Влада Ольховская

Нецарская охота

Пролог

То, что происходит в фильмах ужасов, не случается в реальной жизни. Хотя, может, с кем-то и случается – не зря ведь режиссеры любят размещать на фоне зловещей заставки указание для зрителей: «Основано на реальных событиях».

Но те, с кем это случается, – обычно персонажи второстепенные. Скучные и «плоские», без семьи, без друзей и личной жизни. Зритель их не знает, и ему, в общем-то, на них плевать. Его интересует только момент их печальной кончины от руки маньяка.

Эти мысли возникали у нее словно бы сами собой. Рита даже не знала толком, почему она об этом сейчас думает, и была не в том состоянии, чтобы искать причину. Ей было страшно и стыдно одновременно – из-за того, что она думает о фильмах ужасов, что бежит, а не идет спокойно и задыхается от бега, но замедлить шаги не может. Как, должно быть, глупо она смотрится со стороны! Взрослая женщина в длинном пальто, на каблуках, с тяжелой сумкой… бежит, понятное дело, неуклюже, совсем не так кокетливо и грациозно, как героини этих фильмов ужасов. Но героини – всего лишь второсортные актрисы, которым угрожает разве что пластиковый нож и суровые отзывы критиков в прессе. А тот, кто гонится за ней, – настоящий бандит, она уверена!

По крайней мере, так Рите вначале показалось. Показалось, что она слышит шаги за своей спиной, хотя обычно эта улица бывает пуста в такое время суток. Показалось, что, когда она обернулась, высокий мужчина ускорил шаг. Показалось, что в руке у него – что-то металлическое, блестящее…

Долго выдержать все это Рита не смогла: почти сразу она перешла на бег. А бежать было непривычно, и первое время она не слышала ничего, кроме звуков своего неровного дыхания и стука каблучков. Когда она рискнула еще раз обернуться, позади уже никого не было.

Но она не пошла медленнее, потому что страх ее все никак не исчезал. Да и немудрено! В последнее время в криминальных новостях немало внимания уделялось ночным нападениям… Случайных прохожих не грабили, нет: кто-то жестоко расправлялся с ними, оставляя возле мертвых тел все их ценные вещи.

Однажды Рита очень опрометчиво взглянула на экран, когда шел сюжет об очередном ночном убийстве. Телевизионщики плохо затемнили изображение трупа, то, что осталось от молодой девушки, можно было рассмотреть без труда. Рита потом неделю не могла спокойно спать! И теперь кто-то гонится за ней!

«Может, и не гонится, – пыталась успокоить себя женщина. – Может, это кто-то из соседнего двора, он давно уже свернул, пошел к себе домой, а меня вообще сумасшедшей посчитал!»

Ну и пусть он о ней так подумал. Зато она жива!

Рита вновь обернулась, но за ее спиной была лишь освещенная золотистыми фонарями улица. Сердце бешено колотилось в груди, легкие горели – она не привыкла так бегать. Но за ней никто не идет. И неважно, что она кажется сумасшедшей или пьяной. Этого никто не видел. Никого нет. Она одна на ночной улице.

Но теперь в ее жизни не будет больше ни фильмов ужасов, ни кровавых сюжетов в криминальных новостях! Такие события в жизни не случаются – а если и случаются, то не с ней. Ее ждет любимая квартира, пусть пустая, зато уютная. И ее уютная, спокойная и, может быть, немного пустая жизнь.

Но Риту это полностью устраивало. Она пошла медленнее, потому что от всей этой беготни у нее уже немного кружилась голова. Да и ночь сегодня холодная, можно быстро простудиться, а кому она с сиплым голосом будет интересна?

«Не хватало еще из-за этого премии лишиться, – размышляла Рита. – Как раз сейчас, когда я практически на рекорд иду! Нет уж, никаких убийств и никаких болезней, мне еще с Викой поговорить надо, а для этого все силы нужны и здоровье!»

Она постепенно успокоилась. Не только отдышалась, но и сумела погасить в душе этот глупый, неуместный страх. Рита дошла до своего подъезда, ярко освещенного лампой под козырьком. Улыбаясь своим мыслям, она открыла дверь. И вдруг почувствовала резкий рывок назад – кто-то схватил ее за воротник и дернул за него с такой силой, что устоять на ногах у женщины не было ни единого шанса. Над самым ее ухом прозвучала короткая фраза:

– Простите. Мне очень жаль, что так получилось!

Часть I

Белый список

Глава 1

– Извиняюсь, тут очень шумно, и я ослышалась, – хихикнула девушка за администраторской стойкой. – Мне показалось, что ваша фамилия…

– Сальери, – терпеливо повторила Вика. – Виктория Сальери. Я вам свою фамилию в письменном виде присылала. Или вы думаете, что я перепутала и с фамилией «Иванова» так неслабо опечаталась?

Администратор иронии не поняла и уставилась на клиентку в полнейшем ступоре:

– Так вы Иванова или Сальери?

Хотелось поинтересоваться – не стригли ли эту даму на шапку, как говорится, и не пытались ли развести ее на молоко? Но это не принесло бы Вике ничего, кроме морального удовлетворения, да и то очень незначительного. Уже стало предельно очевидно, что общаться с администратором следует короткими, максимально понятными фразами.

– Сальери. Поищите на складе книжечки в белых обложечках, на них еще должны быть красные ярлычки…

– А, есть в списке Сальери! – радостно перебила ее девушка, благополучно пропустившая предыдущую реплику Вики мимо ушей.

Это была не первая и – наверняка – не последняя ситуация, в которой ее фамилия вызывала такую реакцию. Виктория Сальери к этому давно привыкла, даже смирилась и старалась не терять самообладание. Но иногда желание поиронизировать манило почище порции никотина – и это при том, что с сигаретами Вика рассталась пять лет назад, а нотки иронии уже успели промелькнуть в этом диалоге.

К счастью, администратор больше ни о чем не спросила. Как только у нее прошел легкий шок из-за непривычной фамилии, заработала привычная административная схема – сходить в соседнюю комнату, принести заказ клиентки, положить его на стойку. Вике оставалось лишь ждать, когда ее обслужат, и улыбаться. Правда, улыбалась она, скорее, по привычке. Практика показывала, что приветливое выражение лица спасает в любой ситуации, а уж что происходит в этот момент в ее душе – это никого не касается.

Повезло ей хотя бы в том, что все книги на этот раз были доставлены в срок и в хорошем состоянии. Получать их так, заказывая почтой из Европы, все равно оказывалось выгоднее, чем покупать в магазине.

– Спасибо за покупку, приходите еще, – заученно произнесла администратор, но сбилась с вымуштрованного тона и проявила любопытство личного характера: – Скажите, а Сальери – это такой красивый псевдоним?

– Это – результат удачного замужества! – гордо ответила Вика и направилась к выходу.

Проявление гордости в данном случае было не более честным фактом, чем употребление слова «удачное». Просто это звучало эффектно, а вдаваться в подробности она не собиралась.

По факту же ее замужество не было ни удачным… ни, собственно, вообще – замужеством. Штамп в паспорте был вполне легален, кольцо на пальце избавляло Вику от лишних вопросов. Более того, в ее квартире уже не первый год обитал гражданин Италии Алессандро Сальери. Но – не более того. Вика о свадьбе никогда не мечтала – ни о белом платье, ни о лимузине, ни о последующих посиделках в ресторане с тамадой. Официальный брак казался ей чем-то ненужным, но ко многому обязывающим, а оттого – депрессивным. В отношениях с мужчинами она предпочитала свободу. Естественно, не ту свободу, которая приводит девушек к занятиям древнейшей профессией. Для Вики это слово означало возможность быть вместе, пока это обоим партнерам нравится, и разойтись, когда совместная жизнь им надоест.

А почему бы и нет? О детях она пока не задумывалась, в материальной поддержке не нуждалась, потому что карьеру прекрасно строила самостоятельно. Как это ни иронично звучало, именно успехи в карьере и обеспечили ее «поход» под венец.

Закончив институт, она задумалась о постоянном месте работы – жизнь свободной художницы материальному благополучию отнюдь не способствовала бы. Способностями природа Вику не обделила, удачей – тоже, и вскоре девушка получила приглашение в элитное брачное агентство.

Впервые узнав об этой вакансии, она даже немного удивилась – зачем брачному агентству понадобился переводчик? Но догадаться оказалось несложно, а посещение сайта потенциального работодателя лишь подтвердило ее теорию. Агентство «Санриса» работало только на международном уровне, объединяя вместе иностранный капитал и русскую красу.

Это заставило Вику насторожиться. Не хватало еще с какой-то мутной компанией связаться, поставляющей «официанток и танцовщиц» в страны Азии! Однако «Санриса» ее не подвела. Агентство работало абсолютно легально и только с очень обеспеченными клиентами. Уровень компания старалась поддерживать соответствующий и сомнительными аферами не занималась.

Так что Вика успокоилась, зато засомневалось руководство «Санрисы». Потенциальная переводчица устраивала их по всем статьям, кроме одной – замужем Вика не была и выходить за кого-либо не собиралась. А это – далеко не лучшая реклама для брачного агентства. Ведь нужно, чтобы сотрудницы нормально работали, а не свою личную жизнь попутно устраивали.

Вика тогда невольно подумала, что эта мера предосторожности – в виде наличия замужней сотрудницы – откровенно слабая. Если шустрая дамочка захочет устроиться в чьем-то уютном зарубежном «кармане», ее ни муж, ни дети, ни всемирные потоки не остановят. Но доказывать это руководству агентства было бессмысленно. Поэтому она попросила дать ей неделю на устройство личных дел и прямо с повторного собеседования отправилась в гости к Алессандро Сальери.

Она познакомилась с итальянцем, когда они оба стремились к получению заветных дипломов об образовании. Но если Вику интересовала ее будущая профессия, то Сальери приехал в Россию за приключениями и «попыткой поймать неуловимый русский дух». Дух, который он в итоге поймал, больше напоминал голландский, но Алессандро это не смущало. Он, сын богатых родителей, привык не беспокоиться о мирском и жил так, как ему нравилось. Недовольных его поведением мать и отца он успокаивал обещаниями, что в тридцать лет обязательно возьмется за ум и начнет работать наравне с братьями.

Недавно Сальери исполнилось двадцать девять лет. Вика видела его каждый день и с уверенностью могла сказать, что он скорее ногу себе отгрызет, чем откажется от образа жизни хиппи. Так что она его не то что как мужа – как мужчину не воспринимала. Но это-то и было ей нужно. Сальери планировал остаться в России как минимум до исполнения ему заветных тридцати лет, а сделать это, являясь законным супругом гражданки данной страны, ему было бы гораздо проще. Вопрос они решили быстро: проплатили срочность регистрации брака и вскоре заметно смутили сотрудницу загса, заключавшую их союз. Вика смущала ее своими потрепанными джинсами и армейскими ботинками, Сальери – дредами, переплетенными кислотно-зелеными лентами.

Их брак длился уже более двух лет и завершаться отнюдь не собирался. Руководству агентства было все равно, за кем там Вика замужем, главное, что их требование она выполнила. Девушка получила работу, новоиспеченный муж – прописку в ее квартире. Недовольными остались разве что родители Вики, но отдельное проживание от них сыграло свою решающую роль в ситуации.

Девушка посмотрела на часы и довольно улыбнулась. Несмотря на небольшую задержку при доставке книг, она все равно не опаздывала. Являться в офис ей было разрешено к десяти, хотя агентство в принципе работало круглосуточно – менеджеры в любое время дня и ночи дозванивались по видеосвязи в далекие страны, расположенные в различных часовых поясах.

У переводчика жизнь была куда проще – присутствовать в агентстве Вике полагалось в строго зафиксированные часы. Единственным житейским неудобством на данный момент была разве что плохая погода: моросил мелкий колючий дождик. Вика в очередной раз пожалела, что не удосужилась за двадцать семь лет жизни научиться водить машину и обзавестись правами. Впрочем, взгляд на прочно «скованную» пробкой улицу избавил ее от этих сожалений.

По возможности Вика старалась повсюду перемещаться пешком, но в такую погоду предпочтение она все же отдавала метро. Оказавшись в теплом, еще по-утреннему сонном вагоне, девушка прикинула, какими делами нужно заняться в первую очередь. Неважно какими! Срочных заданий у нее пока что не было, а то она бы так свободно за книгами не поехала, проблем тоже не предвиделось. Ее ожидал типичный, немного скучный день. Она верила в это до первого своего шага в светлый холл офиса. Но когда входная дверь захлопнулась за ее спиной, Вика поняла, что что-то не так. В коридоре появилось нечто такое, чего там не было раньше.

На стене прямо напротив входа висела большая фотография, перевязанная черной лентой. Под снимком стоял маленький столик с четырьмя белыми хризантемами в вазочке. Со снимка прямо на Вику смотрело знакомое лицо…

На пару секунд девушка замерла на месте, не будучи в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово. Вика пыталась понять: имеется ли какой-то иной «символизм», то есть смысл, у черной ленты и четырех хризантем, нежели тот, о котором она подумала? Или это розыгрыш? Правдой это точно быть не может! Но какому недоумку придет в голову шутить таким образом?!

Вика не пошла в свой кабинет – направилась в приемную и остановилась у стола секретаря:

– Нина, что происходит?!

Секретарь подняла на нее усталые темные глаза:

– Все еще новости не смотришь?

– Какие новости?! Я тебя про фото на стене спрашиваю!

– Я тоже. А новости – криминальные. Говорят, показали ее, хотя сама я не видела… Это мне наши написали, те, у кого сегодня выходной. А мне из полиции позвонили…

У Вики от страха замерло сердце. Она не знала деталей, но уже поняла суть. А верить… верить не хотела! Потому что это – неправильно. Противоестественно!

– Ты хочешь сказать, что?..

– Риту нашу убили… вчера вечером. Как раз с работы шла – она допоздна задержалась. Говорят, тот самый урод… он уже довольно долгое время людей режет…

Звонок телефона заставил секретаря прервать беседу с Викой. Вика не стала больше ни о чем ее спрашивать. Медленно, словно двигаясь во сне, она направилась к своему кабинету.

Небольшую комнатку она пока что занимала одна. Начальство периодически предрекало появление там еще одного переводчика, но для него еще даже стол не поставили. Вика на недостаток общения не жаловалась, ее все и так устраивало. А вот сейчас чья-либо компания ей не помешала бы! Потому что мысли, лезшие в ее голову, на сидение в одиночестве отнюдь не вдохновляли. Убили! Человека, которого она знала, с которым еще вчера говорила о чем-то, просто схватили поздно вечером – и… О том, как именно все произошло, лучше вообще не думать!

Естественно, Вика слышала о череде убийств, произошедших за последние полгода, – а кто не слышал, они обсуждались во всех новостях! Но вдаваться в подробности Вика не собиралась: подобные вещи она предпочитала оставлять за границами своего личного мира. Знала только, что какой-то псих людей режет, причем не просто убивает, а чуть ли не на куски их рубит! Уже одного этого было достаточно, чтобы заставить ее не возвращаться домой по темноте или, в крайнем случае, требовать, чтобы Сальери встречал ее. Муж он, в конце концов, или нет?! Но сторонись не сторонись такого, а эта мерзость до ее уютного мирка все равно добралась. Потому что это уже не истории из газет и новостных сюжетов. Это – судьба человека, с которым она была знакома лично.

Подругами их назвать было бы сложно, скорее, хорошими знакомыми. Рита входила в число менеджеров, которые помогали состоятельным иностранцам обрести личное счастье на чужой земле. К Вике она приходила за переводами, а порою и за беседами на отвлеченные темы. Хотя серьезной дружбы между ними это не создало. Уж очень Рита была склонна к пессимизму и мрачным темам в разговорах. А подобные склонности только кажутся мелочами. По факту же, общаться с человеком, который с многозначительным видом постоянно пророчит всем на свете людям какие-то беды, не так-то легко и приятно. А Вика не любила усложнять собственную жизнь. Поэтому была с Ритой вежлива, приветлива, но дистанцию соблюдала. Только и это ее не спасло. Потому что от осознания факта смерти знакомой Вике становилось жутко.

Не хотелось сидеть в одиночестве. Хотелось кому-то пожаловаться, поговорить, просто услышать, что все хорошо и ее это не коснется. Но ей пришлось сдержаться – по двум причинам. Во-первых, Вика предпочитала свои проблемы и слабости скрывать и справляться с ними самостоятельно. Во-вторых, даже если бы в этот раз она решила изменить себе, позвонить-то все равно некому. Ее университетские приятельницы подобную тему не поддержат, мать только перепугается, а Сальери в это время суток обычно «уходит в себя», и вытаскивать его оттуда – дело бесполезное.

Пришлось ей довольствоваться тем, что есть, а именно – пойти в соседний кабинет, где обитали менеджеры. С клиентами в такое время суток они практически не работали, потенциальные искательницы мужей тоже приходили ближе ко второй половине дня. Так что можно и пообщаться…

Ошибку, совершенную ею в этих расчетах, Вика осознала почти сразу. Рита работала именно в этом кабинете, тут стоял ее стол, теперь казавшийся каким-то зловеще пустым. Да и атмосфера здесь царила такая, словно само убийство прямо тут и случилось. Менеджеры тихо сидели за своими столами, уткнувшись в экраны компьютеров, хотя Вика сомневалась, что они действительно работают.

– Зачем переводчики к нам пожаловали? – поинтересовалась Леся, спокойная и обычно улыбчивая девушка-менеджер. Она частенько нравилась клиентам гораздо больше, чем ожидавшие их невесты. Сегодня фирменной улыбки на ее лице не было.

– Хотела узнать, как… – Вика запнулась, подбирая слова. – Как у вас тут?

Это прозвучало глупо. Но в такой ситуации любые вопросы прозвучали бы глупо. Нет ведь особых правил этикета, показывающих, как вести себя в случае смерти коллеги. Вроде бы нужно оставаться невозмутимым, но – не получается. В воздухе словно невидимое грозовое облако зависает, и когда из него молния ударит – не угадать.

– А как у нас может быть? – вздохнула Марина. Она работала в агентстве дольше всех и внешностью и манерой общения напоминала классическую русскую сваху. – Понятно, что не празднуем! Рита не должна была сегодня приходить на работу, у нее выходной. Но теперь, знаешь ли, ее отсутствие так не воспринимается.

– Понимаю…

– Она вчера работала допоздна, переговоры с Америкой проводила… Получается, что это из-за работы все так вышло…

– Глупости, – резко прервала коллегу Марина. – Это называется судьба, деточка! Не задержалась бы она на работе – застряла бы в магазине! Мы в нужный момент оказываемся там, где и должны быть. Даже если это и выглядит жестоко. Точка!

Спорить с Мариной на эту тему было бесполезно. Воля судьбы, рок – это были ее любимые аргументы для убеждения клиентов, и у менеджера имелся большой опыт. Да и не хотелось никому сейчас спорить, не та тема, чтобы стоило идти на принцип.

Леся это понимала, поэтому перевела взгляд на опустевший Ритин стол:

– Только вот что с этим делать – непонятно… То есть ее вещи все еще тут, и в ящиках тоже лежат. А кто их заберет? Если я правильно помню, муж у нее… Того… Ну…

В связи со смертью Риты как-то не хотелось упоминать о том, что она была вдовой, вообще о смерти говорить не хотелось. Хотя Вика знала, что вдовой ее коллега была чисто номинально, так же, как и она – женой. Очередной фиктивный брак, тут таких немало совершалось. Только Рита вышла замуж не за очередного претендента на столичную невесту, а за знакомого алкоголика, который долго на этом свете не задержался. Рита узнала о его смерти чуть ли не случайно, но горевала так показательно, что работодатели разрешили ей – в порядке исключения – некоторое время оставаться свободной.

Собственно, они не слишком сильно рисковали. В плане внешности Рита относилась к тем дамам, на которых нужен очень редкий любитель – потому что даму она как раз напоминала весьма отдаленно. Она старалась одеваться женственно и даже перегибала палку, частенько перебарщивая по части всяких блесток и кружев. Красилась ярко и вызывающе, вплоть до вульгарности. Обувь на плоской подошве не признавала. Но все равно напоминала борца-тяжеловеса, случайно попавшего на травести-шоу.

По сути, Рита была одинокой. Как и многие другие «замужние» сотрудницы «Санрисы».

Вика задумчиво подошла к ее столу. Никакого суеверного страха она, в отличие от менеджеров, не чувствовала. Стол-то здесь при чем? С рабочего места Рита ушла спокойно, здесь ей ничто не угрожало. Все случилось уже потом…

Скоро в офисе появится другой менеджер. В компании с этим строго – поток клиентов большой, работа не должна останавливаться даже в таких обстоятельствах. Но перед этим действительно нужно куда-то убрать вещи Риты. А кто этим займется? Семьи у нее не было, родители вроде бы далеко живут, да и не до того им сейчас. Наверное, в себя прийти не могут, узнав о смерти дочери. Разве что подруги, да и то – не факт.

Вещей на столе и в ящиках было не слишком много. Обычные сувениры, которыми многие менеджеры стараются разнообразить казенное окружение. Фото в рамке – старое совсем, похоже, снимок из детства Риты. Расписанная под хохлому подставка для канцелярских мелочей. Несколько фигурок с металлическими подставками-скрепками, на которых держатся небольшие бумажки. Хороший способ оставлять для самой себя важные напоминания, Вика и сама так делала.

Теперь эти пустячки казались какими-то заброшенными и ненужными. Записки… Время звонка какому-то Тедду. Пометка, что Виктору из Франции нравятся блондинки, но обязательно с серыми глазами. А еще – список.

Менеджеры часто составляли списки невест для того или иного кандидата в женихи. Обычный рабочий момент. Вика даже читать список не собиралась, получилось это как-то само собой, автоматически. Она все еще была под впечатлением от случившегося и старалась отвлечься от мрачных мыслей любыми путями.

Этот поступок принес свои плоды. Потому что среди чьих-то имен Вика увидела и свое собственное! Вот она, седьмая из десяти, – Виктория Сальери. На первом месте стояла сама Рита, остальных Вика не знала. Да это и не очень-то ее интересовало. Гораздо важнее было понять: при чем тут ее скромная персона? Они с Ритой тесно не общались, общих дел не вели, вне работы не пересекались…

Может, это и мелочь, но не теперь – ситуация-то особенная! Вика допускала, что она преувеличивает и «напускает» излишний мистицизм. Но уж лучше перестраховаться, а потом посмеяться над собой и своими страхами, чем упустить что-то важное – ведь иначе будет поздно! Риту ведь убили!

Девушка оглянулась по сторонам. Менеджеры уже потеряли к ней всякий интерес, их вновь волновали лишь данные на мониторах. Наверное, им так проще внутренне отстраняться от случившегося. Вике это было только на руку!

Коротким и ловким движением она достала бумажку из скрепки-держателя и спрятала ее за обшлаг рукава. Этому ее научил так называемый муж, в определенный период увлекшийся карточными играми. Увлечение далеко не зашло, потому что сам Сальери ловкостью рук отнюдь не отличался и после таких вот «финтов ушами» частенько приходил домой битым. Но Вика – неожиданно для них обоих – превзошла учителя. Очередным подтверждением этому стал тот факт, что никто из менеджеров не заметил ее трюка.

– Ладно, девчонки, я у себя, если что, – и она направилась к выходу.

– И мы у себя, – отозвалась Леся. – А толку-то?

– Столько же, сколько и обычно. Если вдруг что-то еще станет известно… Я имею в виду, по поводу Риты… зовите.

– А что тут может стать известно, Викуша? – тяжело вздохнула Марина. – Да ничего! Может – так и говорят, – ее «предположительно» убил тот же головорез, замочивший и остальных, но мы-то знаем, что все ясно как божий день! Ей не повезло оказаться не в том месте не в то время. Хоть это и ужасно, придется смириться. А убийцу вряд ли найдут, раз уж до сих пор его не обнаружили.

Вика кивнула – чтобы не нарваться на очередной комментарий по поводу «воли судьбы». Ей почему-то казалось, что все далеко не так однозначно.

* * *

Сумки одна за другой грузно шлепались на черно-серую ленту конвейера.

– Никакого уважения! – бубнила женщина средних лет, стоявшая у него за спиной. – В Европе уже давно никто так не делает! Как будто в «совок» попали!

Марк с трудом сдержал улыбку. Эту дамочку послушать – получится, что в Европе каждый чемодан несут на руках по дороге, засыпанной лепестками роз, а перед тем как положить в багажное отделение, рассказывают ему сказку на ночь.

Вообще, вера в абсолютную цивилизованность и непогрешимость Европы была сильно преувеличена. За прошлый год его багаж, пожалуй, только в России ни разу не потеряли и не повредили. Совпадение, конечно, потому что по поводу своей исторической родины Марк тоже отнюдь не питал особых иллюзий. Но и желания стенать по поводу ужасов пребывания в России тоже не испытывал. Но стоявшая за ним женщина никак не унималась. Она начала сокрушаться еще в самолете. Правда, по-русски, так что понять ее могли разве что Марк и ее собственная дочь, сидевшая в соседнем кресле. Немцы же видели, что фрау явно скандалит, но причинами ее дурного настроения предпочитали не интересоваться. А фрау явно относилась к тем эмигрантам, которые, получив новый паспорт, не уставали всем рассказывать, насколько зеленее и мягче трава у порога ее немецкого дома.

Марку было одинаково неплохо и в России, и в Германии. Что же до чувств к родному дому, то с этим всегда были сложности. С тех пор как он закончил университет и начал работать, большую часть времени он проводил в разъездах. Но если говорят, что дом там, где твоя семья, то его дом, пожалуй, все же в Германии…

Воспоминание о недавних событиях накатило, как волна, и заставило его вздрогнуть. Теперь уже нигде нет у него дома, если следовать этой логике. Подсознание очень хотело бы игнорировать этот факт, но Марк заставлял себя помнить. Нельзя убегать от проблем, надо принимать их – и привыкать.

– Молодой человек, с вами все в порядке? – Дама, разочаровавшаяся в России буквально до кончиков плохо прокрашенных волос, обратилась к нему по-немецки. Похоже, она так и не догадалась, что перед ней, в некотором смысле слова, стоит соотечественник. Да и мало кто догадался бы. Марку не раз с насмешкой говорили, что внешне он – «истинный ариец». Правда, говорили такие же эмигранты, как и он сам. Немцы над подобными вещами не смеялись.

А «чистокровного» немца он и правда по-своему напоминал. Высокий, плечистый, светловолосый и голубоглазый, со светлой кожей, которая, к счастью, на солнце загорала, а не сгорала.

– Если б ты не в России родился, я, честное слово, твою матушку кой в чем заподозрил бы, – бубнил порою отец.

Мать на упреки не отвечала. Вместо этого она предпочитала бросить в спутника жизни первым предметом, что под руку подвернется. Правда, мужа она все-таки жалела и, если швыряла в него что-то тяжелое, осознанно промахивалась.

– Со мной все в порядке, – заверил Марк соседку по самолету. Тоже по-немецки – ему не хотелось лишних расспросов и пояснений.

Наконец на конвейере появилась его сумка – совсем небольшая по сравнению с замотанными в целлофан чемоданами немцев. Ловко подхватив ее с движущейся ленты, Марк направился к выходу. Дочь ворчливой дамы проводила его тоскливым взглядом.

У ворот собралась внушительная толпа – похоже, прибывали сразу несколько рейсов. Толпы Марк не боялся. Его вообще сложно было заставить нервничать после всего, что уже с ним бывало!

На этот раз встреча прошла образцово, словно бы в упрек критиковавшей Россию даме. Марк почти сразу заметил табличку со своим именем. Ее держал мужчина средних лет, в строгом костюме. Шофер, не иначе. У всех шоферов мира одинаковые выражения лиц… по крайней мере так Марку казалось.

– Добрый день, – к встречавшему он уверенно обратился по-русски. – Думаю, ждете вы именно меня.

Шофер и бровью не повел:

– Добро пожаловать в Россию! Как прошел полет?

Он не скрывал, что ему плевать на «качество» полета, да и видеть иностранца на территории Российской Федерации он не то чтобы не рад – ему просто все равно. Как и Марку.

– Полет прошел нормально, обед был вполне терпимым, а стюардессы – прекрасными. Куда едем сначала? В отель или сразу на встречу?

– Одновременно. Людмила Аркадьевна выразила желание лично встретить вас. Она ждет в машине.

А вот это уже неожиданно! Руководители компаний предпочитали беседовать в кабинетах, в ресторанах, но уж никак не в машинах! Хотя… а что тут такого? В принципе, после общения с ней по телефону у Марка сложилось неплохое впечатление о Людмиле Рыбиной. Поэтому и данный ее поступок он воспринял достаточно спокойно. Им еще немало времени предстоит работать вместе. По сути, проект только начался.

Водитель проводил его к машине – поблескивающему шоколадными боками «Мерседесу». В обитом кремовой кожей салоне его ждала хозяйка компании, с которой ему предстояло вести переговоры.

Марк видел ее фотографии в Интернете, поэтому узнал без труда. Людмила была женщиной средних лет, всем своим видом воплощавшая смысл слова «ухоженная». Чувствовалось, что средств у нее хватает и тратит она их не на блестящие побрякушки или ботокс, а на грамотный уход за собой. Выглядела она лет на сорок, хотя Марк подозревал, что ей хорошо за пятьдесят – на это указывал целый ряд фактов ее биографии.

– Добрый день. – Людмила улыбнулась ему спокойно и даже – в некоторой степени – искренне. – Рада, что наша встреча произошла так быстро. Я, правда, имела на сей счет другие планы, а получилось вот так. Мне нужно было проводить в аэропорт одного человека, а ваш самолет как раз прилетел.

– Мне приятно, что наша встреча состоялась раньше оговоренного срока, – отозвался Марк, осторожно пожимая протянутую руку. Приветствие выглядело чисто мужским жестом, и все же он успел привыкнуть к тому, что многим женщинам оно нравится. – Надеюсь, я не заставил вас ждать?

– Нисколько. Хотя у нас не было договоренности именно на это время, вы потрясающе пунктуальны. Я решила, что первую беседу можно провести в пути, чтобы у вас было больше времени на отдых. – Вот за это Марк был ей очень признателен! Он и в Германию-то после очередной командировки только-только вернулся, поспал часа два от силы. Но ему не привыкать: и сутки без сна случалось проводить, и – живой же! – Надеюсь, все пройдет хорошо, – продолжила она. – Не хотелось бы слишком затягивать. Как вы думаете, до Нового года мы успеем все оформить?

– Точно сказать не могу.

– Точно я и не прошу, хотя бы навскидку.

Что ж, навскидку – это не так уж и сложно. Он уже достаточно давно работал в этой сфере, чтобы научиться строить прогнозы.

К компании, с которой Людмила собиралась вести дела, Марк имел отдаленное отношение – в штате сотрудников он не числился. Он выступал так называемым переговорщиком – посредником, которому предстояло не только наладить деловое сотрудничество, но и оформить все документально. К нему обычно обращались фирмы, желавшие начать работу в другой стране. Он находил на рынке данной страны подходящих партнеров и обеспечивал первый контакт.

Многим казалось, что это слишком просто – особенно за такие деньги, которые ему платили! Однако большинство его конкурентов долго подобной деятельности не выдерживали, а Марк работал уже больше семи лет.

– Должно получиться, – уверенно сообщил он. – Немецкой стороне нравится, как вы ведете дела. Никаких скандалов с вашим агентством связано не было, а это уже много, если учитывать профиль вашей работы.

– Скандалов и не должно быть. Я знаю, чего все боятся, особенно когда речь заходит о России. Мы этим не занимаемся.

– Я знаю. Как правило, если чем-то таким люди занимаются, след всегда остается. Как его ни прячь, пара-другая историй все равно всплывет на поверхность. Ваша репутация чиста. Сделка вообще могла бы пройти идеально, но… есть один нюанс.

– Я подозревала, что так и будет, – покачала головой женщина. – Без нюансов почему-то никогда не обходится. И в чем он заключается в данном случае? Вопрос цены?

– Как ни странно, нет, финансовая составляющая тут ни при чем. На мой взгляд, это глупость полнейшая, но другая сторона относится к этому вопросу весьма серьезно, так что придется с ней считаться.

– И что же это такое?

– Один из директоров вычитал статью о серии убийств, произошедших в городе за последний год. Теперь он пытается убедить остальных, что данные убийства могут представлять угрозу для клиентов.

Людмила осталась спокойной, и это было лучшим показателем ее профессионализма. Марк-то вообще едва не рассмеялся в открытую, впервые услышав этот бред.

– Действительно глупость, – кивнула она. – И что теперь?

– Пусть это вас не заботит. За время своего пребывания здесь я соберу все данные, подготовлю документы, а заодно и проведу анализ уровня угрозы и составлю отчет. Немцы любят отчеты. Сложностей не должно возникнуть… В любом большом городе существуют подобные опасности. Тут нам просто не повезло в том плане, что статья об убийствах попалась кому-то на глаза. Думаю, другие представители компании спокойнее отнесутся к подобной «опасности».

– В принципе, все верно, но и с нашей стороны имеется проблема, – тяжело вздохнула Людмила. – Позавчера одна из сотрудниц моего агентства пополнила собою число жертв этого маньяка… если его можно так назвать.

Подобного заявления Марк никак не ожидал! Историю с убийствами он не воспринимал как реальное препятствие для осуществления их совместного проекта. Какова вероятность, что российский партнер окажется хоть как-то связан с этим, рассуждал он. Да минимальная! А оказалось, что она себя таки проявила, эта вероятность.

Печальное совпадение, теперь все усложнится. Марк не испытывал особой паники, переговоры он вести умел, еще и не в таких обстоятельствах он бывал! Просто поработать придется побольше.

– Мне понадобится информация об этих убийствах, – сказал он.

– Насколько подробная?

– Не полицейский отчет, конечно, но достаточное количество данных, чтобы сложилась более или менее полная картина. Это даже не столько для другой стороны мне требуется, сколько для себя. Я предпочитаю знать, с чем именно имею дело.

– Справедливо. Я поручу это моим сотрудникам, думаю, уже к завтрашнему дню мы соберем достаточный материал. Если хотите, я могу даже частного детектива нанять…

– Нет, это уже лишнее, – заверил ее Марк. – Если, конечно, вы не считаете, что от всего этого может проистекать реальная угроза для…

– Да нет же. – Она по-прежнему оставалась спокойной. – Просто для меня очень важен этот проект. Мне кажется, у него хорошие перспективы.

– Полностью с вами согласен.

– Вот видите! Я просто шокирована из-за того, что нечто подобное может как-то повлиять на мои дела. Но я не привыкла пасовать перед трудностями. Если эти обстоятельства помешают моему бизнесу, я сама этого убийцу найду!

Марк засмеялся – просто потому, что засмеялась она. Но он не мог не заметить, что ее шутка прозвучала с какой-то настораживающей серьезной интонацией.

Глава 2

Она сразу же заучила список наизусть. Ничего удивительного! На память она, профессиональная переводчица, не жаловалась, чтобы удержать в памяти с десяток имен, ей достаточно было лишь одного взгляда на эту бумажку. Но в данном случае она возвращалась к списку вновь и вновь.

И никак не могла понять: зачем Рите понадобились эти имена? За исключением своей покойной коллеги, Вика не знала никого из значившихся на бумажке женщин. Да и потом, если ты пишешь некий список, то зачем вносить в него себя? Чтобы не забыть, что ты в нем числишься? Нет, о себе не забудешь и так! В том, что имена были написаны рукой Риты, сомневаться не приходилось – Вика прекрасно знала ее почерк. Получается, что список она составила для кого-то человека! Вот только для кого?

Конечно, о покойниках нельзя думать плохо, но Вика не могла удержаться от мрачных мыслей. Во что это Рита собиралась ее, Вику, втянуть – или уже втянула?! Да еще и не предупредила ее ни о чем, ни намека не оставила! Викины попытки осторожно расспросить коллег Риты результатов не принесли. К их агентству эти имена вообще никакого отношения не имели – кроме имен самой Риты и Вики.

Трудно и неприятно это – сосредотачиваться на столь мрачных мыслях, а еще труднее – когда поддержки нет. Вика запуталась в своих рассуждениях настолько сильно, что даже обратилась за советом к Сальери. Муж он все-таки или нет?

Оказалось, что – «или нет». Он с каменным лицом объявил, что это – список жертв дьявола, потом захихикал над собственной шуткой и предложил супруге «курнуть». Не обычную сигарету, разумеется. На этом его участие и помощь закончились.

В конце концов Вика сдалась. Она носила листочек с именами в кошельке – просто на тот случай, если дело вдруг каким-то образом прояснится. Но осознанно больше она этим вопросом не задавалась и перечисленных в Ритином списке женщин не искала…

В дверь ее кабинета коротко постучали – явно лишь для проформы. Поэтому Вика даже не сочла нужным ответить – и так зайдут. Секундой позже в ее маленьком кабинете появилась руководительница агентства собственной персоной.

А вот это уже было странно! Людмила Рыбина особым снобизмом вроде бы не отличалась, но определенную дистанцию между собою и подчиненными предпочитала держать. Если ей требовалось с кем-то переговорить, она вызывала сотрудника к себе в кабинет.

Вика понятия не имела, с чем связан ее визит, поэтому встретила начальницу дежурной улыбкой. Их еще в университете обучали, как изобразить нейтральное и вместе с тем дружелюбное выражение лица. Потенциальным дипломатам так и положено себя вести: никто не должен знать, что они собираются делать – развязать войну или, фигурально выражаясь, поделиться конфеткой с оппонентом.

– Вика, доброе утро. – Людмила быстро пересекла тесный кабинет и села за стол напротив переводчицы. – Я тебя не отвлекаю?

– Здравствуйте, Людмила Аркадьевна. Нет, все в порядке. У меня осталась пара писем, но перевод подождет, в них нет ничего срочного.

– Отлично, потому что у меня есть для тебя небольшое задание. Можно сказать, личного характера.

Вику так и подмывало удивленно поднять брови, чтобы глаза стали выпученными, как у куклы-неваляшки. Задание личного характера – в компании, где само слово «личный» чуть ли не к богохульству приравнивается?! Да что ж за день такой сегодня?! Тем не менее дежурную улыбку ей на лице удалось сохранить.

«Профессорша моя гордилась бы мною», – невольно подумала Вика.

– Я слушаю.

– Понимаешь, я бы кого-то из девочек-менеджеров напрягла, но, боюсь, они не справятся. Требуется кое-какую информацию не только собрать, но и упорядочить – сделать это быстро! А ты с данными хорошо работаешь. Естественно, все это не за комплимент и не за «спасибо»: премию тебе выпишу.

– От премии не откажусь. Но хотелось бы узнать, что это за задание, – заметила Вика.

– Понимаю. Ты наверняка слышала, что в городе – уже в течение долгого времени – происходят крайне неприятные события. Я говорю об этих жестоких убийствах… После того, что случилось с Маргаритой, об этом стало известно даже тем, кто криминальными новостями не интересуется. Я хочу тебя попросить, чтобы ты собрала все общедоступные данные об этих историях и составила на их основе небольшой доклад. Когда все это началось, как часто повторяются убийства, анализ краткой информации о жертвах, какие имеются подозрения и версии у полиции – словом, все, что найдешь. Чем больше данных, тем лучше. Но это не должна быть художественная повесть на пятьдесят страниц с иллюстрациями. Все максимально сжато и изложено четким и понятным языком. Задание ясно?

– Ясно-то ясно, но… зачем вам это? Из-за Риты?

Обычно Вика старалась лишних вопросов начальству не задавать. Оно их просто до аллергии не любит! Да и ее природное любопытство на рабочие моменты не распространялось. Но и ничего подобного ей раньше не поручали делать! Это вам не биографию очередной восемнадцатилетней танцовщицы переводить! Тут явно какая-то темная история, с которой Вике совершенно не хотелось иметь дела, пусть даже на уровне информации.

По лицу Людмилы было видно, что отвечать ей на Викин вопрос не хочется. Для нее это все равно что отчитываться в своих мотивах и действиях перед собственными подчиненными! Можно просто передать задание другому человеку, тому, кто и спрашивать ее ни о чем не станет… Но ведь и качество исполнения будет соответствующим! В конце концов, директриса агентства пришла к выводу, что хороший сотрудник – это правильно мотивированный сотрудник. А значит, можно позволить себе некоторую откровенность:

– Нет, к Маргарите Крыловой это не имеет никакого отношения. Мы ценим своих сотрудников, ее семье уже выплачена материальная помощь. Но я хочу, чтобы ты поняла меня правильно: я не собираюсь устраивать никаких частных расследований и развязывать охоту за головами! Если бы вдруг меня посетила шальная мысль на эту тему, я бы не к тебе обратилась. Проблема в том, что все это коснулось деловых планов нашего агентства.

– Каким образом?! – изумилась Вика.

Где брачное агентство, а где – маньяк-убийца?!

– Самым неожиданным. Думаю, ты слышала о том, что мы уже довольно-таки долго ведем переговоры с агентством в Германии? Это очень перспективный проект! По предварительным прогнозам, наше сотрудничество может стать весьма плодотворным. Немцы крайне заинтересованы в русских девушках, да и наши невесты высоко ценят Германию в роли будущего местожительства.

«За дедов своих мстят, – промелькнуло в голове у Вики. – И те и другие». – Мне казалось, что основные острые углы мы уже обошли, осталась только финальная стадия, – продолжила Людмила. – Но, как всегда, в наши планы вкрались некие непредвиденные обстоятельства. Не очень умные люди, увы, живут повсюду. Один из руководителей немецкого агентства вбил себе в голову, что эти убийства могут представлять реальную угрозу для наших иностранных клиентов. Поэтому я и прошу тебя заняться этим: воссоздать реальную картину происходящего. Тебе не придется ни подтасовывать факты, ни врать. Сделать это нужно к завтрашнему дню. Успеешь?

Ввязываться в это дело Вике не хотелось. Не из-за объема работы – это-то как раз терпимо, переводить контракты и договоры – гораздо скучнее. Останавливал ее скорее какой-то иррациональный суеверный страх. Она далека от ситуации, как один из телезрителей, смотрящий криминальную хронику, сторонний свидетель чужого горя. А если начать в этих убийствах разбираться, копать глубже… вдруг она привлечет к себе внимание того психа-убийцы? Но тут же Вика разозлилась на саму себя. Что это за мысли? Как у древней необразованной бабки! Она ведь не тайное заклинание, вызывающее демонов, собирается тайком произнести, а просто собрать общедоступные факты! Все они есть в Интернете, их ежедневно читают тысячи людей – и ничего, живы все пока!

– Постараюсь успеть. Я просто слабо себе представляю, сколько именно источников придется изучить… Я ведь другими вопросами занимаюсь…

– Понимаю, но не думаю, что фактов наберется много. В конце концов, дела эти до сих пор не раскрыты. Вот что… Чтобы ты наверняка успела, сделаем две вещи. Во-первых, все задания, что у тебя есть на данный момент, и любые срочные дела – откладываются. Чуть что – отсылай людей ко мне. Во-вторых, ты сдашь отчет завтра днем, утром еще поработаешь. Так, пожалуй, будет лучше.

И Вике вновь захотелось сменить свою нейтральную улыбку на более эмоциональное выражение лица. Интересно – насколько важен для Людмилы договор с немцами, если она из-за каприза лишь одного будущего партнера так забеспокоилась! Но есть во всем этом деле и положительная сторона. Можно и перед начальством отличиться, и премию получить.

– Все будет готово в срок! – уверенно объявила Вика.

– Рассчитываю на тебя. Как только закончишь отчет – сообщишь. До двух часов постарайся успеть.

Вика подумала, что закончит она уже сегодня. Но перестраховаться не помешает.

Людмила вышла из ее кабинета, и девушка принялась за дело. На практике все оказалось вовсе не так страшно, как она думала. Она не вникала в смысл публикаций слишком глубоко, просто подбирала более или менее подходящие статьи. Вика заставила себя отнестись к ним как к очередной партии данных, которые надо обработать, выделить ключевые слова и уловить основные мысли. И не воспринимать все это как истории жизни и смерти реальных людей. Не по причине жестокости характера – просто чтобы ей не было так страшно.

Статей набралось порядочное количество. Неудивительно, ведь началось все это больше года тому назад! Правда, на первых порах писали об этом весьма скупо. Маньяки, убийцы, моральные уроды – они ведь часто совершают преступления, особенно в крупных городах. Их деяния не остаются без внимания, но и не обговариваются в прессе каждодневно. Как правило, через некоторое время их «отлавливают» органы охраны правопорядка и все на этом заканчивается. А в этом случае – не закончилось. За последние месяцы некто неизвестный совершил семь убийств – включая и убийство Риты. Маньяк не убивал слишком часто, похоже, к каждому своему «выходу» он тщательно готовился. И проделывал свои жуткие делишки идеально: полиции никаких мало-мальски значимых следов обнаружить не удалось.

Общих черт у жертв тоже не имелось, единственное – все они были представительницами прекрасного пола. И все же это были слишком уж разные женщины. Даже законченные маньяки склонны выбирать жертв какого-то одного типа, похожих между собой. Почему? Тут уж вступают в силу законы больного сознания. Кому-то его жертвы напоминают не в меру строгую мамашу времен детства убийцы, кому-то – первую учительницу, унижавшую добрую половину детства, кому-то – первую любовь, отказавшую убийце во взаимности.

А в этом случае… Нет единой общей черты! Молодая преподавательница, возвращавшаяся домой из училища. Работница завода, ранним утром вышедшая из дома. Продавщица продуктового магазина: она пешком добиралась до своей дачи через лес. Похоже, что их всех убийца выбрал… случайно. Но если жертвы никакими схожими чертами друг с другом не связаны, отчего же эти месячные интервалы между убийствами, подозрительно напоминающие паузы для подготовки к очередному преступлению?..

Вика понятия не имела, как это следует анализировать. От попыток найти во всем этом некую систему у нее заболела голова. Ну нельзя найти в темной комнате черную кошку, если ее там нет, нельзя!

Звонок телефона заставил Вику подпрыгнуть на стуле. Только теперь она заметила, что за окном темно, а на часах уже восемь. Осенью темнеет рано, но от этого не легче. Она не собиралась так долго засиживаться, просто увлеклась! А телефон продолжал звонить. К счастью, номер высветился не какой-то пугающий, загадочный, а давно занесенный в записную книжку.

– Ты меня напугал! – объявила девушка.

– Чем это? – удивился Сальери. – Тем, что твой телефон работает, даже не затерялся в недрах твоей сумочки?

По-русски он к настоящему моменту говорил свободно, даже в сленге хорошо ориентировался. Правда, легкий акцент у него остался, но Вика подозревала, что он нарочно от него не избавляется. Проявление национальной итальянской гордости, можно сказать.

– Неважно. Зачем ты позвонил?

– Поинтересоваться хочу, где тебя носит?

– Что, любезный супруг, потерял любимую?

– Не-а. Жрать охота! Ужин-то кто готовить будет?

– Либо ты, либо повар ресторана, в зависимости от твоих предпочтений, – отозвалась Вика. – Слушай, я на работе задержалась. Может, встретишь меня?

– С кем задержалась, тот пусть тебя и провожает!

– Сомневаюсь, что мой компьютер на это способен. Конечно, это умная машина, но не настолько же! Не вредничай, я же твоя любимая жена. Кто тебя еще рассолом по утрам отпаивать будет?

– Аргумент недостаточно весомый. На улице холодно, начинается дождь, а на кусте под окном сидит масса ворон. Возможно, там труп лежит.

– Ну так иди и проверь!

– Я не настолько оголодал, лучше сосиски из морозилки достану, – невозмутимо сообщил супруге Сальери.

– Мдя… люблю я тебя! А встретить меня тебе все-таки придется. Шлепай к остановке, я скоро буду. В одиночку я по темным дворам шляться не собираюсь! Особенно когда на кусте под нашим окном сидят вороны, а под кустом – труп!

Муж что-то пробурчал, как закипающий чайник, но Вика знала, что он ее встретит. Может, мужем ее Сальери по-настоящему и не стал, но он был другом, «своим». А это означало, что доверять ему она может.

Отчет об убийствах, вопреки собственным ожиданиям, девушка не закончила, но собрала уже большую часть материалов. Завтра нужно только упорядочить их – и все, задание выполнено, можно присматривать новые туфельки в предвкушении премии.

Вика уже собиралась закрыть браузер, когда взгляд ее сам собой остановился на знакомом имени. Профессиональная привычка, от нее не уйти – замечать важные слова, примечать мелочи, чтобы потом было легче переводить текст.

Сейчас ей ничего переводить не требовалось, но инстинкт все равно сработал. Вика поняла, что это имя ей знакомо, прежде чем вспомнила, откуда она его знает.

В браузере был открыт сайт криминальных новостей, где она и искала информацию об этих убийствах. Правда, статья была на другую тему. В ней сообщалось, что некто неизвестный внаглую сбил женщину прямо на тротуаре, причем насмерть, да еще и скрылся с места ДТП.

Имя жертвы Вика и узнала. Эта женщина входила в список имен из записки Риты! Получается, что сразу два человека из списка погибли – нет, были убиты, причем практически одновременно. И Вике очень не понравилось это открытие…

* * *

Женщина опаздывала. И это при том, что она сама выбрала место встречи и время. Марк не удивился, он даже злости не почувствовал. Если каждый раз раздражаться из-за подобных мелочей, никаких нервов не хватит! Поэтому он просто ждал, наблюдая, как красиво плавают рыбки в огромном, во всю стену, аквариуме. Ему нравилось, что обычную музыку в этом ресторане заменили естественными звуками природы. В этом имелся определенный шарм.

От этих размышлений об удачной находке рестораторов его отвлек звонок телефона. На экране мобильника, как он и ожидал, высветился номер Людмилы.

«Сейчас она начнет рассказывать, где она задержалась и какие ужасные пробки на дорогах, – подумал он. – А на заднем плане будет слышно, как ее парикмахер спрашивает – делать укладку или нет?»

Успех работы переговорщика кроется в том, чтобы знать о подобных нюансах, но не возмущаться и не иронизировать. Поэтому Марк спокойно произнес:

– Слушаю.

– Марк, здравствуйте. Я прошу прощения, что не позвонила раньше, возникли совершенно непредвиденные обстоятельства!

Чего и следовало ожидать.

– Что случилось?

И вот здесь привычный сценарий «нюансов» не сработал:

– Я попала в аварию! Кое-кому захотелось притормозить, стукнув при этом мой автомобиль… Но это неважно.

– С вами все в порядке?

Дело было не только в вежливости, он интересовался ситуацией вполне искренне: его совесть упрекнула Марка по поводу недавних подозрений.

– Можно сказать и так, – вздохнула Людмила. – Жизнь моя точно вне опасности, но за руль я в ближайшее время не сяду – со сломанной ногой это весьма проблематично. Я хотела вас предупредить пораньше, но – не получилось.

– Конечно, я все понимаю. Тогда на сегодня отложим все дела, а там видно будет.

– Подождите, Марк, не спешите! Во-первых, я действительно хочу завершить переговоры до Нового года. Во-вторых, я не уверена, что завтра буду в состоянии вести какие-либо деловые беседы. Сегодняшняя встреча состоится! Я попросила сотрудницу моей компании подъехать к вам вместо меня. Именно эта девушка собирала материалы по этому неприятному вопросу, так что она сможет все с вами обсудить. Она еще не пришла, как я понимаю?

– Нет, – подтвердил Марк.

– Не считайте ее непунктуальной, для моей сотрудницы это поручение было делом неожиданным. В первую очередь вы обсудите с ней эту нелепую проблему, посмотрите, хватит ли немецкой стороне ее отчета. По другим вопросам она вас тоже проконсультирует. Вике поручено оказывать вам всяческое содействие. Наше сотрудничество с вами продолжается. Я постараюсь оставаться на связи. Вам подойдет такой вариант?

– Вполне. Берегите себя, Людмила Аркадьевна.

Своими интересами Марк в этом случае не жертвовал, ему действительно не требовалась личная помощь именно хозяйки агентства. В этом и заключалась работа посредника: организовать сделку при минимальном участии сторон. Да, доступ в офис и кое-какие дополнительные данные ему понадобятся. Но обеспечить все это вполне возможно с помощью сотрудницы, решая некоторые вопросы по телефону.

Оставалось только эту сотрудницу дождаться! Зная женскую «расторопность», Марк приготовился к долгому ничегонеделанию. На рыбок он больше не смотрел: обратил внимание на людей, входивших в зал. Интересно, угадает он – кто именно из женщин Вика или нет? Ничего, кроме имени, Людмила о ней не сообщила, а имя-то на лбу не написано. По крайней мере, Марк надеялся, что не написано.

Одиноких женщин в ресторане было мало. А те, что приходили одни, явно надеялись обрести компанию. На это указывала длина их платьев и высота каблуков-шпилек. Может, и Вика так же вырядится? Будет забавно…

На общем фоне он заметил девушку, выделявшуюся из толпы посетителей заведения. Она бы в любом случае привлекла его внимание, даже если бы он никого и не ждал.

Она была высокой, пожалуй, выше среднего роста, но и Марк не был коротышкой. Платье ее было длинным – подол доходил до ботинок на плоской подошве. Темно-серая шерстяная ткань платья скрывала ее шею и руки. Платье было без каких-либо намеков на декольте, но благодаря стройному женственному силуэту, подаренному девушке самой природой, она не походила на мешок с картошкой. Ярким пятном на сером фоне платья смотрелись ее коротко остриженные рыжие волосы. На то, что цвет волос натуральный, указывала щедрая россыпь веснушек на ее щеках и ярко-зеленые глаза.

Девушка была необычной – и красивой. По-своему красивой. Марк привычно перевел взгляд на безымянный палец своей правой руки, чтобы вид золотого кольца напомнил ему: нельзя ему засматриваться на незнакомых красавиц! Но кольца на его пальце уже не было. Он все время забывал об этом… все время разрешал себе забыть.

Девушка подошла к его столику и улыбнулась. Улыбка ее была такой же, как и у него – профессиональной, вежливой, ровным счетом ничего не значившей.

– Вы – Марк, надеюсь? – спросила она.

– Он самый. Почему – надеетесь?

– Потому что это либо вы и есть, либо это значило бы, что нужный мне Марк меня не дождался. А такого поворота событий мне бы точно не хотелось!

– Тогда я вас поздравляю: он вас дождался.

Марк поднялся, отодвинул для нее стул. Девушка ловко перекинула на него матерчатый рюкзак, который она несла на плече, и села. Марк часто сталкивался с женским смущением и отнекиваниями – мол, они и сами могут стул отодвинуть! Эта же девушка и не думала смущаться. Ну да, конечно: ее дежурная улыбка прозрачно намекает, что вести переговоры она умеет!

Людмила определенно знает, кого на подобные встречи посылать. Жаль, что она не сказала, какую именно должность занимает эта девушка в ее агентстве.

– Людмила Аркадьевна позвонила мне и обо всем предупредила, – сказал он, садясь на место. – Вы ведь Вика, я правильно запомнил имя?

– Она самая. Виктория Сальери.

Девушка внимательно посмотрела на него, словно выжидая чего-то. Какой-то реакции с его стороны. Марк смысла ее взгляда не уловил, как ни старался понять, в чем тут дело.

– Приятно познакомиться… Что-то не так?

– Да нет, все как раз в порядке – в кои-то веки! – усмехнулась она. – Просто я привыкла, что моя фамилия вызывает у людей либо странные шуточки, либо различные вопросы. Вопросы с подковыркой, что уж там!

Сальери… фамилия как фамилия, он и похуже слышал!

– Что-то я не понял… Что именно не так с вашей фамилией?

– Предполагается, что такую же носил некий месье, убивший Моцарта, – пожала плечами девушка.

– Э-э… А разве Моцарт умер не от лихорадки?

– Возможно, но Пушкин так не считал. Да и вообще, мы собираемся побеседовать о других убийствах.

Она открыла рюкзак и достала файл с распечатанными на принтере листами. Их, к немалой радости Марка, оказалось немного. Но уже после беглого прочтения он мог бы сказать, что доклад весьма полный и подробный.

– Вы умеете работать с информацией! – заметил он.

– Это далеко не единственная полезная черта моей натуры. Хотя в данном случае я не могу сказать, что эта работа меня порадовала.

Марк прекрасно понял, что она имеет в виду. Похоже, настоящий псих в городе орудует. Своих жертв он не просто убивает, но и вырезает отдельные органы, и их так и не обнаружили. Видимо, убийца «сувениры» эти с собой унес! А зачем они ему – даже страшно представить себе… Это – противоестественные действия, несвойственные здоровому человеку. Понятно, что все это Вику так пугает… Но немцы все равно перегибают палку. Можно подумать, что их клиенты – одинокие женщины, намеревающиеся бродить по темным подворотням! Марк прекрасно знал, как ведут себя богатые иностранцы в России. Поодиночке по улицам не ходят, на общественном транспорте не ездят, лишний раз из отеля не высовываются. Им – чисто теоретически – просто негде с этим маньяком пересечься!

– Думаете, этой информации хватит? – поинтересовалась Вика.

– Переведу на немецкий, и будет вполне достаточно. Если немцы и дальше будут изображать из себя пугливых школьниц, обвиню их в попытке намеренно сорвать сделку. Потому что это уже в какой-то цирк превращается!

– А я-то думала, переводчик всегда должен быть вежливым и галантным человеком!

– Да, но наличие собственного мнения отнюдь не воспрещается, – парировал Марк. – Как и чувство уважения к собственному труду. Работая с кем-то, я предпочитаю иметь дело с адекватными разумными людьми. Не хотят заключать договор – пусть так и скажут, а не ссылаются, скажем, на потенциальную возможность одержимости русских невест дьяволом! Хотя в данном случае, вполне вероятно, у немцев действительно случилось временное помутнение рассудка. Я же вижу, что им интересно это сотрудничество! И выгодно!

– Что, у вас купец, а у нас – очень ходовой товар?

– Можно и так сказать. Вообще, когда речь заходит о знакомстве представителей разных социальных слоев, очень сложно добиться искренности от обеих сторон. Красота плюс секс – пожалуйста, для этого даже не нужно за пределы родной страны уезжать. Искренность – в большем дефиците. Искренность отношений… Те, кто связываются с подобными агентствами, желают не эскорт получить для одного вечера, а именно найти спутницу жизни.

Он вновь посмотрел на свою правую руку. В горе и радости, как же! На словах – тогда все искренние… А вот у Вики обручальное кольцо на пальце было. Тоненькое, красивое, из белого золота, оно мягко блестело на ее безымянном пальце. Вполне логично: не стоило и ожидать, что такая красивая девушка одинока.

Он ощутил легкий укол разочарования. Марк понимал, что это чувство неуместно, причин для этого нет, но отвести взгляд от белого кольца на ее пальце оказалось более сложным делом, нежели он ожидал. К счастью, его собеседница ничего не заметила.

– Чтобы добиться искренности, нужно создать для нее почву… хоть какую-то, – принялась рассуждать она. – Работать над собой, что ли! А то видела я этих женихов! Старый уже, седой, а хочет заполучить девицу – розовощекую, восемнадцати лет от роду. Он бы и помладше невесту пожелал заиметь, только вот законодательство не позволяет! У самого пузо до колен отросло, а если у невесты имеется хоть один лишний сантиметр в районе талии – ее надо расстрелять! Так что не нужно… про искренность. Я уже не первый год в агентстве работаю и могу сказать: наша клиентура за свои большие деньги желает получить строго «стандартизированный» результат – в виде невесты!

Эта ее тирада Марку не понравилась абсолютно, хоть он и не собирался с Викой спорить. Поэтому он решил поскорее сменить тему беседы:

– Значит, мне остается лишь радоваться, что я от всего этого весьма далек. До этого я только один раз работал с брачным агентством. Но чувствую, это не последний случай: рынок явно развивается. Если бы только подобные нелепые препятствия не возникали – совсем было бы замечательно!

– В каких делах они только не возникают! Так что не в брачных агентствах дело. Давно вы, кстати, этим занимаетесь? Я про это… деловое сводничество.

Небольшой шаг в сторону от строгого «протокольного» общения. Но, приметив хитрые искорки в зеленых глазах Вики, Марк готов был проигнорировать это «нарушение»:

– Достаточно давно. Это увлекает, потому что ничего никогда не повторяется.

– В России, как я подозреваю, вы тоже не в первый раз?

– Не в первый.

– Я потому и спросила, – кивнула Вика. – У вас очень хороший русский язык. Ни акцента нет, ни каких-либо лингвистических затруднений во время разговора!

– Это потому, что у меня очень хорошие русские родители! – рассмеялся Марк. – Мы с вами – соотечественники. Я родился здесь, а потом наша семья переехала в Германию.

– Ого, не ожидала! Имя ваше этот факт удачно скрывает. Людмила Аркадьевна меня об этом не предупредила. А хоть что-то немецкое в вас есть?

– Есть. Паспорт!

К своему гражданству Марк относился спокойно. Не готов он был рвать тельняшку на груди из-за русских корней – просто потому, что не любил тельняшки. Не чувствовал он себя и потомком истинных арийцев. Не страдал ни от ностальгии по покинутому дому, ни от тоски по нынешнему.

Такое бывает, когда дома у тебя нет вообще.

– Все равно примите мои комплименты вашим лингвистическим способностям, – сказала Вика. – Не все эмигранты так чисто говорят. Акцент со временем появляется. Значит, у вас к языкам имеется определенный талант.

Отпираться от наличия у него таланта Марк не стал:

– Спасибо, я польщен.

– На каких еще языках вы говорите?

– Знаю немецкий, русский, испанский. Итальянцы меня понимают, а вот я их – не очень хорошо. Так что и мои лингвистические способности далеко не безграничны! Но на перевод вашего доклада их бы хватило.

– Я с этим, кстати, могу вам помочь.

Получается, Вика – штатный переводчик? Странно, что Людмила послала на встречу, да и вообще, привлекла к этому делу именно ее. Но это уже их внутренние дела!

– Да нет, я и сам справлюсь! Главное, что все прояснилось.

– Да если бы прояснилось. – Вика повернулась к аквариуму, на который недавно смотрел Марк. – Ясности в этом деле как раз остро не хватает!

– Вы о чем?

– Да так, не обращайте внимания, – просто мысли вслух!

Поздно. Любопытство его уже было задето. Марк ожидал продолжения:

– И все-таки?

– Просто… До того как Людмила Аркадьевна попросила меня об этой услуге – собрать материал, я от всех этих дел держалась подальше. Ну не мое это! И кровавые подробности убийств я смаковать не люблю, и в детектива играть. А тут как-то само собой все случилось, сложилось воедино, и… В общем, у меня есть подозрение, что все эти убийства, расписанные в прессе истории о маньяке – все это только для отвода глаз. На самом же деле происходит что-то совершенно иное!

В иной ситуации Марк бы, может, нашел ее заявление смешным. Но тема разговора не годилась для шуток, да и взгляд ее был слишком серьезным.

– С чего вы это взяли? – только и спросил он.

Вместо ответа Вика достала из рюкзака небольшой лист бумаги со списком имен.

Глава 3

Согласно рекламе, аромат кофе, необъяснимым образом – с точки зрения физики – в виде легкого дымка разлетающийся по дому, как показывают в рекламе, должен гарантированно разбудить мужа. Улыбающийся супруг тут же проснется и заявится в кухню, где его уже ждет сияющая нереальным – для раннего утра – счастьем жена. Гармония и идиллия! Но их маленькая семья под это сказочное рекламное клише явно не подходила. Во-первых, кофе Вика всегда варила только для себя, поскольку Сальери его не признавал, называя вредным напитком. При этом «сознательный» итальянец не моргнув глазом глушил водку, текилу и даже абсент. Во-вторых, ранним утром ее мужа не то что запах кофе – выстрел из пушки разбудить не смог бы. Разнести в клочья – да, разбудить – нет.

Вика понятия не имела, когда он пришел. Она вчера вернулась домой довольно-таки поздно, благо Марк согласился ее проводить. В квартире на тот момент не было ни намека на присутствие в ней господина Сальери. А теперь на полу в прихожей валяется куртка, один ботинок под столом, другой – почему-то – на крючке для шляп висит. «Женское счастье» домой вернулось!

Исключительно из чистого любопытства Вика направилась к спальне супруга. Приоткрыв дверь, она заглянула в комнату – и увидела именно то, что и ожидала. Сальери даже не дополз до кровати: уснул на груде разбросанных по всему полу вещей, напоминавших подстилку в берлоге у медведя. Но он как-то умудрился стянуть майку: валялся в одних джинсах. Благодаря его привычке спать на животе Вика могла разглядеть надпись фломастером на спине супруга: «Он мой!»

Понятно. Одна из его девочек «привет» передает. Несмотря на свой «неадекватный» образ жизни, на отсутствие женского внимания Сальери отнюдь не жаловался, что являлось постоянным источником для Викиного удивления. Молодые девицы, особенно провинциалки, гроздьями вешались на смазливого – если его как следует отмыть! – итальянца: у них он почему-то ассоциировался с богатым образом жизни и с возможностью переехать в этот мир роскоши.

Сальери никому в нежных чувствах не отказывал. В связи с этим он гордо называл себя джентльменом. Вика же придерживалась более приземленной версии: кобель – он и в Италии кобель! Однако к серьезным отношениям с дамами самопровозглашенный джентльмен отнюдь не рвался, поэтому, как и Вика, носил на безымянном пальце кольцо из белого золота. Как только очередная девочка-«одноночка» начинала прозрачно намекать на серьезные отношения, Сальери делал большие грустные глаза и рассказывал, что он не может оставить жену, хоть и не любит ее больше. И девицы «покупались» на это, жалели его и вновь раздевались! Вика в итоге пришла к выводу, что супруг мастерски подбирает партнерш примерно одного интеллектуального уровня с собою.

Ни о какой обиде и уж тем более о предательстве с его стороны и речи не шло, но и в стороне она остаться не могла. Вика не поленилась, сходила в свою комнату за фломастером, склонилась над сладко сопевшим супругом и дописала: «Б/у, пробег два года, барахлят тормоза. Да забирай!» Сальери, как и стоило того ожидать, продолжал мирно спать. Вика, изо всех сил сдерживая смех, удалилась.

Вот такие у нее «прелести» семейной жизни! Хотя все это, конечно, смешно. Порою ей хотелось, чтобы у нее было все так, как в рекламе – банально, но по-семейному, тепло… Только с кем – с Сальери? Он как припрется в ее комнату в своих «гаремных» шароварах, в растаманской майке и с дредами, так уже никакой романтики и не хочется!

Нет, для нормальной семейной ситуации нужен кто-то более «стереотипно»-мужественный. Вот как Марк, например. Уж он бы в рекламную картинку чудесным образом вписался! Спортивная фигура, безупречная прическа, идеально сидящий костюм, голливудская улыбка – прямо на постер можно его снимать!

Хотя, исключая редкие «зарисовки» в воображении, такой тип мужской внешности Вику не привлекал. Скорее, настораживал. Страшно представить, сколько времени на уход за собой он тратит! А косметики мужской у него сколько! А самооценка какая! Если даже на потрепанного неопрятного Сальери девицы засматриваются, то за этим они вообще бегать толпами должны! А он небось как принц среди них ходит…

Подумав об этом, Вика ощутила раздражение. Хотя сам Марк, как ни странно, ничего не сделал, чтобы как-то подкрепить ее теорию. Общался с ней приветливо, снобизма не выказывал, проявлял искреннюю заинтересованность. Но образ «голливудского красавчика» не позволял ей расслабиться, и Вика ждала подвоха.

«Ты – сумасшедшая баба», – грустно объявил ее здравый смысл.

«Зато я осторожная, – парировала Вика. – Уж лучше с Сальери оставаться! Он хоть понятный и простой».

«Как валенок!»

«Мне хватает! Для жизни это как раз хорошо».

«Для любви – нет».

«Да побоку мне!»

Здравый смысл сдался. Когда речь заходила о любви, смысл этот явно играл не на своем поле. Да и Вика объект своих романтических интересов представляла как-то иначе. Уж точно не в образе штампованного офисного клерка! Но именно с ним ей и предстояло общаться в ближайшие дни. Людмила, «заработавшая» в аварии не только перелом ноги, но и богатую коллекцию синяков и ссадин, отлеживалась дома. Поэтому курировать гостя из Германии предстояло Вике. Не самая плохая работа, кстати, гораздо проще, чем ее обычные повседневные дела.

Если бы еще список этот таинственный над душой не висел! При воспоминании о нем улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Вот ведь зараза…

Она не хотела думать об этом, но не думать – не получалось. Как же так вышло, что две молодые здоровые женщины погибли практически одновременно? Хотя – нет: не погибли, были убиты! Рита якобы стала жертвой маньяка; еще одна женщина, София, попала под машину, вроде бы это – несчастный случай. А что, если не было никакого несчастного случая, как не было и маньяка?

Вика не относилась к людям, которые строят подобные «теории заговора» для собственного удовольствия из-за того, что страдают личной паранойей. Если бы не одно важное обстоятельство, она бы просто выполнила поручение Людмилы и отстранилась бы от всего этого. Но ведь ее имя значилось в списке! София шла под номером пять, Вика – под номером семь. Если ее смутные подозрения имеют хоть какое-то отношение к реальности, нужно что-то делать! Отправляться на тот свет Вике совсем не хотелось. Но она понятия не имела, как ей следует поступить. В полицию пойти? Да ее на смех поднимут – в лучшем случае! В худшем – посоветуют обратиться к психиатру. Нанять частного детектива? Он тоже не воспримет ее опасений всерьез, изобразит бурную деятельность, и все, да еще и деньги за это с нее сдерет. Вика детективными историями никогда не увлекалась, даже книги и фильмы на эту тему игнорировала, а тут – на тебе!

Как ни странно, единственным человеком, кому она рассказала обо всем, был Марк. И теперь Вике было стыдно. Человек, по сути, совсем незнакомый, а она какой-то бред понесла! Не хотелось даже представлять себе, какого он теперь о ней мнения. А ей ведь с ним еще работать предстоит! Вика взглянула на часы. Минут пятнадцать, чтобы выпить кофе, у нее есть. Потом приедет Марк. Самостоятельно приедет, что удивительно! Изначально предполагалось, что возить его будет водитель Людмилы. Но эта идея немцу не понравилась. Вика честно Марка предупредила, что она машину не водит, однако это его не волновало.

– Мне проще обзавестись автомобилем, – объявил Марк. – Ни от кого зависеть не буду! Я не на один день приехал, права у меня есть, аренда – дело нехитрое.

– А это не слишком дорого? – робко поинтересовалась девушка.

– Нет.

Он не вдавался в подробности, а она не настаивала. Стоило сразу догадаться, что человек его уровня не собирается в метро кататься. А с такси постоянно связываться – себе дороже. Вика думала, что встречаться они будут в офисе, а он предложил заезжать за ней, но так даже лучше.

Ровно в назначенное время под ее окном просигналил гудок. Выглянув во двор, девушка увидела серебристый «Фольксваген Тигуан», каким-то чудом проехавший мимо густо облепивших обочину машинок поменьше.

«Немцы – они и есть немцы! – подумала она. – Идеальная пунктуальность – и «фольк». Что будет дальше – флажок со свастикой?»

Опаздывать ей не хотелось – пусть немцы знают наших! Поэтому она быстро обулась, накинула пальто и выбежала из квартиры. Шарф Вика на шею наматывала, сбегая вниз по лестнице.

Марк ждал ее возле машины. На этот раз вместо строгого костюма он надел черные джинсы и спортивную куртку.

«Под местных «мимикрирует», – оценила его наряд Вика. – Тоже мне, Штирлиц!»

Раздражение ее возросло, но девушке не составило труда скрыть эмоции. Профессионал она, в конце концов, или нет?!

Марк открыл перед ней дверцу и сел за руль.

– Куда поедем сначала? – полюбопытствовала Вика. – Вершить великие офисные дела?

– Вообще-то, у меня было другое предложение… Как насчет того, чтобы навестить родственников той женщины, которую сбила машина?

– Что?! – Девушка удивленно уставилась на него, пытаясь сообразить, к чему он клонит. – Какая тут связь с контрактом? Вы, должно быть, неправильно меня поняли… Та женщина не имела никакого отношения к агентству. У нас работала только Рита Крылова, она стала последней жертвой психа. А София и список… это уже мое личное дело, мне не стоило вас всем этим грузить!

– Да все я понял правильно. Вы же сами заметили, с русским языком у меня проблем нет. Просто я вижу, что вас это серьезно беспокоит.

– А как же… дела?

– Особой спешки нет, – заверил ее Марк. – Если бы ситуация была критической, я бы не распоряжался своим временем так свободно. Но пока что можно себе это позволить. Почему бы и не сделать это? Я буду рад, если вы что-то выясните, это поможет вам успокоиться.

Вика понятия не имела, как к этому предложению отнестись. Зачем он все это затевает?.. Ради шутки? Но смешного тут ничего нет! Если по какой-то другой причине, то он такой же псих, как и городской убийца! Кто захотел бы разбираться во всем этом ради собственного удовольствия?

Собственно, девушка как раз и была заинтересованной стороной, но ей такое и в голову не пришло бы – поехать к чьим-то родственникам и о чем-то беседовать с ними. Это вообще нормально? Вике показалось, что так никто бы не поступил. А с другой стороны, что ей делать? Бояться все время? Есть ведь вероятность, что ее смутные подозрения вполне оправданны!

В выражении его лица не было и тени насмешки, глаза Марка оставались серьезными. Вика не знала, как ей поступить, хотя в людях она разбиралась неплохо. Не зря он ей с самого начала не понравился!

И все же…

– Если честно, я понятия не имею, кто эта женщина, мы же с ней не были знакомы.

– А что, в России нет справочников, по которым можно найти человека? – удивился Марк. – Если знать имя и фамилию, это не так уж и сложно… По крайней мере, на Западе – так, а как в России – не знаю.

– У нас, между прочим, тоже не каменный век, все есть, в том числе и справочник! – мгновенно оскорбилась за державу Вика.

Он прав, найти человека, обладая его данными, не так уж и сложно. Но… опять же, не предложи он ей это – Вике бы и в голову не пришло ничего подобного. Она отнюдь не была уверена, что поступает правильно. Просто чувствовала, что это – верное направление расследования.

Он сидел за рулем. То и дело машина выезжала из переплетений улочек в спальных районах на центральные проспекты. Она тем временем искала в справочнике адрес. Обладательниц таких имени и фамилии в Москве оказалось немало, поэтому Вика решила ориентироваться в своих поисках на район, где было совершено убийство.

Чем ближе они подъезжали к нужному дому, тем сильнее волновалась Вика. В какой-то момент она даже забыла, что обязана сохранять на лице дружелюбную полуулыбку.

Марк это заметил.

– Виктория, прошу прощения… можно к вам на «ты»?

– Уже, думаю, можно…

– Благодарю. Так вот, я не совсем понимаю, почему наши поиски так смущают тебя.

– Потому что речь идет о совершенно чужих людях! – отозвалась девушка. – У них горе в семье случилось, они только-только оправились после утраты близкого человека, и тут я… припераюсь. А я им кто? Да вообще никто, даже не дальняя родня, скажем, из Магадана!

– И что? У тебя есть причина обратиться к ним за сведениями, ты делаешь это не потому, что тебе развлечься больше нечем!

Он искренне не понимал, что именно ее смущает. Это уже черта характера многих иностранцев… Сальери – такой же. Если ему что-то нужно и это не запрещено законом, он просто пойдет напролом, и все. Если же запрещено – тоже не факт, что он отступит, просто будет действовать аккуратнее. Так что Марк, может, и родился в России, но к немцам он все-таки ближе. Хотя сейчас в этом как раз его преимущество.

– Можно задать личный вопрос? – покосилась на него Вика.

– Можно.

Он явно напрягся. Наверно, ожидал, что она действительно спросит о чем-то личном, – а раз ожидал, значит, ему есть что скрывать! Но Вика не собиралась вытаскивать скелеты из его шкафов, ее интерес был куда прагматичнее:

– Почему ты помогаешь мне?

Как она и ожидала, он расслабился.

– Потому что я так хочу. Ситуация действительно очень неприятная, если бы я был на твоем месте, я бы тоже забеспокоился. Да мне и нетрудно помочь тебе.

Не аргумент! Но они уже приехали, времени на споры и расспросы Марка больше не было. Марк припарковал машину во дворе относительно нового панельного дома, к которому их привел навигатор. В разгар рабочего дня проблем со стоянкой не было. И хорошо, потому что машину Марк арендовал большую.

– Ностальгия по родине? – Вика кивнула на «Фольксваген».

– Все куда банальнее: мне просто привычнее водить машину именно этой марки.

Вика очень волновалась, а Марк оставался абсолютно невозмутим. У нее возник соблазн «перекинуть» все это дело на его плечи – пусть сам ведет разговор с родственниками погибшей, если он такой умный! Но это было бы уже слишком. Она не ребенок, чтобы за чьей-то спиной прятаться!

Номер нужной квартиры на домофоне Вика набрала лично. Она понятия не имела, кто ей ответит, да и ответят ли вообще. Например, Рита Крылова жила одна, после ее смерти квартира стоит пустая. Что, если и с Софией та же история? Но нет, ей все же вскоре ответили. Женский голос спросил:

– Кто там?

– Здравствуйте, меня зовут Вика. Я бы хотела поговорить с вами… о Софии.

Пара секунд молчания, и новый вопрос:

– А вы, собственно, кто?

Спросить-то легко, ответить – сложно!

– Я… Не то чтобы ее подруга… У нас была общая знакомая, Рита. Рита Крылова. Это из-за нее я бы и хотела поговорить о Софии.

Прозвучало все это не очень-то убедительно. Если бы к Вике заявилась незнакомая девица с подобными разговорами, она бы и не подумала открыть ей дверь. Может, даже полицию вызвала бы. Вика все это понимала, но и врать не хотела. Да и что тут соврешь?

Как ни странно, для ее невидимой собеседницы ее слова явно имели какое-то значение. Домофон запищал, оповещая ее о том, что дверь открыта.

Они поднялись на второй этаж. Одна из трех дверей на площадке была приоткрыта, оттуда выглядывала женщина лет тридцати пяти. Возможно, она была и моложе, но потрепанный махровый халат и замотанная полотенцем голова еще никому красоты и молодости не добавляли.

– Это вы мне звонили? – настороженно спросила она.

– Ну да… Это было минуту назад, – напомнила Вика.

– Еще раз: кем вы приходитесь Софии? Зачем пришли сюда?

– Честно: о Софии я ничего не знаю. Но недавно умерла Рита Крылова, она была знакома с Софией. Я подозреваю, что Софию… убили, это не был несчастный случай, поэтому и пришла сюда. Я даже не знаю, кто вы, не знала, окажется ли кто-то у Софии дома… Я надеялась на удачу.

– Про Риту я ничего не скажу, я ее не знаю. А о Софии – побеседую с вами… Наконец-то я перестала быть единственной, кто считает случившееся именно убийством! Заходите, подобные разговоры в подъезде не ведутся.

Она посторонилась, пропуская их в квартиру. Первым, что почувствовала Вика, была вонь – концентрированная, ужасная, вызывающая слезы на глазах. При этом в коридоре было довольно чисто. Однако живые источники жуткого запаха уже встречали их, недовольно подергивая хвостами при виде чужаков.

Помимо этой женщины, в квартире жили кошки. Намного больше кошек, чем было бы разумно поселить в небольшой «двушке». Уже с первого взгляда Вика насчитала добрую дюжину, а уж сколько их скрывалось в комнатах – неизвестно.

Кошки были везде, спрятаться от них было бы просто нереально. Хозяйка квартиры не обращала на них внимания, как на привычный элемент интерьера. Вика оставила на шее шарф, через который можно было бы дышать, прикрыв нос. Марк умело делал вид, что все в порядке, но девушка сомневалась, что он не заметил вони. Хроническим насморком он вроде бы не страдает!

Женщина провела их в гостиную, указала на диван, стоявщий возле журнального столика, сама села напротив, в кресло. Мебель была чистой, но Вика никак не могла избавиться от ощущения, что она наступила в… во что-то «кошачье».

– Меня Викой зовут, а это Марк, мой друг. – Вика упомянула об этом еще раз, просто на всякий случай. Нельзя сказать, что взгляд у женщины был полностью адекватный.

– Я Инна. София была моей сестрой… сводной, но это неважно. Мы росли вместе, жили тоже вместе, в этой квартире.

– Так почему вы считаете, что смерть Софии была результатом убийства?

– Ну, она по-любому была результатом убийства, вы только вспомните, отчего она умерла!

Да уж, с этим не поспоришь. Удар капотом автомобиля никак нельзя отнести к естественным причинам смерти.

– Но я все равно думаю, что это не обычное убийство, не несчастный случай, как все говорят, – продолжила Инна. – В полиции считают, что тот пьяный урод просто не справился с управлением, такое ведь часто случается. Только я не верю в подобные совпадения!

– Совпадения?..

– Ну да! Смерть Софии – как бы случайно – совпала со всеми этими судебными делами. Разве это нормально?! Разве нечто подобное случается просто так? Нет: ей и до этого угрожали, когда она с судом связалась! Я пыталась указать на это обстоятельство полиции, но они только отмахиваются! Вроде бы подобные угрозы – типичное дело, одно с другим никак не связано. Но они сами говорили, что на той улице проезжая часть – широкая и вокруг было пусто! С чего бы кому-то просто так потерять управление?

– Если можно, хотелось бы побольше узнать о суде, – робко вклинилась Вика.

– Да, все суд этот проклятый… Тут уж именно вашу Крылову поблагодарить надо, если подумать хорошенько!

Так, а вот это уже интересно…

– Ваша сестра судилась с Крыловой?!

– Из-за Крыловой, – поправила ее Инна. – София… Ей как-то не везло в личной жизни. Вроде и красивая она была, и характер хороший, просто… просто не встретился ей «свой» человек. У нее были романы, частые… но – никогда ничего серьезного. Уж я-то знаю! А потом вдруг Рита эта нарисовалась.

– Только не говорите, что она стала предлагать Софии в качестве жениха кого-то из клиентов агентства, – нахмурилась Вика. – У нас это, вообще-то, запрещено!

– Про запреты ваши я ничего не знаю, сначала я подумала, что все это как-то связано с работой Риты. Я даже обрадовалась – иностранцы-то по всем параметрам лучше наших мужиков! – Марк тихонько хмыкнул. Вика его услышала, хозяйка квартиры – нет. Она продолжала: – Но Рита не собиралась делать Софии такие одолжения. Они с моей сестрой не были очень уж близки, так, общались иногда, сплетничали о том о сем, но – не более того. До начала всей этой истории по крайней мере. Рита познакомила Софию с этим мужиком… Игнатом. Кто он такой, кем он Рите приходится – София не уточнила. Она почему-то очень замкнутой стала, как только с ним начала общаться, совершенно на себя была не похожа! А мне этот Игнат сразу не понравился. Здоровый лось, рожа – уголовная, да еще все время глазами по сторонам зыркает исподлобья… Жуть! Я пыталась убедить сестру, что что-то с ним не так, но она меня не послушала. Счастливая вдруг такая стала, начала юбки носить вместо джинсов, туфельки купила нарядные… – Значит, София влюбилась – или убедила себя, что влюбилась. Вика, работая в сфере услуг по устройству знакомств, давно заметила, что одинокие женщины в большинстве своем делятся на две группы. Одни следят за собой, ходят в фитнес-клубы, соблюдают диету и новые мини-юбки покупают чаще, чем хлеб. Эти ловят потенциальных женихов «на живца». А другие – отчаиваются, махнув на себя рукой, и до поры до времени напоминают обликом представителей неопределенного пола. Но вот кто-то появляется на горизонте, и дама начинает чувствовать себя именно дамой.

София определенно относилась ко второму типу женщин. Вопрос заключался в том – что же такое с самого начала привлекло к ней внимание «здорового лося» – Игната? Да и Рита вдруг решила в сводницу поиграть… С чего бы это вдруг? Она и свою-то свадьбу не отпраздновала! Как-то странно это – устраивать личную жизнь приятельниц, да еще и не самых близких, оставаясь при этом одинокой.

– И долго они были вместе? – поинтересовалась Вика.

– Недели две – это я говорю об их нормальных отношениях. Потом – началось… София долго ничего не замечала, а я ведь ей говорила! Игнатик ее все чаще без денег сидел. То зарплату ему урезали, то он машину разбил и на ремонт денег надо, то мама заболела, то еще что-то… В лучшем случае София просто платила за него, если они куда-то ходили вместе. В худшем – деньги ему давала. А сама-то небогато жила, простым бухгалтером в магазине работала! И вот однажды он ей заявил, что вроде как устал от всего этого – любимую женщину не хочет, мол, обирать из-за того, что ему мало платят. Решил свой бизнес открыть, а капитала-то нет. Вот он и обратился к ней за помощью…

– Что, он ее кредит заставил взять?

– Этого не понадобилось. У Софии была отложена достаточно большая сумма. Она много лет копила… Хотела домик купить где-нибудь за городом, или хотя бы в Москве комнату приобрести – чтобы жить отдельно… Не нравилось ей в этой квартире, а почему – ума не приложу!

– Да уж, действительно, это совершенно необъяснимо, – пробурчала Вика, тихонько отпихивая в сторону очередную кошку. – Она отдала эти деньги ему?

– Да. София долго сомневалась, не хотела этого делать… Она ведь столько лет копила! Но он пообещал, что скоро все вернет. Мол, он знает, что делает. Даже расписку написал, когда деньги взял. Софию это отчасти успокоило, она вообще осторожной была…

Осторожная – и отдала мужчине все свои сбережения! Хотя… женщины еще и не такое вытворяют в пылу влюбленности. Даже если они – далеко не дуры. Что уж у них в голове при этом происходит – Вика не представляла и надеялась, что узнать это ей и не придется.

– Как быстро он скрылся, получив ее деньги? – полюбопытствовал Марк, до этого хранивший молчание.

– Не сразу. Пару дней он приходил к ней, и София была рада. Потом – исчез, а из квартиры его расписка пропала! Но я же говорю, сестра моя осторожной была и на видном месте копию расписки хранила. Оригинал – где-то у себя на работе, в сейфе. Но сперва она ничего плохого и не подумала, боялась – случилось что-то. У него же большие деньги появились, это любую заразу приманит! А он-то сам заразой оказался! Буквально через месяц София встретила его в городе с другой женщиной. Она к ним подбежала, скандал хотела ему закатить. Он сначала сделал вид, что не узнает ее, что она его с кем-то перепутала, потом сорвался и наорал на нее. Назвал ее… сумасшедшей. Она предупредила, что подаст на него в суд. И подала! Он потом сюда заявился, пытался ее уговорить прекратить дело, угрожал. Он даже говорил, что деньги вернет! Но София – ни в какую. Он же ее обманул! Решила довести дело до конца, потому что знала – она права.

Справедливость – хорошая вещь, но только когда она не противоречит инстинкту самосохранения. А в данном случае София сама себя подставила. Понятно же, что этот Игнат – аферист! И даже при том, что воры далеко не всегда способны на убийство, провоцировать его не следовало. Это все еще не исключало возможности, что Софию сбил случайный лихач и Игнат тут ни при чем. Но Инна права: совпадение и правда слишком уж странное!

– До суда дело так и не дошло? – осведомилась Вика.

– Нет. София умерла раньше, чем дело передали в суд. Когда это с ней случилось, мне было не до суда… Потом, когда какое-то время прошло, я попыталась узнать, что с ее процессом. Мне сказали что-то весьма туманное, по сути, просто выставили. Вот и все…

– А к вам Игнат… не обращался?

– Ко мне – нет. А с чего бы он со мной захотел связаться? – покачала головой Инна, сажая себе на колени вторую кошку. – Денег у меня нет, с ним я встречалась редко, так, здоровались только. А вот со следователем, думаю, он виделся, и не раз! Развалят в полиции это дело, если уже не развалили. И никого не накажут!

– Ну а Рита? Она-то в этой истории как-нибудь участвовала?

Хозяйка квартиры нахмурилась:

– Знаете, как-то не особо… София ей звонила, когда только это дело с судом начиналось, скандалила. Рита перед ней извинялась. Потом позвонила и вновь извинялась, даже как-то раз в гости к нам пришла. Они с Софией о чем-то разговаривали в кухне, меня не позвали. Кажется, Риту сестра не винила ни в чем. Только Игната.

Вика склонна считать, что Рита не была виновата. Ангелом Рита уж точно не была, но и человека, способного на такие аферы, в ней заподозрить было бы сложно. Зачем ей все это? Работа ей хорошие деньги приносила! А если уж заниматься аферами, то надо уходить с поста менеджера, потому что аферы – тяжелый труд.

Нет, Рита стала соучастницей действий Игната невольно, скорее всего, она действительно думала, что просто знакомит одинокую подругу с мужчиной. Правда, причины, подтолкнувшие ее к этому поступку, все равно были не ясны. Но похоже, Вика постепенно уже начала догадываться, что общего у женщин, перечисленных в списке, и для кого именно он вообще был составлен.

* * *

Если что-то Марка и изумляло, так это удивление Вики – такой вот замкнутый круг получился. В собственном поведении он не находил ничего странного. Почему бы и не помочь человеку, если это для него не слишком сложно? Да и потом, ему тоже было любопытно, что же происходит. Ни с чем подобным Марк раньше не сталкивался, а всякую новизну он любил.

Одно только настораживало его: почему от каких-то действий самоустранился муж Вики? Они с Викой не говорили о нем, но как-то само собой подразумевалось, что он – муж – у нее есть. Его пассивное отсутствие внушало ему определенные надежды, но Марк упорно гнал их прочь. Не время сейчас для этого!

Что же касалось контракта, на сей счет он никакого беспокойства не испытывал. Сроки на этот раз ему дали свободные, а это уже многое значит. Самое нудное дело – перевод Викиного отчета на немецкий язык, а уж с прочими документами можно быстро разобраться, просто сесть и за час сделать. Чем он, собственно, и собирался заняться в данный момент. Работать, сидя в номере отеля, для Марка это было проще, чем трудиться в офисе. Ноутбук у него есть, планшет есть, электронные файлы он скачал – что еще нужно? Ему случалось оказываться в условиях и похуже, когда бюджет сделки приходилось записывать на обратной стороне какого-нибудь старого документа, за пять минут до вылета из страны. А такие условия – просто идиллия! Правда, полностью «погрузиться» в эту идиллию не удалось – его отвлек звонок мобильного телефона.

– Слушаю.

– Привет, – дружелюбно поздоровалась Вика. – Надеюсь, я не очень поздно позвонила?

– Нет, откуда такие мысли?

– Они навеяны стрелками часов: ведь уже одиннадцать вечера.

– Я еще по немецкому времени живу, – заверил ее Марк. – Надеюсь, ничего не случилось?

– Нет, все хорошо, просто я не могла дотерпеть до утра – информацией поделиться захотелось! Короче, я обзвонила всех, кого сумела найти, из Ритиного списка!

Быстро она это провернула! То, что она им позвонит – женщинам из списка, – Марк понял сразу после их разговора с Инной. Вика сказала, что ее погибшая коллега, Рита, добротой матери Терезы отнюдь не отличалась. Было бы очень странно, если бы она вдруг начала устраивать личную жизнь всех своих знакомых дам! Поэтому требовалось проверить: действительно ли женщины из списка связаны с какими-то матримониальными затеями или тут что-то другое? Но если Рита и правда вносила в список своих незамужних – и несчастных, по этому поводу, – подруг, то зачем же она вписала и себя? И как в этот перечень попала Вика?!

– В общем, так, я нашла троих, – продолжила девушка. – Их фамилии значатся в списке между именами Риты и Софии. Марк, все сходится, один в один! Никто из них тесно не общался с Ритой, все они как одна очень удивились, когда Рита вдруг пришла к ним и заявила, что хочет их с кем-то познакомить.

– Они удивлялись, но не отказывались, – констатировал Марк.

– А что тут странного? Что, ты русских женщин не знаешь? Всем им было уже хорошо за тридцать, двое – с детьми, все уже как минимум через один развод в своей жизни прошли. А счастья-то хочется! Да и потом, Риту они все же знали. Она – их знакомая, не мошенница с улицы.

– Что дальше-то было?

Повезло, что Вика связалась с этими женщинами. Ведь ни Рита, ни София уже не могли бы им ничего рассказать.

– Она знакомила их с мужчинами. Я в какой-то момент заподозрила, что это все тот же Игнатик, донжуан местного розлива, но – нет: мужики были разные. По версиям этих женщин – привлекательные, но я подозреваю, что тут дело в личном вкусе и в степени тоски по обычному мужскому вниманию. Парочки сходились, а дальше события развивались по тому же сценарию, что и с Софией: сначала – мелкие одолжения, а в конце – либо кредит, либо кража значительной суммы денег у дамы.

– Кто-нибудь из этих женщин обратился в суд?

– А вот и нет! – с каким-то непонятным торжеством в голосе объявила Вика. – В этом и заключается основное отличие от ситуации с Софией! Только она и пошла на принцип. Другие дамы поплакали, изругали ухажеров, прокляли их, но в итоге – «утерлись». Одна мне заливала – все равно, мол, афериста ее не найдут, так зачем же напрягаться? Другая заподозрила, что полицию ее кавалер купил. Третья так и вовсе простила своего женишка – мол, счастья он принес ей больше, нежели денег украл, если сравнивать. Дуры, короче, что аферистам этим выгодно. Общий смысл в том, что мужики на этом игру свою закончили.

– Значит, нет смысла убивать этих дам.

– Вот именно! Если бы убить требовалось каждую женщину из списка, афера эта долго бы не могла развиваться и жертв «неизвестного маньяка» было бы значительно больше. Они убирали только самых строптивых.

Звучит вполне логично, хоть и жестоко все это. В случае с Софией дело было даже не в сумме, которую она пыталась отсудить обратно, – деньги Игнат как раз предлагал вернуть, этот единичный случай не разорил бы эту банду аферистов, если таковая действительно существовала. Но она привлекла бы внимание к их «системе», а им это совсем не улыбалось. Но все-таки…

– Я допускаю, что они убивали женщин, способных доставить им определенные проблемы. Но эта история с неким маньяком… В ней же просто нет смысла! Ты понимаешь, насколько жестоко все это выглядит?

– Конечно, – мрачно отозвалась Вика. – Я, в отличие от тебя, читала материалы в прессе и видела фотографии жертв.

– Ну вот! Тебе не кажется, что это как-то слишком… страшно – для обычного устранения недовольных кражами дам? Резня, изъятие органов… Бред какой-то! Аферисты могли устроить все гораздо более простыми способами, как с машиной, сбившей Софию! А они привлекли к себе внимание полиции и прессы; скандал, связанный с этим «маньяком», приобрел международные масштабы!

– Знаешь, если бы начались массовые убийства, замаскированные под наезды автомобилей, внимания они бы привлекли к себе не меньше! А они как бы «разделили» способы убийства жертв, чтобы не навести полицию на себя. Для отвода глаз! Может, даже нашли где-нибудь настоящего психа, который делает всю черную работу за них! Ведь только кажется, что у каждой конкретной женщины они крадут не очень большую сумму денег. Если их доходы сложить вместе, солидные числа получаются.

Марк думал, что слишком уж эта версия фантастическая, но указывать Вике на это он не стал, понимая, что девушка обидится. Да и потом: а вдруг она все же права? Иногда самый нереальный, на первый взгляд, вариант и оказывается правдой!

– Допустим, все так и есть, – сказал он. – Но кто же тогда стоял в центре организации? Ваша Рита?

– Вообще-то, ее тоже убили, если ты забыл!

– Но, кроме нее, других посредников и… м-м… сводников в этом деле не было!

– Этого-то мы как раз и не знаем, – возразила Вика. – Пока что все сводится к одной Рите, но я не верю, что она лично все это затеяла и контролировала. Ну не могла она такую аферу организовать, понимаешь? Я же ее знала, это просто… просто… ну, не ее! Пожадничать она могла, да. Подставить кого-то по мелочи – тоже. Но – никаких убийств! Да еще и кражи эти… Не знаю. Мне кажется, ее каким-то образом… использовали. Надавили на нее!

Да, похоже, им только и остается, что гадать на кофейной гуще. Если о делах и планах Софии что-то знала ее сестра, Инна, то в случае с Ритой им никто ничего подсказать не может.

– Хорошо, кое-что мы выяснили… А дальше что делать? В полицию идти?

Марк понимал, что все это очень серьезно – да он с самого начала это знал. Он никак не мог избавиться от ощущения, что они имеют дело с какой-то сложной головоломкой. Но страха перед неизвестностью, в которую влезли они оба, у него почему-то не было.

– Нет, это не вариант, – вздохнула девушка. – По сути, то, что у нас сейчас есть, – это сплошные догадки и домыслы. Женщины, с которыми я говорила, никаких заявлений на своих «женихов» писать не будут, а их слова как таковые яйца выеденного не стоят. Они даже с нами больше об этом не заговорят, как только узнают, что в дела с убийствами могут оказаться замешанными.

– А если попросить Людмилу Аркадьевну помочь нам?

– С какой же стороны ты к ней подъедешь с таким предложением? Я даже не спрашиваю – «Чего ради?», мне просто любопытно, как ты себе это представляешь!

Так, опять она поражается простейшим вещам…

– Весьма просто я себе это представляю: объяснить ей ситуацию и попросить о содействии. Думаю, влиятельных знакомых в нужных сферах у нее достаточно. Например, если бы мы были в Германии, я бы нашел людей, способных нам помочь. А здесь – не моя территория. Думаешь, она нам откажет в поддержке?

– Этого мы никогда не узнаем, потому что не будем ее ни о чем таком просить! – упрямо заявила Вика. – Блин, это для тебя она – просто один из клиентов, а для меня – босс! И надеюсь, надолго боссом и останется! Поэтому ты к ней вообще не лезь, а то я тебя сама убью!

Марк только усмехнулся и покачал головой, хотя понимал, что Вика по телефону этого не увидит.

– Ладно, мой план только что был раскритикован и уничтожен на корню. Ты-то что предлагаешь?

– Подождать. Я не нашла тетку, которая шла под шестым номером, но номер семь в списке – это я. Выходит, подошла моя очередь… или вот-вот подойдет. Если так, со мной скоро свяжутся – не Рита, понятное дело, кто-то другой. Может быть, человек, лучше ориентирующийся в ситуации, нежели покойная Рита.

– А если не свяжутся?

– В этом случае я очень обрадуюсь, потому что тогда можно будет считать, что лично для меня эта дикая история закончилась!

Логично. Как и ее предыдущие слова, как и весь этот разговор. Одного только Марк не мог понять: почему она звонит ему в одиннадцать вечера, чтобы обо всем рассказать, вместо того, чтобы просто поговорить с мужем?..

* * *

И все было бы замечательно, если бы не дождь.

Оля давно уже хотела, чтобы у них «все было» по-настоящему, по-взрослому. Точнее, не у них, а у нее. Серега был старше ее на пять лет, и «такое» у него уже бывало неоднократно. Минимум двоих его бывших девушек она знала лично. Но Олю это не смущало. Он же мужчина, а мужчинам и положено быть более опытными в любовных делах!

На нее он когда-то внимания вообще не обращал. Да и посмотреть-то тогда было не на что! Кому была нужна такая малолетка? А теперь-то все по-другому: грудь у нее наконец-то появилась, бедра стали мягкими, округлыми, как и должно быть у женщины. Даже, может, рановато она так «оформилась» – для ее четырнадцати лет, но – ничего. Зато его это и привлекло к ней!

Они стояли за гаражами, она чувствовала его губы на своих губах и улыбалась. Целоваться она совсем не умела, понятия не имела, что при этом надо делать. Но это ничего, он ее научит! Всему… Ее радость портил только этот проклятый дождь.

– Ты меня любишь? – спросила она, отстраняясь от него.

Серега был определенно недоволен этим «лирическим отступлением» и вновь притянул ее к себе.

– Люблю, ясен пень! – ответил он.

– Точно?

– Точно-точно, не выдумывай!

Она и не выдумывала. Это ведь первое романтическое признание в ее жизни! По крайней мере, Оле нравилось считать их диалог романтическим признанием с его стороны. Она бы с удовольствием стояла здесь долго-долго, целовала бы его, позволяла бы ему целовать себя. Однако забыть о холодных струях дождя, лившихся на них с неба, у нее никак не получалось.

– Сереженька, мне холодно!

– Тебе что, куртку дать? Или ты опять сопли какие розовые сочиняешь?

Куртку свою ей хочет дать! Как в кино! Нет, он все-таки очень романтичный…

– Куртка не поможет, это все из-за дождя! Может, мы к тебе пойдем?

– Если бы это было можно ко мне, я бы давно тебя к себе отвел, – тяжело вздохнул он. – Занята хата! Родаки дома торчат, брательник с женой сидят… Мы там просто не поместимся.

Если учесть, что речь шла об однокомнатной квартире, вероятность поместиться там еще двоим «персонажам» действительно была невелика.

– А у тебя… как с этим? – Сергей посмотрел на нее с надеждой. – Может, к тебе пойдем?

– Мамка дома. Не получится.

Ее мать Серегу на дух не переносила. С этим Оля давно уже смирилась и изменить ситуацию не надеялась.

– Ну, тогда стой здесь и не ной!

– Можно в подвал пойти, – предложила Оля. – Не в тот, что в нашем доме. Туда, в дом, что ближе к скверу стоит.

Тот дом был заселен лишь наполовину. Его готовили к ремонту, поэтому те жители, у кого была такая возможность, уже куда-то уехали, а кто-то и вовсе свою квартиру продал. Прочие жильцы внимательностью и бдительностью отнюдь не отличались. Олина мама называла этот дом – «притон алкашни». Оля была, в целом, солидарна с мамой и обычно предпочитала держаться от мрачной кирпичной постройки подальше. Но с Серегой-то ей ничего не страшно!

Ему эта идея понравилась. Серега никого не боялся, он как раз и рассказал Оле когда-то, что подвал там теплый и никогда не запирается.

– А ты у меня молодец! – одобрительно кивнул он. – Пошли, пока мамка твоя на улицу не вылезла!

– А че ей вылезать, светло, меня искать еще рано!

– Поэтому и надо использовать момент!

К нужному дому они направились не напрямик, пошли в обход других зданий, чтобы их не заметили из окон квартиры Оли. Хотя она об этом не думала. Сердце ее колотилось в груди, она замирала от радостного предвкушения. Они наконец-то будут вдвоем, в полумраке – романтика! Он ее мягко поцелует и наверняка скажет что-то нежное, признается ей в любви…

– Ты быстрее идти можешь? – Серега нетерпеливо дернул ее за руку. – Что, мне тащить тебя за собой надо? Может, еще и на руках понести?

– А почему бы и нет?

– Потому что ты – кобыла тяжелая!

Оля покраснела и в очередной раз задумалась о необходимости сесть на диету.

У двери в подвал их ожидал неприятный сюрприз – свободный доступ туда кто-то перекрыл. И дверь новую поставили, и замка на нее аж целых два навесили: один простой, амбарный, второй – какой-то хитрый и явно дорогой.

Серега разразился длинной тирадой, состоявшей из слов, среди которых единственными приличными были «в», «твою» и «через». Оля нахмурилась, пытаясь понять – что происходит? Кому понадобилось запирать этот старый подвал? Он ведь такой же разваленный, как и весь дом!

Скорее всего, деятели из ЖЭКа его закрыли, больше-то некому. Странно только, что они с замками так намудрили, но это уже их дело.

– Не повезло, – заметила Оля.

– Это не просто «не повезло», это п…ц! Какого х… они перекрыли этот подвал?! Мы же им всегда пользовались! Он, можно сказать, наш! Общественная собственность!

– Может, его выкупил кто-нибудь?

– Да нас… мне! Мы тут давно живем, мы пришли сюда первыми, значит, это – наше! Почему тот, у кого бабок больше, всегда прав?

В такие моменты, когда он сердился, Оля предпочитала не влезать со своими репликами. Серега периодически начинал вещать что-то такое о бабках, равенстве и справедливости. Она только кивала. У ее семьи была трехкомнатная квартира и две машины, поэтому Оля старалась лишний раз не обострять ситуацию.

– Козлы долбаные! – Серега злобно пнул ногой дверь. Ему ответило глухое гулкое эхо. – Твоя мамка никуда сегодня не собирается?

– Нет, да и я тоже… И мне уже домой пора.

На самом деле никуда ей не было «пора». Просто Оля не хотела оставаться рядом с ним, когда он так сильно злился. От ее мечтаний о «романтике» и следа не осталось, она решила, что лучше переждать. Да и противный дождь не собирался прекращаться…

– Ладно, пошли, провожу тебя, – с неохотой согласился он. – Но этого я так не оставлю!

– Конечно, Сереженька.

Она согласилась просто по привычке. Оля понятия не имела, что он может сделать с закрытой на два замка дверью.

Глава 4

Определенное напряжение в их отношениях все еще сохранялось, но уже не такое острое, как это было недавно. Со времени их разговора с Инной прошло несколько дней, но ничего страшного пока что не случилось. Вика рвалась сделать хоть что-то, чтобы повлиять на ситуацию, но вскоре поняла, что этим только навредит себе. Если она примется активно разыскивать «женихов», которых рекомендовала дамам Рита, «они» – организация аферистов и убийц – могут что-то заподозрить. Поэтому она переключилась на свои непосредственные обязанности: проводила Марка в офис, передала его «с рук на руки» секретарю и приступила к накопившимся делам с переводами. Правда, думать о контрактах и деловой переписке было очень скучно. Хотелось заняться чем-то более… ярким и выразительным.

Судьба, постигшая Риту и Софию, – «тема» совсем не скучная, но и неприятная. Крайне неприятная! Поэтому мысли Вики сами собой то и дело возвращались к Марку. Он оказался каким-то иным – не таким, как она опасалась и ожидала, и это настораживало ее, потому что обычно Вика не ошибалась в людях. Какой-то он слишком уж искренний и… хороший, что ли? А это же ненормально – ни в его возрасте, ни при его социальном положении. Наверняка есть какой-то подвох, прямо или обратно пропорциональный этой идиллической «картинке»! Но пока что разглядеть в нем что-то плохое она никак не могла…

Она погрузилась в размышления и не сразу услышала некий странный звук, выбивающийся из равномерного гула, стоящего в офисе. Причем, звук этот доносился из ее сумки! Вике потребовалась минута, чтобы сообразить – это требует к себе внимания ее мобильный телефон. Она еще вчера переключила его на беззвучный режим с вибрацией, чтобы он не мешал ей работать, а позже вернуть обычный звонок в опции просто забыла.

Номер звонившего почему-то не высветился на дисплее. Но это как раз было вполне нормальным делом. У их компании есть масса клиентов, пользующихся услугой анонимности. Гораздо больше обеспокоил ее тот факт, что эти клиенты обычно звонят непосредственно менеджерам, а не переводчику! Может, просто перепутал человек номер?..

Телефон звонил как-то очень настойчиво. Если кому-то так не терпится, он будет названивать ей через каждые пять минут, Вика по опыту знала. Проще уж ответить!

– Да, я вас слушаю.

– Здравствуйте, это Виктория?

Голос мужской. Не слишком приятный – никакой там вкрадчивости и мурлыкающих интонаций, больше похоже на «стиль» охрипшего завсегдатая пивных баров.

– Она самая, – подтвердила девушка. – С кем имею честь общаться?

Такая постановка вопроса мужчину несколько смутила. Пауза затянулась. Через минуту он сказал:

– Вы меня не знаете, Вика… Можно называть вас Викой?

– Нет.

– Извините, я поторопился. – Чувствовалось, что он недоволен – Вика резко оборвала его фамильярную фразу. – Я просто… очень волнуюсь. Мне непривычно вот так знакомиться с человеком…

– Да, это была бы весьма странная привычка. Откуда у вас мой номер?

– Мне его дала Рита Крылова, царствие ей небесное…

И тут же раздражение Вики как рукой сняло! Она было отвлеклась от своих недавних страхов, и даже слишком сильно отвлеклась, позабыла напрочь, чего ей следует ожидать. А теперь она поняла, кто с ней говорит.

У нее возникло желание – просто бросить трубку и бежать к Марку за советом, но девушка подавила этот порыв. Во-первых, если бросить трубку, мужчина может что-то заподозрить и больше ей не перезвонит, а его номер ей неизвестен. Во-вторых, с какого перепугу она вообще должна обращаться к Марку за помощью?! Этот немец ей – никто, и рассчитывать на него ей не следует!

– Вика, вы слушаете? – Ее молчание явно насторожило мужчину.

– Да, я… Я просто не ожидала, что кто-то может позвонить мне… от Риты. После того, что случилось…

– Я знаю, и мне очень жаль. Рита была моим близким другом, я до сих пор поверить не могу, что ее нет! Как такое вообще могло случиться?!

Он сокрушался настолько «показательно», что его речи не были даже отдаленно похожи на искреннее сожаление.

– Всем нам тяжело, – сдержанно ответила Вика. Выслушивать это сольное выступление возможного убийцы ей было противно. – Вы до сих пор не назвали свое имя.

– Это моя оплошность, но я ведь сказал, что очень волнуюсь… Меня зовут Игнат.

Просто день сюрпризов и неожиданностей какой-то! Даже зная заранее, что ей могут позвонить, Вика не думала, что это будет именно он. Человек, убивший Софию, должен был затаиться, залечь на дно, а не продолжать игру! Какой уверенностью в себе надо обладать, чтобы действовать настолько нагло?!

– Очень приятно, Игнат. Чего же вы все-таки от меня хотите?

– Тут такое дело… Мы с Ритой незадолго до ее смерти говорили о… человеческих отношениях, я жаловался ей, что мне очень тяжело жить одному после развода – без любви, без женской ласки, понимания… Теплом хочется делиться – и получать его в ответ, чтоб было к кому приходить с работы. А найти «своего», родного человека – так трудно!

У Вики сложилось четкое впечатление, что он читает этот текст по бумажке, причем отнюдь не с мхатовскими интонациями. Даже не зная заранее об этой афере, она бы не поверила ни единому его слову! Она сдерживалась, стараясь не засмеяться в открытую, и сделала вид, что он произвел на нее приятное впечатление.

– Сочувствую вам, но все еще не понимаю – при чем тут я?..

– Я попросил Риту познакомить меня с кем-нибудь из ее подруг. С кем-то, кто так же одинок, как и я. Она сказала, что официально вы замужем, но душевной близости у вас с мужем уже давно нет.

«У нас с ним вообще никакой близости нет, кроме гражданской, – подумала Вика. – Но какого черта Рита вообще трепалась с ним об этом?!»

Понятно, что эти сведения Игнат не получил бы через Интернет, а вот Рита об этом знала. Получается, что она действительно активно помогала этим аферистам!

– Допустим, – осторожно согласилась с Игнатом девушка. – И что?

– Я понимаю, после смерти Риты прошло еще слишком мало времени, поэтому я и позвонил вам не сразу, как только узнал ваш номер… Да и сейчас еще рановато, но – все равно… Риту не вернуть! Если вы не возражаете, я бы хотел встретиться с вами… Ничего такого, просто хочу с вами поговорить! Может, мы как раз друг друга и ждали? Мне кажется, это сделало бы Риту счастливой… ТАМ!

Какие-то другие, неизвестные Вике женщины абсолютно искренне велись на… это. Да хоть та же София! Вика в иной ситуации лишь рассмеялась бы в ответ на такую тираду, но… если поднять его на смех, она ничего так и не узнает. А может, так даже и лучше? Решит Игнат со товарищи, что она – озлобленная стерва, и ее оставят в покое, угроза ее жизни исчезнет сама собой? Для нее – да. А для кого-то другого ничего не изменится к лучшему: будут новые кражи и, возможно, новые жертвы.

Поэтому Вика ответила так:

– Почему бы и нет? Сегодня я допоздна просижу на работе, а вот завтра… Завтра у нас суббота?

– Она самая! – радостно подтвердил Игнат.

– Тогда завтра мы вполне можем встретиться.

– Замечательно! Посидим в кафешке, поговорим… вы не пожалеете!

Он сам назначил место и время – действительно, в кафе, причем в довольно-таки хорошо известном. Попрощался он так же приторно сладко, как и всю беседу с ней «провел».

Разговор окончился, он повесил трубку. Вика вертела в руках телефон, пытаясь сообразить, что же ей теперь делать. Гордость требовала – во всем разобраться самостоятельно. Здравый смысл нашептывал, что нельзя списывать со счетов Марка. Ситуация опасная, а он хочет ей помочь.

Вика заперла кабинет и направилась в конференц-зал, где Марк работал с документами. Именно работал, а не изображал видимость работы. Под разложенными грудами документами и стопками папок поверхности стола вообще было не видно. Приметить за ними Марка тоже оказалось не так-то просто. Когда девушка вошла, он разговаривал с кем-то по телефону, но, увидев ее, быстро свернул беседу.

– Ничего себе! – присвистнула Вика. – Вовремя ты решил в бумажную крепость поиграть!

– Мне так проще, чем с электронными версиями документов работать.

– Шутишь? С электронными документами можно хоть поиск использовать, а это же настоящий стог сена с пресловутой иголкой в нем!

– Не преувеличивай: это стог иголок. И я помню, где находится каждая из них.

Она сомневалась, что нечто подобное – где что лежит – в принципе возможно запомнить, но спорить с ним не стала. В конце концов, она ведь не за тем пришла!

– Меня пригласили на свидание! – объявила она без всяких предисловий.

– Поздравляю, а я тут при… – Марк было нахмурился, но вдруг изумленно поднял брови: – Ты хочешь сказать, что?..

– Именно. Причем это Игнат – собственной персоной!

– Ну надо же! Честно говоря, я был уверен, что теперь он долго не высунется из какой-нибудь норы. И что ты собираешься делать?

– Я же сказала – у меня свидание! Правда, я не до конца понимаю, зачем мне на него идти? Я ведь в одиночку ничего толком разведать не смогу…

Она лишь навредит самой себе! Вика хотела выяснить, в чем суть аферы, кто стоит за всем и связано ли это со смертью Риты. Именно поэтому она сделала первый шаг. А вот шаг номер два вызвал у нее вполне оправданное замешательство – надо ли его делать?

А вот Марк не растерялся:

– Одной тебе ничего делать и не стоит, это слишком опасно! Нам понадобится помощь…

– Меня даже не столько слово «помощь» смущает, сколько это «нам»! – фыркнула девушка. – Ты-то тут при чем?

– Моя джентльменская натура не позволяет мне оставить даму в беде, – заявил Марк. – Корысти никакой с моей стороны не ищи, мне же самому любопытно! Но я не считаю любопытство достаточным поводом, чтобы ставить под угрозу твою жизнь и мою – тоже. Когда вы с ним встречаетесь? Не сегодня, надеюсь?

– Нет. Завтра.

– Отлично, я как раз успею обеспечить нам подстраховку!

Опять это «нам»! Клуб детективов-любителей, честное слово! Нет, Марк подходит к вопросу недостаточно серьезно! От желания закатить ему скандал Вику удерживало лишь смутное ощущение: он, похоже, все-таки знает, что делает.

– Какую еще подстраховку? – уточнила она. – Надеюсь, ты не собираешься обеспокоить этим делом Людмилу Аркадьевну?

– Нет, к ней я не обращусь, хотя до сих пор не считаю эту свою идею такой уж плохой. Просто с Людмилой Аркадьевной мы общаемся не так давно, чтобы я мог просить ее о подобном одолжении. Но я ведь в России не в первый раз! У меня есть знакомые, они могут нам помочь. Пока что все это – не официально, но они могут начать слежку за Игнатом немедленно.

Мысль вполне разумная, решила Вика. По словам Инны, Игнат переходит к делу только спустя несколько недель после знакомства с дамой, а они с Марком столько ждать не могут. Да и бесполезно чего-то ждать: он у нее денег попросит, Вика ему откажет, вот и вся история. За ним нужно проследить, причем очень грамотно. А потом им понадобится некто, обладающий достаточными полномочиями, чтобы заняться этой историей на законных основаниях.

Вика этим «кем-то» быть не могла и не хотела. Максимум, на что она была согласна, – сыграть роль приманки. Да и то лишь в том случае, что ее постоянно будут прикрывать.

– Ладно, – вздохнула девушка. – В субботу мне придется предстать перед этим Игнатиком при полном параде!

– Э, нет! Никакого парада!

– Да это же просто такой оборот речи…

– Вика, я знаю это выражение! – закатил глаза Марк. – В сотый раз повторяю: у меня нет проблем с русским языком! Меня смущает сама идея. Ты и так… слишком красивая! Если ты еще и специально постараешься выглядеть как можно лучше на вашем свидании, он ломанет прочь уже на второй минуте!

– Почему?! – поразилась девушка. – Хотя за «слишком красивую», конечно, спасибо.

– Констатация факта, не более того. Исходя из того, что я услышал, я вполне могу предположить, что аферисты эти – достаточно наглые типы.

– И не очень-то артистичные, – добавила она, вспомнив свой разговор с Игнатом.

– Тем более! Они уверенно чувствуют себя только с откровенными «жертвами» – с теми дамами, кто уж вконец по мужскому вниманию изголодался. Ты на такую не похожа – совсем! Он может посчитать, что ты – слишком сложная «цель», на которую ему придется потратить очень много времени и сил, и просто откажется от игры.

– Ну… я могу повиснуть на нем и засыпать его комплиментами!

Однако Марк вновь покачал головой:

– Мимо! Если красивая девушка виснет на мужике и говорит ему комплименты, значит, она либо сумасшедшая, либо хочет поймать очень крупную рыбу! Оба эти варианта с нашими аферистами не прокатят.

– Откуда, вообще, у тебя такие богатые знания об аферистах? – не выдержала Вика.

– Я просто анализировать ситуацию умею! Тебе не прихорашиваться для этого свидания нужно, а выглядеть как можно хуже! Чтобы он поверил: что у тебя с мужем – реальные проблемы и новый мужчина тебе страсть как необходим!

Насчет своих аналитических способностей он явно не соврал! Может, Марк и видел во всем этом некую игру, но «играл» он весьма прагматично.

Превратиться в страшилище – это без проблем! Достаточно купить дешевую косметику и порыться в гардеробе Сальери – вот и весь маскарад. А вот что делать дальше?

Что дальше – непонятно! Вике было очень любопытно: какой такой подстраховкой может заручиться гражданин, прикативший из Германии, в Москве?

* * *

После работы ей хотелось только одного – поехать поскорее домой и выпить бокал вина. А лучше – два. И никакой работы, ничего, даже близкого к ней! Потому что после целого дня, проведенного в отделении, у нее болела голова, а неприязнь к людям достигала прямо-таки клинического масштаба.

Рина даже хотела было отказаться от назначенной встречи, но потом все же передумала. Договорилась-то она еще днем, вроде пообещала… Но она же не знала, что день этот окажется таким утомительным! Да и отказаться не так-то просто: пойти на встречу ее уговорил младший брат – тот еще «репейник»! Знакомому его знакомого, видите ли, понадобилась помощь следователя! А единственный нормальный следователь в кругу их знакомых – это как раз она. Придется пойти. Единственный малюсенький плюс – что встречу мужчина назначил в ресторане. Значит, хотя бы об ужине ей беспокоиться не придется.

– До свидания, Агриппина Ивановна! – донеслось из кабинета дежурного.

Она сдержанно кивнула, хотя услышав собственное полное имя, она неизменно хотела досадливо поморщиться. Казалось бы, столько лет прошло, должна была бы привыкнуть, но никак не получалось. Рина слабо представляла себе, о чем думали ее родители, выбирая для дочки имя, и почему сотрудники ЗАГСа не пресекли их порыв так ее обозвать.

Развлеклись-то с именем они, а терпеть пришлось ей! Сначала – насмешки в школе, потом в институте «легкое непонимание», теперь вот – на работе! Из своего полного имени она, как мозаику, составила более или менее звучное – «Рина», так и представлялась людям.

Словно пытаясь еще сильнее ухудшить ее настроение, к вечеру начался дождь. Неровный асфальт частично скрывали лужи. Приходилось маневрировать очень осторожно, а порою и скакать через лужи, чтобы не набрать полные туфли мутной воды. Хорошо еще, что она сегодня на своей машине приехала на работу! Правда, у этой ситуации имелись и недостатки. В частности, она на целый час застряла в пробке. Оптимизма это Рине отнюдь не прибавило, и в итоге ей захотелось убить своего будущего собеседника, хотя он-то как раз не был ни в чем виноват.

У дверей ресторана ее встретил администратор. Если его и удивила ее полицейская форма, он этого никак не показал. И правильно: если перед тобой стоит и сердито на тебя смотрит явно раздраженный представитель власти – демонстрировать удивление не стоит: себе дороже выйдет!

– Вас интересует столик? – спросил администратор.

– Нет, меня ждут… – Рина задумалась на миг, вспоминая имя. Память на имена у нее была хорошая – в силу ее профессии. – Марк Азаров, если не ошибаюсь…

– Да, он предупредил, что ожидает вас. Я вас провожу.

Еще бы он не ожидал ее – Рина опоздала на полчаса! Однако извиняться перед ним она не собиралась. Она вообще делает ему большое одолжение!

Она ничего не знала об этом Марке. Брат, как всегда, всю свою энергию направил на сам процесс «уговаривания». Ему и в голову не пришло обеспечить сестру нужными сведениями, а она забыла его расспросить. Перезванивать же брату ей было лень, да и зачем, если все равно с этим человеком ей придется увидеться!

Ну, увидела. «Знакомый знакомого» оказался стройным подтянутым блондином лет тридцати, улыбчивым и весьма ухоженным. Больше всего Рину впечатлили его глаза – такого насыщенного голубого оттенка она еще не видела.

Мужчина поднялся ей навстречу и галантно отодвинул стул для нее. Она ничего подобного не ожидала, растерялась даже и плюхнулась на стул весьма неграциозным образом. Но он то ли не заметил этого, то ли просто сделал вид, что не заметил.

– Спасибо вам за то, что приехали, – сказал он. – Мне неловко отвлекать вас от дел, но больше мне обратиться не к кому. Ситуация такая сложная, что нужен человек, которому я могу доверять. Приятно познакомиться с вами, Рина, – можно так вас называть? Я – Марк. Думаю, вам сказали, по какой причине я решился к вам обратиться…

– Ничего мне не рассказали, – буркнула она, глядя в меню. – Но я догадываюсь: если кто-то просит о встрече со следователем, то уж явно не для того, чтобы чаи с ним гонять!

– Верный подход, – заметил Марк. – Хочу сразу сказать: мне не нужны услуги, каким-либо образом связанные с нарушением законов.

Рина не выдержала и рассмеялась. Может, это было невежливо, но после тяжелого рабочего дня сдерживаться ей не хотелось. Марк, как ни странно, и бровью не повел. Непривычно… Большинство известных ей мужчин вспыхнули бы от возмущения.

– Да уж конечно! Если хотят нарушить закон, то не к следователям идут, а к тем, кто становятся нашими клиентами уже потом! Такой вот «круговорот услуг» в природе. Давайте начистоту: что вам нужно?

– Поддержка полиции. Имеется одно странное дело, откровенно уголовное, но улик недостаточно для изобличения преступников. Поэтому писать какое-либо заявление – нереально. Однако если попросить поддержки у грамотного и, что самое главное, неравнодушного следователя, можно докопаться до истины вполне легальными путями.

– Я пока что равнодушный следователь, не совсем подходящий под ваше описание, – признала Рина. – Но вас выслушаю. Излагайте.

Она ожидала, что все в итоге свернется к вполне предсказуемой просьбе. Например, происходят какие-нибудь разборки между некими конкурентами и один человек хочет прикрыть другого партнера. Или это желание оправдаться по какому-либо мелкому уголовному делу. Но нет: дела, о которых заговорил Марк, действительно выглядели вполне реальными – на первый взгляд – преступлениями. И подобных случаев – все больше и больше. Доверчивые дамочки сами подставляются, становятся жертвами преступников, ведут себя как безмозглые курицы, а потом удивляются, что остались не только в одиночестве, но и по уши в долгах! В данном случае дело осложнялось попыткой одной из жертв подать в суд на афериста и убийством, но и такое случается. Аферисты, работающие по схеме, с большими суммами денег, – это вам не мальчики из церковного хора! Они гораздо опаснее, чем предполагают их наивные «возлюбленные».

Фантастический элемент возник в этой истории, когда Марк попытался приплести к делу еще и серийного убийцу. Дела-то громкие, Рина о них знала – причем, куда больше, чем простые обыватели. Ей пришлось приложить определенные усилия, чтобы вновь не рассмеяться ему в лицо.

– Ну, и что вы скажете? – поинтересовался Марк, закончив рассказ. – Есть ли в этом повод для усиленного внимания со стороны полиции?

– Я не могу проверить правдивость ваших слов, но если все действительно именно так и обстоит, то определенная схема тут прослеживается. Причем как в этих вымогательствах денег и кражах, так и в гибели Софии. Но сама инсценировка действий некоего маньяка – ради того, чтобы скрыть аферу… нет, это уже просто Голливуд!

– Может быть. Но почему нельзя рассматривать это как один из вариантов?

– Потому что не бывает таких вариантов! – категорическим тоном заявила Рина. – Это псих орудует настоящий, уж поверьте мне. Да и подстраивать серию смертей, косить «под маньяка» – это чистое безумие. Если вам кого-то и удалось обнаружить, то именно мошенников этих. Поздравляю.

– Не с чем меня поздравлять. Хорошо, оставим маньяка в стороне – настоящего или подставного, – разберем историю с этим Игнатом. Тут-то все реально! Мы можем рассчитывать на вашу помощь или нет?

– Смотря о какой помощи идет речь и что именно вы собираетесь делать.

Ввязываться во все это Рине откровенно не хотелось. Да, дело о маньяке – громкое, оно чуть ли не из тех, за раскрытие которого «звездочки» на погоны сами «прилетают». Но ведь это же сколько работы! Улик как таковых нет, сведений – тоже. Вероятная «кураторша» – Рита – мертва. Единственная женщина, сообразившая написать заявление на «жениха», тоже погибла. Дело развалилось, значит, чтобы возобновить расследование, ей придется начать войну с кем-то из ее коллег.

В общем, это такое болото, в которое и лезть не хочется! Но женщин все-таки жалко, да и на возможность очередного убийства глаза закрывать нельзя. Исключительно поэтому Рина из ресторана не ушла: сидела и ждала, что он еще скажет.

– Я сказал, что узнал обо всем этом от моей знакомой. Игнат, один из «женихов», связался с ней, и завтра они встречаются. Исходя из этого, можно что-то узнать и через него выйти на остальных членов банды. Но если в это влезем только я и Вика, все будет бесполезно. Найдем мы организаторов афер, и что дальше? Драку с ними затеем? На их машинах гадости всякие гвоздиком нацарапаем? Чтобы прекратить это безобразие, нам необходимо чье-то официальное содействие.

А он неплохо соображает, когда хочет! Да и для нее работы меньше: если эта парочка – Марк и его знакомая – подведут ее непосредственно к руководителям этой «конторы», работать будет куда легче. С реальными материалами на руках можно поднапрячься – и раскрыть все дело.

Рина побарабанила пальцами по столу. Взглянула на сидевшего напротив нее мужчину и подумала: уже давно ей надо было сделать маникюр. Отмела эту мысль как неподходящую для человека ее профессии. Она ждала, что он ее как-то поторопит, но Марк молчал. Любопытный индивидуум… Выжидать он явно умеет, вести переговоры – тоже. Надо будет потом расспросить братца – откуда вообще взялся этот «персонаж»?

– Когда состоится встреча вашей знакомой с этим… Игнатом?

– Завтра. Я бы назвал это даже не встречей, а первым свиданием. Рискну предположить, что он сразу же перейдет к делу и примется изображать любовь с первого взгляда.

– Очень может быть, – кивнула Рина. – Аферисты время даром не тратят, на комплименты не скупятся, тем и берут. Знаю я такие дела, «проходила»! Самое сложное – это заставить жертву заявление написать. У них обычно просыпается истинно русское стремление к всепрощению!

– Вика напишет…

– Вика ваша пока что еще и не жертва. Уголовного дела нет, и я не гарантирую, что его заведут. Но завтра я поеду с вами: посмотрим, сможет ли этот Игнат привести нас к кому-то еще!

* * *

Запертый подвал не давал Сереге покоя.

О том, что поставили новую дверь, уже знали все. Кто-то хотел пойти туда «курнуть», кто-то – спрятаться от дождя, кто-то, как и он сам, жаждал «романтического» убежища. И всех их ждал один сплошной облом. Однако все остальные повозмущались – и забыли. Никому это и в голову не пришло – выяснить, кто именно выкупил подвал, не говоря уже о том, чтобы писать куда-то какие-то официальные жалобы. Они просто смирились с фактом, и все. А вот Серега смириться не мог – и не желал. Это же общественная собственность! Вообще, собственность людей, живущих в этом доме… Ну или просто в этом дворе, поскольку конкретно к этому дому Серега не имел никакого отношения. А тут – взяли и выкупили!

Его раздражение было вызвано даже не утратой подвала как таковой. Он там бывал не так уж и часто, у него свои места отдыха имелись. Нет, его раздражала та бесцеремонность, с которой «общую собственность» сделали частной территорией.

– Нельзя, чтобы нами тут распоряжались, как в Америке какой-то! – вещал он пацанам. – Пора давно им показать, что наше, а что – нет!

– Ты чего так разоряешься? – удивлялись друзья. – Тебе этот подвал что, больше всех нужен? Ты ж туда почти и не ходил раньше!

– Да, но когда мне и моей девчонке он понадобился, оказалось, что там уже замки повесили!

– И в чем проблема? Вали в третий гараж, там дверь вчера вскрыли!

– Да не в гараже дело! – стоял на своем Серега. – И не в том, что такое один раз случилось. А… вообще! Сейчас они подвал себе хапнули, потом выселять нас всех начнут – так, получается?!

– Преувеличиваешь, – сказала Оля.

– Гонишь, – сказали друзья.

Они, по ходу, совсем не понимали серьезности ситуации! А он – понимал, потому и не собирался отступать. Даже если придется сделать все самому, он не сдастся.

Серега понимал, что вернуть подвал в «общее пользование» ему вряд ли удастся. Но он собирался показать этим богатеям, которые его выкупили, что так им это не пройдет!

День для мести он выбрал спонтанно, под настроение. Предупреждать никого из друзей не стал, потому что не знал – кому можно доверять, а кто «стучать» на него сразу же побежит. Оля, кажется, начала догадываться, что он что-то замышляет, пыталась его расспросить. Он то просто как-то отшучивался, то повышал на нее голос, и она отступалась.

Он дождался темноты: к заветной двери пришел уже за полночь. Один замок поддался легко – простая штучка, он похожие раньше уже вскрывал. По сути, товар из местного хозяйственного магазина. Второй замок был не в пример сложнее: «открываться» он никак не хотел. Однако это Серегу не остановило. Свои навыки медвежатника он оценивал весьма здраво, поэтому захватил с собой небольшой, но крепкий ломик. Замок держался достойно, оправдывал тем самым свою немаленькую цену. Но Серега в итоге доказал, что против лома нет приема. Замок вскоре оказался на земле рядом со своим более дешевым товарищем.

Серега наделал шума и оставил следы: новую дверь испещрили глубокие царапины и пятна облупившейся от ударов ломика краски. Да и стучал Серега громко, вскрывая замок. Он замер, прислушался… Он понятия не имел – живет ли кто-то в подвале или нет? Из-за злости от «кражи» подвала он даже не подумал о плановой подготовке к этой диверсии. Ему казалось, что раз справедливость такая, какой он ее видел, – на его стороне, то все у него получится само собой. А теперь до него дошло, что с той стороны двери могут быть люди! Он замер, опасаясь даже дышать. Но минуты шли одна за другой – и ничего не происходило. Следовательно, там – никого. Даже если бы предполагаемый охранник подвала спал, этот грохот его наверняка разбудил бы!

Поэтому вскоре Серега рискнул продвинуться чуть дальше. Поискал выключатель, но не нашел. Значит, электричество они наладить так и не смогли. А с этим делом в подвале изначально имелись проблемы! Теоретически оно было, но фактически – провода то крысы подгрызали, то от влаги их замыкало.

Он захватил с собой фонарик. Его тонкий желтоватый луч прорезал темноту. А темнота была почти кромешной: окна-то заблокировали! С внешней стороны установили решетки, а стекла не тронули. С внутренней – привинтили толстые металлические листы. Так что свет с улицы внутрь не проникал.

Серега силился понять: что же именно так усердно скрывают новые владельцы подвала? В тусклом свете фонаря он увидел все то же сырое обшарпанное помещение с низким потолком и ничем не прикрытыми трубами – ремонт тут явно не провели. Зато установили металлические полки, какие на складах стоят.

«Ну и глупо, – подумал Серега. – Заржавеют на раз-два… Деньги есть, а мозгов нет!»

Полки в большинстве своем пустовали, занята оказалась только самая дальняя от двери. Подойдя поближе, Серега увидел довольно большие, размерами с трехлитровые банки, наверное, цилиндры, укутанные плотными черными пластиковыми мешками. Осторожно дотронувшись до них, он почувствовал, что целлофан укрывает что-то холодное и плотное – то ли стекло, то ли металл. Чтобы узнать это наверняка, нужно было поднять край мешка, а решиться на это Серега почему-то не мог.

Он разозлился на себя и попробовал как-то воспользоваться этой злостью, чтобы победить страх, но – без толку. Руки отказывалась подчиняться, отказывались прикасаться к… к этому.

– Тряпка! – вслух обозвал себя Серега.

Он ожидал, что услышит эхо, как в пещере, но – эха не было. Его голос словно утонул в волнах тяжелого сырого воздуха подвала.

Самокритика ему не помогла: узнать, что скрывается под пакетами, по-прежнему не хотелось. Тогда он решил как-то отвлечься и продолжить осмотр подвала. Полки, сплошные полки… и только в самом дальнем углу – нечто похожее на высокий металлический столик. Там стояли цветы, два букета, оба – свежие. Судя по аромату, их только-только купили. Серега в этом разбирался – помогал мамке на рынке торговать цветами. Получается, что владельцы подвала бывают тут частенько! А еще, на столике лежало что-то большое, не просматривавшееся от двери. Но Серега сюда не для того пришел, чтобы без ответов на свои вопросы остаться! И он направился к столику. Если отодвинуть цветы в сторону, можно все увидеть.

Он почти дошел до столика, и тут под его ногами что-то щелкнуло и как будто провалилось. Удар по голове, но не тупой, а словно бы… рубящий. Даже боли не было, просто какое-то ощущение – что череп разрезали….

Все это произошло так быстро, что Серега не успел ни увидеть человека, нанесшего ему этот удар, ни что-либо сообразить. У него потемнело в глазах, хотя фонарик, упавший на пол, продолжал слабо светить…

Глава 5

Игнат отнюдь не напомнил Вике Казанову, эдакого «похитителя женских сердец». Вика приготовилась к разочарованию по этому поводу. Но увидев его, она все равно на пару секунд застыла от удивления.

Мужчина оказался под два метра ростом и в ширину тоже стремился к подобным «показателям». Он благополучно достиг той стадии, когда лишний вес делает походку похожей на пингвинью. Да и с определением «уголовная рожа» Инна попала в точку! Лицо у Игната было красное, опухшее, с маленькими глазами, тонкими губами и крупным плоским носом. Светлые волосы он стриг очень коротко, однако несложно было понять, что они у него редкие. Правда, одет он был дорого и со вкусом. Неужели это и стало для Софии ключевым фактором? Потому что Вика не представляла, как вообще можно в здравом уме влюбиться в такое!

Нет, конечно, внешность у людей разной бывает, и предпочтения тоже у всех свои. Кому-то нравятся подтянутые киношные красавцы, кому-то ближе «ботаны» – мамины сыночки, потому что рядом с ними так уютно! Но Игнатик оказался просто штучным экземпляром! В его облике не было ни «показательной» красоты, ни ощущения уюта, ни намека на какую-либо «таинственность». Самый обычный боров, от которого хотелось держаться подальше и не то что денег – руки ему не подавать!

Он улыбался натянуто и искусственно, но к Вике направился весьма уверенными шагами. Да оно и понятно: ведь последовав совету Марка, девушка сегодня выглядела далеко не лучшим образом. С коротко стриженными волосами ничего особенного не сделаешь, поэтому Вика специально наляпала на них очень много геля для волос. Купила, как и планировала, дешевую косметику и «раскрасилась» как на маскарад. Растянутый свитер и дырявые джинсы она реквизировала из вещевых запасов Сальери. Для завершения образа она весь вечер отколупывала с ногтей дорогой лак – так, чтобы пятна от него остались. И она добилась своего. Сальери, увидев ее, не сказал ни слова, закрылся в кухне и зазвенел бутылками. Марк сначала от Вики шарахнулся, а потом долго смеялся – как показалось Вике, несколько нервным смехом. Женщина-следователь, которую он попросил им помочь, разглядывала Вику с явным недоумением, стараясь скрыть шок от ее вида.

Радовался только Игнат. Явно решил, что уж на этот раз он вышел на абсолютную неудачницу, которая ради его «неземной любви» продаст и квартиру, и пару своих внутренних органов ему в придачу подарит.

– Раз вас видеть! – Он протянул девушке букетик маленьких розочек, перетянутых шнурком, поразительно похожим на ботиночный. – Вы обворожительны!

– Ой, шпасибо! – смущенно прошепелявила Вика. Изменять стиль речь она и не собиралась – это как-то само собой получилось, под влиянием момента. – Уш не помню, когда мне цветы дарили… Да никогда, что уш там!

– Ну и мужчины нынче пошли! – возмутился Игнат. – Мне противно жить в этой стране!

– А уш мне как противно!

– Но тем лучше, что именно я нашел вас. Сегодня холодно, Виктория. Давайте отправимся в какое-нибудь уютное местечко.

Он не повел ее в кафе, которое назвал по телефону и возле которого они встретились. Видно, все-таки не решился показываться с такой «красавицей» на людях. Вместо этого Игнат принялся выискивать заведение попроще. А Вика тем временем корила себя за излишнее стремление поприкалываться. Разговаривая с ним по телефону, она ведь не шепелявила! Оставалось лишь надеяться, что под свалившимся на него грузом ее «неземной красы» Игнат ничего не заметит.

Наконец мужчина остановил свой выбор на местечке с красивым названием «Кофейня». Ассортимент блюд и напитков в этом заведении ненамного уступал меню какой-нибудь чебуречной.

– А вы хорошо знали Риту? – спросила Вика, когда они устроились за самым дальним столиком. Здесь они привлекали к себе меньше внимания со стороны.

– Да, мы познакомились еще в школе, потом долгое время общались как бы на расстоянии, – отрапортовал Игнат. Он явно стремился не упоминать конкретные факты, и девушка заметила это. Получается, Риту он знал не так уж хорошо. – Я благодарен ей за то, что в трудный момент она оказалась рядом со мной. Ваш телефончик стал лучшим подарком, который я когда-либо получал! Так тяжело жить одному – без семьи, без тепла…

Так, он явно собирался быстренько перейти к своей любимой теме. Чувствовалось, что о важности ячейки общества он может говорить часами. Выгодная «песня»: дамочки, являвшиеся его аудиторией, стремились в первую очередь к созданию семьи, а не просто к красивому роману.

– Не могу не шпросить… ешли вы и Рита были так ближки… почему у ваш ничего не вышло? – Вика надеялась, что ее шепелявая речь звучит достаточно правдоподобно.

Кто угодно бы заметил, что она притворяется! Но только не Игнат. Психологом он был примерно таким же «классным», как и артистом. Он долдонил заученные наизусть тексты и вел себя так, как ему и полагалось. А значит, главным в деле являлся вовсе не он. Ответ на вопрос о Рите для него тоже приготовили заранее:

– Это другая форма близости, Викуля… не возражаете, если мы все же перейдем на ты?

– Да уш ладно…

– Очень признателен, мне приятна симпатия такой прекрасной девушки! Что же касается Риты… Да, мы доверяли друг другу и прекрасно общались, но в первую очередь – как брат и сестра. Ведь мы знали друг друга с детства! За такое долгое время начинаешь воспринимать супружескую связь с подругой детства как нечто недопустимое. Жаль, конечно, я всегда понимал: Рита – прекрасная женщина: умная, добрая, отзывчивая! Меня очень удивляло, что она так и не вышла замуж!

Ха, а вот это уже недочет со стороны того, кто готовил для него ответы! Рита была замужем, но – фиктивно. Иначе она бы не смогла работать в агентстве.

– А почему она выбрала именно меня? – осведомилась Вика. – Как вообще обо мне разговор зашел?

– Я ведь уже упоминал – мы с ней говорили о любви и семье. Вообще, в принципе! В тот вечер я не просил ее кого-то специально для меня подобрать, хотя… раньше такое уже случалось. Мы просто говорили о том, что не только я один мучаюсь от одиночества. Есть на свете великолепные женщины, которые по какой-то необъяснимой иронии судьбы остались одни. И тут Риточка вспомнила о вас! Она сказала, что ваш брак не удался.

– Это верно. – Вика невольно вспомнила один случай, когда Сальери приспичило завести домашнего тарантула. – Мой муж чашто изменял мне с другими… шуществами.

– Да, этих любовниц даже женщинами не назовешь! – согласно кивнул Игнат. – Я бы тоже не смог простить измену, особенно со стороны человека, которому доверял!

– Я чуштвую, што мы поладим… Может, и мне Риту придется пошмертно поблагодарить за такой шюрприз! Конечно, я ваш еще не знаю по-наштоящему, но мне кажется, вы хороший человек! Рашкажите о себе, Игнат…

– Ко мне можно на «ты» обращаться, мы ведь договорились! – шутливо погрозил ей пальцем мужчина. Палец его, такой же красный, как и лицо, напоминал раздувшуюся сосиску. – Моя жизнь до встречи с тобой была не слишком радостной, но… уж как есть!

Врал Игнат постоянно и весьма «детально». Его история была подробной до мелочей, но толком не продуманной. Как будто кто-то написал текст на одном дыхании, а потом не потрудился его даже перечитать, и теперь он часто сам себе противоречил. То он якобы приехал в Москву из глубинки, то оказывался представителем коренной московской интеллигенции. То он служил во флоте, то вдруг вспоминал, как тяжко ему было учиться вертолет пилотировать! То скромно упоминал, какие головокружительные суммы он в бизнесе зарабатывал, то продюсерскую деятельность некой неопределенной направленности себе приписывал… Но задумку эту Вика в целом оценила: он пытался изобразить идеального мужчину чуть ли не для любой женщины. Сильный, решительный, смелый! Умеющий зарабатывать деньги, что тоже немаловажно. Просто не человек, а мечта!

Было бы любопытно узнать: он всем своим «невестам» рассказывал одно и то же или каждый раз новый сценарий придумывал? Если София всерьез поверила в эту ахинею, то… она слишком уж доверяла людям!

– Сейчас я кризис как-то пережил, – завершил повествование Игнат. – Вроде все нормально, но приходится «на дядю» работать. Непривычно мне это после того, как я сам такими делами ворочал, что наши нынешние «мини-олигархи» и представить себе не могут! Меня пол-Москвы знает, а я теперь вынужден прятаться от бывших друзей, потому что стыдно мне в глаза им смотреть! Понимаешь, Викуля? Стыдно!

А вот это уже неожиданность! Она не ожидала, что он выйдет на нужную тему так быстро.

– Штыдно… Ну, может быть… А почему бы не начать все заново?..

– Это не так-то просто, моя милая! Да, я думал о том, чтобы вновь начать с нуля, потому что чувствую: силы во мне еще остались. Не такой уж я старый!

Он явно нарывался на комплимент. На языке у нее вертелось: «Старость в твоем случае – не главная проблема…» – но пришлось вспомнить о конспирации и выдать:

– Ты вообще не штарый, у тебя еще все получится!

– Я тоже верю в это и ищу способы подняться. Но давай не будем о всяких сложностях говорить, мы ведь только познакомились! Давай лучше побеседуем о тебе…

Пришлось ей спешно придумывать историю «о себе», не забывая шепелявить. Жалуясь на злодейку-судьбу, на бессердечных мужчин и одиночество, Вика не забыла упомянуть о том, что у нее и накопления имеются – так, между делом. Но Игнат очень четко уловил этот момент: его глаза радостно сверкнули.

Беседа их длилась больше часа. В принципе, Игнат был готов сидеть и слушать сколько угодно, но Вике это вскоре надоело. Страха, который она испытывала раньше – перед возможной смертью, – у нее не осталось. Для полного спокойствия все еще не было оснований, однако девушка чувствовала: не мог этот увалень никого сам убить, он по натуре трусоват. Ограбить и обмануть – пожалуйста, может, даже избить. Но резать на части этот никого не станет.

Он больше не упоминал о своих планах, за кофе расплатился – хотя сумма вышла смешной. Получается, он решил использовать с ней ту же схему, что и с остальными дамами. Да он и не знал всех-то!

– Викуля, проводить тебя?

Раз он спрашивает, значит, провожать ее не хочет. Да и Вика вовсе не стремилась оставаться рядом с ним надолго!

– Нет, шпасибо, мне отшюда недалеко. Шмысл – вместе идти? Мы толком и не поговорим в метро, там шейчас давка.

– Да, а моя машина как раз в ремонте! Ну ничего, заберу ее – покатаемся!

Десять раз покатаются! Вика не собиралась больше строить из себя воинственного клоуна, даже ради оказания помощи следствию. Марку это интересно – вот он пусть влюбленную бабу-дуру и изображает!

Собственно, на этом ее роль пока что закончилась. Теперь Вике предстояло вернуться домой и ждать новостей. Слежкой займутся Марк и следователь, Рина, кажется, ее зовут. Вика вначале хотела было присоединиться к ним, но Рина запретила ей это делать – за возможной жертвой на первых порах тоже слежка может быть, если это хорошо организованная банда, которая свое дело отлично знает.

Вика больше не жалела, что все так сложилось. Хватит с нее этих расследований! Полиции за это платят, вот пусть она этим и занимается. А ей эта новая роль совершенно не понравилась! Она дошла до ближайшей урны и без сожалений швырнула туда букет. Розы, в принципе, ни в чем не были виноваты. Просто они оказались не в том месте и не в то время – совсем как сама Вика!

* * *

– То есть это пока что на неофициальном уровне? – уточнил Марк.

Ответ он и так знал, просто ему хотелось хоть как-то нарушить молчание. Оставаться в замкнутом пространстве, рядом с представительницей закона, оказалось куда сложнее, чем он думал. Рина отличалась суровой, несколько мужеподобной внешностью – в большей степени из-за выражения лица, нежели из-за его черт. Но еще он чувствовал, что она чем-то недовольна.

Женщина об этом не говорила вслух, однако и скрыть свое настроение отнюдь не стремилась. Она сидела с поджатыми губами, хмурилась, укоризненно качала головой. Марк уже жалел, что затеял все это – может, без нее и проще бы дело пошло. Уж лучше б она не соглашалась им помочь, чем такую показуху устраивать! Но переигрывать было поздно: все уже завертелось. Если начать спорить с Риной, можно упустить из виду Вику, а этого он совсем не хотел. Ему ужасно не понравился этот лось, явившийся на встречу. И это – их хваленый «соблазнитель»?

– Какой уж тут официальный уровень… – в очередной раз вздохнула Рина. – Если я привлеку к этому делу оперов, а Игнат ваш окажется мелкой сошкой, меня не уволят, но проблем я огребу массу. А мне этого не надо!

– Он не мелкая сошка! Он похитил сумму денег, которую та женщина откладывала на квартиру. Я не знаю, сколько у нее было денег, но есть подозрение, что это так называемый «особо крупный размер».

– Вот только грамотного из себя строить не надо! – фыркнула она. – Граждане насмотрелись дешевых детективных сериалов и думают, что теперь они все знают! Короче: делаем, как договорились, а дальше – посмотрим. Но что он аферист, это я вам точно скажу.

– Откуда такая уверенность?

– Уж больно девица страшная – простой мужик рядом с ней столько времени не продержался бы.

Тут с Риной не поспоришь: Вика со своим маскарадом расстаралась на славу. Марк мысленно называл ее «порочное дитя клоуна и космического пришельца». Похоже, даже этот мужик поначалу серьезно «озадачился». Но работа есть работа, пришлось ему вручить Вике цветы и улыбаться «всю дорогу». И все-таки все время их встречи он старался отстраниться от окружающих, чтобы как можно меньше людей видели его в компании специфической дамы.

Долго их «свидание» не продлилось. Марку хотелось бы слышать, о чем они говорили, но такой возможности у него не было. В отличие от детективных фильмов, в реальности далеко не все следователи обладают техникой для прослушивания чужих бесед – собственно, в личном пользовании этих устройств вообще никто не имеет.

Хотя и так понятно, о чем у них шел разговор. Он сыпал комплиментами, она делала вид, что смущается и верит ему. Рина это понимала, потому и пыхтит теперь так недовольно, чтобы все заметили: уважаемый следователь тратит свое время на всякую ерунду! «Все» в данном случае были представлены исключительно Марком.

Действие номер два этого спектакля началось, когда «парочка» разошлась в разные стороны. Вика направилась домой, как они и договорились. Судя по раздраженному выражению лица девушки, продолжения расследования ей совсем не хотелось. Ну хоть это – по плану! А Марку и Рине предстояло определить, куда направится Игнат.

– Может, лучше мне сесть за руль? – поинтересовалась Рина. – Это все-таки слежка…

– А что, у вас большой опыт в этом деле?

Марк подозревал, что большой опыт у нее только по части сидения в кабинете – и не ошибся.

– Нет, но…

– Тогда предлагаю: доверьтесь мне. Я уж как-нибудь справлюсь!

– «Как-нибудь» – не надо, надо справиться как следует, – проворчала Рина.

Но он уже не слушал ее, наблюдая за Игнатом. Мужчина отошел подальше от кафе, огляделся по сторонам, словно проверяя – не следит ли за ним потенциальная «дама сердца». Вику в ее нынешнем наряде сложно было бы не заметить, поэтому в отсутствии преследования с ее стороны он быстро убедился. Игнат поймал такси и направился к центру города.

Было бы неплохо зафиксировать его скорую встречу с лидерами банды, но – нет, им не повезло. Под их интересы Игнат подстраиваться, конечно, не собирался. Он направился на… очередное свидание! На этот раз «невестой» оказалась некая полная дама лет сорока пяти, в мешковатом пальто и в очках на пол-лица. В отличие от Вики, она не изображала смущение – она действительно стеснялась. Зато Игнат, поняв, что перед ним – благодарная «аудитория», павлином перед ней вышагивал.

– Это уликой считается? – полюбопытствовал Марк.

– Что именно?

– То, что он на свидания ездит, как ремонтный рабочий на станции техобслуживания!

– Опять вы глупости какие-то непрофессиональные говорите! У нас в стране не запрещено встречаться с несколькими женщинами в один день! Многоженство – да, запрещено, а это – нет. Да и потом… по своему опыту могу сказать: такие дамы, как вот эта «барышня», в жизни заявление не напишут! Он может насиловать их, избивать детей, выносить из дома все, включая и обои, а они безропотно все стерпят. Просто порода такая, наверное.

– Жуткая какая-то порода!

– И тем не менее!

Под конец их встречи женщина уже смотрела на Игната влюбленными глазами и ловила каждое его слово. Их свидание продлилось гораздо дольше, чем его беседа с Викой, а состоялось оно в куда более приличном кафе. Тем не менее провожать и эту женщину Игнат не стал: они распрощались на улице.

– Если он еще с кем-то знакомиться поедет, я просто не выдержу, – мрачно объявила Рина. – Мне в свой выходной делать больше нечего, кроме как за этим кобелем следить?!

– Вряд ли он еще куда-нибудь поедет. Уже вечер.

– И что? Самое время для свиданий!

– Для романтических! А у него рабочий день заканчивается, смена, можно сказать.

Игнат опять поймал такси, судя по всему, на общественном транспорте он по городу не перемещался. На этот раз машина направилась к окраине города, к спальным районам.

– Похоже, вы угадали, – заметила следователь.

Марк предпочел скромно промолчать, праздновать успех было еще рано. Игнат вполне мог поехать ночевать к уже «обработанной» пассии, какой когда-то была и София. Вот тогда уж Рина, в принципе не отличающаяся особым терпением, явно не выдержит. Ну и пусть. Велика вероятность, что без нее все проще пойдет.

Такси остановилось у поворота во двор. Игнат вышел из машины и дальше пошел пешком. Марк приглушил мотор и выждал пару минут, после чего поехал за ним. Время он рассчитал правильно: они с Риной успели увидеть, в каком именно подъезде скрылся мужчина.

– И что теперь? – зевнула Рина. – Первой звезды подождем?

– Не знаю… Но подождать есть смысл, надо узнать, к кому он приехал.

Дома здесь стояли невысокие – пятиэтажки. Соответственно, и народа было поменьше, чем во дворах высоток. Марк хотел увидеть возле подъезда кого-нибудь подозрительного, понять, с кем Игнат работает.

Неожиданно судьба подбросила им сюрприз. На втором этаже загорелось окно, штор на нем не было. И они разглядели все, что происходило в комнате.

Игнат разговаривал с каким-то мужчиной – высоким и тощим, весьма далеким от определения «настоящий мачо». Они пили пиво и смеялись. Значит, вариант с приездом на квартиру к одинокой дамочке отпадал, решил Марк.

– Прежде чем вы выдвинете какое-либо очередное нелепое предположение, я замечу: это ничего не значит, ничего противозаконного мы не наблюдаем, – сообщила Рина.

– Это может быть его подельник!

– А может, просто собутыльник.

– Не хочу показаться вам неблагодарным типом, но мне кажется, что вы с самого начала были настроены на то, чтобы как-то оправдать их! – не выдержал Марк.

Рина ничуть не смутилась:

– А вы с самого начала стремитесь некую пародию на Шерлока Холмса изобразить! По-моему, вы превращаете все это в одну из тех игр, с помощью которых офисные работники вносят некое разнообразие в свою жизнь!

Она угадала не на все сто процентов, но оказалась близка к истине.

– Какая разница, что это значит лично для меня? Важно, что мы можем помочь людям!

– Кому именно? Я работаю в органах уже пятнадцать лет, насмотрелась подобных сюжетов! Теткам этим нельзя помочь: они с одного афериста на другого перепрыгнут, да еще и на предыдущего заявление не напишут! Выражение «бисер перед свиньями метать» слыхали? Так вот, этим мы с вами и занимаемся!

– Но это не тот случай!..

– Пока что – как раз тот, – жестко оборвала его Рина. – Самая обычная афера. Мошенничество, если хотите! Пять минут радости для очень одиноких женщин – за очень большие деньги. Вы мне сказали, что тут может быть примешано убийство – вплоть до той серии убийств, от которой наш город уже давно на ушах стоит! Но я ничего подобного не вижу. Я вижу двух обычных бирюков, которых потянуло на легкую добычу! Они – не те люди, кто эту резню устраивает.

Следователь была готова вещать и дальше, но тут в комнату на втором этаже вошла женщина, и Рина резко замолчала. Судя по ее остановившемуся взгляду, женщину эту она знала!

Даме было лет сорок, может, больше, – расстояние до окна мешало определить это точно. Она была вульгарно накрашена, но не «показательно», как Вика, а явно потому, что иначе делать макияж просто не умела. Несмотря на возраст и не самую привлекательную в мире фигуру, она носила полупрозрачное обтягивающее платье, подол которого заканчивался гораздо выше, чем то рекомендовал бы обычный здравый смысл.

Марк реакцию своей спутницы заметил.

– Это кто такая? – спросил он. – Выглядит как бандерша!

– В яблочко! Если точнее, она не борделем руководила, а просто на дороге стояла. Лола, кажется, ее зовут… фамилию не помню, давно это было. Она сначала на шоссе работала, потом в «мамочки» выбилась. На территории нашего участка работала, поэтому я ее и помню.

– А тут она что делает? Вызвали ее, что ли?

– Если честно, я думала, что она все еще сидит, – призналась Рина. – Вроде срок ей дали нехилый… хотя когда это было…

– Что, в России так сурово карают «мамочек»?

– «Мамочек» как таковых – нет. Но Лола особенно отличилась! Девиц своих она за малейшую провинность жестоко избивала. Некоторых вообще забила до смерти, на суде очень умело «перекинула» свои деяния на охранников и даже на клиентов, чем и сократила себе срок. Я ее потому и запомнила – из-за особой жестокости.

– Ничего не понимаю, – признался Марк. – Если она с проститутками связана, при чем здесь Игнат? Дело-то тут другое – мошенничество!

– Дело – другое, а вот деньги – большие. Лола к этому и тянется, а не конкретно к работе с девками на дороге! Да и потом… Она как раз из тех, кто вполне способен устроить резню… Вполне возможно, Марк, что вы с вашей подружкой действительно зацепили что-то серьезное!

* * *

Он просто взял и пропал. Без всякой причины.

Собственно, пропадал Серега и раньше – неоднократно и по первому своему желанию. Допустим, не понравилось ему, что она сказала, как оделась, как с другими парнями общалась. Он просто исчезал и отключал телефон или не брал трубку.

С непривычки Оля вначале принимала это близко к сердцу, рыдала в подушку и набирала его номер до поздней ночи. Потом притерпелась: она уже знала, что максимум через двое суток он объявится сам – если и не придет к ней, то хотя бы во дворе промелькнет. А тут уже четыре дня прошло! Время спокойного ожидания давно истекло, а от Сереги все еще не было вестей. Да и потом, накануне-то они не поссорились, как это обычно бывало. Значит, причина его исчезновения – не в ней.

А в чем тогда? Может, другая у него появилась? Хотя нет: с другой девчонкой он точно мелькал бы во дворе, а его вообще нигде не было.

Беспокойство ее нарастало, обида на него из-за столь неожиданного, необъяснимого исчезновения очень быстро улетучилась. Уже на второй день Оля попыталась найти его, но – безрезультатно. Те их общие знакомые, кого она попыталась расспросить, ничего не знали, а подходить к другим его друзьям она побаивалась. Да и ее родители этих «разыскных мероприятий» не одобрили. Заметив, чем именно она занимается, они постарались обеспечить Оле максимальную загрузку в виде работы по дому, чтобы на поиск Сереги у нее просто не оставалось времени.

Вначале она намеревалась поскандалить по этому поводу, потом смирилась. Она все равно не знала, что делать, ей оставалось лишь ждать, пока Сергей появится и все объяснит. Но этого не случилось. На пятый день его отсутствия внимание Оли привлекло столпотворение во дворе. Причем не хаотичное: похоже, произошло что-то серьезное. Народ пучковался как раз возле дома Сереги, поэтому она не могла не насторожиться. Увидеть, что там творится, глядя из окна, было невозможно, пришлось ей выйти на улицу.

В толпе она увидела знакомые лица – много друзей и знакомых Сереги, и вряд ли это было совпадением! Только его самого нигде не видно, а они все какие-то мрачные… У девочки появились неприятные предчувствия, но она усиленно гнала их прочь. Это же Серега, с ним никогда ничего серьезного не случается! В мелкие неприятности он вляпывается мастерски, это да, но сломать его не так-то просто! А вон и его родители стоят… Оля не успела даже толком рассмотреть их, потому что мать Сереги тоже заметила ее. С дикой яростью она кинулась вперед. Ее пальцы крепко стиснули запястья девочки.

– Ты! – завизжала она. – Это все из-за тебя! Должно быть из-за тебя, клянусь чем хочешь!

Она выглядела такой страшной в этот момент: красное лицо, взлохмаченные волосы, а глаза… не пьяные, но какие-то шальные. Все происходящее так напугало Олю, что она даже толком не поняла смысла обращенных к ней слов, ей просто хотелось вырваться, и желание это было чисто инстинктивным.

– Пустите!

– Стоять! Что ты с ним сделала?! Как это произошло?! Во что ты втянула моего ребенка?! Это должна быть ты! Я знала, что до добра ты его не доведешь!

Женщину кое-как оттащили от девушки, а через секунду она уже и забыла о насмерть перепуганной Оле. Она громко зарыдала, не обращаясь ни к кому конкретно, уже никого ни в чем не обвиняя. А из подъезда вынесли… гроб! Он был закрыт, но Оля прекрасно знала, кто в нем лежит, – почувствовала.

Что было дальше, она запомнила очень смутно, как-то обрывочно. Она кричала и плакала, может, даже громче, чем Серегина мать. Потом пришли ее родители и увели ее силой, потому что уходить она не хотела. Приехала «Скорая», ей что-то вкололи, и она отключилась…

Неделю она пробыла дома, словно заболела. Ее родители не слишком-то беспокоились, считали, что она скоро опомнится и «за ум возьмется». Подростковый ведь возраст, трудный, вот в чем вся причина ее переживаний! А не в каком-то босяке, который кончил так, как ему это и предрекали, лишь ненамного раньше прогнозируемого срока.

Оля пыталась выяснить, что же именно произошло. Желание все узнать переросло в четкую цель, которой она и пыталась добиться. Родители приняли ее неожиданное вернувшееся спокойствие за признак выздоровления, обрадовались, отпустили ее в школу. Однако о том, что случилось с Серегой, не сказали.

– Доигрался, – пожала плечами мать. – С такими, как он, всегда рано или поздно это и случается.

В школе ей тоже какой-то принципиально важной информации раздобыть не удалось. Учителя избегали этой темы, если они и обсуждали смерть Сережи, то между собою, украдкой. Оля не выдержала и спросила их напрямую.

– Несчастный случай, – ответили ей. – Не думай об этом.

Легко им говорить – не думай! Если бы она просто смирилась, это было бы равносильно предательству. А Оля так не могла, хотя смутно подозревала, что Серега-то из-за нее беспокоиться бы не стал. В итоге она решилась на крайние меры: нужно было срочно поговорить с его дружками.

Они обычно собирались в старом скверике за одним из домов. В нем был небольшой участок с голубятней и развесистыми яблонями. Там Серегина компания обычно распивала пиво, если погода позволяла. А сегодня она это как раз позволяла – неярко светило осеннее солнце.

Они заметили ее еще издали и узнали, потому и притихли. Обычно на незнакомых молодых девчонок они реагировали совсем по-другому. Да даже Оле вслед они раньше тоже улюлюкали! А теперь – взгляды отводили, головы опускали… Олю это отнюдь не обрадовало.

– Зачем пришла? – мрачно поинтересовался один из парней, когда она остановилась в паре шагов от их компании.

Оля не помнила их имен. Раньше ей это казалось неважным, да и сейчас их имена ее не слишком-то интересовали. Все равно, ведь ее друзьями они не станут!

– Хочу узнать, что с ним произошло.

– А что ты, еще не знаешь?

– Нет. Иначе бы вас не спросила. Вы думаете, мне очень приятно это обсуждать?!

Она хотела сохранять спокойствие, но оказалось, что выполнить этот план не так-то просто. Эмоции разом нахлынули на нее, в Олином голосе зазвучали слезы, глаза ее заволокла мутная пелена. Но в конечном итоге это «сработало» в ее пользу.

– Да понятно, что ничего приятного тут нет… Я вот про что: странно, что тебе никто ничего не сказал!

– А кто мне скажет?! К его родителям я и подходить боюсь, похоже, они винят во всем меня… Хотя я понятия не имею почему! Мои родители, как мне кажется, по-своему даже радуются тому, что случилось! Вот к кому мне с вопросами-то подходить? А?!

– Не кричи, услышит кто-нибудь – еще подумает, что мы тебя тут насилуем! На его родителей ты не обижайся – тяжело им. Мамку его не вини, что она на тебя наорала. Она тогда на всех орала. На нас тоже – что мы были ему плохой компанией. Только мы тут ни при чем! Серега не с нами был, когда все это случилось…

– Да что случилось-то?! – поторопила его Оля, едва не сорвавшись в истерике. Если поддаться эмоциям, она ничего не поймет и их отпугнет.

– Никто толком и не знает… С полицаями побазарили, что-то разузнали, но вообще – глухое это дело! Серегу нашли на соседней улице, прямо на проезжей части. Утром нашли, мертвого. Полголовы ему снесло… Не, не снесло даже – какая-то железяка в его черепушке застряла… Ты чо, в обморок бухнуться собираешься?!

– Нет, – соврала девочка. – Дальше!

– А чего – дальше? Дальше полицаи работать будут, накопают чего-нибудь! А так – неясно, кто Серегу грохнул и за что. Мы, понятно, поспрашивали у своих по району, не чужой же все-таки человек помер! Но у Сереги ни с кем особых терок не было… Если бы он на разборки шел – нас бы с собой позвал, однозначно. А так – один он был, на соседней улице болтался, ночью… Хрен его знает, зачем он туда поперся!

У него действительно не было причин идти на соседнюю улицу в такое время суток. Серегу другое место в последнее время интересовало…

– Подвал! – вспомнила Оля. – Он вам про подвал говорил?!

– Про тот, который недавно заперли? Да постоянно! Задолбал уже с этим подвалом. Какая, на фиг, разница, купили или нет? Нужна нам эта нора! Так его ж и не в подвале нашли!

– Ну и что? А разве… перетащить тело не могли?

– Фигню ты какую-то несешь, – рассудил один из парней. – Явно Серега поздно домой возвращался и нарвался на каких-то уродов, вот и все. Если б мы знали, кто это сделал, давно бы их морды по асфальту размазали! А так – придется смириться. За Серегу, пацаны!

– За Серегу! – эхом повторили все остальные.

Они со звоном чокнулись бутылками с дешевым пивом. Оле тоже предложили выпить, но она отказалась. Она не хотела уподобляться им в некоторых вещах. Например, в апатии. Они могут смириться с тем, что какие-то отморозки просто «случайно» оказались на пути у Сереги. Оля не желала в это верить. В конце концов, отморозки ножом пыряют обычно, станут они чью-то голову резать железкой!

Нет: подвал какое-то отношение ко всему этому имеет, определенно! Должно быть, Серега так и не угомонился, решил проверить, что там теперь творится. И вот его больше нет – умер! Убили!..

Оля не собиралась совершать такую же ошибку. Никаких одиночных вылазок в подвал! Даже не из-за того, что она замок вскрыть не смогла бы, просто разделить печальную судьбу приятеля девушке совсем не хотелось. Нужно обратиться к кому-то за помощью…

Вариант – простейший: надо привлечь к этому внимание полиции. А для этого придется убедить в первую очередь своих родителей, сказать, что подвал опасен для всех жителей района. Она еще не знала, как все провернуть, но чувствовала, что должна попытаться – ради Сережи.

Глава 6

В дверь кто-то звонил: долго и настойчиво, даже как-то агрессивно. Это Вике совсем не понравилось, особенно с учетом недавних событий. Она запахнула поплотнее халат и пыталась сообразить, как поступить – открыть или нет? Что, если Игнат заметил слежку и как-то сопоставил ее с их «романтическим» свиданием? Тогда за все эти игры Марка в крутого детектива придется расплачиваться ей, Вике! Но паниковать рано, может быть… Может, это просто соседи снизу, которых она залила? Игнат ведь не такой идиот, чтобы напасть на нее с утра пораньше!

Немного успокоившись, девушка вышла из ванной комнаты и направилась в прихожую. Заглянула в комнату Сальери – чтобы убедиться, что ее официальный супруг по-прежнему на крепость своего сна не может пожаловаться. Его этот трезвон явно не побеспокоил.

Вика посмотрела в глазок. Мало ли что, вдруг там все же стоит киллер с автоматом! Она спросит – кто там, а он ее через дверь продырявит – запросто! Но ни зловещего убийцы, ни отряда боевиков на площадке не было. Вика увидела совсем молоденькую девушку – очень бледную и, похоже, заплаканную.

– Вам кого? – поинтересовалась Вика.

– Вы Виктория Сальери?

– Ну, вроде…

– Виктория, откройте, пожалуйста, мне очень-очень нужно с вами поговорить!

Вике ни с кем говорить не хотелось – особенно рано утром, перед уходом на работу. Но девчонка явно была безобидной и какой-то забавной – в расписных джинсах, в майке со смайликом и в коротенькой курточке на меху. Вике стало любопытно – зачем она сюда заявилась?

И она пошла на компромисс: дверь открыла, но не сняла цепочку.

– Я могу вам чем-то помочь?

Девушка не сделала попытки ворваться в квартиру. Она крепко сжала кулачки, зажмурилась и выпалила:

– Пожалуйста, отпустите его! Я все понимаю – сила привычки, ваше состояние… Но вы должны знать, что это… нечестно! Мы с Сандро любим друг друга! Я уважаю его стремление не покидать больную жену! Я пыталась как-то разделить его уважение к вам, но я больше не могу ждать! Вы не останетесь одна, правда, вас поддержат друзья, я не собираюсь возражать против вашего дружеского общения! Но я вас прошу: дайте ему развод! Я больше не могу видеть любимого человека только раз в неделю!

Пару минут Вика просто таращилась на нее молча. Она отчаянно пыталась разобраться с этой неожиданно свалившейся на нее информацией и найти в этой мешанине слов и фонтане эмоций хоть какой-то смысл. Получалось это у Вики плохо. И тут ее осенило: это же «девушка вторника»! Точно! К ней явилась «девушка вторника» – собственной персоной.

Этой осенью Сальери превзошел самого себя. Он завел разом столько любовниц, что даже ему, человеку «творческому» и богемному, пришлось ввести некую систему организации свиданок. Вика уже имела счастье наблюдать всех «девиц недели», кроме «вторничной». До настоящего момента. Да – муженек ее явно зашел слишком далеко!

– Вы ведь отпустите его, да? – с надеждой спросила девушка.

– Пять минут, – кратко ответила Вика.

– Что?

– Подожди, говорю. Пять минут подожди!

Вика закрыла дверь и на всякий случай заперла ее на замок. Кто их знает, этих «фанаток» Сальери, может, они ножницы для резки металла или кинжалы с собой носят! Вика направилась в кухню и налила полный графин ледяной воды из-под крана. Подумав, Вика добавила туда несколько кубиков льда из морозилки. С этим освежающим «коктейлем» в графине она направилась в спальню мужа и без каких-либо колебаний вылила воду на голову Сандро.

Первая его реакция была чисто русской – шквал ругани. Правда, ругался он по-итальянски. Сальери и ругался, и отфыркивался одновременно, но было очевидно – проснулся он еще не полностью. Но у Вики не было желания долго ждать его полноценного пробуждения.

– Не поднимаешься через секунду – я графин о твою башку разобью! – предупредила она муженька.

Сальери свою жену знал достаточно хорошо и этот ее тон – тоже. Он, обладатель на редкость развитого инстинкта самосохранения, прекрасно понимал, когда время для шуточек заканчивалось. Поэтому, несмотря на столь неделикатную «побудку», через секунду он уже стоял перед ней по стойке «смирно».

– Вика, кара, что случилось?!

– Не что случилось, а что приперлось! Стоит под дверью. Похоже, это твой «вторник» явился, то есть явилась!

– Сегодня разве не четверг?!

– Сегодня – четверг. А под дверью – «вторник»!

– А, это Кристина! – с размаху хлопнул себя по лбу Сальери. – Что ей надо?

– Тебя, очевидно!

– Но мы же виделись только позавчера…

– Это ты не мне объясняй. Меня больше волнует другое: какого черта ты меня перед девицами своими выставляешь смертельно больной супругой, которую ты не можешь бросить?! Я все понимаю: у нас имеется определенная договоренность, мы уважаем личную свободу друг друга, но всему же должен быть предел! Что, если я начну всем рассказывать, что с мужем у меня нелады, потому что он – импотент?

– Не надо! – энергично замотал головой итальянец. – Не надо такое говорить, вдруг тогда и на самом деле оно… случится?!

– Ну? – выжидательно посмотрела на него Вика.

Однако ее намек определенно не пробил глухую стену его природного легкомыслия.

– Что?!

– Сути не улавливаешь, да?

– Нет…

– Придурок, – вздохнула девушка. – Пойдем другим путем… Никаких диагнозов мне больше не ставить, ты – не доктор! Живи, как хочешь. Но если тебе хочется «поиметь» не только юное тело, но и мозги своих девиц – меня в это не впутывай ни в коем разе!

– Нечего там «иметь» в плане мозгов, – пробубнил Сальери.

– Меня это не волнует. Иди, разбирайся с ней. Я не желаю, выходя из своей квартиры, перепрыгивать через лужицы девичьих слез! Прекратил бы ты эти интриги со своим гаремом!

– Но ведь так интереснее, – подмигнул он.

– А ты о них подумал?!

– Они не жалуются. Вик, ты бы лучше сама кого-нибудь завела, а то что-то ты такой вредной стала – сил нет!

Это был удар ниже пояса.

– Говорят, смерть в результате отравления цианидом трудно диагностировать, часто это принимают за несчастный случай, – нараспев произнесла Вика. – Вот мы скоро и проверим это!

– Намек понял: Кристина сейчас уйдет!

– У тебя пять минут, пока я накрашусь.

Краситься Вика умела, но не любила. Но – что поделаешь! Имидж-то нужно поддерживать, да и аудитория у нее в последнее время «завелась» благодарная.

Сальери ее не подвел. Видно, умирать в ближайшее время ему не очень-то хотелось, потому что, когда Вика вышла из квартиры, Кристины уже и след простыл. А заодно – и самого Сальери, так что не факт, что эта парочка сразу же и рассталась. Ну, это все их дела, в конце концов, а Вике предстояло заняться собственными. А ее занятия вошли в привычную офисную колею. Людмила уже была в офисе. Гипс с ее ноги еще не сняли. Синяки прошли, ссадины на лице более или менее зажили. Поэтому Марк вновь поступил под ее «опеку», Вика же вернулась к переводам.

Нельзя было сказать, что это ее расстроило. Она поиграла в детектива, и ей это не понравилось – пусть дальше этим занимаются профессионалы! Вике важно было точно знать, что какой-нибудь урод не попытается ее прирезать в темной подворотне! Ну а что их общение с гостем из далекой Германии почти закончилось… это неприятно, но – к лучшему. В конце концов, он бы все равно уехал в свою Германию. Да и странный он какой-то…

Она была уверена, что общение их завершено, ровно до той минуты, пока не обнаружила его у двери своего кабинета.

– Надо поговорить, – сказал Марк.

– Ну… надо так надо. Почему такая таинственность во взоре? – удивилась девушка.

– Потому, что речь пойдет не о делах агентства.

– Ты опять?!

– Я и не прекращал ничего! – ухмыльнулся он.

– Прелестно. Людмила Аркадьевна хотя бы в курсе?

– Нет. А зачем ее посвящать? В том, что касается будущей сделки, никаких задержек и проблем нет, немцы угомонились и по уши влюблены во всех русских женщин заочно. А уж чем я занимаюсь в свободное от работы время – это никого не касается!

Вика поняла, что он по-прежнему занимается этой историей. А ему-то что за дело? Не его же фамилию в тот список занесли, не за ним ведь охотятся! А вот она реально рискует! Ей захотелось просто «послать» Марка с его детективными играми, причем немедленно! Но у офисных стен есть уши – побольше размером, чем у Чебурашки. Обязательно кто-нибудь ее услышит, не так все поймет и уже в собственном варианте донесет на нее Людмиле. Поэтому Вике пришлось сдержаться и впустить его в свой кабинет.

– Нам нужна твоя помощь! – объявил он.

– Нет!

– Ты даже не хочешь узнать, о чем речь идет?

– В любом случае – нет.

– Но, Вика…

– Нет, и все! – Девушка швырнула сумку на стол. – Я понимаю: тебе весело наблюдать за всем этим из «кустов»! А мне приходится изображать какого-то клоуна, идиотку полную и общаться с чуваком, который, вполне возможно, уже нескольких женщин на куски порезал!

– Не факт, что он убийца…

– А я не хочу это на себе проверять! Тебе надо – ты и переодевайся в девочку, станешь эффектной блондинкой. Я отказываюсь в этом участвовать.

Игнат продолжал названивать ей, он явно рвался к продолжению знакомства. Она не брала трубку. Ей из дома выходить было страшно – узнать, где она живет, не так уж сложно! А Марк требует, чтобы она влезла в эту историю по-настоящему, и все ради забавы какого-то скучающего бюргера!

– Но, Вика…

– Вика «временно недоступна»! Я не хочу тратить свое время на этого козла, провоцировать его и потом получить топором по голове! Мне это неинтересно, понятно? Мне еще пожить хочется!

– Тебе не придется потратить на него так уж много времени, – примирительным тоном сказал Марк. – Если бы речь зашла о чрезмерно длительном расследовании, я бы не решился побеспокоить тебя, ты же знаешь!

– Нет, не знаю! По-моему, вы со своей подружкой просто в роли приманки меня хотите использовать!

– Если ты говоришь о Рине, то она мне не подружка. Она меня с трудом переносит. Просто я хочу узнать – прав я или нет, поэтому и не бросаю это дело. Послушай… один разочек нам помоги! Появился реальный шанс взять Игната, а через него – выйти на всех остальных!

Вика поняла, о чем он говорит. Подобного рода аферы сложно раскрыть, потому что многие пострадавшие не обращаются в полицию. Раз нет заявления – нет и преступления. Подставить мошенникам «жертву» – дело трудное, они очень осторожны. Вика отнюдь не рвалась помочь следствию: ведь ей тогда придется убить пару недель на этого Игната. А срок ему наверняка дадут небольшой, он вскоре выйдет на свободу, и уж тогда у нее начнутся личные, не связанные ни с какими аферами проблемы! Такие перспективы девушку нисколько не прельщали.

– Какой еще шанс? – буркнула она.

– Когда мы вышли на квартиру, где они все собираются, увидели других участников аферы. Рина организовала за ними наблюдение. Теперь это официальное расследование. Не думай, что я тебя в партизанский отряд прошу вступить!

– Хоть в партизанский отряд, хоть на гражданскую войну – мне без разницы: я не военнообязанная. Но ты вещай, вещай.

– Так вот, Игнат помимо легких денег азартные игры любит, прожигает свой доход только так! В крупные долги вляпался. И судя по всему, его уже начали прессовать.

– И поделом!

– Не спорю, но, если его одного засадить в тюрьму, его «коллеги» продолжат в том же духе. Игнат сейчас срочно обзванивает всех своих женщин, в гости к ним набивается. Скорее всего, очень скоро он позвонит и тебе.

– Он может хоть в колокола звонить, Марк! Я не собираюсь брать трубку.

– Я как раз по этому поводу и пришел… Прошу – ответь на его звонок!

Непривычно это как-то – общаться с человеком, не используя дипломатическую вежливость, которой Вика строго обычно придерживалась. Но то – работа, а это же просто клоунада какая-то!

– С какой стати? – ледяным тоном осведомилась она.

– Говорю же: чтобы его арестовали! Ему срочно нужны деньги, он не станет долго выжидать, думаю, и осторожничать тоже не будет. Его система подстраховки заключается в том, чтобы не связываться с новой дамой, не обработав уже имеющихся «пассий». Тебя он уже видел и убежден, что ты самая обычная, отчаявшаяся от отсутствия мужчины девица. Тебе нужно встретиться с ним и намекнуть, что у тебя большие деньги в загашнике лежат!

– Откуда?

– Кредит ты взяла, допустим! Или наследство получила! Да какая разница?! Главное, чтобы он в это поверил! Я больше чем уверен: Игнат начнет у тебя эти деньги клянчить. В идеале, если ты ему откажешь, он попытается сразу же на тебя и напасть…

– Хорошие у тебя представления об идеале! – возмутилась Вика. – Мне, скажем, почку без наркоза попытаются вырезать, а ты радуешься, что у тебя интеллектуальный пазл в таком случае сложится, да?!

– Вика, за кого ты меня принимаешь? Твою безопасность обеспечат на все сто процентов! Я же говорю: это официальное расследование, полиция рядом будет! Как только Игнат попытается на тебя напасть, его сразу же схватят!

– А если не получится ничего? Я полагаю, что мой череп за две секунды проломят!

– Я тоже там буду, обещаю – с тобой ничего не случится! Вика, без тебя это дело еще очень долго будет тянуться! А так – может, закончится оно за один день!

Девушка сильно сомневалась, что все так просто. И расследованием она не желала заниматься – совершенно. Если верить детективным сериалам, каждую вторую домохозяйку в нашей стране так и тянет хотя бы пару преступников поскорее за решетку отправить. А Вику целиком и полностью устраивала ее нормальная и достаточно спокойная жизнь. Но… надо отдать Марку должное: он умеет убеждать.

– Хорошо, – вздохнула Вика. – Я подумаю об этом. Но ничего не обещаю!

Прозвучало это фактически как отказ. Но и Марк, и сама Вика знали: в итоге она решится помочь следствию.

* * *

Он больше не удивлялся своим поступкам. Потому что наконец-то понял – зачем ему все это нужно.

В течение долгого времени краеугольным камнем его жизни была рутина, но – весьма приятная рутина. Работа, где у него все получалось. Семья, в которой он был счастлив. Ничего яркого, выдающегося, но ему нравилась эта обычная житейская стабильность. А потом вдруг все рухнуло, началась череда событий, которые он не мог контролировать.

Новая рутина была куда хуже предыдущей, да и в стабильности своей жизни он уже не был так уверен. Если один раз все перевернулось с ног на голову, то где гарантии, что это не повторится? Поэтому он и начал искать что-то… такое особенное, сначала подсознательно, а позже – вполне осознанно.

– Я не знаю, что ты обо мне подумаешь, но дело гораздо серьезнее, нежели выглядит на первый взгляд, и забавой я никак все это не могу назвать, – вслух рассуждал Марк, расхаживая по гостиничному номеру. – Меня к этой истории потянуло… Не только сама ситуация заинтересовала, но и Вика. Только не делай неправильных выводов! Я просто рад, что хоть с кем-то могу поговорить на темы, не связанные с работой, с деньгами… понимаешь? А все прочее… Не будет ничего прочего. Во-первых, мы слишком недолгое время знакомы. Во-вторых, она замужем. Ты ведь знаешь: это важно!

Единственный человек, с которым он на эти темы был способен беседовать, не только неправильных, но и вообще никаких выводов не делал. Возможно, человек этот даже не слушал его, Марк никогда не знал этого наверняка. Но уж лучше так, нежели рассуждать с самим собой – это же на манию похоже!

– В любом случае, Вика самоустранилась на несколько дней, разговор с Игнатом изрядно разозлил, – продолжал он, не дожидаясь ответа. – Я не отставал от Рины, хотя общаться с этой теткой крайне тяжело – ты даже не представляешь насколько! Но кое-какую информацию мне добыть удалось. Судя по первичным данным, в деле замешаны четверо мужчин и одна женщина. Женщина – организатор, она только выбирает жертвы, знакомит их с «женихами». Рина сказала, что эта баба раньше проституток «курировала», а теперь, видишь, она на ступеньку выше поднялась! Мужики – сомнительные, двое уже сидели, но… русских женщин не поймешь! Они реально в… это умудряются влюбиться! И не приходят в ярость, даже поняв, что их обманули. Представляешь, какая верность?! Слепая и глупая – да, но… крепкая!

Разговор этот пробудил его личные воспоминания. Рана еще не успела зажить до конца. Поэтому Марк поспешил сменить тему:

– Мы узнали: это дела с брачными аферами. Квартиры они не отнимали, имущество – тоже, если что-то и крали, то – мелочи. Их в основном деньги в чистом виде интересуют. Но я предполагаю, что все далеко не так просто. Я уверен: эти убийства тоже как-то связаны с деятельностью аферистов… Я ведь рассказывал тебе об убийствах, да? На них я и сосредоточился изначально. Даже фотографии тебе показывал… Так вот, я никак не могу понять… Как кто-то мог сотворить такое?! Даже если они – уголовники, отморозки… искромсать женщину на части, вырезать органы… Это уже слишком! Хотели бы отвести от себя подозрения, пустить полицию по ложному следу – могли бы просто их убивать, и все. Это не лучше, конечно, но… не так чудовищно! Наверное… Не знаю…

Интернет – удивительная вещь. Марк был в Москве, его собеседник – неподалеку от Берлина. Но вот они, можно сказать, находятся в одной комнате и говорят так, будто сидят рядышком. Хотя нет: «говорят» – неверное выражение. Это было, скорее, традицией, привычкой и предписанием врачей: пытаться беседовать. Вначале Марк надеялся услышать ответы. Даром, что у медиков ничего не получилось, но он-то – другое дело, не чужой человек все-таки! Более того, ответы даже звучали иногда, но – краткие, холодные, иногда – бессмысленные. Как его и предупреждали. Он не хотел сдаваться, однако и надеяться, как прежде, уже не мог.

Сейчас эта традиция была очень кстати. Он получил возможность проговорить вслух собственные мысли, озвучить свои переживания и планы, заново оценить их. От этого тоже есть польза! Особенно если учитывать, на какой шаг он решился…

– Вика согласилась нам помочь. Завтра у нее встреча с этим Игнатом. Она ему сказала, что не отвечала на звонки, потому что стеснялась. Он, кажется, поверил, это к лучшему. Вероятно, он у нее сразу примется деньги клянчить. Встречу он назначил на вечер, в кафе у парка. Вика – совсем не дура, она боится нападения. Но я пообещал ей, что все будет хорошо. – И свое обещание он планировал выполнить. Марк два раза побывал в этом парке, осмотрел его вдоль и поперек. Рина к его усилиям все предусматривать отнеслась весьма насмешливо, она считала, что он у них под ногами будет путаться. Конечно, ведь ее оперативники в засаде укроются!

Марк не собирался отступать. Оперативникам все равно, что будет с девушкой, им нужно упыря-афериста задержать. Вику они даже не знают… Это на его личной ответственности: он ее в дело втянул. О том, что его беспокойство может быть вызвано каким-то иным чувством, Марк даже не думал. Хватит, наступал он уже на эти грабли – с прошлого раза раны не зажили!

– Честно тебе скажу: особого впечатления этот Игнат на меня не произвел. Здоровый кабан, не более того. Но когда я думаю о том, что он сделал, что у него в башке творится, – вот тогда мне становится страшно по-настоящему. Рина мне показала фотографии с мест преступлений. Не затемненные, какие в газетах печатают, а… настоящие. Из тел жертв вырезали… Не хочу даже говорить об этом! Я не понимаю, как такое можно творить – даже ради больших денег.

– Собака.

Голос его собеседника прозвучал настолько неожиданно, что Марк замер на месте. Он уже свыкся с мыслью – ответов не будет. Этот тихий голос показался ему громом среди ясного неба.

– Что?..

– Есть разница между тем, как убивает человек и собака. Человек берет в руки нож – и наносит удары. Собака рвет жертву на куски зубами. Я помню эти снимки. Убийца – человек-собака. Он такой – не потому, что притворяется собакой. А почему собака убивает?

Последовала пауза, от него явно ожидали каких-то предположений. Но Марк был слишком потрясен, чтобы говорить.

Речь! Настоящая, связная, грамотная речь – то, о чем ему посоветовали даже и не мечтать! Это же совершенно другой уровень – по сравнению с привычными односложными ответами! Марк и не подозревал, что там, за этими заледеневшими глазами, есть какие-то мысли, сохранилась способность к анализу и… память!

Он смотрел на экран как завороженный. Лицо собеседника оставалось привычно спокойным, глаза были бесстрастно-холодными. Но не могла же ему просто послышаться эта реплика!

– Я… я не знаю, – с трудом выдавил Марк.

– Собака убивает, если она бешеная или – охотничья. Бешеная собака бросается на любого, кто попадется на ее пути. Охотничья собака убивает именно тех жертв, кого ее и обучили убивать. Она умеет выслеживать, таиться, тщательно выбирать – кто станет ее добычей. Но убивает она точно так же, как и бешеная. Рвет жертву зубами на части. Она тоже любит, когда у нее горячая кровь во рту. Может, когда-нибудь и она взбесится. Но пока что гораздо важнее узнать, кто научил эту охотничью собаку убивать и – зачем. Причина есть – всегда.

– Но как же…

– Тихо. Слушай. Человек не может убивать, как собака, и не может притворяться собакой. Тут нельзя перепутать. Принимая одно за другое, ты допускаешь свою самую страшную ошибку.

– Я не понимаю!

Марк не врал. Он действительно не понимал. Когда первичный шок прошел, он попытался разобраться в смысле этих слов, однако результат его размышлений оказался не слишком-то впечатляющим. В речи собеседника явно присутствовала некая логика, этого не отнять. Но имеется ли у здорового человека хоть один шанс понять логику сумасшедшего? Он надеялся на какое-либо разъяснение, но собеседник просто отключил связь, оставив Марка наедине с темным экраном.

* * *

Во дворе собрался народ, и Оля рискнула выйти из дома. Первоначально она планировала наблюдать за обыском из окна. Ведь, по сути, она все и устроила! Хотя, нет: формально затеяли все ее родители и кое-кто из соседей. Но началось-то все с того, что Оля день за днем настойчиво привлекала их внимание к подвалу. Рассказывала, что он заперт, что окна наглухо заколочены, а новые хозяева если и появляются, то только ночью. Вдруг там притон? Или склад наркотиков? Или еще что похуже?

Она благоразумно не упоминала о связи гибели Сергея с этим местом. Ее родители Серегу не любили и его смерти не то что радовались, но – не слишком-то печалились об этом. Если бы Оля упомянула о нем, ее мать обязательно заявила бы, что у девчонки просто фантазия разыгралась, и подвалом в итоге никто бы так и не занялся.

А вот эти наркотики или притон с проститутками – это уже аргумент! И предположения быстро передавались местным «сарафанным радио». Домохозяйки – движущая сила любых сплетен. Сначала они просто жаловались в ЖЭК, потом дружной толпой пошли в полицию. С их подачи парочка слухов и теорий, выдвинутых Олей, превратилась едва ли не в достоверные факты.

И наконец, чтобы успокоить общественность, местный участковый заявил, что он осмотрит подвал в присутствии всех жителей двора, которые удосужатся ради этого туда прийти.

Было воскресенье, погода стояла теплая, и поглазеть на предстоящий осмотр подвала собралось много народу. Оля присоединилась к толпе по собственным мотивам. Участковый явился вовремя, оставалось лишь дождаться, пока подъедет новый владелец подвала.

Оля пыталась угадать, кто он такой. Воображение рисовало ей самые разные варианты, большинство из которых напоминали персонажей американских фильмов-ужасов. То это был двухметровый верзила, только-только снявший, скажем, хоккейную маску, прятавший мачете под полой пиджака. То – женщина с лицом молодой красавицы и крючковатыми пальцами, как у древней старухи. То – суровые молчаливые люди в строгих костюмах и черных очках. Однако реальность оказалась куда менее впечатляющей. Во двор вкатился старенький «Форд», дряхлый и разбитый – казалось, последние десять лет его ремонтировали, используя в основном скотч. Грязь, залепившая окна машины, служила «достойной» альтернативой тонировке и не позволяла разглядеть водителя. Впрочем, он вылез из машины, как только заглох мотор.

Это был мужчина, очень пожилой, даже старый. Невысокий, сутулый, словно бы иссушенный временем. Оля не могла бы угадать, сколько ему лет. Редкие седые клочковатые волосы, которые он то и дело ерошил. Маленькие выцветшие голубые глазки смотрели на собравшихся людей враждебно, словно перед ним стояла толпа фашистов, а он был последним оплотом защитников родины.

Оле очень не понравился этот дед. В его глазах было что-то нехорошее, скрытное – или, может, она заранее настроилась против него? Ясно лишь одно: старик не смог бы справиться с почти двухметрового роста Серегой. Значит, либо ему кто-то помогал, либо подвал вообще – не его. Настоящие владельцы просто наняли этого божьего одуванчика, чтобы он сыграл роль владельца помещения.

– Камышев Петр Геннадьевич? – поинтересовался участковый.

– Да. А это что такое? – Дед обвел взглядом собравшихся жильцов. – Что за смотрины? Я не невеста, вы не сваты, расходитесь!

– А мы и не к вам домой пришли, – отозвалась одна из Олиных соседок. – Мы на общественной территории, тут и останемся!

Остальные согласно закивали. Старик злобно зыркнул на женщину, но ничего ей не сказал. Обратился к участковому:

– По какому поводу меня вообще сюда вызвали? И обыск еще этот!

– Это не обыск, это осмотр. А проводится он в связи с коллективной жалобой жильцов окружающих домов.

– И на что же они жалуются?

– В подвале могут храниться запрещенные вещества.

– Какие?! Если вы хотите запрещенные вещества найти, у малолеток по карманам поройтесь! Нечего честных граждан от дел отвлекать!

Участковый отличался завидным спокойствием – или пофигизмом, сложно было бы сказать наверняка.

– Петр Геннадьевич, давайте не будем понапрасну время тратить. Недавно убитого парня на соседней улице нашли, и никакие обращения граждан к органам правопорядка я игнорировать не могу. Не имею права. Поэтому давайте быстренько разберемся, что там и как, а потом все пойдем по своим делам.

– Хорошо, хорошо, но никого в подвал не впускайте! А то устроили тут!..

Однако деда ожидало разочарование:

– А пустить людей придется. Не всех – понятых, несколько человек. Чтобы вы потом не заявили, что я у вас что-то украл!

Старик пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, однако больше не препирался. Он направился к двери, собираясь отпереть замки, что когда-то помешали Оле и Сереге попасть в подвал. А те ли это замки?.. Один из них показался девочке совсем новым, висел он на погнутых петлях. А может, такими его петли были изначально, просто она тогда внимания не обратила?

– Света в подвале нет, – предупредил Камышев. – Только свет из окон и от фонарей и освещает помещение. Провода сгорели!

Свет из окон? Вот это уже новость! И Оля, и друзья Сереги неоднократно пытались заглянуть в подвал через окна, но они были заделаны металлическими листами. А теперь этих листов уже не было! Решетки, грязные стекла на окнах…

– Решетки я поставил, чтоб дети в подвал не лазили, – пояснил старик. – И бомжи! Не терплю я их.

– А у вас есть что красть?

– Мне любое мое имущество дорого! Но если вы про ценности какие-нибудь… Нету, конечно, там ничего такого. Откуда у меня, у старика, возьмутся сокровища? Мы с женой дачу продали – старые стали, не могли ее больше содержать. Но заготовки всякие жена все равно делает – хоть и из продуктов с рынка, а все дешевле получается, чем в магазине покупать! Чтобы все это хранить, мы подвал и арендуем.

Оле стало любопытно – где же живет этот старик, раз ему удобно арендовать подвал в чужом доме для хранения своих домашних заготовок? Но спросить напрямую она никого об этом не могла, а участковый адрес Камышева явно знал.

Пользуясь возникшей неразберихой, девочка проскользнула в подвал вместе с понятыми. Ей все еще было страшно – она привыкла бояться этого места, однако и остаться в стороне не могла. Оля чувствовала: если кто-то и найдет настоящую улику, этим человеком будет она! Только нечего тут было высматривать.

То, что они обнаружили в подвале, служило идеальной иллюстрацией к словам старика о заготовках. Мебели в помещении не было. На полу, среди труб, были расставлены банки, деревянные ящики с картошкой и луком, валялись какие-то мешки. В одном углу подвала были свалены грудой садовые инструменты, из них самым страшным предметом оказалась коса – но издалека было видно, что она затуплена. Пахло в помещении сыростью, землей и овощами. Не химией какой-нибудь или кровью. Ничего такого жуткого, никаких улик. Подвал выглядел настолько банальным, обыденным… Никак это место не могло быть связано со смертью Сереги.

Чисто из принципа участковый не ушел сразу. Походил кругами по помещению, заглянул в некоторые мешки и ящики.

– Что, в этой стране уже и картошка стала вне закона? – возмутился дед. – Есть у меня право на обладание частной собственностью или нет?

– Право есть. Поступок ваш уж больно необычен.

– Это какой, аренда подвала, что ли? Мне так удобно! Что, я уголовником из-за этого сразу стал? Да я за каждую денюжку потраченную могу перед властями отчитаться!

Олю не интересовали ни его потраченные «денюжки», ни отчеты об этих тратах. Она отошла от понятых, принялась осматривать стены, потолок, трубы. Обидно ей было – до слез. Девочке казалось, что она может пропустить что-то очевидное – и тем самым предаст Серегу!

Обнаружить бы послание от любимого или увидеть на секунду его отражение в мутном зеркале на стене… Но, увы, мистикой в подвале и не пахло. Пахло только сыростью. И зеркал тут, конечно, никаких не было.

Соседи быстро потеряли интерес к подвалу – скандала-то не получилось! Участковый явно устал, он тянул время лишь из вредности. А дед – торжествовал, отпуская в адрес собравшихся колкие шуточки.

Закончилось все это в итоге быстро и… как-то бездарно. Подвал заперли, старик уехал. Оля на всякий случай записала номер его машины, хотя сомневалась, что он ей пригодится.

Ее во всем произошедшем никто не винил, родители, кажется, так до конца и не поняли, что именно она подтолкнула людей к активным действиям. Но она сама на себя злилась – и это было хуже любых упреков со стороны. Она добилась своего, попала сюда, а все – без толку! Она не могла ошибаться. Там что-то есть, должно быть – нечто, убившее Серегу. Понять бы только, что это такое!

Глава 7

На этот раз Вика оделась более… цивилизованно. Естественно, не из-за желания поразить своей красотой Игната. Просто изменились сами обстоятельства. Во-первых, ей не хотелось привлекать к себе внимание прохожих, как было в прошлый раз. Во-вторых, в мешковатых одежках, позаимствованных ею у Сальери, она ходила с трудом, а уж бегать точно бы не смогла. Поэтому девушка достала из шкафа собственные потертые джинсы и куртку, о которой говорила: «Ну, еще пригодится – за грибами съездить!» Косметику она не использовала. В последнее время Вика самой себе казалась настолько замученной, что считала – вполне достаточно будет ее «натурального» облика.

Марк ее мнение явно не разделял:

– Ты слишком красивая, он что-нибудь заподозрит!

– Совсем с ума сошел?! – возмутилась Рина. – Такая же бледная моль, как и все мы без макияжа, не выдумывай!

– Да посмотри ты на нее!

– А я куда смотрю – в небо, что ли?

Нельзя было сказать, что в последнее время они подружились с «полицейской леди», даже близки к этому не были. Максимум, что позволила себе Рина, – переход на «ты». По всем статьям она по-прежнему выглядела холодным, неподкупным детективом. Нечто такое «среднее» между Брюсом Уиллисом и бульдозером в юбке.

Вика не слишком-то ей доверяла. Понятно, что Рина на их стороне – точнее, на стороне закона, – и искренне постарается выполнить свою работу. Сомнение у девушки вызывала, скорее, способность «полицейской леди» и ее оперативников выполнить поставленную перед ними задачу. Они будут рядом с ней в ожидании сигнала… а если они все же опоздают? Поэтому она и оделась поудобнее, чтобы можно было быстро убежать, в случае чего. Да и место встречи заставляло подумать о подстраховке. На этот раз свидание Игнат назначил Вике возле небольшого лесопарка – не слишком-то страшного, но в будний день пустынного.

– Погуляем там часок, подышим свежим воздухом, – пояснил мужчина по телефону. – Место очень красивое, да и погода стоит замечательная!

С этим не поспоришь: парк действительно красивый, погода солнечная. Да и тепло… Хорошее время для прогулок. Встретиться в парке им могут разве что мамочки с колясками и пенсионерки, выгуливающие своих карликовых песиков. Не те люди, которые смогли бы ее защитить! А ей еще и деньги с собой придется взять… Не свои, понятное дело – ей их Рина выдала. Вика даже не знала наверняка, настоящие ли это деньги или «кукла», да она об этом и не спрашивала. Ей на другой задаче предстояло сосредоточиться.

Марк сказал, что тоже будет где-то рядом. Это заявление Вику отнюдь не успокоило. Ну и что он сделает, даже если будет поблизости? Парализует Игната «силой мысли» и «энергией добра»? Чтобы схватить взрослого мужика, лося эдакого, требуется время. А лось вполне успеет свернуть ей шею!

«Картина» оказалась весьма впечатляющей, воображение рисовало Вике ее сломанную шею снова и снова, пока она ждала своего «жениха», сидя на одной из парковых скамеек. Было совсем не холодно, однако унять дрожь в руках она едва сумела. Вика то и дело оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть «подстраховку», которую обещала ей Рина, но никого не видела.

«Во что я ввязалась? – крутилось у нее в голове. – И главное, – зачем?! Надо было взять отпуск и рвануть хотя бы в Египет! И даром, что там бардак, но в этой стране за мной лично никто не охотится!»

Она пришла раньше, Игнат явился вовремя. Увидев девушку, он не сумел скрыть удивление:

– Викуля, дорогая, ты прекрасно выглядишь!

– Серьезно? А я, наоборот, жалела, что накраситься не успела! Так стыдно, но я просто не хотела опаздывать на встречу с тобой!

Она вдруг вспомнила, что должна шепелявить. И зачем она только эту клоунаду в прошлый раз устроила?! А исправлять что-либо поздно, если он сразу подвоха не заметил, то теперь, по контрасту, точно что-то заподозрит! Надо как-то выкручиваться.

– Ну, ладно, накраситься я забыла, зато зуб залечила! Видишь, всюду свои плюсы!

Она захихикала.

– Какой зуб? – нахмурился Игнат.

– Из-за которого я шепелявила в прошлый раз! Неужели ты не заметил?

– Нет, конечно. Дорогая, ты так прекрасна, что такие мелочи и замечать не хочется!

Врет как по нотам: не мог он такого не заметить. Другое дело – не запомнил. Его явно что-то беспокоило, его рассеянность бросилась Вике в глаза. Когда они пошли по дорожке, он, слушая ее бессмысленную болтовню, то и дело кивал, но смотрел не на девушку, а куда-то прямо перед собой.

Получается, осведомители Рины правы. Проблемы у этого борова явно есть – и серьезные. Пока Игнат думает о них, он безопасен. Вику это вполне устраивало, однако она не затем сюда пришла, чтобы макароны ему на уши вешать.

– Игнат, у тебя все хорошо?

Это был первый вопрос, который она задала ему.

– Что?.. Извини, я отвлекся, не расслышал.

– Я спросила, все ли у тебя в порядке? Ты такой грустный сегодня!

Так сказала, будто каждый день его видела… Хотя согласно «официальной» версии она думала о нем каждый день, потому что влюбилась с первого взгляда. А на звонки не отвечала от стеснения. Все правильно: влюбленная девушка заметила печальное лицо «жениха».

– Не думай об этом! – Он картинным жестом приложил руку ко лбу. – Это мои проблемы, я разберусь с ними самостоятельно!

– Ну что ты, мне ведь важно то, что важно тебе!

– Милая, я не позволю себе свалить все это на твои хрупкие плечики!

«Ломается, как девочка, – раздраженно подумала Вика. – Жирная двухметровая девочка!»

– Игнат, я волнуюсь! Я не могу веселиться, зная, что тебя что-то беспокоит! А я это уже поняла. Поэтому – давай откровенно поговорим о том, что у тебя случилось!

– Викуля, мне неудобно, я ведь должен быть сильным… Я боюсь потерять твое расположение! Но… честность тоже важна… Извини, я пытался отвлечься от этого, не хотел портить себе настроение…

– Настроение у меня портится, когда я вижу, что ты замыкаешься в себе. Просто расскажи, что тебя беспокоит.

– Да навалилось как-то все сразу… Друг один меня подставил, в общем. По-крупному.

Ну, конечно! Друг его приволок в казино и буквально наручниками к рулетке приковал! А бедный беззащитный Игнат плакал, вырывался и звал маму! Но Вике о казино знать не полагалось, поэтому она нахмурилась и кивнула.

– И что теперь? – поинтересовалась девушка.

– Теперь мне придется отдавать чужие долги, милая. На бедность я никогда не жаловался, работать я люблю и умею, но таких денег у меня нет. Поэтому я не знаю, что делать дальше. Викуля, я буду с тобой честен. Ты – божественная девушка, гораздо лучше, чем я мечтал, и я готов был все отдать, лишь бы быть с тобой. Но в нынешней ситуации наше общение не может продолжаться. Я не хочу, чтобы мои проблемы как-то коснулись тебя!

Ого, на шантаж пошел… Знает, старый лис, что большинство одиноких женщин от перспективы потерять долгожданное «счастье в штанах» впадают в панику. По крайней мере, те, что попадались на его пути, явно впадали, раз он сейчас действует так нагло. Вика старательно придушила в зародыше свой несвоевременный скептицизм и всплеснула руками.

– Игнат, это ужасно!

– Знаю, дорогая, я и сам не рад, что так сложилось. Но это – жизнь! Может, оно и к лучшему. Тебе не нужен такой неудачник, как я, собственными руками загубивший свое будущее!

Так, теперь он на жалость давит. Разве что слезу не пустил – но он не настолько хороший актер. Да и вообще не актер: его бы с удовольствием пристрелил Станиславский – из ружья, которое висело на стене в первом акте пьесы Чехова. Но – надо ему подыграть.

– Игнат, я не хочу терять тебя! – заявила она.

– Мне очень жаль, милая…

– Нет, я отказываюсь в это верить! Должен быть какой-то способ решить твою проблему! Должен быть!

– Способ-то есть, – вздохнул Игнат. – Но – не сиюминутный. Я тебе говорил, что работать умею. И могу многого достичь! Если бы у меня был стартовый капитал на собственное дело, я бы за год и долги отдал, и доход хороший получил. Да что там, я бы этот капитал раз в десять увеличил – и это за год! А в два раза – за какой-то месяц! Но у меня его нет, этого капитала, любимая. Мои друзья знают, в каком я положении, поэтому никто мне денег не одолжит. Это тупик, замкнутый круг!

Очень быстро он ее в ранг любимой перевел! Да оно и понятно: судя по сведениям Рины, из всех его знакомых у Вики имеются наибольшие шансы раздобыть нужную сумму. Что ж, пора перейти к кульминации. Девушке показалось, что пачка денег в ее сумке вдруг стала намного тяжелее, и ремень давит на плечо.

– Игнат, по поводу денег… Я запомнила то, что ты сказал в прошлый раз.

– И?.. – его глаза жадно блеснули. Он хотел этих денег – слишком уж откровенно он выдавал себя. Однако влюбленной по уши девушке не полагалось что-то такое замечать.

– И я решила помочь тебе… Я в таких делах не разбираюсь, в бизнесе всяком, но я вижу, что ты в этом понимаешь… Ты мне только одно скажи: ты и правда сможешь за месяц заработать приличную сумму денег?

– Да, разумеется, смогу, дорогая, котенок ты мой! Сама увидишь! Да я тебе эти деньги очень быстро отдам, ты же моя самая любимая… Что захочешь, тебе куплю. Хочешь – шубку, хочешь – колечко!

– Не в том дело, – покачала головой Вика. – Просто деньги эти – не мои. Я могу дать их тебе, но потом придется эту сумму вернуть. Но – без процентов! Поэтому, мне кажется… все может получиться.

– Все непременно получится! А что это за деньги, чьи они? – на всякий случай уточнил он.

Чувствовалось, что Игнат ликует в душе, но не настолько явно, чтобы утратить осторожность. Он был готов обворовывать одиноких женщин, но вовсе не желает связываться с сильными мира сего!

– Это деньги из нашего офиса, – пояснила Вика. – Они нужны для одного проекта. Лежали в сейфе. Но сроки сдвинулись, в течение месяца они точно не понадобятся. Никто и не заметит, что я их взяла! А потом мы их вернем, ведь правда же?

Она несла полную околесицу. Агентство все свои финансовые операции проводило через банк. Наличные деньги появлялись в офисе крайне редко, а если это и случалось, хранились они в сейфе, в кабинете начальницы. Вика к ним доступа не имела, о том, чтобы незаметно умыкнуть крупную сумму в качестве «безвозмездного кредита», и речи не шло. Но Игнат об этом не знал! На это Вика и делала ставку: мало ли как у них в компании дела прокручивают!

Сценарий получается идеальный – в его глазах. Он официально не имеет никакого отношения к этим деньгам – как и к самой Вике! Камеры наблюдения зафиксируют, что кражу совершила она. Если девушка укажет на него, он уйдет в глухой отказ: ничего, мол, не знаю, никаких денег не брал, баба просто не в себе.

Или еще проще. Если за этими убийствами и правда стоит он, для него несложно будет «устранить» возлюбленную. Тогда связь между ним и этими деньгами исчезнет окончательно, ведь об их с Викой «общении» никто толком не знает, на него не укажут, а во всех грехах обвинят покойницу Вику. Но этот вариант девушку изрядно угнетал, и она заставила себя забыть о подобном исходе дела.

– Все вернем! – объявил Игнат. – Только верь мне! Вернем деньги – и забудешь ты вообще про эту свою работу! Будешь царицей у меня ходить! И шубу тебе купим!

Да что ж его переклинило-то так на этой шубе… Мерило «женского счастья» нашел!

В целом было очевидно, что Игнат уже мысленно пересчитывает деньги и «греет» под них свой карман. Он ведь даже не знает толком, о какой сумме пойдет речь, но раз это средства на некий офисный проект, понятно, что не тысяча рублей может обломиться! Мужчина сразу преобразился: распрямил плечи, улыбнулся, смотрел теперь только на нее.

Вика о подобной уверенности в себе могла разве что мечтать. Когда он стоял совсем близко от нее, было очень заметно, настолько он все-таки выше нее, крупнее. Это все равно, что оказаться в глухом лесу, один на один с разъяренным кабаном! И даром что кабан не считается хищником: его жертву эта мысль вряд ли «согреет».

– Викуленька, малышка моя, чем быстрее мы все провернем, тем быстрее это начнет работать! Знала бы ты, сколько у меня планов! О, ты уже через неделю увидишь, все увидишь!

Он серьезно считает, что подобный вариант ее имени должен привести девушку в умиление?..

– Виконька, а где деньги? – вкрадчиво спросил Игнат. – Где они… сейчас?

– Я ведь шла на встречу с тобой… Мне эти деньги не нужны, я их для тебя взяла…

– Я очень ценю это. Но где деньги?

– Да вот они. – Вика открыла сумку и протянула ему одну из трех пачек. – Я их с собой взяла. Это же для тебя!

– Ух ты, моя золотая! Умненькая моя девочка! Ты правильно поступила. Скоро у нас не жизнь, а сказка начнется. Это я тебе обещаю!

Сплошная сказка… идолище поганое уже из норы вылезло – вот и вся сказка!

Игнат так и не спросил, сколько у нее денег с собой, – хотя бизнесмен, которого он из себя корчил, обязательно должен был этим поинтересоваться. Но он-то – аферист! Ему нужно все, что она могла бы раздобыть.

Вика отдала ему пачки купюр. Она знала: скоро кое-что случится… И не ошиблась.

– Всем стоять! – Рина, видно, была тут главной.

Прозвучало это весьма грозно. В тот же момент в поле зрения появились мужчины в масках, вооруженные автоматами. Но тут случилось нечто, что Вика предполагала заранее.

Они с Игнатом стояли посреди дорожки. А вокруг имелись и полянки, и низкие кусты, и деревья, за которыми можно было спрятаться. В кустах и скрывалась группа захвата. Но они приближались недостаточно быстро! Игнат, на какую-то секунду оцепеневший было, быстро сообразил, что к чему.

– Ах ты, тварь… – прошипел он. – Шлюха продажная!

После того, как он выклянчил у нее деньги, она – шлюха?! И после этого кто-то еще ругается по поводу женской логики! Впрочем, спорить с ним Вика не собиралась. Она вообще в глаза ему не смотрела – увидела нож, который он выхватил из кармана. Мужчина ударил ее ножом, но резанул по сумке, которую Вика быстро подставила под лезвие.

Девушка побежала прочь. На помощь группы захвата Вика не очень-то надеялась. Она услышала, как Игнату приказали остановиться – он погнался за ней. Он, ясное дело, не послушался, а оперативники не стали стрелять!

Имелась вероятность, что он причастен к серийным убийствам. Сохранить подозреваемого в живых и, возможно, раскрыть дело было важнее, чем уберечь ее – приманку.

Вика понимала, что бегает Игнат куда быстрее нее. Расстояние между ними сокращалось. Надо что-то предпринять, срочно! Девушка резко свернула с дорожки и, словно белка, буквально взлетела на дерево. Ее спасло то обстоятельство, что у Игната был нож, а не пистолет. Он бесновался, прыгая под деревом, но сделать ей ничего не мог. Повторить акробатический подвиг Вики у него не было ни единого шанса.

– Слезай, тварюга! Слезай, поговорим! – заорал он.

– Как мужчина с мужчиной? – издевательски поинтересовалась Вика, крепче прижимаясь к стволу. – Десять раз!

– Ты соврала мне!

– Я сейчас с дерева рухну от стыда!

– Шалава!

– А вот это – вообще не по теме!

Но у него уже не осталось времени, чтобы придумать оскорбление «по теме». Доблестная группа оперативников наконец-то добралась до подозреваемого, который не попытался сбежать лишь из-за бешеной ярости и желания отомстить «предательнице». Игната повалили на землю, сковали его руки за спиной. Права ему никто никакие не зачитал, вместо этого мужчина получил пару пинков по ребрам.

– Ничего вы не докажете! – визжал Игнат. При его габаритах этот неожиданный фальцет прозвучал весьма странно, и Вика подумала: на что ему такое наступили? – Ничего я ее не знаю!

Вика наблюдала за происходящим, словно за спектаклем, пытаясь отдышаться.

Рина прекрасно видела ее, но делала вид, что не заметила девушку. Обратился к Вике Марк:

– Ну что, скалолазка… как снимать-то тебя будем?

* * *

– Ты очень настойчивый человек, – заявила Рина.

По ее глазам было видно, что она могла бы высказаться куда более резко. Это и понятно: ради их очередной встречи Марк упорно набирал и набирал ее номер. Ему не впервой, за годы его карьеры переговорщика бывало всякое!

Рина не хотела, чтобы он и в дальнейшем участвовал в деле, потому поначалу пыталась отмолчаться. Но Марка такой вариант не устраивал. Без его помощи они бы ничего не добились… собственно, без инициативы с его стороны. И плевать, что он вовсе не сотрудник местных правоохранительных органов и, вообще, гражданин другой страны. Он решил, что все у Рины выяснит, и отступать не собирался. Тем более что из-за растяп-оперативников он крупно поссорился с Викой. Он ведь убеждал ее, что все будет хорошо, что прикрытие организовано как надо! И совсем не ожидал подобной халатности. Если бы девушка не была начеку, этот псих зарезал бы ее!

Марк надеялся, что конфликт их вскоре исчерпает себя, но – не тут-то было. На работе Вика общалась с ним вежливо, даже улыбалась, но – холодно, «по протоколу». Любые попытки поговорить с ней по-дружески пресекались ею на корню.

– Из-за твоих детективных забав я чуть не обзавелась парочкой лишних дырок в теле, – заметила девушка. – А мне они не нужны – и тех, что от природы есть, вполне хватает.

Он решил, что ее шутка – это шаг к их примирению, засмеялся было, но тут же осекся. Вика по-прежнему смотрела на него ледяными глазами.

– Послушай, я…

– Не продолжай, – прервала она его.

– Но это была вовсе не забава!

– Ты точно в этом уверен?

Ну да: он был уверен, что это не игра с его стороны. Однако Марк не мог бы ответить, что же тогда это такое. Призвание? Крик души несостоявшегося полицейского? Что?..

Вика ушла, не дожидаясь ответа. Подаренный им букет ирисов она отправила в мусорную корзину.

Он даже удивился – настолько сильно это его расстроило. Марк в принципе не любил подводить людей, как-то подставлять их, а уж жизнью Вики рисковать тем более не собирался! Но дело было не только в этом… В чем еще – он не хотел даже думать. Раз уж она прекратила общение с ним, может, это и к лучшему. Забыть – и все, и не мучиться!.. Чтобы как-то отвлечься, Марк решил выяснить, какой получится финал у этой истории.

После долгих уговоров Рина согласилась на встречу в небольшом кафе неподалеку от ее места службы. Здесь к людям в форме привыкли, никто на них лишний раз и не взглянул.

– Если я расскажу тебе все, что знаю, ты от меня отстанешь? – мрачно поинтересовалась женщина.

– Конечно. Я тебя ни о чем другом и не прошу!

– Ой, не верю я тебе почему-то… Ну да ладно. Не арестовывать же тебя, мне только скандала в кафе не хватало! Я это дело не веду, мне не положено.

– Но суть его ты знаешь, я не сомневаюсь.

– Правильно делаешь, что не сомневаешься. Все обстояло именно так, как я и ожидала: это хорошо организованная сеть аферистов. Организатор – Лола, в паре со своим дружком. В качестве «мамочки» она стала нарываться слишком уж часто. Сводничество приносило ей больше проблем, нежели выгод. Сунулась она было в торговлю наркотиками, но – прокололась. Почему не села – непонятно, с этим еще разберутся. Скорее всего, она откупилась или «слила» кого. Тогда-то она и решила открыть свой «бизнес».

– От девочек по вызову – к мальчикам по вызову перешла? – усмехнулся Марк.

– Не совсем. Девочки торговали телом, и все тем и были довольны. С мальчиками все обстояло далеко не так просто. Мужская проституция – штука сложная, распространенная только в определенных узких кругах. Большие деньги некоторые люди платят за мальчиков в стрингах! Причем за очень специфических мальчиков, ведь на Игната этого сколько стринги ни напяливай, улучшить его фигуру это никак не сможет. А у женщин, способных клюнуть на Игната, серьезных денег – свободных денег! – отродясь не бывало.

– Подожди, так тот друг, с которым Лола все и организовывала, – Игнат?

– Нет, – покачала головой Рина. – Их там четверо мужиков было. Все они – дружки Лолиного сожителя. Понятно, что актеры и соблазнители из них никакие – ты сам видел, как они себя ведут. Поэтому успеха можно было добиться лишь за счет психологически верного, точного выбора жертв. Плюс Лола разработала кое-какую базу – написала для них «речи», объяснила, чего именно женщины от мужиков ожидают.

После своей первой встречи с Игнатом Вика подробно описала «стратегию» его поведения. Вряд ли во второй раз он действовал более изящно. И это обескураживало Марка: как, ну как можно на такое повестись? Этот вопрос он и задал Рине – и получил ответ:

– Да не знаю я! Я – женщина, но – не понимаю! Но схема-то работала! Во время обыска у Лолы нашли кое-какие записи, в списках есть и некоторые «клиентки». Много их было… Все они встречались с мужиками этими, случался у каждой короткий, но счастливый, по их мнению, роман, и в итоге оставались без денег и с приятными воспоминаниями. Чутье Лолу не подвело: заявлений ни на кого эти бабы не писали. Но чем больше становилось облапошенных жертв, тем выше была вероятность, что хоть у одной из них мозги «проснутся». Поэтому Лола искала новые пути выходов на какую-нибудь очередную «недолюбленную» мадам.

– Например?

– Вот тут мы и подходим к роли Маргариты Крыловой во всем этом деле. Она не была их сообщницей – в прямом смысле слова. Она стала одним из невольных «поставщиков»! То бишь поставщиком женщин, с которыми подопечные Лолы знакомились, но на деньги их не разводили. Вместо этого они с двойным усердием изображали неземную любовь и на каком-то этапе начинали жаловаться: вот, мол, есть у них друг, которому страсть как любви хочется, а полюбить-то и некого. Получалась как бы двойная страховка. Во-первых, через Маргариту они проверяли: до какой степени будущая жертва отчаялась в поисках жениха, вообще – нужен ли мужчина? Во-вторых, участие в деле Крыловой снижало вероятность того, что жертва подаст заявление в полицию.

– Слишком сложно, – нахмурился Марк. – Почему Крылова не замечала, что ее подруг «разводят» на деньги?

– Она просто не успела это осознать. Список, который нашла Виктория Сальери и который Рита скопировала для «любимого», должен был стать ее первым непосредственным заданием. Но были и другие жертвы… Подругам они жаловались, те их предупреждали, а «возлюбленные» в это время обвешивали их уши лапшой. Кому именно поверит влюбленная женщина?

– Не очень умная женщина…

– Это весьма спорно. Эмоции и разум далеко не всегда идут рука об руку.

И все равно, Марк не мог этого понять. Неужели у Риты не возникло никаких подозрений, когда ее «суженый» отказался знакомиться с ее подругами и захотел, чтобы она выставила своим женихом какого-то его приятеля? Влюбленность, конечно, опьяняет, но то, что происходило с Ритой, больше напоминает тяжелое похмелье!

Марк заставил себя не копаться в ее мотивах. Чужие эмоции – сплошные потемки, разобраться в них просто невозможно. Тем более что у Риты все же могли иметься какие-то подозрения, не дура же она была полная! Жаль, у нее уже не спросишь… Но тут есть некая нестыковка…

– Игнат сказал, почему они убили Риту? – спросил Марк.

– О, с убийствами как раз – полный провал. – Рина поморщилась, словно у нее внезапно голова заболела. – Тут мы надолго зависнем! Единственное, что нам удалось выбить из Игната, – признание в убийстве Софии Ивановой. Все было очень банально – возможность судебного разбирательства напугала его. До этой аферы, затеянной Лолой, он не был профессиональным мошенником и, в отличие от других участников, не сидел ни разу. А София подошла к делу весьма грамотно и очень четко расписала ему, что она с ним сделает и что именно его ждет.

– А она объяснила, чего хотела от него?

– Того, что она хотела, Игнат дать ей никак не мог. Потому что хотела она справедливости. Улик у нее против него хватало, отступать она не желала. Он и запаниковал… Ее смерть действительно не была несчастным случаем. Игнат подкараулил ее и сбил машиной – намеренно. И знал, что сбил насмерть. Заплатил кому надо, чтобы дело спустили на тормозах, Лола ему тоже помогла. Они дружно утверждают теперь, что инициатива была его, исполнение – тоже. Лола якобы узнала об этом постфактум, в восторг не пришла, конечно, но и сдавать его не собиралась. Наорала на него, и все.

– Ну а другие смерти? Связь с маньяком – это как?

– Да нет тут никакой связи с маньяком! – Рина в упор посмотрела на него. – Ни в показаниях, ни в их вещах, найденных в квартире. Кроме того списка и смерти Крыловой – связи нет. Они все наперебой твердят, что не трогали ее. Смерть Маргариты стала неожиданностью и для них, ведь она обещала им содействие. У них пока что не было причин убивать ее.

Возможно, они просто ловко лгут, но Марк все же сомневался. Не было у них причин убивать Риту, да и «методы» маньяка разительно отличаются от банального автомобильного наезда. «Они просто не хотят признаваться, – убеждал себя Марк. – Понимают, какой им за это срок грозит! Ничего, долго они не выдержат…» Но сомнения его становились сильнее. Связь между этими аферистами и погибшими от руки маньяка женщинами изначально была весьма призрачной. Теперь же она и вовсе таяла на глазах – не могут эти аферисты-самоучки так идеально врать.

Если список Риты не связан с этими убийствами, значит, Вике ничто не угрожает. Несмотря на их ссору, знать об этом было очень важно для Марка.

Он не собирался искать маньяка любой ценой – не видел причин. Он и так сделал больше, чем сам от себя ожидал! Все это может и впрямь превратиться просто в детективную игру…

Играть в подобные игры он не хотел.

* * *

Оля не могла поверить своим глазам.

Она теперь приходила к подвалу регулярно, превратила это в привычку. Не пыталась туда проникнуть, не желала привлекать к себе чье-либо внимание, а просто… ей надо было там бывать. Словно это могло помочь ей разобраться в чем-то важном. Оля наблюдала за происходящим там издалека. Если она и заметит что-то подозрительное – то не пострадает из-за этого.

Прошло чуть меньше недели после обыска. И вот подвал опустел. Девочка не могла бы сказать, когда именно это произошло. Она пришла к своему «наблюдательному посту» сразу после школы и обнаружила, что новой двери нет: ее заменили на какую-то другую. И она не заперта, а распахнута настежь…

Она ничего подобного не ожидала. Оля привыкла к мысли, что с этим подвалом связано что-то темное, загадочное. Даже после обыска эти мысли не исчезли. Подумаешь, не нашли тогда ничего! Спрятали, значит, хозяева то, что полиция искала! Подвал связан со смертью Сереги, это точно.

Оля знала, что ей нужно туда войти. Сейчас, до вечера, до того, как в него сползутся бомжи со всего района! Если какие-то следы остались, их должна обнаружить именно она. Но как же страшно лезть туда! Серега тоже туда вошел, и где он теперь? Нету! Но ради него и надо это сделать. Поэтому – медленно, нерешительно – она пошла вперед. Пусто… Вязкое влажное тепло – тут давно толком не проветривали. Трубы и голые стены, вот и все. Все свои «хозяйственные заготовки» раздраженный Петр Геннадьевич просто-напросто вывез.

«Неужели он правду сказал? – с изумлением подумала девочка. – И то, что произошло с Серегой, – действительно какие-то уличные разборки? Нет, быть того не может! Сколько лет он здесь прожил – и ничего такого не бывало… А тут вдруг заговорил Серега про подвал, и случилось… страшное!»

Несмотря на всю решимость, она не знала толком, что ей делать. Ведь даже дверь сменили! Что тут можно найти? Оля решила на всякий случай поискать какие-нибудь следы, улики – исключительно для успокоения совести.

Света в подвале явно не хватало, по крайней мере для тщательного осмотра. Поэтому Оля достала мобильный телефон со встроенным фонариком – и именно благодаря этому увидела то, что проглядела полиция.

На полу, присыпанном тонким слоем земли, валялся листок бумаги с рисунком. Это был карандашный набросок. Может, из кармана выпал у кого-то, а грузчики, выносившие ящики и мешки хозяйственного деда, не заметили его и, шаркая по полу ногами, припорошили бумажку землей.

Оля аккуратно стряхнула с листочка землю. Художник явно человек талантливый – очень точно у него все получилось, почти как на фотографии! Какой-то ручей, камни на берегу и маленькая девочка, сидящая на поваленном дереве.

Вряд ли это имеет какое-либо отношение к смерти Сереги. Скорее всего, рисунок не принадлежал старику, он мог уже давно здесь валяться! Но Оля решила не выбрасывать свою находку и убрала ее в рюкзак – просто на всякий случай.

Часть II

Право на жизнь

Глава 8

Дверь можно было бы хоть забетонировать – ничего не изменилось бы. Здесь и так была плохая звукоизоляция. От криков не очень буйных, но периодически бывающих навеселе соседей стены еще как-то спасали. Но когда вечеринка шла в соседней комнате, о покое можно было лишь мечтать. Вике оставалось только лежать на кровати в темной спальне и прислушиваться к звукам, доносившимся из комнаты Сальери.

– Ай, не туда! – визжала какая-то девица. – Туда не влезет! Ай-иииии!

– Да нормально, кара, не дергайся! – Сальери, экспериментатор по натуре, явно оживился.

– Так ее, – поддержала его «дамочка» едва ли не школьного возраста, судя по голосу. – Ого, а так вообще можно?

– Не, ну все же живы!

У Вики с ее фиктивным мужем существовал договор: слишком уж часто он не «чудит», но периодически ему побушевать разрешается. Соглашаясь на это, Вика втайне надеялась, что Сальери вскоре получит по тыкве от соседей и наконец-то уймется. Но хитрый итальянский лис сумел обаять и пенсионерку, проживающую внизу, и двух студенток, снимающих квартиру сверху. Теперь они, как и Вика, стоически терпели его закидоны, характеризуя подобный бардак словами: «Дело молодое».

Она бы и сегодня не возражала так активно, если бы не события последних дней. Пока их с Марком «расследование» продолжалось, Вика держала себя в руках, однако усталость-то накапливалась. Теперь, когда все благополучно закончилось, ей хотелось полноценного отдыха.

Нет, так дальше продолжаться не может, это же просто издевательство какое-то! Вика отбросила одеяло и быстро надела цивильную одежду. Не то чтобы она так уж сильно стеснялась его девиц, просто никогда заранее не знаешь – снимают они свои действия на камеру или нет? Не хотелось бы, чтобы ее фотографии в коротенькой шелковой сорочке пополнили собою общедоступный «фонд» Интернета! К тому же в джинсах и майке ей будет удобнее этих малолеток вышвырнуть из квартиры, если что…

Полная решимости разобраться с муженьком и его пассиями, Вика ворвалась в комнату. И застыла на пороге. Злость злостью, но к подобным шокирующим обстоятельствам она оказалась совсем не готова. Во-первых, на мониторе компьютера ревела группа «Раммштайн», а из динамиков обычного радио неслась совсем другая песня – Юра Шатунов плакал о судьбе белых роз. Комбинация сия весьма обескураживала. Во-вторых, посреди комнаты стоял таз, наполненный, судя по валявшимся поблизости пустым бутылкам, шампанским. Над тазом Викин фиктивный муж держал, обхватив за талию, вверх ногами миниатюрную блондинку, которая через коктейльную трубочку пыталась втянуть в себя как можно больше напитка. Организм девушки этому явно сопротивлялся, лицо ее жутко покраснело, что особенно выделялось по контрасту с очень светлыми волосами. Но сосала она старательно.

«Тренируется, что ли?» – промелькнуло в голове у Вики.

– О, бонита, ты решила к нам присоединиться! – просиял Сальери. – Проходи, у нас весело!

Девицы – в том числе и «висевшая» вверх ногами блондинка – активно закивали. Они явно были новенькими и не знали, что их обожаемый итальянский мачо женат – этот факт Сальери с недавних пор стал скрывать гораздо тщательнее, чем делал это раньше. Вику они совершенно искренне сочли его сестрой.

– А сейчас у вас весело не будет! – мрачно объявила Вика. – Ты на часы, вообще, смотришь? Второй час ночи!

– Вики, кара миа, завтра воскресенье!

– А сегодня мои нервы на пределе!

– Я вижу, поэтому и говорю – присоединяйся! Смех продлевает жизнь, разве нет? Смейся с нами, все прекрасно!

Вика его оптимизма отнюдь не разделила:

– Каждый раз, когда у тебя все прекрасно, я лишь надеюсь на одно: что мне «Скорую» вызывать не придется и что ни под одну статью УК это не попадает!

Сальери был еще не настолько пьян, чтобы не воспринять ее слова всерьез. Он достаточно хорошо знал Вику, чтобы понять: вероятность звонка в полицию уже зависла в воздухе, словно голодный стервятник. Поэтому он осторожно перевернул блондинку и опустил ее на пол. Она как-то странно забулькала, однако шампанское не выплюнула.

– Красавицы, я быстро! Нам с сестренкой нужно потолковать наедине.

– Не оставляй нас! Сандро, ну ты же обещал!

– Если я обещал, все будет! Ждите меня!

Так заливается, как будто на фронт уходит… Хотя если учесть Викино настроение, риск для него был примерно таким же серьезным. Они прошли в кухню. Там было душно и грязно: стол загроможден пивными бутылками, пока что полными, в воздухе слоями висел сигаретный дым.

– Ты еще пожар тут мне устрой, – пробурчала девушка. – Просила же – не курить в доме!

– Виктория, что происходит?

Сальери задал этот вопрос таким серьезным тоном и с таким невозмутимым лицом, будто не он только что девицу мордашкой в тазик тыкал!

– Это я у тебя хочу спросить: что происходит, любимый? Что за посторонние женщины в нашем доме? Как же наши клятвы верности друг другу?!

– Не издевайся, а? Я ведь не просто так спрашиваю. Мало того что ты в последнее время вся на нервах, так сегодня еще чуть ли не истерику закатываешь! А я не делаю ничего плохого. Все так, как мы с тобой договорились.

– Если уж ты не заметил, что у меня в последнее время неприятности, мог бы хотя бы не устраивать тут бразильский карнавал!

– Это, скорее, итальянский карнавал, – хмыкнул Сальери.

– Ты меня понял! Не надо мне тут ваших криков, визгов, девок неопределенного возраста и презервативов, ранним утром висящих на люстре! Я в принципе все это не люблю, но терплю. Хотя бы сейчас ты мне мог дать перерыв или нет?

– Неоправданны твои заявления.

– Чего?!

Ей захотелось его стукнуть. Желательно – пивной бутылкой. Остановила Вику лишь мысль о том, сколько дополнительных проблем появится после этого ее поступка.

Сальери и бровью не повел:

– Неоправданны они, говорю, заявления твои. Этот псевдопокой пользы тебе не принесет. Чего ты этим добьешься? Будешь только маяться в полной тишине и думать, думать и думать о том, что тебя беспокоит. Учись разряжаться! Сколько времени у тебя уже мужика не было? Я, конечно, за тобой не слежу, но раньше замечал, если ты с кем-то тусила… Тебе нормальная разрядка нужна, как и нам!

– Сосание шампанского через трубочку из тазика?

– Да при чем тут это? Встряска, расслабление, вот что тебе нужно! А то ты уже превращаешься в неврастеничку – с этой своей работой и постоянным стремлением к порядку! Откуда оно вообще появилось? Жизнью надо наслаждаться, причем по полной! Девочек моих ругаешь, они, мол, не слишком умные! Ну да, не «академички» они! Так им же от этого проще живется и легче, чем тебе с твоими мозгами! В конце концов, хочешь, я с тобой пересплю? Не чужие люди все-таки!

Он произнес это таким тоном, будто предлагал ей денег в долг или таблетку аспирина. Для Вики это стало последней каплей. Самообладания у нее хватило лишь на то, чтобы не трогать злополучные пивные бутылки. Она просто незатейливо пнула его ногой. Целилась она ему под колено, но из-за раздражения и усталости не рассчитала, попала выше. Намного выше, если честно. Не слишком сильно ударила, но этого хватило, чтобы Сальери, до этого не один час подряд тискавший грудастых девиц, согнулся пополам. Вика этого не ожидала, но и не выразила сожаления о своем поступке.

– Козел ты, муженек! Делай, что хочешь, но чтоб завтра в этом доме не было их… их тел – ни в каком виде – ни живых, ни мертвых!

Сандро пока что был не в состоянии внятно ей ответить. Он замысловато выругался по-итальянски. А Вика и не собиралась дожидаться, пока он оправится. Она выхватила свою сумку и заперла дверь в свою комнату. У него же хватит мстительности привести эту блондинистую шушеру в ее спальню!

Вика выбежала из квартиры и спустилась вниз по лестнице. Быстро, как будто за ней кто-то гнался, хотя никто не бежал следом. Только под козырьком подъезда девушка остановилась.

На улице шел не слишком сильный, но весьма противный дождь. На часах было больше двух ночи. На душе ее скребли кошки. Бродить бесцельно по ночному городу в такую погоду не очень-то хотелось. Она прекрасно понимала, что аферистов-убийц уже поймали, но есть ведь уличная шпана, а в таких обстоятельствах она не менее опасна! Да и настроения у нее не было для прогулок под дождем. А куда же идти? Вот вопрос! Побеспокоить подруг она не решилась. Никто из них не живет сама по себе, помочь ей они не откажутся, но ей не хотелось напрягать их. К тому же в голове ее крутились слова Сальери о том, что таким путем, таким образом действий она от своих проблем не скроется.

В итоге Вика решила так: раз у нее теперь неприятности, нет смысла беречь сон человека, втянувшего ее в них!

Она набрала номер, занесенный в память ее телефона. В трубке зазвучали длинные гудки. Похоже, он спал, обычно Марк отвечал быстро. Девушка терпеливо ждала.

– Вика? – наконец сонным голосом отозвался он. – Что… что случилось?

Его удивление легко объяснялось. После задержания Игната они больше не разговаривали, Вика дала ему понять, что это неформальное общение она продолжать не собирается. К тому же в столь позднее время даже звонки от близких друзей нормой не считаются!

– Меня муж из дома выгнал, – коротко ответила она. Это было почти правдой: муж ее из дома выжил. – Можно… к тебе?

– Что?.. Конечно! Приехать за тобой?

– Не надо, я на такси быстрее доберусь. Ты, главное, снова спать не завались.

– Издеваешься? Какой уж тут сон!

Вика больше не слушала, нажала на кнопку завершения вызова. Говорить ей не хотелось. Ни с ним, ни кем-либо еще. Она вызвала такси и, дожидаясь приезда машины, то и дело посматривала на окна своей квартиры. Судя по яркому свету и перемещениям человеческих силуэтов за задернутыми шторами, гулянка продолжалась.

«Недолго же он зализывал раны, – подумала девушка. – Да и явно не сам зализывал!»

Машина приехала через десять минут, и все же Вика успела замерзнуть: курточка, которую она накинула, была слишком короткой и легкой. Повезло ей только в том, что водитель попался неразговорчивым и слушал не шансон, а приятные ретромелодии. Вика смотрела, как стекают капли по лобовому стеклу, и слушала рассуждения «Битлз» о том, что вчера все было хорошо, а сегодня неприятности, похоже, собираются задержаться «в гостях» надолго…

Марк жил в дорогой гостинице. Девушка уже бывала здесь – документы ему привозила да и просто забегала поговорить. Администраторы отеля тоже ее вроде запомнили. По крайней мере, пропустили без лишних вопросов. Даже охрана, хоть и покосилась на промокшую под дождем девушку с легким подозрением, но ничего не сказала.

Марк открыл дверь, как только она стукнула один раз по филенке. Он, естественно, успел одеться, но выглядел далеко не таким «формальным», как всегда, потертые джинсы и рубашка вместо идеального костюма, растрепанные волосы, взгляд – настороженный, и обычной дипломатической улыбки на лице нет. Как ни странно, все это понравилось Вике куда сильнее, нежели его обычный безупречный облик.

– Заходи. – Он посторонился, пропуская ее внутрь. – Что произошло?

– Семейный конфликт.

– Надеюсь, он тебя не бил?

– Он меня – нет, – хмыкнула Вика и поежилась. – Блин, у тебя тут холодно или мне просто кажется?

– Не холодно, это ты промокла. На диване плед лежит… Хотя, пожалуй, одного пледа маловато будет. Пять минут подожди, я в ресторан спущусь за «лекарством».

– Глинтвейн девушке возьми. Она от него быстрее согреется.

– Спасибо за наводку, буду знать!

Он вышел, не заперев двери. Вика уже видела этот номер, но лишь мельком. Сейчас у нее появилась возможность более тщательного осмотра.

Номер состоял из двух комнат и просторной ванной. Спальню, дверь в которую осталась приоткрытой, почти полностью занимала кровать. Она была не заправлена, получается, Вика владельца этих шикарных апартаментов все-таки разбудила. Комната номер два, большего размера, выполняла роль гостиной и кабинета одновременно. В ней имелись диван, телевизор, рабочий стол с ноутбуком. Тут царил идеальный порядок. Повсюду. Даже у себя дома Вика не могла бы похвастаться такой безупречной чистотой. Причем девушка сильно сомневалась, что в этом имеется заслуга горничных отеля. Убирают они днем, успеть до вечера навести бардак – раз плюнуть! Но Марк, видимо, любит порядок.

На столе возле ноутбука лежала фоторамка задней стороной вверх. Это не могло не заинтриговать Вику. Иных личных предметов Вика тут не увидела. Когда снимок прячут таким образом, это лишь разжигает любопытство! Но посмотреть, что за фотография в этой рамке, девушка не успела. Легкий скрип двери означал, что Марк вернулся.

– Держи. – Он протянул ей высокий стеклянный стакан, до краев наполненный напитком темно-бордового цвета и с тонким ароматом апельсина и корицы. – Ты почему все еще стоишь?

– Диван твой жалко, я промочу его насквозь, – соврала Вика.

– Нашла что жалеть! Садись, не чуди. И расскажи толком – что с тобой произошло?

Девушка уселась на диван. Первый же глоток глинтвейна согрел ее. Марк тоже опустился на диван, но на почтительном расстоянии от нее – словно мальчик-гимназист, оказавшийся рядом с монахиней. Вика с трудом сдержала смех.

– Ничего криминального… на этот раз. Просто у меня шалят нервы после всех этих недавних событий, а мужу это не нравится.

– Так объясни ему все, расскажи, что с тобой произошло! – возмутился Марк. – Из-за этого нельзя на тебя злиться!

– Он не поймет.

– Почему ты так уверена?

– Потому, что очень хорошо знаю его.

– Это ничего не значит. Если речь идет о любимом человеке, можно и измениться!

Она не могла бы сказать, врет ли он или на самом деле верит своим словам? По логике, он должен именно врать. Не может этот взрослый, весьма привлекательный мужик быть романтичным, как шестнадцатилетняя дева из девятнадцатого века! Но его светлые глаза оставались серьезными, даже грустными. Это сбивало Вику с толку. В любом случае, говорить о Сальери ей не хотелось. Она грела руки о стакан с горячим вином, вдыхала запах корицы и слушала, как барабанит дождь по стеклу.

Марк первым нарушил паузу:

– Вика, это же серьезно…

– Свет погаси.

– Что?..

– Свет погаси, у меня голова болит, – терпеливо пояснила Вика.

Он пожал плечами, но спорить не стал. Оставил гореть несколько небольших настольных ламп, центральное освещение выключил. Теперь девушка могла видеть ночные огни города, раскинувшегося за окном.

Он вновь сел рядом с ней. Уже поближе. Скорее всего, это вышло случайно, но она заметила.

– И часто у вас… так? – полюбопытствовал Марк.

– Нет, обычно у нас все тихо-мирно. Я – слепая и терпеливая женщина.

– В смысле?

– В смысле, я делаю вид, что не знаю, с кем и как часто он мне изменяет.

– Делаешь вид? – нахмурился Марк. – Подожди-подожди! То есть ты знаешь, что он изменяет тебе, и терпишь это?!

Пожалуй, не следовало ей этого говорить, а тем более – развивать тему. Но Вике не хотелось думать о правилах поведения с полузнакомым человеком. Хотелось просто расслабиться – разве именно не это ей муженек и посоветовал?

– Ага, – кивнула она.

– Но почему?!

– Потому что он… полигамен не в меру.

– Я не о том! Почему ты терпишь?

– Потому что привыкла!

– Не может быть таких… привычек! Блин, вы, русские, меня просто поражаете…

– Мы, русские… А сам ты кто – прямой потомок гордых монголоидов?

– Очень смешно! Я – человек, привыкший к другой жизни! К честности какой-то, что ли! С самим собой в первую очередь. Я понимаю, что свободные отношения стали «модными», потому что это – просто. Но получается, что на нечто более серьезное уже и рассчитывать нельзя!

По идее, все это должна была сказать она. Потому что это было правильно и слишком уж благородно… по-женски как-то. Но ей ни о чем говорить не хотелось – вообще. Слушать – тоже. Она только-только начала расслабляться, а он такие темы поднимает! Неприятные темы, надо сказать. Те, от обсуждения которых она обычно старалась уклониться. Если идти по жизни смеясь и не думать ни о чем, жить будет легче! Так зачем же он все так усложняет?

Вика задумчиво посмотрела на него. Может, в чем-то Сальери и прав?..

– Что? – Марк заметил ее взгляд, но истолковал его неправильно. – Понятно: меня проще вообще не слушать, убеждать саму себя, что у тебя все хорошо! Но я поверить не могу, что ты, именно ты, миришься с этим!

Она молчала, просто смотрела в его светлые глаза. Он начинал нервничать, но не от страха. Вика понимала причины подобной нервозности, и ей это уже начинало нравиться. А вот Марку – как раз нет.

– Знаешь, уже довольно-таки поздно… – Он привстал с дивана. – Надо придумать, где тебя разместить…

Вика остановила его, положив ладонь поверх его руки.

– Хочешь что-то сделать – сделай, – тихо сказала она.

Он на секунду замер:

– Я не…

– Да неужели?

– А твой муж?

– Да к черту его! Поверь мне, он обо мне сейчас и не думает!

– Ты хочешь ему отомстить?

– Дурак ты…

Он осторожно коснулся пальцами ее щеки. Вика и не думала отстраняться: она улыбнулась. Она четко уловила тот момент, когда он принял решение – его глаза потемнели. Он обхватил ее за шею, прижал к себе. Вика почувствовала его губы на своих и подалась вперед – к нему. Ей хотелось что-то сказать, но что тут надо говорить в подобной ситуации, – она не знала.

Ей почему-то казалось, что Марк после всех этих сентенций о долге, любви и преданности будет робким и стеснительным. Просчиталась она! С того момента, как он перестал сомневаться в ее желании быть с ним, от нее вообще ничего не зависело. И девушку это вполне устраивало. Она почувствовала, что он поднял ее с дивана, а через минуту ее куртка и майка уже полетели в угол комнаты. Как это произошло – она и заметить не успела!

Потом она оказалась каким-то образом на прохладных простынях, ощутив их всей своей разгоряченной кожей. И думать о том, что было и что случится, уже не имело смысла. Настоящее – вот что было самым главным…

* * *

Приятно было вновь ощущать рядом с собой тепло человеческого тела и души. Живое, настоящее – то, которого ему так давно не хватало! В последние месяцы Марк как-то научился жить без него, без тепла этого, заставлял себя не замечать, что это ненормально, что одиночество убивает его. Теперь, когда этого одиночества больше не было, ему стало легче – как будто огромный груз, давивший на плечи, кто-то снял со спины. Но больше всего его радовало то, что он точно знал – кто именно рядом с ним: Вика! Когда-то он боялся, что начать что-то заново у него не получится, потому что в каждой новой девушке он невольно увидит ту – ушедшую. Но это воображаемое препятствие рассыпалось легко, без особых усилий с его стороны. До того, как открыть глаза после бурной близости, Марк знал, что увидеть рядом с собой он хочет только Вику.

Она не спала. Это немного нарушило идиллию момента, но ему почему-то было наплевать на это. Она рассматривала его своими зелеными глазами – задумчиво, даже с какой-то настороженностью. Он впервые увидел ее вблизи без косметики. Когда она ненакрашенной встречалась с Игнатом во второй раз, он слишком сильно волновался за нее, чтобы приглядываться к ее лицу. Какие у нее забавные рыжие ресницы… Они удачно гармонируют с ее бледной кожей и веснушками…

– Привет, – тихо сказала она. – Не помешала?

Он едва не рассмеялся. Не из-за ее слов, скорее оттого, что вдруг разом исчезли беспокойные мысли. Словно их вымело из головы.

– Ты даже не представляешь, какая ты красивая! – улыбнулся он.

– По утрам-то – и красивая? Видела я это, и не раз! Заранее тебе сочувствую.

– Глупости не говори! У меня отличное зрение, я прекрасно все вижу…

– А я лишний раз себя видеть не хочу. – Вика поднялась, потянулась, совершенно не стесняясь своей наготы. Прежде чем он успел что-либо сказать, она встала с кровати. – Я в душ. Использовать его первой – священное право каждой женщины!

– С каких пор?

– Допустим, со времен Средневековья. А теперь – попробуй опровергни мое заявление!

Она явно не собиралась побыстрее одеться. Марку понравилось это отсутствие ложной скромности. Он уже видел ее всю – и теперь снова… уже при дневном свете. Он обрадовался тому, что сегодня воскресенье и ему не нужно никуда спешить. Хотя… даже и в будний день – если бы сейчас был именно будний день – он был готов в кои-то веки поступиться принципами и наплевать на работу.

Хлопнула дверь ванной комнаты, скоро зашумела вода. Ему вставать не хотелось. Вернулась мысль – у нее, вообще-то, есть муж. С другой стороны – и что из того? Муж, выгнавший жену на улицу среди ночи, – это не мужчина.

Марк вспомнил кое о чем, быстро поднялся и наспех натянул джинсы. Особых причин для спешки не было, он слышал, как плещется вода в душе. Но он все же беспокоился. Он пошел в гостиную, взял фоторамку со стола и убрал ее в потайной карман чемодана. Незачем Вике этот снимок видеть! Потому что если она увидит фотографию, то вряд ли поймет правильно. Скорее всего, она просто уйдет, и все. А Марку этого очень не хотелось, он чувствовал: тогда вернутся и те печальные мысли, и ощущение полного одиночества. Он не мог бы точно сказать, что теперь сделает. Но чего он хочет – знал. Понял.

Он позвонил в ресторан, заказал завтрак в номер. Идти куда-то у него не было желания, равно как и общаться с посторонними людьми. Только с ней, как говорится, он хотел беседовать. Однако у Вселенной явно имелись на сей счет другие планы: его мобильный телефон отчаянно затрезвонил.

Марк хотел было возмутиться: поднимать людей в такую рань в воскресенье – это наглость! Потом он сообразил, что одиннадцать часов – ни в одной стране мира вовсе не «рань». На дисплее высветился номер Рины.

Она ему еще ни разу по собственной инициативе не звонила! Вторая неожиданность за одни сутки – не многовато ли?

– Слушаю, – ответил он.

– Доброе утро. – Рина говорила своим обычным размеренным деловым тоном. – Не помешала?

Чему она помешала бы в такое время суток – спорный вопрос. Марка он нисколько не интересовал.

– Нет. Чем могу быть полезен?

– Ты мне – ничем. Это как раз я решила с тобой новостями поделиться.

– Правда? Ты серьезно?

Марк очень удивился. Рина, из которой каждое слово нужно было чуть ли не клещами вытаскивать, решила с ним информацией поделиться?! Рина же не увидела в этом ничего странного:

– Не вижу поводов для недоверия. Я считаю это делом вполне закономерным, поскольку ты и твоя подружка помогли нам в задержании преступников.

– Разве ты ведешь это дело?

– Еще раз повторяю: не я. Но я наблюдаю, на самотек ничего не пущу!

– Похвально. Так какие у тебя новости-то?

– Двое из этой банды дали признательные показания. Относительно серийных убийств. Подробностей я пока что не знаю, да и какая разница? Теперь можешь во всех новостях репортажи посмотреть – дело-то громкое! Поздравляю: ты был прав.

– Спасибо…

Собственная правота в глазах Марка выглядела весьма сомнительным достижением. Гораздо больше его обрадовало то, что он теперь сможет рассказать обо всем Вике раньше, чем она включит телевизор. А ее это наверняка заинтересует. Вика боялась стать одной из жертв, упомянутых в списке, и страх этот не отпускал ее в течение долгого времени. Она узнает, что убийцы пойманы и ей больше ничего не угрожает, и успокоится! Он был очень признателен Рине – она избавила его от сомнений и тревоги. Ведь безопасность Вики теперь приобрела для Марка особое значение.

* * *

– Виктория! Простите, Виктория – это вы?

Вика с недоумением обернулась: голос был абсолютно незнакомым. Как и его обладатель: тощенький парнишка в плохо сидевшей на нем униформе продавца отдела техники.

– Вы ко мне обращаетесь? – на всякий случай переспросила она.

Паренек ответил не сразу: он завороженно разглядывал стоявшую перед ним молодую девушку. Причины для подобной реакции были достаточно вескими: платье она надела такое короткое, что оно едва скрывало декоративное кружево на ободке чулок, и декольте было очень смелым.

– Если Виктория Вишневская – это вы, значит, к вам!

Ее поразило то, что он знает не только ее имя, но и фамилию. Однако ларчик просто открывался: в руках паренек держал ее паспорт.

– Ой, – удивленно моргнула Вика. – Откуда он у вас?!

– На полу лежал, возле кассы…

Ясно. Скорее всего, доставая кошелек, она случайно зацепила паспорт, вот он и выпал. В ее сумочке творился такой кавардак, что со свободным местом было туговато. А в магазине играла громкая музыка, так что она попросту не услышала, что документ упал на пол. Что ж, повезло, что нормальный человек его поднял! Иначе проблем было бы не обобраться, а они ей совсем ни к чему!

– Спасибо. – Она выдала ему самую очаровательную улыбку из своего арсенала и словно невзначай легко коснулась руки паренька. – Я вам очень признательна!

Он густо покраснел и как-то судорожно кивнул. Девушка не собиралась продолжать знакомство, она и так уже изрядно задержалась. Осенью темнеет рано, а возвращаться домой в сумерках Вика не любила. Но тут уж ничего не поделаешь: небо по ее желанию не посветлеет. Она вышла из здания и зацокала каблучками по асфальту, спеша побыстрее добраться до своей машины.

Под вечер желающих попасть в гипермаркет, расположенный на окраине города, и отовариться всем необходимым бывало больше, чем днем. Удивительно, что ей удалось довольно-таки быстро найти парковочное место! Вика просто знала, где надо его искать. В той части стоянки было темновато, рядом располагалась территория стройки, и многие считали, что подъезды к этому участку перекрыты. А девушка знала, где можно поставить машину без риска падения на ее крышу «неопознанных строительных деталей».

Она хотела поскорее вернуться домой. День выдался какой-то утомительный, сумбурный, да еще и начальник, глядя на нее, все время слюни пускал – она же в таком наряде заявилась! Он просто не соображает ничего, не понимает, что надела она платье не для начальства, а для того, кто ее дома должен ждать…

Вика улыбнулась, предвкушая достойное завершение этого дня. Думать об этом было гораздо приятнее, чем о неприятностях на работе. Тем более что сегодня пятница, а значит, вместе с любимым она проведет целых два дня!

Она сосредоточилась на ближайших планах, даже размечталась… Она не оглядывалась по сторонам, хотя вышла уже на ту часть парковки, которая освещалась весьма скудно. Машины сюда редко заезжали. Если бы они заехали сюда, свет их фар предупредил бы ее о надвигавшейся угрозе…

Нападения она не ожидала. Не знала, что в следующую секунду ее попытается схватить какой-то человек, прятавшийся между двумя машинами. Каким чудом ей удалось увернуться – Вика не осознала. Видимо, дали о себе знать многолетние занятия волейболом, развившие ее отличную реакцию. Пакеты с продуктами полетели на асфальт, девушка в ту же секунду о них забыла. Она уставилась на страшного незнакомца.

Потерпев неудачу, тот на миг застыл. Ни напасть снова, ни убежать он не попытался. В полумраке он показался ей огромным, бесформенным каким-то… и очень страшным. Вика не знала, кто это такой. Она не хотела этого знать! Хотела одного – чтобы он исчез, сгинул!

– Я закричу! – прошептала девушка.

Она блефовала. Горло ее свело судорогой. Казалось бы, ей проще закричать, позвать на помощь, люди у гипермаркета ее услышат! Но каждая клеточка ее тела словно заледенела. Она поддалась некоему первобытному, цепенящему ужасу…

Незнакомец пошел прямо на нее. В слабом свете фонарей блеснуло лезвие ножа… Вика опомнилась, развернулась и бросилась прочь. Она не успела сориентироваться и точно определить направление, лишь надеялась, что бежит в нужную сторону и вот-вот увидит свою машину.

Она не слышала шагов за спиной. То ли из-за своего участившегося дыхания, то ли он не погнался за ней. Она надеялась, что не погнался… Обернуться она боялась, и без того Вика с трудом бежала в туфлях на шпильках.

Она увидела свою машину, и тут произошло… что-то непонятное. То ли ее толкнули, то ли ударили… Боли она никакой не ощутила, но почему-то потеряла равновесие и упала. А подняться – не смогла: ноги ей не подчинились! Она не понимала почему – ведь боли она по-прежнему не чувствовала. Ей показалось, что она слышит чьи-то голоса… Он еще и не один?! Или он обращается к ней?

Вика, кое-как оперевшись на локти, поползла вперед. До ее машины осталось метров пять, она же совсем рядом! Ничего плохого не случится… спасение – близко…

Он нагнал ее. Она не сумела преодолеть эти пять метров. Не догнал даже – просто спокойно подошел к ней. Если бы кто-то взглянул в эту сторону, он увидел бы лишь обычного человека возле ряда машин, а девушку, распростертую на асфальте, даже не заметил бы.

Она почувствовала, как рука в кожаной перчатке схватила ее за волосы. Вскрикнуть она почему-то не смогла – сил не осталось совсем… Голос ее прозвучал тихо-тихо и как-то жалко:

– Пожалуйста, не надо…

– Мне очень жаль. Это будет быстро и не больно.

В следующую секунду что-то холодное и очень острое коснулось основания ее затылка. И вошло внутрь.

Незнакомец сдержал слово: боли больше не было. Ничего не было…

Глава 9

Настроение у нее было каким-то потрясающе «неправильным» – и для понедельника, и вообще в целом: этому дождливому осеннему дню оно не соответствовало в принципе. Хотелось мурлыкать веселую песенку себе под нос и улыбаться прохожим, словно сейчас было лето, а не нудная осень. Главное, чтобы этот стервец Сальери не узнал – его «теория» оказалась верной!

Никаких иллюзий на сей счет Вика не испытывала: она прекрасно знала, что причина ее хорошего настроения – вовсе не в строгом самоконтроле и умении управлять своими эмоциями. «Причина» уже во второй раз проснулась на соседней подушке, совместно утро номер два! А до этого был целый день, проведенный вдвоем. Не только в номере, они и в городе побывали. Оказалось, что бродить по улицам и при этом не говорить ни о работе, ни о расследовании – это удивительно приятно…

Она заскочила домой сегодня утром, чтобы переодеться. Ее ждал еще один приятный сюрприз: муженек осознал, что он несколько «заигрался», и ждал ее с поджатым хвостом. Он вычистил и проветрил всю квартиру. Стол украшал роскошный букет из белых роз. Сальери набил продуктами холодильник, опустошенный его пассиями. О том, что супруга его стукнула, он и не заикался даже, лишь опасливо косился на Вику, проходя мимо нее по коридору.

Учуял лис, что жареным запахло! По сути, он ведь нуждался в ней куда больше, нежели она в нем. Вика могла уволиться в любой момент, найти работу с гораздо менее идиотскими требованиями к персоналу и послать Сальери куда подальше. Для него же все обстояло далеко не так просто. Девочка на ночь – это одно. Но имея в виду постоянную сожительницу – Сальери нужна была не очередная «грелка под бок», а подруга, способная закрывать глаза на проступки вроде бурной ночи с девицей, еще не отметившей свое совершеннолетие, и баловства «косяками», за что можно и срок огрести. Поэтому он отнюдь не жаждал ссориться с супругой по-крупному и с радостью отметил, что Вика явно в хорошем настроении и улыбается. Даже если она улыбается, не имея в виду его.

– Живи пока, – милостиво позволила ему жена. – Но знай: следующий мой удар будет куда сильнее – ровно настолько, чтобы ты уже был не в состоянии девок сюда притаскивать!

– Не хотелось бы доводить до такого… Мне эти органы дороги как память, они достались мне от родителей!

– Вот и не подставляй их под мою хрупкую женскую ножку!

Возразить жене открыто Сальери не решился, пробурчал что-то себе под нос по-итальянски.

Что же касается Марка… Мимолетность этого маленького приключения Вика осознавала целиком и полностью. Ясно: он поддался минутному очарованию. Врет он, как дышит – называть даму без макияжа красивой, да еще и с утра пораньше, – это уже перебор! Да и вообще, нельзя влюбиться в человека, которого знаешь так мало. Понятно, что он просто насладился, так сказать, «курортным» романом. Но играет он весьма талантливо: в его светлых глазах, когда он сказал, что она красивая, светилась такая искренность, что не поверить ему было бы трудно.

К счастью, неумолимые законы логики все расставили по местам. Не мог он так быстро привязаться к ней! И чувства свои настолько раскрывать никто не способен. Но притвориться, что она ему верит, – это можно. Просто для разнообразия. Это поможет ей отвлечься от всех недавних проблем. Как будто солнечный зайчик поселился в душе где-то рядом с сердцем…

– Привет, Вик, – улыбнулась ей секретарша. – Ты почему так сияешь?

– Да так… О своем думала. Я кое-какие документы тебе принесла, на подпись…

– Конечно, положи бумаги сюда, – Нина постучала пальцем по столу. – Людмила Аркадьевна занята, у нее наш иностранец заседает. Ну как, все хорошо с проектом?

– Отлично, – уверенно кивнула Вика. – Немцы довольны, и для нас это выгодно, – короче, все в шоколаде!

– А ты – в особенности…

– Ты о чем?

– Ой да ладно тебе! Я же видела, кто тебя на работу привез и с кем ты возле машины целовалась!

Вика досадливо поморщилась. Ведь знала же она, что целоваться, уже выйдя из машины, – плохая идея! Окна приемной секретаря выходят как раз на ту сторону улицы. Нина и увидела, что недавно происходило на парковке. Но Марку захотелось ее поцеловать. Он весьма настойчивый тип, она уже это поняла.

– Ты только не думай, что я тебя осуждаю, – поспешила добавить секретарша. – Ясно же, что ты – девчонка молодая, тебе хочется разнообразия… попробовать что-то новое…

– Ты так говоришь, будто мы какую-то газировку с новым вкусом обсуждаем! – рассмеялась Вика.

– А почти так и есть где-то! Мне бы тоже было любопытно посмотреть, чем их «мальчики» от наших отличаются. С клиентами, естественно, нельзя сближаться, но ведь он и не клиент! Не думаю, что у тебя возникнут какие-то проблемы, даже если Людмила Аркадьевна узнает. Но ты… на всякий случай… не афишируй.

– Да я и не собиралась!

– Вот и правильно. Все понимают, что это просто такое, ну, одноразовое приключение, у тебя ведь муж есть, а у Марка – жена. Но лучше лишний раз это не выносить на чье-либо обсуждение.

– Какая жена?! – От неожиданности Вика застыла.

Она не знала, что Марк женат! Кольца у него на пальце не было. Конечно, это не имеет никакого значения, ведь, как и сказала Нина, их отношения – это просто «одноразовая акция». Да и вообще – какие отношения, это слово тут не годится, просто приятное времяпровождение, свидание в выходной день! И все равно эта новость о жене словно обдала ее душу неким холодом, занозой засела у сердца, где недавно засиял солнечный зайчик… Легко было думать о том, что он врет и что все это «понарошку», пока жестокая правда не выплыла наружу.

– Я не знала, что у него есть жена. – Вика надеялась, что голос ее звучит непринужденно, как обычно. – Мне-то побоку, потому что о наличии собственного муженька я помню даже слишком хорошо. Но что Марк у нас такой неверный супруг – я даже не представляла!

– Мужики, что с них возьмешь? – сочувственно покачала головой Нина. – Все они одинаковые, что наши, что немцы! А этот, вообще, – что-то среднее между нашим и немцем.

– Откуда ты про жену его знаешь?

– Секретарши знают все! Ты не представляешь, сколько можно узнать на моем рабочем месте. Что-то я услышала во время переговоров Людмилы Аркадьевны с ним, что-то узнала от коллег, что-то – от тех, с кем Марк уже работал. У него есть жена, немка вроде бы. И маленький ребенок. А что он кольцо не носит, так это его личное дело.

Теоретически все это вполне нормально. Взрослый мужчина все-таки, привлекательный, не бедный – почему же у него не должно быть жены? Да и ребенок – в этом тоже нет ничего удивительного… Вика все это прекрасно понимала. Но понять и принять – это разные вещи.

На секунду ей захотелось, чтобы эта неравная игра в искренность не была игрой. Хотя бы для кого-то…

– Что-нибудь еще? – вопросительно посмотрела на нее секретарь.

– Нет, я просто задумалась. Документы я на подпись принесла, это все.

Она решила, что после работы поедет домой. На автобусе, а не с Марком, не в его машине. Это решение вступило в противоречие не только с ее недавними планами, но и с политикой брать от жизни максимум удовольствий. Все далеко не так просто. Наверное, без намеренного самообмана и самовнушения, что все прекрасно, – это уже не удовольствие, а мазохизм какой-то…

Вике не хотелось думать об этом. Чтобы как-то отвлечься, она погрузилась в работу. Разобралась с текстами и анкетами, накопившимися за время детективных приключений, закончила перевод писем. Заданий оказалось меньше, чем ей хотелось бы, но пока что их хватало, чтобы она отвлеклась.

Так… надо отнести переведенные письма менеджерам, а потом… потом придумать, чем бы еще заняться.

В большой комнате, где сидели менеджеры, стоял гвалт до потолка. Обеденный перерыв только-только закончился, но дамы еще явно не наговорились друг с другом. Вика давно привыкла к их повышенной эмоциональности, но сегодня они сами себя превзошли!

– Девочки, по какому поводу такой шум? – полюбопытствовала она.

– Переживаем из-за падения нравов и деградации общества в целом! – объявила Марина.

– А из-за этого, часом, не голышом митингуют? Я участвовать в митинге не смогу, простужаюсь.

– А-а, тебе бы только посмеяться! Мы поражаемся, как вообще можно так поступать!

– Что именно можно? – уточнила Вика.

– Снимать такое на видео, а потом еще и тиражировать съемки, размещать на своих страницах! Вроде бы все возмущаются, осуждают, но подобная грязь в конечном итоге все равно расползается повсюду, как зараза! – возбужденно жестикулируя, пояснила Леся. – А если это дети увидят?! В этом-то случае снимала камера наблюдения, так что и оператора не обвинишь. Виноват тот, кто первым служебные файлы украл и в Интернете выложил! Вот его-то, по-настоящему, и надо судить!

– Так, остановись, «отмотай» чуток назад! Я вообще не в курсе – о чем вы?

– Темная ты, Виктория! Твою тезку убили, а ты не в курсе!

– Блин, Маринка, подобные шуточки вовсе не приветствую и обычно отвешиваю за них пощечины. Кто из вас объяснит мне четко и ясно: к чему этот шум, гам и стенания о падении нравов?

Роль комментатора взяла на себя Леся:

– Странно, что ты ничего не знаешь! Эту новость в течение всех выходных в Интернете обсуждали!

– Мне не до того было.

– Допустим… Короче: похоже, опять маньяк «поработал». Но полной уверенности нет. Сцену убийства засняла камера наблюдения на парковке. Девушка свою машину припарковала в дальнем углу и направлялась туда, когда какой-то мужик на нее набросился. Он ее так ловко зарезал, что никто из людей, ошивавшихся возле магазина, даже и не понял ничего! Труп гораздо позже нашли, запись камер просмотрели, все и увидели… как это происходило…

– Подождите! – прервала Вика. – Если момент убийства зафиксировали камеры, значит, мужика должны были увидеть и охранники стоянки! Почему они не помогли девушке?

– Так там же не прямое наблюдение ведется! На всякий случай камеры висят, чтобы, если авария случится или кто-то кого-то стукнет, проще было разобраться… Охрана следит за торговыми залами. А парковка – большая, на нее и не глядят! Кто же мог знать, что этот урод именно там объявится? Хотя, может, это и не он… теперь почти любого психа за маньяка-убийцу принимают!

– Так он это был или нет? Я уже запуталась!

– Не ты одна запуталась, – вздохнула Марина. – А вообще – новости надо регулярно смотреть, Викуша. Спорно все… вроде бы оружие такое же, каким и предыдущих жертв он убивал. Характер ранений схожий. Но есть одно «но»: других женщин убийца чуть ли не на куски рубил, а эту девицу мужик зарезал и удрал.

– Наверно, из-за того, что люди рядом…

– Он ведь сам место такое выбрал! Знал, что там люди повсюду, а все равно погнался за девушкой. Зарезал ее и скрылся. Я по телевизору видела выступление какого-то психолога, он сказал, что это – нетипичное для маньяка поведение. Он либо всех одинаковым способом убивает, либо вообще не нападает, если есть люди рядом. А это… может быть, подражатель «поработал». Да что я тебе рассказываю? Лучше посмотри сама!

В свое время был у них период, когда доступ к сайтам видеороликов был запрещен, чтобы сотрудники не отвлекались в рабочее время на всякую ерунду. Но потом эту дисциплинарную меру пришлось отменить. Многие иностранцы любили в описании качеств будущей супруги указать, что они хотят такую же невесту, как «вот эта девочка», и выкладывали какую-нибудь ссылку на видеоролики малоизвестных исполнительниц песен или танцовщиц.

Вике не хотелось смотреть на нечто подобное, она не любила жестокость, да еще и выставленную на всеобщее обозрение. Однако у нее не было выбора: она чувствовала, что должна узнать все.

Камера не передавала звука. Мутное, размытое изображение – и все. Съемка шла в темноте, и далеко не самого лучшего качества были камеры. Но общее представление о случившемся на стоянке можно было получить.

Вот и девушка – стройная, в очень коротком платье и в меховой курточке. Перед ней вдруг возникает рослый мужчина, пытается ее ударить. Она уворачивается, бросает сумки, убегает. Ловкая… была… Но это ее не спасло. Мужчина не побежал следом: он замахнулся и метнул ей в спину нож. В его движении чувствовался опыт. Нож вонзился в ее спину, она упала… Подняться не смогла… поползла вперед. Может, не поняла, что это – конец, а может, не хотела сдаваться… несмотря ни на что. Мужчина подошел к ней, схватил за волосы и вогнал нож – уже другой! – в основание ее затылка. Она мгновенно обмякла – значит, умерла сразу же. А он… он и правда не стал резать ее на куски, как были изрезаны предыдущие жертвы.

Мужчина перевернул тело на спину и, откинув длинные волосы девушки, внимательно осмотрел ее шею. Затем он выдернул из ран ножи и быстро покинул парковку.

Вика завороженно смотрела на размытое изображение убийцы. Казалось, это кинопостановка: в реальной жизни нельзя убить человека вот так просто, в шумном городе! Мысли в ее голове путались… Все, что она увидела, и факты, о которых вспоминала, испугали ее до бешеного сердцебиения. Вика вдруг увидела название этого чудовищного ролика и тут же пожалела, что вообще это прочитала. Его озаглавили так: «Убийство Виктории Вишневской». Видно, имя жертвы было – или стало – известно человеку, разместившему ролик.

Жертва была не просто тезкой – она была почти полной тезкой! Фамилию Вишневская Вика носила до того, как вышла замуж за Алессандро Сальери. А что касается отчества… Разве это уже важно?..

* * *

– Как так можно?! – поразился Марк.

Он не притворялся, он и правда ничего не понимал, это было очевидно. А Рина не находила в ситуации ничего шокирующего:

– Как, как… Выбили показания, вот и все.

– Но зачем?! Это же увеличивает степень опасности для людей, которые верят, что все уже закончилось!

– Чтобы раскрыть дело. Да и потом… Не так уж сильно и увеличивает. В данном случае люди все равно ничего не могли сделать, чтобы защититься от этого урода. Рано что-то утверждать наверняка. Есть шанс, что это не липа.

– Подожди, ты же сама…

– Я всего лишь озвучила один из вариантов. Может оказаться, что мы-то как раз задержали настоящих убийц. А тот, кто зарезал девушку на парковке, либо сообщник, который хочет их оправдать в наших глазах: раз убийства продолжаются, значит, они ни при чем, либо какой-то совсем другой псих, подражатель, имитатор. Осеннее обострение у кого-то! От этого пояснения легче Марку не стало. Понятно, что его это дело больше не касается, он даже не собирался ввязываться в него. Он умел рассчитывать свои силы, понимал, что это – не игра. Но новость была крайне неприятной. Чертовщина какая-то… Главное, чтобы немцы ни о чем не узнали. Они вполне способны истерику устроить на пустом месте.

Сделка – в любом случае – приближалась к своему логическому завершению, и подобные «сюрпризы» на финальном этапе Марку были совсем уж не нужны. Особенно сейчас! Все шло гладко, по плану, и у него оставалось свободное время. Впервые за последние годы его это обстоятельство не тяготило, а радовало.

Он навестил бывших партнеров по бизнесу, с которыми собирался организовать новый проект, и возвращался в агентство. Острой необходимости в этом не было, но лучше подождать на месте, пока Вика не освободится. Побудет в офисе, поглядит на Вику, отвлечется от разговора с Риной, а потом…

Этот воздушный замок рухнул. Марк столкнулся с Викой у дверей. Девушка весьма чувствительно толкнула его и направилась к лифту. Марк на скорость реакции никогда не жаловался и успел схватить ее за руку.

– Вика, что случилось?

– Пусти. – Она попыталась улыбнуться – «официально», как постороннему, – но получилось это у нее крайне неубедительно. Голос ее был глухим, невыразительным. Таким тоном не разговаривают из-за пустяка – из-за сломанного ногтя или мелкой ссоры с коллегами. Марк насторожился:

– Я же вижу, что что-то произошло! Вика… в чем дело?

– Отпусти мою руку.

Она не повысила голос, но от этого ему стало только хуже.

– Не отпущу, пока не узнаю, что случилось!

– Сам напросился…

Она действовала ловко и быстро, словно в Джеки Чана превратилась! Силы у Вики были цыплячьими, как и предполагала ее комплекция, а вот ногти – крепкими и острыми. Резкая вспышка боли обожгла его руку, Марк разжал пальцы. На его запястье появились царапины, выступила кровь. Он в шоке застыл на месте, а Вика спокойно направилась к лифту.

Пойти в офис и расспросить ее коллег, что с ней случилось? Вариант весьма привлекательный: это спасет его от ее бешенства и новых царапин не будет… возможно. Но Марк чувствовал, что этот способ в данном случае бесполезен. Не такой она человек, чтобы делиться с окружающими своими переживаниями! Не только с окружающими… и с ним тоже. Гордость его взбунтовала и потребовала немедленно послать Вику ко всем чертям. Но на это Марк пойти не мог и последовал за ней.

Она спустилась на лифте, он побежал по лестнице и нагнал Вику на крыльце. Она стояла на ступеньках, явно не решив, куда ей идти. Это укрепило его подозрения: что-то случилось! Она ушла из офиса не потому, что ей срочно понадобилось куда-то по делам, а потому, что ей захотелось убежать оттуда. Куда и почему – она вряд ли об этом думала.

Марк обнял девушку за плечи, но она оттолкнула его:

– Отстань!

– Садись в мою машину!

– Отстань! Я сама!..

– Что – ты сама? – нахмурился он. Сюсюкать с ней Марк не собирался. – Куда ты пойдешь в таком состоянии? Быстро садись в машину, холодно!

Он не преувеличивал: погода была ужасной. Небо затянули тучи, накрапывал мелкий дождь. Состояние Вики явно оставляло желать лучшего: чувствовалось, что она вот-вот расплачется. Она сообразила, что лучше поплакать в его машине, а не в переполненном автобусе.

Слезы потекли по ее щекам. Марк усадил ее в салон и сел за руль. Он не приставал к ней со стандартными утешениями. Это не помогло бы. Чтобы как-то успокоить ее, нужно было знать причину ее нервозного состояния или просто дать ей время успокоиться.

– Куда хочешь поехать? – только и спросил он.

– Куда-нибудь… Где людей немного. Не хочу, чтобы на меня все наши из окон пялились.

У офисных работников хватало дел и поважнее, чем следить за коллегой, однако Марк промолчал, завел мотор и поехал куда глаза глядят. Город он знал не очень хорошо, но спокойную улочку каким-то чудом нашел и остановил машину. Вика уже почти успокоилась. Глаза ее припухли, девушка шмыгала носом, но истерика ее явно пошла на спад.

– Спасибо, – буркнула она. – Ты мне помог.

– Надеюсь, тебя моя помощь не удивляет? Мне показалось или ты правда обижена на меня?

– Нет, просто… Нина сказала, и я… Да я все понимаю… просто все это случилось так не вовремя… я и ты… Неважно, забудь, это лишнее.

Марк в который раз убедился, что кое-какие женские пояснения запутывают все еще больше, нежели отсутствие этих пояснений.

– Хорошо, а что тогда не лишнее? Что – важно?

– Что мне все-таки конец пришел. – Слезинка скользнула с ее длинных ресниц. – Без каких-либо зловещих списков!

Если бы это сказал кто-то другой, Марк просто рассмеялся бы. Но в данном случае веселиться ему совсем не хотелось. Он уже неплохо изучил Вику, знал, чего от нее можно было ожидать. Он встревожился:

– Вик, ты можешь толком рассказать, что случилось?

– Могу… Он ищет меня! Тот урод, убийца женщин, маньяк! Это был не Игнат! Это – настоящий псих! И жертв он своих выбирает не случайно: он ищет их по именам, и теперь ему нужна я!

Девушка рассказала про видеоролик – об убийстве на парковке, о том, что маньяк не изуродовал тело. Марку периодически приходилось подавлять вспышки скептицизма: он мог бы с ней поспорить, но любые его аргументы сейчас оттолкнули бы Вику от него.

– Почему ты решила, что он охотится именно за тобой?

– Имя! – Вика сжала в пальцах раскисший бумажный платочек. – И еще… он не разрезал ее на куски, увидев, что у нее на шее ничего такого нет. А у меня… вот! Взгляни!

Она склонила голову к плечу. Марк ничего на ее шее не увидел – ни родимого пятна, ни шрама. Девушка взяла его руку и прижала ее к своей шее. Он нащупал небольшой бугорок.

– Что это такое?

– Шрамик, – всхлипнула она. – То есть не совсем шрамик… У меня была там маленькая ранка, я уж не помню, как и когда поранилась, а из матери моей разве вытянешь правду! Я только помню, что крови тогда было много, – и все.

– И ты думаешь, что этот псих, убивший девушку на темной парковке, надеялся с одного беглого взгляда разглядеть такую фитюльку?!

– Не знаю я, на что он надеялся! Но я чувствую: он именно меня ищет! Понимаешь? Как будто мы уже как-то связаны друг с другом…

Тут ее уже в мистику потянуло, и Марк понимал почему. В последнее время на нее слишком много всего навалилось, в том числе и из-за его желания поиграть в детектива.

Он отвернулся, чтобы она успокоилась, и вышел в Интернет с планшетного компьютера. Как же произошло это убийство? Он посмотрел жуткий ролик и бегло прочитал статьи, посвященные этому случаю. И вынужден был признать, что Викины страхи имеют под собой некоторые основания.

У девушек совпадали не только имя и фамилия, но и возраст. Дальнейший поиск показал, что изначально Викторий Вишневских именно этого года рождения в многомиллионной Москве было всего две. Когда Вика сменила фамилию, осталась лишь ее однофамилица. Относительно черт их внешности между ними не было ничего общего, равно как и в отношении их интересов, круга знакомых, работы, мест, где они чаще всего бывали. Так что перепутать их можно было бы лишь в одном случае: если убийце были известны только имя и возраст жертвы. А еще – он явно знал о наличии шрама на шее у девушки. По нему он и готовился узнать «нужную» жертву, а вовсе не по чертам лица или по цвету волос.

Это было слишком уж странным… Нет, такого вообще быть не могло! А с другой стороны, логика в его поведении – в этом случае – весьма четко просматривалась! И если все так и есть, значит, Вика находится в большей опасности, нежели она была из-за какого-то списка.

Марку вдруг вспомнилось, что он недавно услышал какие-то соображения об охотничьей собаке, которая не нападает без причины. Охотничья собака ведь как-то выслеживает добычу, верно? В данном случае, похоже, по имени жертвы. Убийца не знает, что Вика сменила фамилию! Он нашел подходящую Викторию Вишневскую и временно успокоится. А теперь, поняв, что убил он совсем не ту девушку, захочет все уточнить… он будет искать тщательнее.

– Мы должны его опередить, – с уверенностью, которой он вовсе не испытывал, произнес Марк. – Собака он или нет – никого он не убьет на этот раз!

– О чем ты?! – изумилась девушка. – Какая еще собака?!

– Неважно, это я так, ассоциации кое-какие возникли… Я тебе потом объясню. От тебя требуется одно: расскажи мне, что это за шрам.

Пока что у них не было других ключей к определению причин, почему жертвой выбрали именно Вику. И Марк собирался использовать это обстоятельство, раз другого не было.

– Я же сказала, что не помню! – воскликнула она.

– Значит, ты спроси того, кто все помнит!

* * *

Иногда ей хотелось изорвать рисунок на мелкие кусочки, а порой – отнести бумажку в полицию. Хотя смысла в этом никакого нет. В самом деле, что в полиции сделают с рисунком? Очень важная улика, как же!

Если говорить объективно, улик у нее вообще не было. Дед со своим барахлом убрался из подвала, значит, продолжать науськивать на него старшее поколение больше нет причин. Но Оля не могла сдаться так просто! После всего, что она уже выяснила, – взять и отступиться, вот так просто?

К своему стыду, она поняла, что хочет все выяснить уже не ради Сереги. Время шло, воспоминания о нем изрядно потускнели. Но ее интерес к подвалу никуда не делся! Впервые в жизни девочка столкнулась с чем-то настолько необычным, разве она может все бросить?

– Чем ты занята? – Мать заглянула в комнату. – В игрушки свои играешь?

– Нет, мам. – Оля даже не обернулась. – Материалы для реферата подбираю.

– Правильно, наконец-то ты за ум взялась!

Картинка на мониторе выглядела достаточно солидно, чтобы с легкостью убедить мать в этой маленькой лжи: много текста, мало иллюстраций. На самом же деле Оля уже не первый день подряд сидела на автомобильном форуме.

Рисунок, который она нашла, выглядел, с ее точки зрения, крайне таинственным, однако никакой реальной улики он собой не представлял. Другое дело – номер автомобиля того противного деда. Это уже что-то: словно она, Оля, связана с ним! Поэтому девочка нашла форум, где особенно ответственные граждане коротали свои офисные будни, жалуясь на нарушителей правил дорожного движения, выложила описание машины старика, заявив, что он систематически паркуется на газонах и детских площадках.

«Что, хочешь устроить кровавую расправу и получить его голову на серебряном блюде?» – отреагировал модератор, украсив свое сообщение парочкой весьма кровожадных смайликов.

«Ага, запеченную с яблоками! – написала Оля. – Не нужна мне ни его голова, ни другие конечности! Я просто хочу узнать, откуда он к нам приезжает. Поговорю с ним, скажу – если не угомонится, мы заявление на него напишем. Я же и напишу!»

«Ты не только заявление можешь написать, но и по носу получить! С чего ты взяла, что этот мужик вообще захочет с тобой разговаривать, а не врежет тебе монтировкой?»

«А я с ним не ночью пойду беседовать и не на глухой улице встречусь! Ничего он мне не сделает!»

Оля не боялась: рисковать она не собиралась. Она чувствовала, ей пока что ничто не угрожает по-настоящему. Пока она в своей комнате, в безопасности, с ней ничего не случится! А беседовать с противным стариком-арендатором она и подавно не планировала. Может, она понаблюдает за ним, но не более того…

Вначале каких-то существенных результатов ее усилия не принесли. Пользователи заходили на ее страничку, разве что желая поупражняться в остроумии, и Оля вскоре перестала реагировать на их шуточки. А потом появилось сообщение по делу:

«Где он живет – не скажу, но знаю, где он часто бывает. У нас неподалеку от офиса жильцов из несколько домов временно выселили, в доме идет капитальный ремонт. Эта машинка там часто торчит, каждый день почти. Должно быть, твой хам – прораб какой-нибудь. Страшное сочетание! Берегись-таки монтировки!»

«Я осторожная! – заверила пользователя Оля. – Спасибо!»

Сообщение появилось в очень удачное время – в пятницу. Можно не беспокоиться о школе, об уроках. Утром Оля объявила матери, что отправляется гулять с подружками, и поехала по нужному адресу. В кармане ее куртки лежал сложенный вчетверо рисунок. Девочка понятия не имела, зачем взяла его с собой. Просто взяла – и все.

Район был не слишком оживленным. По одну сторону дороги располагались офисные здания и склады, в выходной там народу не было. По другую сторону простирался квартал старых зданий, на фоне современных построек они казались совсем древними. Должно быть, вначале здесь построили жилые дома, а на месте офисов тогда либо пустырь был, либо гаражи стояли. Но земля-то дорожает, и теперь ее начали использовать более эффективно. Вряд ли сюда вернутся прежние жильцы, после капитального ремонта район превратится в весьма престижное место.

Опустевшие дома выглядели жутковато. Повсюду громоздились горы строительного мусора, почти поглотившие уютные старые дворики. С большинства окон сняли рамы, а новых еще не поставили, и в стенах зияли пустые «глазницы». Оле показалось, что они уставились на нее, и ей стало не по себе. Кое-где оконные проемы закрыли целлофановой пленкой, но от этого было только хуже: это производило какое-то совсем уж потустороннее впечатление. Зато за этими завалами было очень легко спрятаться. Девочка не рискнула идти открыто, она знала, что привлечет к себе внимание. Она быстро перебегала от одной кучи мусора к другой, постоянно оглядываясь по сторонам.

Машин поблизости не было. Точнее, стояла одна, но эта явно появилась здесь уже лет двадцать тому назад – колеса отсутствовали, корпус насквозь проржавел. А современные автомобили, похоже, не заезжали на это «кладбище».

Если дед действительно работает здесь, тогда все понятно. Зачем ему лишний раз являться туда, где он и так всю рабочую неделю проводит? Но Оля очень сомневалась, что он имеет к стройке профессиональное отношение: староват он для прораба! Да и потом, разве он сам не утверждал, крича во все горло, что он пенсионер и наслаждается тихой, спокойной жизнью?

Сейчас его, очевидно, здесь нет. Оля присела за одной из груд мусора. Чего она ждет, девочка и сама не знала, однако уйти, ничего не узнав, просто потратив почти час на дорогу, было бы обидно. А проверять все дома подряд страшно.

Ее решение подождать оказалось верным. Прошло около десяти-пятнадцати минут, она даже не успела толком замерзнуть, когда неподалеку от ее укрытия заурчал мотор. Слишком близко, звук явно шел не от шоссе. Девочка инстинктивно сжалась, хотя понимала, что ее заметить практически невозможно.

Автомобиль, въехавший во двор, она узнала без труда. Да и водителя тоже. Тот самый дед, даже мрачное выражение лица – то же самое. Он приехал один. Достал из багажника большую сумку, нести которую ему было явно тяжело, и направился к одному из домов.

Оля боялась пошевелиться. Она понятия не имела, что произойдет, если старик ее увидит. Здесь ведь ни единого человека нет, на помощь позвать некого. И все равно она ощущала азарт, он был сильнее страха – как в детстве, во время игры в прятки. Она не могла всерьез поверить в то, что ей что-то реально угрожает. Это же крупный город, столица. Разгар дня. Дряхлый старикан. Что он ей сделает?!

Он пробыл в доме больше получаса. Вышел, сразу же сел в машину и уехал, по сторонам не оглядывался. Сумки у него с собой больше не было.

Оля застыла в нерешительности, пытаясь понять, что делать дальше. Ну, узнала она, что он сюда ездит, а дальше-то что? Это не заинтересует полицию! Чтобы узнать нечто по-настоящему важное, надо войти в дом, а эта перспектива ее пугала.

«А чего мне бояться? – подумала она. – Он приехал один, он уехал, он уже далеко. До его приезда никто туда не входил. Обычный пустой дом! Даже если дед вернется, я удеру через любое окно первого этажа!»

Обнадеженная этими соображениями, она направилась к дому. Шла неуверенно, ей казалось, что за ней кто-то наблюдает. Но это иллюзия, ведь рядом – никого!

Дом подготовили было к капитальному ремонту, да так и оставили: содрали со стен обои, частично сбили штукатурку, сняли оконные рамы и двери. От жилого здания остался один скелет, терпеливо ожидавший перемен. Кое-где со стен свисали провода, но освещения явно не было. Сюда проникал только свет с улицы, и еще Оля могла освещать себе путь мобильным телефоном.

Первый этаж – пустой. И судя по нетронутому слою пыли на полу, старик сюда и не совался. А вот на лестнице его следы были! Оля начала подниматься. Медленно миновала первый пролет, подошла ко второму. Все это время она прислушивалась, пытаясь выяснить, не скрывается ли кто-нибудь в здании. Никаких звуков, все тихо. Она поднялась на одну ступеньку и уловила некий странный щелчок и тут же – легкое жужжание. Так бывает, когда начинает работать какой-нибудь механизм.

Она вдруг вспомнила, что Сергея убили с помощью какого-то лезвия. Никто не утверждал, что острую железку вонзил в его череп именно человек, просто все признали этот вариант наиболее вероятным. Что же иное случается во время дворовых разборок? Никто и не подумал о… машине!

Понимание пришло к Оле за какую-то секунду. Скрежет стал громче. Она поняла свою ошибку: то, что внутри никого нет, еще не значит, что здесь безопасно. Она захотела немедленно убежать… Но – не успела. Послышался щелчок – словно пружина, до этого туго натянутая, сорвалась.

Механизм сработал.

Глава 10

– Наконец-то ты мужика завела! – обрадованно всплеснула руками мать. – А то все – Сальери да Сальери! Это уже на извращение какое-то становилось похоже!

Марк, надо отдать ему должное, почти ничем не выдал своего удивления. Разве что слегка приподнял левую бровь, но Алиса Вишневская, явно испытывающая эйфорию по поводу поведения дочери, вряд ли что-то заметила.

«Немец, – невольно подумала Вика. – Вот сейчас он – чистой воды немец!»

И это вовсе не было каким-то особым преимуществом в ее глазах.

– Мам, мы к тебе по делу. Есть важный разговор.

По пути к дому матери Вика долго думала, как начать беседу. Сказать правду – это вообще не вариант, пугать родителей девушке вовсе не хотелось. Но правда, по крайней мере, заставила бы их отнестись к делу серьезно и не перескакивать на любимую тему – нормального, удачного замужества дочки и продолжения рода.

Отец ко всему происходящему отнесся весьма скептически. Он окинул Марка оценивающим взглядом, пожал плечами и ушел в свою комнату. В коридоре осталась Викина мать, мягко попытавшаяся встать между ними и дверью, чтобы наверняка удержать мужчину в доме.

– Тот самый важный разговор? – оживилась Алиса.

– Нет, мама, не тот самый! – закатила глаза Вика. – Мне нужно узнать кое-что важное, и именно сейчас! А Марк просто помогает мне, он – мой друг!

– Мне нравятся такие друзья!

– Когда я говорю – друг, я это и имею в виду – друг! У него есть жена и ребенок, поэтому угомонись, прошу тебя!

Наверное, не стоило ей говорить об этом так просто – и так громко. Тактичной подобную реплику уж точно не назовешь. Но Вика не могла в данный момент похвастаться какой-то особой выдержкой: после всего, что уже случилось, и с учетом того, что еще могло произойти, нервы ее были на пределе. Тем не менее она почувствовала, что Марк, стоявший очень близко от нее, заметно вздрогнул. Это показалось ей странным, но Вика была не в том состоянии, чтобы задуматься об этом.

Мать наконец-то поняла, что ситуация к радостным шуточкам отнюдь не располагает. Она нахмурилась:

– Знаешь, было бы неплохо хоть раз порадовать свою мать самым обычным визитом, в компании с приятным мужчиной!

– А что вы… – начал было Марк, но в следующее мгновение получил от своей спутницы весьма болезненный удар локтем в бок. – Мы еще вернемся к этой теме.

– Мама, мне нужно поговорить с тобой вот об этом, – Вика осторожно коснулась своей шеи. Даже теперь, в ярком свете лампы, шрам казался едва заметным пятнышком. Но уж Алиса-то без труда поняла, о чем говорит ее дочь.

– С чего бы это вдруг?

Ее удивление было искренним и естественным. Вика боялась, что ее родительница насторожится, испугается, попытается как-то уйти от темы… Так всегда бывает, если дело заключается в какой-нибудь неприятной истории. Однако Алиса отреагировала так, как реагируют на вопрос о давно позабытой игрушке или о давней поездке, подробности которой не имеют уже никакого значения. Такое настроение матери следовало поддержать, умом Вика это понимала. Но сердце ее бешено колотилось в груди, кадры смерти ее тезки всплывали в памяти сами собой. От этого ей становилось трудно дышать, возможно, она даже заметно побледнела. И Марк, как ни странно, заметил ее состояние первым – осторожно поддержал ее под локоть.

– Ну, хочешь узнать, тогда послушай, – пожала плечами Алиса. – Только не стойте у двери. Проходите в кухню, глядишь, и отец твой соизволит появиться.

В кухне было светло и привычно чисто. Порядок в доме поддерживался с завидным постоянством и педантичностью. Наблюдать это, будучи гостьей, было весьма приятно. Но Вика прекрасно помнила, как раздражала ее в свое время навязанная ей обязанность подметать полы по два раза в день или тщательно протирать стол, если на его гладкой поверхности остался мокрый след от стакана.

– Давайте-ка чайку попьем! – Мать полезла в холодильник, где чай уж точно не хранился. – И я угощу вас чем-нибудь! Я, конечно, не готовилась, но что-нибудь найду…

Вика прекрасно знала, какой «парад разносолов» начнется через минуту. В принципе, было бы неплохо подкрепиться, но не сейчас. Она не знала, сколько у нее еще осталось этих минут…

– Мама, блин! Мы по делу!

– Не хами матери! – возмутилась Алиса, стукнув по столу банкой с вареньем. – Что ты, в самом деле: приводишь в дом такого кавалера – давно пора, кстати! – а потом сама портишь впечатление и о себе, и о нас!

– Потому что за «впечатлениями» этот… кавалер хоть в стриптиз-клуб, хоть в Диснейленд сходить может! А нам срочно нужна информация, причем без лишних деталей! Просто – самую суть: откуда у меня взялся этот дурацкий шрам?!

– Откуда, откуда… Таким тоном все это говоришь, будто речь идет о государственной тайне. – Алиса даже отставила в сторону чашки, что было для нее совсем не свойственно при гостях. – Почему тебя это вдруг заинтересовало? Столько лет жила – и ничего не знала, а тут…

– Мама! То, что ты сейчас мне выдаешь, и называется лишними деталями!

– Хорошо, хочешь по существу – пожалуйста!

Мать присела за стол. Вика замерла, приготовившись слушать. Ей показалось, что ее нервы сжались в тугой комок, в напряженную пружину, готовую распрямиться в любой момент. Каким-то чудом ей удалось сдержать дрожь. Марк по-прежнему был рядом, он держал ее руку, и это ее немного успокаивало.

– Тебе тогда лет шесть было, почти семь даже… – Алиса взглянула на потолок, словно надеялась увидеть там точные цифры. – А, это неважно. Мы с отцом тогда впервые решились отправить тебя на отдых одну. Представляешь?! Я за тобой всегда след в след, не расставалась с тобой вообще, а тут отпустила – и пожалуйста! Кто ж мог…

– Мама! По существу!

– А существо-то пусть мать родную не прерывает, – назидательным тоном произнесла Алиса. – Мы отправили тебя в лагерь. В пионерский, сейчас уж нет таких, давно… Ты была маловата, но там всем заведовала моя хорошая подруга, поэтому никаких проблем не возникло. Я все равно беспокоилась… Не знаю почему. Просто какая-то тревога меня не отпускала. Но все получилось отлично, ты у меня всегда была девочкой самостоятельной, вела себя даже лучше, чем ребята постарше. Когда наступил последний день, я расслабилась. Знала, что ты вот-вот вернешься. Но не зря ведь говорят – не кажи гоп… Ну, ты знаешь…

– Что случилось в тот, последний, день? – Девушка почувствовала, как у нее пересохло горло. Марк сильнее сжал ее пальцы.

– Авария, Вика… Вот что случилось. – Мать отвела глаза, словно в той аварии была и ее вина. – Серьезная! Не знаю, что именно произошло, но – так уж вышло… Нам сообщили, что автобус разбился. У твоего отца тогда уже была машина, мы поехали туда. Это произошло неподалеку от города. Когда мы доехали, всех уже увезли… Там только дети и были, их на машинах «Скорой помощи» быстро забрали. Пустой автобус – и все. И лужи крови на асфальте… Зачем тебе об этом знать?

– Надо, – отрезала Вика. – Продолжай, пожалуйста!

– В общем, мы увидели этот автобус… Он был жутко искорежен! Он слетел с дороги, перевернулся, загорелся… Потушили пожар быстро, но пострадавших было очень много. Почти половина деток… погибли они. Кто именно – нам не сказали, да никто еще и не знал толком ничего… Мы не верили, что ты умерла. Каким-то образом твоему отцу удалось выяснить, в какую больницу вас повезли.

– Нас?..

– Выживших детей. Это его заслуга – я-то была в таком состоянии, что говорить не могла… Мы поехали в больницу. Искали тебя. Там была жуткая суматоха – столько детишек раненых доставили! Но мы искали самую младшенькую – тебя, поэтому одними из первых и получили информацию.

– То, что я выжила, я как-нибудь могу угадать и без продолжения, – заметила Вика. – Я хочу знать, что именно со мной случилось!

– Тебе, можно сказать, повезло… Хотя нет – повезло бы, если бы ты вообще не попала в ту ситуацию! Но твоя рана оказалась пустяковой по сравнению с трамвами других детей. Как мы потом узнали, тебя сильно укачивало, и сопровождавшая детей вожатая посадила тебя впереди всех, а та часть автобуса пострадала меньше всего. Ты получила ссадины, синяки, а еще… тонкий металлический прут проткнул твою шею.

– И это ты называешь – «повезло»?! – Девушка невольно прижала руку к горлу, словно пытаясь защититься от прута, когда-то пронзившего ее шею.

– Повезло, потому что ранение это могло оказаться смертельным! – Алиса смотрела на Вику в упор. Марка она просто больше не замечала. – Была задета артерия, ты потеряла очень много крови. Многие дети тогда сильно пострадали, они на волоске от смерти оказались! Везение твое заключалось в том, что в той больнице работал очень толковый главный врач. На него, представь себе только, словно лавина обрушилась: столько деток в тяжелом состоянии сразу привезли! А он очень грамотно разобрался с ситуацией, быстро организовал все операции. Не все дети выжили… но все-то выжить и не могли. Тебя спасли – не только прут этот извлекли, да так, что точечка какая-то вместо шрама на твоей шейке осталась, а еще и нужную для переливания группу крови нашли. И все сделали быстро, четко, грамотно. В этом нет никакой тайны, Викушонок. Стыда – тоже нет. Мы встречались потом с тем врачом, причем не один раз. Благодарили его. Хотели и тебя с ним познакомить, но ты долго приходила в себя после пережитого стресса, так что не до того тебе было. А когда ты оправилась, я поняла, что ты просто не помнишь ничего. Детская психика – замечательный инструмент, она сама отсеивает все лишнее, помогает исцелению.

– Иногда – не отсеивает, – задумчиво произнес Марк. – Порою она просто прячет это «лишнее» в уголки подсознания, а потом вытаскивает оттуда – и сводит человека с ума.

– Что?.. – изумилась Алиса. – Вы о чем?

– Ни о чем… так. Прошу вас, продолжайте.

– Да этим, собственно, дело и закончилось. Мы решили, что для Вики будет лучше не вспоминать ни о чем, раз уж она все забыла. Мы решили жить так, словно ничего и не было, на шраме твоем не акцентировать внимание. Доктор нас понял, он вообще замечательный человек, ему и не надо было, чтобы его постоянно за что-то благодарили. В общем, вот такое дело… А почему ты вообще заинтересовалась этим именно сейчас?

Вика не хотела ей отвечать – по сути, ей нечего было сказать. Замешательство не позволяло ей найти нужное объяснение. Шрам ее не был ключом к некой зловещей тайне. Он вообще ровным счетом ничего не значил! История, с которой он оказался связан, была весьма печальной, но отнюдь не криминальной. Ее не похищали в детстве, на нее не напал маньяк, она не стала жертвой неких потусторонних сил. Она попала в аварию и была спасена вполне обычным способом – усилиями врачей в больнице!

Кто же охотится за ней из-за этого шрама? Доктор, которого она не поблагодарила лично? Призрак покореженного автобуса? Ребенок постарше, чье место она заняла и который из-за этого пострадал сильнее нее, – выросший ребенок? Бред, бред и еще раз бред! А в чем же тогда заключается истина? Может, в истории с ее шрамом криминала и нет, но ведь за ней кто-то охотится, и этот урод уже убил девушку, которой просто не повезло оказаться ее «двойной» тезкой!

Теперь он убьет и ее. Помешать этому невозможно, потому что единственный ее шанс на спасение провалился – мама не дала ей ни каких-либо подсказок, ничего, на что так надеялась Вика. Значит, придется ей просто ждать, когда это случится… когда он придет за ней… От жалости к себе на глаза ее навернулись слезы. Она не знала, что делать.

Марк наклонился вперед:

– Скажите, как звали того врача и как его можно найти?

* * *

Нужно спасти эту девушку.

Эту задачу Марк четко для себя обозначил. Несмотря ни на что и вопреки всему. Спасти ради нее, ради тех, кому он не смог помочь – чем это не индульгенция? Конечно, признаваться в своем намерении Вике и посвящать ее во все подробности он не собирался. Судя по тому, что она сказала своей маме, девушка и так уже много о нем знает – кто-то разболтал! Но решение ее спасти имело огромное значение – в первую очередь для него. И отступать нельзя. Даже если за это он никакой награды не получит, даже если она не останется с ним – надо просто сделать это… ради истины.

Он украдкой посмотрел на Вику, сидевшую рядом с ним в машине. Она его, казалось, и не замечала вовсе. Девушка была полностью погружена в свои мысли, выглядела бледной и очень утомленной. От матери она еще как-то скрыла свое состояние, через силу шутила и улыбалась. А потом, когда они остались вдвоем, она перестала притворяться спокойной. Может, устала, а может, просто смысла в этом не видела.

Он четко представлял себе, что должен делать. И надеялся, что это – правильный путь. Действовать в чужой стране было как-то непривычно – и в этом имелась определенная доля иронии, если взять его происхождение. В Германии он бы организовал все куда быстрее, но и в России у него это получилось неплохо.

Спасением своей жизни Вика была обязана двум людям – Артуру Демиденко и Евгению Столярову. Последний руководил клиникой и был тем самым врачом – гениальным организатором, который сумел не допустить возникновения паники и спасти максимально возможное количество жертв аварии. А Демиденко оперировал Вику – он извлек металлический прут из шеи и зашил рану настолько аккуратно, что шрам на шее девочки было практически невозможно заметить.

Столяров давно умер. Когда произошла авария, ему уже перевалило за семьдесят, затем он вышел на пенсию и вскоре умер. Говорили, что он без любимого дела долго не протянул. А вот Артур Демиденко, бывший в те годы молодым хирургом, продолжал работать до сих пор.

Демиденко им и предстояло найти. Точнее, навестить, потому что поиск Марк уже провел. Правда, предупреждать врача об этом их визите он не собирался: не знал, как именно служитель медицины отреагирует на их появление – может, он как-то связан с убийцей?

– Хоть какой-то плюс в этом есть, – вдруг прошептала Вика.

– О чем ты? – Марк автоматически задал ей вопрос по-немецки, не успев отвлечься от своих размышлений.

– Мы в России, Штирлиц, – слабо усмехнулась девушка. – Я говорю, что плюс в этих наших… метаниях все-таки есть. Этому психу будет сложнее найти меня! Он-то ориентируется на адрес моей квартиры и офиса, но никак не на твою машину! Хоть время выиграю…

– Перестань, – твердо произнес Марк. – С тобой все будет хорошо. Я тебе обещаю!

Она скептически фыркнула. Не поверила ему, значит. Ну ясно, что не поверила! Судя по тому, как легко муж бросил Вику в этой сложной ситуации, доверять мужчинам она отнюдь не спешит. Марк собирался доказать ей, что она не права.

Ему удалось выяснить, что Демиденко, трудоголизму которого могла бы позавидовать вся японская нация, вместе взятая, в кои-то веки взял отпуск – на неделю, за свой счет. Коллеги, похоже, радовались, что талантливейший хирург решил наконец-то пожалеть себя, а вот Марк нашел это обстоятельство весьма подозрительным – неожиданное желание Демиденко отдохнуть от скальпеля совпало с «сезоном охоты» на Вику.

«Хотя нет, не полностью совпало, – мысленно поправил себя Марк, высматривая нужный им поворот. – Охота на Вику началась, возможно, уже давно, а он ушел в отпуск только сейчас! Или, может, этот его поступок вызван убийством совсем другой Виктории? Тогда он связан с происходящим даже в большей степени, чем я предполагаю…»

Понять причину данной взаимосвязи чисто интуитивно – это нереально. Нет прямой параллели с операцией, проведенной Вике двадцать лет тому назад, и с этими убийствами. По крайней мере, если опираться на то, что они уже знают.

Дом Демиденко располагался за городом, в живописном коттеджном поселке. Не особняк, но и далеко не лачуга – уютный кирпичный домик в центре ухоженного сада. Стояли ранние сумерки, обитатели дома включили свет.

– Понятия не имею, что надо говорить в подобных ситуациях, – вздохнула Вика.

– Это потому, что таких ситуаций, в принципе, – одна на миллион случается! Правду скажи, и все.

– Да, но не факт, что и он нам правду в ответ скажет!

– Здесь все – «не факт», – рассудил Марк. – Поэтому для начала мы пойдем простейшим путем.

Проехать во двор оказалось невозможно – кованая калитка с узором в виде изящных листьев и гроздьев винограда была заперта. Но рядом с калиткой имелся звонок, так что можно было вполне цивилизованным образом известить хозяев о визите гостей. Что, собственно, и сделал Марк.

Он хотел провести встречу спокойно, так, как привык проводить переговоры с клиентами. Эмоции порою становятся нашим злейшим врагом, и хотя Вика в целом справлялась с собой весьма успешно, сейчас явно не та ситуация, чтобы уступить лидерство ей. Но девушка его мнением на этот счет даже не поинтересовалась. Как только из динамика, висевшего возле звонка, мужским голосом кто-то ответил: «Слушаю», она выпалила:

– Вы меня вряд ли помните, но двадцать лет тому назад вы спасли мне жизнь! И сейчас я прошу вас сделать это еще раз!

* * *

Водитель смотрел вовсе не на дорогу, и автобус ехал себе… самостоятельно. Вике это не нравилось, потому что ситуация была… неправильной! Но ей постоянно твердили, что взрослые все знают лучше и со своим мнением лучше лишний раз не вылезать. Поэтому она, испуганно прикусив губу, молчала и смотрела на дорогу. А водитель жарко разглядывал голые коленки молодой воспитательницы. Та, прекрасно все понимая, хихикала и кокетливо одергивала короткий подол летнего сарафанчика. Но не пересаживалась на другое место и словно бы не обращала на водителя внимания.

Дорога была свободна. Никто не боялся. Дети, сидевшие сзади, смеялись и что-то обсуждали. Вика хотела присоединиться к ним, но ее тошнило, причем уже довольно-таки давно. Жара и духота в салоне очень ее раздражали. Мутило ее практически с момента отъезда из лагеря, а страх оттого, что водитель не смотрит на дорогу, ухудшал ситуацию еще больше. Но он ведь наверняка знает, что делает. Он же взрослый… да еще старый! Он по этой дороге уже сотню раз ездил. Или тысячу раз. Словом, часто. А она – что… она не может в точности знать, что правильно, а что – нет. Она и за рулем-то ни разу не сидела!

Поэтому она и не испугалась, когда увидела на дороге какую-то машину. Не случайно выскочившего на шоссе зверька, не невнимательного пешехода. Это была машина – многотонный грузовик! Водитель автобуса не мог его не заметить. Должен был!.. Если бы он в этот момент не разглядывал женские коленки. Если бы он в этот момент смотрел на дорогу…

Дальнейшее запомнилось какими-то обрывками. Реальное время текло по-прежнему, наверняка все произошло не сразу, не в один момент. Но в ее голове словно что-то щелкнуло – и все словно распалось на отдельные кадры, и добрая половина «пленки» просто исчезла, потерялась.

Они съезжают с дороги в сторону поля… перед полем – канава. Где земля, где небо – непонятно. Становится совсем жарко. Кто-то кричит… Она не видит – кто, да и не хочет этого знать. Нет больше поблизости от нее ни водителя, ни воспитательницы с голыми коленками. Мир сжался до пределов крошечного пространства. Вика может двигаться… Но это очень трудно – ползти куда-то…

Она не знала, что такое возможно. Не сталкивалась с чем-то подобным. Не представляла себе… Все ее действия в этот момент были инстинктивными, в ее мыслях воцарился полный хаос. Она просто чувствовала: нужно выбираться туда, где свежий воздух, чтобы легкие больше не забивал зловонный дым.

Она бы выбралась наружу быстрее, если бы кто-то не оттолкнул ее назад. Она не поняла, кто это был, просто увидела чей-то короткий пестрый сарафан. У Вики сильно кружилась голова. Она продолжала ползти, упрямо, медленно, к заветному глотку свежего воздуха и к свету…

Что-то тонкое, длинное вдруг падает с потолка автобуса – или это стенка была?.. Пол? Не разобрать. Но это – мелочь, это неважно. Значение имеет только одно – раскаленное железо насквозь протыкает ее шею.

В этот момент Вика поняла, что она умирает.

Глава 11

– Заходи, – поторопил ее Марк.

Вика вздрогнула. Это калитка щелкнула и приоткрылась, можно войти во двор. Надо было сделать один шаг – и как назло, на нее вновь накатили мысли, не дававшие ей покоя, когда она ехала в машине Марка.

И это ее злило – она никак не могла взять себя в руки, сконцентрироваться на настоящем моменте. Она привыкла быть сильной и самой заботиться о себе. А на кого еще ей надеяться? На маму, которая спит и видит, как бы превратить ее в универсальную «поставщицу» внуков? На отца, который в ответственные моменты жизни предпочитает затаиться где-нибудь в углу и ждать, пока минует буря? Или на Сальери, который вообще не определился – гуманоид он или… морской еж?

Хотя… она просто еще не сталкивалась с человеком, желавшим ее убить. Такие вещи кажутся пафосными и нереальными только со стороны, пока они не коснутся тебя лично. А потом – приходит понимание: он существует. Человек, ненавидящий именно ее. Как странно: пока она думала, что опасность исходит от Игната, ей было как-то проще. Аферисту нужны были деньги, а может, и ее квартира, и Вику он воспринимал просто как досадную помеху на пути к этой цели. Но теперь все иначе. Существует какой-то человек, настроенный на убийство, и ищет он именно ее…

– Не время психовать, – шепнул ей на ухо Марк. – Пока еще ничего не случилось, поэтому не думай о чем-то постороннем.

Он не стал спрашивать, все ли у нее в порядке, или заверять ее, что все будет хорошо. Он понимал ее без лишних слов. Это его тонкое, интуитивное понимание радовало ее и по-своему огорчало. Потому что про его жену и ребенка она не забывала ни на минуту, просто сейчас от этого знания ей хотелось отгородиться толстой стеной.

У них все не было уверенности, что Демиденко их примет – он так толком и не понял, зачем они приехали, объяснить это с помощью переговорного устройства оказалось невозможно. Он просто впустил их на свою территорию участка и вышел на крыльцо.

Хирург оказался невысоким моложавым мужчиной. Его приблизительный возраст Вика рассчитала исключительно по прошедшим со дня ее операции годам. Темные, близко посаженные глаза и коротко остриженные волосы делали его похожим на ежа – такого, какими их обычно рисуют в мультфильмах. Поэтому он показался совсем не страшным.

Вика смутно вспомнила, что не боялась его и тогда, давно, в детстве. «Смутно» – ключевое слово. Провалами в памяти она никогда не страдала. Просто ее память заблокировала доступ к ее воспоминаниям. Чтобы маленькая девочка, когда-то оказавшаяся в горящем автобусе, не боялась спать ночью. Но маленькая девочка выросла и вновь оказалась в новой опасности, значит, память нужно разблокировать.

– У вас пять минут, чтобы объяснить, что вам от меня надо, – спокойно сообщил им врач. – Или можете развернуться и ехать обратно сейчас же. На светские беседы я не настроен.

– Двадцать лет тому назад вы сделали мне операцию, – тихо сказала Вика. – И спасли этим мою жизнь.

Хирург не «впечатлился»:

– И что? Я должен разрыдаться и заключить вас в жаркие объятия? Я делаю от пяти до восьми операций в день! В хирургии я работаю уже больше тридцати лет. На всех вас, мною спасенных, у меня не хватит слез. Если так много и часто рыдать, можно и глаза совсем выплакать, а мне они – по профессиональным причинам – очень нужны. Это все, что вы хотели мне сказать?

Вика почувствовала, как ее охватывает раздражение. Только шутника этого ей и не хватает!

– Нет, не все! Мы, как видите, без цветов, коньяка и без белых конвертов приехали! Из-за этой давней операции меня теперь хотят убить! И вы – единственный, кто может внести в происходящее хоть какую-то ясность!

– Нельзя внести ясность туда, где нет логики. Я вас совсем не помню, не знаю и, честно говоря, нисколько не сожалею об этом.

– А придется вспомнить! Потому что если я сейчас уйду и позволю вам, скажем, спокойно досматривать ночной сериал, завтра мне перережут глотку! Попытайтесь вспомнить… Это было двадцать лет тому назад: автобус, везший из лагеря детей, попал в аварию, было много пострадавших… Мне помогли именно вы!

Данный факт выяснил Марк. Это он узнал номер больницы и имена врачей. Каким образом – Вика даже не представляла, особенно если учитывать, что действовал Марк в чужой для него стране. Но об этом она подумает потом. Сейчас ей хотелось видеть в своем спутнике некое высшее создание, человека, способного устроить и узнать практически все.

Демиденко больше не шутил. Он задумчиво посмотрел на девушку и открыл дверь:

– Заходите… Черт-те что!

Интерьер дома был стильным, дорогим и очень неуютным. Чувствовалось, что над проектом поработал талантливый дизайнер, никакая семья здесь не поселилась, видно, у врача не было семьи. На полированной мебели не было ни единого пятнышка. Изысканные хрупкие аксессуары стояли ровно на своих местах. Будь в доме ребенок или хотя бы собака – и вся эта хрустальная дребедень наверняка понесла бы заметный урон. Но в коттедже не было никого, кто нарушил бы этот идеальный порядок. Порядок в этом доме мало чем отличался от холодной функциональности операционной.

Врач провел их в гостиную, кивнул на черные кожаные кресла.

– Это еще не значит, что я вас не выставлю вон через пять минут, – предупредил их Демиденко. – Все зависит от того, что вы мне еще скажете.

– А не так уж и много мы скажем, – признала очевидный факт Вика. – Скорее, я попрошу вас кое-что сказать нам, потому что… Я не знаю, что происходит! До недавнего времени я вообще не вспоминала о той аварии! А теперь мне кажется, что кто-то устроил охоту на детей, выживших в давней катастрофе…

– Это правда, – кивнул Марк. – Я проверил! Все жертвы маньяка, о котором вы наверняка слышали, двадцать лет тому назад попали в ту аварию. И на какое-то время они стали пациентами вашей больницы! Если мои данные верны, оперировали – лично вы – только Вику, а господин Столяров, увы, уже давно мертв… Нам не к кому больше обратиться.

Эта информация тоже относилась к числу его достижений. Пожалуй, она не являлась такой уж секретной – можно было просмотреть новостные сводки, соотнести имена жертв аварии и жертв маньяка. Но Вика была весьма далека от логических построений. И это только увеличивало ее благодарность к Марку, словно согревавшую девушку изнутри.

– Вы ведь понимаете, что все это звучит как последствия… сотрясения мозга? – Демиденко положил подбородок на сплетенные пальцы рук, продолжая внимательно наблюдать за своими гостями.

– Я не думаю о том, как именно это звучит. – Девушка невольно сжала кулаки. – Недавно он убил мою «двойную» тезку… не знал, наверно, что я фамилию сменила! Но он явно искал шрам – его действия записала камера. Теперь он примется искать меня, и он не остановится, если я его не остановлю первой! Я хочу понять, зачем я ему понадобилась… Что плохого в том, что я выжила двадцать лет тому назад?

– Ровным счетом ничего. Я официально работал в государственной больнице. Я провел эту операцию в свое рабочее время. Я не вижу никаких причин для охоты на тех бывших детей. По правде говоря, я сильно сомневаюсь, что ваши выводы верны и кто-то преследует вас именно из-за той давней операции. Но даже если все так и есть, я к этому не имею никакого отношения.

Он произнес это твердым и уверенным тоном, как и должен был говорить с незнакомцами, явившимися в его дом с подобными бредовыми идеями. И все же в глубине его темных глаз появилось некое сомнение. Вика не была уверена, что ей это не показалось – она вообще сейчас ни в чем уверена не была. Но и сдаваться не собиралась.

– Мне больше некуда идти, – объявила она. – Спасибо, конечно, что спасли меня двадцать лет тому назад! Но если вы не поможете мне сейчас, это перестанет иметь какой-либо смысл. Не знаю, кто такой этот псих, откуда он взялся, но он крайне упрямый, так просто не отступится. Он даже посторонних людей готов убить, чтобы до меня добраться! Я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-то пострадал. Вызывайте, кого хотите, хоть полицию, хоть иностранных легионеров, а я буду сидеть здесь, пока вы мне всю правду не расскажете!

– Сидеть вы, девушка, будете в отделении, а не здесь, – фыркнул врач, но почему-то отвел глаза в сторону. – Да не знаю я никакой тайной правды, которую я мог бы открыть вам дрожащим голосом и под тревожную музыку за кадром… Если вы и не ошибаетесь, ничего плохого в той операции не было! В больницу привезли пострадавших детей, мы их спасли – в чем же здесь криминал? Вот только…

– Только что? – оживилась Вика.

В его глазах вновь отразилось сомнение – нет, ей не показалось!

Демиденко не торопился с ответом, он, похоже, раздумывал, а надо ли ему откровенничать с абсолютно посторонними людьми. Но он, хирург с многолетним стажем, увидел шрам на ее шее, который не замечали другие люди, он знал, что она не лжет.

Вика ждала его ответа.

– Это неофициальное заявление, – наконец произнес Демиденко. – То, что я вам сейчас скажу… Это и не факты даже, это не более чем мои домыслы…

– Но мы ведь и не следователи! – напомнила ему девушка. – Мне это для себя нужно знать, чтобы понять, что делать дальше!

Хирург задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла:

– Я тогда работал в больнице совсем недолго, можно сказать, только начинал… Оперировал, но не распоряжался в больнице. Когда произошла авария, под «прессом» оказались мы все, но в первую очередь – Евгений Михайлович. Доктор Столяров то бишь. Он должен был все организовать, грамотно распределить хирургов по операционным – а врачей не хватало! – понять, какие операции следует провести в первую очередь, а кто и подождать может. Даже теперь, с учетом всего моего нынешнего опыта, я не знаю, как поступил бы на его месте, и я рад, что тогда разбираться со всем этим пришлось не мне. Евгений Михайлович оказался как бы под двойным «прессом». Во-первых, это были дети в тяжелом состоянии, да еще так много сразу. Во-вторых, это были непростые дети! Раз вы там отдыхали, то должны знать, что лагерь-то был по нынешним меркам элитным, дети простых смертных туда не попадали. Поэтому за каждого умершего ребенка Столярову пришлось бы отчитываться перед его высокопоставленными родителями – так, словно он их чадо и убил.

– Это же нечестно! – возмутилась Вика.

– Это жизнь. В ней много несправедливости. Он каким-то образом со всем справился… Нескольких человек мы все-таки потеряли, но большинство детей спасли. Обошлось без скандала, персонал клиники и Евгений Михайлович получили впоследствии массу премий. Это объективные факты – он спас этих детей. А вот дальше начинаются мои домыслы. Столяров не очень-то радовался тем премиям, мне казалось, что он даже стыдился их. Себе он ничего не взял, никаких денег. Даже те деньги, что вручали ему лично в руки, он передавал на благо клиники. Да и вообще, прежним человеком он больше не был…

– В смысле?

– Нервным он каким-то стал, раздражительным. Операции почему-то старался больше лично не проводить – сказал, что руки у него начали дрожать. Ушел на пенсию, хотя до аварии этого не планировал, твердил, что его прямо из операционной на кладбище повезут! Ну и на пенсии, скорее, не жил, а просто доживал. Вскоре умер, хотя на здоровье никогда раньше не жаловался. И все – после того дня!

– Раз уж мы заговорили о домыслах… Может, они у вас имеются и по поводу причин такого его поведения? – поинтересовался Марк.

– Я в настоящее время не только оперирую. Я заведую отделением. И зная специфику этой работы, я теперь оцениваю тот день иначе… Да и думал я об этом часто, что тут скрывать. Даже с учетом того, что времена тогда были другие, есть вещи, которые… ну, даже на уровне домыслов они – неправильные. И если мои догадки верны, дальнейшее поведение Евгения Михайловича становится вполне понятным.

Вика вдруг почувствовала, что у нее быстро-быстро забилось сердце. Оно словно ощутило: вот – это то самое! То, что они искали! Демиденко может сколько угодно говорить, что это его домыслы, но он в них верит, и это – правда.

– Дети были в тяжелом состоянии, – продолжил врач. – Пострадали они очень серьезно, да вы это и без меня знаете. Вашу операцию я, как это ни странно, хорошо помню. Она была одной из самых простых – извлечь железку и осторожно сшить вам шейку, самая большая опасность заключалась даже не в травме, а в сильной кровопотере. А вот для остальных… порою требовалась срочная трансплантация. И все это… было сделано. В один день – сразу нескольким детям.

– И… что? – спросила Вика, понимая краем сознания, что вопрос ее прозвучал совсем уж глупо.

– А то, что это даже в наши времена выполнить практически нереально, – отозвался хирург. – А в советские годы, без какой-либо подготовки… Евгений Михайлович раздобыл все: и кровь, и органы. Вопрос: где?

* * *

Он смотрел на Вику, потерянную и испуганную, и очень хотел ее утешить. И потому, что она действительно боялась, и потому, что позволила ему увидеть ее страх. Слова вряд ли помогли бы ей, но Марк все равно попытался ее подбодрить:

– Не волнуйся… прорвемся!

– Не говори так, – устало улыбнулась девушка. – То, что ты для меня делаешь, – это замечательно. Но когда ты произносишь такую банальщину… ты портишь все.

– Даже если я верю в эту банальщину?

– Даже в этом случае.

Он не обиделся. Марк прекрасно понимал, что она имеет в виду.

Разговор с Артуром Демиденко должен был внести в дело какую-то ясность, но оправдались их надежды не до конца. Сложно было бы назвать информацию, полученную ими, таким уж большим достижением. Да, хирург что-то подозревал, врач Столяров, возможно, пошел на серьезные нарушения, чтобы спасти пострадавших детей. Но в чем именно состояли те нарушения, кто о них помнит – этого Демиденко не знал.

– Я ведь и не представляла себе, что мы с Ритой были знакомы, – задумчиво проговорила Вика. – Нас представили друг другу, когда я устроилась в агентство на работу. И не было у меня никакого ощущения дежавю или чего-то подобного! Менеджер, и все. А мы, оказывается, вместе с ней были в том автобусе!

– И что? Если ты думаешь, что это имеет какое-то особое, сверхъестественное значение, то зря. Прошло двадцать лет, да и потом, она старше тебя. Вы в том лагере были в разных группах, старшие с младшими не очень-то активно общаются. Вы друг друга и тогда не знали, и сейчас не вспомнили.

– Да… И не узнали бы, что встречались… Она так и не узнала…

Вика, надо отдать ей должное, держала себя в руках, но Марк чувствовал: силы ее на пределе. Сколько времени она не спала толком – можно было только догадываться. Говорила редко, по два-три слова всего, думала о чем-то своем, уставившись прямо перед собой, а если ловила на себе его взгляд, пыталась улыбаться. Это лишь усиливало желание Марка помочь ей. Не потому, что она – слабая и сама не справится, а потому, что он не хотел, чтобы она справлялась с этим в одиночку. Но как можно повлиять на ситуацию – он не представлял. Недавно он думал, что за убийствами женщин стоит Игнат со товарищи, и ему было легче. Это были жестокие преступления, однако в них чувствовался банальный практический расчет. Организовать убийство – получить деньги. По-своему все понятно и даже предсказуемо.

В том, с чем они столкнулись теперь, подобной логики не было – да вообще никакой не было! Марк терялся в догадках. Кто мог затеять всю эту резню двадцать лет спустя? Кто-то из родственников детей, которых спасти не удалось? Выживший, пострадавший тогда больше других? Или, быть может, члены семьи ребенка, которого сделали нелегальным донором, чтобы спасти «золотых» элитных деток?

Демиденко об этом ничего не знал, Столяров давно умер, спросить не у кого. Да и потом, к чему вообще эта месть – выросшим детям, жертвам аварии, которые ни за что не отвечали? Двадцать лет спустя… Должна быть причина! Но можно ли угадать мотивы этого типа, разделывающего, словно мясник, людей?

Марк свои логические психологические способности оценивал весьма здраво, он осознавал, что самостоятельно в этом деле не разберется. Помнил он и о том, кто первым предупредил его об «охотничьей собаке». И это случилось еще тогда, когда он подозревал Игната! Если тот человек оказался прав один раз, может, он разберется в поведении и этого психа и опять скажет что-то важное…

Надежда эта явно была безумной, но другого выхода не было. Вот только пройти через это он хотел в одиночку, делиться этой идеей с Викой ему было почему-то стыдно – вдруг она его за сумасшедшего примет?

– Тебе надо отдохнуть, – мягко сказал он.

– Америку ты не открыл.

– Я не просто так тебе это говорю, а чтобы ты спать пошла. Хотя бы приляг… Даже если ты не уснешь, тело немного отдохнет.

– Тело у меня как раз и не перенапрягается совсем, у меня голова гудит, так, будто этот маньяк уже чем-то меня ударил, – вздохнула Вика. – Но ты прав, немец. Если что – я у себя.

– Я попозже зайду к тебе…

Они остановились в небольшой гостинице Красноармейска, приглашать их переночевать в его доме Демиденко не стал. На том, чтобы взять два одноместных номера, настояла Вика, и эта ее настойчивость больно кольнула самолюбие Марка. После всего, что уже было, что он сделал, она так себя ведет! Однако он не возразил ей. Вике сейчас очень тяжело, пусть побудет одна, если хочет…

И вот – оказалось, что ее идея и ему на руку. Потому что для выполнения своего нового замысла Марк нуждался в одиночестве.

Как только девушка покинула его номер, он достал из сумки ноутбук. Компьютер включился, и через пару минут исправно загрузился скайп. Нажимая на вызов контакта, Марк ожидал получить ответ от Хельги, гувернантки, присматривающей за его домом. Но вместо нее на экране появилось именно то лицо, которое он так хотел увидеть.

– Ты?! – поразился мужчина. – А Хельга? У нее… все в порядке?

Он с запозданием понял, что этот вопрос прозвучал обидно. Его собеседник и так особой разговорчивостью не отличается, каждое слово этого человека – на вес золота, а он такие глупости ляпает! Но как ни странно, никакой обиды Марк не заметил. Он даже получил ответ – и опять вполне осмысленный!

– Душ.

– Хельга в душе? Поэтому ты и отвечаешь на мой звонок?

Он явно переоценил оказанное ему «доверие»: лицо на экране осталось абсолютно равнодушным, словно Марк ни о чем и не спросил. Сам виноват – зачем спрашивать об очевидном?

– Прости, я просто волнуюсь… Мне нужно именно с тобой поговорить, не надо звать Хельгу. Помнишь, что я тебе говорил про того убийцу? Ну, которого ты назвал охотничьей собакой… Он, похоже, очень опасен. Не для меня лично, но для человека, который для меня очень важен. Поэтому я не отступлю, даже если мне придется стать у этой «собаки» на пути. Проблема в том, что я не знаю, как мне быть! Я не представляю, что ему надо от Вики, почему он выбрал именно ее… У меня есть различные теории, но ни в одной из них я не уверен.

Ноль реакции. Глаза собеседника кажутся если и не мертвыми, то уж точно лишенными искры разума, как глаза куклы. Но Марк уже имел возможность убедиться, что это ничего не значит. Человек, с которым он общался в скайпе, имеет такой список диагнозов, что их на отдельную книгу хватило бы! И глаза эти – не мертвые, их обладатель не просто находится в другой стране, но и в каком-то другом мире. А значит, ему нужно все рассказать. Потому что убийца тоже может оказаться жителем этого «другого мира».

– Мне кажется, у тебя больше шансов понять его мотивы. Конечно, ты можешь и не сказать мне об этом, если поймешь, но… Я был бы очень признателен тебе за помощь. Мои теории… Давай сделаем так: я расскажу тебе, о чем именно я думаю, а ты скажешь, насколько я близок к истине. Идет? Я очень хочу спасти эту девушку… Я вас познакомлю друг с другом, обещаю! Она тебе понравится… А пока – просто помоги мне!

И вновь никакой реакции не последовало, но Марк почувствовал: его услышали. Это вовсе не значило, что у него появилась какая-то уверенность в правильности предпринимаемых им попыток. Напротив! Ситуация становилось глупой. Прямо «Молчание ягнят» какое-то! Только вместо героини Джоди Фостер – он, а вместо доктора Лектора – тонкое бледное лицо на мониторе. Нестрашное совсем, в отличие от выражения лица киногероя, спокойное. Но из всех знакомых Марка лишь этот человек способен понять логику сумасшедшего.

Поэтому Марк все говорил и говорил. Сначала ему было как-то неловко, он подбирал слова, но вскоре настроился на нужный лад, и ему стало легче. Он рассказал о том, что ему удалось выяснить – от аварии двадцатилетней давности до их недавней встречи с Демиденко. Подробно описал нападение на «двойную» тезку Вики, на других жертв. Врачи когда-то рекомендовали ему – не поднимать тему насилия, сделать из нее табу. Но иных вариантов у него сейчас не было. Он говорил – и видел, что никакие припадки ярости, проявления психоза его собеседнику не грозят. Затем он выложил свои теории, которые были выслушаны с прежней безмятежностью. Которая, как ни странно, почему-то не раздражала собеседника, а как раз успокаивала.

– Ну вот, примерно так, – закончил Марк. – Думаю, это месть – я почти не сомневаюсь. Не могу только представить, от кого она исходит и почему именно сейчас все это началось!

Он не был уверен, что получит совет – или хоть какое-то подтверждение того, что его вообще слушали, кроме взгляда! Но оттого, что он проговорил все это вслух, уже стало легче…

А голос из колонок все же зазвучал:

– Ты думаешь, что, если кто-то отличается от тебя, тебе не понять его мотивов.

– Да, ведь он…

Марк собирался сказать «псих», но вовремя запнулся. Не со здоровым человеком все-таки разговаривает!

– Он – один из нас. Этого достаточно. Что происходит у него в голове – другой вопрос. Но он все равно человек. Скажи, ты любишь эту девушку?

– Я… не знаю, это сложно…

– Замолчи. Мне не нужно знать, что сложно, а что нет. Мне нужно знать – стал бы ты мстить за нее?

Можно подумать, что это простой вопрос! Возник соблазн – ответить что попало, не думая, только чтобы избавиться от этого ледяного, испытывающего взгляда – будто с того света на него смотрят! Но Марк прекрасно знал, что врать нельзя. Такие люди чувствуют ложь и не прощают ее.

– Не уверен, но думаю, да…

– Ты бы убил того, кто убил ее?

– Не знаю…

– Ты безнадежен. – Его собеседник разочарованно покачал головой. – Не знаешь себя, а тратишь мое время!

И вновь – та четкая, осмысленная речь, которую психотерапевты когда-то назвали делом, невозможным для этого человека. Марк почувствовал, как озноб пробежал по его коже.

– Прости, я не хотел злить тебя, – тихо сказал он. – Я не надеялся на твою помощь, но очень благодарен за нее! Я в тупике, без тебя мне не выбраться…

– Конечно. Ты даже не знаешь себя, откуда тебе знать, как поведет себя охотничья собака! Но мне интересно: где предел твоей слепоты, сколько еще времени ты сможешь не замечать очевидного. Ты думаешь, кто-то мстит тем людям?

Не врать. Даже если чувствуешь унижение, даже если тебя откровенно выставляют дураком. Может, он и есть дурак!

– Да.

– Тех людей убивают и режут на куски. Забирают с собой части их тел. Разве это похоже на месть?

– Да, – неуверенно ответил Марк, хотя почувствовал, что в чем-то он запутался.

– Думай. Их убивают, режут и уносят куски тел. Это месть?

– Да!

– Нет. – И по-прежнему – спокойствие, которое нормальному человеку просто недоступно, каким бы гением он ни был. – Месть – это: режут, забирают куски тела, убивают. Ты понимаешь меня, безмозглый?

Безмозглым Марк себя отнюдь не считал. Но внезапно он понял, на что именно ему указывают. Во что тычут пальцем.

– Если бы он хотел отомстить, он бы сначала резал тех людей, а уж потом – убивал их! Он же делал все наоборот, чтобы… избавить их от боли? Он не мстил! Но если его цель – вовсе не месть, тогда зачем ему все это? Зачем затевать эту охоту, нападать?! В том, что он осознанно выбирает жертв аварии двадцатилетней давности, я уверен на сто процентов. Я только хочу понять: зачем ему это, если даже месть тут ни при чем?!

– А зачем гонится охотничья собака?

* * *

Вспышки света… То ли ее сознание периодически отключалось и она погружалась в бездну, то ли память выхватывала лишь отдельные кадры.

Ее вытащили из автобуса. Этот момент Вика осознала. Она так и не смогла найти выход после того, как тупая боль свела ее шею. Она думала, что это – конец… Но мужчина, вытащивший ее из покореженного салона, явно считал иначе. Он передал на руки другим людям и кинулся обратно в огонь. Она тоже о нем не думала. Боли она почти не ощущала. Только – удивление. Как это – она еще жива, ведь та штука проткнула ее шею?

Провал… дорога. Они куда-то едут. Кто-то что-то говорит, но – не с ней он беседует.

– Как там оказалась такая маленькая девчонка?

– Какая разница? Кровь идет?

– Ты о чем? Вне поступает или вытекает?

– Умник! Смотри на дорогу! Один так вот не смотрел, куда он едет…

Ей стало любопытно: выжил ли водитель, смотревший на коленки воспитательницы. Но это не настолько интересно, чтобы из-за этого беспокоиться. Люди, возившиеся с какими-то трубками, почти не обращали на нее внимания. Должно быть, не заметили, что она проснулась, просто не ожидали этого. Сознание ее вновь отключилось…

По глазам ударил очень яркий свет. Она лежит на спине?.. Судя по тому, как мелькают лампы на потолке, она лежит на каталке. Ее куда-то везут. Она почти не чувствует рук и ног, тело онемело, шея болит. Ей почему-то кажется, что это неправильно. Лучше наоборот! Тело ее не пострадало. Шея как-то тупо ноет. В ней что-то застряло… посторонний предмет…

– Ты смотри, она глаза открыла!

– Может, укол ей сделать?

– Ничего не делай, вези дальше!

– Она же умрет от боли!

– Не умрет. Она вообще сегодня не умрет. У нее просто шок. То, что она открыла глаза, вовсе не означает, что она проснулась.

Вика хотела сказать им, что она проснулась по-настоящему, но почему-то не смогла. У нее даже язык не поворачивается! Ею овладело какое-то странное безразличие ко всему…

Ее привезли в какую-то ярко освещенную комнату. И от широкого окна, и от круглой лампы над столом лились потоки света. Ее переложили на этот стол, и от света даже стало жарко.

– Маленькая какая! Сколько же ей лет?

– Лет семь, судя по виду.

– Известно, кто она?

– Нам-то какая разница? Все, что я хочу знать о ней сейчас, – это какая у нее группа крови. Маску!

Рядом с ней суетятся взрослые люди. Они кажутся темными силуэтами в потоках света. На ее лице – маска, но дышать этим воздухом Вике не хочется. Хочется посмотреть по сторонам, понять – где же она оказалась?

За секунду до того, как сделать первый вздох, Вика замечает тоненькую, кажется, детскую фигурку в самом дальнем углу операционной. Она отличается от прочих людей и своим неестественным спокойствием, и каким-то сиянием, которое выделяет ее даже на фоне этого яркого света. Но понять, кто это там стоит, невозможно. Вику вновь окутывает полная темнота.

Глава 12

С одной стороны, ей хотелось встряхнуться наконец и взять свою жизнь под собственный контроль. Чтобы никто больше не сумел заставить ее бояться! С другой стороны, это было не так-то просто… очень сложно. В голову лезли неприятные мысли и смутные догадки. Поэтому Вика решила временно дать своей гордости отставку и оставить право решающего голоса за Марком.

Чувствовалось, что для него все это – не просто логическая головоломка, как в случае с Игнатом, а нечто большее. Она старалась не думать о том, что где-то в Германии его ждут жена и сын. Марк, видимо, тоже о них не вспоминал.

– Без пояснений Столярова мы не разберемся, – рассуждал он. – Это сейчас Демиденко стал начальником, тогда он был хирургом-новичком, которому не очень-то доверяли.

– Это понятно, но Столярова на этом свете давно уже нет, если ты вдруг забыл об этом! А отправляться ради встречи с ним в мир иной я не собираюсь. Я, вообще-то, как раз этого и пытаюсь избежать!

– Расслабься, в заоблачную командировку я тебя не отправлю, – усмехнулся он. – Просто я не верю, что обо всем знал один лишь Столяров, единственный и неповторимый! Возможно, он пошел на преступление, поэтому скрыл важные детали, да и с карьерой своей потом сотворил черт-те что. Но все равно: такие вещи не делаются в одиночку. Для начала мы поговорим с его родственниками. Если им он не доверил эту тайну, хотя бы узнаем, кто в те времена был заместителем главврача и его непосредственными подчиненными.

– Думаешь, родственники о таких вещах знают?

– Должны знать, если только он вечерами не садился в самый дальний угол в своем доме и не сидел там молча до самого утра. Не переживай, мы найдем решение проблемы раньше, чем наш неизвестный товарищ найдет тебя!

За каждое это «не переживай» и «все будет хорошо» ей очень хотелось огреть Марка по голове чем-нибудь тяжелым, но Вика сдерживалась. Она понимала, что на его месте она тоже говорила бы что-нибудь похожее – просто из искреннего желания поддержать человека.

Сейчас вообще не время для истерик. Нужно быть сильной… знать бы только, как этого добиться!

До начала поисков родни покойного Столярова они решили ненадолго заехать на квартиру к Вике. Оставаться дома было опасно, но и путешествовать совсем уж налегке она никак не могла. Ей нужно было собрать хотя бы минимум вещей, а заодно и Сальери предупредить. С этого легкого наркомана станется – хоть десять дней подряд не замечать ее отсутствия, а на одиннадцатый – поднять на уши разом всю московскую полицию и все итальянское посольство!

– Может, стоит его взять с собой? – отведя глаза в сторону, поинтересовался Марк.

– Это еще зачем?

– Ну, он все-таки твой муж… Он же захочет как-то помочь тебе.

Вика хмыкнула. Сальери не способен на такое – сидеть и сосредоточенно раздумывать: как бы оградить ее от посягательств маньяка? Он быстро заскучает и потребует купить ему что-нибудь… вроде мыльных пузырей, чтобы беспечно выдувать их прямо в салоне автомобиля! Если «дитятко» в свои двадцать девять лет так и не выросло, то надеяться на чудо уже поздно.

– Не стоит. Пусть сидит дома и кактусы поливает.

– У вас так много кактусов?

– Нет, ты просто не видел, как он поливает!

– Я его вообще не знаю…

– Будет лучше, если и не узнаешь. Поверь мне на слово.

Машина остановилась возле ее подъезда. Марк порывался сопроводить ее до двери квартиры, но девушка наотрез отказалась от его услуг. Быстрее дело пойдет, если она одна все провернет. Еще в машине она прикинула, что ей понадобится и где эти вещи лежат. Если не возникнут какие-то задержки из-за фиктивного мужа, она обернется за десять-пятнадцать минут. О том, что дальше будет, думать ей пока что не хотелось. Проще было сосредоточиться на сиюминутных задачах.

В подъезде было тихо и душно. Почти все жильцы ушли на работу, если в квартирах кто-то и есть, так это пенсионеры или рано вернувшиеся домой школьники. Вика не уловила ни звука на лестнице, похоже, даже телевизор никто не смотрит!

Тишина как-то успокаивала нервы. Она сразу услышит, если кто-то войдет в подъезд, и Марк за дверью наблюдает, у нее есть подстраховка. За дверью ее квартиры тоже было тихо. Сальери свято верил, что день – лучшее время для сна. Хорошо еще, что он ключ из замка вынул, иначе пришлось бы ей изрядно пошуметь, чтобы его разбудить.

Вика вошла в прихожую и замерла, пытаясь определить, есть ли кто дома. В ее ситуации никогда заранее не знаешь, кого тут можно встретить! Но нет, квартира казалась пустой, если не считать присутствие муженька.

– Милый, я дома, – нараспев произнесла девушка. – Это, кстати, самое любезное приветствие, на какое ты сегодня можешь рассчитывать. Не вылезешь из своей норы через пять минут – оболью тебя холодной водой.

Ответа не последовало, но Вика на него и не рассчитывала. В их семье холодная вода выступала в роли приветствия чаще, чем общепринятое «Доброе утро».

Девушка прикинула, что будет проще: сначала собраться, а потом уж разбудить Сальери или наоборот? Можно просто записку ему оставить, но не факт, что он не скрутит из нее «косячок», будучи в полубессознательном состоянии. Лучше начать с побудки и заняться сбором сумки, а он тем временем очухается.

Вика пошла в кухню. Она не знала, чего ей ожидать – бардака или порядка, и готовилась к любому варианту. Но – к любому из этих двух. То, что произошло через минуту, застало ее врасплох.

Она так и не успела оценить состояние кухни. Кто-то, замерший в ожидании возле двери, вдруг схватил ее и крепко прижал к себе. Этот кто-то был очень крупным – выше ее, намного мощнее, явно это не Сальери. И сильный – такой, что девушке в первую секунду показалось, будто ее между бетонными плитами сдавило!

Она ни разу не попадала в подобные ситуации и не знала, как на это реагировать. Говорили, что страх парализует, но в ее случае он лишь подстегнул к действиям. Не до конца осознав, что же такое происходит, что именно она делает, Вика ударила нападавшего каблуком под колено, а секундой позже – врезала ему локтем в грудь. Кажется, угодила в солнечное сплетение: он резко выдохнул.

Железная хватка ослабла. Вика не собиралась упускать свой шанс. О Сальери ей сейчас даже думать не хотелось, к стыду своему. Возникло лишь одно желание – немедленно выбраться из квартиры, бегом по лестнице, перескакивая через две ступеньки разом, и оказаться в машине, рядом с Марком. Он ей поможет, он придумает, как защитить ее!

Вика собиралась как можно быстрее реализовать свой план. Напавший на нее тип еще не оправился после удара, да и вряд ли он двигается быстрее нее – с такими-то габаритами! Она не сомневалась, что оторвется от него.

И Вика не ошиблась. Она чувствовала, знала, что это он – тот самый убийца, от которого она пыталась скрыться, он нашел ее! Человек, которого сняла камера наблюдения. Она была полностью уверена, что он – сумасшедший маньяк-одиночка. Даже в кино маньяки действуют в одиночку! Но она оказалась не права. Неожиданно появился второй незнакомец – в коридоре прямо вдруг возник перед ней. Он схватил ее за руку и крепко прижал к ее лицу какую-то тряпку, закрывшую ей глаза.

Вика попыталась освободиться, этот тип был явно слабее предыдущего, он еле удерживал ее руку. Она еще может вырваться от них! Но у нее не хватило времени. Она слишком поздно уловила странный запах, исходивший от материи. Голова ее закружилась, все звуки затихли… Она попробовала закричать, но – безрезультатно. Голос уже не подчинялся ей. Тряпку сорвали с ее лица, но зрение почему-то не вернулось. Все вокруг было каким-то темным, мутным, рассмотреть что-то – или кого-либо – было невозможно.

Она почувствовала, что падает. Кто-то ловко подхватил ее. Что будет дальше – она боялась даже представить себе это…

* * *

Марк в очередной раз посмотрел на часы. Когда волнуешься, минута за две идет, он знал это. Но все равно, Вика могла бы собраться и побыстрее! Она что, вечерние платья в специальные чехлы упаковывает? Или дорогие сердцу сувениры в целлофан с «пупырышками» заворачивает? Ерунда какая-то… чтобы бросить в сумку пару вещей и сказать мужу, чтобы не беспокоился, нужно пять минут максимум. А она отсутствовало уже почти полчаса.

Он следил за дверью подъезда, то и дело взглядывая на часы. За это время никто не входил и не выходил. Марк понимал, что все в порядке, женщины всегда собираются долго. Условия для ее безопасности он обеспечил – и будет делать это и дальше. Но сердце его все равно колотилось как-то слишком быстро, словно он что-то предчувствовал…

«Веду себя, как истеричка, – мрачно вынес он вердикт самому себе. – Такими темпами пойдет дело, и скоро я начну от черных котов шарахаться и мелом круги вокруг себя рисовать… Нет, но где же ее носит?!»

Он не выдержал. Пусть он с ее мужем поскандалит, пусть поругается с Викой. Плевать! Он больше не мог ждать.

Марк вошел в подъезд. Уверенным шагом, не присматриваясь и не прислушиваясь к чему-либо. Ему казалось, что, поскольку все это время он наблюдал за дверью, ничего плохого не произойдет, он полностью владеет ситуацией. Эта вера жила в его душе ровно до того момента, пока он не увидел распахнутую дверь ее квартиры.

Ни ему, ни Вике не пришло в голову, что ее могут поджидать прямо там – дома! Марк понял – секунду назад, – насколько это было возможно… и просто! Если даже он, иностранец, без особого труда нашел нужных людей, то и псих, наловчившийся в страшной охоте, получил бы ее адрес без проблем. Им-то казалось, что они постоянно настороже, тогда как на самом деле они расслабились, причем совсем непозволительным образом – и вот к чему это привело!

Позабыв о собственной безопасности, он буквально ворвался в квартиру. Почему он не окликнул Вику – этого Марк не знал. Он в это мгновение не рассуждал. В жизни есть более важные вещи, нежели логика.

Он боялся увидеть ее труп или обнаружить пятна крови на полу. Обошлось… В прихожей было чисто, в кухне – тоже. Но и девушки нигде не было! Марк не знал, как оценить этот факт. Он жил единым моментом, одной секундой.

В одной из комнат какой-то человек обнаружился, но – не Вика. На полу у кровати сидел связанный молодой мужчина. Глаза его закрывала повязка, рот был завязан. Он явно был без сознания, голова, «украшенная» грязными дредами, безвольно откинулась на покрывало. Это, видимо, и был Викин муж. Несмотря на весь свой страх за девушку, Марк изрядно удивился: вот это – его соперник? Который, согласно всем понятиям, имеет больше прав на женщину, ставшую для него такой близкой?

Алессандро Сальери являл собою весьма странное зрелище. Высокий, худой, в каком-то немыслимом ярко-оранжевом комбинезоне. На его виске и щеке застыли потеки крови. Видно, он крепко получил по голове.

Рассуждать о том, чем именно это «недоразумение» привлекло Вику, не было времени. Марк поспешно обыскал вторую комнату и, убедившись, что девушки нет нигде, вернулся в комнату Сальери. Тот, даже освобожденный от веревок, просыпаться не желал – а Марк не собирался ждать. Поэтому он перетащил свою живую «находку» в ванную комнату, окатил Сандро ледяной водой. Это помогло. Через минуту-другую Сальери неловко задергался, пытаясь увернуться от обжигающих холодом струй воды.

– Вика, я тебя прошу, хватит! Кара миа, это же бесчеловечно! Ты от обычного хулиганства переходишь к пыткам, а это даже в России противозаконно!

– Вики здесь нет, – холодно произнес Марк. – У нее серьезные проблемы!

Сальери изумленно приоткрыл один глаз:

– Ты кто?!

– Призрак прошлого Рождества, блин! Что мне сделать, чтобы ты очухался? Ногу тебе сломать?

– Где Вика?

– Нет Вики! Похоже, похитили ее… И только ты знаешь – кто!

Это известие подействовало на Сальери даже лучше, чем ледяная вода, – он тут же вскочил на ноги, морщась и прижимая руку к разбитой голове. Но слабости он не поддался… значит, любит жену. Марк невольно ощутил вспышку ревности и даже разозлился на себя за это: не время сейчас ревновать, да еще и к ее мужу!

– Я не знаю, что… Что происходит?! Ты кто?!

Так, поехали по второму кругу!

– Меня зовут Марк, мы с Викой вместе работаем. За ней охотится какой-то псих, и я надеялся, что мне удастся как-то спрятать ее, пока мы не поймем, кто это такой и почему он ее преследует. Да вот, как видишь, ничего не получилось! Она пришла домой, чтобы собрать свои вещи, и больше я ее не видел. Но он ее еще не убил, я это знаю… чувствую… Здесь нет крови, – поспешил добавить он, понимая, что демонстрировать эмоции ни к чему. – Он куда-то увез ее. А раз так, мы еще можем ему помешать!

Тип в комбинезоне слушал его очень внимательно и, несмотря на свой клоунский вид, выглядел серьезным. Рассказ Марка звучал, как исповедь сумасшедшего, и в глазах у Сальери отражались буквально десятки разных вопросов. Однако Викин муж поступил мудро – он не стал «забивать эфир» бессмысленными вопросами. Значит, понял, как мало у них времени.

– Я начинаю вспоминать… Я стоял на балконе, курил, и тут в дверь позвонили. Я думал, это Вика пришла – ключи забыла. А даже если и не она, ко мне много народу приходит. Да привык я открывать дверь просто так, не спрашивая ни о чем…

– Зря!

– Это я уже понял. – Сальери пощупал макушку, заляпанную запекшейся кровью. – А в тот момент – не знал… Ну и открыл дверь.

– Ты видел, кто это был? За дверью?

– Какое там! Не успел я ничего разглядеть. Но кто-то очень здоровый, это точно. Он втолкнул меня внутрь и, прежде чем я успел сообразить, что происходит, дал мне по башке. Все. Очнулся я, когда ты меня под душ засунул. Вику я не видел и голоса ее не слышал.

Быстро все этот псих проделал, урод такой! Даже если Сальери стукнули по голове очень сильно, не мог же он проваляться без сознания весь день. Получается, псих пробрался в квартиру максимум за пару часов до появления девушки. Они фактически в игру на опережение играли – кто кого вычислит первым! И Марк вынужден был признать, что первенство осталось вовсе не за ним. Но как же странно все-таки действует убийца… Он мог избавиться от Сальери, убить его, однако не сделал этого. Людей режет, причем с особой жестокостью, а вот взял – и пощадил потенциального свидетеля! Все это лишь усиливало впечатление, что решения этого человека все-таки подчиняются каким-то определенным правилам, логике… И как же теперь быть? Он увез Вику – неизвестно куда! И следов нет, вообще ничего нет! Если она жива… Она должна быть жива… она еще жива! Чтобы ее жизнь не оборвалась, нужно понять, где ее искать. Срочно!

Марк вышел на лестничную клетку, осмотрелся. Пятен крови и тут не было, следов – тоже. Что, этот псих вместе с девушкой в окно улетел?! Где его искать – непонятно…

– Машина! – вдруг услышал он. – Ей-богу, это его машина!

Марк кинулся обратно в квартиру и едва не столкнулся в коридоре с Сальери.

– Я машину вспомнил! – объявил итальянец.

– Конкретнее!

– Я ж говорю: до того, как в дверь позвонили, я курил на балконе. А балкон у нас расположен на другой стороне дома, в соседний двор. Скучнейшее место, надо сказать, а в такое время суток еще и пустое. Поэтому я и заметил старую машину, развалюху, «Форд» допотопный. Я люблю машины, но не такие дряхлые, а это ведро именно из-за дряхлости я и заметил! Я еще удивился: как вообще оно ездит? Машина стала аккурат напротив наших окон.

– Почему ты думаешь, что это была машина похитителя?

– Потому, что раньше я этой рухляди во дворе не видел, да и приехала она минут за десять до того, как в дверь позвонили!

– Хорошо, но если ты уж видел тачку, должен был увидеть и водителя!

Но Сальери только головой покачал:

– Может, и должен был, да вот – не увидел. Там каштаны растут, развесистые такие… Они машину скрыли. Кто-то из нее вышел. Но кто – я не присматривался, надо это мне очень!

Марк его больше не слушал. Он направился в комнату, где имелся балкон, выглянул наружу. Да: другой двор, каштаны… а вот старого «Форда» там уже не было.

Это действительно могла быть машина того психа. Он понимал, что за подъездом могут наблюдать – даже не нарочно, просто там лавочки стоят, в такую теплую погоду кто-то может отдыхать на них. И если кто-то силой выведет из дома девушку, незамеченным это не останется! Однако он мог воспользоваться окном на лестнице, тем, что располагалось между первым и вторым этажами. Если деревья и кусты маскируют его так же надежно, как они укрыли машину, – никто ничего не увидит… Теорию эту нужно было проверить, причем сейчас же. Марк устремился к выходу.

– Ты куда? – крикнул ему вслед Сальери, но ответа не получил.

Марк вышел из подъезда, обошел дом, чтобы попасть в другой двор. Прошел по узкой полоске асфальта у самой стены и вскоре увидел перед собой деревянные ящики, уложенные штабелем как раз под окном на лестничной клетке.

Выходит, план этого психа он разгадал верно. Потому что это был очень практичный план! Понятно, что заставить Вику вылезти через окно добровольно было невозможно. Другое дело, если…

«Она тогда была жива, – поправил себя Марк. Предположение о ее смерти ему очень не понравилось – мурашки по коже побежали. – Просто она была без сознания, но жива, в подъезде нет следов крови».

Он вынул из кармана телефон, нашел в записной книжке нужный номер. Рина почти сразу же ответила.

– Чего тебе еще нужно? – с нарочитым раздражением осведомилась она. – Я думала, мы уже все выяснили.

– Вику похитили!

– Да кому она нужна?

– Тому же, кому понадобились и все прочие женщины. Он похитил ее, но почему-то не убил. У нас еще есть шанс ее спасти, главное, не упустить момент!

Рина, к счастью, сразу поняла, о ком он говорит. Но энтузиазма это ей отнюдь не добавило:

– Ты опять в детектива играешь?

– Я ни во что не играю, черт побери! – Сохранять спокойствие Марк больше не мог. – Это факт – он ее увез с собой! Совсем недавно, прямо из ее квартиры! Муж Вики видел машину, на которой ее увезли, это было меньше часа тому назад! Если попытаться перехватить его немедленно, еще можно успеть!..

– Ладно, диктуй адрес и описание машины. Посмотрим, что можно сделать. Хотя… я очень надеюсь, что ты опять ошибся в отношении этого маньяка. Потому что если ты прав, я твоей Вике не завидую.

В ответ ему захотелось упрекнуть ее в бездействии, а всю московскую полицию – в бессилии. Но Марк понимал, что это бесполезно. У них было слишком мало данных, чтобы отыскать настоящего маньяка. Убийца – явно не дурак, он умеет просчитывать все наперед.

Рина повесила трубку, не попрощавшись. Марк понял, что сейчас она примется названивать кому-то, попытается предпринять какие-то меры. Неважно, как она относится к Вике и к нему, она все равно постарается им помочь, несмотря ни на что. А он… он, по сути, ничего сделать не может. У него стало как-то пусто и холодно на душе. Надо сделать хоть что-то… для нее, только бы не ощущать себя таким беспомощным, бесполезным…

Легкий шелест веток за спиной вынудил обернуться. Движение получилось резким, настороженным, и Сальери даже вскинул руки вверх:

– Спокойно, это всего лишь я!

– Вижу. А это всего лишь я. И вместе мы ни на что не годны.

– Нормальные у тебя выводы, – нахмурился итальянец. – А можно вместо того, чтобы стоять под окошком и философствовать, найти мою жену?

– От нас уже ничего не зависит. Я позвонил одной знакомой, в полицию, она сделает все, что в ее силах… но мы ей дали слишком мало данных! Если бы ты хотя бы запомнил номер машины…

И тут Сальери неожиданно прервал его:

– Кто тебе сказал, что я его не запомнил?

* * *

Преобладавшей в данный момент эмоцией почему-то была злость. Рина не знала, правду ли ей сказал Марк – не потому, что он в принципе хотел ей солгать, а потому, что он просто мог ошибиться. Но все равно произошедшее вывело ее из себя.

Рине вовсе не хотелось, чтобы этот урод, убивший уже столько людей, очередную свою жертву умыкнул чуть ли не у нее из-под носа! Марк и Вика тоже хороши – могли бы настоять на ее помощи, на охране! В версию с аферой она тоже вначале не верила, но ведь они же не оставляли ее в покое, пока она не вмешалась! А куда потом исчезла их настойчивость?

– Никого я для тебя не найду, – буркнул знакомый гаишник, которому она позвонила одному из первых. – Ты ведь понимаешь, что эта задачка сродни фразочке «Иди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что»? Ты мне даже точное описание машины не можешь дать!

Не она виновата – то ли Марк, то ли его дружок автомобиль почти не запомнили, наблюдательность у обоих, как у десятилетней девочки! Что это за описание – «старый «Форд»?! Они даже толком цвет не помнят! То ли белый, то ли светло-серый. Машина была настолько грязной, что распознать ее точный оттенок, видимо, не представлялось возможным.

Она все еще пыталась как-то разрулить ситуацию, внутренне уже признав свое поражение. В отношении спасения Вики, естественно. Надежда поймать убийцу еще не угасла. Нужно будет выслать по ее адресу следственную бригаду, отпечатки снять, соседей расспросить…

Возможно, это даст им больше сведений, чем все предыдущие месяцы, вместе взятые. Да и машину списывать со счетов никак нельзя. Преступник мог ее просто угнать – а мог и собственником быть. Еще одна ниточка… Когда о нем так мало известно, за соломинку ухватишься!

Да и потом: странно, что муж этой Вики остался в живых. Более того, если он так быстро вспомнил и хоть как-то, но описал машину, значит, он не так уж серьезно пострадал. С чего вдруг такое проявление милосердия со стороны убийцы? Да еще и, вероятно, по отношению к единственному наследнику московской квартиры!

Подумав об этом, Рина криво усмехнулась. Люди! Она вполне допускала и такой вариант, что это вовсе не очередное нападение маньяка, а инсценировка. Любопытно, какую роль во всем этом играет Марк? Хотелось бы, чтобы… невинную, чтобы он не был в чем-то замешан… Женщина никому не призналась бы в этом, но он был ей симпатичен. Увидев его номер на дисплее телефона, она втайне понадеялась совсем на другой разговор – а услышала… вот что!

Все, по сути, из-за этой Вики! Но лично на нее злость, которую почувствовала следовательница, не распространялась. Девушки уже, может, и в живых-то нет… Ее не убили на месте только из-за того, что испугались возможных помех. За эти несколько часов ее уже двадцать раз могли вывезти на какой-нибудь пустырь и прикончить… Об этом Рина размышлять не хотела, ей такой исход полагалось предотвратить. Поэтому она занялась телефонными переговорами. Правда, основные ее усилия сводились к организации осмотра места преступления. Что они найдут Вику живой – это почти утопия, пусть Марк в это верит.

Едва лишь она завершила очередной разговор и нажала на кнопку окончания вызова, как телефон зазвонил. Надо же, опять Марк – легок на помине!

Она взглянула на часы. После их недавней беседы всего-то двадцать минут прошло, а он уже опять трезвонит! Небось судьбой своей ненаглядной девицы будет интересоваться, настаивать, чтобы ее немедленно спасли! А если эта его Вика так сильно хотела жить, пусть бы и думала головой – до того, как все это случилось!

Рина вздохнула и нажала на кнопку отмены вызова. Это было не слишком-то профессиональным поступком с ее стороны, работник полиции так себя вести не должен. Женщина успокоила свою совесть соображением, что сообщить ему ей нечего, а выслушивать его стенания – это просто противно. И пустая трата времени получится.

Вероятность того, что через такой короткий промежуток времени Марк успел узнать что-то важное, ей просто в голову не пришла. Вернее, Рина эту мысль в сознание не впустила.

Глава 13

Немецкий язык годился для ругани гораздо лучше русского. В этом Марк уже убеждался – неоднократно. Может, русский и побогаче – в плане лексики. Но немецкий – как он звучит! Именно на этом языке ему было удобнее всего выразить свое мнение по поводу одного конкретного следователя женского пола!

Сначала эта баба долго болтала с кем-то, а когда ему наконец-то удалось до нее дозвониться, она сбросила звонок! Можно было бы отослать номер машины эсэмэской, но он уже всерьез усомнился в профессионализме Рины. Он должен как-то найти машину самостоятельно!

– Дозвонился до своей мисс Марпл? – поинтересовался из кухни Сальери.

Он унес туда ноутбук и все то время, что Марк безуспешно пытался связаться с Риной, клацал по клавишам. Более того: он вдруг неожиданно стал напоминать человека! Клоунский комбинезон Сандро сменил на джинсы и майку, избавился от браслетов и колец на руках, собрал дредды в «хвост». Метаморфоза эта произошла с ним настолько быстро, что Марк даже и не заметил, когда он успел-то…

Это привело Марка в сильное раздражение. И это, и внезапно проснувшееся беспокойство Сальери о жене. Вспомнил о ней, когда уже слишком поздно! Где он был, когда Вику требовалось защитить?! Он убийцу в дом пустил, по сути, ловушку ему помог подготовить!

– Не дозвонился! – отозвался Марк, изо всех сил стараясь удержать все эти мысли при себе. Сейчас им не до скандалов! – А ты чем занят? Решил вбить номер машины в поисковик?

– Типа того.

– И как, помогло?

Сальери издевку то ли не заметил, то ли очень артистично ее проигнорировал:

– Помогло, представь себе! Эта машина уже успела кое-где засветиться. На форуме, где обсуждают хамское вождение, какая-то девушка попросила отследить эту машину.

– И?

– Отследили!

Марк просто ушам своим поверить не мог. Мало того что Сальери добился большего, нежели он, со всеми его связями, так еще и подобным путем! Не может все быть так просто! Если этот маньяк настолько осторожен, он бы не стал привлекать к своей машине чье-то внимание, открыто нарушая правила дорожного движения! Значит, прежде владельцем автомобиля был кто-то другой… Да, похоже, от «разыскных работ», проведенных Сальери, особого толка не будет. Но это – все, что у них есть на данный момент.

– Хочешь сказать, что у нас есть его домашний адрес?

– Ага, и ксерокопия паспорта в придачу! Держи карман шире. Никто такие вещи размещать в Интернете не будет, даже если и узнает что-то. Но есть адрес района, где эту машину часто видели. Надо ехать!

Даже то, что это решение озвучил именно Сальери, взбесило Марка: он подумал о том же самом. Каким бы призрачным ни был этот шанс, нужно его использовать. Тем не менее он спросил у итальянца:

– Ты что, тоже поедешь?

– Конечно! – поразился Сальери. – Спрашиваешь еще! Вика все-таки моя жена!

Да уж… его жена!

Быстро стемнело… Осенние сумерки – ранние, да и время с момента исчезновения Вики неумолимо шло своим ходом. Марку вновь пришлось отбросить логику, помогавшую ему во время деловых переговоров. Потому что если он будет руководствоваться ею, получится, что девушки давно уже нет в живых, а они лишь понапрасну потратят время.

В машине Сальери занял место, на котором не так давно сидела Вика. Некоторое время он молчал, задумчиво глядя в окно. Марку хотелось, чтобы так и продолжалось, но нет – не повезло ему.

– Значит, у Вики давно уже были какие-то проблемы… – наконец сказал Сандро.

– Можно сказать и так.

– Расскажи мне об этом.

– Обойдешься!

Тут уж у итальянца появилось полное право разозлиться на Марка. Мало того, что посторонний мужик тусуется с его супругой, так он еще и отказывается поведать ее мужу, чем они вместе занимались! Но Сальери проявил несвойственное для темперамента южанина терпение и здравомыслие:

– Я понимаю, что сам виноват – потерял с ней связь. Но прощение за это я попрошу у нее, а не у тебя. Ты просто расскажи, что случилось. Представь, как бы ты себя чувствовал на моем месте!

– Даже представлять не хочу! Но… ладно.

Марку вовсе не хотелось восстанавливать целостность этой «ячейки общества», но и промолчать он не мог. Для Вики ведь как раз лучше будет, если ее муж одумается и начнет о ней заботиться – так, как он и должен. А что будет с ним, с Марком… а кому какая разница?

В конце концов, у него уже была попытка – создать счастливую семью, но этот шанс он благополучно проворонил. Пусть такая возможность появится и у Сальери! Поэтому он рассказал итальянцу все. И о ловушке для Игната, и о записи камеры наблюдения, и о путанице с именами жертв, и об их встрече с Демиденко. Сальери слушал его очень внимательно, но о чем он думал в этот момент, было неясно. Когда Марк закончил, его спутник долгое время хранил молчание.

– Вика ведет… такую жизнь… – наконец прошептал он.

– Вроде того.

– И она… она сама – такая?!

Очаровательно – для него стало открытием, какая его жена на самом деле! Марк не знал, сколько лет они женаты, но это его все равно несказанно поразило.

– Я-то думал, она в своем офисе торчит с утра до вечера, бумажки перебирает… совсем уже в канцелярскую крысу превратилась! – воскликнул Сальери. – А она… надо же! Мои вечеринки по сравнению с этим… а она никогда ничего мне не говорила…

– Значит, она не считала нужным что-либо рассказывать, – не сдержал злорадства Марк.

– Да… И я ее в этом не виню. Не могу сказать, что она перестала доверять мне… наверное, я никогда и не был тем человеком, которому она могла бы довериться. Но я это исправлю!

Решительность его явно была искренней, горячей, и Марку она совсем не понравилась. Да и не только это! Но сейчас им не до выяснения отношений – кроме Сальери, других союзников у него нет.

Когда они подъехали к нужной улице, фонари еще не зажглись, хотя на улице стало очень темно. Это производило несколько гнетущее впечатление, поскольку райончик-то оказался тот еще! Офисные здания, поставленные на капитальный ремонт старые жилые дома… Людей почти нет, а уж в такое-то время суток – гораздо меньше, чем бывает днем. Как будто они в каком-то заброшенном городе оказались!

– Москва после Апокалипсиса, – поежился итальянец. – Многовато домов-то…

– Плевать. Ты машину эту нигде не приметил?

– Нет…

Марк тоже ее не видел, но отчаиваться было рано. Со стороны дороги просматривались только фасады домов, а за ними есть дворы. Там не только «Форд» – там танк можно спрятать!

– Значит, поищем машину. Если он привез Вику сюда, то оставил тачку возле того дома, где и запер ее. Не тащил же он Вику сто метров по улице!

Был вариант, что убийца вообще отвез девушку совсем не сюда. И об этой возможности мужчины прекрасно помнили. Но говорить о ней им не хотелось, потому что такое развитие событий вообще никаких надежд на спасение Вики не оставляло.

– Хорошо, а когда мы найдем тачку, что будем дальше делать? – поинтересовался Сальери.

– Я позвоню своей знакомой из полиции, пусть приедет сюда. Но это в основном подстраховка. Попытаемся вызволить Вику самостоятельно.

– В принципе, можно было бы и сейчас этой даме позвонить…

– Не факт, что она мне поверит. Да и потом, она не так уж сильно заинтересована в том, чтобы помочь Вике. А мы – заинтересованы. Ты что, боишься?

– Нет, конечно! Я просто не хочу, чтобы наша самодеятельность навредила Вике!

– Не навредит, – заверил Марк. – Каким бы уродом ни был этот псих, он все равно – один. Нас двое, а с Викой – и все трое.

– Двое с половиной, я бы сказал…

– Все равно. Должны сами справиться!

* * *

Головная боль. Сильная… просто ужасная! Да еще и тошнота… как по заказу! В течение какого-то времени Вика ощущала только это – боль и тошноту. Если именно такую дикую головную боль испытывают героини анекдотов, отказывающие мужьям в близости, то их вполне можно понять! Как будто в черепе кипит раскаленная лава… На что угодно пойдешь, лишь бы прекратить эту пытку… Но постепенно боль немного ослабела. И вскоре вернулись мысли. О том, что случилось, о ситуации, в которой она оказалась. Вот тогда ей стало уж не до головной боли!

Ее похитили! Прямо из собственной квартиры. Кто – она догадывалась, но почему она все еще жива?! И что случилось с Сальери? А с Марком?.. Ведь если ее кто-то выволок из подъезда, он мог увидеть это, попытаться помешать преступнику, и тогда… Нет, лучше и не думать об этом! С Марком все хорошо…

«Почему я вообще думаю о нем сейчас? – удивилась Вика. – Это же меня похитили! Но не убили… почему-то».

Глаза ей не завязали. Просто веки стали какими-то тяжелыми, чтобы поднять их, требовалось сделать усилие, а девушка была еще слаба. Вместо этого Вика попыталась понять, на чем она лежит…

Как ни странно, она не лежала, а… стояла! Запястья болят, ноги затекли, а она едва касается пола мысками туфель. Значит, ее подвесили к потолку за связанные руки! Одежда и обувь все еще на ней, но ей холодно – видно, уже ночь; откуда-то сильно дует ветер, но она явно в каком-то помещении. Голова болит, еще не закончилось действие наркотика… Травм, вроде ссадин и синяков, кажется, нет… Порезов – тоже нет. Тех самых жутких порезов, которые имелись на телах предыдущих жертв. Он ее не только не убил, он ее даже и не тронул! Пока что.

Вика понятия не имела, по какой причине он взял эту «паузу», которой не делал в прежних случаях. Явно уж – не из-за чувства заботы о ней! Но это ее не интересовало. Он допустил ошибку, оставив ее в живых, и девушка собиралась этим воспользоваться!

Она осторожно приоткрыла глаза, и голова опять заболела, просто невыносимо. Плевать! Вика сосредоточилась на окружающей обстановке, стараясь не думать обо всем прочем.

Похоже, ее притащили в какое-то заброшенное здание. Сложно сказать, что – новостройка ли это или, напротив, дом, предназначенный под снос. Вокруг – одни голые стены, даже дверей в дверных проемах нет. Значит, и звать на помощь тоже некого, потому что люди тут больше не живут, а рабочие на ночь не остаются.

В том, что сейчас – именно ночь, девушка уже не сомневалась. За пустым окном, прикрытым целлофановой пленкой, было темно. Комнату освещали две керосиновые лампы, стоявшие на грязном столе. Вика в жизни ламп не видела – раритет просто… Но функцию свою этот «раритет» выполнял неплохо, освещая помещение желтоватым светом и, увы, наполняя его удушливым дымом.

На столе лежали и вполне современные фонарики, но они не были включены. Полки… заполненные какими-то странными предметами… похожими на большие банки, завернутые то ли в пакеты, то ли в тканевые мешки – недостаток света мешал определить это наверняка. Что в этих банках – она боялась себе даже представить.

Послышались чьи-то шаги, девушка вздрогнула. Они не были гулкими, скорее, напротив, тихими: кто-то осторожно ступал по присыпанному строительным мусором полу. Вика поняла, откуда именно появится этот человек, – дверной проем она уже увидела. Сердце замерло у нее в груди. Вот он, идет!.. Каков он из себя, этот урод? Здоровый, наверное. Метра под два ростом. И накачанный. И глаза у него наверняка звериные… Не мог нормальный человек творить… такое! Но вот в дверном проходе появилась чья-то фигура, и Вика не поверила своим глазам. Потому что к ней приближалась… женщина! Причем не такая женщина, в которой кто-то заподозрил бы убийцу. Не мужеподобная «гренадерша», не женщина-вамп, не дорвавшаяся до ножа обкуренная малолетка. Нет, в комнату вошла пожилая женщина, худенькая и невысокая, – таких обычно называют «божий одуванчик». Седые волосы собраны в аккуратный пучок, на лице – сетка морщин, старый костюм – под стать образу. Появление здесь этой старушки выглядело настолько неуместным, что Вика даже подумала: не начались ли у нее галлюцинации – как последствия отравления наркотиками?

Старушка поставила на стол металлический поднос, прикрытый темной тряпкой, и с сочувствием посмотрела на Вику.

– Проснулась… Ох беда, беда… Я уж надеялась, что ты так и будешь спать дальше. Всем легче было бы. Пить хочешь?

Внезапно Вика поняла, что она сейчас просто умрет от жажды! Губы ее пересохли, во рту словно миниатюрная Сахара образовалась. Она кивнула.

Старушка ненадолго покинула комнату, вернулась со стаканом воды в руке и поднесла его к губам пленницы.

– Ну, пей… Думаю, от этого хуже не станет, это можно.

Конечно, в стакане могла быть отрава. Но Вика не думала об этом. У ее похитителя была масса возможностей убить ее, а она все еще жива! И вряд ли – без каких-то причин…

Встреча с убийцей ей еще вскоре предстоит. И это – не старушка, Вика даже и не сомневалась. И дело не в каких-то моральных качествах бабульки. Она никогда бы не справилась с молодой женщиной, будь она хоть трижды сумасшедшей. В квартире Вики побывал кто-то другой…

– Лучше тебе теперь, я думаю. – Старушка поставила пустой стакан на стол. – А то ж я знаю, каково бывает после наркоза…

– Отпустите меня…

Прозвучали эти слова хрипло и как-то очень жалко. Вика не стремилась к подобному эффекту – это само собой получилось. Язык еле ворочался во рту, да наркоз еще давал о себе знать.

– Не могу, милая. – Старушка отвела взгляд. – Никак нельзя. Ты это вряд ли поймешь…

– А я и не хочу понимать! Я хочу уйти отсюда!

– Нельзя. Просто… просто смирись с этим. Ты ни в чем не виновата. Просто тебе не повезло. А раз не повезло, то это уж судьба твоя такая.

– Это… из-за той аварии? – спросила Вика.

– Да. Тогда, по-хорошему, ты должна была умереть вместе с остальными.

Ничего себе – «по-хорошему»! У этой бабки какие-то очень специфические представления о «хорошем»…

– Но я ведь осталась жива! И благополучно прожила двадцать лет после того дня. Могу и дальше жить, если вы меня отпустите!

– Нельзя, – в который раз повторила старушка. – Это противоестественно, это против воли Божьей. Если бы ты понимала все как надо, ты даже поблагодарила бы нас.

– Кого?! За что?! Объясните хотя бы – зачем вы делаете все это со мной?!

Вновь послышались чьи-то шаги. На этот раз – громкие. Либо не один человек шел, либо один, но очень мощный. Старушка замерла, как показалось Вике, – она испугалась. Она и вообще-то не выглядела хозяйкой положения. Скорее, она была ближе к жертве…

В комнату вошли двое мужчин. Ни одного из них Вика не знала, но инстинктивно поняла – это они. Это они на нее напали и привезли сюда. Один из них полностью соответствовал ее ожиданиям. Высокий мужчина лет тридцати – хотя сложно было определить его возраст из-за неопрятных взлохмаченных волос, космами падавших на лицо. Он то и дело встряхивал головой, откидывал их, открывая темные не близко посаженные глаза. Внушительные «параметры» – не только рост, но и ширина тела. Вика не сомневалась: именно он своими медвежьими ручищами сграбастал ее в собственной кухне.

В комнату просеменил и иссушенный временем старик. В общем-то, он не был ни очень уж дряхлым, ни немощным, просто выглядел так по контрасту со своим могучим спутником. Светлые, словно выцветшие на солнце глаза смотрели на девушку без тени жалости.

– Она что, очухалась? – осведомился он. – Быстро! Хотя как тут дозу рассчитать, если на глазок все делается…

– Отпустите меня! – Вика дернулась, пытаясь высвободить руки, но веревка была крепкой.

– Еще один звук – выбью зубы, – с полнейшим равнодушием в голосе предупредил ее молодой мужчина. – Они тебе все равно больше не понадобятся.

По его облику было ясно – он не блефует. Поэтому Вике пришлось прикусить язык – пока было что прикусывать.

– Обязательно разве так с ней поступать? – вздохнула старушка. – Это уж как-то слишком жестоко!

– Она получит то, что заслужила.

– Жестокости никто не заслуживает! Разве мы это не обсуждали? Если бы она умерла тогда, это бы случилось быстро!

– Но она прожила лишних двадцать лет, за это и заплатит!

Девушка хотела сказать, что лишними она эти годы вовсе не считает, но страх потерять зубы был сильнее ее жажды справедливости.

– Я все равно против издевательств! – продолжала настаивать на своем женщина. – Если вы хотите все довести до конца, сначала убейте ее, как убивали других! Что ж она мучиться-то будет?

– Потерпит. Это особый случай! Мы уже один раз ошиблись, надо было сначала убедиться, что это – она. Что-то такое на шее у нее есть, значит – она. А живой ее надо оставить, потому что у мертвой кровь толком-то и не стечет. Да не будет ей так уж больно! Не зря же эти трусливые твари часто вены режут, чтобы из жизни уйти. Это только поначалу больно. Подергается немного – и заснет, а потом природа свое дело сделает.

Он подошел к подносу, сбросил с него тряпку. На блестящем металле лежали иглы, катетеры и прозрачные пластиковые трубки. Медицинское оборудование, изначально предназначенное для использования в благородных целях. А то, что собирались сделать с ней эти люди… не имело названия.

Молодой мужик подошел к ней. Вика инстинктивно попыталась отстраниться от него, но в ее положении это было не так-то просто сделать. Не обращая внимания на ее резкие движения, он критически осмотрел ее. Здоровенные лапищи потянулись к ней, он дотронулся до ее запястий, обмотанных веревкой, бесцеремонно сжал ее бедро.

– Сюда надо иголку ставить. Крупная артерия. На руках – не надо, это капля в море, особенно в таком положении. На ноги – лучше.

Желание – просить их, умолять не трогать ее – было настолько сильным, что она еле удержалась от крика. В иных обстоятельствах гордость не позволила бы ей так унижаться. Она ведь для того и училась дипломатии, чтобы никого ни о чем не просить!

– Думаешь, есть смысл тратить на это время? – Дед скрестил руки на груди, с сомнением наклонил голову. – По-хорошему, нам бы отсюда сваливать надо. Мы ведь так и не нашли того щенка…

– Понятно, что надо сваливать. Но если никто до сих пор сюда не явился, то до завтра уже и не придет. А щенок, может, уже и сдох где-то… С ней разберемся – и смоемся! Но ты же хочешь по-хорошему все сделать, а не абы как! Пусть часок повисит живой, крови максимум выльется. Тогда уж, если она будет живой по-прежнему, перережем горло, и все. Иначе – смысл, вообще, озадачиваться?

– Твоя правда. Галя, подготовь ее! А ты ступай со мной, нужно машину все-таки куда-то перегнать, а то ночью она тут одна-одинешенька стоит, внимание привлекает.

– Сам не перегонишь? – недовольно поинтересовался молодой ублюдок, не сводивший глаз с Вики.

Глаза у него были какие-то… шальные. У нормального человека таких быть не может. Хотя… Вика не была уверена, что ей это не кажется – из-за ужасной ситуации и скудного света.

Старик был непреклонен:

– Пошли, я сказал! Мать все подготовит, вернешься – и сразу к делу. Пока я буду занят машиной, поищешь щенка нашего.

– Да нет его уже здесь давно…

– Все равно – поищешь!

Они вышли так же, как и пришли – шагая рядом, нога в ногу. Как только старикан управляет этим здоровенным детиной? Вика чувствовала, что не все так просто. Молодой мужчина напоминал ротвейлера: он еще на поводке, но от намордника уже избавился. А тот, кто держит этот поводок, по весу явно уступает своему «питомцу».

Старушка проводила их долгим взглядом. Затем взяла в углу комнаты металлический таз и направилась к Вике.

– Ноги подними. Мне нужно таз под тебя поставить.

Вика на отсутствие воображения никогда не жаловалась. Она прекрасно поняла, для чего им нужна эта посудина, равно как и инструменты на столе. Самым первым – и естественным! – желанием было попытаться ударить старуху ногой, отпихнуть этот дурацкий таз, кричать, извиваться. Да что угодно, лишь бы не идти, как овца, на заклание! Вот только подобная истерика делу вовсе не помогла бы. Да в одиночку женщина с ней не справилась бы. Вернулись бы мужчины – и обездвижили жертву ударом по голове, лишив ее всякой надежды на спасение!

Когда ее обучали ведению переговоров, не зря ведь говорили, что ключ ко всему – самоконтроль. Сорвавшись на эмоции, ничего нельзя добиться ровным счетом. А со словами можно далеко уйти…

– Вам не следует это делать, – произнесла Вика. Голос ее звучал на удивление ровно. – Я чувствую, что у вас есть какая-то мотивация. Но при этом я знаю, что вы допускаете ошибку! Вы тоже это знаете, я по вашим глазам вижу. – Бабка никак не отреагировала на ее слова. Но она все слышала! Это было видно по выражению ее лица, по глазам. По крайней мере, Вика надеялась, что толкует эти моторные реакции правильно, а не поддается самообману. – Если бы вы действительно были правы, у вас не имелось бы никаких сомнений. А раз они появились, значит, меня надо отпустить! Я не могу ничего сказать о женщинах, которых убили раньше, но в случае со мной у вас точно сбой произошел! Я не желаю вам вреда!

– Ты молодец, что такая спокойная… Оставайся и дальше спокойной, и тебе будет легче.

Бабка взяла с одной из полок большие ножницы и принялась резать Викины джинсы. Она не стремилась срезать ткань полностью, просто раскраивала штанины по внутреннему шву, чтобы можно было добраться до вен. Иногда лезвия ножниц задевали кожу, оставляя неглубокие порезы. Вика почувствовала, что по ногам заструилась кровь, но старалась не обращать на это внимания, хотя на глазах ее уже закипали слезы.

Оставаться спокойной. Во что бы то ни стало!

– Отпустите меня. Вы же сами понимаете, что это чудовищно!

– Так надо.

– Может, вы и ваш муж верите в это. Но не ваш сын! Взгляните в его глаза, и вы все поймете. Ему хочется убить меня просто потому, что ему нравится это делать! Посмотрите, в кого вы его превратили!

Полной уверенности у Вики, естественно, не было, но она все равно выстраивала свою теорию – по кирпичику. Понятно же, что просто так старуха ее не отпустит, нужны веские аргументы!

– Он все делает как надо… – робко возразила старушка.

– Он наслаждается этим!

Капли крови стучали по металлическому дну таза. Гулко, громко. Этот звук, как казалось Вике, превращался в грохот, в стук кровавых градин.

– Мы преследуем важную цель, и он – тоже! – заявила бабка.

– Какая важная цель может оправдывать все это? Я вам ничего не делала, это я знаю точно! А приплетать меня к каким-то посторонним целям и говорить про судьбу – не надо! Я не собираюсь нести ответственность за то, чего не делала!

– А придется. – Женщина отложила ножницы и твердо посмотрела прямо в глаза Вике. – Потому что из-за таких, как ты, двадцать лет тому назад погиб мой ребенок.

Глава 14

Паника нарастала, она становилась такой же невыносимой, как и эти мучения. Но Вика понимала, что поддаваться никак нельзя. Может, если «отпустить» этот страх и раствориться в нем, ей станет легче – на миг… Но ей уже удалось вовлечь женщину в беседу, значит, еще не все потеряно.

– Галина… кажется, вас так зовут?

Бабка неохотно кивнула.

– Галина, расскажите, что случилось с вашей дочерью… Я не уверена, что знала ее.

– Ты ее и не знала… никто из вас не знал. Петя искренне ненавидит вас, он думает, что вы – главная причина ее смерти. Но я понимаю, что и вам всем тоже не повезло. Сколько лет тебе тогда было? Пять, шесть, семь? Ты не могла принимать никаких решений, поэтому ты не связана с ее смертью.

То, с какой легкостью женщина признала этот факт, насторожило Вику, и все же она решила попытать счастья:

– Ну вот! Тогда зачем же мстить мне за то, в чем я не виновата?

– Я же говорю: ты абсолютно не понимаешь наших целей! То, что происходит, – это не месть лично тебе. Это освобождение для нее.

– Что?..

– Лена всегда была здоровой девочкой. – Галина прикрыла глаза, мелкие слезинки выступили на ее веках. – Ей было тогда восемь лет… Сейчас она, наверно, была бы такой же, как ты. Она тогда впервые попала в больницу, случайно получила травму головы. Такое… просто случается, в любой семье это возможно. Врачи говорили, что состояние тяжелое, но все же была надежда! А потом – эта ваша авария… В больнице поднялся переполох. Люди бегали туда-сюда, как на пожаре. Нас, родственников, выгнали прочь. Несколько дней вообще не разрешали никому приходить в больницу – она была переполнена. А потом, когда нас все-таки пустили… нам сказали, что Лена умерла.

Эти слова прозвучали сухо, почти без эмоциональной окраски, но Вика не позволила себе обмануться. Возможно, услышав о смерти дочери, женщина закричала. Но годы сделали свое дело: боль осталась, но уже другая – привычная, проросшая в самую душу. И поэтому – куда более опасная, нежели та, первичная боль.

– Мне очень жаль Лену, правда, но при чем здесь я? Вы хотите сказать, что из-за внимания к нам, пострадавшим детям, она не получила должного ухода и поэтому умерла?

– Нет. Даже это… было бы не так страшно. Нам не выдали тело. Вручили урну с прахом. Для нас это было неприемлемо! То, что они сделали с ней… Но худшее ожидало нас впереди. Мой муж хотел во что бы то ни стало узнать всю правду, и он добился своего. Через сотрудников больницы мы выяснили, что Лену использовали, чтобы спасти вас. Вас, детей богатеньких родителей!

Вика нахмурилась, пытаясь осмыслить ее слова. Как можно использовать кого-то, чтобы… И вдруг до нее дошло: как используют доноров – об этом и доктор говорил! Органы, кожа, кровь – во всем этом покалеченные в аварии маленькие пациенты остро нуждались, без этого их не спасли бы. Но Столяров все равно не мог, не имел права использовать в подобных целях чьего-то ребенка! А он это сделал! Вот, значит, по какой причине он бросил карьеру, все это не позволило ему спокойно жить дальше…

– Худшее преступление и представить себе нельзя, – тихо продолжила Галина. – Это – двойное зло… И по отношению к Лене, и по отношению к вам. Ваши души были навсегда запятнаны тем, что вас заставили жить дальше. Если Господь хотел, чтобы вы умерли, вы и должны были умереть! Искусственное продление жизни такой ценой – это очень большой грех. А вторая сторона дела… они отняли у души нашей дочери возможность упокоиться с миром! И вот уже двадцать лет она, несчастное дитя, ждет, когда же мы освободим ее!

В какой-то момент Вике показалось, что женщина просто издевается над ней. Она хоть слышит, что несет?! Но глаза Галины оставались серьезными – и даже не безумными! То, о чем она говорила, было для нее естественной частью ее реальности.

Картина постепенно прояснялась… Некоторые религиозные секты действительно не приемлют даже переливания крови, не то что пересадку органов! Свидетели Иеговы, например. Для них тело и душа очень тесно связаны. Но откуда взялась подобная семья в тогдашнем Советском Союзе?! И надо же было такому случиться, что именно их дочь стала как бы «дополнительной» жертвой той аварии… Тогда это действительно не месть – для них.

– Вы пытаетесь… вернуть части ее тела? – Из-за испытанного только что шока Вика не могла говорить нормально, ее голос прозвучал глухо и сдавленно.

– Это необходимо, чтобы отпустить ее. И мы на верном пути! – Галина кивнула на полки.

Содержимое контейнеров скрывала темная пленка. Но Вике казалось, что она видит все это – очень отчетливо.

– Но здесь… здесь слишком много… всего! Даже если ее всю на куски изрезали бы, не могло же у нее быть столько органов!

– Ты лезешь не в свое дело.

Хороший подход! Ее похитили, подвесили на веревке, собираются обескровить – и это не ее дело! Хотя… сейчас действительно не время разбираться в этой бредятине. Нужно жизнь свою спасти!

– Но я-то здесь при чем? Мне ничего не пересаживали!

– Ты потеряла много крови. Ее нужно было чем-то восполнить.

– С чего вы взяли, что мне перелили кровь вашей дочери?! Вообще-то, в большой больнице должны были иметь достаточное количество обычной донорской крови! И куда проще перелить ее из специального пакета, чем забрать у девочки, которая к тому моменту была уже мертва!

Прозвучало это слишком резко, но Вика не жалела о своих словах. Самоконтроль ее уже давал сбои: она понимала, что в любой момент могут вернуться те двое. И уж с ними договориться она не сможет! А Галина сомневается. Скрывает это, но – сомневается!

– Мы не хотим рисковать… не хотим ошибиться.

– Какой тут риск, все же очевидно! Мне перелили кровь законного донора, а вовсе не вашей дочери! А значит, убить меня вы не имеете никакого права! Думаете, Лене вашей будет лучше, если вы ее душу столькими грехами свяжете? А убийство невиновного – грех даже для вас, я более чем уверена в этом! Меня вы хотите убить не ради вашей дочери, а забавы ради!

– Это не так! Мы хотим вернуть ее кровь!

Взрослый человек, а с головой не дружит… Даже если бы Вике двадцать лет тому назад перелили именно кровь их Лены, ее бы в организме уже и не осталось совсем! Как может взрослая женщина не знать, что кровь-то обновляется?! Хотя на объективные аргументы лучше даже и не надеяться.

– Нет во мне ее крови и не было никогда! Убьете меня – и эта вина падет на нее, на ее душу! Как уже пала – за ту Викторию Вишневскую, которую вы со мной перепутали! Что, думаете, это мелочь и никто ничего не заметит? Вы уже убили невинного человека!

– Это наш грех!

– А заплатит за него на том свете ваша дочь! И не только за него! Посмотрите, во что вы превратили своего сына! Он ведь не верит во всю эту белиберду с освобождением души, он просто наслаждается своей властью!

Теперь, осознав истинную причину убийств – поступков «маньяка», Вика могла заговорить уверенно. Старик верит в «похищение» посторонними людьми души его дочери, а потому считает себя чуть ли не «избранным». Мол, если он борется за «спасение» дочери, значит, ему можно все! Галина тоже верит в страдания души своего ребенка на том свете, хотя и не настолько фанатично. А вот сынок их, шкаф двухметровый, – другое дело. Вика понятия не имела, во что он верит. Может, и вообще ни во что! Просто по глазам его видно, какое удовольствие ему все это доставляет. Сам «процесс»…

– Хотите помочь дочери – отпустите меня! – немного тише и спокойнее добавила девушка. – Это будет доброе дело. Правильное! Возможно, оно искупит то зло, которое вы причинили моей тезке. Одну жизнь погубили – одну спасете.

– Нельзя! Если я отпущу тебя, Лена никогда не обретет покой!

– Как раз и обретет! Я с ней вообще никак не связана, мне перелили донорскую кровь!

– Я ведь вижу ее… – вдруг всхлипнула Галина. – Почти каждую ночь во сне вижу! Она руки ко мне тянет… Просит, чтобы я ее защитила… А я не смогла ее защитить тогда – и не могу сейчас!

– Может, она пытается вам сказать, что вы ее новыми грехами только крепче к земле или к аду привязываете? Что вы за самосуд такой устроили?! Если бы Бог не хотел, чтобы мы выжили, мы бы и не выжили! А то, что творите вы, – это просто убийства! Остановите это, пока не поздно, отпустите меня!

– Петя меня никогда не простит…

– А при чем тут вообще Петя? Вы для него это делаете или для своей дочери? Вы же именно ее спасаете! А может, и свою душу тоже! Все будет, как я сказала, вот увидите!

Старуха крепче сжала в руке ножницы и, пошатываясь, направилась к Вике. Ее лицо ничего не выражало, глаза были пустыми. В таком состоянии она могла как горло девушке перерезать, так и веревки искромсать. Предсказать, что именно она выберет и сделает, было невозможно, и Вика просто тупо ждала… Лезвия сомкнулись на веревке. Перерезать ее оказалось не так-то просто, но женщина явно старалась. Наконец Вика почувствовала, что веревки ослабли, она опустила руки и распутала петли.

Когда со всем этим было покончено, Галина рухнула на колени и склонила голову к самому полу. На Вику она не посмотрела.

– Спасибо… вы правильно поступили!

Женщина никак не отреагировала на эти слова. Возиться с ней у Вики не было времени. Она еще в опасности! Нужно выбраться отсюда и вновь не попасться им в лапы, но – как…

Надо скорее найти выход. Никаких ориентиров у нее не было, да и света не хватало. Она направилась в ту сторону, куда ушли мужчины, и увидела лестницу, ведущую вниз. Понятно, что риск столкнуться с ними здесь возрастает, однако спуститься-то как-то надо – не из окна же прыгать!

Она медленно пошла вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Вроде никого… Что-то долго они свою машину перегоняют, но это ей только на руку!

Вика уже практически спустилась на первый этаж, когда легкое прикосновение к ноге заставило ее вздрогнуть. Касание это было осторожным и легким, но девушка его никак не ожидала, поэтому чуть не рухнула со ступеньки. Она опустила глаза и увидела широкую трещину между лестницей и стеной. Оттуда послышался чей-то голос:

– Ты не успеешь уйти! Прячься здесь, скорее!..

* * *

Ни один из них не представлял, как следует действовать в подобной ситуации. А искать Вику совсем уж без плана было как-то страшно. Но какой план тут можно придумать? Раньше ему маньяков приходилось видеть только в кино, к реальной встрече с ними он никогда не стремился.

«Он – как охотничья собака, – вдруг вспомнил Марк. – Так, кажется, его назвали… Хорошо, ну а как же можно справиться с охотничьей собакой? Да никак: либо пристрелить ее, либо запереть!»

Не слишком-то простые варианты, особенно первый. Дело даже не в том, что у них нет оружия. Сама мысль о том, что придется убить человека, пусть даже и законченного психа, буквально обжигала холодом. Но это сравнение с собакой оказалось в одном отношении и полезным: оно предупреждает их, что противник не будет сомневаться или медлить. Увидев врага, собака нападает – мгновенно. Им следует ожидать того же.

Сейчас они просто чего-то ждали. Машина стояла во дворе, возле одного из домов. Сальери хотел сразу же проникнуть в здание, но Марк запретил это делать. В доме тихо, значит, ничего страшного там не происходит… ведь так? Он просто боялся как-то повредить Вике прямыми – и потому неуместными действиями. Сидел и ждал чего-то, хотя с каждой секундой сохранять спокойствие становилось все труднее.

– А почему ты вообще связался с Викой? – вдруг полюбопытствовал Сальери.

– В смысле?..

– В прямом. Я не такой дурак, чтобы поверить в наивную формулировку «мальчик с девочкой дружил». Это и не мимолетная интрижка, ты слишком уж заботишься о ней. Зачем она тебе нужна?

– Ты хорошо говоришь по-русски.

– А ты уходишь от ответа!

Как ни странно, в голосе итальянца не звучало ни единой нотки ревности, которую, по идее, должен испытывать муж, общаясь с любовником своей жены. Ну и семейка!

– Потому, что Вика достойна того, чтобы о ней заботились. И еще большего. Если ты этого не понимаешь – твои проблемы.

– Да уж… мои… – усмехнулся Сальери. – А твоя собственная семья как? Не приревнует?

– А у меня больше нет семьи.

– Почему?

Марк вспомнил холодные, какие-то изучающие глаза, смотревшие на него с монитора компьютера. Под этим взглядом он никогда не мог оставаться спокойным, они даже мысленно преследовали Марка!

– Потому, что появился человек, который мою семью разрушил. Вообще, не лезь не в свое дело и прекрати болтать! Нас из-за тебя заметят!

Их беседа закончилась очень вовремя: буквально через минуту дверь дома открылась, и на улицу вышли двое. Это было крайне неожиданно, но, пожалуй, объяснимо. Слишком уж ловко убийца все организовывал и заметал следы! Марк уже начал подозревать – уж не с гением ли они имеют дело? Но если их двое, все становится на свои места!

Один мужик был здоровенным, с таким лосем справиться непросто! Второй показался Марку немного странным… Присмотревшись повнимательнее, он понял почему. Это же совсем старик! Чувствуется, что силы у него еще имеются, и все равно это не тот человек, которого можно было бы заподозрить в подобных жутких преступлениях!

Парочка уселась в машину, заурчал мотор.

– Думаешь, все уже закончилось? – еле слышно прошептал Сальери.

– Нет. Смотри, свет в окне горит! Если бы они что-то… сделали, света не оставили бы. Они только готовятся!

Марк ожидал, что преступники сейчас уедут. Но нет: машину просто перегнали в соседний двор, еще дальше от улицы, и остановились там.

– От людей прячутся, – заметил Сальери. – Значит, планируют тут надолго задержаться!

– Не факт, но – может быть.

– И Вика еще жива…

– Конечно!

Хотелось бы Марку добавить, что он уверен в этом, однако никакой уверенности у него не было. Некая мистическая связь с девушкой, ощущение, что с ней все хорошо, так и не возникло. Он понятия не имел, жива она или нет, но надеялся на первый вариант. Это они проверят чуть позже. Для начала – нужно разобраться с этими двумя, а потом освободить Вику! Знать бы еще, как это сделать… Несмотря на все свои усиленные размышления, четкого плана действий Марк так и не разработал.

– Как ты думаешь, у них есть огнестрельное оружие? – поинтересовался Сальери.

– Вряд ли. Ни у одной из жертв не имелось пулевых ран. Но ножи один из них метает ловко!

– Проехали… Давай к ним поближе подберемся!

Мужчины, покинувшие салон автомобиля, никуда не торопились. Они просто стояли возле машины и что-то обсуждали. Было заметно, что старик злится. Мужчина помоложе то и дело бурчал что-то себе под нос. Но разобрать их слова не представлялось возможным.

Из-за груды строительного мусора, которую они использовали как укрытие, Марк и его спутник быстро перебазировались к дому и притаились за углом. Преступникам, чтобы вернуться в нужный подъезд, придется пройти здесь, и на них можно будет напасть.

Марк сжал кулаки, пытаясь сдержать дрожь. Страха не было, но его раздражала какая-то непривычная неуверенность в себе. Оказалось, что сомневаться в правильности своих действий так тяжело!

Права на ошибку у них нет. Если они что-то сделают не так, живым отсюда вообще никто не уйдет. Лучше бы он позвонил Рине сразу, как только увидел машину! Но что теперь толку себя винить… А вот Сальери подобными сомнениями явно не страдал и не забивал себе голову. Он наблюдал за мужчинами из-за угла, молчаливый и настороженный. А как только они приблизились, внезапно сорвался с места. Это произошло так неожиданно, что пару секунд Марк просто не мог пошевелиться.

Он что, идиот?! Даже если и нет, стратегию он выбрал самую примитивную: бери и делай. С другой стороны… А что им еще остается?

Как выяснилось позже, импровизированное оружие у Сальери все же было. Он подобрал один из металлических прутьев, недостатка в них на территории стройки не было. Не очень-то впечатляюще, но очень действенно! Здоровенный детина быстро понял это, получив два удара подряд – в грудь и в шею. Этого оказалось достаточно: он рухнул на землю.

Старик попытался ему помочь, причем движения его были на удивление быстрыми и ловкими. В его узловатых пальцах словно сам собою появился нож, и диверсия Сальери закончилась бы очень печально, если бы не вмешался Марк. Он перехватил руку старика, вывернул его запястье, и тот, вскрикнув, разжал пальцы. Нож со звоном упал на землю, а следующим уверенным ударом Марк впечатал старика в стену дома. Дед мешком осел на землю.

Теперь они остались вдвоем против этого верзилы. А он на деле оказался вовсе не таким страшным, как представлял себе Марк. Он считал, что сумасшедшие зачастую обладают некой особой силой, что они и правда похожи на животных, но – ничего подобного. Да, здоровый мужик, но дерется как-то неумело, по сути, он отступает.

– Что вам надо? – Он затравленно переводил взгляд с одного противника на другого. – Вы чего привязались?!

Дурака вздумал изобразить? Напрасно! На невинного прохожего, подвергшегося нападению, он уже никак не тянул – никто просто так по стройке в такое время суток расхаживать не будет. Однако Марк вовсе не собирался «озвучивать» этот очевидный факт. Достаточно не обращать внимания на игру этого урода, и он сам все скоро поймет.

– Где она? – процедил сквозь зубы Сальери.

– Кто?

– Ты сам знаешь кто!

Мужчина, естественно, знал, о ком они говорят. А теперь он понял и то, что его чуть ли не на месте преступления поймали. Раз эти двое видели, как он увозил Вику, они вполне могут знать и о том, сколько убийств висит на его совести! Если так, разговаривать с ними бесполезно. Поэтому он ломанул напролом и бросился на Сальери – должно быть, посчитал его более опасным, как инициатора драки. Итальянец толком драться не умел, и эффект неожиданности уже пропал. Верзила легко вырвал у него металлический прут, но не воспользовался им – ударил Сандро кулаком, однако тому хватило и этого – при такой-то силище противника! Может, итальянец и встал бы с земли, но он ударился затылком об обломок кирпичной стены. Сальери потерял сознание. Марк успел заметить кровь на светлой штукатурке.

Он не знал, жив ли еще его спутник. Ему было не до того. Он и верзила остались один на один. Но Марк-то как раз имел четкое представление о том, что такое боевые искусства! Да, ему еще не приходилось оказываться в подобных ситуациях, и что с того? Действия Сальери подстегнули его. Все происходящее стало похоже на тренировку – только вот сдерживаться и думать о сохранении жизни противнику не надо. Убьет он этого бугая? Ну и что – оправдают его!

Верзила попытался схватить Марка, но быстро осознал всю бесполезность своих усилий. Марк двигался четко и грамотно, как танцор, уворачивался – с дистанцией буквально в сантиметр – от здоровенных ручищ противника. Когда появлялась такая возможность – Марк наносил удар. Сбить эту махину с ног – дело трудное, но Марк прекрасно знал: каждый новый удар приближает его к этой цели.

– Девку свою хочешь обратно? – задыхаясь, выпалил бугай. – Так иди и забери ее! Она еще жива, если ты поторопишься, живой и останется!

Марк не отреагировал. Хотелось ответить – но было нельзя. Раз противник пытается заговорить с ним, значит, силы его на исходе. Еще чуть-чуть – и все! А затем он поможет Вике. С ней все хорошо. Единственный человек, способный причинить ей вред, – здесь, перед ним.

– Что ты молчишь?! Или ты из-за кого-то другого сюда пришел? Ну, почему ты молчишь?!

Такое странное ощущение… похоже, этот псих впервые получил достойный отпор, встретил кого-то, кого он не может просто взять – и убить. Это явно пугало его – и поражало Марка. Получается, он вовсе и не псих – в медицинском смысле. Всего лишь моральный урод, способный уничтожать только тех, кто слабее него. Подобного человека – если его вообще можно человеком назвать! – нельзя жалеть. Поэтому, когда появилась возможность ударить сильнее, Марк воспользовался ею на всю катушку. Его противник покачнулся, отступил на шаг, споткнулся обо что-то и не удержал равновесия. Он упал – и подняться уже не смог. Раздался громкий, едва ли не звериный вой… Бугай запнулся о бетонную плиту с торчавшими из нее кусками арматуры! Металлические штыри проткнули насквозь его бедро и колено. Не смертельно, но в ближайшее время он отсюда никуда не уползет!

Марк поверить не мог, что все уже закончилось. Только сейчас он почувствовал, как сильно устал – пот ручьями струился по его лицу и спине. Он не знал, сколько прошло времени, все его внимание было сосредоточено на противнике. Теперь противник обезврежен, но расслабляться еще рано!

Он подошел к неподвижно лежавшему на земле Сальери, проверил его пульс. Живой, хоть его многострадальная голова и обзавелась новой ссадиной! Приводить его в чувство – на это Марк не решился, уж лучше подождать, пока сюда доберутся врачи. А помочь Вике он сможет и в одиночку!

В глубине души Марк радовался, что все так вышло. Понимал, что это дурное чувство, но и не стыдился этого – в монахи он не записывался! Если ее муженек все это время «сохранял дистанцию» – пусть сохраняет ее и дальше! Осталось убедиться, что дед тоже жив, и бежать на помощь Вике. Марк осмотрелся по сторонам, пытаясь вспомнить, где же лежал старик. Но его нигде не было!

Догадаться, куда пошел дед, было несложно…

Глава 15

Позже, размышляя над произошедшим, Оля вспомнила, что заостренных кусков металла было пять. Небольшие такие, в форме удлиненных ромбов. Судя по виду, их вырезали из цельного металлического листа для… Ну, вот для этого и вырезали – чтобы людей ими убивать. Больше ни для чего эти штуковины не годились.

Все произошло очень быстро, буквально за секунду. Со щелчком сработал механизм ловушки, и откуда-то сверху выскочили эти ромбики. Девочка не знала, что именно запустило систему. Может, она за нитку какую-то дернула или наступила на тайную пружину. Какая разница? Она бы просто не поверила, что нечто подобное существует в реальности, в ее городе, – если бы не столкнулась с этим лично!

Механизм был рассчитан на поражение нескольких человек одновременно. Это и спасло Оле жизнь. Ее, худенькую и маленькую, большая часть лезвий не задела. Но, увы, не все…

Один кусок металла угодил в руку, которой она машинально закрыла лицо. Чуть ли не насквозь ее проткнул… не загородись она ладонью – он убил бы ее наверняка. Второй вонзился в бок, между ребрами. Ослепшая от боли, она не поняла в тот момент, что случилось. Как оказалось в подвале – не помнила абсолютно. В себя пришла уже там, очнувшись в луже своей крови.

Первым ее стремлением было – позвонить кому-то и позвать на помощь. Но, похоже, в подвал она не спустилась, а попросту свалилась – на это указывали ссадина на колене и разбитый телефон в кармане джинсов. Сбежать из этого дома девочка побоялась, она понятия не имела, где бродит этот дед, есть ли здесь кто-то еще… После встречи с этой смертельной ловушкой всего можно было ожидать, это уже не шутки!

Она понимала, что ее по пятнам крови вычислят легко. Сняла куртку, все вытерла. Дрожа от страха, она вернулась на лестницу. Никого пока что не было – нигде. Часть кровавых следов Оля присыпала пылью. Потом изобразила ложные следы, ведущие в нужном направлении. Раны перебинтовала. Рука ее онемела, бок болел нестерпимо, но ничего поделать с этим девочка не могла, просто перетянула порезы обрывками своей майки.

Затем она затаилась в подвале, за какими-то трубами. Оля на заметила, как заснула, а проснулась от того, что наверху кто-то завопил. Судя по голосам, ругались какие-то мужчины. Прислушавшись, она поняла, что ее замысел сработал. Старик и его спутник решили, что кто-то пробрался в дом, попался в ловушку и удрал через окно на первом этаже, куда протянулся ложный кровавый след.

– Ничего, далеко этот щенок не уползет! – злобно заявил старик. – Крови тут ого-го сколько! Подохнет по пути!

– С чего ты взял, что это щенок? – удивился второй мужчина.

– Да потому, что только две железяки кровью измазаны! Проклятые дети, вечно они шляются где не надо!

Они искали «щенка» где-то вокруг дома. Подвал даже не осмотрели! Это и спасло Олю: она очень сомневалась, что сможет спрятаться от них. Она хотела убежать утром, но явно переоценила свои силы. К утру ей стало очень плохо, она еле двигалась. Раны горели, ее бросало то в жар, то в холод. Вспомнились слова старика – о том, что с такой кровопотерей долго не проживешь. Девочке очень не хотелось, чтобы они оказались пророческими.

Ее спасло то, что пошел дождь. Через открытое окно подвала она утащила с улицы какую-то банку, полную воды. Пила, не думая ни о гигиене, ни о заразе. Без воды в сто раз хуже! Она думала, что ее скоро найдут. Она ведь не ночевала дома, родители поднимут тревогу, скорее всего, проверят ее компьютер, а там – страничка с форумом и адрес, по которому она направилась!

Но время шло, а родители не спешили ей на помощь. Нет, они, конечно, искали ее, а вот проверить ее компьютер не додумались! Хотя это ведь так просто сделать… От осознания всей нелепости этой ситуации, в которую она сама себя загнала, как в ловушку, слезы ручьями лились по ее щекам. Оля не пыталась их сдерживать. Это – тупик! Самостоятельно она не выберется, а нормальные люди сюда не приходят… И все равно, она совсем не спешила показываться на глаза этим уродам, обосновавшимся в этом доме. Оля быстро выяснила, что их трое – двое мужчин и женщина. Последняя, хоть и принадлежала к слабому полу, не вызывала никаких симпатий. Раз она с ними, помощи от нее ждать бессмысленно!

Оля все чаще проваливалась в сон, и он длился по несколько часов подряд. Просыпалась она либо от боли, либо от жажды. Девочка понимала, насколько это крайне ненормально, но ведь она ничего не могла изменить. Какие у нее имелись варианты?

Она уже впадала в апатию, когда где-то в доме наконец зазвучал новый голос. Женский! Оля прильнула к щели, выходившей на лестницу, прислушалась. Это не очередная сообщница… скорее на жертву похожа! Вот только оказалась эта жертва на удивление спокойной и собранной. Она так ловко заболтала эту Галину, что Оля даже заслушалась. Вот кто выведет ее отсюда! Оля знала, что времени у нее немного, и если не объединить свои усилия с действиями этой девушки, второго шанса на побег она просто не дождется!

Она замерла, вслушиваясь в шаги на лестнице. Какой-то шум доносился с улицы, но она не могла толком понять, в чем дело. Когда девушка спустилась по лестнице, Оля осторожно дотронулась до ее ноги.

– Ты не успеешь уйти! – прошептала она. – Прячься здесь, скорее!

– Ты кто?! – Девушка прищурилась, пытаясь увидеть свою неожиданную собеседницу в этой темноте.

– Долго объяснять… Давай лезь сюда, иначе тебя у выхода перехватят! Там, дальше, направо по коридору, есть вход в подвал!

Вход в подвал был и со стороны улицы, то путь весьма опасен. Оля не могла полностью доверять своему слуху, но ей казалось, что к подъезду кто-то направляется. Времени на споры не было. К счастью, девушка послушалась ее. Вскоре она спустилась по лестнице. В подвале ее ждала Оля.

– Ох! – Девушка, увидев ее, шарахнулась в сторону. Оля усмехнулась: зеркал здесь, разумеется, не было, и о том, как она выглядит, девочка могла догадываться лишь весьма приблизительно. – Ты кто, зомби?!

– Вообще-то, меня Олей зовут!

– Вика… Извини, но ты…

– Ранена, – перебив ее, девочка указала на свои грязные, пропитанные кровью повязки. – Я, конечно, не медик, но чувствую, что мне отсюда нужно убираться, и как можно скорее!

– Давно ты тут?!

– Не знаю. Время в подвале течет как-то иначе… Тихо, они вернулись!

Наверху хлопнула входная дверь, все разговоры следовало немедленно прекратить. Ведь если в подвале слышно все, что происходит вверху, то должно быть верным и обратное! Они разом умолкли и подобрались к трещине в стене.

В здание вернулся только старик, без своего молодого спутника – такого раньше не случалось! Он выглядел каким-то запыхавшимся и потрепанным. Разглядеть, ранен он или нет, Оля не успела – дед быстро поднялся по лестнице. Никогда раньше он так не спешил!

Через минуту до девушек донеслись крики, которые звучали громко даже в подвале.

– Где она?! Я тебя спрашиваю, где эта тварь?!

– Ушла, – четко и без каких-либо эмоций отозвалась женщина.

– Как?! Тебе доверили за ней следить, идиотка безмозглая! А ты даже этого сделать не смогла как следует! Куда она ушла?

– Не знаю. Домой, наверное.

– Ты что, не в себе?! Да ведь наш сын из-за нее пострадал! Здесь непонятно что творится, появились какие-то люди! Из-за того, что ты ее упустила, может рухнуть все, над чем мы работали столько лет!

– Петя, мне уже все равно. Я не думаю, что мы были правы.

– Ты не думать должна, а слушать меня! Что на тебя нашло?! Ты что, забыла Лену?!

Но все эти крики не оказали на Галину никакого воздействия. Женщина пребывала в каком-то трансе, она словно замкнулась в собственном внутреннем мире, оттуда муж просто не мог ее вытащить. Он, видно, понял это, потому что больше ничего не сказал. Послышался удар… грохот металла… звон разбившегося стекла…

– Полку опрокинул, – прошептала Вика.

– Какую еще полку?

– Поверь, тебе лучше этого не знать!

– А меня уже ничем нельзя напугать! Это не обычный дом, это какая-то психушка! Видишь это? – Оля показала Вике свои раны. – Это все – от ловушки, которая у них на лестнице установлена! Они ее включают, когда уходят! Идет себе человек, идет – и вдруг ему лезвие в голову вонзается! Так и мой парень погиб!

– Тише… – Но тише Оля уже не могла говорить. В ее душе словно плотину прорвало, слова полились сами собой, подстегиваемые ее страхом, болью и всем напряжением последних дней. – Я не могу тише! Они – ненормальные! Они людей убивают, они Сережу убили! Меня убить хотели, и тебя тоже! Может, я вообще скоро умру, мне уже все равно!

– Оля!

– Что – Оля?! Я не знала, что все так будет! Откуда я могла знать?! Я думала, Сережа просто у кого-то наркотики нашел, и дед его за это убил. Я не представляла, что тут эти жуткие ловушки есть, что уроды эти людей пытают! Я не хочу иметь к этому никакого отношения! Я… я…

Она словно забыла, где находится. Сложно контролировать себя, если у тебя лихорадка… Оля чувствовала, что ведет себя неправильно, но остановиться уже не могла. Она словно оказалась на гребне лавины, сорвавшейся вниз.

Отрезвил ее голос старика, прозвучавший как гром среди ясного неба:

– Я знал, что ты здесь! Ты бы и не успела никуда уйти!

* * *

Малолетка сорвалась. Но этого, пожалуй, и следовало ожидать после всего, что на девочку навалилось. Поняла, что она уже не одна, и закатила истерику. Только рано она все это устроила! Ничего еще не закончилось для них обеих.

Вика попыталась ее успокоить – бесполезно. Чем настойчивее она просила девочку взять себя в руки, тем громче и быстрее говорила Оля. И, конечно, старик их услышал. Не мог не услышать! В какой-то момент он отвлекся на Галину – Вика надеялась только, что жену свою он не убил! А когда гнев прошел, он сообразил, что звуки, доносившиеся до него из подвала, – это вовсе не кошачье мяуканье.

Если бы кто-то предупредил ее заранее, что с ней произойдет нечто подобное, и попросил бы описать самую вероятную реакцию, Вика сделала бы ставку на ужас. Она же не героиня боевиков и даже не любительница экстрима, все это для нее крайне дико и ненормально! Когда же это случилось на самом деле, страх отступил, сменившись необычайной решительностью.

Во-первых, она теперь отвечает не только за себя. Оля – совсем ребенок, да она еще и тяжело ранена. Обвинять ее в слабости – нет смысла, ее спасти надо! Во-вторых, ситуация уже не так безнадежна. Что-то изменилось на всех «уровнях» этой жуткой игры: старик вернулся в дом один, а здоровяка что-то не видно. Поэтому надо держаться!

– Он идет сюда… – Побелевшие губы Оли задрожали. – Это конец… Он найдет нас! Найдет! Мы пропали!

У Вики появилось желание – хорошенько встряхнуть ее за плечи, но она опасалась задеть ее плохо перебинтованные раны. Она взяла девочку за руку:

– Успокойся! Ты слышала, что он сказал? Он не знает, что нас тут двое! Он думает, что в подвале только я! Тебе надо спрятаться.

– А как же ты?

– Я постараюсь выбраться отсюда и увести его за собой. Как только путь будет свободен – беги! На улицу, к людям. В бизнес-центрах должны быть ночные охранники, позови их на помощь. А я уж как-нибудь продержусь!

Вика не просто пыталась приободрить свою спутницу, она надеялась, что все получится именно так. Во время ее противостояния тому молодому мужику у нее не было ни единого шанса. А Петр – старик, можно считать, что силы их приблизительно равны. Серьезно она не ранена, мелкие царапины и головокружение не считаются. Правда, спрятаться в подвале было негде. Оля забилась за сложенными у стены трубами. Если бы старик заглянул туда, он бы без труда ее увидел. Оставалось только надеяться, что ему будет не до того.

Чтобы уменьшить риск, Вика отошла от труб как можно дальше – и вовремя! Старик не заставил себя долго ждать. Он и так задержался, потому что направился в подвал через уличный ход. О внутреннем лазе он, похоже, и не знал. Да его так просто и нельзя обнаружить, Вика и сама бы его не нашла, если бы Оля не показала ей, где он!

Старик вовсе не выглядел немощным, не выглядел он даже на свой возраст. Оказавшись с ним один на один, Вика поняла, что слишком поторопилась со своими «радужными» прогнозами. Неизвестно еще, кто опаснее – он или молодой мужчина! Потому что молодой мужчина не был психом. При всех своих явных отклонениях черту, отделявшую нормального человека от безумца, он, похоже, еще не перешагнул. А этот дед… он реально верил в то, о чем говорила Галина! Переселение душ, украденные органы и отсутствие права на жизнь у тех, кого он «выбрал».

Эта вера, черная и абсолютная, светилась в его глазах. Вика не сомневалась, что убьет он ее без всяких колебаний и сомнений, если ему дать такой шанс. Даже забором крови не озадачится, просто убьет ее – и все, потому что для него она уже мертва!

В одной руке он сжимал нож – причем с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Ты все испортила… – Голос его звучал тихо, но это не делало переполнявшую его ярость менее пугающей. – Все! Двадцать лет… Воистину, тебя сам дьявол послал!

Замечательно! Из простой «не заслуживающей жизни» женщины она уже превратилась в «посланницу дьявола»! Она была чем-то большим, чем просто очередная жертва, Вика ясно чувствовала – старик ее искренне ненавидит. И перед лицом этой ненависти девушка невольно смешалась. Она отступила назад, причем так же медленно, как он приближался к ней. Только так она могла сохранить безопасное расстояние между ними.

– Я ничего не хотела разрушать! Я вообще не имею к этому отношения, я…

Она хотела сказать то же самое, что и Галине, – но осеклась. Потому что для старика ее слова не имели значения. Его уверенность была слишком крепкой, непробиваемой, как монолитная скала. Все эти разговоры о переливании крови, чьей-то виновности и ошибках работали только тогда, когда у человека изначально имелись сомнения в своей правоте.

– Ты испортила все, – медленно, чуть ли не по слогам повторил Петр. – Мою миссию. Мою семью. Ты сбила с пути истинного мою жену. Ты натравила демонов на моего сына. Ты лишила меня возможности освободить мою дочь!

Каких еще демонов?.. Хотя это неважно. У нее сейчас имеется только одна проблема – безумный старик с охотничьим ножом. Его состояние напоминало аффект, и если срочно что-то не изменить, ни о каком побеге и речи быть не может! Он загонит ее в угол и зарежет без всяких сожалений. Или, если она попытается прорваться, метнет этот нож ей в спину. Если тогда, на парковочной площадке, нож бросил именно он, а не его сын, – меткости этого старика можно только позавидовать!

Нужно было что-то ключевое. Не психологические доводы и философствования, а нечто шокирующее. Раз он забаррикадировался изнутри в маленькой раковине собственного внутреннего мира, эту раковину надо разбить! Знать бы как… Вика отчаянно анализировала все, что она узнала об убийствах, то, о чем говорила Галина. Должен же быть выход!

– Мы так долго к этому шли – все трое! Всю свою жизнь пожертвовали, отдали ее ради того, чтобы спасти душу нашей малышки… Чтобы отпустить Лену, спасти ее от того, к чему вы ее приговорили… И все – зря!

Вика коснулась спиной холодной кирпичной стены. Все, тупик! Тот самый, куда старик ее и загонял! Отступать больше некуда, а он приближается! И тут в голове у нее словно что-то щелкнуло. Рассказ Демиденко, слова Галины, фанатичность самого Петра… все это заставило ее увидеть события двадцатилетней давности в ином свете. Конечно, Вика не была уверена, что ее открытие верно, но ей оставалось лишь пойти ва-банк.

– Спасти Лену? Это тебя волновало? Или – избавиться от нее, чтобы она прекратила преследовать тебя по ночам?

Такие слова следует говорить только очень громко, уверенным тоном. Никакого заискивания, даже простую вежливость надо откинуть! Это ведь по-своему тоже нападение, а никто, нападая, своему противнику шелковую подушечку на пол не подкладывает – для мягкого приземления.

Старик замер:

– Что ты сказала?!

– Правду! Может, в отношении других ты и ошибся, но в моем случае – ты попал в точку! Да, мне досталась частичка души Лены – случилось то, чего ты так боялся. И я помню то, что помнила она! Ты винишь в ее смерти кого угодно: врачей, нас – выживших тогда! Но ты ведь сам виноват! Вот от чего ты так долго пытаешься уйти, скрыться! Милая маленькая Лена никогда не болела. Здоровая девочка Лена вдруг попала в больницу! Из-за чего? Точнее, из-за кого? Ты покалечил ее. Ты убил ее! То, что она дотянула до больницы, ничего не меняет! Она умерла в тот момент, когда ты ударил ее!

Теперь уже отступал Петр. Быстрее, чем Вика пятилась от него! Ее слова, ее уверенность, ее гнев – все это било и било в нужную точку. И девушка позволила этим эмоциям захлестнуть ее с головой – но ни на минуту не забывала о том, что нужно бежать.

– Поэтому ты все это и устроил! Ты думал, что с ее смертью все закончится, а все только началось! Она не давала тебе покоя… И ты решил, что все это – из-за ее связи с миром живых. Ты хотел убить тех, кого она спасла, не ради самой Лены! Только ради себя! Ты боялся, что кто-то из нас вспомнит о том, что ты с ней сделал!

– Я не хотел!

– Не хотел бы – не сделал бы этого!

– Это вышло случайно! Она сама ударилась!

– Нет! Если бы сама, она бы ушла навсегда и оставила тебя в покое! А приходила она к тебе потому, что ты – убийца! Ты, именно ты должен был умереть тогда вместе с ней, а не мы все!

Петр замер, низко опустил голову. Его била крупная дрожь. Вика чувствовала: это – кризис. Катарсис. Ей удалось достичь своей цели и выбить его из колеи, но он в любой момент может опомниться. Поэтому продолжать эту опасную игру нельзя. Нужно бежать!

Они оба уже отошли от стены. Теперь Вика могла бы попытаться добраться до выхода, ведущего внутрь здания. И она не медлила! Девушка сорвалась с места, не обращая внимания ни на боль в изрезанных ногах, ни на мешавшие ей обрезки джинсов.

Старик сообразил, что происходит, не сразу: у Вики оказались несколько секунд форы. Но спустя эти несколько мгновений она услышала его дикий крик:

– Стой, тварь! Вернись сейчас же!

Конечно – сейчас, ага! Она ускорила бег, взлетела вверх по лестнице. Рядом что-то звякнуло, посыпались искры из кирпичной стены. Нож! Но старик в нее не попал, хоть и был совсем близко. Значит, у него все-таки дрогнула рука.

Оказавшись на первом этаже, Вика ринулась было к выходу, но тут же поняла, почему дед так задержался со спуском в подвал. Он заблокировал дверь подъезда! Подстраховался, значит… Вика могла бы попытаться вылезти через окно, но они почти все были закрыты плотной пленкой. Не самое серьезное на свете препятствие, и все же оно отнимет у нее время, а старик уже совсем близко!

Не до конца понимая, что она делает, Вика кинулась бежать вверх по лестнице, Что угодно, лишь бы не стоять столбом на месте, дожидаться его появления! Тело болело от перенапряжения, девушка задыхалась, но по ступенькам взлетела, как птица, за какую-то секунду.

Пол второго этажа был залит какой-то гадостью, повсюду валялись осколки, и еще… еще что-то темное, бесформенное, недавно находившееся… в банках! Вика не стала ко всему этому присматриваться. Не из-за недостатка времени, просто она не хотела, чтобы эти «образы» ей потом в ночных кошмарах являлись!

Она обернулась, увидела возле лестницы небольшой рычаг и повернула его. Действие ее было инстинктивным: в памяти всплыли слова Оли о какой-то ловушке. С первого этажа послышался голос Петра:

– Думаешь, спряталась, гадина?! Спряталась?! Больше ты никуда от меня не денешься!

Он начал быстро подниматься по лестнице, и… Щелчок – и свист лезвий, разрезающих воздух! Тошнотворный звук – металл пронзил живую плоть. Крик… И – никакого движения там, внизу.

Вика обессиленно опустилась на пол. У нее не было уверенности, что все уже закончилось, что Петр, даже раненный, не доползет сюда. Пусть будет так! Она сделала все, что могла, и если этот безумный старик добьется своего, хотя бы девочка Оля спасется!

Девушка прикрыла глаза… Открыла она их, лишь почувствовав, что ее кто-то обнимает. Не хватает, а именно обнимает – решительно и нежно одновременно, словно желая защитить ее от этого ужаса.

Как ни странно, она узнала это прикосновение еще до того, как разглядела лицо мужчины…

– Марк?..

– Спокойно. Все кончено.

Глава 16

– Небось жалеешь, что вообще в Россию приехал? – ворчливо поинтересовалась Рина.

Марк к подобной манере общения с ее стороны уже привык. Этот тон не означает, что она действительно чем-то недовольна, просто по-другому она, похоже, в принципе общаться не умеет. Что ж, можно и потерпеть – ради результата.

– Нисколько. Если бы я согласился на какое-то другое задание, это было бы более спокойным делом. Но… это опыт. А я опыт очень ценю, его не купишь ни за какие деньги и на тренингах не получишь.

– Зачем тебе такой опыт?

– В жизни пригодится. Как говорится, что нас не убивает… и далее – по тексту.

– А от меня, наверно, ты хочешь услышать полную версию?

Он уже знал, что Галина Камышева не только выжила, но и дала показания. Видно, разговор с Викой для нее многое изменил. Эти данные были дополнены: и работой с сотрудниками больницы, и информацией из архивов, и вот уже почти все кусочки мозаики встали на свои места. Марк тоже хотел оценить их в цельном виде, а не только в свете того, что он лично выяснил. В конце концов, это будет справедливо! Он ведь помог расследованию!

– Ты в курсе, что подобную информацию разглашать нельзя?

– Не переживай, я тебя не для того расспрашиваю, чтобы потом в Фейсбуке быстренько в статусе что-то настрочить, – усмехнулся Марк.

– Я не о том. Мне об этом и тебе рассказывать нельзя.

– А к чему привели твои предыдущие попытки ничего мне не рассказывать? Помнишь?

– Ни к чему хорошему, – признала она. – В том-то и дело. Ладно, слушай… Петр Камышев родился в нерелигиозной семье. Родители его были ярыми строителями коммунизма и сторонниками мнения, что Бога нет, а есть товарищи и партия. Да и Петр этой же точки зрения придерживался довольно-таки долго. Как именно он познакомился со свидетелями Иеговы, действовавшими в те годы очень тихо и незаметно, сказать сложно. Он об этом никому не рассказывал, да и друзей у него не было.

Впрочем, в религиозной общине Камышев надолго не задержался. Он начал по-своему трактовать Писание, усомнился в навязываемых ему правилах, а потом и вовсе принялся утверждать, что лишь ему одному дано понять волю Божию.

Лидеры общины такого смутьяна терпеть не стали и выставили Камышева за дверь. Но ему уже и не нужна была их компания. Религиозные идеи стали частью его мира, отныне он был точно уверен: ему открылся истинный путь к Богу. Правда, проповедником Камышев не стал – не в его это было характере. Ему хотелось жить «праведно» самому и научить этому исключительно членов своей семьи. Другие последователи ему были не нужны!

Но чтобы семью чему-то научить, надо ее сначала создать, а с этим у Петра возникли проблемы. Высокий, видный, он привлекал к себе внимание женщин. Но даже самые неприхотливые дамы быстро понимали, что с «завидным женихом» что-то, мягко говоря, не так. Он не пил, не курил, однако ему ничего такого и не требовалось, чтобы «учреждать» одну отдельно взятую диктатуру в своей квартире, доставшейся ему от родителей. Одни женщины уходили сами, других выгонял сам Камышев, потому что в какой-то момент решал, что они «недостойны познать сущность бытия».

Ему было около сорока, когда он встретил Галину Викторову. Галя особой красотой не отличалась, зато отличалась повышенной стеснительностью. Сочетание получилось трагичное: она до смерти боялась мужчин, которые были совсем не прочь познакомиться с довольно-таки милой, улыбчивой, но робкой девушкой. В результате к своему тридцатилетию Галя подошла не только незамужней, но и оставшись девственницей. А ведь семью ей тоже хотелось создать! И родня на нее давила, и, вообще, становилось все тоскливее, особенно по вечерам. Поэтому, когда Петр проявил настойчивость, она смогла перебороть свою излишнюю скромность. Обоим тогда казалось, что каждый получил то, чего и желал. Она – красавца-жениха, из-за которого ей завидовали все подруги. Он – чистую, нетронутую девушку, готовую разделить его веру.

Галя ее и разделила. Не потому, что ей так уж хотелось узнать «путь истинный». Она просто легко поддавалась влиянию, к тому же боялась потерять мужа. Тогда ведь она из старой девы быстро превратится в глазах подруг в разведенку! Естественно, странности мужа она видела, но все терпела, думала, что у других еще хуже бывает. Когда же она впервые забеременела, мысли о разводе отпали сами собой. Нельзя ребенка без отца оставлять!

Первым в семье Камышевых появился на свет Андрей, еще через три года Петр забрал из роддома дочку Леночку. Воспитанием детей занимался преимущественно отец. Матери позволялось лишь вносить легкие коррективы в этот процесс и следить за их образованием. Духовное воспитание Камышев проводил по собственной системе, учил сына и дочь видеть мир таким, каким видел его сам. А в объективности собственной позиции он даже и не сомневался!

Телесные наказания детей не были редкостью. Андрею доставалось чаще. Лену отец старался лишний раз не трогать – и потому, что она девочка, и потому, что она была более послушной, чем ее брат. Но и она порою подвергалась поркам, поскольку папаша ее отличался вспыльчивостью и скверным характером.

Из-за чего именно произошел их последний конфликт двадцать лет тому назад, Галина Камышева вспомнить так и не смогла. То ли Лена не убралась в квартире, то ли платье новое случайно порвала… Отец узнал об этом раньше матери, а он и без того весь день пребывал в особенно плохом настроении из-за проблем на работе. Вряд ли он хотел ударить Лену так сильно, да еще и не единожды, но… как он потом объяснил жене, просто не смог остановиться.

В себя он пришел, лишь поняв, что дочь не шевелится. Но она точно была жива, она дышала! Он позвал жену, велел ей вымыть ребенка и уложить в постель. Галина попыталась настоять на вызове «Скорой», но… она никогда не была настойчивой и решительной, ничего у нее не получилось и сейчас.

Время шло, а Лене становилось не лучше, как ожидал папаша, а только хуже. Наконец ближе к ночи Камышев согласился обратиться к врачам. Он сопроводил ее в больницу и там озвучил версию, что девочка упала с горки. Мать его слова подтвердила.

Врачи сразу сказали, что состояние девочки тяжелое. Гарантий никаких не дали. Но Камышев был твердо уверен: все обойдется, раз уж он столько лет идет по «правильному пути»!

Не обошлось. Лена умерла примерно в то же время, когда в больницу начали поступать первые жертвы аварии. Вопреки подозрениям Петра, никто ее специально не убивал, да и наблюдали за ее состоянием очень внимательно, никакой халатности по отношению к ней и в помине не было. Просто не выдержало сердечко – и все.

Использовались ли в тот страшный день органы девочки или нет, достоверно узнать не удалось. Скорее всего, да, но официально это никто не зафиксировал, разумеется. Столяров принял решение – спасти детей, которые были еще живы, любым путем. Не потому, что у них были высокопоставленные родители, а потому что они – дети.

Об этом Камышеву проболтался выпивший лишку медбрат, когда Петр пришел разбираться, почему вместо тела ему выдали урну с прахом. Камышев пришел в ужас. Пересадка органов полностью противоречила тем законам, по которым он жил. Это же практически кража души!

Он возмущался, писал гневные письма, пытался привлечь к этому внимание властей, но об убийствах тогда не думал. Скандал замяли – не без помощи родителей выживших детей, на Петра просто не обращали внимания. Он продолжал возмущаться у себя дома, на кухне, на большее не решался. И тут у него начались эти сны – о Лене. По словам жены, Камышев просыпался посреди ночи с криками, а на все ее расспросы отвечал, что ему снилась Лена. Галина думала, что он скучает по дочери. Вика же озвучила правильную версию – что Петра просто замучила совесть, – заявив ему об этом прямо в лицо.

Ее версия подтвердилась тем, что Камышев начал действовать. Он хотел избавиться от этих сновидений, от «призрака» дочери любой ценой. А для этого нужно было, чтобы душа Лены упокоилась вместе с телом!

Постепенно он начал приучать к этой мысли жену и сына. Они, конечно, вначале возмущались, но Петр не привык сдаваться, да и «воспитывать» членов своего семейства он умел «прекрасным» образом. Параллельно мужчина пытался рассчитать, как наиболее эффективными способами добраться до «незаконно выживших».

Вначале ему просто казалось, что это нереально, но «призрак» появлялся вновь и вновь, заставляя Петра все более активно двигаться к своей цели. Вся жизнь его семьи отныне вращалась вокруг этой идеи. Андрей окончил школу и поступил в медицинский колледж, выучился на медбрата, параллельно он изучал соответствующую литературу. Требовалось, чтобы кто-то разбирался в строении человеческого тела и умел извлекать нужные органы.

Камышев-старший в это время собирал сведения о выживших детях. По крупице, по чуть-чуть, но он с этим делом справлялся. Он понятия не имел, какие органы могли изъять у Лены и кому именно они достались, поэтому решил уничтожить всех. За эти долгие годы ему удалось составить список детей, которые вскоре после смерти Лены получили новые органы или кому сделали переливание крови.

Подготовка была еще более или менее безобидным этапом, и вот настал срок для первого убийства. Из всех троих нервничала только Галина. Петр ни секунды не сомневался в своей правоте, он верил: высшие силы на его стороне! Андрей, несмотря на все старания отца, подобной извращенной религиозностью вовсе не отличался. Зато он начиная с самого детства многократно слышал, что определенных людей ему можно убивать. Просто потому, что они – такие, а он – другой. Его жестокость была следствием воспитания, а не проявлением безумия. Да, он все знал об уголовных законах, о морали. Но руководствоваться предпочитал тем, что для него было удобнее.

…Первая женщина из списка была мертва. Андрей почувствовал дикую эйфорию – от такого абсолютного контроля, власти над чужой жизнью. Тут он был хозяином, не то что в убогой больнице, где ему все подряд диктовали, что надо делать! Из простого медбрата он в эти мгновения превращался в высшее существо, и его – его! – молили о пощаде. Правда, жертвы никогда ее не получали.

Петр радовался тому, что немного приблизился к конечной цели. «Призрак» когда-нибудь исчезнет, он вновь сможет спать спокойно! И лишь одна Галина проплакала несколько дней подряд, отказываясь выходить из дома. Но останавливать мужчин или идти в полицию она не собиралась. За столько лет их совместной жизни она привыкла полностью доверять мужу. Если он сказал, что так нужно для спасения души Леночки, – значит, это действительно нужно!

Органы у жертв они изымали и хранили в специальных сосудах. Процедуру «консервирования» проводил Андрей. Они собирались, закончив все это, сжечь свои «трофеи» и закопать пепел в могиле Лены. Но постепенно сосудов становилось все больше и понадобилось специальное место для их хранения. Тогда Камышев через знакомого арендовал подвал старого дома. Он лично все там оборудовал, а чтобы случайные воры не обнаружили, что там находится на самом деле, установил ловушки. Это у него, талантливого механика, всегда получалось хорошо – изобретение чего-то нового. Если бы не его маниакальная зацикленность на своей чудовищной идее, эти способности могли бы развиться совсем в другом направлении, а так… от них проистекал только сплошной вред.

В этом и убедился один местный подросток, Сергей, проникший в подвал. Ловушка сработала четко: мальчишке начисто снесло полголовы. Камышев обнаружил его труп ранним утром и поспешил перенести тело на одну из дальних улиц, замел все следы. Но Петр не успокоился. Кто-то другой мог разузнать, что хранится в подвале на самом деле!

Тогда Андрей предложил перевезти органы в какое-нибудь закрытое на капитальный ремонт здание. Работы там обычно идут медленно и вяло, можно не опасаться чьего-то повышенного внимания к себе. Петр согласился – и очень вовремя: вскоре нагрянул участковый с обыском. И это – буквально через день после того, как они вывезли сосуды и бросили в подвал всякую дачную рухлядь!

Не обошлось без проблем: в спешке они потеряли портрет Лены, где она получилась даже лучше, чем на фотографиях. Петр долго искал рисунок, но – безрезультатно. Скорее всего, бумажку просто унесло ветром. О том, что портрет мог кто-то обнаружить, Камышевы даже не подумали.

Их «дело» шло своим чередом. Добрались они и до Риты Крыловой. О том, что она связана с какими-то брачными аферами, Петр не знал, его это и не интересовало. Они с Андреем просто подкараулили ее после работы. Камышев-старший даже извинился перед ней – он просил прощения у многих своих жертв. Но он никогда не отступался и выполнял свой замысел до конца.

Случались и ошибки. Они убивали не тех людей – им не повезло, они оказывались тезками «нужных» жертв; убивали случайных свидетелей или некстати оказавшихся рядом родственников выживших детей. «Посторонних» они старались щадить, как пощадили и Сальери. Но если кто-то видел их лица, ни о какой жалости уже и речи не шло. Свою идею они ставили выше обычной человеческой жизни.

Так, постепенно, дошел черед и до Вики. Они знали, что у нее есть шрам на шее и что ей делали переливание крови. О том, что фамилию она сменила, – не ведали. Отсюда – задержка и лишняя жертва. Но в итоге они вычислили «нужную» Вику.

Петр даже не предполагал, что что-то может пойти не так. Они готовились к очередному перебазированию своей «коллекции» – из-за того, что обнаружили на лестнице кровь Оли. Однако это их даже не очень разозлило, ведь «миссия» подошла к своему логическому завершению… По крайней мере, для старшего поколения семейства Камышевых все заканчивалось на этом. Андрей останавливаться не желал, не планировал, поэтому его конфликты с отцом участились. Но пока что он открыто не бунтовал.

Схема сбилась из-за смутных сомнений Галины в «истинности» их «пути». Именно эту струнку в ее душе сумела затронуть Вика и перевернуть в свою пользу. Правда, этого оказалось бы недостаточно, если бы вовремя не подоспели Марк и Сальери, избавившие Вику от главной угрозы – Андрея. Галина пострадала от руки мужа – ее доставили в больницу с побоями и тяжелым сотрясением мозга.

Лишь она одна стала в этой дикой истории свидетелем. Правда, женщине это не помогло: врачи всерьез опасались за ее жизнь – несмотря на все их старания, организм отказывался идти на поправку. Галина все чаще говорила с кем-то «невидимым», оставаясь в палате в одиночестве. Однажды медсестре удалось расслышать имя Лена, но больше она ничего не разобрала в бормотании старухи.

Андрей Камышев тоже ожидал суда в больнице. Его жизни ничто не угрожало, однако один из металлических штырей вошел в тело на редкость неудачно, практически разрушив коленный сустав. В больнице ему ногу ампутировали ниже колена. Оставалось лишь гадать, была ли в этом такая острая необходимость, ведь врачи прекрасно знали, с кем они имеют дело.

Петр, попавшийся в собственную ловушку, выжил, но все же надолго на этом свете не задержался. В первый же день в больнице он покончил с собой. Как именно – Рина не уточняла.

– Его дело, – вздохнула она. – Может, оно и к лучшему. Старикам обычно большой срок не дают, а этот бы и вовсе сразу в психушку на зоне отправился. Сынка-то его, я думаю, вменяемым признают…

Девочка Оля наконец-то вернулась домой. Ее ожидало лечение, выговор от родителей и, вполне вероятно, – официальная благодарность от имени полиции. Если бы не ее наблюдательность, поиски Вики зашли бы в тупик.

Вика серьезно не пострадала – в физическом плане. Ей смазали раны зеленкой и отпустили домой. А вот с психологической точки зрения… Тут дело обстояло сложнее. Первые пару дней Марк просто не отходил от нее, боялся ее даже на минуту одну оставить. Девушка ничего не говорила, не жаловалась ни на что, но иногда она просто обнимала его – сильно, болезненно крепко, и прижималась к нему, пока не утихала дрожь.

На третий день ей стало получше. Бесед «во спасение души» они по-прежнему не вели. Просто Вика вдруг обернулась к нему и улыбнулась:

– Спасибо.

– Я рад, что сумел тебе помочь.

Отвечая ей, Марк не лгал. На душе у него впервые было так непривычно легко, как будто все его старые ошибки аннулировались сами собой. Ему наконец-то удалось сделать что-то важное, и сделать правильно! Так что для него еще не все потеряно…

– Когда ты улетаешь? – полюбопытствовала Рина.

– Сегодня вечером.

– Ну, слава богу! Хоть отдохнем от тебя!

– Не слишком надолго лечу. Я улетаю только потому, что мне нужно в Германии срочно завершить кое-какие дела. Потом я вернусь сюда.

– Этого мне только не хватало… Предупреждаю: влезешь в очередное расследование – лично пристрелю! – заявила Рина.

– Я не ради нового расследования вернусь.

* * *

Настроение ее абсолютно не соответствовало погоде. За окном было тепло и по-летнему солнечно. Вика открыла нараспашку окно и устроилась на подоконнике. А на душе у нее было гадко, словно сегодня лил дождь и небо затянула сплошная пелена серых облаков. Хотя ей радоваться, по идее-то, полагается! И тому, что она живой из этого кошмара выбралась, и тому, что все закончилось. Если объективно на все взглянуть, она на редкость везучая дама! В первый раз это подтвердилось в случае с Игнатом. Он ведь и пришибить ее мог сгоряча! Ну а то, как сложились обстоятельства в том доме… это и вовсе – подарок судьбы!

Впрочем, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, истинным везением было бы вообще не сталкиваться с этим. Не надо теперь думать о том, что, если бы она узнала о связи жертв друг с другом раньше, могла бы спасти Риту. А откуда ей было знать?! Столярова на свете давно нет, Демиденко ни о чем не подозревал, по крайней мере он не видел связи той аварии с убийствами!

Да еще и старик этот… Вике сказали, что он мертв. Она тогда жутко испугалась, что убила его. Когда она посмотрела вниз со второго этажа, вокруг его тела было столько крови… Марк тогда спустился на площадку и проверил, жив ли дед. Он был жив – и умирать не собирался! У нее тогда словно камень с плеч свалился… Кем бы он ни был, Вика не хотела его убивать. Ни его, ни вообще кого-либо. А он все равно умер. По собственному выбору. Вика не винила себя да и не горевала о нем, но на душе у нее все равно было неспокойно.

Хотя в целом прийти в себя ей удалось быстрее, нежели она ожидала. Она-то думала, что когда непосредственная опасность минует, стресс навалится и просто раздавит ее! Ничего подобного. Усталость была, страх – тоже, да и ночные кошмары не побрезговали «заглянуть» пару раз в ее сны. Но это вскоре прекратилось.

Она догадывалась, из-за кого. Вот только не знала, чувствовать за это благодарность к нему или нет. С одной стороны, Марк ей очень помог. Он был рядом, когда это требовалось, знал, когда следует ее поддержать, когда – промолчать, а когда – оставить ее одну. Никто еще раньше не чувствовал этого так точно, даже ее мать! А с другой стороны… она лишь ненадолго позволила себе забыть о том, что все это скоро закончится. Что у него есть семья, к которой он вернется – уже сегодня! Он будет там и забудет о ней. А когда вернется, может, опять захочет поразвлечься…

Если бы речь шла о ком-то другом, Вика даже и не возражала бы. Вон, у Сальери правильная философия – надо получать от жизни максимум удовольствия! В разумных пределах, конечно, но непродолжительные романы – как раз то, чем можно иногда себя побаловать.

Вот только с Марком так не получится. Такого мужчину нужно либо отпускать, либо «оставлять» себе – навсегда. Причем «оставить» навсегда с каждым днем будет хотеться все сильнее, а это невозможно – он все равно уйдет туда, где его ребенок. Только еще больнее будет. Уж лучше порвать сейчас, пока она к нему не привыкла, пока можно сохранить хотя бы видимость гордости…

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда она этого и ожидала. Вика знала, кто это.

– Привет. – Чувствовалось, что он в хорошем настроении. Это естественно, ведь накануне они прекрасно пообщались и расстались без намека на конфликт! – Я скоро улетаю, ты помнишь? Но я успею заскочить к тебе на часок. Ты ведь дома?

– Нет.

– Не дома? А где? Ты скажи, я приеду…

– Нет, не надо. Думаю, лучше нам по телефону пообщаться. А то еще опоздаешь!

– Вика… ты что?

– Да ничего, просто у меня на сегодня тоже есть планы, надо же и к работе понемногу возвращаться! Послушай… Я очень благодарна тебе за все, что ты сделал. Но больше – не надо! Я в порядке, уже могу ходить своими ножками и жить, как и раньше жила. Здорово, что у нас с тобой все так было. Я хочу сохранить это как хорошие воспоминания.

– Вика…

По его голосу складывалось впечатление, что ему больно. Но это, конечно, ей просто показалось. Если он и расстроился, то только оттого, что приключение закончилось. Эту версию Вика «выбрала» и собиралась придерживаться ее до конца. Поэтому – никаких признаков слабины! Назад, к своей нормальной, контролируемой жизни.

– Удачного тебе полета. Думаю, с нашей компанией ты еще будешь работать, но мое участие больше не понадобится. Да и зачем тебе переводчик? Ты же сам себе полиглот! – Она даже засмеялась. Смех получился на редкость неубедительным. – А я… у меня есть муж. Побаловалась, и хватит!

– Побаловалась… Вот так ты все воспринимаешь?!

– А как же еще? Не опоздай на самолет. Спасибо, и… удачи тебе.

Она прервала беседу. Подумала, что он перезвонит, даже втайне надеялась на это. Если бы он перезвонил, если бы стал настаивать на встрече… почему бы и не дать слабину? Женщина она, в конце концов, или нет?!

Но второй раз он не позвонил.

Вика резким жестом стерла предательские слезинки со щек. Этого только не хватало! Она же сегодня собиралась навестить Олю в больнице, не нужно, чтобы девочка видела ее заплаканной. Да и к чему реветь? У нее ведь все хорошо! Работа есть, оплачиваемый отпуск для восстановления чувств ей предоставили – Людмила Аркадьевна, узнав, что случилось с Викой, чуть ли не месяц свободный ей подарить хотела! Но месяц Вике не был нужен. Занявшись работой, она быстрее придет в себя…

Все просто замечательно! Если не считать мутной пелены, застилавшей глаза, вопреки этому оптимистичному самовнушению. В коридоре послышались шаги. Надо же, уже вернулся!

Несмотря на все его протесты, Сальери положили в больницу. Ему зашили ссадину на голове и велели отлеживаться – сотрясение он получил серьезное. Вика была просто в шоке, узнав, что он отправился ей на подмогу. Хотя… она бы на его месте поступила точно так же. Не чужие люди все-таки!

Она быстро промокнула глаза бумажным платочком и слезла с подоконника. С Сальери ей не хотелось говорить о грустном. С ним хотелось шутить и делать вид, что ничего не произошло.

– Тебя все-таки выпустили? – Она повысила голос, чтобы он услышал ее через закрытую дверь. – Или выгнали? А я тебе говорила: твои попытки заказать в палату кальян ни к чему хорошему не приведут!

Ответа не последовало. Открылась дверь. И на пороге появился человек, которого она знала много лет – и вместе с тем словно бы увидела впервые. Она даже на секунду зажмурилась, чтобы убедиться, что ей это вообще не мерещится.

Это был Сальери. Но – совсем другой! Дурацкие дреды он наконец-то состриг, оставив лишь пару сантиметров густых угольно-черных волос. Свои любимые комбинезоны и хипстерские майки он сменил на классические джинсы и спортивную рубашку. И выглядел другим – и этот «другой» был определенно лучше предыдущего! Вика впервые поняла, почему за Сальери бегает такое количество представительниц прекрасного пола. Перед ней стояло не «чудо в перьях», застрявшее в детстве, а взрослый мужчина, которого хотелось узнать поближе. Да еще и с цветами! Девушка приняла от него букет белых тюльпанов, не будучи в силах сказать ни слова. Он же утверждал всю дорогу, что дарить цветы жене – это пошло, и на все праздники дарил ей каких-то плюшевых «извращенцев» китайского пошива!

Некоторое время они просто рассматривали друг друга. Вика – с удивлением, а он просто наслаждался ее реакцией. Наконец она вымолвила:

– Вообще-то, это я тебя должна с цветочками в больнице навещать!

– Я уже не лежу в больнице.

– Я заметила. Слушай, а нехило тебя там подлечили! Ген обезьяны все-таки удалили…

– Спасибо, блин!

– Не за что. Нет, ты ведь и сам понимаешь, что выглядишь совсем по-другому!

– Я, вообще-то, всегда затмеваю солнце, – рассмеялся он, но быстро посерьезнел: – У меня было время о многом подумать. Пришлось! А что еще было делать? Куда можно побежать с иголкой от капельницы в руке? Бесперспективно это, да и травмоопасно.

– Согласна. И что же ты надумал?

– А то, что моя жизнь мне как-то надоела… Звучит как начало исповеди самоубийцы, но – нет. Это как в компьютерной игре: один уровень прошел, пора и на другой.

– Не переживай, пока ты сравниваешь жизнь с компьютерной игрой, ты еще не слишком стар, – не удержалась Вика.

– Такие, как я, слишком старыми вообще не становятся! Но… то, что случилось в один день, оказалось более важным, чем события предыдущих недель. А для меня это показатель – надоело целые недели прожигать просто так!

– Сальери, хорош Конфуция «включать»! Ты к чему клонишь-то?

– Помнишь, в начале нашей совместной жизни я сказал, что не воспринимаю тебя как жену и что нам даже не стоит пытаться сблизиться, потому что, кроме дружбы, мне от тебя ничего не надо?

Темные глаза смотрели на нее пристально, испытующе. Вике стало не по себе. Ей-то казалось, что она знает Сальери как облупленного!

– Помню, – кивнула девушка. – И что?

– Я передумал.

Эпилог

Время как будто куда-то проваливалось – кусками, эпизодами. Марк был точно уверен, что он не спит. Просто маршрут был таким предсказуемым и привычным, что не возникало необходимости концентрироваться на этом. А жаль: отвлечься было бы неплохо!

Аэропорт, такси, знакомые улицы. Никто его не встречает и не ждет. Нет никого, кто лично был бы заинтересован в его возвращении. Хельга, конечно, встретит его дома, но это ее работа. Ей просто нужно знать, к которому часу приготовить обед и постелить чистое белье в хозяйской спальне – когда он уезжает, она всегда зачем-то снимает с кровати простыни.

Гувернантка была привычно вежлива и бесстрастна:

– Добрый день, герр Азаров. Как прошел полет, как ваша поездка?

Если он решит ответить честно, со всеми подробностями, она его выслушает. Но ей все равно будет плевать. Собаку, что ли, завести? Хоть кто-то будет радоваться его появлению дома!

– Все хорошо.

– Подать вам обед?

– Не сейчас.

– Как вам будет угодно. Все письма, пришедшие за время вашего отсутствия, лежат на столе возле телефона.

– Спасибо.

Среди этих писем ничего интересного наверняка нет. Или, по крайней мере, ничего личного. Документы, счета, рекламные предложения – вот и все, что кидает почтальон в его почтовый ящик. Да у всех так теперь, для других целей бумажную пересылку уже и не используют!

Он поднялся на второй этаж, в спальню. В доме было чисто и пусто. Когда здесь жил маленький ребенок, даже Хельга не всегда справлялась, то и дело под ногами оказывались какие-то кубики, машинки. Но Марка, как ни странно, этот вечный хаос не раздражал – вдохновлял даже! Теперь этот ребенок шумит и разбрасывает игрушки в другом доме. И рядом с ним – другие люди.

Марк бросил сумку на пол, присел на покрывало. Он не устал, просто не знал – что делать дальше? Странная опустошенность словно поглощала его изнутри. Вместо того чтобы думать об удачно проведенной сделке и полученной прибыли, он вспоминал о том, что потерял. Только-только нашел – и уже потерял… эта полоса в его жизни становится слишком черной!

Звук шагов заставил его насторожиться, повернуться к двери. Взгляд Марка остановился на лице, которое он не так давно видел по скайпу. В реальности оно не было настолько бледным, однако – таким же равнодушным.

– Хочешь со мной поговорить? – поинтересовался Марк. – Или аттракцион невиданной щедрости закончился, наступил очередной обет молчания?

– Буду. Иногда.

Он ожидал, скорее, отрицательного ответа и удивился, но недавнего шока уже не испытал. Врачи оказались не правы в своих выводах. Его собеседник прекрасно все понимает. Скорее всего, так было всегда. Медиков не так уж сложно обмануть!

Марк поймал себя на мысли, что совсем не знает – кто живет с ним под одной крышей? Теперь это казалось несущественным.

– Почему ты стал таким?

Это был первый вопрос, обращенный к нему, – и выражающий интерес лично к нему. Первый – не за день, а за все время их знакомства вообще!

– Каким? – уточнил Марк.

Изумление как бы приостановило процесс опустошения души.

– Ты был живым. Сейчас ты снова сонный. Ты нашел там то, что делало тебя живым?

– Мне показалось, что нашел. Но, видно, я ошибся.

– Нет. Если ты стал живым – не ошибся. Почему ты это отпустил?

Марк со злостью сжал кулаки. Если бы это он «отпустил»! Она сама ушла! Причем, судя по ее голосу, сделала это легко и непринужденно. От этого ему было вдвойне обидно! После всего, что было, он рассчитывал на большее. Да какая теперь разница? У нее есть муж, и это куда более важно, чем любые его чувства.

– Потому что это мне не принадлежало.

– Отговорка неудачника. Если что-то делало тебя живым, надо за это бороться.

– Какое там – бороться?! Она замужем, да и сама вовсе не рвется быть со мной! Я-то думал, что доказал ей… А тут ее муженек нарисовался – в последний момент, когда можно было пять минут подряд побыть героем! Я оказался ей не нужен.

Говорить об этом он мог бы еще долго. Но человек, стоявший в дверном проходе, не стал слушать, – развернулся и ушел, всем своим видом показывая, что ему это все неинтересно. А ведь и правда: отговорка неудачника! Он ведь так и не встретился с ней, в глаза не заглянул… Просто сконцентрировался на своей обиде и решил, что ему – и ей – ничего больше не нужно. Дурак! А ведь она и соврать могла, и ошибиться – она же сейчас в таком состоянии, что возможно все.

Оказалось, что клинический сумасшедший соображает лучше него! По крайней мере, расставляет приоритеты правильно.

Если что-то делает тебя живым, нужно за это бороться.

Марк усмехнулся собственным мыслям, открыл ноутбук и через минуту уже просматривал сайты авиакомпаний. На несколько дней ему придется задержаться в Германии, разобраться с кое-какими делами. А потом – привет, Москва! «Я вернулся!»

На этот раз у него будет гораздо более важное дело, чем все предыдущие контракты. Потому что впервые Марк намеревался действовать только в своих личных интересах.

Content

Влада Ольховская
Нецарская охота

Пролог

Часть I Белый список

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть II Право на жизнь

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог