала. Но я вижу его во сне. Мне снится, что он все еще мой. — Ее пальцы с силой сжали руку Тарн. — Я не хотела жить без него. Ты должна понять. Тебе известно, что он для меня значил. Ведь я связала с ним будущее.

Тарн спокойно произнесла:

— Покончить с собой — не решение проблемы, поверь. — Она помолчала. — Эви, ты очень красивая девушка, ты встретишь другого человека, хорошего, честного. Он полюбит тебя и искренне захочет делить с тобой жизнь.

— Но я хочу Каза. — Эви еще сильнее сжала руку сестры. — Я отдала ему все. Как он мог бросить меня?

— Не знаю. — Тарн осторожно высвободила руку. — Но нам не стоит говорить об этом, иначе ты разнервничаешься. Если они узнают, то больше не разрешат мне к тебе приходить.

— А у меня кроме тебя никого не осталось. — Эви упала на подушки. Ее лицо побледнело. — Каз никогда сюда не придет, правда? Я ждала, ждала, но этого не будет. Теперь я знаю. — По ее щеке поползла слеза. — Как он мог так со мной поступить? Повернуться и уйти, будто я ничего не значу?

Тарн чувствовала, как ярость охватывает ее, и, чтобы вернуть контроль над собой, впилась ногтями в ладони.

— Но ты значишь, — возразила она с дрожью в голосе. — Очень скоро он поймет, как много ты значишь, и ему будет хуже, чем можно себе представить. — Она протянула Эви платок. — А теперь вытри глаза и постарайся сделать вид, что мой визит принес тебе пользу. Когда я приду в следующий раз, мы серьезно поговорим о том, как нам поступить с Казом Брэндоном.

За ужином она спросила:

— А что вы думали о женихе Эви, тетя Хейзел? Не казалось ли вам иногда, что у них не все хорошо?

Приемная мать положила нож и вилку и посмотрела на Тарн.

— Но я никогда его не видела, — призналась она. — Я знала все только со слов Эви, а она боготворила его.

— Никогда не видели? — медленно повторила Тарн. — Но как же так? Вы хотите сказать, что она никогда не приводила его домой?

— Ну, вряд ли она стала бы это делать, — сердито заметила миссис Гриффитс. — Он привык к роскоши, а у нас простой маленький дом. Но они хотели пышно отпраздновать помолвку. Тогда я и должна была познакомиться с ним.

— Понимаю, — протянула Тарн, хотя на самом деле ничего не понимала. — И вас это устраивало? — поинтересовалась она, секунду поколебавшись.

— Пока моя девочка была счастлива, и я была счастлива, — отрезала миссис Гриффитс.

Теперь у Тарн появилась пища для размышления на остаток вечера.

Когда Тарн через несколько дней вновь приехала в «Убежище», профессор, к ее удивлению, встретил посетительницу с холодной улыбкой:

— Думаю, вы найдете, что вашей сестре стало немного лучше. Она очень хочет повидать вас. — Он помолчал. — Но вы еще некоторое время будете ее единственным гостем. Просил ли вас кто-нибудь что-то ей передать? Если да, могу я знать, кто и что?

— Мать Эви просила передать, что любит ее, — ответила Тарн, гордо вскинув голову. — Надеюсь, это разрешается?

Профессор опять поколебался, потом ответил:

— Конечно.

И вызвал сестру Фарлоу.

Эви сидела в кресле у окна. Ее недавно вымытые волосы чуть вились, на щеках появился слабый румянец.

— Ну, — сказала Тарн, целуя сестру в щеку, — если так пойдет дело, ты очень-очень скоро выйдешь отсюда.

— Хорошо бы, — со вздохом проговорила Эви. — Но мне ясно дали понять, что надеяться на это не стоит. Так бывает, когда совершаешь безумные поступки. И все из-за него. — Она ударила кулаком по ладони. — Надо было быть сумасшедшей, чтобы верить ему. Я должна была понять, что он просто играет. — Ее голос дрогнул. — О господи! Я должна была убить его, а не себя. Ты считаешь, надо причинить ему боль? Этого мало. Мне нужно, чтобы он перестал хотеть жить.

— Может быть, нам удастся и это. — Тарн села в кресло напротив. — Но успокойся, родная, потому что я хочу кое о чем спросить тебя.

Эви пристально посмотрела на нее и прикусила губу:

— О чем?

— Что ты рассказывала ему? О твоей маме? Обо мне?

— Ничего. Он никогда не хотел говорить о семейных делах.

— Тебе это не показалось странным? — осторожно спросила Тарн.

— Таков его стиль, — пожала плечами Эви. — И я приняла его. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что, если он не знает о моем существовании, мне будет проще, когда мы встретимся.

— Ты хочешь встретиться с ним? — Эви напряглась и побледнела. — Нет, ты не можешь. Ты не должна. Ты… ты не знаешь, что он собой представляет.

— Но именно это я и хочу узнать, — сообщила Тарн. — Я должна все выяснить о нем, чтобы причинить ему вред. Надо найти его ахиллесову пяту. Она непременно должна быть. Она есть у всех. — Тарн помолчала. — Ты уверена, что никогда не упоминала обо мне? Не называла ему мое имя?

— Нет, никогда. — Эви покачала головой. — Зачем? — Она вздрогнула. — Все равно, держись от него подальше, Тарн. Это небезопасно. Он… У него могущественные друзья.

— Я не собираюсь идти на ненужный риск. То, что он не знает, кто я, дает мне преимущество. — Тарн старалась ободрить сестру, хотя в душе была потрясена предупреждением. Ведь Каз Брэндон и сам по себе могуществен. — Но если я хочу причинить ему такую боль, какую он причинил тебе, я должна сблизиться с ним. Понять, куда надо ударить, чтобы ранить глубже.

— Ты сможешь это сделать? — тихо спросила Эви. — Тогда, наверное, безумна ты, а не я.

— Я могу, по крайней мере, попытаться. — Тарн поколебалась. — Я не собираюсь ничего рассказывать твоей маме. Это наш с тобой секрет. И я не останусь на Вилмонт-Роуд. Перееду к подруге.

— Ты в самом деле собираешься это сделать? — Эви беспокойно заерзала, ее лицо побледнело. — Лучше бы я вообще не упоминала о нем, — добавила она жалобно. — Ну вот, у меня начинает болеть голова. Тебе лучше уйти.

— Да, конечно. — Тарн встала, с тревогой посмотрела на сестру и ласково произнесла: — Эви, этому человеку надо объяснить, что нельзя шагать по головам людей. То, что он с тобой сделал, привело к ужасным последствиям, и я не могу это простить. Ты сейчас не можешь нанести ответный удар, а я могу. — Она постаралась изобразить веселую улыбку. — И тебе не о чем волноваться.

— Ты думаешь? — Эви пожала плечами и отвернулась к окну. — Это потому, что ты его не знаешь.

И она опять вздрогнула.

Каз узнал ее волосы. Правда, сейчас они не падали свободно на плечи, а были заплетены в толстую косу, завязанную голубым бантом, под цвет брючного костюма. Но все равно нельзя было не узнать этот золотисто-каштановый оттенок.

Он никак не ожидал опять увидеть ее, но вот она тут, входит в лифт, сосредоточенно нахмурившись, не замечая, кажется, ничего вокруг.

— Мисс Десмонд, не так ли?

Девушка удивленно подняла глаза:

— О! — Она прикусила губу. — Это вы. Извините, я в тот вечер не поняла, кто вы такой, мистер Брэндон. Мне очень неловко.

— Забудьте об этом. — Каз лукаво улыбнулся. — Я не хочу причинять вам беспокойство, но это личный директорский лифт, и если вас в нем заметят, то могут сделать выговор.

— О боже. — Тарн покраснела. — Кажется, меня предупреждали об этом, но я забыла и села в лифт, который пришел первым. Еще раз извините.

— Как я понимаю, вы теперь тут работаете.

Она кивнула:

— С понедельника. — Ее взгляд был одновременно робким и веселым. — Я последовала вашему совету и подала заявление обычным образом. Мистер Веллингтон был так любезен, что взял меня на работу. Временно. — Она замялась. — Мне лучше сойти на втором этаже, чтобы обойтись без выговора.

— Оставайтесь, — предложил он. — Если кто-нибудь заметит, отправьте его ко мне, а я объясню, что мы возобновили старое знакомство.

— А… — Она нажала какую-то кнопку на пульте лифта. — Думаю, лестница удобнее. — И добавила: — Сэр.

Двери лифта открылись, Тарн коротко улыбнулась и исчезла.

Каз подумал, что следовало бы издать закон, запрещающий девушкам с такими ногами приходить на работу в брюках. Еще он подумал, что наверняка существует закон, приравнивающий такие мысли к пассивному сексуальному домогательству, и скривил губы.

«Тише, мальчик, — приказал себе Каз. — Иначе ты нарушишь твое собственное золотое правило о служебных романах. Если тебе требуется женское общество, позвони Джинни Фрезер и спроси, может ли она с тобой пообедать».

Он позвонил, и Джинни могла, и на этом все должно было бы кончиться.

И все-таки за ланчем в директорской столовой Каз неожиданно для себя самого заметил, как бы невзначай:

— Я сегодня столкнулся с вашей новенькой, Роб.

— Вряд ли это мое приобретение, — сухо заметил управляющий персоналом. — Вы сообщили, что от нее может поступить заявление, и я уловил намек.

Каз с удивлением уставился на него:

— Я не говорил ничего такого.

Роб Веллингтон усмехнулся:

— Не беспокойтесь. Лори первой пообщалась с девушкой и доложила, что ее квалификация гораздо выше той, которая требуется для имеющихся у нас вакансий. Надо быть сумасшедшим, чтобы ее упустить. Теперь она работает помощником редактора в журнале «Все ваше» вместо Сьюзан Элис, ушедшей в декретный отпуск. — Он налил себе еще кофе. — Судя по отзывам из Нью-Йорка, мисс Десмонд могла бы одна вести весь журнал.

Каз удивленно поднял брови:

— Если она добилась таких успехов на Манхэттене, почему оказалась в Лондоне, на низшей ступеньке, и работает за сравнительно небольшие деньги?

— Я задал ей этот вопрос, — заметил Роб. — Она объяснила, что вернулась домой, потому что кто-то из родных тяжело заболел, и решила немного задержаться тут. — Он помолчал. — Она очень хотела работать у нас. У нее какие-то особые мотивы?

— Возможно, мы должны быть просто польщены. — Каз задумался. — Вам знаком некий Филипп Хансон? Он никогда не работал у нас?

Роб нахмурился:

— Кажется, нет, но я должен просмотреть документы.

Каз отодвинул стул и встал:

— Забудьте об этом. У вас много других дел.

И ему тоже следует забыть об этом. В качестве шага в этом направлении он попросил своего личного секретаря послать Дженни Фрезер букет цветов.

Тарн выключила компьютер, откинулась на спинку кресла и расправила плечи. У нее было несколько напряженных часов, но она хорошо справилась с порученной работой, и это не замедлят признать.

«Странно, что мне это небезразлично», — подумала она.

В других обстоятельствах Тарн была бы в восторге от работы во «Все ваше». Ее коллеги были дружелюбными, знающими людьми, ей нравилась Лайза Гастингс, выпускающий редактор.

Лайза, пролистав какую-то рукопись, с тоской воскликнула:

— О боже, кто-нибудь, скажите мне, что это шутка!

— Что случилось? — спросила Тарн у Кейт, которая трудилась над макетом журнала.

Кейт подняла глаза к небу:

— Вы слышали об Аннетте Кармайкл, звезде мыльных опер? После того как ее рейтинг на телевидении упал, она решила взяться за перо. Ей обещали бешеные деньги за первый роман, непредвзятое описание секретов телевизионной кухни. — Кейт усмехнулась. — Так вот, Бриджит, которая работала тут до Лайзы, решила, что будет здорово, если Аннетта напишет для нас небольшой рассказ за щедрое вознаграждение. Рассказ был сдан гораздо позже срока и оказался куда короче, чем принято.

— Я бы с удовольствием бросила эти бумажки ей в лицо и предложила все переделать, — с отчаянием заявила Лайза. — Но она уехала куда-то и, как говорит ее агент, «некоммуникабельна». А рассказ нам нужен. Мы уже объявили, что для нас пишет «Аннетта, новейшее открытие в мире художественной литературы». — Она хмыкнула.

— А что вас не устраивает? — спросила Тарн.

— Кроме бледного начала, скучной середины и непонятного конца? — простонала Лайза. — Это надо переписать целиком, а сегодня день рождения моего сынишки, и я поклялась мужу, что вернусь домой пораньше.

— Можно я попробую? — нерешительно предложила Тарн. — Мне уже приходилось выполнять такую работу.

Лайза вперила в нее удивленный взгляд:

— Вы серьезно? Даже если вы просто исправите грамматику и орфографию, это уже огромное дело.

Тарн вернулась за свой стол, просмотрела рукопись и застонала. Точь-в-точь как говорила Лайза. Сплошной кошмар.

Но она вспомнила пространные корявые автобиографии и бессвязно написанные мемуары, которые она превращала в нечто читаемое и продаваемое.

Рассказ, по крайней мере, был коротким. И за нагромождением вычурных фраз просматривалась его суть.

«Я никогда не работала с художественной литературой, — размышляла Тарн. — Это нечто новое. Но завтра Лайза получит готовый рассказ».

Сотрудники расходились, когда она начала работать, а когда закончила, в здании было темно и пустынно.

Тарн распечатала последний вариант, скрепила листы и отнесла Лайзе на стол. Потом вернулась к себе, на ходу заправляя белую кофточку в серую юбку, и села за стол допивать кофе.

С тех пор как две недели назад она устроила встречу с Казом в лифте, ей не удавалось увидеть его даже мельком.

Она была уверена, что он находит ее привлекательной. Но не делает никаких шагов навстречу. А в офисе ходили разговоры, что его отношения с Джин-ни Фрезер достаточно серьезны.

Кроме того, ее предупредили, что Каз никогда не заводит романы на работе. Из чего следовало, что он очень хотел добиться бедняжки Эви. А если он однажды пошел наперекор своему сомнительному принципу, можно заставить его сделать это еще раз.

Однако Тарн вспомнила старый рецепт приготовления рагу из зайца, который начинался словами: «Прежде всего поймайте зайца».

Пора навестить Эви, но она хотела прийти к ней с хорошими новостями. А кто знает, когда они появятся?

Когда Тарн шла по коридору к лифту, знакомый мужской голос спросил:

— Сверхурочная работа, мисс Десмонд?

Тарн испугалась, словно ей вдруг явился призрак. Она резко обернулась и уронила сумочку.

Только что девушка спрашивала себя, не тратит ли она время зря, и вот Каз Брэндон стоит перед ней в пустом коридоре. Неужели ее мысленный призыв сработал?

— Вы испугали меня, — ответила она хрипло.

— Я забеспокоился, вернувшись за кейсом и увидев на этом этаже свет. Чем вы занимаетесь так поздно?

— Сверхурочной работой. — Тарн опустилась на одно колено и стала собирать рассыпавшееся содержимое сумочки. — Но не беспокойтесь. Это добровольно и бесплатно. Мне очень хотелось завершить одно дело.

— Хотелось — не то слово, — сухо заметил Каз, протягивая ей откатившуюся к его ногам губную помаду. — Вам что, мало рабочего дня? Или вы не можете найти лучшее занятие по вечерам?

— Как правило, могу. — Тарн встала и застегнула сумочку. — Сегодняшний вечер — исключение.

Она понимала, что все делает не так, но неожиданное появление Каза выбило ее из колеи.

Кроме того, она чувствовала себя неопрятной в одежде, которую носила целый день. И не догадалась прыснуть на себя духами или подкрасить губы.

А мистер Брэндон выглядел элегантно в темном костюме и ярко-красном шелковом галстуке.

«Это мой шанс, — сказала она себе. — Другой может не представиться. И получится, что я зря теряла время. Я столько раз репетировала такую встречу, а сейчас, как ни смешно, не знаю, что говорить. И что делать.

— У вас усталый вид. Когда вы ели в последний раз? — поинтересовался Каз.

— За ланчем.

— Тогда я приглашаю вас поесть. И выпить. Недалеко есть итальянский ресторанчик.

— Нет, пожалуйста, со мной все в порядке. — Это то, чего она добивалась, но голова, похоже, отказывается работать. — Я не хочу доставлять вам беспокойство.

Он пожал плечами:

— Никакого беспокойства. Считайте это вознаграждением за преданность фирме. — Каз помолчал. — Ну что, идем?

И Тарн произнесла каким-то не своим голосом:

— Если так, да, пожалуйста.

Глава 3

Тарн шла рядом с Казом по освещенной фонарями улице. Это было именно то, чего она так желала, к чему стремилась. Но теперь, когда судьба неожиданно улыбнулась ей, инстинкт кричал, что надо бежать. Немедленно.

Когда они приблизились к краю тротуара, Тарн споткнулась. Каз мгновенно подхватил ее под руку.

— Осторожно, — предупредил он.

Тепло его прикосновения между тем проникало сквозь ткань ее жакета.

Тарн пробормотала слова благодарности. Ей очень хотелось высвободить руку, но она не решалась и злилась на себя за неловкость и за странные электрические искорки, которые, несмотря на неприязнь к Казу, побежали по ее коже.

«О, я буду осторожна, — подумала она, задыхаясь. — Видит бог, я буду очень осторожна».

Наконец они добрались до «Траттории Джулиана».

В ресторане было людно. В воздухе стоял соблазнительный запах чеснока и специй. Хозяин любезно улыбнулся Казу и провел их к столику в углу, на котором тут же появились бутылка и два бокала.

Тарн почувствовала, к своему стыду, что у нее текут слюнки.

Каз поднял свой бокал:

— Salut.

Тарн неуверенно повторила тост и была очень рада, когда принесли меню.

Просматривая список блюд, она корила себя: «Если он находит тебя привлекательной, извлеки из этого все, что можешь. Разговоры о том, что Каз не заводит связей на работе, — пустая болтовня. Эви не была исключением. Теперь это совершенно ясно. Но поскольку твоя задача — заставить его мучиться, как он того заслуживает, надо, чтобы ты ему не просто нравилась. Он должен желать тебя так страстно, чтобы это стало для него чем-то вроде болезни, лекарство от которой ты ему так и не дашь. Ведь ты умеешь держать мужчин на безопасном расстоянии. Кроме того, он босс, а ты — мелкая служащая в одном из его многочисленных журналов. Так что дистанция вполне оправданна. А пока стоит занять дружелюбную позицию».

Тарн вздохнула и посмотрела на Каза. Ее глаза улыбались из-под густых ресниц.

— Я, честно говоря, растерялась. Такой выбор! Вы часто обедаете здесь. Что бы вы рекомендовали?

Он тоже улыбнулся:

— Вы любите телятину?

— У меня нет серьезных предпочтений в еде.

Каз заказал обед и бутылку вина.

— Итак, — начал он, когда официант ушел, оставив на столе нарезанный хлеб и оливковое масло, — вам, кажется, нравится работа во «Все ваше». А сам журнал вам нравится?

Тарн задумалась:

— По-моему, он успешно решает задачи, которые стоят перед ним.

— Действительно, так было, — согласился Каз. — Но предыдущий главный редактор очень хотел привлечь молодых читателей. — Он отпил глоток вина. — В результате тираж упал.

— А, так вот почему мне пришлось переписывать рассказ Аннетты. Он предназначался молодым читателям.

Каз удивленно поднял брови:

— Переписывать? Это находится в компетенции помощника редактора?

— Любая переделка улучшит то, что она представила, — заверила его Тарн, мысленно выругав себя. — Но окончательный лоск наведет, конечно, Лайза.

— Я не порицал вас. Я заинтересовался. — Каз пододвинул кувшинчик с маслом ближе к ней. — Попробуйте-ка с кусочком хлеба. У вас такой вид, словно вы вот-вот упадете в обморок от голода.

Вот и легендарная забота. Тарн подавила ярость. Она обмакнула хлеб в масло. Это действительно был очень милый ресторан. Столики, покрытые белоснежными скатертями, стояли достаточно далеко друг от друга, и посетители чувствовали себя свободно.

Возможно, в первый раз он привел Эви именно сюда. И спросил, как ей нравится ее работа.

И Эви, конечно, растаяла. Она не часто попадала в такие места и наверняка с восторгом оглядывалась. Бедной девочке не верилось, что она оказалась в таком красивом ресторане с таким красивым мужчиной.

А теперь он ведет ту же игру с Тарн. Смотрит на нее и решает, стоит ли продолжать знакомство.

Каз задумчиво протянул:

— Тарн. Очень милое имя. И необычное.

— Да, — ответила она. — Слишком необычное. Не многих девочек называют в честь горного озера. В школе меня прозвали Мокрушка.

Каз поднял брови:

— Такое прозвище вам совершенно не подходит. И как же вы реагировали?

— Никак. — Тарн пожала плечами. — Делала вид, что меня это не трогает. Надеялась, ребятам надоест шутка. Но прозвище прилипло ко мне надолго.

Каз спросил:

— А вы никогда не говорили родителям, в какую ситуацию из-за них попали?

— Нет. — Тарн помолчала. — А откуда взялось имя Каз?

Он вздохнул:

— Вы не единственная жертва. Я родился шестого января, и моя мать захотела назвать меня в честь одного из трех волхвов. Хорошо еще, что она выбрала Каспара, а не Балтазара или Мельхиора. — Каз улыбнулся. — Это первое, что у нас есть общего.

— И, возможно, единственное. — Тарн сумела придать голосу оттенок легкого сожаления.

— Почему вы так думаете?

— Разве это не очевидно? — Она пожала плечами. — Вы владеете компанией, я в ней работаю.

— И вы считаете это непреодолимым препятствием для более близкого знакомства?

— Думаю, так должно быть. — Тарн задумчиво посмотрела на него. — Признайтесь честно, вы тоже так считаете.

Каз заговорил медленно, а его тонкие пальцы играли с ножкой бокала так, что у Тарн почему-то пересохло в горле.

— Если вы хотите знать, часто ли я приглашаю на свидания своих служащих, я категорически отвечу «нет». — И добавил: — А потом, у нас не свидание.

Она покраснела:

— Конечно нет. Я это понимаю.

— Но в следующий раз будет свидание.

И тут им принесли еще вина и заказанные блюда.

Тарн осталось только подавить возглас удивления и спросить себя: не ослышалась ли она?

События развивались слишком быстро. А это не входило в ее планы. Она должна была держать ситуацию под контролем. Она, а не он.

Тарн постаралась сосредоточиться на телятине под великолепным соусом, но, к своему удивлению, обнаружила, что время от времени бросает на Каза взгляды из-под полуопущенных ресниц. Какими бы ни были ее истинные чувства, она не могла не признать, что реагирует на него. На его губы, руки, улыбку, мелькающую в глазах…

Но все это было под запретом.

Они беседовали. В любой другой ситуации это был бы обычный обмен мнениями о книгах, музыке, театре. Однако Тарн казалось, что она идет по минному полю.

«Не будь параноиком, — уговаривала она себя. — Разве это тайна за семью печатями, что ты предпочитаешь Баха Генделю, а Моцарта — им обоим и что твоя любимая шекспировская пьеса — «Много шума из ничего»? Во имя неба, успокойся. Твой успех превысил самые смелые надежды. Так воспользуйся им».

Каз поднял бокал:

— Я хочу предложить тост. Поскольку «за нас» звучит немного нарочито на этом этапе, я предлагаю выпить за здоровье вашего больного и его скорейшее выздоровление.

Ее рука дрогнула, несколько капель вина упало на юбку.

— Что вы имеете в виду? — спросила она хрипло.

Он удивился:

— Мне говорили, что вы вернулись в Лондон, так как кто-то из ваших родных заболел. Или Роб Веллингтон неправильно вас понял?

— Все так. — Тарн глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться. — Я не предполагала, что он поставит вас в известность.

— Роб считает, что вы можете оказаться очень ценным сотрудником, и боится, что мы лишимся вас. — Каз помолчал. — Вероятно, вы собираетесь вернуться в Штаты, когда все успокоится.

— Да, — ответила она. — Но это будет не скоро. Выздоровление идет слишком медленно.

— Это ваш близкий родственник?

— Не очень. — Она спокойно встретила его взгляд. — Это моя… кузина. Но у нее никого нет, кроме меня.

Это была почти правда — тетя Хейзел пока бесполезна.

— Мне очень жаль, — сказал Каз. — Вам, вероятно, приходится нелегко.

— Да, сначала было так, — ответила Тарн. И мысленно добавила: «Как ты смеешь говорить, что тебе жаль, если именно ты виноват в том, что случилось?» — Но я надеюсь, что худшее уже позади. Вы были правы насчет телятины, — весело заметила она, переводя разговор на другую тему. — Просто сказка.

— Значит, вы рискнете пообедать со мной еще раз?

О боже, из огня да в полымя!

Обдумывая ответ, Тарн отпила вина. Как вкусно!

— Не думаю, что это стоит делать. — Она позволила себе слегка пожать плечами.

— По вышеизложенной причине?

— Конечно.

— А не потому, что я физически вам неприятен?

Тарн откинулась на спинку кресла:

— Ну вот, теперь вы надо мной смеетесь.

— Ничуть. Я просто стараюсь выяснить важную для себя вещь. Итак?

— Возможно, нет, — тихо проговорила Тарн.

Она осознала, что Каз не просто намекает на чувственное удовольствие, а предлагает его как нечто неизбежное.

Слишком трудное предложение для такой неопытной женщины, как она.

О боже, что она делает? Может, она сошла с ума? Ведь ей известно, что он не выполнит ни одно обещание.

«Эви, Эви! — мысленно воскликнула Тарн. — Если он так же обращался с тобой, неудивительно, что ты упала в его объятия. Он способен заставить кого угодно поверить чему угодно».

Но она напомнила себе, что ей реальная опасность не грозит, ибо перед ее глазами стоит образ Эви в больничной палате. Стройное тело превратилось в скелет, когда-то хорошенькое личико осунулось. Этот образ служил ей лучшей броней в битве с мужчиной, который сейчас смотрит на нее.

— Мне всегда говорили, что молчание — знак согласия, — заметил он. — Но в случае с вами требуется подтверждение. Ну?

Тарн заставила себя собраться и посмотрела ему прямо в глаза:

— Что я могу ответить? Мы едва знаем друг друга.

— Странно. Мне показалось, что я мгновенно узнал вас, и думал, что вы испытываете то же самое. — Он покачал головой. — Раньше со мной такого никогда не случалось. Честно говоря, я в общем-то не ожидал и не желал этого. — Каз усмехнулся. — Вы, Тарн Десмонд, еще одна проблема в моей и без того полной проблем жизни.

— Думаю, да, — ответила она, не удержавшись. И мысленно назвала себя идиоткой.

Впрочем, личная жизнь Каза — не тайна за семью печатями. Интернет полон его фотографиями в обществе эффектных женщин. За одним исключением…

В его ответной улыбке смешались юмор и удовольствие.

— Значит, вы интересовались мной? Это обнадеживает.

— Профессионально, — поспешила уточнить она. — Мне хочется знать, на кого я работаю.

— Кстати, о вашей недоверчивости. Вы же поверили Филиппу Хансону. Почему?

— Минутная слабость, — ответила Тарн после очень короткой паузы. Она уже забыла ту выдумку. — Он был очень убедителен.

— Вероятно. — Каз скривил губы. — Вы своеобразно оделись в тот вечер, и ради кого? Ради человека, которого едва знали. Разумно ли это?

— Я одевалась не для него, — возразила она. — Я хотела произвести впечатление на тех, кто был на приеме.

— Вы преуспели, — сообщил Каз. И нахмурился. — Но я по-прежнему не понимаю, почему он направил вас к нам. Не думайте, что я жалуюсь. Но для меня это загадка. Вы не пытались разыскать его?

Тарн пожала плечами:

— Это было бы затруднительно. И теперь я отношусь к его поступку как к глупому розыгрышу.

— Если так, розыгрыш оказался удачным. Мы оба должны быть благодарны Филиппу.

— Оба? — Она удивленно подняла брови. — Думаю, это я должна быть благодарна ему. Как и женщине, которая родила ребенка и освободила для меня место, пусть временно.

— Это становится похоже на церемонию вручения «Оскара», — съязвил Каз. — Еще минута, и вы начнете благодарить родителей за то, что они произвели вас на свет.

Если бы она их знала… Если бы они не бросили ее… Если бы о ней не заботились чужие люди…

Вслух она поинтересовалась:

— Что в этом плохого?

— Ничего, — согласился он. — Просто благодарить его должен я.

Тарн отвернулась.

— Если это очередная шутка, — бросила она, — давайте прекратим все здесь и сейчас.

— Это только начало, — заверил ее Каз. — Но, я вижу, будет трудно доказать вам, что я говорю серьезно.

В этот момент подошел официант, чтобы забрать пустые тарелки, и предложил выбрать десерты, чем обеспечил Тарн передышку, в которой она нуждалась.

Странно. На самом деле ей хотелось одного: вылить остатки дорогого вина Казу на голову, назвать его бесчувственным обманщиком и выскочить вон.

Но это доставило бы ей лишь минутное удовольствие. А Каз посмеялся бы над выходкой капризной женщины, и все, кто был в ресторане, сочувствовали бы ему.

А она хотела, чтобы ему было так же больно, как Эви.

«Так и будет, — мысленно поклялась она. — Я этого добьюсь».

— Скажите, — спросил он, когда десерт был заказан, — есть ли в Нью-Йорке кто-то, к кому вы хотите вернуться?

— Почему вас это интересует? — Она отпила еще глоток вина.

— Потому что я должен знать, с чем мне предстоит бороться. Смущает ли вас служебная иерархия, или есть еще что-то или кто-то?

— Никого, — призналась Тарн. — Уже никого.

Это была чистая правда. Ховард очень некрасиво повел себя, когда она сообщила, что не сможет поехать во Флориду.

— Из того, что ты рассказала мне про эту Эви, следует, что она просто дура, — заявил он. — И ты тоже, если собираешься решать ее проблемы. Я очень многое связывал с этой поездкой, Тарн, а ты все испортила. И почему? — Ховард повысил голос настолько, что люди за соседними столиками стали оглядываться на них. — Потому что дружок твоей сестрицы подставил ее. А как насчет того, что ты подставляешь меня? И что я теперь скажу Джиму и Розмари?

Он опустошил свой стакан и ушел, предоставив Тарн оплачивать счет. Она не хотела, чтобы они расстались врагами, и позвонила Ховарду, но попала на автоответчик. Больше он ей не звонил. Так что этот эпизод ее жизни явно остался в прошлом.

Потом, когда все будет позади, она найдет себе кого-нибудь. Но сейчас ей надо сыграть свою роль. Отомстить.

Каз мягко сказал:

— Надеюсь, расставание было не слишком тяжелым.

Тарн пожала плечами.

— Не очень. Особенно если сравнить с тем, что переживают другие. — Она одарила его полуулыбкой. — Я думаю, мне повезло.

— Тогда я должен удостовериться, что вы будете и дальше так думать.

В его тоне было что-то очень похожее на ласку, и по ее коже опять побежали мурашки.

— А как насчет вас? Как вам удается избегать серьезных отношений? — Тарн говорила спокойно, хотя ступала на зыбучие пески.

— До прошлого года я был целиком поглощен вытягиванием компании из ямы, — ответил Каз. — А когда кредиторы перестали скулить, решил, что пора пожить легко. Вот и все. Видите ли, я никогда не давал девушкам, с которыми встречался, повода надеяться на нечто постоянное. Да и они в большинстве своем хотели получать удовольствие, ничем не связывая себя. Так что, как правило, мы приходили к соглашению, удовлетворявшему обе стороны.

— Но наверняка были и те, кто надеялся на большее, — заметила Тарн.

Его губы сжались, взгляд стал отсутствующим.

— Если так, — отрезал Каз, — это их проблемы, а не мои.

«И одна из этих проблем заперта сейчас в частной клинике, больше похожей на тюрьму. Ты, бессердечный мерзавец…»

— Будем считать, что вы меня предупредили.

— Я не это имел в виду. Дайте мне шанс, и я докажу вам. Что бы ни случалось в прошлом, оно осталось позади. И для меня, и для вас.

Принесли десерт, и Тарн заставила себя есть сливочные пирожные с фруктами и всячески демонстрировать, как они ей нравятся.

А какова роль кольца с бриллиантом в этом сценарии без обязательств? Или он так расплачивается с женщинами за их услуги?

Она вспомнила историю, которую слышала, будучи ребенком. Одна девушка обнаружила, что мужчина, за которого она собиралась выйти замуж, был Синей Бородой, и выставила его грехи напоказ, продемонстрировав на банкете в честь их помолвки отрезанный вместе с обручальным кольцом палец одной из его жертв.

Если бы ей удалось найти кольцо Эви и швырнуть его в лицо Казу в каком-нибудь публичном месте, это был бы великолепный жест.

А теперь, решила Тарн, настало время перейти скрепя сердце к следующему акту. И когда им принесли кофе, она с тревогой посмотрела на часы:

— Моя соседка по квартире решит, что я пропала.

— Вы поселились не у двоюродной сестры?

— У нее малюсенькая квартирка. Там слишком мало места. Я не хочу, чтобы сестра, вернувшись домой, переживала по этому поводу. Я на время поселилась у подруги.

— Пока не найдете собственную квартиру? — спросил Каз, расплачиваясь по счету.

— Возможно. Я еще не решила. — Тарн взяла сумочку. — Во всяком случае, спасибо за прекрасный обед. Мне было… — она поколебалась, — очень приятно.

— С вашей стороны очень любезно, что вы так говорите, — ответил он чуть насмешливо. — Мой шофер приедет за мной через пару минут. Могу я быть еще любезнее и проводить вас домой?

— Думаю, вы и так много сделали. По крайней мере, для одного вечера.

В его глазах засверкали искры.

— Это намек на возможность продолжения?

— Обещание подумать об этом, — спокойно ответила Тарн, — и ничего больше.

— Значит, мне остается надеяться на лучшее.

Они вышли на улицу, и Каз остановил проезжавшее такси. Тарн назвала шоферу адрес, остро сознавая, что Каз стоит совсем близко. Может быть, он попытается ее поцеловать?

Но он всего лишь открыл для нее дверцу такси.

— Я могу оказаться самым ужасным кошмаром в вашей жизни, — предупредила она.

— Я готов рискнуть.

Каз дал шоферу пару банкнотов и отошел. Машина поехала. Тарн очень хотелось знать, смотрит ли он ей вслед, но никакая сила не заставила бы ее обернуться.

— Вы думаете, прошлое позади? — прошептала она. — Ну нет, мистер Брэндон, оно рядом с вами. А я — ваш нежданный ночной кошмар.

Глава 4

— Обедала с ним? Ты?! — Делла смотрела на Тарн, открыв от удивления рот. — С этим дьяволом? Как? Почему?

Тарн пожала плечами:

— Я работала допоздна. Он вернулся за своим кейсом, и мы встретились. Просто случайность.

— Ничего себе случайность, — мрачно протянула Делла. — Расскажи подробнее.

— Он повел меня в прекрасный ресторан. Замечательная еда, замечательное вино. И стал подъезжать ко мне.

— То есть? — Делла оперлась о кухонный стол. — Прямо и коротко: «К тебе или ко мне»?

— Совсем не так. — Тарн налила кофе себе и подруге. — Хорошо разученная речь о любви, романтике и «как только я вас увидел». — Она сердито фыркнула. — Боже, что там Эви! Сразу видно, как мало он уважает женщин. Он считает меня полной идиоткой, если думает, что на меня подействуют древние как мир уловки.

Делла широко раскрыла глаза:

— Ты хочешь сказать, что многие мужчины бросали жизнь к твоим ногам?

Тарн нахмурилась:

— Конечно нет. Черт возьми, ты понимаешь, что я имею в виду. — Она помолчала, потом добавила, как бы между прочим: — Кроме того, все знают, что он встречается с телезвездой Джинни Фрезер.

— Поэтому ты с отвращением отвергла его авансы и исчезла в ночи.

— Не совсем. Он спросил, можно ли еще раз пригласить меня пообедать, и я, естественно, сказала, что подумаю.

— Очень естественно, — насмешливо передразнила Делла, помолчала и вздохнула: — Скажи мне вот что, Тарн. Если бы Эви была тут ни при чем, если бы ты просто встретила Каза Брэндона на какой-нибудь вечеринке и он предложил бы тебе встретиться снова, ответила бы ты «да» или «нет»?

— Конечно «нет», — горячо заявила Тарн. — Ни в коем случае. Мне не нравятся эгоистичные сердцееды.

— Хм. Кто-нибудь счел бы, что ты слишком капризна, но у тебя своя голова на плечах. — Делла помолчала. — Честно говоря, мне и раньше не нравилась твоя затея, а теперь нравится еще меньше. Допустим, ты опять встретишься с ним. Что потом?

— Ничего. Я буду подогревать интерес ко мне, но держать Каза на приличном расстоянии, пока он не потеряет голову. Тогда я выберу время и место и объявлю, что он — бессердечная свинья.

— Ты думаешь, это на него подействует? А если он просто пожмет плечами и уйдет?

— Смотря сколько в тот момент будет рядом людей. И потом, грязь липнет. О нем станут говорить то, что ему не понравится. Так что я нанесу ему два удара. Сначала по уверенности в том, что он сексуально неотразим, а потом по его авторитету издательского магната. Он поймет, что я над ним смеялась, и ему придется до конца дней жить с этим.

— Блажен кто верует, — заметила Делла, покачав головой. — Ты действительно готова пойти на такую крайность, как публичный скандал?

— Конечно.

— А ты не боишься угодить в собственный капкан? Он не мальчик. Он очень опытный и очень привлекательный мужчина. Не так просто держать его на расстоянии. А когда он поймет, что над ним посмеялись, дело может обернуться еще хуже.

Тарн пожала плечами:

— Это риск, но на него стоит пойти. И потом, я тебе уже говорила, что он не в моем вкусе.

— Дорогая, еще не поздно все бросить и уйти.

— Только не говори, что тебе его жаль.

— Мне жаль тебя, Тарн. Это совершенно не в твоем стиле. Ты не мстительный человек.

— Век живи — век учись.

— Тогда брось, пока еще можно. Подай заявление об уходе, вернись в Штаты и живи как будто ничего не случилось. Или поселись где-нибудь в Европе. Эви, возможно, пришлось несладко, но она оправится гораздо быстрее, если ты не будешь постоянно жалеть ее и твердить о мести.

— Ты ее не видела. — Тарн сжала кулаки. — Она в ужасном состоянии. По вине этого мерзавца.

— Но ты не можешь всю жизнь защищать ее от негодяев. Или разбираться с последствиями, если не усмотришь за ней. Она должна научиться сама о себе заботиться. Отличать хороших парней от крыс.

— У нее кроме меня никого нет.

— Неправда, — возразила Делла. — У нее есть мама, которая, кстати, звонила. Возникли проблемы с квартирой Эви. Хозяин хочет, чтобы ее вещи забрали, раз она больше там не живет. И заплатили за аренду. Кажется, мамаша Гриффитс готова переложить на твои плечи удовольствие разбираться со всеми делами. Что неудивительно.

— Она не виновата, — со вздохом сказала Тарн. — Дядя Фрэнк всегда все брал на себя. Не думаю, что она оплатила хотя бы один счет, пока он был жив.

— И он передал эту обязанность тебе. — Делла кивнула. — В этом есть смысл.

— А Каз Брэндон должен усвоить, что деньги и влияние не дают права ломать людям жизнь, — добавила Тарн сердито.

— Мне остается надеяться, что ты не включаешь Джинни Фрезер в число его невинных жертв. — Делла допила кофе, вымыла чашку и пошла к двери. — Приятных сновидений, дорогая, и, пожалуйста, излечись до завтра. Или хотя бы немного приди в себя.

Но утро не смягчило Тарн.

Она плохо спала, с трудом проснулась и в зеркале увидела у себя под глазами темные круги. Не в таком виде хочется предстать перед потенциальным соблазнителем.

— Поздравляю! — воскликнула Лайза, как только Тарн вошла в редакцию. — Вы полны сюрпризов. Вы добиваетесь успеха там, где другие терпят поражение. Просто не верится.

Тарн испугалась. Наверное, кто-то видел ее вчера с Казом и разнес новость по редакции. Этого она не планировала.

Она постаралась говорить спокойно:

— О чем вы?

— О том, что вы, дорогая, взмахнули волшебной палочкой и превратили Аннетту в писателя. — Лайза помахала отпечатанными страницами как флагом. — Это можно отправлять прямо в печать. Не стоит ли нам продолжить эту линию и напечатать серию историй, написанных знаменитостями? Если вы возьметесь их переписывать.

«Хамелеон в уменьшенном масштабе», — подумала Тарн.

Она изобразила на лице улыбку:

— Прекрасная идея. Но как насчет бухгалтерии?

— Все будет в порядке, если Каз распорядится. — Лайза лукаво улыбнулась. — А мы задобрим его, заказав эссе Джинни Фрезер.

Тарн будто ударили в грудь. Но она заставила себя улыбнуться еще шире и произнести заговорщическим тоном:

— Тогда с нее и начнем. В конце концов, что мы теряем?

Лайза кивнула:

— Я пошлю ему это предложение, как только он вернется.

— О! Он куда-то уехал?

— Париж, Мадрид и Рим, — сообщила Лайза. — Его обычное турне.

«Вот и составляй планы на будущее», — мрачно подумала Тарн. В это утро она надела короткую черную юбку, открывавшую ее стройные ноги, белую блузку с глубоким вырезом и оставила волосы распущенными.

Она была уверена, что Каз не замедлит сделать так, чтобы их пути снова пересеклись. Почему он вчера не предупредил, что уезжает?

Да потому, что не обязан это делать. Она прикусила губу и уставилась на экран компьютера. Вчера Каз действовал импульсивно, а потом раскаялся. И теперь остывает и вскоре предаст вчерашний эпизод забвению.

Это отбросит ее назад.

Впрочем, волноваться она будет позже. Сейчас надо сосредоточиться на работе.

А после работы ей пришлось заняться тетей Хейзел. Та звонила дважды. Один раз — удостовериться, что Делла передала ее сообщение, второй — напомнить Тарн, что она должна заехать и взять ключи от квартиры Эви.

Тарн застала приемную мать в дурном настроении.

— Почему так долго? Деньги за квартиру в этом конверте. Шестьсот фунтов наличными, как хотел хозяин. — Она надула губы. — Какими неразумными могут быть люди. Устраивают мне скандалы, когда я с ума схожу от тревоги.

— Я думаю, хозяин имеет право требовать, чтобы ему заплатили, — заметила Тарн. — И искать другого квартиросъемщика.

Миссис Гриффитс грустно покачала головой:

— Бедная моя девочка. И зачем она переехала в ту квартиру? Я знала, что добром это не кончится.

Эви писала, что переезд организовал Каз, поэтому Тарн ожидала увидеть уютное гнездышко. Но оказалась на улице, застроенной старыми типовыми домами.

На первом этаже была только одна квартира. Там, по словам миссис Гриффитс, жил хозяин. Тарн позвонила дважды, ей никто не ответил, и она поднялась по лестнице в квартиру номер два.

Тарн отперла дверь с легким волнением, не зная, что ей предстоит увидеть, но в квартире было лучше, чем в подъезде. Маленький холл был залит светом из большого окна, выходившего в заросший, но миленький садик.

Спальня, однако, представляла собой полную противоположность холлу. Казалось, тут пронесся ураган.

Эви нашли именно здесь. Тарн поспешила вернуться в гостиную.

Ковер и мебель были не новыми, но выглядели чистыми и ухоженными. Она видела куда менее привлекательные помещения.

Однако квартира не походила на любовное гнездышко, которое, как считала Тарн, достойно Каза Брэндона. Эви, должно быть, ослепила страсть, иначе она заметила бы, что ее засунули в жилище третьей категории.

Впрочем, она приехала сюда не созерцать и размышлять о низости Каза. Ее задача — забрать вещи Эви.

И Тарн заставила себя вернуться в спальню. Она сложила в пластиковый мешок постельное белье. Потом взялась за платья и обувь, хотя с психологической точки зрения следовало избавиться от всего этого и купить новые вещи.

Опустошение гардероба не заняло много времени. Для девушки, которая появляется в обществе с миллионером, Эви имела очень мало вещей, кроме того, то, что упаковывала Тарн, вряд ли подходило для выходов в свет. Интересно, что случилось со свадебным платьем?

Ящик прикроватной тумбочки не открылся полностью — там что-то застряло. Тарн сумела-таки открыть ящик и найти виновника — толстую тетрадь в кожаной обложке.

Конечно же. Дневник Эви. Ей, наверное, плохо без него. Раньше она каждый день что-то записывала. Интересно, позволят ей вести дневник в «Убежище»?

Тарн положила дневник в сумку и вновь занялась ящиком. Полный бумаг конверт она решила захватить — на случай, если там найдутся доказательства вины Каза. Под конвертом лежал альбом с вырезками из газет. Все касались Брэндона. Возможно, поэтому в квартире не было его фотографий.

«Это я с собой не возьму», — решила Тарн и выбросила альбом в мусорную корзину.

На дне ящика, у задней стенки, лежала маленькая коробочка, обклеенная черным бархатом. Тарн открыла коробочку и охнула, ослепленная сиянием камней в обручальном кольце Эви.

— О боже, — пробормотала она. Неудивительно, что Эви верила любым его басням. Каждый из этих камней стоит целое состояние. Но ему-то что? Если только кольцо не является прощальным подарком.

Тарн захлопнула коробочку и положила ее в сумку.

В душевой брать было практически нечего. Наполовину использованные мыло и зубная паста отправились в мусорную корзину вместе с обезболивающими и противозачаточными средствами.

Но таблеток, с помощью которых Эви пыталась покончить с собой, нигде не было.

Тарн завязала ручки пластиковой сумки и отнесла ее в спальню. И остановилась, пораженная.

В дверях стоял мужчина в сером костюме и дорогом галстуке. Худой, чуть выше среднего роста, с очень светлыми волосами и бледно-голубыми глазами.

Мужчина спросил негромко:

— Кто вы, собственно, такая и что здесь делаете?

Тарн, оправившись от изумления, решила, что это и есть надоедливый хозяин квартиры. А потому ответила резко:

— По-моему, это очевидно. Забираю вещи мисс Гриффитс, как вы просили. — Она помолчала. — И я привезла вам деньги.

Бесцветные брови высоко поднялись.

— Правда? Это хорошо. — Он осмотрелся. — Значит ли это, что Эви больше сюда не вернется?

Тарн удивленно посмотрела на него:

— Но вы же сказали ее матери, что хотите сдать квартиру другому нанимателю.

— А… — Тонкие губы растянулись в улыбке. — Кажется, здесь недопонимание. Я — Рой Клейтон, еще одна жертва этого кровопийцы. Я живу этажом выше. Я услышал здесь шум, спустился посмотреть, в чем дело, и увидел, что дверь не заперта.

— Но вы не позвонили, — заметила Тарн.

— Да. У нас с Эви не настолько формальные отношения. А вы кто?

— Ее сестра.

— Милый сюрприз! Я и не знал, что у нее есть сестра. — Его улыбка стала шире. — Такое несчастье! Вы все, наверное, очень огорчены. Это я нашел ее, знаете, и вызвал скорую.

— Я этого не знала.

— Значит, она поправляется? А можно навестить ее там, где она сейчас?

— Эви значительно лучше, но к ней еще никого не пускают.

— Жаль. — Мужчина задержал взгляд на пластиковом мешке и пустом гардеробе, а Тарн исподтишка посматривала на свою сумку, чтобы удостовериться, что он на нее не посягает. — Кстати, я мог бы сам собрать вещи, и вам не пришлось бы сюда ехать.

— Очень любезно с вашей стороны, — процедила сквозь зубы Тарн, — но это забота членов семьи.

— Верно, верно. — Взгляд бледных глаз остановился на ней. — Вы что-то говорили насчет денег?

Она посмотрела на него, удивленная и смущенная одновременно.

— Видите ли, я думала, что вы — хозяин квартиры.

— Ну вот, еще одно разочарование, — беззаботно бросил Рон.

— Вы хотите сказать, что Эви должна вам деньги? Если вы объясните, за что и сколько, возможно, я постараюсь что-нибудь сделать.

— Нет-нет, я не хочу доставлять вам лишних хлопот. Это пустяки. И потом, я уверен, что мы с Эви встретимся, когда ей станет лучше. — Рон помолчал. — Ну, не буду вам мешать. Передайте Эви, что я о ней справлялся. Вы не забудете?

Он еще раз улыбнулся и исчез.

А Тарн осталась стоять на месте, с неудовольствием сознавая, что дышит учащенно, а пластиковый мешок в руке вдруг стал непомерно тяжелым.

«Соберись, — приказала она себе, — это всего лишь приятель из квартиры этажом выше. Ты позволяешь истории с Казом Брэндоном выбить тебя из колеи. Любой мужчина кажется тебе опасным».

Она спустилась вниз и наткнулась на настоящего хозяина, лысого, с татуировками, в футболке и шортах.

— Генри Смит. — Он хмуро уставился на нее. — Вы не та женщина, с которой я разговаривал.

— Нет. Вы разговаривали с моей матерью, миссис Гриффитс.

Он хмыкнул:

— Вы принесли деньги? — Тарн вручила ему конверт. Он пересчитал банкноты. — Вроде все верно. Радуйтесь, что я не взял с вас за уборку. И за неприятности. Врачи и полицейские шныряли повсюду. О моем доме теперь пойдет дурная слава.

— Вряд ли, — заметила Тарн, обводя взглядом холл, и отдала ему ключи.

— Ишь какие мы важные! — крикнул он ей вслед. — Но я осмотрю квартиру, будьте уверены.

Тарн вышла на улицу, поймала такси и решила, что не станет пересказывать эту сцену тете Хейзел.

— Ты точно не пойдешь сегодня к Молли на день рождения? — спросила Делла. — Она очень хочет тебя видеть.

Тарн помотала головой:

— Я собираюсь принять ванну, вымыть голову и еще раз посмотреть содержимое этого конверта — на случай, если я что-нибудь упустила.

— Например, письменное предложение руки и сердца, подписанное Казом Брэндоном?

Тарн вздохнула:

— Я не об этом. Мне хочется найти хоть какой-то смысл. Как соотносятся обшарпанная квартира и потрясающее кольцо, поношенные платья и стиль жизни миллионера? Ты должна признать, что все это странно.

— Странно — не то слово. Я готова прослыть Кассандрой, чьих пророчеств никто не слушал, и повторить, что лучше тебе бросить это дело и вернуться к нормальной жизни. — Делла многозначительно посмотрела на подругу. — Мистер Брэндон, возможно, принял такое же решение.

— Похоже, он субсидировал ее, — мрачно проговорила Тарн. — В конверте есть несколько очень неприятных писем из банка и кредитных организаций, а через неделю Эви пишет в дневнике, что у нее больше нет проблем с деньгами «благодаря К.».

— Вот именно, — подхватила Делла. — Он, видимо, понял, что Эви капризна, особенно когда речь идет о деньгах, и что ему повезет, если она не разорит его.

— Там еще много бумаг, связанных с компанией «Макнафтон». Интересно, что это такое.

— Тут я могу тебе помочь, — сказала подруга. — Это компания, занимающаяся уборкой помещений. Элитная, очень хорошая и убийственно дорогая. Ее услугами пользуются только богачи и знаменитости. Сотрудники, как добрые эльфы, появляются, совершают чудо и исчезают. — Делла нахмурилась. — Но, судя по всему, Эви не входила в число постоянных клиентов «Макнафтона», даже если бы могла оплатить их услуги.

— Из того, что она пишет в дневнике, я заключаю, что Каз Брэндон связал ее с ними, — вздохнув, сообщила Тарн. — Хотя я не нашла в квартире следов деятельности профессиональных уборщиков.

Делла помолчала.

— А этот тип этажом выше, он симпатичный?

— Меня от него замутило.

— Ну, милая моя, ты не Эви. Как ты думаешь, могла она совмещать своего жениха и этого соседа?

— Ни за что на свете, — вскинулась Тарн. — Кто хоть раз видел Каза Брэндона, не станет смотреть на Роя Клейтона дольше секунды.

— В самом деле? Забавно… — Делла взяла сумочку и пошла к двери. — Если устанешь от всех этих тайн, Шерлок, учти, что мы будем в «Заходящем солнце».

Час спустя Тарн уже жалела, что не приняла приглашение. Она сидела в углу дивана в банном халате, с еще не совсем высохшими волосами, перечитывала дневник Эви и впадала в отчаяние.

Контраст между безумным счастьем в начале отношений Эви с Казом и полной безысходностью в конце был слишком силен.

«Что же мне делать? Смогу ли я жить дальше?» — эти слова повторялись снова и снова. Но у Тарн сложилось впечатление, что Эви была не только в отчаянии, но и напугана. Фразы вроде «Что со мной будет? Куда мне деваться?» тоже попадались с ужасающей частотой.

Что Каз ей сделал?

Тарн потянулась к кофейнику и обнаружила, что кофе остыл. Она закрыла дневник, положила его на пол рядом с конвертом, встала и пошла в кухню.

Вода закипела, когда послышался звонок в дверь.

Вероятно, Делла забыла ключи. Хотя празднование дня рождения вряд ли закончилось так рано.

Придумывая, что бы такое ехидное сказать подруге, Тарн распахнула дверь и застыла как вкопанная.

— Добрый вечер. — Каз Брэндон улыбнулся ей.

Глава 5

Молчание грозило стать опасным. Шок лишил Тарн возможности двигаться. Говорить. И все-таки она должна что-то сделать…

— Вы? — Она едва узнала собственный голос. — Что вы здесь делаете?

Каз пожал плечами:

— Я хотел пригласить вас пообедать, но мой самолет задержался. Думаю, вы уже обедали. — Он замолчал. Выражение его лица не изменилось, но инстинкт подсказал Тарн, что Каз догадался: на ней нет ничего, кроме халата. Ей захотелось потуже затянуть пояс, поднять воротник. Он добавил: — Я, кажется, не вовремя, так что выпить вы мне не предложите. — Она не ответила, и Каз ухмыльнулся. — Опять тяжелое молчание, — заметил он. — Кажется, мне придется к нему привыкнуть.

Тарн перешла в нападение:

— Как вы нашли меня?

— Очень просто. Ваш адрес и другие контакты есть в офисе. Вам это известно.

Конечно. Но она хотела выиграть время, чтобы собраться с силами.

— Я не настроена идти куда-нибудь. И в доме нет алкогольных напитков.

— Меня вполне устроит кофе, — заверил ее Каз. — Я готов выпить его прямо здесь, у двери. — И добавил медленно: — Клянусь вам, я не нападаю на женщин. По крайней мере, без особого приглашения.

Тарн коротко улыбнулась, сама того не желая:

— Будет лучше, если вы войдете.

— У вас был такой вид, словно вы увидели привидение, — заметил Каз, входя. — Но ведь вы ждали, что я появлюсь на вашем горизонте.

— Не слишком. — Она пожала плечами. — Мужчины часто говорят то, чему на самом деле не придают значения.

— Значит, вам не везло с мужчинами.

Тарн провела его в гостиную и сразу увидела дневник Эви на полу у дивана.

«О боже! Он немедленно узнает ее дневник!» — подумала она и сказала с деланой легкостью:

— Тут такой беспорядок. Пожалуйста, извините меня.

Тарн быстро подобрала дневник и конверт и засунула все на книжную полку.

Каз огляделся:

— Очень милая комната.

«Лучше, чем квартира, которую ты нашел для Эви».

— Спасибо. Не хотите присесть?

— Я сидел в самолете, — ответил он, — потом в машине. Может быть, я лучше помогу вам приготовить кофе?

Тарн поколебалась, потом провела Каза в кухню. Просторное помещение показалось ей маленьким.

К собственному удивлению, она сумела намолоть кофейные зерна, ни разу не коснувшись Каза.

Однако ее тревожило осознание того, что он тут, рядом, стоит у двери и молча наблюдает за ней.

Тарн достала из шкафчика бутылку:

— Я нашла немного бренди, но Делла использует его как кулинарную добавку, так что за качество не ручаюсь.

Он усмехнулся:

— Негоже быть снобом в чрезвычайных обстоятельствах. Где у вас рюмки?

— На верхней полке справа от вас.

Тарн положила кофе в кофейник, долила кипяток, и воздух наполнился приятным ароматом, заглушившим запах мужского одеколона.

Она впустила Каза с твердым намерением спровоцировать его на нападение, а потом обратиться в полицию с заявлением о попытке сексуального насилия.

Но вскоре разум возобладал. И потом, это квартира Деллы, а подруга не одобряет ее планы. Надо придумать что-то другое.

— Надеюсь, это поможет вам успокоиться, — заметил Каз, протягивая ей рюмку. — Вы выглядите как перепуганный котенок. Неужели я такой страшный?

— Нет, конечно, — немного смутилась Тарн. — Это от неожиданности. Я одета не для приема гостей.

Каз нахмурился:

— Мне следовало позвонить и договориться о встрече в более подходящее время.

— Почему же вы так не сделали?

— Учитывая напряженность ситуации, я думаю, стоит отложить объяснение причин до другого раза.

— У меня есть лучшая идея, — заявила Тарн. — Давайте начнем сначала. — Она протянула руку. — Добрый вечер, мистер Брэндон. Какой приятный сюрприз.

— Замените «мистер Брэндон» на «Каз», и удовольствие будет полным, — попросил он, и сильные теплые пальцы сжали ее кисть.

«Я — полная дура, поскольку не выливаю бренди тебе на голову и не кричу, что ты обманщик, надругавшийся над любовью. Впрочем, слово «любовь» вряд ли тебя тронет. Ты пожмешь плечами и уйдешь. Но я заставлю тебя реагировать по-другому».

Тарн опустила длинные ресницы:

— Конечно… Каз.

— Я мог бы упустить этот момент, если бы предварительно позвонил, — проговорил он тихо и отпустил ее руку. — А где проводит вечер ваша подруга?

— Празднует день рождения.

— А вы не захотели пойти?

Тарн искоса посмотрела на него:

— Я хотела провести вечер спокойно.

— Но я вам его испортил, — заметил он мягко. — Однако ваша потеря — мое явное приобретение.

Тарн поставила на поднос чашки, блюдца и кувшинчик со сливками. Каз отнес поднос в гостиную. Она села на один конец дивана, он — на другой.

— Мне нравится ваш шампунь, — неожиданно произнес он. — Пахнет яблоком и ванилью.

Тарн, разливавшая кофе, наклонилась, чтобы скрыть румянец.

— Вы очень внимательны, — заметила она.

— Я изучаю вас.

У нее нервно сжалось горло. Он что, серьезно?

Невероятным усилием она заставила свой голос звучать спокойно, а руку, протягивавшую Казу чашку — не дрожать.

— Ну, это не займет у вас много времени. Узнавать практически нечего.

— Наоборот, — медленно проговорил Каз, — мне кажется, на это может уйти целая жизнь. — Он поднял свою рюмку. — За нас.

Тарн выпила, не поддержав тоста, и заметила:

— Возможно, это немного преждевременно.

— Надеюсь, что нет. Осталось убедить в этом вас, и только.

Ее дыхание участилось.

— А если это невозможно?

— Я так просто не сдаюсь.

— Мистер Брэндон… Каз, мне неловко. Наверное, вам следует допить кофе и уйти.

— Мне очень жаль, что вам неловко. — Он улыбнулся. — А я считаю это взглядом в наше будущее. Я возвращаюсь из поездки. Вы только что вымыли волосы. Никакой косметики. Мы наслаждаемся ужином вдвоем. Мы точно знаем, что будет дальше, но не торопимся. Хотим насладиться приятным вечером. — Его взгляд остановился на раскрывшихся от удивления губах Тарн, на ее вздымавшейся и опускавшейся груди. И он добавил неожиданно резко: — Во имя неба, Тарн, разве вы не видите, что я тоже нервничаю? Дайте мне шанс доказать, что я говорю искренне. Мы будем двигаться вперед в вашем темпе, а не в моем. Я обещаю. И когда вы придете в мои объятия, то сделаете это потому, что захотите там быть. — Его губы нервно дернулись. — А теперь успокойтесь, пейте кофе, и мы поговорим о нашем первом настоящем свидании.

Тарн вздохнула:

— Вы действительно не сдаетесь.

Его большие глаза сверкнули.

— Вам лучше в это поверить. И в то же время, пожалуйста, поймите, вам нечего опасаться.

— И как же вы представляете себе это свидание?

— Думаю, мы можем пойти в театр. У меня есть билеты на премьеру пьесы Ланса Криктона.

Ее глаза засияли.

— Боюсь, от такого предложения невозможно отказаться. Я видела его «Плату добром» на Бродвее, и мне очень понравилось.

— Надеюсь, вы скажете ему это лично.

Тарн охнула:

— Я смогу с ним познакомиться? Вы серьезно?

— Это легко устроить.

Она задумалась, потом огорченно покачала головой:

— Перспектива посмотреть пьесу заманчива. А знакомство с Лансом Криктоном вскружит мне голову.

Каз улыбнулся:

— Вскружить вам голову не так-то легко.

Он допил кофе и встал.

— Вы уходите? — невольно вырвалось у Тарн.

— Именно этого вы хотели всего несколько минут назад, если помните. Я получил то, за чем пришел, и ухожу. Так разумнее и, вероятно, безопаснее. Надеюсь, мне не надо объяснять почему?

В комнате вдруг возникло странное напряжение. У Тарн по коже побежали мурашки. И почему-то перехватило дыхание.

Она медленно поднялась:

— Я… я провожу вас.

— Хорошо. — У двери Каз обернулся и странно посмотрел на нее. — Если бы вы попросили меня остаться, я бы остался. — Его голос звучал мягко, но глаза задавали вопрос, на который Тарн, к своему ужасу, не могла найти ответ. — Я свяжусь с вами. — Каз поднес к лицу прядь ее волос. — Яблоки и ваниль.

И ушел.

Тарн, дрожа, прислонилась к закрывшейся двери. «Боже, — подумала она, — я действительно ощутила желание. Не стыдно ли?»

Тарн прибралась, как будто весь вечер провела одна. Она расскажет Делле, что Каз приходил. Но со временем. Сначала надо разобраться в себе.

В спальне девушка сняла халат, взяла ночную рубашку. И вдруг уронила ее на пол и легла в постель нагая.

Еще ни один мужчина не действовал на нее так. Ей нравилось ходить на свидания, нравилось, когда мужчины обнимали и целовали ее, и только. А потом — никакого сожаления.

Но при этом Тарн не сомневалась, что мистер Тот Самый терпеливо ждет ее где-то.

Конечно, Каз Брэндон не мог быть Тем Самым ни для одной женщины. Кроме, возможно, Джинни Фрезер. Делла говорит, они очень подходят друг другу. Еще одна чета знаменитостей, улыбающихся в фотокамеры.

— Добро пожаловать в объятия друг друга, — проговорила Тарн, повернулась на живот и обняла подушку. — А я, когда все закончится, вернусь к своей работе.

И тут она вспомнила о Лансе Криктоне, одном из самых популярных драматургов. Он не любил быть в центре внимания, считал, что за него должны говорить его пьесы.

Но этот человек наверняка может рассказать немало интересного, если найти к нему подход. Беда в том, что знакомство состоится в самый неподходящий момент: малейшая ошибка — и она выдаст себя. Хамелеону придется подождать.

Вот до чего Каз Брэндон довел ее!

— Вы нашли ее дневник? — повторил профессор Вайнрайт. — Могу я взглянуть на него?

Тарн вздернула подбородок.

— Я предпочла бы отдать его Эви, — ответила она холодно. — Она с раннего детства постоянно вела дневник. Если вернуть ей дневник, это поможет выздоровлению.

— Думаю, что я более компетентен в этом вопросе, мисс Гриффитс. Ее случай очень сложен. Но дневник может принести иную пользу.

Тарн колебалась:

— Можете ли вы сначала кое-что рассказать мне, профессор?

— Гарантировать не могу, но давайте попробуем.

— Мать Эви говорила, что она приняла слишком большую дозу снотворного. Но я не нашла снотворного в ее аптечке.

— Его забрала полиция. Это сильнодействующее средство. У нас в стране законным путем его достать невозможно. Очень сильны побочные эффекты. Но эти таблетки регулярно выбрасываются на черный рынок.

— Кто этим занимается?

Профессор пожал плечами:

— Точно ничего не известно. Но люди, которые регулярно бывают за границей по делам и потому не привлекают внимания полиции и таможни — первые кандидаты. Вероятно, состоятельные люди покупают эти таблетки для себя, а потом рекомендуют друзьям и знакомым. И, конечно, они стоят немалых денег.

— Но у Эви не было денег, — возразила Тарн.

«А у Каза были, — подумала она. — И он постоянно куда-то ездит. Неужели есть вероятность?..»

— Ну, об этом полиция поговорит с ней, когда она достаточно оправится, — заметил Вайнрайт.

— И вы считаете это в порядке вещей? Вы забыли, что Эви не преступница, а жертва, доведенная до отчаяния. И вам должно быть известно почему, — с яростью добавила Тарн.

— Постепенно начинает вырисовываться довольно ясная картина, — спокойно ответил профессор. — А теперь могу я посмотреть ее дневник?

Тарн сдалась, хотя и неохотно, а он спрятал дневник в ящик своего стола.

— Я могу пройти к Эви? — спросила она.

— Не сегодня, мисс Гриффитс. Мне очень жаль, что вы зря потратили время, приехав сюда, но лучше подождать, пока вы успокоитесь и признаете, что мы делаем все для блага вашей сестры.

— Это может случиться очень не скоро, — заметила Тарн.

— Кроме того, я предпочел бы, чтобы она не знала о местонахождении дневника. В следующий раз вам стоит предварительно позвонить и убедиться, что ваш приезд желателен.

— Непременно. — Она встала. — Но, позвольте заметить, делая что-то для Эви, я не трачу время зря.

Театр был полон.

«Конечно, любой решил бы, что ему повезло», — холодно размышляла в антракте Тарн, ожидая, когда Каз принесет им что-нибудь попить.

Одеваясь, она чувствовала, что ее нервы натянуты как струна. Тарн выбрала открытое черное платье до колен и шелковый черный жакет с изумрудными полосками, собрала волосы на затылке в пучок и вставила в уши серьги с прозрачными камнями.

Критически осмотрев себя в зеркале, она решила, что выглядит именно так, как должна выглядеть женщина, которая идет на свидание со знаменитостью.

А не как человек, днем и ночью спрашивающий себя, может ли этот мужчина быть торговцем наркотиками и не стоит ли ей поделиться своими сомнениями с полицией.

Наконец Тарн решила, что она помешалась. Каз Брэндон — сердцеед, безжалостно бросающий женщин, но это еще не значит, что он — преступник.

Делла предусмотрительно отправилась в гости, когда Каз заехал за Тарн.

— Просто плакать хочется, — искренне сказала она, — он охотится за тобой, и мне это не нравится.

— Делла, это не шутка, — с трудом выговорила Тарн.

— Нет, — подтвердила та. — Мне кажется, это больше похоже на трагедию. Но вольному — воля, дорогая.

И вот она смотрит, как Каз пробирается сквозь толпу с ее содовой и своим виски и постоянно останавливается, отвечая на приветствия.

Когда он наконец подошел к Тарн, она спросила:

— Вы знаете всех, кто пришел в театр?

— Некоторых. Но многие считают, что знают меня, потому что когда-то нас представляли друг другу. — Он протянул ей бокал. — Переходим ко второму акту. И я имею в виду не только пьесу.

— А я только. — Тарн лукаво улыбнулась ему. — Пьеса замечательная. Ланс Криктон умеет заинтриговать публику.

Каз кивнул:

— Рад это слышать. Я опасался, что вы раскаиваетесь, приняв мое приглашение.

— Почему вы так думаете?

— Вы выглядели смущенной, когда я заехал за вами.

— Честно говоря, немного странно идти на свидание с боссом.

— А вам не приходило в голову, что я тоже могу быть немного смущен?

— Почему?

Он ответил медленно:

— Потому что вы не такая, как все. В вас есть что-то таинственное, Тарн, что-то непонятное.

«Потому что я не тороплюсь упасть к твоим ногам?»

— Я таинственная женщина? — Она подняла брови. — Лестно, но, боюсь, не соответствует действительности. Что снаружи, то и внутри.

— Только время убедит меня в этом.

Прозвенел первый звонок, и это спасло Тарн, потому что, идя рядом с Казом, она с трудом подавляла желание забиться в истерике. Значит, Каз Брэндон не торопится.

Глава 6

Слово «осторожно» звучало в голове Тарн, когда Каз вез ее домой. Она сидела рядом с ним и ждала, что вот сейчас он притянет ее к себе.

Но этого не произошло. Каз рассуждал о пьесе, об актерах, о напряжении последнего акта. Но когда машина остановилась у ее дома, он, несмотря на протесты Тарн, проводил ее до подъезда.

— Вы не собираетесь опять пригласить меня на чашечку кофе? — поинтересовался Каз.

— Моя подруга, наверное, уже спит, — возразила она, надеясь, что бодрая и веселая Делла не появится перед ними и не изобличит ее во лжи — Я… я не хочу ее беспокоить. И потом, ваш шофер ждет.

— Ну конечно, — мягко сказал Каз и улыбнулся. — Я тоже могу подождать.

Его взгляд скользнул по губам Тарн. Она поняла, что он собирается поцеловать ее. И нет способа избежать этого. Если она хочет, чтобы ее план удался, то должна, по крайней мере, делать вид, что ждет его поцелуя.

Руки Каза легли ей на плечи. Его губы коснулись ее губ, погладили их легко, ласково, словно дуновение теплого ветерка.

Потом Каз отпустил женщину и отступил. В его глазах было нечто загадочное.

— Спокойной ночи. И приятных сновидений. Я найду вас.

И он ушел.

Когда Тарн на подгибающихся ногах вошла в гостиную и услышала шум отъезжающей машины, она замерла на месте, прижав к груди кулаки.

«Умно, — подумала она сердито. — Боже праведный, он очень умен». Но она тоже умеет играть в игры. И, как бы трудно это ни было, выиграет.

Каз начал всерьез ухаживать за Тарн, и мысль, что надо быть осторожнее, не покидала ее ни на минуту.

Впрочем, она быстро поняла, что он нарочно двигается неспешным шагом, не торопит ее, не требует, чтобы они виделись слишком часто. И уж точно не старается вскружить ей голову роскошью, как сделал это с Эви. Но раза два в неделю они обедали вместе или ходили в кино, в театр или на концерт, причем договаривались всегда по мобильному телефону.

Было бы куда проще, если бы Тарн не приходилось постоянно напоминать себе, что она проводит время с Казом с определенной целью.

Она не хотела получать удовольствие от этих встреч. Ее тревожило, что иногда, наедине с собой, она улыбается, вспоминая о Казе, и тогда ей приходится брать себя в руки. Тарн повторяла, что знает, каков он на самом деле, и поэтому у нее хватит сил противостоять его обаянию.

Один элемент их свиданий оставался неизменным. Каз привозил ее домой, целовал один раз, едва касаясь губами ее губ, и уходил. А Тарн оставалась растревоженная и спрашивала себя: что он делает в те дни, когда они не встречаются? На работе она только мельком видела его, и он был всегда страшно занят.

Впрочем, Тарн тоже много работала. Идея Лайзы печатать эссе, написанные знаменитостями, была одобрена, и они вели переговоры с потенциальными авторами.

Тарн нравилась работа, за которую она так неосторожно взялась. Будет жалко ее бросить. Поэтому она боялась, что о ее отношениях с Казом станет известно в офисе.

Каждый день, приходя на работу, Тарн опасалась, что придется ловить на себе многозначительные взгляды и слышать за спиной перешептывание. Но ничего такого не происходило.

Возможно, Каз не выставлял напоказ свои отношения с такими незначительными персонами, как Эви или она сама. Ведь Эви не было рядом с ним на вырезанных из журналов снимках. Вероятно, ей было велено держаться подальше от фотокамер, когда она появлялась с ним на публике. А Эви была слишком робка, чтобы протестовать.

Тарн несколько раз звонила в «Убежище», но ей по-прежнему не разрешали навестить Эви.

— Это место больше похоже на тюрьму, — пожаловалась она Делле.

Та пожала плечами:

— Может быть, Эви нужно именно уединение. Когда моя мама в прошлом году лежала в больнице, она говорила, что отдала бы последние деньги за пару спокойных дней без посетителей. — И добавила мягко: — Милая, ты должна быть им благодарна за то, что они обеспечивают ей лучшее лечение.

— Вероятно, ты права, — вздохнув, согласилась Тарн.

Она раскаивалась, что оставила письма Эви в Нью-Йорке. Ей хотелось проверить, сколько времени прошло между первым свиданием Эви и Каза и сказочными выходными на природе.

Тарн не сомневалась, что он вскоре сделает ей предложение перейти на другой уровень. Она закусила губу. Как бы осторожен и нетороплив ни был Каз, по его взгляду было видно, что он ее хочет.

Именно из-за таких моментов она часто не спала по ночам. Тарн ежедневно трепетала при мысли, что вновь увидит его. Как-то, направляясь в отдел иллюстраций, она столкнулась с Казом в пустом коридоре. Он остановился в нескольких шагах от нее, и его голодный взгляд вонзился в нее как электрический разряд. Ее сердце бешено забилось, и Тарн поняла, что, сделай она еще хоть один шаг, окажется в его объятиях.

Но Каз остался верен себе. Держал дистанцию. Он быстро проговорил:

— Обед? В пятницу вечером у меня?

«Не делай этого, — с тревогой заговорил внутренний голос. — Лучше послушайся Деллы и беги».

Но Тарн вспомнила скорчившуюся на кровати маленькую фигурку и испуганный голосок. Нет, придется идти до конца.

У нее пересохло во рту, но она ответила:

— Да, если… если вы так хотите.

— Вы же знаете. — Каз вздохнул. — Я скажу Терри, чтобы он заехал за вами в восемь вечера.

Она кивнула и хрипло повторила:

— Да. В восемь вечера.

Тарн пошла по коридору в одну сторону, он — в другую. Однако Тарн миновала отдел иллюстраций и направилась в дамскую комнату. Она смочила виски холодной водой, вытерла лицо бумажным полотенцем и подождала, пока буря в душе не улеглась.

Еще два дня и две ночи. И она сможет начать процедуру расплаты с Казом.

У нее закружилась голова, и она оперлась о раковину. В зеркале отразилось смертельно бледное лицо и блестящие, как у кошки, глаза. Она могла бы позировать для картины «Немезида — богиня мщения».

Еще несколько недель назад у нее была нормальная жизнь. А сейчас ей трудно вспомнить, как выглядит Ховард, не говоря уже о том, какие чувства она испытывала, когда он обнимал и целовал ее. Месть за Эви полностью поглотила ее. Тарн сомневалась, что, когда все будет кончено, она вернется в Нью-Йорк.

Возможно, она последует совету Деллы и поселится где-нибудь в Европе. Свою работу Тарн может делать где угодно. Лишь бы под рукой был компьютер. Но думать о будущем еще рано.

А пока ее ждет отдел иллюстраций.

В пятницу вечером квартира была полностью в ее распоряжении — Делла уехала на выходные к сестре в Кент. Тарн радовалась, что никто не видит, как она нервничает. Она несколько раз перебрала содержимое гардероба и вернулась к первоначальному выбору: простому темно-зеленому шелковому платью, подчеркивавшему ее стройную фигуру.

Когда Тарн шла к машине, у нее дрожали колени. Она забилась в уголок на заднем сиденье и смотрела на вечернюю лондонскую суету, пока машина не въехала в подземный гараж.

— Лифт здесь, мадам, — объяснил Терри. — Вам следует нажать кнопку с буквой «П», чтобы подняться в пентхаус, и кнопку с буквой «Г», чтобы спуститься в гараж, когда вы будете возвращаться. Мистер Брэн-дон желает, чтобы я ждал вас здесь.

Значит, Каз не планирует продолжительное соблазнение. Он думает, что она у него в руках. Ладно! Тарн заставила себя улыбнуться шоферу и пробормотать слова благодарности.

Лифт быстро поднял ее на верхний этаж. Когда дверцы открылись, она увидела Каза, спускающегося по ступенькам небольшой лестницы в другом конце коридора.

Подойдя к ней, он сказал:

— Вот вы и здесь.

— Вы же меня пригласили.

— Да. Но с вами я никогда ни в чем не могу быть уверен. — Он взял ее за руку. — Пойдемте. Познакомитесь с остальными.

Остальные?! Этого она никак не ожидала.

Они вошли в ярко освещенную комнату с огромным окном. В дальнем конце две девушки в аккуратных черных юбках и белых блузках заканчивали сервировку накрытого на четверых круглого стола.

С левой стороны, у камина, стояли три обитых льном дивана.

Все точно так, как писала Эви.

Высокий светловолосый мужчина с улыбкой ждал, когда подойдут Тарн и Каз. Его спутница, хорошенькая невысокая женщина с темными волосами, была одета в изящное розовое шерстяное платье, которое не могло полностью скрыть, что она беременна.

— Тарн, позвольте представить вам моих старых друзей, супругов Доннелс. Брендан, Грейс, это Тарн Десмонд.

— Очень рад наконец познакомиться с вами. — Доннелс крепко пожал ей руку. — Бог свидетель, Каз только о вас и говорит.

Тарн покраснела:

— Вы преувеличиваете.

— Совсем немного, — вмешалась его жена. — Идите сюда, сядьте рядом со мной, пока Каз приготовит вам выпить. Я, увы, пью только апельсиновый сок, хотя за обедом рискну сделать глоток вина, когда Брен отвернется.

Тарн с удовольствием присела. Она еще не оправилась оттого, что ее планы на вечер столь резко изменились. Очень скоро она узнала, что Брендан — директор компании «Линдсмор инвест груп», что они недавно перебрались из Лондона в деревню в глубине Суррея и что Грейс, которая сейчас находилась в декретном отпуске, была юристом компании.

— Я предполагала вернуться на работу после рождения ребенка, — говорила Грейс, — но теперь сомневаюсь. За домом надо следить, и мне очень нравится налаживать жизнь за городом. У нас прекрасный сад с фруктовыми деревьями. Я всегда мечтала о таком. — Она помолчала. — А вы, Тарн? Вы всегда работали в издательствах?

— В основном, — уклончиво ответила Тарн.

— И вы познакомились с Казом, когда искали работу, — задумчиво протянула Грейс. — Вот счастливый случай.

В этот момент Каз принес белое вино, и Тарн не пришлось отвечать. Вместо этого она улыбнулась и поблагодарила его.

Какую игру он ведет, черт возьми? Знакомит ее со своими друзьями. Даже не предупредил, чтобы она не начала искать повод для отказа. Все это не в его характере. Эви не упоминала о Доннелсах ни в письмах, ни в дневнике. А может быть, это те могущественные друзья, по поводу которых Эви предостерегала? Не похоже. Что происходит? И что он рассказывал о ней?

Но очень скоро Тарн не пришлось делать вид, что она рада знакомству. Она получала истинное удовольствие.

Кроме того, Каз явно не собирался переводить их отношения на более интимный уровень, потому что Брендан и Грейс не исчезли сразу после обеда, а, по всей видимости, собирались остаться на ночь.

— Утром я хочу купить кое-какие детские вещи, — призналась Грейс, — так что у нас двойная цель.

«У меня тоже, — растерянно подумала Тарн. — Я ищу способ привести его к катастрофе».

* * *

Она вошла в пустую квартиру и бросилась на диван. Вечер прошел совсем не так, как она ожидала. Теперь ей требовалось подумать.

Потому что появились другие, весьма тревожные факторы…

Вечер закончился очень приятно. Они пили кофе и бренди и беседовали на самые разные темы.

— Мы встретимся снова. — Грейс на прощание обняла ее. — Я уговорю Каза привезти вас к нам. Вы любите фотографировать? У нас прекрасные пейзажи, — добавила она и улыбнулась.

Под предлогом того, что ей надо «немного освежиться», Тарн осмотрела всю квартиру, даже заглянула в спальню Каза. Кровать была действительно очень большая, как и писала Эви. Тарн с ужасом представила себе, как Эви жадно отдается любой его ласке. И у нее сжалось горло.

Но именно такие мысли помогли ей преодолеть неожиданное очарование этого вечера и вспомнить, зачем она приняла приглашение.

— Итак, — сказал Каз, когда они шли к лифту, — вы прощаете меня?

Тарн удивилась:

— За что?

— За то, что я пригласил вас к себе. Когда вы приехали, у вас был испуганный вид.

— Ну, — она сделала глубокий вдох, — вряд ли. Ваши друзья просто очаровательны.

— Я рад, что они вам понравились. Вы их тоже очаровали. — Каз нахмурился. — И вдруг вы опять отдаляетесь. Почему?

У нее замерло сердце.

— Вы ошибаетесь.

Каз тихо проговорил:

— Докажите. — И обнял ее.

На секунду его лицо расплылось перед ее удивленными глазами, и тут же губы Каза накрыли ее губы. И не для мимолетного поцелуя, какого Тарн ждала и к какому привыкла. На сей раз Каз пришел, чтобы остаться.

В первый момент она собиралась упереться кулаками ему в грудь и оттолкнуть, потому что хотела совсем не этого. Но логика подсказала, что любое сопротивление может привести к тому, что Каз прекратит охоту, и Тарн не достигнет своей цели.

Кроме того, он держал ее так, что сопротивляться было бесполезно.

Его губы изучали ее губы по-прежнему нежно, но они были жаркими, решительными и настойчиво требовали ответа. Тарн видела в его глазах желание.

Каз сообщал ей, что устал ждать и готов сделать следующий шаг.

Понимая это, она позволила своим губам задвигаться — медленно и сладко, — отвечая ему робко и в то же время радостно.

И вдруг ее тело оказалось прижатым к нему, одна рука легла на плечо Каза, другая — на шею, и ее губы раскрылись ему навстречу.

Они ритмично раскачивались, руки Каза опустились на ее бедра, обняли еще крепче. Волна страсти захлестнула Тарн. Каз спустил платье с ее плеч и принялся целовать обнаженную кожу, наполняя женщину чувственным восторгом.

Тарн откинула голову назад и тихонько застонала от непривычного сочетания боли и наслаждения. Если он сейчас прижмет ее к стене, чтобы овладеть ею, она не сможет ему отказать.

И вдруг Тарн испугалась — так сильно, как никогда в жизни. Этот страх был сильнее, чем боязнь, что ее вернут в детский дом как ненужного ребенка. Прежде ей не приходилось испытывать ничего подобного — жгучей силы плотского желания, необходимости отдать и взять одновременно.

Но это все погубило бы. Она не имела права принести свои планы в жертву минутному наслаждению. Надо вернуть все на свои места.

— Каз, нет… — Ее голос звучал слабо и жалобно. — Пожалуйста… Я не могу…

Каз медленно, неохотно выпрямился. Он глубоко вздохнул, поправил платье Тарн, нежно провел пальцем по ее горячей щеке. И тихо спросил:

— Вы не хотите меня?

Она покачала головой, понимая, что лгать бесполезно.

— Тогда в чем дело? Может быть, кто-то когда-то был груб с вами? Обидел?

«Он еще спрашивает?! Где были его благородство и нежность, когда Эви…»

— Скажите мне, дорогая. Это тот тип в Штатах?

— Ховард? — Она даже имя вспомнила с трудом. — Нет. Как раз наоборот. Просто я… никогда… — Тарн запнулась и уставилась на ковер. — Смешно, правда?

— Вы слышите мой смех? — Каз помолчал. — Дорогая, девственность — не позор. А мне следовало бы догадаться. Это объясняет некоторые противоречия, которые меня удивляли. — Он опять обнял ее, привлек к себе и прижался щекой к волосам. — Могу я надеяться, что в обозримом будущем сумею добиться вас?

— Я не знаю. — Это была правда. — Я очень смущена.

— Значит, мне остается только ждать…

Тарн вспомнила его слова, его голос, и легкая дрожь пробежала по ее телу. Она вспомнила руки Каза, губы, движения. Ее дыхание участилось.

— Боже мой, — прошептала она, — ну почему именно Каз Брэндон заставляет меня испытывать такое? Ведь это он должен потерять рассудок от неудовлетворенного желания.

Теперь ей стало ясно: чтобы победить его, она должна выдержать самый страшный бой в своей жизни.

Глава 7

— Ужасно! — сетовала миссис Гриффитс. — Все твердят о правах человека, а я не могу увидеть собственную дочь. — Она сердито посмотрела на Тарн: — Пора тебе что-нибудь с этим сделать.

— Я старалась.

Тарн заставила себя говорить ласково. Она провела беспокойную ночь и проснулась на рассвете. Понимая, что больше ей не заснуть, она встала, надела старые брюки и майку и занялась уборкой квартиры, надеясь, что тяжелая физическая работа отвлечет ее от тревожных мыслей.

Когда квартира заблестела, Тарн решила, что стоит навестить приемную мать.

— Ты недостаточно старалась. — Миссис Гриффитс было не так просто переубедить. — Эви нужна мне. А я нужна ей. Скажи врачам.

«Я могу спорить с профессором до посинения, — подумала Тарн, — но пользы от этого не будет».

— Завтра я съезжу туда и посмотрю, что можно сделать.

— Я купила Эви платье, — сообщила миссис Гриффитс. — Ее любимый салатовый цвет. И я хочу сама отдать его ей. Объясни им это.

Тарн кивнула, встала и направилась к двери. И вдруг остановилась:

— Кстати, о платьях. Что случилось со свадебным платьем Эви? Я не нашла его в квартире. Эви может спросить, где оно, а мне нечего ответить.

Тетя Хейзел покачала головой:

— Но я не знаю. Я его даже не видела. Еще один ее сюрприз. Бедная девочка! Но когда Эви его описывала, мне показалось, что она зря выбрала парчу.

— Парчу? — нахмурилась Тарн. — Мне она писала о кружевах и шифоне.

— Парча, — повторила тетя Хейзел. — Наверное, она перебрала несколько платьев, прежде чем сделать выбор. Но ты поедешь повидать мою девочку? Ты не позволишь Делле увезти тебя куда-нибудь?

— Делла уехала на выходные к своим родным.

Миссис Гриффитс неодобрительно посмотрела на Тарн:

— Ты выглядишь так, будто на тебе дрова возили.

Тарн прикусила губу:

— Просто я не выспалась.

— Все равно. Думаю, тебе спалось лучше, чем моей бедной девочке там, взаперти.

Тарн хотелось крикнуть: «Я не виновата в том, что случилось с Эви! И я делаю больше, чем могу».

Но вместо этого она прикусила язык и отправилась за покупками.

Через час Тарн с двумя тяжелыми сумками в руках поднималась по лестнице. Неожиданно от стены отделилась высокая фигура.

— А я уже хотел оставить вам записку, — сказал Каз.

Она поинтересовалась немного холодно:

— И что же вы собирались написать?

— «Сегодня очень хороший день. Давайте проведем его вместе».

— Коротко и ясно. — Тарн постаралась унять дрожь в коленях. — А как же ваши друзья?

— Они собираются пройтись по магазинам и вернуться в Суррей. Грейс стала быстро уставать.

— Что неудивительно. — Тарн заставила себя улыбнуться. — Тяготы материнства.

— Но они компенсируются, — возразил Каз. И уже мягче спросил: — Так вы согласны? Мы можем ехать в поисках открытий?

Тарн колебалась:

— Сначала мне надо разобрать сумки.

— Конечно.

— И переодеться. — Она посмотрела на свои джинсы и майку.

— А это не обязательно. Что еще может понадобиться для поездки к морю? Только куртка.

На сей раз Тарн улыбнулась искренне:

— К морю? Это мне нравится.

— Разберите покупки, — предложил Каз, — а я приготовлю кофе. И мы решим, в какую сторону ехать — на юг или на восток.

— Хорошо, — согласилась она.

— Вы отлично поработали, — заметил Каз, входя в сияющую чистотой кухню.

— Я обожаю домашнюю работу, — призналась Тарн. — Если моя карьера прервется, я подам заявление в компанию «Макнафтон».

— Одно время я пользовался их услугами, — сообщил Каз, ставя кипятиться воду, — но не уверен, что готов рекомендовать их своим знакомым.

А почему вы думаете, что ваша карьера может прерваться?

Тарн была уверена, что Эви получила рекомендации для работы в этой компании от Каза.

— Никто не может предвидеть будущее.

— Я могу. — Каз взял ее руку, провел пальцем по ладони. — И я предвижу долгую счастливую жизнь.

Его прикосновение распространилось по ее нервам как электрический ток.

Она постаралась скрыть эмоции за нарочитым смешком:

— Я не верю предсказаниям.

— Иными словами, я подталкиваю вас к чему-то, к чему вы не готовы. Простите. — Каз помолчал. — Может быть, поэтому вы выглядите так, словно встретились с самым ужасным ночным кошмаром?

— Я удивилась, и только. — Чтобы попасть к холодильнику, ей нужно было пройти мимо Каза, поэтому Тарн отложила в сторону продукты, которые надо было туда положить. — Я… я не предполагала, что вновь увижусь с вами так скоро.

— В самом деле? — Он засыпал кофе в кофейник. — Мне казалось, я объяснил свои намерения предельно ясно. — Каз улыбнулся. — Вы считаете, что в устах человека, который не любит торопиться, это звучит подозрительно? Как намек на предложение?

— Нет, ни в коем случае, — немедленно ответила она. — Дело в том… О господи! Все знают, что у вас роман с Джинни Фрезер. А с кем еще? Сколько так называемых предложений вы сделали?

«Расскажи мне про Эви. Объясни как-нибудь, извинись за свой неприглядный поступок. Я даю тебе такую возможность».

Каз спокойно проговорил:

— Я никогда не делал вид, что живу как монах, ожидая женщину своей мечты. У Джинни своя жизнь, у меня своя. Такие отношения устраивали нас обоих. Теперь они в прошлом.

Он бросил Джинни. Как Эви!

Сжав кулаки, Тарн наблюдала, как он наливает кипяток в кофейник.

— Но Джинни не была единственной. А как насчет остальных? Что стало с ними?

— Вы считаете меня Синей Бородой? — поинтересовался Каз без улыбки. — Поверьте, я никогда не давал ни одной женщине обещания, которые не был готов исполнить. Это, моя прелесть, относится и к вам. — Он помолчал. — А теперь, может быть, мы расслабимся и решим, как проведем день?

Тарн удивилась, увидев у подъезда двухместный спортивный автомобиль с откидным верхом.

— А Терри? — спросила она.

— Шофер нужен в рабочие дни. В выходные я предпочитаю сам водить машину. И потом, я же говорил, что мы проведем день вдвоем. — Каз коротко улыбнулся. — Вы доверяете мне?

— Конечно.

Но в душе Тарн не была так уверена.

Машина выглядела очень мощной, несмотря на небольшой размер.

— И куда же мы едем? — спросила она, когда город остался позади.

— Это сюрприз.

И очень приятный, решила она, когда они по узкой дороге, шедшей вдоль побережья, прибыли в деревушку Уайтклифф.

Деревня выглядела маленькой и сонной в сравнении с близлежащими курортами. Дальше по берегу, у подножия меловых скал, ярко раскрашенные домики, казалось, сторожили спуск к морю.

Тарн понравились норманнская церковь и милая главная улица с несколькими магазинами и кафе. Они гуляли, держась за руки, заглядывали в витрины магазинчиков, посетили галерею, где были выставлены работы местных художников.

Потом Каз привел Тарн к стоявшему у волнолома кабачку.

— «Кресло контрабандиста», — прочитала Тарн надпись на вывеске. — Что за странное название?

— Оно связано со странной историей.

Казу пришлось наклониться, чтобы не удариться о низкую притолоку. Он провел Тарн по коридору к двери с надписью «Рыбацкий крючок». Они оказались в зальчике с обитыми деревянными панелями стенами и столиками в старинном стиле.

Каз заказал для нее белое вино, для себя пиво, и они сели за свободный столик у окна.

Меню было написано мелом на доске. Они остановились на морепродуктах с салатом и хлебе.

— Расскажите мне о кресле контрабандиста, — попросила Тарн.

— Ну, в недобрые старые дни ходили слухи, что в этой деревне орудуют контрабандисты, — начал Каз. — И грузы из Франции регулярно доставляют сюда. Главарь банды любил заходить в этот кабачок — он положил глаз на дочку хозяина — и всегда садился в одно и то же кресло у огня. Кто-то уведомил полицию, и они ворвались сюда. В кресле действительно сидел человек с трубкой и пинтой пива. Ему приказали не двигаться, однако он опустил руку в карман, и полицейские, думая, что он хочет достать оружие, застрелили его. Но когда стали обыскивать тело, в кармане нашли выданные правительством документы. Этот человек посылал в столицу секретные донесения о деятельности контрабандистов. Похоже, контрабандисты имели собственных информаторов и знали об этом. Поэтому, когда он зашел в кабачок, его встретили очень любезно и усадили в самое лучшее кресло у огня.

— Как мерзко! — Тарн сморщила нос. — А что стало с главой контрабандистов?

Каз пожал плечами:

— Он сбежал и, вероятно, нашел другое место, где смог выпивать с удобствами.

— А кресло?

— Кресло по-прежнему здесь, но никто не решается сесть в него из опасения, что полицейские опять совершат ошибку. Так что оно всегда пустует. Говорят еще, что за этим креслом следит призрак и что на каждого, кто в него сядет, обрушатся страшные беды. Даже в наши дни никто не желает идти на риск.

Тарн рассмеялась:

— Вы, конечно, в это не верите.

— Я услышал историю в детстве и запомнил навсегда, — торжественно сообщил Каз. — Мои родители обычно снимали тут дом на время каникул. Тогдашний хозяин кабачка предлагал пять фунтов каждому, кто готов рискнуть. Думаю, сейчас вознаграждение выросло, но желающих так и не нашлось.

Тарн задумчиво отпила из своего стакана:

— Неплохая плата за то, чтобы просто сесть в кресло. Пожалуй, я попробую.

Каз поставил стакан на стол и воскликнул:

— Нет!

— О, во имя неба! — рассмеялась Тарн. — Наверняка это даже не то кресло.

— Возможно, нет, — согласился он, — но это ничего не меняет.

Она присвистнула:

— Гадание по ладони вы считаете тоже суеверием? Никогда бы не подумала.

— Я не это имел в виду, — возразил Каз. — Но если вы сядете в это кресло и вас не поразит гром, вы навсегда уничтожите прекрасную легенду, и на вашу голову падет проклятие хозяина кабачка, потому что его дела пойдут хуже.

— Прагматичный ответ, — сказала Тарн весело. — Я разочарована.

— Кроме того, — задумчиво добавил он, — я вполне могу обойтись без бед.

— Но беды-то обрушатся на мою голову.

— Уже нет. Что случится с вами, случится и со мной, леди. Вот так.

Тарн опустила глаза, ее сердце забилось быстрее.

«Боже праведный, — взмолилась она, — пожалуйста, пусть это будет не так. Не сегодня».

Принесли блюдо с морепродуктами. Тарн стало хорошо и уютно. Из всех совместных трапез с Каз она впоследствии будет вспоминать именно эту. Девушка испугалась. Она не желала вспоминать о Казе в следующей главе своей жизни. Такую слабость она не могла себе позволить.

Они решили вместо десерта выпить по чашке крепкого кофе.

— Хотите, погуляем по берегу, пока не начался прилив? — предложил Каз, расплачиваясь по счету.

За камнями лежал песок, море слегка волновалось. Тарн с наслаждением вдохнула свежий воздух, подставила лицо солнцу и спросила себя: что бы она испытывала, если бы не вынашивала план мести?

— Расскажите мне, чем вы занимались в Нью-Йорке.

Каз говорил тихо, но его вопрос вернул Тарн в реальность.

Она пожала плечами:

— Практически тем же самым, чем занимаюсь сейчас.

— Ваш редактор огорчена, что потеряла вас.

— Я многим ей обязана.

— Если вы вернетесь обратно, сможете ли получить прежнюю работу?

— Прежнюю или какую-нибудь еще. Я редко оставалась без работы. — Тарн не хотела продолжения допроса и, наклонившись, сняла туфли. — Надо проверить, так ли хорошо море, как мне кажется, — бросила она через плечо и пошла к воде.

— Оно холодное, предупреждаю! — крикнул Каз ей вслед.

— Меня не напугать. Я была на Кейп-Коде, — ответила Тарн и побежала.

И убедилась, что Каз не шутит. От холода у Тарн перехватило дыхание, но бегство не допускалось по многим причинам. Тарн зашла немного глубже и в конце концов начала получать удовольствие.

Однако вода намочила края брюк, что не входило в ее планы, поэтому она медленно побрела к берегу.

Каз смотрел на нее, качая головой:

— Сумасшедшая!

Тарн вздернула подбородок:

— Ерунда.

— Риск получить воспаление легких — не ерунда. С мокрыми ногами и без полотенца. — Прежде чем Тарн успела возразить, он подхватил ее на руки, понес наверх и усадил на большой плоский камень. — Я предпочитаю теплые моря, такие, как Средиземное. — Каз достал из кармана белоснежный носовой платок. — Боюсь, это лучшее, что у нас есть. — Он опустился перед Тарн на одно колено и начал вытирать ей ноги, медленно, очень осторожно. — Словно ледышки, как говорила моя старая няня. Даже лак на ногтях посинел.

Тарн, не позволяя себе рассмеяться, постаралась высвободиться:

— Ну зачем вы? Я переживу. Правда.

— Вас пугает ссылка на няню? — Каз поднял на нее глаза, теплые и веселые. — Вы боитесь, что я впаду в детство?

— Просто это неэтично, — жалобно пробормотала Тарн.

Какой-то странный инстинкт требовал, чтобы она положила ноги на его ладони — и не только для того, чтобы согреть их.

— Вы думаете? — Теперь он не скрывал улыбку. — Мне это нравится. Я не хотел бы соблюдать корректность в такой момент. — Каз ласково провел пальцем по ее ступне. Обхватил нежную пятку. — Просто прелесть.

— Каз, — произнесла она хрипло, — не надо. Пожалуйста.

— Почему нет? Разве не у своих ног все женщины мечтают видеть мужчин?

— Я не все женщины. — Тарн чувствовала, как предательское тепло разливается по телу. — И я хочу надеть туфли.

— Еще минуту, пожалуйста. Это новое ощущение для меня, и оно мне нравится. — Он наклонился и нежно поцеловал пальчики ее ног. — У них соленый вкус, — прошептал Каз.

У Тарн перехватило дыхание. Она с трудом выговорила:

— Сюда идут. Какие-то люди. Вам надо встать.

Каз покачал головой:

— И не воспользоваться такой идеальной ситуацией? Ни за что. — Он посмотрел ей в лицо. Его глаза стали серьезными. — Тарн, моя хорошая, моя милая девочка, вы станете моей женой?

— Вы… вы сказали, что не будете меня торопить, — прошептала она.

— Я не решаюсь ждать, — заявил он. — Вы возникли ниоткуда, и я боюсь, что вы исчезнете в никуда.

— Нет, — ответила Тарн. — Я этого не сделаю. Но еще слишком рано, вы должны это понимать. Мы почти не знаем друг друга.

— Что я отчаянно стараюсь изменить, — возразил Каз. — Разве вы не замечаете? Дорогая, мы можем познакомиться ближе попутно. Но, мне кажется, я сразу понял, что вы — это она. Думаю, не стоит надеяться, что вы почувствовали то же самое. Но теперь, когда я нашел вас, Тарн, я не позволю вам уйти. Потому что я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой. Вы и только вы на всю жизнь.

— Я… Мне надо подумать, — с трудом выговорила Тарн. — Дайте мне время. Мы должны быть уверены…

Каз печально вздохнул:

— Дорогая, я уверен. Теперь мне необходимо убедить вас. Но я буду терпелив. Я даже не спрошу, любите ли вы меня. Не сейчас. — Он надел ей туфли. — Видите? Они подошли. Так что, Золушка, теперь вам не удастся меня прогнать.

— Вы можете считать себя принцем. — Тарн поднялась. Она старалась говорить спокойно, хотя ее мир только что перевернулся с ног на голову. — Но люди, которые гуляют со своей собакой, наверняка думают, что вы сбежали из сумасшедшего дома.

Каз повернулся к пожилой паре. Мужчина и женщина шли по берегу рука об руку, собака бежала впереди.

— Здравствуйте! — крикнул Каз. — Очень приятный день сегодня.

Мужчина недоверчиво посмотрел на небо:

— Кажется, лучшее, что он мог дать, уже позади. Горизонт в тучах. Скоро начнется дождь. Предательская тут погода в это время года.

«Предательская, — подумала Тарн. — Почему он употребил именно это слово?»

— Дорогая, вы дрожите, а наши куртки остались в машине. — Каз протянул ей свой свитер. — Наденьте.

И Тарн послушно надела его, хотя знала, что никакие шерстяные вещи не спасут ее от внутреннего холода.

«Боже, — размышляла она с отчаянием, — что я наделала? Хуже всего то, что я не уверена, что знаю себя. Это ужасно!»

Глава 8

Возвращаясь в Лондон, они в основном молчали.

Каз был внимателен, спрашивал, не холодно ли ей, не хочет ли она послушать музыку. Тарн вежливо согласилась, надеясь таким образом избежать обсуждений планов на будущее. И отклонила предложение остановиться где-нибудь и выпить чашку чая.

Она хотела поскорее добраться до дома — ей надо было подумать. Решить, что делать дальше.

Тарн убеждала себя, что слова Каза ничего не значат, что он, вероятно, точно так же становился на колени перед Эви.

И все-таки Тарн не могла забыть, как от его взгляда у нее перехватило дыхание, как его улыбка проникла ей в самое сердце, какой теплой и сильной была его рука, сжимавшая ее руку, когда они возвращались к машине. И вдыхала запах одеколона Каза, который хранил его свитер.

Но это мелочи. Гораздо труднее будет избавиться от других ощущений.

«Как он мог выглядеть таким искренним?» — спрашивала она себя. Ведь Каз почти заставил ее поверить…

Тарн оборвала себя. Надо думать не об этом.

Важнейшая часть ее плана — заставить Каза желать ее. Но этого мало. Надо чтобы он буквально сходил с ума от неудовлетворенного желания. Тогда она публично обвинит его. И благодаря Лайзе Тарн уже решила, где и когда это произойдет.

— Каждый год в июне мы устраиваем праздник в саду, в Винсли-Плейс, — поведала ей Лайза. — Приглашаются все сотрудники компании, от директоров до уборщиц. Нас доставляют туда и обратно на специально заказанных автобусах, чтобы никому не пришлось, выпив, садиться за руль. Прекрасный буфет, море шампанского, танцы. И оплачивает это Каз.

Прекрасно! Все сотрудники компании узнают о мерзости, которую он сотворил.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Тарн.

Но сегодняшнее событие нарушило ее планы. Если она примет предложение Каза, ей наверняка придется приехать на праздник в качестве его невесты. Значит, любая попытка очернить его очернит и ее. Люди начнут интересоваться, как она согласилась выйти за него замуж, зная, что сделал Каз.

И ей нечего будет им ответить.

Если, конечно, он не собирается держать помолвку в секрете, пока Тарн не надоест ему, как надоела Эви. Эта мысль была подобна удару ножом. Но даже она была не способна изменить чувства, которые Тарн испытывала к нему.

Ей казалось, будто внутри поселились два совершенно разных существа и боролись за власть над ее душой. Тарн считала, что она не вправе подчиняться импульсам вроде того, который на берегу едва не бросил ее в объятия Каза.

И не вправе забыть, что ее спасла не сила воли, а гулявшая по берегу пожилая пара.

Делла как-то спросила, как бы она реагировала на Каза, если бы тут не была замешана Эви. Тогда она ответила неопределенно.

«Не знаю, что бы я ответила сейчас», — вздохнула Тарн.

Подъехав к ее дому, Каз не стал выключать мотор. Он долго и задумчиво смотрел на Тарн, потом сказал:

— Я не спрашиваю, можно ли мне подняться наверх.

Она прикусила губу:

— Спасибо. Что бы ни было, вы подарили мне прекрасный день. — Тарн потянулась к ручке дверцы. — Да, ваш свитер.

— Оставьте его себе. — Каз лукаво улыбнулся. — На вас он выглядит гораздо лучше, чем на мне. Когда вы примете решение, каким бы оно ни было, сообщите мне.

— Да.

— И я не позволю себе поцеловать вас, если вы об этом думаете.

Ее попытка улыбнуться не удалась.

— Вы очень прозорливы.

— Нет. Но мне кажется, что я и так слишком сильно давил на вас сегодня. — Каз погладил ее по щеке. Осторожно дотронулся до губ. — Обещайте, что мы вскоре поговорим.

Во рту у Тарн пересохло. Она молча кивнула и вышла из машины.

Девушка поднялась по лестнице, ощущая дрожь в коленях, вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство.

Потом Тарн заставила себя пройти в кухню, приготовить крепкий кофе и дать ему настояться, пока она будет принимать душ.

Горячая вода согрела ее. Тарн завернулась в халат и устроилась в углу дивана.

Неужели нежность Каза, его внимание были всего лишь иллюзией?

Ей хотелось бы, чтобы дневник Эви был у нее. Может быть, она нашла бы там указания на то, чего следует ожидать. В конце концов, разве не говорят: предупрежден — значит, вооружен?

«Представь себе, что он говорил искренне, — сказал тоненький голосок внутри ее. — Вдруг, что бы ни случилось в прошлом, он хочет именно тебя? Что ты тогда будешь делать?»

— Это ничего не изменит, — прошептала Тарн.

Ибо, если Каз говорил искренне, почему он не рассказал ей об Эви? «Дорогая, я должен кое в чем признаться. Однажды я был помолвлен с одной милой девушкой, но у нас ничего не вышло. И хотя теперь это в прошлом, мне до сих пор стыдно, потому что я причинил ей боль».

Но Каз просто выбросил Эви из своей жизни. И может сделать то же и с ней. Об этом надо помнить.

Чтобы отвлечься, Тарн попыталась посмотреть телевизор. Шел один из ее самых любимых фильмов. Но в этот вечер девушке было не до кино. Сцена на берегу стояла перед ее глазами, затмевая происходящее на экране.

Она вскочила:

— К черту! Я иду спать.

Ее вещи все еще лежали на полу в спальне. Она наклонилась, чтобы поднять их, и в самом низу обнаружила свитер Каза.

Минуту Тарн смотрела на него, потом, подчиняясь первобытному инстинкту, схватила и прижала к груди, к шее, к губам, вдохнула запах.

Ее тело сотряс долгий дрожащий вздох. Вздох потери и раскаяния. Она почувствовала, как ее горло сжимается от горечи первых слез. С полуоткрытых губ сорвался низкий животный стон.

И наступил хаос.

Тарн упала на ковер, все еще сжимая свитер, и прижалась к нему лицом, как будто он мог остановить хлынувшие из глаз слезы.

«Я хочу его. Я люблю его. Господи, прости меня. Я так его люблю…»

Когда слез больше не осталось, она с трудом поднялась с пола, легла в постель, накрыла влажным свитером подушку и прильнула к нему щекой. Может быть, это все, что у нее останется от него…

«Я сразу понял…»

Его слова. Но теперь она знала, что эти слова относятся и к ней. Появившись на приеме только для того, чтобы отомстить за сестру, Тарн ушла оттуда с бурей в душе, хотя очень старалась скрыть от себя этот факт.

Надо это прекратить. Тарн закрыла глаза. Очень скоро физическое и эмоциональное изнеможение даруют ей забвение и сон совершит чудо.

Утром она проснулась с ощущением покоя и странной пустоты. Но теперь Тарн точно знала, что ей следует делать.

Сегодня же она навестит Эви в «Убежище», какие бы препятствия ни встали на пути, и сообщит, что ее планы изменились. Она отказывается от мести, уезжает из Англии, видимо навсегда, и возвращается к своей обычной жизни.

Делла была совершенно права. Она не обязана все бросать и бежать на помощь каждый раз, когда миссис Гриффитс или Эви подают сигнал SOS. На сей раз ее вмешательство, пусть и с благими намерениями, привело к тому, что пострадала сама Тарн, и теперь ей нужны пространство и время, чтобы залечить раны.

С другой стороны, Эви получает прекрасное лечение и, вероятно, скоро поправится.

«Я не сделала им добра, поощряя их зависимость от меня», — подумала Тарн.

Смешно, но именно Каз подсказал ей единственный способ покончить с чередой несчастий и лжи, заявив, что она появилась из ниоткуда и вновь исчезнет в никуда.

Именно это Тарн и намеревалась сделать. Исчезнуть, стать незаметной, как хамелеон.

Полный разрыв, решила она, избавит от необходимости тяжких объяснений, не нужных ни ей, ни Казу. Меньше слов, больше дела. Тарн вспомнила и другие соответствующие поговорки, правда, они не успокоили ее.

Она решила анонимно вернуть Казу обручальное кольцо Эви. Конверт с лондонским штампом ничего не скажет ему. «Это кольцо — напоминание, которое бедной девочке ни к чему», — решила она, разглядывая сверкающие камни. А еще Тарн думала о том, как легко может ослепить этот блеск.

Опасность, которой она сама едва избежала.

А Каз может подарить это кольцо своей следующей женщине. Она прикусила губу и закрыла коробочку.

Профессор Вайнрайт смотрел на Тарн с неудовольствием:

— Мы же договорились, юная леди. Вы не приезжаете без предварительного звонка.

— Да. Но мне нужно ее видеть.

— Не только вам. Время, предназначенное для приема посетителей, уже занято.

— Я могу подождать…

— Мисс Гриффитс может растревожить то, что сегодня ей предстоит. Больной потребуется отдых. — Врач взглянул на экран компьютера. — Возможно, на следующей неделе.

— Слишком поздно. Меня уже не будет в Англии. Позвольте по крайней мере сказать Эви «до свидания».

— Не сегодня, — отрезал профессор и начал собирать бумаги. — Прошу извинить. У меня совещание.

— Неужели я никак не могу повидаться с ней?

Профессор вздохнул и опять посмотрел на экран:

— Возможно, завтра во второй половине дня.

— Хорошо, — согласилась Тарн. — Завтра я обязательно приеду.

— Предварительно позвоните, — напомнил он.

— Конечно.

Тарн была уже на полпути к двери, когда профессор остановил ее:

— Вы никому не сообщали, где находится Эвелин? Может быть, случайно упомянули в разговоре?

Тарн нахмурилась:

— Нет.

— Значит, должно быть какое-то другое объяснение… — Он коротко кивнул. — Мне жаль, что вы приехали напрасно.

— Не совсем напрасно, — возразила Тарн, — ведь завтра я увижу Эви.

Она хотела пройтись немного, но, выйдя из клиники, увидела свободное такси. Тарн уже сидела в автомобиле, когда к клинике подъехала машина.

Девушка замерла от удивления, увидев выходящего из той машины шофера. Потому что узнала его. И автомобиль тоже. И теперь она не сомневалась в том, кто этот таинственный посетитель.

Тарн съежилась в углу сиденья и прижала ладонь к губам, когда Каз остановился на солнышке, давая Терри какие-то инструкции.

Привез какие-то документы? Бумаги, которые хочет дать Эви на подпись, чтобы увериться в ее молчании? Подводит черту под прошлым, чтобы смотреть в будущее с легким сердцем?

— Как он может? — прошептала Тарн. — О боже, как он может так поступать? Явился к Эви, а ей необходимо стереть его из памяти. А я? Как я могла позволить ему соблазнить меня, пусть на мгновение?

Глядя, как Каз поднимается по ступенькам, она испытывала физическую боль. Ее не допустили к Эви, тетя Хейзел не могла добиться свидания с дочерью, а Каз, виновник всех бед, может входить к ней, когда захочет. Просто не укладывается в голове!

Этот эпизод все изменил.

«А я хотела бросить ее, — корила она себя. — Бросить на человека, который играет женскими сердцами и разумом. Хотела спасти себя. Но Эви не боец. А я — боец. Я останусь и выполню свое обещание, чего бы мне это ни стоило».

— Мама передает тебе привет, — весело сказала Делла, — а еще пирог, который мы съедим на ужин.

— Твоя мама — святая.

Делла в упор посмотрела на подругу:

— А как поживают твои прекрасные родственнички? Ты выглядишь немного выбитой из колеи, дорогая.

— Глупости. — Тарн постаралась изобразить что-то похожее на беззаботную ухмылку. — Все в порядке. — Она решила не рассказывать о сегодняшних открытиях, потому что это ни к чему не приведет.

— Ну хорошо, если так. — Делла занялась салатом. — А медиамагнат? Ты с ним виделась?

— Ну да, — весело проговорила Тарн, — вчера мы ездили к морю.

— Правда? — Делла подняла брови. — Ну, мне остается надеяться, что ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, — страстно откликнулась Тарн. — Я никогда ничего так хорошо не знала.

— Тогда я не буду напоминать тебе старую поговорку: гораздо легче ехать на тигре, чем с него слезть.

— Не надо.

— Не буду. Кстати, пирог вон там. — Делла махнула вилкой.

Они провели приятный вечер — смотрели телевизор, болтали о разных пустяках, но Тарн чувствовала, что между ними возникло отчуждение, и ей это было неприятно.

«Но Эви значит для меня больше», — уверяла она себя.

На следующий день Тарн, как обычно, пришла на работу, но в середине дня заявила, что у нее разболелась голова и она едет домой, чтобы принять обезболивающее и полежать.

Девушка явилась в «Убежище» готовая к бою, однако медсестра сразу повела ее к Эви.

— Как она? — спросила Тарн.

— Вчерашние события не принесли ей пользы. Но, надеюсь, она взбодрится, увидев родное лицо.

Эви, с красными глазами, скорчилась в кресле. Около нее стояла коробка с марлевыми салфетками.

— Тарн! — Она выпрямилась. — О, Тарн, это было ужасно. Ты должна что-нибудь сделать. Держать его вдали от меня.

— Да. — Тарн придвинула другое кресло, села и взяла Эви за руку. — Я сделаю все, что в моих силах. Обещаю. А ты постарайся не думать об этом. О нем.

— Мне казалось, я тут в безопасности, — всхлипнула Эви. — Что он не знает, где я. — Ее голос зазвучал чуть громче. — Я не собиралась никому говорить о нем, о том, что он сделал… Я не представляла, каков он на самом деле.

— Конечно нет, — ласково согласилась Тарн.

«А я представляла, — подумала она, — но это не помогло. Я все равно хотела его. Как я могу укорять Эви, если должна укорять себя?»

— Эви, что случилось вчера?

— Я не могу об этом говорить. Мне запретили. И я устала от вопросов. — Она зарыдала. — Я просто хочу отсюда выбраться. Я повела себя как дурочка, но почему меня за это наказывают? Ты должна что-то сделать, Тарн. Должна увезти меня домой.

«Легко сказать», — размышляла Тарн по дороге в Лондон. Эви все время жаловалась и плакала. Тарн старалась настроить ее на положительный лад, рассказывала о своей новой работе, не упоминая Каза, о будущей поездке вдвоем куда-нибудь на солнышко, но Эви обиженно на нее смотрела и твердила, что ничего не понимает.

И Тарн испытала облегчение, когда медицинская сестра сообщила, что время посещения истекло.

— Я займусь им, Эви, — ласково произнесла Тарн, собираясь уходить. — Он перестанет тебя беспокоить.

— И скажи им, что я больше не буду отвечать ни на какие вопросы! — крикнула Эви ей вслед.

Тарн вздохнула. Едва ли Эви скоро выпишут. Сестра по-прежнему не выходила из палаты, хотя другие пациенты гуляли в коридорах и в саду под присмотром персонала, а доска в холле пестрела объявлениями о занятиях разных групп по интересам. Если бы Эви общалась с людьми и увлеклась чем-нибудь, это помогло бы ей быстрее поправиться.

А вот встречи с бывшим женихом не помогут. И о чем думают так называемые эксперты вроде профессора?

«Неужели возможно, — спрашивала она себя, — чтобы ко мне Каз относился совершенно иначе? Впрочем, вероятно, он просто ждет, когда я ему надоем».

Как только она вошла в квартиру, зазвонил телефон. Каз.

— Я слышал, что вы ушли домой, и забеспокоился.

Тарн глубоко вздохнула и спокойно ответила:

— У меня разболелась голова. Все уже прошло.

— Раз так, сможем ли мы пообедать вместе, если я обещаю не упоминать ни о чем, что может взволновать вас? — В его голосе слышалась улыбка.

У Тарн возникло ощущение, что она танцует на краю пропасти.

Отойти, пока еще можно, отступить в безопасное место…

Однако она чуть хрипло ответила:

— Я с удовольствием пообедаю с вами, Каз. И мы можем говорить о чем угодно.

Тарн бросилась в зияющую пустоту.

Глава 9

«Траттория Джулиана»… Каз привел ее туда как в старые добрые времена. Они даже сели за тот самый столик.

Он посмотрел на Тарн с чуть застенчивой улыбкой:

— Может, я слишком сентиментален?

— Нет. Это была хорошая мысль. Я надеялась, что мы еще когда-нибудь зайдем сюда.

— Тогда почему не приходить сюда регулярно? — поинтересовался Каз, лаская ее взглядом. — Но, возможно, я мыслю слишком оптимистично? Ведь вы мне пока не ответили?

Тарн смотрела на скатерть:

— Я думаю, вы и так знаете, что я отвечу.

И сама удивилась, что может говорить спокойно, когда в душе бушует ураган.

— Иначе вы не пошли бы со мной сегодня?

— Вероятно. Но, может быть, мне стоит быть осторожной и сказать, что я еще раздумываю?

— Может быть. — Каз протянул к ней руку. — Но вы не будете, правда?

— Нет, — согласилась Тарн. Она невольно ощутила, как тепло, исходящее от его пальцев, разливается по ее телу. Тарн подняла на него глаза и чуть раскрыла губы, словно ей было трудно дышать. — Я… я выйду за вас, Каз. Если вы еще хотите этого.

— Больше чем когда-либо чего-либо, — проговорил он ласково, махнул рукой, и улыбающийся официант принес шампанское.

— Вот как! — Тарн сумела засмеяться. — Вы были настолько уверены в себе?

— Никоим образом. — Каз некоторое время изучал ее. — В вас есть что-то ускользающее, Тарн. Я уже говорил, что ощутил это с самого начала. Я бы с удовольствием сковал нас одной цепью, пока мы не уверились бы в своем решении. — Он достал из кармана бархатную коробочку. — Я решил рискнуть и принес вам это.

Каз открыл коробочку, и Тарн замерла, ожидая увидеть сверкание бриллиантов. Но в этом кольце бриллианты, скромно поблескивая, окружали огромный квадратный сапфир в старинной золотой оправе.

У Тарн невольно вырвался возглас восхищения:

— Как красиво!

— Я надеялся, что вам понравится. Это кольцо принадлежит нашей семье много лет. Бабушка дала мне его именно для такого случая. Кольцо надо уменьшить, конечно. У вас тонкие пальцы.

— Нет, — возразила Тарн, когда он надел кольцо ей на палец. — Оно подходит идеально.

— Вы уверены? Может быть, вы хотите носить это кольцо просто так, а в качестве обручального предпочитаете что-то более современное? Какой-то особой формы, например?

Тарн накрыла кольцо другой рукой.

— Вы не могли найти ничего лучше, — ответила Тарн. «Иуда, — мысленно кляла она себя. Иуда в женском обличье». Она глубоко вздохнула. — Но я не могу носить его, Каз. Открыто. Пока.

Его брови сошлись на переносице.

— Что вы говорите? Почему нет?

— Потому что я работаю в одном из отделений вашей компании. Это очень много значит для меня. Мне не нужны изменения. А что-то обязательно изменится, если о нас пойдут разговоры. — Тарн заставила себя улыбнуться. — Можем мы сохранить все в секрете — ненадолго?

— Тут наши мнения расходятся, — мягко возразил Каз, — потому что я хочу кричать о нас с крыш небоскребов. Пусть весь мир узнает, как я счастлив.

— Вы уверены, что весь мир обрадуется этой новости? — натянуто поинтересовалась Тарн.

— Ага, кажется, мы возвращаемся к теме Джинни Фрезер. Дорогая, прошлое не имеет значения. — Он говорил ласково и страстно. — Мы не можем позволить прошлому вмешаться в нашу жизнь, когда у нас есть будущее.

«А Эви? Если она — тоже часть прошлого, которое не имеет значения, почему ты продолжаешь мучить ее? Почему не оставишь в покое?»

Сейчас самое время. Сейчас должен прозвучать этот вопрос — как гром среди ясного неба. Может быть, от неожиданности он будет честен. Может быть, даже раскается.

Прежде чем она уйдет…

Так почему же она колеблется?

Но она хочет унизить его, заставить познать на собственном опыте, каково это, когда тебя бросают. А полупустой ресторан в понедельник вечером — не самое подходящее для этого место.

Лучше дождаться момента, когда удар будет особенно силен.

— Вы опять так поступаете, любовь моя, — укоризненно заметил Каз. — Исчезаете куда-то, а я не могу последовать за вами.

— Дело в том, что очень многое надо обдумать.

— Тогда, может быть, мы начнем думать вместе прямо сейчас? — предложил он. — Вы хотите устроить пышную свадьбу?

— О нет! — непроизвольно воскликнула Тарн.

Честно говоря, она ответила бы точно так же, если бы речь шла о настоящей свадьбе.

Каз усмехнулся:

— А я думал, все женщины мечтают шествовать к алтарю с традиционным букетом и чтобы церковь была полна гостей.

Тарн сморщила носик:

— В этом частично и состоит проблема. У меня мало родных и друзей.

Каз состроил гримасу:

— А у меня слишком много знакомых, которые захотят там оказаться, хотим мы этого или нет. А кто-то, кого я хотел бы видеть, к сожалению, не сможет присутствовать на бракосочетании. Так почему бы нам не пожениться тихо, в каком-нибудь уютном отделе регистрации браков? Ваша двоюродная сестра сможет быть у нас свидетелем?

Сердце Тарн на секунду замерло.

— Нет. По крайней мере, сейчас. Она в санатории. Ей нужен абсолютный покой.

Хоть это правда.

— А подруга, с которой вы живете?

Тарн покачала головой:

— Она очень часто уезжает. Я не знаю, каковы ее планы.

— Понятно. — Каз немного помолчал. — Мы могли бы попросить Брендана и Грейс. Кажется, они вам понравились.

— Да, — согласилась Тарн, — понравились.

— Пока новость о нашем браке будет распространяться, мы уедем в свадебное путешествие и избежим всяческого тарарама. А когда вернемся, шумиха уже стихнет. Беспроигрышная ситуация.

«Нет, — мысленно возразила Тарн. — Это будет совсем другая ситуация. И ты проиграешь». Но она ощущала не радость победы, а ледяной холод в душе.

Еда была замечательная, но Тарн было все равно. Она сосредоточилась на новой роли, которую ей предстояло сыграть — роли его невесты. И, конечно, на постоянном напоминании себе, что это только роль.

Надо взять себя в руки, не метаться больше по квартире, обхватив себя руками, чтобы подавить боль. Не плакать, даже тихо.

Каз сказал:

— Вы опять куда-то исчезли.

Тарн вздрогнула от неожиданности:

— Просто я растерялась. Это были бешеные сорок восемь часов, и к новой ситуации надо привыкнуть.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но мне тоже. Нам нужно немного побыть наедине друг с другом. Что, если мы выпьем кофе где-нибудь еще?

— Но Делла дома…

— Дорогая, я имел в виду мою квартиру. — Каз улыбнулся. — Заодно вы осмотрите ее и решите, что надо изменить.

— Изменить?

«Но я уже осмотрела квартиру в прошлый раз. И представляла там тебя с Эви…»

— Конечно. У вас наверняка появятся идеи по поводу вашего нового дома. — Он лукаво улыбнулся. — Я был бы разочарован, если бы они не появились.

— Ваша квартира, — медленно проговорила Тарн. — Вы хотите, чтобы мы жили в ней. Я понимаю.

Один из многих неучтенных факторов. Каз уже распланировал их будущую жизнь, долгую и счастливую. Но повернуть обратно нельзя. Она должна идти до конца. Должна…

— По крайней мере, пока мы не решим, где будет наш постоянный дом. — Каз вопросительно посмотрел на нее. — Как вам кажется?

— Я не знаю. Все происходит слишком быстро…

— Не для меня, — заметил он мягко. — Я бы купил специальную лицензию и женился на вас немедленно.

Тарн заставила себя улыбнуться:

— Со мной вам придется запастись терпением.

— Я готов запастись терпением, — сердито бросил Каз, — но могу и сопротивляться. Вы тоже должны проявить понимание, дорогая. Обещаете?

— Да, — ответила Тарн и возненавидела себя.

Тарн стояла посреди огромной гостиной и старалась не дрожать, пока Каз снимал с нее жакет и клал его на диван. Потом он снял пиджак.

— Что вы хотите увидеть сначала? — В его голосе слышалось лукавство. — Кухню? Все равно надо приготовить кофе.

Она отмахнулась:

— Вы прекрасно справитесь с кофе сами.

— Тогда начните экскурсию без меня. — И, уходя, Каз улыбнулся ей.

Тарн заметила картины на стенах еще в первый визит. Но сегодня могла спокойно рассмотреть их.

Она, как и Эви, плохо разбиралась в живописи, но понимала, что картины заслуживают внимания. На столе стояла красивая керамика. Тарн подошла к шкафу — рассмотреть фотографии на верхней полке. Ее взгляд скользнул от пожилой пары к группе детишек с собакой, игравших на берегу. Потом она изучила фотографию пожилой женщины у камина. Красивое лицо, обрамленное седыми волосами, говорило о силе характера.

Тарн взглянула на кольцо с сапфиром. Не та ли это бабушка, которая дала его Казу?

Когда Каз вошел с кофе, она стояла у окна и смотрела на освещенную фонарями улицу.

— Закат солнца отсюда очень красив. — Он поставил поднос на стол. — Могу я предложить вам немного бренди?

— Лучше не надо. — Тарн старалась говорить спокойно. — У меня и так голова идет кругом.

Она села рядом с Казом, взяла предложенную им чашку и вдохнула аромат:

— Я рассматривала ваши картины. Вам придется научить меня разбираться в них.

Каз пожал плечами:

— У меня есть приятель, Адам. Он гораздо лучше понимает такие вещи. Обычно я выбираю картины инстинктивно, и он удивляется, что меня до сих пор не обманули. Вы можете расспросить Адама, когда с ним познакомитесь.

— Но я думала, вы знаток.

Каз усмехнулся:

— Не знаю, откуда вы почерпнули столь лестные для меня сведения. Но, надеюсь, вы не разочарованы.

— Ничуть, — быстро ответила Тарн. — Ваш метод лучше, чем покупка того, о чем больше всего пишут в Интернете. Но почему вы выбрали именно эти картины?

— Давайте оставим это для долгих зимних вечеров, — предложил Каз. — Сейчас нам надо обсудить другие вещи.

Ее сердце забилось быстрее.

— Да, конечно.

— Во-первых, вы должны увидеть всю квартиру, включая кухню. Мне раньше не приходило в голову спросить. Вы умеете готовить, я надеюсь?

— Вопрос в духе мужского шовинизма. — Тарн посмотрела на него с шутливым упреком. — А если я скажу «нет», вы потребуете кольцо обратно?

— Отнюдь, — весело ответил Каз. — Я не ищу домашнюю рабыню. В крайнем случае я могу приготовить что-нибудь сам. Но, честно говоря, было бы лучше, если бы мы делали это вместе.

— Гораздо лучше, — согласилась Тарн. — Хорошо, признаюсь: я люблю готовить.

— Замечательно! — Он взял у нее чашку и поставил на стол, потом придвинулся ближе, обнял и привлек к себе. — И раз уж было произнесено слово «люблю», может быть, ты скажешь, что испытываешь ко мне?

— По-моему, я уже дала вам понять.

Голос Тарн дрогнул, потому что тепло Каза, запах его кожи начали околдовывать ее.

— Дорогая, я хочу услышать это из твоих уст. — Он коснулся губами ее виска. — Неужели это трудно?

«Ты не знаешь! О боже, ты же не знаешь!»

— Я люблю вас, Каз. Мне кажется, я полюбила вас с первого взгляда. Только не решалась признаться себе в этом… по многим причинам.

— Теперь, когда ты произнесла эти слова, я клянусь, что буду любить тебя до конца моих дней.

«Боже, помоги мне!» — мысленно взмолилась она.

— Тарн, дорогая, моя прекрасная девочка! — И Каз начал целовать ее, сначала осторожно, потом со все возрастающей страстью.

Тарн ответила — смущенно и беспомощно.

Это был момент, когда в мире не существовало ничего, кроме пьянящего наслаждения его поцелуями. Она прижималась к Казу, упивалась их обоюдной страстью.

Тарн улыбнулась, почувствовав, как его губы ласкают ее закрытые глаза, щеки, шею.

Руки Каза двигались медленно, но очень уверенно вдоль тонкой линии ее плеч, потом опустились ниже и ласкали ее грудь сквозь шелк блузки. Соски поднимались навстречу его прикосновениям.

Тарн застонала. Сладостная дрожь бежала по ее телу, и она начала свое исследование — познавала мускулистую грудь, спину.

Ткань вдруг стала для нее слишком плотным барьером. Тарн захотелось оказаться обнаженной в руках Каза. Почувствовать себя покоренной, ощутить его движение внутри себя.

Только этот момент. Только этот мужчина. С которым она не может соединиться.

А Каз опять поцеловал ее. И она в отчаянии выкрикнула его имя.

— Мой ангел, — хрипло проговорил он, прижав руку к ее обнаженному бедру, — проведи со мной эту ночь. Пожалуйста. Отдай себя мне.

Если бы она промолчала, он взял бы ее на руки и отнес к себе в спальню. В постель, которую делил с Эви…

Эта мысль заставила Тарн вернуться в реальность.

— Я… я не могу. — Она посмотрела в его затуманенные желанием глаза. — Вы… вы обещали, что не будете торопить меня.

— Да, — кивнул Каз после паузы. — Но я всего лишь мужчина, моя радость, и ты не можешь порицать меня за попытку.

Он сел и отбросил волосы с потного лба, а Тарн дрожащей рукой привела в порядок свою одежду. И, заикаясь, спросила:

— Вы сердитесь на меня?

— Нет. За что? Я очень хочу тебя, Тарн, но желание должно быть взаимным. — И Каз печально добавил: — На секунду мне показалось, что так оно и есть.

— Так и было… Так и есть. Поверьте. — Она поколебалась. — Просто… ваша квартира… Я не знаю, как объяснить. Она… помнит…

«Спроси, что именно я имею в виду. Я скажу тебе и положу конец всему этому раз и навсегда. Потому что я больше так не могу. Я разрываюсь на части!»

— А! — Каз вздохнул. — Я удивительно толстокож. Мне не пришло в голову, что мои холостяцкие грешки будут иметь такие последствия. — Он опять обнял Тарн. — Да будет так. Ты не обязана жить или хотя бы провести со мной ночь здесь. Я продам эту квартиру, и мы подыщем что-нибудь еще. Что-нибудь новое, без воспоминаний о прошлом.

— Вы готовы сделать это для меня?

— Это и многое другое. Сколько раз мне надо повторять? — Он помолчал. — Тарн, в твоей жизни произошло нечто, из-за чего тебе трудно поверить мне. Ты расскажешь мне — когда-нибудь?

— Да, — глухо проговорила она, опустив глаза. — Когда-нибудь.

Вернувшись домой, Тарн увидела на диване в гостиной Деллу.

— Привет! — воскликнула она. — Я думала, ты спишь.

— Нет. — Делла встала. — Меня тревожит кое-что, и я хочу поговорить с тобой. Тарн, ты помолвлена с Каспаром Брэндоном?

От удивления Тарн открыла рот. Делла не может знать. Это невозможно!

— Я не понимаю.

— Я тоже. Но я нашла вот это. — Делла достала из кармана кольцо Эви. — Оно лежало на полке, и я… Теперь я верю, что он бабник и обманщик. И вот доказательство. Пожалуйста, скажи мне, что согласилась на помолвку в своих целях, а не потому, что поддалась его обаянию и его лжи.

— Делла, притормози. — У Тарн кружилась голова. — О чем ты говоришь, во имя неба? Это обручальное кольцо Эви. Это ее бриллианты, а не мои.

Делла усмехнулась:

— Бриллианты? Черта с два! Это цирконы. Они эффектно выглядят, но во много раз дешевле настоящих бриллиантов. — Она покачала головой. — Признаюсь, у меня были сомнения насчет Эви. Я всегда считала ее пустышкой. Но Каз Брэндон гораздо хуже. Еще большая фальшивка, чем его так называемые бриллианты. Я не одобряла твои планы, но ты оказалась права. Он затащил бедную глупышку к себе в постель и выбросил, когда она ему надоела. И я выяснила еще кое-что. Место, куда ее заперли… Он член попечительского совета «Убежища». Поэтому тебе так трудно добиться посещений.

— Ты уверена? — тихо спросила Тарн.

— Я нашла в Интернете сведения о том, чем он занимается помимо руководства издательским домом. Он не только член попечительского совета, а еще и один из спонсоров. С его деньгами что угодно сойдет с рук. Теперь я с тобой. И если потребуется, помогу уничтожить его.

Жгучая боль пронзила Тарн, когда она вспомнила, как Каз обнимал ее. «Он выбирает приманку в соответствии с интересами жертв, — подумала она. — С Эви это были гламур и высший свет. Со мной — секс. И я почти попалась на его удочку. Как можно быть такой слабой? Такой глупой?»

— Это кольцо сразу мне не понравилось, — заметила Тарн после паузы. — Слишком большое, слишком претенциозное. Каз Брэндон до конца своих дней будет сожалеть о том, что сделал с Эви.

«И со мной, — мысленно добавила она. — А долго ли придется сожалеть мне?»

Возможно, тоже до конца своих дней.

Глава 10

Тарн считала, что все происходит слишком быстро. И зашло слишком далеко. Она чувствовала себя лыжником-новичком, неведомо как очутившимся на крутом склоне.

Первым шоком для нее стала молниеносная продажа квартиры Каза.

— Мне сделали сразу четыре предложения, — сообщил он. — Даже агенты удивляются.

— Ну, это красивая квартира, — заметила Тарн.

— Но, увы, не настолько красивая, чтобы заставить тебя забыть мои холостяцкие прегрешения и поселиться в ней.

Следующим шоком стал осмотр квартир, о которых Тарн могла только мечтать.

— Там очень мило, — сказала Тарн, когда они вернулись в квартиру Каза после осмотра очередного пентхауса, — но слишком помпезно. По-моему, никто не решится резать лук в такой кухне. И зачем нам горячая вода в саду на крыше?

Каз привлек ее к себе и поцеловал:

— А меня привлекла просторная ванная. Может быть, стоит испортить риелтору день и попросить показать что-нибудь попроще? — Он посмотрел на Тарн. — И чем скорее, тем лучше. Ты выглядишь напряженной, дорогая. Может быть, предсвадебные заботы слишком тяжелы для тебя?

Если бы он только знал… Тарн проводила бессонные ночи, повторяя снова и снова, что все происходящее с ней нереально, кроме, может быть, ее инстинктивной реакции на ласки Каза.

Она заставила себя улыбнуться:

— Вряд ли. Ведь мы даже не назначили дату свадьбы.

— Еще один вопрос, который надо решать. Ты по-прежнему хочешь держать нашу помолвку в секрете или, наоборот, решила дать объявление в «Таймс»?

«Теперь или никогда», — подумала Тарн.

— Праздник в саду состоится на следующей неделе. Может, мы объявим о помолвке там? То есть если вы не возражаете.

Каз удивленно поднял брови:

— Это было бы замечательно. Но ты уверена?

Она пожала плечами:

— Я начинаю привыкать к этой мысли. Хотя, конечно, мне сразу придется подать заявление об уходе.

— Это плохо, — заметил Каз. — Ты прекрасный работник. Не будешь скучать?

— Буду, но у меня найдется много других дел.

Британские и американские агенты Тарн предлагали ей множество проектов. Она снова станет Хамелеоном. Тарн должна была бы радоваться, но почему-то ощущала только холод и пустоту.

— Ну, — поинтересовалась Делла, когда Тарн вернулась домой, — вы выбрали уютное гнездышко? Или ты все еще воротишь нос от дорогущих хором, по которым он тебя водит?

— Мне удается держать его в подвешенном состоянии, — ответила Тарн, беря чашку с кофе.

— Сколько это может продолжаться? Или ты хочешь сделать его бездомным, чтобы он ночевал в ящике у какой-нибудь свалки?

— Это вряд ли получится. — Тарн села, так как ноги едва держали ее. — Кстати, сделка пока не оформлена. Он еще может вернуть квартиру себе.

— Верно, — заметила Делла. — Но, с другой стороны, дорогая, если ты будешь слишком привередничать, он что-нибудь заподозрит.

— Ему не хватит времени, — отрезала Тарн. — Он хочет объявить о нашей помолвке на следующей неделе. А потом я сделаю свое заявление. И все.

— Ух! — Делла присвистнула. — В другой ситуации я пожалела бы его. Кстати, ты посвятила Эви в свои планы?

Тарн покачала головой:

— У меня не было возможности. К ней почему-то опять никого не пускают. Уверена, это работа моего женишка. Но я все расскажу ей, когда дело будет сделано. Прежде чем уеду. Проклятый профессор вряд ли запретит мне проститься с ней.

— Эту клинику надо вывести на чистую воду, — заявила Делла. — У одного моего коллеги есть брат, специалист по журналистским расследованиям. Возможно, он заинтересуется.

— Хорошая мысль, но сначала я исчезну.

Кофе показался Тарн горьким. Всему виной ее нервозность.

Которую Каз, конечно, заметит.

Ни в коем случае нельзя будить у него подозрения. Теперь ничто не должно сорваться. Она не допустит.

* * *

В субботу, в день праздника, Тарн, проснувшись, увидела, что в комнату сквозь занавески проникают солнечные лучи. Увы, ее надежда, что пойдет дождь и праздник отменят, не сбылась.

Простенькое белое платье с вышивкой по вороту и подолу, которое она купила несколько дней назад, висело на дверце гардероба.

— Беленькое, да? — спросила Делла, увидев платье. — Чтобы насыпать побольше соли ему на рану?

— Ничуть, — сердито ответила Тарн. — Просто оно выглядит мило и по-летнему.

Однако теперь, разглядывая платье, она решила, что оно вполне подходит для скромной свадьбы, особенно если добавить букет розовых роз. И испугалась собственных мыслей.

Тарн с удовольствием поболтала бы с Деллой о разных пустяках, чтобы отвлечься, но подругу отправили в командировку.

Так что ей пришлось удовлетвориться прощальными словами Деллы:

— Удачи. Увидимся.

Тарн приняла душ и надела джинсы и майку. Прочие вещи уже лежали в чемодане. Вечером она нанесет прощальный визит Эви, а потом спрячется в каком-нибудь скромном отеле до отлета в Штаты.

Она плотно позавтракала, поскольку не знала, когда поест в следующий раз. Правда, ей приходилось усилием воли проталкивать завтрак в съежившийся желудок.

После завтрака Тарн пошла к компьютеру, чтобы забронировать номер в отеле, и с удивлением обнаружила электронное послание от Каза.

Вероятно, он хотел сделать еще одну попытку заставить ее ехать в Винсли-Плейс с ним, а не в автобусе с другими сотрудниками.

Тарн открыла письмо, и буквы поплыли у нее перед глазами.

«Дорогая, — писал Каз, — возникли чрезвычайные обстоятельства, и я не смогу быть на празднике. Развлекайся, получай удовольствие. Я позвоню, как только вернусь».

— Нет, — сказала она. Потом забарабанила кулаком по столу: — Нет, нет, нет!

Ее великий план разлетелся на мелкие осколки. Бессонные ночи, напряженные дни, борьба с собой. И, главное, поиски сил для ключевого момента.

Все напрасно.

Тарн взглянула на чемоданы. Если бы она была суеверна, то решила бы, что это знак судьбы: надо бросить все и бежать.

Затем она перечитала послание Каза, поняв, что этому есть вполне логичное объяснение. Каз вел себя с ней точно так же, как с Эви, так же устал от этого и собирается задернуть занавес.

Он не слишком возражал, когда Тарн предложила держать помолвку в секрете. По-видимому, это отвечало его намерениям. Кроме того, его интенсивные ухаживания дали весьма скромный результат. Он не смог затащить ее в постель, как бедняжку Эви. К тому же Тарн заставила его продать любимую квартиру. Может быть, поэтому он решил, что игра не стоит свеч, и устранился. Ведь объявить о помолвке своим сотрудникам — значит, зайти слишком далеко.

Тарн вдруг стало холодно. Она с самого начала знала, что Каз, скорее всего, поступает одинаково со всеми своими женщинами. Примером тому служит не только Эви, но и Джинни Фрезер. Она тоже в прошлом. Каз объявил об этом спокойно, как человек, не оглядывающийся назад.

О боже! Разве она не твердила себе, что любовь к нему — слабость, которую нельзя позволить? Поверить хотя бы на миг, что он тоже любит ее, — чистейшее безумие!

Единственная разница между ней и Эви в том, что ее он не запрет в «Убежище» или каком-то другом подобном заведении.

Потому что она это переживет.

И уйдет первой.

А сегодня она отправится на праздник.

Винсли-Плейс был великолепен. Дом в георгианском стиле стоял посреди огромного сада, как драгоценный камень в прелестной оправе.

— Как вам удается устраивать праздник в таком месте? — спросила Тарн у Лайзы.

— Я уже говорила: за это следует благодарить Каза. Думаю, тут играют роль родственные связи. Или он имеет влияние в высших сферах. Точно никто не знает. Жаль, что он сам не смог приехать. Один из директоров нашего парижского представительства — человек с тяжелым характером, и Казу постоянно приходится летать туда, чтобы предотвратить массовый уход сотрудников.

Для гостей праздника было организовано множество развлечений. Под тентом на возвышении играл оркестр. Чуть дальше соревновались любители крокета.

— Тут есть даже предсказательница. — Лайза указала на ярко раскрашенный шатер. — Не хотите заглянуть в будущее?

— Не думаю, — натянуто улыбнулась Тарн. — Она, вероятно, скажет, что я встречу высокого красивого незнакомца.

— Разве это плохо?

— Не знаю. Но не хочу рисковать.

— Ну а мне надо поискать собственного темноволосого незнакомца. Он должен был отвезти детей к моей матери. — Лайза помолчала. — Тарн, вы выглядите потрясающе. Мне очень нравится это платье, и я удивляюсь, почему вас до сих пор никто не похитил. — Она лукаво улыбнулась. — Но, может быть, вы встретите свою судьбу здесь и без предсказания цыганки.

Оставшись одна, Тарн пошла по лужайке мимо весело беседующих и смеющихся людей, обмениваясь улыбкой со знакомыми и с неудовольствием осознавая, что мало кого тут знает.

— Вы Тарн, не так ли?

Тарн с удивлением обернулась и увидела пожилую женщину в темно-синем платье. Это была личный секретарь Каза, с которой она не была знакома.

— О, добрый день, миссис Эверетт.

— Зовите меня Мегги, пожалуйста. — Улыбка женщины была дружелюбной. — Конечно, это вы. В Англии не может быть двух женщин с таким необычным цветом волос.

Тарн покраснела:

— Спасибо.

— Каз просил меня найти вас, — продолжала Мегги, и Тарн замерла.

— Правда? — спросила она тихо.

— Он вынужден был уехать, но распорядился проследить, чтобы вы не отказывали себе в шампанском. Есть еще сладкие напитки со льдом, если вы предпочитаете их. — И она повела Тарн к самой большой палатке.

Позже Тарн не могла решить, подействовало ли на нее дружелюбие секретарши, или выпитое вино придало смелости. Неожиданно для самой себя она сказала:

— Я знакома с девушкой, которая несколько месяцев назад работала в издательском доме Брэндона. Вы помните Эви Гриффитс?

Мегги Эверетт задумалась:

— Боюсь, имя мне ничего не говорит. В каком отделе она работала?

— Кажется, непосредственно с мистером Брэндоном.

— Нет, не думаю. — Миссис Эверетт нахмурилась. — Я знаю всех, кто работал у членов совета директоров в прошлом году, даже временно, и среди них не было Гриффитс. Ваша подруга, вероятно, работала где-то еще.

— Вряд ли ее можно назвать моей подругой, — возразила Тарн. — Эта девушка говорила, что работала с Казом, то есть с мистером Брэндоном.

«Именно так Эви писала в письмах, и я не могу ошибаться».

— Такая официальность совершенно не нужна, тем более со мной, — заметила миссис Эверетт. — Расслабьтесь. Выпейте еще шампанского. Вы, наверное, разочарованы, что Каз не смог быть на празднике, — прибавила она. — Но у него были очень веские причины.

Тарн поторопилась переменить тему:

— Очень хороший оркестр.

— Все местные. Их приглашают каждый год. Но если вы устали от этой музыки, в гостиной играет струнный квартет. Они специализируются на Моцарте. И, конечно, вечером состоятся танцы.

— На все вкусы! — весело воскликнула Тарн.

— Каз хочет, чтобы его служащие были довольны, — заметила Мегги Эверетт.

Ее мобильный телефон зазвонил. Она извинилась и отошла в сторону. Когда секретарь вернулась, ее глаза весело блестели.

— Продолжим нашу прогулку? — предложила она.

У Тарн закружилась голова от яркого солнечного света, и она открыла сумочку, собираясь достать солнцезащитные очки, потому что видела то, чего нет. Как иначе объяснить, откуда взялся Каз, который, улыбаясь, шел к ней через лужайку?

Миссис Эверетт тихо засмеялась.

— Тем не менее он здесь. — Она легонько подтолкнула Тарн. — Не хотите с ним поздороваться?

Тарн сделала один шаг, потом другой и поверила в реальность происходящего только тогда, когда он обнял ее и поцеловал.

— Ты удивлена? — тихо спросил Каз.

— Да, конечно. Лайза предположила, что вы в Париже.

— Я был там. Но ситуация оказалась не такой страшной, и я вернулся. — Он нехотя отпустил ее. — Мегги была права. — Каз оценивающе посмотрел на Тарн. — Ты выглядишь несравненной красавицей. И тебе грустно. Она решила, что ты по мне скучаешь. — Каз обнял ее за талию и повел к оркестру. — Надеюсь, так и было. Ты все еще хочешь стать моей женой?

— Каз, я…

— Лучше ответь «да», — продолжил он. — Или я буду целовать тебя на глазах у всех, пока ты это не скажешь. А теперь идем, дорогая. Мы должны сообщить новость гостям.

Казу протянули микрофон. Трубач протрубил сигнал «внимание».

— Прежде всего я хочу поприветствовать вас всех в этот особенный день, — заговорил Каз. Люди собирались вокруг оркестра. — Многие из вас знают Тарн как коллегу. Но я с огромной радостью сообщаю вам, что у нее скоро будет другая должность — моей жены. Мы оба хотели, чтобы вы первыми услышали об этом. Объявление в «Таймс» появится в понедельник. — Раздались аплодисменты. Каз наклонился и взял бокал с шампанским, который протянула ему Мегги Эверетт. — Я хочу, чтобы вы подняли бокалы и выпили за мою обожаемую девочку, будущую миссис Каз Брэндон.

Смех и аплодисменты зазвучали громче. Раздались возгласы:

— За Каза и Тарн! Благослови их Бог!

Каз достал из кармана кольцо бабушки и надел Тарн на палец.

— Оно останется тут навсегда, любовь моя. — И под громкие приветствия он нежно поцеловал ее в губы.

Кто-то в толпе, может быть Лайза, крикнул:

— Тарн! Теперь ваша очередь. Скажите речь.

Каз протянул микрофон невесте:

— Твоя очередь, дорогая.

Ее пальцы сжали микрофон. Тарн посмотрела на море улыбающихся лиц, ожидающих… чего? Чтобы она сказала, как счастлива? Как сильно влюблена?

Но она приготовила совершенно другую речь и выучила ее наизусть.

Так почему же теперь она не в силах ее вспомнить?

Тарн могла думать только о том, как ее сердце забилось от удивления и радости, когда она увидела идущего к ней Каза. Как она, не веря глазам, подумала: «Он любит меня. Иначе не примчался бы обратно».

Тарн постаралась представить себе Эви, хрупкую, скорчившуюся в кресле, и не смогла. Она не видела ничего, кроме улыбки в глазах Каза.

И поняла, что ее план сегодня выполнить невозможно.

Кто-то крикнул:

— Молчаливая женщина, босс. Ну разве вам не повезло?

Поднявшийся смех помог Тарн обрести голос.

Она робко проговорила:

— Я могу только поблагодарить вас всех за то, что вы тут, с нами, в этот удивительный момент. Я никогда его не забуду. — Она повернулась к Казу. — И я уверена, что мой жених тоже его не забудет.

«Ничего еще не кончено, — поклялась она, когда Каз поцеловал ей руку. — Просто переносится на другое время и в другое место. Так или иначе, я найду в себе силы сделать то, что должна».

Глава 11

— Почему? Что случилось? — не отставала Делла.

Тарн покачала головой:

— Не знаю. Это была идеальная возможность, но я не смогла. Все смотрели на меня и улыбались.

— Что ты намерена сделать на свадьбе? — ледяным тоном поинтересовалась подруга. — Возьмешь этого человека в законные мужья, чтобы все продолжали улыбаться?

Тарн вздрогнула:

— Свадьбы не будет. Конечно, мы назначили дату, но… — Она глубоко вздохнула. — Я напишу письмо, которое ему передаст курьер прямо перед церемонией.

— Понятно, — протянула Делла. Она немного помолчала, потом добавила, уже мягче: — Не хочешь встретиться с ним лицом к лицу?

Тарн отвернулась:

— Я не могу пойти на такой риск. Когда Каз сообщил, что его не будет на празднике, я не сомневалась, что он хочет бросить меня, как бросил Эви. Но он вдруг появился, и я почувствовала… Но это не важно.

— Чего-то подобного я и опасалась, — заметила Делла. — Не зря говорят, что месть — палка о двух концах. — Она помолчала. — Это очень красивое кольцо, и на сей раз не подделка.

— Да. — Тарн прикусила губу. — Оно очаровательное. Я приложу его к письму.

Делла спросила после паузы:

— Ты еще не сообщила Эви, что собираешься сделать?

— У меня не было возможности. — Тарн помрачнела. — Я хотела повидаться с ней на следующий день после праздника, но мою просьбу опять отклонили. А ведь мне надо было расспросить ее. Дело в том, что, по словам Эви, она работала непосредственно у Каза, однако Мегги Эверетт, его личный секретарь, ничего о ней не слышала.

Делла пожала плечами:

— Ей могли строго-настрого приказать держать язык за зубами.

— Но вряд ли такой приказ получили все сотрудники, — возразила Тарн. — Никто не помнит, чтобы она там работала, даже Тони Ли из отдела иллюстраций, а уж он не пропустит ни одной блондинки. Это кажется мне странным.

— А в «Убежище» объяснили, почему опять не пустили тебя к Эви?

— Нет. А когда я призналась, что мне надо спросить ее кое о чем, профессор сухо заметил, что она уже ответила на достаточное количество вопросов. — Тарн вздохнула. — Что это означает?

— Ее мать может быть в курсе.

— Да, — мрачно согласилась Тарн. — К ней я тоже должна заехать. Тетя Хейзел до сих пор не может понять, почему я не взмахнула волшебной палочкой и не вытащила Эви из «этого ужасного места».

— Ты встретишься сегодня с Казом? — поинтересовалась Делла.

— Да. Вечером мы пойдем смотреть очередную квартиру. Это старый дом, полностью перестроенный внутри. — Она грустно опустила голову. — Господи, какая я двуличная!

— А Каз Брэндон чист как слеза младенца. — Делла усмехнулась и посмотрела подруге в лицо. — Если тебе известно, на что он способен, можешь ли ты доверять ему или быть счастливой с ним? Скажи честно.

Тарн грустно улыбнулась:

— Честно я могу сказать только одно: не знаю.

Однако ей было известно совершенно точно: когда Каза больше не будет рядом, ее уделом станут боль, отчаяние и тоска.

И этот день стремительно приближался.

— Ты, милая, не очень торопилась, — приветствовала ее тетя Хейзел. На полном лице женщины появились мученические морщины. — Я же говорила, что это очень срочно.

Тарн наклонилась и поцеловала ее в щеку:

— Я приехала, как только смогла. Что вы хотите от меня?

— Ты должна разобраться, что происходит! — крикнула тетя Хейзел. — Что нужно полиции от моей бедной Эви? Попытка самоубийства — не преступление. Почему же они ее мучают? Если им надо вцепиться в кого-нибудь, пусть займутся негодяем, который довел ее до этого. Так и скажи им.

Тарн была потрясена:

— Эви заинтересовалась полиция? Не может быть!

Миссис Гриффитс кивнула:

— Им нужна помощь в расследовании. Так они всегда говорят. — Она всхлипнула. — Ее отец, наверное, переворачивается в гробу при одной мысли об этом.

— Здесь какая-то ошибка… — начала Тарн, но тетя Хейзел перебила ее:

— Конечно, ошибка, и тебе надо разобраться во всем этом прежде, чем моя девочка совершит еще что-нибудь ужасное.

По щекам пожилой женщины потекли слезы. Тарн дала ей платок, потом заварила чай, утешала, а сама ничего не могла понять.

Конечно, полицейское расследование объясняет запрет на посещения. Но что могла натворить Эви, если попала в поле зрения полиции?

— Тетя Хейзел, как вы узнали про полицию?

— Племянник миссис Бенсон — адвокат. Ты не желала мне помочь, и он составил для меня письмо с требованием разрешить видеться с моей бедной девочкой. Тогда это и выяснилось. Он занимается завещаниями и имуществом и не может продолжать это дело. Но ты должна.

Тарн осторожно поинтересовалась:

— Тетя Хейзел, не было ли чего-то в поведении Эви, что показалось бы вам подозрительным? Встревожило бы?

— Эви всегда была золотой девочкой! — На щеках миссис Гриффитс выступили красные пятна. — У нее все было прекрасно, пока она не встретила это чудовище, Каза Брэндона, погубившего ее. Зачем она устроилась в эту проклятую компанию?

— А вы не знаете, кем она там работала и как долго?

— Где-то в администрации, а когда она перешла в шотландскую компанию, ее повысили, сделали старшим менеджером.

— Шотландскую компанию? — повторила Тарн. — Какую именно?

— Ах, ну… «Мак…» Не помню. — Миссис Гриффитс взяла другой платок. — Почему ты копаешься в прошлом, когда Эви нужно помочь сейчас?

Тарн вспомнила бумаги, которые нашла в квартире Эви.

— Она работала в компании «Макнафтон»?

— Может быть. — Миссис Гриффитс всхлипнула.

Тарн обняла ее:

— Обещаю вам, я постараюсь разобраться в том, что происходит.

Компания «Макнафтон» располагалась в симпатичном офисе.

— Добрый день, — улыбнулась Тарн белокурой секретарше. — Я хотела бы получить у вас кое-какую информацию.

Секретарша посмотрела на нее с сомнением:

— Если вы ищете работу, должна предупредить: компания предъявляет очень высокие требования к уборщикам жилых домов и офисов. Претендент должен представить по крайней мере три рекомендации.

— Дело не в этом, — сказала Тарн. — Мне нужны сведения о моей родственнице, которая до недавнего времени работала здесь в администрации.

— Сомневаюсь, — холодно ответила секретарша. — Это семейная фирма мистера и миссис Макнафтон и их двух сыновей. Они же являются менеджерами.

— Но я уверена, что пришла именно в ту компанию. Мою двоюродную сестру зовут Эвелин Гриффитс.

Последовало долгое молчание. Затем секретарша сказала:

— Боюсь, я не могу вам помочь.

— Может быть, мне стоит поговорить с кем-нибудь еще? С миссис Макнафтон, например?

Секретарша покачала головой:

— У нас существует строгое правило: не говорить о прежних или нынешних служащих с посторонними. Если вы родственница мисс Гриффитс, почему бы вам не выяснить у нее все, что нужно? До свидания.

Она открыла лежавшую на столе папку и стала нарочито внимательно просматривать бумаги.

— Спасибо, — пробормотала Тарн. — Я так и сделаю.

«Но если я это сделаю, — размышляла она, уходя, — не наткнусь ли я на еще одну глухую стену? Ох, Эви, что же такое ты сделала?»

— Я слышала, вы нашли квартиру? — произнесла Грейс. Они с Тарн сидели в кафе. — Удивляюсь, как вам удалось заставить Каза отказаться от его старой квартиры. Но, говорят, любовь творит чудеса.

Тарн натянуто улыбнулась:

— Он не возражал.

— Ну, будем надеяться, что нам повезет с подвенечным платьем. — Грейс налила себе чаю и потянулась к блюду с пирожными. — Неужели вам не понравилось ни одно из тех, которые мы видели сегодня?

— Боюсь, что нет, — ответила Тарн. — Мне искренне жаль, что я зря заставила вас обойти весь Лондон в поисках платья.

— Мне полезно двигаться. Я веду растительный образ жизни в деревне.

— Он вам полезен. Вы выглядите великолепно.

— Я выгляжу как тыква на ножках, — улыбнулась Грейс. — И для вашей свадьбы я купила не платье, а балахон. — Она помолчала. — Кстати, о внешности. Извините, но вы немного бледны, и глаза у вас покраснели. Конечно, тому может быть масса причин, но в свой великий день вы должны сиять.

Тарн покраснела:

— Наверное, это предсвадебная нервозность. Надо сделать очень много даже для такой скромной свадьбы, как наша.

Грейс кивнула:

— Кому вы это говорите? Я-то очень быстро поняла, что ничего не успеваю, и передала бразды правления нашим мамам. И все получилось прекрасно. — Она замялась. — Тарн, я не имею права спрашивать, но Каз давнишний друг Брендана, да и я хорошо к нему отношусь, поэтому все-таки спрошу. — Грейс вздохнула. — Вы… вы любите Каза?

Рука Тарн дрогнула, и несколько капель чая пролилось на блюдце.

Однако она заставила себя засмеяться:

— Да. Да, конечно. Почему вы спрашиваете?

Грейс смущенно пожала плечами:

— Наверное, потому, что все произошло слишком стремительно.

Тарн салфеткой вытерла пролившийся чай.

— К тому же девочка выходит за босса, а это ужасное клише, — тихо проговорила она.

— Ну, мы, зная отношение Каза к служебным романам, действительно немного удивились. С другой стороны… — Грейс умолкла.

— С другой стороны, вы думали, что он женится на Джинни Фрезер, — подсказала Тарн.

Грейс вздохнула:

— Скажем так: мы боялись, что это может случиться. И обрадовались, когда он встретил вас. Брендан не раз повторял, что будет именно так: Каз встретит женщину, в которую влюбится без оглядки.

— Но вас интересует, случилось ли со мной то же самое. — Тарн смотрела на стол. — Я люблю Каза сильнее, чем можно представить, хотя изо всех сил старалась не допустить этого. И я не пляшу от радости только потому, что… Не знаю. — Она беспомощно развела руками. — Господи, он миллионер, а я…

— Вы как нельзя лучше подходите Казу, — заверила ее Грейс. — Но ему не всегда жилось просто, Тарн. Он богат и красив, а это привлекает женщин как магнит. — Она нахмурилась. — Например, в начале года у него были неприятности с какой-то странной особой, которая вела себя невероятно глупо.

Тарн бросила на Грейс быстрый взгляд:

— Кто это?

Та покачала головой:

— Я точно не знаю, но Брендан говорил, что это был совершенный кошмар, и с ней пришлось повозиться.

— Да, — пробормотала Тарн. — Пришлось. Я уверена. — Ей было трудно улыбнуться, но она справилась. — А теперь, чтобы убедить вас в искренности моего желания стать миссис Брэндон, я готова сесть вместе с вами в такси, вернуться в тот магазин в Найт-сбридже и еще раз взглянуть на шелковое платье. Оно единственное оставило след в моей памяти. Может быть, это добрый знак.

Они болтали и смеялись всю дорогу и приобрели платье, которое — Тарн твердо знала — ей не суждено надеть.

Двадцать четыре часа. Осталось всего двадцать четыре часа.

Поразительно, как быстро она дошла до конца.

Позади остались многокилометровые походы по мебельным магазинам. Галлоны краски, ждущие маляров, которые должны перекрасить квартиру, где она никогда не будет жить. Праздник в издательстве, где ей и Казу подарили изумительный набор хрустальных бокалов. Заказанный билет на самолет в Нью-Йорк.

А теперь — финальный аккорд. Письмо Казу.

Точка.

Делла вышла из своей комнаты с дорожной сумкой через плечо:

— Ну, я поехала.

Делла взяла два дня отпуска и собиралась провести их у родителей, потому что не хотела встречаться в Казом, когда тот приедет за Тарн.

— Ты нашла курьера, который передаст твое письмо? — спросила Делла.

— Да. Все устроено.

— А ты предупредила журналистов, чтобы его унижение стало достоянием публики?

Тарн не смотрела на подругу:

— Еще нет. Сначала я напишу письмо.

— Смотри, не забудь, — предупредила Делла и обняла ее. — Смелее. Ты поступаешь правильно.

«Правда? — подумала Тарн, оставшись в одиночестве. — Столько вопросов остается без ответа. Я не уверена. Но я не могу позволить себе сомневаться. Нужно идти дальше».

Час спустя она писала третий вариант письма. В первом было слишком много сожалений, во втором — извинений.

Она должна опять стать Хамелеоном. Она должна говорить голосом другого человека. Говорить так, словно это не ее история. Тогда, может быть, она сможет это выдержать.

«Каз, — писала Тарн, — свадьбы не будет, ни сегодня, ни когда-либо еще. Я ухожу от тебя так же, как ты несколько месяцев назад ушел от Эви Гриффитс, твоей бывшей невесты и моей сводной сестры. Эви была в таком отчаянии, что хотела убить себя. И теперь она фактически узница в «Убежище», где ты — член попечительского совета. Эви писала мне письмо за письмом, рассказывая о тебе и о ваших отношениях. Она думала, что ее страстная любовь взаимна, и была в восторге оттого, что станет твоей женой. Она была настолько наивна, что приняла камни в кольце, которое ты ей подарил, за подлинные бриллианты.

Эви в голову не приходило, что ты просто забавлялся ею и не собирался жениться. Когда же она осознала это, то попыталась уничтожить себя. Я решила, что тебя следует наказать за жестокость и эгоизм. Я приехала в Англию и нашла тебя. Ты, несомненно, считаешь себя неотразимым, поэтому тебя очень легко одурачить».

О, Каз, Каз…

«Но я устала притворяться. Пришло время положить конец этой игре. Я надеюсь, ты наконец позволишь моей сестре выйти на свободу, чтобы она смогла заново строить свою жизнь, избавившись от преследований полиции и твоих.

Прощай».

Тарн подписалась и положила письмо в надписанный конверт, достаточно большой, чтобы в нем могла поместиться коробочка с кольцом бабушки Каза.

Но она долго не могла заставить себя снять его. Палец без кольца казался ей чужим.

— Ты слишком сентиментальна, — произнесла Тарн вслух. — Ты не можешь себе это позволить.

Однако слова прозвучали сухо и неубедительно. И кольцо осталось на пальце.

Она чувствовала себя странно опустошенной, как будто, перенеся на бумагу обвинения против Каза, изгнала из души ярость и горечь.

Стены квартиры давили на Тарн. Она была измучена и разбита. Куда бы она ни направляла взгляд, конверт оказывался у нее перед глазами.

А в него надо положить кое-что еще, прежде чем заклеить. Ключи от новой квартиры.

Тарн вспомнила, как они с Казом осматривали квартиру, занимавшую верхний этаж старинного дома с высокими потолками и большими окнами. Как они переходили из комнаты в комнату. Тарн уже видела невыразительные стены перекрашенными в глубокие сочные тона, прикидывала, как будут смотреться в гостиной картины Каза.

— Я не решаюсь спрашивать, — осторожно начал Каз, когда риелтор тактично удалился в прихожую, — но не кажется ли тебе, что эта квартира нам подходит?

И она честно ответила:

— Я могла бы быть счастлива здесь.

Тарн не представляла, как квартира выглядит сейчас, после того, как в ней поработали декораторы.

— Обещай, что не будешь приходить и подглядывать, — смеясь, попросил Каз. — Я хочу сделать тебе сюрприз.

Нет, она не должна думать об этом. Иначе сойдет с ума. И, пытаясь отвлечься, Тарн включила телевизор.

«Ведет передачу Джинни Фрезер», — говорил диктор.

— Ничего себе отвлеклась, — пробормотала Тарн, выключая телевизор.

Каз, вероятно, вернется к Джинни. Ее губы дрогнули, когда она подумала о реакции на это Грейс.

И замерла. Брендан и Грейс, узнав, что церемония не состоится, испытают шок. Что Каз скажет им? Какое даст объяснение? Может, они не удивятся, потому что все время знали об Эви?

Она не хотела верить этому.

Ключ от новой квартиры лежал во внутреннем кармашке. Тарн боролась с искушением.

Что плохого в том, что она разок взглянет? Каз не узнает. Сегодня он наслаждается последним холостяцким вечером.

Тарн накинула поверх платья тонкий жакет, вышла на улицу и поймала такси.

Добравшись до места, она набрала код на двери подъезда и поднялась на лифте на верхний этаж.

Она отперла дверь, вошла в прихожую и остановилась, вдыхая запах свежей краски и только что покрытого лаком пола. Затем направилась в гостиную и невольно вскрикнула от удовольствия. Мебель, которую обещали доставить через несколько недель, уже привезли и распаковали. Только картины Каза по-прежнему лежали в коробках.

Все расплылось у нее перед глазами. Тарн шла в кухню, но по какому-то наитию вдруг открыла дверь в спальню.

Кровать была застелена бельем кремового цвета, которое она сама выбрала, а в ногах лежало золотистое покрывало.

«Я могла бы быть счастлива здесь…»

Тарн закрыла глаза и стояла неподвижно, обхватив себя руками, пока не ощутила, что она уже не одна. Она медленно обернулась и увидела Каза.

— Ты все-таки не смогла удержаться.

— И ты тоже. — Внутри у нее все дрожало, кровь звенела в ушах. — Я думала, ты с приятелями.

— Напиваюсь? — Его тон был несколько холоден. — Не угадала. Хотя несколько дней назад я действительно пообедал с Бренданом.

По комнате разлилось напряжение, теплое и живое, как электрический ток. Тарн кончиком языка облизнула пересохшие губы:

— Картины еще не повесили.

— Я решил, что мы сделаем это вместе, когда вернемся из свадебного путешествия.

— Да, — кивнула она. — Это хорошая мысль.

Ей хотелось крикнуть: «Неужели ты настолько слеп, что не видишь моих намерений в отношении тебя?!»

— Все выглядит замечательно, — сказала Тарн вслух. — Лучше, чем я могла вообразить. Понимаешь, мне необходимо было увидеть все это.

Каз остановился в нескольких шагах от нее. Его глаза смотрели на нее ласково и жадно.

— Какое совпадение, — заметил он. — Видишь ли, мне тоже было очень, очень нужно увидеть тебя здесь.

Он протянул к ней руки, и она бросилась в его объятия, как птица в гнездо.

Их губы встретились и слились в жарком порыве.

И когда он взял ее на руки и понес к кровати, Тарн поняла, что у нее нет сил отказать ему. И себе.

Глава 12

Кровать, на которую осторожно опустил ее Каз, была мягкой и уютной. Тарн смотрела на него, чувствовала, как внутри зарождается дрожь, и знала, что это дрожь не боязни, а ожидания.

Но когда Каз хотел зажечь стоявшую на ночном столике лампу, она удержала его:

— Нет. Пожалуйста.

— Но я должен видеть тебя, дорогая, — проговорил он хрипло, — и хочу, чтобы ты видела меня. Никакой темноты между нами, Тарн, любовь моя. Ни сегодня, ни когда-либо.

Она смотрела, как Каз раздевался, спокойно и уверенно, пока не остался в шелковых трусах, которые ни в коей мере не скрывали его возбуждения. И когда он лег рядом с ней и притянул ее к себе, Тарн обняла его не колеблясь.

Они лежали в объятиях друг друга, залитые падавшим на постель мягким светом, обмениваясь нежными медленными поцелуями. Тарн дотронулась до его щеки и очертила пальцем жесткую линию рта. Каз поймал ее палец губами и пососал, заставляя ощутить, как внутри разгорается жар, как мышцы напрягаются от желания. Тарн обняла Каза за шею и прильнула к нему, молчаливо отдавая себя.

Он начал неспешно раздевать ее:

— О боже, как ты прекрасна. Прекраснее, чем я ожидал. Мне страшно прикасаться к тебе. Я боюсь потерять контроль над собой и погубить для тебя эту ночь.

— Не погубишь, — прошептала Тарн, взяла его руку и поднесла к груди как знак поощрения, как обещание.

И охнула, как только его пальцы коснулись сосков. Потом губы Каза вновь дотянулись до ее губ и раскрыли их в страстном поцелуе.

Тарн тоже ласкала его, гладила мускулистые плечи, спину, пока не коснулась трусов. Ее рука скользнула под шелковую преграду, и инстинкт подсказал нужные движения, нужные ласки.

Каз издал какой-то звук, что-то среднее между смешком и стоном. Он сбросил трусы, а потом приподнял Тарн, уложил на сложенные горкой подушки и, склонив голову, стал целовать ее груди, проводя языком по чувствительным соскам. Она застонала от утонченного наслаждения.

Тарн, опустив руку, нашла твердое бархатистое копье. Тело мужчины содрогнулось в ответ.

Она сама трепетала от нетерпения.

Каз прошептал:

— Подожди, дорогая. Еще чуть-чуть подожди.

Казалось, прошла вечность, пока она не ощутила нежное движение его пальцев у самого своего женского естества.

Каждая частичка тела Тарн содрогалась, она слышала, как кровь пульсирует в жилах, все ее существо отдалось новым потрясающим ощущениям.

Она, как лист на волне, неслась в неизвестность, ведомая движением пальцев и губ Каза.

Его имя вырвалось из ее уст, словно стон, и в следующий миг наслаждение затопило Тарн. Она не могла думать, не могла ощущать ничего, кроме огненного блаженства.

И в этот момент Каз скользнул в нее и потерялся в пульсирующем тепле, которое создал сам, так нежно и так уверенно. На секунду он замер, потом начал двигаться, проникая все глубже, наполняя Тарн силой и могуществом, утверждая свою власть над ней.

И Тарн отдалась ему полностью, позволила телу вторить ритму его движений, впитывала удивительные ощущения, не похожие на то, что она знала прежде.

Женщина соединилась со своим мужчиной.

И когда наступила развязка, Тарн приняла его страсть как свою. И услышала, как Каз выкрикивает ее имя.

Потом она обняла Каза, прижала его голову к груди и ощутила на щеках влагу слез.

— Дорогая, я сделал тебе больно…

— Нет, — прошептала она. — Разве ты не видишь? Я плачу от счастья.

Каз некоторое время лежал молча, потом хрипло проговорил:

— Драгоценная любовь моя.

Тарн проснулась ранним утром и потянулась, не открывая глаз. Ее тело было переполнено удовлетворением, какого она не знала прежде. Даже не предполагала, что такое существует.

Тарн вспоминала прошедшую ночь, как они часто поворачивались друг к другу, смеясь от радости. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к тому, кто подарил ей чудо.

Но мужчины в постели не было. Тарн села и начала прислушиваться. В квартире царила тишина.

Зато на подушке лежал листок бумаги. Записка, которую оставил ей Каз.

«Моя прелесть, я смотрел, как ты спишь, и вдруг вспомнил, что считается дурной приметой, если жених и невеста встречаются в день свадьбы до церемонии. Мы игнорировали это, однако я решил не рисковать дальше.

Так что, моя радость, я вновь увижу тебя очень скоро в отделе регистрации браков, хотя, должен сказать, никакие силы не могут сделать тебя моей женой в большей степени, чем сейчас.

Каз».

Тарн перечитала записку, потом отбросила, словно она жгла ей пальцы.

Она, наверное, должна быть благодарна судьбе, что он ушел, не разбудив ее. Ей трудно было бы его отпустить. Она вцепилась бы в Каза, забыв обо всем, кроме необходимости быть его женщиной, его женой на веки вечные.

Зато теперь она сможет завершить начатое. Время пришло.

Комната расплылась перед ее глазами, но Тарн прогнала слезы.

Через двадцать минут Тарн ушла. Она намеревалась оставить записку Каза в квартире, но в последний момент передумала.

— И какую же глупость я делаю, — грустно произнесла она и спрятала записку в сумку.

Отель в аэропорту был большим. То, что требовалось. Тарн взяла напрокат машину для последней поездки в «Убежище» следующим утром, поднялась в свой номер и больше не выходила оттуда.

Она заказала обед, но не съела и половины. Достала вино из мини-бара и не выпила ни капли. Тарн ходила по комнате, обхватив себя руками, и старалась не думать о том, что произошло утром в отделе регистрации браков. Однако не могла прогнать эти мысли.

Сначала Каз, вероятно, предположил, что она застряла в пробке. Или что следует правилу, согласно которому невеста должна опоздать. И только появление курьера с письмом прояснило ситуацию.

Тарн ничего не сообщила в прессу. Избавила Каза от позора, потому что не могла заставить себя вертеть нож в ране. О его унижении будут знать только Брендан и Грейс, которые, естественно, ничего никому не скажут.

А к тому времени, как новость дойдет до офиса, Каз успеет найти объяснение того факта, что он остался холостяком.

Тарн было тяжело. Ей хотелось только одного — выплакаться. Но она еще не могла себе это позволить.

И кто сказал, что месть сладостна? Кто бы это ни был, он жестоко ошибался. Месть горька.

«Я бы могла заявить, что это не мое дело, и остаться в Нью-Йорке, — размышляла Тарн. — Но я обещала дяде Фрэнку заботиться о них. У меня не было выбора. Завтра я поеду к Эви и скажу, что отомстила за нее. Каз Брэндон в полной мере заплатил за содеянное. Эви больше не надо его бояться. А я… Я не вижу впереди ничего, кроме отчаяния».

— Ей сегодня гораздо лучше, — сообщила сестра Фарлоу по дороге в палату Эви. — Да и полицейские не приходили на этой неделе.

— Я не вполне понимаю, — осторожно начала Тарн. У нее болела голова, глаза саднило, словно в них попал песок. Большую часть ночи она провела без сна. — Почему полиция заинтересовалась Эви?

Медсестра ответила суровым взглядом:

— Спросите у нее самой. Но не рассчитывайте, что она вам скажет. Насколько я понимаю, это ваш последний визит. Вы уезжаете из Англии.

— Я и не собиралась оставаться надолго, — заметила Тарн. — Я приехала только из-за Эви. И если ей лучше, меня вполне может заменить ее мать.

Медсестра с сомнением пожала плечами и пробормотала:

— Возможно.

Дверь в палату Эви была открыта, рядом стоял пылесос.

Тарн мысленно готовилась к предстоящему разговору, когда воздух сотряс душераздирающий визг, а потом отчаянное:

— Нет!

Медсестра бросилась в палату, приказав Тарн подождать. Но она вбежала в палату следом за Фарлоу.

Эви скорчилась в кресле и, закрыв лицо руками, издавала странные отрывистые звуки. Бледная как полотно женщина в фартуке стояла рядом с ней и безуспешно пыталась успокоить, гладя по плечу.

— В чем дело? — строго спросила медсестра.

Перепуганная уборщица покачала головой:

— Честное слово, не знаю. У меня была с собой «Дейли газет». Она попросила разрешения посмотреть ее. Я дала ей газету, и тут все началось.

Упомянутая газета лежала на полу. Тарн наклонилась и подняла ее. И пришла в ужас, взглянув на фотографию Каза. Надпись гласила: «Свадебный шок миллионера».

А под снимком был текст:

«Медиамагнат Каспар Брэндон хотел жениться незаметно. Но таинственная невеста, Тарн Десмонд, не явилась вчера на церемонию бракосочетания.

Каз Брэндон (тридцать четыре года), в прошлом ухаживавший за многими привлекательными женщинами, включая телеведущую года Джинни Фрезер, поразил всех на недавнем празднике сотрудников компании, объявив о своей помолвке с никому не известной мисс Десмонд, которая работала помощником редактора в одном из его журналов.

Покидая в одиночестве отдел регистрации браков, обманутый жених отказался разговаривать с прессой. А представитель издательского дома бросил лишь короткое «Без комментариев».

Все попытки отыскать мисс Десмонд были безуспешны».

Тарн похолодела:

— Я никому не говорила. Никому…

— И ты решилась прийти сюда, подлая?! — Эви впилась в Тарн горящими глазами, с ее губ потекла слюна. — Ты, именно ты! Ты должна быть на моей стороне, но все время старалась отнять у меня моего Каза! Ты хотела сама выйти за него.

Тарн удивленно смотрела на нее:

— Но, Эви, ты же знаешь, что это не так.

— Я знаю, что на самом деле ему нужна я, и так будет всегда. — Лицо Эви исказила ярость. — Убирайся отсюда! Ты никогда его не получишь, потому что я тебе не позволю.

Она бросилась на Тарн. Растерявшаяся, Тарн упала на пол и закричала от боли — Эви впилась ногтями ей в лицо.

Комната вдруг наполнилась людьми. Профессор Вайнрайт оттащил больную от Тарн, крепко держал ее и говорил спокойно и мягко.

Тарн поднялась на колени, потом на ноги, не в силах поверить в произошедшее.

— Эви, я не понимаю. Что это значит? Я делала только то, что ты хотела.

Профессор распорядился:

— Доктор Рахендра, займитесь лицом этой молодой женщины, а потом проводите ее в мой кабинет. Попросите мою секретаршу приготовить кофе.

Стройная симпатичная девушка с оливковой кожей и копной блестящих черных волос подошла к Тарн и взяла ее за руку повыше локтя.

Тарн постаралась высвободиться:

— Что происходит?

— Профессор вам все объяснит. — Доктор Рахендра говорила спокойно, но твердо. — А сейчас вам надо уйти. Ваше присутствие нервирует пациентку.

Тарн морщилась, когда в процедурной ее щеки обрабатывали антисептиком.

— Раны не очень изящны, — говорила врач, — но заживут быстрее, если держать их открытыми. Шрамов не останется.

— Это не утешение, — мрачно возразила Тарн. — Есть вещи более страшные, чем шрамы.

— Реакция мисс Гриффитс глубоко потрясла вас. Это естественно. — Врач вздохнула. — А мы считали, что ей становится лучше. Пойдемте. Я отведу вас к профессору.

Когда Тарн вошла в кабинет, профессор Вайнрайт стоял у окна.

— Я разрешил это посещение, чтобы вы могли попрощаться с сестрой, мисс Гриффитс, хотя теперь я, видимо, должен называть вас мисс Десмонд. Я не думал, что встреча спровоцирует новый кризис.

Тарн вздернула подбородок:

— Я тоже. Напротив, я не сомневалась, что мою сестру обрадует известие о том, что наш план удался.

— И что же это был за план? — Профессор подошел к столу, сел, взял с подноса кофейник и налил кофе в чашки.

— Как вы знаете, у Эви был роман с очень богатым и очень привлекательным мужчиной. — Тарн старалась говорить бесстрастно. — Эви готовилась к свадьбе, когда он неожиданно разорвал помолвку. Насколько я понимаю, именно из-за этого она и пыталась лишить себя жизни. — Она вздохнула. — Он обошелся с ней непорядочно, и я решила, что с ним должно произойти то же самое. Он заслужил унижение.

Профессор кивнул:

— Вы действовали в интересах женской половины человечества, как я понимаю.

— Вы находите это забавным? — бросила Тарн.

— Нет. Трагичным. Чуть больше откровенности, и ничего подобного не случилось бы. И за это, мисс Десмонд, я корю себя. Если бы я поговорил с вами, то избавил бы самого уважаемого члена нашего попечительского совета, Каспара Брэндона, от насмешек в прессе.

— Я была уверена, что поступаю правильно, потому что Эви просила меня помочь ей. Она хотела, чтобы он был наказан, и я согласилась, считая, что это поможет ей поправиться.

— Какие книги по психологии вы читали, мисс Десмонд?

— Мне не нужны никакие книги, чтобы понять, что Эви запугана вашим «уважаемым членом попечительского совета», — отрезала Тарн. — Я не знаю, какими угрозами он заставил ее молчать об их романе, но угрозы явно подействовали. Кроме того, он запер ее в клинике. И если то, что сейчас произошло, — последствия вашего лечения, да поможет небо прочим беднягам, которых вы здесь держите.

— Аминь, — подхватил профессор. — Иногда мне хочется призвать на помощь божественные силы. Но, как правило, приходится полагаться на здравый смысл. К сожалению, я не прибег к нему в данном конкретном случае. Вы должны узнать кое-что о вашей сводной сестре. Эвелин находится в «Убежище» не только потому, что совершила попытку самоубийства. Уже до этого она дала согласие на лечение у нас взамен очень серьезных обвинений, выдвинутых против нее.

— В чем ее обвиняют?

Профессор начал загибать пальцы:

— Воровство, торговля наркотиками, намеренное причинение ущерба, драки и, конечно, неправомерное преследование. Стоял вопрос о помещении ее под арест.

Тарн стало трудно дышать. Она хрипло сказала:

— Я вам не верю. Эви не могла…

— Могла, мисс Десмонд, и делала. Вы работали за границей, как я понимаю, и у вас долго не было тесных контактов с семьей. Вы явно добились успеха, что стало частью проблемы. Эви мечтала зарабатывать большие деньги, как вы. Но у нее не было никакой квалификации. Ей было трудно найти хорошо оплачиваемую работу. Однако она сумела устроиться в очень уважаемую фирму по уборке помещений.

Тарн тихо спросила:

— Компания «Макнафтон»?

Вайнрайт кивнул:

— Она работала в домах состоятельных клиентов. К сожалению, не все они относились к своему имуществу бережно. Поскольку ваша сестра постоянно нуждалась в деньгах, она не устояла перед искушением и начала присваивать чужие вещи. Прямых доказательств не было, но кое-кто сообщил о своих подозрениях Макнафтонам, и Эви уволили.

— Но она жила с матерью, — возразила Тарн. — У нее не могло быть проблем с деньгами.

— К тому времени, — продолжал профессор, — она уже снимала квартиру, за которую не могла платить. Ей требовался источник дохода. И она благодаря приобретенным во время работы у Макнафтонов связям нашла его.

Тарн удивленно смотрела на него:

— Я ничего не понимаю. Ведь Каз — мистер Брэндон — платил за квартиру.

Профессор усмехнулся:

— Любезная мисс Десмонд, сомневаюсь, что в то время он знал о ее существовании. Хотя вскоре ситуация изменилась, — добавил он мрачно.

— Не знал о ее существовании? — У Тарн сжалось сердце. — Он… Я не понимаю. Они были любовниками. И собирались пожениться.

— Нет, — мягко проговорил профессор. — Боюсь, все это было плодом ее воображения. Она увидела мистера Брэндона, когда убирала его квартиру, влюбилась в него и создала себе иллюзию. В конце концов игра перешла допустимый предел. — Он покачал головой. — У Эвелин никогда не было романа с Казом Брэндоном, мисс Десмонд. Она обманывала всех, что нанесло ей колоссальный вред. Особенно много она лгала вам. Ненавистной сопернице.

Глава 13

Тарн проговорила, чуть заикаясь:

— Эви ненавидит меня? Но почему? Она узнала, что я сделала с Казом, только сейчас. Значит, не в этом дело. А в чем? Может, потому, что я уехала в Америку и сделала карьеру?

— Это только одна из причин, — неторопливо проговорил профессор. — Она чувствовала, что любимицей отца были вы, и обижалась. И она, и ее мать смотрели на вас как на кукушонка в своем гнезде.

Тарн опустила голову:

— Я всегда это знала. Но дядя Фрэнк хорошо ко мне относился, и он хотел, чтобы я присматривала за ними. Вот я и старалась. Ради него. — Она беспомощно развела руками. — Эви написала мне множество писем, рассказывала о Казе. Зачем?

— Это была часть ее иллюзии. И желание показать, что она способна обойти вас хотя бы в чем-то.

— Вы хотите сказать, что всему причиной я?

— Конечно нет. Ваша ошибка в том, что вы любили сводную сестру. За это порицать нельзя. Хотя вы, конечно, кое в чем виноваты.

Тарн вспомнила, каким мрачным выглядел Каз на фотографии в газете.

— За это я сурово наказана… А что именно сделала Эви? Казу, я имею в виду.

— Копалась в его вещах. Взяла несколько рубашек, белье, туфли и хранила в своей квартире, чтобы поддерживать выдумку о романе. Читала его ежедневник, а потом тем или иным способом проникала вслед за ним на разные мероприятия.

Тарн стало неловко — она вспомнила, как в первый раз привлекла к себе внимание Каза.

— Боже, это ужасно.

— Потом стало еще хуже, — не унимался профессор. — Работая у Макнафтонов, она сделала копию ключей от квартиры мистера Брэндона и попыталась взломать компьютер. Ей это не удалось, и она разбила его.

Писала письма губной помадой на зеркалах. Порезала ценную картину.

Потом она стала подходить к нему в публичных местах и устраивать сцены. Однажды в ресторане она вылила стакан вина на его спутницу, которая, кстати, была издателем из Канады, приехавшей с деловым визитом. Кроме того, ею заинтересовалась полиция.

Тарн прикусила губу:

— Я… я думаю, ничего другого Казу не оставалось.

— О, мистер Брэндон тут ни при чем, — заметил Вайнрайт. — Мисс Гриффитс уже была под следствием, поскольку распространяла запрещенные препараты. Мужа одной из ее клиенток встревожили быстрые перемены настроения у жены, и он нашел у нее таблетки. Выяснилось, что она получала лекарство от уборщицы. За соответствующую плату, разумеется.

Тарн покачала головой:

— Невероятно! Где Эви брала эти таблетки?

— У распространителя. К тому времени у нее возникли острые финансовые проблемы. Чтобы попадать туда, где бывал мистер Брэндон, она должна была приобретать дорогие туалеты. У Эвелин образовался широкий круг клиентов, но, к сожалению, ее одолела жадность, и она набавляла цену в свою пользу. Когда распространитель узнал об этом, ей пришлось трудновато. Мистер Брэндон был готов отозвать обвинения в преследовании и намеренной порче имущества, если Эви согласится пройти курс лечения, а она судорожно искала, где бы укрыться, и это место показалось ей идеальным. Поэтому она инсценировала попытку самоубийства.

— Но ее дневник… — с отчаянием сказала Тарн.

— Буква «К», которую вы расшифровали как «Каз», относится к ее сообщнику. Этот человек жил с ней в одном доме, этажом выше. Его имя Клейтон. Рой Клейтон.

Тарн ужаснулась:

— Я встретилась с ним, когда забирала вещи Эви.

— Тогда вы понимаете, почему она была напугана, — холодно заметил профессор. — Удивительно неприятный тип. Он даже умудрился передать ей письмо сюда. Напоминал, что она должна ему деньги и что ей надо держать язык за зубами.

— Что будет с Эви?

— Очень многое зависит от того, какое содействие она окажет полиции в расследовании дела о торговле наркотиками. Но я постараюсь, чтобы она осталась здесь. Эвелин нуждается в помощи, а не в наказании. Мне очень жаль, что вы поверили ей.

Тарн заставила себя улыбнуться:

— Мне казалось, я ей нужна. Это была моя иллюзия.

— Вы, по крайней мере, не будете противиться возвращению к реальности, мисс Десмонд. Ваше выздоровление будет быстрым и полным. У вас все впереди.

У Тарн сжалось горло.

— Ваш прогноз неверен, профессор. Я была глупа, я позволила себя обмануть и в результате сломала себе жизнь. У меня осталась карьера, но, поверьте, это слабое утешение.

Ее голос неожиданно сорвался. Слезы, словно прорвав плотину, хлынули из глаз, обжигая щеки и горло.

Профессор молча поставил на подоконник коробку с салфетками и вышел из кабинета.

Тарн была благодарна ему за это. Она не нуждалась ни в сочувствии, ни в порицаниях. Она хотела оплакать свою собственными руками сломанную судьбу. Впереди была пустота. И ей придется жить в этой пустоте до конца дней.

Одна. Совершенно одна.

Постепенно рыдания начали стихать.

Услышав, что дверь за ее спиной открылась, она сделала глубокий вдох:

— Извините, профессор. Из-за меня вам пришлось покинуть кабинет. Я не думала, что потеряю контроль над собой, но, похоже, подобный взрыв был неизбежен. Могу ли я попросить вас о последней любезности? Вы, вероятно, увидите мистера Брэндона. Передайте ему, что мне очень жаль. Я не надеюсь, что он простит меня, потому что никогда не прощу себя сама. Вы сделаете это?

— Профессор Вайнрайт задерживается, — тихо сказал Каз. — Так что можешь передать послание мне лично.

Комната закачалась, но Тарн каким-то образом удержалась на ногах.

Каз выглядел неимоверно усталым, на лице обозначились глубокие морщины. И он был небрит.

Тарн подавила поднимавшуюся в ней нежность, желание броситься к нему, обхватить ладонями его лицо, поцеловать плотно сжатые губы. Ибо она опоздала на миллион лет. Ей оставалось только смириться с его праведным гневом и выслушать все, что он ей скажет.

— Что ты здесь делаешь?

— Я не сомневался, что ты, прежде чем исчезнуть, нанесешь прощальный визит сестре, и Джек Вайнрайт подтвердил это.

Тарн радовалась, что у нее не осталось слез, потому что, если бы она заплакала при Казе, он счел бы это мольбой о пощаде, а пощады быть не могло. Между ними образовалась пропасть, и Тарн не могла до него дотянуться.

Он пристальнее посмотрел на нее и нахмурил брови:

— Что у тебя с лицом? Я имею в виду царапины, а не твой вид утопленника.

— Эви набросилась на меня, когда увидела газету. Ничего страшного.

— Ну, — протянул он, — это зависит от точки зрения.

— Каз, я не знаю, как репортеры узнали о свадьбе. Клянусь, я ничего никому не говорила. Это был кто-то другой.

— Твоя уехавшая подруга?

— Возможно. Она не одобряла меня, пока не увидела обручальное кольцо Эви. Делла поняла, что это не настоящие бриллианты, рассердилась и решила, что ты заслужил то, что я для тебя готовила… Каз, я не знаю, зачем ты поехал за мной сюда, но, пожалуйста, поверь: что бы ты ни сказал, хуже, чем сейчас, мне не будет. Я никогда не прощу себе то, что натворила. Поэтому позволь мне уйти.

— Нет, Тарн, боюсь, я не в силах это сделать.

У нее что-то оборвалось внутри.

— Конечно, не стоило на это надеяться. И если честно, я не могу осуждать тебя за желание отплатить мне.

— Если бы я и желал отплатить, — медленно произнес Каз, — один взгляд на тебя отбил бы это желание.

— Ты надо мной смеешься? — хрипло спросила Тарн.

— Господи, нет. — Его тон стал резче. — Вчера я был зол, обижен и унижен. И если бы меня спросили, хочу ли я вновь увидеть тебя, я ответил бы отрицательно и в соответствующих выражениях. Но я провел эту ночь без сна, один и пришел к ряду совершенно иных умозаключений. Прежде всего я понял, что тебе неизвестно, какова на самом деле Эви Гриффитс.

— Она написала мне множество писем, посвященных тебе. Я радовалась за нее. И если честно, испытывала облегчение.

— Потому что о ней будет заботиться кто-то другой?

— Да. — Тарн поежилась. — Как гнусно это звучит. Мне стыдно.

— Зря, — заметил Каз. — Тебе давным-давно следовало предоставить Эви ей самой.

— Но я не могла, — тихо возразила она. — Ее отец был добр ко мне. Ради него я приглядывала и за Эви, и за тетей Хейзел. Мне и в голову не приходило, что она ненавидела меня.

— Как ты не понимаешь, любовь моя? Ты виновата только в том, что слишком сильно любила и была слишком преданна, а это замечательные качества, даже если они направлены не на тех людей. — Каз вздохнул. — Господи, я завидовал Эви и всем сердцем желал, чтобы ты так относилась ко мне. Но больше всего меня тревожило, что ты не поговорила со мной об этой злосчастной истории. Не потребовала правды от меня.

— Я не могла! — страстно воскликнула Тарн. — Разве ты не понимаешь? Когда мы встретились впервые, я думала только о мести. А потом, когда все начало меняться и я полюбила тебя, было уже слишком поздно. — Она отвернулась. — Кроме того, я боялась услышать правду. Я боялась, что ты действительно только забавлялся с ней. А значит, можешь повторить то же и со мной. Сломать и выбросить без сожаления.

Каз растерянно пробормотал:

— Господи боже мой. — Некоторое время они молчали. — Честно говоря, Тарн, вначале я не воспринимал ее преследование всерьез. Я не обменялся с Эви Гриффитс ни словом, когда она занималась уборкой. Стандартное «Доброе утро», и только. Но потом начали происходить скверные истории, и моя жизнь на какое-то время превратилась в ад. Признаюсь, в то время я с удовольствием запер бы ее где-нибудь и выбросил ключи. Я думал, что, если она согласится лечиться, все кончится, однако Джек Вайнрайт не был в этом уверен и оказался прав. Сейчас ее отношение ко мне качается как маятник, от одной крайности к другой, но Джек надеется, что со временем все придет в норму. И полицейским с ней непросто. Сегодня Эви готова сотрудничать, а завтра все отрицает.

— Могу я что-нибудь сделать для нее? — спросила Тарн.

— Да. Довериться профессионалам. Твое вмешательство мешает делу. Так что устранись. И потом, — добавил он, — тебе надо подумать кое о чем, моя радость.

— Я… я не понимаю. — Ее голос дрогнул.

Каз не приблизился ни на шаг, но у Тарн возникло странное ощущение, что ей достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его.

— Тогда я объясню, — сказал он. — Прошлой ночью я понял, что не смогу провести остаток жизни без тебя.

— Каз… О, Каз, ты не можешь… После того, что я натворила…

— Нет? — Он с нежностью взглянул на Тарн. — Тогда слушай. Каждое слово в моей записке — правда. Официальной церемонии не было, однако свадьба состоялась. Ты единственная женщина, которую я люблю, которая мне нужна. Отдав себя мне, ты стала моей женой, душой и телом. Я был искренен, Тарн. — Его голос дрогнул. — Это любовь, и ничто не может ее уничтожить. Даже если ты решишь, что, учитывая все обстоятельства, нам лучше расстаться, я не позволю тебе уйти. Мы должны быть вместе. Ты согласна?

Она так и не поняла, кто к кому шагнул первым, но они оказались в объятиях друг друга.

Тарн прижималась к Казу, терлась о его шею, вдыхала запах его кожи, и радость раскрывалась в ее душе, как бутон цветка.

Каз улыбнулся:

— Джек очень терпелив, дорогая, но едва ли он одобрит, если мы займемся любовью в его кабинете. Где ты остановилась?

— В отеле аэропорта.

— Давай заберем твои вещи, отправимся куда-нибудь, где есть широкая кровать и хорошая еда. Пусть начнется наш медовый месяц.

— Мы вообще-то не женаты, — напомнила Тарн.

Каз поцеловал ее в кончик носа:

— Мелкая техническая деталь. После медового месяца мы найдем церковь с добрым викарием и попросим его совершить обряд. Я уговорю Джека повести тебя к алтарю.

Когда они, взявшись за руки, шли к двери, она вспомнила:

— О боже! Я взяла машину напрокат. Ее надо вернуть.

— Я все устрою, — заверил Каз. — Я не хочу отпускать тебя ни на шаг. Ты все время будешь у меня на глазах, днем и ночью.

Тарн засмеялась, встала на цыпочки, притянула его голову к себе:

— Да будет так.

И она поцеловала любимого.

Content

Сара Крейвен
Цена мести

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13