Дмитрий Чесноков

Следи за сукой!

Случается, что вещи пропадают бесследно.

Будто кто-то забирает их в прошлое.

У дороги стоял знак. Ржавая железка скрипела в унисон с порывами сухого пустынного ветра. Блеклой краской на знаке была намалёвана надпись.

Самка долго вглядывалась в кривые буквы, читая по слогам: «До-бро по-жа-ло-вать в… Грантс!». Она представила город-исполин с домами в два, а то и три этажа, который стоял здесь до её рождения. Такие рисовали в старых книжках пресвятого отца Себастьяна. От навеянных воспоминаний погрустнело. Даже лай Беатрисы не сразу привёл в чувство. Странница выругалась. А после…

Сердце забилось чаще. Она увидела следы, ещё не занесённые пылью. Вдоль них волочились пятна краски.

Самка потянула носом. Точно, запах был такой, как в церквушке отца Себастьяна после ремонта. Кто-то недавно обновил надпись на дорожном знаке. Послав собаку вперёд, Самка с осторожностью двинулась следом. «Если там пустынная банда, — думала она, — будет, чем поживиться».

За мёртвым зданием заправки начиналась тропинка. Самка глядела в оба, держа руку у кобуры с револьвером. И всё же странного деда, прячущегося за скелетом автомобиля, первой нашла Беатриса, отрывисто гавкнув.

Высокий, чуть сгорбленный старичок был одет не в рваное тряпьё, как сама девушка. На нём был комбинезон механика, испачканный тёмными пятнами, и сандалии на босу ногу. В руках — пластиковое ведёрко и кисточка, с которой ещё капала краска. Самка заметила, что дед не страдал от худобы, напротив — отъел приличные щёки.

— Здравствуй, дедушка, — сказала она как можно мягче, взяв собаку за ошейник. — Не прячься, я тебя не обижу.

Старичок-пустынник провёл рукой по волосам, косясь на Беатрису. Седые вихры были спутаны, как перекати-поле, и остро пахнули чем-то смолянистым.

— Ух ты, — крякнул он, подслеповато щурясь. — Ддд… девочка-кккрасавица! Ух!

— Я видела знак у дороги. — Самка показала рукой за спину. — Здесь много людей? Большой город Грантс?

— О-хо-хо, красавица! Ррр… растрёпанная ккк… красавица! Большой город. Большой город Грантс. О ддд… да! Был… Ддда, был…

Он грустно усмехнулся, показав на удивление крепкие, целые зубы. Старик был чудаковатый — видно сразу, — но как-то умудрялся следить за собой.

— Дедушка, а сколько с тобой людей? Или ты живёшь один? — поинтересовалась она осторожно, боясь напугать пустынника.

— Один, девочка, ккк… красивая девочка! Как чччлен у меня один, так и я од-один!

Старик засмеялся. Он хохотал громко, взахлёб, как самой удачной своей шутке, даже обронил ведёрко. Странница подумала, что дед свихнулся от одиночества.

— О-хо-хо, девушка! Ппп… прости старика! Видать, дддумаешь, спятил бе-бедняга? — он улыбнулся, прищурив глаз. — Не испугал те-тебя старый отшельничек-то?

— Нет, дедушка, я не трусиха! — Самка не удержалась от того, чтобы фыркнуть.

— О-хо-хо, кккрасавица, ох, ххх… хорошо!

Старик-отшельник подхватил с земли ведро и выпрямился. Когда пустынник решил подойти ближе, Беатриса оскалила зубы, зарычала.

— Следи за сукой! — неожиданно зло бросил дед, а затем сказал извиняющимся тоном: — Боюсь я ссс… собачек этих, уж не серчай, ккк… как тебя звать-величать-то, девица?

— Меня зовут Самка, — ответила она, крепче удерживая животину. — А это Беатриса. Бэтти.

— Х-хе, х-хе! — засмеявшись, дед-пустынник закашлялся. — Вот те ррраз! Ну и ну… А меня зовут… Э-э-э… Э… Эдуард! Дддед Э-э-э… Э…

— Очень приятно, дедушка Эдуард, — сказала Самка, избавляя старика от мучений.

Отшельник поклонился.

— А кккуда путь держишь, ссстранница Самка?

— Вам, дедушка, будет не интересно. Вы будете смеяться.

— Отчего же! — дед Эдуард снова белозубо улыбнулся. — Знаю я, ккк… куда путь дддержишь! В Землю Обетованную! В ммм… мир лучший!

Самка снова взгрустнула, вспомнив, что так же говорил отец Себастьян. «Когда я умру, — рассказывал священник, — я попаду на небеса. А тебе, дитя, нужно найти лучший мир здесь, пока ты жива. Найди Землю Обетованную».

— И не одна ты ищешь ррр… рай на земле, ддд… девочка! — пустынник-отшельник горделиво выпятил грудь. — Я нашёл к ней путь! Ххх… хочешь покажу, Самочка-красавица? За одно попить-поесть ддд… дам. А ты порадуешь старика, ссс… скрасишь место за столом! А?

Когда дед заговорил о еде, у девушки в животе заурчало так громко, что старый Эдуард рассмеялся.

— Идемте, — решилась Самка и, взглянув на Беатрису, скомандовала: — За мной, девочка. И не рычи!

* * *

За час до рассвета, пока на улицах Грантса ещё ошивалось бандитское отребье и не закрылся последний кабак, в дом Эдди постучали. Себя Эдди считал человеком спокойным и рассудительным, что не мешало ему иной раз ввязаться в какую-нибудь авантюру. Если то дело стоило трат нервов и усилий.

Эдди не двигался с места, смолил сигарету и вслушивался в стук. Три удара, затем два, снова три. Выдохнув, как перед прыжком в воду, он смял в пальцах окурок и поднялся. Приоткрыв дверь на цепочке, шепнул в темноту:

— Тащите за дом. Буду ждать у заднего входа.

Предрассветные гости, тяжело дыша, переглянулись.

— Сукин сын, — заметил один хмельным голосом.

— Чёрт с ним, он платит, — отмахнулся подельник.

Они схватили ящик, который только что подняли на второй этаж и, матерясь, стали спускать его обратно по лестнице, скрипящей как Маргарита из кабаре.

Эдди владел редкой и уважаемой в эти времена профессией — он был механиком. Сколько во всём мире выжило людей, которые с техникой «на ты», мог знать только знатный врун. Но конкретно в Грантсе, с недавнего времени, техничных дел мастером остался только Эдди.

— Поставьте здесь, — приказал он, когда проволокли ящик. — И давайте аккуратнее.

— Начальник, — обиженно ответил наёмник, опуская ношу. — Мы груз через пустыню перли и хоть бы стрясли его!

— А нажраться под кактусом успели? Ладно, проехали. Нашли всё?

— Железяки — как по заказу. Вот с топливом напряг…

— Что за проблема?

— Кто-то отстреливает ходоков. Извини, начальник, но за бензином мы больше ни ногой. Шкура дороже, сам понимаешь.

Эдди кивнул.

— Ладно, валите. Оплата по договорённости. И не дай бог кому на глаза попадётесь у мастерской!

Наёмники отвалили, а Эдди задумался. Мешать ему мог только Далай. Жирный сукин сын подмял под свой зад всю торговлю бензином в Грантсе. Наверняка он, как и сам Эдди, пользуется услугами местной шайки. Устраняет конкурентов.

«Чёрт возьми, — фыркнул Эдди, — мы же с ним, вроде как, враждующие мафиози! Совсем как в старину».

Молодой механик достал портсигар и зажигалку. Это всё было старьём, купленным у того самого Далая. А вот сигареты — новенькие, ароматные, будто бы не из этого мира.

Эдди с удовольствием закурил.

* * *

Старик-пустынник вёл и вёл по одной ему заметной тропке сквозь каменно-ржавые завалы, бодро перескакивая через покрышки автомобилей. Самка поймала себя на мысли, что вряд ли сходу отыскала бы обратную дорогу без Бэтти. Подруга неслась где-то рядом — то забегала вперёд, то оставалась что-нибудь обнюхать.

— Следи за сукой! — вздрагивал дед Эдуард, когда собака мелькала в опасной близости.

Пока шли, Самка старалась представить, что её ждёт. Что за место, где чудаковатый отшельник нашёл «путь в другой мир»? Она надеялась, что пустынник её хотя бы не сожрёт…

Город Грантс действительно оказался не маленьким. Даром, что помойка, зато — большая. Они проходили мимо обшарпанных кирпичных зданий — книжки отца Себастьяна не врали! — в три этажа. Дома возвышались над девушкой, словно скалы-великаны.

— А ввв… вот и моя бе-берлога, — пустынник указал кисточкой на двухэтажное строение, выглядевшее свежее остальных.

— «Ма-стер-ска-я У-ран», — прочитала Самка.

— Х-хе, х-хе, — развеселился дед. — Кккрасавица, ещё и ггграмотная! Наш ггг… город стоит возле зззаброшенных урановых шахт. Лихое на-название для мастерской-то? А?

Отшельник направился не к лестнице на второй этаж, а в обход дома. Самка последовала за ним. Задний дворик сиял чистотой и подкупал забытой уютностью.

— Ппп… пожалуй внутрь, Самочка-кккрасавица, — дед Эдуард дружелюбно распахнул дверь.

Внутри пахло резиной и нефтью с металлическим оттенком. Стены были увешаны грубо выструганными деревянными полками, на которых хранился всякий хлам. В центре стояло нечто большое, укрытое грязно-серым тентом, который придавливал большой разводной ключ. В углу виднелась печь и пластиковый стол, уставленный тарелками.

— Ввв… видишь, как у меня много бббогатств? — похвастался отшельник. — Есть у ммм… меня что выпить, есть, чем закусить. Вот ттт… ты как давно кушала?

— Недавно, — призналась Самка. — Дней сорок назад.

— Ввв… вот видишь, — дед Эдуард вздохнул. — А ггг… говоришь — недавно! Ра-раньше каждый день жрали. Ггг… глянь на себя! Оборванка же!

Самка осмотрелась. Всё, как вчера, как неделю назад… В дыры на штанах видны голые коленки, майка почти расползлась по швам. Зато сапогами и новой кобурой странница очень гордилась.

— В бу-будущем, — продолжил старик, — тоже жрут от пуза! И я тттак хочу!

— Если честно, — сказала Самка, — я тоже хотела бы кушать чаще. Или хотя бы пить.

Пустынник вдруг сощурился.

— А где твоя сука? — он оглядел каждый закуток мастерской. — Нннадо было следить за сукой!

И прежде чем Самка успела что-либо сделать, отшельник проворно схватил гаечный ключ и замахнулся.

* * *

Болезненно тучный Далай явился к Эдди ближе к вечеру, когда честной народ уже разбегался по берлогам. Сразу прошёл за мастерскую и отстучал оговорённую комбинацию. Обычно торговец не выходил из своего магазина без охраны, но сейчас был особый случай. Именно из-за «особости» он сунул за пояс устрашающий тесак, смотревшийся на толстяке как нож в поросёнке.

Дверь отворилась без скрипа, и торговец прошёл в полутёмную мастерскую, центр которой занимала…

— Тачка! — воскликнул Далай, не скрывая удивление. — Эдди, ты меня поразил! Я уж, прости дурака, считал тебя маменькиным сосунком. Тупым и озлобленным дегенератом, которого рано оторвали от сиськи. Я представить не мог, что мамаша тебя хоть чему-то научила…

Далай осёкся, увидев, как хмурится механик.

— Прости, дружище. Твоя мать была хорошей женщиной. — Торговец подошёл к машине. — Она на ходу?

— Работает, если ты об этом, — ответил Эдди. — Топлива не хватает.

— Какие проблемы? Дружище! Скажи ты раньше, я бы дал скидку! Как насчёт двадцати процентов?

Взяв белоснежную тряпку, Эдди протёр два стакана и, загадочно улыбаясь, вытащил из кармана спецовки бутылку.

— Пиво, — сказал он, разливая напиток. — Настоящее, мать его, пиво. Не та дрянь, что ты гонишь.

Механик залпом осушил стакан. Далай попробовал осторожно, прищурив глаза, затем крякнул и последовал примеру Эдди.

— Отлично, действительно отлично, — проговорил торговец, вытирая пухлые губы. — Одного не могу понять. К чему ты это? Позвал угостить пивом?

В руках Эдди оказалась ещё одна бутылка, тут же разлетевшись по стаканам благоухающим хмелем.

— В том числе угостить, — кивнул он, протянув стакан. — У меня встречное предложение. Видишь ли, твоими двадцатью процентами можно только подтереться. Продай я весь свой скарб, купленного топлива мне хватит на одну поездку.

— Можем оговорить более выгодные условия.

— Оставь в покое ходоков, — сказал Эдди в лоб. — Мне не нужен твой бензин, только дай работать моим парням. Плюнь ты на свою монополию! Сделка принесёт выгоду всему городу.

Толстяк осклабился, как хищная крыса, у которой вырывают добычу.

— Дружище, я не понимаю о чём речь.

— Всё ты понимаешь, жирный идиот! Брось ходить вокруг да около! Я нашёл способ, как выбраться из этой задницы, а ты ставишь палки в колёса!

— У твоей колымаги и колёс-то нет, — заметил Далай.

С непривычки в голове у Эдди шумело от выпитого.

— Я могу достать, что угодно, — выговорил Эдди. — Жратву. Пиво. Сигареты. В будущем полно этого дерьма! Но мне нужно топливо, чтобы туда попасть!

Эдди хлопнул по капоту машины.

— С эт-этой шшштукой, — когда Эдди нервничал, он начинал заикаться, — я могу попасть в будущее. Я был там! Взял, что под руку подвернулось, и улетел обратно. Топлива хватило ттт… только на три минуты. Если будет бббольше времени, я найду горючку там, и мы заживём, как наши предки!

— Тебя, Эдуард, самого «горючка» хватила. — Далай отдал механику пустой стакан. — Всё-таки правы люди, совсем ты свихнулся, парень. И запомни — бензин мой бизнес!

Эдди рассвирепел. Хмель придавал веса его уверенности, а в жилах пульсировала безрассудная ярость.

Миг — тесак за поясом Далая перекочевал в руки механику. Ещё миг — толстяк с оханьем завалился на бок. Из-под огромной туши разливалась лужа ядовито-болотной крови, зашипевшей на воздухе.

* * *

Под тяжёлый разводной ключ она подставила руку. Раздался громкий хруст кости. Самка стояла как в тумане, плохо соображая, морщась от ядовитого запаха крови. Но всё же она успела — отбила удар, должный размозжить ей голову, как стеклянную игрушку.

Дед Эдуард, выругавшись, отскочил. Он двигался удивительно живо для своего возраста, напоминая старого паука. Самка сжала зубы, усилием воли привела себя в чувство. Правая рука висела бесполезным грузом, так что к револьверу она потянулась левой.

Пустынник нырнул ей под больную руку, со свистом крутанул железякой. Девушка пригнулась, а затем метнулась к двери. Дед бросился за ней, сильно толкнул в спину, и Самка проехалась лицом по бетонной стене. Руку жгло несносно, и девушка взвыла от боли и злости. Отшельник навалился на неё, схватил кулаком волосы и придавил к полу.

— Уф, уф… — Пустынник дышал тяжело, с хрипотцой. — Умотала ттты меня! Обычно ннн… народец дохлее попадается.

Самка не чувствовала руки, но очень хотела жить. Она ведь ещё не выполнила миссию, не нашла Землю Обетованную…

— Да не дддергайся! — рыкнул дед. — Отдышусь и закончу, кккрасавица. И попадёшь в дивный ннн… новый мир. Всё как обещал! Не вся, тттолько…

На втором этаже со звоном разбилось окно.

Отшельник ослабил хватку, и Самка смогла повернуть голову. Увидев несущуюся по лестнице Беатрису, девушка захотела разрыдаться.

Её сучка, без лая, кинулась на старика, вцепилась зубами в тощую ногу. Пустынник взвыл, дёрнулся, оставив в пасти штанину и клок мяса. Кровь у него была как у всех — зелёная. Шипя проклятия, он бросился к разводному ключу, но Самка пинком загнала оружие в дальний угол.

— Две чёртовы ссс… сучки! Вы портите бббудущее!

Самка думала, что Беатриса легко загрызёт пустынника. Ведь Эдуард всего лишь старик! Но куда там…

Бэтти прыгала вокруг отшельника, нападала, словно пустынная крыса на змею. Она стрелой бросилась на деда, едва не вцепившись в горло, однако старик был нечеловечески быстр. Поймав собаку, он швырнул её в стену с деревянными полками. Под грохотом падающего хлама утонул собачий вой.

Но всё же подруга помогла. Превозмогая боль, Самка дотянулась до кобуры. И мгновенно вскинула револьвер.

— Х-хе, х-хе! — дед Эдуард карикатурно вскинул руки. — Ппп… пистолет? Верю, ввверю! Их даже в будущем нет, они… как бы сказать, ннн… не убивают! Что мне ммм… маленькие отверстия? Ххх… хочешь убить — возьми что пппобольше!

Мгновение она глядела на маньяка, который отчего-то ухмылялся, а затем выстрелила шесть раз. Самка боялась, что тот увернётся от пуль. Однако — нет. Дед дёргался от выстрелов, как положено нормальному человеку, а затем рухнул на спину. Из пулевых отверстий поднимался едкий зеленоватый дым.

Беатриса с трудом поднялась на лапы и поковыляла к хозяйке. Самка вспомнила, как отец Себастьян рассказывал про собак его времени, которые зализывали раны. Проделай Бэтти такой трюк, то своей же кровью сожгла бы язык к чёртовой матери.

* * *

Уже второй месяц Эдди имел столько горючего, что мог отправить в будущее не только себя, но и большой Грантс. Каждый вечер, заканчивая ковыряться с топливным баком и движком, он устало плюхался в автомобильное кресло, выпивал стакан виски и строчил в пахнущем новизной блокноте.

«Радиоактивная кровь старины Далая пришлась малышке по вкусу, — гласила самая первая запись. — Всего-то и нужно — подлатать развалюху. И здравствуй, будущее!»

Его мечту сдерживали две вещи. Во-первых, весь город не влезет в кабину, во-вторых, его детище кушало много, а работало спустя колёса. В будущем удавалось задержаться максимум на десять минут, после требовалась дозаправка, и Эдди отбрасывало назад во времени. А сколько за десять минут наворуешь в неизвестном мире? М-да…

Весть о пропавшем торговце разнеслась по городу как вирус. Местный шериф немного поёрзал на стуле, но когда место Далая занял Эдди, «сел ровно». Новые товары очаровали горожан, так что о бывшем монополисте-толстяке поспешно забыли.

Тем временем Эдди работал над машиной, чтобы задержаться в будущем хотя бы на час.

Лететь в прошлое механик даже не думал. Люди теперешние отличались от доядерников и от жизни в незагаженном радиацией мире вскоре бы взвыли. А ещё скорее — распались на атомы. Пища — не та, вода — мерзкая H_2O с минимумом примесей, а если вдруг выживешь — над головой висит перспектива ядерной бомбёжки. Прошлое ведь…

«Сегодня я решил плюнуть на идею, — писал Эдди, — и в машину не вернулся. Пусть, думал, катится одна ко всем чертям! Так что я чуть не обделался, когда спустя десять минут город будущего опять сменился развалинами. Вывод — всё, что пришло из прошлого, остаётся в прошлом. Наличие тела в машине — не обязательно. Но лучше всё-таки не выходить, в этот раз я чудом не влип в какую-нибудь стену. Надо нацарапать технику безопасности…»

Жители Грантса заметили, что с их механиком в последнее время неладно. И чем больше Эдди шнырял по времени, тем психованнее выглядел. Заикаться стал так, что горожане едва понимали его речь, но всё равно выстраивались в очередь… В мастерской скупали цивилизованные продукты будущего, которые Эдди успевал наворовать за десять минут. С полок сметали мыло разнообразного запаха и вкуса, мелочи разных мастей и новенькую одежду, не плавящуюся от случайной капли крови. У Эдди закупали лучшее в городе спиртное. Лучшее — это такое, от которого по меньшей мере не травишься. Можно сказать, что большой город Грантс стал оазисом в пустыне, где люди обрели маленькое материальное счастье. Механик стал негласным героем, за которого любой готов был грызть глотку.

А потом у него закончилась кровь толстяка Далая.

Эдди думал снова перейти на бензин, однако машина не простила бы такой удар в спину. Его «Леди Драк» привыкла к изысканному радиоактивному блюду, и менять что-либо механик не собирался.

Тогда бесследно пропал ещё один горожанин, о котором тут же забыли. Пустыня — место опасное, всякое могло случиться. Желанные товары прибывали, машина становилась всё совершеннее. Там, в будущем, Эдди мог уже задерживаться несколько часов кряду, рекорд — половина суток. Товары прибывали в Грантс — больше, разнообразнее, качественнее! Взамен — сущий пустяк, бродяга в месяц. Или два… Или три… В городе пошли страшные слухи про чудовище-людоеда.

Годы летели. В родном городе Эдди почитали как бога, в будущем он тоже нашёл своё скромное место.

«Пожалуй, — записи в дневнике стали частью ритуала. — Если найти хороший источник крови в будущем, можно дозаправляться на месте». У Эдди в голове созрел очередной план. «Сдай кровь — спаси жизнь ближнему!» — вот каким будет девиз его благотворительного донорского фонда из будущего.

Остался сущий пустяк — найти топливо для последнего прыжка. А большой город Грантс опустел вот уж как два месяца назад…

* * *

Под тентом Самка нашла машину, какие тысячами стояли на дороге, но эта выглядела ухоженной. Отшельник драил её, наверное, каждый день. Самка скривилась, увидев в отполированном боку своё разбитое лицо.

Она походила на кусок мяса, пережёванный и выплюнутый.

В кухонном углу на столе Самка нашла тарелку с чем-то странным на запах и, по-видимому, съедобным. Девушка не знала из чего (или даже кого) приготовлено блюдо, но проглотила в мгновение ока. Плевать, что за жрачка, надо было восстановиться. Она присела на мягкое кресло, а Беатриса притащила в зубах бутылку.

— Умница, — вымученно улыбнулась странница и отхлебнула из горла. — Спасибо, Бэтти. За всё.

Она просидела так — жуя странный брикет и прихлёбывая напиток — долго, весь день и всю ночь. Пока было время, странница изготовила новые патроны со своей кровью — ядовитой для всех остальных. «Интересно, — думала она, — кто-нибудь ещё догадался, что простая человеческая кровь — страшное оружие?» Труп старика начал светиться, от ядовитых испарений резало в глазах. Надо было выбираться, пока дед Эдуард не взорвал дом.

Самка пошевелила рукой — кость срослась, но ныть будет ещё долго. Поднялась, чувствуя головокружение, подошла к блестящей двери машины. Ручка поддалась. В салоне приятно пахло кожей и искусственной свежестью. На сиденье небрежно лежала тетрадь.

— «Пра-ви-ла экс-плу…» Чёрт возьми, ну и слово, — сплюнула Самка.

Были ещё тетради. Как прочитала девушка: «тех-ни-ка бе-зо-пас-нос-ти» и «дне-вник».

Прижимая руку, она выбралась из машины, подняла гаечный ключ и с удовольствием врезала по фаре. Она била любимую игрушку старика, смеясь и заливаясь слезами радости, пока не сделала тачку похожей на обычную дорожную развалину.

— Беатриса, к ноге! — Выйдя на улицу, Самка вздохнула с надеждой. — Мы ещё не нашли Землю Обетованную.

Она точно знала, что найдёт её. Завтра наступит — рано или поздно. А ждать Самка умела.

Дмитрий Чесноков © 2013

Content

Дмитрий Чесноков
Следи за сукой!