Юлия Полежаева

Летучий Голландец. Вариация на тему

Накинув на плечи платок, Сента тихо выскользнула на крыльцо и поежилась. Небо уже светлело на востоке, темный двор, словно одинокий ковчег, плыл в волнах стелящегося тумана. Впереди спасительным островом вздымался из туманного моря лесистый бок Ворчуна.

Сента подняла на него глаза и вздрогнула: у самой вершины меж деревьев полыхнуло красным. Но это всего лишь Селена, капризная луна этого мира, наливаясь прощальным утренним багрянцем, вставала из-за склона, как пожар. Ворчун насмешливо хмыкнул, земля под ногами дрогнула. «Но, не балуй!» — шепотом сказала ему Сента и побежала через двор, торопясь нырнуть в сонное тепло коровника.

Она почти закончила дойку, когда коровы забеспокоились. Ночка с вопросительным мычанием обернулась и нервно переступила, едва не опрокинув подойник. «Но, не балуй,» — машинально пробормотала Сента, прислушиваясь. Теперь и она услышала низкий нарастающий звук, непохожий на привычный рокот Ворчуна, и через мгновение узнала рев садящегося на маневровых корабля. Вой прошел низко над поселком, утюжа крыши — с потолочных балок посыпалась труха — и внезапно смолк над летным полем за холмом. Перешел на гравитонные, поняла Сента. Кто бы это мог быть, такой богатый? До рейсового транспорта еще две недели…

Секунда наступившей ватной тишины взорвалась испуганным мычанием и лаем. По всей улице захлопали двери, послышались возбужденные голоса. По двору простучали торопливые шаги. Сента заспешила, но когда она, наконец, вышла из коровника, Эрнст уже мчался обратно. Босой, в одних наспех натянутых штанах, он, по обыкновению, пренебрег калиткой и с разбега перемахнул через низкий забор.

— Холандер прилетел! — восторженно крикнул он сестре.

Отец уже спускался с крыльца, на ходу застегивая рубашку. Мать, нервно кутаясь в шаль, с беспокойством смотрела ему вслед. Эрнстье нырнул мимо нее в дом и почти сразу вынырнул обратно, волшебным образом уже одетый.

— Стой, куда? Зачем тебе холандер? Еще чего!

— Ну, мам, интересно же! — он увернулся от материнской руки и припустил за отцом.

— Только этого нам не хватало! Принесло на наши головы!..

Сента нарочито не спеша зашла в свою комнату, отсекла дверью причитания матери. С бьющимся сердцем прислонилась к косяку. Холандеры. Легенда Галактики. Редкие гости на окраинных мирах. Баснословно богатые, неуязвимые. Бессмертные. Предмет неутихающих споров, объект фанатичного преклонения и яростной зависти и вражды. Бесконечно свободные и прикованные к своим кораблям, бесконечно одинокие и считающие семьей все рассеянное в Космосе человечество… Зачем один из них прилетел сюда? Какой он? Кто он, отдавший в обмен на бессмертие все, чем живет человек?

Улица гудела слухами. У калитки соседского дома шушукалась стайка девушек. Заметив Сенту, рыжая Эльза энергично замахала ей рукой.

— Ты слыхала? Не знаешь, он у вас остановится? — затараторила она и тут же сама себе ответила. — Конечно, твой отец — староста, и дом у вас самый большой. Вот кому везет-то, верно, девки?

— С чего ты взяла, что он вообще тут задержится? — удивилась Сента. — Залетел, должно быть, по делу. На что мы ему, останавливаться — не курорт, небось.

— Ой, по делу, — насмешливо протянула Бригита, — какие тут могут быть для него дела? Молока заместо топлива залить? Не притворяйся, что ты не в курсе!

— О чем это она? — Сента повернулась к Эльзе.

— Ну, ты не знаешь разве? — Эльза хихикнула, возбужденно блестя глазами. — Холандер тоже человек, ему баба нужна. Говорят, каждый из них время от времени женится и несколько перелётов жену с собой таскает. Потом, конечно, высаживает её где-нибудь…

— А почему? — испуганно пискнула малышка Ингрид.

— Так ведь жена стареет, а он-то нет! — снисходительно объяснила Эльза. — Но ты не думай, они такие отступные дают — до конца жизни хватит. Такой шанс, девочки, вырваться из этой дыры… — она мечтательно закатила глаза.

— Вот еще! — Сента дернула плечом. — Была охота так вырываться!

— Некоторые особо гордые могут и не пытаться, — фыркнула Бригита, — нам больше… — она взглянула в конец улицы и прервалась на полуслове. — Идут!

Сента сощурилась против света, пытаясь разглядеть чужака в плотной толпе встречавших и любопытных. Виден был только широкоплечий силуэт, на голову выше мужчин поселка. Ей резанули слух подобострастные интонации в голосе отца, семенившего рядом.

— Не извольте сомневаться, мой господин, все наши продукты исключительно экологически чистые, наши сертификаты…

Эрнст выписывал восьмерки вокруг идущих, забегая то справа, то слева и пытаясь заглянуть в лицо гостю.

— Да, разумеется, — неожиданно низкий темный голос горячей волной прокатился по позвоночнику. Как из камня вырубленное бесстрастное лицо, смуглая, обожженная космическим загаром кожа, неестественно прямая осанка. Действительно, холандер, как с картинки…

— И в самом деле, к вам, — пробормотала за спиной Бригита.

— Сюда, пожалуйста, — отец, полусогнувшись, уже пропускал гостя впереди себя в калитку. Эрнст возбужденно приплясывал за его спиной.

— Эй, Эрнстье, поди сюда! — громким шепотом позвала его Эльза.

Эрнст, досадливо обернувшись, все-таки соизволил подойти, распираемый информацией.

— Ну, что там? Он зачем? Надолго?

На сутки — до завтрашнего рассвета. Отдохнуть на планете и закупить припасов. Имеет на продажу координаты аж трех планет — две класса В-4 и одна чистого класа С — но здесь он покупателей не найдет, разве что на Зилаше. Зато отец за продуты цены втрое заломил, так тот даже не моргнул!

— А что так мало, только на сутки? — огорченно спросила Марта.

— Он же холандер! — снисходительно фыркнул Эрнст. — Ему надо напряженность Z-поля поддерживать, нельзя делать большие перерывы между прыжками. Они нигде больше суток не задерживаются.

— А как же…, — круглое личико Эльзы разочарованно вытянулось.

— Размечталась! — хмыкнула Бригита. — Поразвлечься — сутки в самый раз! Верно, Эрнстье?

— Да, — радостно кивнул тот. — Отец обещал после работы вечеринку в честь гостя.

— Ну? — Эльза снова воспряла духом и пихнула Сенту в бок. — Я тебе говорила?

Сента не успела ответить. Из калитки выглянула мать и раздраженно позвала ее.

— Ну, точно, старостиной дочке — первый шанс, — зло прошипела в спину Бригита.

Никакого исключительного шанса дома не обнаружилось: гость ушел с отцом на склады, а мать немедленно запрягла Сенту в подготовку грандиозной вечерней пирушки. Она была очень рассержена, или расстроена, и молча гремела кастрюлями, сурово поджав губы.

— Ну что ты дуешься, ма? — не выдержала Сента. — Праздник же, гости, Эрнст сказал, отец с хорошей прибылью сторговался. Радоваться надо!

Мать молча задвинула в духовку пироги на противне, как личных врагов, с грохотом захлопнула дверцу и резко обернулась, отбросив полотенце.

— Холандеры — зло! — убежденно сказала она. — Господь создал людей смертными, нарушать волю Его — грех! — Она прервалась, беспомощно взмахнула руками, силясь сформулировать ускользающую мысль. — Он только притворяется человеком! Что для него наши правила и законы? Что для него люди? Только пища!

— Ну, ты даешь, мам! — восхитилась Сента. — Прям как о людоеде. Что ты, право? Они же с людьми торгуют — а с кем еще? Пусть бы он попробовал нарушать законы!

Мать секунду молча смотрела на нее, потом, обреченно махнув рукой, вновь отвернулась к плите. На крыльце послышались шаги. Через минуту ухмыляющийся отец втолкнул на кухню Эрнста.

— Вот, займись-ка делом, хватит гостю надоедать. Мать, займи его! А ты…, — он критически окинул взглядом дочь. — Сними-ка фартук. Тебе что, не во что переодеться? Я хочу тебя представить…

— С чего бы это переодеваться? — Сента строптиво вскинула подбородок. — И так неплохо.

— Ну-ну, не ершись, — он игриво шлепнул ее по заду. Сента дернулась. — Надо уважить гостя: такие клиенты не каждый день бывают. Займешь его разговором, покажешь окрестности…

— Что тут у нас показывать, теплицы? — из чистого упрямства возразила Сента, чувствуя тяжелый взгляд матери. — Так там полулицы желающих.

— Хватит! — рявкнул отец, перестав улыбаться. — Поди, надень зеленое платье. Ты пойдешь.

* * *

Выйдя из калитки, Сента только взглянула вдоль улицы и сразу повернула в противоположную сторону, к Ворчуну. Холандер молча шагал рядом, прямой как палка. Спину жгли взгляды соседок. Обойдя энергостанцию, Сента остановилась на границе луга. За ним крепостной стеной поднимался поросший лесом крутой склон.

— Вот, господин Страатен, это Ворчун, наш главный кормилец. Энергия, обогрев в домах и теплицах, химическое сырье — все он дает.

Ворчун коротко рыкнул, толкнувшись в пятки.

— Меня зовут Дерек, — бросил через плечо холандер, равнодушно разглядывая гору. — А вас не беспокоит, что вы живете, в буквальном смысле, на вулкане? — он посмотрел на нее сверху вниз с тем же холодным любопытством.

Сента пожала плечами.

— Кратер с другой стороны. Там мертвый каньон. Небольшие извержения периодически случаются, но ничему не вредят.

Он кивнул и первым двинулся по тропинке через луг.

— Я покажу вам наш гейзер, — сказала Сента в чопорно выпрямленную спину. Она вдруг увидела, что его ладонь, совсем незаметно отставленная в сторону, скользит по верхушкам травы, и сердце дрогнуло от острой иррациональной жалости.

В лесу он немного расслабился. Размял в пальцах пучок хвойных иголок, глубоко вдохнул, поднеся руку к лицу. Походя провел ладонью по сосновому стволу. В жесте было что-то неприкрыто эротическое. Чувствуя нарастающую панику, Сента вновь обогнала его и, не оглядываясь, заспешила вперед.

Тропинка вывела к овальному озерцу в окружении блестящих белых от соляного налета валунов. С невысокого обрывчика в него почти бесшумно стекал маленький водопад, поверхность озерца дрожала, как живая, искрилась и чуть парила. С другой стороны идиллически журчал ручеек.

— Вот, господин Страатен, это наш единственный открытый гейзер. Остальные все в трубах, а этот, решили, слишком красивый. Он действует каждые полчаса.

— Меня зовут Дерек, — настойчиво повторил он за спиной и внезапно оказался слишком близко. Сента напряглась, но отступить было некуда. — Вы меня боитесь?

Он отступил на шаг сам. Сента почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Вовсе нет, — буркнула она через плечо, боясь поднять на него глаза.

— Послушайте, милая девочка, — он отступил еще на шаг, — у меня нет времени на долгие ритуалы. Вы же, наверное, догадываетесь, что мне нужно? Ваш отец, как я понял, не против — да и вы тоже, раз пошли со мной сюда. Так как?

Не двигаясь с места, он протянул ей руку. Сента резко повернулась и оскорбленно вскинула подбородок.

— Я пошла, потому что отец попросил показать вам окрестности. Хотите сказать, что гейзеры вас не интересуют, только секс? Значит, правда, что в холандерах не осталось ничего человеческого? Эта ваша вечная жизнь — да разве это жизнь? Одна видимость!

— Ах, вот оно что! — он заложил руки за спину. — Вы из идейных? И в чем вы хотите меня убедить — что двести лет назад я совершил ошибку? Детка, я старше вас раз в пятнадцать. Вы надеетесь сказать мне что-то новенькое?

Сента закусила губу.

— Но… Не чувствовать всего этого, — она неопределенно повела руками вокруг, — это ненормально!

Он хмыкнул.

— Знаете, сколько я повидал гейзеров на совсем диких, только что открытых планетах? Я же разведчик! А миллиарды людей в некоторых местах всю жизнь проводят в подземных городах и никогда не видят свежей травки. Это не исключает их из человечества.

— Но они ведут нормальную жизнь! Любят, рожают детей…

— Полагаете, бездетные не заслуживают названия людей? — он насмешливо поднял брови.

— Нет же! — Сента смешалась. — Ну, если нет детей, то какой-то другой смысл…

— А в моей жизни, по вашему, смысла нет? Планеты я, должно быть, для собственного удовольствия ищу, да? Что бы стало с человечеством, если бы ему некуда было бы расселяться? Вы вообще знаете, как появились холандеры?

Чувствуя себя ученицей, провалившей экзамен, Сента молча помотала головой. Дерек демонстративно вздохнул.

— Человек может выдержать за свою жизнь ограниченное количество гиперпрыжков — достаточное для колонизации и даже для торговли, но совершенно недостаточное для эффективной разведки. Каждый прыжок необратимо ускоряет старение живых клеток. Когда открыли Z-поле, блокирующее этот эффект, первым делом обнаружилось, что клетки вообще разрушаются при падении в них напряженности поля ниже определенного порога. Первые разведчики, прошедшие Z-модификацию, сознательно приносили в жертву свою жизнь — то, что вы называете жизнью — чтобы заниматься своим делом. А то, что Z-поле придает организму поразительные регенеративные свойства, выяснилось только потом.

— Но вы-то уже это знали!

— Вы меня в этом обвиняете? Необходимость в поиске новых планет никуда не делась. Разве несправедливо получить что-то взамен, раз уж все равно приходится многим жертвовать? Не думайте, что и так много желающих.

— Просто мало кто может себе позволить!

— Верно, Z-модификация очень дорога. Однако, богатые люди предпочитают продлевать свою жизнь как-нибудь иначе…

Повисло молчание. Сента растерянно отвернулась в озерцу, нахмурив брови.

— Так все это ради дальнего поиска? Мне это не приходило в голову. И все-таки что-то тут не так…

— Послушайте, — мягко сказал он за спиной, — зачем мы спорим? Вам хочется меня пожалеть? Я не против. Мои потери, действительно, велики, и бесконечная пустота космоса иногда становится нестерпимой. — Его низкий голос обволакивал, горячие ладони коснулись ее плеч. — Я ищу здесь, в далеких отсталых колониях, не продажного секса, а немного искреннего тепла, короткой передышки от одиночества. Ведь Z-поле не может защитить меня от меня самого, я получил вечную жизнь, но не бессмертие.

Он медленно развернул ее, продолжая говорить тихим гипнотизирующим голосом.

— Дверь в никуда всегда для меня открыта, достаточно только не уйти вовремя в прыжок. До нее только шаг, и с каждым прыжком он все короче… Мне нужна передышка…

Чувствуя нарастающую слабость, Сента подняла затуманенный взгляд — и вздрогнула от смешанной с болью насмешки в его глазах.

— Ну же, давай, не упрямься. Пожалей меня! — он резко толкнул ее спиной к ближайшему стволу, она задохнулась от властного поцелуя, безнадежно уперлась кулачками в его плечи, борясь больше с собой.

За его спиной из озерца с шипением ударил вверх трехметровый фонтан кипятка. Дерек, выпустив ее, мгновенно обернулся, автоматически отпрыгивая в сторону и пригибаясь. Почти сразу, досадливо сжав губы, выпрямился. Сента попятилась.

— Нет, — пробормотала она прыгающими губами. — Простите меня. Я не хочу.

Дерек медленно повернул к ней вновь ставшее бесстрастным лицо. Помолчал, потом пожал плечами.

— Что ж, не буду вас неволить. Нет — так нет. Я живу слишком долго, чтобы позволить себе отягощать свою совесть.

Он холодно показал рукой на тропинку, пропуская ее вперед. Сента, опустив голову, сделала несколько шагов, потом остановилась и сказала через плечо, боясь поднять глаза.

— Я познакомлю вас со своими подругами.

Он церемонно наклонил голову.

— Буду весьма вам признателен.

* * *

Сента вернулась на кухню в разгар скандала, еще более яростного от попыток кричать приглушенным шепотом.

— Я сказала, нечего тебе там делать! Эта вечеринка для взрослых!

— Мне уже пятнадцать! Я имею право! — Эрнст, красный и взъерошенный, трясущимися от гнева руками дергал затянувшийся узел на завязках фартука. — Ты просто не хочешь, чтобы я разговаривал с холандером!

— Да, не хочу! — мать раздраженно бросила на стол нож. — Нечему тебе у него учиться! Холандеры — бесполезные паразиты и только развращают молодежь!

— Ма, ты несправедлива, — попыталась заступиться Сента. — Как же бесполезные? А планеты?

— Кому нужны их планеты? Тех, на которых уже есть колонии, хватит осваивать на тысячи лет! У холандеров покупают планеты только скучающие богачи для каких-нибудь охотничьих угодий. Или добывающие корпорации — снять сливки и бросить, ни о чем не заботясь! Вспомни-ка, во что превратили Зеленну? А что случилось на Милитрате?

— Но это нельзя же ставить холандерам в вину! — возмутилась Сента. — Они не отвечают за безответственное использование того, что они продают.

— Еще как отвечают! — мать снова яростно застучала ножом, шинкуя салат. — Их слишком много — их самих и их товара — и становится все больше! Предложение рождает спрос. Люди перестали ценить то, что имеют, и расселяются по Галактике, как саранча, оставляя за собой сотни загубленных планет. Холандеры развращают все человечество!

— Ма права, — неожиданно успокоившись, заявил Эрнст. Он, наконец, справился с фартуком, и теперь стоял у двери, презрительно выпятив губу. — Планеты — просто средство. Холандерам надо заправлять и обслуживать корабли, нужна пища — им нужны деньги. Если находится столько идиотов, готовых платить за координаты бешеные цены, то и прекрасно!

— Средство — для чего? — внезапно похолодев, спросила Сента.

Брат посмотрел на нее холодным и отстраненным взглядом.

— Для самого главного — для вечной жизни.

Мать в ужасе выпрямилась.

— Боже, мальчик мой, не позволяй себя обмануть! Жизнь — это движение, развитие… А у холандеров — просто замороженная смерть!

Эрнст дернул плечом.

— Движение? О да — к старости и смерти! Достойная цель развития! Вы все живете в страхе, вас несет потоком в пропасть, и вы только бестолково барахтаетесь!

— Что значит «вы все»? — Сента схватила его за рукав.

— А то и значит! — Эрнст презрительно вскинул голову. — Мне туда не надо! Я хочу взлететь над этой пропастью! Я сам стану холандером, чего бы это ни стоило! Я решил.

Он вырвался и выскочил из кухни, хлопнув дверью. Зазвенела посуда — словно в ответ, донеслось глухое затихающее погромыхивание со стороны Ворчуна, покачнулся пол. Мать бессильно опустилась на табурет. Сента кинулась к ней, налила воды. Опустилась рядом на колени.

— Ты не принимай так близко к сердцу, ма. Он же просто еще балбес! Это все несерьезно, дурацкие подростковые выходки. Да и потом, сейчас его никто в холандеры не возьмет, а со временем сам поумнеет…

Мать поставила стакан и печально вздохнула.

— Ох, Сента, хорошо, если поумнеет. Ведь такая мечта способна всю жизнь загубить. Ему сейчас учиться надо, профессию выбирать. А нацелится в холандеры — и куда он пойдет? Банки грабить? Ты представляешь, сколько стоит это Z-поле?

Сента улыбнулась.

— Вот и аргумент в пользу образования. В следующий раз скажи ему, что надо сначала добиться успеха — пусть думает, что это средство!

Покачав головой, мать встала и вновь склонилась над столом.

— Давай-ка торопиться. Заболтались мы.

* * *

После заката резко похолодало. Над Теплым ручьем ползли языки тумана, словно он парил больше обычного. Отдаленный шум гулянки заглушал привычный плеск воды. Гости давно забыли о поводе и самозабвенно отплясывали, радуясь неожиданному празднику. От басов, казалось, даже здесь подрагивала земля.

Сента присела на валун, зябко охватив себя руками. Ее ухода никто не заметил. Особенно холандер — с чего бы ему замечать отсутствие упрямой гордячки? Тем более, он не скучает… Эльза с Бригитой как вцепились в него с двух сторон днем, так до сих пор и не отцепляются, боясь уступить одна другой.

Завидно, да? Жалеешь?

Сента ссутулилась, безуспешно пытаясь согреться. Упрямо сжала губы.

Не жалею. Эрнстье прав: все это сплошное лицемерие — про дальний поиск, жертвы ради любимого дела и прогресса человечества. Просто одни идиоты отдают свои деньги за ненужные планеты, окупая холандерам их унылую вечность. А другие идиотки за те же деньги расшибаются в лепешку, чтобы сделать эту вечность менее унылой. Нет уж, без меня! Мне нужно настоящее. Все, что он говорил — просто ложь!

Вот только… Неподдельная боль в его глазах, и предательская дрожь его голоса — и жар его горячих рук, который помнит глупое тело… Было это что-то настоящее, проглянувшее сквозь броню высокомерной насмешки — или всего лишь вековой опыт соблазнения романтических дурочек?

— Сбежала, да?

Вскрикнув от неожиданности, Сента вскочила. Из темноты, пошатываясь, выступил Эрик, Бригитин дружок. Он был здорово пьян.

— Значит, сделала пакость, а сама — в кусты?

— Ты о чем это? — Сента попятилась.

— А ты не знаешь? — он зло ухмыльнулся. — Подсунула девчонкам этого типа! Это что, благотворительность? Сама с ним погуляла — и решила с подружками поделиться, да? А другим что?

Он, покачнувшись, попытался схватить ее за плечо, но промахнулся. Сента отскочила за валун.

— Ты сдурел? Бригита с ним с утра мечтала познакомиться. Я тут не при чем!

— Не при чем? Все видели — ты с ним в лес ходила! Чего ж себе не оставила? Только шлюхи делятся!

Он попробовал обойти валун. Сента отбежала в другую сторону.

— Эрик, ты пьян! Я только показала ему гейзер! Ты что это придумал?

— Да? Не захотела? Пусть другие? А почему, а? Чем он тебе плох? — Эрик оскалился, яростно глядя на нее налитыми кровью глазами.

— Это мое дело! Я не должна никому отчитываться, — Сента попыталась осторожно отступить.

— Ты мне должна! — взревел Эрик, прыгая к ней через валун. Скрюченные пальцы ухватили было ткань, Сента, дернувшись, с силой отпихнула его. Поскользнувшись на влажном камне, Эрик грохнулся, заехав рукой в ручей — и тут же вскочил с тонким взвизгом, неожиданным для такого здорового парня.

— Вода горячая! — он отчаянно тряс рукой, срывая куртку.

Сента, отбежав подальше, остановилась в недоумении.

— Она всегда горячая.

Он обернулся к ней, трезвея на глазах.

— Я ошпарился. Кипяток!

Земля под ногами дрожала все заметнее, и уже явно не в такт все еще гремевшей музыке. Переглянувшись, они одновременно повернулись в сторону Ворчуна. На фоне непроглядно черной громады смутно белели колеблющиеся столбы.

— Это пар! — напряженно сказал Эрик. — Если бы не музыка, мы бы уже слышали…

— Но станция на северном кратере ничего не сообщала, — нахмурилась Сента. — Я только позавчера смотрела сводку, активность была даже меньше обычной.

Он повернулся к ней.

— Если в северном образовалась пробка…

Секунду они смотрели друг на друга, потом Сента оглянулась на дом в разноцветных огнях.

— Предупреди людей, — скомандовал за спиной Эрик. — А я пошел выводить технику. Ангар под угрозой. Скажи там, пусть ребята подходят.

Сента кивнула, но не успела сделать ни шага. От страшного акустического удара мгновенно заложило уши, и в наступившем нереальном безмолвии над вершиной горы взметнулся чудовищный клубящийся фонтан, подсвеченный снизу красным. Черная туча на глазах разбухала, в багровом свете медленно, как во сне, летели во все стороны какие-то обломки…

Она вышла из ступора от толчка в плечо. Беззвучно что-то крича, Эрик показал ей на дом и побежал к ангару.

* * *

Первые минуты невольной паники сменились общей лихорадочной суетой. Не пропали даром тренировки, за которые вечно ругали старосту. Вот только планы эвакуации не были рассчитаны на такую внезапность катастрофы. Лес горел, за серой завесой дыма не видно было, что происходит у вершины. С черного неба горячим снегопадом сыпался белый пепел. Люди метались, пытаясь в спешке решить, что спасать в первую очередь, а что, как ни жаль, придется бросить.

Сента кинулась выводить коров. Через несколько минут после взрыва слух восстановился, и она снова едва не оглохла от рева перепуганных животных. Вместе с несколькими парнями она безуспешно пыталась собрать стадо и направить его по дороге к перевалу. Подземные толчки все усиливались, с неба, кроме пепла, начали падать камни и целые обломки скал, коровы в панике разбегались, сбивая с ног людей и увеличивая общий хаос.

Из пепельной метели навстречу Сенте вынырнул отец.

— Бросай коров! — прокричал он, склонившись вплотную к ее уху. — Надо убраться за перевал, пока лава не залила долину, пешком не успеть! Вывезем холодильники — потом стадо восстановим. Беги, помогай лабораторию грузить.

Он кинулся было дальше, но Сента отчаянно вцепилась в его рукав.

— А грузовоз? Можно попробовать в трюм загнать, хотя бы самых ценных!

— На грузовозе Эрик детей вывозит, сразу за перевал. Еще, может, пару рейсов сделает, увезет самых слабых — а остальным придется наземным пробиваться. Коров бросай!

Очередной толчок швырнул их на землю. С едва слышным в общем шуме треском сложилась башня одного из ветряков. Соседние раскачивались, как деревья в бурю. Отец помог подняться Сенте и толкнул ее в сторону лаборатории.

— Торопись! Мать уже там.

Сента побежала, поминутно спотыкаясь и падая. Освещение давно отключилось, зловещее алое зарево над вершиной не столько помогало, сколько сбивало с толку, искажая дрожащими бликами знакомые очертания предметов. В темноте она едва разглядела стоящий у лаборатории трейлер, в который суетящиеся люди в лихорадочной спешке грузили почти наощупь громоздкие холодильники. Конечно, осознала Сента, это было самое главное — драгоценный генетический банк… А база данных? Догадался ли кто-нибудь взять модули памяти?

Нет. Стеллажи с кристаллами стояли нетронутыми. Она схватила какую-то коробку и принялась лихорадочно ссыпать в нее по памяти самые нужные кристаллы. Стены тряслись. Кто-то заглянул в комнату с криком: «Выходим!» Сента сунула ему полную коробку и, бормоча «Сейчас, сейчас…», попыталась еще распихать по карманам рабочие кристаллы со столов. Смутно знакомый низкий голос прокричал над ухом: «Скорей! Сейчас рухнет!», ее дернули к двери — и внезапно наступила темнота.

* * *

Сента очнулась от тряски и осознала, что ее несут бегом, перекинув через плечо вниз головой. Застонав, она попыталась вырваться. Сильные руки немедленно поставили ее на ноги и не дали упасть.

— Сама идти можешь? — задыхаясь, спросил холандер. — Бежим скорее.

Он схватил ее за руку и потащил в темноту. Спотыкаясь, Сента побежала, пытаясь сообразить, что происходит.

— Куда? Где все?

Она почувствовала под ногами крутой подъем и, наконец, догадалась, что они бегут к летному полю. За горбом холма сквозь пепельную круговерть замаячила громада прыжкового корабля, безмятежно мигающего габаритным огоньком на топе. Сента затормозила и попыталась вырвать руку.

— Зачем? Что вы…? Я там нужна!

Дерек остановился и резко обернулся, тяжело дыша. Чумазый, в разорванной куртке, с потеками пота на грязном лице — он выглядел совсем человеком.

— Не нужна! Только что ваш пилот сообщил — землетрясением разрушен перевал. Наземный транспорт бесполезен, уйти можно только по воздуху. Я тебя вывезу. Пошли.

Он потащил ее дальше, и Сента невольно побежала за ним, безуспешно пытаясь упираться.

— Постойте! Почему меня? Там же есть больные, раненые! Сначала их надо. Да постойте же!

Он яростно обернулся на бегу.

— Какие больные? У меня одноместный корабль! Я могу взять одного пассажира, и то ненадолго. Скорее!

— Стойте! Как одного? Я не могу всех бросить! Там дети! Мама! Можно же сделать несколько рейсов.

— Не болтай ерунды! — бросил он через плечо, не снижая скорости. — Много я увезу по-одному? Вытащу только тебя — и скажи спасибо!

— Нет! — она уперлась из всех сил, останавливая его у самого трапа. — Можно разместить людей в трюме. Я знаю, у вас есть гравитонные, можно стартовать без перегрузки. Пожалуйста!

Дерек сжал зубы, по щекам прокатились желваки. Медленно перевел дыхание.

— Можно было бы, если бы трюм был пуст. Я только что загрузился под завязку. На разгрузку нет времени.

— Но как же? Можно попытаться! Позвать людей, всем вместе…

Он рывком подтянул ее к себе, наклонился, приблизив глаза.

— Нет времени — понимаешь? Я и так слишком рискую кораблем! Смотри! — он резко развернул ее к Ворчуну.

Отсюда был отчетливо виден новый кратер, открывшийся у самой вершины, как жадный алый рот. Из него вниз по склону с неотвратимой медлительностью полз сияющий язык лавы. Сента ахнула и кинулась назад, к поселку…

Попыталась кинуться — и не смогла вырваться из железной хватки его рук.

— Ты там никому не поможешь, — твердо сказал за спиной Дерек, — только сама пропадешь. Я тебя вывезу. Только тебя. Все.

— Нет, — безнадежно прошептала Сента и всхлипнула.

— Нет! — повторил звонкий голос из темноты. — Не ее, а меня.

Из-за трапа выступил Эрнст. В его руках, вытянутых вперед на уровне глаз, плясал игольник, направленный прямо на Сенту.

— Оставь ее! — скомандовал он. — Я знаю, пуля тебя не испугает, но от игольника даже Z-поле не спасет. Оставь ее, возьмешь меня!

Сента была так потрясена, что брат угрожает человеку оружием, что сначала даже не поняла, что именно он говорил.

— Эрнстье, ты с ума сошел? Что ты творишь? Где ты взял игольник? Зачем…, — она прервалась, внезапно почувствовав, что Эрнст ее не слушает и не слышит. Он неотрывно смотрел на холандера поверх ее головы. Сента вдруг осознала, что Дерек по-прежнему держит ее сзади за плечи… Нет, что он закрывается ею! Она задохнулась от ярости и унижения.

— И тебе не жаль бросить в беде сестру? — спокойно спросил холандер.

Эрнст оскалился.

— Какая разница! Все они все равно умрут, раньше или позже. А я хочу жить вечно, как ты! Ты же сам хотел свалить и бросить здесь всех остальных, правда? — его руки тряслись, голос срывался, глаза были совершенно безумными. — Так вот, не возьмешь меня — никуда не улетишь! И не надейся спрятаться за нее, ты все равно выше! Давай, открывай люк! — он показал дулом на трап.

— Эрнстье! — не в силах поверить в происходящее, прошептала Сента, пытаясь встретить его взгляд.

— Ну что ж, — тем же спокойным тоном сказал Дерек. — Мне, в принципе, все рав…

Мир внезапно опрокинулся, жесткая земля, покрытая слоем пепла, ударила по коленям, по локтю, в плечо. Характерная голубая вспышка на мгновенье с нереальной четкостью высветила мелкие камешки и песчинки перед самыми глазами, и только потом Сента услышала звук выстрела. Вскрикнув, она повернулась и успела увидеть, словно в замедленной съемке, как Дерек, перекатившись, ударом ноги выбивает из рук Эрнста оружие, как, мгновенно вскочив, бьет уже кулаком, и брат молча улетает в темноту, как Дерек подбирает игольник, прицеливается…

— Нет! Не стреляй! — она услышала свой крик уже в прыжке. Пальцы скользнули по гладкой ткани, она вновь упала на колени, цепляясь за его локоть. — Он еще ребенок! Он не понимает, что творит!

Секунду Дерек яростно пытался ее стряхнуть, потом выдохнул сквозь сжатые зубы и опустил руку. Было слышно, как Эрнст, что-то неразборчиво выкрикнув, убегает.

— Какой, к черту, ребенок! Он нас едва не пристрелил! — Сента, наконец, отцепилась, и Дерек, со злостью размахнувшись, швырнул игольник в противоположную сторону. — Вставай, пойдем.

Он протянул ей руку. Сента шарахнулась, не вставая, отползла на несколько шагов.

— А ты сам кто? Ты ничуть не лучше! Ты прятался за меня!

— Я просто отвлекал его внимание, — Дерек медленно шагнул к ней.

— Не подходи! — собравшись в комок, как кошка, она, наконец, вскочила и попятилась. — Это все из-за тебя! Эрнст таким не был, это ты со своим дурацким бессмертием сбил его с толку. Он сошел с ума от желания стать таким же!

— Я никогда не шел по трупам! — рявкнул Дерек. — Всего, что у меня есть, я добился сам!

— Не шел по трупам? — Сента истерически расхохоталась. — А сбежать сейчас, когда еще можно многих спасти? Чем это лучше, чем просто их всех перестрелять?

— Не тебе обвинять меня в эгоизме! — он яростно взмахнул рукой. — Ты была бы уже мертва, если бы я не закрыл тебя собой в лаборатории. И вытащил тебя из-под завала… И только что спас еще раз!

— И все это — совершенно бескорыстно, — саркастически подхватила Сента. — Понимаю, обидно из-за какого-то извержения не получить всего, за что заплачено!

Он, задохнувшись, сжал губы. Сзади послышался нарастающий гул, Сента обернулась и увидела, как в стороне приземляется грузовоз. Посадочные огни на мгновение осветили темную массу людей и техники, скопившихся у края поля.

— Я рисковал жизнью, чтобы найти тебя в этом хаосе и вытащить, — тихо сказал за спиной Дерек. Сента глубоко вздохнула и почувствовала, как на нее нисходит спокойствие принятого решения.

— Очень мило с твоей стороны было мне помочь. А теперь я пойду помогать другим.

Она твердо шагнула вперед. Он в два прыжка догнал ее и схватил за руку.

— Это глупо. Грузовоз не успеет вывезти всех. Ты погибнешь совершенно бессмысленно!

Сента резко обернулась, чувствуя, как от холодной ярости сводит скулы.

— Ты можешь помочь, но не хочешь даже попытаться!

— У меня нет времени, — процедил он сквозь зубы, стиснув ее руку до боли. — Ты не понимаешь! Я не могу задерживаться, на рассвете мне нужно уйти в прыжок.

Сента закинула голову.

— И уходи! Проваливай, давай, спасай свою драгоценную вечную шкуру! А я останусь с людьми! — она плюнула ему в лицо, вырвала руку и побежала к мигающим огням грузовоза. Он что-то кричал ей вслед, но она не стала оглядываться.

* * *

На полпути она догнала группу людей, спешивших туда же. Многие были ранены. Сента подоспела вовремя, чтобы не дать упасть задыхающейся пожилой женщине, с запозданием узнав соседку. Та вцепилась в нее, подняла глаза и ахнула:

— Сента, девочка, ты жива! Мы уж думали… Марта, Марта! Сента здесь!

— Сента! — к ней бросилась мать и молча уткнулась ей в плечо, содрогаясь от рыданий. Рядом оказался и отец, хромавший, держась за локоть механика Майка.

— Ну, будет, будет вам, рано еще, — бормотал он, глядя на Сенту сквозь слезы. — Скорее, торопитесь!

— А Эрнст? — подняла голову мать. — Еще Эрнста нет. Ты его не видела?

Сента не успела ответить. Грузовоз, до которого оставалось полсотни метров, стартовал на форсаже прямо с открытым люком и выдвинутым трапом. Сквозь удаляющийся рев пробился отчаянный крик — на месте старта катался по земле человек в горящей одежде. Люди бросились к нему бегом.

Сента добежала среди первых, огонь мигом потушили прямо руками, но было поздно. Эрик был страшно обожжен, и медпакетов уже ни у кого не осталось. Люди растерянно сгрудились вокруг, не зная, что делать и чем помочь.

— Надо перевязать хоть чем-нибудь, — крикнула Сента, торопливо стаскивая блузку. — Майк, помоги разорвать!

При звуке ее голоса Эрик открыл глаза, окровавленная рука стиснула ее руку.

— Твой брат. Это был твой брат, — хрипло сказал он и потерял сознание.

Сента в ужасе замерла. Душной гарью зависло молчание. Люди вокруг отводили глаза. Майк, начавший было отрывать рукав, вдруг бросил блузку и поднялся.

— Нет смысла перевязывать, — жестко сказал он. — Теперь никому не выбраться.

Его глаза обвиняли, словно именно Сента отвечала за потерю единственного корабля.

В стороне послышался топот убегающих ног.

— Это холандер! — закричал кто-то. — Эй, есть же еще корабль холандера, скорее! Видали, как рванул? Испугался!

— Он одноместный, — обреченно прошептала Сента.

Ее не слышали. Десятки людей, толкаясь, в безумной надежде бросились к прыжковому кораблю.

Сента встала. Рядом стоял отец, так же придавленный иррациональным чувством вины.

— Может, хоть в трюм кого возьмет? — безнадежно предположил он.

Корабль холандера бесшумно, как привидение, взмыл над полем, двигатели взревели уже на высоте.

— Не успели! — Майк с досадой ударил кулаком по ладони. — Как же мы раньше-то!

Корабль перешел в горизонтальный полет и с воем прошел над головами отчаявшихся людей. Ему бессильно грозили кулаками, посылая проклятия. С кажущейся неторопливостью он начал удаляться, закладывая широкую дугу вокруг дымящего Ворчуна. Язык лавы, еще узкий внизу, уже достиг поселка — загорелись первые дома — но сверху из распахнутой пасти горы выплескивались все новые и новые волны, набегая друг на друга, растекаясь в стороны, одевая сплошным пылающим саваном весь склон. Узкая долина была обречена.

— Куда это он?

Сента подняла голову. Корабль скрылся за тучей пепла, клубящейся над вершиной, но рев двигателей все еще пробивался сквозь торжествующий гул вулкана.

— Наверно, полюбоваться хочет, — зло сказал кто-то за спиной. — Заснять на память. Сверху, должно быть, красиво…

Далекий вой корабля, почти пропавший, вдруг снова усилился и сменил тон, поднимаясь все выше и выше, переходя в пронзительный визг и почти в ультразвук. Черная туча, освещенная снизу багровым, зажглась изнутри феерическим зеленым сиянием.

— Что это? — вскрикнула Сента.

— Он включил маршевые!

— В атмосфере? Он что, ненор…

Невидимый взрыв сотряс гору, за вершиной поднялась новая, еще более черная туча пепла и камня. Алая пасть над долиной внезапно захлебнулась, горб вытекающей из нее лавы на глазах опал и потух. Только сияющий покров продолжал все медленнее сползать вниз по склону, темнея и остывая.

— Он выбил пробку в северном кратере! — потрясенно пробормотал Майк.

Сента вдруг поняла, что больше не слышит звука двигателей. Зеленое свечение, бледнея, расползалось по небу, дрожа, как северное сияние.

— Кораблю хана, — сказал кто-то в толпе. — Такой взрыв что угодно снесет.

— Ну, сам-то холандер, может, и выберется. Они, слыхал, какие живучие?

Горячим ураганным порывом до них дошла ударная волна. На мгновение ветром разорвало сплошные тучи, и среди них лучом вернувшейся надежды мелькнуло светлеющее небо. Где-то там над тяжелым пепельным пологом начинался рассвет.

Юлия Полежаева © 2007

Content

Юлия Полежаева
Летучий Голландец. Вариация на тему