Элвин Брукс Уайт

Стюарт Крох

1. Спасенное колечко

Когда младший сын миссис Фредерик Крох появился на свет, все твердили, что он просто малюсенький, не больше мышки. По правде говоря, малыш и вообще смахивал на мышку. Росту в нем было сантиметров пять, мышиный остренький нос, мышиный хвостик и усики. И сам он был такой тихий, застенчивый, точно мышка. Мышиной внешностью дело не ограничилось: прошло всего несколько дней, и малыш приобрел мышиные повадки — стал разгуливать в серой шляпе, помахивая небольшой тросточкой. Мистер и миссис Крох назвали его Стюартом, а мистер Крох смастерил ему кроватку из четырех прищепок для белья и пачки из-под сигарет.

В отличие от обычных младенцев, Стюарт, лишь только родился, тут же научился ходить. Когда ему исполнилась неделя, он уже умел взбираться на лампу, цепляясь за провод. Миссис Крох сразу поняла, что детские вещи, которые она приготовила для малыша, Стюарту не годятся. Она взялась за дело и сшила ему чудесный костюм из шерсти с накладными карманами, чтобы было куда положить носовой платок, деньги и ключи. Каждое утро миссис Крох заходила к Стюарту в комнату, и пока он еще не оделся, взвешивала его на маленьких весах — тех, на которых обычно взвешивают письма. Когда Стюарт родился, его можно было бы отправить спешной почтой за три цента, но родители не собирались его никуда отправлять — пусть лучше остается дома, решили они. Между тем оказалось, что за первый месяц жизни он набрал всего девять грамм, и миссис Крох так встревожилась, что позвала доктора.

Увидев Стюарта, доктор пришел в восторг, и объявил, что случай очень необычный — в американских семьях крайне редко рождаются мышата. Он измерил Стюарту температуру, оказалось 98 и шесть десятых по Фаренгейту, совершенно нормальная температура для мышонка. Потом он послушал сердце, легкие и, сохраняя полную серьезность, осмотрел Стюарту уши с помощью специальной лампы. (Не всякий доктор способен удержаться от смеха, когда он заглядывает мышонку в ухо.) Все было в полном порядке, и миссис Крох осталась очень довольна результатами осмотра.

— Кормите его получше, — весело посоветовал доктор на прощание.

Семья Крохов жила в Нью-Йорке, в чудесном месте возле парка. Часть окон выходила на восток, так что по утрам комнаты были ярко залиты солнцем и все в доме поднимались рано. Стюарт оказался незаменимым помощником и для родителей, и для старшего брата Джорджа. Во-первых, благодаря маленькому росту, а во-вторых, потому что он знал всякие мышиные хитрости и радовался всякой возможности употребить их кому-нибудь на пользу. Как-то раз миссис Крох мыла ванну после мистера Кроха, и у нее с руки упало кольцо. Оно провалилось в дырку для стока воды прямо у нее на глазах.

— Что же теперь делать? — в отчаянье закричала миссис Крох, едва сдерживая слезы.

— Я знаю что, посоветовал Джордж. — Возьми шпильку, согни ее, чтобы получился крючок, привяжи веревочку и попробуй этим крючком подцепить кольцо.

Вооружившись веревкой и шпилькой, миссис Крох целых полчаса возилась, пытаясь выудить провалившееся колечко. Крючок все время застревал, и миссис Крох никак не удавалось просунуть его поглубже, Чуда, где засело кольцо.

— Ну, как твои успехи? — спросил мистер Крох, войдя в ванную.

— Да никак, — ответила миссис Крох. — Кольцо где-то глубоко, и я никак не могу его подцепить.

— А может, отправить туда Стюарта, вдруг он достанет? — предложил мистер Крох. — Попробуешь, а, Стюарт?

— Конечно, попробую, — отозвался Стюарт. — Сейчас только пойду надену старые брюки, а то там внизу, наверное, мокро.

— Ну вот, как всегда, — пробурчал Джордж. Ему было обидно, что из его затеи с крючком ничего не получилось.

Стюарт натянул старые брюки и приготовился лезть за кольцом. Он решил спускаться, держась за веревку. Другой ее конец он вручил отцу.

— Когда я дерну три раза, тащи меня наверх, — сказал он.

Мистер Крох стоял на коленях в ванне, а Стюарт легко скользнул вниз в сток и скрылся из виду. Через минуту веревка трижды дернулась, и мистер Крох стал осторожно ее вытягивать. Вскоре из стока показался Стюарт — он держался за конец веревки, а на шее у него красовалось кольцо.

— Ты мой храбрый сынишка, — с гордостью проговорила миссис Крох. Она поблагодарила Стюарта и поцеловала его.

— Ну, как там внизу? — поинтересовался мистер Крох. Ему всегда было любопытно узнать про те места, где он никогда не бывал.

— Да нормально, — ответил Стюарт.

На самом деле он был весь покрыт липкой грязью из стока, и ему пришлось принять ванну и попрыскаться маминой фиалковой туалетной водой. После этого он полностью пришел в себя, а все домашние в один голос твердили, что он проявил себя как настоящий герой.

2. Семейные тревоги

Стюарт был незаменим во время игры в пинг-понг. В семье Крохов любили играть в пинг-понг, но шарик вечно норовил закатиться под стулья, диваны и батареи, и в результате вместо того, чтобы играть, приходилось ползать по полу и шарить рукой под мебелью. Стюарт быстро научился отыскивать шарик. Надо было видеть, как он вылезает из-под горячей батареи, изо всех сил толкая шарик перед собой, а щеки у него блестят от пота. Шарик был едва ли не выше Стюарта, и чтобы сдвинуть его с места, мышонок наваливался на него всем телом.

В гостиной у Крохов стоял большой рояль. Он был в полном порядке, но одна из клавиш застревала и не хотела играть как следует. Миссис Крох говорила, что всему виной сырая погода, но я думаю, что дело совсем не в этом, потому что клавиша застревала уже четыре года, а за это время было немало ясных, солнечных дней. Но как бы то ни было клавиша застревала, и это причиняло большие неудобства всякому, кто садился за рояль. Джордж особенно раздражался, когда играл «Танец с шалью», потому что эту пьесу нужно было исполнять быстро и весело. Джорджу первому пришла в голову мысль запустить Стюарта внутрь рояля, чтобы он подталкивал клавишу в ту самую секунду, как на нее нажимают. Это была нелегкая работа: Стюарт забивался в щель между обитыми фетром молоточками и сидел, пригибаясь как можно ниже, чтобы его не ударило по голове. Впрочем, он все равно был доволен: было очень здорово носиться туда-сюда внутри рояля, а уж шум стоял — только держись. Иной раз после напряженной работы он выбирался из рояля совершенно оглохший, словно на самолете летел, и еще долго не мог прийти в себя.

Мистер и миссис Крох частенько разговаривали между собой о Стюарте, когда его не было поблизости. Появление мышонка в семье было настолько невероятным, что они до сих пор окончательно не оправились от потрясения. Стюарт был все-таки уж очень маленький, и родители постоянно за него беспокоились. Например, мистер Крох требовал, чтобы в разговорах никогда не мелькало слово «мышь». Он даже велел миссис Крох вырвать из детской книжки страницу со стишками «Три слепых мышонка бегут за ней вдогонку».

— Я не хочу, чтобы Стюарта мучили всякие там мысли, — говорил мистер Крох. — Мне будет очень неприятно, если мой сын будет расти в страхе, что жена фермера отрежет ему хвост кухонным ножом. У детей от этого бывают по ночам кошмары.

— Да, — соглашалась миссис Крох, — я полагаю, нам надо подумать и насчет стихотворения «Все замерли — ждут Рождества, и ни звука, ни шороха в доме. И люди, и звери молчат, даже мышки затихли в соломе». Мне кажется, Стюарту может не понравиться, что здесь столь неуважительно говорится о мышах.

— Так-то оно так, — отозвался мистер Крох, — но как же тогда читать это стихотворение? Что-то же надо будет произнести, когда мы дойдем до этого места. Нельзя же просто прочитать «Все замерли — ждут Рождества, и ни звука, ни шороха в доме. И люди, и звери молчат». Сразу будет ясно, что это не конец. Нужно заменить слово «мышки» каким-нибудь похожим.

— Может быть, «вошки»? — предложила миссис Крох.

— Или «блошки», — сказал мистер Крох.

— А по-моему, лучше «пышки», — вмешался Джордж, который сидел в дальнем углу комнаты и слушал, о чем говорят родители.

Было решено, что лучше всего заменить мышек на вошек, и когда наступило Рождество, миссис Крох аккуратно соскоблила слово «мышки» и вписало вместо него «вошки». Так что Стюарт всю жизнь был уверен, что стихотворение звучит так:

Все замерли — ждут Рождества, и ни звука, ни шороха в доме.

И люди, и звери молчат, даже вошки затихли в соломе.

Но больше всего мистер Крох беспокоился из-за мышиной норки в чулане. Мыши прогрызли там дырку еще до того, как мистер и миссис Крох поселились в этом доме, и у них никак не доходили руки ее заделать. Мистер Крох плохо представлял себе, какие чувства вызывает у Стюарта эта дырка. Он не знал, куда она ведет, и приходил в ужас при мысли, что в один прекрасный день Стюарт захочет туда отправиться.

— Он ведь так похож на мышку, — говорил мистер Крох жене. — А я еще ни разу не видел мышки, которой не хотелось бы шмыгнуть в дырку.

3. Стюарт умывается

Стюарт вставал рано, обычно раньше всех в доме. Ему нравилось первому просыпаться, нравилось в тишине бродить по комнатам, где на полках чинно стояли книги, сквозь ставни пробивались рассветные лучи и чувствовался свежий запах утра. В зимние дни, когда он спрыгивал с сигаретной пачки, служившей ему постелью, было еще совсем темно. Дрожа от холода, в одной ночной рубашке, он принимался делать зарядку. (Чтобы быть в хорошей форме, Стюарт каждое утро делал по десять наклонов, касаясь руками ступней. Он научился этому у своего брата Джорджа, который объяснил ему, что это укрепляет мышцы живота и очень полезно для брюшного пресса.)

Покончив с зарядкой, Стюарт облачался в красивый шерстяной халат, потуже затягивал пояс, и отправлялся в ванную. Он тихонько пробирался по длинному коридору мимо родительской спальни, мимо стенного шкафа, где хранился пылесос, мимо комнаты Джорджа, и миновав лестницу, ведущую на первый этаж, наконец оказывался в ванной.

Там, конечно, было темно, но папа Стюарта заботливо привязал к выключателю длинную веревку, которая свисала до самого пола. Стюарт хватался как можно выше и, подпрыгнув, вис на веревке всей тяжестью — так ему удавалось зажечь свет.

Когда Стюарт таким образом раскачивался на веревке, а длинные полы халата болтались у него вокруг щиколоток, он напоминал старичка-монаха, который звонит в монастырский колокол. Джордж обещал сделать брату маленький умывальник в один дюйм высотой с резиновой трубочкой вместо крана. Но Джордж вечно обещал что-нибудь сделать, а потом забывал. Так что Стюарт пользовался общим умывальником, и забирался всякое утро по веревочной лестнице, чтобы вымыть лицо и руки и почистить зубы. Миссис Крох завела для него кукольную зубную щетку, кукольный кусочек мыла, кукольную мочалку и кукольную расческу, чтобы он расчесывал усы. Все эти вещицы Стюарт держал в кармане халата. Вскарабкавшись по лестнице, он вынимал их, аккуратно раскладывал и приступал к открыванию крана. Для такого малыша, как Стюарт, открыть кран — нелегкое дело. Как-то раз после нескольких неудачных попыток Стюарт заговорил об этом с отцом.

— На кран-то я запросто забираюсь, — объяснил Стюарт, — а вот повернуть его у меня никак не получается — ногами не во что упереться.

— Ясное дело, — отвечал отец, — в этом-то вся и загвоздка.

Джордж, который всегда слушал чужие разговоры, заявил, что надо сделать Стюарту упор для ног. С этими словами он взял несколько дощечек, пилу, молоток, отвертку, шило и несколько гвоздей и отправился в ванную. Там он принялся сооружать «упор для Стюарта», сопровождая это невероятным грохотом. Впрочем, вскоре Джордж заинтересовался чем-то другим и исчез, а инструменты так и остались в ванной на полу.

Увидев разбросанные инструменты, Стюарт снова обратился к отцу.

— Может быть, я смогу открыть воду, если ударю чем-нибудь по крану? — проговорил он.

Тогда папа снабдил Стюарта легким деревянным молоточком, и Стюарт обнаружил, что если раскрутить его над головой и после трех полных оборотов со всего размаху обрушить на кран, то потечет тоненькая струйка воды — как раз хватит почистить зубы и намочить губку. Теперь каждое утро, вскарабкавшись на край умывальника, Стюарт колотил молотком по крану, а все остальные члены семьи сквозь сон слышали отчетливые удары молоточка — тук-тук-тук, — словно где-то вдали работал кузнец. Этот звук возвещал о наступлении нового дня и о том, что Стюарт собирается почистить зубы.

4. Физические упражнения

Как-то раз, в погожее майское утро — Стюарту было в то время три года — он по обыкновению рано поднялся, умылся, оделся, взял шляпу и трость и спустился в гостиную поглядеть, что происходит. В гостиной был один только Снежок, белый кот миссис Крох. Снежок тоже любил рано вставать, и в то утро он лежал растянувшись на коврике в середине комнаты, размышляя о тех временах, когда он был еще котенком.

— Доброе утро, — сказал Стюарт.

— Привет, — Снежок был несколько резковат. — Ты сегодня что-то рано, а?

Стюарт взглянул на часы.

— Да, — сказал он. — Всего пять минут седьмого, а я уже проснулся полный сил и решил спуститься вниз и поразмяться.

— Тебе что, мало твоих упражнений в ванной? Когда ты там открываешь воду, чтобы зубы почистить, грохот стоит такой, что весь дом просыпается. У тебя такие крохотные зубы, их и чистить-то не обязательно. Хочешь посмотреть, что такое настоящие зубы? Взгляни на мои!

Снежок открыл пасть и обнажил два ряда сверкающих белизной зубов, острых, как иголки.

— Чудесные зубы, — сказал Стюарт, — но и мои, хоть и маленькие, а тоже неплохи. А что до физических упражнений, то я никогда не упускаю случая потренировать мускулы. Уверен, что брюшной пресс у меня покрепче твоего.

— Чепуха, — сказал кот.

— Спорим, что крепче! У меня брюшной пресс, прямо как железный.

— Да не верю я тебе, — отрезал кот.

Стюарт окинул взглядом комнату, раздумывая, как бы продемонстрировать, какой у него отличный брюшной пресс. Его взор упал на восточное окно, закрытое соломенной шторой. От шторы тянулся шнурок с кольцом на конце — точь-в-точь трапеция в цирке. Это навело Стюарта на мысль. Он взобрался на подоконник, снял шляпу и отложил в сторону трость.

— А ты так не умеешь! — заявил он коту. Разбежавшись, Стюарт подпрыгнул и уцепился за кольцо, как настоящий акробат.

Стюарт хотел было подтянуться и залезть на кольцо, но тут произошло нечто неожиданное: прыгнув, он с такой силой дернул за шнур, что соломенная штора начала подниматься. С громким щелчком она свернулась валиком и унеслась под потолок, увлекая за собой Стюарта. Бедняга оказался внутри шторы, спеленутый по рукам и ногам.

— Боже <гы мой! — воскликнул Снежок. Он был изумлен не меньше Стюарта. — В следующий раз будет знать как хвастаться своими мускулами.

— Помогите! Вытащите меня отсюда! — кричал Стюарт. Он был страшно испуган, весь в ссадинах, и к тому же внутри шторы было нечем дышать. Но никто не услышал Стюарта — его голосок звучал слишком слабо. Снежок только ухмылялся. Он недолюбливал Стюарта, и его нисколько не тревожило, что малыш весь израненный плакал внутри шторы, будучи не в силах оттуда выбраться. Вместо того чтобы побежать наверх и рассказать о случившемся мистеру и миссис Крох, Снежок совершил очень странный поступок. Он огляделся по сторонам и убедившись, что его никто не видит, мягко вспрыгнул на подоконник, схватил в зубы шляпу и трость Стюарта, утащил их в чулан и сложил перед входом в мышиную норку.

5. Стюарт спасен

Джордж твердил, что нужно взломать пол в чулане. Он сбегал и принес молоток, отвертку и нож для колки льда.

— Я эти старые доски в два счета отдеру, — заявил он, и просунув отвертку под самую крайнюю половицу, попытался ее выломать.

— Прежде чем крушить пол, надо поискать как следует, — твердо проговорил мистер Крох. — Джордж! Иди положи топор на место.

— Ну и пожалуйста, — сказал Джордж. — Я вижу, кроме меня, здесь до Стюарта никому нет дела.

Миссис Крох заплакала.

— Бедный мой сыночек! — повторяла она. — Он, наверное, где-нибудь там застрял, я точно знаю.

— Бели ты не умеешь лазать по мышиным норкам, из этого еще не следует, что Стюарту там неудобно, — сказал мистер Крох. — Нечего тут устраивать трагедию.

— Может, ему туда еды просунуть? — предложил Джордж. — Я помню, полицейские так делали, когда кто-то в пещере застрял и не мог выбраться. Джордж помчался на кухню и тотчас вернулся с тарелкой яблочного пюре. Можно его лить в дырку, и пюре потечет прямо к Стюарту. — Джордж зачерпнул полную ложку яблочного пюре и принялся запихивать ее в дырку.

— Прекрати сейчас же! — заорал мистер Крох. — Послушай, Джордж, может быть, все-таки я буду решать, что делать? Немедленно отнеси яблочное пюре туда, откуда ты его взял!

Мистер Крох был очень сердит.

— Я просто хотел помочь своему родному брату, — сказал Джордж. Покачав головой, он побрел обратно на кухню с тарелкой в руках.

— Давайте все вместе позовем Стюарта, — предложила миссис Крох. — Может быть, он заблудился? Ведь там, в мышиной норке, наверняка, куча всяких ответвлений и боковых ходов.

— Прекрасная мысль! — сказал мистер Крох. — Я сосчитаю до трех, и мы хором позовем Стюарта, а потом на три секунды замолчим и прислушаемся.

Он стал смотреть на часы.

Мистер и миссис Крох вместе с Джорджем встав на четвереньки, низко склонились над самой норкой и хором закричали:

— Стю-у-у-арт!

Затем на три секунды воцарилась полная тишина.

Тесно зажатый внутри шторы, Стюарт услышал их крик из чулана и закричал в ответ:

— Я здесь!

Но голосок у него и так-то был слабенький, а сейчас, сквозь толщу свернутой шторы, его и вовсе было не слышно.

— А ну, давайте еще раз! — скомандовал мистер Крох. — Раз, два, три: Стю-у-у-арт!

Все без толку. Ни звука в ответ. Миссис Крох пошла в спальню, упала на кровать и разрыдалась.

Мистер Крох позвонил по телефону в Бюро пропавших без вести, но когда его попросили описать Стюарта и он сказал, что тот ростом два дюйма, на другом конце в гневе повесили трубку. Тем временем Джордж спустился в подвал и стал обшаривать его в поисках другого входа в мышиную норку. Он передвинул огромное количество сундуков, чемоданов, цветочных горшков, корзин, коробок и сломанных стульев, чтобы подобраться к той стене, где он рассчитывал обнаружить дырку, но так ничего и не нашел. Зато он наткнулся на старый гребной тренажер мистера Кроха и страшно им заинтересовался. Он с большим трудом взгромоздил его вверх по лестнице и провел остаток дня, упражняясь в гребле.

Когда наступило время обеда (о завтраке все забыли), мистер и миссис Крох вместе с Джорджем сели за стол и принялись было за рагу из баранины, но всем было не до обеда. Они старались не смотреть на малюсенький пустой стульчик, на котором обыкновенно сидел Стюарт, устроившись возле стакана миссис Крох. Горе их было так велико, что никто не стал есть. Джордж откусил маленький кусочек десерта, а к остальному даже не притронулся. Как только кончился обед, миссис Крох снова разразилась рыданиями и все твердила, что Стюарта, наверное, уже нет в живых.

— Вздор, вздор, — ворчал мистер Крох.

— Если Стюарт в самом деле умер, — сказал Джордж, — надо закрыть в доме все шторы.

Он принялся носиться от одного окна к другому и опускать шторы.

— Джордж! — раздраженно крикнул мистер Крох. — Если ты сию же минуту не перестанешь идиотничать, я тебя накажу. Можно подумать нам тут мало неприятностей без твоих дурацких затей!

Но Джордж уже влетел в гостиную с намерением погрузить ее в полутьму из уважения к усопшему. Он дернул за шнур, и на подоконник шлепнулся Стюарт.

— О господи! — воскликнул Джордж. — Мам, ты только посмотри, кто здесь?

— Наконец-то кому-то пришло в голову опустить эту штору, — проговорил Стюарт. — Больше мне сказать нечего.

Он сильно ослабел и проголодался.

Миссис Крох была так счастлива, что все плакала и плакала, не переставая. Все жаждали узнать, что же произошло.

— Да просто несчастный случай, с каждым может случиться, — объяснил Стюарт. — А насчет того, что моя шляпа и трость оказались возле мышиной норки, делайте выводы сами.

6. Попутный ветер

Однажды утром, когда ветер дул с запада, Стюарт надел свой матросский костюм и матросский берет, взял с полки бинокль и отправился на прогулку. Всей душой радоваться жизни ему мешала только мысль о собаках. Шагая вразвалочку, он не спеша направился в сторону Пятой авеню, ни на секунду не теряя бдительности.

Углядев в бинокль собаку, Стюарт тотчас устремлялся к ближайшему швейцару, карабкался по его штанине и прятался в полах его шинели. А если швейцара поблизости не оказывалось, Стюарт находил выброшенную вчерашнюю газету, забивался между страниц и сидел там, пока не минует опасность.

На углу Пятой авеню несколько человек стояли на остановке, дожидаясь автобуса, шедшего из центра. Стюарт встал рядом с ними. Росту он был невысокого, и никто не обратил на него внимания.

«Я, конечно, маловат, и никто меня не замечает, — думал Стюарт, — но не такой уж я маленький, чтобы не хотеть попасть на Семьдесят вторую улицу».

Стюарт никогда не платил за проезд, потому что для такого малыша, как он, десятицентовая монета была бы непосильной ношей. Один раз он попробовал взять с собой гривенник, но ему пришлось катить его по земле наподобие обруча, а самому бежать рядом. Когда дорога пошла под гору, десятицентовик укатился, и его подобрала какая-то беззубая старуха. После этого случая Стюарт довольствовался крошечными монетками, которые отец вырезал ему из фольги. Монетки были очень красивые, правда, без очков разглядеть их было трудновато.

Когда кондуктор стал собирать плату за проезд, Стюарт достал из кошелька монетку размером не больше, чем глаз кузнечика.

— Что это ты мне даешь? — спросил кондуктор.

— Это у меня такой гривенник, — ответил Стюарт.

— Да? — проговорил кондуктор. — Боюсь, мне нелегко будет убедить в этом мое начальство в автобусной компании. Да и сам-то ты размером с гривенник.

— Я гораздо выше, — сердито возразил Стюарт. — Больше чем вдвое. Мне десятицентовик будет вот посюда, — Стюарт показал рукой на уровне бедра. — Кроме того, — продолжал он, — я не затем сел в этот автобус, чтобы меня тут оскорбляли.

— О, пожалуйста, простите меня, — заговорил кондуктор. — Ей-богу, я и не подозревал, что на свете бывают такие крошечные матросы.

— Век живи, век учись, — язвительно пробормотал Стюарт, запихивая в карман кошелек с мелочью.

Когда автобус остановился на углу Семьдесят второй улицы, Стюарт выскочил и поспешил в Центральный парк, туда, где был пруд с лодками. Дул западный ветер, а по поверхности пруда плыли шлюпки и шхуны. Тросы плескались в воде, мокрые палубы блестели на солнце. Владельцы лодок, мальчишки и взрослые мужчины, неслись наперегонки по бетонной дорожке вдоль пруда, чтобы успеть поймать свое судно на противоположном берегу и не дать ему столкнуться с другими. Среди игрушечных лодок попадались довольно крупные: с близкого расстояния было видно, что у некоторых грот-мачта выше человеческого роста. К тому же они были великолепно сработаны, все точь-в-точь как на настоящем судне, хоть сейчас выходи в море. Стюарту они казались просто громадными, и он надеялся, что ему удастся как-нибудь попасть на борт и отправиться в плавание к дальним берегам пруда. (Его влекли приключения, он любил чувствовать на лице дыхание ветра и слышать крик чаек над головой, когда корабль вздымается на могучих волнах.)

Усевшись по-турецки на каменную ограду, окаймлявшую пруд, Стюарт принялся разглядывать лодки в бинокль. Одно судно показалось ему особенно изящным и горделивым. Оно называлось «Оса». Это была большая черная шхуна, шедшая под американским флагом. Нос у нее был, как у клипера, а на передней палубе красовалась трехдюймовая пушка. «Вот эта как раз по мне», — подумал Стюарт. Когда «Оса» очередной раз пустилась в плавание, Стюарт побежал туда, где ей предстояло развернуться.

— Извините, сэр, — обратился Стюарт к человеку, который поворачивал «Осу» носом вперед, — это вы — владелец шхуны «Оса»?

— Я, — ответил тот, немало удивившись, что к нему обращается мышонок в матросском наряде.

— Я ищу себе место на хорошем корабле, — продолжал Стюарт, — ия подумал, может, вы согласитесь взять меня на борт? Я сильный и ловкий.

— А ты не пьешь? — спросил хозяин «Осы».

— С работой справляюсь, — твердо произнес Стюарт.

Мужчина внимательно оглядел его. Он невольно залюбовался отличной выправкой и уверенной повадкой крошечного моряка.

— Что ж, — сказал наконец владелец «Осы», направляя ее носом к центру пруда, — я думаю, мы вот что сделаем. Видишь вон ту большую шлюпку?

— Вижу, — ответил Стюарт.

— Это — «Лиллиан Уомрат», — продолжал владелец «Осы», — я ненавижу это судно всей душой.

— Тогда я тоже его ненавижу! — преданно воскликнул Стюарт.

— Я ненавижу его, потому что оно все время врезается в мою «Осу», — объяснил хозяин «Осы», — и еще потому, что ее владелец — ленивый мальчишка, который ничего не смыслит в морском деле и не может отличить кальмара от катамарана.

— Или кливер от клевера! — громко подхватил Стюарт.

— Или леер от веера! — воскликнул хозяин «Осы».

— Или докера от доктора! — завопил Стюарт.

— Или боцмана от лоцмана! — проревел владелец шхуны. — Но хватит, ни слова больше. Я знаю, что мы должны сделать. «Лиллиан Уомрат» раньше всегда обгоняла «Осу», но я уверен, что при умелом управлении моя шхуна может победить. Никому не пожелаю таких мучений, когда беспомощно стоишь на берегу и видишь, как твое судно швыряет из стороны в сторону — а ведь достаточно было бы твердой руки на штурвале… Итак, мой юный друг, я доверяю тебе провести «Осу» на другой берег пруда и обратно, а если тебе удастся обогнать эту отвратительную шлюпку, я найму тебя на постоянную работу.

— Есть, есть, сэр! — отчеканил Стюарт, запрыгивая на борт шхуны и занимая место у штурвала. — Готов отчаливать!

— Одну минутку! — прервал его хозяин «Осы». — Сначала расскажи-ка, как ты намереваешься обогнать эту шлюпку.

— Я собирался поднять побольше парусов, — ответил Стюарт.

— Нет уж, только не на моем судне, — поспешно отозвался владелец «Осы», — еще не хватало, чтобы ты опрокинул мою шхуну.

— Тогда я пойду шлюпке наперерез и открою по ней огонь из носового орудия.

— Нет, это нечестно, — возразил хозяин «Осы». — У нас тут лодочные гонки, а не морской бой.

— Ладно, — согласился Стюарт, — я честно поведу «Осу» прямо вперед и не стану мешать «Лиллиан Уомрат» — пусть себе кружит по пруду как хочет.

— Браво! — воскликнул хозяин шхуны, — да сопутствует тебе удача!

С этими словами он отпустил «Осу». Ветер надул передние паруса, и шхуна пошла левым галсом, грациозно скользя по поверхности пруда. Стюарт поворачивал штурвал, упираясь всем телом в палубную опору.

— Да, кстати, — прокричал ему вслед хозяин «Осы», — ты не сказал мне, как тебя зовут.

— Меня зовут Стюарт Крох, — Стюарт вопил что было мочи, — я — младший сын Фредерика Кроха, мы живем здесь, в этом городе.

— Счастливого пути, Стюарт! — заорал его новый друг. — Береги себя и приведи «Осу» домой целой и невредимой.

— Будет сделано! — донесся крик. Стюарт был счастлив и горд. Он на мгновение выпустил штурвал и пустился в пляс по накренившейся палубе, не заметив, что перед носом у него пароход с выключенным двигателем. Пароход лежал в дрейфе, по палубе перекатывались волны — Стюарт чудом в него не врезался.

7. Лодочные гонки

Когда по Центральному парку разнесся слух, что в одной из игрушечных лодок за штурвалом стоит мышонок в матросском костюме, все немедленно ринулись к пруду. Вскоре собралось столько народу, что пришлось вызвать полицейского, который говорил всем, чтобы они не толкались, но никто и не думал его слушаться. Жители Нью-Йорка любят потолкаться. Больше всех суетился парень, которому принадлежала «Лиллиан Уомрат». Звали его Лерой. Это был толстый, хмурый двенадцатилетний мальчишка, одетый в голубой саржевый костюм и белый галстук в пятнах апельсинового сока.

— Вернись! — кричал он Стюарту. — Плыви сюда и садись на мою лодку. Я хочу, чтоб ты управлял моей лодкой. Я тебе буду платить по пять долларов в неделю, по четвергам будешь работать неполный день, и еще я поставлю тебе в комнату собственный радиоприемник.

— Благодарю вас за столь лестное предложение, — отвечал Стюарт, — но мне нравится на «Осе», сказать по правде, я в жизни не был так счастлив.

С этими словами он ловко повернул штурвал и направил шхуну к стартовой полосе, где Лерой, готовясь к началу гонки, длинной палкой разворачивал свою лодку.

— Я буду судить соревнование, — заявил человек в зеленом костюме. — «Оса» готова?

— Да, сэр! — прокричал Стюарт, приложив кончики пальцев к шляпе.

— «Лиллиан Уомрат» готова? — крикнул судья.

— Еще как! — ответил Лерой.

— К северной оконечности пруда и назад! — гаркнул судья. — На старт, приготовились, пошли!

— Пошли! — загомонили зрители на берегу.

— Пошли! — закричал хозяин «Осы».

— Пошли! — заорал полицейский.

Обе лодки одновременно рванули к северному краю пруда. Над головой кричали чайки, с Семьдесят второй улицы доносились гудки автомобилей, а западный ветер (которому пришлось пересечь пол-Америки, чтобы добраться до Центрального парка) пел и свистел в корабельных мачтах, поднимал тучи брызг над палубой и покалывал Стюарту плечи мельчайшими частичками арахисовой шелухи, подброшенными в воздух пенистой волной.

«Вот эта жизнь по мне!» — прошептал Стюарт. — Ну и корабль! Ну и денек! Ну и гонка!

Между тем не успели лодки отплыть, как на берегу произошел несчастный случай. Зрителям так хотелось посмотреть на гонку, что они толкались все сильнее и сильнее и совершенно не нарочно толкнули полицейского, да так здорово, что он свалился с бетонного парапета прямо в пруд. Шлепнувшись задом, он оказался в воде по третью пуговицу мундира и промок до нитки. Полицейский и вообще-то был громадный верзила, а тут еще перед самой гонкой он как следует подкрепился и падая поднял такую волну, что она с ревом прокатилась по всему пруду, то вздымаясь, то опускаясь, переворачивая маленькие суденышки, к восторгу и ужасу владельцев лодок.

Увидев, что на него надвигается огромная волна, Стюарт прыгнул было на мачту, но было уже слишком поздно. Волна высотой с гору нависла над «Осой» и с грохотом обрушилась на палубу, круша все на своем пути. Подхватив Стюарта, она потащила его куда-то вбок и швырнула в воду. Все были уверены, что ему пришел конец. Между тем Стюарт вовсе не собирался тонуть. Он что было мочи бил ногами, колотил хвостом, и не прошло и двух минут, как он уже снова вскарабкался на борт шхуны. Стюарту было холодно и мокро, но в остальном он был в полном порядке и тотчас вновь занял место у штурвала. До него доносились приветственные крики: «Молодец, мышонок! Браво, Стюарт! Молодец!» Стюарт огляделся вокруг и увидел, что волна опрокинула «Лиллиан Уомрат», но судну все же удалось выровняться, и теперь оно двигалось прежним курсом почти вровень с «Осой». «Лиллиан Уомрат» продолжала идти не отставая. Обе лодки одновременно достигли северной оконечности пруда. Вращая штурвал, Стюарт направил «Осу» в обратном направлении, Лерой палкой развернул «Лиллиан», и судна вышли на финишную прямую.

«Гонка еще не окончена», — повторял про себя Стюарт.

Взглянув на барометр, расположенный в каюте «Осы», Стюарт увидел, что тот резко упал. Мышонок не на шутку встревожился. Он знал, что в море это означает только одно: приближается шторм. Внезапно появилась темная туча. Она полностью закрыла солнце, и земля погрузилась во мрак. Стюарт нарквозь промок и весь дрожал. Он покрепче запахнул на груди матросскую куртку, и увидев в толпе на берегу владельца «Осы», помахал ему шляпой.

— Шторм надвигается, сэр! Ветер идет с северо-востока, на море волнение, барометр падает!

— Черт с ней, с погодой! — прокричал в ответ хозяин «Осы». — Будь осторожен: прямо по курсу обломки!

Стюарт стал всматриваться вперед, туда, откуда шел шторм, но там были только серые волны с белыми барашками. Его окружал холодный, неприветливый мир. Стюарт оглянулся назад. «Лиллиан» приближалась на хорошей скорости, взлетая на гребнях волн. Расстояние между ними неуклонно сокращалось.

— Осторожно, Стюарт! Смотри вперед!

Стюарт вглядывался изо всех сил. Внезапно в полутьме возникли контуры громадного бумажного пакета. Пакет был пуст. Он скользил по волнам, раскрывшись навстречу «Осе», словно вход в пещеру. Стюарт резко вывернул штурвал, но было слишком поздно: «Оса» со всего размаху ударилась бушпритом о пакет, раздался оглушительный грохот, шхуна замедлила ход и резко остановилась. Паруса беспомощно захлопали на ветру. В ту же секунду Стюарт услышал треск и увидел, что «Лиллиан» врезавшись носом в «Осу», ломает мачты и рвет паруса. От сокрушительного удара весь корабль содрогнулся от носа до кормы.

— Авария! — закричали на берегу.

В следующий миг лодки намертво сцепились друг с другом. Мальчишки на берегу вопили и приплясывали на одном месте. Тем временем бумажный пакет дал течь и стал наполняться водой.

«Оса» не могла сдвинуться с места из-за пакета. «Лиллиан Уомрат» не могла сдвинуться от того, что нос ее запутался в оснастке «Осы».

Размахивая руками, Стюарт помчался вперед и произвел выстрел из пушки. Вскоре он услышал с берега голос владельца «Осы». Перекрывая шум и крики, он отдавал команды Стюарту.

— Стюарт! Стюарт! Держись! Спустить стаксель!

Стюарт бросился к веревкам, с силой рванул — и полотнище паруса скользнуло вниз по мачте.

— Отрезай пакет! — кричал владелец «Осы».

Стюарт выхватил из кармана нож и принялся яростно кромсать размокший пакет, пока полностью не освободил палубу.

— Теперь поднимай стаксель и полный вперед! — рявкнул хозяин «Осы».

Стюарт вцепился в веревку и дернул изо всех сил. Шхуна медленно тронулась с места и стала набирать скорость. Ветер надул паруса, и «Оса», вывернувшись из-под носа «Лиллиан» и почувствовав свободу, двинулась на юг. С берега послышались приветственные возгласы. Стюарт подлетел к штурвалу и салютовал в ответ. Затем, оглянувшись, он с удовлетворением увидел, что «Лиллиан» удаляется в неизвестном направлении, и ее швыряет по всему пруду то туда, то сюда.

«Оса» уверенно шла избранным курсом, а Стюарт стоял у руля. Когда шхуна пересекла финишную прямую и Стюарт подвел ее боком к стене, его тотчас вытащили на берег. Все восхищались его смелостью и мастерством. Владелец «Осы» был в восторге и твердил, что это счастливейший день его жизни. Он представился Стюарту, рассказал, что в обычной жизни он — зубной врач и зовут его доктор Пол Кэри. Доктор Кэри объяснил, что модели кораблей — его хобби, и заявил, что будет рад доверить Стюарту «Осу», стоит ему только пожелать. Все подходили пожать Стюарту руку, кроме полицейского — он был такой мокрый и злой, что не пожелал обменяться рукопожатием с мышонком.

Когда вечером Стюарт вернулся домой, брат Джордж спросил его, где это он весь день пропадал.

— Да так, шлялся по городу, — ответил Стюарт.

8. Маргало

Стюарт был такой малыш, что порой папа с мамой и Джордж просто-напросто не могли найти его в собственном доме. Поиски ничего не давали, так что домашним приходилось звать Стюарта, и дом то и дело оглашался криками «Стюарт! Стю-у-у-арт!» Иной раз придут они в комнату, где Стюарт лежит, свернувшись калачиком, и не видят его. Мистер Крох постоянно опасался, что когда-нибудь они его потеряют и больше уже не найдут. Он даже смастерил для Стюарта маленькую красную шапочку, вроде тех, что носят охотники, чтобы его легче было увидеть.

Как-то раз — Стюарту было уже семь лет — стоял он на кухне и смотрел, как мама готовит тапиоковый пудинг. Стюарт проголодался, и когда миссис Крох открыла дверцу холодильника, чтобы что-то достать, он шмыгнул внутрь в надежде разжиться кусочком сыра. Стюарт был уверен, что мама заметила, как он залез в холодильник, и потому очень удивился, когда дверца захлопнулась, и он оказался взаперти.

— Помогите! — закричал он. — Здесь темно. Мне тут в холодильнике очень холодно. Помогите! Выпустите меня! Я тут скоро совсем замерзну.

Но голосок у него был тоненький, а стенки у холодильника толстые, и снаружи ничего было не слышно. В темноте он споткнулся и упал в блюдце с черносливом. Сок от чернослива был ужасно холодный. Стюарта била дрожь, зубы у него стучали. Прошло целых полчаса, прежде чем миссис Крох снова открыла холодильник. Стюарт стоял на масленке, и чтобы согреться, хлопал себя по бокам, дул на руки и подпрыгивал на одном месте.

— Боже милостивый! — воскликнула мама. — Стюарт, бедный мой малыш!

— Мне бы глоток бренди, — проговорил Стюарт. — Я промерз до костей.

Вместо бренди мама дала Стюарту горячего бульону и уложила его в коробку из-под сигарет, которая служила ему постелью, приложив к ногам кукольную грелку. Но несмотря на это, Стюарт все равно простудился, простуда перешла в бронхит, и бедняге пришлось две недели проваляться в постели.

Пока Стюарт болел, все домашние были с ним чрезвычайно ласковы. Миссис Крох играла с ним в крестики-нолики. Джордж сделал ему трубочку, чтобы пускать мыльные пузыри, и лук со стрелами. Мистер Крох смастерил для него коньки из канцелярских скрепок.

Как-то раз, в зимний день, вытрясая в окно пыльную тряпку, миссис Крох увидела, что на карнизе лежит птичка, по всей вероятности, мертвая. Миссис Крох взяла ее и положила в комнате возле батареи. Вскоре птичка пошевелила крылышками и открыла глаза. Это была маленькая коричневая пичужка с желтым пятном на грудке. Семейство Крохов никак не могло решить, что это за птичка.

— Это пучеглазый виреон, — авторитетно заявил Джордж.

— А по-моему, она больше похожа на молодого крапивника, — возразил мистер Крох.

Как бы то ни было, птичке выделили в гостиной уголок, накормили и дали попить. Вскоре она пришла в себя и запрыгала по дому, разглядывая все вокруг с большим интересом. В конце концов она добралась до второго этажа и впорхнула в комнату Стюарта, который все еще был нездоров и лежал в постели.

— Добрый день, — сказал Стюарт. — Кто ты? Откуда ты здесь появилась?

— Меня зовут Маргало, — мелодичным голоском отвечала птичка. — «Я оттуда, где мирно коровы брели, где колосья склонялись до самой земли, где просторны луга и душисты цветы. Я люблю распевать с высоты».

Стюарт аж подскочил в кровати.

— Ну-ка, скажи еще раз, — просил он.

— Не могу, — ответила Маргало, — горло болит.

— У меня тоже, — сказал Стюарт. — У меня бронхит. Ты ко мне лучше близко не подходи, а то еще заразишься.

— Я тут побуду около двери, — проговорила Маргало.

— Хочешь, я тебе дам свое полоскание для горла, — предложил Стюарт. — А еще у меня есть капли в нос, и полно бумажных носовых платков.

— Спасибо тебе большое, это очень мило с твоей стороны, — ответила птичка.

— А тебе температуру мерили? — спросил Стюарт. Он всерьез забеспокоился о здоровье своей новой подружки.

— Нет, — сказала Маргало, — я думаю, в этом нет необходимости.

— На всякий случай, надо померить, — уговаривал Стюарт. — Не хватало еще, чтобы ты разболелась. Вот, держи…

Стюарт встряхнул термометр, Маргало сунула его под язык. Три минуты они сидели неподвижно. Потом птичка вынула термометр, покрутила так и сяк и внимательно посмотрела, что он показывает.

— Нормальная! — объявила она.

У Стюарта радостно забилось сердце. Он подумал, что в жизни не встречал такого очаровательного существа, как эта птичка. Стюарт тотчас полюбил ее.

— Надеюсь, мои родители приготовили тебе удобную постель, — сказал он.

— Не беспокойся, — ответила Маргало, — я буду спать на травяной подстилке на книжной полке в гостиной. Для города это совсем неплохо. Ты меня извини, сейчас я хотела бы пойти лечь спать — на улице уже темнеет. Я всегда ложусь с заходом солнца. Спокойной ночи, сэр!

— Пожалуйста, не называй меня «сэр»! — воскликнул Стюарт. — Зови меня просто Стюарт.

— Хорошо, — согласилась птичка. — Спокойной ночи, Стюарт! — И она удалилась легкой подпрыгивающей походкой.

— Спокойной ночи, Маргало! — отозвался Стюарт. — До завтра.

Стюарт снова укутался одеялом.

— Какая чудесная птичка, — прошептал он с нежным вздохом.

Через некоторое время в комнату вошла миссис Крох. Она поплотнее укрыла Стюарта и послушала, как он молится перед сном.

— А ты уверена, что в гостиной птичка будет в безопасности? — спросил Стюарт.

— Да, милый, совершенно уверена, — ответила миссис Крох.

— А Снежок? — встревоженно проговорил Стюарт.

— Снежок ее не тронет, — сказала мама. — Спи скорей и не думай об этом.

Миссис Крох приоткрыла окно и выключила свет.

Стюарт лежал в темноте с закрытыми глазами, но сон к нему не шел. Мышонок ворочался с боку на бок, простыни совсем сбились. Он все думал о птичке, которая спала на травяной подстилке на первом этаже. И еще он думал о Снежке и о том, как у него светятся глаза. Наконец он не выдержал и включил свет.

— Ну не доверяю я кошке, не доверяю и все тут, — пробормотал он. — Как же я могу заснуть, если Маргало угрожает опасность.

Стюарт откинул одеяло, слез с кровати, надел халат и тапочки. Он взял лук со стрелами, прихватил фонарик и на цыпочках вышел в коридор. Все уже легли спать, и дом был погружен во тьму. Стюарт ощупью добрался до лестницы и, стараясь не шуметь, медленно и осторожно спустился в гостиную. У него болело горло и немного кружилась голова.

«Я обязан довести дело до конца несмотря на болезнь», — сказал себе Стюарт.

Он бесшумно прокрался в столовую, ухватился за шнур от лампы, вскарабкался по нему наверх и перебрался на книжную полку. От уличного фонаря в столовую проникал слабый свет, и Стюарт сумел разглядеть, что Маргало спит на подстилке, спрятав голову под крыло.

«Да смежит сон твои очи, да воцарится покой в сердце твоем», — прошептал Стюарт. Он запомнил эту фразу из какого-то фильма. Мышонок спрятался за подсвечником и стал ждать, изо всех сил напрягая глаза и уши. Прошло уже полчаса, но Стюарт ничего не видел и не слышал. Время от времени раздавался легкий шорох — это шуршали крылышки Маргало, когда она шевелилась во сне. Часы громко пробили десять, и как только отзвучал последний удар, Стюарт заметил, что из-за дивана пристально смотрят светящиеся желтые глаза.

«Так-так, — подумал Стюарт, потянувшись за луком и стрелами, — пожалуй, мне тут будет чем заняться».

Глаза придвинулись поближе. Стюарту было страшно, но он никогда не терял присутствия духа, даже когда у него болело горло. Он натянул тетиву лука и стал ждать. Снежок тихонько подкрался к книжной полке и бесшумно забрался на стул, стоявший совсем рядом с тем местом, где на травяной подстилке спала Маргало. Он сжался, готовясь к прыжку, быстро поводя хвостом из стороны в сторону. Глаза у кота ярко светились. Стюарт решил, что момент настал. Он вышел из-за подсвечника, опустился на одно колено, натянул тетиву, и поскольку Снежок сидел к нему левым боком — прицелился ему в левое ухо.

«Это лучший поступок в моей жизни», — подумал Стюарт и пустил стрелу Снежку в ухо.

Снежок взвыл от боли, спрыгнул со стула и помчался на кухню.

— Прямое попадание! — произнес Стюарт. — Слава небесам! Что ж, сегодня ночью я неплохо потрудился.

С этими словами он послал спящей Маргало воздушный поцелуй.

Спустя несколько минут мышонок уже был в постели — он страшно устал и очень хотел спать.

9. Чудесное спасение

Маргало так понравилось в доме у Крохов, что она решила не торопиться и какое-то время пожить у них. Стюарт быстро подружился с птичкой, и с каждым днем она казалась ему все прекраснее. Ему хотелось верить, что они никогда не расстанутся.

Как-то раз, когда Стюарт уже поправился после бронхита, он надел лыжные брюки, взял коньки и отправился на поиски замерзшего пруда. Не успел Стюарт выйти на улицу, как увидел ирландского терьера. Мышонок тотчас вскарабкался по железной ограде и спрыгнул в мусорный бак, где и спрятался в пучке сельдерея.

Пока он там сидел и высматривал, не ушла ли собака, к тротуару подъехал мусорный фургон из Департамента Уборки Улиц. Двое мужчин подхватили бак, и Стюарт почувствовал, как поднимается на огромную высоту. Он выглянул наружу и понял, что в следующий миг его вместе с мусором опрокинут в кузов.

«Если я выпрыгну, то разобьюсь насмерть», — подумал Стюарт. Двое грузчиков с грохотом опустили бак на дно фургона, где его подхватил третий, перевернул и вытряхнул из него все содержимое. Стюарт приземлился на голову и оказался под толщей мокрых, скользких отбросов. Мусор был всюду — со всех четырех сторон, сверху и снизу, к тому же он ужасно вонял. Целый мир отбросов, мусора и вони. Хуже места не придумаешь! Брюки у Стюарта были в яйце, на шляпе масло, на рубашке — мясная подливка, в ухе — ошметки апельсина, а вокруг пояса обмоталась банановая кожура.

Прижимая коньки к груди, Стюарт попытался вылезти на поверхность, но мусор расползался у него под ногами. Мышонок вскарабкался было на горку из кофейной гущи, но когда он добрался почти до самой вершины, горка обрушилась, и он плюхнулся вниз, прямо в кусок рисового пудинга.

«Ой, меня сейчас стошнит, — подумал Стюарт, — как же мне отсюда выкарабкаться?»

Он понимал, что ему необходимо выбраться как можно быстрее — еще один бак с мусором, и он будет окончательно погребен под отбросами. Когда Стюарт наконец вылез на поверхность, вонючий и обессиленный, он обнаружил, что уборка мусора закончена, и грузовик, погромыхивая, несется все дальше и дальше. Мышонок бросил взгляд на солнце. «Едем на восток, — отметил он, — что бы это значило?»

Грузовик был с высокими бортами, так что вылезти Стюарт все равно не мог. Оставалось только ждать.

С востока от Нью-Йорка течет Ист-Ривер — грязная, но довольно полезная река. К ней-то и подъехал фургон. Он подкатил к пирсу, встал так, чтобы кузов пришелся над мусорной баржей, и сбросил в нее свой вонючий груз. Стюарт полетел кувырком вместе со всеми отбросами и так сильно ударился о баржу, что потерял сознание и некоторое время лежал совершенно неподвижно, словно мертвый. Он пришел в себя только через час и первым делом стал осматриваться. Кругом была вода. Буксир тащил баржу в открытое море.

«Ну и попал я в переделку! — подумал Стюарт. — Хуже не придумаешь. Пожалуй, это мое последнее путешествие (я хочу сказать, в этом мире).» Он знал, что баржа увозит мусор миль за двадцать от берега и там сбрасывает его в воды Атлантического океана. «Что ж, пожалуй, я уже ничего не могу сделать, — Стюарт окончательно потерял надежду на спасение. — Все, что мне остается — это набраться мужества и достойно встретить смерть. Жаль, что смерть настигнет меня, когда мои брюки перепачканы яичницей, шляпа вся в масле, на рубашке подливка, в ухе апельсиновые ошметки, а вокруг пояса обвилась банановая кожура».

Мысли о смерти навели на Стюарта тоску. Он стал думать о доме, об отце с матерью, о брате, о Маргало и Снежке и о том, как он любит их всех (кроме Снежка). Еще он размышлял о том, как хорошо быть дома, особенно ранним утром, когда свет едва пробивается сквозь занавески и все только-только просыпаются. Стюарт понял, что он никогда больше этого не увидит, и слезы навернулись ему на глаза. Он стал всхлипывать, как вдруг позади послышался тоненький голосок:

— Стюарт!

Мышонок обернулся и сквозь слезы увидел Маргало, восседавшую на кочанчике брюссельской капусты.

— Маргало! — воскликнул Стюарт. — Как ты сюда попала?

— Да просто сидела, глядела в окно и увидела, как ты вышел из дому и как потом угодил в мусорный фургон. Тогда я решила, что тебе может понадобиться помощь, выпорхнула в окно и полетела вслед за фургоном.

— Как я рад тебя видеть! Никогда в жизни никому так не радовался, — проговорил Стюарт. — Но как же ты собираешься мне помочь?

— Ты уцепишься мне за ноги, — объяснила Маргало, — ия перенесу тебя на сушу. Ну, по крайней мере, попытаюсь. Сколько ты весишь?

— Три с половиной унции, — ответил Стюарт.

— В одежде? — уточнила Маргало.

— Разумеется, — смущенно пробормотал Стюарт.

— Тогда, я, пожалуй, смогу тебя донести.

— А если голова закружится? — спросил Стюарт.

— Не смотри вниз, — посоветовала Маргало, — тогда не закружится.

— А если будет тошнить?

— Стошнит так стошнит, — решительно заявила птичка. — Все лучше, чем погибнуть.

— Да, ты права, — согласился Стюарт.

— Тогда держись за меня! Пора в путь!

Стюарт засунул коньки за пазуху, с трудом сохраняя равновесие взгромоздился на кучку салата и крепко ухватился за лапки Маргало.

— Готов! — крикнул он.

Часто махая крыльями, Маргало поднялась в воздух, увлекая за собой Стюарта. Они пролетели над океаном и устремились к дому.

— Фу, как от тебя несет, Стюарт, — сказала Маргало, когда они еще летели над водой.

— Да я знаю, — хмуро отозвался Стюарт. — Надеюсь, тебе не очень неприятно?

— Мне трудно дышать, — проговорила Маргало, — и сердце колотится, как будто вот-вот из груди выскочит. Ты можешь что-нибудь выбросить, чтобы уменьшить вес?

— Может быть, коньки? — предложил Стюарт.

— Бог ты мой! — воскликнула птичка. — Я и не знала, что у тебя за пазухой коньки. Немедленно бросай их, а не то мы сейчас рухнем вниз и поминай как звали.

Стюарт выпустил из рук коньки и провожал их взглядом, пока они, опускаясь все ниже и ниже, не исчезли в серых волнах.

— Так-то лучше, — сказала Маргало. — Теперь все в порядке. Я уже вижу крыши домов и трубы Нью-Йорка.

Через пятнадцать минут они влетели в открытое окно гостиной и приземлились на травяной подстилке. Окно было распахнуто — миссис Крох открыла его, обнаружив исчезновение Маргало. Она уже начинала беспокоиться и страшно обрадовалась, когда Маргало со Стюартом вернулись. Узнав об их приключениях и о том, что ее сын был на волосок от гибели, миссис Крох прижала Стюарта к груди во всей его вонючей одежде и нежно поцеловала. Потом она велела ему отправляться наверх и принять ванну, а Джорджа послала отнести вещи Стюарта в химчистку.

— Ну как там, в Атлантике? — поинтересовался мистер Крох, которому ни разу в жизни не довелось побывать в далеких краях.

Стюарт с Маргало принялись рассказывать про океан, про серые волны с белыми барашками, про то, что в небе снуют чайки, а в проливе установлены бакены, и про то, как отдаются в ушах громкие гудки кораблей и буксиров. Мистер Крох вздохнул и сказал, что когда-нибудь непременно возьмет большой отпуск и посмотрит на все это собственными глазами.

Все благодарили Маргало за то, что она спасла Стюарту жизнь. На ужин миссис Крох испекла специально для нее крохотный пирог, украшенный зернышками.

10. Весна

Кот Снежок больше любил ночь, чем день. Может быть оттого, что ночью он лучше видел, но скорее всего, дело в том, что ночью в Нью-Йорке происходит масса интересного.

Снежок завел себе в округе кое-каких друзей. Среди них были домашние кошки, были и коты из лавок. Например, он знал одну мальтийскую кошку из продуктовой лавки, белую персидскую кошку из дома напротив, кошку черепаховой окраски из кулинарии, тигрового кота, обитавшего в подвале районной библиотеки, и красавицу ангорку, которая удрала из зоомагазина на Третьей авеню, где ее держали в клетке. Теперь она жила в сарае, где хранился садовый инструмент, в небольшом парке возле дома Стюарта.

В один прекрасный весенний вечер снежок допоздна засиделся в парке в гостях у ангорской кошки. Когда он, наконец, стал собираться домой, было уже довольно поздно. Вечер выдался такой чудесный, что ангорка решила пройтись с ним за компанию. Дойдя до дома мистера Кроха, Снежок с ангоркой присели на тротуар с той стороны, где располагалась комната Джорджа. Стена была увита плющом, длинная зеленая лоза тянулась до самого окна. Снежку плющ был очень кстати: возвращаясь ночной порой, он взбирался по нему наверх, и через окно попадал прямо к Джорджу в комнату. Снежок принялся рассказывать своей приятельнице о Маргало и Стюарте.

— Господи! — воскликнула ангорская кошка. — Неужели ты правда живешь в одном доме с птицей и мышью и до сих пор никак этим не воспользовался?

— Да, так оно и есть, — признался Снежок. — Но сама посуди, что же я могу сделать? Ведь Стюарт как-никак член семьи, а птица живет в доме на правах гостя, как и я, кстати.

— Ну знаешь, — сказала ангорка, — могу только поражаться твоей выдержке — я бы так не смогла.

— Еще бы! — отозвался Снежок. — Впрочем, иногда мне кажется, что это чрезмерное воздержание мне не на пользу. В последнее время я стал какой-то нервный, раздражительный, наверное, это оттого, что я никогда не позволяю себе расслабиться.

Кошачьи голоса звучали все громче и громче, за разговором друзья даже не услышали, как зашелестел плющ у них над головой. То был сизый голубь, который спал, сидя на ветке. Кошачий разговор разбудил его, и он стал прислушиваться. «Очень, очень интересно», — сказал про себя голубь. «Пожалуй, послушаю-ка я еще, может, узнаю кое-что любопытное».

— Снежок, — заговорила ангорская кошка. — Я не спорю, у кота, конечно, должно быть чувство долга по отношению к своим домашним, и в сложившейся ситуации было бы нехорошо, если бы ты съел Маргало, но я-то — не член твоей семьи, так что мне ничто не мешает ее съесть, а?

— Пожалуй, что нет, во всяком случае, я не вижу ничего, что бы этому противоречило, — согласился Снежок.

— Ну тогда я отправляюсь, — объявила ангорская кошка и с этими словами стала карабкаться вверх по лозе. У голубя сон как рукой сняло. Он уже приготовился было лететь, но разговор внизу продолжался.

— Погоди-ка, — сказал Снежок, — зря ты так торопишься. Я думаю, сегодня тебе там едва ли стоит появляться.

— Это еще почему? — спросила ангорка.

— Ну, начать с того, что ты вообще не имеешь права входить в наш дом. Это называется незаконное вторжение, и у тебя могут быть крупные неприятности.

— Да не будет у меня никаких неприятностей, — отрезала ангорская кошка.

— Прошу тебя, подожди до завтрашнего вечера, — продолжал Снежок. — Завтра мистер и миссис Крох идут в гости, будет не так опасно. Поверь мне, я ведь тебе добра хочу.

— Ну, ладно, — согласилась ангорка, — могу и подождать. Скажи только, как мне найти эту птицу, когда я буду уже в доме?

— Проще простого, — ответил Снежок. — Заберешься по лозе, прыгнешь в комнату Джорджа через окно, потом спустишься вниз, и на травяной подстилке, что на книжной полке, увидишь птицу.

— Действительно нетрудно, — произнесла ангорка, облизываясь. — Премного вам обязана, сэр.

— Ну погоди, старый плут, — прошептал голубь и торопливо полетел на поиски бумаги и карандаша.

Снежок пожелал своей приятельнице спокойной ночи, вскарабкался по лозе и отправился спать.

Проснувшись на следующее утро, Маргало нашла на подстилке записку. В записке значилось: «Остерегайся чужой кошки, которая придет ночной порой», а вместо подписи стояло «Доброжелатель». Маргало сунула записку под крыло, и весь день размышляла, что ей делать. Однако она не решилась показать записку кому бы то ни было, даже Стюарту. Она была так перепугана, что ничего не могла есть.

«Что же мне делать?» — твердила она про себя.

Наконец, когда стали сгущаться сумерки, она выпорхнула в открытое окно и улетела, не сказав никому ни слова. Была весна, и Маргало устремилась на север. Она летела все дальше: что-то подсказывало ей, что когда на землю приходит весна, птице пора перебираться на север.

11. Автомобиль

Три дня вся семья сбивалась с ног, разыскивая Маргало, но тщетно: Маргало исчезла, не оставив даже перышка.

— У нее, наверно, весенняя лихорадка, — сказал Джордж, — никакая нормальная птица не станет сидеть в помещении в такую погоду.

— А может быть, у нее где-то есть муж, и она отправилась к нему? — предположил мистер Крох.

— Нет у нее никакого мужа, — проговорил Стюарт, заливаясь слезами, — все это вздор, вздор!

— Ты-то откуда знаешь? — спросил Джордж.

— Потому что я ее однажды спрашивал, — ответил Стюарт сквозь рыдания, — она мне сказала, что она незамужем.

Допросили Снежка, но кот утверждал, что ему ничего не известно о судьбе Маргало.

— Не понимаю, чего вы все на меня набросились, ну улетела эта противная чирикалка, я-то тут при чем? — раздраженно проговорил Снежок.

Стюарт был в отчаянье. У него пропал аппетит, он ничего не ел и сильно осунулся. В конце концов, он принял решение: тайно бежать из дому и пуститься по свету в поисках Маргало. «Пойду себе, может, и удачу свою найду», — подумал Стюарт.

На следующее утро Стюарт встал до рассвета, выбрал самый большой носовой платок и увязал в него зубную щетку, деньги, мыло, расческу, щетку для волос, чистое белье и карманный компас.

«Надо взять что-нибудь на память о маме», — спохватился Стюарт. Он прошмыгнул в мамину комнату и, пока мама еще спала, вскарабкался по шнуру от лампы на ночной столик, нашел застрявший в расческе волосок. Стюарт аккуратно смотал его и уложил в носовой платок вместе с остальными вещами. Потом взял спичку, привязал к ней свой узелок и, лихо сдвинув фетровую шляпу набекрень и забросив узел через плечо, тихонько выбрался из дому.

— Прощай, милый дом, — прошептал он. — Бог знает, свидимся ли еще. Шагнув за порог, Стюарт остановился в неуверенности. Мир был так огромен, ох, как нелегко будет отыскать в нем пропавшую птичку. Куда идти — на север, на юг, на восток, на запад? Стюарт решил, что в таком важном деле ему необходим совет. Он отправился к своему другу доктору Кэри, зубному врачу, хозяину шхуны «Оса». Доктор обрадовался приходу Стюарта. Он завел его в кабинет, где он как раз удалял пациенту зуб. Пациента звали Эдвард Клайдсдейл, за щекой у него был ватный тампон. Зуб попался трудный, никак не хотел вылезать, и доктор Кэри посадил Стюарта в лоток с инструментами, чтобы разговаривать с ним в процессе выдирания зуба. — Это мой друг, Стюарт Крох, — объяснил он мужчине с тампоном во рту.

— Добгый день, Стуагт, — проговорил пациент. На большее он был не способен.

— Добрый день, — ответил Стюарт.

— Ну, Стюарт, что поделываешь? — поинтересовался доктор Кэри, и с этими словами он ухватил зуб щипцами и дернул изо всех сил.

— Да вот, убежал из дому, — объяснил Стюарт. — Хочу отправиться по свету на поиски пропавшей птички, а заодно, может, и удачу свою найду. Как вы думаете, в какую сторону мне надо идти?

Доктор Кэри немного повернул зуб и принялся покачивать его из стороны в сторону.

— А птичка какого цвета? — спросил он.

— Коричневая, — ответил Стюарт.

— Тогда иди на север, — решил доктор Кэри. — Как вы полагаете, мистер Клайдсдейл?

— Посмтги Гентгальном пагке, — сказал мистер Клайдсдейл.

— Что? — не понял Стюарт.

— Я говогю поготги Гентгальном пагке, — повторил мистер Клайдсдейл.

— Он говорит «посмотри в Центральном парке», — объяснил доктор Кэри, запихивая в рот мистеру Клайдсдейлу еще один здоровенный тампон. — Неплохая идея, между прочим. Иногда людям с испорченными зубами приходят в голову отличные идеи. Птицы всегда весной слетаются в Центральный парк. Мистер Клайдсдейл энергично закивал головой, явно намереваясь еще что-то сказать.

— Если не ’айдешь в ’ентальном па’ке, ’адись в ’оезд и езжай в ’оннетикут.

— Что? — вскричал Стюарт. Ему ужасно нравилось, как разговаривает мистер Клайдсдейл. — Что вы говорите, мистер Клайдсдейл?

— Если не ’айдешь в ’ентальном па’ке, ’адись в ’оезд и езжай в ’оннетикут.

— Он говорит: «Если не найдешь в Центральном парке, садись в поезд и езжай в Коннектикут», — перевел доктор Кэри.

Затем он вытащил всю вату у мистера Клайдсдейла из-за щеки и сказал:

— Прополощите.

Мистер Клайдсдейл взял стакан, стоявший рядом с креслом, и прополоскал рот.

— Скажи-ка, Стюарт, — заговорил доктор Кэри, — а как ты собираешься передвигаться? Пешком?

— Да, сэр, — ответил Стюарт.

— Я думаю, тебе бы очень пригодился автомобиль. Сейчас удалю этот зуб и что-нибудь придумаем. Откройте, пожалуйста, рот, мистер Клайдсдейл.

Доктор Кэри снова ухватил зуб щипцами и принялся тянуть. На сей раз он взялся за дело всерьез и тянул изо всех сил. Наконец, ко всеобщему облегчению, зуб был удален. Больше всех радовался мистер Клайдсдейл.

Затем доктор повел Стюарта в другую комнату. Там он взял с полки маленький автомобильчик — сантиметров пятнадцать длиной, не больше. Автомобильчик был совершенно как настоящий — Стюарт в жизни не видал ничего подобного. Ярко желтый, с черными крыльями он поражал изяществом линий и обтекаемой формой.

— Я сам его сделал, — сказал доктор Кэри. — Когда я не занят удалением зубов, я всегда строю модели автомобилей, кораблей и всякой всячины. У этого автомобиля настоящий двигатель на бензине. Он может развивать большую скорость. Ну что, Стюарт, справишься с ним?

— Конечно, — ответил Стюарт. Он осмотрел водительское кресло и нажал на клаксон. — Боюсь только, я буду очень привлекать к себе внимание. Если такой крошечный автомобильчик появится на дороге, все тотчас остановятся как вкопанные, и будут на него пялиться.

— Если увидят, то, конечно, будут пялиться, — отвечал доктор Кэри, — но дело в том, что никто не увидит ни тебя, ни автомобильчик.

— Как это? — удивился Стюарт.

— Потому что это — ультрасовременный автомобиль. Бесшумный и невидимый. Он скрыт от всех глаз.

— Но я-то его вижу, — возразил Стюарт.

— Нажми вот на эту кнопочку, — сказал доктор Кэри, указывая Стюарту на одну из кнопок на приборной доске. Стюарт нажал. Машина мгновенно исчезла.

— Теперь нажми еще раз, — распорядился доктор.

— Как же я нажму, ничего же не видно, — недоуменно проговорил Стюарт.

— А ты попробуй наощупь.

Стюарт пошарил рукой и отыскал какую-то кнопку. Ему показалось, что это та же самая, на которую он только что нажимал, однако едва он коснулся ее, раздался лязгающий звук, и Стюарт почувствовал, что приборная доска ускользает у него из-под пальцев.

— Осторожно! — закричал доктор Кэри. — Ты нажал на стартер. Она сейчас тронется! Уже тронулась! Она потеряется в комнате! Мы никогда ее не найдем!

Он схватил Стюарта и поставил его на стол, чтобы сбежавший автомобиль случайно на него не наехал.

— Боже мой! Боже мой! — закричал Стюарт, поняв, что он натворил. Ему было ужасно неловко.

Ни доктор Кэри, ни Стюарт не видели автомобильчика, который носился по всей комнате, то и дело натыкаясь на разные предметы. Сначала что-то грохнуло возле камина. Упал веник. Доктор Кэри рванулся вперед, пытаясь накрыть своим телом то место, откуда раздался грохот. Но едва он коснулся пола, как что-то вновь загрохотало, на сей раз возле корзинки для бумаг. Доктор ринулся туда. Кр-рах! Доктор бросается в противоположный угол. Кр-рах! Доктор несется стрелой. Кр-рах! Пр-рыг! Доктор бегал по всей комнате, кидался на пол и — промахивался. Увы, даже самый опытный зубной врач бессилен, когда приходится ловить невидимый скоростной автомобильчик.

— Ой-ой-ой! — кричал Стюарт, прыгая на одном месте. — Простите меня, доктор Кэри, пожалуйста, простите!

— Тащи сачок! — гаркнул доктор.

— Не могу, — проговорил Стюарт, — я слишком маленький, мне не сдвинуть его с места.

— Ох, действительно, — сказал доктор Кэри, — я и забыл. Извини, Стюарт.

Машина должна рано или поздно остановиться, — заговорил Стюарт. — Бензин же кончится когда-нибудь.

— Что ж, ты прав, — отозвался доктор. Друзья уселись и принялись ждать, пока не стихнет грохот. Еще некоторое время в комнате то там, то сям погромыхивало, но наконец воцарилась тишина. Тогда доктор встал на четвереньки и принялся методично осматривать комнату. Осторожно шаря руками по полу, он в конце концов обнаружил автомобильчик. Он нашелся в камине — увяз колесами в золе. Доктор нажал кнопку, и автомобиль вновь стал видимым. Крылья передних колес были изрядно помяты, из радиатора текло, фары разбиты, ветровое стекло треснуло, задняя правая шина проколота, а блестящий желтый капот весь в царапинах.

— Какой ужас, — проговорил доктор. — Надеюсь, это послужит тебе уроком, Стюарт. В следующий раз будешь сначала думать, а потом кнопки нажимать.

— Да, сэр, — ответил Стюарт. В глазах у него стояли слезы, каждая слезинка не больше капельки росы. С самого утра Стюарта преследовали неудачи, и его все сильнее тянуло обратно домой. Он уже не верил, что когда-нибудь снова увидит Маргало.

12. Школа

Пока доктор Кэри чинил машину, Стюарт отправился по магазинам. Он решил, что раз ему предстоит долгое автомобильное путешествие, то надо обзавестись подходящей одеждой. Он пошел в магазин игрушек и в кукольном отделе нашел вещи нужного размера. Там Стюарт и приобрел все необходимое: чемодан, костюмы, рубашки и разные мелочи. Он оплатил все свои покупки и остался ими весьма доволен. Ночь он провел у доктора Кэри.

На следующее утро Стюарт постарался собраться пораньше, чтобы не ехать в потоке транспорта. Он хотел выбраться из города, пока улицы еще не забиты машинами. Через Центральный парк по Сто десятой улице он доехал до Вестсайдского шоссе и двинулся на север по направлению к дороге, ведущей к Лесопильной реке. Машина шла безупречно, и хотя люди то и дело пялились на Стюарта, его это не раздражало. Он все время помнил о кнопке, которая накануне причинила столько неприятностей, и старался ее не задеть. Он решил, что больше ни разу до нее не дотронется.

Когда солнце уже появилось над горизонтом, Стюарт вдруг заметил на обочине какого-то человека. Человек сидел, погрузившись в глубокую задумчивость. Стюарт подъехал к обочине, остановился и высунулся из машины.

— Неприятности, сэр? — спросил Стюарт.

— Да, пожалуй, — ответил человек. Он был высокий и на вид добродушный.

— Может быть, я могу вам помочь? — вежливо предложил Стюарт.

Человек покачал головой.

— Боюсь, что я попал в безвыходное положение, — ответил он. — Видишь ли, я — попечитель учебных заведений этого города.

— Ну, это еще не так безнадежно, — возразил Стюарт. — Ситуация, конечно, не из лучших, но помочь делу можно.

— У меня постоянно возникают проблемы, которые я не в состоянии разрешить, — продолжал незнакомец. — Сегодня, например, заболела одна учительница, мисс Гундерсон. Она преподает в школе номер семь. Мне нужно найти кого-то, кто бы ее заменил, провел бы вместо нее уроки.

— А что с ней? — спросил Стюарт.

— Точно не знаю. Врач сказал, какие-то у нее камешки, что ли, — ответил попечитель.

— А другого учителя нельзя найти? — поинтересовался Стюарт.

— В том-то и дело, что нет. В этом городе все необразованные, никаких запасных учителей нет, и вообще ничего нет. А уроки начинаются через час.

— Если хотите, я могу заменить мисс Гундерсон на один день, — любезно предложил Стюарт.

Школьный попечитель поднял голову и посмотрел на Стюарта.

— Ты это серьезно?

— Вполне, — ответил Стюарт. — Мне это будет только приятно. — Он открыл дверцу и вышел из машины. Затем обошел автомобиль, открыл багажник и вытащил оттуда свой чемодан.

— Если мне предстоит вести урок, пожалуй, сниму-ка я шоферский костюм и надену что-нибудь, подобающее случаю, — сказал Стюарт. Он вскарабкался вверх по склону, спрятался за кустом и через несколько минут появился облаченный в пиджак цвета соли с перцем и старые полосатые брюки. На шее у него был повязан виндзорский галстук, на носу красовались очки. Шоферский костюм он сложил и убрал в чемодан.

— А ты сумеешь поддерживать дисциплину в классе? — спросил попечитель.

— Конечно, — отвечал Стюарт. — Главное, чтобы ребятам на уроке было интересно, а дисциплина приложится. Так что можете не волноваться.

Попечитель поблагодарил Стюарта, и они обменялись рукопожатием.

Без четверти девять в школе номер семь собрались ученики. Когда они увидели, что мисс Гундерсон нет, и разнесся слух, что вместо нее придет кто-то другой, все очень обрадовались.

— Другой учитель, — перешептывались ребята, — мисс Гундерсон заменит другой учитель.

Новость распространилась мгновенно, и вскоре весь класс уже знал, что по крайней мере один день можно будет отдохнуть от мисс Гундерсон и что им предстоит интересная встреча с каким-то необычным учителем, которого никто никогда не видел.

Стюарт появился ровно в девять. Он подкатил к самому входу в школьное здание, решительно вошел в класс и, увидев деревянную линейку, прислоненную к столу мисс Гундерсон, ухватился за нее и, перебирая руками, взобрался на стол. На столе обнаружилась чернильница, указка, ручки и карандаши, бутылки с чернилами, мел, колокольчик, две шпильки и небольшая стопка книг. Стюарт ловко вскарабкался на верхнюю книгу и прыгнул обеими ногами на колокольчик. От удара колокольчик зазвонил. Стюарт быстро соскользнул вниз, подошел к краю стола и произнес:

— Внимание, все посмотрели на меня!

Ребята столпились вокруг учительского стола, чтобы получше разглядеть нового учителя. Все что-то выкрикивали и были явно очень довольны. Девочки хихикали, мальчишки хохотали во все горло. Учитель был такой крохотный, хорошенький, и при этом в настоящем костюме — у ребят от восторга разгорелись глаза.

— Прошу внимания! — еще раз повторил Стюарт. — Как вы знаете, мисс Гундерсон заболела — я буду ее сегодня заменять.

— А что с ней! — поинтересовался Рой Харт.

— Витамины перепутала, — объяснил Стюарт. — Приняла по ошибке витамин Д, а нужно было А. В другой раз, когда у нее не хватало витамина С, она съела витамин В. От этого у нее образовался переизбыток рибофлавина, тиамина гидрохлорида, и к тому же еще пиридоксина, в котором человеческий организм вообще не нуждается, по крайней мере, так утверждает современная наука. Это всем нам должно послужить уроком.

Он строго оглядел класс, и больше никто не задавал вопросов о мисс Гундерсон.

— А теперь все займите свои места! — скомандовал Стюарт. Ученики послушно побрели по проходам и уселись за парты. В классе тотчас воцарилась тишина. Стюарт откашлялся. Держась за лацканы пиджака — ни дать, ни взять настоящий профессор — Стюарт приступил к своим обязанностям.

— Отсутствующие есть?

Ученики покачали головой.

— Опоздавшие?

Снова покачивание головой.

— Прекрасно, — сказал Стюарт, — какой у вас сегодня первый урок!

— Арифметика! — закричали ребята.

— Обойдемся без арифметики, — отрезал Стюарт.

Это предложение вызвало бурю восторга. Класс радостно зашумел. Все охотно согласились прожить один день без математики.

— Что там у вас дальше? — осведомился Стюарт.

— Правописание, — закричали ребята.

— Что ж, — проговорил Стюарт, — орфографические ошибки — это отвратительно. Тут двух мнений быть не может. Я считаю, что грамотность — чрезвычайно важная вещь, и настоятельно рекомендую всем вам обзавестись Большим Вебстеровским Словарем и заглядывать в него всякий раз, когда у вас возникают сомнения. Ладно, с правописанием покончили. Дальше что!

Отмена урока правописания обрадовала учеников не меньше, чем отмена арифметики. Они издавали победные кличи, подмигивали друг другу, хохотали, размахивали платками и линейками. Мальчишки плевали в девчонок жеваной бумагой. Чтобы призвать их к порядку, Стюарту пришлось снова взобраться на стопку книг и прыгнуть на колокольчик.

— Что там дальше? — повторил он свой вопрос.

— Письмо! — закричали ребята.

— Господи! — возмущенно воскликнул Стюарт. — Неужели такие взрослые ребята до сих пор не умеют писать?

— Конечно умеем! — ответил дружный хор.

— Это тоже отменяется, — решил Стюарт.

— А после этого у нас обществоведение, — торопливо выкрикнула Элизабет Тарднер.

— Обществоведение! В жизни не слыхал ничего подобного, — сказал Стюарт. — А может, чем изучать разные предметы мы просто поговорим о том, о сем?

Ребята выжидательно замолчали, поглядывая друг на друга.

— Может быть, мы поговорим о том, что чувствует человек, когда он держит в руках змею, а она обвивается у него вокруг запястья? — предложил Артур Гринлоу.

— Вообще-то можно, но мне бы не очень хотелось, — ответил Стюарт.

— А может, поговорим о грехах и пороках, — попросила Лидия Лейси.

— Не пойдет, — сказал Стюарт. — Еще будут предложения?

— А про толстую женщину из цирка, у которой растет настоящая борода? — спросил Исидор Файнберг, с надеждой глядя на Стюарта.

— Нет, — отказался Стюарт. — Давайте лучше поговорим о Повелителе Мира. Он обвел взглядом класс, пытаясь понять, как ребятам понравилась его идея.

— Но ведь никакого Повелителя Мира не существует, — возмутился Гарри Джеймисон.

— Ну и что с того! — парировал Стюарт. — А хорошо бы, чтоб был.

— Повелители устарели, — сказал Гарри.

— Ладно, давайте поговорим о Председателе Мира. В мире столько неприятностей, а все оттого, что председателя нет. Я бы сам с удовольствием согласился стать Председателем Мира.

— Вы слишком маленький, — возразила Мэри Бендикс.

— Чепуха на постном масле! — отрезал Стюарт. — Размер тут ни при чем. В этом деле главное — характер и способности. Председатель должен быть талантливым человеком и уметь отделять важное от неважного. Ну, кто из вас знает, что самое важное?

— Солнечный луч, внезапно блеснувший на исходе хмурого дня, чистая нота, запах младенца, если, конечно, мать не забыла его вовремя помыть, — сказал Генри.

— Правильно, — согласился Стюарт. — Все это важные вещи. Но одно ты все-таки забыл. Мэри Бендикс, что забыл Генри Рэкмейер!

— Он забыл мороженое с шоколадным соусом, — не задумываясь, ответила Мэри.

— Точно, — подтвердил Стюарт. — Мороженое — это очень важная вещь. Хорошо, раз я сегодня Председатель Мира, то давайте установим правила, а то всякий будет делать, что ему вздумается, хватать все подряд, никого не слушать, и выйдет ужасная неразбериха. Если уж мы решили играть в эту игру, надо, чтобы у нас были свои законы. Ну, кто хочет предложить Мировой закон?

Альберт Фернстром поднял руку.

— Не ешь грибов — среди них попадаются ядовитые, — выпалил он.

— Разве это закон, — проговорил Стюарт, — это просто дружеский совет. Совет вполне разумный, но понимаешь, Альберт, закон — совсем другое дело. Закон — серьезная вещь. Итак, какие еще будут идеи?

— Запрещается что бы то ни было красть, — торжественно произнес Джон Полдовски.

— Прекрасно, — одобрил Стюарт. — Очень хороший закон.

— Нельзя травить никого, кроме крыс, — предложил Энтони Брендизи.

— А вот это не годится, — возразил Стюарт. — Несправедливо по отношению к крысам. Закон должен быть одинаково справедлив для всех.

Энтони обиженно надулся.

— Можно подумать, крысы к нам справедливо относятся. Крысы вообще отвратительные.

— Да, я знаю, — сказал Стюарт, — но с точки зрения крыс, яд тоже отвратительный. Председатель Мира обязан видеть все аспекты проблемы.

— А вы сами, случайно, не придерживаетесь крысиных взглядов! — поинтересовался Энтони. — Вы ведь немного смахиваете на крысу.

— Нет, — ответил Стюарт, — я придерживаюсь мышиных взглядов, а это совсем другое дело. Я вижу проблему в целом, и мне очевидно, что права крыс ущемляются. Они не имеют возможности открыто заявить о своих проблемах.

— Крысы вообще не любят действовать открыто, — сказала Агнес Берецка.

— Это оттого, что стоит крысе где-нибудь появиться, всем немедленно хочется ее истребить. Может, крысы были бы и рады жить, не скрываясь, но им ведь не дают. Ну, у кого еще есть идея?

Агнес Берецка подняла руку.

— Надо придумать закон против драк.

— Никакого проку не будет, — возразил Стюарт. — Мужчины любят драться. Но это уже тепло, Агнес.

— Не царапаться, — смущенно произнесла Агнес.

Стюарт покачал головой.

— Запрещается кого бы то ни было обижать, — предложила Милдред Хоффенстайн.

— Превосходный закон, — сказал Стюарт. — Пока я — председатель, всякий, кто кого-нибудь обидит, будет сурово наказан.

— Не подействует, — вмешался Герберт Прендергаст. — У некоторых просто характер такой: не могут, чтоб кого-нибудь да не обидеть. Например, Альберт Фернстром всегда меня обижает.

— Я и не говорю, что подействует, — сказал Стюарт. — Но закон хороший, и мы его прямо сейчас и испробуем. Ну-ка, пусть кто-нибудь кого-нибудь обидит. Гарри Джеймисон, давай ты. Вот Кэтрин Сейблфорд, на ней и попробуй. Что это там у тебя в руках, Кэтрин?

— Подушечка с ароматическими травами.

— На ней написано «Тоскую по тебе и аромат вдыхаю»?

— Да, — ответила Кэтрин.

— Ты ею очень дорожишь?

— Очень, — призналась Кэтрин.

— Отлично. Ну-ка, Гарри, отними у нее подушечку.

Гарри подскочил к Кэтрин, выхватил у нее из рук подушечку и помчался назад к своему месту. Вслед ему раздался обиженный вопль Кэтрин.

— Терпение, друзья мои, — суровым голосом произнес Стюарт. — Сейчас ваш Председатель обратится к своду законов. — Он сделал вид, будто листает книгу, — Итак, страница 492: «Запрещается кого-либо обижать», страница 560: «Запрещается что бы то ни было красть». Гарри Джеймисон нарушил два закона: закон против нанесения обиды и закон против воровства. Необходимо немедленно остановить Гарри, не то он пойдет по плохой дорожке и только мы его и видели. Ну-ка все сюда!

Стюарт подскочил к линейке и соскользнул по ней на пол, как пожарный слетает по шесту со второго этажа, заслышав пожарный колокол. Он подбежал к Гарри, а все ребята повскакали из-за парт и столпились вокруг них. Стюарт потребовал, чтобы Гарри немедленно вернул подушечку. Хотя Гарри и знал, что все это понарошку, вид у него был перепуганный. Он отдал Кэтрин подушечку.

— Ну вот, отлично подействовало, — заявил Стюарт. — «Запрещается кого бы то ни было обижать» — отличный закон.

Он утер лоб платком. Работать Председателем Мира — дело нелегкое, его даже пот прошиб. Стюарт и не подозревал, что придется столько бегать, прыгать и лазать. Кэтрин была очень рада, что ей вернули подушечку.

— Давайте получше рассмотрим эту подушечку, — сказал Стюарт, которого все сильнее разбирало любопытство. Кэтрин протянула подушечку Стюарту. Она была как раз с него размером, и он вдруг подумал, как было бы приятно на ней спать, вдыхая аромат душистых трав. Ему захотелось забрать подушечку себе.

— Очаровательная вещица, — произнес Стюарт, стараясь говорить безразличным тоном. — А ты не хочешь ее продать?

— Ой, нет, что вы, — ответила Кэтрин. — Это подарок.

— Наверно, подарил какой-нибудь мальчик, с которым ты познакомилась прошлым летом на озере Хопатконг, и теперь она напоминает тебе о вашей встрече, — задумчиво проговорил Стюарт.

— Да, все так и есть, — покраснев, призналась Кэтрин.

— Хорошо летом, а, Кэтрин?.. — продолжал Стюарт.

— Да, особенно прошлым летом, оно было лучшим в моей жизни.

— Судя по всему, ты твердо решила, что не хочешь продать подушечку!

Кэтрин покачала головой.

— Я тебя не виню, — тихо произнес Стюарт. — Лето — хорошая штука. Оно — как луч солнца.

— Или как чистая нота, — подхватила Элизабет Ачесон.

— Или как запах младенца, если, конечно, мать не забыла его вовремя помыть, — добавила Мэрилин Робертс.

Стюарт вздохнул.

— Хорошенько храните свои летние воспоминания, ребятки, — сказал он. — А мне — пора. Рад был с вами познакомиться. Все свободны.

Стюарт поспешил к двери, сел в машину и, прощально взмахнув рукой, покатил на север. Ребята бежали рядом с машиной.

— До свиданья! До свиданья! — кричали они. Им очень хотелось, чтобы новый учитель остался вместо мисс Гундерсон навсегда.

13. Эймсова переправа

В чудесном городке, где сквозь густую зелень деревьев проглядывают белые стены домов, где перед каждым домом разбит большой, красивый газон, а задние дворы сплошь в зарослях кустарника, манящих любителя приключений, где улицы сбегают к реке, а река неспешно несет под мостом свои воды, где за лугом раскинулись фруктовые сады, за садами поля, за полями пастбища — пастбища уходят по холму к самой вершине и там исчезают из виду, растворяясь в огромном синем небе — в этом прекраснейшем из городов Стюарт решил остановиться, чтобы выпить стаканчик газированной воды.

Он остановился у магазина и вышел из машины. Солнце так ‘ ласково пригревало, что Стюарт решил немного посидеть на крылечке — уж очень приятно было оказаться в новом месте в ясный, солнечный день. За все время странствий Стюарт еще ни разу не видел такого мирного и красивого городка. Он подумал, что мог бы провести здесь остаток дней, разве что со временем заскучал бы по Нью-Йорку и по своим родным — мистеру и миссис Крох и Джорджу. Ну и к тому же что-то внутри не позволяло ему бросить поиски Маргало.

Через некоторое время из магазина вышел хозяин, присел на ступеньку рядом со Стюартом и закурил. Он хотел предложить Стюарту сигарету, но увидев, какой он маленький, все-таки не решился.

— У вас в магазине есть газированная вода? — спросил Стюарт. — Меня мучит страшная жажда.

— Конечно, есть, — отозвался хозяин. — Сколько угодно. Сассапарелевая, мускатная, березовая, имбирная, лимонная, кока-кола, пепси-кола, дипси-кола, пипси-кола, поси-кола и малиновый тоник со сливками. Что твоей душе угодно.

— Бутылочку сассапарелевой, пожалуйста, — попросил Стюарт, — и бумажный стаканчик.

Хозяин пошел внутрь и принес бутылку воды. Он откупорил ее, налил немного воды в бумажный стакан и поставил его на ступеньку ниже той, на которой сидел Стюарт. Мышонок улегся на живот и, стащив с головы кепку, зачерпнул ею из стаканчика и стал понемногу прихлебывать холодный, освежающий напиток.

— Прекрасно освежает, — заметил Стюарт. — Что может быть лучше для путешественника, чем в жаркий день выпить чего-нибудь холодненького!

— Далеко едешь? — спросил хозяин магазина.

— Может быть, даже очень далеко, — ответил Стюарт. — Я ищу птичку Моргало. Вы ее случайно не видели?

— Что-то не припомню, — сказал хозяин магазина. — А как она выглядит?

— Настоящая красавица, — отвечал Стюарт, утирая рот рукавом. — Просто поразительная птичка. Ее нельзя не заметить. Она родом оттуда, где растут душистые цветы.

Хозяин магазина внимательно посмотрел на Стюарта.

— А сколько в тебе росту? — поинтересовался он.

— Без ботинок? — уточнил Стюарт.

— Да, без ботинок.

— Ровно два дюйма с четвертью, — ответил Стюарт. — Правда, я давно не измерял свой рост. Может, и вырос за это время.

— Знаешь, мне кажется, тебе следовало бы познакомиться с одним человеком из нашего города.

— С кем это? — зевая спросил Стюарт.

— С Хэрриет Эймс, — ответил хозяин магазина. — Она как раз твоего роста, ну разве самую капельку пониже.

— А какая она из себя? — полюбопытствовал Стюарт. — Белобрысая, толстая, лет сорока?

— Нет-нет, Хэрриет молодая и хорошенькая. Кроме того, она одевается чуть ли не лучше всех в городе. Она все себе шьет на заказ.

— Да ну? — переспросил Стюарт.

— Я тебе чистую правду говорю. Хэрриет — замечательная девушка. Эймсы, ее родители, довольно известные люди в городе. А один ее предок был здесь паромщиком во время Войны за независимость. Он перевозил через реку всякого: его не интересовало, британские это солдаты или американские, лишь бы деньги платили. Думаю, он был весьма состоятельным человеком. Вообще, у Эймсов во все времена денег хватало. Они живут в большом доме со множеством слуг. Я уверен, что Хэрриет будет очень рада с тобой познакомиться.

— Вы очень любезны, — заговорил Стюарт, — но меня последнее время не слишком интересует светская жизнь. Все время на колесах, знаете ли. Нигде подолгу не задерживаюсь: приеду в какой-нибудь город и снова в путь, только меня и видели. Сегодня — здесь, завтра — там, словно перекати-поле. Легче всего меня встретить на шоссе или проселочной дороге — вечно в движении, вечно в поисках Маргало. Иногда мне кажется, что она где-то рядом, за поворотом, а в другой раз думаю, что никогда ее не найду и никогда больше не услышу ее голос. Впрочем, я заболтался, пора в путь. — Стюарт заплатил за газированную воду, попрощался с хозяином и покатил.

И все же городок Эймсов был так прекрасен, что не доехав до конца главной улицы, Стюарт взял резко влево, свернул на грунтовую дорогу и выбрал тихое местечко на‘берегу реки. Там он и провел остаток дня; плавал, лежал на травянистом берегу, заложив руки за голову, а мысли его то и дело возвращались к тому, что рассказал ему хозяин магазина.

— Хэрриет Эймс, — бормотал он.

Наступил вечер, а Стюарт все медлил и не уезжал. Он поужинал бутербродом с сыром, запил его водой и под шум реки заснул в теплой густой траве.

Когда он проснулся, солнце уже вовсю пригревало. Стюарт тотчас полез в воду и наскоро окунулся. Затем он позавтракал, спрятал машину под большим лопухом и отправился на почту. Когда он набирал чернила в авторучку, его взгляд случайно упал на дверь. То, что представилось его взору, было настолько поразительно, что Стюарт потерял равновесие и чуть было не свалился в чернильницу. Девушка ростом в два дюйма вошла в дверь и направилась к почтовому ящику. Стройная, в спортивном костюме, она шагала, высоко подняв голову. Ее волосы украшала цветочная тычинка.

Стюарт так разволновался, что просто весь дрожал.

«Наверное, это и есть дочка Эймсов», — подумал он. Спрятавшись за чернильницей, он следил за девушкой. Она открыла свой почтовый ящик — он был примерно четверть дюйма в ширину — и достал почту. Хозяин магазина оказался прав: Хэрриет действительно была хороша собой. Разумеется, в жизни Стюарта это была первая девушка подходящего роста — все остальные взирали на него откуда-то с небес. Стюарт прикинул, что если бы они шагали рядом, то ее голова пришлась бы чуть выше его плеча. Ему очень захотелось это проверить. Он подумал было спрыгнуть на пол и заговорить с ней, но не решился. Его обычной смелости как не бывало. Он просидел за чернильницей все время, пока Хэрриет не ушла. Убедившись, что она исчезла из виду, Стюарт, поминутно оглядываясь, выбрался из здания почты и направился в сторону магазина. Его душа была в смятенье: он и надеялся, и страшился вновь повстречать прелестную малышку.

— У вас есть красивая почтовая бумага? — обратился Стюарт к хозяину магазина. — Мне нужно написать кое-какие письма.

Хозяин помог Стюарту и положил перед ним маленький листок почтовой бумаги, на котором была вытеснена буква «К». Стюарт достал ручку, сел, облокотившись спиной о пятицентовую конфетку и начал писать.

«Дорогая мисс Эймс, — начал он. — Я — молодой человек скромных габаритов. Родом я из Нью-Йорка, но в настоящее время нахожусь в разъездах по делам конфиденциального свойства. Странствия привели меня в ваши края. Вчера от хозяина здешнего магазина, человека с честным, открытым лицом и добрым нравом, я услышал самые лестные отзывы о Вашей внешности и Вашем характере».

После такого многословного начала у Стюарта кончились чернила, и ему пришлось попросить хозяина магазина подержать его над чернильницей, чтобы он снова наполнил ручку. Затем он продолжал:

«Милая мисс Эймс, — писал он. — Надеюсь, Вы простите мою навязчивость и то, что я не сумел для знакомства с Вами найти предлог более значительный, нежели наше физическое сходство. Но как Вы сами наверняка знаете, на свете очень мало людей, в которых лишь два дюйма росту. Я говорю „два дюйма“, хотя в действительности я несколько выше. Единственный мой недостаток состоит в том, что я несколько похож на мышь. Несмотря на это я хорошо сложен. Кроме того, я силен не по годам. Позвольте мне обойтись без околичностей: я пишу эту краткую записку с тем, чтобы предложить Вам со мной познакомиться.

Я понимаю, что Вашим родителям может не понравиться столь прямое и внезапное предложение, и потому хотел бы посоветовать Вам просто не говорить им об этом. Если они ничего не узнают о моем предложении, то и не испытают неприятного чувства. Впрочем, Вы, наверное, лучше знаете, как вести себя с Вашим отцом и матерью, так что я воздерживаюсь от советов и оставляю все на Ваше усмотрение.

Будучи любителем свежего воздуха, я остановился в живописном месте у реки, там, где начинается аллея Трейси. Может быть, Вы согласились бы покататься со мной на лодке? Например, завтра перед заходом солнца, когда все мелкие дневные заботы отступают, а река так спокойно несет свои воды под сенью ив. Эти тихие весенние вечера, словно нарочно созданы для лодочных прогулок. Хочу сказать Вам, милая мисс Эймс, что я люблю водоемы, а моя лодка — верный старый друг».

От возбуждения Стюарт совершенно забыл, что никакой лодки у него нет.

«Если Вы примите мое приглашение, приходите завтра к реке около пяти. Я буду со всем возможным нетерпением ждать Вашего появления. А теперь я вынужден закончить это дерзкое послание и заняться делами.

Остаюсь преданный Вам, Стюарт Крох».

Стюарт запечатал конверт и повернулся к хозяину магазина.

— Где бы я мог взять напрокат лодку? — спросил он.

— Прямо здесь, — ответил хозяин. Он подошел к прилавку с сувенирами и достал маленькую берестяную лодочку с надписью «Воспоминания о лете» по борту. Стюарт внимательно осмотрел ее.

— А она не течет? — осведомился он.

— Это — отличная лодка, — сказал хозяин, расправляя слегка помявшиеся борта. — Она обойдется тебе в семьдесят центов плюс один цент налога.

Стюарт вынул кошелек и расплатился с хозяином. Затем он заглянул внутрь лодки и заметил, что в ней нет весел.

— А весла? — деловито спросил он.

Хозяин поискал на полке с сувенирами, но весел нигде не было. Тогда он пошел к стойке с мороженым и вручил Стюарту две картонных ложечки, которыми зачерпывают мороженое из стаканчика.

— Вполне сойдут вместо весел, — сказал хозяин.

Делать было нечего, пришлось удовольствоваться ложечками, хотя вид их Стюарту чрезвычайно не понравился.

— Сойти-то они, может, и сойдут, — проговорил он, — а ну как попадутся индейцы, худо мне тогда придется, с такими-то веслами.

Хозяин магазина вынес лодку и весла на улицу и положил их на землю. Он диву давался: что же крошечный морячок собирается делать с лодкой? Стюарт не колебался ни секунды. Он достал из кармана веревку, привязал весла к сиденью, взвалил лодку на голову и уверенно зашагал, как будто всю жизнь только этим и занимался. Он очень гордился своими мореходными навыками и к тому же вообще любил покрасоваться.

14. Вечер на реке

Взмокший и усталый, Стюарт наконец добрался до реки. Он спустил лодку на воду и с огорчением обнаружил, что она течет. Лодка представляла собой сложенную полоску бересты, которая на корме была сшита веревкой, и сквозь шов легко проникала вода. В считанные секунды вода поднялась до середины борта.

— Черт побери! — воскликнул Стюарт. — Меня надули. — Подумать только, он заплатил семьдесят шесть центов за якобы настоящую индейскую лодку, а теперь выясняется, что она течет.

— Черт, черт, черт, — бормотал он.

Стюарт вычерпал воду, вытащил лодку на берег и перевернул ее вверх дном. Лодку необходимо было немедленно отремонтировать — нельзя же катать Хэрриет в такой дырявой посудине, ей это вряд ли понравится. Преодолевая усталость, Стюарт полез на ель за смолой. Он законопатил шов и ликвидировал течь. Впрочем, даже и теперь это было довольно жалкое суденышко. Пускаться на нем в плавание было крайне рискованно, только такой опытный моряк, как Стюарт, мог на это решиться. Лодка была такая хрупкая, что и для сувенира вряд ли годилась. Стюарт набрал на берегу камешков, подтащил их поближе к воде и уложил на дно лодки наподобие балласта, чтобы придать судну устойчивость и выровнять ход. Кроме того, он приделал спинку к сиденью, чтобы Хэрриет, если ей захочется, могла откинуться назад и окунуть руку в воду. Еще он смастерил для нее подушку, обернув кусочек мха чистым носовым платком. Потом Стюарт взял весла и стал отрабатывать движения. Было, конечно, досадно, что вместо весел у него картонные ложечки, но выбирать не приходилось. Он надеялся, что Хэрриет не заметит, что на самом деле он гребет ложечками для мороженого.

Стюарт провозился с лодкой всю вторую половину дня: он и так и сяк перекладывал балласт и конопатил швы, стараясь довести все до полного совершенства. Его мысли были целиком поглощены предстоящей встречей с Хэрриет. Когда наступил вечер, он достал топорик, срубил одуванчик, вскрыл банку ветчины со специями и устроил себе легкий ужин из ветчины с одуванчиковым молоком. После ужина Стюарт прилег на берегу, опершись головой о ствол папоротника, откусил кусочек еловой смолы и предался мечтам, пожевывая смолу, словно жевательную резинку. В его воображении рисовались мельчайшие подробности завтрашней лодочной прогулки. Закрыв глаза, Стюарт явственно представил себе, как Хэрриет спускается по тропинке к реке, как недвижна водная гладь, и как на берегу, в мягком вечернем свете проступают хрупкие очертания лодки. Он мысленно перебирал каждое мгновение завтрашнего вечера. Он сядет на весла и поведет лодку вверх по течению, туда, где плавает лист кувшинки. Там он предложит Хэрриет выйти и немного посидеть. Стюарт решил, что наденет под брюки плавки, чтобы быть готовым в любую минуту нырнуть в холодный поток. Он проплывет кролем вверх и вниз по течению и вокруг кувшинки, а Хэрриет будет смотреть на него и восхищаться тем, как он плавает. (Когда Стюарт дошел в воображении до этого места, его челюсти заработали с удвоенной скоростью.)

Внезапно Стюарт открыл глаза и выпрямился. Он вспомнил о своем письме и подумал: а вдруг оно не дойдет? Письмо такое маленькое, его могут просто не заметить в почтовом ящике. Стюарт не на шутку встревожился. Вскоре, однако, его мысли вернулись в прежнее русло. Где-то на противоположном берегу запел козодой, на землю спустились сумерки, и Стюарт погрузился в сон.

На следующее утро небо затянули облака. Стюарту надо было съездить в город сменить масло в автомобиле, так что он покрепче привязал лодку к камню, а сверху забросал ее листьями. Затем он отправился по своим делам, не переставая думать о Хэрриет и мечтая о том, чтобы наладилась погода. Но небо было пасмурно, и все предвещало дождь.

Стюарт вернулся из города с головной болью, но понадеялся, что к пяти часам ему полегчает. Он нервничал, ему ведь никогда не приходилось катать девушку на лодке. Он то ложился отдохнуть, то примерял одну за другой рубашки, стараясь понять, которая ему больше к лицу, и непрестанно расчесывал усы. Стюарт так волновался, что не успевал надеть свежую рубашку, как под мышками тотчас появлялись мокрые пятна и нужно было снова переодеваться. Он сменил рубашку в два часа, затем в три, затем еще раз в четверть пятого. На это ушло почти все время. Чем ближе к пяти, тем больше Стюарт нервничал. Он суетился, то и дело поглядывал на часы, расхаживал взад и вперед по тропинке, причесывался, разговаривал сам с собой.

Скоро заметно похолодало, и Стюарт понял, что дождя не миновать. Он решительно не знал, что будет делать, если Хэрриет придет кататься на лодке, а тут как раз хлынет дождь.

Наконец наступило пять часов. Стюарт услышал, как кто-то спускается по тропинке. Это была Хэрриет. Она приняла приглашение. Стюарт со всех ног бросился к пню, уселся и напустил на себя непринужденный вид, словно всю жизнь только и делал, что встречался с девушками. Он дождался, пока Хэрриет подойдет поближе, и встал ей навстречу.

— Добрый день! — сказал он, стараясь унять дрожь в голосе.

— Вы — мистер Крох? — спросила Хэрриет.

— Да, это я. Очень любезно с вашей стороны, что вы пришли, — отвечал Стюарт.

— А с вашей стороны было очень любезно меня пригласить, — проговорила Хэрриет. Она была одета в белый свитер, твидовую юбку, белые шерстяные носки и спортивные туфли. Голова повязана ярким платком. Еще Стюарт заметил, что Хэрриет держала в руках коробочку мятных леденцов.

— Что вы, что вы, я так рад, — затараторил Стюарт. — Жаль только, что погода испортилась. По-моему, сегодня большая влажность, не правда ли? — Стюарт старался произносить слова с аристократическим британским выговором.

Хэрриет взглянула на небо и кивнула.

— Что ж поделаешь, — произнесла она, — уж если дождь пойдет, значит, так тому и быть.

— Да, это точно, — согласился Стюарт, — если пойдет, значит, так тому и быть. Лодка там на берегу, совсем недалеко отсюда. Вы позволите помочь вам? Дорога здесь не очень ровная.

Стюарт просто хотел быть вежливым, но Хэрриет заявила, что не нуждается в помощи. Она была спортивная девушка и не боялась споткнуться и упасть. Стюарт зашагал к тому месту, где он спрятал лодку, а Хэрриет шла вслед за ним. Но когда они оказались у цели, Стюарт в ужасе обнаружил, что лодки нет на А№сте. Она словно испарилась!

Стюарт был в отчаянье. Он чуть не плакал.

— Лодка, моя лодка пропала! — простонал он.

Не помня себя, он носился взад-вперед по берегу и повсюду искал свою лодку. Хэрриет тоже приняла участие в поисках, и через некоторое время лодка нашлась, но в каком ужасном виде! Судя по всему, кто-то наигрался вволю: к носу лодки была привязана веревка, камни, которые Стюарт использовал в качестве балласта, выброшены в песок, исчезла подушка и спинка, приделанная к сиденью, и даже смолу кто-то выковырял из швов. Все было заляпано грязью, на дне валялось изуродованное, погнутое весло. Именно так обыкновенно выглядит игрушечная лодка после того, как с ней позабавятся мальчишки. Стюарт был безутешен. Он решительно не знал, что теперь делать. Присев на сучок, он закрыл лицо руками.

— Боже мой! — повторял он. — Боже мой, боже мой!

— Что случилось? — спросила Хэрриет.

— Мисс Эймс, — заговорил Стюарт дрожащим голосом, — позвольте заверить вас, что я все приготовил в самом идеальном виде. А теперь — вы только посмотрите!

Хэрриет предложила починить лодку и все-таки совершить речную прогулку, но Стюарт и слышать об этом не хотел.

— Нет, — сказал он с горечью, — это будет совсем не то.

— Что значит «не то»? — спросила Хэрриет.

— Совсем не так, как я представлял себе вчера, когда мечтал об этом. Боюсь, женщине этого не понять. Посмотрите на эту веревку — она так туго затянута, что я все равно не смогу ее развязать.

— Ну и что, — возразила Хэрриет, — пусть болтается, она будет плыть за нами по воде, вот и все.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы индеец плыл по тихой, прозрачной воде, а за кормой у него болталась веревка? — спросил Стюарт.

— А мы сделаем вид, будто ловим рыбу, — сказала Харриет, которая решительно не могла понять, почему вокруг обыкновенной лодки надо устраивать столько суеты.

— Да не хочу я никакого «как будто»! — с досадой воскликнул Стюарт. — И кроме того, разве вы не видите, какая здесь грязь? Да посмотрите же! — он уже кричал в полный голос.

Хэрриет села на сучок рядом со Стюартом. Она предложила ему леденец, но он мотнул головой.

— Послушайте, — заговорила она, — скоро польет дождь, и если вы не собираетесь покатать меня на лодке, то я, пожалуй, пойду. Не понимаю, какой смысл сидеть вот так сложа руки и дуться. Хотите, пойдем ко мне в гости? Поужинаем, а потом сходим куда-нибудь на танцы. Это поднимет вам настроение.

— Нет, спасибо, — ответил Стюарт, — я не умею танцевать. К тому же, я хотел выехать завтра пораньше. Когда рассветет, я буду уже в дороге.

— Вы собираетесь ночевать на улице под дождем? — спросила Хэрриет.

— Разумеется, — сказал Стюарт. — Спрячусь под лодку и там переночую.

Хэрриет пожала плечами.

— Ну что ж, до свиданья, мистер Крох, — сказала она.

— До свиданья, мисс Эймс, — ответил Стюарт. — Мне очень жаль, что все так получилось.

— Мне тоже, — промолвила Хэрриет. Она зашагала по сырой тропинке в сторону Трейси-лэйн, а Стюарт остался один с рухнувшими надеждами и разбитой лодкой.

15. На север

Стюарт провел ночь, спрятавшись под лодкой. Проснувшись в четыре утра, он увидел, что дождь прекратился. День обещал быть ясным. Птицы уже зашевелились на ветках, и повсюду раздавался веселый щебет. Стюарт не пропускал ни одной птички: он внимательно разглядывал каждую в надежде рано или поздно встретить Маргало.

У выезда из города он увидел заправочную станцию и остановился, чтобы залить бензин.

— Пять, пожалуйста, — попросил он.

Механик изумленно уставился на крошечный автомобильчик.

— Пять — чего? — спросил он.

— Пять капель, — уточнил Стюарт.

Покачав головой, механик сказал, что не может отпустить такое маленькое количество бензина.

— Почему это? — поинтересовался Стюарт. — Вам нужны деньги, а мне нужен бензин. Неужели мы не можем как-то договориться?

Механик вошел в помещение бензоколонки и вскоре появился с пипеткой в руках. Стюарт отвернул крышечку бензобака, и механик накапал ему пять капель бензина.

— В жизни не приходилось делать ничего подобного, — проговорил он.

— Масло еще проверьте, пожалуйста, — попросил Стюарт.

Когда все было надлежащим образом проверено, Стюарт расплатился, сел в машину, завел мотор и покатил по шоссе. День разгорался, лучи солнца пробивались сквозь утренний туман, повисший над рекой. Городок еще спал. Мотор ровно урчал, автомобильчик весело катил по гладкой дороге. Стюарт чувствовал прилив сил, ему было радостно, что он снова в пути.

Примерно через полмили после выезда из города шоссе разветвлялось. Одна дорога уходила на запад, а другая вела дальше на север. Стюарт выбрал ту, что шла на север, съехал на обочину, остановился и вышел осмотреться. Он с удивлением обнаружил, что в кювете, прислонившись спиной к дорожному столбу, сидит человек. На ногах у него были «кошки», а вокруг пояса массивный кожаный пояс. Стюарт решил, что это, наверное, электромонтер.

— Добрый день! — дружелюбно проговорил Стюарт. Монтер приложил руку к голове в знак приветствия. Стюарт присел рядом с ним и полной грудью вдохнул свежий, прохладный воздух.

— Хороший денек будет, — произнес он.

— Да, денек неплохой, — отозвался монтер. — Приятно будет по столбам полазать.

— Желаю вам ясного неба и силы в руках, — сказал Стюарт. — Кстати, а вам оттуда сверху видно птиц?

— Да, птиц я вижу немало, — отвечал монтер.

— Если когда-нибудь вам встретится птичка по имени Маргало, будьте так любезны, черкните мне. Вот моя визитная карточка.

— А какая она на вид? — спросил монтер, доставая бумагу и карандаш.

— Такая коричневая, — ответил Стюарт. — Коричневая с желтыми полосками на грудке.

— А откуда она родом, не знаешь? — спросил монтер.

— Оттуда, где мирно коровы брели, где колосья склонялись до самой земли, где просторны луга и душисты цветы, распевает она с высоты.

Монтер кратко записал себе в блокнот: коровы, колосья до земли, просторные луга и душистые цветы, любит петь. Потом он засунул блокнот в карман, а визитную карточку Стюарта — в бумажник.

— Буду иметь в виду, — пообещал он.

Стюарт поблагодарил монтера. Некоторое время они сидели молча. Потом монтер заговорил.

— Куда держишь путь? — спросил он.

— На север.

— Север — это хорошо, — одобрил монтер. — Я тоже люблю ездить на север. Впрочем, на юго-западе тоже неплохо.

— Да, наверное, неплохо, — задумчиво проговорил Стюарт.

— А еще можно на восток поехать, — продолжал монтер. — У меня раз интересный случай вышел, когда я на восток ехал. Хочешь, расскажу?

— Да нет, спасибо, — сказал Стюарт.

Монтер был явно огорчен, но все равно продолжал говорить.

— Север — это совсем особенная вещь, — говорил он, — север — это тебе не то, что юг или, там, запад Езжай на север, не ошибешься, вот что я тебе скажу.

— Да я и сам так думаю, — отвечал Стюарт. — Видно, это моя судьба — ехать все на север да на север — до конца моих дней.

— Некоторым еще тяжелее в жизни приходится, — заметил монтер.

— Да, я знаю, — промолвил Стюарт.

— Я как-то раз шел на север, искал обрыв на телефонной’ линии — там такие красивые места! Болотистая земля, а на ней кедры растут. На поваленных стволах сидят горлицы, будто ждут чего-то, а чего — неизвестно. Кругом поля, а изгороди! Аж покосились все, видать, целую вечность там стоят. Фруктовые сады, такие старые, заросшие, что и фермерского дома не видать — где-то в глубине затерялся. А потом я остановился перекусить на лугу, вокруг сплошь папоротник да можжевельник, небо синее, ясное, и ветерок обдувает.

Как-то зимой случилось мне по работе оказаться ночью в еловом бору, а там всюду снег лежит пушистый, а по нему зайцы кругами носятся. На севере приходилось мне бывать и на железнодорожных разъездах — в теплый день усядешься, бывало, на грузовую платформу, греешься себе на солнышке да вдыхаешь запахи. А еще на севере есть озера, вода в них чистая, прозрачная, а кругом тишина… Разве что рыба плеснет или ястреб пролетит, или какой-нибудь сотрудник телефонной компании пройдет своей дорогой в поисках обрыва. Я очень хорошо знаю эти места. Но помни: путь тебе предстоит неблизкий. Тому, кто пустился на поиски, не следует торопиться.

— Это вы верно сказали, — проговорил Стюарт. — Что ж, мне, пожалуй, пора. Спасибо за добрый совет.

— Да не за что, — отвечал монтер. — Желаю тебе найти твою птичку.

Стюарт выбрался обратно на дорогу, сел в машину и двинулся на север. С правой стороны из-за холмов показалось солнце. Стюарт глядел вперед на открывавшиеся перед ним просторы и думал, что ехать ему еще долго-долго. Но небо было ясное, и что-то подсказывало ему, что он выбрал правильный путь.

Content

Элвин Брукс Уайт
Стюарт Крох

1. Спасенное колечко

2. Семейные тревоги

3. Стюарт умывается

4. Физические упражнения

5. Стюарт спасен

6. Попутный ветер

7. Лодочные гонки

8. Маргало

9. Чудесное спасение

10. Весна

11. Автомобиль

12. Школа

13. Эймсова переправа

14. Вечер на реке

15. На север