Гэлен Фоули

Мой грешный маркиз

1 сентября 1815 года

Дорогой лорд Ротерстоун!

Если вычитаете это письмо, значит, уже вернулись в Лондон после долгого и опасного путешествия, и я рад приветствовать вас на родной земле. Вы поручили мне нелегкое дело, которое я должен был выполнить в ваше отсутствие, но я действовал решительно и теперь с удовольствием представляю плоды своего труда. Много месяцев наводил я справки и, прибегнув к тем необычным методам исследований, с которыми вы меня познакомили, составил список из пяти самых известных лондонских невест, принадлежащих к высшему обществу.

Можете не сомневаться, что все молодые леди отвечают критериям вашей светлости относительно здоровья, возраста, красоты, воспитания, характера и происхождения и имеют безупречную репутацию. Имена ваших потенциальных невест следующие:

1. Мисс Зоэ Симмс — девятнадцать лет, великолепный голос, превосходное воспитание, изысканные манеры. Племянница герцога Роуленда.

2. Мисс Анна Брэйт — восемнадцать лет, дочь епископа Норуэлла, многообещающая эссеистка. Первая опубликованная работа называлась «Добродетели молодой леди».

3. Леди Ипатия Бхендейл — двадцать один год, хорошая спортсменка и охотница, увлекается охотой на лис.

4. Мисс Андора Уокер — шестнадцать лет. Хотя она едва вышла из школьного возраста, но уже удивительная красавица — подобной общество не видело уже многие годы. Считается завидным призом.

5. Достопочтенная мисс Дафна Старлинг — двадцать лет, первая красавица общества, известна своей добротой к незнакомцам. Но с этой леди есть проблемы. Обратите внимание на постскриптум.

Я всегда к вашим услугам и готов обсудить результаты своих исследований подробнее, но полагаю, что отныне ваша светлость предпочтет продолжать эту работу лично. По первому требованию я вышлю вам все свои записи. (Как вы приказывали, я составил подробное досье на каждую юную леди, а также календарь предстоящих светских мероприятий и типичное еженедельное расписание; это позволит вашей светлости понаблюдать за девушками, когда вам будет удобно.) Жду дальнейших инструкций. Позвольте еще раз выразить свою искреннюю радость, милорд, по поводу великой победы Англии в этой ужасной войне и вашего возвращения на родную землю.

Искренне ваш Оливер Смит, эсквайр, поверенный.

P. S. Относительно леди номер пять: возможно, сэр, вы пожелаете сразу исключить Дафну Старлинг из списка, поскольку в последние недели она, к сожалению, заставила говорить о себе в не слишком лестных выражениях.

Недавно она отказала очередному претенденту — самому завидному жениху общества лорду Альберту Кэрью и, боюсь, приобрела репутацию обманщицы.

Глава 1

Она въехала в королевство потерянных душ на двуколке в сопровождении лакея и горничной. Покинув безопасный, всегда оживленный Стрэнд, она оказалась в полном теней лабиринте.

Лошадь, протестуя, дернула головой, но подчинилась твердой руке Уильяма и, нервно вздрагивая, вошла в узкий проход между домами. Полускрытые густым утренним туманом громады многоквартирных домов нависали над головами, словно грозные средневековые башни. Стук копыт испуганной лошади эхом отражался от мрачных каменных стен, но больше никакие звуки не нарушали покой тихого утра. Трущобы оживали только ближе к ночи. Здесь все было совсем не так, как в элегантном, ухоженном доме ее отца.

Истинной леди нечего было делать в этих местах. Но в последние дни Дафне стало безразлично мнение общества.

Испортив свою репутацию, она почувствовала себя свободной, обрела новый взгляд на вещи и полностью отдалась тому, что для нее было действительно важно. Например, улучшению жизни детей в этом ужасном мире.

Клочья тумана проплывали мимо маленького открытого экипажа, нагруженного самыми разными вещами, которые она собрала для сирот за неделю, прошедшую после ее предыдущего визита. Хотя она приезжала сюда уже не впервые, условия жизни в трущобах ее ужасали.

Тощая, как скелет, бездомная собака рылась в куче мусора, сваленной прямо на улице, в поисках хоть какой-нибудь еды. Воздух был наполнен отвратительной вонью. В эти грязные узкие улочки, казалось, никогда не проникал ни свежий ветер, ни солнце. Местные жители обитали в вечных сумерках — очень уж тесно стояли дома, разбитые окна которых символизировали сломанные жизни людей, отказавшихся от борьбы. То здесь, то там спали бездомные — неподвижные бесформенные кучи тряпья на самом дне жизни.

Над этим местом словно повисло облако отчаяния. Дафна вздрогнула и поплотнее закуталась в плащ. Возможно, ей действительно не следовало приезжать сюда — иногда она чувствовала, что ведет двойную жизнь.

Но она знала, что переживает осиротевший ребенок. У нее по крайней мере был любящий отец, надежный дом и достаточно еды. Но мама с ранних лет внушала ей, что леди высокого происхождения, получившая образование и хорошее воспитание, имеет обязанности по отношению к тем, кому повезло меньше.

Важнее было другое: в глубине души Дафна знала, что если никто не станет приходить в подобные места и дарить любовь тем, кто ее лишен, тогда жизнь будет бессмысленна. Тем более комфортная жизнь, которую она всегда вела, как единственный ребенок виконта, владеющего большим состоянием и древним титулом.

Обладая множеством привилегий от рождения, она не хотела стать такой же эгоистичной, жеманной и насквозь фальшивой, как те представители высшего общества, которые в последнее время так решительно выступили против нее.

Дафна мельком подумала о лорде Альберте Кэрью, перед мысленным взором предстала его вечно ухмыляющаяся физиономия. Почему-то всякий раз при воспоминаниях о его «романтическом» предложении ей хотелось кричать во весь голос. Самый завидный жених и первая красавица общества — великолепная пара! Благодаря своему высокомерию Альберт оставался в блаженном неведении относительно того, каким несносным созданием он был. В жизни лорда Кэрью была только одна истинная любовь — он сам. Дафна скрипнула зубами и усилием воли выбросила из головы своего обманутого поклонника, тем более что экипаж как раз повернул на Бакет-лейн, где находился сиротский приют, в который она направлялась.

Бакет-лейн, или Слоп-Бакет-лейн[1], как в шутку называли это место здешние обитатели, была местом, где грех открыто соперничал с добродетелью и, к сожалению, чаще всего одерживал верх.

Хотя в конце улицы стояла маленькая церковь — последний разрушающийся каменный ангел в смятении взирал на разыгрывающиеся перед ним драмы, — значительно более уместными казались другие заведения: большой шумный бордель на углу, паб на противоположной стороне улицы и расположившийся в нескольких шагах от них игорный дом.

В прошлом месяце здесь произошло убийство.

Два офицера с Боу-стрит пришли задать вопросы, не нашли ни одного готового сотрудничать с представителями правопорядка и больше сюда не возвращались.

Жизнь на Бакет-лейн шла своим чередом.

— Скажите мне, ради Бога, мисс, зачем мы здесь? — жалобно спросила горничная Вильгельмина, испуганно озираясь по сторонам.

— Думаю, ищем приключений, — проворчал Уильям, ее брат-близнец.

Хотя в его словах, бесспорно, была доля правды, Дафна взглянула на лакея, исполнявшего роль кучера, с большим неодобрением. Эту пару, выросшую в деревне, в резиденции Старлингов называли Два Уилли. Уильям и Вильгельмина были добры, отзывчивы и преданны, и факт, что они каждую неделю безропотно сопровождали ее в этот приют, являлся бесспорным тому доказательством.

— Посмотри на окна, Уильям, — сказала Дафна и помахала затянутой в перчатку рукой в знак приветствия. — Вот почему мы здесь.

За грязными окнами приюта виднелись маленькие восторженные мордашки, множество ручонок энергично махали в ответ.

Уильям хмыкнул:

— Думаю, вы правы, мисс.

Дафна ободряюще улыбнулась молодому человеку.

— Не волнуйся, Уилл. Мы здесь надолго не задержимся. Не больше часа.

— Полчаса! — воскликнул он, когда коляска подкатила к приюту. — Сегодня с нами нет Дэвиса, мисс.

— Это правда. — Обычно Дафну сопровождали два лакея, но сегодня — специально, в этом можно было не сомневаться — ее мачеха настояла, чтобы крепкий и очень сильный Дэвис остался дома и помог переставить мебель в гостиной.

Назойливая Пенелопа была королевой бессмысленной суеты, навязчивой и беспокойной.

Фиаско с Альбертом явилось результатом глупейшего плана мачехи. Ее бесстыдное сводничество было вызвано всепоглощающим желанием выжить наконец Дафну из родительского дома.

— Ладно, — неохотно согласилась Дафна, — постараюсь уложиться в полчаса.

Уильям взглянул на нее с искренней благодарностью и натянул вожжи.

— Мисс Старлинг! Мисс Старлинг! — услышала Дафна тоненький голосок и, оглянувшись, увидела одного из старших мальчиков, покинувших приют годом раньше.

— Джемми! — Он был худ, одет в лохмотья, но все это не сделало его улыбку менее радостной и солнечной. Дафна по-матерински обняла его за плечи. — Я думала о тебе. Где ты был?

— То здесь, то там, мисс.

Девушка только сейчас заметила, что мальчишка почти такого же роста, как она.

— Ты здорово вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. Сколько тебе лет?

— Недавно исполнилось тринадцать, — гордо ответил он.

Дафна улыбнулась:

— Может быть, ты передумал и все же станешь подмастерьем? Я знаю одного колесных дел мастера, который ищет честного парня.

Мальчик дерзко усмехнулся. Дафна нахмурилась, и он сразу понял, что ведет себя по меньшей мере невежливо.

— Извините, мисс. — Он понурил голову. — Я подумаю.

— Да уж, пожалуйста. — Дафна еще не была готова назвать Джемми своей неудачей, но он явно торопился ступить на кривую дорожку. Он сбежал уже от двух хозяев, которых она ему нашла, искренне полагая, что преступники в отличие от честных тружеников живут «легкой жизнью». — Ты разбиваешь мне сердце, Джем. Если ты попадешь в руки закона, к тебе никто не проявит милосердия. Служителям порядка все равно, что ты еще ребенок. Неужели ты хочешь отправиться на каторгу в Австралию?

— Но я же не сделал ничего дурного! — воскликнул мальчик с видом оскорбленной добродетели. Впрочем, актером он был неплохим.

— Я тебе почти верю. — Дафна оглядела его с ног до головы и краем глаза заметила мужчину, очевидно, поставленного местными бандитами, чтобы следить за происходящим на улице. Грязный и оборванный, но не ставший от этого менее опасным головорез курил сигару, стоя в дверях паба, и в упор рассматривал ее.

Он приподнял шляпу, когда Дафна посмотрела на него, и послал ей дерзкую широкую ухмылку, скорее злобную, чем дружелюбную. Девушка ощутила быстро нарастающее напряжение и поняла, что лучше было бы наконец войти в приют. Однако она вежливо кивнула в ответ — не осмелилась выказать неуважение, находясь в столь опасном месте.

Бандиты ее обычно не беспокоили — знали, что она приезжает не для того, чтобы создавать проблемы, а, наоборот, хочет помочь их же брошенным детям. Маленькие обитатели приюта считались сиротами, но если у некоторых родители действительно давно умерли, то большинство ребятишек были брошены, и Дафна не могла сказать, что хуже.

Лишь одно она знала точно — этих детей необходимо вытащить из страшной клоаки, и чем скорее, тем лучше.

Она уже давно пыталась найти для приюта новое помещение и последние полтора года настойчиво уговаривала друзей и знакомых пожертвовать на это дело хоть какие-нибудь средства.

Ей даже удалось найти дом — бывший пансион, — идеально подходивший для этой цели и к тому же выставленный на продажу. Однако, несмотря на все усилия, имевшейся в ее распоряжении суммы катастрофически не хватало на покупку.

Что ж, нужно в самое ближайшее время что-то придумать, размышляла она, вытаскивая с помощью Вильгельмины мешки из коляски. Дети растут очень быстро, и если никто не вмешается, мальчишки, как Джемми, непременно станут бандитами. Другого пути у них здесь просто нет.

Еще более горькая судьба, слишком жестокая, чтобы об этом хотелось думать, ожидала девочек. Дафна с ненавистью покосилась на бордель. По ее мнению, ничего не могло быть хуже, чем карикатура на любовь.

А ведь любовь оставалась единственной надеждой этих детей.

Ну, если Бог поможет, ее девочки не попадут в этот дом греха. Ей просто надо активнее работать. Выход обязательно найдется.

Для начала она не должна позволить Альберту и дальше подрывать ее репутацию, потому что если он восстановит против нее общество, то сумма, необходимая для перевода приюта в более безопасное место, никогда не будет собрана.

Дети зависели от нее. В каком-то смысле у них никого, кроме нее, не было. Подумав об этом, Дафна взвалила мешок на плечо, беззаботно улыбнулась — дети очень тонко чувствуют настроение — и пошла навстречу нестройному хору приветствовавших ее голосов, согревших ее сердце.

Что, черт побери, она здесь делает? Потенциальная невеста номер пять не переставала удивлять его. Полчаса. Он достал часы и засек время.

Недоуменно покачав головой, Макс Сент-Олбанс, маркиз Ротерстоун, вернул часы в нагрудный карман черного жилета и приготовился ждать.

Чтобы ничего не упустить, он проследил за девушкой до этой Богом забытой дыры в мрачной утробе Лондона и занял позицию на противоположной стороне улицы.

Вооружившись маленькой подзорной трубой, он внимательно следил за Дафной из окна комнаты на третьем этаже борделя, игнорируя заигрывавшую с ним проститутку. Окно было занавешено кричаще безвкусными и не очень чистыми шторами. Скудная одежда девицы была примерно такой же.

— Ты снял комнату на час, любимый, с полным набором услуг. Уверен, что не хочешь поиграть?

— Абсолютно, — пробормотал маркиз, не сводя глаз с ожидавшей мисс Старлинг коляски и коренастого мужлана-лакея, которого она оставила стеречь лошадь.

Странно, но прежде чем войти, мисс Старлинг оглянулась и посмотрела прямо на бордель, словно чувствовала, что за ней наблюдают. По телу Макса пробежала нервная дрожь. Широкие поля шляпы скрывали ее лицо; конечно, совершенно правильно не выставлять свою красоту напоказ в таком месте. Для этого, несомненно, как нельзя лучше подходили простое бежевое уличное платье и широкополая шляпа. Неожиданно Максу отчаянно захотелось увидеть Дафну вблизи, самому оценить ее изысканную красоту.

Вместо этого он сосредоточил свое внимание на лакее. Боже мой, этот деревенский мальчишка-переросток здесь был совершенно не к месту. Этот индивид должен ее охранять? Даже Макс, не понаслышке знакомый с боевыми искусствами, и обычными, и самыми экзотическими, не рисковал забираться в подобные места без крайней необходимости и соответствующей подготовки.

В подзорную трубу было отчетливо видно, с какой опаской молодой лакей обводит взглядом узкую грязную улицу. Парень ждал хозяйку, но был испуган и, черт побери, имел для этого все основания.

К счастью, более опытный в уличной жизни паренек, которого мисс Старлинг обняла за плечи, тоже крутился неподалеку, возможно, для моральной поддержки. Макс надеялся, что он сможет выступить от имени этих безумных благодетелей, если их решат побеспокоить его собратья-бандиты.

Мальчик не только держался более уверенно, чем лакей, но — Макс подумал об этом с грустью — был очень похож на него в этом возрасте. Изношенная одежда, дерзость, пустые карманы и глупая бравада.

Макс тоже вырос в бедности, но это была другая, благородная бедность, в которой было больше стыда, чем голода, к которому, возможно, уже привык этот уличный мальчишка.

Глядя на него, Макс едва мог поверить, что был едва ли старше, когда впервые попал в Орден, куда отец отдал его, чтобы из него сделали… того, кем он стал.

Он отрешился от прошлого и нахмурился. Неизбежное было сделано; кровавая клятва дальних предков-рыцарей выполнена, тайна Ордена сохранена, жестокая война выиграна, и теперь можно заняться собственной жизнью.

Первым делом маркиз намеревался восстановить репутацию семьи, запятнанную несколькими поколениями бездельников и совершенно никчемных субъектов.

Дело предстояло трудное, особенно после стольких лет притворства и, более того, членства в печально известном клубе «Инферно».

Но все это не важно. Он знал, как завоевывать людей, и очень скоро общество станет есть с его руки. Он уже определил, какое направление приведет его к желаемой цели кратчайшим путем.

Это будет женитьба.

Правильно выбранная невеста станет превосходным инструментом для создания доброго имени лордов Ротерстоун. Поэтому самое время начать охоту, хотя на этот раз и не за вражеским агентом. Его новая миссия — поиски жены.

Это отнюдь не объясняло, что он делает на третьем этаже грязного борделя в сердце лондонских трущоб.

Макс понимал, что просто теряет время. Несомненно, он не мог выбрать мисс Дафну Старлинг, последнюю кандидатку в его коротком списке. И все же, прочитав ее досье, он не смог устоять перед искушением и приехал сюда, чтобы взглянуть на нее хоть одним глазком.

Вреда от этого уж точно не будет.

Макс не сомневался, что, удовлетворив любопытство, сразу вернется домой и сделает правильный выбор. Вероятнее всего, это будет исключительно добродетельная дочь епископа. Или, возможно, это окажется энергичная охотница — робкой и застенчивой жены он попросту не вынесет. Конечно, он не выберет шестнадцатилетнюю девочку, которой почти годится в отцы, но из остальных подойдет любая, кроме Дафны Старлинг.

Одной скандальной особы на семью более чем достаточно, и эта роль по праву принадлежит ему. Макс понимал, что ему необходима жена с безупречной репутацией, способной затмить его дурную славу.

Вообще-то Максу было наплевать, что о нем думают окружающие, но он желал, чтобы его будущие дети были полноправными членами общества — он на собственной шкуре убедился, насколько ужасно оказаться отверженными. Восстановить репутацию своего клана — значит, дать наследникам много преимуществ в жизни. Изрядное состояние, которое он упорно создавал последние десять лет, было только одним из факторов. Одни деньги не могут купить уважение и сделать человека своим в лондонском высшем обществе.

С этим утверждением, безусловно, согласятся богатейшие купеческие семейства.

Нет, ключевой проблемой для Макса являлся выбор жены, матери будущих маленьких Ротерстоунов. Она должна иметь безупречное происхождение и быть любимицей общества.

До недавнего времени мисс Старлинг вполне удовлетворяла его требованиям. Но учитывая ее теперешние проблемы, размышлял Макс, ее имя следует сразу вычеркнуть из списка. Оливер скорее всего в этом был прав.

Первоначальный интерес к ней был для Макса всего лишь ничего не значащей забавой. Во всяком случае, именно это он не уставал себе повторять. Интерес к ней вспыхнул в тот самый момент, когда он прочитал постскриптум к письму поверенного.

Макс был потрясен, а потом смеялся до слез, узнав, что ее отвергнутый ухажер — не кто иной, как его заклятый враг детских лет.

Альберт, пропади он пропадом, Кэрью.

Он усмехнулся и тряхнул головой, продолжая пристально смотреть в окно. При этом он не обращал ни малейшего внимания на ухищрения проститутки, которая, испытав все доступные ей уловки, теперь массировала ему плечи. Должна же эта мисс Старлинг в конце концов выйти из приюта и уехать из опасного района.

Ах, старина Элби! Боже мой! Максу очень хотелось бы сказать, что спустя двадцать лет, став взрослым, он позабыл о вечном сопернике своего детства и их непримиримой вражде, но, к несчастью, он помнил все слишком хорошо.

Братья Кэрью были сыновьями предыдущего герцога Холифилда. Это неприлично богатое семейство жило в соседнем поместье в графстве, где он вырос — Вустершире. Если не считать Хейдена, старшего из братьев, нынешнего герцога, они были исчадиями ада, и их любимым времяпрепровождением были издевательства над Максом.

Цель они выбрали с удобством, поскольку владения их отца располагались в непосредственной близости от разваливающегося поместья лорда Ротерстоуна. Каждый день, когда Макс направлялся к своему старому учителю, ему приходилось идти по землям герцога.

Чаще всего на него нападали из засады возле пастбища или из старой сосновой рощи.

Альберт, второй по старшинству и признанный лидер банды младших Кэрью, был его главным мучителем. Макс нахмурился, вспомнив их отчаянные схватки и собственное упрямство и гордость. Хотя он всегда был в меньшинстве, но ни разу не пошел к учителю по другой дороге. Неудивительно, что он привлек внимание Ордена — боевой дух норманнских предков проявился в нем в совсем юном возрасте.

К счастью для старины Элби, вендетта противоречила уставу Ордена. И Макс уже давно распрощался с надеждой отомстить врагу своего детства.

С другой стороны, теперь, когда за плечами остались все мыслимые военные действия, он мог позволить себе роскошь позабавиться. Ему было удивительно приятно слушать, как девчонка Старлинг дала от ворот поворот высокомерному Альберту Кэрью. Хотел бы он быть мухой, которая сидела на стене в комнате, где происходил тот разговор.

В Максе всегда был силен состязательный дух, и он невольно думал, что ему повезло бы больше с этой чрезмерно разборчивой девицей.

Конечно, в этом можно не сомневаться, сразу решил он. Юношеские сомнения и неуверенность в себе уже давно остались позади.

Но какое искушение! Все это чертовски забавно!

Макс не мог не встретиться с этой девушкой. Он просто обязан был потанцевать с ней перед стариной Элби.

Пусть Орден и запрещает месть, но в его уставе ничего не сказано о том, что нельзя слегка надавить на нож, который воткнул кто-то другой.

Поэтому Макс немедленно написал поверенному и затребовал досье на леди номер пять. Оливер прислал его очень быстро, но когда Макс налил себе бренди и приготовился развлечься чтением, он никак не ожидал такого результата. На самом деле, как только он закончил читать досье, им овладело странное чувство.

Он прочитал его еще несколько раз, стараясь запомнить подробности. Один момент показался особенно интересным — то, что в обществе мисс Старлинг получила прозвище «святая покровительница новичков».

Было известно, что она всегда содействует чужакам и тем, кто желает войти в общество, не имея связей. Таких людей она брала под свое крыло, знакомила с нужными персонами и добивалась того, чтобы их начинали принимать все… ну или почти все.

Долгое время будучи отверженным в глазах многих, Макс знал цену такой доброте.

Надо сказать, он был заинтригован и сегодня приехал в этот грязный бордель, потому что хотел как следует рассмотреть девушку, причем когда она не подозревала, что на нее смотрят.

Конечно, ее репутация оставалась проблемой, но теперь, когда Макс знал, что дело касается Альберта, он сомневался, что в случившемся есть доля ее вины. Зная низкие повадки Альберта, он был уверен, что, не получив желаемого, этот испорченный мошенник не остановится ни перед чем, чтобы только потешить задетое тщеславие.

И тогда ему в голову пришла мысль: если мисс Старлинг подверглась несправедливым нападкам, возможно, ей нужна помощь.

Дьявол, подумал Макс, ощутив странную слабость и непреодолимое желание помочь даме, попавшей в затруднительное положение. Тем более что он знал, каково это — быть объектом злобы Альберта Кэрью.

После этого он уже не мог выбросить Дафну Старлинг из головы (правда, не очень-то и старался). Несправедливость того, что репутацию невинной добросердечной юной леди чернит такой подонок, как Альберт Кэрью, терзала его. Накануне ночью Макс даже некоторое время не мог заснуть. Он бессмысленно таращился в потолок, испытывая почти непреодолимое желание врезать кому-нибудь в челюсть.

И вот он здесь, хотя и прекрасно знает, что выбор жены — дело слишком серьезное, чтобы полагаться на эмоции.

Следовало признать, что мисс Дафна Старлинг произвела странное воздействие на его мозги. Макс даже не был с ней знаком, а она уже каким-то непонятным образом вмешалась в его холодные расчеты.

Неудивительно, что сегодня он предпочел созерцать ее с безопасного расстояния, быть ее тенью, о которой она никогда не узнает.

И конечно, увидев, в какие трущобы ее занесло, он был рад, что последовал за ней. Кто-то же должен проследить, чтобы с девчонкой ничего не случилось.

Интересно, неужели лорд Старлинг не знает, где именно его дочь занимается благотворительностью? Такого отношения отца Макс совершенно не одобрял.

Точно по расписанию, как и говорилось в досье — около девяти часов утра в пятницу, Дафна Старлинг вышла из дома для еженедельного визита в приют. Очевидно, эта девушка вела в высшей степени размеренную жизнь.

А Максу нравились стремительные непредсказуемые женщины. Да и строгое следование расписанию имело существенные минусы. Кто угодно мог точно знать, когда и где она появится. А это было нехорошо. Тем более в данном случае.

Мириады вопросов, касающихся Дафны, вертелись в мозгу, словно сферы на астролябии, но размалеванная хозяйка комнаты на верхнем этаже борделя стала проявлять нетерпение. Столь полное отсутствие внимания к ее персоне ей явно не понравилось.

— Почему ты следишь за этой леди? — требовательно вопросила она.

— Потому что, — медленно ответил Макс, не отрываясь от подзорной трубы, — я собираюсь на ней жениться.

Проститутка удивленно хохотнула, потом дернула свои юбки.

— Иди ты! Врешь!

— Нет, что ты, — лениво пробормотал он, сам не зная, насколько серьезно говорит.

— Ну, знаешь, ты выбрал очень странный способ ухаживания.

— Старая привычка — вторая натура, — прошептал он под нос.

Женщина шутливо ущипнула его за руку, не зная, как себя с ним вести.

Немногие знали это.

— А ты знаешь, женщины не любят, когда мужья за ними следят.

— Мне все равно, что она по этому поводу думает.

— Плохо, — заметила проститутка.

— Практично, — усмехнулся Макс, оглянувшись с сардонической улыбкой на губах. — Нужно знать, во что ввязываешься.

Та недовольно фыркнула и прищурилась.

— Скажи это еще раз.

— Расслабься. Ты получишь свои деньги.

— Только потому, что смотрела на тебя? Я привыкла их зарабатывать. — Она подвинулась ближе и прижалась к его спине мягкой грудью. — Такие мужчины, как ты, нечасто сюда заглядывают.

Макс неодобрительно покосился на проститутку, подумав, кого она имеет в виду — специально обученных киллеров, работающих в организации, официально не существующей, или переодетых маркизов с древним титулом.

— Возможно, тебе следует этому радоваться.

Женщина замолчала, с тревогой уставившись на странного гостя.

— Кто ты?

Это зависит от многих факторов. Макс снова одарил женщину недовольным взглядом.

— Разве тебе не говорили, что клиентам лучше не задавать вопросов? — Он кивнул в сторону окна. — Ты ее знаешь?

— Мисс Старлинг? Здесь все ее знают. Пытается спасать заблудшие души. Зря теряет время. — Ее короткий презрительный смешок был красноречив. — Она не одобряет таких, как я.

— Неудивительно. Проклятие, неужели нужно столько времени, чтобы раздать несколько игрушек? — Напрягшись, чтобы не допустить горьких воспоминаний о прошлом и снова не почувствовать себя нищим нелюбимым ребенком — совсем как те, кого собрали за этими стенами, — он еще сильнее забеспокоился. Дафне Старлинг уже давно пора выйти и убраться восвояси.

Как правило, Макс обладал терпением паука, но ведь уже потеряно так много времени! Двадцать лет жизни отдано Ордену.

Он забарабанил пальцами по подоконнику, подавив возглас досады.

— Она обычно проводит там много времени?

— Откуда мне знать? — воскликнула проститутка и, осмелев, тронула мужчину за руку. — Я могла бы развлечь тебя, скрасить ожидание.

Макс промолчал, искоса наблюдая за действиями женщины. Ему нужна была угловая комната на третьем этаже борделя, из окна которой было удобно наблюдать за улицей, а вовсе не женщина, которая шла в придачу. Тем не менее он позволил себе ненадолго расслабиться и насладиться ее ласками.

Собственно говоря, именно к этому он привык, когда дело доходило до постели. Скучающие высокородные аристократки, готовые изменить своим мужьям с первым встречным, дорогие куртизанки, прелестные служанки — все они по большому счету были шлюхами. Пока ему приходилось довольствоваться связями такого рода. Бывало, что работа требовала от него совращения той или иной особы. После этого он нередко размышлял, кого именно следует назвать шлюхой.

Но война осталась в прошлом, и Максу пришлось признать, что он отчаянно одинок. Суровые годы оставили неизгладимый отпечаток в его душе, он часто переезжал с места на место и всегда пребывал в одиночестве. Как же ему хотелось найти женщину, после общения с которой он не будет чувствовать себя грязным!

Но в этот момент восхитительное плотское ощущение было желанным и знакомым. Рука проститутки медленно двигалась по его груди вниз, и Макс молчал, искушаемый пороком, в то время как его вероятная будущая жена совершенствовала свою добродетель в сиротском приюте на противоположной стороне улицы.

Не слишком благоприятное начало семейной жизни.

В следующий момент его внимание привлекло движение на улице. Дафна Старлинг выходила из приюта.

Он отстранил проститутку и подался вперед.

Выходя из дверей убогого дома, мисс Старлинг держала шляпу в руке, и до того, как надела ее, Макс успел заметить, что девушка действительно ангельски красива.

Ни грязная улица, ни серость пасмурного утра не смогли затмить сияющий свет ее золотистых волос. Создавалось впечатление, что она сама — источник света, озаряющий все вокруг своей красотой.

Потом она надела шляпу, поспешив спрятать красоту, чтобы не привлекать ненужного внимания. Макс старался даже не моргать, чтобы ничего не пропустить.

Проститутка тоже наблюдала за девушкой, стоя за спиной Макса.

— Хорошенькая, — сказала она.

— М-м-м, — промычал завороженно Макс.

Сохраняя полное спокойствие и не ведая, что находится под столь пристальным наблюдением, Дафна Старлинг на минуту остановилась, чтобы посовещаться со своими слугами. Неожиданно с противоположной стороны улицы раздался громкий крик.

И леди, и ее сопровождающие недоуменно оглянулись.

Макс тоже.

— Эй!

Беда.

Макс прищурился, глядя, как пять типов явно криминального вида неторопливо вышли из паба и направились к коляске.

Бродяги с Бакет-лейн, широко ухмыляясь, подходили к юной леди.

— А вот и наш ангел, мы уже заждались тебя, детка.

— Все, что было в мешках, ты отдала маленьким оборванцам? А где же подарки для нас? Я сейчас заплачу!

Макс нахмурился. Нигде не было видно ни одного констебля. Впрочем, это неудивительно. Они редко осмеливались патрулировать в этом районе. Он видел откровенный испуг лакея, почувствовал, как сильно забилось сердце мисс Старлинг.

Бандиты подошли ближе.

— Неужели у тебя не осталось ничего для нас, малышка?

— Например, поцелуя?

— Ну же, иди к нам!

Быстро оглядевшись, Макс оценил ситуацию. Мужчины подходили к коляске спереди, блокируя дорогу, а улица оказалась слишком узкой, чтобы экипаж можно было достаточно быстро развернуть и уехать.

Отвлечь внимание. Если вызвать огонь на себя, она определенно сможет ускользнуть.

Это можно было сделать довольно легко, но, черт возьми, он же намеревался сегодня только наблюдать. А теперь придется вмешаться. Логика подсказывала, что его вообще здесь не должно быть. Нечего терять время на юную леди, не вполне отвечавшую его требованиям. Но в тот момент ему было все равно. Дафне Старлинг нужна помощь, и она ее получит. В конце концов, подобные неприятности — его специальность.

— Извини. — Отодвинув проститутку в сторону, он встал, одернул черный сюртук и быстро направился к двери.

— Подожди!

— Что тебе? — Макс остановился на пороге и оглянулся.

— Будь с ними осторожен. Эта улица — их территория. Здесь им все платят.

— Хм. — Макс кивнул и вышел, бросив на разобранную постель еще несколько золотых монет.

Мгновением позже, проходя по полутемному холлу, он услышал, как женщина восторженно взвизгнула — вероятно, подсчитала выручку.

Макс быстро спустился по лестнице, но уже в вестибюле заметил свое отражение в зеркале и остановился.

Время хамелеона.

Ну да. Знакомая игра.

В мгновение ока он изменил внешность и манеры — развязал галстук, оставив его свободно болтаться на шее, расстегнул жилет, растрепал волосы. Взяв с подоконника полупустую бутылку с вином, оставленную кем-то из посетителей, он еще раз оглядел свое отражение в зеркале.

Проклятие, подумал он, рассматривая весьма непрезентабельную личность. Теперь он точно похож на развратного искателя удовольствий, известного миру как никчемный бездельник маркиз Ротерстоун.

Не в таком виде он предпочел бы представиться Дафне Старлинг. Первое впечатление может быть очень важным. Но это не имело значения. Она в опасности, и у него не оставалось выбора. Надо было вмешаться.

Он достал кошелек для монет и с гримасой легкого сожаления ослабил завязку. Будет отличная приманка.

Больше не задерживаясь, он направился к выходу и выбежал из борделя, готовый устроить большой скандал и желающий этого.

Глава 2

Посвистывая, отпуская грубые шуточки и окидывая Дафну плотоядными взглядами, головорезы с Бакет-лейн окружили ее коляску. Девушке не потребовалось много времени, чтобы понять: все они пьяны.

Она попробовала вступить в переговоры, но ее голос предательски задрожал.

— Не подходите, пожалуйста, — неуверенно попросила мисс Старлинг. — Отойдите. Нам пора ехать. Мы торопимся.

Когда один из бандитов взял лошадь под уздцы, Уильям не слишком уверенно крикнул:

— Пошел прочь!

— А то что будет? — поинтересовался злодей. Он сделал шаг к лакею, но в это время откуда-то раздался громовой голос:

— Экипаж мне! Немедленно! Или я тут все разнесу!

Этот недовольный рев привлек общее внимание. Окружившие Дафну бандиты обернулись, чтобы посмотреть, кто им помешал развлекаться. Дафна и ее слуги тоже повернулись на голос.

Мужчина — высокий, красивый, хорошо одетый и, главное, сильно выпивший, судя по неровной походке и бутылке в руке, — только что вышел из борделя и теперь стоял, щурясь и прикрывая глаза от света.

— Ох. — Судя по болезненно-скривившейся физиономии, он чувствовал себя на улице в высшей степени некомфортно. — Ты! — закричал он и указал бутылкой на бандита, державшего лошадь. — Эй, ты, там! — повторил он громким, не очень внятным, но от этого не ставшим менее высокомерным голосом. — Приведи мой экипаж. Я здесь уже закончил, — добавил он с глумливым смешком. Как-то сразу стало ясно, что он, во-первых в дым пьян, а во-вторых, перепробовал всех женщин в заведении, которое только что покинул.

Боже правый.

Дафна не могла произнести ни слова, сбитая с толку шокирующим поведением этого явно высокородного распутника. Хуже того, она ощутила исходящую от него грубую мужскую силу.

Его магнетизм был несомненным, несмотря на очевидный беспорядок в одежде — рубашка расстегнута, волосы всклокочены и торчат во все стороны, словно он только что сошел на берег с открытой всем ветрам палубы корабля. У него была короткая аккуратная бородка, которая подчеркивала волевой рот и квадратный подбородок. В его внешности было что-то сатанинское.

Не в силах отвести глаза от незнакомца, Дафна пришла к выводу, что он не просто красив. Мужчина был интригующим. Опасным. По ее телу пробежала дрожь. Она потупила глаза, а незнакомец на несколько шагов приблизился к низкорослому коренастому негодяю, державшему ее лошадь.

— Человек, ты что, оглох? — поинтересовался незнакомец. Неужели он не понимает, что рискует жизнью, связываясь с местными бандитами?

Тот, к кому он обращался, громко засмеялся — нет, скорее заржал — и бросил удивленно-возмущенный взгляд на своих спутников.

— Кто, черт возьми, этот урод?

— Ты что, отказываешься подчиняться приказам старших? — напирал пьяный лорд. Его аристократическая речь была исполнена негодования.

— О нет! — пробормотала Дафна и снова покосилась на красивого, но очень пьяного смутьяна.

В это время Вильгельмина схватила ее за руку. Испуганные женщины обменялись взглядами. Он что, самоубийца?

Здесь не было места пистолетам, секундантам и дуэлянтам. Иными словами, здесь никто не собирался играть по правилам, к которым привык этот высокородный распутник. В лондонских трущобах человеку перерезали глотку лишь за то, что кому-то не понравился его взгляд.

— Ты это говоришь мне? — рявкнул бандит, выпустил поводья и сделал шаг к нему.

— Конечно, я говорю тебе, ты, кусок дерьма, — медленно проговорил аристократ с пьяным высокомерием. — Я обращаюсь ко всем вам. Кто-нибудь может привести мой… проклятие!

Неловко повернувшись, пьяница выронил кошелек, который был завязан неплотно, и по земле раскатились блестящие золотые гинеи. Опустив голову, мужчина уставился на желтые кругляшки, лежащие в пыли вокруг его начищенных черных ботинок.

Потом он выругался — тоже очень аристократично, на нескольких языках — и стал медленно и неуклюже наклоняться, чтобы вернуть свою собственность.

Бандиты с Бакет-лейн, разумеется, тоже сконцентрировали внимание на золоте.

Сразу позабыв о своих намерениях в отношении Дафны и ее спутников, бандиты медленно направились к монетам, притягивавшим их, словно магнит.

На их физиономиях появились злобные улыбки. Не каждый день удача, можно сказать, сама идет в руки. Двигаясь синхронно, как стая волков, они приближались к незадачливому пьянице.

А он не обращал на них никакого внимания.

— Сэр! — громко воскликнула Дафна.

Вильгельмина опять схватила ее за руку.

— Вы сошли с ума? Нам надо поскорее выбираться отсюда!

— Да, — подтвердил ее брат, лицо которого все еще оставалось пепельно-серым от испуга. Он быстро забрался на сиденье кучера.

— Но мы не можем оставить этого человека здесь! — возмутилась Дафна. — Они же убьют его! А он слишком пьян, чтобы защищаться.

— Не наша забота, — пробормотал Уильям. — Давайте уносить ноги, пока о нас не вспомнили.

Сердце Дафны колотилось тяжело и глухо.

— Им нужно его золото, — резонно предположила она. — Ну и пускай они его получат. А мы можем спасти человеку жизнь, если возьмем его с собой. Сэр! — снова окликнула она мужчину.

— Не надо, мисс, не делайте глупостей! — громким шепотом проговорила горничная. — Даже если бы мы могли посадить его в коляску, нельзя, чтобы вас увидели в компании с таким человеком. Ваша репутация погибнет безвозвратно.

— Она права, — сказал Уильям. — Он только что вышел из… ну…

— …из заведения, о котором не принято говорить, — подхватила Вильгельмина, окинув брата строгим взглядом.

— Но мы обязаны помочь ему!

— Мы приехали, чтобы помочь детям, мисс, — напомнила Вильгельмина. — Пожалуйста, не дайте им нас убить.

Дафна посмотрела на перепуганную горничную и осознала, что не имеет права рисковать жизнями слуг.

— С ним все будет в порядке, — сказал Уильям, впрочем, не очень уверенно. — Они не убьют его, мисс. Может быть, получит лишь хорошую трепку, но этот тип настолько пьян, что ничего не почувствует.

— Это будет для него хорошим уроком, и он больше не забредет в подобное место, — добавила его сестра.

Дафна оглянулась.

— Вы только посмотрите на него! — воскликнула она и нахмурилась. — Что он делает?

Пьяный лорд медленно отступал к стене борделя, но на его лице застыла такая зловещая усмешка, что Дафна пришла в ужас. Она решила, что мужчина слишком пьян, чтобы оценить степень угрожающей ему опасности. Похоже, он решил позабавиться.

Девушка вздрогнула, когда пьяный неожиданно разбил бутылку, которую держал за горлышко, о кирпичную стену, превратив ее в грозное оружие, которое выставил навстречу бандитам. При этом его губы скривились в дерзкой, бесшабашной улыбке, которую, Дафна была уверена, она не забудет до конца своих дней.

— Похоже, он сможет о себе позаботиться, — заметил Уильям. — Между прочим, у него на лице написано высокое социальное положение. Даже эти негодяи не станут искушать судьбу, убивая пэра. Никому не хочется свести близкое знакомство с палачом.

В этом Уильям был прав, подумала Дафна. Только представитель самых высоких слоев общества может позволить себе утром вывалиться из борделя и отдавать приказы случайным прохожим. Совсем допился.

— Поторопитесь, мисс, мы должны уносить ноги, пока они отвлеклись. Ваш отец убьет меня, если, не дай Бог, что-нибудь случится.

— Ладно. — Дафна с большой неохотой кивнула Уильяму. Ее сердце билось где-то в горле. — Мы найдем констебля и направим его сюда. Поехали.

— Вот это мне не надо повторять дважды! — воскликнул Уильям, хлестнул лошадь, и коляска стрелой понеслась прочь. Казалось, лошадь была тоже рада убраться из опасного места.

Внезапный порыв ветра сдул шляпу с головы Дафны, но ленты были завязаны, поэтому шляпа повисла на спине. Коляска со всей возможной скоростью неслась к маячившей впереди небольшой церквушке.

Позади слышался шум драки. Схватившись за поручень, чтобы удержать равновесие, Дафна обернулась.

Она ожидала, что увидит сцену избиения несчастного пьяницы бандитами, но ситуация была совсем иная. Мужчина избивал головорезов.

Он нанес одному из них сильный удар в челюсть, подпрыгнув, сбил второго ударом ноги в грудь. Приземлившись, он с размаху ударил локтем в горло бандита, пытавшегося обойти его сзади, и точным ударом кулака сломал нос еще одному. Спокойно и методично он выводил из строя головорезов одного за другим и при этом больше не казался пьяным.

И Дафна неожиданно все поняла.

Военная хитрость.

Мужчина вовсе не был пьян. Он только притворялся… чтобы отвлечь внимание бандитов от нее.

Она потрясенно смотрела на происходящее.

Перед тем как церковь закрыла обзор, она увидела, что из паба высыпала целая толпа других бандитов и с ревом устремилась на помощь своим изрядно потрепанным товарищам.

Дафна побледнела, воочию убедившись, насколько переменчивой бывает фортуна, и крикнула:

— Быстрее, Уильям! Поспеши!

Она вырвала вожжи из рук удивленного лакея и гнала лошадь на максимальной скорости до тех пор, пока экипаж не выехал на оживленную улицу. Найти констебля на Стрэнде было минутным делом.

— Вы хотите, чтобы я отправился туда? — изумился старый констебль, выслушав сбивчивый рассказ девушки.

— Бакет-лейн, я же вам сказала.

— Ну, тогда я должен вызвать подмогу.

— Делайте что хотите, только быстро! Его жизнь в опасности. Поверьте мне!

— Чья жизнь?

— Я не знаю, кто он! Псих какой-то.

— Ад и проклятие! — воскликнул Макс, увидев спешащую к его противникам подмогу. Бандитов, высыпавших из паба, было не меньше четырех десятков.

Всему, как говорится, свое время. И джентльмен всегда должен знать, когда следует отступить. Он выбросил небольшое состояние на землю, и золото сделало свое дело. Но теперь, когда мисс Старлинг далеко, он никому ничего не должен доказывать.

Пора раскланяться и удалиться.

Любопытно, как быстро может бегать человек, если за ним по пятам гонится целая банда? К счастью для Макса, он так же хорошо освоил хитрое искусство отступления, как и кулачные бои. В одном месте он спрятался, в другом забрался наверх, пару раз перепрыгнул с крыши на крышу, потом снова вернулся на улицу, и осталось только выйти на Стрэнд и подозвать извозчика — этим же транспортом он воспользовался несколько часов назад, по пути на Бакет-лейн.

Он спокойно ехал домой, почти не глядя по сторонам, когда его внимание привлекла толпа констеблей, спешащих в направлении Бакет-лейн.

Макс недоуменно нахмурился и обернулся, желая удостовериться, что не ошибся. Нет, все верно, они действительно идут на Бакет-лейн. Но ведь драка только что закончилась. Откуда они узнали?

Разве что она им сказала.

Мужчина застыл, пораженный внезапной мыслью.

Она помчалась за помощью. Вот это да! Мисс Старлинг, должно быть, поехала прямо к констеблю и заставила отправить ему подмогу. Выходит… ей было не все равно?

Несколько мгновений Макс не мог прийти в себя. Он тупо таращился в стенку экипажа, даже не замечая, как старая развалина подпрыгивает на булыжной мостовой. Неожиданное головокружение никак не было связано с несколькими полученными ударами по голове. Встряхнувшись, он с большим неудовольствием понял, что привык к всеобщему безразличию. Он уже давно не ждет, что кому-то может быть интересна его судьба.

Странное и очень приятное тепло разлилось где-то в самой глубине его естества.

Ему и в голову не пришло, что мисс Старлинг может подумать о его безопасности.

«Боже мой, — изумленно подумал он, — неужели я действительно нашел здесь что-то?..»

Спустя некоторое время Макс вошел в свой дом в Гайд-парке. Он, конечно, был слегка потрепан, но бывало и хуже… намного хуже. Дворецкий Додели, окинув его внимательным взглядом и заметив беспорядок в одежде, спросил:

— Следует ли мне приготовить аптечку?

— Нет, спасибо, старина. Это была всего лишь небольшая ссора. Окажи мне любезность: если явятся констебли, скажи, что я все утро был дома, хорошо?

— Опять кого-нибудь убили?

— Что ты! У меня же правило — никого не убивать до ленча. Так что еще слишком рано.

— Конечно, милорд.

Макс подмигнул дворецкому и сразу направился в кабинет, где взял досье Дафны Старлинг, все еще лежавшее на столе.

Он должен увидеть ее снова и в самое ближайшее время.

Открыв досье на странице, где Оливер тщательно изложил расписание светских мероприятий, на которых девушка должна присутствовать, Макс углубился в чтение.

Вот оно.

Завтра бал у Эджкомбов.

Глаза Макса блеснули. Он задумался.

Возможно, он все делает неправильно. В конце концов речь идет о поисках невесты, a не о выслеживании вражеского агента. Разве женщина не является всего лишь инструментом для претворения в жизнь его очередного стратегического плана? Может быть, сейчас именно тот случай, когда он должен позволить себе быть больше человеком, чем шпионом.

Очевидно, он слишком долго участвовал в тайной войне Ордена против прометеанцев, но неужели все принимаемые им решения до сих пор должны быть взвешенными?

Пусть у мисс Старлинг есть проблемы, но почему они должны его беспокоить? Общество является препятствием? Что ж, он имеет огромный опыт в манипулировании и обмане, он, как никто иной, умеет заставлять людей видеть то, что ему нужно, открывая правду, только когда сам сочтет это удобным.

Если окажется, что он действительно хочет ее, размышлял Макс, то, вероятно, сможет ее получить. Только придется поработать для этого больше и энергичнее, чем он намеревался. Ну и зайти несколько дальше, чем планировал… или чем это было удобно.

Макс с детства привык к секретности, которую обязан был соблюдать, связанный клятвой. Он всегда держал других на расстоянии. Это стало его второй натурой, и даже братья-воины и старый дворецкий не могли похвастаться, что хорошо знают его.

Скрытность, изоляция были основой его жизни. Прочитав досье Дафны Старлинг и увидев ее в деле, Макс усомнился, что такую женщину удастся держать в неведении относительно его прошлого. Пожалуй, это будет затруднительно.

Он все еще не был уверен, что игра стоит свеч. Но тем не менее не сомневался: он должен увидеть ее снова.

Рядом совершенно бесшумно, точно из воздуха, возник Додели. Он явился, чтобы предложить Максу виски. Причем на подносе, который он принес, стояла полная бутылка.

Макс изумленно взглянул на дворецкого.

— Я так плохо выгляжу?

— Вы выглядите так, словно вам это не помешает, — ответствовал невозмутимый, как сфинкс, Додели.

— Очень хорошо, — пробормотал Макс и отхлебнул виски, чтобы немного снять напряжение после утренних приключений. Проглотив жгучий напиток, он остался очень доволен его качеством. — Превосходно!

Его прислал ваш шотландец, сэр, в ваше отсутствие.

— Вирджил? Замечательно. — Накануне вечером Макс отправил записку своему наставнику. — К бутылке прилагалось письмо?

— Вот оно. — Додели передал хозяину запечатанное послание. Макс сразу сломал печать и прочитал записку:

Хорошее солодовое виски в честь твоей победы. Добро пожаловать домой, мой мальчик. Получил твое письмо из Бельгии. Ты прекрасно поработал по делу Веллингтона. Хорошая работа. Остальные еще не вернулись, но я жду их в ближайшем будущем. Будет время — приходи в клуб. Мы тут ввели кое-какие усовершенствования. Тебе понравится.

В.

Макс не мог не улыбнуться, читая письмо своего старого ментора. Надо же — усовершенствования! Интересно, что на этот раз придумал Вирджил? Изобретательный, как все шотландцы, старый седой вояка не уставал возиться с самыми разными устройствами и механизмами и все время изобретал что-то новенькое для Данте-Хауса — лондонской штаб-квартиры Ордена. Макс даже представить не мог, о каких новшествах шла речь на этот раз.

А пока что он узнал довольно-таки интригующую новость: оказывается, он вернулся в город раньше других членов команды. Теперь он не мог дождаться, когда наконец увидит братьев-воинов.

С другой стороны, тот факт, что Уоррингтон и Фоконридж еще не прибыли, давал ему ощутимое преимущество в поисках невесты, и столь удобный шанс он не собирался упускать. В конце концов, подумал он с хулиганской улыбкой, они были его единственными соперниками, когда речь шла о женщинах.

Как и он сам, волки из его стаи откладывали женитьбу, поскольку были слишком заняты делами Ордена, но их высокие титулы, как и его собственный, требовали, чтобы они выбрали наконец жен и обзавелись наследниками. Нравится им это или нет, но всем троим предстоит надеть кандалы.

Макс усмехнулся, подумав, что сделал рывок уже на старте.

Учитывая свою скрупулезность и методичность, он начал подготовку к женитьбе заранее — в точности так же он готовился бы к любой другой миссии. По его указанию вся лондонская ярмарка невест была изучена, систематизирована, и в результате он получил список из пяти имен. На этом его мысли снова вернулись к Дафне Старлинг.

— Я могу сделать для вас что-нибудь еще? — поинтересовался Додели, внимательно наблюдавший за хозяином.

— Мне нужно приглашение на бал к Эджкомбам. — Макс сделал еще один глоток и слегка поморщился — виски обожгло горло. А у Додели брови от удивления взлетели на лоб. — В чем дело, старина?

— Вам, сэр? Собираетесь на бал? — Старый дворецкий все еще не верил своим ушам.

— Совершенно верно, — сухо ответствовал Макс. — А в чем дело? Даже интересно, рухнет ли кто-нибудь в обморок, когда я войду в зал?

Додели опустил глаза, вспоминая редкие вылазки своего хозяина в общество. Будучи верховным главнокомандующим всей домашней челяди, он был оповещен о поисках невесты. Ему не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства по любому вопросу храброму и эксцентричному маркизу, которому он так давно служил.

Но сейчас он не мог справиться с волнением, сделав совершенно правильный вывод, что его светлость, вероятнее всего, всерьез заинтересовался какой-нибудь молодой мисс.

Самым деликатным тоном, на какой он был способен, даже сдерживая дыхание, он спросил:

— Можем мы надеяться, что в этом доме скоро появится хозяйка, милорд?

— Некая дочь виконта кажется занятной, — признался Макс, — но все не так просто. Боюсь, возникнут трудности и немалые. — Для Дафны Старлинг он обычный транжира, пьяница и завсегдатай борделей.

Несомненно, то, что она видела его выходящим в абсолютно пьяном виде из низкопробного борделя, подтвердит все, что она услышит о нем в обществе, когда узнает его имя и начнет задавать вопросы.

К сожалению, он не мог усадить ее рядом с собой и рассказать правду. «Не стоит беспокоиться, мисс Старлинг. Я был там не для того, чтобы воспользоваться услугами проституток, а чтобы следить за вами…»

Пожалуй, так делу не поможешь.

Какому еще делу? Он не выбрал ее на роль своей жены. Вовсе нет.

Макс нахмурился, почувствовав раздражение самим собой.

— Я хочу пойти на этот бал совсем ненадолго — всего лишь убедиться, что с ней все в порядке, — проворчал он. — И еще пусть она увидит, что я цел и невредим, и не винит себя ни в чем.

Додели уставился на хозяина, не имея ни малейшего представления, о чем идет речь.

— Конечно, сэр.

— Ох уж эти женщины. Они всегда волнуются.

— Только те, у которых есть сердце, — мудро заметил дворецкий.

— У нее есть. Определенно есть, — сказал он, вспоминая, с какой явной неохотой она покидала место сражения.

«Сэр!» — кричала она. Дважды. Рискуя собственной безопасностью, она старалась спасти его в самый разгар его попыток спасти ее.

— Хорошо. — Додели забрал у Макса пустой стакан и вздернул подбородок. — Я проинформирую леди Эджкомб, что ваша милость прибудет завтра вечером на бал. Вы только что вернулись из-за границы и, естественно, считаете своим долгом проявить уважение к своим благородным родственникам.

— Ах, родственникам… Мне нравится такая постановка вопроса, Додели. Я и забыл. Они мои дальние кузены, да?

— По материнской линии, милорд. Леди — внучатая племянница троюродного брата… кажется.

Макс улыбнулся своему давнему и преданному слуге.

— Прекрасно. Потому что, видит Бог, передо мной стоит трудная задача.

— С Эджкомбами, сэр?

— С девушкой. — Он снова улыбнулся и подмигнул. — Боюсь, придется кое-что исправить.

— Как, уже? — с негодованием спросил Додели.

Макс только вздохнул.

Дафна еще полчаса отказывалась покидать Стрэнд. Отмахнувшись от встревоженных слуг, она ходила взад-вперед, ожидая возвращения служителей закона. Она должна узнать хоть что-нибудь о судьбе своего таинственного спасителя; ну или по крайней мере удостовериться, что на Бакет-лейн не лежит его хладный труп.

Очень хотелось узнать его имя, но когда старый констебль вернулся, он сказал, что в указанном ею месте такого человека не было, только дюжина местных хулиганов утирала разбитые носы, а еще несколько человек отчаянно ругались из-за сломанных ребер.

Другие офицеры произвели несколько арестов за нарушение общественного порядка и отвели своих пленников к мировому судье, но в целом, в обычной для Бакет-лейн манере, никто ничего не видел и не слышал.

Конечно, никто ничего не говорил.

Новости расстроили Дафну. Они, разумеется, могли означать, что тот лорд-псих сумел спастись, но с такой же вероятностью можно было предположить, что бандиты убили его и тело куда-то спрятали. Все же он пребывал в безнадежном меньшинстве.

Полицейские бегло осмотрели паб и первый этаж борделя, но не могли продолжить обыск всех зданий без ордера. Даже у бандитов с Бакет-лейн были права.

— Я уверен, он спасся, кем бы ни был, — сказал Уильям, сидевший на месте кучера, и Дафна наконец сдалась. Она заняла свое место, и коляска покатилась в сторону Южного Кенсингтона, зеленого и очень красивого пригорода Лондона.

— Мы все сделали правильно, — вступила в разговор Вильгельмина.

— А вдруг его убили?

— Знаете, мисс, если джентльмен забирается в трущобы, чтобы посетить подобное заведение, он должен знать, на что идет. Он же сам их спровоцировал.

— Думаю, он старался нам помочь, — вздохнула Дафна. — Он хотел отвлечь внимание бандитов от нас.

— Я тоже так считаю, — признался Уильям. — Даже вконец упившись, джентльмен знает, что должен помогать леди.

— Господи, — прошептала Дафна. Ей стало плохо от одной мысли о том, что, возможно, пару часов назад из-за нее убили человека. Не менее тревожной была мысль, что могло случиться с ними, если бы он так вовремя не вывалился из борделя.

— Мисс, вы должны верить, — сказал лакей, заметив, как вытянулось лицо Дафны. — Знаете, наша мама часто повторяла, что ангелы заботятся о дураках, пьяницах и детях.

Девушка с благодарностью взглянула на лакея и грустно улыбнулась:

— И все же я не могу не думать, кто этот человек.

— Возможно, он будет на балу у Эджкомбов, — сказала Вильгельмина и пожала плечами.

Дафна с изумлением уставилась на нее.

— Ну да, он же явно аристократ, почему бы и нет? — согласился ее брат.

Дафна некоторое время обдумывала это предположение, но даже когда оно наполнило все ее существо лихорадочным волнением, так и не решила, как будет реагировать, если увидит красивого маньяка в бальном зале.

Мысль была настолько тревожной, что она решила пока об этом не думать.

— Надеюсь, вы оба меня простите, — сказала он слугам, переводя взгляд с одного близнеца на другого. — Я не имела права подвергать вас риску, независимо от того, насколько благородна причина.

— Не думайте об этом, мисс. Все хорошо, что хорошо кончается, — ответил Уильям, когда коляска остановилась перед домом Старлингов.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась она, — вы очень добры ко мне. Надеюсь, вы понимаете, что об этом… неприятном инциденте нет необходимости рассказывать лорду и леди Старлинг?

Близнецы обменялись напряженными взглядами.

— Да, мисс, — ответила горничная, — но только больше мы туда не поедем. — Упрямое выражение, одновременно появившееся на обеих одинаковых физиономиях, показало, что они не собираются отступать.

Учитывая все происшедшее, Дафна не удивилась столь откровенному бунту.

— Что ж, это справедливо, — вздохнула она. На следующей неделе ей придется искать других сопровождающих.

Молодые люди вошли в дом и сразу попали в привычный шумный бедлам. Сара барабанила по клавишам пианино, разучивая очередной урок. Основным признаком исполнительского мастерства она почему-то считала умение играть громко. Анна возилась в коридоре с котом, при этом девочка оглушительно хохотала, а кот хрипло мяукал, должно быть, из последних сил.

Сводные сестры Дафны, избалованные и громогласные амазонки четырнадцати и двенадцати лет, были детьми Пенелопы от первого брака с морским капитаном.

— Анна, где папа? — спросила она девочку, дразнившую отчаявшегося избавиться от нее кота по имени Уискерс.

— Наверху!

Дафна кивнула, потом остановилась, оглядела гостиную, где трудами лакея Дэвиса была переставлена мебель, и нахмурилась. Мамино старое пианино теперь стояло совсем в другом месте. Сара перестала играть и оглянулась.

— Ненавижу эту песню! — воинственно заявила она. — Она слишком трудная. Чего ты на меня уставилась?

— Твоя мама переставила пианино, — тихо сказала Дафна.

— А тебе-то что? Ты все равно на нем не играешь. — Сара фыркнула, сыграла более легкую пьесу, потом вернулась к прежнему заданию.

Дафна покачала головой и пошла дальше. Возможно, ей действительно стоило выйти замуж за Альберта и покинуть этот сумасшедший дом. Она помахала рукой Двум Уилли, которые поспешили по своим делам.

Все еще потрясенная столь недавней встречей с опасностью, Дафна хотела немного побыть с отцом. С ним она всегда чувствовала себя спокойной. Кроме того, она должна была сообщить, что вернулась. Но в библиотеке его не было, и, сняв шляпу и перчатки, она отправилась его искать.

Приблизившись к покоям хозяина на верхнем этаже, она замедлила шаги и прислушалась. Все правильно, слух ее не подвел. Пенелопа снова пилила отца.

На этот раз причиной супружеской ссоры стал ее отказ Альберту. Дафна поморщилась, сообразив, как сильно усложнила отцу жизнь.

— Джордж, так дальше жить нельзя. Ты слишком сентиментален. Когда она наконец повзрослеет? Все маленькие птички должны в конце концов вылетать из гнезда.

— Дорогая, не стоит так нервничать. Ты же знаешь, я люблю тишину в доме.

— Но, Джордж, ты обязан что-нибудь с ней сделать!

— Что, например?

— Найди девчонке мужа. Если ты этого не сделаешь, найду я.

— Ты уже попыталась, Пен. Не думаю, что всем нам нужно повторение.

— Она отказала уже трем женихам! Кто теперь рискнет к ней подойти?

Ну, те двое не считаются, подумала Дафна и с недовольной гримасой остановилась у двери в спальню отца и его супруги. Она вовсе не собиралась подслушивать, просто выбирала удобный момент, чтобы дать знать о своем присутствии.

— Джордж, ты же знаешь, что говорят в обществе. Люди считают ее обманщицей.

— Не надо так реагировать на слухи, дорогая. Когда появится подходящий кандидат, она сама поймет. Мы все поймем.

— Надеюсь, что ты прав. Иначе ее ждет судьба старой девы.

— Ерунда. Для этого она слишком красива.

О, папа. Дафна подавила улыбку и прижалась лбом к прохладной стене. Она была до глубины души благодарна отцу за то, что он не торопил ее с замужеством. Несмотря на все происки Пенелопы, он вовсе не настаивал, чтобы она вышла замуж за Альберта.

Мачеха почти что приняла предложение Альберта от ее имени, но, слава Богу, яростные протесты Дафны вывели отца из обычного полудремотного состояния, и он немедленно начал действовать. Он не смог не услышать мольбы дочери не отдавать ее испорченному ублюдку.

Лорд Джордж Старлинг отправился в клуб «Уайте», куда нередко сбегал из чистилища, именуемого домом, где живут одни только женщины, и решил познакомиться с лордом Альбертом Кэрью поближе.

Он вернулся довольно быстро с готовым вердиктом. Лорд Старлинг редко демонстрировал свою власть, но если до этого доходило, он оставался непоколебим, как Гибралтар.

— Нет, я не буду настаивать, чтобы моя дочь связала свою жизнь с этим пустоголовым негодяем. Извини, Пенелопа, он нам не подходит. Не для моей девочки.

Дафна порывисто обняла отца и от полноты чувств разрыдалась. А лорд Старлинг, высказавшись, снова погрузился в свои мечтания, куда никого не допускал.

Что касается Пенелопы, проигрыш лишь укрепил ее дух. Она заставила мужа каждый день расплачиваться за ее неудачу.

— Старайся не показывать детям, что ты отдаешь явное предпочтение одной из них. Мои дочери, может, и не такие красавицы, как твоя драгоценная дочурка, с которой ты так носишься, но они обязательно расцветут, когда придет время. Тебе повезло, что ты женился на мне раньше, чем успел окончательно испортить Дафну, — заявила она и, подумав, добавила: — Ты же потакаешь всем ее капризам. Это недопустимо!

Вовсе нет. Осторожно заглянув в приоткрытую дверь, она увидела мачеху, мерившую шагами комнату.

Пенелопа Хиггинс-Пекуорт-Старлинг была особой очень энергичной и могла делать много дел сразу.

Это была невысокая темноволосая женщина, недавно разменявшая пятый десяток, но тяжелая жизнь капитанской жены оставила отметины на ее лице — глубокие морщины и всегда недовольно поджатые губы — и характере, который стал безудержно боевым.

Дафна часто думала, что, наверное, частичка боевого духа капитана Пекуорта перешла к его вдове, потому что она заставляла всех домочадцев ходить по струнке, обожала командовать, а одно неверное слово могло разжечь войну.

Иногда Дафна жалела ее, поскольку не приходилось сомневаться, что Пенелопа так и не смогла почувствовать себя комфортно в своем новом статусе виконтессы. Некоторые члены высшего общества считали ее плебейкой, но низкое происхождение никогда ничего не значило для лорда Старлинга.

Эти двое не могли быть более разными. Папа, по мнению Дафны, всегда был добродушно-веселым и беззаботным, а Пенелопа постоянно пребывала в напряжении.

Английский джентльмен до кончиков ногтей был настолько уверен в своем положении в свете и значительном состоянии, что никогда не обращал внимания на богатство и титулы других людей или отсутствие таковых. Он принимал окружающих такими, как они есть, и приучил Дафну к тому же.

— Нет, Джордж, я никогда не пойму, почему ты не потребовал, чтобы она вышла замуж за лорда Альберта. Подумай только, как много он мог бы дать нашей семье. Да, он второй сын, но если его старший брат умрет, твоя дочь могла бы получить шанс стать герцогиней!

— Пенелопа, ради Бога! Что ты несешь? Юный Холифилд, может быть, не очень похож на герцога, но он жив и вполне здоров.

— Жив — да. Пока да. Но я бы не назвала его здоровым. Бедный, хрупкий, бледный, маленький мужчинка. Не сомневаюсь, что у него чахотка. Да и в любом случае лорд Кэрью станет лучшим герцогом, чем его худосочный братец. Но что толку теперь об этом говорить? Шанс безвозвратно упущен.

— Шанс, что моя дочь выиграет от смерти другого человека? — сухо спросил лорд Старлинг свою вторую жену. — Прекрати, Пенелопа, Дафна с самого начала видела, что представляет собой этот надутый фигляр. А теперь, когда лорд Альберт показал свое истинное лицо, распространяя о ней слухи, я могу только восхищаться ее мудростью.

— Кстати, о слухах. Джордж, надеюсь, ты не думаешь вызвать его? — с тревогой спросила Пенелопа.

Глаза Дафны расширились.

— Женщина, не говори глупостей! — отмахнулся лорд Старлинг. — Для этого я слишком стар. К тому же еще ни один Старлинг не участвовал в глупых дуэлях.

— Вот и хорошо. Я только надеюсь, что ты не пожалеешь о том, что позволил своей дочери выйти из-под контроля и делать все, что вздумается.

— О чем ты говоришь? Дафна никогда не делает то, что ей вздумается. Она леди до мозга костей.

— Что ты хочешь этим сказать? — взвизгнула Пенелопа. — Ты упрекаешь меня тем, что я никогда не посещала пансион для благородных девиц?

— Нет, ни в коем случае…

— То, что я не аристократка по рождению, как твоя первая жена, вовсе не значит, что я и мои девочки должны рассчитывать на меньшее.

— Дорогая, я ничего подобного не думал.

— Если, говоря «леди», ты имеешь в виду дорогостоящий образ жизни своей дочери, не могу с тобой не согласиться. Мы не можем позволить себе содержать ее, Джордж. Мы должны найти ей богатого мужа, который будет платить за все эти бальные и театральные платья, наряды для прогулок и пикников. А чего стоит одна только ее благотворительность! Она отдает половину наших денег бедным.

— Да ладно тебе, ты снова преувеличиваешь. И в конце концов, это всего лишь золото.

— Всего лишь золото?! — Пенелопа даже задохнулась от возмущения. — Ты никогда не знал бедности, Джордж. — Она всхлипнула. — А я знаю, что мы закончим свои дни в какой-нибудь ночлежке.

— Не надо, дорогая, у тебя нет повода расстраиваться. — Сквозь приоткрытую дверь Дафна видела, как ее седовласый отец подошел к супруге и обнял ее. — Я знаю, что тебе много пришлось пережить после смерти капитана Пекуорта, но все это давно позади. Поверь, и ты, и девочки в полной безопасности. Нет никаких оснований для беспокойства. Сейчас акции падают, но они потом всегда опять вырастают. Уверяю тебя, бедность нам не грозит.

— Да, я надеюсь, но мои нервы всего этого не выдерживают, понимаешь?

— Давай я прикажу кому-нибудь из слуг принести тебе чаю.

— Все они бесполезны! — злобно фыркнула Пенелопа. — Хорошо, пусть несут.

Сообразив, что отец вот-вот выйдет из спальни, Дафна на цыпочках перебежала в свою комнату, расположенную чуть дальше по коридору. Сбитая с толку услышанным, она затаилась, дожидаясь, пока он пройдет. Не хватало еще, чтобы ее уличили в подслушивании и подглядывании.

Потом она прислонилась к закрытой двери, не зная, что и думать. Почему Пенелопа утверждает, что у них не хватает средств?

Дафна знала, что отец потерял какие-то деньги при обвале на бирже, который застал Лондон врасплох. Это произошло после сражения при Ватерлоо. Но папа все время повторял, что все в порядке. Тогда почему же она чувствует себя виноватой?

Если папа не собирается честно рассказать семье о ее материальном положении, тогда что делать ей? Научиться читать его мысли? Он ее отец, и она привыкла считать его слово законом. Если папа утверждает, что все в порядке, почему она не должна ему верить?

Ну а если существуют проблемы, тогда ему лучше было бы все объяснить. «Он же знает, что я не играю в такие игры…»

В любом случае ни для кого не было тайной, за кого она собиралась выйти замуж, когда будет к этому готова. Джонатан Уайт был ее лучшим и самым преданным другом и был готов ждать.

Она и Джоно были неразлучны с раннего детства, как Два Уилли.

Теперь, когда они выросли, стало очевидно, что Джоно слишком много внимания уделяет моде и никуда не может приехать вовремя, даже если на кон будет поставлена его жизнь. Тем не менее он забавный, дружелюбный и очень симпатичный молодой человек с хорошими манерами и безошибочным чувством стиля. И, как папа, никогда не дерется на дуэлях.

А главное, он был слишком проницателен и даже не пытался указывать Дафне Старлинг, что ей делать. Даже наоборот, с пятилетнего возраста он был готов следовать за ней и подчиняться ее мудрым приказам.

Джоно в отличие от Альберта понимал, что Дафна — человек. Он относился к ней с уважением, а она без колебаний доверяла ему. В общем, они были двумя горошинками из одного стручка.

Последнее время она старалась держать юношу на расстоянии, но только для того, чтобы убрать его с линии огня братьев Кэрью.

Тяжело вздохнув, она отвернулась от двери и окинула взглядом свою спальню. Первым, что она увидела, было роскошное белое бальное платье, висевшее на крючке двери ее гардеробной. Платье было предназначено для бала у Эджкомбов.

Она долго и задумчиво смотрела на него.

Платье только что принесли от модистки после переделки. Оно напомнило ей о предстоящей встрече с Альбертом.

Предстоящий бал будет первым, на котором они встретятся на публике после ее отказа.

Дафна точно знала, что лорд Кэрью там будет. Она даже намеревалась поговорить с ним и, возможно, раз и навсегда положить конец мелким, но злобным слухам, порочившим ее доброе имя. Поэтому было бы неправильно утверждать, что она ждала бала с большим нетерпением.

Она не любила публичных сцен, но…

Но ведь она старалась сделать отказ как можно менее болезненным для него! В виде любезности к нему и из соображений скромности она целых две недели не появлялась в обществе.

А ведь этот ужасный хлыщ даже не посмотрел на нее во время неприятного объяснения. Он все время любовался на себя в зеркало, висящее над софой, на которой она сидела, и улыбался своему отражению. Этакий белокурый красавчик.

Дафну едва не вывернуло наизнанку, когда он попытался ее поцеловать, тем не менее она нашла в себе силы и вежливо отказалась от столь высокой чести. Альберт воспринял ее отказ хуже, чем хотелось бы. И прежде чем выбежать из комнаты, пообещал, что она горько пожалеет.

После столь бурной сцены Дафна старалась в городе не попадаться ему на глаза. Но больше она не станет держаться в тени и позволять ему порочить ее.

И если завтра вечером ожидается сражение, она могла только поздравить себя с удачным выбором оружия. Элегантное и простое платье было сшито из нежного шелка и удивительно шло ей.

Не сомневаясь, что станет объектом всеобщего внимания, Дафна хотела выглядеть безупречно. Для общества важнее всего внешность, и в этом платье она имела все основания не сомневаться в своей привлекательности.

Кроме превосходного платья, у нее не было никакого другого оружия. Как бы то ни было, она собиралась показать обществу, что у нее все в полном порядке.

Если Альберт начнет создавать проблемы, она ни в коем случае не должна допустить сцены. Несколько тихих замечаний, сказанных с улыбкой, — и все. Таким образом Дафна рассчитывала свести на нет его усилия.

Еще ничего не потеряно. Она не сомневалась, что сумеет обернуть ситуацию в свою пользу. Ведь она всю сознательную жизнь тщательно следила за своим поведением, и то, что теперь неожиданно оказалась в таком неприятном положении, можно было посчитать злой иронией судьбы.

В память о матери она всегда старалась вести себя, как истинная леди.

К счастью, Дафна верила, что даже из самой сложной и неприятной ситуации можно извлечь что-то хорошее. Так, например, после всего случившегося она узнала, кто ее настоящие друзья.

Одни отвернулись от нее, но другие, такие как Карисса и Джонатан, остались верны и преданны.

И еще она до сих пор пользовалась покровительством могущественных леди, которые уверенно контролировали мнение общества, что было для нее сущим спасением. В основном так сложилось благодаря безусловной поддержке ее двоюродной тети, вдовствующей герцогини Ансельм.

Дафна не сомневалась, что, если до этого дойдет, она всегда может позвать старую дракониху, которая явится и дыхнет огнем на общество ради нее. Но пока в этом не было острейшей необходимости, Дафна предпочитала справляться сама.

Вообще-то Альберт Кэрью в роли врага не был тяжким бременем. В роли поклонника он был значительно более неприятным. Теперь по крайней мере ей не приходилось выслушивать велеречивые хвалы ее красоте.

Лениво отойдя от двери, она аккуратно положила на место шляпу и мысленно вернулась к инциденту на Бакет-лейн. Она не могла не думать о судьбе своего неожиданного спасителя. Все же интересно, кто он такой?

Для нее он оставался загадкой. Неужели его поведение было уловкой, предназначенной для отвлечения внимания бандитов от нее? Хотя, чтобы одному выступить против всех, он должен был быть так же — если не сильнее — пьян, как и бандиты. Эти его словесные выпады против них, абсурдные требования… А кошелек с золотом? Он его специально бросил или случайно уронил? Дафна тряхнула головой. Если все так, как она думает, этот мужчина заслуживает бурных аплодисментов за актерское мастерство.

Трудно сказать, что связанное с ним было реальностью, а что — иллюзией. Она лишь искренне надеялась, что он остался жив.

А если горничная права и она встретит его на балу?

Вообще-то он не был похож на человека, которого с радостью примут Эджкомбы. А если он и приглашен, возможно, предпочтет бордель?

Дафна фыркнула. Незнакомец, вероятно, спас ей жизнь, за что она ему премного благодарна. Но больше их ничто не связывает и не может связывать.

Если его избили, он, возможно, усвоил урок. Джентльмены так себя не ведут.

Хмыкнув, она выбросила из головы таинственного незнакомца и критически взглянула на себя в зеркало. Следовало решить, какие снадобья необходимо нанести налицо сегодня, чтобы завтра выглядеть наилучшим образом. За ней будут следить главные светские сплетницы, жаждущие увидеть маленькую схватку между ней и Альбертом. И не хотелось, чтобы ее посчитали измученной и подурневшей из-за такой чепухи.

Хотя кто знает? Она пожала плечами. Возможно, ее отвергнутый ухажер уже справился со своим гневом и встретит ее, как джентльмен.

Дафне нравилось думать, что такой шанс есть.

А потом она снова принялась размышлять, может ли так случиться, что странный мужчина, спасший ей жизнь на Бакет-лейн, появится в бальном зале Эджкомбов. Ей хотелось надеяться, что это возможно.

Кем бы ни был тот незнакомец.

Глава 3

Вечер, выбранный для бала у Эджкомбов, принес с собой летнюю грозу. Но Максу это не помешало. Его экипаж для светских выездов резво катился в чернильной темноте ночи, четыре черных коня беспокойно дергали головами и фыркали при особенно Громких раскатах грома.

Тусклый свет фонарей на мгновение выхватил позолоченную отделку черного экипажа, который въехал в очередную лужу. Из-под копыт летели брызги, высокие колеса экипажа с шумом разбрасывали воду.

В такую ночь хороший хозяин собаку на улицу не выгонит.

В экипаже было слышно, как барабанит дождь по его крыше. Этот непрерывный монотонный шум прерывался лишь ударами грома — гроза, казалось, преследовала карету.

Макс затянулся сигарой — курение было одной из немногих его слабостей — и медленно выдохнул дым в приоткрытое окно. Потоки воды, заливавшие стекло, причудливо искажали мир снаружи.

Странное настроение владело Максом. Его одолевали сомнения. На континенте всегда все было просто и ясно. Он всегда точно знал, что делать. Но здесь, в Лондоне, был совсем другой мир, в котором он никак не мог найти свое место.

Не то чтобы он нервничал из-за встречи с мисс Старлинг. Бога ради! Ему доводилось сиживать за столом и с особами королевской крови! Не слишком беспокоило его и возвращение в столичное высшее общество. Не важно, что о нем станут говорить. Он знал обо всех этих людях больше, чем они о нем.

Вирджил создал клуб «Инферно» уже довольно давно. Макс делал все, что от него требовалось, и скрупулезно придерживался своей дьявольской роли, не считаясь ни с чем. Он единожды дал слово и всегда исполнял свой долг.

Но сегодня, возможно, впервые он узнает истинную цену своей связи с Орденом. Не исключено, что уже слишком поздно возвращаться в свет…

Когда экипаж замедлил ход, Макс отбросил мрачные мысли. Скоро все прояснится. Он выглянул в окно и уставился на размытые очертания огромного дома Эджкомбов.

Вымокший лакей открыл для него дверь экипажа, держа наготове зонтик. Макс вышел, отбросил окурок сигары и поправил бархатный сюртук. Натянув перчатки, он с нарочитой небрежностью сказал лакею, с которого ручьями текла вода:

— Найди какое-нибудь укрытие. Я не хочу, чтобы лошади простудились.

— Да, милорд. — Подняв зонтик высоко, чтобы защитить от дождя своего долговязого хозяина, слуга проводил Макса до портика, поклонился и заторопился обратно.

Из чернильной черноты сентябрьской ночи Макс вошел в ярко освещенный роскошный вестибюль.

Пламя тысяч свечей в бесчисленных канделябрах и хрустальных подсвечниках отражалось в золоченом потолке дома Эджкомбов, отчего мраморные колонны загадочно мерцали.

Возможно, всему виной была его предвзятость, но Макс не мог не заметить, как влажность ненастной ночи проникла в дом. До блеска натертый пол отнюдь не украшали мокрые следы и комочки грязи. Воздух был насыщен влагой, от которой уныло повисали перья в женских прическах и распрямлялись кокетливо завитые локоны. Не желая привлекать к себе внимание, Макс отмахнулся от дворецкого, собравшегося объявить о его прибытии.

Благодаря своей работе ему часто приходилось появляться на самых разных вечеринках без приглашения, да и вообще бывать там, где дьяволу будет угодно. Хитрость заключалась в том, что следовало вести себя так, будто у тебя есть все права находиться в данном месте.

Руководствуясь этим правилом, которое никогда не подводило, Макс неторопливо двинулся сквозь толпу к лестнице, ведущей на второй этаж. Некоторые гости посматривали на него с любопытством, но он избегал зрительного контакта. Пройдет много времени, прежде чем общество поймет, кто он.

Конечно, кое-кто его узнал. Макс чувствовал взгляды, слышал возбужденный шепот за спиной, но продолжал медленно двигаться к бальному залу. Он заметил, что кто-то смутился, некоторых охватило смятение, но по крайней мере никто не лишился чувств. Доносившаяся до его слуха музыка становилась все громче.

Он взял бокал вина с подноса, который нес ливрейный лакей, и прошел через две комнаты, где были расставлены столы для обычного легкого ужина, подаваемого в полночь. Кстати, время трапезы приближалось.

Впереди послышался глухой топот. Контрданс. Макс прошел мимо колонн в конце коридора и наконец очутился на балконе, который выходил в бальный зал.

Он не стал спускаться по затейливо украшенной мраморной лестнице, чтобы присоединиться к танцующим, а остановился у позолоченных перил и начал пристально оглядывать толпу, так же сосредоточенно, как на континенте высматривал свою цель. Тщательно исследуя ряды танцующих, он заметил яркое пятно золотистых волос. Макс прищурился и почувствовал, как участился пульс.

Его взгляд остановился на Дафне Старлинг. Он лишь мельком посмотрел на ее худого долговязого партнера, напомнив себе, что надо выяснить, кто этот юнец с дружелюбной улыбкой и ярко-рыжими волосами.

Затем Макс сосредоточил внимание на леди номер пять, жадно всматриваясь в ее лицо, прическу, платье. Больше всего ему понравился низкий вырез ее легкого белого наряда.

Теперь он прекрасно понимал, почему она постаралась надеть самое закрытое платье и широкополую шляпу, отправляясь на Бакет-лейн. Если бы те головорезы осознали, насколько она красива, вряд ли он сумел бы с ними справиться. Один только взгляд на нее воспламенял кровь.

Макс не мог отвести глаз от этой восхитительной девушки. В ней все было совершенно — от белых сатиновых туфелек до бледно-розовой розы в волосах. Мечта любого мужчины.

Барабанный бой сердца заглушал все остальные звуки. Больше всего на свете Максу хотелось коснуться ее щеки, почувствовать мягкую шелковистость кожи. Он жаждал исследовать ее великолепное тело руками и губами, заставить ее сердце забиться быстрее. Он представил, как ее глаза затуманивает страсть… и крепче вцепился в перила. Ни один мужчина не способен хладнокровно смотреть на такую женщину. Ее красота ослепляла, сводила с ума, терзала душу. Но в его вожделении таилось что-то иное, большее, прежде неведомое. Глубокая неудовлетворенная потребность…

Она повернулась в танце, подала затянутую в перчатку руку партнеру, и Макс заметил, что девушка чем-то озабочена, поглощена мыслями, никак не связанными с контрдансом. Она послала своему рыжему партнеру очаровательную, но лишенную эмоций улыбку и обошла вокруг него, как того требовала фигура танца.

Ее тревожный взгляд скользнул по залу, и неожиданно она заметила наблюдающего за ней Макса. Их взгляды встретились, и девушка замерла.

Партнер отпустил ее руку и вернулся в ряд кавалеров, но мисс Старлинг стояла неподвижно среди танцующих и не сводила глаз с Макса, словно увидела привидение.

Он никак не отреагировал, продолжая невозмутимо смотреть на кандидатку номер пять, и лишь взглядом и легкой улыбкой показал ей, что с ним все в порядке.

Тем временем ее неожиданная остановка вызвала смятение в рядах танцующих, но мисс Старлинг этого явно не заметила.

Другие пары обходили ее, сталкиваясь друг с другом, а рыжеволосый партнер Дафны тщетно пытался привлечь ее внимание. Ее огромные голубые глаза были устремлены на своего странного спасителя. Она была охвачена бурей эмоций, но Макс, несмотря на богатый опыт, не мог понять, каких именно.

И тогда со всей отчетливостью он понял, что всех остальных потенциальных невест из списка Оливера можно вычеркнуть.

Он нашел свою единственную. Макс смотрел ей в глаза, и одна жгучая мысль постепенно заполнила его безраздельно: «Ты моя…»

«Ты…»

Наверное, какой-то древний морщинистый колдун взял тьму и бушующую за окнами непогоду и сотворил из них мужчину, поскольку Макс выглядел так, словно только что влетел в зал верхом на молнии.

Дафна всегда считала грозы неотразимо привлекательными и волнующими. Вот и теперь она не могла отвести глаз от этого одетого в черное мужчины — своего спасителя.

Увидев его невредимым, она испытала огромное, ни с чем не сравнимое облегчение, хотя все еще не могла понять, как ему удалось спастись, если все бандиты Бакет-лейн жаждали его крови. Она смотрела ему в глаза, и всю ее охватило ликование. Дафна не сомневалась: он явился на бал специально, чтобы найти ее.

Она никогда прежде не встречала его в обществе — а такого мужчину женщина не может не заметить.

Ее восхищенный взгляд скользнул по высокой мускулистой фигуре. Он не был легкомысленным лондонским денди, как Альберт. Его окутывала аура опасности.

То, как он держался, напомнило Дафне о континентальных монархах. Мужчина был высок и строен, широкоплеч и силен, но при этом весьма элегантен. В одежде он предпочитал итальянский стиль. Костюм его был черным, единственным ярким пятном на этом фоне выделялся пурпурный жилет.

Незнакомец глотнул кроваво-красного вина, его глаза загадочно мерцали в свете свечей.

С большим трудом Дафне все же удалось отвести взгляд. У нее слегка кружилась голова. Казалось, она кожей чувствовала тот самый темный, но неотразимо притягательный магнетизм, который впервые ощутила на Бакет-лейн.

Только теперь она поняла, что стоит посреди зала и мешает танцевать другим.

— Эй, Стар, ты где? Есть кто дома? Проснись! — Джонатан тщетно звал ее из мужского ряда танцующих, использовав детское прозвище — сокращение от фамилии.

— Ох, извини. — Чувствуя отчаянное сердцебиение, Дафна оглянулась, пытаясь найти свое место, но Джоно только беззаботно рассмеялся — он был таким легкомысленным.

Жизнь представлялась Джонатану Уайту веселой забавой. Это временами раздражало, но неприятные эмоции компенсировала его безусловная и абсолютная преданность. Товарищ детских игр, взяв на себя роль ее рыцаря, оставался рядом весь вечер, желая оказать моральную поддержку при встрече с отвергнутым поклонником.

Задачей Джонатана было наблюдение за Альбертом Кэрью, что для него было нетрудно, поскольку он был намного выше среднего роста. Его самого тоже всегда можно было при необходимости легко обнаружить. Яркие рыжевато-золотистые волосы были видны издалека, как маяк, и его всегда можно было отыскать по громкому заразительному смеху.

Дафна одарила его нарочито сердитым взглядом — нечего над ней смеяться. Ну и, конечно, когда ей удалось найти свое место в ряду танцующих, музыка смолкла.

Танцоры поблагодарили своих партнеров, поаплодировали музыкантам. Дафна украдкой покосилась вверх, туда, где еще несколько минут назад стоял темноволосый незнакомец, но его там уже не было.

К ней подошел, пританцовывая, Джонатан.

— С тобой все в порядке, дорогая? Выглядишь странно.

— Я в порядке, — ответила она. — Просто немного отвлеклась.

— Тебе лучше бы взять себя в руки, — тихо заметил Джоно. — Думаю, что момент, которого ты ждала, настал. Сюда идет Кэрью.

— О Боже. — Она повернулась в указанном направлении и сразу увидела Альберта, который действительно направлялся к ней в сопровождении своих двух ехидно ухмыляющихся младших братьев.

Дафна разозлилась.

Лорд Альберт Кэрью был красив. У него были классические черты лица и волнистые светлые волосы. Сам красавчик Браммель[2] однажды сделал ему комплимент, назвав вторым щеголем Лондона. У него был немного хрипловатый голос, придававший ему некий налет греховности, даже распущенности, что сводило с ума женскую часть общества. И только на Дафну его чары не действовали. Ей казалось, что именно ее безразличие привлекло его внимание.

Вероятно, Кэрью не сразу поверил, что какая-то жалкая девица посмела отвергнуть его, однако, глядя на этого человека, Дафна всегда видела только холодные глаза и надменно вздернутый красивый нос. Еще издалека он одарил ее презрительной улыбкой.

Дафна расправила плечи и выбросила из головы таинственного незнакомца, чтобы не отвлекаться. Пришло время решающего сражения.

Еще не подойдя к ней вплотную, Альберт угрожающе прищурился, сверля глазами безмятежно-веселого Джонатана.

— Какие мы грозные, — пробормотал Джоно, но Дафна, усмотрев во взгляде отвергнутого поклонника угрозу своему лучшему другу, разозлилась еще сильнее.

— Джоно, дорогой, будь добр, принеси мне пунша, — сказала она, не сводя воинственного взгляда с Альберта.

— Стар, я не боюсь…

— Отойди! Не хочу, чтобы ты оказался втянутым во все это.

— Я не оставлю тебя.

— Я справлюсь. По крайней мере он не сможет вызвать меня на дуэль.

— Дуэль? — Джонатан уставился на подругу широко открытыми глазами. — Неужели ты действительно думаешь?..

— Я действительно хочу пунша. Иди.

Он заколебался.

— Я всем сердцем люблю тебя, подруга, но моя жизнь мне тоже дорога.

— Убирайся.

Джонатан кивнул и тут же исчез. Дафна с облегчением вздохнула.

Ей вовсе не хотелось, чтобы Альберт с братьями сделали своей мишенью невинного и совершенно безобидного Джонатана. Ее друг увлекался модой, а не войной, и, кроме того, не имел к ее конфликту с Альбертом никакого отношения.

Ее руки в перчатках сжались в кулаки, слова, которые она приготовила для лорда Кэрью, так и рвались с языка. Дафна ждала, когда он наконец подойдет, чтобы высказать все наболевшее.

Совершенно неожиданно, когда Альберту с братьями оставалось сделать всего несколько шагов, на их пути возник вчерашний незнакомец.

Без предупреждения и вроде бы случайно он сильно толкнул Альберта плечом, так что вино выплеснулось из его бокала.

— О, прошу извинения, мне очень жаль, — вежливо извинился незнакомец.

— Смотри, куда идешь!

Дафна с шумом втянула воздух. Надо же, опять он!

Альберт в ярости повернулся к человеку, посмевшему ему помешать.

— Ты что, ослеп?

— Я не хотел ничего плохого. Все получилось случайно. Приношу свои извинения, — тихо, но отчетливо проговорил незнакомец.

Дафне почудилось что-то иное, волнующее и грозное в этих якобы примирительных словах.

— Я как раз собирался встретиться с другом, — продолжил незнакомец. — Но… — Он помедлил и с интересом всмотрелся в лицо раздосадованного Альберта. — А ведь мы знакомы.

— Что? — Альберт окинул странного незнакомца мимолетным взглядом. — Нет, уверен, что нет.

Дафна наблюдала с большим интересом, хотя и с нетерпением ждала своей очереди выплеснуть гнев на бывшего поклонника.

— Знакомы, — спокойно продолжил незнакомец. — Вы — лорд Альберт Кэрью, разве нет?

— Да. — Альберт задрал нос, вероятно, желая показать, что безмерно гордится этим фактом, но был недостаточно высокого роста, и ему пришлось смотреть на своего собеседника снизу вверх.

— Вы трое — сыновья покойного герцога Холифилда, если я не ошибаюсь.

Дафна почувствовала тревогу.

— Да! — надменно ответствовал младший брат — Ричард.

— А кто ты такой? — с напускным безразличием поинтересовался Альберт.

— Разве ты меня не узнаешь? — усмехнулся незнакомец. — Посмотри мне в глаза. Прошло много лет, но я уверен: захочешь — узнаешь.

Дафна не сразу поняла, что от волнения боится даже дышать. Она не понимала, что происходит, но ни за что на свете не пропустила бы ни одного слова. Кроме того, развернувшаяся прямо перед ней сцена дала возможность как следует рассмотреть своего вчерашнего спасителя.

На его лице застыло напряженное выражение, но все равно оно было очень красивым. Правильные черты — высокий лоб, прямой нос, четко очерченный подбородок, высокие скулы, густые черные брови.

Пушистые короткие ресницы обрамляли серо-зеленые глаза. Альберт несколько мгновений всматривался в эти пронзительные глаза, казалось, забыв обо всем. Создавалось впечатление, что он стал жертвой волшебных чар незнакомца — нечто подобное испытала и Дафна.

— Ну, соображай быстрее, — с легким нетерпением проговорил незнакомец. — Тогда мы были еще детьми.

— Не может быть, — прошептал Альберт. — Макс… Ротерстоун. Это ты?!

Незнакомец медленно кивнул, а Дафна попыталась вспомнить, говорит ли ей что-нибудь это имя.

Возможно, все дело было в выпивке, но Альберт действительно выглядел завороженным. Не сводя с Макса глаз, он тряхнул головой и пробормотал:

— Макс Ротерстоун. Не верю. — Незнакомец, похоже, оказывал на него такое же действие, что и заклинатель на кобру. — Ты же уехал много лет назад. Нет, не уехал… а исчез!

— Да. Но теперь я вернулся.

— Почему? — Альберт подозрительно прищурился.

— Я сделал все, что хотел сделать, и видел все, что собирался посмотреть. — Макс слегка наклонил голову, с неослабным вниманием наблюдая за собеседником. — А ты, Альберт? Что ты делал все это время?

Альберт решительно открыл рот, потом закрыл его и побледнел.

Ничего. Горькая правда отчетливо читалась на красивом лице. Дафне даже стало его жалко, когда он, как ни старался, так и не нашел ответа. Но очевидно, напоминание о бесцельности его жизни, похоже, избавило его от колдовских чар.

Лорд Кэрью резко сменил тему разговора. Судя по всему, ему очень хотелось избавиться от внезапно обретенного старого знакомого, задающего такие неудобные вопросы.

— Ты сказал, что должен с кем-то встретиться, Макс? Не смею тебя задерживать.

— Ах да. С великой герцогиней Мекленбургской. — На лице Макса появилась такая ослепительная улыбка, что у Дафны перехватило дыхание.

— С великой герцогиней? — с явным недоверием переспросил Альберт.

— Ну да. Очаровательная дама. Мы неоднократно встречались во время моих путешествий по континенту.

— Черт бы меня побрал! — воскликнул Ричард Кэрью, не в силах скрыть восхищение.

Макс Ротерстоун сцепил руки за спиной.

— Хотите, я вас представлю?

Только тогда Альберт опомнился. Он метнул на Дафну злобный взгляд.

— Познакомиться с великой герцогиней? Кто же не мечтает об этом?

— Понимаю. — Макс мельком покосился на Дафну. — Но я не хотел бы мешать…

— Вовсе нет, — перебил его Альберт и послал Дафне еще один взгляд, на этот раз ледяной. — Мы здесь уже закончили.

— Ну хорошо, тогда пошли. — Он панибратски похлопал Альберта по плечу. — Ее высочество сидит там. Только после тебя, старина. — Другой рукой он указал в дальний конец зала. На Дафну ни один из мужчин больше не обращал внимания. Она могла бы с таким же успехом вообще исчезнуть.

— Знаешь, я и сам частый гость в самых избранных кругах, — произнес Альберт, еще раз с победным видом оглянувшись на Дафну — Говорят, что я любимец регента.

— Здорово. Ты должен мне все рассказать.

— Ладно, дружище. Ну, сначала его королевское высочество как-то раз похвалил покрой моего костюма… — Альберт, детально излагая подробности, шел впереди Ротерстоуна послушно, как баран…

Дафна изумленно смотрела им вслед, не в силах осознать, что именно произошло.

В одном она была совершенно уверена: этот самый Макс Ротерстоун только что взял под контроль трех братьев Кэрью и увел их за собой. В этот момент он вроде бы случайно обернулся и устремил на нее внимательный, чуть насмешливый взгляд. В его глазах определенно было что-то дьявольское.

Дафна в замешательстве покачала головой.

А Макс дерзко улыбнулся и едва заметно кивнул, словно хотел сказать: «Не стоит благодарности. Обращайтесь».

Глава 4

— Но я же никогда… — Дафна тяжело вздохнула. Она никак не могла решить, какие чувства испытывает: восхищение, замешательство или раздражение? Этот самый Ротерстоун увел Альберта, можно сказать, у нее из-под носа, не дав обрушить на него всю силу давно копившегося гнева. Оставалось только понять, хорошо это или плохо.

В одном можно было не сомневаться: Ротерстоун, безусловно, смел, уверен в себе до полного безрассудства, и вместе с тем он хитрый и скользкий как угорь. Он дважды вмешивался в ее дела, а она, хотя теперь и знала его имя, до сих пор понятия не имела, кто он такой и откуда взялся.

Странно, ведь обычно она знала все и обо всех. Подстегиваемая жгучим любопытством, Дафна приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть, как будут разворачиваться события.

Она увидела, что Ротерстоун, как и обещал, представил братьев Кэрью великой герцогине Мекленбургской, и не смогла сдержать улыбку. Одного только взгляда на вытянувшуюся физиономию Альберта было достаточно, чтобы ее настроение взлетело до небес. Старая дама оглядела братьев Кэрью с видом глубочайшего неодобрения.

А он, оказывается, полон сюрпризов. Дафна как раз мысленно перечисляла вопросы, которые хотела бы ему задать, когда услышала голос отца:

— Вот ты где, доченька.

Дафна с улыбкой повернулась к отцу, глаза которого светились искренней любовью.

— Ты слышала объявление? Сейчас подадут ужин. Хочешь перекусить с нами?

Она рассмеялась.

— Ни за что на свете не откажусь от твоей компании, папа. — Постаравшись избавиться или хотя бы скрыть охватившее ее возбуждение, она взяла отца под руку. — Ты не возражаешь, если к нам присоединится Джонатан? Я отправила его за пуншем.

— Если без этого нельзя обойтись, — фыркнул лорд Старлинг. Не было секретом, что он считал Джонатана очень глупым молодым человеком.

— Папа! — Пока они шли под руку в сторону ярко освещенной столовой, где как раз сервировали легкий ужин, Дафна склонилась к самому уху отца и прошептала: — Есть один джентльмен — он очень странный и таинственный. Интересно, ты его знаешь?

— Хм. Который?

Дафна оглянулась и нахмурила брови.

— Ну вот, теперь его нигде не видно. Похоже, у него талант растворяться в воздухе. Я слышала, как его называли Максом Ротерстоуном.

— Лорд Ротерстоун? — Отец остановился и удивленно взглянул на дочь. — Маркиз-демон?

— Маркиз-демон? — рассмеялась Дафна.

— Ну, на таком расстоянии можно быть храброй, — добродушно усмехнулся лорд Старлинг. — Потанцуй с ним, моя дорогая Персефона, и он утащит тебя в Гадес, а я смогу увидеть тебя только через полгода.

— Но, папа, почему ты его так называешь?

— Точно не знаю, но, вполне вероятно, он заслужил свое прозвище. — Он подмигнул дочери. — Спроси у него самого.

— Джордж! — Громогласно возвестив о своем появлении, из толпы появилась Пенелопа. Она работала веером с максимально возможной скоростью. — Джордж, наконец-то! Я тебя везде искала! Где ты был?

— Я здесь, дорогая, — спокойно ответствовал лорд Старлинг.

— Ты не должен был оставлять меня, Джордж! — воскликнула Пенелопа и вцепилась в его другую руку, явно приготовившись сразиться с Дафной за право безраздельного владения супругом. На ее лице была написана непоколебимая решимость, если потребуется, разорвать его пополам, как «косточку желания»[3], но не отдать дочери.

— Я всего лишь привел Дафну поужинать с нами.

— Но, Джордж, это невозможно! Я уже заняла два места за столом лорда и леди Эджкомб, но они только для нас.

— Я думаю, мы сможем найти место и для девочки.

— Требовать лишний стул за столом хозяев? Я бы никогда не позволила себе проявить такую невоспитанность. Лорд и леди Эджкомб решат, что мы варвары!

Дафна кашлянула, чтобы подавить улыбку.

— Уверена, мадам, им это и в голову не придет, — пробормотала она.

— Для нас огромная честь вообще получить приглашение в этот дом, Джордж!

— Все в порядке, — сказала Дафна отцу. — Я сяду с друзьями.

— Да, Джордж, пусть она садится где хочет… с молодежью. Так и должно быть. — И, положив таким образом конец разговору, Пенелопа поволокла супруга за собой.

Дафна осталась одна, но, к счастью, почти сразу появился Джонатан с пуншем.

— Твой отец — ангел, — сообщил он. Вероятно, он обретался где-то вблизи и все слышал.

— Смотря какой смысл ты вкладываешь в это слово, — задумчиво проговорила Дафна. — Все же интересно, почему он позволяет ей так с собой обращаться?

Джоно пожал плечами:

— Она — женщина с сильной волей.

— К счастью, я тоже. Иначе уже была бы замужем за Альбертом Кэрью. — Дафна вздрогнула. — Если подобная домашняя тирания и есть брак, я не желаю иметь с этим ничего общего.

— Я тоже. — Джонатан поднял бокал. — За одиночество, дорогая!

Дафна кивнула в ответ, подняла свой бокал, и они выпили, как всегда, довольные полным взаимопониманием.

Через некоторое время к ним присоединилась Карисса Портленд, лучшая подруга Дафны, и они втроем пошли в просторную столовую, где были расставлены покрытые узорчатыми скатертями столы для гостей.

Они направились к столу, за которыми сидели их друзья — умные и веселые молодые леди и джентльмены. Дафна попутно заметила несколько осуждающих взглядов, кое-кто приветствовал ее весьма прохладно, но ее настоящих друзей Альберт не сумел настроить против.

Компания собралась хорошая, молодые люди много шутили и смеялись, а строгие компаньонки присматривали за своими подопечными, находясь где-то поблизости, но не навязывая свое присутствие. Пока другие состязались в остроумии, Дафна внимательно осматривала столовую в поисках таинственного лорда Ротерстоуна. Почему его называют маркизом-демоном? Быть может, действительно стоит спросить его самого? Трудно сказать. Ее немного смущало то, что он оказался старым другом Альберта.

Наконец она заметила всех четверых. Они так и не расстались — лорд Ротерстоун, лорд Кэрью и два его младших брата. Они стояли и о чем-то оживленно беседовали в одном из коридоров, ведущих в столовую. Судя по всему, мужчины вспоминали былое. Другие гости проходили мимо и занимали свободные места за столами.

Украдкой наблюдая за их разговором, Дафна встревожилась, заметив, как лорд Ротерстоун указал на нее Альберту.

А когда они придвинулись друг к другу и Альберт стал о чем-то увлеченно рассказывать, ей стало трудно дышать. Лорд Ротерстоун слушал, скрестив руки на груди.

Он опустил голову, внимая весьма эмоциональному рассказу Альберта, и у Дафны упало сердце. «Нет, — мысленно воскликнула она в бессильном гневе, — не верь его лжи обо мне!» Она отвернулась, стараясь успокоиться, и была вынуждена признать тот очевидный факт, что ей нравится Макс Ротерстоун.

При этом она даже самой себе не могла объяснить почему. Он посещает грязные бордели и скандалит, как дикарь. Он обладает странной способностью управлять другими людьми — например, Альбертом. И еще он взглянул на нее в бальном зале так, словно представлял обнаженной.

Но Дафна никогда в жизни не встречала никого, похожего на него — дерзкого и смелого мужчину, стремительного и в мыслях, и в поступках.

Он ее заворожил.

Но похоже, Альберт собрался погубить ее репутацию даже раньше, чем их представят друг другу. Он не смог ее заполучить и желал, чтобы она осталась одна.

Ее друзья весело болтали, но Дафна их больше не слушала. Что она может сделать? Подойти к ним и велеть Альберту заткнуть свой грязный рот?

Хотя какая разница, что этот хлыщ скажет лорду Ротерстоуну? Если маркиз-демон поверит ему, даже не выслушав ее, тогда он глупец.

Но все же это было неприятно, поскольку она последние сутки постоянно думала о нем и считала героем.

Каким бы он ни был, этот человек рисковал ради нее жизнью. А теперь, наслушавшись грязных сплетен Альберта, он не захочет иметь с ней ничего общего.

Дафна знала, что мужчины говорят о ней, и чувствовала себя голой, беззащитной — мишенью для их насмешек.

Ей отчаянно требовалась передышка, чтобы собрать свою волю в кулак, поэтому она извинилась и встала из-за стола. Правда, чтобы не оказаться рядом с теплой мужской компанией, ей пришлось идти через всю столовую к дальнему выходу.

Она чувствовала на себе его взгляд. Высоко подняв голову, она старалась сохранять достоинство хотя бы внешне.

Но свернув за угол, подхватила юбки и бегом устремилась в безопасное уединение в дамской гостиной.

Хм. Макс внимательно наблюдал за Дафной Старлинг.

Она выглядела слегка расстроенной. Ее красивое лицо побледнело, как будто она могла слышать нелестные слова бывшего ухажера.

Кэрью продолжал разглагольствовать, и Макс его слушал, до поры до времени скрывая свои чувства.

Он хотел узнать из первых рук, какие претензии есть у Кэрью к Дафне, чтобы принять соответствующие меры.

Альберта даже не требовалось особо поощрять, он с готовностью вывалил на Макса целый ворох своих сплетен и обид.

Она — заносчивая, непостоянная и самовлюбленная особа. Она держит мужчин на привязи, но к себе не подпускает. Она считает, что слишком хороша для всех них.

— Знаешь, Кэрью, — неожиданно перебил его Макс, которого тот уже успел изрядно разозлить. — Если ты и дальше будешь говорить о ней в подобной манере, люди подумают, что это всего лишь «кислый виноград»[4].

— Что ты имеешь в виду? — удивился Альберт.

— Все это выглядит нехорошо, старина. Мелко. — Макс говорил медленно и даже лениво, хотя ему потребовалось все самообладание, чтобы скрыть ярость. — Звучит так, словно ты хочешь испортить ей репутацию в глазах других, но только потому, что не смог получить ее сам.

— Но это не так! — взвизгнул Альберт. — Я лишь хочу, чтобы все узнали правду о драгоценной мисс Старлинг. Может быть, следующему ее поклоннику удастся не обжечься.

— Ах, значит, ты действуешь исключительно из благородных побуждений… Понимаю.

— Ну конечно!

— Все равно. — Макс снова говорил неторопливо, но теперь его голос звучал грозно. — Я бы на твоем месте заткнулся.

Альберт сделал паузу. Он понял, что ему угрожают, хотя Макс говорил сдержанно и на его лице играла вежливая улыбка.

Два младших брата испуганно переглянулись. Вероятно, им было что вспомнить.

Альберт усмехнулся и оглянулся по сторонам.

— Ну, ты же не на моем месте, хотя и хочешь его занять.

— А теперь слушай внимательно, болван. — Макс подошел вплотную и заглянул в пустые глаза Кэрью. — Оставь Дафну Старлинг тому, кто сможет ее оценить по достоинству.

— Кого ты имеешь в виду? Джонатана Уайта? Он еще больший слабак, чем мой братец Хейден. Погоди — ты? — Альберт ехидно прищурился. — Ею заинтересовался ты?

— Если хочешь узнать наверняка, скажи против нее еще хотя бы слово.

Альберт коротко хохотнул:

— Ты угрожаешь мне, Макси? Мне?! — Бедолага не понимал, в какой опасности находится.

Макс придвинулся еще ближе и прошептал:

— Я тебя честно предупреждаю, Элби.

Кажется, до Альберта наконец что-то дошло.

Он застыл, потом сделал шаг назад, но так и не смог отказаться от своего обычного высокомерия.

— Ты думаешь, что сможешь выиграть там, где я потерпел неудачу? Удачи тебе, Макс. Я буду болеть за тебя.

— Так-так. Годы идут, но ничего не меняется. Мальчики, как и в детстве, готовы вцепиться друг другу в глотки.

Оба потенциальных противника с неудовольствием оглянулись на незаметно подошедшего Хейдена, герцога Холифилда. Легкий в общении молодой герцог был хрупок и тщедушен и внешне походил на поэта.

— Джентльмены, не забывайте, что все мы давно выросли.

Альберт закатил глаза, но Макс понимал, что герцог прав. Они вернулись к детской вражде.

Его вовсе не удивило, что Альберт открыто бросил ему вызов, предложив доказать свое превосходство там, где младшего брата герцога постигла неудача. Значительно больше его удивило, что это сработало. Он не сомневался в добродетели и сострадании Дафны Старлинг, и было неприятно сознавать, что в нем попросту взыграл дух соперничества, сделавший ее своеобразной приманкой, призом в соревновании между ними. Он прекрасно понимал, что неправильно делать из этого состязание, не просто неправильно — это чистейшей воды идиотизм! — однако «ублюдки» Кэрью всегда извлекали на свет Божий самые худшие его качества.

Альберт презрительно фыркнул и отвернулся к младшим братьям.

— Пошли отсюда, — сказал он и, высокомерно покосившись на Хейдена и Макса, добавил: — Здесь очень скучная компания. Эджкомбы явно понизили планку.

Макс улыбнулся — и его улыбка выражала открытую угрозу, но он не жалел, что «ублюдок» ушел. Возможно, теперь мисс Старлинг сможет насладиться балом. Он сделал глубокий вдох, потом выдохнул и почувствовал, что вновь полностью владеет собой. Только тогда он дружелюбно улыбнулся и поприветствовал старшего из братьев Кэрью:

— Холифилд.

— Ротерстоун. Рад видеть тебя снова. Знаешь, а я узнал тебя. Господи, сколько лет прошло! Я очень сожалел, услышав печальную новость о твоем отце.

Макс отвлекся от мыслей и вернулся к реальности.

— Что? Ах да, спасибо. Мне тоже было жаль услышать о смерти твоего отца.

— Скажи, Макс, ты много путешествовал… что можно посмотреть в Париже? Моя жена хочет съездить туда до родов.

— До родов? Хейден! — Макс изумленно взглянул на герцога. — Ты будешь отцом?

Хейден покраснел.

— Мы ждем первенца.

— Поздравляю!

— Если честно, боюсь до смерти.

— Ну еще бы, — протянул Макс со значением, будто на собственном опыте знал, что это такое. — Значит, ты повезешь ее в Париж?

— Да, Мария очень хочет увидеть этот город, пока еще может путешествовать. Когда родится ребенок, нам довольно долго будет не до поездок.

— Тогда вы должны увидеть Тюильри, Лувр, Версаль, собор Парижской Богоматери…

Они вкратце обсудили достопримечательности Парижа, но Макс выказывал явное нетерпение. Очень уж ему хотелось отыскать Дафну Старлинг.

Он еще раз поздравил герцога и отошел. Но, даже отправившись на поиски своей золотоволосой богини, он все еще не мог поверить, что бледный хлюпик женился и обзавелся ребенком раньше, чем это получилось у него, Макса.

Проклятие, он никогда бы не подумал, что такое возможно. Гнетущая мысль, однако.

Макс не видел, чтобы Дафна вернулась в столовую, поэтому направился в бальный зал, который был в это время почти пуст, потом проверил еще несколько гостиных, не нашел Златовласки нигде и сделал вывод, что она прячется от него.

Черт, подумал он, может быть, на сегодня действительно хватит? Обстановка как-то не располагает к хорошему началу. Наверное, стоит попробовать еще раз позже, когда вокруг не будет такого количества любопытных глаз. И Макс решил уйти с бала. По крайней мере он сделал все, что запланировал на эту ночь — показался ей на глаза, и теперь она не будет думать, что по ее вине с ним могло случиться что-то плохое.

Еще немного поразмышляв, Макс пришел к выводу, что подвержен греху тщеславия. С какой стати он решил, что она вообще вспоминала о нем? Нахмурившись, он поспешил к ближайшему выходу.

Здесь он чужой.

Сидя в безопасности и тишине дамской гостиной, Дафна взглянула в зеркало и постаралась придать лицу решительное выражение. Получив небольшую передышку, она поняла, что должна делать, и в ее планы не входила игра в прятки. Она вовсе не трусиха.

Она должна выйти и поговорить с ним.

Поговорить с маркизом-демоном.

Она проглотила вставший в горле комок и чуть выждала. Ее девичья чувствительность протестовала — да что там, бунтовала против перспективы первой подойти и заговорить с человеком, которому ее не представили должным образом. Но если Альберт наговорил о ней гадостей, гордость требовала, чтобы она защитила свою репутацию.

Почему-то ей это было очень важно. Она уже забыла о встрече с Альбертом, к которой так долго готовилась и которая не состоялась по вине… или благодаря этому самому маркизу. Дафна решила не искать объяснения, почему ей так важно, что этот странный незнакомец о ней думает, и твердила себе, что дело всего лишь в этикете. Человек спас ей жизнь.

И самое меньшее, что она может сделать, — это поблагодарить его.

Вернувшись в общество, она быстро прошла по дому, внимательно глядя по сторонам.

Его уже не было там, где она его оставила в компании с братьями Кэрью, и Дафна нахмурилась. Куда он делся? Придя к выводу, что сегодня она уже упустила шанс поговорить с маркизом, она заметила его идущим по широкой мраморной лестнице к боковому выходу из дома Эджкомбов.

Уходит?

Быстрее! Она подобрала юбки и поспешила за ним — стуку сердца вторил легкий топот ножек в сатиновых бальных туфельках. Она не сводила с него глаз.

Скажи что-нибудь, приказала она себе. Он же уходит!

Ротерстоун уже был в конце коридора. Там находилась небольшая лесенка, ведущая в холл перед редко используемой боковой дверью. Дафна знала, что должна остановить его, но вдруг оказалось, что язык категорически не желает двигаться.

Странно. Это совсем на нее не похоже.

— М-м… извините! — Она сказала это шепотом. Естественно, он не услышал. Дафна снова устремилась вперед, исполненная решимости попробовать еще раз. Правда она понятия не имела, что будет делать с этим опасным субъектом, когда догонит, но об этом решила подумать после.

Напряженно следя за мужчиной, она не могла не восхититься его стремительной уверенной походкой. Создавалось впечатление, что он может пройти сквозь огонь и не обжечься.

— Извините! — воскликнула она уже несколько громче, запнулась и быстро добавила: — Э-э, я вас знаю?

Мужчина резко остановился.

Дафна поморщилась — она определенно не была оригинальна — и прикусила нижнюю губу. Что ж, по крайней мере сейчас он услышал ее призыв.

Широко раскрыв глаза, она ожидала ответной реакции, не зная, на что может рассчитывать. Оказавшись лицом к лицу со своим спасителем, она неожиданно решила скрыть тот факт, что уже знает его имя.

Если он действительно потешался над ней с Альбертом, зачем доставлять ему удовольствие, показывая, что он ей небезразличен?

Мужчина впереди застыл — он даже еще не повернулся.

А если бы обернулся, Дафна могла бы заметить победный блеск в его глазах и довольную улыбку.

— Извините, сэр. — Сердцебиение было таким громким, что заглушало слова. Дафна собрала все мужество и сделала еще один неуверенный шаг ему навстречу. — Вы уже уходите? Так скоро?

Наконец таинственный маркиз неторопливо повернулся к ней. Его взгляд был настороженным и сдержанным.

— Не уверен, — медленно проговорил он, — что у меня есть хотя бы одна причина остаться. — Он приподнял бровь, словно предлагая ей убедить его в обратном.

У Дафны, когда она оказалась лицом к лицу с маркизом-демоном, задрожали колени под действием его неотразимого мужского магнетизма.

Она с трудом сглотнула.

— Я могу назвать одну.

— Да?

Она нервно закрыла и опять раскрыла веер, но была полна решимости не отступать.

— Я хотела поблагодарить вас за вчерашнее, — заявила Дафна. — Это было очень благородно с вашей стороны — прийти на помощь.

— Благородно? — Теперь на лоб взлетели обе черные брови.

— Да! — пылко воскликнула она. Что-то в его взгляде заставляло ее все сильнее нервничать. Неожиданно она ощутила странное покалывание в кончиках пальцев. Оно распространилось вверх по рукам и разлилось приятным теплом в груди. Усилием воли Дафна проигнорировала непонятное ощущение. — Вы очень рисковали, — продолжала она. — Для вас все могло кончиться очень плохо. Но, к счастью, я вижу, вы невредимы, и могу выразить свою искреннюю признательность.

Мужчина молча смотрел на нее, слегка прищурившись, словно изучал новый для него вид дикого животного. Дафна, не зная, что еще сказать, присела в реверансе, тем самым поставив точку в изъявлении благодарности.

Похоже, пылкое признание его героизма изрядно позабавило маркиза. Его лицо смягчилось, глаза весело заблестели.

— Я был рад оказаться вам полезным, мисс Старлинг. Для меня это большая честь. — И он галантно поклонился в ответ.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Дафна не сразу поняла, что сдерживает дыхание, словно находится перед неким магическим существом, единорогом в залитой лунным светом роще.

С некоторым опозданием она сообразила, что лорд Ротерстоун назвал ее по имени.

— Насколько я понимаю, лорд Альберт поведал вам, кто я.

— Не совсем, — непринужденным тоном сообщил он. — Я и раньше знал, кто вы.

— Но откуда?

— Такую яркую особу, как вы, мисс Старлинг, не заметить невозможно.

Хорошо сказано, подумала она. Возможно, он в отличие от многих не склонен к поспешным выводам и не поверил лжи Альберта. Она завороженно следила, как мужчина неторопливо приблизился к ней.

— Вы ведь, насколько я понимаю, «святая покровительница новичков»? — спросил он с загадочной улыбкой.

— Что? Ах, ну да. — Дафна тоже сдержанно улыбнулась, услышав свое прозвище, и опустила глаза. — Если я не ошибаюсь, вы тоже входите в их число? Я никогда раньше не видела вас в обществе. Вы новичок в Лондоне, сэр?

— Я довольно долго путешествовал за границей.

Поскольку мужчина стоял рядом, Дафне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Маркиз-демон был высок ростом.

— Путешествовали за границей? Во время войны?

— Жизнь скучна, если ее не разнообразить опасностью, — сообщил маркиз.

— О! — Дафна опустила глаза и обругала себя за то, что покраснела. Щеки буквально горели огнем. — А я никогда никуда не ездила, кроме ближних графств.

— Тем не менее вы бываете в опасных местах, мисс Старлинг. — Конечно же, он имел в виду ее путешествие на Бакет-лейн.

Маркиз-демон стоял рядом и смотрел ей прямо в глаза с тем же задумчивым выражением лица, которое она заметила раньше. Ей казалось, что он заглядывает ей в душу.

— Вы казались расстроенной, когда выходили из столовой несколько минут назад.

Значит, он видел ее? Столь прямое заявление застало ее врасплох.

— Да, но… Это ерунда… Я просто подумала…

— Кажется, я знаю, о чем вы подумали, — пробормотал он.

Дафна опустила голову, но лорд Ротерстоун шокировал ее, коснувшись кончиками пальцев ее подбородка. У нее перехватило дыхание, но она снова подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я знаю, о чем вы подумали, — повторил он, — но вы ошибаетесь.

— Разве? — Ощутив прикосновение его теплых пальцев к своей коже, Дафна почти лишилась способности соображать.

— Ошибаетесь. Я бы не хотел быть причиной вашей печали, мисс Старлинг.

— Что вам сказал Альберт обо мне? — выпалила она, отчаянно пытаясь вернуть себе способность связно мыслить.

Ротерстоун усмехнулся и опустил руку.

— Вы лучше спросите, что я сказал ему о вас.

Дафна открыла и закрыла рот, не издав ни звука.

Макс беззаботно пожал плечами:

— Я только предложил ему следить за своим языком, чтобы не лишиться его.

Глаза Дафны стали круглыми, как блюдца.

— Вы ему угрожали?

Маркиз с сожалением вздохнул и сцепил руки за спиной.

— Я почти уверен, что именно из-за этого он покинул бал. Вы сожалеете об этом? Нет?

Дафна несколько мгновений разглядывала его в немом удивлении, стараясь сдержать нервный смех. «Что ж, я была права с самого начала. Он самый настоящий псих».

— Вы, кажется, удивлены?

— Я думала, что вы его друг.

Ротерстоун отвел глаза и негромко хохотнул.

— Не совсем.

Дафна тряхнула головой, пытаясь хоть что-нибудь понять.

— Откуда вы его знаете?

— В детстве мы жили в Вустершире по соседству.

— Понимаю… — Она не могла представить себе стоящего перед ней мужчину ребенком.

— Мисс Старлинг, я бы никогда и никому не позволил оскорбить вас в своем присутствии. Можете не сомневаться.

— О… — Почему-то от этих слов ее бросило в дрожь.

Неожиданно до нее дошло, что она ведет себя по меньшей мере глупо, но ничего не могла с этим поделать. Способность соображать еще не до конца к ней вернулась. Ее обрадовало, что Ротерстоун не только не насмехался над ней вместе с Альбертом, но и не стал терпеть его грубость. Наоборот, этот восхитительный мужчина снова защитил ее.

Дафна просияла. Ей захотелось, чтобы немедленно состоялось их официальное знакомство. Он определенно необыкновенный мужчина!

Желая, чтобы между ними больше не было формальных преград, она стала думать, как заставить маркиза назвать свое имя. Оно, разумеется, ей уже было известно, но сейчас было бы слишком неосмотрительно признаться в том, что она узнала его, подслушав разговор маркиза с Альбертом.

— Не знаю, что и сказать! — воскликнула она, надеясь, что похожа на жизнерадостную кокетку из общества, каковой могла быть, если возникала необходимость. — Вы дважды в течение суток спасли меня, а я даже не знаю вашего имени.

Бровь снова приподнялась. Возможно, ей следовало воспринять это как предостережение?

— Следует ли мне представиться, или вы предпочтете остаться в неведении? — сухо спросил он.

О Господи. Судя по циничному тону, маркиз дает понять, что она лжет?

— Что за странный вопрос? — спросила она с напряженной улыбкой, уклонившись от прямого ответа.

Ротерстоун вздохнул и посмотрел в потолок.

— Вполне может статься, что, узнав, кто я, вы сбежите, — сообщил он, — а этого мне бы не хотелось. — Он снова пристально посмотрел на нее. Взгляд зеленых глаз, обрамленных густыми черными ресницами, был глубоким и проницательным.

Дафну охватила странная уверенность, что мужчина легко читает ее мысли и для него не является секретом ее наивный обман.

К сожалению, раз уж она пошла по этому пути, обратной дороги не было. Она активно заработала веером и улыбнулась так широко, что свело губы.

— Вы можете поступать как хотите. Думаю, у вас есть такое право. — Она захлопала ресницами и опустила глаза, стараясь казаться скромницей. — Но я не смогу танцевать с вами, не зная вашего имени.

— Моя дорогая мисс Старлинг, кажется, я вас пока не приглашал.

Веер замер.

— Но вы же собирались, не правда ли? — с негодованием воскликнула она.

— Возможно, — усмехнулся он.

— Да? — Она гордо подняла голову. — Я собиралась танцевать с вами в награду за спасение, но теперь не уверена.

— Моя дорогая юная леди, если бы я сделал это ради награды, — проговорил он, подойдя еще ближе, — то, уверяю, потребовал бы намного больше, чем танец.

Дафна уставилась на маркиза, совершенно лишившись дара речи. Откровенная порочность его ленивой улыбки заставила ее затаить дыхание. Она непроизвольно поморщилась, почувствовав, как сильно сжимает тело жесткий корсет. Мужчина смотрел на нее так, что ей захотелось избавиться от неудобного корсета, а вместе с ним и от большей части одежды. В своей маленькой игре она потерпела сокрушительное поражение от более опытного противника и неожиданно вспомнила, что он посещает бордель. Интересно, каково с ним…

Она постаралась избавиться от греховной мысли раньше, чем успела додумать ее до конца. Чувствуя легкое головокружение и шок из-за не подобающих леди мыслей, она снова активно заработала веером.

Видя, что Дафна все еще не может найти нужные слова, Ротерстоун сделал паузу, словно у него было сколько угодно времени для игр с ней.

— Дело в том, дорогая, что даже больше, чем танец, я хотел бы получить от вас обещание.

— Какое обещание? — хрипло спросила она, не осмеливаясь даже предположить, чего маркиз-демон может хотеть от девушки.

Однако он снова удивил ее, поскольку заглянул в глаза, наставил на нее палец и тихо проговорил:

— Никогда! Вы слышите? Никогда не возвращайтесь в то опасное место. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы вас спасти.

Его приказной тон и властный взгляд ошеломили Дафну. Кем, черт возьми, он себя вообразил?

— Прошу прощения? — Она вовсе не собиралась выслушивать приказы человека, с которым даже толком не знакома. Выставив указательный палец, она изящным ударом отбила его палец, словно между ними происходило некое подобие дуэли.

— Надеюсь, вы услышали меня, — пробормотал он и поймал своим согнутым пальцем ее пальчик. — Обещайте, — не допускающим возражений тоном проговорил он, устремив на нее тяжелый взгляд.

Дафна несколько секунд смотрела на его рот и решительно отбросила мысль о том, могут ли эти губы быть мягкими и нежными.

— Нет, — ответила она, — этого я обещать не могу.

— Можете, — тихо сказал он, — и должны.

— Нет, — повторила она вежливо, но твердо. — Боюсь, вы не понимаете, милорд. Те ребятишки в приюте — я им нужна.

— Полагаю, вы им нужны живой, — сказал маркиз не менее вежливо и твердо. — Мертвой вы будете им бесполезны.

Потеряв терпение из-за его надменной властности, Дафна высвободила свой палец и нахмурилась.

— Вы не понимаете. Я должна вернуться туда, нравится мне это или нет, и буду возвращаться по крайней мере до тех пор, пока приют не будет переведен в более подходящее место. Не допущу, чтобы дети думали, будто я их бросила, как и их родители. Кстати, я не задавала никаких вопросов относительно того, что вы делали на Бакет-лейн. Так что вряд ли вы имеете право указывать мне.

Дафна не успела насладиться мыслью, что его удивленный взгляд вызван ее вежливым напоминанием о его визите в грязный бордель, поскольку он очень быстро пришел в себя.

— Юная леди, послушайте меня…

— Фу-ты ну-ты! — воскликнула она и лениво отмахнулась. — Все хорошо, что хорошо кончается.

Теперь маркиз действительно выглядел потрясенным.

— Это вы сказали мне фу-ты ну-ты?

— Да, а что? — засмеялась Дафна и скрестила руки на груди.

— Лорд Ротерстоун! — раздался громкий голос.

— Да, это я, в чем дело? — Маркиз нахмурился, глядя на спешащего к нему запыхавшегося лакея с серебряным подносиком, на котором лежал сложенный лист бумаги.

— Вам только что доставили записку, сэр. Сожалею, я никак не мог вас найти. Извините, что прервал ваш разговор, но посыльный сказал, что это очень срочно.

— Давай! — воскликнул маркиз и протянул руку.

— Значит, лорд Ротерстоун, — повторила Дафна и засмеялась. — А может быть, маркиз-демон?

Макс прищурился.

— Выходит, я не ошибся, и вы действительно знали мое имя.

— Конечно. Но не могла же я вам позволить иметь преимущество.

Маркиз фыркнул, покачал головой и отвернулся, чтобы прочитать записку.

— Позвольте мне на минуту отвлечься.

— Пожалуйста, лорд Ротерстоун.

Отметив, что ему нравится, как Дафна Старлинг произносит его имя, Макс развернул записку и пробежал ее глазами.

Дафна с любопытством следила за выражением его лица. Воспитание не позволяло ей прочитать записку, заглянув через плечо, но не поддразнить маркиза она была просто не в силах. К тому же таким образом можно получить представление о содержании послания.

— Кажется, в воздухе чувствуется запах серы? — полюбопытствовала она.

— Именно, — сухо ответил он, сложил записку и убрал в жилетный карман. Взмахом руки отослав лакея, который ожидал возможного ответа, он сказал: — Очень жаль, мисс Старлинг, но я должен вас покинуть.

— Да? Но мы же только что познакомились! — с игривой улыбкой воскликнула Дафна.

— Не сомневайтесь, мы очень скоро встретимся.

— А как же танец?

— Вы будете мне его должны.

Дафна нахмурилась, внезапно встревожившись.

— Надеюсь, не случилось ничего плохого?

— Нет, новости просто великолепные, но я должен позаботиться обо всем немедленно. Как говорится, нашего полку прибыло. А я этого очень долго ждал.

— Прибыло? — Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила Дафну побледнеть от ужаса. — Ваша жена рожает? — выкрикнула она, когда маркиз уже отвернулся и собрался уходить. В следующий момент, сообразив, что сказала, Дафна залилась краской и закрыла рот рукой.

— Моя жена? — Маркиз остановился и повернулся к ней, удивленно хмурясь. — Что вы знаете о моей жене?

Дафна опустила голову, отчаянно желая спрятаться под ближайшей пальмой в кадке, которых в этом доме было великое множество.

— Ничего. Боже мой, я приношу свои извинения. Я не должна была… это не мое дело.

Тихий и очень приятный смех положил конец ее испуганному бормотанию. В глазах маркиза плясали смешинки.

— Моя дорогая мисс Старлинг, — начал он и снова рассмеялся над ее неуклюжей попыткой узнать, женат ли он. — Будь у меня жена, которая вот-вот должна была родить, я бы не пришел сюда и не позволил восхитительной юной леди очаровать меня. Хотя я чувствую себя слегка польщенным, что в моем присутствии у вас так быстро возникли мысли о потомстве.

Дафна судорожно вздохнула, залилась краской и онемела. Все еще посмеиваясь, он склонился над ее рукой, легко коснулся губами костяшек пальцев и прошептал:

— Аи revoir, cherie. До следующей встречи.

— Сомневаюсь, что она состоится! — воскликнула Дафна, выйдя из ступора и отдернув руку.

— И напрасно. — Маркиз послал ей лукавую улыбку, подмигнул и ушел.

Ну что за человек!

Она проводила Ротерстоуна глазами, а когда он скрылся из виду, ещё долго стояла и смотрела невидящим взглядом в пустой холл.

Потом она прижала к сердцу руку, которой касались его губы. Она чувствовала странное возбуждение — одновременно волнение и радость, неуверенность и гнев.

Странный у него все-таки юмор, подумала она. Но нет худа без добра. По крайней мере теперь известно, что маркиз не женат.

Дафна была так поглощена мыслями о странном мужчине, что не заметила свою лучшую подругу Кариссу, и очнулась, лишь когда тонкие пальцы схватили ее за руку, а женский голос зашептал в ухо:

— Ты спятила?

— Ах, это ты, Карисса. — Дафна растерянно заморгала, как человек, только что пробудившийся от приятного сна, и изумленно улыбнулась подруге. — Я тебя весь вечер не видела.

— К счастью, я нашла тебя. Лучше я, чем кто-нибудь другой. О чем ты думала, разговаривая здесь с ним — наедине? Ты сошла с ума?!

Карисса Портленд, потрясающая красавица с восхитительной гривой каштановых волос и изумрудными глазами, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидала объяснения, похожая на разгневанную королеву фей.

Дафна покачала головой, все еще не избавившись от последствий чар маркиза-демона.

— Что ты имеешь в виду?

— Дафна! Он же негодяй!

— Нет! — искренне возмутилась Дафна. — Он милый, приятный и очень порядочный человек, уж поверь мне.

«Вот только посещает бордели», — подумала она.

— Да ты хотя бы знаешь, кто это?

— Конечно. Это маркиз Ротерстоун.

Понизив голос, Карисса возбужденно зашептала:

— Маркиз-демон.

— Это всего лишь глупое прозвище.

— Вовсе нет.

— Ох, да ладно тебе. Пойдем лучше раздобудем чего-нибудь сладенького.

— Дафна, послушай меня! — Карисса схватила подругу за руку. — Не знаю, что на тебя нашло, но ты и близко не должна подходить к этому человеку. Разве ты не слышала?

— Что?

— Он один из членов клуба «Инферно».

— Какого клуба?

— «Инферно»! — Карисса возбужденно оглянулась по сторонам и понизила голос. — Они собираются в Данте-Хаусе, расположенном недалеко от других клубов, но они все там развратники. По крайней мере так говорят.

— А чем они занимаются в этом клубе? — с пробудившимся интересом спросила Дафна.

— Тем, о чем порядочные девушки вроде нас с тобой не могут говорить.

Дафна нахмурилась. Обычно Карисса не была ханжой.

— Что еще ты знаешь?

— Только то, что это скандальное сборище распущенных высокородных развратников, развлекающихся кутежами и разнузданными оргиями. Поэтому ты ни в коем случае не должна с ним разговаривать. Если ты думала, что завистливый Альберт Кэрью, распространяющий глупые слухи, может повредить твоей репутации, это ничто по сравнению с ущербом, который будет нанесен ей, если тебя увидят с лордом Адский Огонь, — выпалила Карисса и кивнула на дверь, за которой только что скрылся маркиз.

Дафна вспомнила очаровательную улыбку маркиза, его чувственные губы и мрачно покосилась на подругу.

— Ты, должно быть, ошибаешься, он недавно в городе. Долго путешествовал за границей.

— Да, но когда он в Лондоне, то предпочитает общество своих сомнительных друзей из клуба «Инферно». В половине приличных домов его не принимают, — уверенно добавила Карисса. — Да и сюда он приглашен скорее всего лишь потому, что является дальним родственником лорда Эджкомба.

У Дафны заныло сердце.

Она, конечно, помнила, что он вышел из грязного борделя, но все равно не желала верить тому, что сказала Карисса.

— Ты же знаешь, слухи всегда и все преувеличивают.

Карисса упрямо покачала головой:

— Я только что разговаривала со своими друзьями-офицерами. Не поверишь, что они сказали. Оказывается, маркиз Ротерстоун появлялся при Ватерлоо, но не для того, чтобы сражаться с Наполеоном. Он просто наблюдал за сражением, как будто пришел в театр.

— Правда? Ты уверена?

Кариеса кивнула:

— Они назвали его Великим Путешественником, то есть человеком, живущим только ради собственного удовольствия. Они сказали, что маркиз не сделал ничего полезного для дела и перед сражением только пил и гонялся за девицами из таверны. Еще он заключал пари против Бони. Он пробрался даже в штаб генерала Веллингтона, представляешь? Бездельник, но очень богатый и могущественный, и потому-то никто не рискнул ему отказать.

— Но почему Веллингтон не выбросил его на улицу, если он создавал одни только проблемы?

Королева фей пожала плечами:

— Возможно, лорд Веллингтон слишком джентльмен или был очень занят накануне сражения.

— Хм… — Дафна сморщила лоб и растерянно посмотрела в сторону двери, за которой скрылся лорд Ротерстоун.

Очевидно, Кариеса верила всему, что слышала от друзей-офицеров, но познакомившись с маркизом лично, Дафна чувствовала: здесь что-то не складывается. Она вспомнила, с каким неприкрытым удовольствием он разбил об стену бутылку и, имея в руке всего лишь осколок стекла, предложил толпе бандитов с Бакет-лейн помериться с ним силами.

Конечно, не могла не признать она, маркиз был пьян или по крайней мере ощущал на себе последствия пьянки накануне.

— Что бы ты ни делала, просто будь осторожна с ним, — попросила Кариеса. — Намерения такого человека далеко не всегда благородны. И я видела, как он на тебя смотрел, — добавила она с неодобрением. — Мне бы не хотелось быть гонцом, приносящим дурные вести, но надеюсь, что ты все же последуешь совету той, которая обожает тебя и всегда будет перед тобой в долгу.

— Что за чепуха, мисс Портленд? Ты мне ничего не должна, — с улыбкой сказала Дафна. — Ты моя подруга.

— А ты была единственным человеком, проявившим ко мне доброту, когда я впервые приехала в Лондон. Даже мои кузины не пожелали отнестись ко мне по-человечески. Ты опекала меня, а теперь я обязана защитить тебя. И ради тебя, моя дорогая Дафна, я буду вести себя как медведица, защищающая детеныша.

— Ты? Медведица? — Дафна не могла не рассмеяться, глядя на стройную, как статуэтка, подругу. — Да тебя ветром унесет.

— Я медведица по духу. — Кариеса взяла Дафну под руку и посмотрела на нее с искренней любовью. — Не позволяй своей благородной натуре завести тебя в капкан, обещаешь? Не соверши ошибки! Ты не должна принимать проблемы лорда Ротерстоуна так же близко к сердцу, как когда-то приняла мои, хотя, наверное, и испытываешь искушение. Потерянные души — случай безнадежный даже для тебя.

Потерянная душа? Маркиз-демон? Дафна не знала, что и думать.

— Честно говоря, мне показалось, что с ним все в порядке. Он мне даже понравился, — призналась она, возвращаясь с подругой в бальный зал.

Кариеса пожала плечами, все еще сомневаясь.

— По правде говоря, он, конечно, красив — этого я не могу отрицать. К тому же богат и могуществен. Возможно, он блестящая партия, если его, конечно, удастся приручить. Но это, по моему мнению, крайне маловероятно. Я слышала, что его предки тоже были дурными людьми. Не заставляй меня тревожиться о тебе, — жалобно попросила она. — Мы обе знаем, что твое положение пошатнулось из-за козней Альберта. Обещай, что будешь держаться от маркиза подальше — ради твоего же блага.

— Не могу, — вздохнула Дафна.

— Дафна!

— Я же говорю, что не могу! — Дафна пожала плечами и покраснела. — Я должна ему танец. Так получилось.

— Ты никому ничего не должна! — возмутилась королева фей.

Дафна прикусила губу и покраснела.

— Погоди-ка! Я поняла, что происходит. — Карисса уперла руки в бока и с упреком взглянула на подругу. — Тебе он понравился.

Дафна поморщилась и поджала губы, не желая вслух признавать очевидное.

— Я же не собираюсь замуж за этого человека, — тихо проговорила она. — Что может быть плохого от одного танца?

— Твои бы слова… — Карисса вздохнула и ухмыльнулась. — Придется мне спасать тебя от тебя же.

Она схватила Дафну за запястье, и подруги со смехом вбежали в бальный зал, где их сразу пригласили на танец одинаково безопасные и скучные кавалеры.

Но даже танцуя, Дафна продолжала смотреть на дверь, вопреки здравому смыслу надеясь, что лорд Адский Огонь вернется.

К счастью для ее репутации, этого не произошло.

Глава 5

Фу-ты ну-ты? Усевшись в свой экипаж, Макс покачал головой и довольно заулыбался. Уйти от нее было нелегко. Восхитительное создание. Вблизи она оказалась еще более привлекательной. Легкий цветочный аромат духов, казалось, витал в экипаже, который ехал по ночным лондонским улицам.

Гроза сменилась густым молочно-белым туманом, луна блестела в умытых дождем небесах, словно серебряная монета на дне садового фонтана.

Хотя первая встреча с очаровательной мисс Старлинг пробудила в нем желание большего, ему пришлось с ней расстаться, Вирджил вызвал его в клуб сообщением, что в Лондон только что приехали Уоррингтон и Фоконридж.

Вечер определенно сложился чрезвычайно удачно.

От особняка Эджкомбов до клуба «Инферно» было не более полумили, но в темноте казалось, что он расположен на другом конце света.

Когда экипаж въехал в тень Данте-Хауса, Ротерстоун выглянул в окно и посмотрел на зловещее здание, которое местные жители называли «городской резиденцией сатаны».

На крыше между черными витыми шпилями выделялся стеклянный купол обсерватории. А по фасаду незваных гостей отпугивал забор из остроконечных пик и заросли колючего кустарника.

Когда ветер дул с реки, покоробленные ставни и дранка кровли скрипели на все лады, словно толпа завывающих призраков, но дьявольским Данте-Хаус выглядел только снаружи.

То, что внешнему миру представлялось домом с привидениями, на самом деле было хорошо замаскированной компактной крепостью.

Такой парадокс Максу нравился.

В то время как порочные члены совета прометеанцев старались представить себя столпами европейского общества, Орден счел разумным прикрыться маской разврата. Так было легче вести тайную войну.

Макс выбрался из экипажа и велел кучеру возвращаться домой. Не было никакого смысла заставлять несчастного ожидать до самого рассвета. Теперь, когда наконец в город вернулись его друзья, Макс не знал, как долго они могут засидеться. Этой ночью их ждет праздник. Они не виделись больше двух лет, и во время войны не раз случалось, что Макс опасался больше никогда не увидеть друзей.

Он вошел в ворота Данте-Хауса, закрыл их за собой и направился к видневшемуся впереди портику.

Ручка входной двери была сделана в виде головы средневекового ученого, чье лицо скрывал капюшон. Это воспринималось как некая извращенная дань поэту, в честь которого был назван дом.

Над дверью висела табличка с обращением к посетителям, подражание надписи над воротами в ад Данте: «Оставь надежду всяк…»

Члены клуба «Инферно» были известны своим неуважением ко всем и всему, и поэтому тот, кто делал надпись на табличке, даже не удосужился закончить цитату. Впрочем, это было не важно, потому что здесь бывали лишь очень немногие. Вход был строго ограничен.

Периодические шумные пирушки устраивались здесь для того, чтобы поддерживать репутацию злачного места, но все они были самым тщательным образом спланированы и проходили под надзором лично Вирджила.

Правила безопасности соблюдались неукоснительно, и принимались все возможные меры, чтобы дамы полусвета, которых доставляли для участия в вечеринках, не поняли, куда попали и что в действительности происходит.

Дверь распахнулась с пронзительным скрипом. На пороге, как обычно, стоял мистер Грей, с незапамятных времен служивший в Данте-Хаусе дворецким.

Высокий сухопарый дворецкий, выглядевший, как извлеченный из могилы скелет, обладал воистину сверхъестественным чутьем. Отступив в сторону, он поклонился.

— Добрый вечер, маркиз.

— Добрый вечер, Грей. — Макс вошел в холл. — Насколько я понял, сегодня у нас есть повод для праздника.

— Несомненно, сэр. — Грей закрыл дверь за Максом, к которому подбежали, чтобы поприветствовать, собаки — церберы Ордена.

Огромные черные с коричневыми пятнами псы родом из Германии, прирученные демоны — мощные клыки, молниеносные движения, поджарые тела — прыгали вокруг Макса, энергично размахивая хвостами, совершенно позабыв о своей грозной внешности и ошейниках с острыми шипами.

— Сидеть! — приказал Макс, утомленный шумным приветствием. Сторожевые собаки моментально выполнили команду. Самый молодой пес, еще проходящий обучение, нервно облизнулся и заскулил. — Хороший мальчик, — сказал Макс и почесал щенка-подростка за ухом. В этот момент к ним присоединился Вирджил.

Макс по сей день не знал, как на самом деле зовут его старого наставника.

Могучий шотландец всегда вызывал у Макса почтение, граничащее с благоговением, с тех самых пор, как он впервые появился в полуразвалившемся загородном доме Ротерстоунов. Тогда он был Искателем.

Впервые Макс с ним встретился, когда был еще совсем мальчишкой. На шотландце был килт и плед цветов клана. В городе Вирджил носил обычную одежду, но все равно выглядел как сильный шотландский лэрд. В свои пятьдесят с небольшим он имел изрядно тронутую сединой золотисто-рыжую шевелюру. Ярко-рыжие усы — предмет лютой зависти Макса в детстве — тоже поседели. Но он все еще оставался грозным воином, а многочисленные шрамы свидетельствовали о его вечной преданности Ордену.

Годы, казалось, не смягчили, а лишь закалили шотландца. После тридцати пяти лет беззаветного служения Ордену и борьбы с прометеанцами — это было больше, чем Макс жил на свете — Вирджил стал главой его лондонского отделения.

У шотландца были руководители из правительства, но их имен Макс не знал.

Но будучи связником в своей группе, он знал о существовании других отделений Ордена в крупных городах на континенте, где слишком большое влияние приобрели прометеанцы.

Совет прометеанцев запустил свои щупальца во все европейские дворы. Они строили планы не на годы, а на десятилетия, на века, подгоняемые безудержной жаждой беспредельной власти над человечеством. Время от времени они восставали — и тогда становились серьезной угрозой, но еще никогда в истории они не были так близки к своей цели, как в последние двадцать лет, проникнув во все органы власти империи, построенной Наполеоном.

Они были как настоящие паразиты — незаметно пробирались повсюду, постепенно завоевывали доверие властей предержащих, расширяли свое влияние, прикрываясь личинами доверенных советников, бравых генералов, старых друзей. Терпеливо, спокойно, тихо они несли гниение и упадок.

На этот раз они могли победить. Но когда Наполеон три месяца назад был разбит при Ватерлоо, честолюбивым мечтам прометеанцев тоже пришел конец.

Если бы Наполеон одержал верх, размышлял Макс, мир стал бы другим. Но Бонапарт потерпел поражение, и теперь народы земли получили передышку примерно на пятьдесят лет — приблизительно столько времени потребуется прометеанцам, чтобы возродиться в каком-нибудь новом обличье.

Конечно, совет прометеанцев сумел нанести прощальный беспощадный удар.

Их шпион привез в Лондон дезинформацию относительно исхода сражения при Ватерлоо. Ранним утром кто-то распространил сведения, что герцог Веллингтон проиграл. Наполеон якобы разбил английскую армию в Бельгии, и «корсиканское чудовище» вот-вот высадится на берегах туманного Альбиона.

Ужасные слухи распространились по Лондону со скоростью лесного пожара и вызвали панику на биржах. Акции рухнули, и прометеанцы начали скупать английские компании за бесценок.

Все владельцы ценных бумаг в Лондоне спешили от них избавиться, поскольку считали, что им понадобятся наличные деньги, чтобы выжить. Возможно, из Англии придется бежать, чтобы спасти семьи от армии Наполеона. Паника нарастала. В отчаянии люди отдавали акции почти даром, довольные, если удавалось выручить хоть что-то. Все их скупали специальные компании, созданные для этой цели прометеанцами.

Гигантские компании за одну ночь переходили из рук в руки. Множество торговцев с безупречной репутацией в одночасье были разорены, накопления тысяч людей растаяли, как дым, и никто, даже Орден, ничего не мог сделать.

Активы Макса тоже пострадали, но, к счастью, он в основном вкладывал средства в землю. Паника на рынке улеглась, когда стала известна правда о блестящей победе Веллингтона при Ватерлоо, но к этому времени уже был нанесен весьма значительный ущерб.

Прометеанцы получили многомиллионные прибыли. Несомненно, эти средства пойдут на подготовку их следующей попытки навязать миру свою тиранию. Поэтому новые поколения воинов Ордена святого Михаила уже тренировались в том самом далеком шотландском замке, куда в свое время привезли и Макса.

— Прекрасно. Значит, ты получил мою записку, — заметил Вирджил, встретив Макса в холле.

— А где же «ублюдки»? — с усмешкой поинтересовался Макс, крепко пожав протянутую ему руку. Ладонь Вирджила когда-то казалась ему большой и сильной, как медвежья лапа.

Теперь его собственные руки стали такими же. Что касается гигантского, как представлялось маленькому Максу, роста шотландца, они и в этом сравнялись.

— Внизу, — ответил Вирджил. — Заканчивают выгружать вещи.

Господи, как же ему не хватало этих парней.

— Вирджил! — Макс с легким беспокойством заглянул в его пронзительные синие глаза. — С ними все в порядке? — И он сразу увидел то, что и ожидал получить в ответ, — раздраженную гримасу.

Конечно, с ними все в порядке, — ворчливо ответствовал Вирджил. — Я растил вас, парни, не для того, чтобы вы гуляли по садам и плели венки из маргариток.

— Да, сэр. — Макс, пряча улыбку, опустил голову. Ему вспомнились суровые годы обучения и бесконечных тренировок в далеком шотландском замке Ордена.

Напряженный режим, железная дисциплина, «игры», в процессе которых юноши вышибали друг из друга дух, — так они закалялись перед сошествием в ад, который ожидал каждого из них. А бесконечная череда уроков по совершенно разным дисциплинам превратила их, высококвалифицированных убийц, в джентльменов, «достойных спутников королей», которых время от времени им приходилось защищать.

Бесчисленные испытания тела, ума и души в конце концов объединили юных рекрутов Вирджила в крепкое братство, связанное преданностью друг другу и клятвой Ордену.

Пока другие мальчишки их возраста скучали над книгами, дразнили девочек и устраивали озорные проделки своим учителям, Вирджил и ему подобные делали из них людей, которые могли быть в зависимости от обстоятельств хладнокровными убийцами, вышколенными лжецами, стоиками, джентльменами, шпионами.

Горец, разумеется, знал, что в процессе выполнения своих миссий их тела и души будут страдать, поэтому он научил их принимать это как должное и двигаться неуклонно к своей цели. Имело значение лишь одно — древняя миссия Ордена держать прометеанцев под контролем и ценой собственных жизней охранять безопасность его тайной сети.

— Шагай вниз, — проворчал Вирджил. — Парни будут рады. Видит Бог, вы заслужили отдых. Грей, позвони, если я буду нужен, — добавил он, обернувшись к дворецкому, и направился в свой кабинет. — Нам всем придется быть настороже, пока не убедимся, что никого не привели на хвосте.

— Да, хозяин. — Скелетоподобный дворецкий поклонился и отдал собакам команду по-немецки, предлагая вернуться к исполнению своих прямых обязанностей — охране владений Ордена.

Неожиданно Макс схватил шотландца за руку.

— Вирджил, пока я не забыл, тебе удалось что-нибудь выяснить о тех фальшивых компаниях, которые лопатами гребли деньги после краха на бирже? Как только найдешь какую-нибудь ниточку, дай знать, я немедленно этим займусь.

— Нет необходимости. Я поручил это другой команде.

— Ты уверен? У меня полно времени.

— Группа Бичема все еще на том берегу Ла-Манша, подчищает всякие мелочи, а поскольку единственная ниточка, которая у меня есть, касается человека по имени Руперт Тэвисток, предположительно давно покинувшего Англию, я поручил это дело ей. До возвращения домой Бичем и его люди выследят этого Тэвистока.

— Руперт Тэвисток, — задумчиво повторил Макс. Имя было незнакомым. — Ну ладно, дай знать, если что-нибудь понадобится.

Вирджил недоверчиво покосился на Макса. Он знал о его поисках.

— Сейчас у тебя есть более важные дела, разве не так?

Макс улыбнулся.

— Займись потомством, мой мальчик, — буркнул Вирджил и зашагал по коридору. — Наша борьба все равно никогда не кончится.

Макс уловил странные нотки в голосе шотландца и снова окликнул его:

— Вирджил, подожди, еще только один вопрос. — Вспоминая о жизни в замке, Макс не мог не подумать о добром старом друге, которого не видел уже довольно давно. Слишком давно. — Когда ты ожидаешь возвращения команды Дрейка?

Вирджил застыл и опустил глаза. Он явно сожалел, что не успел уйти раньше, чем Макс задал вопрос.

Его колебания были слишком очевидны.

— Вирджил, что случилось?

— Они не вернутся, Макс. — Горец медленно обернулся и взглянул на Макса. — Команду Дрейка уничтожили в Мюнхене.

— Когда? — с трудом выговорил Макс.

— Насколько мне известно, полгода назад.

Отвернувшись, Макс попытался справиться с шоком.

— Иди повидайся с друзьями, мальчик, — пробормотал Вирджил.

— С теми немногими, которые еще живы, — грустно проговорил Макс.

— По крайней мере вы трое вернулись невредимыми.

— Кто убил их — Дрейка и его группу? Мы это знаем? — напряженно спросил Макс.

Вирджил пожал плечами:

— Когда мы потеряли связь, они выслеживали Септимуса Гласса.

— Значит, Септимус Гласс. — Это имя Максу было знакомо. Септимус Гласс руководил действиями совета прометеанцев в Германии.

Вирджил кивнул и несколько секунд молчал.

— Мне очень жаль, Макс, — после паузы сказал он и тут же вернулся к своим обычным манерам. — Иди вниз наконец. Я дам знать, если что-то выясню. Парни ждут тебя.

— Да, сэр, — едва слышно ответил Макс, все еще не в силах поверить, что Дрейк убит. Его друг был одним из лучших бойцов Ордена.

Он проводил взглядом Вирджила, скрывшегося в недрах Данте-Хауса, и остался один.

Закрыв глаза, он немного помолчал, думая о погибшем друге. Открыв глаза снова, Макс вспомнил совет наставника заняться производством сыновей. Зачем, горько подумал он, чтобы их тоже убили?

Ради Бога! Он только что встретил женщину своей мечты, но был пока далек от женитьбы, а Вирджил, похоже, уже рассчитывает, что его еще нерожденные сыновья станут в будущем рыцарями Ордена.

Нет, он был не первым Ротерстоуном, служившим Ордену, и, возможно, будет не последним, но он не мог себе представить, как можно сознательно отдать своего ребенка, зная, какая участь его ждет. Настроение у Макса совсем испортилось. А ведь этой ночью он собирался праздновать окончание войны вместе со своими братьями по оружию. Вирджил прав. Их битва никогда не кончится.

Проклятие.

Черт возьми, она закончилась в Ватерлоо. Ему необходимо было верить в это, чтобы не сойти с ума. Разве он не видел собственными глазами залитые кровью поля? Она должна закончиться. Больше он не вынесет. После двадцати лет верного служения Ордену его душа жаждала новой жизни. Какой бы она ни была, у него по крайней мере есть возможность попытаться найти ее. В отличие от Дрейка.

Макс почувствовал, как болезненно сжалось сердце, и вздохнул. Теперь с этим придется жить. Он зашел в зал клуба для проведения торжественных мероприятий, где стены были расписаны фресками, изображающими путешествие Данте по кругам ада.

Расположившийся в углу громоздкий камин эпохи Ренессанса был достоин королевского замка. Искусно высеченный из алебастра, он был украшен массивными медными подсвечниками, которые стояли на каминной полке. Макс подошел к правой стороне полки и, по привычке оглянувшись, повернул медное основание среднего подсвечника. Раздался механический щелчок.

Потайные механизмы, спрятанные под полом, слабо зашумели, потом раздался скрип, и часть стены за камином медленно, словно нехотя, сдвинулась, открыв низкий дверной проем, за которым виднелась только темнота.

Макс, пригнувшись, переступил через пустую корзину для угля и вошел в потайной ход. Это был один из многих входов в лабиринт тайных ходов в Данте-Хаусе и под ним.

Оказавшись внутри, Макс выпрямился, нащупал рычаг на стене и сильно его дернул. Снова пришли в движение тяжелые механизмы, плита встала на место — камин надежно хранил тайны.

Повернув направо, Ротерстоун уверенно пошел вдоль стены. Непроглядная темнота и пугающая теснота тайных проходов могли смутить новичка, но он изучил здесь все еще много лет назад и не нуждался в освещении, чтобы найти дорогу в известняковые подвалы, которых было немало под домом.

Несколько коридоров, вверх по лестнице, поворот налево, теперь вниз по лестнице, поворот направо… идя через лабиринт, Макс не переставал думать о Дрейке и его людях, погибших в Германии. Когда же чернильная темнота стала слишком тяжелой и начала давить, он, словно утопающий за соломинку, ухватился за воспоминание о Дафне Старлинг.

Золотистые волосы, сияющие глаза, сияющая кожа. Она вся была словно луч света.

Впереди он увидел слабый проблеск света, который исходил из своеобразной прихожей Ямы. Здесь в самом центре каменного пола зияло отверстие шириной восемь футов. С потолка свисал толстый канат, исчезавший в отверстии. Это был один из трех входов в Яму.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Макс в последний раз занимался подобными акробатическими упражнениями, но он, не колеблясь, снял бархатный сюртук, надетый по случаю бала, отбросил его в сторону, расстегнул манжеты и закатал рукава.

Разбежавшись, он прыгнул, ухватился за канат, дождался, когда тот перестанет раскачиваться, и быстро заскользил вниз.

Когда он оказался на дне темной шахты, его лицо было таким же мрачным, как и мысли.

Отпустив канат, он отряхнул ладони и покосился в сторону того, что они называли Ямой. В старых каменных подвалах, расположенных под трехсотлетним особняком, издавна находился штаб Ордена.

Макс вышел из шахты и направился к помещению впереди. Оно было тускло освещено мерцающим светом факелов, укрепленных на стенах. Справа от него открылся арочный проем, вырезанный в известняке.

Там, он знал, начинался темный коридор, который вел к воротам, выходящим к реке, и маленькой лодочной пристани. Здесь агенты могли высаживаться с крупных судов, идущих по Темзе, или при необходимости отправлялись отсюда незамеченными. Но когда пристанью не пользовались, арочный вход закрывали решеткой, как та, что была на речных воротах в лондонском Тауэре.

Макс шел в знакомый подвал, и звук его шагов гулко разносился под каменными сводами.

Слева от него в стене обнаружилась маленькая дверца. Это был потайной кухонный лифт, при его помощи можно было доставлять припасы скрывающимся внизу людям. Рядом стоял оружейный ящик, в котором всегда было несколько винтовок и шпаг — на случай если в них возникнет нужда.

Направляясь к массивному деревянному столу с двумя простыми скамьями по обеим его сторонам, Макс прошел по круглому напольному медальону с изображением святого покровителя Ордена святого Михаила.

Византийская мозаика была взята из церкви, разграбленной сарацинами. Ее спасли крестоносцы — основатели Ордена.

Расположенная в центре пола мозаика изображала героического архангела с пламенеющим мечом в руке, поражающего сатану.

Большой тяжелый мальтийский крест висел на выступе подземной скалы на ржавой цепи.

В кабинете за стеклянной дверью было несколько полок, на которых разместились полезные книги, склянки с ядами и противоядиями, часы и еще всякая всячина. У стены стояла деревянная вешалка, на которой висел единственный мокрый плащ. На стене было несколько колокольчиков вроде тех, что используют для вызова слуг. С их помощью агенты получали сигналы от дворецкого, который нес вахту наверху.

Подойдя к столу, Макс заметил большую бутылку портвейна и стаканы, приготовленные для встречи друзей. Бутылка была уже открыта — чтобы вино дышало.

Он услышал голоса, доносившиеся со стороны пристани, и, повернув за угол, увидел Джордана Леннокса, графа Фоконриджа.

— Макс!

В тот же миг он почувствовал, что сердце стало болеть чуточку меньше. Слава Богу, его самые близкие друзья вернулись живыми и здоровыми.

Коротко остриженные волосы Джордана были влажными, на чисто выбритом лице тоже виднелись капли дождя. Умные глаза светились любопытством и радостью. А кто же не радуется, вернувшись домой?

— Джордан! — Старые друзья быстро направились друг к другу и, сойдясь на краю напольного медальона, крепко пожали друг другу руки. — Вы сделали это! — произнес Макс.

— Представляешь? Мы избавились от этих «ублюдков»! — воскликнул Джордан. — У нас получилось!

— Да, благодарение Богу и Вирджилу.

— И нам, — добавил Джордан. — Ты получил мою записку?

— Конечно.

Именно зашифрованное послание Джордана навело Макса на след предателя, великолепно замаскировавшегося и сумевшего подобраться к Веллингтону очень близко.

Под видом британского офицера агент прометеанцев по имени Кайл Брэдли должен был убить Веллингтона прямо на поле боя, если обстановка окажется неблагоприятной для Наполеона.

Остановить его — такова была миссия Макса при Ватерлоо.

Джордан понимающе покивал:

— Насколько я понял, моя информация оказалась полезной?

— Даже очень, — ответил Макс бесстрастно. Ничто не говорило о страшной рукопашной схватке между ним и Брэдли, имевшей место в лесу неподалеку от поля сражения.

Единственными свидетелями их смертельной схватки стали местные крестьяне, которые, пока армии сражались, прятались в лесу, чтобы потом, когда бой кончится, выйти и посмотреть, не уцелело ли хоть что-то от их хозяйств.

— Думаю, ты разобрался с негодяем.

Макс окинул друга спокойным взглядом и пожал плечами:

— Веллингтон все еще жив.

Джордан покачал головой:

— Ты даже представить не можешь, как я тебе завидую: ты был при Ватерлоо!

— Поверь, я был бы рад твоей компании.

— Ты должен мне все рассказать.

— С радостью. Можешь представить реакцию боевых офицеров на Великого Путешественника. Это было забавно. А где Роуэн?

— Он выгружает вещи из лодки, — ответил Джордан.

— Поможем ему? — Макс знал, что в Яме слуг нет.

— Можешь попробовать. Он откусит тебе голову.

— Зверь не в настроении? — полюбопытствовал Макс.

— Не надо обсуждать меня за моей спиной! — Из коридора послышался грубый голос, и спустя мгновение перед ними возник великан Роуэн Килбурн, герцог Уоррингтон. Рядом, мирно помахивая хвостом, шел один из свирепых сторожевых псов.

Макс ухмыльнулся:

— Добро пожаловать домой, ваша светлость.

Роуэн прорычал что-то неразборчивое и прошел в комнату. Звякнула и натянулась собачья цепь, и пес, не имея возможности пройти дальше, вернулся на свой пост — охранять пристань. А Макс с большим удовольствием следил, как другой друг детства, теперь грозный воин, сбросил с плеча отнюдь не маленький мешок, и тот тяжело упал на пол.

Ротерстоун скрестил руки на груди и заулыбался:

— Приятное путешествие, старина?

— Все было бы хорошо, если бы не проклятый дождь, который не переставал с тех самых пор, как мы покинули Остенде. — Роуэн помотал головой, стряхивая влагу с мокрых волос.

Джордан покосился на Макса.

— Боюсь, плохая погода немного испортила ему настроение.

— Ненавижу путешествовать, — пробормотал герцог.

— У меня для тебя есть хорошие новости. Ты уже слышал? Время твоих странствий подошло к концу. Теперь ты можешь осесть в своем полном привидений замке и просидеть там до тех пор, пока не станешь старым и дряхлым. Мы сделали свое дело.

— Не поверю, пока не увижу замок собственными глазами.

— Да ладно тебе, — усмехнулся Макс, — сейчас не время демонстрировать свою подозрительность. Мы сделали то, к чему готовились много лет, а теперь, с Божьей помощью, станем обычными людьми.

— Что бы это ни значило, — задумчиво добавил друг.

— Ты брюзга, Уоррингтон, — сказал Джордан. Но когда Макс протянул герцогу руку, тот крепко ее пожал, а потом рывком притянул к себе друга и стиснул в медвежьих объятиях.

Огромный воин нежно похлопал друга по спине, едва не сломав ему хребет, потом отпустил и громко расхохотался.

— Мидас Макс! Все, к чему он прикасается, превращается в золото. Парень, мы слишком давно не виделись.

— Два года.

Макс заметил новый шрам в форме звезды над левой бровью Роуэна и, указав на него глазами, спросил:

— Новое приобретение?

— Ах да, — фыркнул Роуэн. — Я с ним стал еще красивее, правда? Интересно, здесь можно найти хоть какую-нибудь выпивку? — Он обошел Макса и направился к столу.

Вскоре все трое уже сидели за шероховатым прочным столом и весело смеялись, вспоминая былое.

Но, выпив по второму стакану, они замолчали, только теперь начиная осознавать, что их война действительно закончилась.

— Вот мы и дома, — после долгой паузы пробормотал Джордан. — И живые.

— Более или менее, — уточнил Макс.

— А как насчет остальных? — спросил Роуэн. — Потери в нашем деле неизбежны. — Вопрос был адресован Максу, поскольку тот был Связью — лидером группы.

Чтобы обеспечить безопасность Ордена в случае поимки агента, только Связь имел право общаться с командирами других групп.

Исключение предусматривалось только для крупных специальных миссий, для которых Вирджил привлекал столько троек, сколько требовалось, и они временно работали вместе. Но в таких случаях имена обычно вообще не упоминались.

Если агент узнавал своего коллегу в обществе или в любом другом месте, он не должен был показывать виду. Макс опустил глаза. Дрейк тоже был Связью тройки.

— Одна из наших команд полностью уничтожена.

— Господи, — вздохнул Джордан, — мы их знаем?

Война закончилась, люди мертвы, и Макс посчитал, что уже все равно ничего невозможно изменить.

— Я не знаю членов тройки, но их лидером был Дрейк Пэрри, граф Уэствуд.

— Уэствуд, — задумчиво проговорил Джордан. — Кажется, я с ним однажды встречался. Черноволосый валлиец?

— Да. — Макс опустил голову и уставился в стакан. — Потрясающий боец. Почти так же хорош, как Роуэн. — Он кивнул в сторону герцога, который одарил Макса мрачным взглядом и принялся открывать вторую бутылку.

— Они точно мертвы? — спросил Роуэн.

— Лучше умереть, чем попасть в плен, — вздохнул Джордан и, заметив молчание Макса, спросил: — Ты его хорошо знал?

— Да.

После долгой паузы Джордан поднял свой стакан.

— За лорда Уэствуда.

Макс последовал его примеру, стараясь не обращать внимания на то, как сильно сдавило горло.

— За Дрейка и его людей.

Лучше уж они, чем мы, — едва слышно пробормотал Роуэн и сделал изрядный глоток.

В комнате повисло мрачное молчание. Каждый из друзей размышлял о том, что ему удалось выжить, а не менее достойные люди погибли.

А Макс обратился мыслями к Дафне Старлинг: так моряк напряженно всматривается в затянутое тучами небо в надежде отыскать Полярную звезду — далекий свет, способный вывести его из темноты.

«А если бы мы оказались на месте Дрейка? И я мог стать одним из тех, кто уже никогда не вернется домой…» Он ссутулился над стаканом. Завтра может не наступить для любого. Этот урок он надежно усвоил.

Но в нем бурлила жажда жизни, тем более сейчас, когда он стал свободным человеком и может жить, как захочет, быть самим собой — если, конечно, это еще возможно после всего, что ему довелось пережить.

Все трое были еще молоды, хотя и прошли огонь и воду. Впереди у них была долгая жизнь. Они смогут еще многое узнать и испытать.

Например, любовь.

Только Дрейку это теперь недоступно.

Макс тоже никогда не любил.

Кто знает, когда его поглотит вечный мрак? Смерть Дрейка стала напоминанием о том, что все когда-нибудь кончается.

«Займись потомством», — сказал Вирджил. Видимо, мудрый горец снова оказался прав.

— Ну и чем мы теперь займемся? — спросил Джордан, хмуро глядя на друзей. — Удалимся в свои поместья? Будем охотиться на лис и превратимся в деревенских джентльменов?

— Черта с два! — хохотнул Роуэн. — Лично мне больше нравится мысль для начала перепробовать всех шлюх в Ковент-Гарден.

— Думаешь, они чем-нибудь отличаются от неапольских шлюх?

— Заодно и сравню.

— Хвастун ты, Роуэн.

Не обращая внимания на шутливую перепалку друзей, Макс продолжал сидеть, устремив невидящий взгляд в стакан. Неожиданно он громко сказал:

— А я знаю, чем займусь.

Роуэн и Джордан сначала изумленно уставились на него, потом переглянулись.

— Конечно, знаешь, мой расчетливый друг, — усмехнулся Джордан. — Никто и не сомневается, что ты уже давно составил план на много лет вперед.

Макс почувствовал, как сильно и часто забилось сердце.

Оно, казалось, грохотало в ушах.

— Ну и?.. — поторопил друга Роуэн. — Что ты намерен делать?

Макс сделал паузу, готовясь к возможным насмешкам.

— Я женюсь.

— Что?

— Боже правый!

— Уже? Но мы ведь только что вернулись!

— Ты с ума сошел? Теперь, когда мы наконец свободны? Старый горец оставил нас в покое! — запротестовал Роуэн. — Зачем сразу надевать на себя новые оковы?

— Макс, ты не можешь говорить об этом серьезно!

— Я абсолютно серьезен, — сказал Макс и холодно улыбнулся. Некоторое время он сидел молча, потом тряхнул головой и добавил: — Я все решил.

Услышав это, Джордан уставился на друга в немом изумлении.

— Ну, если так, — проговорил он после долгого молчания. — Хорошо зная тебя, я понимаю, что уговоры бесполезны.

Макс постарался выглядеть беспечным, хотя именно в этот момент его решение стало окончательным.

За долгие годы он научился доверять своим инстинктам. Слишком часто они спасали ему жизнь. Слишком много раз все зависело от умения найти, потенциального союзника в комнате, полной врагов, и теперь его внутренний голос говорил, что таким союзником является Дафна Старлинг.

— Должен же я подумать о фамильном древе, с трудом сохраняя невозмутимость, сказал он.

— Прекрасно, и кто же твоя счастливая избранница? Есть кто-нибудь на примете? — поинтересовался Роуэн.

Макс кивнул. Он был тверд в своем решении и не видел смысла это скрывать.

— Вообще-то да. — Он поделился с друзьями основными фактами, касающимися Дафны Старлинг, и они долго смеялись, услышав о списке потенциальных невест, который он заранее поручил составить своему поверенному. — Можете обратить внимание на тех девиц, которые мне не подошли, — ухмыльнулся он.

— Это очень благородно с твоей стороны, ублюдок.

— Представляю себе маленького поверенного, бегающего с портфелем по городу и собирающего для тебя информацию, — проговорил Джордан и захохотал.

— Он вполне профессионально справился с заданием.

— Ты обучил его основам разведки?

— Более или менее.

— А почему ты просто не обратился с этим делом к Вирджилу? У него больше опыта в подобных делах.

— Он был занят, — ответил Макс, — и кроме того… — Его улыбка поблекла, а в голосе промелькнуло тщательно скрываемое негодование. — Я так скажу: старый шотландец полностью контролировал мою жизнь на протяжении двадцати лет. Хватит. Не хочу, чтобы он мне еще и жену выбирал.

Макс сделал глоток и поставил стакан на стол.

Друзья долго молчали.

— Похоже, он стремится женить нас, чтобы мы обзавелись потомством, — задумчиво сказал Джордан.

— Он и с тобой говорил об этом? — спросил Макс.

Джордан кивнул, а Роуэн нахмурился.

— Он и мне сказал, что пора завести жену и сыновей, которые в ближайшем будущем пополнят ряды Ордена.

— Неужели мало нашей крови, пролитой за Орден? — тихо проговорил Макс.

Джордан опустил глаза.

— Очевидно, нет.

— Итак, Макс, что за девушку ты выбрал? — спросил Роуэн с тоской в глазах.

— Она само совершенство, — ответил Макс, и улыбка смягчила его хмурое лицо. — Красива, умна, добра.

— И это совершенство согласилось выйти за тебя замуж?

Макс надменно поднял бровь.

— Ну, я бы пока не стал утверждать, что она дала свое согласие.

— Вот как? — воодушевился герцог. — Маленькая кокетка? Изображает недотрогу?

— Нет, просто я ее не спрашивал.

— И когда же ты намерен сделать предложение?

— Как только улажу дела с ее отцом.

Джордан с искренним недоумением повернулся к Роуэну.

— Ты слышишь? Он хочет первым делом обратиться к отцу. Как чертовски старомодно!

— Действительно, Макс, — согласился Роуэн, — мы не знали, что ты такой приверженец традиций.

— Я же не могу предоставить право решать известной обманщице! — Макс высокомерно улыбнулся, показывая, что нисколько не волнуется относительно ответа потенциальной невесты. — Девушка из аристократической семьи сделает так, как прикажет отец.

— Да, но ты же сказал, что она уже кого-то обманула?

— Но я все же не Альберт Кэрью, — обиделся Макс.

— Конечно. — Граф несколько минут молча разглядывал друга. Ему не нужны были слова, чтобы выразить свой скептицизм или веселое изумление.

Макс вгляделся в лица друзей, на которых читались самые разные чувства, кроме уважительного согласия, и почувствовал досаду.

— Мне казалось, вы достаточно хорошо знаете меня. Я когда-нибудь довольствовался ответом «нет», если речь шла о том, чего я хочу? — спросил он.

— Вообще-то нет, — сказал Роуэн, широко ухмыляясь.

Джордан засмеялся.

— Тогда давай выпьем за тебя, — предложил он и разлил вино по бокалам, — за будущего женатого человека.

— Бедная девушка, — вздохнул Роуэн. — Она даже не подозревает, во что вляпалась.

— Ничего, — сказал Макс. — Скоро она все узнает.

Все трое засмеялись, чокнулись и выпили.

А в это время на другом берегу Ла-Манша лил сильный дождь. Низкие тучи, словно черная ткань, окутали синевато-серые башни большого замка в стиле барокко, стоящего в долине Луары. Дождь поливал ухоженные сады, обширные виноградники.

В эту мрачную дождливую ночь звезд не было видно, но, несмотря на поздний час, несколько окон в башнях было освещено.

В святая святых совета прометеанцев в зале с черно-белыми, похожими на шахматную доску, полами и мерцающими в свете факелов мраморными колоннами все говорило о поражении.

Великие магистры десяти регионов и три Почтенных странника сидели за круглым столом с углублением в центре, выполненным в форме «колеса времени» с восемью спицами.

Один стул стоял на возвышении. Человек, сидевший на нем и потому выделявшийся среди остальных, имел коротко стриженные ежиком светлые волосы, начавшие редеть на висках, и синие глаза, взгляд которых отличался непонятной жестокостью. С видом холодного превосходства он оглядывал собравшихся. Его звали Малькольм Бэнкс, и, будучи главой совета, он собирался примерно наказать Руперта Тэвистока.

Он ожидал этого даже с некоторым нетерпением.

Но сначала ему следовало сообщить избранным прометеанцам несколько неприятных фактов.

— С Бонапартом все кончено, — произнес он. — Даже если мы поможем ему спастись, его никто не поддержит, и, значит, игра не стоит свеч. После разгрома при Ватерлоо мы должны смириться с тем печальным фактом, что наши честолюбивые планы, связанные с французской империей, себя не оправдали. К счастью, — он откинулся на спинку стула и щелкнул пальцами, — я предвидел нечто подобное и уделял большое внимание усилению нашего влияния при дворе Людовика на протяжении всей его ссылки. Как только Бурбон вернется на французский трон, мы снова окажемся на знакомой территории.

Остальные присутствующие молчали, похоже, нимало не впечатленные проницательностью и даром предвидения своего главы. Малькольм оглядел каменные лица и понял, что это поражение заставило многих усомниться в его способностях лидера.

Именно поэтому необходима была публичная демонстрация его силы. Он обязан был укрепить свою власть раньше, чем они выступят против него. Если эти наиболее влиятельные прометеанцы попытаются свергнуть его, это затруднит исполнение его плана сделать сына своим преемником. Тридцатилетний Нилл сидел рядом, несмотря на то что большинство присутствующих считали его не заслуживающим места в совете по причине молодости.

Но Малькольм воспитывал его именно с целью поставить во главе совета.

Это была сомнительная затея, поскольку, согласно традициям прометеанцев, новый лидер выбирается голосованием членов совета и критериями являются наибольший опыт и подходящий характер. В отличие от многих других в совете прометеанцев власть не переходила от отца к сыну.

Но у Малькольма были другие планы. Заняв наконец вожделенный высший пост, для чего пришлось долго и изощренно интриговать, он теперь не намеревался с ним расставаться. Просто остальные этого еще не поняли.

— Мы потерпели поражение, друзья мои, но пока не разбиты, — спокойно продолжил он. — Наша окончательная победа всего лишь откладывается. Конечно, потребуется некоторое время, чтобы восстановить силы и возместить потери, но мы будем поступать, как всегда, — принимать мир таким, каков он есть, приспосабливаться к новым условиям, перераспределять силы и выжидать следующей возможности. Когда же она представится, — добавил он с холодной решимостью, — мы нанесем удар.

Присутствующие одобрительно закивали.

— А теперь, прежде чем мы продолжим, необходимо покончить с одним делом. — И он кивнул Ниллу, поднявшемуся со своего места.

Глядя на него, Малькольм испытывал законную гордость. Его мальчик стал настоящим мужчиной. Нилл унаследовал высокий рост от своих шотландских предков, от них же ему досталась густая рыжая шевелюра.

— Руперт, — тихо сказал Малькольм, глядя на одного из своих товарищей, сидевшего на другой стороне стола, — боюсь, тебе придется заплатить за свою некомпетентность.

— А в чем дело? — возмутился осанистый, едва начавший лысеть англичанин.

— Неужели ты думал, что твой провал останется безнаказанным?

— Мой провал? — задыхаясь, переспросил Руперт Тэвисток. Он нервно взглянул на Нилла, который встал со своего места и медленно двинулся в его сторону.

— О да. Ты один отвечал за устранение Веллингтона, если Наполеон потерпит неудачу при Ватерлоо. Если бы твои люди сделали то, что должны были, гонец Веллингтона никогда бы не добрался до Блюхера, прорвался. Наполеон выиграл бы сражение, и надежды, которые мы вынашивали шестьсот лет, наконец были бы воплощены в жизнь! — Последние слова он почти прокричал.

— Нет, подождите! — Сильно потея, Руперт вскочил с места, но Нилл уже стоял за его спиной и, положив ручищу на плечо перепуганного англичанина, заставил его сесть.

— Но этого не произошло, агенты в штабе Веллингтона мертвы, — сказал Малькольм, — и ты в самом скором времени к ним присоединишься.

— В этом нет моей вины! — закричал Тэвисток. — Я сделал все, что вы приказали. Крах рынка акций! Я направил миллионы на наши счета.

— Но Ватерлоо!..

— Это все дела Ордена. Они подослали кого-то. Кто бы он ни был, он добрался до моих агентов раньше, чем они сумели что-то предпринять. Я не могу за это отвечать, — говорил Тэвисток, постепенно обретая уверенность в себе. — Это все Орден святого Михаила. Мы не можем победить, пока существует этот проклятый Орден. Кстати, ты обещал его уничтожить, если мы проголосуем за тебя.

— Что я могу сделать? — огрызнулся Малькольм. — Они призраки.

— Они люди из плоти и крови. Септимус убил троих в Мюнхене. — Тэвисток указал на черноволосого молчаливого немца, который руководил операциями совета в княжествах, расположенных вдоль Рейна.

— В этом и заключается проблема, не так ли, мой дорогой Руперт? Наш баварский друг не сдержался и не взял агентов Ордена живыми. В результате мы до сих пор не знаем, где именно в Европе сегодня базируется Орден и сколько у него агентов.

— Так что ты предлагаешь, Малькольм? — Холодный спокойный голос принадлежал человеку, сидевшему в другом конце зала. — Чтобы мы отказались от борьбы? Сдались нашим врагам?

Все посмотрели на Джеймса Фолкерка, худощавого, полного достоинства йоркширца.

Будучи главой «Трех странников», он был единственным реальным конкурентом, способным послужить противовесом растущей власти Малькольма.

Обычно он ездил по всем десяти регионам, наблюдая, собирая информацию, вырабатывая общую стратегию действий прометеанцев, а великие магистры руководили операциями на своих территориях. Но путешествия, особенно в течение последнего года, научили его многому и помогли понять, что замыслил Малькольм.

Глядя на главу совета, Джеймс затаил гнев, так же как и тот факт, что знает об интригах Малькольма. Хладнокровный, англичанин до мозга костей, он знал достаточно, чтобы обращаться с обоими шотландскими варварами уверенно, но осторожно.

Малькольм никогда по-настоящему не верил в идеалы движения, за что Джеймс не мог не презирать его. Для Малькольма священная философия прометеанцев была всего лишь средством для достижения мирового господства и получения неслыханных богатств.

Неудивительно, что из-за Наполеона они потеряли все, размышлял Джеймс. Прометеанцы заслужили поражение — пусть почувствуют его горечь, — потому что доверили великую мечту о мире, объединенном под властью мудрого совета, людям, не обладающим ни дальновидностью, ни проницательностью. Чудовищным циклопам, единственный глаз которых устремлен на своекорыстные интересы.

К несчастью, того, что предложил Малькольм, в последнее время для многих было достаточно.

— Не говори глупостей, Джеймс, — раздраженно поморщился глава Ордена. — Разумеется, я не предлагаю ничего подобного. Но мы должны проявить здравый смысл, чтобы восстановить силы. Прагматизм, Джеймс, все дело в нем. Слышал об этом? В жизни есть не только мечты и желания. Нилл, продолжай! — воскликнул он и нетерпеливо взмахнул рукой. — Нет смысла тянуть время!

Нилл кивнул, и в его руках появилась удавка. Руперт вскрикнул и попытался убежать, но сделал только три шага и был пойман Ниллом.

— Джеймс, помоги мне!

— Да, Джеймс, ты собираешься его спасти? — любезно осведомился Малькольм, отлично понимая, что именно от Джеймса исходит самая серьезная угроза его власти.

Джеймс спокойно откинулся на спинку стула. Руперт Тэвисток — напыщенный идиот, и ради него не стоит напрягаться. Он утратил все принципы много лет назад и вел безбедную и очень приятную жизнь в Лондоне, вместо того чтобы служить интересам совета. Власть развращает, и это отчетливо видно по членам совета.

Джеймс часто думал: неужели он остался в одиночестве, и только его не затронула коррупция?

— Извини, Тэвисток, — сказал он. — Ты предал наши идеалы. Тебе доверили большую ответственность, а ты этого доверия не оправдал.

Руперт захныкал, Малькольм подавил смешок, и Нилл приступил к делу. Джеймс промолчал. Он отвернулся — предоставил Тэвистока своей участи — и встретился взглядом с Септимусом Глассом, сидящим напротив него.

Пылкий чернобородый немец взглядом предложил ему хранить молчание. У юного, рыжеволосого Нилла наверняка было достаточно удавок, которые он был готов в любой момент пустить в ход.

«Не беспокойся, друг!» — подумал Джеймс, довольный, что хотя бы Септимусу можно доверять.

Они оба знали, что главная ответственность за провал прометеанцев лежит на главе совета, но не были глупцами и не собирались заявлять об этом вслух, во всяком случае, здесь и сейчас. Сначала надо разработать план…

Время шло, и последние остатки гуманности заставили Джеймса слегка поморщиться, когда Нилл закончил свою неприятную миссию. Впрочем, для него она, похоже, вовсе не была неприятной. Как бы то ни было, Руперт Тэвисток умолк навеки.

В зале наступила тишина. Нилл распрямился. Он тяжело дышал — как-никак юноша только что выполнил тяжелую работу.

Оглянувшись на присутствующих, Нилл посмотрел на них с особым значением. Он, казалось, предупреждал, что не следует считать его идиотом, получившим свое место благодаря влиянию папочки. Любому члену совета, сомневающемуся в этом, он был готов доказать его неправоту.

«Ну, кто следующий?» — казалось, говорил его взгляд. Шотландец вытер вспотевший от праведных трудов лоб и спокойно вернулся на свое место.

— Уберите это, — сказал Малькольм стоявшим у двери телохранителям, брезгливо указав на труп, — и пришлите сюда замену.

— Замену?! — немедленно возмутился Джеймс, и на этот раз его поддержали другие разгневанные голоса. — А как же голосование?

— У нас нет времени! — резко заявил Малькольм. — Успокойтесь. Я просто ускорил дело, выбрав человека, который заменит отсутствующего члена совета, пока закончатся все обычные споры относительно преемника.

Возмущенные, но тихие голоса все еще раздавались в зале, когда молчаливый телохранитель Малькольма открыл дверь и кивком головы предложил кому-то войти.

Члены совета обернулись, чтобы увидеть своего нового товарища. Горящий в коридоре свет на мгновение осветил высокую жилистую фигуру.

Когда новичок вошел в зал и направился к столу, присутствующие получили возможность рассмотреть его лучше. Это был человек лет сорока, с темными волнистыми волосами, орлиным носом и безжалостными глазами.

Ад и проклятие! Джеймс потрясенно молчал, не в силах поверить своим глазам и чувствуя, как по спине потекла струйка холодного пота. Все же Малькольм, вероятно, лишился рассудка.

Это был Дрезден Бладуэлл, ассасин, внушающий ужас даже прометеанцам, на которых работал.

— Добро пожаловать, друг мой, — поприветствовал его Малькольм и указал на освободившийся стул. — Присоединяйся к нам.

— Благодарю. — Знаменитый ассасин холодно улыбнулся Малькольму, переступил через труп своего предшественника и сел на место.

Джеймс молча наблюдал, как телохранитель Малькольма ухватил тело Руперта Тэвистока за лодыжки и потащил к выходу.

— Джентльмены, — объявил Малькольм, — позвольте представить Дрездена Бладуэлла, одного из наших самых опытных агентов. Немногие члены нашей организации проявили себя так же хорошо, как он. Он будет заниматься лондонскими делами до тех пор, пока с соблюдением обычных процедур не будет избран новый член совета.

Дрезден вежливо склонил голову.

— Это большая честь для меня, милорды.

Никто не проронил ни слова.

Джеймс обменялся взглядами с Септимусом, но ни его немецкий коллега, ни кто-либо другой из присутствующих не осмелился возразить. Ассасина в лицо знали немногие, но его имя было известно всем.

Джеймс почувствовал легкое головокружение. Ему стало ясно, что Малькольм таким образом хочет укрепить свои позиции в совете. Но как он собирается контролировать этого монстра, когда Бладуэлл получит полномочия на другом берегу Ла-Манша, Джеймс не мог себе представить.

После всего происшедшего Малькольм продолжил вести собрание как ни в чем не бывало. Придерживаясь обычного спокойного тона, он снова приступил к обсуждению текущих дел. Но теперь все собравшиеся ощущали неловкость и тревогу.

Задолго до того как собрание было прервано приглашением Малькольма пройти в столовую и перекусить, Джеймс принял окончательное решение: надо что-то делать, причем в самое ближайшее время.

Их лидеру нельзя позволить захватить еще большую власть. Убийство Ниллом Руперта Тэвистока в присутствии всех членов совета явно задумывалось как предостережение всем. А назначение на место Тэвистока Дрездена Бладуэлла стало открытой угрозой. Малькольм готовился к тому, что его друг ассасин будет убивать всех членов совета, которых он не сможет подчинить своей власти.

Что-то надо делать, и Джеймс знал, что именно ему придется возглавить бунт против Малькольма.

Когда члены совета, тихо переговариваясь, вышли из зала и потянулись в столовую, Джеймс отошел от них и предупредил Талона, своего телохранителя, что ночью они уедут. Талон поклонился и пошел готовиться к отъезду.

Воспользовавшись моментом, чтобы собраться с мыслями, перед тем как идти в столовую, Джеймс облокотился на мраморные перила на верхней площадке лестницы, расположенной прямо за дверью зала заседаний.

Он лишь мрачно нахмурился, когда спустя несколько минут рядом остановился Септимус. Несмотря на неплохие, в общем, отношения, находясь в доме Малькольма, он не собирался говорить ему о своих намерениях. Здесь все стены имели уши, а теперь появился еще и Дрезден Бладуэлл, с которым нельзя было не считаться.

— Фолкерк, — поприветствовал его Септимус и протянул руку.

— Гласс. — Джеймс ответил рукопожатием. — Поздравляю с победой над тремя членами Ордена. Вы сделали большое дело.

— Не могу считать это своей заслугой, — ответил Септимус и облокотился на перила рядом с ним. — Для этого потребовалось привлечь десять моих лучших людей против двух рыцарей Ордена.

— Двух? — переспросил Джеймс. — Я думал, их было трое.

Септимус с подозрением покосился на него и не сказал ни слова.

Джеймс замер.

Септимус улыбнулся:

— Почему бы вам не навестить меня в Баварии, друг мой? У меня появился очень интересный новый знакомый. Уверен, вам тоже было бы интересно с ним поговорить. Лично мне понять его трудно. Он англичанин, так что, возможно, вам повезет с ним больше. Я был бы рад познакомить вас.

У Джеймса тревожно забилось сердце. Он оглянулся по сторонам, убедился, что вокруг никого нет, понизил голос до шепота и спросил:

— Вам удалось поймать одного из агентов Ордена? Живым?

Кивок немца был едва различим.

— Он был лидером их группы. Когда мы убили двух его людей, ему удалось уйти, и, представляете, потом он вернулся, чтобы мне отомстить.

— Тогда он нарушил протокол. — Джеймс выглядел потрясенным. — Месть противоречит их уставу.

Септимус пожал плечами:

— Ему действительно было бы лучше воздержаться от мести. В любом случае второй раз уйти ему не удалось.

— Невероятно! — едва слышно пробормотал Джеймс. — Малькольм знает?

— Конечно, нет! Я решил, что сначала должен поговорить с вами. — Септимус сделал паузу. — Не медлите, Джеймс. Не думаю, что мой… гость протянет долго.

— Он был ранен в бою? — спросил Джеймс.

— Мои лучшие палачи несколько месяцев трудились над ним, но безуспешно.

— Септимус! — испуганно воскликнул Джеймс. — Палачи? Если он агент Ордена, его нельзя пытать. Он для нас слишком ценен.

— Джеймс, вам не знакомо упорство этих людей. — Немец покачал головой. — Даже на пороге смерти все, что он нам сообщил, — это свое имя, да и то мы не уверены, что это его имя, фамилия, титул или кличка.

— И как же он назвался? — спросил Джеймс.

— Дрейк.

Глава 6

Двумя неделями позже Дафна сидела за столом в своей солнечной спальне и старательно писала письма известным светским филантропам. Она рассказывала о положении сиротского приюта на Бакет-лейн, о подходящем здании, куда хотела его перевести, и необходимой для этого сумме.

Она подумывала включить лорда Ротерстоуна в свой список возможных благотворителей, поскольку все говорили, что он богат, как Крез, и к тому же сам видел, в каком опасном месте расположен приют.

По крайней мере Дафна всячески старалась себя убедить, что именно по этой причине ей так хочется написать лорду Ротерстоуну. Но когда дело касалось этого человека, она уже сама себе не доверяла.

Хотя определенно ее порыв написать лорду Ротерстоуну не может иметь ничего общего с желанием напомнить ему о своем существовании. Или может?

После бала у Эджкомбов она постоянно думала о загадочном маркизе. Но к огромному разочарованию, с тех пор он в обществе не появлялся.

Почему это ее тревожило? Трудно объяснить.

Она совсем недавно узнала этого мужчину и испытывала смешанные чувства, думая о возможности новой встречи: безусловно, ею владело волнение, но одновременно она страстно желала узнать, что непредсказуемый маркиз сделает дальше.

Дафна чувствовала себя глупо, вспоминая о предложенном ему танце, поскольку, к ее изрядному разочарованию, он, похоже, совершенно забыл о ней.

Какая досада! Она старалась выбросить его из головы, но тщетно. При этом ей вовсе не помогал тот факт, что маркиз не уехал из Лондона. Отъезд сделал бы столь явное пренебрежение по крайней мере понятным.

Карисса, всегда знавшая последние слухи, регулярно сообщала, что маркиза часто видели в городе со своими чудовищными друзьями по клубу «Инферно».

Вероятно, на балу у Эджкомбов он получил сообщение именно об их приезде. Если верить слухам, троих мужчин видели делавшими ставки на боксерских поединках, фехтующими с воистину устрашающим мастерством у Анджело и покупающими лошадей на аукционе в «Таттерсолз». Но, судя по всему, светские мероприятия их не интересовали.

Дафне пришлось признать, что она слегка обижена. После весьма откровенного флирта на балу у Эджкомбов она была уверена, что маркиз будет искать новой встречи, хотя бы чтобы получить обещанный танец. Но теперь, после его столь длительного отсутствия, ей пришлось сделать вывод, что лорд Ротерстоун лишь играл с ней, возможно, посчитав наивной глупенькой мисс.

Вероятно, Карисса с самого начала была права.

В этот момент грустные размышления Дафны прервал осторожный стук в дверь.

— Да?

Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Вильгельмина.

— Лорд Старлинг хотел бы видеть вас, мисс.

Она кивнула:

— Сейчас иду. — Дафна была рада на время отвлечься от эмоций и неприятных мыслей, поэтому сразу направилась к отцу.

Спускаясь по лестнице, она неожиданно обратила внимание на воцарившуюся в доме угрожающую тишину — никто не играет на пианино… никто не ссорится.

Дафна на минуту остановилась и прислушалась, моментально заподозрив неладное.

Вместо громкого топанья, громогласного смеха и шумной возни до нее донеслось лишь монотонное бормотание сводных сестер, зубривших французские глаголы.

Подавшись вперед, Дафна заглянула в гостиную. Круглолицые недоросли смирно сидели на софе рядом с гувернанткой и покорно повторяли французскую грамматику. Пенелопа с шитьем расположилась в кресле по соседству. Впервые в жизни они выглядели респектабельной семьей.

Охваченная дурными предчувствиями, Дафна нахмурилась. Почему-то ей показалось, что беда уже на пороге.

О нет, всполошилась она. А вдруг папа узнал о происшествии на Бакет-лейн? Один из двух Уилли вполне мог обронить неосторожное слово.

Опасения, следовало признать, были вполне обоснованными, и Дафна почувствовала неприятную тяжесть в животе. Тем не менее она сделала над собой усилие и пошла дальше, надеясь, что все обойдется. Иногда папа посылал за ней, когда не мог вспомнить концовку анекдота…

Но когда она направилась через гостиную в кабинет, Пенелопа оторвалась от шитья и одарила ее таким пронзительным взглядом, что девушка сразу поняла: надвигается шторм.

Встревожившись, Дафна ускорила шаг. Ей хотелось как можно скорее узнать, что произошло.

Остановившись на пороге кабинета, она увидела лорда Старлинга, который стоял у окна, сцепив руки за спиной.

— Ты хотел меня видеть, папа? — спросила она.

Отвлекшись от своих мыслей, лорд Старлинг обернулся к дочери.

— A-а, вот и ты, дорогая. Заходи и садись. — Он указал ей на кресло, стоящее рядом с письменным столом. — И закрой, пожалуйста, дверь.

Что ж, рассерженным он не выглядел. Уже хорошо. Дафна закрыла дверь и прошла к столу.

— Что-то случилось, папа?

— Нет-нет, — ответил он с рассеянной улыбкой, когда она послушно опустилась в кресло. Лорд Старлинг подошел к столу и присел на его краешек.

Сложив руки на груди, он улыбнулся и тихо сказал:

— Появился еще один претендент на твою руку и сердце. Вчера я получил соответствующее предложение.

— Что? — Кровь отхлынула от лица Дафны. — Кто он?

— А ты не догадываешься? — спросил лорд Старлинг.

— Я не… Кто это, папа? — воскликнула она, донельзя встревоженная его значительной улыбкой. — Только не говори, что Альберт снова…

— Маркиз Ротерстоун.

Не веря своим ушам, Дафна открыла рот и в немом изумлении уставилась на отца.

Тот ласково улыбался, а у нее закружилась голова. Почувствовав дурноту, она крепко вцепилась в деревянные подлокотники кресла и несколько минут потрясенно молчала, не в силах вымолвить ни слова. Ее отец подобных затруднений не испытывал.

— Поздравляю, дорогая. На этот раз твой выбор превосходен. Я всегда знал, что ты удачно выйдешь замуж. — Любящий отец еще что-то говорил, хваля ее красоту, очарование и ум, позволившие завоевать сердце такого могущественного пэра королевства, но потрясенная Дафна почти ничего не слышала.

Его голос заглушал громкий стук ее сердца.

Маркиз-демон хочет на ней жениться?

Неужели?

Дафна была потрясена. Комната закружилась вокруг нее, в глазах потемнело.

Это, наверное, какая-то ошибка.

Две недели бесплодных мечтаний о загадочном маркизе сменились паническим смятением. Конечно, ей хотелось бы увидеть его снова. Но брак? Это было намного больше, чем она рассчитывала. Почему он решил жениться на ней после одной короткой беседы?

Да, да, разумеется, она знала, что каждый сезон браки заключаются и между совершенно незнакомыми людьми, но это касалось других девушек! Ни в коем случае не Дафны Старлинг!

Она всегда сама распоряжалась своей жизнью.

— Папа! — наконец воскликнула она, прервав его хвалебный монолог о том, какая восхитительная жизнь ожидает маркизу Ротерстоун, которой непременно станет завидовать вся женская половина общества.

— Что, дорогая? — Он нахмурился и внимательно посмотрел на дочь. — Мне кажется, ты слегка осунулась. Может быть, принести тебе чаю? Нюхательную соль?

— Нет! — Дафна в замешательстве всплеснула руками. — Но как…

— Все произошло очень просто, моя дорогая. — Лорд Старлинг лукаво покосился на дочь. — Лорд Ротерстоун подошел ко мне в клубе, очень галантно представился и попросил о встрече. Я, конечно, согласился. Помнится, ты спрашивала о нем на балу у Эджкомбов, так что я сразу заподозрил, о чем он хочет со мной поговорить. Ты вроде бы заинтересовалась им, его восхищение тобой, несомненно, было искренним. Причины, которыми он объяснил свой выбор, были уважительными, логичными и вполне уместными.

— Что он сказал обо мне? — быстро спросила Дафна.

— Ну вот, я оказался прав, — усмехнулся лорд Старлинг, — он тебе не безразличен.

Дафна снова лишилась дара речи. Неожиданно она обнаружила, что пребывает в конфликте с собой. Часть ее существа была охвачена дикой первобытной радостью от понимания, что мужчина, занимавший все ее мысли, не только заинтересовался ею, но и счел достойной разделить его титул и имя.

С другой стороны, она испытывала огромное негодование как представительница женской половины человечества. Ну почему ее судьбу решают без нее?

Мужчины!

А маркиз Ротерстоун, однако, коварен. Отправившись сразу к отцу, он проигнорировал ее как личность и взял на себя руководство ее жизнью, когда она сама ничего об этом не ведала.

Ей вспомнилось, как легко он прибрал к рукам братьев Кэрью — всех троих — и те послушно направились, куда ему было угодно. Тогда Дафна решила, что все это благодаря исключительной харизме, высочайшему интеллекту маркиза. Теперь оказалось, что он так же легко очаровал папу, бесцеремонно подчинил своей воле.

— Итак, что ты скажешь, услышав мои великолепные новости?

— Я даже не знаю, с чего начать. Папа, я вовсе не думала о замужестве.

— Именно поэтому я обязан подумать об этом за тебя, — сухо проговорил лорд Старлинг.

— Но папа… — У Дафны кружилась голова, она с трудом подбирала слова. — Я вполне счастлива! Мне нравится моя жизнь, понимаешь? У меня очень хорошая жизнь! — воскликнула она. — И я не понимаю, почему должна ее изменить. Мой дом здесь, я работаю с детьми. У меня есть книги… друзья… Мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой!

Отец ласково смотрел на нее.

— Кстати, а как насчет его ужасной репутации? — спросила она, немного оправившись от шока.

— Мы обсудили этот вопрос, — коротко ответил отец. — Я вполне удовлетворен объяснениями лорда Ротерстоуна.

В глазах лорда Старлинга зажглись странные огоньки, но если маркиз и доверил какие-то сведения будущему тестю, виконт явно не собирался делиться с дочерью.

— После нескольких длительных бесед и внимательного изучения представленных документов я пришел к выводу, что маркиз Ротерстоун надежный человек. Иначе я никогда бы не согласился на этот брак.

— Зато я не согласна! — заявила Дафна. — Мне не нравится, когда действуют за моей спиной. Почему он не поговорил со мной, прежде чем обратиться к тебе?

— Все это глупости, — отмахнулся лорд Старлинг. — Лорд Ротерстоун все сделал правильно, согласно требованиям чести. Именно так джентльмен должен делать предложение, Дафна. Не стоит упрекать его, что он строго придерживается достойных обычаев нашего класса. Имей в виду, — продолжил он, — мы надеемся устроить свадьбу до конца года.

— Так скоро? — Дафна от удивления открыла рот.

— А чего ждать? Ты уже отказала трем претендентам. Да, я знаю, один был слишком стар, другой много пил, а третий — Альберт Кэрью — был тебя не достоин. Но у маркиза Ротерстоуна нет таких недостатков. Он молод, красив, богат, уважаем, умен. Такого человека любой отец с удовольствием назовет своим зятем. Даже ты, дорогая, не можешь ожидать более лестного предложения. Осмелюсь предположить, как только последует оглашение, тебе станут завидовать все подруги.

— Но, сэр!

— Все, все, детка. Я твой отец и обязан исполнить свой долг. Я обязан позаботиться, чтобы моя дочь хорошо устроилась в жизни, а под крышей лорда Ротерстоуна ты будешь жить, как принцесса. — Сделав паузу, он добавил: — Кстати, для тебя это прекрасная возможность расширить свою благотворительную деятельность.

— О! — Дафна прищурилась. Отец знал, как воздействовать на нее.

Комната закружилась сильнее, совершая невообразимые пируэты, и Дафна ощутила панику. Она чувствовала полное бессилие.

Она все еще подыскивала достойный ответ, хотя в глубине души понимала, что уже все решено. Лорд Старлинг редко проявлял несокрушимую настойчивость, но сейчас был именно такой случай. Он снова был неколебим, как скала Гибралтар.

— Папа, ты же знаешь, что я собиралась когда-нибудь выйти замуж за Джонатана.

— Ерунда! — поморщился он. — Джонатан Уайт — мальчик, а не муж. Он несерьезный человек. При всем моем уважении к тебе, детка, такой девушке, как ты, необходима твердая рука. А лорд Ротерстоун — человек умный, серьезный, обладающий большим опытом…

— Опытом? Вот именно! — воскликнула Дафна. — Когда я впервые увидела его, он выходил…

— Да?

Дафна прикусила язык, вовремя сообразив, что если сейчас расскажет, как увидела маркиза выходящим из борделя, ей придется поведать всю историю об инциденте на Бакет-лейн. Тогда отец узнает, какой серьезной опасности она каждую неделю подвергается, отправляясь в приют.

Лорд Старлинг не знал, куда именно она ездит.

Она замолчала и покачала головой:

— Не важно. Папа, ты говоришь так, словно все уже окончательно решено. Но учитывая, что это мне придется провести всю оставшуюся жизнь с этим мужчиной, быть может, я все же имею право голоса?

Отец недовольно посмотрел на нее.

— Послушай, Дафна. Ты знаешь, что Альберт Кэрью не прекращает попыток испортить твою репутацию. Конечно, все его инсинуации — ложь, и этот человек не джентльмен, но чем дольше ты останешься в прежнем статусе после этого неприятного инцидента, тем хуже будешь выглядеть. Лорд Ротерстоун защитит тебя. Когда ты примешь его титул, никто не посмеет проявить неуважение к тебе. Это одна из главных причин того, что я дал свое согласие.

— Но это не единственная причина! — выкрикнула Дафна, вскочив. — Это Пенелопа тебя заставила! Она уже давно мечтает избавиться от меня, и тебе надоело терпеть ее скандалы. Ты готов выбросить меня из собственного дома, только чтобы прекратились ее придирки. Тебе легче продать меня богатому негодяю, чем поставить ее на место…

— Хватит! — закричал лорд Старлинг. — Ты забываешься. Я твой отец, и ты не смеешь разговаривать со мной в таком тоне.

Дафна даже рот раскрыла, потрясенная вспышкой негодования обычно спокойного отца.

— Возможно, Пенелопа права и я чрезмерно избаловал тебя. Боже правый, если ты не видишь, какая удача идет тебе в руки, тогда ты слишком глупа, чтобы выбирать себе мужа. Мое решение останется неизменным. Более того. Пенелопа — моя жена. — Виконт Старлинг еще никогда не был так зол. — И ты обязана относиться к ней с должным уважением. Ты не можешь думать только, о себе, Дафна Старлинг. У тебя есть обязанности перед семьей, также как у лорда Ротерстоуна есть долг перед своей.

Обязанности?

Папа неизменно был снисходителен и терпим и очень редко вспоминал об обязанностях.

Возможно, причиной столь неожиданного поведения отца является богатство лорда Ротерстоуна, подумала Дафна.

Неужели всему виной его потери на бирже? А если так, какой у нее выбор?

— Подумай о своих младших сестрах, — продолжил покрасневший от ярости отец. — Любой, у кого есть глаза, увидит, что они не столь привлекательны, как ты. Мне жаль, но это правда. Выйдя замуж за маркиза, ты сможешь помогать им, когда придет их очередь выйти в свет, так же как вдовствующая герцогиня помогала тебе. Мы оба знаем, что Пенелопа для этого не годится. — Виконт досадливо всплеснул руками. — Ах, да зачем я тебе все это объясняю! Я нашел тебе мужа, и ты выйдешь за него. Если бы я ждал, когда ты сама выберешь подходящую кандидатуру, то увидел бы тебя старой девой. Но этого не будет, Дафна. Поверь, я знаю, что это такое — долгие годы одиночества. Твоя мать в гробу перевернется, если я допущу такое. Мне все равно, можешь злиться. — Он устало вздохнул. — Но ты выйдешь замуж за маркиза Ротерстоуна, это мое окончательное решение. А теперь я бы на твоем месте собрался и с лучшей стороны показал себя будущему мужу, который только что подъехал.

— Что? — выкрикнула Дафна.

— Полагаю, он хочет подарить тебе обручальное кольцо.

— Он здесь?

Отец кивнул и посмотрел в окно.

— У крыльца стоит его экипаж. Я пойду поприветствую его. — Не слишком радостно взглянув на дочь, он сказал: — Подготовься к встрече с будущим мужем.

Слово «муж» едва не повергло Дафну в обморок. Отец вышел из кабинета, оставив дверь открытой. Все еще чувствуя дурноту, девушка подбежала к окну и осторожно выглянула.

К крыльцу действительно подкатил роскошный черный экипаж, в который была впряжена четверка великолепных коней. Они били копытами, нервно поводили головами и фыркали. Создавалось впечатление, что дьявольские кони привезли самого сатану за душой какого-нибудь бедолаги.

За ее душой.

Паника усилилась, когда ливрейный лакей в треуголке спрыгнул на землю и пошел открывать дверцу для хозяина.

Дафна затаила дыхание, когда из недр экипажа появился лорд Ротерстоун, такой же эффектный, каким она видела его во время их единственной встречи на балу.

Одетый в коричневые панталоны, сливовый жилет и темно-синий сюртук, он держал в одной руке элегантную трость с рукояткой из слоновой кости, а в другой — симпатичную маленькую коробочку, перевязанную розовой лентой.

О Боже.

Он на мгновение остановился и окинул внимательным взглядом дом Старлингов. Дафна спряталась за портьеру, опасаясь, что он ее увидит.

Когда гость быстрым шагом направился к парадному входу, Дафна снова выглянула из-за портьеры. Ее сердце отбивало барабанную дробь.

Спрятаться.

Нет. Она заставила себя собраться с мыслями. Надо было решить, что сказать и как вести себя, когда он войдет в комнату.

Дафна слышала доносившиеся из холла голоса, хотя слов разобрать не могла.

От его низкого бархатного голоса у нее перехватило дыхание. Будь он проклят.

Осторожно выглянув за дверь, она увидела, как Ротерстоун общается с ее семьей. Отец стоял рядом с ним и улыбался, но на его лице застыла тень беспокойства.

Мужчины пожали друг другу руки — интересно, когда они успели стать друзьями? Дафна с внезапной болью в сердце вспомнила, что ее отец всю жизнь сожалел лишь об одном — что у него не было сына.

Пенелопа лебезила перед маркизом — насколько могла судить Дафна, она наслаждалась каждым моментом своего триумфа.

Сняв шляпу, гость поклонился Саре и Анне. Те захихикали.

— Какие милые девочки, — сказал он Пенелопе, вероятно, заслужив ее вечную признательность.

Она горячо поблагодарила маркиза за внимание и принялась навязчиво предлагать ему то легкие закуски, то напитки, а девочки моментально начали рассказывать о том, чем занимались днем, как будто ему это было интересно.

— Помогите, — прошептала Дафна, вне себя от злости и ужаса.

Вот-вот наступит поворотный момент в ее жизни. Она вернулась в кабинет, прислонилась к стене и прижала ладонь ко лбу.

Сердце неистово колотилось, словно стремилось вырваться из груди, а она все еще не знала, как ей быть. Это тирания!

Она вспомнила его слова на балу у Эджкомбов. Тогда он потребовал, чтобы она никогда не возвращалась на Бакет-лейн. Ей это не понравилось, да и сейчас нравилось не больше.

С другой стороны, глупо было бы отрицать, что ее к нему тянет. Ну ладно, призналась Дафна себе, она безумно его желает, и да, она заинтригована.

Но это вовсе не значило, что она собирается выйти замуж за дьявола, что бы ни пообещал папа от ее имени.

Она так ничего и не придумала, когда раздался громкий голос:

— Дафна, приехал лорд Ротерстоун.

Черт, спрятаться некуда. Она услышала, как отец тихо произнес:

— Моя дочь немного смущена. Позвольте, я провожу вас к ней.

— О, Джордж, только не в кабинет. Там всегда такие сквозняки…

— Я уверен, в этом нет ничего страшного, — примирительно сказал маркиз Пенелопе. — Главное, чтобы мисс Старлинг чувствовала себя более комфортно.

— О, вы так внимательны! Право, вы слишком добры, ваша милость.

— Ерунда.

— Сюда, пожалуйста, — проговорил папа.

Больше всего на свете Дафне хотелось убежать. Но она понимала, что оказалась в ловушке. Окна были слишком узкими, чтобы в них можно было пролезть. Она остановилась в центре комнаты, осознав, что у нее нет выбора — надо держаться. Сердце так и рвалось из груди. И тут появился он — высокая мускулистая фигура заполнила дверной проем. Их взгляды встретились, и по телу Дафны пробежала дрожь.

— Вот она! — улыбаясь, воскликнула Пенелопа, тоже войдя в кабинет. Как всегда, она старалась вмешиваться абсолютно во все.

Дафна затаила дыхание, глаза ее расширились, когда маркиз непринужденно вошел в комнату со шляпой в руке. Ну чем не поклонник? Должно быть, он втерся в доверие к отцу, использовав свои чары, но она хорошо видит, что под маской доброжелательности скрывается хитрый деспот, коварный кукловод. Неужели он считает ее идиоткой?

— Мисс Старлинг, — поприветствовал маркиз Дафну с интригующей улыбкой.

Он выглядел таким довольным собой! Дафна вздернула подбородок и незаметно поежилась. Слишком уж пристальным и напряженным был его взгляд. Чего он ждал? Что она упадет перед ним в обморок от счастья?

— Джордж, ты только посмотри, какая они прекрасная пара!

— Благодарю вас, леди Старлинг, — сказал маркиз, не отрывая глаз от Дафны.

Пенелопа сияла, стоя в некотором отдалении. Она, безусловно, уже считала минуты, оставшиеся до того, как вечно досаждающая ей падчерица наконец покинет дом.

— Давай оставим молодежь наедине, но только на несколько минут, — обратилась она к мужу, погрозив пальцем и со значением улыбнувшись.

— Конечно, мадам. — Лорд Ротерстоун вежливо кивнул Пенелопе, которая, разумеется, забыла выйти.

— Пойдем же, Пенелопа, — позвал ее супруг. — Пусть они поговорят.

— Конечно же, иду, Джордж. Я вовсе не собиралась здесь оставаться. — Пенелопе с большим трудом удалось выйти из комнаты. Не было никаких сомнений, что она будет подслушивать в коридоре.

Когда дверь закрылась, Дафна решила, что единственный способ вывести интригана на чистую воду — это выслушать его. С учетом того, что он уже дважды ее выручал, это казалось справедливым. Ему совершенно незачем знать, что с ней творит исходящий от него первобытный мужской магнетизм.

Если говорить о магнитном поле, то в присутствии этого мужчины стрелка ее компаса четко указывала на него, словно он был истинным «севером» и все пути вели ее только в этом направлении.

Максу достаточно было одного взгляда на мисс Старлинг, чтобы понять: с девочкой придется поработать. Юная красавица не умела так же хорошо, как он, скрывать свои чувства, и теперь на ее лице явно читались страх и ярость.

Ну и ладно. Он легко успокоит ее и объяснит все преимущества их союза. В конце концов, у него было больше времени, чем у нее, чтобы привыкнуть к этой идее.

После переговоров с ее отцом Макс настолько уверился в правильности своих действий, что уже начал думать об этой девушке, как о своей.

Странно, но любые возражения с ее стороны лишь укрепляли его решимость, ведь это значило, что для завоевания леди потребуется не только его титул и богатство.

Направляясь к ней, Макс уже в который раз восхитился ее удивительной красотой. Достойный приз.

При их последней встрече она в белом бальном платье показалась ему далекой блистающей звездой, почти недосягаемой в своей чистой природной красоте. А сегодня она была как теплое деревенское солнышко. Дафна Старлинг была неотразимо прелестна, при этом явно не прилагая никаких усилий, чтобы казаться таковой. Ее роскошные золотистые волосы свободно лежали на плечах и спине, перевязанные простой лентой.

Ее легкое дневное платье с цветочным орнаментом было отделано кружевами, прикрывающими грудь, а изящные руки скрывали рукава. Макс взглянул на тонкие запястья и растрогался, заметив пятна от чернил на пальцах. На балу на ней были перчатки, а сейчас, увидев ее руки, Макс отчаянно захотел ощутить бархатистую мягкость кожи.

Он сдержанно поклонился и легко коснулся губами ее щеки.

Ее ресницы дрогнули и опустились, но Дафна не отпрянула, и Макс счел это своей первой победой. Стоя совсем близко, он чувствовал исходящее от нее тепло. Не говоря ни слова, он протянул ей подарок.

Она взглянула сначала на причудливо упакованную коробочку, потом на державшего ее мужчину, но не взяла подарка.

Макс соображал с большим трудом. Солнечные лучи, льющиеся из окна за ее спиной, окружали девушку слабым сиянием. Все же Дафна Старлинг была удивительно, почти неправдоподобно красива. Но взгляд, которым она его одарила, не оставил сомнений, что ему придется срочно прибегнуть к дипломатии.

Не важно. В свое время ему пришлось схлестнуться с самим Меттернихом. Уж как-нибудь он справится с очаровательной юной леди.

Улыбнувшись, Макс отошел и положил подарок на стол.

Дафна скрестила руки на груди, напряженно следя за каждым его движением.

— Я слышала, в последнее время вы были очень заняты, милорд.

— Но я же обещал вам, что мы скоро увидимся.

Неожиданно девушка покраснела.

— Но не в такой же ситуации!

— Моя дорогая мисс Старлинг! — Макс приблизился, взял ее за руки и проникновенно заглянул в глаза. — Окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Дафна подняла на него глаза. Она выглядела растерянной.

Макс молча ожидал. У нее все равно нет выбора.

— Лорд Ротерстоун, — наконец заговорила она. — Вы удивили меня. — Судя по всему, ей катастрофически не хватало слов. — Для меня ваше предложение — большая честь, но ведь мы почти не знаем друг друга.

— Ну, этот недостаток можно очень быстро исправить, — заверил ее Макс со спокойной улыбкой.

— Я не понимаю, как можно решиться на женитьбу после всего лишь одной короткой беседы. Я ведь даже не знаю вашего имени — полного имени, а не титула.

— Меня зовут Макс, — ответил он, — Макс Сент-Олбанс. Но это не все. У меня есть еще довольно много имен и всевозможных титулов. Честно говоря, я и сам затрудняюсь назвать их все. «Макс» меня вполне устраивает. Что вы еще хотите знать?

— Все. — Она высвободила руки.

Он, стараясь держать себя в руках, рассматривал будущую жену.

— Вы многого хотите, — уклончиво ответствовал Макс. Его много лет учили контролировать информацию, и сейчас он был готов сообщить Дафне некоторые основные факты своей биографии.

Она имеет на это право. В конце концов, даже самый секретный агент не должен лгать матери своих будущих детей. По возможности, конечно.

К счастью, в обществе не было принято, чтобы юная невеста задавала слишком много вопросов своему будущему мужу и господину.

Особенно если упомянутый господин собирался обеспечить ей жизнь сродни королевской. Только очень глупые девчонки могли бы рискнуть столь блестящими перспективами, заглядывая в зубы общеизвестному дареному коню.

Дафну будут холить и лелеять, заботиться о ней, и обеспеченной благополучной жизни вполне достаточно, думал Макс, для любой воспитанной молодой леди. Она смотрела выжидательно, и он решил, что настало время сообщить ей кое-что.

— Я родом из Вустершира, — начал он. — По-моему, об этом я уже говорил. Родители мои умерли, есть сестра — она на несколько лет младше меня. Мы редко видимся — в последние годы я много путешествовал. — Он сделал паузу, не зная, что еще сказать. — Мне тридцать три года. И мне нужна жена. — Он пожал плечами. — Вы восхитительны. В вас есть все, чего мужчина ищет в женщине. Поскольку вы посещаете сиротский приют, я сделал вывод, что вы любите детей. Это замечательно, поскольку у нас непременно будут дети. Мне нужны наследники. Мне есть что вам предложить, мисс Старлинг, и не сомневаюсь, что мы будем жить долго и счастливо.

Макс посмотрел на невесту, ожидая изъявлений радости и благодарности.

Она поднесла дрожащую руку ко лбу и пробормотала:

— Кажется, мне дурно.

Маркиз нахмурился и поспешил на помощь. Самое время доказать, что на него можно положиться.

— Идите сюда и присядьте, моя дорогая, — заботливо проговорил он, взял девушку под руку и усадил на диван возле книжного шкафа.

Убедившись, что его драгоценный приз в безопасности, Макс присел рядом на корточки и заглянул невесте в глаза.

— Я могу еще что-нибудь для вас сделать?

— Нет… это просто… простите меня. Боюсь, я немного растеряна. До сих пор не понимаю, как это произошло.

— Но вы же знали, что я обратил на вас внимание, мисс Старлинг.

— Да, но после бала у Эджкомбов вы ни разу не появлялись в обществе, а теперь вдруг такое! Я думала, что вы сразу же забыли о моем существовании.

Макс покачал головой:

— О вашем существовании вряд ли можно легко забыть.

Дафна уставилась на маркиза наивными, словно у маленького олененка, глазами.

— Моя дорогая леди, через двадцать четыре часа после беседы с вами я уже вступил в переговоры с вашим отцом.

— Правда? — Дафна задохнулась.

— Да.

— Но, милорд, я не понимаю. Почему сначала вы не поговорили со мной? Именно это так меня смутило. Неужели вас не интересовало, какие чувства я испытываю?

— Дело в том, мисс; что я хотел выказать должное уважение и вашему отцу, и вам. Поэтому поступил согласно традициям. Кстати, — сказал он, понизив голос, — учитывая мою репутацию и недавний ущерб, нанесенный вашей репутации неким Кэрью, представьте, какие начались бы разговоры, если бы я стал ухаживать за вами, не совершив должных действий и не дав понять, что мои намерения абсолютно честны?

— О… Полагаю, в чем-то вы правы.

Заинтригованный Макс внимательно посмотрел на невесту.

— Если я правильно понял, вы вовсе не рады моему предложению?

— Дело не в этом. — Дафна в смятении опустила глаза и слегка покраснела. — Конечно, я очень польщена, милорд, можете не сомневаться. Но все произошло слишком быстро, и я не могу избавиться от чувства, что ваш выбор был случайным.

— Вы не могли быть более далеки от истины.

— Но… вы меня не знаете.

— Я знаю о вас намного больше, чем вы думаете.

В глазах Дафны мелькнула тень сомнения. Но потом она, вероятно, вспомнила, что любой пэр его положения наверняка наводит самые подробные справки о потенциальных невестах.

Она опустила голову.

— А то, что обо мне говорят, вас не беспокоит?

Макс тихо засмеялся.

— Ни в малейшей степени, тем более что я знаю источник слухов. Поверьте, я знаю все о злобных глупцах вроде Кэрью и никогда не стал бы молча наблюдать со стороны, как он пытается уничтожить ни в чем не повинного человека. Став моей женой, — продолжил он, — вы займете более высокое положение, и, поверьте, никто не посмеет злословить о маркизе.

— Значит, вы пожалели меня и решили таким образом спасти?

— Не совсем так. Честно говоря, этот союз и мне чрезвычайно выгоден.

— Чем?

Несколько мгновений Макс с интересом наблюдал за девушкой. Кое-какие из аргументов объяснить было непросто.

— Видите ли, репутация рода Ротерстоунов была омрачена дурным поведением некоторых его представителей. С прискорбием должен отметить, что мой отец был игрок, так же как и дед. — Он опять пристально всмотрелся в лицо своей собеседницы, ожидая увидеть презрение. — Лично я не беру в руки ни карт, ни костей, — сказал он. — Я видел, что они сделали с моим отцом, матерью, сестрой и, конечно, со мной. Нам пришлось заплатить за его пристрастие высокую цену.

Более высокую, чем она может себе представить.

Макс отвел глаза и продолжил монолог:

— К моменту моего рождения наш род… пришел в упадок. — Он сделал паузу, искренне удивленный собственной откровенностью. — Мне было ненавистно положение, в котором оказалась моя семья, и еще подростком я дал себе слово, что мои дети будут жить иначе. И когда титул перешел ко мне, я восстановил семейное состояние. Это и было целью моих долгих странствий, — добавил он, сообщив невесте ровно половину правды. — Не стану утомлять вас подробностями, но война многим предоставила шанс разбогатеть.

Это было правдой. В шотландском замке Ордена Макс с большим рвением изучал искусство поиска возможностей, незамеченных или упущенных другими, и превращал их в золото, словно современный алхимик.

К двадцати годам он проявил такие способности в этой области, что ему доверили управление финансами Ордена. Он должен был обеспечивать поступления в казну, чтобы легче было проводить сложные и дорогостоящие операции. За преданную службу ему было разрешено оставлять определенный процент себе.

— Примерно за десятилетие я сумел восстановить благосостояние семьи и выплатил все долги отца. Я снес старый дом и на его месте построил новый. Также я приобрел дом в Лондоне. Теперь я намерен совершить, вполне логично, следующий шаг — осесть и обзавестись семьей. В конце концов, зачем нужно богатство, если его не с кем разделить? — Макс сдержанно улыбнулся.

Дафна кивнула. Похоже, ее отношение к нему стало немного теплее.

— Но понимаете, мисс Старлинг, я столкнулся с более серьезными проблемами, чем те, что оставил в наследство отец.

— О чем вы?

— Я говорю о неодобрительном отношении общества. — Он с надеждой улыбнулся. — Мне сказали, что вы покровительствуете новичкам и что я могу надеяться на ваше милосердие. И вот я у ваших ног. Поверьте, мне необходима ваша помощь ничуть не меньше, чем вам нужна моя. Вы вращаетесь в свете. Люди уважают вас, прислушиваются к вашему мнению…

— О, в этом я теперь совершенно не уверена.

— Нет, это правда. Поэтому Кэрью вас так упорно и преследовал. Сначала он хотел вас завоевать, а потом, не добившись этого, сделать своей жертвой. Мне нужна супруга, с которой, без сомнений, сыновья и дочери, которыми Господь нас благословит, не станут чужаками, иными словами, не повторят моей судьбы. Так что мы можем помочь друг другу.

— Простите, но в ваших словах нет логики. — Дафна тряхнула головой, стараясь побороть замешательство. — Все, что вы сказали, звучит так, словно мыв одной лодке, но ведь дело обстоит иначе.

— Подумайте о человеческой природе, мисс Старлинг. Каков источник наших общих неурядиц? Слухи. То оружие, которое Альберт и ваша мачеха пытались использовать против вас. А что необходимо для слухов? Драма. Так давайте дадим им ее. Уверяю, сплетники будут настолько заинтригованы, что забудут обо всех заявлениях Кэрью.

— И как мы это сделаем? — спросила Дафна, невольно заинтересовавшись.

— Мы изменим историю.

— Но как?

— Добавим романтики, — со значением прошептал маркиз. — Они не устоят. Пропащая душа Ротерстоун возвращается, чтобы спасти светскую красавицу от Кэрью. Они забудут и о пороках, которыми наделил вас мой заклятый друг Альберт, и о моих недостатках. Нас не смогут не полюбить. И мы оба получим то, что нам нужно. А когда свет успокоится, мы станем жить, как сочтем нужным.

— Вы и вправду думаете, что сможете управлять обществом? — потрясенно спросила Дафна.

— Конечно. Почему нет?

— Вы настоящий эксперт по всяческим военным уловкам и хитростям.

— Так каков будет ваш ответ?

— Не знаю, что и сказать.

— Вы сомневаетесь, что это сработает?

— Не в этом дело.

— Тогда что вас останавливает? Все это звучит довольно забавно, согласитесь.

— Забавно? Возможно, но вместе с тем отталкивающе.

— О чем вы? — удивился Макс.

— Это ваше предложение — столь хитроумный план? Вообще-то мы говорили о браке, лорд Ротерстоун.

— Конечно. Я пытаюсь вам помочь. Как я уже сказал, этот союз даст нам обоим преимущества.

— Возможно. А что заставляет вас думать, что я намереваюсь выйти замуж ради определенных преимуществ?

Макс напрягся.

— А для чего вы хотите выйти замуж, мисс Старлинг?

Дафна покраснела и отвернулась, промолчав.

В словах не было необходимости. Ответ был написан на ее лице.

Этого еще не хватало, подумал Макс.

— Милорд, — произнесла она после долгой паузы, не глядя ему в глаза. — Вы сказали, что стремитесь исправить вашу репутацию, но когда я увидела вас впервые, вы выходили из борделя и явно в нетрезвом состоянии.

Она с упреком покосилась на собеседника.

— Такое поведение как-то не вяжется с вашим планом. Да и став вашей женой, я не смогла бы с этим смириться. Джентльмен не должен участвовать в эксплуатации женщин.

Глаза Макса слегка расширились — очень уж суров был ее тон. А ведь ему следовало предположить, что она заговорит об этом. Хм. Он опустил голову, демонстрируя раскаяние и пряча улыбку. Дафна Старлинг была истинной леди, и посещение борделя могло стать серьезным препятствием в достижении взаимопонимания с ней. Неодобрение в ее взгляде не оставляло в этом сомнений.

Но если он скажет, зачем в тот день явился в бордель, то лишь ухудшит положение. То, что было для него нормальным в боевых условиях, безусловно, покажется более чем странным гражданскому человеку. Хотя, не окажись он там, банда с Бакет-лейн добралась бы до нее. Макс ни о чем не жалел. Вместо этого он глубоко вздохнул и, выбрав меньшее из двух зол, заговорил:

— Знаете, дорогая, боюсь, я не заверял вас в своей святости. Я никогда не избегал радостей холостяцкой жизни. Но, обретя другой статус — женатого человека, я буду и вести себя иначе.

— Иными словами, вы намерены измениться?

— Да. И, полагаю, вы окажете на меня самое благотворное влияние.

— Понятно.

— Могу поклясться: как только мы поженимся, я перестану посещать подобные заведения. Вы можете положиться на мое слово.

— Может быть. А как насчет клуба, членом которого вы являетесь? Я имею в виду клуб «Инферно». Вы откажетесь от него, если я выйду за вас замуж?

Ей все-таки удалось выбить у него почву из-под ног. Но он быстро пришел в себя и упрямо покачал головой:

— Не могу.

— Почему?

— Дафна, те люди — мои братья. Они — те немногие настоящие друзья, которые у меня когда-либо были. — Макс проигнорировал укол вины, он не мог сбросить свою личину.

Даже его сестра не знала правды. Макс понимал, что требует от Дафны слишком многого, но не мог рассказать ей об Ордене. Ей придется смириться с его посещениями Данте-Хауса.

— Прошу вас верить мне. — Макс тщательно подбирал слова, не переставая удивляться иронии ситуации. Он требовал доверия, сам увязая в паутине лжи, которую сплел, не найдя лучшего выхода. — Все иногда бывает не так, как представляется на первый взгляд, мисс Старлинг.

Что-то в его взгляде говорило о том, что настаивать больше нельзя. А может, она вспомнила, что он благополучно объяснился с ее отцом.

Маркиз сообщил лорду Старлингу лишь малую толику правды: его путешествия были связаны с секретной службой на благо Англии.

Он запретил виконту говорить об этом с кем бы то ни было, в том числе с Дафной, ради ее же блага.

Девушка долго смотрела на него, надеясь прочитать что-нибудь в его глазах, но в конце концов отказалась от этой попытки и отвела взгляд.

— Я не знаю…

— Дафна… — Ротерстоуну очень хотелось коснуться ее щеки, дать понять, что, хотя он почти ничего не может ей сказать, его тяга к ней искренняя. Но он держал руки при себе, боясь ее вспугнуть.

Она опустила голову и принялась рассматривать свои руки. Тщательно обдумывая каждое слово, она после паузы, показавшейся Максу бесконечной, все-таки заговорила:

— Признаюсь, милорд, после того как вы спасли меня на Бакет-лейн, я много думала о вас. Но мне не нравится, как вы себя повели сейчас.

— Почему? — мягко спросил Макс.

— Все это как-то тайно… исподтишка. — Она грустно взглянула на маркиза. — Я видела, как быстро вы взяли под контроль и повели за собой, словно баранов на веревочке, Альберта и его братьев. А теперь, должно быть, вы как-то повлияли и на моего отца. Если вы так легко манипулируете людьми, даже думать не хочется, что вы можете сделать со мной, если я стану вашей женой.

Мисс Старлинг, я никогда не использую свои возможности во зло, — сказал Макс.

— Вы так говорите. Но в обществе вас называют маркизом — демоном! Я хочу быть счастливой в браке с человеком, который меня уважает и которому я доверяю. Если вы сделали предложение, действуя за моей спиной, что же будет дальше? После такого начала логично предположить, что вы и дальше будете пренебрегать моим мнением, относиться ко мне, как к пустому месту.

— Все не так. Я очень уважаю вас, мисс Старлинг.

— А мне кажется, что вы хотите взять на себя управление еще одной жизнью — моей! — и я не могу этого одобрить.

Макс замолчал, обдумывая ее слова. Почему опека — точнее контроль — так беспокоит ее? Быть может, именно из-за этого она отказала всем предыдущим кавалерам?

Она не осмеливалась довериться мужчине?

Он медленно обвел внимательным взглядом комнату, словно анализируя место жительства агента прометеанцев. Что оно может рассказать о своей хозяйке?

— Чего вы хотите, Дафна? К чему стремитесь? Кого ждете? Принца?

— Конечно, нет! — воскликнула она.

— Это хорошо, иначе вы бы прожили жизнь в одиночестве. — Его взгляд остановился на висящей на стене маленькой вышивке, закрепленной в раме для картины.

Она явно была сделана детской рукой — розовый цветок, надпись над ним и подпись внизу незатейливый подарок, не имевший никакой денежной ценности, но выполненный с любовью.

«Маме.

С любовью от Дафны».

Увидев вышивку, Макс сразу все понял. И ощутил в душе боль. Значит, когда он мальчиком поселился в старом шотландском замке и усваивал понятия о секретности, являвшиеся неотъемлемой частью сурового процесса особого обучения, здесь в Англии ее маленький мирок тоже распался на части. Бедная девочка.

Он опустил глаза, подавив острое желание обнять девушку и привлечь к себе. По крайней мере теперь он может предположить, что стоит за ее страхом.

Макс заговорил едва слышно, и его слова шли от души:

— Бьюсь об заклад, я догадываюсь, когда вы впервые ощутили, что все вышло из-под контроля.

— Что? — переспросила Дафна, не понимая, что он имеет ввиду.

— Ваш отец рассказал, что вам было десять лет, когда заболела ваша мать. Вы не могли ей помочь. Ничего нельзя было сделать. Вы были ребенком и, должно быть, даже представить не могли, что с вами будет без нее.

Он с улыбкой поднял глаза на Дафну и встретил ее потрясенный взгляд.

— Дафна, — очень тихо сказал он. — Со мной вы будете в безопасности. Всегда.

Она ощетинилась, как будто он оскорбил ее.

— Нет. — Она покачала головой и устремила на него осуждающий взгляд. — Никто не может этого обещать.

— О, я могу быть очень решительным, — прошептал он с мягкой улыбкой. Было очевидно, что настаивать ни в коем случае нельзя. Без сомнений, он затронул очень чувствительную струну. — Как я уже говорил, дорогая, я не идеал. Далек от этого, если уж быть честным. Но в этом мире человек не должен быть один. И если вы станете моей, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вы были счастливы.

— Как? — потребовала ответа Дафна, и в ее глазах отразилась старая боль. Судя по всему, ее возмутило, что Макс бесцеремонно вернул к жизни эту боль. — Как можно утверждать, что вы сделаете меня счастливой, если даже не знаете меня?

— Я знаю о вас больше, чем вы думаете.

— Что, например?

— Я знаю, что вы добры к людям, чужим в обществе. Вы остроумны, умны и вполне способны отличить глупца от нормального человека. — Макс протянул руку и очень осторожно заправил выбившуюся из-под ленты прядь Дафне за ухо.

Она не отстранилась. Хороший знак.

— Мне нравится ваша уверенность, восхищает чувство юмора, а ваше сострадание к несчастным маленьким сиротам заслуживает преклонения и уважения.

Дафна вздрогнула.

— Вы смелы, — продолжил он, когда Дафна отвернулась. — А то, что вы, рискуя своей жизнью, не сразу уехали с Бакет-лейн, а сначала хотели убедиться, что я в безопасности, а потом у вас хватило присутствия духа послать туда констеблей, говорит о безусловной отваге и здравом смысле.

Она сидела без движения и слушала, как дикий олененок, готовая в любой момент обратиться в бегство, как уже убегала от всех остальных.

— У меня создалось впечатление, что вам можно доверять, Дафна Старлинг. Доверять вашей честности, что уже само по себе чудо. Потому что я никогда и никому не доверял. И помимо всего прочего, — добавил он вполне искренне, — я очень похож на вас.

Этими словами маркиз-демон ее обезоружил.

Было трудно спорить с человеком, который хвалил ее не за красоту, элегантность и изысканные туалеты, как Альберт, а за те качества, которые она сама в себе ценила.

Возможно, он на самом деле понимает ее несколько лучше, чем она считала.

Он сидел рядом с ней на диване в свободной, чисто мужской позе — одна рука на спинке дивана за ее спиной, другая на колене — и смотрел на нее удивительно открыто.

Маркиз терпеливо ждал ответа, но все ее попытки найти подходящие слова оказывались тщетными. Дафна была очарована причудливым смешением морской синевы, седой дымки и изумрудной зелени — так в первом приближении можно было определить цвет его глаз.

Он чуть приподнял бровь, не говоря ни слова. Но и без того было ясно, что он все понимает и держит ситуацию под контролем.

Дафна издала досадливый возглас, встала и отошла в другой конец комнаты.

— Я вполне серьезен, Дафна, — наконец сказал он. — Я хочу вас.

— А вас не интересуют мои желания?

— Конечно, интересуют. — Напряжение ее покинуло, отметил Макс и улыбнулся. Он подошел к окну и встал с ней рядом.

Неожиданно Дафна поняла, что не смеет поднять на него глаза. Но когда он слегка коснулся пальцем подбородка и повернул ее лицо к себе, она снова оказалась под действием его чар.

Маркиз долго смотрел ей в глаза, после чего мягко проговорил:

— Ваши желания имеют для меня очень большое значение. Только не говорите, что не чувствуете притяжения между нами.

Она смущенно отвернулась.

— И не говорите, что я вам совершенно безразличен, тем более после того, как сами меня разыскивали и остановили, когда я собирался покинуть бал. Или когда вы не слишком ловко попытались выяснить, женат ли я, — добавил он с легкой улыбкой. — Вы же не думали, что я обо всем этом забыл?

Дафна покосилась на стоящего рядом мужчину, заметила веселые искры в его глазах и снова испытала раздражение, вспомнив о своей нелепой оплошности с рожающей женой.

Она повернулась к маркизу спиной и уставилась в окно, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Ее сердце замерло, когда она почувствовала легкое прикосновение.

Маркиз тронул прядь ее волос.

— Вы очень красивы и знаете это. Возможно, вам говорили это, даже слишком часто, но тем не менее это правда.

Дафна не могла шевельнуться, когда он медленно провел пальцем по ее спине вдоль позвоночника.

— Да, — шепнул он ей прямо в ухо и положил руку на талию. Его прикосновение было нежным, но одновременно собственническим. — Перед вами невозможно устоять. Когда станете моей, я буду обращаться с вами, как с величайшей драгоценностью.

Она хотела заявить, что вряд ли это когда-нибудь произойдет, но язык не поворачивался говорить неправду. Ее естество, судя по всему, ничего не имело против такого союза. Ощутив на щеке его теплое дыхание, Дафна затрепетала и едва не лишилась чувств.

— Вы говорите, что мы едва знакомы? Согласен. Придется это срочно исправить. Завтра я заеду за вами в своем кабриолете, и мы отправимся на прогулку.

Она прикусила губу, испытав боль от мысли, что обязана отказаться.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Что вы! Это замечательная идея! — Его глубокий бархатный голос завораживал не хуже, чем невероятные глаза. — Будьте же справедливы к нам обоим. Вы сказали, что не знаете меня, так как же вы можете ответить на мое предложение отказом? Вы же не знаете, от чего отказываетесь. Ведь если вы дадите мне шанс… полшанса, вполне возможно, я вам понравлюсь. Ведь я же спас вам жизнь. Неужели я не заслуживаю такой малости? — Дафна издала едва слышный стон, поскольку его теплые губы, словно в подтверждение слов, коснулись ее шеи. — Сделайте милость, уделите мне малую толику своего времени.

— Хорошо, — проговорила она, с трудом стараясь сохранить достоинство, поскольку его руки медленно гладили ее плечи и ей хотелось мурлыкать от удовольствия. — Но только справедливости ради. Можете отвезти меня на прогулку в парк.

— Вот и прекрасно. — В его голосе слышатся смех. — Оказывается, это вовсе не трудно.

Наконец, собравшись с мыслями, Дафна немного повернула голову и твердо встретила его дерзкий смеющийся взгляд.

— Вы бы лучше не искушали судьбу, — сказала она мягким и чуть хриплым от желания голосом.

Его улыбка стала шире.

— Я буду считать минуты, cherie. — Макс поклонился и направился к двери.

— Лорд Ротерстоун!

— Зовите меня Макс, дорогая. — Взявшись за дверную ручку, он нахмурился. — Что?

Она не обратила внимания на приглашение к опасной фамильярности и кивнула на коробочку.

— Что в коробке?

Макс прислонился к дверному косяку — воплощение элегантности.

— Почему бы вам не открыть ее и не посмотреть?

— Там кольцо? — прямо спросила она.

— Э… Нет. — Взглянув на ее недоверчивую гримаску, он рассмеялся. — Я не знаю размера. Какой он, кстати?

— Я не скажу! — воскликнула Дафна, отказываясь поддаться искушению и тоже улыбнуться.

Она почувствовала облегчение, услышав, что в коробочке все же не кольцо. Возможно, маркиз понимал, что она пока не готова.

— До завтра, дорогая, — сказал он. — Я заеду ровно в половине пятого. Будьте готовы.

Еще один приказ? Подумав об этом, она нахмурилась, но тут же улыбнулась. Правда, уже после ухода новоявленного жениха.

Дафна пока вовсе не собиралась давать свое согласие, но, обдумав происшедшее, пришла к выводу, что могло быть и хуже.

Глава 7

— Он сошел с ума, несчастный «ублюдок». От него осталась лишь оболочка. — Септимус Гласс кивнул на пленного агента Ордена, сидевшего в инвалидной коляске. — Его тело заживет очень быстро. Он молод и силен. Но он повредился рассудком, Джеймс. Он просто сидит и смотрит в пространство. И ничего не говорит.

— И кто в этом виноват? — сдерживая гнев, спросил Джеймс. Они стояли на крепостной стене древнего замка Гласса, затерянного в Баварских Альпах. — Вы только посмотрите, что с ним сделали ваши палачи! Это их пытки свели его с ума. Единственный человек, который мог бы раскрыть тайны Ордена, теперь не может вспомнить собственное имя.

— Это он так говорит, — с сомнением сказал Талон.

— Считаешь, он притворяется? Вряд ли. Если пытки длятся несколько месяцев подряд, даже самый стойкий ум не устоит. — Джеймс отмахнулся от замечания своего помощника, но потом еще раз внимательно вгляделся в человека, невидящим взглядом смотревшего перед собой. Некогда очень сильный физически, теперь, после месяцев заключения в подвалах замка, он стал собственной бледной тенью.

Джеймс категорически потребовал, чтобы Дрейка перевели из темницы замка. Его осмотрел врач, а потом ему обрили голову, чтобы избавиться от вшей. Но даже в таком плачевном виде пленник не утратил достоинства. Не приходилось сомневаться, что он аристократ по происхождению.

Джеймс понятия не имел, кем в действительности был агент. Однако, несмотря на то что они были смертельными врагами, он почувствовал сострадание к несчастному.

— Хорошо, — покорно сказал Септимус. — Только сомневаюсь, что он может оказаться нам полезным. Этот человек сломлен.

— Я мог бы избавиться от него, — пробормотал Талон.

— Нет! — воскликнул Джеймс. — Никто его и пальцем не тронет, вы меня поняли? Где-то в глубинах его мозга хранятся имена других агентов. Мы их узнаем, нужно только обращаться с ним по-человечески и дать время поправиться.

— А когда снова наберется сил, он убьет всех нас, — вздохнул Талон. — Учитывая все, что нам известно о рыцарях Ордена, я бы предложил убить его сейчас, пока он слаб.

— Талон, ты будешь мне подчиняться! — воскликнул Джеймс. — Не понимаю, почему вы не видите дальше своего носа? Представьте, какую бесценную информацию он сможет нам сообщить. Надо только помочь ему. Я изменю его, научу понимать, что его место с нами.

— Каким образом ты намерен этого добиться? — удивился Септимус. — Судя по всему, ты задумал нечто чертовски рискованное.

— Он сломлен. Я создам его заново. Мне удастся завоевать его доверие. — Джеймс мрачно взглянул на пленника, потом снова на своих коллег. — Не знаю, можно ли компенсировать ущерб, нанесенный его мозгу, но попробовать стоит. Если получится, мы уничтожим Орден святого Михаила раз и навсегда. Пока он существует, мы никогда не одержим верх. Всякий раз, когда мы приближаемся к цели, Орден ускользает от нас.

Сидя в нескольких шагах от них, Дрейк мог разобрать лишь некоторые слова, но не чувствовал никакой опасности и потому не вслушивался в тихую речь. Он слишком устал и морально, и физически. Ему хотелось лишь одного — чтобы его оставили одного и позволили спокойно подышать чистым альпийским воздухом.

Это помогало привести в порядок мысли и не подпускать к себе панику. Забыв обо всем, Дрейк смотрел, как солнце освещает роскошные сады и высокогорные луга, на которых пасутся козы и буйствует разнотравье. А взглянув вдаль, на высокие, покрытые снегом горные пики, он почувствовал, как глаза наполнились слезами.

Его тюремщики находили странным, что он постоянно хотел находиться на крыше — под открытым небом, но они наверняка почувствовали бы то же, если бы провели много месяцев в самой глубокой темнице. Усилием воли он приказал себе не думать о боли, постоянно преследовавшей его.

Он вспомнил о пережитых ужасах, и сердце забилось чаще. Тогда он попытался отогнать непрошеные воспоминания и стать пустым — так легче. Он цеплялся за слова своего нового кредо и успокаивался, раз за разом повторяя их: «Мы выше добра и зла… мы элита…»

Эту литанию вбили ему в голову, его заставляли повторять ее бесчисленное множество раз, так что хотелось никогда больше не слышать ее. Но оказалось, что повторение этой фразы ослабило агонию.

Странно, но именно те слова, которые он когда-то так люто ненавидел, теперь приносили утешение.

Он ощупью двинулся по черной бездне своей памяти, чтобы вспомнить следующую фразу. «Элита… держится на силе воли…»

Разве не железная сила воли помогла ему сохранить жизнь на протяжении всех этих страшных месяцев? Может, они правы? И его место действительно здесь? Возможно, как сказал его спаситель Джеймс, его действительно ожидает новая судьба?

«Вечно возрождающаяся, разгорающаяся, как пламя…»

Дрейк тоже возродился.

Он пережил ежедневные пытки, как бог Прометей выдержал истязание ужасных когтей и страшного клюва орла. Воспоминание о шагах палача, приближающегося к его камере, до сих пор заставляло его просыпаться в холодном поту.

Но самым страшным было то, что жизнь в аду была единственным, что он помнил, — он сидел в клетке, оказавшись в невыносимой роли жертвы.

Его бесконечно допрашивали. Сначала он вроде бы знал ответы на задаваемые вопросы… кажется… но отказывался отвечать по доброй воле. А потом, после особенно сильного избиения, он очнулся и понял, что в голове ответов больше нет.

Они скрылись в потайных уголках его разума, словно кто-то вышиб их особенно сильным ударом. Его знания поглотило нечто вроде морского водоворота, который утаскивает на дно огромные корабли.

Его зовут Дрейк. В этом он не сомневался. Почти. Но о своей прежней жизни он ничего не помнил.

Ее выбили из его тела и разума, и теперь он повис на тонкой нити над пустотой.

Он не знал, кто он, не мог вспомнить, откуда явился и зачем. Простейшие факты его существования рассыпались и исчезли, став для него такой же тайной, как и для его тюремщиков.

Если он размышлял об этом, возникала паника. Он уже почти желал, чтобы его убили. Но тут появился Джеймс.

Добрый старик спас его и заверил, что дикий страх и глубочайшее смятение пройдут. Очень приятные обещания. Джеймс поклялся помочь ему обрести все то, чего он лишился. Ну а Дрейк инстинктивно и слепо полюбил старика, как свою единственную надежду на спасение в этом ужасном месте.

Остальные боялись Джеймса, уважали его. Они делали все, что тот приказывал. Впервые за бесконечно долгое время Дрейк понадеялся, что агония действительно осталась позади, во всяком случае, пока он будет делать то, что говорит Джеймс.

Когда возвращалась боль, Дрейк находил утешение в присутствии своего престарелого спасителя. Он знал, что обязан доброму старику жизнью. Всем сердцем он желал его порадовать, поскольку понимал; что при желании Джеймс может в любой момент отправить его обратно в ад.

— Дрейк!

Глубокий властный голос, казалось, доносился с расстояния во много миль.

— Дрейк? — Джеймс остановился рядом и положил костлявую руку на спинку его кресла. — Доброе утро, Дрейк. — Старик наклонился и с искренним сочувствием вгляделся в лицо пленника. — Как вы себя чувствуете? Немного лучше?

Джеймс чувствовал себя так, словно его окутал густой туман. Повернув голову, он устало посмотрел на своего спасителя.

— Лучше… да. — Страшные раны и отчаяние сделали его покорным, но, хотя он этого не помнил, Дрейку все же казалось, что он не всегда был таким.

Он видел тень сожаления в глубоко посаженных серых глазах. Джеймс Фолкерк был худощав, с густыми волосами цвета олова, резкими чертами лица и выдающимся носом.

— Хорошо, — пробормотал он. Морщины у рта и в уголках глаз углубились, когда он ободряюще улыбнулся Дрейку.

За его спиной стоял черноглазый бородатый немец, хозяин замка, и разглядывал Дрейка со странной смесью сочувствия и презрения. Третий мужчина находился поодаль, но даже на таком расстоянии Дрейк видел враждебность в холодном взгляде его карего глаза. Второй глаз был закрыт черной повязкой.

Самого молодого из троих звали Талон. Это был высокий здоровенный детина с грубым лицом и грязными светлыми волосами. Дрейк ощущал невысказанную угрозу, исходящую от одноглазого. Пронзительный взгляд его единственного глаза пугал Дрейка. Пленник чувствовал необъяснимую угрозу, но понимал, что слишком слаб и не сможет защититься, если последует нападение.

Он ощутил, как страх заполняет все его существо, и даже не осознал, что съежился в кресле под ненавидящим взглядом Талона и задрожал. Но тут снова заговорил Джеймс:

— Все в порядке, Дрейк. Никто не причинит вам зла. Дрейк, успокойтесь. Вы меня слышите? Вот так. Хороший мальчик. — Повинуясь мягкому голосу Джеймса, пленник слегка расслабился и послушно обратил на него свое внимание. — У меня для вас отличные новости. Талон и я собираемся отвезти вас в Англию.

— В Англию? — едва слышно переспросил Дрейк. Слово показалось смутно знакомым.

— Мы считаем, что там ваш дом. Через неделю или около того вы достаточно окрепнете, чтобы перенести путешествие. — Джеймс сделал паузу. — Вы знаете, я обещал помочь вам вернуть память. Уверен, она начнет возвращаться, как только вы увидите родные места.

Первой реакцией Дрейка был протест. Ему вовсе не хотелось, чтобы память возвращалась. Лучше, когда воспоминания где-то прячутся. В этом он был уверен, хотя и не знал почему. Если его разум предпочел от них избавиться, вероятно, для этого была причина.

К сожалению, он понимал, что это был не тот ответ, который Джеймсу хотелось бы от него услышать.

— Да, спасибо, сэр, — дрожа, пробормотал он и опустил голову.

— Со временем вам станет намного лучше, — ободрил пленника Джеймс. — Мы оба должны проявить терпение. А когда вам станет лучше, Дрейк, когда вы снова станете здоровым и сильным… — Голос старика стал глубоким и каким-то зловещим. — Я помогу вам отомстить так называемым друзьям, которые бросили вас умирать.

На следующее утро Макс, как и было условлено, прибыл к дому Старлингов, чтобы повезти свою суженую на прогулку — старомодная, но заслуживающая уважения традиция. Он был исполнен решимости ухаживать за невестой по всем правилам и сделать все, что требует общество от жениха. Ему очень хотелось увидеть, как будет вести себя Дафна теперь, когда у нее были сутки, чтобы свыкнуться с мыслью о будущем замужестве.

Он не знал, чего ждать, и ощущал смутную тревогу, но Дафна встретила его со сдержанной приветливостью. Она была одета в соблазнительное розовое платье для прогулок с длинными прозрачными рукавами.

Его взгляд на мгновение задержался на V-образном вырезе, отделанном тонкими кружевами, но он запретил себе разглядывать ее слишком пристально. Соблюдая приличия, Макс несколько минут поговорил с семьей невесты — ее отец ему очень нравился, — но наконец Дафна надела изящную шляпку и вышла из дома.

Под завистливыми взглядами дочерей Пенелопы жених с невестой подошли к нелепо дорогому кабриолету — легкой двухколесной коляске, которую тянул один черный мерин. Макс открыл низкую дверцу и помог Дафне сесть.

По правде говоря, летний день был слишком жарким для этого проверенного временем ритуала ухаживания, но чтобы уменьшить дискомфорт, Макс поднял кожаный верх экипажа, дав возможность невесте спрятаться в тени. Он также предложил остановиться «У Гантера», чтобы полакомиться знаменитым мороженым, но Дафна еще не приняла решения.

Он был рад, что девушка не отказалась от прогулки под предлогом слишком сильной жары.

Кабриолет катился по улице.

Они ехали медленно, но когда Дафной овладела робость и беседа, и без того вялая, угасла, Макс решил снять напряжение, изрядно повысив скорость.

Ничто так не сближает людей, как столкновение с опасностью. Он погнал коня быстрее. Дафна, сидя рядом, успела лишь негромко пискнуть.

— Помедленнее! Вы с ума сошли! — воскликнула она, когда экипаж с грохотом пронесся по прямой, усыпанной гравием дорожке в редко посещаемой людьми части Гайд-парка.

Макс рассмеялся. Он, безусловно, исполнил бы ее просьбу, если бы посчитал протест искренним. Но ее громкий смех и сияющая улыбка говорили об обратном.

Немного привстав, он подстегнул коня, который поскакал галопом.

Белое страусиное перо на шляпке Дафны раскачивалось на ветру. Максу понравилось, как она потянулась к нему и взяла под руку, чтобы обрести равновесие.

Она реагировала в точности так, как он рассчитывал, — разумеется, он был слишком опытным кучером, чтобы подвергать невесту реальной опасности. Иллюзии было вполне достаточно.

Коляска быстро катилась по дорожке, вьющейся между высоких сухих деревьев.

— Макс! — вскрикнула Дафна.

Она впервые назвала его по имени. Это не могло не взволновать. По крайней мере раздражающего напряжения между ними больше не было.

— Да, Дафна? — ответил он и покосился на нее веселым взглядом.

Она указала вперед.

— Осторожно!

— Что?

Они на высокой скорости преодолели небольшой подъем, и оба колеса на какое-то время оторвались от земли. Дафна негромко вскрикнула и крепко вцепилась в его руку. На самом деле они провели в воздухе чуть больше времени, чем Макс планировал.

Он весело рассмеялся, кабриолет снова оказался на земле, а они — на сиденье.

— Ох! — воскликнула Дафна и прижала руку к груди. — Кажется, мы летали!

Макс ухмыльнулся:

— Хотите повторить?

— Вы сумасшедший, — сообщила Дафна, но ее улыбка сказала ему о многом. Девушка, безусловно, поняла, что он все сделал специально и полностью контролировал ситуацию.

— Если и так, то это вы свели меня с ума, мисс Старлинг. Только вы.

Ее глаза сверкнули, судя по всему, слова маркиза не оставили Дафну равнодушной. Макс натянул поводья, и черный мерин послушно перешел на спокойную рысь. Блестящая шкура животного на жаре уже начала покрываться пеной, да и к тому же они въехали в более оживленную часть парка.

Дафна отпустила руку жениха и слегка отодвинулась. Макс сосредоточил внимание на дороге. По крайней мере он попытался это сделать. Но ощущение близости очаровательной девушки пробудило в нем инстинкты, и воображение разыгралось не на шутку.

Пока не время.

Наступил час, когда общество выбиралось на прогулки по Гайд-парку. Здесь можно было встретить элегантных наездников, богатые экипажи, изысканно одетых пешеходов. Гуляющие прохаживались парами или небольшими группами вдоль Серпентайна.

Дафна помахала рукой в ответ на вежливое приветствие.

Макс ловил удивленные взгляды. Они впервые появились в обществе вместе.

Именно этого он и добивался, да и Дафна, вероятно, понимала, что их ждет. Если у нее были какие-либо сомнения, она не должна была соглашаться на прогулку.

Тем не менее Макс ощутил, как напряглась его спутница, осознав, что они только что дебютировали в обществе в роли пары. Трудно было представить, какая волна слухов поднимется этим же вечером. Ему было не привыкать к скандалам, но он искренне надеялся, что на Дафну не будет оказано слишком уж сильное давление. А тут еще адская жара…

Тонкая струйка пота потекла по его затылку и впиталась в шейный платок.

— Похоже, сегодня в парке больше народу, чем обычно, — заговорил Макс, желая нарушить неловкое молчание, которое вернулось, когда Дафна заметила, что за ними пристально наблюдают.

— Да. Теперь, когда окончилась война, люди стали чаще гулять, — ответила она и грациозно кивнула какому-то мужчине. Тот остановился и проводил их взглядом. — Вам повезло, что вас не было в городе в июле, когда в газетах стали печатать списки жертв битвы при Ватерлоо. — Неожиданно она пристально взглянула на него. — Кстати, мой друг рассказывал, что вы там были. И видели сражение.

— Какой друг? — Макс нахмурился, вспомнив многочисленных охочих до славы офицеров, называвших его Великим Путешественником, не ведая, что его задача — спасение жизни Веллингтона. Он поморщился, зная, что ничего хорошего о нем она услышать не могла. Внезапно ему захотелось рассказать ей правду о своих подвигах. Но разумеется, она об этом никогда не узнает.

Тщеславие — это не для него.

— Наверняка вы говорите об одном из этих несносных офицеров, — проворчал он. — Бьюсь об заклад, они просто подлизывались к вам.

— Что я слышу, лорд Ротерстоун? — игриво спросила она и кокетливо улыбнулась. — Неужели вы ревнуете?

— Разумеется, а вы что думали?

— Вам не о чем беспокоиться. — Она слабо усмехнулась. — Все это мне рассказал не офицер. Это была юная леди, моя самая близкая подруга. И если я решу выйти за вас замуж, вам придется быть с ней любезным.

— Неужели?

— Точно. Она мне очень дорога. Это мисс Карисса Портленд.

— Я должен быть любезным с девицей, которая распространяет обо мне сплетни? Интересно. А откуда мисс Портленд известно, что я там был? Она была на балу герцогини Ричмондской в Брюсселе?

— Нет, Карисса была здесь. Но она все знает, потому что — надеюсь, это останется между нами, мой дорогой лорд Ротерстоун, — потому что мисс Портленд — шпионка.

— Что? — Макс взглянул на свою собеседницу с неподдельным изумлением, но она только рассмеялась.

— Карисса всегда знает все и обо всех. Не знаю откуда. Боюсь, она плетет интриги, чтобы добывать сведения, но я никогда ее об этом не спрашивала. Ее информация часто бывает своевременной — как, например, о вас.

— Вот как? — Он был захвачен врасплох и изрядно позабавился ее объяснением. Весело рассмеявшись, он снова сосредоточился на дороге. — Вы должны непременно представить меня этой леди-шпионке. Возможно, я смогу научиться у нее новым способам получения информации.

— Не думаю, что я стану это делать. Она вас боится. А вы не ответили на мой вопрос. Вы на самом деле были свидетелем сражения при Ватерлоо?

Макс поерзал на сиденье.

— Во всяком случае, какой-то его части.

— Какое оно было?

— Такое зрелище не скоро забудешь. — Он легонько хлестнул коня по крупу.

— Не надо оберегать мою женскую чувствительность, — сказала она. — Я англичанка и имею право знать.

Он пожал плечами, убежденный, что знать следует далеко не все.

— Припомните ваш самый страшный ночной кошмар и умножьте его на десять тысяч. Получится Ватерлоо.

Дафна молча смотрела на маркиза, осознавая услышанное.

— Говорят, это величайшая победа Англии, но… пятьдесят тысяч погибших с обеих сторон после двух дней сражения? Представить невозможно.

Макс ничего не ответил.

Какое-то время Дафна молчала, погрузившись в свои мысли.

— Извините, я вовсе не хотела испортить нашу прогулку. Самое главное, что люди сплотились, чтобы помочь друг другу в трудные времена.

— Так и должно быть.

— Когда начнут выводить войска из Франции и в Лондон станут прибывать корабли, везущие солдат домой, наверное, будет много праздников. Осень обещает быть очень веселой. Я рада, что к тому времени станет прохладнее. Лондон летом ужасен. Но скоро будет бал охотников.

— Хорошо, — усмехнулся маркиз, — ведь вы все еще должны мне танец.

Дафна удивленно взглянула на него, и оба рассмеялись.

Макс подумал, что слишком откровенно пялится на девушку, но отвести глаза не мог.

— Ваша семья собирается в деревню на осень? Мне кажется, ваш отец должен любить жизнь в деревне.

— Нет, — с улыбкой возразила Дафна. — Ему действительно нравятся охота и рыбалка, но только если его кто-то приглашает к себе. А мы, Старлинги, живем в Лондоне круглый год.

— Но почему? Он активно участвует в работе палаты лордов?

— Умеренно.

— Тори?

— Естественно, а вы?

— Я независим, — последовал ответ.

— Интересно, — протянула Дафна, с любопытством покосилась на маркиза и кивнула.

— Не стану утверждать, что по этой причине у меня много друзей, — сухо ответствовал он. — Партийные лидеры очень любят предсказывать результаты голосования. Но если дело не в политике, почему отец держит вас круглый год в Лондоне?

Дафна вздохнула и отвернулась.

— Он продал наш загородный дом после смерти мамы. Ему было слишком больно там находиться. Мы переехали в наш теперешний дом, когда мне было пятнадцать, и с тех пор я стала совершенно городской девушкой.

— Городская девушка? — усмехнулся Макс, желая убрать нотку грусти из ее голоса. — Все знают, какие они: утонченные, модные, ветреные…

— Я не ветреная!

— Нет? Но я совершенно не возражаю, если со мной вы станете ветреной. Мне бы очень хотелось позволить вам…

— Вы плохой человек!

Они обменялись улыбками.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — сказал Макс.

— Хорошо.

— Через сколько лет после смерти вашей матери отец женился на теперешней леди Старлинг? — Он отвел взгляд в сторону.

— Спустя несколько лет. — Дафна проводила глазами весьма впечатляющий экипаж с четверкой великолепных лошадей. — Ирония судьбы в том, что, по-моему, он женился скорее ради меня, чем ради себя. Он был убежден, что нам нужна женщина в доме. У меня есть грозная двоюродная тетя — вдовствующая герцогиня Ансельм, и она финансировала мой выход в свет. Но она тетя, а не мать.

— Герцогиня? Не знал.

— А у Пенелопы свои дочери, о которых она должна заботиться. Тогда она как раз недавно овдовела, а мои сводные сестры были совсем маленькими. — Дафна вздохнула. — По-моему, папа их просто пожалел.

— А может быть, он ее любит. Не думали об этом?

— Он любил мою маму, — раздраженно возразила Дафна. — Она никогда не пилила его и не вела себя, как злая ведьма.

— Ко мне она отнеслась вполне приветливо, — заметил Макс и, желая сохранить установившееся взаимопонимание, сменил тему разговора и одновременно направление движения. — Вам нравилось жить в деревне?

— Я плохо помню.

— А сейчас? — спросил он. Поскольку разговор все еще касался весьма чувствительного для нее предмета, Дафна даже не обратила внимания на то, что кабриолет выехал из Гайд-парка и направляется вовсе не к дому Старлингов. Конь весело бежал по хорошо знакомой ему дороге. — Сейчас вам нравится бывать в деревне?

— Мне нравится ездить в гости, если это не очень далеко. — Она пожала плечами и вздохнула. — Мне нравится ездить в гости к друзьям в их загородные дома, но когда ты с друзьями, в общем-то все равно, где находиться. Так что мне трудно объяснить свое отношение к деревне. Большинство молодых леди уверяют, что там смертельно скучно, если нет гостей.

— Понимаю.

— Возможно, все дело в моем характере. Одиночество меня угнетает. Мне необходимы приятная беседа и симпатичные люди, с которыми я могла бы общаться.

Макс понял: она старается изложить свои предпочтения, потому что, когда они поженятся, ему предстоит решить, где жить. Но ей не следовало беспокоиться.

Он был полон решимости сделать ее счастливой.

— Понимаю, — снова сказал он. — Светская красавица. Похоже, вы знаете всех, — добавил он, когда Дафна помахала молодым леди, проезжавшим мимо в открытом экипаже.

— Ну, это вряд ли. Мне просто нравится находиться среди людей.

— Один Бог знает почему, — проворчал Макс. — Люди — жалкие создания.

— Лорд Ротерстоун! — воскликнула Дафна. — Я начинаю думать, что вы или законченный циник, или мизантроп.

— По-видимому, и то, и другое.

— И вы еще удивляетесь, что получили такое прозвище? Маркиз-демон?

— Если честно, думаю, что только из-за бороды, — засмеялся Макс.

— Тогда вы должны ее сбрить, — заявила Дафна.

— Вам не нравится?

— Нет, — сообщила она, развеселив и удивив своего собеседника. — Если хотите знать, с ней вы напоминаете Люцифера.

— Может быть, я хочу выглядеть как Люцифер?

— Чтобы отпугивать от себя всех? Да, вероятно. — Она широко улыбнулась. — Вы говорите, что стремитесь исправить репутацию Ротерстоунов, но мне кажется, что вам нравится смущать людей. Вы намеренно провоцируете их, чтобы оттолкнуть.

— Я? Мисс Старлинг! Да я невинен, как ягненок!

— Ха! Скорее уж волк, которому лень примерять овечью шкуру. Вы едва появились в обществе, как тут же ввязались в драку.

— Но я не ввязывался ни в какую драку! — запротестовал Макс.

— Вы угрожали Альберту. Не отрицайте. Вы мне сами об этом сказали.

— Но это же совсем другое дело, дорогая. Я сделал это для вас. И не жалею. Кстати, если бы мерзавец сказал о вас еще хоть раз дурно, я бы выбросил его в окно. Об этом я поставил его в известность. А он с детства знает, что я всегда держу слово.

— Вот видите? — разволновалась Дафна. — Тем самым вы себе только хуже делаете. Так себя вести нельзя.

— Я не могу вести себя иначе, — дружелюбно ответствовал маркиз, — или это уже буду не я. Впрочем, ладно. Лучше расскажите, как, по-вашему, я должен поступать по отношению ко всем приятнейшим представителям общества?

Его сарказм раздосадовал Дафну.

— Они не такие уж плохие. Во всяком случае, не все.

— Вы восхитительны, Дафна! Защищаете людей, которые сплетничают за вашей спиной.

— Это не со зла. Я хочу сказать, что если других ваше поведение пугает, естественно, они стараются держаться подальше, хотя вы этого не заслуживаете. Вот я провела с вами некоторое время и вижу, что вы хороший человек.

— Уж извините! — воскликнул Макс с шутливым негодованием.

— Ничего страшного! Вы невозможны! — нахмурилась Дафна. — Давайте сменим тему. Мне необходимы ваши познания в вопросе инвестиций.

— Конечно.

Она не могла удивить его сильнее.

— Речь идет о приюте.

— На Бакет-лейн? Только не говорите, что снова были там.

— Нет. В отличие от некоторых маркизов у меня нет тяги к самоубийству.

Эта девушка непредсказуема.

— Я уже давно ищу инвесторов для покупки нового здания для приюта. Детям нужно другое окружение. И я нашла замечательное место — в Айлингтоне продается бывший пансион. Я пыталась собрать деньги, чтобы купить это здание, пока этого не сделал кто-нибудь другой, но после краха на бирже акций никто не хочет заниматься благотворительностью. Понимаю, что, как говорится, своя рубашка ближе… но я не могу позволить, чтобы несчастные дети жили среди бандитов и проституток.

— Согласен, — не стал спорить Макс. — Можете не волноваться. Я позабочусь об этом.

— Что? Ох! — Ее глаза изумленно округлились, а щеки покраснели. — Нет, все в порядке, только… я вовсе не имела в виду, что вы должны…

— Считайте, что все уже сделано.

— Как сделано? Вы хотите его купить?

Макс едва не сказал: «Считайте это свадебным подарком». Но потом он неожиданно увидел тревогу на ее красивом лице и придержал язык.

До него дошло, что с ее потребностью в контроле такой жест может встревожить ее. Чего доброго подумает, что он таким образом вынуждает ее согласиться на брак. Черт.

Он не хотел манипулировать ее чувствами.

— Мои друзья и я не слишком пострадали от обвала рынка, поскольку многие наши владения за границей. Я поговорю с ними, — пояснил он, поворачивая кабриолет. — Мы позаботимся, чтобы у вас появились нужные средства.

— Ваши друзья? — с большим сомнением повторила она. — Из клуба «Инферно»?

— Да. Если не возражаете, я съезжу и посмотрю Найденное вами здание, удостоверюсь, что оно подходит, и узнаю, не требуется ли сделать ремонт до того, как туда въедут дети.

— Это… очень мило с вашей стороны. — Дафна выпрямилась и некоторое время смотрела прямо перед собой, как будто была не в силах поверить в его слова.

Неожиданно она повернулась и нерешительно спросила:

— Может быть, мы могли бы поехать вместе?

У Макса радостно забилось сердце, но он постарался скрыть свои эмоции и спокойно проговорил:

— Как пожелаете. Я прикажу своим людям устроить встречу с агентом.

Он кожей чувствовал ее взгляд, но, сделав над собой титаническое усилие, не оборачивался. Когда же терпеть стало невмоготу, он все же посмотрел на невесту и был встречен самой очаровательной, лучезарной, блаженной улыбкой, которую ему когда-либо доводилось видеть.

Макс на мгновение замер завороженно. Исходящий от нее свет был сродни первым солнечным лучам.

На него еще никто никогда так не смотрел — с необычайной нежностью и надеждой, как на героя.

«Боже, — мысленно взмолился он, — помоги мне ее получить. Она должна сказать “да”».

В этот миг он и помыслить не мог о возвращении к прежней жизни — к тьме, холоду, вечному одиночеству. До сих пор он даже не знал, как силен его голод. Слишком долго он игнорировал его, посвятив себя исполнению долга.

Но быть рядом с этим совершенным ангельским созданием, видеть ее сияющую улыбку, а потом получить отказ, — пережить такое будет невозможно.

Любой ценой. Макс понял, что сделает все от него зависящее, чтобы Дафна Старлинг стала частью его жизни. Его потрясла сила собственной страсти. И то, что изначально задумывалось как брак по расчету, теперь стало единственной мечтой, ради которой ничего не жалко.

Любой ценой эта женщина будет принадлежать ему.

Кабриолет подъехал к конюшне, расположенной за его домом, и остановился.

У экипажа моментально появился грум в темно-красной ливрее.

— Где мы? — удивленно спросила Дафна, разглядывая большое кирпичное здание, в тени которого стояла коляска.

— Я называю это домом, — тихо ответил Макс.

— Это ваш дом? — воскликнула она. На лице девушки отразилась целая гамма чувств, но преобладала настороженность.

Макс кивнул, пристально глядя ей в глаза.

— Не хотите ли войти?

Глава 8

— Лорд Ротерстоун! — возмутилась Дафна. — Уверена, вы знаете, что я не могу этого сделать. Со мной нет компаньонки.

— Не важно, — тихо проговорил он, глядя на нее с мягкой, нежной улыбкой. Она чувствовала, как поддается его воле и искушению сделать то, чего делать не должна. — Мы же помолвлены.

Она разволновалась:

— Это тоже еще не решено.

Его улыбка стала шире, глаза потемнели. Они очаровывали, гипнотизировали ее.

— Неужели вам не любопытно увидеть собственными глазами, что я вам предлагаю?

— Поэтому вы привезли меня сюда? — с вызовом спросила она.

— Зайдите всего на одну минутку, — уговаривал ее Макс, действуя как опытный гипнотизер. Его голос приобрел едва уловимую хрипотцу, что безотказно воздействовало, минуя разум, непосредственно на ее чувства. Почему-то Дафне показалось, что ловкие пальцы расшнуровывают ее корсет. — Я бы хотел показать вам, мисс Старлинг, произведения искусства, которые привез из путешествий, и предложить слегка перекусить.

По телу Дафны пробежала легкая дрожь. Она понимала, что не должна подчиняться, но не могла сопротивляться его бархатному голосу и искушающей улыбке.

— Вы же знаете, что хотите посмотреть, где мы будем жить.

Девушка чувствовала, как тает, улетучивается без следа ее сила воли. Макс не стал ждать ответа, а спрыгнул на землю, обошел коляску и открыл дверцу.

Дафна изо всех сил старалась взять себя в руки и возразить. Но разговор о Пенелопе напомнил ей, почему она приветствовала сегодня маркиза намного радушнее, чем изначально намеревалась.

Мачеха при всяком удобном случае давала понять, что ей давно пора покинуть родительский дом. Вот Дафна и задалась вопросом: почему она старается остаться там, где нежеланна?

Разве не лучше принять предложение этого удивительного человека, стать его женой и обрести собственный дом?

Возможно, пора что-то менять в своей жизни. Она не может навсегда остаться ребенком и жить до старости вместе с отцом. Приходит время, когда девочка становится женщиной и соединяется с мужчиной.

Но лорд Ротерстоун тот ли мужчина, который ей нужен?

Нет смысла отрицать очевидное: ее влечет к нему. Сегодня в ожидании его приезда она трижды меняла платье, всякий раз находя какие-то недостатки. Она никогда еще не старалась так произвести впечатление на поклонника. Получив сутки на размышление, Дафна поняла, что к этому предложению следует отнестись со всей серьезностью. Что она и сделала. А сейчас, пропади все пропадом, она хотела войти и осмотреть его дом. Возможно, их дом. Когда-нибудь.

Но что, если их увидят? Если в обществе узнают о ее безрассудном поступке, обратной дороги не будет. Быть может, это очередная его уловка?

— Вы так напряженно думаете, — усмехнувшись, заметил он, стоя у открытой дверцы. — Дорогая, вы решаете вопрос жизни и смерти?

— Негодяй! — воскликнула Дафна.

Маркиз одарил ее такой сияющей улыбкой, что ее сердце решительно восстало против всех условностей и запретов, накладываемых обществом на юных леди.

— Кажется, я начинаю вам нравиться вопреки здравому смыслу.

— Вы тешите себя иллюзиями, маркиз.

Судя по улыбке, он считал, что знает лучше.

— А вы намерены сидеть здесь и спорить с собой?

— Вы умеете читать мысли?

— Только лица, и знаете ли, что написано на вашем? Смятение. Хотя вас это нисколько не портит. Так каковы доводы? Чего требует обвинение, что утверждает защита? Возможно, мне следует принести парик, чтобы обсудить билль, как в парламенте?

Дафна покачала головой:

— Кажется, я уже говорила, что вы невозможны.

— Речь всего лишь о коротком визите, дорогая. Мы выпьем чего-нибудь и осмотрим мою «итальянскую» галерею — я коллекционирую обнаженную натуру.

— Обнаженную?

— Абсолютно, — с нарочитой медлительностью проговорил маркиз.

Девушка подавила смешок и, немного поколебавшись, все-таки спросила:

— Вы уверены, что не станете набрасываться на меня?

— Уверен. Если, конечно, вы сами этого не захотите. — При этом зловредный маркиз окинул ее взглядом, под которым она вся обмякла. Он подал ей руку, чтобы помочь выйти из экипажа.

Со слабым стоном Дафна посмотрела сначала на протянутую руку, потом на красивое улыбающееся лицо, спокойное и уверенное.

— Черт побери! — воскликнула она, вскочила и схватила протянутую руку, полностью утратив способность и желание сопротивляться. — Ну и что дальше, Ротерстоун? — воинственно поинтересовалась она, спрыгнув на землю.

— Макс, — поправил он.

— Лорд Ротерстоун, — повторила она.

— Как пожелаете, — пробормотал он и поднес ее руку в перчатке к губам.

Дафна бросила на жениха неуверенный взгляд, но он улыбнулся, предложил взять его под руку и повел ее к заднему входу в дом.

— Вы так и не открыли мой вчерашний подарок, — заметил он.

Она виновато покосилась на проницательного мужчину.

— Откуда вы знаете?

— Я в этом не сомневаюсь. Увидев его, вы бы уже давно бушевали. — Открывая перед ней дверь, он оглянулся и с явным интересом спросил: — Неужели вам не любопытно?

Ответом ему стала тревожная улыбка.

Макс не стал настаивать и лениво отмахнулся:

— Не важно. Но надеюсь, вы все-таки когда-нибудь его откроете. Мне не нравится, когда меня лишают удовольствия баловать и портить вас.

С этими словами он распахнул дверь, и Дафна, переступив порог, очутилась в мире роскоши. Первое, что ей бросилось в глаза, — это мраморные полы. Макс захлопнул дверь, и они оказались в небольшом холле. Улыбнувшись, он повел ее через богато украшенную арку, по обе стороны которой стояли изысканно подстриженные деревья в греческих кадках, к главному вестибюлю.

По пути Дафна заметила необычный стол со столешницей в форме полумесяца, стоящий у стены. С обеих сторон были расставлены изящные французские стулья с гнутыми ножками, обитые светлой камчатной тканью.

Белые решетчатые панели украшали стены пастельных тонов. Повсюду висели картины — пейзажи, портреты, конные группы, — все они были в массивных резных рамах.

Взгляд Дафны скользнул вверх к причудливым золоченым фризам, идущим по периметру комнаты, и замысловато расписанному потолку. Три потрясающие люстры, расположенные на равном расстоянии друг от друга, обычно освещали вестибюль. Сейчас, конечно, свечи не горели, но бесчисленные подвесные хрусталики переливались, освещенные льющимся снаружи солнцем.

Из-за небольшого сквозняка — все окна на первом этаже были открыты — хрустальные подвески нежно звенели. Если не считать этих приятных звуков, в доме было тихо.

Дафна была чрезвычайно возбуждена увиденным, а еще больше — мыслью, что может стать хозяйкой всего этого.

Маркиз обернулся к ней.

— Здесь намного прохладнее, не правда ли?

— Да, — тихо ответила она.

— Ах, вот ты где, Додели!

Импозантный седовласый дворецкий возник в вестибюле совершенно неслышно и величественно поклонился.

— Милорд. Мэм. Чем могу быть вам полезным?

— Мисс Старлинг, это Додели самый лучший в мире дворецкий. Я и дня не могу без него прожить. Он сделает для вас все возможное и невозможное.

Дафна улыбнулась и робко кивнула дворецкому:

— Здравствуйте, как дела?

— Додели, мы бы хотели чего-нибудь прохладительного. Уверен, у тебя где-нибудь охлаждается шампанское.

— В столовой, милорд.

— Шампанское в середине дня? — удивилась Дафна.

Ее красивый хозяин обратил к ней вопросительный взгляд:

— Надеюсь, вы не возражаете?

Она на мгновение задумалась и решительно вздернула подбородок. Чего уж там. Была не была!

— Я найду шампанское, Додели, если ты организуешь нам легкую закуску. У нас еще есть тот замечательный холодный шербет? Не помню, как называется…

— Лимонный крем? — Дворецкий кивнул с таким видом, словно обсуждал государственные проблемы. — Конечно. Мисс Старлинг, позвольте, я возьму вашу шляпу.

— Да, спасибо. — Поскольку речь шла о закусках, она сняла еще и перчатки.

Лорд Ротерстоун сделал то же самое, потом, поколебавшись, обернулся к Дафне.

— Мисс Старлинг, учитывая погоду, вы позволите мне выйти за рамки приличий и снять сюртук?

Учитывая, что на улице не меньше восьмидесяти градусов, полагаю, мы можем отказаться от строгого соблюдения формальностей.

Благослови вас Бог. — Он быстро снял сюртук и бросил его на руки ожидающему дворецкому. — Так намного лучше.

— Могу себе представить, — тихо проговорила Дафна, не в силах отвести глаз от хозяина дома. Подогнанный по фигуре жилет великолепно обрисовывал идеальный торс — могучие покатые плечи, мощную грудь, узкую талию.

Свободные рукава белой рубашки из-за жары прилипли к телу, и было видно, что тонкий слой элегантной белой ткани скрывает сильные руки.

— Давайте я покажу вам дом, пока Додели не принес лимонный крем.

— Да, разумеется.

Маркиз отвернулся и пошел вперед, чтобы начать экскурсию, а Дафна все не могла поверить, что пожирает глазами его аккуратный мускулистый зад. Можно сказать, мисс Старлинг шокировала сама себя. Хотя… подобные части мужского тела всегда скрыты полами сюртука, а потому возбуждают интерес… да и эта часть его тела слишком привлекательна, чтобы на нее не смотреть. Желтовато-коричневые панталоны сидели на нем идеально.

— Здесь приемная, где визитеры, явившиеся по делу, ожидают, когда я смогу их принять.

Дафна опустила глаза, когда он повернулся к ней.

— Что-нибудь не так?

Нет, все в порядке, — смущенно ответила она.

— Хорошо. Там мой кабинет. — Маркиз подошел к следующей двери и открыл ее. Дафна заглянула в темную, красиво обставленную комнату.

— Очень красивый витраж в окне, — обратила внимание Дафна.

Клонившееся к закату солнце лилось через готическое окно, придавая обшитой деревянными панелями комнате атмосферу монашеской кельи.

— Спасибо. Его привезли из семейной часовни в Вустершире. Сама часовня давно сгорела, но окно каким-то чудом уцелело.

— Это святой Михаил?

Маркиз кивнул и пошел дальше по коридору.

— Здесь утренняя гостиная. На противоположной стороне вестибюля — комната, где кухонный персонал завершает приготовления, прежде чем подать еду в столовую. Это, кстати, столовая, а вот и наше шампанское.

— Потрясающе. — Дафна с восхищением оглядывалась. В больших домах при оформлении столовой не жалели средств на то, чтобы поразить гостей вкусом и состоянием хозяина. Маркиз Ротерстоун, безусловно, последовал этой традиции. Здесь все говорило о роскоши, от дорогого ковра на полу до резной мебели красного дерева и великолепной лепнины на стенах — гирлянды, цветы и вазы.

Дафна подумала, что папа назвал бы эту комнату вызывающей. Подумав об отце, она вспомнила о его потерях на бирже.

Теперь, своими глазами увидев, насколько богат маркиз Ротерстоун, она поневоле задалась неприятным вопросом…

— О чем вы думаете? — спросил он, доставая бутылку французского шампанского из ведерка со льдом.

Дафна, так и не избавившись от мысли, что ее любимый папа продал ее маркизу из-за финансовых трудностей, вымученно улыбнулась:

— Здесь так красиво. Роскошно.

— Рад, что вам нравится. — Он улыбнулся в ответ и понес бутылку к буфету. — Мне тоже кажется, что здесь красиво, особенно вечером при свечах.

— Могу себе представить.

Центральная люстра искрилась хрусталиками, как фонтан. Прямо под ней на длинном столе, отполированном до зеркального блеска, располагалась цветочная композиция — множество роз нескольких оттенков, летние лилии и простые белые маргаритки.

Пчела — маленький незваный гость, — должно быть, залетела через открытое окно и теперь жужжала над цветами, стараясь как следует напиться нектара. Дафна, положив руки на спинку стула, наблюдала за насекомым, а Макс налил немного воды из белого кувшина в фарфоровую чашу для мытья рук. Дафна подошла, и они вместе вымыли руки. После поездки в кабриолете это оказалось весьма кстати.

Макс вытер руки маленьким полотенцем и кивнул на бутылку шампанского:

— Я ее открою, а вы, если не трудно, достаньте, пожалуйста, два бокала из того шкафчика.

— Справедливо. — Дафна улыбнулась, кивнула и направилась в другой конец комнаты к изящному шкафчику из красного дерева. Открыв стеклянную дверку, она взяла два бокала из сверкающего хрусталя и залюбовалась выставленными там же тонкими фарфоровыми тарелками с золотыми ободками. Они были расписаны вручную, и каждая имела монограмму «Р».

Послышался хлопок вылетевшей из бутылки пробки, за которым последовало громкое досадливое восклицание — шипучий напиток вспенился и потек из бутылки. Дафна рассмеялась, подбежала к маркизу и подставила бокалы.

— За ваше здоровье! — сказал он мгновением позже, наполнив бокалы. — За вас, мисс Старлинг.

Она чуть покраснела, но тут же с напускным безразличием пожала плечами и очаровательно улыбнулась:

— Если вы настаиваете.

Оба засмеялись, чокнулись и сделали по глотку, не сводя друг с друга глаз.

— М-м-м. — Дафна не могла не оценить великолепного вкуса вина. Глаза маркиза заблестели. Он с улыбкой наблюдал за гостьей.

В этот момент в открытую дверь в дальнем конце комнаты негромко постучали.

— Заходи, Додели! — крикнул Макс.

Дафна увидела, как Додели взял поднос из рук ливрейного лакея и внес его в комнату.

Макс галантно отодвинул для нее ближайший стул и сам расположился рядом. Додели поставил на стол между ними серебряный поднос и с большим достоинством удалился.

Дафна и Макс обменялись улыбками, после чего отдали должное закускам.

Холодный лимонный крем ожидал их в маленьких фарфоровых чашечках с серебряными ложечками. Волшебный аромат издавал фруктовый салат в хрустальной чаше — абрикосы и сливы, малина и черника, — все это щедро присыпанное сахаром.

К немного кисловатому вкусу и однородной текстуре лимонного крема идеально подходили хрустящие тонкие, как вафли, лепешки, которые все называют миндальным печеньем. Утонченная сладость их легкого миндального вкуса в сочетании с нежным шербетом казалась верхом совершенства.

Хотя Додели принес кувшин охлажденного чая, в котором плавали веточки мяты и дольки лимона, молодые люди предпочли выпить еще по бокалу шампанского.

— Я бы хотела кое-что у вас спросить, — нарушила молчание Дафна.

— Спрашивайте.

— На балу у Эджкомбов — не думайте, я не хотела подслушивать, просто вы говорили громко — Альберт сказал, что вы «исчезли» из поместья, будучи еще ребенком. Он, похоже, был этим заинтригован. Честно говоря, я тоже. Что это значило?

— В тринадцатилетнем возрасте меня отослали в школу. Альберт и его братья учились в Итоне, но мой отец не мог мне этого обеспечить. Так что я учился в небольшом малоизвестном учебном заведении в Шотландии.

— Понятно. — Дафна пожалела, что задала этот вопрос. Незачем было напоминать о былых невзгодах его семьи.

Оглянувшись по сторонам она увидела, что маркизу, безусловно, пришлось пройти долгий путь, но по крайней мере он добился успеха.

После того как с едой было покончено, Макс спросил:

— Не хотите ли осмотреть мою галерею?

— Хочу, — ответила Дафна и сразу встала. Время летело быстро, и ей пора было возвращаться домой.

Они поднялись по широкой лестнице с мраморными ступеньками и коваными перилами с цветочным орнаментом. Дафне казалось более чем странным, что она так быстро оказалась в довольно-таки близких отношениях с мужчиной, которого до этого встречала всего лишь три раза. И теперь этот мужчина считает себя ее женихом.

Самым странным было то, что их сближение произошло совершенно естественно. Ей было так же легко говорить с маркизом Ротерстоуном, как с Джонатаном, а эти двое абсолютно разные люди.

Возможно, маркиз действительно знает, что делает, подумала она и искоса взглянула на своего спутника. В конце концов, он старше и намного опытнее, чем она.

На верхней площадке лестницы мраморные полы сменились светлым дубовым паркетом. Хотя лестница продолжалась дальше — предположительно на верхнем этаже располагались спальни, — маркиз повел ее на второй этаж.

Он показал ей голубую гостиную в передней части дома и расположенную за ней музыкальную комнату. Их соединяли раздвижные двери. В музыкальной комнате Дафна увидела изящную арфу и хорошее черное фортепиано.

Дафна с интересом взглянула на хозяина.

— Выиграете?

— Нет, но с большим удовольствием слушаю. Иногда я приглашаю трио музыкантов. Они приходят и играют для меня. А вы музицируете, мисс Старлинг?

Она сразу вспомнила те времена, когда играла на фортепиано для мамы. Но это было так давно.

Поэтому она отрицательно покачала головой.

Так где же картинная галерея, которой вы хвастались?

— На другой стороне коридора. Только после вас. — Он жестом пригласил ее к выходу из музыкальной комнаты.

Дафна пошла в указанном направлении, но когда заглянула в галерею, там оказалось абсолютно темно.

Маркиз прошел мимо нее и скрылся в темноте.

— Мы держим ставни закрытыми, чтобы защитить картины. — Он подошел к ряду больших — от пола до потолка — окон, расположенных вдоль противоположной стены, и открыл ставни.

Проникшие в комнату солнечные лучи осветили классическую картинную галерею с золотистыми паркетными полами и красноватыми стенами — маркиз выбрал для своей коллекции традиционный фон.

Дафна вошла в комнату, и у нее перехватило дыхание. Это была настоящая сокровищница. Одни картины оказались огромными, другие миниатюрными. Здесь были представлены самые разные стили, периоды и виды художественного творчества. Рыцари и прекрасные дамы — стиль барокко, отличающийся декоративной пышностью, живописностью, причудливостью форм. Венецианские пейзажи. Каменная плита с египетскими иероглифами. Статуи — мраморные и бронзовые. Голландские портреты — темные и мрачные. Пара римских амфор высотой в ее рост.

Она склонилась над прекрасно иллюстрированным древним манускриптом, потом застыла перед византийской мозаикой.

Маркиз молча наблюдал за своей гостьей.

Она подошла к небольшому наброску пышнотелой обнаженной женщины и обернулась к маркизу с округлившимися от изумления глазами.

— Неужели это…

Макс кивнул. Его глаза удовлетворенно светились.

— Да, это Леонардо.

— Господи!.. — вздохнула Дафна, прижав руку к груди. Ей еще не приходилось видеть произведения гениального живописца так близко.

— Как видите, мои вкусы эклектичны. А это мое любимое произведение, — добавил он и повернулся к высокой алебастровой скульптуре женщины-водолея, которая находилась в нескольких шагах от него. Дафна с благоговением приблизилась. — Это римская скульптура, примерно 56 год нашей эры. Разве она не прелестна? Ее сотворил гений, даже не удосужившийся написать свое имя. Один из многих оставшихся неизвестными мастеров.

— Она великолепна.

— Надо же, твердый камень, и тем не менее, — задумчиво пробормотал он, — кажется, протяни руку и почувствуешь мягкую прозрачную ткань платья, тепло тела. — И он медленно провел пальцем по бедру статуи.

Что-то в этом ленивом движении заставило Дафну сконцентрировать все внимание на его сильной, изящной руке. Она вздрогнула и постаралась избавиться от внезапно охватившего ее плотского желания.

— Где вы видите платье? — лукаво спросила она.

Макс усмехнулся:

— На ней немного одежды, не правда ли?

Дафна улыбнулась в ответ, но улыбка получилась напряженной. Встряхнувшись, она проговорила:

— Не могу поверить, что вы владеете всеми этими богатствами.

— Вы же знаете, Европа уже много лет является одним большим полем боя. Мне повезло — я сумел спасти многие из этих великолепных произведений от уничтожения. Продолжим экскурсию? — спросил он и жестом предложил следовать дальше.

Макс шел впереди, сцепив руки за спиной; Дафна слегка отстала. Возле одних картин он останавливался и давал пояснения или молча наблюдал, как Дафна завороженно их рассматривает. Но когда они подошли к портрету мужчины со светлыми глазами и густыми черными волосами, Дафна застыла.

— Кто это? — пробормотала она, то ли впечатленная, то ли устрашенная видом величественного аристократа, надменно взиравшего на нее с полотна.

— Это, — сухо ответствовал Макс, — мой отец.

Дафна нахмурилась.

— Я должна была догадаться. У вас его глаза. И вообще вы очень похожи.

— Нет, я на него не похож, — беззаботно ответствовал он.

Удивленная стальными нотками, прозвучавшими в его вроде бы беспечном голосе, Дафна хотела начать расспросы, но, увидев, что он пошел дальше, решила не настаивать.

— Это тоже ваши предки? — поинтересовалась она, кивком указав на следующие портреты.

— Да. Полное собрание мерзавцев.

Столь неоднозначное, мягко говоря, отношение к своим пращурам озадачило ее, и Дафна еще некоторое время изучала изображения разных лордов Ротерстоунов. На них была одежда разных эпох, но все лица буквально дышали силой. Вероятно, эта черта передавалась из поколения в поколение. Одни маркизы были в придворных нарядах, другие позировали в одежде деревенских джентльменов на фоне поместья.

Внимание Дафны привлекла одна маленькая деталь, встречающаяся на большинстве портретов — маленький белый мальтийский крест с каким-то непонятным знаком.

— Что это? — с нескрываемым любопытством спросила она.

— О чем вы?

Она указала на символ, иногда изображенный на одежде, иногда в углу картины.

— Об этом.

— A-а, это, можно сказать, один из знаков отличия. Многие мои предки были членами разных орденов. Он передается по наследству. По сути, это ничего не значит, но вы же понимаете — забавные наряды и все такое. Иногда какие-то странные церемонии — раз в десятилетие или когда это взбредет в голову правящему монарху.

— Понимаю.

Они дошли до конца комнаты, где находилась небольшая зона отдыха с прямоугольным персидским ковром и удобными креслами перед простым белым камином.

Вся галерея была источником величайшего наслаждения, но взгляд Дафны был прикован к необыкновенному, украшенному драгоценными камнями мечу-палашу, висящему над каминной полкой.

— Потрясающе… — пробормотала она, подошла ближе и уставилась на сверкающий стальной клинок.

Макс остановился рядом и лукаво покосился на девушку.

— Мисс Старлинг, я восхищен.

— Чем? — удивилась Дафна.

— Вы безошибочно обнаружили самый ценный экспонат моей коллекции.

— Это? — Она указала на меч. — Он даже ценнее, чем произведение Леонардо?

— Для меня — да.

— Но почему? Откуда он у вас?

Макс задумчиво смотрел на меч, а Дафна на него.

— Мне его вручил отец, а ему — его отец, и так было в течение шести веков. Этот меч принадлежал первому лорду Ротерстоуну. Он был воином, рыцарем во времена Ричарда Львиное Сердце. Он взял этот меч с собой на Святую Землю и убил сотню мамелюков Саладина в сражении за Иерусалим.

— Неужели этот самый меч? — потрясенно ахнула Дафна.

— Да. — Маркиз снова повернулся к ней, но теперь в его глазах плясали смешинки. Его явно позабавил ее восторг, вызванный этой семейной реликвией.

— А теперь он ваш, — пробормотала Дафна.

Он кивнул и подошел чуть ближе.

Что ж, тогда его готовность ввязаться в драку на Бакет-лейн становится понятнее. Инстинкт воина у него врожденный.

— Вы когда-нибудь им пользовались? — спросила она, не сводя глаз с меча крестоносца.

— Вы действительно считаете, что я иногда выхожу на прогулку, чтобы разить людей направо и налево?

— Вы не ответили на вопрос.

— Извините. — Макс не сводил глаз с ее губ.

Он сделал еще маленький шажок к ней.

Дафна нахмурилась.

— Ну почему, когда вы не хотите отвечать на вопрос… — Она напрочь позабыла, что хотела сказать, когда на ее плечи легли большие сильные руки. — Милорд…

— Извините, но я не могу не сделать это, — прошептал он, наклонился к ней и поцеловал.

Его губы были мягкими, но короткая бородка — жесткой и колючей. Это было одновременно больно… ну, не больно, неприятно — и волнительно. Она невольно отпрянула и посмотрела ему в глаза.

Макс провел пальцем по ее подбородку и слегка улыбнулся. Потом снова наклонился, но действовал уже осторожнее и повернул голову так, чтобы ее не царапать. На этот раз Дафна не испытала никакого неудобства — только наслаждение.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к состоянию восторга, охватившего ее, когда мягкие, но сильные губы завладели ее ртом. У нее закружилась голова, и, не слишком хорошо соображая, она положила руки на грудь Макса и, чтобы не упасть, вцепилась в лацканы его шелкового жилета.

— Дафна… — Макс выдохнул ее имя и, когда она улыбнулась, осмелел и принялся осторожно пробовать ее на вкус кончиком языка — медленная обольстительная ласка. Когда она неуверенно приоткрыла рот, он, не колеблясь, воспользовался приглашением. Теперь он полностью подчинил ее себе, легко поглаживая кончиками пальцев затылок и одновременно исследуя восхитительную нежность ее рта языком.

Он почувствовал вкус лимона и французского шампанского.

У Дафны кружилась голова, сердце бешено колотилось. А маркиз Ротерстоун пил ее дыхание, отдавая ей взамен собственное.

Зачарованная поцелуем Дафна не обратила внимания, когда он подвел ее к стене — там их не могли заметить проходившие мимо слуги, и одновременно они оставались невидимыми для прохожих на улице, которые имели обыкновение с любопытством заглядывать в окна.

С одной стороны от нее была сложенная ставня, с другой — массивная рама какой-то картины, но весь мир для нее сосредоточился в единственном мужчине, который обнимал и целовал ее. Она чувствовала во рту его язык, дававший ей совершенно новые, доселе неизведанные ощущения. Она оказалась в его власти и совершенно ничего не имела против этого.

В этот момент Дафна была рада подчиняться, хотя смутно понимала, что действует вопреки разуму. Поцелуй был изысканным, дарил райское блаженство, приводил в восторг.

Его руки осторожно гладили шею, плечи, скользнули к вздымающейся груди. Теплые пальцы проникли под кружева, на мгновение замерли, а потом стали поглаживать нежную плоть, заставляя Дафну трепетать от наслаждения. Ей отчаянно захотелось тоже потрогать его.

Все еще наслаждаясь поцелуем, она высвободила руки и положила на широкие плечи мужчины. Похоже, маркиз не возражал. Потом она медленно провела ладонями по его груди и ощутила сильное биение его сердца.

Потом Дафна исследовала сильные руки, державшие ее в объятиях, и почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки стальные бицепсы.

Она коснулась ладошкой его лица, подумала, что все оно состоит из твердых плоскостей и углов, и погладила висок, щеку, сильный подбородок.

Макс повернул голову и поцеловал ее ладонь. А когда склонился ниже и стал целовать шею, Дафна снова ничего не возразила и, лишь откинув голову, прижалась спиной к стене галереи.

С закрытыми глазами она притянула его голову к своей груди, запустив пальцы в густую шевелюру. Она таяла под его поцелуями. Теперь ей казалось даже приятным прикосновение его бородки к ставшей удивительно чувствительной коже. Оно приносило не боль, а дикое наслаждение. Ей хотелось бы чувствовать его каждой клеточкой.

Дафна вцепилась в волосы Макса и не выпускала, требуя, чтобы он не прекращал свои безумные ласки. Впрочем, уговаривать его было не надо.

Он прижался к девушке всем своим сильным разгоряченным телом и слегка раздвинул коленом ее ноги, отчего она задрожала, требуя большего.

Ее охватили неприличные мысли, непристойные желания.

А тем временем легкий порыв ветра подхватил тонкие белые занавески, и они окутали целующуюся пару, словно белые простыни на постели.

Макс прижал девушку к себе и слегка потерся об нее, вызвав настоящий взрыв вожделения. Дафна чувствовала странную слабость, ее тело сотрясала дрожь. К тому же она, вероятнее всего, лишилась рассудка, потому что ей захотелось самой задрать юбки и немедленно отдаться этому невероятному мужчине.

Ее внутренний голос ехидно заметил, что именно поэтому молодым незамужним леди нельзя без компаньонки заходить в дом мужчины, пусть даже собственного жениха. Такие визиты обычно плохо кончаются.

Где-то в самой глубине своего естества Дафна понимала: она нашла своего единственного мужчину и никогда не испытает ничего подобного с любым другим.

Макс отстранился — разгоряченный, с затуманенными страстью глазами, влажными и чуть припухшими губами. Его волосы спутались и воинственно торчали в разные стороны. Дафне еще не приходилось видеть такого бесстыдно красивого мужчину. Встретив ее горящий взгляд, он только потряс головой, не в силах произнести ни слова.

Ему и не нужно было ничего говорить. Она заранее была согласна с каждым его словом.

Тяжело дыша, Макс несколько мгновений смотрел ей в глаза, потом обхватил голову ладонями и снова приник к ее рту. Неукротимый, жадный поцелуй едва не лишил Дафну чувств. Ей хотелось большего.

Она чувственно выгнулась. Пламя, которое разожгло в нем ее инстинктивное движение, отразилось в его глазах, и Дафна замерла. Она неожиданно вспомнила, что играет с огнем.

— Боже, — пробормотал Макс скорее себе, чем ей, — теперь я весь в вашей власти. — Окинув девушку голодным взглядом, он снова потянулся к ней.

— В моей? — невинно переспросила она. — Каким образом? И что я могу сделать? Это? — Она обвила руками его шею и пылко ответила на поцелуй.

Услышав его тихий стон, Дафна поняла, что больше не выдержит. Сердце грозило выскочить из груди, все тело было охвачено огнем, распаленная плоть требовала завершения начатого.

Макс, коварный маркиз Ротерстоун мог научить ее всему.

Его вид говорил о том, что она не могла и мечтать о лучшем наставнике, способном подарить наивысшее наслаждение, которое только женщина может познать с мужчиной.

Но еще не время, напомнил ей зловредный внутренний голос. Рановато. Только после свадьбы. Но не получится ли так, что она угодит из огня да в полымя?

Неожиданно Макс оторвался от ее губ и посмотрел на дверь. Наверное, так замирает волк в лесу, услышав подозрительный звук.

— Кто-то идет, — хрипло шепнул он.

— Что? — ошарашенно переспросила Дафна, все еще тяжело дыша от неудовлетворенного желания.

— Додели.

— О! — Она отпрянула от Макса и устремилась к другому выходу из галереи, так чтобы дворецкий не заметил смятения на ее лице, не говоря уже о ярком румянце и припухших губах. Дрожащими руками она стала поправлять платье.

Макс сделал то же самое.

Он откашлялся и внезапно обрел совершенно беспечный и спокойный вид. Как раз в этот момент и появился дворецкий.

Дафна, подавлявшая страстное желание спрятаться за какой-нибудь статуей, была потрясена такой переменой.

— Милорд!

— Да, в чем дело, Додели? — В его спокойном голосе почти не было раздражения.

— Милорд, пожалуйста, простите, что я вас побеспокоил, но к вам гости.

— Гости? — Теперь Макс явно разозлился. — Какие еще гости, Додели?!

— Прошу простить, сэр, но я не мог. То есть они сказали, что это очень срочно.

Маркиз недовольно заворчал, и Дафне показалось, что он знает, кто пришел.

— Скажи, что меня нет дома, — приказал он, на что дворецкий ответствовал:

— Леди отказывается уходить, пока не увидит вас.

Дафна застыла, словно изваяние.

Леди? Удивление и негодование оказались сильнее замешательства. Боже, она чуть было не совершила величайшую ошибку в своей жизни. Нельзя было забывать, что она имеет дело с маркизом-демоном, членом клубе «Инферно». И только что она имела возможность познакомиться с его талантом соблазнителя.

Только небу известно, сколько женщин бывает в его доме каждый день.

В это время послышался звук шагов по мраморной лестнице. В следующий момент в галерею ворвался маленький мальчик и бросился к маркизу.

— Дядя Макс!

Глава 9

— Ад и проклятие! — пробормотал маркиз.

— Ты сказал плохое слово! — во весь голос прокричал мальчик, остановился рядом с ним и задрал голову.

Скрестив руки на груди, Макс ответил маленькому незваному гостю высокомерным взглядом.

— Я пытался объяснить леди Терлоу и… э-э… детям, что ваша милость не принимает, сэр, — сказал Додели тоном великого мученика и, ломая руки, устремился за мальчуганом, который носился до галерее как дикарь. — Молодой сэр, молю вас, осторожнее, здесь статуи…

Дафна удивленно смотрела на леди в элегантном синем платье и причудливой шляпке, эффектно возникшую в дверном проеме.

— Взгляните! Вот же он, мой пакостный братец!

— Мама, а что такое «пакостный»? — поинтересовалась аккуратно одетая маленькая девочка, держась за руку женщины. Она была так же спокойна и послушна, как мальчуган дик.

— Пакостный, Флора, — ответствовала леди, входя в галерею, — это человек, который возвращается в Лондон после долгого отсутствия и даже не думает навестить свою сестру, которая не видела его уже три года.

— Ты подумай как следует, Беа, — ответствовал маркиз, чувствуя себя до крайности неуютно, — и сразу вспомнишь, что прошло всего два года с момента нашей последней встречи.

Тем временем Додели поймал на лету одну из римских амфор, водворил ее на место и в панике бросился к мальчугану, заинтересовавшемуся статуей.

— Пакостный, — продолжила леди, уперев руку в бок (вторая была занята), — это человек, который велит дворецкому говорить своим родственникам, что его нет дома, когда совершенно очевидно, что он дома.

— Ты имеешь в виду, мама, что дядя Макс сказал неправду? Папа говорит, что он вечно врет.

— Хватит, Тимоти. Иди сюда. Немедленно.

Дафна с любопытством наблюдала, как леди ловко поймала сына за руку, когда он вихрем проносился мимо.

— Что касается тебя, братец, — сказала она, крепко держа в каждой руке по детской ручонке, — я слышала, ты был на балу у Эджкомбов. Странно, что я тебя там не видела. О да, негодяй, конечно же я там была! — воскликнула она в ответ на его раздраженный взгляд. — Правда, мне пришлось уйти рано. Мой Пол ложится в постель не позднее одиннадцати.

— Я поздно приехал, — буркнул маркиз. — Знай я, что ты там, я бы тебя обязательно нашел, — проговорил он и поморщился.

— Если бы ты вообще вспомнил о моем существовании! — возмущенно фыркнула женщина. — Скажи честно, братец, неужели у тебя нет никаких родственных чувств? Если бы мы знали о твоем приезде, то непременно остались бы, чтобы повидаться с тобой. Даже если бы из-за этого Полу пришлось лечь позже. Ты давно в городе? — спросила она.

— Не очень, — уклончиво ответствовал маркиз.

— Ну, теперь ты от нас никуда не денешься. Подумать только! Ты избегаешь нас с тех пор, как приехал! — Пока она продолжала возмущаться, маленькая девочка высвободила руку и пошла посмотреть на картины.

Дафна стояла у стены, и девочка, переходя от одного полотна к другому, в конце концов заметила незнакомку и робко улыбнулась. Дафна тоже улыбнулась в ответ. Она подумала, что дети могли войти в галерею на несколько минут раньше и увидеть, чем они занимались, и испытала острое желание провалиться сквозь землю.

— Как бы то ни было, — непререкаемым тоном заявила их мать, — завтра мы уезжаем в деревню, и ты просто обязан навестить своих племянников. Ты только посмотри, как они выросли. Флора, отойди от этой… леди.

Ее жесткий тон и то, что с момента прихода она игнорировала Дафну, не оставляли никаких сомнений в том, что для себя она уже сделала вывод относительно спутницы брата. И был он не в пользу Дафны.

— Следи за своим языком, Беа. Все не так, как кажется.

Не сомневаюсь. — Женщина просто-таки источала язвительный скептицизм.

Лицо маркиза словно окаменело.

— Беатрис, графиня Терлоу, позволь тебе представить достопочтенную мисс Дафну Старлинг. — Он расправил плечи и добавил: — Она моя будущая жена.

Дафна в тревоге нахмурилась. Ей не понравилось, что маркиз заявил об этом, как о деле решенном. Надо сказать, леди Терлоу тоже выглядела ошарашенной.

— Макс! — задыхаясь, воскликнула она. — Это правда? Не одна из твоих злых шуток?

— Конечно, это не шутка, — поморщился он. — Если бы не Дафна, меня никому не удалось бы заманить на бал к Эджкомбам.

— Я потрясена, — сообщила она и сделала шаг к брату. — Ты женишься и не сказал мне ни слова!

Господи, помоги! Час от часу не легче. Дафна знала, что должна вмешаться и прояснить ситуацию, но, придя в себя после безумных ласк, поняла, что наименее скандальным, возможно, единственным допустимым объяснением ее присутствия в доме лорда Ротерстоуна является грядущий в самом ближайшем будущем перезвон свадебных колоколов.

Единственная проблема заключалась в том, что она еще не дала своего согласия. Или она обманывает сама себя?

Прежде чем она успела придумать противоположное правдоподобное объяснение, леди Терлоу решила сменить гнев на милость, иными словами, обиду на бурную радость.

— О, Макс! — Она хлопнула в ладоши. — Мисс Старлинг — вас зовут Дафна? Позвольте, я буду обращаться к вам попросту. Я только теперь вас узнала. Господи, увидев вас здесь и зная моего братца, я подумала — впрочем, не важно. Конечно же, вы очаровательная дочь лорда Старлинга, которую все обожают.

— Вы мне льстите, — заикаясь, пробормотала Дафна.

— Зовите меня Беатрис. О, моя дорогая сестра! Позвольте обнять вас! — Она величественно подплыла к Дафне и вежливо, но с энтузиазмом обняла ее и даже легонько чмокнула в обе щеки. — Моя дорогая девочка, перед вами стоит трудная задача. — Леди Терлоу рассмеялась и снова обняла Дафну. — Обещайте, что превратите его жизнь в ад!

— Обещаю, — пробормотала Дафна и взглянула на маркиза поверх плеча его сестры.

Леди Терлоу отступила, нахмурилась и перевела взгляд с Дафны на брата и обратно.

— Боже мой, значит, вы двое здесь одни… Ах, негодники! Нехорошо! — Она погрозила им пальцем и, не удержавшись, хихикнула. — Не бойтесь, мой рот всегда на замке. Флора, Тимоти, идите поздоровайтесь со своей будущей тетушкой. Правда, она красивая? О, как это трогательно! Мой дорогой брат, я так за тебя рада! Наконец ты вернулся и решил остепениться.

Пока леди Терлоу без умолку тараторила, а Макс стоически это терпел, дети осторожно рассматривали ее, и Дафна в сердцах обругала себя за то, что согласилась прийти в этот дом.

Она знала, что это непозволительно, но не смогла устоять перед очарованием маркиза и в результате оказалась в весьма неприятной ситуации.

На ее губах застыла вежливая улыбка, но Дафна чувствовала себя в ловушке.

Хуже того, она никак не могла вернуть себе способность здраво мыслить — слишком волнующей оказалась короткая встреча со страстью. События вышли из-под контроля. Вместе с тем, видя, как радуется за брата леди Терлоу, Дафна не хотела ее расстраивать.

Судя по всему, самый безопасный для нее вариант — это плыть по течению. Тем не менее ее охватила паника. Хотя она была вполне уверена, что Макс не планировал бесцеремонного вторжения своей сестры, она не сомневалась, что он с холодной расчетливостью решил сделать ее своей и уверенно продвигается в этом направлении.

Она чувствовала, что он упорствует в своем желании получить власть над ней, уничтожить ее независимость — совсем как Наполеон, совершающий набеги за Рейн.

Нет, она вовсе не обвиняла его, что он намеренно устроил эту сцену. Нет, Макс был так же удивлен этим нежданным визитом, как и она.

Хотя… Разве он не тот хитрый и коварный тип, который так убедительно изображал пьяного на Бакет-лейн?

Да, он сделал это ради ее спасения, но такой обман, судя по всему, для него дело привычное. Можно ли ему доверять? Или он готов на все, чтобы получить желаемое? Действовать любой ценой? Пустить в ход свой ум, богатство, умопомрачительное тело…

Но почему? Что он нашел в ней особенного?

Дело не в ней. В этом и заключалась проблема. Дело в том, что лорд Ротерстоун хочет и что лорд Ротерстоун намерен получить.

Может быть, он хотел добавить ее к своей коллекции картин и скульптур и выставлять напоказ, как это собирался сделать Альберт. Нет, он намеревался наплодить новых Ротерстоунов. На стенах его галереи еще полно места для очередных портретов.

Дафне захотелось его убить.

Она чувствовала себя обманутой, но была слишком вежливой, хорошо воспитанной леди, чтобы немедленно бросаться в бой. Не на глазах же у детей его сестры. Если Дафна сейчас откажется от статуса невесты, как она сможет объяснить свой скандальный визит в этот дом?

Итак, она оказалась между молотом и наковальней.

— Дорогая, вам понравится быть замужней дамой, — сказала графиня. — Я знаю, многие женщины жалуются, но на самом деле приятно, когда о тебе кто-то заботится.

— Леди Терлоу, надеюсь, я могу рассчитывать на ваше доброе отношение, — заговорила Дафна, тщательно скрывая отчаяние. — Дело в том, что мы еще не готовы объявить о наших брачных планах. Его милость только вчера сделал мне предложение.

— Его милость? Ах, я понимаю. Вы пока находитесь на стадии узнавания друг друга. Это замечательно! — Леди Терлоу расцвела. — Я буду нема как рыба, пока вы не решите объявить миру о своем счастье. Я ни за что не нарушу обещание. В конце концов, мой брат не так легко прощает. Имейте это в виду, мисс Старлинг.

Дафна кивнула. К счастью, леди Терлоу не задержалась надолго. Она представила «сестре» своих детей, потом взяла их за руки и собралась уходить.

— Дорогой мой брат! Я рада, что наконец застала тебя дома. И вы, голубки, посмотрите как следует по сторонам, прежде чем выйти на улицу. Светские бездельники в изобилии прогуливаются вокруг, а я не хочу, чтобы ваше счастье омрачили слухи и сплетни. Пойдемте, дети.

— Я провожу вас, — сказал Макс.

— Нет никакой необходимости, брат. Оставайся с невестой. Нас проводит Додели. Уверена, он сделает это с радостью.

— Мэм. — Дворецкий выступил вперед, всем своим видом демонстрируя готовность наилучшим образом исполнить свои обязанности и проигнорировав язвительное замечание гостьи.

Графиня задержалась на пороге и неуверенно оглянулась.

— Макс, — сказала она, — прошу, сообщай мне о том, что происходит в твоей жизни. Наши родители умерли, но ты все еще мой родной брат. Не забывай об этом. — Вздохнув, она обратилась к Дафне: — Мисс Старлинг, если вам потребуется помощь в организации свадьбы, без колебаний обращайтесь ко мне. Я буду счастлива сделать все, что в моих силах.

— Вы очень добры, миледи. Я обязательно вам напишу. — Дафна была искренне тронута ее добротой.

Леди Терлоу кивнула:

— Додели даст вам адрес нашего поместья в Беркшире. Приглашаю вас обоих в гости в любое время. И примите мои поздравления.

— До свидания, — хором сказали дети, махая руками.

— До свидания, спасибо вам, — ответила Дафна и помахала в ответ.

Гости ушли, а хозяин дома все еще стоял неподвижно — мрачный, задумчивый, какой-то отстраненный. Дафна вопросительно взглянула на него. «Что с тобой?» Ей очень хотелось задать этот вопрос, но, еще раз взглянув на его насупленную физиономию, она решила не искушать судьбу.

— Мне пора, если вы не возражаете, — сдержанно сообщила она. — Уже поздно. Папа будет беспокоиться, куда я делась.

Маркиз посмотрел на нее, отвлекшись от невеселых мыслей.

— Разумеется.

Они молча спустились вниз, где дворецкий подал Дафне ее шляпу и перчатки и подержал сюртук лорда Ротерстоуна, пока тот просовывал руки в рукава.

После этого они так же молча вышли, сели в кабриолет и поехали к дому лорда Старлинга в Южном Кенсингтоне.

— Я очень сожалею, — наконец нарушил неловкое молчание маркиз, — из-за этого внезапного вторжения.

— Ерунда, — ответила Дафна. — Ваша сестра — очаровательная женщина.

— Да. — Маркиз смотрел между ушей лошади на дорогу.

Дафна недоуменно косилась на него, не в силах сообразить, что не так. Она вспомнила то немногое, что он рассказал об отце и своем детстве, о долгих годах странствий, и упоминание леди Терлоу о его нежелании общаться даже после возвращения. И загадочная реплика сестры: «Мой брат не гак легко прощает».

— Вы далеки от своей семьи? — спросила она.

Молчание.

— Они причинили вам зло?

— Мы просто не близки. Это все.

Он подстегнул коня, и кабриолет покатился быстрее, но напряжение между ними не исчезло.

Она хотела бы, чтобы Макс рассказал ей, в чем дело.

Но он замкнулся в себе, словно спрятался за крепостной стеной, и ей оставалось только стучать в эту стену. Она не понимала, что происходит. И ей казалось, что Макс несправедлив.

Дафна многое рассказала ему о себе, а кое о чем он догадался — об очень личном, о чем она не говорила никогда и никому. Вот и вчера он понял, как сильно ее ранила ужасная потеря мамы. И теперь ей показалось странным, что он хочет знать о ней все, а сам наглухо закрывается, когда она начинает задавать вопросы.

Чем дольше они ехали в молчании, тем больше ей не нравилось поведение Макса. Если он хочет стать ее мужем, почему ведет себя, как совершенно чужой человек?

Она больше не могла сдерживаться.

— Я не могу понять, что вы имеете против леди Терлоу. Она очень хорошая.

— Это уж точно. А ее супруг — вообще кладезь добродетелей! — Последние слова он, казалось, с отвращением выплюнул.

Его горячность настораживала. Дафна опять уставилась на дорогу. Сердце болезненно сжалось.

— Что вы собираетесь ей сказать? Она думает, что мы поженимся.

— Конечно, поженимся. И что?

Дафна покачала головой. Сейчас ее сдерживало только воспитание. Желание ударить маркиза было нестерпимым.

— Ну, не знаю. Если вы так относитесь к людям, которым небезразличны, это серьезное предупреждение для вашей будущей жены.

— Это совсем другое дело.

— Да? Почему вы их так сильно ненавидите? Что они вам сделали?

— Я не испытываю ненависти. Мне на них наплевать.

— Макс, — тихо сказала она, — вы лжете неумело.

Это замечание заставило маркиза резко повернуться к ней с удивлением, но если он и хотел что-то ответить, то сдержался и снова стал смотреть на дорогу.

— Насколько я поняла, с таким же успехом я могла бы беседовать сама с собой, — проговорила Дафна в пространство и смахнула с перчатки невидимую пылинку. — Почему вы не хотите объяснить, что случилось?

— Потому что ничего не случилось.

— Вы сбежали на континент от своей семьи? Они были для вас больше опасны, чем война в Европе?

Маркиз бросил на нее нетерпеливый взгляд, скорее даже предостерегающий, но промолчал. Дафна понимала, что он начал злиться на нее, и хотя вид его был грозным, она пока не была готова сдаться.

Чем дольше он молчал, тем больше она сердилась.

Она подождала еще немного, не получила никаких объяснений и, собравшись с духом, спросила:

— Почему вы не навестили сестру по возвращении в город? Я хочу сказать, что ей было больно и обидно узнать от посторонних, что ее родной брат вернулся и игнорирует ее…

— Давайте договоримся, — довольно грубо перебил ее маркиз, — вы не будете мне указывать, как я должен относиться к своей сестре, а я не стану вмешиваться в ваши отношения с мачехой, согласны?

Дафна вздрогнула от резкого тона, но почувствовала под внешней злостью тщательно спрятанную боль.

Он мрачно покосился на нее.

— Ее отпрыски получат от меня огромное наследство. Это все, что имеет для них значение, равно как и для всех остальных.

— Вы не правы. Она вас любит, это очевидно.

— Вы наивный ребенок, — пробормотал с горечью маркиз.

Почувствовав боль в душе, Дафна нахмурилась.

— По крайней мере я не бессердечна.

Маркиз глубоко вздохнул и совершенно замкнулся в себе.

Больше говорить было не о чем. К счастью, они уже почти приехали. Последние минуты поездки показались Дафне часами. Наконец кабриолет остановился возле дома Старлингов, маркиз спрыгнул на землю и подошел к дверце, чтобы помочь ей выйти.

— Мы приехали, — сообщил он, протянув руку. Но теперь выражение его лица было абсолютно непроницаемым. Это был уже совсем другой мужчина, не тот, который соблазнял ее уговорами ненадолго заглянуть в его городской дом.

Ей показалось, что все ее оставшиеся без ответа вопросы отразились, словно в зеркале, в его глазах и снова вернулись к ней.

Дафна постаралась успокоиться и отнестись к этому философски. Прекрасно. Если он не желает с ней делиться, что это может значить?

Если он именно так видит их совместную жизнь — собирается всегда держать ее на расстоянии, — тогда оставалось только сожалеть, что она оказалась настолько глупой, что позволила завлечь себя в его дом и ласкать, оказавшись с ним наедине.

Она, вероятно, лишилась рассудка, подвергнув такой опасности свою репутацию. Этому человеку, похоже, нужна была не жена, а фарфоровая кукла, которая будет спокойно стоять на каминной полке и не станет тревожить его милость вопросами.

Окончательно разозлившись, Дафна опустила глаза, чтобы ненароком не испепелить окружающих взглядом, приняла протянутую руку, подобрала юбки и выбралась, наконец, из проклятого кабриолета.

Маркиз молча повел ее к двери.

Дафна мысленно вознесла благодарственную молитву Всевышнему за то, что никто из ее семейства не вышел их встречать. Возможно, их вообще нет дома — празднуют грядущее избавление от нее.

Рано радуются. Она ни за что не свяжет свою судьбу с этим холодным, жестким, грубым и властным мужчиной. Кусок льда, а не человек.

Говорят, что ад — это огонь. Они ошибаются. Маркиз-демон правил подземным миром, в котором царили тьма и холод.

— День испорчен? — мягко спросил он, когда они подошли к двери. — А все начиналось так хорошо.

Не в силах больше сдерживаться, Дафна резко обернулась.

— Я хочу задать вам вопрос.

— Еще один? — холодно усмехнулся маркиз.

— Да, и он вам не понравится. Но я бы хотела получить на него честный ответ.

Макс молча смотрел на нее.

— Не вы ли устроили так, чтобы ваша сестра ворвалась именно тогда, когда мы были наедине?

Его гнев и удивление показались Дафне вполне искренними.

— Конечно, нет! Господи, значит, вы мне совсем не доверяете?

— Вам, который намеревается манипулировать обществом? Разумеется, не доверяю!

— Дафна!

— Как я могу доверять человеку, которого не знаю, и как могу вас узнать, если вы не желаете со мной разговаривать? — Маркиз опустил глаза и промолчал. Она еще несколько минут сверлила его взглядом, потом заключила: — Вы трудный человек, лорд Ротерстоун.

— Это трудный мир, — тихо ответил он и, казалось, отгородился от нее так же полностью и окончательно, как и от своей сестры.

Значит, таким он видит брак? Она должна делить жизнь и постель с незнакомцем?

А несметные богатства заменят любовь?

Очень хорошо. Дафна холодно кивнула, с трудом справляясь и с гневом, и с разочарованием.

— Очень хорошо, — сказала она и отвернулась. — Прощайте, лорд Ротерстоун.

— Мисс Старлинг, подождите!

— Что еще?

Он внимательно всмотрелся в ее лицо:

— Мне очень жаль.

Дафна не знала, что и сказать.

— Вы считаете, что столь суровое, равнодушное отношение должно располагать к вам?

— Я таков, какой есть. — Он пожал плечами. — Пожалуйста, не сердитесь. Я говорил, что несовершенен. Но стараюсь измениться.

— Вы не стараетесь.

— Стараюсь! Хотите, докажу? Приехав домой, я… я… — Он оглянулся, словно в поисках веского доказательства своей искренности. — Я сбрею бороду, — заявил он, явно полагая, что она упадет в его объятия, потрясенная величиной принесенной жертвы.

Полная надежды улыбка, появившаяся на его физиономии, говорила сама за себя.

— Не трудитесь, — ответствовала она и, гордо промаршировав в дом, захлопнула дверь перед его надменным носом.

Глава 10

Той ночью Дрезден Бладуэлл прибыл в Лондон, чтобы занять место Руперта Тэвистока. Он устроился в роскошных апартаментах и приготовился к работе.

Во время путешествия из Франции он внимательно изучил переданную ему Малькольмом информацию о планах и контактах Руперта.

Зная все в деталях о своей новой должности, он стремился побыстрее начать действовать, продолжить начатое Тэвистоком. Однако у него был другой подход к делу, в корне отличный от его предшественника. Тэвисток был ленив и робок. У Дрездена этих недостатков не было. И он не любил терять время, будучи в высшей степени энергичным человеком.

Именно поэтому Малькольм поручил ему еще одно задание, о котором намеренно не сообщил остальным членам совета.

Дрезден имел приказ найти замену для агента совета в Карлтон-Хаусе, личной резиденции принца-регента в Лондоне.

Карлтон-Хаус, расположенный на Пэлл-Мэлл, был всегда полон лизоблюдов и приживальщиков Принни, изнеженных денди и гуляк.

Шпион прометеанцев в Карлтон-Хаусе был раскрыт и убит треклятыми воинами Ордена несколько месяцев назад.

Теперь Дрезден должен был найти нового агента, которым мог бы управлять, используя его страх, жадность или и то, и другое. Выбор был невелик, учитывая малое число персон, достаточно высокородных, чтобы их допустили к участию в королевских загулах.

Задача нелегкая, но Дрезден был исполнен решимости ее выполнить. Убийства ему уже давно наскучили.

Теперь он вооружился справочником дворянских семей Дебретта, в котором перечислялись все лондонские аристократы мужского пола. Малькольм также дал ему имя одного из второстепенных агентов, который мог ввести его в общество.

Там будет несложно понаблюдать за разными высокородными дворянами и выбрать из них несколько подходящих.

Постепенно, действуя методом исключения, он выберет одного из нескольких кандидатур и найдет его слабое место. Все просто.

Дрезден улыбнулся в предвкушении интересной работы. Он горел желанием оправдать доверие Малькольма.

В совете грядут перемены.

Поздно ночью, сидя в своей спальне, Дафна взяла наконец коробочку, привезенную ей лордом Ротерстоуном.

До сих пор она почему-то боялась ее открыть. Но теперь решила, что вежливость обязывает ее хотя бы посмотреть подарок таинственного маркиза.

Когда она неуверенно потянула за конец ленточки, которой была перевязана коробка, к ней подошел кот и грациозно запрыгнул на туалетный столик.

Узел развязался, кот принялся играть с ленточкой, а Дафна вздохнула, признавшись себе, что никак не может избавиться от мыслей о Максе.

Находиться рядом с маркизом Ротерстоуном, размышляла она, все равно что стоять у входа в глубокую каменную пещеру, которая ведет в бог знает какие глубины, в некий мрачный подземный лабиринт. Там, где другие женщины могли поддаться искушению забраться внутрь и начать исследовать таинственную пещеру, Дафна чувствовала окружающую маркиза опасность. Поэтому ей хватило здравого смысла повернуться и уйти.

И все же…

Поддев ноготком краешек раскрашенной в разные цвета крышки, Дафна открыла коробочку и осторожно заглянула внутрь. И увидела черную шелковую ткань, закрывающую подарок. Она убрала шелк и от изумления разинула рот.

Лоскуток шелка спланировал на пол, а Дафна достала из коробки потрясающее ожерелье из бриллиантов и сапфиров.

Она поднесла его к свече и застыла, очарованная. Роскошная вещь сверкала и переливалась, как морская гладь на солнце, особенно крупный сапфир в центре, окруженный бриллиантами.

— Боже, кем же он меня считает, королевой? — спросила Дафна у кота и нервно рассмеялась.

Подарок явно был сделан с целью внушить ей благоговейный страх. Что, собственно, и случилось. Но это же помогло сформулировать истинные мотивы маркиза. Для чего, спрашивается, он сегодня заманил ее к себе в дом? Правильно, чтоб купить ее согласие, ослепив богатством и властью. Беспокойный, сложный человек. Неужели он действительно думает, что богатство — главное в жизни?

Блеск драгоценных камней привлек внимание кота, и тот навострил уши. Дафна покачала ожерелье перед глазами животного: пушистая головка поворачивалась в такт, зеленые глаза настороженно следили за удивительной игрушкой. Кот попытался тронуть ожерелье мягкой лапой, а Дафна задумалась.

Существовала возможность, что отец согласился на этот союз из-за потерь на финансовом рынке. Но если ситуация настолько серьезна, он обязан был ей об этом сказать.

А он все время повторял, что проблем нет. А учитывая то, как у нее складываются отношения с будущим мужем, Дафна отчаянно хотела верить ему на слово. Возможно, ей следовало отправиться к отцу и задать прямой вопрос, но в данный момент она вовсе не была уверена, что хочет знать ответ.

Ей только хотелось избавиться от навязанного жениха.

Джонатан, вспомнила она без особой радости. Она выйдет замуж за Джонатана. Когда-нибудь. С ним она не чувствовала опасности и никогда не испытывала такой беспомощности и уязвимости, как в объятиях лорда Ротерстоуна.

Как приятно сознавать, что ей не грозит ничего подобного, если она выйдет замуж за друга своего детства. Лорд Ротерстоун слишком опытен для нее, он лишает ее уверенности в себе, а Дафна всегда предпочитала контролировать свои действия.

— Примите мои извинения, лорд Ротерстоун, — прошептала она, — но вы для меня слишком хороши. — С этими словами она снова завернула изысканное украшение в черный шелк и положила обратно в коробку. Решившись, она быстро завязала ее и отставила в сторону, чтобы больше не видеть эту вещь и не думать о маркизе-демоне.

Конечно, он вызвался помочь с приютом… но Дафна верила в его честность и не думала, что он отомстит за нежелание выйти за него замуж, отказавшись помочь детям. А если окажется настолько низким, что пойдет на попятную, будет ясно, что он ничем не лучше Альберта, и у нее будет лишний повод порадоваться своей мудрости.

Дафна подошла к окну и устроилась на подоконнике с письменными принадлежностями. Она хорошо заточила перо и уколола палец, проверяя, достаточно ли оно острое. Затем обмакнула перо в чернила и задумалась, как начать письмо с отказом. Хм…

Возможно, она заслужила репутацию обманщицы.

На следующий день Макс с утра принимал гостей. Уоррингтон и Фоконридж явились к завтраку, после того как все трое провели активную тренировку в зале для фехтования. Его друзья были в превосходном настроении, но Макс по большей части отмалчивался. После неожиданного завершения вчерашнего визита Дафны даже утренняя физическая нагрузка не смогла исправить его настроение.

Волны давно сдерживаемого гнева стали накатывать на него, обычно такого невозмутимого, холодного, почти равнодушного. Пока его друзья весело болтали ни о чем, радуясь, что бремя мировых проблем наконец свалилось с их плеч, Макс размышлял о цене, которую они заплатили за участие в делах Ордена.

Их семьи приняли решение за них, и это, думал Макс, было истинной причиной того, что он всячески избегал встреч с сестрой после своего возвращения в Лондон.

Конечно, Беа не имела никакого отношения к решению отца продать его Искателю за крупную сумму. И все же, глядя на сестру, он не мог не воспринимать ее как одну из тех, кто продал его, как раба, отлично зная, что его могут убить. А ведь он был всего лишь невинным ребенком.

Неудивительно, что ему требовалось подготовиться к встрече с сестрой. А теперь Дафна стала свидетельницей его бессердечного отношения к Беа. Взглянув на происшедшее глазами Дафны, он почувствовал себя жалким грубияном, не желавшим общаться со своей самой близкой родственницей, к тому же единственной, оставшейся в живых.

Макс был так занят собственными переживаниями, что даже не подумал о чувствах Беа.

Да и вид сестры, уже взрослой женщины, имеющей детей, живо напомнил ему, сколько времени он потерял. Он знал, что война с прометеанцами должна продолжаться, но одновременно сознавал, как нагло его эксплуатировали, когда он был слишком юн и не понимал, в чем участвует. Пусть Орден в этой войне стоит на стороне добра, но его представители, не колеблясь, пользовались несчастьями других.

Макс не знал, что делать с негодованием, которое испытывал к своему прежнему наставнику Вирджилу, ведь теперь, когда его отец был мертв, ему попросту не на кого было обратить свой гнев.

Он постарался избавиться от этих своих мыслей, напомнив себе, что война окончилась. Теперь имела значение только его будущая жизнь с Дафной…

Но острые шипы, оставшиеся в его душе после пережитых испытаний, уже начали создавать проблемы. Теперь Макс отчетливо видел, что требования секретности, всегда бывшие в Ордене главными, не позволяют ему самому и его друзьям сближаться с другими людьми.

Тайны разделяли рыцарей Ордена и человечество, которое они защищали, и не позволяли Максу открыть Дафне, кем он был на самом деле.

Она требовала ответов, но ее вопросы ставили его в тупик, сбивали с толку. Его мозг, привыкший к точным холодным расчетам, оказался бесполезным в этом мире. Кто же он, пропади все пропадом? После долгих лет обмана и притворства он уже не мог ответить на этот вопрос.

Учитывая, что он научился ловко менять обличье, какой именно Макс должен был дать ответ на этот вопрос? Великий Путешественник? Маркиз-демон? Или человек, прятавшийся за всеми этими личинами? Изолированный от всех, отчаянно одинокий, хотя он не признался бы в этом даже под пытками. Она никогда не захочет быть с тем Максом. Его никто и никогда не хотел.

Все тайное когда-нибудь становится явным. Пока Максу удавалось скрывать кое-что даже от самого себя: истинную причину, по которой он выбрал Дафну.

Заглянув в ее небесно-голубые глаза, он почувствовал в ней безмерную способность любить и нежное сердце. Основываясь на том, что удалось о ней узнать, он в глубине души надеялся, что когда-нибудь его самое страстное желание будет удовлетворено. Желание того, что было недоступно прежде, пока он не встретил Дафну.

Все это чертовски тревожило. Макс старался не думать, что в действительности им движет.

Отчаянная жажда любви.

Но что же делать, если он не может быть с ней откровенным, как он сумеет завоевать ее сердце, не открыв свое?

— Кстати, — сказал Джордан, — кто-нибудь из вас идет на следующей неделе на последний летний бал? Тот, что будет в Ричмонде.

Макс тщательно скрывал свои невеселые мысли от друзей. Мужчины обменялись взглядами.

— Почему нет? — осторожно произнес Роуэн. — Повеселимся. Может быть, Макс представит нас своей будущей жене?

Гости взглянули на него, ожидая ответа.

Макс тяжело вздохнул. Он хотел, чтобы друзья познакомились с Дафной, но ведь они были членами скандально известного клуба «Инферно», и со вчерашнего дня Макс чувствовал себя с потенциальной невестой вовсе не так уверенно, как раньше.

Прежде чем Макс успел ответить, в комнату заглянул Додели с подносом.

— Милорд!

— В чем дело?

— Пришел лакей от мисс Старлинг с запиской для вас. Меня попросили доставить вам ее немедленно.

Макс перевел взгляд на поднос, увидел знакомую коробочку и похолодел.

— Давай сюда.

Дворецкий вошел в утреннюю гостиную.

— Ну разве это не прелестно! — воскликнул Роуэн. — Где найти девицу, которая будет по утрам посылать мне подарки?

— Не думаю, что она отправила это ему, Уоррингтон, — сказал Джордан, исподлобья глядя на посеревшее лицо Макса. — Мне кажется… юная леди что-то вернула.

— Черт возьми, — пробормотал Роуэн, а Макс развернул записку и пробежал глазами:

Уважаемый лорд Ротерстоун!

Еще раз благодарю вас за оказанную честь, но, к сожалению, должна ответить на ваше любезное предложение отказом. Если вы посоветуетесь со своим сердцем, то, безусловно, согласитесь, что мы не подходим друг другу. У нас слишком разные жизненные ценности. Но я желаю вам всего самого лучшего и надеюсь, что мы останемся друзьями.

Искренне ваша достопочтенная мисс Дафна Старлинг.

Друзья? Макс поднял взгляд от письма. Он метал молнии.

— Вели, чтобы мне немедленно оседлали коня, Додели.

— Что, она и тебе дала от ворот поворот? — усмехнулся Роуэн.

— Со мной такие штучки не проходят! — Макс встал и быстро направился к двери. — Надеюсь, вы простите меня, джентльмены. Оказывается, у меня есть срочное дело.

— Удачи тебе, друг!

— Мне не нужна удача, — с трудом выдавил Макс. — Я знаю, что делать. — Положив записку и ожерелье в нагрудный карман, он зашагал прочь, в бешенстве пообещав себе, что ей это не сойдет с рук.

Но за его гневом скрывался отчаянный первобытный страх. Макс боялся, что если кто-нибудь, как, например, добросердечная Дафна Старлинг, не позаботится о нем, он навсегда останется одиноким. Этого он не вынесет. Не потерпит. Он не смирится с отказом. Пришло его время, а она была его наградой, которую он сам выбрал. Этот приз он получит любой ценой.

Несколько минут спустя Макс уже гнал черного жеребца к Южному Кенсингтону.

Наконец она осталась одна. В доме было божественно тихо. Пенелопа повела девочек в город по магазинам и взяла Вильгельмину с собой в помощь. Папа отвез их и собирался встретиться с джентльменами в клубе, пока дамы будут совершать покупки.

Расположившись на каменной скамье — на террасе за домом, выходящей в сад, — Дафна положила на колени альбом для рисования. Ее рука двигалась медленно, нанося на чистый лист короткие штрихи. Она хотела сделать набросок углем — изобразить птиц, копошившихся у кормушки.

Шумная семья уехала из дома, поэтому Дафна не слышала ничего, кроме шороха листвы, которую шевелил легкий ветерок, и щебета птиц. Тишина гармонировала с ее настроением, но она постоянно прислушивалась, ожидая возвращения Уильяма, которого отправила к Максу.

Учитывая высокую стоимость ожерелья, она велела лакею отдать его лично в руки Додели, дворецкому лорда Ротерстоуна.

Интересно, как отреагирует маркиз на ее отказ? Ей казалось, что после неприятного расставания накануне он испытает облегчение.

Он легко найдет другую женщину, которая не будет возражать, если он отгородится от нее стеной молчания. Но она не хочет провести жизнь, стараясь разгадать скрытый смысл его слов и приладиться к необъяснимым переменам в его настроении.

Странно, но отослав маркизу ожерелье и записку с отказом, она почувствовала, что бросила его в беде. Он не знает никого в городе, твердил ее внутренний голос, люди его не понимают. То, что о нем говорят, так же несправедливо, как ложь Альберта о ней.

Поскольку маркиз человек совершенно непредсказуемый, она не бралась предположить, каким будет его ответ… Если будет.

Поэтому она пока не сообщила отцу, что отказала лорду Ротерстоуну.

Разумно было бы сначала удостовериться, что все действительно кончено, прежде чем сообщать новости семье. В конце концов, если она поспешит, отец и несостоявшийся жених могут объединиться против нее, чтобы вынудить дать свое согласие.

В этот момент она услышала топот копыт. Во двор въехал всадник.

Уильям.

Сердце сразу тревожно забилось. Она отложила альбом и угольный карандаш, вскочила со скамьи, подхватила юбку темно-зеленого прогулочного платья и поспешила в дом, чтобы первой встретить лакея с ответом от лорда Ротерстоуна.

Пробежав по коридору, она остановилась у входной двери, распахнула ее и только тогда поняла, что Уильям еще не вернулся.

Перед ней был маркиз-демон собственной персоной верхом на огромном черном жеребце. Окинув Дафну грозным взглядом, он натянул поводья, и конь послушно остановился.

Дафна испуганно втянула в себя воздух, когда он спрыгнул на землю, приказал коню стоять и быстрыми шагами направился к ней. Он явно был в ярости.

— Дафна!

Она вскрикнула, вбежала в дом и всем телом навалилась на дверь, чтобы ее закрыть, но не успела. Ей помешали запылившийся сапог для верховой езды и рука в черной перчатке.

— Даже не думайте, — предупредил маркиз. — Мы должны поговорить. Впустите меня в дом.

— Как вы смеете?! — Дафна все еще пыталась закрыть дверь. — Убирайтесь!

— Дафна, вы все равно не сумеете меня удержать. Отойдите. — Макс с силой толкнул дверь. Девушка старалась держаться, но ее мягкие кожаные домашние туфельки заскользили по деревянному полу.

— Черт бы вас побрал! — закричала она, отпрыгивая в сторону.

— Какие вы, оказывается, выражения знаете, — заметил он и переступил через порог. Одетый в черное, он выглядел очень устрашающе.

На нем не было шейного платка, ворот рубашки расстегнут, волосы взъерошены — примерно так он выглядел на Бакет-лейн, когда она увидела его выходящим из борделя. Имелось лишь одно отличие.

Он действительно сбрил бороду, как и обещал накануне, стараясь доставить ей удовольствие. Как он красив. Черт, пятясь по коридору, она не могла отвести от него глаз! Чисто выбритый, он выглядел потрясающе — на несколько лет моложе и в десять раз красивее. Но Дафна категорически отказывалась признать, что его совершенная мужская красота привлекает ее.

Она не выйдет за него замуж, и это ее последнее слово.

Маркиз огляделся и понял, что в доме они одни. Мрачно усмехнувшись, он снова повернулся к Дафне. Пристально глядя на нее, он неторопливо снял перчатки для верховой езды.

— Так не встречают будущего мужа, дорогая.

— Как вы смеете врываться в дом, словно разбойник с большой дороги?

С решительным видом, будто имел право здесь находиться, маркиз подошел к ней и властно поцеловал.

Когда его губы уверенно завладели ее ртом, у Дафны сильно и часто застучало сердце, а тело отреагировало на его поцелуй примерно так же, как накануне, если не хуже, поскольку теперь ее нежную кожу не царапала жесткая борода. Но она постаралась не показать, какую бурю чувств поцелуй вызвал в ее душе.

От него исходил пьянящий мужской запах — чисто вымытого тела, мыла, дорогого парфюма. Положив руки ему на грудь — разумеется, чтобы оттолкнуть его, — Дафна почувствовала кончиками пальцев его горячую кожу — там, где ворот рубашки был расстегнут. Он попробовал привлечь ее ближе, но Дафна собралась с силами и все-таки сумела вырваться.

— Немедленно отпустите меня! — крикнула она и, задыхаясь, добавила: — Вы не мой будущий муж.

— Дафна, — вздохнул Макс, — вы уже моя.

— Черта с два! Я не принадлежу ни одному мужчине, и вы не должны здесь находиться. — Она снова попятилась. — Как видите, я одна дома.

— Больше нет. — Маркиз окинул девушку жадным взглядом.

Она ощутила острую необходимость обратиться в бегство. Тело сотрясала дрожь. Пытаясь вернуть способность мыслить здраво, она потрясла головой, как мокрая собака. Не помогло.

— Полагаю, вы знаете, где выход. Очень скоро вернется отец, — солгала она.

Запретив себе поддаваться его чарам, Дафна уверенно направилась в гостиную. Правда, у нее дрожали ноги, но она рассчитывала, что это незаметно.

К немалой тревоге, она услышала за спиной шаги. Маркиз шел за ней, как охотник за дичью.

Войдя в гостиную, Дафна решительно повернулась и устремила взгляд на незваного гостя, сложив руки на груди. К счастью, лорд Адский Огонь все же теперь вел себя приличнее и соблюдал дистанцию. Дафне показалось, что он каким-то образом узнал: она действительно не хочет, чтобы он ушел.

Макс достал из кармана сверкающее ожерелье и взмахнул им.

— Почему вы отослали мне это? — требовательно спросил он, глядя на нее горящими глазами.

Дафна с трудом проглотила застрявший в горле комок.

— Потому что не могла его принять. Единственное, что я могла сделать, — это вернуть его.

— Единственное? — Губы маркиза изогнулись в насмешливой ухмылке. — Я похож на человека, с которым можно играть в игры, дорогая мисс Старлинг?

— Это не игра, — спокойно ответила она. — Если кто-то здесь и играет в игры, то это вы.

— Ничего подобного! — огрызнулся Макс. — Короче, я это не возьму. Оно ваше. И мне плевать, что вы с ним сделаете. — Он швырнул драгоценное ожерелье через стол, словно это были дешевые стекляшки. — Как вы осмелились послать мне это, да еще и отказ без каких-либо объяснений?! С кем, дражайшая мисс Старлинг, по-вашему, вы имеете дело?

Дафна с трудом подавила желание спрятаться от его праведного гнева и постаралась говорить спокойно:

— Мое объяснение есть в письме. Я вполне ясно указала, что мы не подходим друг другу.

— Почему?

— Потому что мы разные люди.

— В чем? Защищайте свою позицию! Докажите, что вы не пустая тщеславная кокетка, как считает Альберт!

У Дафны закружилась голова. Обвинения действительно были ей хорошо знакомы.

— У нас разные жизненные ценности, милорд.

— В чем это выражается?

— В чем? — Дафна возмущенно фыркнула. — Вы посещаете бордели. Вы общаетесь с распутниками. Вы обращаетесь со своей семьей, как с назойливыми посетителями. А если вы так относитесь к собственной родной сестре, думаю, подобное отношение ко мне — всего лишь вопрос времени. А всему виной станет какое-нибудь невольное мое прегрешение.

— Вы ничего об этом не знаете!

— Я спрашивала! Вы ничего не пожелали рассказать! Вы попросили моей руки, но не хотите, чтобы я вас лучше узнала! Как я должна относиться к человеку, который утверждает, что высоко ценит мое сердце, но категорически не желает открыть мне собственное?

Макс слушал внимательно, и это придало девушке смелости.

— Возможно, вас удовлетворит союз, основанный на выгоде, но меня — нет. Я говорила, что мне нужно больше, при этом мне глубоко наплевать на титул и положение в обществе. Уж извините, но меня не ослепили ваше богатство и могущество.

— Поэтому я хочу вас еще больше, — тихо пробормотал он. Его взгляд стал напряженным. — Ну же, Дафна, чего вы хотите?

— Вы имеете в виду, какова моя цена? Ожерелье подороже, дом побогаче… Вы так все измеряете? А этот дом для вас — очередной бордель, куда вы зашли, чтобы купить себе шлюху? — Дафна говорила все громче. — Довожу до вашего сведения, что я не продаюсь, независимо от того, что сказал вам отец. А если решите вступить с ним в союз, чтобы тем или иным способом склонить меня к согласию, позвольте предупредить вас заранее, лорд Ротерстоун, что я многому научилась у Пенелопы и точно знаю, как превратить жизнь мужчины в ад.

Макс не сводил со строптивой невесты изумленных глаз.

— Так-так, — наконец заговорил он, — похоже, я нашел себе маленькую ведьму. Значит, совершенная леди? Я знал, что в вас таится нечто большее. — И он начал мерить шагами гостиную, одновременно потирая рукой подбородок.

— Уходите, — жалобно попросила она. — Вы получили мое объяснение.

— Нет.

— Нет? — переспросила она. — Вы хотите, чтобы я послала за констеблем?

Макс долго рассматривал висевшую на стене картину, потом покосился на девушку.

— Зачем вы это делаете? — спросил он. — Вы боитесь меня?

Дафна прищурилась и вздернула подбородок.

— Конечно, нет!

— Я знаю и поэтому еще больше хочу вас, Дафна.

— Прекратите повторять это!

— Но это правда.

— Ну что вы ко мне пристали?! — закричала она. — Вам же на самом деле не нужна жена. Вы хотите получить еще один экспонат в свою коллекцию. Вот и ищите на здоровье. В обществе полно девушек гораздо красивее, чем я.

— Мне наплевать на их внешность даже больше, чем вам на мои богатства. Я хочу вас.

— Зачем? — воскликнула Дафна. — Ах да, как же я могла забыть? В качестве племенной кобылы! Если вы так стремитесь восстановить доброе имя своей семьи, тогда вам следует найти жену, которая не была объектом слухов.

— И это мне безразлично, — упрямо повторил Макс. — Мне нужны вы и только вы, Дафна.

— Почему? — Она должна была заставить его произнести эти слова. «Потому что я люблю вас». Если, конечно, это правда.

— Потому что так и есть.

Дафна покачала головой.

— Вы хотите завладеть мной, только чтобы держать на расстоянии. Вчера я имела возможность получить представление о том, как вы обращаетесь с людьми.

— Вчера я тоже кое о чем получил представление. И хочу этого. — Он потянулся к Дафне, но она отпрянула.

— Хочу… хочу… Вас больше ничто не заботит, кроме своих желаний?

Понимая, что ей не удается к нему пробиться, Дафна решила прибегнуть к последнему секретному оружию.

— Извините, Макс. Папа должен был вам сказать. Но я люблю другого. — Она постаралась говорить и выглядеть убедительно. — Он мне очень дорог. И он тоже преданно любит меня. Я не могу выйти за вас замуж, — скороговоркой заключила она, — потому что мое сердце принадлежит другому.

Маркиз весело рассмеялся.

— Вы так забавны, дорогая.

— Ч-что?

— Насколько я понимаю, вы имеете в виду молодого Джонатана Уайта?

Ее глаза от удивления расширились.

— Откуда вы о нем знаете? — спросила Дафна и сразу поняла, что совершила ужасную ошибку. — Вы его не тронете! — выкрикнула она.

Макс недоуменно уставился на нее.

— Обещайте, что вы не сделаете ему ничего плохого.

На лице маркиза недоумение сменилось раздражением.

— Вы считаете, что я в свободное время развлекаюсь тем, что топлю слепых щенков? — Он сделал паузу. — Вы его не любите, Дафна.

— Я же только что сказала: я люблю его. Всем сердцем.

— Как брата — может быть. Это я могу пережить.

— И как мужчину.

— Нет. — Макс понимающе усмехнулся.

Дафна забеспокоилась. Не следовало ему подходить так близко.

— Что вы знаете о любви? Ничего! Так почему же вы мне не верите?

— У меня только один вопрос, — тихо пробормотал маркиз, глядя ей прямо в глаза. — Вы хотите его так же, как хотите меня?

Дафна вздрогнула, когда он легко коснулся ее руки.

— Я всегда получаю то, что хочу, любовь моя, рано или поздно, — прошептал он.

— Не делайте этого! Пожалуйста! Нет, Макс, нет!

— Да, — тихо сказал Макс и нежно погладил ее шею.

Дафна вздохнула и отвернулась. «Я должна быть сильной».

— Не сработает.

— Вы уверены? — Стоя за спиной, он положил руки ей на талию и поцеловал в затылок. — У меня есть для вас другой подарок, Дафна. Раз уж вы не хотите ожерелье…

Девушка задрожала, всерьез усомнившись в своей способности сопротивляться опытному искусителю.

— Я говорю серьезно… Вы должны… Прекратите…

— Можете продолжать, — благосклонно разрешил маркиз, целуя ее шею. Его теплое дыхание туманило разум. А Макс все целовал, пробуждая ее чувственность. Она ухватилась за руки, все еще лежавшие на ее талии, но сил оттолкнуть его не оказалось.

Когда же его губы начали исследовать ее ушко, Дафна поняла, что ей ничего не надо, кроме этих нежных поцелуев. Она повернула голову, предложив свой рот, коим маркиз немедленно завладел. Дафна застонала. Прикосновение его чисто выбритого лица к разгоряченной коже было на редкость приятным. Отсутствие колючей бородки нравилось ей все больше и больше. Она подняла руку и трепещущими пальцами погладила теплую щеку.

Макс медленно повернул ее лицом к себе. Дафна таяла в его объятиях и, несмотря на свое твердое намерение не допустить этого, наслаждалась его поцелуями. Прошла вечность, прежде чем он прервал поцелуй и опустился перед ней на колени.

Дафна смотрела на него затуманенным взором, а Макс поднес ее руки к губам и стал осторожно и нежно их целовать — каждый пальчик, ладонь, запястья. Потом поцеловал ее живот через платье и, не встретив, как и ожидал, яростного сопротивления, стал покрывать страстными поцелуями и то, что располагалось ниже. Его горячее дыхание проникало сквозь тонкую ткань и обжигало кожу.

Ее сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Мысли путались. Тем не менее она почувствовала острое любопытство: что он будет делать дальше?

Она опустила руки на широкие плечи мужчины, а он принялся ласкать сквозь юбки ее ноги и не прекращал этого занятия, пока не добрался до лодыжек. По телу Дафны пробежала дрожь, когда его умелые пальцы проникли под юбки и медленно двинулись вверх. Желание становилось все сильнее. Она задыхалась, но не могла остановить искусителя, даже если бы хотела, — дар речи окончательно покинул ее.

Она почувствовала, когда его руки легли на обнаженную кожу над чулками и подвязками.

Макс закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Ч-что вы делаете? — наконец сумела произнести Дафна, когда он начал поднимать юбки.

— Хочу доставить вам наслаждение, — прошептал он и, наклонившись, коснулся губами ее бедра. — Позвольте любить вас. — И он прижал девушку поясницей к дверце секретера.

Весь мир за пределами комнаты, в которой находились эти двое, исчез. Запретное удовольствие превратилось в блаженство, когда он принялся целовать ее бедра и живот. Дафна жадно следила за действиями мужчины, который был возбужден ничуть не менее, чем она, и уже почти не удивилась, когда он раздвинул ее бедра и жадно приник ртом к ее пылающему естеству.

Дафна растаяла и глухо застонала, когда его язык стал ласкать маленький чувствительный бугорок — средоточие ее женственности. Она почувствовала, как его теплый палец скользнул внутрь, и у нее подкосились колени.

Макс, и она это понимала, был преисполнен желания дать ей все, что в его силах. И она, сдавшись под натиском этой всеобъемлющей вдохновенной страсти, не могла делать ничего иного — только принимать его дар.

В этот момент она была послушным инструментом в его руках, которым он мог распоряжаться, как захочет. Ее тело и, что намного тревожнее, ее душа были открыты ему, и он при желании мог взять ее в любой момент.

Вместо этого Макс при помощи рта и рук стремился доставить ей удовольствие, и неожиданно восхитительное напряжение, которое копилось где-то в нижней части живота, вырвалось на свободу, посылая необузданные волны наслаждения по всему телу. Спина Дафны выгнулась, бедра задвигались навстречу ему, с губ сорвался негромкий хриплый крик. Мужчина жадно приник губами к ее плоти, словно никак не мог утолить мучившую его жажду, и тоже застонал, чувствуя, как тело Дафны сотрясают сладкие судороги.

Когда все кончилось, маркиз поднял голову и внимательно посмотрел на потенциальную невесту. Та, закрыв глаза и все еще вздрагивая, без сил привалилась к секретеру. Он запечатлел влажный поцелуй на ее колене.

Чувствуя себя совершенно обессиленной, Дафна наконец с трудом открыла глаза. Она смотрела на маркиза затуманенным взглядом, словно опьяневшая от вина, которое мог дать ей только он.

Макс медленно провел пальцем по губам, чтобы стереть с них влагу, потом встал и поправил ее юбки. Его глаза светились удовлетворением, на губах играла улыбка.

— Вы восхитительны, Дафна.

— О, Макс, — пробормотала она.

— Увидимся на последнем летнем балу. Вы должны мне танец, Дафна, и я намерен этот долг получить. — Прежде чем она успела возразить, он коснулся кончиком пальца ее губ. Он заглянул в ее глаза, улыбнулся и стал поигрывать выбившимся из прически локоном. — И больше никаких глупых разговоров, — прошептал он. — Вы принадлежите мне. Я хочу вас и не потерплю никаких возражений.

Маркиз Ротерстоун ушел, на прощание запечатлев на ее губах еще один собственнический поцелуй, оставив ее опустошенной, задыхающейся и еще больше сбитой с толку, чем раньше.

Дафна закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. Когда же она их открыла снова, ее затуманенный взгляд остановился на сверкающем ожерелье. Бриллианты и сапфиры.

Несколько секунд она недоуменно взирала на него, пытаясь понять, как все получилось.

И сквозь охватившую ее приятную усталость и физическое удовлетворение стал пробиваться гнев.

Ожерелье, переливающееся в послеполуденном свете, показалось ей молчаливым упреком. Она оказалась слишком слаба и не устояла перед искушением.

Дафна многословно обвинила маркиза в том, что он относится к ней, как к шлюхе, думает, что может купить ее за свои несметные богатства. Теперь, когда он сделал с ней… то, что сделал, она действительно чувствовала себя блудницей.

Да, она поступила безнравственно. На что только не пойдет этот человек, чтобы получить желаемое?!

Сначала он искушал ее своим богатством и властью. Потом, когда с этим не получилось, он прибег к еще более мощному оружию — плотскому наслаждению.

К сожалению, теперь, вкусив сладость запретного плода, Дафна поняла, что это совсем не то, к чему она стремилась. Она мечтала о единении, слиянии не только их тел, но и сердец.

Как выяснилось, без истинной неразрывной связи между двоими такие действия могут оставить женщину с крайне неприятным чувством, как будто она накануне выпила слишком много вина и наделала глупостей.

Понятно, что маркиз — опытный любовник и мог легко довести женщину до вершины наслаждения. Вот только, как и его богатства, это не могло заменить любовь.

И он, безусловно, это знал и прибег к другому средству, чтобы получить над ней власть. Но у него ничего не получится. Ее лицо исказил гнев — и на маркиза, и на себя.

Она схватила ожерелье и стиснула его в кулаке. Подойдя к окну, посмотрела на подъездную аллею, но искуситель уже уехал, намеренно оставив ей драгоценность.

Как будто заплатил за услуги.

Итак, он отказался забрать его? Решил, что победил?

«Очень хорошо, мерзавец! Я знаю, как его использовать!» Дафна определенно не собиралась оставлять у себя вещь, которая всегда будет напоминать о нем. Она приняла решение.

На последнем летнем балу она так или иначе положит конец их отношениям.

Маркиз хочет превратить все в игру с большими ставками? Что ж, да будет так. Он возненавидит ее за публичный отказ, который она намеревалась дать. Может быть, тогда до него дойдет, что она не шутит.

Он сам напросился.

Глава 11

Макс считал, что рассеял страхи Дафны. Во всяком случае, ему хотелось в это верить. Об этом он думал даже спустя несколько дней, когда ехал в роскошном черном экипаже, запряженном четверкой черных коней, на бал в Ричмонд. В экипаже царило приподнятое настроение, которое в основном создавали Джордан и Роуэн, по очереди отхлебывавшие из бутылки виски в предвкушении развлечений.

Друзья весело рассуждали, с какими женщинами смогут пообщаться, а Макс не мог отвлечься от мыслей о Дафне. Господи, что эта девчонка с ним сотворила? Он выглянул в окошко и залюбовался величественным закатом.

На западе клубились густые облака, нижнюю кромку которых лизали розовые и оранжевые языки пламени, зажженного опускающимся за горизонт сентябрьским солнцем. Вверх и по бокам облака имели цвет дымчатой лаванды, а между ними все еще виднелись участки ярко-голубого неба. На востоке уже поднималась полная луна, окруженная туманным золотистым ореолом. Она привела за собой ночь, постепенно набиравшую силу, — небосвод, словно королевская мантия, медленно менял цвет с ярко-голубого до темно-синего, с россыпью серебристых звезд.

Подступившие к дороге деревья заслонили изумительную картину. Макс отвернулся от окошка, взял протянутую бутылку и сделал глоток, снова думая о Дафне.

Но обжигающая жидкость не смогла прогнать неприятное чувство. К нему упорно возвращалась мысль, что во время последней встречи он не только не контролировал ситуацию, но даже ухудшил ее. Его терзали сомнения. Конечно, он испытывал плотскую неудовлетворенность, но не это мучило его. В глубине души он был сильно обижен, больно задет попыткой Дафны избавиться от него.

Он не мог понять причин ее упорного сопротивления.

Макс понятия не имел, почему так настойчив в завоевании именно этой девушки. Поэтому обида оказалась так глубока.

Он привык получать желаемое и мог без ложной скромности утверждать, что женщины обычно его не избегали. В тех редчайших случаях, когда это случалось, он весело смеялся. Ему было все равно.

Но теперь все изменилось. Стало совсем по-другому. Эта девушка пробудила в нем страх, давно погребенный в тайных глубинах его души. Макс отчаянно боялся, что, возможно, не достоин любви.

Разумом он понимал, что не стоит принимать случившееся близко к сердцу. Но ведь он предложил ей себя настоящего и получил отказ. Это было обидно. Что, черт возьми, он должен сделать, чтобы она приняла его?

Когда же он станет достаточно хорошим?

Он богат, как король, и занимает более высокое положение, чем девяносто девять процентов населения. Если этого все еще недостаточно и кто-то считает его не заслуживающим любви, тогда, может быть, стоит сдаться?

Ад и проклятие! Неуверенность в себе сделала его жалким. Жалким, как маленький мальчик, ставший боксерской грушей для местных хулиганов, как сын, настолько мало значивший для своих родителей, что они продали его тайному правительственному агенту, хотя знали, что его могут убить.

Ему снова передали бутылку, и Макс попытался избавиться от отвращения с помощью изрядного глотка виски.

Черт! Если этой девчонке удается так терзать его, еще не побывав в его постели, значит, когда они станут мужем и женой, она вообще сживет его со свету.

Будь Макс действительно таким проницательным, каким его считали товарищи по Ордену, он бы умыл руки и выбрал кого-нибудь другого. Симпатичную пустоголовую дурочку, которую можно не подпускать к себе близко и относиться к ней с благосклонным безразличием. Дружелюбную малышку, которая станет транжирить его деньги, не задавая неудобных вопросов.

Однако, несмотря на невыносимое упрямство мисс Старлинг, Макс не мог пойти на попятную. «Ты никогда не сдаешься и не отступаешь», — однажды сказал Вирджил. Именно это качество в нем больше всего ценил Орден. Теперь оно стало его проклятием.

Жизнь стала бы намного проще, если бы он мог сказать Дафне, кем является на самом деле. А так приходилось только ждать, пока она смирится со своей судьбой, и надеяться, что не сойдет с ума от охватившей его любовной горячки. Он чувствовал, что балансирует на грани.

Макс заметил, что в экипаже стало тихо. Казалось, с пассажиров слетела маска веселости. Теперь в нем находились трое никому не нужных воспитанников Ордена, ставших мужчинами, которым теперь предстояло сражаться с собственными демонами — каждому со своими.

— Никогда не думал, что скажу это, — пробормотал Роуэн, — но, кажется, я скучаю по войне.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво проговорил Макс.

Ответом Джордана стала горькая улыбка.

Макс вздохнул.

— Веселее, парни! — воскликнул он и откупорил еще одну бутылку.

К сожалению, он знал, что виски не такое мощное успокоительное средство, как снадобье, которое он отведал вчера, — нектар тела девственницы. Он жаждал вновь отведать этого необычайного зелья. Он понимал, что еще вчера мог овладеть Дафной, но решил, что вполне может и подождать… до брачной ночи.

Ветерок, легкий и нежный, словно кашемир, дул с реки. Из садов доносилась музыка, цветные фонари уже зажглись в ожидании темноты в ночь осеннего равноденствия.

Пройдет несколько часов, и лето уступит место осени, а пока повсюду можно было видеть нарядную публику. Гости прогуливались, болтали друг с другом или сидели за столами, расставленными под высоким навесом. Вино лилось рекой, а многочисленные закуски могли удовлетворить самый изысканный вкус.

В доме все двери были распахнуты, приглашая гостей в бальный зал, где музыканты уже настраивали инструменты. Вот-вот должны были начаться танцы.

Воздух был наполнен ожиданием.

Бал обещал стать грандиозным событием. Сюда съехались сотни гостей, ходили слухи, что появится сам регент. Но мысли Дафны были заняты только одним гостем, который еще не прибыл.

Она ожидала появления лорда Ротерстоуна и, учитывая предстоящее ей трудное дело, сильно нервничала. Перспектива была намного более пугающей, чем в случае с Альбертом Кэрью.

Накануне днем Макс ушел от нее уверенный, что все уладил и предотвратил ее отказ тем, что доставил ей чувственное наслаждение. Что ж, ему предстояло убедиться в своем заблуждении.

После их общения в гостиной она физически ощутила, как его воля окутывает ее, обволакивает плотной пеленой, мешает двигаться и дышать. Это лишь укрепило ее в намерении освободиться сейчас, пока у нее еще хватит на это сил.

Воля маркиза, его острый ум, богатство и титул, умение манипулировать людьми, используя свое обаяние, и, главное, умение ласками уничтожить ее сопротивление, сменив его сильнейшим физическим влечением, — все это делало Макса Ротерстоуна опасным противником.

Дафна уже ощущала себя в его власти, но считала, что у нее еще хватит сил и мужества противостоять ему, контролировать собственную судьбу. Если человек перестает быть себе хозяином, могут произойти ужасные события.

Леди Терлоу сказала: «Мой брат не так легко прощает». На это Дафна и рассчитывала, разрабатывая план, как навсегда оттолкнуть от себя Макса. Когда она ответит на его приглашение на танец пренебрежительным отказом, в присутствии гостей, до него, наверное, дойдет очевидное, и он оставит ее в покое.

Дафна вовсе не хотела причинить ему боль. Просто надо было дать ему понять, что следует отказаться от ее преследования. Ему придется найти другую девушку, которая выйдет за него замуж из-за его богатства и титула.

А ей хотелось большего. Ей нужны были его сердце и душа. Но Макс не желал этого знать.

К сожалению, известие об их прогулке в Гайд-парке уже распространилось и вызвало новую волну слухов, чего Дафна не могла допустить, если не хотела погубить свою репутацию. Пробираясь сквозь толпу, чтобы раздобыть два бокала вина — для себя и Кариссы, — девушка ловила любопытные взгляды, слышала возбужденный шепот. Она понимала, что говорят о ней, но враждебности не заметила.

Она невозмутимо улыбнулась сплетницам, спокойно кивнула сплетникам и, гордо подняв голову, прошествовала дальше.

Слава Богу, общество ничего не знало о поцелуях в его доме и о сцене в ее гостиной. Дафна ничего не рассказала даже Кариссе. Подруга знала о прогулке в кабриолете и больше ничего. Если бы в общество каким-то образом просочилась вся история целиком, ее репутация была бы погублена безвозвратно. А вдруг он кому-нибудь расскажет?

Дафне хотелось забыть о необычайной чувственности, которую неожиданно обнаружила в себе. Это было непристойно, неподобающе истинной леди. Но что она могла поделать?

Маркиз легко превратил ее в первобытную дикарку. Увы, что сделано, то сделано. Теперь она могла только надеяться на его порядочность и молить Господа, чтобы Макс Ротерстоун сохранил тайну.

Отбросив чувство вины, Дафна взяла бокалы и направилась обратно — туда, где рассталась с Кариссой. Девушки разделились несколько минут назад — Дафна пошла за вином, а Карисса отправилась за сладостями.

Джонатан еще не приехал — опаздывал, как всегда.

Но это даже хорошо. Она собиралась сегодня держаться от него подальше — ради его же блага. Не стоит искушать лорда Ротерстоуна.

Пробираясь сквозь толпу, она ожидала в любой момент увидеть греховное красивое лицо Макса, но вместо этого наткнулась на Альберта Кэрью.

Он направлялся в бальный зал, но изменил маршрут и пошел рядом с ней.

— Слышал, на прошлой неделе ты каталась в Гайд-парке с Ротерстоуном? — Брат герцога, казалось, источал сарказм.

— Ну и что? — раздраженно спросила Дафна.

— Ничего. — Он пожал плечами и окинул ее полным высокомерия взглядом. — У тебя всегда был дурной вкус.

Дафна только скрипнула зубами. Она не успела ничего ответить, потому что в этот момент заметила Кариссу. Подруга скользила сквозь толпу с быстротой и грацией эльфа. Одетая в великолепное платье цвета морской волны, с изысканной прической, обычно смуглая Карисса была бледной, как бумага.

— Вот ты где!

— Что случилось? С тобой все в порядке?

— Господи! — простонала Карисса и потянулась к бокалу.

Дафна немедленно дала ей вино.

— В чем дело? Где обещанные сладости?

— Забудь о них. Плохие новости. — Карисса сделала большой глоток и, взяв себя в руки, заговорила: — Дафна, я как раз собиралась раздобыть нам чего-нибудь вкусного, когда испытала самый ужасный шок в своей жизни.

— Говори! — воскликнула Дафна.

— Даже не знаю, как сказать. — Карисса досадливо поморщилась. — Это касается тебя.

— Меня? — Дафна похолодела. Она почувствовала, как вся кровь отхлынула от лица. Он не мог никому ничего сказать. Дурнота прошла, но внутри все похолодело.

Что же будет? Если Макс кому-нибудь рассказал о том, что она ему позволила… Нет, он никогда не сделает ничего подобного. Она глотнула вина и приготовилась услышать нечто ужасное.

— Не томи!

Подруга подозрительно взглянула на нее.

— Я не знаю, что происходит, но несколько минут назад я своими ушами слышала, как твоя мачеха делилась с какими-то дамами потрясающей новостью, причем с полной уверенностью.

Мачеха? По сравнению с тем, что она готовилась узнать, сообщение о Пенелопе принесло облегчение.

— Что она сказала?

— Она хвасталась!

— Чем?

Карисса придвинулась ближе.

— Она сказала, что скоро будет объявлено о твоей помолвке с маркизом Ротерстоуном.

— Что?! — Дафна побледнела в смятении.

— Я уверена, что она говорила именно об этом.

— О нет. — Ведь Пенелопа своим длинным языком положила начало скандалу с Альбертом. — Не могу поверить. Она сделала это опять.

— Скажи, что она бредит! — воскликнула Карисса. — Это не может быть правдой.

— Карисса, — тихо проговорила Дафна, — я должна тебе кое-что сообщить. Правда то, что маркиз Ротерстоун сделал мне предложение.

Карисса от удивления разинула рот.

— Он поговорил с папой, и папа согласился, но я — нет.

— Не может быть! — Карисса прикрыла рот ладонью. Ее глаза стали круглыми, как у совенка. — Маркиз-демон сделал тебе предложение!

— Ну да, можно и так сказать. Правда, его понятие об этом весьма своеобразно. Я попросту получила приказ выйти за него. Но, что бы он ни делал, я отказала.

Карисса нахмурилась.

— Но если все так, почему ты поехала с ним кататься?

— Потому что он, похоже, околдовал меня! — беспомощно, но вместе с тем раздраженно воскликнула Дафна и всплеснула руками. — Ты не знаешь, насколько он коварен… и привлекателен. Ему невозможно сопротивляться. Теперь я знаю, почему его называют Демоном. Он может сказать, что белое — это черное, а верх — это на самом деле низ, и ты в этом не усомнишься. Он сбивает меня с толку. — Она тяжело вздохнула. — Он уговорил меня дать ему шанс. Сказал, что так будет справедливо. И я согласилась. О, Карисса, ты даже не представляешь, как он красив! Хотелось бы, чтобы это было не так.

Глаза подруги расширились.

— Но ты же не… что я говорю, конечно, нет!

— О чем ты? — невинно спросила Дафна. По крайней мере она надеялась, что после вчерашнего еще может выглядеть невинно.

— Ты позволила ему поцеловать себя? — шепотом спросила Карисса.

Дафна застонала.

— Я не смогла удержаться. Он дьявол, я же тебе говорила.

— Ну и как это было? — выдохнула Карисса.

— Хм. — Неожиданно Дафна поняла, что больше никогда не ощутит вкуса его губ, и расстроилась.

Но это к лучшему.

Кроме того, она не могла решиться и рассказать подруге, как вопиюще неосмотрительно себя повела.

— После прогулки я отвергла его предложение.

— И как он это воспринял?

— Он не стал меня слушать! Я сказала «нет», но он… может быть очень убедительным. Ты даже не представляешь насколько.

Кариссу охватило смятение.

Дафна взяла ее за руку.

— Ты же никому ничего не скажешь, правда?

— О чем ты говоришь, Дафна? Разумеется, нет.

— Спасибо. В любом случае не имеет значения, что он говорит. Я все решила. Сегодня я ему скажу, что не изменю своего решения — нет, и это будет полный разрыв. А поскольку мачеха снова распустила язык и все усложнила — вот же любительница вмешиваться не в свои дела! — это следует сделать как можно скорее.

— Да уж, тебе лучше поторопиться. Ты же знаешь, с какой скоростью распространяются подобные слухи. К сожалению, когда ты дашь ему от ворот поворот, это станет повторением пройденного.

— Я знаю. Черт, ну почему она не может держать язык за зубами? — Дафна нахмурилась. — Уверена, ее просто распирало — так хотелось посплетничать.

Карисса сочувственно покачала головой:

— Она вечно все портит. Но зачем рассказывает всем, кто готов слушать, о предложении лорда Ротерстоуна? Может быть, она специально хочет сделать так, чтобы тебе труднее было от него избавиться?

— Господи, да она мечтает выжить меня из дома! — Что ж, придется слегка изменить планы. Отказать Максу публично — значит, вызвать скандал. Кроме того, это будет весьма болезненный удар. А она не хотела причинять ему боль. И тем более не желала выставлять его дураком перед обществом. Он и без того уязвим — общество его не одобряет. — Пойдем! — воскликнула она и потащила Кариесу за собой.

— Что ты собираешься делать?

— Я должна поговорить с ним раньше, чем это сделает кто-нибудь другой. Пойдешь со мной? Для моральной поддержки.

— Ты же знаешь, я тебя ни за что не брошу, — с готовностью ответила подруга.

Дафна с благодарностью улыбнулась, и они вместе направились к бальному залу.

— Давай подойдем ко входу. Тогда я смогу перехватить лорда Ротерстоуна, как только он появится, и предотвратить скандал.

Девушки пошли к дому. Ночь с каждой минутой становилась темнее. Дафна постаралась не обращать внимания на сильное сердцебиение. В глубине души ей страстно хотелось увидеть обольстительного маркиза снова. Но это не имело смысла.

— Я удивлюсь, если он сегодня здесь появится, — сказала Карисса, когда они шли в толпе молодых джентльменов, которые расступались перед ними, улыбаясь с поклонами и стараясь вовлечь в разговор.

Дафна знала, что где-то уже их встречала, но не помнила ни одного имени. Да ей и не хотелось их вспоминать. Вообще-то она еще ни разу в жизни не встречала мужчину, который произвел бы на нее такое впечатление, как лорд Ротерстоун. Девушки продолжали беседовать, изредка прерываясь, чтобы поздороваться со знакомыми.

— Подумай об этом, — сказала Карисса. — Много лет он совершенно игнорировал общество, а теперь посещает все мероприятия — явно надеется тебя увидеть. О, Дафна! — Карисса схватила ее за руку и хихикнула. — Как это интригующе! Признайся! Ты удостоилась высочайшей чести — стать объектом внимания главного распутника города. Судя по всему, ты имеешь на него большое влияние.

— Нет! — запротестовала Дафна, краснея и стараясь не улыбаться. — Я вовсе не имею на него влияния. К моему глубокому сожалению, этот человек твердолобый. Поверь мне. Я всячески стараюсь довести до его сведения, что не желаю выходить за него. Но тщетно. Он попросту не хочет этого понимать.

— Возможно, он считает, что ты набиваешь себе цену?

— Если и так, он неправильно меня понял. Сегодня я еще раз попробую вывести его из заблуждения. И ему это не понравится. — Дафна понизила голос до шепота: — Все это может оказаться очень неприятно.

Карисса шаловливо рассмеялась.

— Лично мне кажется, что он потерял от тебя голову. Ты должна все рассказать. Неужели ты не чувствуешь ни малейшего желания принять его предложение?

Дафна остановилась и нахмурилась.

— Я бы не отказалась, — заявила Карисса. — Ты же знаешь, маркизы на дороге не валяются. К тому же он красив, как падший ангел.

— Ты не понимаешь! — фыркнула Дафна. — Прежде всего он деспотичен, как восточный владыка. Кроме того, для него это не более чем игра. Он как терьер, хватающий то, что считает своей костью. Но я не кость и не приз. Я человек.

— Аминь!

— К сожалению, точно как и Альберт, лорд Ротерстоун отказывается это понимать. Но в отличие от Альберта он готов пойти намного дальше, чтобы заполучить желаемое. Он совершенно безжалостен. Но сегодня все закончится, — хмуро сообщила она. — Пенелопа лишь ускорила процесс.

— Что ты собираешься сделать?

— Как только он приедет, я скажу, что если кто-нибудь осмелится спросить его, правдивы ли заявления Пенелопы, он обязан заявить, что все это глупые слухи. Я потребую этого!

— А если он не согласится?

— Было бы лучше, чтобы он согласился. Ради его же блага. Иначе великий и ужасный маркиз Ротерстоун закончит так же, как жалкий Альберт.

— Ты очень смелая, — пробормотала Карисса. — Я бы так не смогла.

— Как мы вовремя! — воскликнула Дафна, когда они остановились у входа в бальный зал. — Смотри! — Карисса посмотрела в направлении, указанном Дафной. — Вот они.

— Какие они все большие, — зачарованно протянула Карисса.

Создавалось впечатление, что маркиз-демон привел с собой подкрепление — Вельзевула и Мефистофеля, своих друзей, таких же правителей подземного мира, как и он.

Мажордом назвал каждого из прибывших по имени:

— Его милость герцог Уоррингтон, милорд маркиз Ротерстоун, милорд граф Фоконридж.

— Ты только посмотри на них, — прошептала Карисса, когда великолепная тройка, немного помедлив на пороге бального зала, вошла внутрь. Мужчины двигались осторожно, почти крадучись, словно отлично знали, что вторгаются на территорию противника.

Казалось, к ним были прикованы взгляды всех присутствующих в зале женщин. Зрелище действительно было захватывающим.

На великолепном гиганте герцоге Уоррингтоне был эффектный сюртук сливового цвета и черные панталоны. Длинные волосы были собраны в хвост. Шейный платок украшала булавка с черной жемчужиной. Над уголком глаза виднелся шрам в форме звезды.

Лорд Фоконридж был ухожен и элегантен. У него были проницательные глаза, коротко подстриженные светлые волосы и уверенные манеры. Ему очень подходили оливковый жилет и панталоны цвета слоновой кости.

В центре группы шел лорд Ротерстоун. Его волосы были такими же черными, как и безупречно сшитый сюртук, который он носил с серо-черными панталонами. С лица не сходило высокомерное выражение.

По толпе гостей сразу пошел негромкий гул — как же, прибыла скандальная троица. Но как только Макс заметил Дафну, ей стало трудно дышать. В его глазах светилось нечто, явившееся следствием интимного знакомства с ее телом.

Его губы скривились в едва заметной усмешке, и Дафна вздрогнула.

— Боюсь, мы в меньшинстве, — пискнула Карисса и вцепилась в руку подруги.

— Ничего. Выстоим. — Девушки действительно удержали свои позиции и стояли на месте, пока опасная троица приближалась к ним.

Макс окинул оценивающим взглядом белое, словно у невесты, платье, украшенное красной розой, и с видом собственника улыбнулся. Взяв Дафну за руку, он сказал:

— Мисс Старлинг, не могу выразить словами, как приятно видеть вас снова. Вы выглядите потрясающе!

Она ответила напряженным взглядом.

Макс галантно улыбнулся Кариссе и продолжил:

— Позвольте представить моих друзей. Роуэн Кипбурн, герцог Уоррингтон, и Джордан Леннокс, граф Фоконридж. Джентльмены, — теперь он с видимой гордостью обращался к друзьям, — эта светловолосая богиня — достопочтенная мисс Дафна Старлинг, та самая, о которой я вам говорил. А ее очаровательная спутница, насколько я понимаю, мисс Карисса Портленд.

Карисса растерянно заморгала:

— Да, милорд, но откуда вы знаете?

— Догадался.

— Милорд! — обратилась к нему Дафна.

— К вашим услугам, любовь моя, — произнес Макс и поклонился, прижав руку к сердцу.

Она хмуро покосилась на него.

— Нам необходимо поговорить.

— Разве мы не будем танцевать? Уверен, вы оставили для меня первый вальс. Насколько я помню, за вами долг чести.

— Не важно. — Дафна постаралась избавиться от чувства вины из-за своего первоначального плана и заметила Альберта Кэрью, который с любопытством наблюдал на ними. — Давайте пройдемся, милорд.

— С вами — хоть на край света, — объявил маркиз. Его друзья засмеялись.

Дафна и Карисса обменялись неловкими взглядами.

— Если не возражаете, я бы прогулялась по саду, — сказала она. — Сейчас.

— Да, мэм. — Маркиз послал товарищам лукавый взгляд, казалось, говоривший: «Она хочет меня».

Дафна проигнорировала его и обратилась к герцогу и графу:

— Ваша светлость, милорд, было бы лучше, чтобы вы оба и мисс Портленд тоже пошли с нами.

— Хотелось бы знать, что у вас на уме, мисс Старлинг? — с улыбкой поинтересовался светловолосый граф. Огромный герцог неодобрительно покосился на него, а Карисса настороженно взирала на обоих мужчин.

Дафна сделала вывод, что уже привыкает к столь специфическому юмору, и подавила возмущение, сделав вид, что не поняла намека.

Мальчишки в любом возрасте остаются мальчишками.

— Пойдемте, джентльмены, мне необходимо переговорить с вашим другом.

— Не слишком возбуждайся, Джордж. Кажется, мы с тобой только прикрытие, — заметил герцог Уоррингтон.

Он был прав. Если они пойдут гулять по саду все вместе, ее беседа с Максом покажется обществу менее подозрительной.

— Ну хорошо. — Макс предложил Дафне руку, но та ее не приняла.

— Постойте… Карисса!

— Я?

— Ты, кто же еще? — Она взяла подругу за руку и потянула вперед. — Ты пойдешь с ним, а я с теми двумя. Следи за своим языком. Думай, что ему говоришь. Он известный интриган.

— Я?

— Лорд Ротерстоун, — настойчиво продолжила она, — разве вы не помните, я же говорила, что хочу познакомить вас с Кариссой.

— Как я могу забыть то, что говорили мне вы? — Макс вздохнул и предложил миниатюрной девушке руку. Карисса приняла ее с робкой неуверенной улыбкой. — Интересно, что происходит?

— Понятия не имею, — пожал плечами герцог.

— Лучше не задавать вопросов, — посоветовал лорд Фоконридж. — Мне кажется, леди знает, что делает.

— Разумный человек, — одобрила Дафна. — Джентльмены, если не возражаете…

Оба мужчины одновременно предложили ей руку. Она приняла обе, и наконец они вышли в залитый лунным светом сад. Дафна искренне надеялась, что все приличия соблюдены.

Альберт и его братья удивленно смотрели вслед. Дафна оглянулась, поморщилась и выбросила их из головы. Ей было о чем тревожиться.

— Итак, мисс Дафна Старлинг, наконец мы встретились, — произнес лорд Фоконридж. — Мы с большой радостью услышали рассказ о том, как вы мучаете нашего друга.

— Что? — не поняла она, поскольку напряженно прислушивалась к разговору Кариссы с Максом.

— Я слышал, мисс Портленд, что вы — шпионка-любительница.

«Я убью его».

— Вы должны просветить меня относительно эффективной техники поисков информации в городе, — продолжил Макс.

— Лорд Ротерстоун! — возмутилась подруга. — Вы обвиняете меня в распространении слухов?

— Ну, это, пожалуй, слишком грубо, — мягко сказал он. — По-моему, вас можно назвать информированной леди. Так уж случилось, что собирательство — мое хобби. Мне это кажется забавным.

Если он вознамерился очаровать заодно и Кариссу, подумала Дафна, да поможет ей Бог. Тем временем она чувствовала себя не намного лучше. Пытливые друзья Макса не собирались упускать возможность как следует допросить девицу, поймавшую в свои сети их товарища по клубу «Инферно».

— Откуда вы родом, мисс Старлинг?

— Сколько вам лет?

— Вы получили образование дома или посещали пансион благородных девиц?

— Вы говорите по-французски? Играете на пианино?

— И каковы ваши успехи?

— Честно говоря, нас больше интересует другой вопрос: что вы думаете о джентльмене, который после женитьбы сохраняет связи со старыми товарищами? — поинтересовался герцог.

— Нам не нравится, когда молодые жены заставляют супругов расставаться с прежними приятелями.

— В конце концов, мы знаем Макса дольше, чем вы.

— А откуда вы, джентльмены, знаете друг друга? — выпалила Дафна, только чтобы прервать допрос, и сразу пожалела. До нее слишком поздно дошло, что она знает ответ.

— По клубу, — сухо ответил лорд Фоконридж.

— Ну да, — едва слышно сказала Дафна, — по клубу «Инферно». Известное заведение.

— Надеюсь, вы не возражаете?

— На самом деле мы не такие плохие, как говорят, — заверил ее герцог, впрочем, не очень убедительно.

— Да, — согласился граф. — Мы просто распустили слухи, чтобы к нам не лезли всякие хлыщи.

Дафна с большим сомнением переводила взгляд с одного на другого.

— Важно, чтобы вы не изолировали Макса от нас после свадьбы.

У нее закружилась голова. Этот негодяй наболтал друзьям, что они вот-вот поженятся, будто все уже решено.

Неужели у них не нашлось другой темы для разговора?

— Полагаю, вам не о чем волноваться, — сказала она.

— Ну, тогда все в порядке, — обрадовался лорд Фоконридж. — Думаю, мы уживемся.

— У вас там все в порядке? — полюбопытствовал Макс.

— Постойте! — воскликнула Дафна. Они подошли к небольшой роще, на краю которой у самой воды росли ивы и тис. Здесь она бесцеремонно бросила своих кавалеров и пошла вперед, чтобы поменяться местами с Кариссой.

Маленькая рыжеволосая фея подошла к ожидавшим ее гигантам с благоговейным почтением и даже с некоторым трепетом.

— Что происходит? — спросил Макс, когда Дафна взяла его под руку. Она с болью почувствовала, как ей хорошо рядом с ним. Тем не менее этим вечером она собиралась убедить его, что не стремится за него замуж.

— Послушайте, — сказала она, остановившись возле горбатого мостика, — произошло нечто ужасное.

Он сразу насторожился.

— Что?

— Пенелопа опять распустила язык и сегодня рассказывала в обществе, что мы скоро поженимся.

— И это все? Господи, мисс Старлинг, а я-то думал, что случилось какое-нибудь несчастье.

— Это очень серьезно, Макс. Прошу вас. — Она заглянула в глаза маркизу, желая удостовериться, что он ее слушает. Хотя ее обуревало желание поцеловать его. — Макс?

Его лицо, освещенное лунным светом, было необычайно красивым, а улыбка неотразимой.

— Что, Дафна?

— Очень важно, чтобы вы, если кто-нибудь спросит, правда ли то, что говорила моя мачеха, все отрицали. Это всего лишь глупые слухи.

Макс нахмурился.

— Я буду говорить то же, и, если мы будем последовательны и упорны, возможно, скандала удастся избежать.

Он покачал головой:

— Я не понимаю. Почему вы боитесь скандала, и почему мы должны отрицать правду? Я готов сказать всему миру, что собираюсь жениться на вас.

Дафна долго смотрела на него.

Судя по изменившемуся выражению лица, он наконец все понял.

— Нет, — прошептал он.

Дафне пришлось призвать всю свою волю, но держалась она твердо.

— Как я уже сказала, я все тщательно обдумала. И не могу принять ваше предложение.

Макс тряхнул головой.

— Я не принимаю отказа.

— Лорд Ротерстоун, я очень хочу помочь вам войти в общество, но только как ваш друг. Замуж за вас я не выйду.

— Мне не нужен друг, — резко ответствовал он. — Мне нужна жена.

Остальные замолчали, почувствовав неладное.

Краем глаза Дафна увидела, с каким напряжением за ними наблюдают друзья. Оба лорда обменялись мрачными взглядами, но и они, и Карисса держались в отдалении.

Дафна была благодарна верной подруге, не бросившей ее в трудную минуту, хотя Карисса, безусловно, хотела бы оказаться как можно дальше от происходящего.

— Я думал, мы все решили, — повысив голос, проговорил Макс.

— У меня ничего не изменилось. Вчера я сообщила вам о своем решении. Поэтому, если помните, я вернула ожерелье.

— Вчера произошло еще кое-что, мисс Старлинг, — тихо произнес он, — если вы помните.

— Ничего не изменилось. Все кончено, милорд.

— Все будет кончено, когда я решу! — взорвался он.

Дафна напряглась, вспомнив многочисленные портреты маркизов Ротерстоунов. Она поняла, что сейчас бросает вызов многовековой автократической мужской власти и аристократическим привилегиям, которые, казалось, он впитал с молоком матери.

О да, она понимала, что его предки, ловко орудовавшие палашами, были рыцарями, которые просто брали то, что хотели.

Тем не менее, хотя маркиз не допускал и мысли, что события могут развиваться не так, как ему виделось, Дафна не желала отступать.

Она больше не сможет себя уважать, если подчинится ему сейчас.

— Макс, — спокойно начала она, но ее спокойствие, казалось, лишь подлило масла в огонь.

— Я не понимаю вас. — Он подался к ней, правда, руки убрал за спину. — Я был терпелив, разве нет? Я был почтителен. Проклятие, Дафна, я бросил к вашим ногам все, что имею, а вы… — Он запнулся. — Ну почему вы делаете вид, что равнодушны ко мне? Ведь очевидно, что вас ко мне влечет.

— Так-так, — раздался злобный голос, — кажется, это наша счастливая пара.

Все обернулись. Макс мгновенно рассвирепел, поскольку из кустов появился Альберт. За ним шли его братья. Дафна закатила глаза. Боже, они подслушивали.

Главный лондонский денди неторопливо шагал к ним, засунув руки в карманы. Братья отстали на шаг.

И все трое громко хихикали. Когда стало ясно, что они явились свидетелями неприятного разговора Дафны с маркизом Ротерстоуном, девушка почувствовала, будто ее сильно ударили. Она испытала вину и страх. Макс напрягся.

Только не это!

— Уходи, Альберт, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла Дафна. — Тебе здесь нечего делать.

— Дорогая, ты делаешь успехи. — Он приблизился с мерзкой улыбкой горгульи. — Я же говорил, Макс, что от нее одни неприятности. Надо было прислушаться.

Глаза маркиза превратились в узкие щели. Он кипел от гнева, а Альберт, ничего не замечая, продолжал его дразнить:

— Подумать только, могущественный маркиз Ротерстоун унижен маленькой хрупкой девочкой. Как это могло случиться? Тем более с тобой, Макс. Стыд и позор. Нет справедливости в этом мире. Богат, как Крез, занимаешь почти такое же высокое положение, как мой идиот братец, а она все равно тебя не хочет. Интересно, почему?

Все трое рассмеялись.

Макс хранил ледяное молчание, но Дафна не могла вынести этих злых насмешек.

— А ты чем занимался, Альберт? Шпионил за нами? Это как-то по-детски, согласись.

— Каждому необходимы маленькие радости. Уж в этом удовольствии, дорогая, ты не можешь мне отказать!

Дафна на минуту прикрыла глаза, вспомнив представление, устроенное Максом на Бакет-лейн.

— Ты ведешь себя очень глупо, Альберт. На твоем месте я бы не стала его дразнить.

— Избавь меня от своих советов, милая. — Альберт остановился в опасной близости от Макса, продолжая радостно хихикать. — Я всего лишь хотел выразить Максу свое сочувствие.

Или Альберт не осознавал, что находится на расстоянии удара от грозного противника, или надеялся на поддержку братьев, осталось неизвестным.

Обеспокоенная молчанием Ротерстоуна и выражением холодной ярости на его лице, Дафна оглянулась на Уоррингтона и Фоконриджа. Те стояли поодаль, с беспечным видом наблюдая за происходящим, но нисколько не обеспокоенные.

Судя по поведению, они ни секунды не сомневались в способности друга справиться с тремя братьями Кэрью самостоятельно.

— Добро пожаловать в клуб обманутых поклонников Дафны Старлинг, Макс. Что же ты так, Дафна? Тебя не устраивает ни один мужчина? Возможно, ты предпочитаешь Кариссу?

Макс сделал шаг к нему.

Альберт быстро попятился, смеясь и поддразнивая его.

— Что касается тебя, Дафна, — продолжил он, — прежде чем новая победа вскружит тебе голову, полагаю, будет справедливо рассказать, по какой причине он начал за тобой ухаживать. Ну же, Макс, расскажи о нашем маленьком состязании! Ты проиграл, и девчонка вполне может теперь узнать правду.

— О чем он говорит? — пробормотала Дафна.

— Он лжец. Не слушай его, — едва слышно проговорил Макс.

Альберт надулся.

— Это я лжец? Это же ты не хочешь говорить правду, старина. Единственная причина, по которой великолепный лорд Ротерстоун начал ухаживать за тобой, дорогая, — это желание доказать кое-что мне. Разве это не так, Макс?

Маркиз ответил сильным ударом правой. Один точный удар, и мужчина рухнул как подкошенный.

Дафна ахнула, а его братья устремились в атаку. Первый получил удар в нос и прилег отдохнуть на траву. Удар в живот отправил второго в озеро.

Альберт вскочил и бросился на врага, но Макс встретил его парой стремительных ударов правой в челюсть и левой в живот.

Второй брат — Ричард — с трудом встал на ноги, взглянул на Макса и пустился наутек.

Дафна тоже во все глаза смотрела на Макса, но когда тот повернулся к ней, смогла лишь покачать головой, словно все еще не верила увиденному.

Не сказав ни слова, она повернулась и направилась к горбатому мостику, желая оказаться как можно дальше от места драки, да и от людей вообще.

С Кариссой все будет в порядке — она под надежной защитой, а что касается Дафны, ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Варварская демонстрация силы лишний раз подтвердила, что между ними все кончено.

У нее за спиной послышались быстрые шаги.

— Дафна, стойте! — приказал Макс.

Она и не подумала подчиниться.

— Значит, соревнование, Макс? Я должна была догадаться. Господи, да вы еще хуже, чем он. Отпустите меня! — закричала она, когда маркиз схватил ее за руку. Она повернулась и уставилась на него, причем в ее глазах было ничуть не меньше ярости. — Я никогда не выйду за вас.

— Вы не должны верить его лжи.

— Я не знаю, кому верить. Если бы вы не манипулировали мной, а хотя бы попытались довериться… Впрочем, забудьте! Забудьте обо всем. Я немедленно иду к отцу и заявлю, что не выйду за вас замуж.

— Я так не думаю, Дафна.

— Тогда подумайте еще раз.

— Ваш отец разорен, — холодно сообщил Макс, — и я уже заплатил за вас очень крупную сумму.

Дафна, задохнувшись, отпрянула. А Макс холодно смотрел на нее, так и не выпустив ее запястье.

— Уберите свои руки! — выкрикнула она.

Макс сразу отпустил ее, только теперь сообразив, что, наверное, могут остаться синяки.

Зарыдав, девушка попятилась.

— Не подходите ко мне! — сквозь слезы выдавила она, развернулась и побежала.

— Дафна! — крикнул Макс ей вслед.

— Отпусти ее! — приказал остановившийся рядом лорд Фоконридж. — Господи, Макс, что ты делаешь? Хочешь напугать ее до смерти? По-моему, ты причинил уже достаточно вреда. Тем более для одной ночи.

Дафна бежала, не разбирая дороги. Она думала только об одном: как можно скорее добраться до аллеи, на которой стояли ожидавшие гостей экипажи.

Жестокий, холодный, безжалостный человек!

Она еще не знала, как поступит, — пока что надо было выбраться отсюда. Глядя невидящими глазами на длинную вереницу экипажей, она тщетно искала тот, что принадлежал отцу. Уильям, несомненно, отвезет ее домой.

— Дафна! Дафна! Прошу тебя, подожди!

Она не сразу услышала голос Кариссы. Пришлось остановиться и дождаться подругу.

— Дафна, милая моя, куда ты бежишь? Что ты собираешься делать?

— Домой. Я только не могу найти экипаж.

— С тобой все в порядке?

— Я презираю его, их обоих — и папу, и маркиза. Не могу поверить, что они так поступили со мной — продали и купили, словно мешок муки. Я не потерплю этого! — закричала она, чувствуя нарастающий гнев. — Он так старательно обольщал меня… Даже если у меня не было выбора, почему мне не сказали правду? Меня все обманули! Я чувствую себя полной идиоткой. Значит, сначала было состязание, а потом он воспользовался деньгами, чтобы привлечь на свою сторону папу?

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю. Я просто хочу домой. Но подожди. — Дафна сделала паузу, и ее глаза снова наполнились слезами. — Я не могу. Все против меня.

— О, как бы я хотела тебе помочь. Но не знаю, что можно сделать. Возможно, если я поговорю с кузинами…

— Нет, не надо, — твердо сказала Дафна, вспомнив, в каком нелегком положении находится сама Карисса. Она вытерла слезы и постаралась собраться с силами. — Спасибо, что ты не бросила меня. Думаю… знаешь, у меня появилась идея. Пожалуй, остался только один человек, к которому я могла бы обратиться.

Карисса вопросительно взглянула на подругу.

— Да, так я и сделаю. Я сдамся на милость двоюродной тети.

Глаза Кариссы расширились.

— Ты имеешь в виду…

— Да. Вдовствующую Дракониху. Теперь на нее моя единственная надежда.

— Господи… — Кариссу испугало даже упоминание о несгибаемой герцогине Ансельм.

Дафна кивнула более решительно и пошла вперед, высматривая Уильяма.

Карисса семенила рядом.

— Я знаю, ее светлость примет меня. Она очень богата и, возможно, поможет решить финансовые проблемы папы. Но, что бы ни случилось, она не станет выдавать меня замуж насильно. Я должна бежать к ней. Карисса, не говори никому, где я, ни лорду Ротерстоуну, ни папе.

— Никогда, — поклялась Карисса, подняв правую руку. — Если они придут ко мне, слуги скажут, что меня нет дома. Смотри! — Она указала на элегантный экипаж, запряженный парой белых лошадей, въезжавший на подъездную аллею. — Это Джонатан.

— Джоно! — Вероятно, она действительно становится плаксой, подумала Дафна, потому что вид счастливого и довольного друга детства вызвал новый поток слез.

Еще никогда она не была так счастлива его видеть, как в этот момент, когда его фаэтон остановился рядом и улыбающийся молодой человек приветливо крикнул:

— Добрый вечер, барышни!

— Джонатан! — Дафна, плача, побежала к нему.

— Дорогая, что случилось? — Он едва успел спрыгнуть на землю, как Дафна бросилась в его объятия и горько зарыдала. — Какого черта здесь…

— Это длинная история, — пробормотала она сквозь слезы, уткнувшись ему в плечо. — Карисса тебе все расскажет. Послушай, Джоно, ты меня любишь?

— Конечно, старушка.

— О! — Она еще крепче прижалась к нему, готовясь немедленно попросить, чтобы он на ней женился.

— Ты для меня как сестра, — добавил он улыбаясь.

— Сестра? — Дафна отступила на шаг и всмотрелась в его абсолютно невинные голубые глаза.

И у нее упало сердце. Не приходилось сомневаться, что между ними и в помине нет той страсти, которая вспыхивала каждый раз, когда она оказывалась в объятиях Макса.

Внезапно она отчетливо поняла, что с ее стороны было просто неприлично жаловаться, что Макс собирался жениться на ней не по любви, а руководствуясь совершенно другими причинами, если она сама была готова сделать в точности то же самое с милым безотказным стариной Джоно.

Она ощутила смущение и смятение. Ей было удобно считать Макса злодеем, а себя невинной жертвой, но теперь?.. Она опустила голову, чувствуя себя жалкой лицемеркой.

В конце концов, разве ее фатоватый приятель не имеет права встретить настоящую любовь?

Дафна поняла, что была готова предложить Джоно ничуть не больше, чем Макс предложил ей. А может быть, даже меньше. По правде говоря, она собиралась выйти за него замуж лишь потому, что им было легко манипулировать.

Контроль, контроль и еще раз контроль.

Макс не позволил бы ей этого. Он слишком силен. Может быть, по этой причине она и бежит от него?

— Я не понимаю, — сказал Джонатан, нервно оглядываясь на Кариссу, — что все это значит? Она никогда не проливала столько слез. Послушай, Стар, возьми платок, пока ты окончательно не промочила мой сюртук.

Дафна сквозь слезы фыркнула:

— Ты вульгарен, друг мой! — но с благодарностью приняла идеально чистый носовой платок и вытерла лицо.

— С ней все в порядке? — спросил Джонатан.

— Скоро будет, — ответствовала Карисса, сложив руки на груди.

— Ох, Джоно, прости меня, — прорыдала Дафна и высвободилась из его братских объятий. — Я вела себя по отношению к тебе просто отвратительно. Меня извиняет лишь то, что я никому не хотела зла.

— Хорошо, — ответил молодой человек, нахмурившись. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но можешь считать, что все забыто и прощено.

— Ты всегда был так добр ко мне. — Она всхлипнула и посмотрела на зажатый в руке носовой платок. — Я тебя обожаю.

— Я все понял, — объявил Джонатан и покосился на Кариссу. — Она выпила слишком много шампанского, не правда ли?

— Нет, — вздохнула Карисса, — на этот раз все немного сложнее.

— Ну так в чем дело? — воскликнул Джоно. — Кто-нибудь мне в состоянии объяснить? Я начинаю беспокоиться.

— Со мной все в порядке, — всхлипнула Дафна. — Правда.

Карисса заколебалась, потом взглянула на Джонатана и пробормотала:

— Она влюблена в мужчину, за которого не может выйти замуж.

Дафна в шоке уставилась на подругу.

— У меня есть глаза, дорогая, — бесстрастно заметил Джонатан.

— Нет! — закричала Дафна, в ужасе глядя в понимающие глаза Кариссы. — Нет! — повторила она, отказываясь верить в очевидное.

Карисса сжала губы и опустила глаза.

— Мы говорим о лорде Ротерстоуне, верно? — беспечно спросил Джонатан.

Дафна со страхом уставилась на него.

— Как, и ты туда же?

— Разумеется, — ухмыльнулся Джонатан. — Ты ни о ком больше не говоришь после бала у Эджкомбов.

От возмущения у Дафны перехватило дыхание.

— Это неправда!

— Правда! — хором ответили ее друзья.

— Нет, вы оба ошибаетесь — оба! Вы не понимаете, о чем говорите!

Джонатан и Карисса даже не потрудились возразить.

Покачав головой, Дафна отвернулась, но тут ее взгляд упал на элегантный фаэтон Джонатана.

— Послушай, Джоно, могу я попросить тебя о небольшом одолжении?

Молодой человек с подозрением нахмурился.

Через несколько минут Дафна уже гнала лошадей домой.

Она выбросила из головы маркиза Ротерстоуна.

Выйти замуж за него? Уж лучше она выберет себе в мужья жабу.

Она влюблена в маркиза-демона?

Дафна возмущенно фыркнула. Она далека от этого.

Он увидит. Все они увидят.

Она даже разговаривать с ним больше не станет.

Глава 12

На следующее утро Макс сидел в своем кабинете, пил чай и смотрел невидящими глазами в бумаги Тэвистока, которые Вирджил передал ему для анализа. Ему было очень трудно сосредоточиться, поскольку он был уверен: между ним и Дафной все кончено.

Ему осталось сказать ей лишь одно: «Мне очень жаль». Но Макс не был уверен, что она пожелает выслушать его. Возможно, пока было бы правильнее оставить девушку в покое, что, собственно, она и просила его сделать.

Только сейчас Макс понял, и это было до крайности неприятно, что собирался поступить с Дафной в точности так же, как поступили с ним, когда он был еще ребенком. Так же как игрок-отец продал его Ордену за изрядную сумму, так же и он хотел купить Дафну у лорда Старлинга. Купить себе жену.

Он закрыл глаза, не в силах поверить в собственный эгоизм, бессердечность, цинизм. Кто дал ему право навязывать ей свою волю?

Макс отчаянно тосковал по ней, но сейчас при свете дня понимал, что должен отказаться от своих планов. Он испробовал все известные ему способы, но тем не менее Дафна его отвергла. Значит, ему придется отказаться от нее.

Но он не мог не думать…

Если бы он был мягче с ней, больше любовник, чем шпион, возможно, у него был бы шанс завоевать ее любовь?

Впрочем, хватит об этом.

Грубость и демонстрация силы заставили Дафну отвернуться от него. Теперь Макс сожалел, что избил Альберта. Он всегда считал, что это принесет ему величайшее наслаждение, но оказалось, что все наоборот. «Ублюдок» заставил его потерять самообладание, совсем как в детстве. Это была пиррова победа, больше похожая на поражение.

По крайней мере старший из братьев Кэрью, Хейден, герцог Холифилд, ничего не имел против случившегося. Более того, он был рад тому, что Элби получил по заслугам.

Хейден остановил Макса, сердечно поприветствовал его и довольно улыбнулся:

— Отличная работа, Ротерстоун. Мы оба знаем, что он уже давно напрашивался на это.

Это верно. Тем не менее Макс понимал, что расстроил Дафну, обидел своих гостей и опустился до уровня Альберта. Как он мог думать, что заслуживает такую девушку, как Дафна? Он вздохнул, отложил карандаш, так и не сделав ну одной пометки, и опустил голову, опершись лбом на лежащие на столе руки. Дафна права, решил он. Он ничем не лучше Альберта. Пусть так. Но если он не может получить Дафну, с обычным упрямством подумал Макс, значит, он вообще не женится.

От мрачных мыслей его отвлек громкий стук. Подняв голову, Макс увидел через открытую дверь кабинета, как Додели степенно прошествовал ко входу. Секундой позже Макс услышал гневный голос лорда Старлинга.

Он собрался с духом.

— Ротерстоун, вы здесь? — Виконт, должно быть, проскользнул мимо Додели, поскольку неожиданно возник в дверях кабинета Макса. Он был бледен и растрепан. — Она здесь? Она с вами?

Макс нахмурился.

— Нет. Что происходит?

— Она должна быть здесь — моя дочь. Скажите правду, Ротерстоун! Если вчера она приехала сюда, чтобы остаться с вами…

— Лорд Старлинг, поверьте, она сюда не приезжала. Что случилось?

— Дафна пропала.

— Пропала?! — Вся кровь отхлынула от лица Макса. Он встал и подошел к виконту. — Расскажите все, что знаете.

— Утром мы подумали, что Дафна спит. Вчера она очень рано уехала с бала, сославшись на сильную головную боль. Но когда жена забеспокоилась и пошла проверить, как она, в комнате ее не оказалось. И постель была не разобрана.

— Она оставила записку?

— Нет.

— Кто-нибудь ее видел?

— Гувернантка младших девочек слышала, как Дафна пришла, но подумала, что девушка легла спать. Даже лакей Уильям ничего не знает — он брат-близнец горничной Дафны. Обычно близнецы неразлучны, но на этот раз Дафна взяла с собой только Вильгельмину. И горничная ни слова не сказала брату.

У Макса бешено колотилось сердце. Все это произошло по его вине.

— Вы спрашивали у мисс Портленд, сэр? Если Дафна не с этой юной леди, то девушка может знать, куда направилась ее лучшая подруга.

— Нет. Я сначала приехал сюда, решив, что дочь захотела… быть с вами.

— Со мной? Сэр, она никогда бы не сделала ничего подобного.

— Да бросьте вы, Ротерстоун. Я тоже когда-то был молод. Да и влюбленная молодая девушка способна на всяческие безумства.

— Влюбленная? — Эти слова причинили Максу сильную боль. — Боюсь, вы ошибаетесь. Я совершенно уверен, что она меня ненавидит и имеет на то причины. — Макс опустил голову. — Мы повздорили.

— Да? Что ж, возможно, это объясняет ее бегство.

— Вообще-то, милорд, есть кое-что еще. Я случайно открыл ей… финансовый аспект нашей с вами договоренности.

— Что вы сделали? — Лорд Старлинг побледнел. На его лице явственно проступило смятение. — Я же не хотел, чтобы она знала, Ротерстоун! Я не хотел, чтобы она тревожилась!

«Ты не желал, чтобы она знала о финансовой несостоятельности своего гордого отца», — подумал Макс.

— Я все это понимаю, милорд, и глубоко сожалею о случившемся. Как бы то ни было, знайте, что я ваш друг, и, конечно, вы ничего не должны мне возвращать. Дафна мне небезразлична, и то, что поможет вам, поможет и ей, так что… пусть будет так. — Он сделал паузу и постарался собрать волю в кулак, чтобы принять правильное решение. — Как бы я ни восхищался вашей дочерью, она ничего не желает слышать о браке, и я больше не буду настаивать, потому что это только приводит ее в ярость. Я найду ее и объясню, что у нее больше нет необходимости прятаться. Знаю, она не хочет меня видеть, но у меня есть опыт поиска людей, которые не желают, чтобы их нашли. Не сомневайтесь: я верну вашу дочь домой в целости и сохранности.

Лорд Старлинг, потрясенный случившимся, слегка покачнулся, и Макс поспешил подвинуть ему стул.

— Присядьте, лорд Старлинг… Додели, принеси виконту что-нибудь выпить!

— Да, милорд. — Дворецкий с сочувствием покосился на виконта и отправился за бренди.

— Моя бедная девочка! — воскликнул виконт, вытирая глаза платком. — Куда она могла направиться?

— Возможно, к мисс Портленд или к Джонатану Уайту, — сказал Макс. — Это первое, что приходит в голову.

— Ох, она, должно быть, теперь меня ненавидит, — простонал остро чувствующий свою вину отец. — Но я действительно думал, что вы с ней идеально подходите друг другу.

— Я тоже, — пробормотал Макс, но тут вошел Додели со стаканом на подносе, и маркиз вернулся к деловой манере разговора. — Вы уверены, что в доме не было незваных гостей?

— Абсолютно, — нетерпеливо ответствовал виконт.

— Вы проверили территорию, дом, окна?

— Да. Она взяла с собой одежду, Макс. Девочка сбежала, поверьте мне. И теперь я понимаю почему.

Макс кивнул:

— Постарайтесь не волноваться. Я найду вашу дочь. Вы знаете, где живет мисс Портленд?

Виконт пожал плечами:

— Кажется, она племянница графа Денбери.

— Денбери-Хаус находится в восточной части Белгрейв-сквер, — сказал Додели.

Лорд Старлинг кивнул:

— А Джонатан Уайт живет в холостяцких апартаментах Олторпа на Пиккадилли.

— Тогда я не буду терять времени.

— Дайте мне знать, как только что-нибудь узнаете, Макс. Пошлите кого-нибудь с запиской ко мне домой. Там Пенелопа. Она тоже сходит с ума.

Додели с тревогой взглянул на хозяина.

— С Богом, сэр.

Макс кивнул, надел сюртук и быстро направился к двери, но на полпути все же остановился.

— Лорд Старлинг, не беспокойтесь. Обещаю, что очень скоро верну вашу дочь домой. — После этого он вышел и через несколько секунд уже был в конюшне, чтобы оседлать коня и скакать в Денбери-Хаус.

Очень скоро он уже стучал в дверь внушительного городского особняка на Белгрейв-сквер.

Открыл дворецкий.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?

— Я маркиз Ротерстоун, — сказал Макс. — Мне необходимо переговорить с мисс Кариссой Портленд. Немедленно.

Глаза дворецкого расширились. В них Макс прочитал молчаливый протест и поспешил развеять его опасения:

— Боюсь, это очень срочно. Подруга мисс Портленд — мисс Старлинг — пропала. Девушка может быть в опасности. От имени лорда Старлинга я пытаюсь помочь его дочери. Мисс Старлинг приходила сюда? Пожалуйста, скажите, я должен знать. Ее семья в панике.

— Я не знаю, милорд, — ответил дворецкий, заметно смущенный этой новостью. — Сегодня я не видел мисс Старлинг. Но боюсь, мисс Портленд нет дома.

— Нет дома? — не поверил Макс.

— Да. Она ушла вместе с кузинами.

Макс прищурился.

— Куда?

— По магазинам.

«Прячется от меня, — подумал Макс. — Значит, рыжуля в курсе дел».

— Вам известно, куда они пошли?

— Нет, сэр, леди мне не сказали. Наверное, на Бонд-стрит, Или в Берлингтонский пассаж. Трудно сказать.

— Хорошо, а когда вы ожидаете их возвращения?

— Думаю, к чаю.

— Когда вернется мисс Портленд, прошу передать ей следующее: пусть сообщит все, что знает, Старлингам. Она самая близкая подруга мисс Старлинг, и, возможно, только она знает, где находится Дафна. Да, и, пожалуйста, предупредите, что если Старлинги не получат от нее сообщений, я вернусь, чтобы расспросить ее лично. Вы меня поняли?

Дворецкий кивнул:

— Да, милорд, конечно.

— Спасибо. — Макс кивнул дворецкому, вернулся к коню и снова вскочил в седло. Следующая остановка — фешенебельные апартаменты Олторпа.

Короткая беседа с привратником, и Макс узнал, в каких именно из многочисленных роскошных апартаментов проживает Джонатан Уайт.

Макс постучал в дверь. Друг детства и потенциальный жених Дафны открыл быстро. Вся его голова была в папильотках. Лондонский денди терпеливо ожидал, когда высохнут его превосходные греческие локоны.

— Ротерстоун? — Джонатан нахмурился. — Что вы здесь делаете?

— Дафна исчезла, — прямо ответил Макс. — Если вы знаете, где она, лучше скажите об этом немедленно.

— Как исчезла? — Молодой человек побледнел. — Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал: она исчезла. — Взглянув в глаза Макса, Джонатан запаниковал.

— Я видел ее накануне вечером. Она плакала. Это было ужасно. Поэтому я отдал ей свой экипаж. Я думал, что она едет домой.

— Она сказала, куда направляется?

— Нет. Я не спрашивал. Говорю же, я думал, что она спешит домой. А вы спрашивали Кариесу?

— Нет. Я ее не застал. Как вы могли отпустить ее одну в экипаже без кучера, если она была расстроена? Плакала?

— Только не надо валить с больной головы на здоровую! Она из-за вас плакала! Господи, надеюсь, с ней ничего не случилось по дороге. Было темно, а она не слишком опытный кучер.

— Какой у вас экипаж?

— Фаэтон с высоким сиденьем, — с явным беспокойством сказал Джонатан.

Идиот, подумал Макс, глядя на юношу в папильотках. Эти штуки специально сделаны для того, чтобы переворачиваться, если не сбавишь скорость на повороте.

— Я не мог отказать ей. Тем более учитывая слезы…

— Вы поможете мне ее искать?

Джонатан растерянно заморгал.

— Как, прямо сейчас?

Макс прищурился.

— Вы же знаете, она хочет за вас замуж. Могли бы проявить больше интереса.

Молодой человек возмущенно фыркнул:

— К вашему сведению, Дафна способна позаботиться о себе. Более того, полагаю, вы отлично знаете, что мы с ней только друзья.

Макс фыркнул и развернулся, чтобы уйти, но помедлил.

— Могу я задать вам один вопрос?

— Валяйте.

— Вы знаете ее лучше, чем кто-нибудь другой. Остался ли у меня хотя бы один шанс?

— Ну… это зависит от многого.

— От чего, например?

— Вы умеете пресмыкаться?

Макс несколько мгновений переваривал услышанное, потом криво усмехнулся:

— Если она даст о себе знать, скажите, чтобы связалась с отцом. Он места себе не находит от тревоги.

— Хорошо, — сказал Джонатан. — А если вы увидите ее первым, скажите, чтобы вернула мой фаэтон.

Макс попрощался и вернулся к своему коню. Он хотел повторить ее маршрут из Ричмонда, но сообразил, что, по словам гувернантки, Дафна возвращалась домой. Значит, лучше поехать к Старлингам и узнать, не появилась ли какая-нибудь новая информация. Дафна была зла на него, но у нее не было, по его мнению, причин заставлять волноваться свою семью.

Всю дорогу в Южный Кенсингтон Макс гнал лошадь галопом, сходя с ума от тревоги за девушку и от чувства вины — ведь он был причиной ее бегства.

Наконец он подъехал к дому Старлингов. Стараясь не отчаиваться — ему понадобится ясная голова! — он постучал в дверь. Возможно, Дафна одумалась и вернулась домой. Он даже вознес молитву Всевышнему, чтобы все так и было. В это время Пенелопа открыла дверь.

Она пребывала в тревоге, так что Макс не стал упоминать о ее несдержанности в обществе. Именно ее длинный язык изрядно усложнил ситуацию. Пенелопа сообщила, что муж и лакей Уильям еще не вернулись — ищут Дафну.

Пока они беседовали, прибыл посыльный с запиской для Уильяма. У Макса заныло сердце, когда леди Старлинг объявила, что записка от его сестры Вильгельмины.

Макс вспомнил обоих близнецов — он уже видел их на Бакет-лейн.

Мысленно извинившись перед лакеем, он взял записку из рук Пенелопы и, с ее согласия, распечатал. Там было сказано:

Дорогой Уилл!

Скажи симейке, чтобы не волновалась. Мы в безопасности в гостинице «Три лебедя» на Трейт-Норт-роуд, где должны встретиться с важным человеком. Скажи лорду С, что я прашу прощения за все. Я не могла остановить мисс Дафну, поэтому ришила, что лучше поехать с ней. Не знала, что ище можно сделать. Она была в слизах. Лучше я пойду. Он будет в ярости, если узнает, что я написала тибе. Но я боюсь, что нас аграбят.

Твоя сестра В.

— Благослови тебя Господь, маленькая Вильгельмина, — пробормотал Макс, испытывая глубочайшее облегчение. — Пишет с ошибками, но сердце из чистого золота.

— О, милорд! — Пенелопа драматически прижала руки к груди. — Умоляю, скажите, что она написала?

— Все, что мне необходимо. Умная девочка. — Макс вернул женщине письмо. — Если вы когда-нибудь захотите уволить этих близнецов, леди Старлинг, отправьте их прямо ко мне. Эта пара стоит очень дорого. — С этими словами Макс откланялся, вскочил на коня и поскакал в направлении Грейт-Норт-роуд, чтобы вернуть беглянку домой.

Сидя в комнате гостиницы «Три лебедя», Дафна чувствовала себя как в клетке. Она поминутно выглядывала в окно, высматривая свою двоюродную тетю.

Прошлой ночью она добралась сюда на фаэтоне Джонатана, что уже само по себе было безумным поступком, но была вынуждена остановиться на развилке, чтобы решить, куда ехать.

Вдовствующая герцогиня Ансельм владела четырьмя поместьями, которые располагались в четырех разных направлениях. И Дафна не имела представления, в котором из них в настоящее время пребывает ее тетя. Эта женщина любила путешествовать, особенно когда приближался сезон сбора урожая. Она объезжала свои земли, встречалась с местными жителями, урегулировала конфликты, узнавала о новорожденных и оценивала урожай.

Поэтому из соображений практичности Дафна была вынуждена остановиться и разослать посыльных во все поместья ее светлости, чтобы точно установить, где она находится.

Оставалось только ждать. К сожалению, ожидание могло растянуться на несколько дней. Прошло совсем немного времени, а Дафна уже начала сильно нервничать.

Ее одолевали дурные предчувствия. Странные сомнения. В душе было пусто — словно из груди вынули сердце. Она все еще злилась на Макса, на его холодное высокомерие. И было трудно объяснить страдания, которые она испытывала при мысли, что никогда не увидит его снова. Она ощущала горечь утраты, словно лишилась друга.

Стараясь избавиться от мыслей о нем, Дафна заставила себя думать о более насущных задачах: следовало решить, что она скажет вдовствующей герцогине.

Несомненно, ей придется выслушать немало упреков. Старая дама не одобряла непристойного поведения и, вне всяких сомнений, осудит ее бегство.

Но девушка искренне надеялась, что, когда расскажет о тирании отца и о том, каким способом он и Макс попытались навязать ей свою волю, герцогиня использует свою драконью силу для ее защиты.

По мнению Дафны, умерить гнев ее милости поможет тот факт, что Дафна все же не пустилась в это безумное предприятие одна. Ей хватило здравого смысла взять с собой служанку.

Хотя это, говоря по правде, не было ее заслугой. Вильгельмина сама настояла на том, что поедет с госпожой.

Прошлой ночью Дафна пробралась в свою спальню и стала собирать вещи, когда вошла заспанная Вильгельмина, чтобы, как обычно, помочь хозяйке совершить вечерний туалет.

И тогда Дафна, к немалому удивлению, обнаружила, что тихая горничная знает ее слишком хорошо и не верит лжи. Не в силах придумать ничего правдоподобного, она наконец призналась Уилли, что собирается бежать и причиной тому — лорд Ротерстоун. Не сумев отговорить хозяйку, Вильгельмина твердо объявила, что едет с ней. Благослови Господь эту девочку.

Присутствие рядом союзницы явилось большим утешением. Болтовня горничной отвлекала и успокаивала. К сожалению, сегодня Вильгельмина нервничала даже больше, чем хозяйка. Она уже распаковала и дважды переложила вещи Дафны — только чтобы чем-нибудь заняться. Дафна тоже не могла найти себе места. С каждой минутой ей было все труднее держать себя в руках.

— Я больше этого не вынесу, — наконец заявила она. — Мне необходимо выйти из комнаты.

— Куда вы собираетесь? — воскликнула Вилли.

— Вниз. Возможно, уже привезли газеты.

— Я могу сбегать за газетой.

— Нет, я сама. Небольшая прогулка пойдет мне на пользу.

Всячески стараясь избавиться от мыслей о Максе, Дафна пошла по длинному гостиничному коридору к лестнице. Остановившись на площадке, она прислушалась и спустилась в холл.

Кучер одного из дилижансов трубил в рожок, созывая пассажиров. Дафна с любопытством понаблюдала за суетой постояльцев, спешащих рассчитаться с хозяйкой гостиницы и занять свои места в экипаже.

Через несколько минут вестибюль опустел, веселый хаос сменился тишиной. С улицы донесся стук колес — это переполненный дилижанс, запряженный шестеркой почтовых лошадей, покатил по булыжной мостовой.

Дафна подошла к веселой разбитной хозяйке, которая вытирала столы и расставляла скамейки в примыкающем к холлу пабе. Ей следовало сделать много дел, пользуясь временным затишьем до прибытия следующего дилижанса.

— Мэм?

Женщина оторвалась от своего занятия и приветливо улыбнулась:

— Могу я вам чем-нибудь помочь, дорогая?

— Скажите, пожалуйста, не приносили ли записку для мисс Старлинг из комнаты четырнадцать?

— Нет, мисс. С того момента, как вы спрашивали об этом в прошлый раз, прошло совсем мало времени. Я немедленно дам вам знать, как только что-нибудь принесут.

— Э-э-э… а газеты… «Пост» вы уже получили?

— Да. — Женщина оставила тряпку и пошла к своей конторке.

Дафна купила газету, уделявшую самое большое внимание светским сплетням. Там должно было найтись подробное описание последнего летнего бала.

Она хотела узнать, распространилась ли уже новость о ее предстоящем бракосочетании с Максом. Просмотрев с замиранием сердца газету, она облегченно вздохнула, не найдя никакого упоминания об этом. Не было там ничего и о драке маркиза-демона с Альбертом, в результате которой брату герцога разбили нос. Опустив газету, она, вспоминая разыгравшуюся на ее глазах сцену, нехотя улыбнулась.

Но приятному воспоминанию была суждена недолгая жизнь. Дафне также пришло на память, что сказал Альберт относительно истинных причин ухаживания Макса, и улыбка сразу поблекла. А она-то верила всему, что он говорил о ее достойных восхищения качествах.

Он сказал, что его впечатлили ее доброта к чужакам в обществе и забота о сиротах. И все это оказалось ложью. Просто на пути оказался еще один мужчина, который хотел использовать ее в своих целях, игнорируя тот факт, что она тоже человек, имеет желания и чувства, которые не следует задевать.

Дафну снова охватил гнев. Ну что ж, теперь она по крайней мере знает, почему Макс не раскрыл ей свое сердце. Такого органа у него просто не было.

Время тянулось очень медленно, и она решила проверить лошадей Джоно. В конце концов она отвечала за них, и, кроме того, лошади всегда ее успокаивали.

Выйдя из гостиницы, она спустилась на мощенный булыжником двор, пустынный в это время дня.

Первый день осени был теплым и чуть ветреным, безоблачное небо сияло ясной голубизной. Прежде чем войти в конюшню, она подошла к воротам и выглянула на ведущую к гостинице дорогу, ожидая увидеть на ней верхового лакея в ливрее герцогини Ансельм или даже саму грозную старуху.

Существовал только один шанс из четырех, что вдовствующая герцогиня находилась в поместье Милтон-Кейнс, которое было расположено ближе всех. Но Дафна вовсе не исключала, что ее милость, если окажется в этом поместье, пожелает приехать лично.

Но дорога была пуста.

Вздохнув, Дафна направилась к распахнутым настежь воротам конюшен.

Войдя внутрь, она сразу заметила, что за ней с интересом следят трое грумов, которым явно нечем было заняться. Болтать с ними у нее не было никакого желания.

Дафна прошла в глубь конюшни и довольно быстро отыскала стойла, где стояли белые лошади Джонатана. Она убедилась, что у них есть корм и вода, погладила красивых животных и, собравшись уходить, заметила, что к ней, улыбаясь, идут те самые грумы. Они выглядели слегка придурковатыми.

— Вам нужна помощь, мисс?

— Нет, спасибо. Я просто зашла проверить лошадей. С ними, похоже, все в порядке.

Увы, мужчины не ушли.

— Вы уверены, что мы ничего не можем для вас сделать, мисс? Мы были бы рады помочь такой к-красотке, — заикаясь, сказал один из них.

— Мне ничего не нужно, — строго ответила Дафна. — Все в порядке, уверяю вас.

— Вы такая… — пробормотал один из Мужчин троицы. Когда он открыл рот, оказалось, что в нем нет ни одного зуба.

— Что? — Она окинула троицу негодующим взглядом.

— Извините моего друга, мисс. Он только хотел сказать, что мы не часто видим здесь таких, как вы. Это для нас честь.

— Таких, как я? — воскликнула Дафна.

— Все в порядке, мисс. Кто мы такие, чтобы вас судить?

Они громко засмеялись, а Дафна раздраженно подумала, что если сложить мозги всех троих, получившийся индивид будет почти таким же умным, как одна лошадь Джоно.

— Понимаете, мы поспорили. Бонес говорит, что вы играете в театре, а по-моему, вы танцовщица в опере, так кто из нас прав?

У Дафны отвисла челюсть, когда она поняла, о чем они говорят. Ведь эти придурки считают, что она не леди! Она быстро закрыла рот.

Да, среди дебютанток в обществе не принято путешествовать в открытом экипаже без сопровождения. Если подумать, такое могут себе позволить только дамы полусвета — содержанки богачей.

Некоторые из них были весьма известны в обществе и одевались так же изысканно, как настоящие леди.

Неудивительно, что эти мужланы так беззастенчиво глазеют на нее. Дафна была оскорблена ошибочной оценкой ее статуса, но еще больше ее беспокоили похотливые ухмылки на их физиономиях.

— Не думаю, что ваш хозяин позволил бы вам разговаривать со мной в таком тоне, — заявила она, игнорируя чувство вины, возникшее при воспоминании о восхитительно порочном поведении, которое она позволила лорду Ротерстоуну.

Конечно, она не так распутна, как театральная актриса, но уже и не безупречна, и все благодаря ему.

Дафна покраснела.

Румянец, покрывший ее щеки при мысли о маркизе и его умелых руках, стал для грумов подтверждением ее принадлежности к древнейшей профессии. Надо же, этот распутник, завсегдатай борделей, сумел пробудить в ней самые постыдные, греховные черты, и теперь, судя по поведению троицы придурков, они заметны всем?

Их улыбки стали шире, и грумы начали медленно приближаться к ней с трех сторон. Бежать было некуда. За спиной находилась дверь в стойло.

— Что ты умеешь? Скажи нам!

— Ты красивая.

— Как тебя зовут? Ты успела прославиться?

— Конечно. Ты только посмотри на нее.

— Ты одна из красоток регента? Или, может быть, Веллингтона?

— Нет, она одна из сестер Харриет Уилсон, не так ли, малышка? Такая красотка может получить любого мужчину, какого захочет.

— Джентльмены, вы ошибаетесь. — Дафна была уверена… почти… что они безобидны, тем не менее ситуация ее раздражала. Правда, она была скорее оскорблена, чем испугана.

Как это все неприятно!

— Ты из «Друри-Лейн», да?

— Нет, я не актриса. И не танцовщица, и не певица. Боюсь, я…

— Ты модель художника! — воскликнул один из троих. — Тебя рисуют голой, да?

— Нет. Я обычный человек. А сейчас прошу меня извинить. Как бы мне ни нравилась наша беседа, я должна идти. — Дафна говорила спокойно и улыбалась — в точности как с бандитами на Бакет-лейн.

Но почему они так упорно приближаются к ней? Они были словно зачарованные, причем на вид один глупее другого.

— Думаю, будет лучше, если вы, ребята, вернетесь к исполнению своих обязанностей.

— Прочь от нее!

Услышав этот голос, Дафна оцепенела. В нем звучала смертельная угроза.

Обернувшись, она увидела быстро входящего в конюшню Макса. Его лицо было напряжено, зеленые глаза, казалось, метали молнии.

За его спиной она увидела огромного черного коня, которого держал под уздцы другой грум.

— Макс! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?

Три грума тут же исчезли — словно растворились в воздухе.

По ее мнению, они проявили большое благоразумие.

— Здравствуй, Дафна, — проговорит маркиз. — Я пришел, чтобы отвезти тебя домой.

Глава 13

— О нет, только не это. — Слегка оправившись от шока, Дафна побежала прочь. Она не знала, как он ее выследил, но, не понаслышке знакомая с его безжалостностью и несгибаемой волей, она не могла себе позволить вновь попасть под его влияние.

— Дафна, вернись!

Скрипнув зубами, Дафна побежала быстрее.

— Не убегай от меня. — Быстрые шаги раздавались прямо за ее спиной.

Она старалась изо всех сил увеличить расстояние между ними. Маркиз не отставал.

— Ты не могла бы остановиться и поговорить со мной?

— Нам нечего больше сказать друг другу.

— Хотя бы скажи, с тобой все в порядке?

— Конечно, в порядке, — на ходу бросила он через плечо. — Неужели ты считаешь, что я совершенно беспомощна и без тебя пропаду? Со мной все хорошо.

— А вот с твоим отцом нет. Он заболел от тревоги.

— Гм. Он заслуживает этого.

— Не вини его. Вини меня.

— Я виню вас обоих. — Спеша прочь от Макса, Дафна едва не наступила на кота, перебегавшего ей дорогу. Нервно оглянувшись, она убедилась: Макс рядом. — Оставь меня в покое!

— Я провел весь день в поисках не для того, чтобы позволить тебе снова ускользнуть.

— Откуда ты узнал, где я?

— Это не важно.

— Это все Вилли, да? Она вела себя очень подозрительно сегодня. У меня было чувство, что она меня выдаст. Она написала домой?

— Дафна, девочка была до смерти напугана. Она боялась за свою жизнь. За ваши жизни. Как ты могла убежать?

— Ах да, как же я могла забыть! Купленный товар уплыл из рук? — усмехнулась она. — Не волнуйся, ты получишь свои деньги обратно. Дай мне только поговорить с тетей.

— Я ничего не хочу получить обратно. Черт тебя побери! Да остановишься ты наконец?!

— Мне нечего тебе сказать!

Макс шумно вздохнул и остановился сам. Прекратил преследование.

Дафне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди и вывалится на пол конюшни. Она как раз достигла места пересечения двух рядов и повернула налево, но сразу оказалась в тупике. Ряд кончался кладовой, где хранили снаряжение — седла, сбруи и тому подобное. Надо было возвращаться, но Макс снова возобновил преследование — она слышала его уверенные шаги и, мельком оглянувшись, увидела его.

Дафна сразу отказалась от надежды проскользнуть мимо него, зная, что он обязательно поймает ее в объятия. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы выбросить из головы приятное воспоминание об этих объятиях. Свободным оставался только путь наверх — по лестнице на сеновал; Она рванулась к лестнице, осторожно ступила на первую перекладину и начала подниматься.

— Дафна, ну что ты творишь? — воскликнул он со страданием в голосе. — Спускайся оттуда.

— Отстань от меня! — заверещала она секундой позже, почувствовав, как он крепко обхватил ее за талию.

Макс попытался снять ее с лестницы, но Дафна вцепилась в перекладину изо всех сил и лягнула его ногой в живот, не слишком сильно, чтобы ненароком ему не повредить — хотя, по ее мнению, его живот был сделан из камня, — но все же достаточно, чтобы он ослабил хватку.

В ту же секунду, как он убрал руки, Дафна птицей вспорхнула на сеновал. И сразу сбросила лестницу, чтобы Макс не мог последовать за ней. Лошади, стоявшие поблизости, возмущенно заржали, когда массивная деревянная конструкция рухнула на пол конюшни. Макс выругался и отскочил в сторону, чтобы его не пришибло.

Ха!

Дафна сразу принялась искать другой путь вниз. Если она сумеет спуститься и добежать до гостиницы, хозяин и его жена, безусловно, помогут ей.

В крайнем случае она сможет закрыться в комнате и переждать осаду. Когда-нибудь маркизу надоест ее преследовать, и он отправится домой. Ощутив укол вины, она решила удостовериться, что ему не вышибло мозги упавшей лестницей.

С сильно бьющимся сердцем она подошла к краю люка, взглянула вниз и убедилась, что маркиз жив и здоров и как раз бежит к другой лестнице, стоящей дальше по проходу.

— Черт! — Дафна устремилась туда же, но Макс оказался быстрее и выиграл гонку.

Она резко остановилась, когда он влез на сеновал в нескольких футах от нее.

И сбросил вниз лестницу — в точности так же, как она.

У Дафны отвисла челюсть. Теперь ни один из них не мог спуститься вниз.

— Превосходно, Ротерстоун! — воскликнула она. — Как мы теперь спустимся?

— А мы не спустимся, — спокойно ответствовал он, — пока не решим все вопросы.

— Может быть, вы двое перестанете кидаться лестницами? — закричал один из конюхов. — Вы пугаете лошадей!

— Дайте нам пару минут, парни! — крикнул его милость. — Даю каждому по гинее, если вы оставите эти лестницы внизу, пока я не попрошу. Мне и моей подруге необходимо урегулировать небольшое недоразумение.

— Ты всегда решаешь вопросы при помощи золота, — вздохнула Дафна. — Разумеется, эти люди тебя послушают. За гинею им надо не меньше двух недель трудиться в поте лица.

Она стиснула зубы и взглянула на Макса с откровенной ненавистью, когда услышала негромко сказанную фразу одного из конюхов:

— Я же говорил, что она любовница какого-то богача.

Макс поднял бровь.

— Это все, джентльмены, а теперь я прошу вас ненадолго нас оставить.

— Как скажете, сэр, — ответили они хором с большим энтузиазмом.

— Можете приступать, — тихо проговорил один из них, вызвав громкий смех товарищей.

Дафна лишь молча покачала головой, а грумы внизу разбежались, обеспечив им уединение.

Не было смысла протестовать или требовать, чтобы срочно подняли лестницу которую она сама только что сбросила, поскольку задумчивое выражение лица Макса сказало ей, что он пойдет за ней хоть на край света, но заставит себя выслушать.

Выбора не было. Оставалось только встретиться со своим демоном снова.

Он направился к ней — высокий, мускулистый, с ног до головы одетый в черное, — под его кожаными сапогами скрипела солома. Остановившись, он устремил на нее внимательный, напряженный взгляд. Жесткие, словно высеченные из камня черты лица немного смягчал золотистый луч солнечного света, проникавший на сеновал через квадратное отверстие, откуда солому можно было сбросить вниз — во двор.

— Я прошу лишь одного, Дафна: удели мне несколько минут своего времени и выслушай.

— Уверена, вчера я услышала более чем достаточно, — ответила она. — И даже не пытайся переубедить меня. У меня есть все основания злиться. И если ты поставил на кон свое слишком большое эго, решив завоевать меня, чья в этом вина? Определенно не моя. А теперь ты оказался в неудобном положении перед обществом? Ну так сам виноват. Прошлой ночью ты вел себя как дикий зверь.

— Я знаю, — сквозь зубы процедил Макс, — поэтому я здесь. Пришел сказать, что очень сожалею обо всем.

Его извинения сбили Дафну с толку. Она удивленно подняла брови.

Макс тяжело вздохнул, остановился, не дойдя до нее двух шагов, и поднял измученные глаза.

— Я ненавижу себя за то, что причинил тебе боль.

Дафна боялась верить своим ушам.

— Ты извиняешься?

— Да.

— Почему я должна тебе верить? — настороженно спросила она, стараясь не проявить слабости. — Ты можешь сказать что угодно, лишь бы добиться своего. И уже доказал это. Как я могу быть уверена, что это не очередная уловка?

— Это правда, — тихо проговорил Макс и опустил глаза. — Мне бесконечно жаль. Ты и представить не можешь, как я себя ругаю. Неужели ты считаешь, что я не знаю, как сильно виноват?

Дафна задрожала, но постаралась это скрыть. У нее заныло сердце. Макс, стоящий в двух шагах от нее в луче света, казался таким окончательно, безнадежно одиноким…

— Очень хорошо, — медленно проговорила она и судорожно сглотнула. — Я принимаю твои извинения и надеюсь, что теперь ты уйдешь.

— Спасибо, — ответил он и снова поднял голову. — Только, боюсь, я не смогу уйти отсюда без тебя.

— Что?

— Я обещал твоему отцу, что найду тебя и привезу домой.

— В этом я не сомневалась! — закричала Дафна, и сильный гнев снова окрасил ее щеки румянцем. — Вы двое стоите друг друга. Так вот, можете оба отправляться к дьяволу, потому что я никуда с тобой не поеду. Я не выйду за тебя замуж, и ты не имеешь и никогда не будешь иметь права указывать мне, что делать.

— О Господи, — устало пробормотал Макс и, превозмогая душевную боль, усмехнулся. Переступив с ноги на ногу, он сел на тюк сена.

Дафна стояла, вся дрожа, в глубоком возмущении. Ее ноздри трепетали.

— Послушай меня. Я все время стараюсь объяснить, что у тебя нет никаких причин убегать. Ты уже можешь остановиться, и мы все благополучно разойдемся по домам.

— Это еще почему?

Макс опять поднял глаза. В них отражались боль и огромная усталость.

— Я больше не стану тебя преследовать. Ты победила, Дафна. — Он отвел глаза. — Можешь радоваться, я больше не твой жених. Я говорил с твоим отцом. Мы вместе урегулируем его финансовые проблемы. Не сомневаюсь, они легко решаемы. Но самое главное — ты в них больше не участвуешь. И это все, что я хотел тебе сказать. Будь уверена, я здесь не для того, чтобы захватить тебя и заставить выйти за меня. Я здесь только потому, что беспокоился о тебе и обещал семье вернуть тебя в целости и сохранности. В конце концов, — пробормотал он, — в том, что ты сбежала, есть изрядная доля моей вины.

Дафне потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

— Итак, — медленно сказала она, — ты больше не хочешь на мне жениться.

Хотя именно этого она хотела, когда накануне ночью разорвала помолвку, теперь, когда Макс согласился на разрыв, она почувствовала острое разочарование.

— Не важно, чего я хочу, — вздохнул Макс.

— Ах да, я забыла, — скептически фыркнула Дафна. — Я никогда не занимала главное место в твоих планах, не так ли? Я была всего лишь инструментом для мести Альберту.

— Можешь верить в это, если хочешь.

— Теперь я вижу, почему ты не мог назвать мне истинных причин, по которым начал ухаживать за мной. И лишь плел паутину лжи, рассказывая, как выбрал меня из всех лондонских девушек. — Дафна покачала головой. — Я чувствую себя такой идиоткой, Макс. Знаешь, ведь я тебе почти поверила.

— Ты и должна была поверить. — Маркиз снова начал злиться. — Ведь все, что я говорил о своем искреннем восхищении, было правдой.

— Неужели?

— Ты предпочитаешь верить Альберту? — закричал он. — Человеку, который распространял о тебе сплетни? Ты считаешь, он знает, что я чувствую?

— Но ты ничего не отрицал! — Глаза Дафны снова наполнились слезами. — Когда он сказал, что между вами было соревнование, ты произнес лишь три слова: «Я могу объяснить». А это все равно что подтвердить его слова. Теперь я понимаю, — продолжила она, не обращая внимания на его досаду, — твое предложение с самого начала не было неожиданным. Причины, по которым ты выбрал меня, были результатом холодного расчета и связаны только с твоими потребностями и желаниями. Ты думал лишь о том, чем я могу быть тебе полезна. А потом, когда ты отгородился от меня так же, как от своей родной сестры…

— При чем тут это? — раздраженно перебил ее Макс и взъерошил рукой свои темные волосы. — Ты уже была готова выбросить меня из своей жизни, когда вчера нас прервал Альберт. И я все еще не понимаю почему. Я думал, что между нами все хорошо.

— О, ты не можешь всерьез считать, что все сделанное тобой в гостиной моего дома может решить какие-нибудь проблемы, — прошептала она и покраснела, вспомнив, каким восхитительным было прикосновение его губ к ее обнаженному телу.

Макс только устало посмотрел на нее и даже не шевельнулся.

Дафна прижала ладонь ко лбу.

— Макс, серьезно, все было бы хорошо, если бы ты с самого начала повел себя открыто, а не прибегал ко всяческим уловкам, не играл со мной в игры.

— Я не играю в игры.

— Играешь! — опять закричала она. — С того самого дня, когда я впервые увидела тебя на Бакет-лейн! Ведь тогда ты притворился, что пьян!

— Чтобы спасти твою задницу, любовь моя!

— Все, что ты делаешь, должно быть окружено тайной! Я не могу этого вынести! Я не знаю, какие чувства ты испытываешь ко мне, кроме похоти. — По лицу Дафны потекли слезы. — Почему ты не можешь ничего сказать прямо и откровенно — тогда я бы точно знала, что значу для тебя! — Помимо воли она подалась вперед и погладила Макса по щеке. — Ты мне всегда нравился, с самого начала. — Это еще мягко сказано. — Но я никогда не позволяла себе отдаться чувствам, поскольку не была уверена, что могу доверять тебе.

— Ты можешь доверять мне, — прошептал Макс и накрыл ладонью ее руку, все еще лежавшую на его щеке. — Я все для тебя сделаю, Дафна.

— Только не откроешь свое сердце, — вздохнула она. — И теперь я знаю почему. Все дело в том, что ты начал за мной ухаживать скорее из-за соперничества с Альбертом, чем из-за меня.

— Господи, дай мне терпения! — взмолился Макс, отпрянул от нее и отвернулся.

Судя по всему, он был до крайности раздражен.

— Очень хорошо! — рыкнул он, спустя минуту. — Ты хочешь услышать правду? Пожалуйста. — Макс медленно повернулся. В его глазах больше не было ни злости, ни раздражения. Только боль и усталость. — Это правда, что нужда в наследниках заставила меня начать поиски невесты. А из-за плохой репутации моей семьи мне пришлось искать невесту среди высокородных, принятых обществом дебютанток — особ, которые, честно говоря, наводят на меня смертельную скуку. Когда я впервые услышал, что есть некая Дафна Старлинг, отвергшая моего заклятого врага, признаюсь, у меня возникли самые разные мысли. Я подумал, что было бы забавно утереть ему нос, пофлиртовав с ней. А потом, Дафна, я увидел тебя. — Последние слова он произнес тихо и медленно, словно они дались ему с большим трудом.

Дафна вздрогнула — таким пронзительным был его взгляд — и почувствовала, что слабеет. Этого нельзя допустить, напомнила она себе.

Макс потряс головой.

— Все изменилось с того момента, как я впервые увидел тебя. Изменилось во мне… в моей душе. Чем больше я узнавал о тебе…

— Не говори так, — поспешила возразить Дафна все еще настороженно. — Слишком поздно. Я тебе не верю. Я знаю, сколько лжи ты нагородил.

— Клянусь святым Михаилом, это чистая правда.

Дафна испугалась. Она снова ощутила неодолимую тягу к этому мужчине, чувствуя его искренность.

— И дело не в твоей красоте, — добавил он. — Я и раньше знавал очень красивых женщин. Но среди них не было ни одной, похожей на тебя. Никто из них не мог заставить меня поверить им.

— Ты мне доверяешь?

— Я сказал тебе об этом в первый же день, когда появился в вашем доме.

— Тогда почему ты не можешь быть со мной более откровенным?

— Не знаю, — ответил он едва слышно. — Так было всегда. А ты нашла меня на балу у Эджкомбов и была единственной, кого интересовало, уйду я или останусь. — Он некоторое время молча смотрел на девушку, потом отвел глаза. — В ту ночь я вынужден был уйти, это правда, но уже тогда знал, что ты единственная женщина, которая мне нужна. И всякий раз, когда мы встречались, моя уверенность в этом только крепла. — Он сделал паузу. — У меня нет привычки показывать свои чувства. Но если все сказанное тебя смущает, то лишь потому, что ты меня смертельно пугаешь.

Дафна тщетно пыталась осознать его слова.

— Я тебя пугаю? — недоверчиво пробормотала она. — Этого не может быть!

Макс уныло кивнул.

— Я пытался найти разумное объяснение своей одержимости, убеждал себя, что речь идет о браке по расчету ради наследников. И мне не о чем беспокоиться. Но я лгал себе. Это совсем не то, что я чувствую.

— А что ты чувствуешь, Макс?

Он задумался, словно пытался заглянуть себе в душу.

— Я чувствую себя потерянным. Поверь, Дафна, это непривычное чувство для человека, который всегда точно знает, что делает.

Слезы жгли глаза Дафны. Ей хотелось обнять мужчину, прижать к груди, успокоить. Он — признанный эксперт во многих вопросах — оказался совершенно беспомощным, когда речь зашла о делах сердечных. Она нужна ему, это ясно.

— Я никогда не испытывал ничего подобного, — снова заговорил он. — А я многое пережил в своей жизни. С мыслью о тебе я просыпаюсь утром и засыпаю вечером. Не пойми меня превратно. Потерянным я чувствую себя только без тебя. А с тобой испытываю огромную, безграничную радость. И если я слишком сильно стремился тебя получить, то лишь потому, что отчаянно боялся потерять. Ты открыла для меня так много нового… О Боже, кажется, я говорю нелепости. — Он закрыл глаза и отвернулся. — Сделай одолжение, пристрели меня прямо сейчас, и все наконец будет кончено.

— Я не хочу в тебя стрелять, — сказала Дафна, борясь со слезами. — И ты не сказал ничего нелепого. — Она села на ближайший тюк сена — слишком уж дрожали ноги.

— Жаль. — Макс открыл глаза. — По непонятной причине я считал, что ты чувствуешь то же самое. Но вчера ты сказала, что между нами все кончено. Я не понял почему. И сейчас не понимаю. — Он устало пожал плечами. — Не знаю, что еще нужно сделать, чтобы завоевать тебя. Я испробовал все. Ничего не помогло. Вчера, когда я понял, что теряю тебя, то не сдержался.

— Да, наверное, Макс. Ноя видела, как Альберт провоцирует тебя, — сказала она. — Мы оба знаем, что ты мог причинить намного больше вреда братьям Кэрью, если бы захотел.

Он пожал плечами, избегая ее взгляда.

— Я обещал однажды, что никогда и никому не позволю оскорбить тебя в моем присутствии. А он это сделал. Но все равно я должен был разобраться с ним позже, а не у тебя на глазах. Впрочем, хватит об этом, — решительно заявил он. — Я не прошу прощения. Ты была права, решив от меня избавиться. Да будет так. Я просто хотел сказать… мне жаль, что я так сильно… столь разными способами давил на тебя, хотел заставить сделать то, что нужно мне. Важно то, чего хочешь ты. — Он еще раз вздохнул, встряхнулся и громко сказал: — Я приму любое твое решение. Если тебе нужен друг, я им стану. Если ты не захочешь больше меня видеть, я постараюсь не попадаться тебе на глаза. Если ты собираешься спускать собак на любого идиота, который тебя потревожит, дай мне знать. Я уважаю любое твое желание. Главное, чтобы ты была счастлива.

Дафна почувствовала, что не в силах больше сдерживаться. У нее дрожали губы, и говорить было очень тяжело. А надо было. Настало время последнего признания. Она отчаянно боялась его произнести, но так уж все сложилось.

— Макс, я всегда хотела только одного — выйти замуж за мужчину, который любил бы меня ради меня. Неужели я прошу многого?

— Вовсе нет. — Через мгновение он уже был рядом и опустился на колени рядом с тюком сена, на котором она сидела. Он взял ее за руки, заглянул в глаза и тихо сказал: — Можешь на это рассчитывать.

— Макс. — Дафна опустила голову. Несколько слезинок упали на сплетенные руки.

Маркиз прижался лбом к ее лбу и несколько мгновений молчал, будто собирался с силами.

— Дафна!

— Да? — Ожидая, пока Макс заговорит, она затаила дыхание.

— Если я люблю тебя ради тебя, — едва слышным шепотом проговорил он, — будешь ли ты любить меня ради меня? Не из-за титула и богатства, зная, что я иногда веду себя, как злобный ублюдок. Сможешь ли ты полюбить такого человека?

— О, Макс! — Дафна не сразу вспомнила, что надо дышать. — Я уже его люблю.

Он чуть отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза. На его лице застыло странное выражение.

— Что ты сказала?

Дафна кивнула:

— Ты все правильно расслышал. Именно поэтому я пыталась вчера положить конец нашим отношениям.

Маркиз нахмурился.

— Извини, не понял. Ты хотела положить конец нашим отношениям, потому что любишь меня?

— Да. Я не могла этого вынести. Неужели непонятно? Ты наглухо отгораживался от меня — и я не хотела, чтобы моя любовь осталась безответной. Мне оставалось только уйти, пока еще были силы. Я не желала обрекать себя на ад, всем сердцем любя того, к кому не могла пробиться. Мне нужно было, чтобы и меня любили.

— Я понял. — Макс ласково улыбнулся и стер пальцем скатившуюся по ее щеке слезинку. Потом наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Это ты сейчас говоришь, — забеспокоилась Дафна, когда он отстранился. — А что будет завтра? Твое лицо всегда непроницаемо, а когда ты замыкаешься в себе, как после визита сестры, и отгораживаешься глухой стеной, как я могу узнать, что ты чувствуешь? А если я не знаю твоих чувств, особенно по отношению ко мне, как могу полностью довериться тебе? А ведь в браке важно абсолютное доверие. Считается, что жена должна полностью доверить свою жизнь мужу. Как я могу это сделать, не говоря уже о том, чтобы отдать мужу свое сердце, если ничего о тебе не знаю?

Макс внимательно слушал, жадно впитывая каждое слово.

— Пойми, если в браке я без остатка доверюсь тебе, я буду ждать того же в ответ. Возможно, я хочу слишком многого, и мало кто из женщин в мире может этим похвастать, но я не хочу рисковать. Меня не устраивает безотрадное будущее, в котором ты будешь повелевать, а я — делать то, что ты скажешь, и при этом останешься далеким и чужим. Такие браки — обычное дело в обществе.

— Боже правый, если ты считала, что тебя ждет именно такая жизнь в браке со мной, неудивительно, что ты все время повторяла «нет». Моя дорогая девочка, ты нарисовала не вполне правильную картину, — мягко сказал он.

— Нет?

— Конечно, Дафна, послушай меня. — Он поднес ее пальцы к губам, нежно поцеловал и только потом продолжил: — Я не собираюсь тебя контролировать, доминировать и навязывать свою волю. И мне плевать, по каким законам и правилам живет общество. Мы не должны следовать этим правилам, и вся моя жизнь — доказательство этого. Мы будем жить, как захотим сами.

— Ты имеешь в виду брак, чуждый условностей?

— Я имею в виду любовный союз, — ласково шепнул Макс. — Мы создадим собственную страну, установим в ней свои правила, и ты будешь в ней королевой.

— О, Макс! — Заглянув в его глаза, Дафна растаяла. Он нашел самые правильные слова.

— Я не хочу быть господином, дорогая. Я хочу твоей любви. — Он удивленно покачал головой. — Господи, никогда не думал, что скажу кому-нибудь такое.

— Почему?

— Потому что меня никто никогда не любил, — просто ответил он. — Возможно, поэтому я не столь открыт, как тебе хотелось бы. Полагаю, я думал, что чем меньше ты обо мне знаешь, тем больше у меня шансов завоевать тебя.

— О, Макс! — В голосе Дафны звучал нежный упрек. — Дорогой, ты ошибся.

Он прижал девушку к себе. В его глазах застыла мука.

— Скажи, что я должен сделать? Я пойду на все, чтобы только ты вошла в мою жизнь. Давай начнем сначала. Если ты дашь мне шанс, я всю жизнь посвящу тому, чтобы сделать тебя счастливой.

Не в силах выдержать безумства чувств, Дафна нежно обняла мужчину и поцеловала. Он ответил глухим стоном.

Сначала Макс был очень осторожен, предоставив ей действовать. Но Дафну, казалось, охватил огонь. Она лихорадочно ласкала и целовала Макса, прижимаясь к нему всем телом.

Она обняла его за шею, взъерошила волосы. Его поцелуи будоражили кровь, мутили разум. И ей захотелось большего. Она нежно погладила его мускулистую спину. Макс осторожно уложил ее на сено, а сам лег сверху.

Заглянув в его потемневшие от страсти глаза, Дафна задохнулась. «Макс, люби меня».

— Ты искушаешь меня, — хрипло прошептал он, заставив себя остановиться.

— О, Макс!

Хотя тонкий слой сена на деревянном полу — это совсем не то, что удобная кровать, Дафна наслаждалась, ощущая тяжесть его тела. Но потом она заметила тень беспокойства, промелькнувшую на его лице, и встревожилась.

— Что случилось, любовь моя?

— Возможно, тебе будет лучше без меня? — В голосе Макса звучала тоска. — Я был так эгоистичен. Но может быть, ты…

— Не говори глупостей! — Она прижала палец к его губам, заставив замолчать. — Ты сказал, это будет мое решение.

Он посмотрел ей в глаза, понимая, что она говорит об их будущем, которое решается здесь и сейчас.

— Я люблю тебя, — прошептала она, — и еще… я готова, Макс.

Сдерживать страсть стало невозможно.

Он впился в ее рот. Макс целовал любимую девушку с безудержной страстью, целиком отдаваясь ей. Дафна отвечала с тем же пылом. Она полностью отдалась его ласкам и не обратила никакого внимания на стук колес по булыжнику двора. Ну, прибыл очередной дилижанс. Не бог весть какое событие.

И так продолжалось еще пару минут.

Оказалось, что прибывший экипаж — вовсе не дилижанс. Суета ливрейных лакеев и шумная суматоха возвестили о прибытии очень важной персоны.

Сначала доносившиеся снизу голоса не достигали маленького мирка чувственных удовольствий на сеновале. Они совершенно не интересовали маркиза-демона, который, насколько поняла Дафна, вступил в яростный спор с самим собой, решая, заняться ли ему в первый раз любовью с невестой прямо на сеновале, или подождать более подходящего времени. Дафна опустила руку и смело коснулась его самого чувствительного места, тем самым выразив свое мнение по этому вопросу.

Но как раз в этот момент внизу раздался зычный голос вдовствующей герцогини Драконихи:

— Я приехала за моей племянницей мисс Дафной Старлинг. Немедленно найдите девочку и скажите, что я здесь.

— Дьявол! — воскликнул маркиз, и они оба повернули головы к небольшой дверке в конце сеновала.

— Что все это значит? Я бросила все и приехала, поскольку мне сообщили, что дело срочное. Мы были в пути всю ночь. Где моя племянница?

Послышался тонкий голосок Вильгельмины:

— Прошу прощения, герцогиня Ансельм. Мисс Дафна недавно пошла в конюшню.

— Хм. Если вы имеете в виду молодую леди со светлыми волосами, — заговорил один из грумов, — она на сеновале. И… э-э-э… мне кажется, она не хотела бы, чтобы ее тревожили, миледи.

— На сеновале? Дафна Старлинг! Ты действительно там? Покажись немедленно!

Дафна и Макс обменялись испуганными взглядами.

— Ну ладно, — сказал Макс и встал. Дафна села, но по ее горящим щекам, смятой одежде и соломинкам в волосах было ясно, чем она занималась.

Дафна сделала глубокий вдох. Следовало восстановить дыхание. Она бросила вопросительный взгляд на Макса, ожидая, что он подскажет, как себя вести, и, не дождавшись никаких указаний, спросила:

— Что будем делать?

— Тебе решать, — усмехнулся он.

Она некоторое время размышляла, потом улыбнулась и чмокнула Макса в нос.

Собравшись с духом, она встала, строевым шагом промаршировала к дверце и высунула голову наружу.

— Здравствуйте, тетя Ансельм. Я здесь.

Дракониха подняла голову. Ее седые волосы были стянуты на затылке в тугой узел. На величественном лице отразилось изумление.

— Проклятие! Дафна Старлинг! Слезай оттуда, пока не свалилась и не сломала шею.

До земли было далеко.

— Кто-нибудь! — крикнула Дафна. — Принесите лестницу!

Ее грозная родственница стояла возле своей великолепной кареты в окружении ливрейных лакеев.

Вилли в растерянности таращилась на Дафну.

Дафна оглянулась и протянула руку Максу.

— Что ты там делаешь? — громогласно спросила герцогиня, в то время как ее слуги всячески старались справиться со смехом. — И кто этот мужчина? — В это время Макс подошел к Дафне и встал рядом.

Влюбленные обменялись взглядами. Дафна улыбнулась ему, после чего сказала своей могущественной родственнице:

— Тетя Ансельм, это мой жених. — Неожиданно ей захотелось объявить об этом всему свету.

Макс слегка покраснел, но они оба сияли от счастья.

— Надеюсь, что это так, — ответствовала герцогиня, устремив на Макса взгляд, который должен был ему сказать: ее светлость не потерпит другого исхода.

Значит, все решено. Они идут к алтарю.

— Спускайтесь оттуда и представьтесь как положено, — приказала старуха, но под внешней резкостью проглядывало добродушие.

— Да, мэм. — Дафна взяла жениха за руку и повела в глубь сеновала. Как только они скрылись из виду, она поцеловала его, а он обнял ее за талию.

— Спасибо, — шепнул Макс. — Обещаю, ты не пожалеешь.

— Я знаю. — Она закрыла глаза, пребывая на седьмом небе от счастья. Это могло показаться безумием, но она ни на секунду не желала отпускать жениха от себя. — Отныне и впредь я тебе полностью доверяю.

— А я тебе. — Раздался стук, это один из грумов вернул на место лестницу. — Твоя тетя, — пробормотал он. — Похоже, это сила, с которой надо считаться.

— Это точно, — ухмыльнулась Дафна. — Но не беспокойся. Еще не родилась женщина, способная устоять перед твоими чарами.

— Нам пора идти, Дафна. Если ты, конечно, меня не задушишь. — Он засмеялся. Девушка все еще обнимала его за шею и была настроена продолжить приятное занятие.

Теперь, когда он ее нашел, она не хотела его отпускать.

Глава 14

Лондон показался знакомым.

Дрейк знал названия улиц и основные достопримечательности, но не понимал, откуда он их знает. Его память сильно пострадала, но физически он становился все крепче.

Они приехали, совершив нелегкое путешествие из Баварии, и поселились в роскошном отеле «Палтни», где у Джеймса были комнаты.

В первое утро за завтраком Джеймс передал Дрейку свежий номер «Пост» и предложил каждый день читать газету от начала до конца, отмечая имена, которые покажутся ему знакомыми. Дрейк охотно согласился.

Он только сожалел, что не помнит собственного имени.

Прошло несколько дней, прогресса так пока и не было. В один из вечеров Джеймс пришел к Дрейку, широко улыбаясь:

— Мой мальчик, у меня для тебя сюрприз. Поехали.

— Куда вы меня везете? — забеспокоился Дрейк. К нему снова вернулся страх оказаться в руках палачей.

— Не волнуйся, Дрейк. Ты долгое время провел в изоляции. Полагаю, ты не откажешься от… приятной компании.

— Что вы имеете в виду?

Талон нагло усмехнулся:

— Мы собираемся найти тебе женщину.

— Зачем? — не понял Дрейк.

Талон засмеялся:

— Ты забыл, зачем нужна женщина? Не волнуйся, такие знания быстро возвращаются. — С этими словами он подсадил Дрейка в экипаж Джеймса.

И они поехали. Дрейк периодически бросал на Джеймса обеспокоенные взгляды, но его престарелый защитник не реагировал.

Вскоре они прибыли к Королевской опере на Хеймаркет. Экипаж остановился возле театра, где парами или небольшими группами прогуливались элегантно одетые театралы.

— Подождите здесь, — приказал Джеймс и вышел из экипажа. — Я найду нашему другу спутницу на вечер. Талон, следи, чтобы окна оставались зашторенными.

Джеймс не хотел, чтобы прохожие глазели на Дрейка. Агенты Ордена могли быть повсюду.

Поэтому он держал пленника или в его комнате, или в экипаже с зашторенными окнами.

Нельзя было допустить, чтобы враги совета прометеанцев добрались до Дрейка раньше, чем Джеймсу удастся узнать, кто он.

Хотя Джеймсу нравился его покорный пленник, он начинал испытывать нетерпение. Почему-то Дрейк не мог вспомнить даже собственного имени! Талон никогда до конца не верил в потерю памяти и втайне считал Дрейка симулянтом. К счастью, Джеймсу пришел на ум другой способ попытаться установить имя плененного агента.

Ему необходим, размышлял Джеймс, разглядывая прогуливающихся у театра людей, тот, кто знает всех влиятельных людей в Лондоне. Незаинтересованное третье лицо, осторожное и проницательное.

Иными словами, одна из лондонских куртизанок.

Его взгляд остановился на пышной даме полусвета в причудливом светлом парике и пурпурном платье с таким глубоким декольте, что желающие могли во всех деталях рассмотреть ее груди. На ней были бриллиантовое колье, норковый палантин, в руке — тонкая сигара. Женщина лениво кокетничала с тремя юношами, вероятно, студентами Оксфорда.

Джеймс подошел к куртизанке и прервал ее заигрывания. Как и все представительницы ее профессии, она с первого взгляда узнавала по-настоящему могущественного человека, а потому, не колеблясь, бросила мальчишек и взяла под руку Джеймса, хотя он был стар и тщедушен.

— Что я могу для вас сделать, сэр? — игриво спросила она, слегка постукивая себя сложенным шелковым веером по щеке.

— Это настоящие бриллианты? — удивленно поинтересовался он.

Женщина стряхнула пепел с сигары.

— Я их заработала.

Джеймс усмехнулся, взял у нее из руки сигару, бросил на мостовую и помахал рукой, чтобы развеять дым.

— Я хочу тебе предложить провести пару часов с моим юным другом. Он в экипаже. Пойдем, я вас познакомлю.

Куртизанка остановилась и внимательно оглядела сначала своего спутника, потом его экипаж. У этих дам, подумал Джеймс, чутье развито, как у бродячих кошек.

— Тебя никто не обидит, — сказал, он. — Мой юный друг был тяжело ранен на войне. Он уже очень давно не был с женщиной.

— Ах вот оно что. — На размалеванном лице женщины появилось задумчивое выражение, и Джеймс с удивлением понял, что она искренне симпатизирует раненому. — Бедный мальчик потерял конечность? И жена не приняла? Жестоко.

— Нет. Его ранило в голову. Он несколько сбит с толку, не все помнит, но, думаю, удовольствие, которое он испытает в твоей компании, пойдет ему на пользу.

— Даже не сомневайтесь.

— Так я вас познакомлю?

— Осталось только решить вопрос с оплатой.

Джеймс вложил в руку женщины маленький кошелек с золотыми монетами.

— Будь с ним добра. Ему пришлось многое пережить.

— Я все поняла, дедушка. Веди.

— А ты нахалка.

— Это у меня в крови.

Джеймс открыл для нее дверцу экипажа, и женщина внимательно всмотрелась в темноту, желая убедиться, что там нет никакой опасности, после чего скользнула внутрь.

— Привет, любовь моя. Могу я посидеть с тобой? Слышала, здесь кое-кого надо развеселить?.. О, мой Бог! — воскликнула она, с ужасом всматриваясь в лицо Дрейка. — Уэсти?

Дрейк устремил на нее испуганный, ничего не понимающий взгляд.

— Уэсти, это ты? Надо же! Не верю своим глазам! Какое удивительное совпадение! — Она обвила руками его шею и смачно поцеловала, не обращая внимания на то, что он отпрянул. — Дорогой, что с тобой сделал этот ужасный Бони? А я и не знала, что ты в армии. Но теперь ты вернулся. О, Уэсти, любимый, как я рада, что ты жив!

— Уэсти, — повторил Талон.

Куртизанка бросила на него взгляд через плечо.

— Как же еще я могу называть графа Уэствуда?

— Понятно, — улыбнулся Джеймс, поздравив себя с удачным решением. Теперь у него был ответ.

Дрейк потряс головой.

— Это не так. Не может быть так. Я никогда не слышал этого имени и не знаю, кто эта женщина.

— Уэсти, это же я, твоя Рыжая Киска. — Она озадаченно покосилась на Джеймса. — Он не знает, кто он?

— Боюсь, что так.

— Извините, мадам. — Дрейк опустил голову и весь затрясся.

— Ох, бедный ты мой, все хорошо. Тебе, наверное, пришлось через многое пройти. Но, поверь, мы проведем чудесную ночь. — Она запечатлела на его щеке поцелуй, оставив красный отпечаток.

Дрейк нервно стер его рукой.

— Пожалуйста, уведите ее. Мне не нужна такая компания Джеймс.

— Я заберу ее, — улыбнулся Талон.

Женщина посмотрела на него и нахмурилась:

— Знаешь, — сказал Джеймс, — ты можешь здорово ускорить его выздоровление, если сообщишь какие-нибудь сведения о нем. Кто его друзья, например? Если ты назовешь их имена, мы отвезем к ним лорда Уэствуда, чтобы они за ним ухаживали.

— Я думала, вы его друзья, — сказала женщина. В ее голо се снова зазвучало недоверие.

— Конечно, мы его друзья, но ведь есть и другие Ты их знаешь?

Женщина покачала головой. Она почувствовала какую-то фальшь.

— Если вы не хотите за ним ухаживать, отпустите его со мной. Ему нужна женская забота.

— Не думаю, что он к этому готов.

— Понимаешь, старик, я проститутка, — сказала она Джеймсу и пожала плечами. — Что ты хочешь знать какие позы он предпочитает? Он часто приходил в бордель и с ним всегда было весело. Я знаю именно такого Уэсти а не этого инвалида, — сказала она, бросив на раненого безразличный взгляд.

Вероятно, она почуяла опасность.

Джеймс некоторое время сверлил ее глазами.

— Ну что ж, тогда ты можешь идти, — сказал он хотя и подозревал, что она говорит неправду.

Тем лучше, сказали ее глаза. Она отдала Джеймсу кошелек с золотыми монетами.

— Оставь себе.

— Нет. Даже у шлюхи есть гордость, милорд. — Она выскочила из экипажа и со стуком захлопнула за собой дверцу.

— Я ей не верю, — заявил Талон, наблюдая, как куртизанку снова обступили студенты.

— Ну наконец-то, Рыжая Киска.

— Ты едва не разбила наши сердца.

— К черту оперу. Пойдем лучше в паб.

Женщина осторожно оглянулась на стоящий рядом экипаж Джеймса и пошла следом за молодыми людьми.

Талон вопросительно взглянул на Джеймса.

— Проследить за ней?

— Не надо. — Старик покачал головой. — Мы получили что хотели. Если она нам понадобится, ее несложно будет найти. Рыжая Киска не так уж неприметна. — Спустя мгновение экипаж покатился вперед.

А Дрейк не имел ни малейшего представления, почему для него было так важно, чтобы раскрашенная женщина спокойно ушла. Он держал голову опущенной и ничего не говорил. До гостиницы доехали в полном молчании.

И все время он думал об имени, которым она его назвала. Граф Уэствуд. Это он? Имя ему ни о чем не говорило.

Когда наконец добрались до гостиницы и Джеймс запер его на ночь в комнате, Дрейк облегченно вздохнул. Этого и следовало ожидать.

А сидя в гостиной, Джеймс отдавал новые приказы Талону.

— Теперь мы знаем, что этот человек — граф Уэствуд. Ты должен найти его дом и внедрить наших людей в число домашней прислуги. Они должны обнаружить доказательства его принадлежности к Ордену. Да и вообще пусть докладывают обо всем, что привлечет их внимание.

— Понятно. Должен ли я зайти к Дрездену Бладуэллу? Он уже, наверное, в Лондоне. Полагаю, Малькольм дал вам его адрес.

— Да, он у меня записан здесь. — Джеймс открыл свой набор для письма, вынул листок с адресом Бладуэлла и передал его Талону. — Проедешь мимо и осмотришься, но не приближайся к нему. От него лучше держаться на расстоянии. Не забывай, что этот человек — безумный убийца. Мы навестим его вместе. Надо убедиться, что он держит свои дурные наклонности при себе. Ты займешься всем этим, а у меня завтра встреча в Ньюгейте.

— В тюрьме? — изумился Талон.

— Да. Несколько месяцев назад я получил записку от одной из связей Тэвистока. Это надзиратель в Ньюгейте. Этот человек утверждает, что один из заключенных хочет увидеть Тэвистока. Имя заключенного О’Бэньон. Он говорит, что располагает информацией о том, где находится гробница Алхимика с несметными сокровищами.

— Правда? — удивился Талон.

Джеймс пожал плечами:

— Посмотрим. Тэвистока больше нет с нами, и мистеру О’Бэньону придется довольствоваться мной. Я выслушаю его завтра и определю, можно ли ему доверять. Учитывая, где он находится, я очень сомневаюсь в надежности его информации.

— Гробница Алхимика? А вдруг это правда? Что, если у кого-то действительно есть один из утраченных свитков?

— Тогда это ключ к безграничной власти, — тихо сказал Джеймс. — Как раз то, что мне может помочь свергнуть Малькольма.

Талон покачал головой:

— Полагаю, мы должны отнестись к словам заключенного О’Бэньона критически. Кстати, за что он в Ньюгейте?

— Если верить надзирателю, О’Бэньон вор и бунтовщик. Сам он утверждает, что был помощником капитана на капере, но против него выдвинули обвинение в пиратстве.

Талон фыркнул:

— Не сомневаюсь, этот негодяй скажет все, что угодно, если поверит, что таким образом сможет избежать виселицы.

— Согласен, — не стал спорить Джеймс, но его глаза засверкали при одной только мысли, что у него, возможно, появится шанс получить один из утраченных свитков, содержащих неслыханные тайны, которые были открыты первыми прометеанцами, в том числе их величайшим магистром, алхимиком эпохи Ренессанса, известным под именем Валериан.

— Но если мы оба уйдем, — спросил Талон, — кто будет сторожить обезьяну?

Джеймс нахмурился.

— Если ты имеешь в виду графа Уэствуда, я поручу его охрану своему кучеру и еще паре моих людей.

Талон кивнул:

— А сейчас я лучше сам его проверю. Что-то у него в комнате слишком тихо. — Он подошел к двери, открыл ее и просунул голову в щель. — Чем ты занимаешься? — спросил он.

Дрейк лежал на кровати и, как ему было велено, читал газету. Он молча поднял глаза на Талона.

Тот фыркнул и захлопнул дверь.

Пошел к дьяволу, подумал Дрейк. Между ним и одноглазым «ублюдком» любви не было.

Когда дверь закрылась, Дрейк снова вернулся к колонке светской хроники, в которой нашел объявление о бракосочетании одной из, вероятно, элитных пар.

Свадьба должна была состояться в Лондоне на следующее утро.

Имя невесты было ему незнакомо, но имя жениха, маркиза, он определенно знал. Дрейк испытывал необъяснимую уверенность в этом.

И у него появилась идея.

Он не стал говорить Джеймсу, что узнал имя. Возможно, еще скажет. Но сначала, желая получить ответы на вопросы о себе, Дрейк чувствовал необходимость самому проникнуть на это мероприятие и посмотреть на жениха. Если, конечно, получится. Но имя казалось таким знакомым…

Ротерстоун.

Великий день наступил.

Утро было ясным и обещало великолепную погоду. Но Дафна, ехавшая вместе с семьей в парадном экипаже отца, которым он почти никогда не пользовался, в церковь, была бледна и сильно нервничала. По поводу столь радостного события экипаж был украшен цветами, на головах четверки лошадей покачивались белые перья.

Дафна очень хотела выйти замуж за Макса, но тем не менее побаивалась. Ведь когда они произнесут клятвы перед алтарем, обратного пути уже не будет. Думая об этом, она так крепко стиснула в руках букет, что едва не раздавила хрупкие цветочные стебли.

Ее сердце тревожно билось в такт перезвону колоколов часовни Святого Георгия, у которой остановился экипаж.

Столбы самой модной церкви в Мейфэре были задрапированы светлой тканью. По обе стороны от белой ковровой дорожки, начинавшейся от тротуара и уходившей в глубь церкви, стояли огромные корзины с цветами.

В церкви Дафна увидела толпу людей, одетых в великолепные одежды. И в ее душе опять всколыхнулся страх. Жизнь с человеком, которого в обществе называли маркизом-демоном, обещала много неожиданностей.

Она вышла из экипажа и оперлась на твердую руку отца. Они уже давно помирились. За хозяйкой неотступно следовала Вильгельмина, помогая справиться с пышными колышущимися юбками.

Музыка зазвучала громче, потом наступила тишина.

Отец ободряюще улыбнулся дочери и повел ее в церковь. Пенелопа и девочки поспешили занять свои места.

Снова заиграла музыка. Собравшиеся встали.

Предоставив отцу наблюдение за священником, который должен был подать знак, когда идти вперед, Дафна из-под вуали оглядывала гостей. Она заметила сестру Макса леди Терлоу, ее детей и мужа. Графиня активно участвовала в организации праздника.

Здесь же были друзья Макса — герцог Уоррингтон и лорд Фоконридж с каким-то незнакомцем, настоящим великаном, облаченным в полный шотландский костюм.

Это еще кто? Потом ее взгляд остановился на тетушке Ансельм, естественно, поместившейся в первом ряду.

Джонатан, как всегда, был рядом. Когда их глаза встретились, он ухмыльнулся и помахал ей рукой. Дафна одарила его ответной улыбкой и немного расслабилась.

Карисса тоже находилась неподалеку вместе со своими высокомерными кузинами. Маленькая рыжеволосая красавица улыбнулась и кивнула Дафне, которая только теперь посмотрела вперед.

У алтаря ее ждал Макс. Увидев его, Дафна почувствовала, как исчезают последние страхи и сомнения. В сердце опять появилась уверенность, что она приняла самое правильное решение в своей жизни.

Макс выглядел потрясающе — воплотившаяся мечта любой девушки. На нем были темно-синий сюртук, серебристый жилет, кремового цвета бриджи, белые чулки и черные туфли. Перчатки и цветок в петлице были белыми.

Папин легкий толчок локтем отвлек Дафну от созерцания. Пора было идти вперед. Собравшись, она двинулась по церковному проходу с изысканной грацией, которой научилась с ранних лет, чтобы мама, глядя на нее с неба, радовалась.

Каждый шаг приближал ее к Максу, с которого она не сводила глаз.

У нее заныло сердце. Очень хорошо. Она выходит замуж за маркиза-демона. Сейчас она произнесет клятвы и разрушит за собой мосты. Впрочем, она не станет оглядываться назад.

Он действительно был великолепен.

Чисто выбритая кожа сияла, обычно непокорная черная шевелюра была аккуратно причесана. Дафна не могла отвести от него глаз и без возражений позволила отцу передать ее будущему мужу. Рядом с ним исчезали любые сомнения. Она чувствовала себя, как в раю.

«Никто никогда не любил меня», — сказал он тогда на сеновале. От этих слов у нее до сих пор сжималось сердце.

«Я буду тебя любить, — подумала Дафна. В этот момент она приняла твердое и окончательное решение. — Я буду любить тебя, Макс, всей душой, всем сердцем и отдам тебе все, что у меня есть». Эти слова она постаралась выразить взглядом.

Макс пытался разглядеть ее лицо под вуалью. В его глазах застыл вопрос.

Дафна твердо взяла предложенную ей руку и подвинулась ближе к жениху. «Я надеюсь, ты готов к этому, Макс, любимый. Ты хотел любви…»

Музыка стихла. Жених озадаченно и с некоторым подозрением покосился на невесту. Дафна улыбнулась в ответ, и они оба обратили все свое внимание на священника, который как раз открыл молитвенник.

Поправив круглые очки, священник улыбнулся.

— Возлюбленные дети мои, — начал он, — мы собрались здесь…

Итак, он женился. Дело сделано.

Пару часов назад на торжественном приеме Макс с трудом мог поверить, что наконец достиг цели и получил женщину своей мечты.

Макс сказал друзьям, что она устроила настоящую баталию. Не помогло даже самое тщательное планирование. Ему пришлось признать, что сердце женщины — это стихия, которой ни один мужчина не в состоянии управлять.

И если у него еще оставались какие-то сомнения в этом, поцелуй у алтаря их уничтожил.

Когда священник сообщил Максу, что он может поцеловать невесту, он поднял ее вуаль и опустил голову, чтобы легко коснуться губами ее губ. Но Дафна обвила руками его шею и страстно поцеловала.

Он не ожидал ничего подобного. Общество тоже. Кое-кто засмеялся, но Дафна не обратила на смех никакого внимания. Очень скоро все собравшиеся смеялись и аплодировали. Громкий свист, донесшийся из задних рядов, издал Роуэн, в этом сомневаться не приходилось, но даже Макс почувствовал некоторое смущение, когда невеста, наконец, оторвалась от его губ.

Похоже, он нашел себе маркизу-демона.

После окончания церемонии гости направились в «Олмакс», в котором должен был состояться торжественный прием. Играли музыканты, новобрачных поздравлял весь цвет лондонского общества, шампанское лилось рекой, столы ломились от угощения. И наконец, молодые супруги загадали желание и вместе разрезали причудливый свадебный торт от «Гантера».

Все было немного нереальным.

Максу казалось странным, что теперь он стал совсем другим человеком.

Его позвали на улицу, чтобы выкурить праздничную сигару с тестем и его друзьями.

Чтобы дым не проникал в помещение и не раздражал дам, мужчины собрались на аллее между «Олмаксом» и расположенной по соседству конюшней. Макс курил и ухмылялся шутливым советам опытных мужчин, говоривших, что он должен по крайней мере делать вид, что соглашается с женой. Краем глаза он заметил наемный экипаж, медленно едущий по Кинг-стрит — улице, перпендикулярной узкой аллее, в которой стояли мужчины.

Сначала он не обратил на него особого внимания. В конце концов, в Лондоне полно зевак, которые хотят поглазеть на свадьбу аристократов.

Информация об их бракосочетании была напечатана в газетах, и журналисты, зарабатывающие на жизнь перемыванием чужих косточек, несомненно, желали увидеть все, что возможно.

Но когда экипаж проехал рядом, Макс увидел сидящего в нем пассажира. За качнувшейся шторкой мелькнуло лицо, которое он моментально узнал.

И оцепенел.

Он на мгновение встретился взглядом с напряженными глазами человека, сидевшего в экипаже.

Маркиз не мог поверить своим глазам. Привидение? Галлюцинация?

Ведь он только что видел лицо своего погибшего брата. Экипаж проехал мимо и начал набирать скорость. А Макс продолжал неподвижно стоять.

В следующее мгновение он отшвырнул сигару и, не сказав ни слова, побежал.

Выскочив из аллеи, в которой курили гости, он повернул налево и устремился за экипажем.

— Ротерстоун! — Макс услышал недоуменный возглас тестя, но даже не обернулся.

Экипаж уже набрал скорость и теперь поворачивал на Сент-Джеймс-стрит.

Макс прибавил ходу. На бегу он усомнился в собственной вменяемости, но это не заставило его остановиться. Он точно знал, что не ошибся. Он видел Дрейка. Но, Боже правый, если Дрейк жив…

Пока он не осмеливался даже думать, что это может значить. Для начала следовало удостовериться в своей правоте. В душе зародилась надежда, но в голове крутилось множество самых разных вопросов. Макс старался не задевать пешеходов на людной улице. Преследуя экипаж, ехавший по Сент-Джеймс-стрит в сторону Пиккадилли, он боролся с желанием окликнуть друга, заставить его остановиться.

Если это действительно был Дрейк, он бы уже сам остановился. Если, конечно, с ним все в порядке. Если он хотел, чтобы его обнаружили. Господь милосердный! Неужели Дрейк стал предателем?

Возможно, он ошибся и в экипаже ехал вовсе не Дрейк. Макс постарался выбросить все страхи из головы и припустил еще быстрее, хотя скользкие подошвы вечерних туфель не облегчали задачу. Ему еще очень повезет, если он не шлепнется на задницу. Напряженное движение сдерживало скорость экипажа, но все же пешком Макс не мог угнаться за двумя резвыми лошадками.

Когда экипаж завернул за угол, Макс примерно на две минуты упустил его из виду. И когда, задыхаясь, он выбежал на угол Сент-Джеймс-стрит и Пиккадилли, экипаж уже затерялся в море таких же безликих транспортных средств, снующих взад-вперед.

Дьявол!

Вереница экипажей стояла по обе стороны Пиккадилли, ожидая пассажиров.

Макс внимательно оглядел пешеходов — возможно, Дрейк вышел из экипажа и дальше пошел пешком.

Он смотрел только на мужчин, но это, в общем, не облегчало задачу, поскольку все они носили более или менее широкополые шляпы, прикрывавшие лица. Почувствовав, что оказался в тупике, Макс неожиданно обратил внимание на один из стоящих экипажей. Ему показалось, что лошади той же масти, что и лошади, впряженные в экипаж Дрейка: одна гнедая, другая чуть темнее. Возможно, это он и есть.

Макс рванулся к экипажу, игнорируя удивленные взгляды прохожих. Он понимал, что выглядит полным идиотом, устроив забег по улицам Лондона в вечернем костюме. Что подумает общество о женихе, сбежавшем со свадебного приема? И что подумает Дафна?

Но он не мог заниматься этим теперь. Если Дрейк жив и предал их, у Макса появились намного более серьезные проблемы, чем неодобрение патронесс «Олмакса». Он подбежал к стоящему экипажу и распахнул дверь.

Внутри было пусто. Если Дрейк и был здесь, он исчез, растаял словно дым.

— Могу я помочь вам, сэр? — спросил кучер. — Хотите покататься?

— Куда пошел тот человек? Твой пассажир?

— Не знаю. Мне все равно.

Кучер помотал головой и устремил на Макса совершенно безразличный взгляд. «Не знаю, все равно».

— Стой здесь. Надо поговорить, — отрывисто приказал Макс. Он был уверен, что находится на правильном пути, и стал заглядывать в открытые магазины и лавки, расположенные неподалеку. Модистка, кондитер, свечных дел мастер, мануфактурщик. Нет. Но, заглянув в магазин, где продавались всякие мелочи, он заметил в дальнем конце человека, выходящего через заднюю дверь.

Макс бросился за ним, не обращая внимания на возмущенный крик хозяина.

Выбежав из задней двери, он очутился в саду. Там никого не было. Высокая кирпичная стена окружала ухоженные посадки. Семья хозяина магазина, вероятно, жила наверху. Макс быстро огляделся и замер, прислушиваясь. Ничего. Он ничего не видел и не слышал, но чувствовал: рядом кто-то затаился.

— Дрейк! — неожиданно для самого себя заорал он. — Выходи!

Вместо Дрейка из задней двери вылетел разъяренный хозяин магазина.

— Эй! Что вы здесь делаете? Сюда нельзя!

— Вы видели здесь человека?

— Кроме вас? — злобно осведомился упитанный торгаш в фартуке. На его перекошенной физиономии отчетливо читалось: поганые аристократы!

— Извините, — пробормотал Макс, но подошел к стене и в два счета забрался на нее.

— Я позову констебля! — взвизгнул торговец. — Вы не имеете права! Это моя собственность.

— Давай, — сказал Макс, спрыгнул с другой стороны и продолжил преследование. В это время в сад выбежали Уоррингтон и Фоконридж.

— Макс!

— Вы кто такие? — завопил торговец.

— Простите, мы пытаемся найти друга.

— Он пошел туда.

— Через стену?

— Я здесь! — откликнулся Макс. Он уже понял, что Дрейка поблизости нет. Снова перебравшись через стену, он присоединился к друзьям.

— Вы трое уберетесь отсюда, или я пошлю за констеблем? — осведомился торговец. — Да не нужны мне ваши деньги! — огрызнулся он, когда Уоррингтон предложил ему компенсацию за беспокойство.

— В чем дело? — спросил Джордан.

Все трое вышли на улицу.

— Я видел Дрейка.

— Что?!

Макс хмуро взглянул на друзей и промолчал, ожидая, пока они отойдут на небольшое расстояние от кипящего злостью хозяина магазина, который все еще стоял на пороге и смотрел им вслед. Вероятно, торговец хотел удостовериться, что нарушители не вернутся.

— Здесь?

— Он жив?

— Могу поклясться, это был он.

— Ты мог ошибиться.

— Я не ошибся.

— Но почему, если Дрейк жив, он не дал о себе знать?

— Не знаю. Но это был он. Я проследил за ним до этого места, но он скрылся.

— Мы посмотрим. В какую сторону он направился?

— Он исчез. В точности так, как нас всех учили, — хмуро добавил Макс. — Сейчас, — он огляделся, — Дрейк может быть где угодно.

— Что ж, если Дрейк жив, нам лучше бы найти его. И как можно быстрее.

— Ты прав. Но я не понимаю… — Макс тряхнул головой. — Может быть, у меня галлюцинации?

— Черт его знает! — вздохнул Джордан. — Может быть, ты видел кого-то очень похожего?

— Или привидение, — добавил Роуэн.

Товарищи непонимающе уставились на него.

— Я вырос в замке с привидениями, парни. Если привидение никогда не пыталось столкнуть вас с лестницы, вы многого в этой жизни не знаете.

— Сейчас не до шуток, Роуэн, — сказал Джордан и обнял Макса за плечи. — Возможно, все дело в чувстве вины. Все же ты вернулся, а он нет. Нам всем в той или иной степени это знакомо. А теперь ты женился, у тебя чудесная молодая жена, впереди ожидает замечательная жизнь, а у него всего этого уже не будет.

— Понимаешь, Джордан, мне никогда ничего не мерещится. — Макс взъерошил доселе аккуратно причесанные волосы. — Во всяком случае, до сих пор я никогда не замечал за собой ничего подобного.

— Позволь нам побеспокоиться об этом, — сказал Роуэн. — Мы найдем Дрейка, будь он призрак или живой человек. А тебя ожидают более приятные занятия.

— Обязательно поговорите с кучером, — сказал Макс. — Думаю, он ничего толком не знает, но по крайней мере видел Дрейка, сможет его описать и сказать, где его посадил.

Джордан кивнул, после чего друзья обменялись неуверенными взглядами.

— Полагаю, лучше ему сказать, — тихо пробормотал Роуэн.

— Что вы собираетесь мне сказать?

— Джордан заметил Дрездена Бладуэлла на последнем летнем балу.

— Дрезден Бладуэлл… ассасин? Какого черта он делает в Лондоне?

— Понятия не имею.

— Где ты его видел?

— В доме. Вероятно, он пришел с кем-то из гостей. Он стоял у стены в бальном зале и с кем-то болтал. Я как раз танцевал и не мог бросить даму. К тому моменту, как музыка окончилась, Дрезден уже исчез.

— Почему ты мне ничего не сказал? — возмутился Макс.

— Ты уже уехал. Это было после драки с Кэрью и твоего поспешного отъезда.

— Но ведь тот бал был много недель назад!

— Мы занимались этим вопросом без тебя. Не беспокойся. Мы просто не хотели портить тебе самое приятное время в жизни. Ты был безумно влюблен и готовился к свадьбе. Кстати, о свадьбе, — сказал Роуэн. — Ты бы лучше вернулся к гостям. Твой… хм… побег вызвал немало шума.

— Черт, что я им скажу?

— Ты увидел вора, ограбившего старую даму, и решил лично наказать зло, — сообщил Джордан. — Так что иди и получи свою порцию славы. Не волнуйся. Мы все подтвердим.

— Хорошо. — Макс покачал головой и вздохнул. На душе было тяжело. — Вот так, — пробормотал он себе под нос. — Я женат всего несколько часов, а уже вынужден лгать жене.

Это не сулило ничего хорошего.

«Он знал меня».

У Дрейка все еще колотилось сердце, когда он подошел к гостинице и забрался на балкон, по которому часом раньше ускользнул от своих стражей. Он должен вернуться раньше Джеймса. Ему сказали, что Талона не будет несколько дней. Это, конечно, замечательно, но хорошо бы знать, куда уехал одноглазый.

Было странно чувствовать себя свободным, но Дрейк был дезориентирован. Он не мог объяснить, почему должен вернуться к своим тюремщикам, но чувствовал, что это необходимо.

Возможно, он поверил прометеанцам, утверждавшим, что они его друзья. Дрейк определенно знал лишь одно: там, во внешнем мире, после этой странной погони, он не чувствовал себя в безопасности без Джеймса. Ему стал необходим его старый защитник.

Поэтому он сосредоточился на том, чтобы незаметно вернуться в свою комнату. Похоже, его тело само знало, что надо делать, в отличие от мозгов. Не исключено, что причины, заставившие его вернуться, совсем другие.

Возможно, затерянный мир, томившийся где-то в его душе, руководил его поступками. Этого Дрейк не мог сказать.

Но откуда-то он знал, что не следует говорить Джеймсу о своих подвигах, во всяком случае, пока не выяснит, кем является этот самый Ротерстоун, врагом или другом.

Он все еще затруднялся объяснить, откуда в нем появилось умение уходить от погони. Дрейк не ожидал, что его заметят и узнают, но когда Ротерстоун бросился в погоню, он стал действовать не размышляя, повинуясь инстинктам.

Интересно, почему тогда его поймали в Баварии? Как тяжело ничего не помнить! Он снова испытал замешательство и быстро залез в окно комнаты, которую недавно покинул тем же путем.

Дрожащими руками он налил себе стакан воды из кувшина, сел на кровать и попытался перевести дух. Итак, его узнали.

Ротерстоун определенно его знал. Раскрашенная женщина прошлой ночью тоже его знала. Рыжая Киска. А теперь он сумел сбежать и вернуться обратно незамеченным. Все это было хорошими знаками.

Может быть, у него еще есть надежда?

Глава 15

Длинный день подошел к концу, и Дафна сидела перед зеркалом, расчесывая волосы. Избавившись наконец от чулок и корсета, она надела тонкую белую сорочку и поверх нее пеньюар. Было удивительно приятно расслабиться после долгих часов напряжения, пока она находилась в центре всеобщего внимания.

Пламя свечи отражалось в золотом кольце на пальце.

Она постаралась не волноваться из-за того, что Макс может войти в любую минуту Конечно, ей потребуется время, чтобы привыкнуть к своей новой жизни и новому дому. Теперь она стала хозяйкой роскошного дворца, в котором была художественная галерея, роскошные гостиные и много чего еще.

Здесь все было намного больше и великолепнее, чем в маленьком уютном доме ее отца, и Дафне иногда казалось, что она пришла в гости и должна вести себя хорошо. В спальне царил полумрак. Дафна подняла голову и не увидела потолка. Он скрывался где-то там — в темноте.

В таком огромном доме должно быть холодно, но в камине весело горел огонь, и в спальне было тепло. А учитывая, что в ближайшем будущем ей будет предложено снять с себя всю одежду, этому обстоятельству Дафна не могла не радоваться. Завтра они уедут в поместье Макса, но сегодня…

Оглянувшись на большую кровать под балдахином, стоящую всего в нескольких футах от нее, Дафна сделала глоток вина и постаралась отвлечься, чтобы не удариться в панику.

Понятно, что первая брачная ночь вызывала у нее некоторое беспокойство, потому что Дафна не слишком хорошо представляла, что ее ждет. Ей были известны только основные, так сказать, базовые факты. Но она настроилась на лучшее и была уверена, что ее благородный супруг сделает все от него зависящее, чтобы ей было хорошо.

Она подумала, какие ощущения испытает в их первую брачную ночь, но запуталась и здраво решила поразмышлять о чем-нибудь другом, например, о бегстве жениха со свадьбы в погоне за вором.

«Мой герой!» — с гордостью подумала Дафна и улыбнулась своему отражению в зеркале. В некоторых обстоятельствах он был просто не в силах сдержаться. И это влекло ее к нему еще больше.

Она услышала, как хлопнула дверь, и через мгновение в зеркале отразился Макс. Он улыбнулся молодой жене, она тоже послала нежную улыбку его отражению в зеркале.

— Мое сокровище, — пробормотал он.

Дафна смутилась и опустила голову.

— Ты действительно моя? — спросил он коснувшись пальцами золотистых прядей.

Она подняла голову и кивнула:

— Ты же знаешь, что да.

Макс наклонился и нежно коснулся губами ее губ.

— Я — счастливейший из смертных.

Выпрямившись, он взял руку Дафны и поцеловал.

Она таяла от счастья.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Хорошо. Счастлива.

— Хорошо, — едва слышным шепотом повторил он.

— А ты?

— Счастлив, — сказал он очень осторожно, словно пробуя это слово на вкус.

Дафна удивленно подняла брови.

— Но ты не уверен?

— Я к этому не привык.

Она стиснула руку мужа.

— Ничего. Скоро привыкнешь.

— Итак, мы женаты, — деловым тоном сообщил Макс.

— Да, — усмехнулась Дафна. — Ты все-таки добился своего.

Макс нахмурился.

— Не говори так. Решение было взаимным, Дафна.

— Конечно, взаимным, — засмеялась она. — Я же просто пошутила. Знаешь, что меня интересует?

— Что?

Дафна встала и обняла мужа.

— Теперь ты получил меня, Ротерстоун. И что ты собираешься со мной делать?

Макс засмеялся и жадно поцеловал любимую. В камине затрещал огонь, и Дафна вздрогнула, выдав свою нервозность.

Маркиз отстранился, сообразив, что она волнуется.

— Что ты, дорогая, у тебя нет причин беспокоиться. Иди сюда. Посиди со мной. — Он подвел ее к удобному марокканскому креслу, сел и предложил Дафне устроиться у него на коленях.

Она неуверенно улыбнулась и села, но напряжение никак не отпускало ее. Она чопорно поправила пеньюар, потом вздохнула и обвила руками шею мужа.

— Ну вот, разве так не уютно? — тихо спросил он, стараясь согреть ее.

Дафна улыбнулась, благодарная за старания помочь ей расслабиться. Маркиз долго и внимательно смотрел на нее, потом удивленно проговорил:

— Сегодня ты кажешься другой.

— Как это?

— Не знаю… У тебя появился блеск в глазах. Еще на свадебной церемонии. Тот поцелуй у алтаря…

Дафна ухмыльнулась:

— Тебе понравилось?

— Дорогая, если бы мне понравилось чуть больше, я бы взял тебя прямо там, на алтаре, и нас обоих убило бы молнией. Признавайся, какова причина этого дьявольского блеска?

— Ты. — Она мечтательно улыбнулась, всмотрелась в любимое лицо и принялась было его ласкать, но вспомнила о небольшом грехе на своей совести и нахмурилась. Она не хотела, чтобы между ними оставались секреты. — Макс!

— Что?

— Я должна кое в чем признаться.

— Продолжай.

— Только обещай, что не будешь сердиться.

— Обещаю. Сегодня день нашей свадьбы. Что случилось, дорогая?

Дафна опустила глаза.

— Я заложила сапфировое ожерелье, чтобы получить деньги для приюта. — Она взглянула из-под опущенных ресниц, желая оценить его реакцию. — Ты же знаешь, я нашла новое здание для приюта и уже давно хотела его купить.

— Ну и что дальше?

— К сожалению, мои попытки сделать добро детям не увенчались успехом.

Макс внимательно посмотрел на жену, но держал слово и вроде бы нисколько не сердился.

— Почему, дорогая? Денег не хватило?

— Нет, денег как раз хватило. Я к ним добавила пожертвования, которые получила раньше.

— Что тогда? Здание уже кто-нибудь купил?

— Нет. — Дафна не могла и не хотела скрывать свое раздражение. — Мне его не продали, потому что я женщина.

— Ах вот оно что? Тогда, моя дорогая леди Ротерстоун, полагаю, придется что-нибудь придумать. — Макс чмокнул ее в нос и сказал: — Ты едва не заставила меня волноваться.

— Ты не обижаешься из-за ожерелья? Когда я это сделала, мы еще не ладили. Сейчас я бы…

— Не стоит об этом говорить. Дафна, я счастлив, что женился на женщине, которая думает не о себе, а о том, чтобы облегчить участь несчастных детишек. Ты ангел, моя дорогая, и я все никак не могу поверить, что ты моя.

Дафна порывисто обняла мужа.

— Спасибо тебе за понимание.

— Ты хочешь получить другое ожерелье?

— Нет. Я бы предпочла получить кровати и новую одежду для детей.

— Считай, что все уже сделано. Это будет мой свадебный подарок.

— О, Макс!

— Знаешь, дорогая, раз уж мы начали каяться, я тоже должен кое в чем сознаться.

Дафна нахмурилась, настроившись принять его признания с такой же легкостью, как это сделал он.

— Говори, что ты натворил.

— Помнишь тот день на Бакет-лейн, когда ты увидела меня выходящим из борделя?

Она кивнула, тщательно скрывая свое отвращение к подобным заведениям.

— Я был там совсем не для того… о чем ты думаешь, — сообщил Макс. — На самом деле я пришел в бордель, чтобы взглянуть на тебя.

— Что?

— Бог свидетель, я говорю чистую правду. — И он рассказал с самого начала всю историю о том, как поручил своему человеку собрать всю информацию о потенциальных невестах еще до того, как вернулся в Лондон из-за границы.

Дафна долго и весело смеялась, посчитав рассказ абсурдным, и не поверила бы ни единому слову, если бы Макс не предъявил ей письмо.

— Ипатия Глендейл? Моя соперница? Поверить не могу. А я, значит, невеста с проблемами?

— Еще с какими.

Дафна смеялась от всего сердца. А что еще ей оставалось делать? Не могла же она сердиться на мужа в первую брачную ночь.

Она даже обрадовалась, узнав, что он пришел в бордель не эксплуатировать женщин, а шпионить за ней.

Конечно, это странно. Но Дафна приняла объяснение, почему он так поступил.

— Ты уже давно вращаешься в обществе и знаешь, что как только знатный холостяк начинает проявлять малейший интерес к любой молодой леди, слухи начинают распространяться со скоростью лесного пожара.

— Это так, — согласилась она, стараясь справиться со смехом, — но я не могу поверить, что у тебя были такие высокие требования. Воспитание, красота, приданое, характер, что еще?

— Репутация.

— Вот-вот. Не завидую бедолаге, которому ты поручил эту работу. Удивительно, что он нашел в обществе хотя бы одну девушку, которая соответствовала столь высоким стандартам, не говоря уже о пяти. Если честно, Ротерстоун, мне трудно смириться с тем, что ты выбрал меня в каталоге, как… какой-нибудь товар.

Макс рассмеялся.

— О, ты заслуживаешь всех неприятностей, которые на тебя обрушились из-за меня. Абсолютно всех.

— Могу только сказать, что я доволен своим выбором.

— С тобой не соскучишься. — Дафна потянулась к мужу и поцеловала его. — Подозреваю, что ты сделаешь мою жизнь очень интересной.

— Буду стараться.

— Честно говоря, я рада, что ты мне об этом рассказал, — произнесла она, устроилась поудобнее и отбросила письмо Оливера Смита. — Понимаю, что тебе придется еще долго учиться быть более прямым и откровенным, но ты определенно сделал шаг в нужном направлении. Я тобой горжусь.

— Спасибо.

— Но вообще-то я с тобой еще не разобралась. Может быть, позже?

Маркиз мягко улыбнулся.

— Да, Дафна.

Она заглянула в его глаза.

— Я буду тебе хорошей женой.

— Не сомневаюсь.

— Нет, я действительно этого хочу. Я долго боролась с собой, но теперь… теперь я буду стараться.

— Звучит заманчиво.

Улыбнувшись, она снова поцеловала мужа, закрыла глаза и хихикнула.

— Надо же, Ипатия Глендейл… А теперь ты мой, весь мой. Твои губы, глаза, нос, щеки… — Она поцеловала по очереди все перечисленное. — Твой подбородок, шея… Что это? — воскликнула она, с ужасом уставившись на бледный шрам на шее прямо под ухом.

— Ах, это? Ничего особенного, — ответил он. — Просто один придурок попытался меня убить. Ему не повезло.

— Убить тебя? Но за что?

— Ради денег по большей части. Он еще попытался меня ограбить. Не волнуйся, это было давно.

— Дорогой, но тебя же могли убить!

— Нет. Судьба приготовила для меня кое-что другое, намного более приятное. Тебя. — Он привлек жену к себе. — Не тревожься. Я оказался проворнее.

Она сразу забыла о шраме и вцепилась в ворот его рубашки.

— Макс!

— Что, дорогая?

— Кажется, тебе это больше не нужно.

В глазах Макса блеснули довольные огоньки.

— Ты права. — Он кивнул и стянул рубашку через голову.

— М-м-м… замечательно. — Дафна положила голову ему на плечо и зажмурилась, наслаждаясь прикосновением к теплой коже и поглаживая кончиками пальцев широкую грудь.

Неожиданно ее пальчики замерли.

— Макс!

— Что, дорогая? — Его голос стал хриплым от сдерживаемого желания.

— Макс, здесь еще один шрам. На груди.

— Разве?

— Макс! Тот грабитель ударил тебя еще и сюда?

— Нет, кажется, это был уже другой грабитель.

— Кто еще пытался тебя убить?

— Дорогая, это была не моя вина.

— Тебе придется научиться уживаться с другими людьми, Макс. Тебя часто пытаются убить?

— Только изредка, дорогая. Но ты не должна волноваться, любовь моя. Разве ты не знаешь, что я произошел от рыцарей-крестоносцев? В число моих предков затесалось даже несколько тамплиеров.

Дафна подозрительно покосилась на мужа, но, взволнованная его проявлением нежности — «любовь моя», решила не думать о плохом и коснулась шрама губами.

— Когда-нибудь ты мне об этом расскажешь.

— Не думаю, — пробормотал Макс, скользя губами по шее и плечам жены. — Поверь, это совершенно не интересно.

— Ладно, — согласилась она с чувственным вздохом. Ощущение теплого дыхания на своей коже было удивительно приятно. — Похоже, у тебя склонность попадать в неприятности: Есть ли на твоем теле еще шрамы, о которых я должна знать? Ведь я твоя жена.

— Поищи сама, — шепнул он ей на ухо.

— Это греховный совет.

— Не будь грехов, не было бы и покаяния.

— Я же не сказала, что это недостаток.

Макс рассмеялся и принялся жадно целовать жену. Она таяла в его объятиях и с готовностью отвечала на ласки.

Она почувствовала, услышала, как участилось его дыхание, когда ее руки заскользили по его плечам, груди, животу.

А Макс тем временем как-то незаметно спустил с ее плеч пеньюар и сорочку.

Он оторвался от ее губ и стал целовать обнаженные плечи, а рука нежно сжала грудь сквозь тончайшую ткань сорочки. Дафна тихо застонала.

Она откинула голову, когда его пальцы стали теребить сосок, и нахмурилась, ощутив, что он почему-то прекратил это восхитительное занятие. Макс взял ее за талию и повернул к себе лицом. Теперь она сидела у него на коленях верхом. В результате ее груди оказались как раз перед его лицом, и Макс снова начал их ласкать. Ее пеньюар теперь висел на локтях, но сорочка все еще оставалась на ней.

Наступив на подол собственной сорочки, Дафна почувствовала сильное желание от нее избавиться. Но было так приятно сидеть на коленях у мужчины, ощущая между бедрами его жар и ставшее твердым мужское естество.

Груди под сорочкой напряглись, а Макс продолжал целовать ее шею и ласкать груди сквозь тонкую ткань.

Дафна запустила пальцы в его шевелюру и задвигалась. Ее тело жаждало более тесного контакта. Вряд ли, конечно, муж собирается впервые овладеть ею, сидя в кресле, но… черт возьми, его ласки сводят с ума.

Все ее существо требовало большего.

Макс стиснул руками ее бедра, и она неожиданно поняла, что больше терпеть не может. Нет смысла лукавить: она хотела этого мужчину с того момента, когда впервые увидела. Выйдя из борделя, он казался олицетворением греха.

Она хотела знать, что именно этот распутник, теперь принадлежавший ей, может сделать.

Вспомнив о плотском удовольствии, которое испытала когда-то в гостиной собственного дома, она взяла Макса за подбородок и твердой… почти твердой рукой отстранила от себя.

— Макс, — едва дыша, проговорила она, — Макс, я хочу выпить глоток вина. — Дафна сползла с его колен и встала на ноги, чувствуя, как сильно дрожат колени.

Лениво передернув плечами, она позволила пеньюару упасть на пол. Макс следил торящим волчьим взглядом, как она отвернулась и направилась к туалетному столику, на котором стоял ее бокал. Почувствовав его взгляд, она обернулась и успела заметить исказившую его красивое лицо боль.

— Что случилось? — нахмурилась она.

— Когда ты стоишь перед огнем, твоя сорочка совсем прозрачная.

— Да? — Ока посмотрела вниз на себя, слегка покраснела и храбро заявила: — В любом случае, полагаю, она мне больше не понадобится. — Одарив мужа улыбкой начинающей блудницы, она медленно подняла подол и сняла сорочку через голову.

Дафна явственно услышала его хриплый стон, когда тряхнула головой и бросила последний предмет своего туалета на пол. Несколько мгновений она стояла на месте, потом продолжила свой путь к туалетному столику.

В зеркале ей было хорошо видно, как Макс буквально пожирает ее взглядом. Она сама не знала, что с ней происходит, но не сомневалась лишь в одном: она хочет этого мужчину.

Дафна начала понимать, что физические удовольствия дают ей возможность пробиться ближе к мужу. Когда он целиком поглощен тем, что дарит и получает чувственное наслаждение, то забывает обо всем, и маска, которую он привык носить постоянно, исчезает.

Даже сейчас она чувствовала силу его желания, настигшего ее в другом конце комнаты, словно мощная струя тепла.

Глядя на него, она допила вино, после чего не вернулась к мужу, а двинулась к кровати.

Взгляд Макса загорелся, но он держал себя в узде. Дафна откинула покрывало и легла. Скользнув на шелковистые простыни, она ощутила приятное тепло — наполненная углями грелка для кровати делала свое дело.

Устроившись среди подушек, она сказала:

— Иди ко мне, муж.

Макс встал и направился к кровати. Она видела, как сверкают его глаза. Он выглядел, как человёк, получивший то, к чему стремился, и знавший, что теперь может насладиться победой.

Он сдерживался, щадя ее чувствительность, подумала Дафна, но надеялась, что ясно дала ему понять: он может взять то, что хочет.

А он определенно хотел.

Не сводя глаз с лежащей на кровати жены, Макс подошел и опустился рядом. Дафна задрожала, ожидая его поцелуев.

Он стал жадно, словно больше не мог терпеть ни секунды, целовать ее лицо, губы, шею, одновременно пытаясь избавиться от панталон.

Дафна отвечала и на поцелуи, и на ласки. Она же помогла мужу избавиться от остатков одежды и возликовала: теперь он лежал на ней совершенно обнаженный.

Все ее чувства обострились. Она ощущала прикосновение своих мягких грудей к его твердой груди, своего шелковистого живота к его мускулистому, словно высеченному из камня животу. Их губы соединились, как вот-вот должны были соединиться тела.

Макс опустил руку, осторожно коснулся пальцами нежных складок и застонал, почувствовав влагу. Жена была готова принять его.

— Ты нужна мне, — сказал он.

В ответ она лишь крепче обняла его. В следующий момент она почувствовала, как он неторопливо входит в ее тело. Она и не желала ничего иного.

Макс тяжело, прерывисто дышал, но не позволял себе спешить. В какой-то миг он почувствовал преграду и преодолел барьер ее девственности. Руки Дафны, обнимавшие его плечи, напряглись, но она не издала ни звука.

Он скользил губами по ее лицу. Ждал. Ее девственному телу требовалось время, чтобы привыкнуть к вторжению.

Она не осмеливалась дышать.

— Дорогая моя… милая девочка, — задыхаясь, прошептал он.

Дафна хотела, чтобы ее тело полностью раскрылось для него. Это было удовольствие. И боль. И еще упоение. Боль прошла, и их обоих захлестнула волна желания.

Макс начал двигаться, еще больше возбуждая жену… Хотя она считала, что больше уже невозможно. Она обхватила его бедра ногами, даруя ему свою полную капитуляцию и одновременно вознося к вершине.

— Господи, Дафна, ты меня убьешь…

И мужчину, и женщину сотрясала дрожь отчаянного желания. Он снова и снова вонзался в нее, требуя и отдавая всего себя. Она двигалась под ним, желая взять все, что он может дать, и возместить все взятое сторицей. Крики мучительного наслаждения наполнили комнату.

Дафна и представить не могла, что можно так сильно желать мужчину. Да и его хваленый самоконтроль, похоже, исчез без следа. Максом владело чисто первобытное желание, которое уже невозможно было спрятать за игрой слов, сардоническим юмором, быстрым умом.

В такой момент ни один из них не мог ничего скрыть, даже если бы захотел. Дафна к тому же не имела ничего против его грубости — ведь он был самим собой, настоящим. Мрак, который он старался спрятать, глубины своего естества, некогда наглухо закрытые, — все это обнажалось в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, в каждом движении. Его тело выражало то, что отказывался облечь в слова язык.

Они достигли вершины вместе — их сплетенные в яростном объятии тела вспыхнули, сгорели и снова возродились из пепла. Макс сильным толчком полностью погрузился в нее и замер, переполненный эмоциями.

Мир вокруг исчез. Макс запрокинул голову, выгнулся и с громким криком излил свое семя.

Время остановилось.

Прошло несколько минут — или веков, — и Макс почувствовал, что снова может дышать.

— О, Дафна, — прошептал он и поцеловал жену дрожащими губами.

— Макс! — Она обхватила его за шею и привлекла к себе. Удовлетворенно вздохнув, он опустил голову на подушку над ее плечом.

Она повернула голову и заглянула ему в глаза. Сказать было нечего. Она еще никогда не чувствовала такой близости с мужчиной. Слова были излишни.

Дафна дотронулась до спутавшихся волос мужа и улыбнулась, когда он закрыл глаза с видом абсолютного блаженства. Она ласкала его, пока он не уснул, а ей еще долго не спалось. Не давали покоя слова, произнесенные им на сеновале.

«Меня еще никто никогда не любил».

С улыбкой глядя на спящего мужа, она потянулась и поцеловала его в лоб. «Все когда-нибудь бывает впервые, дорогой!»

Глава 16

— Вставай, соня, — нежно шепнул ей Макс на следующее утро.

Дафна пошевелилась и, не открывая глаз, блаженно улыбнулась:

— Еще рано.

— Нам надо кое-что сделать до отъезда.

Она перекатилась на бок и открыла глаза.

— Что?

Но Макс только улыбнулся:

— Одевайся.

Так начались их хлопоты по устройству приюта. Собрав команду помощников, Дафна и ее супруг выполнили месячную работу меньше чем за неделю.

Сначала Макс вызвал Оливера Смита и агента по недвижимости. Они вместе поехали в Айлингтон, чтобы его милость мог лично осмотреть приобретаемую собственность.

Обнаружив, что все находится в более или менее приличном состоянии и необходим лишь незначительный ремонт, Макс приступил к переговорам о покупке. Они не затянулись, но прежде чем дети могли сюда переселиться, требовалось еще многое подготовить.

Дафне было поручено составить список того, что необходимо детям. А уж Макс решил позаботиться о том, как они это получат.

Он сразу приступил к делу и прежде всего поручил Додели, как главе штата своей прислуги, организовать генеральную уборку всего помещения от чердака до подвала.

Затем, поскольку воспитателей в приюте катастрофически не хватало, он разыскал и нанял нескольких добродушных старых дев, которые работали в пансионе, когда он еще был школой.

Дафна собрала старших мальчиков и девочек, которые уже покинули приют и теперь работали в городе, и предложила им помочь подготовить здание к приему детей.

Мистер Старлинг и его друзья целый день следили, как лакей Уильям и один из кучеров Макса приводили в порядок два старых экипажа и коляску, которые передавались в дар приюту. Лорд Фоконридж выделил неприлично большую сумму на покупку продуктов для приюта. Он же доставил книги, доски и мелки для классных комнат. Герцог Уоррингтон занимался доставкой запасов угля, чтобы хватило на обогрев здания до следующего лета.

Джоно и Карисса обошли все лондонские магазины игрушек и убедили их владельцев пожертвовать кое-что для детей.

Оливеру Смиту было поручено договориться со швеями и сапожниками, чтобы дети были обеспечены новой одеждой и обувью.

Дафне пришло в голову, что Пенелопа вполне могла бы употребить свою неуемную энергию в мирных целях и помочь с переездом. Поскольку новый приют располагался в достаточно приличном месте, мачеха согласилась помочь и даже привезла с собой Сару и Анну.

Пенелопа лично проследила за укомплектованием медицинского кабинета всевозможными травами, снадобьями и лекарствами. Даже старший брат Альберта Кэрью герцог Холифилд, прежде чем отправиться с беременной женой во Францию, внес немалое пожертвование.

К переезду все было готово. Новые воспитатели ожидали прибытия детей. Швеи и сапожники ждали, чтобы снять с детей мерки. Пенелопа успевала всюду, желая убедиться, что все в порядке.

Наконец приготовления были завершены, и свежевыкрашенные экипажи приехали на Бакет-лейн. Из грязных окон за ними внимательно следили малыши. Дафна и Макс, Два Уилли, Оливер Смит и Додели прибыли, чтобы помочь с погрузкой. Уоррингтон и Фоконридж тоже были здесь, чтобы держать на расстоянии местных бандитов.

Вскоре дети навсегда покинули Бакет-лейн. Когда экипажи с радостно галдящей детворой прибыли к новому дому, Дафна не смогла сдержать слез, глядя, как малыши бегают по зеленым лужайкам. У них впервые в жизни появилась такая возможность. Швеям пришлось изрядно потрудиться, удерживая на месте возбужденных малышей, чтобы снять с них мерки.

Девочки собрались вокруг больших и очень добрых лошадей, а мальчики устроили игру в догонялки.

Наконец ребятишки устали и направились в свой новый дом, у двери которого была укреплена табличка: «Эмма, леди Старлинг. Сиротский приют».

Это была идея Макса — назвать приют именем матери Дафны. За эту неделю она узнала о нем много нового, но что удивило ее больше всего — это его естественная манера обращений с детьми. Вообще-то Дафна подозревала, что он удивил даже сам себя. Когда крошечная двухлетняя девочка вывернулась из рук старого сапожника, который тщетно старался измерить ее маленькие ножки, Макс бросился за ней и подхватил на руки.

Малышка радостно засмеялась и весело болтала руками и ногами, пока он нес ее обратно к сапожнику. Макс подружился еще и с Джемми, тринадцатилетним подростком, который сбежал уже от двух мастеров, к которым Дафна устраивала его в прошлом.

Парнишка так благоговейно обожал Макса, что согласился ехать с ними в Вустершир, где для него было множество возможностей.

К вечеру, наблюдая, как дети наконец утомились и начали устраиваться на ночь, Макс обнял жену и поцеловал ее в макушку.

— Как я мог не понимать тебя? — тихо сказал он и вытер слезинку, скатившуюся по ее щеке. — Подумать только, я подарил тебе сапфиры. В целом мире не найдется драгоценностей, способных сравниться с твоей красотой.

Она обняла мужа в ответ.

— Спасибо тебе. Спасибо за все.

— Я был рад помочь. — Он помолчал, вспомнив, насколько многого был лишен в детстве. — Думаю, им здесь будет хорошо.

— Не сомневаюсь. — Подумав, Дафна усмехнулась: — Учитывая дотошность и настырность Оливера Смита и моей мачехи, полагаю, от их внимания не ускользнет ни одна мелочь. Ну а теперь мы можем ехать в Вустершир.

Так они и сделали.

Уже на следующий день молодые супруги выехали из Лондона по Оксфорд-роуд, миновали тихий университетский город и направились дальше на запад через Челтнем, где Макс показал жене элегантные магазины, ничуть не хуже, чем в Лондоне, и минеральные источники, совсем как в Бате.

Отсюда они поехали на север, к столице графства. Дафна была потрясена спокойным величием Вустерского собора и зданием рынка, в котором торговля велась с эпохи Ренессанса.

Дафне не терпелось увидеть свой новый дом, поэтому они по пути нигде не задерживались.

Октябрь в центральных графствах Англии — это зелень бескрайних пастбищ и буйство красок обширных лесов.

Длинные живые изгороди были увешаны ягодами, привлекавшими стайки грачей, белых куропаток, вальдшнепов и диких индеек, бродивших по жнивью. Пернатая дичь, в свою очередь, привлекала любителей охоты. Путешественники видели краснощеких охотников, шагающих по полям с ружьями наготове, и бегающих вокруг собак, готовых в любой момент броситься за подстреленной хозяином птицей.

По пути встречались старомодные деревушки, состоявшие из рядов каменных коттеджей с крытыми соломой или черепицей крышами. Иногда встречались деревянные домики, построенные еще в эпоху Тюдоров и тщательно сохраняемые со времен Шекспира.

Чтобы быстрее прошло время, Макс рассказывал жене о своих вложениях в местные текстильные фабрики и гончарные мастерские, производящие высококачественные керамические изделия. Он также имел долю в некоторых металлургических производствах и оросительных системах. Еще он владел землями, на которых опытные скотоводы разводили овец, дававших шерсть для текстильных фабрик.

Слушая, как авторитетно Макс рассуждает о многом, о чем говорить большинство аристократов посчитали бы ниже своего достоинства, Дафна поняла, почему высокородные снобы считали его чужаком.

Она же, напротив, относилась с большим уважением к его инициативности и была заинтригована откровенной приязнью к простым людям, которых он считал хребтом Англии. Макс здоровался с крестьянами, собиравшими яблоки в садах и вспахивавшими поля для посева озимой пшеницы.

Сельские жители были заняты работой, которую выполняли в конце каждого года. Пасечники собирали мед, пастушок гнал стадо. Деревенская мельница, построенная на берегу реки у кромки воды, молола зерно. Ее приводило в действие неторопливо вращающееся колесо, снова и снова погружавшееся в воду, которая неспешно, но беспрестанно текла к морю.

— Мы почти на месте, — сообщил Макс, когда экипаж свернул на подъездную дорогу и въехал в гигантские кованые ворота. Длинная аллея, по обе стороны которой росли крупные стройные буки, вела к дому, показавшемуся Дафне гигантским.

Прислуга в аккуратных ливреях высыпала из дома и построилась у входа, чтобы поприветствовать милорда и новую хозяйку. Лакеи в напудренных париках были одеты в темно-красные ливреи и черные бриджи, женская часть прислуги носила черные платья с аккуратными белыми фартуками и чепчики.

Когда экипаж остановился, Макс помог жене спуститься: на землю, представил ее прислуге, познакомил с дворецким и еще несколькими людьми и повел в черно-белый отделанный мрамором холл.

Точнее, он был белым с небольшими черными вкраплениями на полу. Крупные черные кадки с растениями составляли разительный контраст с кремового цвета стенами. В стенах имелись причудливые ниши, в каждой из которых помещалось по черной статуе.

Как вскоре выяснила Дафна, ослепительный холл задавал тон всему дому. Расписанные потолки, цветные узорчатые ковры, изящная мебель, дорогой фарфор. В семейной часовне она увидела белый мальтийский крест, геральдический щит и шлем первого барона Ротерстоуна, палаш которого хранился в городском доме.

После этого Макс показал ей террасу, выходящую на строго распланированные сады. Их величина, четкие линии и ухоженность потрясли Дафну. Вдоль посыпанных гравием дорожек стояли подстриженные конусом деревья, треугольные цветники радовали глаз осенними бархатцами и флоксами, маргаритками и китайскими астрами.

За всем этим великолепием раскинулся обширный парк, в свою очередь, граничивший с лесополосой, в которой, по сообщению Макса, были сделаны удобные дорожки для прогулок.

Муж рассказал, что это было рабочее имение с тремя деревнями, двенадцатью фермами, двумя церквями, тремя школами и двумя пабами, в которых варили разные сорта пива. Была здесь и базарная площадь. Вдовий дом, добавил он, переделали в пансион для раненых ветеранов войны с Наполеоном.

Урожай уже убрали, но на пастбищах паслись упитанные коровы, овцы и лошади. Макс сказал, что устроил состязание между фермами по выращиванию лучшего скота.

В целом поместье было, по мнению Дафны, превосходным драгоценным камнем в короне сельской Англии.

А постоянное отсутствие Макса в поместье делало этот факт еще более удивительным. Непонятным образом он сумел поставить дело так, что и без него все работало, как часы.

Теперь и подготовка списка невест казалась ей чем-то почти нормальным. Этот человек ничего не упускал, не оставлял без внимания ни одну деталь.

Дафна все больше убеждалась, что вышла замуж за потрясающего мужчину. Но в свете всего увиденного ей представлялось все более бессмысленным одно — его плохая репутация. Ничто не указывало на то, что маркиз Ротерстоун — легкомысленный и порочный распутник.

Когда они снова вернулись в дом, у Дафны от возбуждения голова шла кругом. Она все никак не могла осознать, насколько велики владения маркиза. Ей раньше не приходило в голову, что они станут править небольшим королевством, а она будет вести жизнь принцессы, как и говорил папа, когда впервые упомянул об этом браке.

В столовой Макс показал камин, над которым было пустое место, ожидавшее, как сказал он, ее парадного портрета.

— Мой портрет? Здесь? Но, милорд, наши гости подумают, что во мне нет ни капли скромности!

— Нет, дорогая, они подумают, что ты невероятно красива, а я — счастливый везунчик. Пойдем дальше.

Экскурсия по дому продолжилась. В гостиной Дафна увидела великолепное фортепиано, стоящее возле окон, из которых открывался замечательный вид на пасущихся на лугу коней. Новоявленная маркиза задумчиво посмотрела на инструмент.

— Еще одно фортепиано, — отметила она. Несколько минут назад она видела инструмент в утренней гостиной.

— Я же говорил, что люблю слушать музыку. — Макс сделал приглашающий жест рукой. — Может быть, попробуешь?

— Я не играю, — поспешно сказала она.

— А твой отец говорил совсем другое, — заметил Макс, понимающе улыбнулся и продолжил: — Давай я покажу тебе верхние этажи.

— Кажется, я здесь заблужусь, — пробормотала она, поднимаясь по консольной лестнице, которая, казалось, парила в воздухе. — Сколько в этом доме спален?

— Тридцать спален, миледи, — впервые открыл рот неразговорчивый главный дворецкий мистер Чаттерс.

Она бросила озорной взгляд на мужа и чуть слышно прошептала:

— Ну, это, пожалуй, займет нас на некоторое время.

— Ты еще не видела садов, — так же тихо ответствовал он.

— Ты уверен, что нас никто не видит? — задыхаясь, спросила Дафна, когда их прогулка по саду приняла несколько неожиданный оборот.

— Уверен. Никто из слуг не осмелится даже голову повернуть в нашу сторону.

Явно преследуя низменные цели, Макс привел ее в беседку, со всех сторон окруженную десятифутовыми кустами самшита. Ее крышей служила старая развесистая груша.

Главной достопримечательностью этого уединенного места был окруженный низкой каменной оградой небольшой пруд с золотыми рыбками и фонтанчиком в центре.

Когда Дафна наклонилась, чтобы лучше рассмотреть лениво плавающих под кувшинками откормленных карпов, Макс взглянул на обтянутую юбкой попку жены и нашел ее в высшей степени привлекательной.

Он бросил сюртук на землю, чтобы она могла стать на колени. А Дафна схватилась руками за согретые солнцем камни. Макс опустился на колени позади нее.

— Я хочу тебя. Хочу сейчас, здесь, когда солнце светит тебе в лицо, — шепнул он.

На мгновение залюбовавшись игрой солнечных лучей в золотистых волосах, Макс поднял ее юбки и вошел в нее сзади. Дафна двигалась вместе с ним, наслаждаясь происходящим. Его руки лежали у нее на талии. Со сладострастным стоном Дафна выгнулась и закинула руки ему на плечи.

Высоко над ними в небе парил ястреб, высматривающий добычу.

Макс легонько прикусил мочку нежного ушка и понял, что страсть к собственной жене буквально сводит его с ума.

Его руки принялись ласкать изящное тело. Почувствовав необходимость ощутить гладкую шелковистость кожи, он сдвинул ее юбки чуть выше и, застонав от удовольствия, начал исследовать руками бедра, ягодицы, живот…

Он стал играть завитками волос внизу живота. Дафна выгнулась, и ее мускулы сжали его фаллос, словно шелковистые руки.

Она громко застонала, и Макс тут же зажал ладонью ее рот.

— Тише, дорогая.

Дафна подчинилась, но это небольшое ограничение, казалось, возбудило ее еще сильнее. Еще один тихий стон, вырвавшийся из ее уст, был мольбой об освобождении.

Макс стиснул ее плечи и стал ритмично раз за разом входить в нее, и наконец она содрогнулась, утопая в нахлынувших волнах наслаждения. Он чувствовал свою безграничную власть над телом жены. Никогда с ним не происходило ничего подобного. Никогда еще он не ощущал такой яростной, поглощающей все остальные чувства страсти, которую невозможно было полностью утолить. Чем полнее она отдавалась, тем сильнее он ее хотел, словно она открыла в нем бездонный колодец желания, которое только сама могла удовлетворить, пробудила неутолимую жажду, которая никогда не исчезала — возможно, было только временное облегчение. Ощутив ее сладкие судороги, Макс тоже перестал сдерживаться. Наслаждение охватило его тело, как лесной пожар, выжгло все дотла. Он отдал этой маленькой женщине все, что имел, потому что она стала для него всем.

В его затуманенном страстью мозгу мелькнула мысль: как сумел лорд Старлинг пережить смерть своей первой жены? Если он чувствовал к ней нечто похожее на одержимость, овладевшую Максом, он должен был лишиться рассудка.

— О, Макс! — Дафна не шевелилась, наслаждаясь восхитительным чувством наполненности.

Ему тоже не хотелось покидать ее тело.

— Не могу поверить, — еще не отдышавшись, проговорила Дафна, — что я пыталась тебя оттолкнуть. Мне понадобилось время, чтобы понять, но теперь я не сомневаюсь: ты с самого начала был прав. Тысячу раз прав, а я нет. Мы созданы друг для друга.

— Моя дорогая, — едва слышно сказал Макс и вздохнул. — Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я действительно стану достойным твоей любви.

— О! — Дафна с шумом втянула в себя воздух. Даже сдаваясь на милость победителя, она покоряла очередную крепость в его до сей поры неприступном сердце.

Октябрь подходил к концу. Молодожены строили планы на будущее, встречались с соседями. Дафна постепенно привыкала к своему новому положению в статусе маркизы Ротерстоун.

Они ездили с визитами, принимали гостей, писали письма друзьям и знакомым в Лондон.

Дафна скоро стала признанным авторитетом во всех вопросах, касающихся Лондона и моды. Она знала, что скоро откроется осенняя сессия парламента, а с ней и так называемый малый сезон.

А среди местного дворянства тем временем говорили о ежегодных ассизах. Судьи графства устраивали выездные сессии, на которых рассматривались уголовные дела и имущественные споры.

Молодожены получили приглашение на предстоящий в ноябре бал охотников. Дафна каждый день убеждалась, что деревенская жизнь вовсе не так скучна, как ей казалось. В поместье постоянно кипела работа. Всегда можно было увидеть и узнать что-то новое и интересное. На мельнице поместья производилось несколько видов муки — там мололи кукурузу, рожь и пшеницу. Горели костры под перегонными аппаратами, дававшими спиртное. Дафна наблюдала, как женщины для ферментации кипятят спелые летние фрукты с большим количеством сахара — вишню, малину, смородину, получая сладкие густые сиропы, которые использовались для придания разных вкусов бренди и вину.

Кухонный персонал активно занимался заготовками на зиму, полевые работники закладывали в амбары сено для просушки, садовники обрезали многолетние растения и сажали в землю луковицы первых весенних цветов, конюхи ухаживали за племенными кобылами, к весне ожидавшими потомства.

Дом оказался таким огромным, что Дафна, к собственной досаде, постоянно в нем терялась. И вот однажды, подойдя к центральной лестнице, она нашла указатель, поставленный для нее заботливым мужем. На нем были стрелки, указывающие в разных направлениях, и надписи: гостиная, столовая, музыкальная комната и т. д.

Многочисленные слуги специально ждали неподалеку, чтобы увидеть ее реакцию. Дафна искренне посмеялась, потом нахмурилась и спросила:

— Где этот негодяй?

— Но я же решил твою проблему, разве не так, дорогая? — полюбопытствовал хохочущий Макс, выходя из библиотеки.

— Ты! — Она бросилась за ним. Дом был большим, и игра в прятки, хотя и велась постоянно, не утрачивала прелести новизны. И заканчивалась всегда примерно одинаково: он заманивал ее в одну из спален и соблазнял.

Молодожены не только играли. Макс временами отправлялся на охоту, правда, без особого энтузиазма, а Дафна в это время писала письма друзьям и семье, которая собиралась приехать к ним в гости на Рождество.

Ей было очень интересно посмотреть, как сводные сестры воспримут деревенскую жизнь.

Она написала Кариссе, рассказала, как с нее снимали мерки для придворных нарядов из малинового бархата с отделкой из горностая, и о серебряной диадеме, которую для нее изготавливали. Диадема, соответствовавшая ее новому титулу, была украшена серебряными шариками и листьями клубники.

Макс сказал, что Фермер Джордж находится в таком плачевном состоянии, что может скончаться в любой момент, и ей понадобятся все регалии для присутствия при коронации регента. Когда-нибудь Бог все-таки призовет к себе их бедного безумного короля.

В такой день все аристократы должны быть в официальных нарядах. Макс не был бы собой, если бы не настоял на заблаговременной подготовке к неизбежному событию.

Он также договорился с известным портретистом сэром Томасом Лоуренсом, и его приезда ждали в начале следующего года. Художник должен был оставаться в поместье, пока не напишет ее портрет. Готовый портрет повесят над камином в гостиной, а со временем он займет свое место в галерее Ротерстоунов.

Дафна испытывала гордость, став членом такого семейства. Она, разумеется, знала, что отец и дед Макса были людьми несдержанными и ярыми игроками.

Но что бы ни говорили о ее маркизе-демоне в Лондоне, в деревне Дафна наблюдала совершенно другую картину.

Возможно, здесь никто не знал о его членстве в клубе «Инферно». Или в поместье Макс чувствовал себя свободнее и мог быть самим собой. Определенно было ясно: все соседи любили и уважали ее мужа.

И у Дафны поневоле возникли новые вопросы. Его, как и прежде, окружала тайна, и чем сильнее Дафна любила мужа, тем решительнее она была настроена пробиться сквозь эту завесу.

Октябрь сменился ноябрем, но ничего не изменилось. И если она слишком много размышляла на эту тему, то начинала по-настоящему тревожиться.

Она знала, что впереди вся жизнь, чтобы лучше понять мужа. Несомненно, пройдет несколько лет, и они станут понимать друг друга с полуслова. Но пока, хотя они и были счастливы вместе, Дафне казалось, что она постоянно наталкивается на некий невидимый барьер. Создавалось впечатление, что муж впустил ее в свое сердце, но только до определенного предела.

Дафна не знала, что находится за этим барьером, но само его существование ей категорически не нравилось. Она тревожилась еще сильнее, потому что уже вполне могла носить ребенка Макса. Впрочем, уверенности в этом пока не было.

В любом случае молодожены уже сделали визиты всем соседям, и пора было принимать гостей у себя. Дафна запланировала свой первый званый вечер на начало декабря. Но прежде чем разослать приглашения, она решила проконсультироваться с поваром относительно меню.

Разговаривая с поваром, она заметила, что он не сводит горящих глаз с Вильгельмины и девушка отвечает ему тем же. Дафна постаралась спрятать улыбку. Похоже, эти двое нашли друг друга.

Некоторые хозяйки были бы недовольны, но Дафна искренне обрадовалась. Теперь, когда она знала, что такое любовь, она хотела, чтобы это изумительное чувство испытали все, особенно такие добрые молодые женщины, как ее преданная горничная. Повар казался надежным человеком. Как бы то ни было, женщина, вышедшая замуж за повара, никогда не будет голодать.

Через несколько дней Дафна заметила, что Вилли с удовольствием ест маленькое ванильное пирожное, приготовленное специально для нее молодым красивым поваром. Она отпустила по этому поводу шутливое замечание, и Вилли, покраснев, призналась в их взаимной симпатии.

Обоих близнецов в поместье встретили приветливо, да и они приспособились к новой жизни очень легко. Дафна уже неоднократно замечала, что за Уильямом повсюду ходят хихикающие юные служанки.

Что касается Джемми, мальчика-сироты с Бакет-лейн, он завел новых друзей и стал понемногу забывать прошлое.

Дафна заставила его трудиться вместе со всеми в день, когда должен был состояться ее первый прием.

За несколько часов до начала прибытия гостей Дафна носилась как угорелая по дому, желая удостовериться, что все приготовления идут как надо. Пробегая через холл, она увидела, как дворецкий платит деревенскому почтальону, и поняла, что тот принес почту. Макс уже взял ее и теперь распечатывал одно из писем.

Дафна поспешила к нему.

— Кто-нибудь из гостей в последний момент сообщил, что не сможет прийти?

— Нет. Но это прибыло для тебя из Лондона. Очередной роман от мисс Портленд. — Он передал ей толстое письмо от Кариссы.

Дафна с радостью взяла письмо, но не стала распечатывать и положила в карман фартука.

— Я оставлю его на потом. Сейчас слишком много дел.

— Ты занята даже для меня? — ласково прошептал он и придвинулся ближе.

— Боюсь, что да, лорд Ротерстоун. Вы сможете потерпеть до конца приема?

— Ну, если иначе нельзя… — проговорил он и окинул жену горящим взглядом.

— Я вижу, ты тоже получил письмо из Лондона? — Она встала на цыпочки и заглянула в письмо, которое Макс уже распечатал. — Ах, опять твой злобный старый шотландец.

— Он присылает мне информацию обо всех хороших племенных кобылах, которые появляются в «Таттерсолз». Перед отъездом я сказал ему, что хочу увеличить поголовье племенных лошадей. А старик знает в них толк.

Скосив глаза в короткое письмо Вирджила, Дафна прочитала описание черной арабской кобылы в белых носочках, которая стоит двести фунтов. Она с сомнением посмотрела на Макса.

— Ты собираешься ее купить?

— Возможно. Думаю, я напишу, чтобы он сделал предложение от моего имени.

— Понимаю. Значит, ты доверяешь ему свои деньги?

— Дорогая, я бы доверил ему свою жизнь. — Макс наклонился, поцеловал жену в щеку и пошел в кабинет писать ответ.

— Может быть, ты заодно спросишь, почему он меня невзлюбил? — сказала Дафна ему в спину.

— Невзлюбил? — искренне удивился Макс, остановился у лестницы и оглянулся. — Что за чепуха?

— Он на свадьбе смотрел на меня очень сердито.

Макс расхохотался.

— Просто у него такое лицо, Дафна. Поверь, он был счастлив видеть меня женатым, тем более на такой красивой юной леди.

Дафна фыркнула.

Муж ухмыльнулся и побежал вверх по лестнице, чтобы, как подозревала Дафна, скрыться от плохо управляемого хаоса подготовки к вечернему мероприятию.

Она проводила его глазами, тщательно скрывая смутное беспокойство. Не в силах четко объяснить причины своей тревоги, она все же почувствовала перемену в поведении мужа после получения письма от молчаливого шотландца.

Честно стараясь избавиться от необъяснимых опасений, Дафна решила все же улучить момент и прочитать письмо от Кариссы.

У нее было еще множество дел, однако она очень скучала по своей лучшей подруге. Дафна чувствовала себя виноватой. Получалось, что она бросила на произвол судьбы подругу, которой нелегко живется в доме несносных кузенов.

Слуги носили стулья и цветочные композиции в гостиную. Дафна отошла, чтобы никому не мешать, и распечатала письмо. Ей очень хотелось, чтобы Карисса была сегодня среди гостей. С ней было бы намного веселее, да и подруга помогла бы ей успокоить нервы. Все же Дафне предстояло впервые выступить в роли маркизы — хозяйки дома. Она все еще чувствовала, что не представляет, как ведут себя настоящие маркизы.

Она пообещала себе, что прочтет только первую страницу письма, но подруга писала в таких расстроенных чувствах, что Дафна в тревоге пробежала глазами письмо до конца. После отъезда Дафны кузины Кариссы принялись издеваться над ней с удвоенной энергией. Хуже того, ее недавнее знакомство с такими скандальными личностями, как Уоррингтон и Фоконридж, дало завистливым гарпиям новую пищу для пересудов. Их насмешки и инсинуации угрожали погубить репутацию девушки.

Дафна не могла не встревожиться. Дочитав письмо, она поняла, что должна или пригласить Кариссу погостить в поместье, или самой вернуться в Лондон, чтобы спасти подругу.

Встревоженная и огорченная Дафна захотела побыть несколько минут с мужем, чтобы успокоиться. Она поспешила наверх, желая спросить, что он думает о создавшейся ситуации, на ходу раздавая приказы слугам. Благо, ей уже не нужен был указатель, чтобы найти хозяйские апартаменты.

По привычке она вошла во вторую Дверь, которая вела в ее часть хозяйских покоев. Его и ее спальни соединялись небольшим коридором, с одной стороны которого были гардеробная и сейф для драгоценностей, а с другой — роскошная ванная в римском стиле, чудо современных нововведений — с мраморными колоннами, большой ванной и уже подогретой водой, текущей из крана.

Было очень тихо.

Дафна нахмурилась и пошла к спальне Макса, решив, что он, наверное, удалился туда.

Неожиданно она почувствовала странный запах. Принюхавшись, она поняла, что пахнет серой с примесью уксуса и запах идет из комнаты мужа.

Она остановилась и поморщилась. От острого неприятного запаха стали слезиться глаза. Дафна задалась вопросом, чем занимается муж, потом увидела его отражение в зеркале и оцепенела.

Со своего места она видела, как он, сидя на краю кровати, капает из пипетки какую-то жидкость на полученное от Вирджила письмо.

Затаив дыхание, Дафна следила, как Макс опустил пипетку в пузырек с какой-то жидкостью, которая, вероятно, и была источником отвратительного запаха. Девушка почувствовала сквозняк и поняла, что Макс открыл окно, желая проветрить комнату.

Потом он подул на письмо, чтобы высушить капли, и очень внимательно перечитал снова, как будто в нем появилась информация, которой до этого не было. Невидимые чернила?

Что происходит?

Еще не успев осознать увиденное, Дафна испытала новый шок. Оказывается, у мужа был тайник. Над его кроватью в стене была небольшая ниша, в которой обычно стояла ваза. Теперь в стене зияло глубокое отверстие.

Прочитав письмо, Макс убрал его вместе с пузырьком в полость в стене, задвинул маленькую резную перегородку, и Дафна снова увидела обычную нишу. Он вернул на место вазу и закрыл окно. Судя по выражению его лица, новая информация была очень тревожной.

Дафна быстро попятилась в свою спальню. Ей не хотелось, чтобы Макс застал ее здесь. Она была в шоке.

«Что я делаю? Что он от меня прячет?»

Через несколько часов в доме будет полно гостей, до этого еще предстояло переделать кучу дел, так что время для выяснения отношений было явно неподходящим. Вовсе незачем устраивать сцену перед местным дворянством, тем более в день, когда она дебютирует в роли маркизы Ротерстоун.

Дафна не хотела, чтобы гости стали свидетелями их первой супружеской ссоры, тем более обещавшей вырасти до апокалиптического масштаба. Она лишь тряхнула головой в ярости, услышав, как Макс тихо вышел из своей спальни через другую дверь.

Прислонившись к стене, она попыталась собраться с мыслями. Она чувствовала дурноту, получив явственное подтверждение тому, что она постоянно чувствовала, но не могла доказать — Макс вовсе не стал с ней более открытым.

Она чувствовала себя обманутой. Находясь днем и ночью рядом с ним целый месяц, она не заметила, что у мужа есть еще и другая жизнь, полностью от нее скрытая.

Макс предал ее доверие! И понимание этого было как болезненный укол в сердце. Она отдала ему всю себя, а он в ответ лишь посмеялся над ней. Дафна задыхалась от гнева. Что за темные дела он ведет втайне от нее? Наверное, это что-то плохое — иначе не надо было бы так тщательно все скрывать.

Внезапно ее охватила паника. Оказывается, она не контролирует свою жизнь! Совсем наоборот, она находится под его полным контролем. Взяв себя в руки, Дафна справилась с паникой — ее вытеснила злость.

Значит, лошадь в «Таттерсолз»? Как же ей хотелось ударить этого лжеца, заставить его хотя бы на мгновение сбросить маску уверенности. Она задумалась. А может быть, стоит, не откладывая дела в долгий ящик, немедленно открыть нишу, достать письмо и выяснить, что происходит?

Дафна замерла и прислушалась. Кто-то шел по коридору, но не Макс. Шаги были слишком легкими и быстрыми. Раздался стук в дверь, и в спальню заглянула одна из служанок.

— Что? — спросила она.

— Миледи, повар просит вас спуститься вниз и сказать свое мнение относительно миндального супа.

Она с большим трудом заставила себя сосредоточиться на подготовке к приему, кивнула, положила письмо Кариссы в карман и потащилась за служанкой к кухне.

Все нормально, убеждала она себя. Макс — ее муж и господин и считает возможным утаивать от нее информацию, которая не касается ее напрямую.

Но все в ней протестовало против такого объяснения. Дафна сердцем чувствовала, что речь идет о чем-то значительном и очень плохом. Слишком уж много усилий Макс прикладывал, чтобы держать ее в неведении.

Она вознегодовала еще сильнее, вспомнив, как тщательно он изучил все, что касалось ее, прежде чем начать за ней ухаживать. Он постарался узнать о ней абсолютно все, прежде чем сделал вывод, что она ему подходит. А в ответ окружил тайнами и обманом. Дафна возмущенно потрясла головой.

Лживый двуличный «ублюдок».

Нет, очевидно, нет смысла требовать от Макса объяснений, пока она не выяснила, что именно он прячет. Она все еще не могла поверить, что он так поступил с ней, но решила пока не требовать объяснений.

Маркиз-демон, конечно, скользкий тип, но даже он не станет лгать, если она предъявит ему неопровержимые доказательства. Этот велеречивый дьявол сумеет отговориться от чего угодно. Но на этот раз он зашел слишком далеко. Если он испытывает тягу к тайным махинациям, он их получит.

Будет значительно разумнее, решила Дафна, дождаться подходящего момента и заглянуть в его тайник. Она боялась даже подумать, что может там найти, но была исполнена решимости вести себя как обычно и не говорить мужу ни слова, пока сама не выяснит, что происходит.

Глава 17

Вирджил был скуп на детали, но, очевидно, Дрейка снова видели.

Будучи Связью своей команды, Макс получил приказ незамедлительно отправиться в поместье Уэствуда и уточнить, какой информацией о сыне располагает его мать, старая леди Уэствуд.

Он должен был выяснить, получала ли леди Уэствуд известия от своего якобы погибшего сына. Представлялось вполне реальным, что Дрейк захочет сообщить матери, что жив.

Кроме этого, Макс ничего больше не знал. Приехав на место, он должен будет сориентироваться по обстановке и раздобыть всю возможную информацию. До поместья Уэствуда было всего три часа езды в сторону Лондона.

А пока следовало придумать правдоподобную историю для жены, объясняющую его предстоящий отъезд. На протяжении всего приема Макс, изображая радушного хозяина, не переставал думать, как поступить.

Он уже много лет жил двойной жизнью и теперь мог на время отбросить мысли о предстоящей миссии — так же, как отбросил чувство вины из-за того, что продолжал лгать жене. Усилием воли он отмел все посторонние мысли и сосредоточился на роскошном приеме, который проходил в его доме. Он знал, насколько это важно для Дафны.

Пока все шло нормально.

Что касается леди Ротерстоун, по мнению Макса, она выглядела роскошнее, чем когда-либо раньше. До этого он никогда не видел ее в красном и не мог не признать, что эффект был ошеломляющим.

Став замужней дамой, она начала экспериментировать со смелыми цветами, которые считались неподобающими для дебютанток.

Одетая в ярко-красное платье с пышными рукавами, она уложила свои светлые волосы в высокую элегантную прическу, и ее холодная красота казалась еще ослепительнее на фоне агрессивно-красного платья.

На ней было жемчужное колье, а губы чуть тронуты красным — вероятно, чтобы не было разительного контраста бледного лица с ярким нарядом.

Она выглядела изумительно и как-то по-новому, и Макс не мог насмотреться на свое сокровище. Он хотел ее постоянно, но сейчас едва мог сдерживаться. Дафна всегда была красивой, но сегодня казалась другой. Теперь это была не юная невинная девушка, а уверенная в себе молодая женщина, которая нашла свое место в этом мире — место его маркизы.

С гостями она была очаровательна, но, пожалуй, проявляла чуть меньше тепла и немного больше уверенности.

В хорошо освещенной столовой звучала оживленная беседа, часто раздавался веселый смех. Гости явно наслаждались вечером. Макс решил, что прием явно удался.

Блюда, подаваемые за ужином, были превосходны. Среди них были миндальный суп, жареный лосось, пирог с голубями, баранья нога, сливовый пудинг, лобстеры, устрицы, фазаны, тушеные груши и многое другое.

В десерте повар превзошел самого себя. Всеобщий восторг вызвал «еж», ощетинившийся миндальными иголками, выставленный в центре стола. Фигурка животного была сделана из взбитых белков, сахара, масла и сливок. Это Дафна объяснила всем.

Глаза и нос животного были сделаны из кусочков черной лакрицы. Повар Джозеф был определенно гением своего дела. Гостям не хотелось разрушать этот шедевр кулинарного искусства, но желание попробовать его оказалось сильнее. Как выяснилось, на вкус десерт был выше всяких похвал.

Гостям подали фрукты и орехи, абрикосовые пирожные, лепешки, сладкий заварной крем и три вида творожных тортов. Наконец леди удалились в гостиную, где был подан чай, а джентльмены остались за столом, чтобы насладиться портвейном и хересом.

Максу хотелось быть как можно ближе к Дафне. С самого начала ужина они сидели в разных концах стола, длинного, как поле для крикета. Маркизу не хватало его прекрасной дамы, ее нежной улыбки, звонкого голоса.

Он решил не мучить себя чувством вины из-за того, что снова вынужден лгать. В конце концов, долг перед Орденом превыше всего, да и поездка продлится недолго.

Ему пришлось признать, что пока он не знает, как справиться со сложностями двойной жизни. У него холодело в груди, когда он представлял, Как Дафна отреагирует на правдивый рассказ о его жизни.

Но даже если бы Вирджил разрешил, как он мог поведать столь шокирующую историю именно сейчас? Ведь ему с трудом удалось уговорить ее выйти за него замуж.

Узнав правду, она наверняка пожалеет о своем согласии, и тогда он может потерять любовь. А если это случится, он умрет. Или уж точно не захочет жить.

Лучше уж, чтобы она никогда ничего не узнала, хотя сомнения раздирали его душу на части.

Он делал все возможное, чтобы выбросить эти мысли из головы. Все равно уже поздно рассказывать ей то, что следовало сказать значительно раньше, хотя ни тогда, ни сейчас он не имеет права это сделать.

Чувствуя возрастающую тревогу, Макс сказал себе, что просто надо быть осторожнее и внимательно следить, чтобы две главных линии его жизни ненароком не пересеклись.

Он сможет. Он так жил уже много лет, разве нет? Опытный лжец, он никогда не испытывал трудностей с разделением своей внутренней сущности — агента Ордена и внешней маски — перепившего Великого Путешественника.

Но впервые за свою долгую карьеру Макс ощутил, что в нем все противится исполнению долга. Решительно и сильно.

Несправедливо заставлять его вести двойную жизнь. Хуже того, глубоко в душе Макс начал понимать, что сможет быть или хорошим мужем, или надежным агентом. Но не тем и другим одновременно.

Он не мог представить, как сумеет уклоняться от долга перед Орденом. Слишком давно он был с ним связан, да и наставники Ордена знали свое дело. А значит, появление серьезных проблем в его браке — лишь вопрос времени.

Возможно, подумал Макс, не следовало преследовать Дафну Старлинг с таким упорством. Было бы правильнее избавить ее от всего этого, оставить в покое и выбрать другую женщину, которую он не любил. Но он не мог представить себе жизни без Дафны. Для него она стала главным человеком в мире. Проклятие, он лишится рассудка, если не перестанет постоянно об этом думать. Лучше уж не думать вообще. Все равно у него нет выбора. Остается только лгать. Кстати, втягивать ее в интриги Ордена тоже совершенно ни к чему.

Прошло бесконечно много времени, но все же Максу наконец удалось проводить гостей-мужчин в гостиную к дамам. Вскоре компания переместилась в музыкальную комнату, где дамы решили по очереди развлечь собравшихся своими музыкальными талантами.

Вспомнив рассказ тестя о том, как любила Дафна играть на фортепиано для матери, он рискнул во всеуслышание предложить маркизе сыграть.

Она окинула мужа задумчивым взглядом, потом склонила голову, как послушная жена, и пробормотала:

— Как скажете, милорд.

Но когда она шла мимо него к инструменту, Макс заметил в ее голубых глазах холод.

Она открыла крышку, выбрала ноты, села и провела пальцами по клавишам, словно заново знакомясь с давно потерянным другом.

Потом она глубоко вздохнула и заиграла.

Это была простая задушевная и очень выразительная пьеса. Макс ее узнал — аранжировка для фортепиано известной музыки Альбинони.

Адажио наполнило комнату своей скорбной красотой. Музыка началась тихо и медленно, но быстро набирала силу и достигла крещендо, в котором чувствовалась смутная угроза.

Макс нахмурился. Какой странный выбор, подумал он. Дафна так старалась создать для гостей приятную атмосферу, но музыка, мягко выражаясь, изменила настроение.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять в чем дело. Это какое-то послание. Для него.

Он внимательно посмотрел на жену, и почему-то у него появилось чувство, что видит ее впервые.

Только он и представить себе не мог, какие чувства бушевали в ее душе. Макс понял только одно: несмотря на тщательную предварительную проработку вопроса, в Дафне было еще очень много неизведанного.

Или он правильно сделал, попросив ее сыграть, или она только сейчас по неведомым причинам решила показать доселе скрытую часть своей души.

Искренняя страстность исполнения не осталась незамеченной. Когда пьеса окончилась, гости несколько секунд молчали, пребывая в глубокой задумчивости. Потом раздались аплодисменты.

— Превосходно! — восклицали одни.

— С душой! — вторили другие.

Дафна медленно подняла голову от фортепиано, словно только что перенесла тяжелое испытание. Она встретилась глазами с Максом, и пока другие гости продолжали аплодировать и хвалить ее исполнение, он подошел к инструменту и предложил жене руку.

С одной стороны, он испытывал гордость — жена оказалась талантливой и в этом, но с другой — никак не мог понять, что происходит.

— Ты полна сюрпризов, дорогая, — пробормотал он, провожая ее от фортепиано к креслу. — Возможно, есть и другие секреты, о которых я не знаю?

— У меня нет, а у тебя? — Она не стала ждать ответа, высвободила руку и вернулась к гостям — превосходная хозяйка!

Макс пришел в замешательство.

Любопытно: он мог с легкостью предсказывать поведение незнакомых людей, но только сейчас до него дошло, что его любимая жена практически игнорирует его.

Он сделал что-то не то? Нет, вряд ли. Макс не помнил за собой никакой вины. Наверное, она просто сосредоточилась на гостях. Он не сомневался, что вечер для нее выдался достаточно нервным. И она к нему довольно долго готовилась.

Но ее страстное исполнение напомнило ему об одной потайной двери в Данте-Хаусе — поворачивающемся книжном шкафу в гостиной. Эту дверь можно было открыть, сыграв определенные ноты на старом пыльном клавесине, стоящем в центре комнаты.

В нескольких шагах от него Дафна очаровывала местного викария и его супругу. Макс смотрел на нее с восхищением, хотя, наверное, должен был встревожиться. Он знал только одно: чем дольше она держит его на почтительном расстоянии, тем больше все в нем стремится к ней.

Похоже, она воздвигла некий невидимый барьер между ними, и хотя Макс знал, что ему не на что жаловаться, он не привык к такому, и ему все это не нравилось.

В какой-то момент он подумал, не могла ли она случайно увидеть то, что не предназначалось для ее глаз. Возможно, она наткнулась на что-то, выдавшее его роль в Ордене?

Но это невозможно. Вирджил неоднократно предупреждал его об осторожности, но Макс и сам был достаточно опытным агентом, чтобы себя не выдать.

Он не мог предположить, что нарушил маскировку и раскрылся перед собственной женой. Должно быть что-то другое. Но в чем бы ни была причина перемены в ее поведении, Макс желал вернуть прежнюю Дафну.

Немедленно.

— Твой отец рассказывал, что ты любила музыку. Но я не знал, что ты так хорошо играешь, — сказал Макс, когда они наконец проводили гостей.

Было два часа ночи.

— Я рада, что смогла удивить вас, милорд. — Дафна сидела за туалетным столиком и стаскивала длинные перчатки. Макс, войдя в ее спальню, развязывал галстук.

Он подошел и заглянул ей в глаза.

— Дафна, с тобой все в порядке?

— Да, а что?

— Ты выглядишь рассеянной, — осторожно сказал он и обошел жену, чтобы помочь ей расстегнуть колье.

Дафна опустила голову и обеими руками приподняла волосы на спине, чтобы они не попали в застежку украшения. Макс внимательно смотрел на ее отражение в зеркале.

— На самом деле, — после долгой паузы сказала она, — я беспокоюсь из-за Кариссы.

— Из-за Кариссы? — Макс нахмурился и вложил колье ей в руку. Он и забыл о письме ее подруги. — А что с ней?

— Ее кузины не слишком добры к ней. Я думаю поехать в Лондон, чтобы поддержать ее. Ты не возражаешь, дорогой?

Максу показалось, что в ее спокойном вопросе имеется некий неприятный подтекст.

— В такое время года в Лондоне ничего хорошего нет. Почему бы просто не пригласить ее сюда?

— Я могу поехать в Лондон, если захочу. Я же не твоя пленница? — Она одарила его невозмутимой улыбкой и обожгла горящим взглядом.

— Конечно, ты не пленница, — пробормотал Макс и отчетливо понял: что-то произошло. Знать бы еще, что именно. — Тебе надоела деревенская жизнь? Или тебе надоел я?

Стоя за спиной жены, Макс положил руки ей на плечи.

— Если ты действительно хочешь поехать в город и повидаться с друзьями, я отвезу тебя туда сам. Но придется подождать пару дней, пока я вернусь.

— Откуда? — Она вопросительно взглянула на его отражение в зеркале, явно неудовлетворенная ответом.

— Я должен съездить в Горг на металлургический завод. Кажется, я говорил, что имею контрольный пакет акций этой компании.

— Контрольный… да, — прошептала она.

— Теперь, когда война закончилась, на пушки нет спроса. Руководство предприятия хочет продемонстрировать мне некоторые новые идеи. Надо решить, какую продукцию выпускать вместо военной.

— Понимаю.

— Это займет не больше пары дней. Ты даже соскучиться не успеешь. Когда я вернусь, мы поедем в Лондон.

— А почему я не могу поехать с тобой?

— На металлургический завод? Тебе даже здесь скучно!

— Я не говорила, что мне скучно.

Усилием воли Макс приклеил на лицо беззаботную улыбку.

— Станет скучно, если увяжешься за мной. — Он отошел и стал расстегивать жилет.

— Не думаю. Я никогда не видела, как выплавляют металл.

— Это опасное место, Дафна. Там много дыма и огня. А если ты носишь ребенка, тебе тем более нельзя дышать отравленным воздухом.

Дафна снова опустила глаза, словно не видела смысла продолжать спор. Макс почувствовал немалое облегчение. Ведь он вовсе не собирался на завод.

— Хорошо, милорд. Если такова ваша воля.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Макс, снова вернувшись к жене. — Ты слишком устала за последние дни. Но теперь все закончилось. — Он чмокнул ее в макушку. — Ты можешь расслабиться. Прием прошел великолепно. Мужчина не может пожелать себе лучшей жены, даже если выбирает ее по каталогу.

Дафна неохотно улыбнулась.

Ее улыбка согрела комнату — и сердце Макса.

— Кажется, я знаю, как поднять тебе настроение. Быть может, приготовить для нас обоих ванну?

Дафна вздохнула и отвела глаза.

— Что-то не хочется.

— Может, тогда отправимся в постель?

Макс начал нежно поглаживать ее шею и плечи. Глаза Дафны заблестели.

Значит, металлургический завод. Теперь это так называется. Дафна, мягко говоря, сомневалась в правдивости слов супруга. Этот человек даже не подозревал, как сильно она его презирает. Но, странно, его прикосновения все еще возбуждали ее.

Дьявол! Он всегда умел заставить ее кровь кипеть, даже когда она знала, что не должна его хотеть. Она постаралась сдержать чувственный стон, когда он стал целовать ее шею.

Дафна уже открыла рот, чтобы сказать, что устала и у нее сильно болит голова, но тут вспомнила, как крепко засыпает ее муж после того, как они занимаются любовью.

И она решила… Нет, она не осмелится. Дафна замерла. Она вспомнила об их сражении относительно сапфирового ожерелья и приемах, которые он использовал, чтобы добиться — по крайней мере он так считал — ее согласия.

Тогда он явился в гостиную ее отца и не ушел, пока не утопил ее чувства в море греховных удовольствий.

«Что ж, мой дорогой, в такие игры можешь играть не только ты один». Она закрыла глаза, наслаждаясь поцелуями. Ей доставляло удовольствие думать, что она вывела своего господина из равновесия своей музыкой.

Дафна тоже была застигнута врасплох. Но раз уж он бросил ей вызов перед всеми, она не струсила, чем очень гордилась.

Увидев, как маркиз удивлен и встревожен ее страстным исполнением, Дафна мысленно праздновала победу. Она, конечно, рисковала и могла опозориться перед гостями, но все обошлось. И игра, безусловно, стоила свеч.

Она сумела поколебать его невозмутимость! Большая победа.

Возможно, стоит продолжать в том же духе, размышляла она. Ведь, судя по поведению, муж продолжает считать, что контролирует ситуацию и он здесь главный.

Посмотрим…

Пора побить маркиза-демона его же оружием.

— Я хочу тебя, — прошептал он, и по телу Дафны побежали мурашки.

Она улыбнулась, глядя в зеркало, и ответила:

— Я тоже тебя хочу.

Когда Дафна встала и повернулась к нему, дьявольский огонь в ее глазах не мог не заставить Макса задуматься. Возможно, леди Ротерстоун проводит слишком много времени в его компании и он оказывает на нее дурное влияние. В это время жена потянула его к креслу.

Он пошел охотно и не сопротивлялся, когда она довольно сильно толкнула его, предлагая сесть.

Макс ждал с сильно бьющимся сердцем. Ее необычное настроение лишь усиливало волнение. Сегодня она была непредсказуема. Перед ним возникла новая Дафна, которой он раньше не знал.

Возможно, это как-то связано с музыкой? Но, так или иначе, что-то заставило эту женщину дать волю страсти, которой он в ней никогда не замечал.

Она расстегнула его панталоны и опустилась на колени. Сначала она взяла его фаллос в руки и стала ласкать, а когда наклонилась и взяла его в рот, лаская губами и языком, Макс лишился способности не только соображать, но и дышать.

Он прижал к себе ее голову — запустив пальцы в густые шелковистые волосы, следя затуманенным взором, как она играет языком с его восставшим естеством.

Спустя мгновение он откинулся на спинку кресла, издав стон наслаждения и предоставив Дафне продолжить свою восхитительную работу. Каждым движением рук, губ и языка она приближала его к краю. Его ноги напряглись. Когда Макс вплотную подошел к грани, она резко остановилась.

Подняв голову, она прошептала, облизнув влажные губы:

— Ложись в постель. Раздевайся.

Макс решил, что ему нравится этот приказ. Да, он шокировал его, поскольку исходил от его скромной жены. Но… какой мужчина в здравом уме стал бы возражать?

Улыбнувшись, правда, не слишком уверенно, он сделал то, что она просила.

Возможно, конечно, Дафна обрела уверенность в своих силах и убедилась в своей власти над ним. Однако Макса не оставляло ощущение, что она в ярости.

Женщина…

Ему не хотелось ни о чем думать. Ему нравился исходящий от нее жар. Он, разумеется, любил свою Милую славную Дафну, но эта более уверенная, более искушенная женщина не могла оставить его равнодушным. Она затронула нечто, спрятанное в таких глубоких тайниках его души, что он и думать забыл об их существовании. То, чем он никогда ни с кем не делился. Ведь разве может нормальный мужчина требовать такого поведения от собственной жены?

Разве что от любовницы. Но Максу теперь не нужны были любовницы.

Дафна молча следила, как он раздевается и идет, обнаженный, к постели. Когда он лег, она встала и направилась к нему. Остановившись у кровати, она лениво вытащила черепаховый гребень из волос и тряхнула головой, чтобы золотистые пряди рассыпались по плечам. Не снимая платья, она забралась на постель. Огонь в камине заставлял яркую ткань светиться, и Максу на секунду показалось, что его маркиза одета в языки пламени.

— Сегодня, — сказала она и подползла к нему на четвереньках, — я использую тебя для своего удовольствия, Ротерстоун. Полагаю, я должна была тебя предупредить.

— Действуй, дорогая. — Он лежал на спине, в чем мать родила, и, судя по эрекции, был готов к «использованию».

Она задрала свои пышные юбки и оседлала обнаженного мужчину.

В ярко-красном платье она выглядела посланницей самого сатаны, только что явившейся из ада, чтобы совращать земных мужчин. В этот момент она могла превратить Макса в своего раба. Он знал, что не устоит перед искушением.

Когда она медленно наклонилась вперед, чтобы поцеловать мужа, он уже содрогался от нетерпения. Потом она взяла рукой его фаллос и направила его внутрь себя.

Приняв его, она застонала от удовольствия.

И началась бешеная скачка. Наблюдая за женой, Макс подумал, что у него скорее всего нет шансов выжить.

Скачка продолжалась. Дафна откинула голову и оскалила зубы — ну чем не Дьяволица?!

Почувствовав непреодолимое желание ласкать ее груди, Макс завозился с лифом платья, нахмурился, поскольку произведение портновского искусства никак не поддавалось, и одним движением разорвал ткань. За платьем последовал корсет, и очень скоро он с наслаждением увидел, как перед его глазами в такт скачке поднимаются и опускаются маленькие упругие полусферы. Макс приподнялся на локтях, поймал губами один сосок, резко втянул его и застонал от наслаждения.

Не прекращая двигаться, Дафна прижала его голову к своей груди. Ее затвердевшие соски требовали ласки.

Когда он легонько сжал сосок зубами, она тоже застонала и, упершись руками в плечи мужа, заставила его снова опустить голову на подушку. В ее глазах плескался дикий чувственный голод.

А потом она принялась сама ласкать свое тело… свои груди… и Макс почувствовал, что теряет над собой контроль. Его хваленое самообладание развалилось на части, как старый корабль в бушующем море.

Макс издал хриплый крик и перестал сопротивляться неизбежному. Неудержимая сила ее страсти захлестнула его, лишила разума и воли. К вершине наслаждения они вознеслись вместе.

Какое-то время Макс не мог ни говорить, ни даже дышать.

Он поверить не мог, что его маленькая супруга обладает такой силой. Но она довела его до состояния блаженного ступора. Он был расслаблен, лишен воли, покорен.

Дафна отстранилась — их тела разделились — и покинула постель. Она отправилась, решил Макс, избавиться от остатков погибшего платья. Он натянул простыню, чувствуя себя слишком обессиленным, чтобы шевелиться. Из последних сил он следил, как жена сбросила платье на пол и, обнаженная, направилась к гардеробной за другой одеждой.

Но маркиза-демон слишком утомила его, и очень скоро Макс провалился в крепкий сон без сновидений.

Дафна смотрела на спящего мужа. Как же он красив!

«Ублюдок».

Она никогда раньше никого не совращала, но считала, что справилась с этой задачей. Этой ночью она и сама испытала такую дикую похоть, какой никогда не знала.

Возможно, она чувствовала себя грязной, сотворив такое, но ни о чем не жалела. Ей даже понравилось. И в конце концов, клин клином вышибают. Врага легче всего побить его же оружием.

Теперь он будет спать глубоко и долго, как всегда после соития. А у нее есть время, чтобы выяснить, что этот человек от нее скрывает.

Вообще-то жаль, что ей пришлось прибегнуть к таким методам. Возможно, это вовсе даже не война, если одна из сторон не осознает, что ведет военные действия. Но, имея дело с таким сильным противником, как маркиз Ротерстоун, можно использовать любые средства.

В любом случае, если ему не понравилось то, что она сделала сегодня, винить в этом он мог только себя. Именно он подал ей идею.

Полностью удовлетворенная и испытывающая слабую боль между ног, Дафна выждала еще несколько минут, убедилась, что муж крепко спит, и тихо вышла из комнаты. Держа медный подсвечник со свечой, она бесшумно прошла по темному коридору в спальню Макса.

Она имела все основания сомневаться, что у него есть какие-нибудь дела, тем более срочные, на металлургическом заводе, и желала понять, о чем еще он солгал. Надо полагать, и на их свадьбе никакого воришки не было. Интересно, какова истинная причина его вражды с братьями Кэрью? Клуб «Инферно»? Его путешествия?

Его любовь к ней?

При этой мысли глаза наполнились слезами, но она упрямо тряхнула головой. Сколько бы лжи он ни нагородил, Дафна не сомневалась в его любви.

С другой стороны, если он любил ее, почему обманывал?

Если он действительно любил ее, почему не мог сказать правду? Неужели все так плохо?

Она даже подумать боялась, что обнаружит в тайнике.

Возможно, узнав правду, она горько пожалеет, но это ничего не меняло. Надо понимать, что происходит.

Дафна похолодела от ужаса, представив, что может обнаружить. Преступные сделки? Незаконный ребенок, воспитывающийся где-то в глуши? Тайная месть?

По крайней мере она была уверена, что речь не идет о другой женщине. Ведь в дело замешан Вирджил. Но если она все же ошибается и у Макса где-то есть любовница… тогда он очень об этом пожалеет.

Она прошла по темной комнате к маленькой нише, достала вазу, положила на кровать, ощупала заднюю стенку и попыталась ее сдвинуть. Та даже не пошевелилась.

Потом она вспомнила о пружинном механизме встроенного в стену гардеробной сейфа для драгоценностей, резко толкнула стенку пальцами и услышала легкий щелчок в стене.

Сработало. Теперь можно было сдвинуть заднюю стенку вверх. В стене что-то повернулось.

Теперь полочку, на которой стояла ваза, можно было выдвинуть, как ящик комода.

С отчаянно бьющимся сердцем. Дафна оглянулась. Хотя она и старалась действовать как можно тише, все же какие-то звуки были слышны и могли разбудить мужа. Но все было в порядке.

Теперь, когда момент истины был близок, ей стало страшно. Собравшись с духом, она сунула руку в тайник, готовая увидеть… то, что увидит.

Она вытащила пузырек с какой-то жидкостью — очевидно, той самой, запах которой почувствовала раньше, и отставила его подальше от свечи. Раствор мог быть горючим. Следующий предмет оказался маленькой чернильницей. Но зачем ее прятать? Наверное, она нужна для невидимых чернил.

Следом она вытащила небольшой пистолет. Ну, его наличие вполне объяснимо, хотя было немного странно держать заряженное оружие в спальне.

Затем последовал небольшой картонный диск размером с ее ладонь. По его краям были видны печатные буквы. Поверх него с помощью медного гвоздика был закреплен второй диск.

Дафна внимательно рассмотрела находку и обнаружила, что верхний диск можно повернуть, так что буквы выстраивались в разных комбинациях. Она не знала, что это. Следующей находкой стал маленький металлический предмет.

Поднеся его к огню, Дафна увидела мужское кольцо — печатку. Все это было более чем странно.

На печатке был белый мальтийский крест, который она уже видела на портретах его предков.

«Боже, во что я вляпалась?» Она так и не получила ясных ответов на свои вопросы. Пока было понятно только одно: муж ей лгал. Принять это было невозможно. Если ты любишь кого-то, если уважаешь его, как можно лгать?

Смахнув слезинку, Дафна достала из опустевшего тайника письмо. А вот и послание Вирджила.

От бумаги все еще исходил неприятный запах. Развернув листок, она увидела, что теперь на листе, помимо описания арабской кобылы, содержатся инструкции для ее мужа.

В полном недоумении она их прочитала.

Первое. Кем считает себя этот горец, если позволяет себе отдавать приказы занимающему значительно более высокое общественное положение маркизу Ротерстоуну?

Второе. Кто такой Дрейк?

И третье, самое важное. Что они хотят от милой старушки — леди Уэствуд?

Дафна всегда любила общаться с людьми, и у нее было множество знакомых в обществе. Конечно, она знала овдовевшую графиню — очень симпатичную, всегда грустную старую даму.

Много лет они ходили в одну церковь и встречались каждую неделю. Графиня всегда была в черном. Дафна считала леди Уэствуд немного странной — женщина была нервной и дерганой. «Возможно, я стану такой же, если всю жизнь придется выдерживать интриги за своей спиной».

Все это не имело смысла. Дафна ощутила смятение. Но, взглянув в сторону своей спальни, где сладко спал ее лживый муж, она снова почувствовала гнев.

Кто он такой? Что все это значит?

Перечитав письмо, она почти решилась разбудить негодяя и потребовать ответа.

Но это было бы наивно. Макс снова изобретет какую-нибудь ложь. Он приложил столько усилий, чтобы скрыть эту тайну. Так с чего она взяла, что теперь он пойдет навстречу и все ей объяснит?

Нет, добровольно он этого не сделает. Дафна глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Она уже знала, каким будет ее следующий шаг. Похоже, теперь ее очередь проводить расследование, как это сделал он еще до их встречи.

Она не могла не испытывать боли, но теперь ничего не могло ее остановить. Любой ценой она узнает, кто этот мужчина, за которого она вышла замуж. И какими тайными делами он занимается.

Дафна не видела для себя иного выхода. Это был не тот союз, на который она согласилась. На сеновале гостиницы «Три лебедя» она попросила Макса быть откровенным с ней и поверила, когда он ей это обещал. Но, несмотря на обещание, он продолжал ее обманывать.

Он сам нарушил условия их соглашения. А ведь она приняла его предложение, поскольку считала, что они будут на равных.

Это не было равенством. Муж одурачил ее.

Все это время он был для нее самым главным человеком, и она отдавала ему всю свою любовь. А он продолжал таиться от нее. Как обычно.

Надо же быть такой дурой! Некоторое время Дафна боролась с подступившими от обиды слезами.

Хватит с нее лжи! Она зло прищурилась. Нет никакой надежды, что он скажет правду, значит, ей придется выяснить правду самой. Посмотрим, как ему это понравится.

Она бросила письмо Вирджила на кровать и пошла в гардеробную одеваться. Через несколько часов рассветет. «Хочешь поиграть со мной в игры, муж? Прекрасно. Только я не пустоголовая красотка, за которую ты меня принимаешь».

На следующее утро Макс проснулся позже, чем обычно. Он потянулся и зевнул, чувствуя приятную ломоту во всем теле.

Его милая совратительница уже встала и, очевидно, занялась своими повседневными делами. Он был один в постели, и, судя по льющемуся из окна свету, было уже не меньше девяти часов. Он желал немедленно получить завтрак, но еще несколько минут полежал, надеясь, что жена вот-вот зайдет пожелать ему доброго утра.

После такой ночи она определенно и думать забыла о своем странном настроении и вновь стала, как обычно, дружелюбной.

— Дафф? — Возможно, она принимает ванну или выбирает платье в гардеробной. — Милая, ты здесь?

Ответа не было.

Макс вздохнул, пригладил волосы пятерней и решил позавтракать. Возможно, жена в столовой. Сказать честно, ему не понравилось просыпаться в одиночестве.

Он привык спать, держа ее в объятиях, и она никогда не вставала, не разбудив его.

Странно.

Обведя глазами свою одежду, разбросанную по всей комнате, он мгновение недоуменно глазел на разорванное красное платье, оставшееся там, где она его вчера сбросила, встал и направился в коридор, соединявший их спальни. В висевших там зеркалах отразилось его нагое тело. Макс отметил, что надо немедленно побриться, почесал грудь, заглянул в ванную и гардеробную и вошел в свою спальню.

И замер на пороге.

Все его шпионские приспособления были разбросаны по кровати. Ваза стояла в стороне, а ниша открыта.

Повернув голову, Макс скосил глаза на свой туалетный столик. В зеркальной поверхности отразилось его посеревшее лицо, а на ней было написано послание ему, состоящее всего из четырех букв.

«Лжец».

Глава 18

— Я так рада, мисс Старлинг, что вы навестили меня… ах, простите, леди Ротерстоун, — улыбнулась графиня Уэствуд, хрупкая милая старая дама.

Дафна сидела с ней в гостиной, ожидая, когда слуга подаст чай.

— Знаете, я проезжала мимо и издалека залюбовалась домом, а когда один из местных крестьян сказал, что это Уэствуд-Мэнор, не смогла удержаться и решила заехать, чтобы выразить вам свое почтение.

— Вы очень любезны, милая.

— У вас очень красивый дом. Спасибо, что показали его мне. И сады вокруг тоже замечательные.

— Сейчас они голые — листья-то опали, — со вздохом сказала графиня, глядя в окно. — Да, я не спросила, как поживает ваша дорогая тетушка Ансельм?

Дафна улыбнулась и принялась оживленно болтать о вдовствующей герцогине Драконихе, но мыслями все время возвращалась к Максу. Она внимательно следила за временем — специально села так, чтобы видеть каминные часы. Хотя она существенно опередила его, все же не было никаких сомнений, что маркиз скоро появится и будет чрезвычайно недоволен. Она не могла дождаться, когда же этот наглый лжец наконец появится и убедится, что его провели.

О, она выскажет все, что о нем думает.

На этот раз Дафна не стала втягивать в свою авантюру Двух Уилли. Теперь, когда Макс формально являлся их нанимателем, она не хотела давать ему повод для увольнения близнецов в наказание за ее побег.

В каретном сарае поместья она обнаружила фаэтон — в точности такой же, как у Джоно. Имея изрядный опыт управления этим транспортным средством, она велела приготовить его и отправилась на «утреннюю прогулку», не сказав никому, куда именно едет. Муж достаточно умен, решила она, чтобы установить это самостоятельно.

В любом случае теплый осенний день был превосходен и идеально подходил для прогулки по окрестностям. Дафна заранее выяснила, в каком направлении расположен Уэствуд-Мэнор, но все равно по пути пришлось несколько раз останавливаться и спрашивать.

— Ах, — проговорила леди Уэствуд, — вот и Джон с чаем.

Высокий одетый в ливрею лакей принес чайный сервиз на серебряном подносе и поставил его на изящный столик между ними.

После этого он поклонился хозяйке.

— Могу я сделать для вас еще что-нибудь, мэм?

— Да, Джон. Отодвинь, пожалуйста, каминный экран. В комнате прохладно. И принеси подушку мне за спину.

— Конечно, миледи. — Он важно прошествовал к камину и убрал изысканно украшенный экран, чтобы тепло могло беспрепятственно поступать в комнату. Потом принес подушку и положил ее за спину хозяйке, чтобы ей было удобнее.

Дафна сразу заметила, что этот высокий здоровый слуга ухаживает за своей хозяйкой с предупредительной нежностью, как будто она была его собственной престарелой матерью. Он почти не выпускал ее из поля зрения. Очень трогательно.

Во время экскурсии по дому лакей Джон тоже все время находился рядом, чтобы помочь хозяйке, ходившей с тростью из-за артрита.

Видя, с каким трудом передвигается леди Уэствуд, Дафна возненавидела себя за то, что из-за нее старой женщине пришлось так много ходить. Но графиня была искренне рада гостье и с гордостью показала ей дом.

Эта физическая нагрузка оказалась бы для нее непосильной, если бы не трогательная помощь лакея Джона, следовавшего, как тень, за хозяйкой, поддерживавшего ее, когда она поднималась и спускалась по лестнице, открывавшего двери и бдительно следившего, чтобы с ней ничего не случилось.

— Это все, Джон.

— Да, миледи. — Лакей с достоинством поклонился и удалился в дальнюю дверь, за которой наверняка остановился и стал ждать — мало ли что понадобится хозяйке.

Заметив, что леди Уэствуд с гримасой потирает руки, Дафна спросила:

— Не хотите ли вы, чтобы я налила чай, миледи?

— О, дорогая, если вам не трудно. Мои суставы не жалуют холод. — Она поморщилась и тяжело вздохнула. — Но, боюсь, дальше будет только хуже. Вот-вот наступит зима, ляжет снег, станет еще холоднее.

Дафна налила чай в тонкие фарфоровые чашки.

— Ну, по крайней мере у вас нет проблем с прислугой, — сказала Дафна. — Я смотрю, лакей так преданно ухаживает за вами.

— Джон? Да, он старается проявлять ко мне доброту в надежде, что, отправившись к праотцам, я оставлю ему несколько лишних фунтов. — Она вздохнула. — Проницательный малый. Думаю, до весны я уже не доживу.

— Миледи, вы не должны так говорить.

— Почему? Это правда. Впрочем, Джон действительно намного лучше своего предшественника, тем более что занимает это место всего несколько недель. Тот малый, что был здесь до него, сбежал, едва только получил плату. Представляете? Исчез, не сказав ни слова, после долгих лет службы.

— Что вы говорите?

— Да, его звали Питер. Он никогда особенно не перетруждался. Джон намного лучше. — Старая дама покачала головой. — Только он почему-то никогда не улыбается.

— Даже если так, — тихо сказала Дафна и усмехнулась, — он весьма неплох. На него приятно посмотреть.

Леди Уэствуд рассмеялась, на минуту забыв о своих страданиях.

— Это точно. Красивое лицо не является недостатком, кому бы ни принадлежало, слуге или принцу.

Обе женщины улыбнулись с видом заговорщиц. Но когда Дафна передавала чашку леди Уэствуд, она заметила, как женщина с тоской скользнула взглядом по портрету над камином.

— Что касается красивых лиц, могу я спросить, что это за джентльмен на картине?

— Ах! — Ее худенькие плечи сразу поникли, веселость растаяла. — Это Дрейк. Мой сын.

— Он очень красив.

— Был, моя дорогая. Теперь он уже у Бога.

— О, простите меня, пожалуйста.

— Да, его прах в урне.

— Еще раз простите, я не знала.

— Все в порядке. — Леди Уэствуд опустила голову.

А Дафна пришла в замешательство. В письме Вирджила Максу упоминался этот самый Дрейк, но горец писал, что его видели живым.

— Когда он умер? — тихо спросила она.

— Примерно год назад.

— Это случилось на войне?

— Нет. Дрейк никогда не интересовался политикой. Его многие считали повесой, дорогая, и, честно говоря, они были не далеки от истины. — Она нахмурилась и поставила чашку. — Мне горько об этом говорить, но он посвящал большую часть своего времени поискам удовольствий. Он умер за границей. Я просила его не ездить, но он не мог долго усидеть на одном месте. О, это было так ужасно. А теперь две ветви нашего семейства воюют друг с другом из-за титула. По крайней мере я останусь здесь до тех самых пор, пока юристы не решат, у кого из племянников больше прав.

— Мне так жаль. — Дафна погладила хрупкую руку женщины. — Для вас все это, должно быть, невыносимо. Я бы ни за что не позволила себе заговорить об этом, если бы знала. Простите.

— Надеюсь, вы никогда не узнаете, какое это страшное горе — потерять ребенка или увидеть, как ваш обожаемый сын губит свою жизнь. Но, к несчастью, это не редкость.

Дафна похолодела.

— Могу я что-нибудь для вас сделать? — тихо спросила она.

Старая дама устало улыбнулась:

— Вы уже сделали — навестили меня. Мне бы очень хотелось, чтобы Дрейк встретил такую девушку, как вы. К несчастью, он растратил свое время на недостойных женщин и умер, даже не успев по-настоящему полюбить.

Дафна грустно улыбнулась и откинулась на спинку кресла. По крайней мере сейчас она понимала, по какой причине Вирджил хотел, чтобы Макс приехал сюда и все выяснил. Вероятно, во время пребывания на континенте он познакомился с Дрейком. Дафна не знала, что на самом деле происходит, но искренне надеялась, глядя на страдания леди Уэствуд, что ее непутевый сын жив.

— Леди Уэствуд, как вы думаете, ваш сын был знаком с моим мужем?

Графиня взглянула на свою собеседницу с большим вниманием.

— Да, моя дорогая. Я почти уверена, что они были знакомы.

В этот момент Дафна почувствовала, что за ней наблюдают. Она медленно оглянулась и поймала холодный взгляд Джона. Очевидно, лакею не понравилось, что она задает вопросы, которые могут встревожить его обожаемую хозяйку.

Краем глаза она заметила движение, посмотрела в окно и увидела Макса верхом на черном жеребце.

— Похоже, мой муж меня нашел, — беспечно сказала она. — Он все время меня оберегает, правда, непонятно от кого. Так и думала, что он отправится меня искать.

— Молодожены, — слабо улыбнулась леди Уэствуд.

— Если вы извините меня, я выйду его встретить. Пусть сразу убедится, что со мной все в порядке, и не врывается сюда, как разъяренный медведь.

Леди Уэствуд хихикнула.

— Как считаете нужным, леди Ротерстоун.

Дафна поставила чашку, вышла из гостиной и направилась к входной двери. Это интересно, подумала она, готовясь встретиться с ураганом.

Неторопливо пройдя мимо гигантских колонн фасада, Дафна медленно спустилась по лестнице навстречу Максу. Супруг был одет в черное, как и в день их первой встречи на Бакет-лейн.

Он был без шляпы, и пышная шевелюра растрепалась на ветру. Его щеки разрумянились от скачки, а глаза полыхали яростью. Он резко остановил коня и сразу спрыгнул на землю.

Один из конюхов леди Уэствуд бросился к гостю, чтобы взять поводья. Макс даже не взглянул в его сторону. Он не сводил горящих глаз с ожидавшей его жены.

Дафна почувствовала, как по телу пробежала волной дрожь. С одной стороны, она с нетерпением ожидала реакции мужа на ее действия, с другой — радовалась тому, что она ему все-таки небезразлична, раз он потрудился броситься за ней.

Она заметила, что он даже не побрился. Должно быть, вышел из дому сразу, как только увидел ее маленькое послание на зеркале. Небритым он выглядел опаснее, чем всегда, но Дафна не испытывала страха. Вместо этого в мозгу всплыли картины их страстного совокупления накануне ночью.

Несмотря на боль, обиду и желание задушить своего лживого супруга, Дафна снова испытала влечение к нему.

— Здравствуй, дорогая, — холодно сказал он. В его глазах застыл упрек. — Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Леди Уэствуд и я ходим в одну церковь в городе, — сказала она. — Разве ты не знал?

— Ты, вероятно, в обществе знаешь всех и каждого, — тихо проговорил Макс.

— Как выяснилось, всех, кроме тебя, мой дорогой супруг.

Макс нахмурился, но не был намерен отступать.

— Ты не должна здесь находиться.

— Почему? Что происходит?

— Тише! — сквозь зубы процедил он, когда дворецкий открыл им дверь.

— Тише? — повторила она так же тихо и с не меньшей яростью в голосе. — Да как ты смеешь! Позволь тебе напомнить, что ты не имеешь права отдавать мне приказы.

— Я твой муж! — громким шепотом сообщил Макс и крепко взял жену за локоть. — А ты сейчас не понимаешь, что творишь. Ты понятия не имеешь, куда лезешь. Если ты сейчас мне помешаешь, в опасности окажется вся Англия. Поэтому сделай милость, держи глаза открытыми, а рот на замке. Следуй за мной, сохраняй спокойствие, что бы ни случилось, а позднее мы урегулируем все наши разногласия.

— Я не понимаю, как милая старая леди может представлять собой угрозу для всего королевства, — прошипела Дафна, пока они шли в дом.

— Предупреждаю, делай, что я сказал, — проговорил, точнее, пропел Макс и нежно улыбнулся супруге — в этот момент они как раз проходили мимо застывшего на страже лакея Джона. — Леди Уэствуд! — Макс расплылся в улыбке, опять став воплощением проклятого очарования Ротерстоунов.

Дафна представила супруга графине.

— Прошу простить мое внезапное появление, — хитро ухмыльнулся Макс, — но когда моя жена не вернулась с прогулки, я забеспокоился и решил поискать ее.

— Я же говорила, что со мной все в порядке! — воскликнула Дафна и подмигнула хозяйке дома. — Он все еще считает меня несмышленым ребенком.

— Вовсе нет, дорогая. — Макс нежно поцеловал жене руку. — Это долг всякого мужа — беспокоиться. И это нехорошо с твоей стороны — так внезапно уезжать, никому не сказав куда, да еще в одиночестве. Нехорошо.

Леди Уэствуд тихо засмеялась, прислушиваясь к добродушной перепалке молодоженов. Она не почувствовала напряжения между ними.

— Я сказала ее милости, что проезжала мимо и не смогла устоять перед искушением зайти.

Макс хмуро покосился на жену. Проницательный взгляд его потемневших от гнева глаз сказал ей все, что он думает о придуманной ею для старой леди истории.

Ну конечно, она не была такой опытной ловкой лгуньей, как он. Поэтому Дафна лишь натянуто улыбнулась в ответ.

— В любом случае надеюсь, что мы вам не помешали, — сказал он графине. — Это так похоже на мою жену — светская бабочка вечно порхает, надеясь отыскать цветок скандала.

— Стыдитесь, милорд, мы вовсе не сплетничали. Во всяком случае, не о вас, — заверила его Дафна.

— Я уже наскучила вашей чудесной молодой жене своими рассказами о Дрейке, — улыбнулась графиня.

— Наскучили мне? Что вы такое говорите? — возмутилась Дафна.

— Дрейк? — невинно спросил Макс. — А кто это?

Дафна с подозрением покосилась на мужа.

— Мой сын, — ответила леди Уэствуд. — Но мне казалось, что вы с ним знакомы.

Макс сделал паузу.

— Простите, не помню, — улыбнулся он и пожал плечами.

— Вот его портрет, — сказала Дафна. Подозрения всколыхнулись в ней с новой силой. — Он не кажется тебе знакомым?

— Кажется… да, кажется, я ходил с ним в школу. Но я помню мальчика, а не взрослого человека. У вас есть его детский портрет?

Лицо леди Уэствуд осветилось.

— Конечно! Хотите посмотреть?

— С удовольствием. Если, конечно, это вас не затруднит, миледи. — Старая женщина начала с трудом подниматься на ноги. Заметив, как тяжело ей двигаться, Макс поспешно предложил: — Скажите, где он, и я принесу.

— Наверху в его прежней комнате.

Макс приклеил на физиономию самую обезоруживающую улыбку из всех, бывших в его арсенале.

— Какая дверь?

— Первая дверь направо на втором этаже. Но я пошлю Джона…

— Нет необходимости. Я вернусь через секунду.

Дафна пришла в замешательство. Что он собирается делать?

Объяснение мужа было простым и естественным, но, памятуя о письме Вирджила, Дафна поняла, что муж хочет заглянуть в комнату Дрейка. Но зачем?

Вероятно, самый лучший способ в конце концов вытянуть из него ответы на все свои вопросы — помогать ему.

Дафна попыталась развлечь леди Уэствуд, пока муж отсутствовал, однако, вероятно, должна была больше беспокоиться о лакее Джоне.

Ливрейный слуга стоял у дверей в напряженной позе, хмуро глядя вслед Максу.

— Какой он милый, — сказала леди Уэствуд о трудном, приводящем в ярость, раздражающем и очень скрытном существе, которого звали лорд Ротерстоун.

— Иногда, — согласилась Дафна. — Но я вижу, ваш лакей не доволен моим мужем. — Она кивнула в сторону Джона, который тоже слышал ее слова.

Леди Уэствуд улыбнулась.

— Вам незачем так беспокоиться, Джон, — сказала Дафна. — Насколько мне известно, мой муж не вор.

Всего лишь лжец.

К ее немалому удивлению, лакей не оценил ее юмора.

Он ответил на ее улыбку ледяным взглядом и пошел за Максом.

Очень хорошо, признал Макс. Ему хотелось придушить Дафну за то, что она появилась здесь, но дружеский визит новоявленной графини Ротерстоун к одинокой старой даме был менее подозрительным, чем его приезд в одиночестве, планировавшийся первоначально.

Оказалось, его жена знает старую графиню. Похоже, эта общительная женщина знала в Англии всех без исключения. Он с ума сходил, тревожась о ее безопасности, но, увидев Дафну, спокойно ожидавшую его на крыльце, он стал думать о ее вполне объяснимой обиде и злости на него.

Две отдельные части его жизни начали сталкиваться, вторгаться друг в друга, и Макс понятия не имел, что с этим делать.

Нет, подумал он, не совсем так. Он точно знал, что должен делать. Проблема заключалась в том, что, исполняя долг, он мог потерять все.

Взбежав по лестнице, Макс нашел апартаменты Дрейка в Уэствуд-Мэноре и принялся очень быстро, но методично обыскивать их в поисках чего-нибудь полезного. Здесь была просторная гостиная, небольшая спальня и гардеробная.

Возможно, во время последнего визита домой Дрейк оставил какие-нибудь знаки, по которым можно будет определить, куда он направлялся, когда исчез.

Внимательно осматривая комнату, Макс не переставал бороться с собой, решая вопрос, что он может открыть Дафне. Если это вообще возможно.

Рассказать Дафне об Ордене — значит, изменить ее жизнь. И Макс вовсе не был уверен, что открывшаяся картина ей понравится. Возможно, это лишь ухудшит дело. Возможно, будет лучше, если она никогда не узнает о тяжком бремени, издавна лежавшем на семье, в которую она вошла. Он не мог представить, как она отреагирует, узнав, что, возможно, им придется отдать своего сына будущему Искателю, как его самого двадцать лет назад отдали Вирджилу.

Кроме того, рассказать Дафне об Ордене — значит, отдать в ее руки безопасность всей тайной агентской сети. Каждый новый человек подвергал их всех дополнительному риску.

Доверить любимой женщине свою жизнь нетрудно. Но открыть ей правду о существовании Ордена — значит, доверить ей жизни Роуэна, Джордана и Вирджила, а через них и всех остальных агентов. Их учили хранить секреты. Это в них вбивали годами. А в нее нет. Любой прометеанец, захватив ее, сможет узнать, используя страх, угрозы и боль, всю информацию, которую Макс ей доверит.

Из-за одного слабого звена может погибнуть вся цепь.

О Боже! Не может он ей ничего рассказать. Его друзья, единственные друзья на свете, за это возненавидят его.

Но тогда, вероятнее всего, придет конец его браку. Он потеряет единственную женщину, которую когда-либо любил.

Макс не переставал надеяться — он цеплялся за эту надежду, как утопающий за соломинку, — что ему удастся сорваться с крючка и Дафна удовлетворится частью правды, как любая нормальная жена. Но Макс и сам знал, что не на такой брак она согласилась на сеновале гостиницы «Три лебедя».

Он сам обещал, что они создадут свою страну и установят в ней свои законы. И он будет с ней откровенным, насколько это возможно.

Так ничего и не придумав, Макс решил на время отбросить грустные мысли и сосредоточиться на выполнении текущей задачи.

Но вопрос о том, что разные поколения агентов Ордена говорили своим женам о своей деятельности, заставил Макса озадачиться другой проблемой: что знает леди Уэствуд об истинных причинах отъезда Дрейка на континент?

Его матери не сказали почти ничего. Матерям вообще практически ничего не говорили. Такова была политика Ордена.

Как же он был зол на себя за беспечность! Нельзя было позволить жене уловить даже намек на его двойную жизнь! Как он мог быть настолько глуп?!

Это было не похоже на него. Создавалось впечатление, что некая часть его хотела быть пойманной. Тревожная мысль. Почти как если бы он выдал себя намеренно, вопреки логике, так чтобы обожаемая Дафна узнала его до конца и их любовь больше не омрачали…

В этот момент Макс почувствовал, что за дверью кто-то есть.

Он замер, потом опустил глаза и увидел в щели между полом и дверью тень.

Кто-то прислушивался к его действиям в комнатах Дрейка. Когда через мгновение дверь резко распахнулась, словно его хотели застать врасплох, Макс уже взял себя в руки и приготовился к встрече.

Долговязый лакей, которого он только что оставил внизу, вежливо поклонился, но в его глазах была открытая враждебность.

— Могу я вам помочь, сэр?

— Да, конечно, как хорошо, что ты пришел. Леди Уэствуд попросила принести портрет ее сына в детстве, а я что-то нигде не вижу ничего подобного.

Лакей подошел к полке и достал миниатюру.

Макс всплеснул руками.

— Как всегда, прямо у меня под носом! Ну почему я никогда ничего не могу найти?

— Что-нибудь еще, милорд? — спросил слуга без намека на дерзость.

— Нет. Спасибо за помощь.

Лакей, казалось, прирос к месту, всем своим видом давая понять, что не оставит Макса в одиночестве.

Он откровенно уставился на карманы Макса, словно опасался, что маркиз в них припрятал нечто, взятое в комнате.

Понимая, что его поведение может показаться, мягко говоря, странным, и не в силах придумать никакого правдоподобного объяснения, позволившего бы ему продолжить рыться в вещах якобы мертвого сына леди Уэствуд, он улыбнулся и быстро вышел из комнаты с детским портретом своего коллеги-агента в руках.

Проклятие, где Дрейк мог спрятать ключ к разгадке… если таковой вообще существовал, прежде чем его поймали?

Раздражающий его все больше лакей следовал по пятам за ним в гостиную, где Макс с поклоном отдал леди Уэствуд миниатюру.

Она взяла портрет и любовно погладила изуродованными артритом пальцами.

— Мы заказали этот портрет перед тем, как Дрейк пошел в школу.

— Красивый мальчик, — заметила Дафна.

— Весь в отца. Итак, вы знали моего мальчика, лорд Ротерстоун?

— Да, кажется, мы с ним однажды наставили друг другу немало синяков, — улыбнулся лорд Ротерстоун.

Леди Уэствуд рассмеялась.

— Это так похоже на него! Что было причиной ссоры, не помните?

— К сожалению, нет. Это было очень давно. — Макс заметил, что надоедливый лакей все еще подозрительно рассматривает его, стоя у дверей. — Знаете, я никак не мог найти портрет, но пришел ваш слуга, и оказалось, что искомая вещь у меня прямо под носом, забавно, правда?

— Это лакей Джон, — проинформировала Дафна.

— Я рассказала вашей милой супруге, что этот человек стал для меня совершенно незаменимым, хотя служит в этом доме не больше двух месяцев. Не знаю, что бы я без него делала.

— Два месяца? — Примерно столько времени прошло со дня их свадьбы, когда он впервые заметил Дрейка. — Макс устремил пристальный взгляд на лакея. — Это так?

Лакей Джон, вроде бы помимо воли, окинул Макса ненавидящим взглядом — ничего подобного не мог себе позволить ни один нормальный слуга.

— Где ты работал раньше? — спросил Макс и подошел к лакею. Обе женщины остались за его спиной.

— В семье неподалеку от Кембриджа, милорд.

— Фамилия?

— Лэм.

— Понятно. Леди Уэствуд, что побудило вас нанять этого человека? Неожиданно появилась вакансия среди персонала?

— Да, милорд. А откуда вы знаете?

Макс прищурился, все еще не сводя глаз с лакея.

— Догадался… случайно.

Неожиданно без всякой видимой причины лакей бросился наутек.

Ожидая этого, Макс побежал за ним — шпионом прометеанцев.

У Дафны открылся рот, когда она увидела, как муж выскочил из комнаты вслед за лакеем.

— Господь милосердный! — слабым голосом воскликнула леди Уэствуд, когда Дафна выбежала в коридор, чтобы посмотреть, куда они бегут.

— Назад! — рявкнул Макс через плечо. Приказ относился и к другим слугам, которых неожиданно оказалось в коридоре великое множество.

Лакей несся к задней двери, Макс за ним.

Дафна вернулась в гостиную и подбежала к большому панорамному окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как лакей мчится по открытой террасе.

Он перепрыгнул через низкую каменную балюстраду — Макс был от него в нескольких шагах.

Приземлившись на подстриженный газон, лакей Джон успел сделать два или три шага, когда Макс спрыгнул с той же балюстрады и сбил его на землю.

Мужчины покатились по траве, успели нанести друг другу несколько ударов, но потом вскочили и начали описывать круги, словно готовящиеся к схватке львы.

Дафна испуганно ахнула, когда лакей Джон внезапно извлек откуда-то нож. Боже правый, она, понятное дело, злилась на мужа, но вовсе не желала видеть, как его зарежут у нее на глазах.

Джон сделал несколько выпадов, воинственно размахивая ножом. Макс уклонился, схватил мужчину за руку и швырнул на землю лицом вниз.

Встать тот не успел. В мгновение ока Макс оказался за его спиной, приставил к голове поверженного пистолет и приказал не шевелиться.

Дафна оторвалась от окна и побежала на улицу, не сказав ни слова леди Уэствуд, которая сидела бледная от испуга.

Выбежав из задней двери, она увидела, что на террасе уже полно слуг, которые возмущенно шумели, недовольные насилием, учиненным над одним из них.

— Спокойно! — приказал Макс. — Все под контролем. Принесите веревку.

— Что он сделал? — спросил один из слуг.

— Этот человек — беглый преступник, — сообщил Макс остальным слугам. — Он занял этот пост обманом. Могу поспорить на мою лучшую лошадь, что его предшественник лежит в земле в неглубокой могиле.

— Он врет! — завопил Джон с земли.

— Не шевелись и держи руки за головой, ублюдок!

— Питер? Он убил Питера? — зашумели слуги.

— Но зачем ему это? — спросила толстая домоправительница.

— Он причастен к исчезновению лорда Уэствуда, — сказал Макс. — Я отведу его в тюрьму. Принесите веревку.

— Делайте, что он сказал! — прикрикнула Дафна.

Грум из конюшни ее милости принес веревку.

— Эта подойдет?

Маркиз кивнул и взял ее.

— Дафна!

— Да, милорд.

— Иди сюда.

С отчаянно бьющимся сердцем Дафна подошла к мужу.

— Держи пистолет направленным на него. Если прикажу, ты выстрелишь. Сможешь?

Дафна в шоке взглянула на мужа, потом на человека, который хотел его зарезать, и кивнула.

Макс отдал ей пистолет. Она взяла его двумя руками и держала направленным на лакея, пока муж связывал тому руки за спиной, причем таким хитрым узлом, что обзавидовался бы сам Горацио Нельсон.

— Ваш муж безумен, леди Ротерстоун. Прошу вас, остановите его.

— Не смей разговаривать с ней.

— Я не знаю, о чем он говорит, — настаивал лакей.

— Правда? — Макс кивком велел Дафне отступить на несколько шагов и рывком поднял лакея на ноги.

Дафна продолжала целиться в Джона, чувствуя, как кровь пульсирует в ушах.

Макс повернул слугу лицом к себе и без предупреждения разорвал на нем ливрею. Дафна заметила какую-то круглую отметину на груди лакея — клеймо или татуировку.

Физиономию Макса исказила гримаса отвращения.

— Лакей, говоришь? Странная карьера для человека, который носит Non Serviam.

В ответ лакей плюнул в Макса.

У Дафны округлились глаза, но ее супруг не поддался искушению.

Окинув пленника насмешливым взглядом, он достал из кармана носовой платок и стер плевок с сюртука.

— Полагаю, впредь ты станешь следить за своими манерами. Там, куда ты отправляешься, такие выходки не в почете.

— Значит, вот до чего опустился ваш Орден? — фыркнул мнимый лакей. — Используете баб, чтобы отвлечь внимание. Все вы — сборище низких трусов.

— По крайней мере мы не держим ни в чем не повинных старых леди в заложницах, — тихо ответил Макс и оглянулся на других слуг. — Вы все возвращайтесь к работе. Внимательно следите за леди Уэствуд. Вы должны охранять ее, пока я не позабочусь о ее безопасности.

— Охранять ее? Милорд, разве наша хозяйка в опасности? — забеспокоился старый дворецкий.

— Просто будьте настороже и не пускайте в дом посторонних.

В этот момент к собравшимся присоединилась графиня. Она вышла из дома, тяжело опираясь на трость.

— Лорд Ротерстоун, что все это значит?

— Мэм, его светлость говорит, что Джон убил лакея Питера, чтобы получить место в доме, и что он причастен к исчезновению лорда Уэствуда.

Дафна поспешила к старой даме, чтобы поддержать ее, но графиня и не собиралась лишаться чувств, и, пожалуй, для нее в происходящем оказалось больше смысла, чем для самой Дафны.

Хрупкая леди распрямила плечи и приказала:

— Делайте все, что велит лорд Ротерстоун. Повинуйтесь ему беспрекословно — ради меня.

Что ж, подумала в смятении Дафна, по крайней мере одна из присутствующих здесь женщин слепо ему доверяет.

Макс благодарно кивнул леди Уэствуд. Связав пленника, он поручил нескольким лакеям сторожить его, так чтобы сам он мог поговорить с матерью Дрейка.

Спустя несколько минут все трое вернулись в гостиную.

— Леди Уэствуд, я приношу глубочайшие извинения за все, что здесь произошло, но вы не должны терять надежду, — сказал Макс, когда старая графиня села. — У нас есть основания полагать, что Дрейк жив.

— Жив? — Женщина побледнела.

— Макс! — воскликнула Дафна.

Графиня стиснула подлокотники кресла.

— О Боже, я знала. В глубине души я знала, что мой сын жив. Я знала, что это не его прах. Я просто откуда-то знала, что мой сын жив.

— Ваши материнские инстинкты могут оказаться так же верны, как ваша память. Вы были правы, утверждая, что я знаю вашего сына. Я очень хорошо его знал. Мы были как братья. Суть дела в том, что около шести недель назад я сам мельком видел Дрейка в Лондоне.

Обе женщины раскрыли рты.

— Мы не знаем, почему он не выходит на контакт с Орденом, — продолжил Макс, напряженно всматриваясь в лицо графини. — Мы предполагаем, что он в опасности. Наша цель — выяснить, кто удерживает его, и обеспечить его безопасность. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, — прошептала женщина. — О да.

— Я не понимаю, — вклинилась Дафна, глядя на мужа горящими глазами.

Макс проигнорировал ее, потому что глаза леди Уэствуд наполнились слезами.

— Ах, если бы мой сын действительно был жив! Что вы или Вирджил хотите, чтобы я сделала? Все, что угодно!

— Если Дрейк попытается с вами связаться, прежде чем ответить ему, пошлите за мной, иначе эго может оказаться ловушкой, — сказал Макс. — Вы должны написать мне по этому адресу. — Он подошел к секретеру, взял лист бумаги и написал несколько строк. — Мой связной по этому адресу обеспечит получение мной вашей записки в течение двадцати четырех часов. Не отвечайте, пока не свяжетесь со мной. Вы сделаете это?

— Да, можете не сомневаться. — Она взяла лист бумаги и прочитала написанное. — Шляпный магазин?

Он грустно усмехнулся:

— В людном магазине никто не обратит внимания на еще одного покупателя.

— Могу я поговорить с тобой, дорогой? — наконец не выдержала Дафна.

Макс устало посмотрел на жену и кивнул. Они вместе вошли в пустую неосвещенную музыкальную комнату. Дафне хотелось наброситься на него с кулаками, но когда она подняла на мужа глаза, весь бойцовский пыл прошел. Осталась только тревога.

— Что происходит? О каком Ордене вы говорили?

Он молча смотрел на жену.

— Ты пострадал во время драки?

— Я в порядке.

Дафна в замешательстве потрясла головой.

— Кто такой Дрейк? Почему лакей напал на тебя? Как ты мог дать старой женщине надежду, когда сам еще не уверен, что ее сын жив?

— Я уверен, насколько вообще можно быть уверенным на данном этапе. А надежда поможет ей жить. Ты же видела ее святыню — урна, портрет. В урне не его прах, за это я могу поручиться.

— Откуда ты знаешь?

— Не важно. Мне необходимо вернуться в Лондон. Если люди, которые внедрили лакея Джона в Уэствуд-Мэнор, предпримут другие шаги против графини, она должна знать, с кем имеет дело.

— В отличие от меня? — вздохнула Дафна, и Макс нахмурился. — Ты собираешься и дальше держать меня в неведении, муж?

Он опустил голову и некоторое время молчал.

— У меня есть выбор?

— Нет, если хочешь, чтобы мы и в будущем оставались вместе.

Когда Макс снова поднял голову, в его глазах сверкал гнев.

— Ты мне угрожаешь? Иначе что? Развод?

Глаза Дафны наполнились слезами.

— Как мы можем и дальше жить вместе, если ты отказываешься объяснить, что происходит?

Макс схватил жену за руку.

— Ты должна верить мне, Дафна.

— Как же я могу тебе верить? — закричала она и высвободила руку. — Как ты вообще можешь заикаться о доверии, если сам по уши погряз во лжи?

— Ты не понимаешь. У меня есть долг.

— Долг, который для тебя дороже, чем я? — выкрикнула Дафна и зарыдала.

— Нет! — Макс взял ее за руки. — Дафна, ты для меня дороже всех на свете. Я лишь стараюсь защитить тебя, держа подальше от всего этого. Прошу тебя, верь мне, — попросил он.

Она снова высвободила руки.

— Нет. Все это уже было, Макс. Извини. Ты не можешь получить все, что хочешь. А я зашла с тобой слишком далеко, чтобы терпеть, когда ты захлопываешь дверь перед моим носом. Сейчас я не знаю, кто ты на самом деле. И не стану терпеть такое положение. Ты мой муж, а ведешь себя, как незнакомец. Я пытаюсь любить тебя, но решать тебе. Все может продолжаться также, как прошлой ночью, или ты снова останешься в одиночестве. Выбор за тобой.

— Безжалостно, — прошептал Макс, — но, по сути, верно. Ты быстро учишься, дорогая.

— Так ведь у меня лучший учитель, — усмехнулась Дафна. Макс напряженно смотрел на жену в течение нескольких долгих, томительных минут, но Дафна не отступила. Он должен был понять, что их любовь висит на ниточке и эта нить в его руках.

Наконец он едва заметно кивнул:

— Ладно. В любом случае ты будешь в большей безопасности со мной. Давай надеяться, что мы оба об этом не пожалеем.

— Что ты намерен с ним сделать?

— Мы повезем его в Лондон.

— Зачем?

— Все как обычно, Дафна, — любезно сообщил Макс. — Чтобы выбить все, что ему известно. Ну как, ты довольна тем, что спросила, мисс Любопытство?

Глава 19

— Не разговаривай в присутствии пленника, если не будет крайней необходимости, — приказал Макс в начале их долгого — и молчаливого — пути в Лондон.

Они на время поменялись экипажами с леди Уэствуд, оставив ей фаэтон, в котором приехала Дафна, в обмен на закрытую карету графини, в которой было удобнее везти захваченного Максом агента.

Леди Уэствуд также предоставила им своего доверенного кучера, который в отличие от лакея Джона служил в доме больше двадцати лет. Фальшивый лакей теперь сидел, связанный по рукам и ногам, с повязкой на глазах и кляпом во рту, рядом с Максом, Дафна занимала сиденье напротив них.

Почти всю дорогу Макс и Дафна молча смотрели друг на друга. В молчании прошло много часов. В Лондон они въехали уже в темноте.

Дафна не знала, какие инструкции получил от ее мужа кучер, но он привез их к маленькой пристани неподалеку от Стрэнда. Там они остановились и пересели из экипажа в ожидавшую лодку.

— Сядь впереди, — приказал ей Макс.

Потом большой и сильный кучер слез со своего места и помог вытащить из экипажа связанного пленника и погрузить в лодку. Макс положил его на дно в середине лодки и прикрыл сверху брезентом.

— Лежи тихо. — Потом сам Макс сел на корме и окинул Дафну тяжелым взглядом. — Держись.

Ловко орудуя веслами, он отвел лодку от пристани. Кучер остался на берегу.

С замиранием сердца Дафна следила за происходящим. Сильное течение Темзы подхватило лодку и понесло ее с довольно-таки большой скоростью. Холодный ветер трепал ее волосы. Крепко держась за борта лодки, она оглянулась и всмотрелась в лицо Макса. На нем была написана угрюмая решимость.

В какой-то момент он опустил весла в воду, замедлив скорость движения, и примерно через сто ярдов направил лодку к задней части какого-то старого здания, расположенного у кромки воды. Они проплыли под низкой кирпичной аркой и оказались у тяжелых деревянных речных ворот.

Лодку качнуло, когда Макс подвел ее к толстому канату, свисающему откуда-то сверху. К концу каната был привязан груз. Тем временем лакей Джон под брезентом зашевелился и начал стонать. Судя по всему, он страдал морской болезнью. Дафна бросила обеспокоенный взгляд через плечо, но Макс с каменным безразличием проигнорировал страдания мужчины.

Он несколько раз дернул канат — с разными промежутками времени между рывками. Дафна поняла, что, вероятно, где-то внутри находится колокол, а Макс таким образом дает кому-то сигнал, чтобы открыли ворота.

Ответ последовал быстро. Раздался громкий шум, заставивший ее вздрогнуть, потом удар, скрип, и деревянные ворота начали подниматься, как решетка в крепостных воротах. С них ручьями лилась вода.

Макс быстро повел лодку в открывшийся под зданием проход. Речные ворота начали закрываться. Дафна с любопытством оглядывалась.

Что это за место?

Здесь не было течения, и Макс греб в направлении, известном одному только ему: Вскоре они пристали к небольшой каменной пристани, освещенной единственным горящим факелом.

— Где мы? — не выдержав, спросила Дафна, но едва только она открыла рот, раздался дикий громкий лай. Звякнула цепь, и из темноты появилась огромная черная собака, которая рвалась вперед, лаяла, рычала, скалила зубы — ну чисто родственница Цербера, трехглавого стража Гадеса.

Макс отдал чудовищу приказ на незнакомом языке, и оно тут же умолкло. Еще одна команда, и поведение пса разительным образом изменилось.

Дафна, широко открыв глаза, смотрела, как пес отряхнулся, замахал хвостом и стал ластиться к Максу. У нее все еще сильно колотилось сердце от испуга, хотя чудовищная псина теперь сидела смирно и дружелюбно махала хвостом.

Макс снова хмуро посмотрел на жену.

— Оставайся здесь. Никуда не ходи. Не шевелись.

Дафна неуверенно покосилась на собаку, не имея никакого желания оказаться на ее пути.

— Не волнуйся. Я все сделаю, как ты сказал.

Макс рывком сдернул брезент с лакея Джона.

— Вставай. — Он снял повязку, закрывающую глаза, чтобы тот видел, куда идти, но руки мужчины все еще были связаны за спиной, и кляп остался на месте.

Дафна изо всех сил старалась быть полезной и придержала закачавшуюся лодку, когда Макс вытаскивал из нее пленника. Собака унюхала чужака, оскалилась и зарычала. Последовала еще одна команда Макса, и пес плюхнулся на живот, вывалил язык и шумно задышал.

Макс повел лакея Джона через пристань, за которой оказался каменный тоннель. Дафна молча проводила их взглядом. Она все еще не понимала, что происходит, и прилагала огромные усилия, чтобы не податься панике. За кого же она вышла замуж?

Из темноты донесся металлический лязг, и собака навострила уши. Дафна насторожилась, но мгновением позже рядом с ней появился Макс с факелом в руке.

Он отдал собаке команду, указав на стену. Та послушно встала и потрусила к месту, где ей велели находиться. Тогда Макс подошел к краю пристани и протянул руку жене.

Она выбралась из лодки.

— Что ты сделал с лакеем? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Посадил в камеру. Пойдем. — Макс пошел вперед по каменному тоннелю, и Дафне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним в темноту.

— Что это за место? — тихо спросила она.

— Ты находишься в… точнее, под Данте-Хаусом.

— Данте-Хаус, — эхом повторила Дафна. Тоннель закончился просторным каменным помещением, в котором можно было увидеть грубо сколоченный деревянный стол, цветную мозаику с изображением архангела Михаила на полу и в оконном витраже и мальтийский крест, подвешенный на толстой цепи. Он был похож на те, что Дафна видела на портретах в галерее Ротерстоунов, в фамильной часовне и на печатке, которую нашла в тайнике.

Дафна дернула мужа за рукав.

— Клуб «Инферно»?

— Да.

— Макс!

— Ты получишь ответы, которых так хочешь, дорогая, но сначала я должен поговорить с Вирджилом. — Он пересек тускло освещенное помещение и подошел к свисающей сверху лестнице. — Сможешь забраться?

Она кивнула и ступила на первую перекладину.

Вместе они стали подниматься в чернильный мрак, в котором терялась верхушка лестницы. Глаза Дафны уже стали привыкать к темноте, и она разглядела нечто вроде овального отверстия — своеобразный дверной проем. Макс велел ей идти туда. Нервно вздрагивая, Дафна ступила в узкий проход и на ощупь двинулась вперед.

Через мгновение Макс присоединился к жене и взял за руку.

— Следуй за мной.

Дафна послушалась с радостью. Рядом с ним она чувствовала себя намного лучше. Они долго шли по темному, мрачному лабиринту, но в конце концов Макс открыл еще одну дверь, и Дафна облегченно вздохнула, увидев перед собой свет. Они прошли еще несколько шагов и очутились в комнате, напоминающей гардеробную, за которой находилась чья-то спальня.

Макс закрыл за собой потайную дверь, потом дверь гардеробной и покосился на жену.

— Сюда.

Они выбрались из спальни, щурясь на дневном свету, прошли по длинному извилистому коридору и спустились по лестнице. Дафна с любопытством оглядывалась. Подобного кричаще безвкусного интерьера ей еще не приходилось видеть.

Складывалось впечатление, что Данте-Хаус был намеренно оформлен по всем правилам дурного вкуса. Или же он являлся детищем пьяного архитектора, который испытывал нежную любовь к стилю рококо и применял его везде и во всем. Здесь все было ярким, вычурным, пышным до нелепости, всевозможных украшений было так много, что они вызывали головокружение. Судя по всему, кто-то поставил перед собой задачу создать дом, который с порога сбивал с толку посетителей.

— Как впечатление? — спросил Макс, исподтишка наблюдавший за женой.

— Это ужасно.

— Так и было задумано. Иди сюда. Ты можешь подождать в гостиной. О, привет, — сказал он, заглянув в комнату, которая уже была занята.

— И тебе привет. — С низкого дивана вскочила сильно накрашенная женщина. Ее лицо, на котором мгновением раньше царило выражение глубочайшей скуки, оживилось. Стиль ее одежды идеально соответствовал общему стилю дома и не оставлял сомнений в ее профессии. — Я уже могу наконец идти?

— Куда?

— Я могу покинуть этот дом?

Макс щелкнул пальцами.

— Извини, не помню, как тебя зовут.

— Джинджер.

— Ах да! Джинджер Рыжая Киска. Что ты здесь делаешь в середине дня? — дружелюбно спросил он.

— Ваш безумный шотландец запер меня здесь и не выпускает, — сказала она, закатив глаза. — Он говорит, что заботится о моей безопасности. Представляешь? Он держит меня здесь с тех самых пор, когда я пришла и рассказала, что видела Уэсти.

— Ах, так это ты видела Дрейка?

— Да. Он сидел в экипаже с двумя другими малыми. Он был совсем на себя не похож, бедненький. Я хотела, чтобы он ушел со мной, но он даже не смог вспомнить, кто я. И это все, что я знаю. Я уже сто раз говорила вашему шотландцу, что больше ничего не знаю, но он все равно не выпускает меня отсюда. А девушке надо зарабатывать на жизнь!

— Ну, дорогая, если Вирджил говорит, что ты должна остаться, лучше не спорь. Располагайся поудобнее и отдыхай. — Он с усмешкой покосился на Дафну. — Вы, девочки, пока здесь поболтайте, а я скоро вернусь.

— Макс!

— Я же сказал, что сейчас вернусь, Дафна. Отдохни.

— Ну и как тебе это нравится? — Джинджер обняла Дафну за плечи. — Милая, тебя тоже держат здесь взаперти?

— Нет. Надеюсь, что нет. Я пришла сюда с мужем.

— С мужем? — воскликнула Джинджер. — Здорово! Значит, тебе удалось захомутать Ротерстоуна? Хорошая работа, девочка.

Судя по внешности и колоритной речи Джинджер, она была дамой полусвета.

Этого еще не хватало. Дафна вспомнила о герцогине Драконихе. Она бы не одобрила такую компанию для леди из общества.

С другой стороны, это ведь Макс оставил ее в компании женщины из борделя. Черт бы побрал этого человека. Он снова ее проверяет.

«Ха», — подумала она.

— Говоришь, тебя зовут Джинджер?

— Да, милая. А тебя?

— Дафна. Слушай, а ты когда-нибудь развлекала моего старика? — Она с острым любопытством уставилась на проститутку.

— Ох, нет. Его, к сожалению, нет. Но у них здесь есть еще такой Уоррингтон… — Она ухмыльнулась и подмигнула Дафне. — Теперь я точно знаю, почему его называют Зверем. Этот симпатичный грубиян умеет такое… Ты даже представить не можешь, что чувствует женщина под ним. Скажу по секрету, иногда ему одной женщины мало.

У Дафны непроизвольно округлились глаза, а Джинджер довольно захохотала. Вероятнее всего, она намеренно шокировала «настоящую леди из общества».

Но пока проститутка смеялась, Дафна почувствовала, что ее тоже разбирает нервный смех. День оказался слишком богат событиями. И спустя мгновение две женщины уже смеялись вместе. Дафна вспомнила, как вела себя накануне ночью с Максом, и ей пришло в голову, что, наверное, у нее, воспитанной леди, и этой уличной женщины все же есть что-то общее.

Взвинченный и не ожидающий ничего хорошего от разговора со своим старым наставником, Макс отправился искать Вирджила. Он понимал, что не имел права привозить Дафну в клуб «Инферно», но вместе с тем знал, что у него не было другого выхода. Когда же он наконец обнаружил старого шотландца, стало очевидно, что тот уже все знает. Он или видел, или слышал, как они вошли.

Горец сидел в столовой, украшенной настенными фресками, и потягивал виски.

Вирджил не посмотрел на него. Он сделал еще один большой глоток, покачал головой и буркнул:

— Ты сделал большую глупость, Макс. Как ты мог привезти ее сюда?

Макс осторожно приблизился к столу.

— Ты можешь доверять ей, Вирджил. Она моя жена. Я бы не стал рисковать, если бы имел хотя бы малейшие сомнения.

Шотландец фыркнул:

— Доверять нельзя ни одной женщине.

— Она моя жена и имеет право знать, во что ввязалась. Она справится.

Вирджил затряс головой, как большая лохматая собака.

— Ты все же идиот, Макс. Ты поставил под угрозу и наши жизни, и ее. Не надо было ее втягивать.

— У меня не было выбора, — устало вздохнул Макс. — Она нашла дома один из моих тайников.

Горец залпом допил виски.

— Я знал, что в результате всего этого ты станешь беспечным и сентиментальным.

— Сентиментальным? — Макс почувствовал гнев. — Я люблю ее, ты можешь это понять?

— Если бы ты ее действительно любил, то немедленно увез бы домой и приказал забыть все, что она видела, как ночной кошмар.

— Слишком поздно.

— Ты не имел права делать это, Макс.

— Нет, Вирджил, это ты не имел права требовать, чтобы я лгал любимой женщине. Чего ты еще от меня хочешь? Я отдал тебе двадцать лет жизни. Можешь отправляться к дьяволу, если тебе не нравится моя жена. Будь ты проклят! Я бы все отдал, только чтобы иметь возможность забыть об Ордене.

— Значит, жертва для тебя слишком велика? — усмехнулся старый шотландец. — Говоришь, двадцать лет? Ну а я отдал почти сорок, ты, неблагодарный щенок. — Вирджил снова тряхнул головой и несколько секунд помолчал. — Теперь, если до нее доберутся, ее кровь будет на твоих руках, а если сломают, то и наша тоже.

Макс закрыл глаза и опустил голову.

— Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Никогда.

— Когда-то я сказал то же самое, но почему-то моей жены сейчас нет с нами. — Вирджил замолчал и отвернулся.

Эта история Максу была известна. Он сочувственно взглянул на наставника.

— Вирджил, я знаю, что брат Малькольм отнял у тебя женщину, но…

— Молчать! — выкрикнул Вирджил. — Не смей говорить мне о ней!

В эту минуту в столовую вошел Джордан.

Макс подобрался, стараясь оценить реакцию друга на то, что он привел Дафну в тайное убежище.

— Добрый день, лорд Фоконридж. Очередь из желающих уничтожить меня начинается здесь, — вежливо сообщил он и ткнул рукой в сторону Вирджила.

Джордан нахмурился. Секунду подумав, он сказал другу:

— Я доверяю твоей оценке ситуации, Макс. Если ты говоришь, что Дафне можно верить, этого достаточно.

Макс устало кивнул:

— Спасибо, Джордан.

— Что ты успел ей рассказать?

— Ничего. В доме Уэствуда обнаружился шпион. Дафна видела, как я его поймал, и, вероятно, заметила клеймо посвященного, когда я установил его статус. Кроме этого, она ничего не знает.

— Постарайся свести информацию к минимуму. Ради всех нас.

Макс опустил голову.

— Я всего лишь хочу ей сказать, кто я.

Неожиданно в дверях появился Роуэн и прислонился к косяку.

— Мне жаль прерывать вашу милую беседу, парни, но происходят события все более интересные.

— Что случилось? — спросил Макс.

— По Лондону стремительно распространяются слухи, что твоего скромного соседа, герцога Холифилда, и его беременной герцогини больше нет. Они умерли во Франции.

— Что?

— Это случилось два дня назад. Все указывает на несчастный случай, — добавил Роуэн, видя изумление присутствующих. — Похоже, они наняли лодку, чтобы покататься по Луаре и осмотреть старинные замки. Лодка перевернулась, герцог и его жена утонули.

— В Луаре? — переспросил Макс. — Практически на заднем дворе у Малькольма, не так ли?

Вирджил ощетинился при упоминании о его ненавистном брате.

— Как можно утонуть в Луаре? — удивился Джордан. — Надо очень сильно постараться.

— Возможно, им помогли.

Макс был откровенно огорчен известием.

— Но кто мог хотеть избавиться от безобидного Хейдена Кэрью? От его смерти больше всех выигрывает Альберт, но даже я знаю, что он не настолько честолюбив. У него хороший доход, трастовый фонд и никакой ответственности.

— Но у него нет реальной власти, — заметил Роуэн.

— Хотя случайности всегда возможны, — сказал Макс. — Зная Хейдена Кэрью, мягкого тщедушного человечка, я вполне могу предположить, что он мог утонуть даже в Луаре, особенно если был в первую очередь занят попытками спасти супругу.

— А как насчет моряков? Они тоже утонули? — спросил Джордан.

— Об этом я пока ничего не слышал, — ответствовал Роуэн. — Просто мне это дело показалось в высшей степени подозрительным, поэтому я поспешил рассказать вам.

— Согласен. Может быть, это как-то связано с недавним появлением в Лондоне Дрездена Бладуэлла?

— Но зачем, спрашивается, убивать герцога и его супругу? Чтобы возвысить Альберта Кэрью?

Роуэн пожал плечами:

— Возможно, у них есть на него виды. Ты должен признать, Макс, что это забавно. Твой старый заклятый друг теперь занимает более высокое положение, чем ты.

— Замечательно, — пробормотал Макс. — Дафна пожалеет, что не вышла за него. А где был Альберт, когда это произошло? Нам известно?

— Он был здесь, в Лондоне. Если верить слухам, с ним случилась истерика, и его пришлось везти домой.

— Очень трогательно, — буркнул Макс.

— Полагаю, надо понаблюдать за ним, — посоветовал Джордан.

— Определенно.

— Джордан, ты начнешь наблюдать за Кэрью, — сказал Вирджил. — Я займусь пленным, которого привез Макс, а ты, Роуэн, будешь заниматься Дрезденом Бладуэллом.

— Извините, парни, но с этим будут сложности, — сказал Уоррингтон. — Боюсь, мне необходимо немного времени, чтобы урегулировать проблемы в Корнуолле. Мне очень жаль, но это не терпит отлагательств.

— В чем дело? — спросил Макс.

— Ты знаешь, что я дал разрешение местным контрабандистам действовать на своих землях. За это они снабжали меня полезной информацией. Они периодически передавали мне послания, а я закрывал глаза на их присутствие в своих владениях. Однако они знали, что у меня есть определенные правила и они не должны переступать некоторые границы. В целом они соблюдали условия соглашения, но теперь совершенно обнаглели. Со мной связались люди из береговой охраны и сказали, что в мое отсутствие контрабандисты вернулись к старой тактике — устраивают кораблекрушения и подбирают добычу, выброшенную на берег.

— Это серьезно, — нахмурился Джордан. — Что они делают? Зажигают свет на скалах вместо маяка? Заманивают корабли на камни?

— Да. Я слышал, что, пока меня не было, они совсем разошлись. Если я не наведу порядок, многие мои люди будут арестованы и, боюсь, попадут на виселицу. Возможно, они этого заслуживают, но я лишусь ценного источника информации.

Вирджил кивнул:

— Не говоря уже о том, что публичные аресты могут привлечь ненужное внимание к нам и нашему делу. Разберись с этим делом как можно тише, раньше, чем за контрабандистов возьмется береговая охрана.

— Я так и сделаю. На самом деле они неплохие ребята. Просто с концом войны черный рынок, на котором благоденствовали эти морские разбойники, иссяк. И сейчас они прибегли к более грубым действиям.

— Помощь нужна? — спросил Макс.

— Нет, конечно, — усмехнулся Роуэн. — Уверяю, они больше боятся своего местного Зверя, чем любой береговой охраны.

— Так и должно быть, Зверь, — ответил Джордан.

— Так что, поскольку я должен заняться контрабандистами, за Дрезденом пусть погоняется кто-нибудь другой, — сказал Роуэн, вопросительно глядя на Вирджила.

— Я займусь им, — угрюмо проговорил Макс.

— Ты хочешь выйти на охоту за Дрезденом? — с явным сомнением спросил Вирджил, но Джордан перебил его:

— Послушайте, если подумать, зачем нападать на Дрездена Бладуэлла в его логове? Давайте дождемся, когда он появится в обществе, как уже было однажды, и уж потом начнем действовать.

— Подождем, когда он нанесет удар?

Джордан пожал плечами:

— При сложившихся обстоятельствах, не зная статуса Дрейка, нам нет смысла без острой необходимости привлекать к себе внимание.

— Ты прав, — согласился Роуэн. — Наше главное преимущество заключается в том, что мы знаем, кто он, а он не знает, кто мы.

— Согласен, — сказал Вирджил. — Мы поручим наблюдение всем свободным людям, а когда он появится, выследим ублюдка.

— Может быть, мы сумеем устроить какую-нибудь ловушку.

— Возможно, но для работы над этим понадобится больше людей, — сказал Джордан.

Вирджил кивнул:

— Скоро возвращается команда Бичема.

— Они смогли выяснить что-нибудь о Руперте Тэвистоке? — спросил Макс.

— Вообще-то да. Некоторые мои агенты еще делают то, что я им говорю, — сухо ответствовал горец.

— Вирджил!

— Тэвисток мертв, — пробормотал Искатель.

— А что с деньгами, которые он перевел на счета прометеанцев?

— Исчезли. Малькольм спрятал их.

— Не могу сказать, что удивлен, — задумчиво протянул Макс. Потом он рассказал друзьям, что случилось в Уэствуд-Мэноре, и выслушал подробный рассказ о встрече Джинджер с Дрейком.

С особым вниманием он отнесся к той части рассказа, которая касалась людей, удерживавших Дрейка. Старший из них сказал Джинджер, что Дрейк ранен в голову. Да и ей Дрейк показался совершенно непохожим на себя.

Он не узнал ее, но это, в общем, ни о чем не говорило. Макс тоже забыл ее имя.

Судя по данным Джинджер описаниям, те двое, с которыми был Дрейк, — это член совета прометеанцев Джеймс Фолкерк и его помощник и телохранитель Талон.

Макс нахмурился.

— Если Дрейк у Джеймса Фолкерка, почему мы все еще живы? Если Дрейк хотел нас выдать, прометеанцы уже давно совершили бы нападение, тем более что главный убийца совета сейчас в Лондоне. Фолкерку нужно было только узнать у Дрейка наши имена и передать информацию Бладуэллу.

— Даже думать не хочется, — пробормотал Джордан, — через какие муки довелось пройти этому несчастному.

— Не исключено, что все обстоит именно так, как сказала проститутка. Он может нас не помнить. Мать получала от него известия?

— Нет.

— Может быть, он и ее не помнит.

— Возможно, он не помнит даже себя, — подвел итог Вирджил.

— Во всяком случае, прометеанцы знают, кто такой Дрейк, иначе они не стали бы внедрять в его дом шпиона.

— Мы должны обеспечить охрану леди Уэствуд, — сказал Макс. — Пока еще у нас есть преимущество. Прометеанцы не знают, что я захватил их человека. Возможно, мнимый лакей подтвердит, что Дрейк именно у Фолкерка, и если повезет, он даже, возможно, знает, где его держат.

Джордан поморщился, словно сам испытывал боль.

— Мы должны ему помочь.

— Пока его не сломали, — негромко добавил Роуэн.

— А если уже сломали? Если он против нас, у нас серьезные проблемы.

— Этого не может быть, — хором возразили Макс и Вирджил.

Потом все опять замолчали.

— Итак, все начинается снова, — со вздохом сказал Джордан.

— Господи, надеюсь, что нет, — прошептал Роуэн. — Если Дрейк действительно у них, значит, они держат в руках жизни всех нас, включая Дафну, — добавил он, покосившись на Макса.

— Я должен вернуться к ней. — Он сделал паузу, стараясь избавиться от ледяного страха. Ну вот, теперь и она в опасности. — Вы должны знать: я не хотел приводить ее сюда. Я всеми силами старался избавить ее от всего этого — ради нее, ради нас. Но когда ты женат… получилось слишком много лжи.

— Думаю, мы все понимаем. — Роуэн сдержанно кивнул товарищу, тот в ответ окинул его благодарным взглядом.

— Прекрасно, тогда план будет следующий, — вмешался Вирджил. — Макс, ты следишь за Альбертом Кэрью. В этом есть смысл — ведь ты знаешь это семейство с самого детства. Я разберусь со шпионом из Уэствуд-Мэнора и буду продолжать поиски Дрейка. Джордан, ты станешь ожидать появления в обществе Дрездена Бладуэлла. Уоррингтон, ты разбираешься со своими контрабандистами и как можно скорее возвращаешься в город.

— Понятно, — сказал Макс.

Остальные согласно кивнули.

Макс облегченно вздохнул. Честно говоря, у него были большие опасения относительно мирного исхода переговоров. Пора было забирать Дафну из гостиной, в которой он ее оставил. Все дела были урегулированы, настал час расплаты.

Он собирался отвести ее в Яму — в самое сердце мрака.

Глава 20

Дафна терпеливо ждала мужа. Заглянув в гостиную, он сделал знак следовать за ним. Она подчинилась, отметив, что выражение его лица осталось мрачным и задумчивым.

Не говоря ни слова, он ввел ее в красную гостиную и вместе с ней подошел к клавесину. Он сыграл несколько нот, и, к немалому удивлению Дафны, книжный шкаф у стены повернулся — за ним оказался темный проход.

— Пойдем.

Она смело пошла за Максом, и, миновав извилистый темный коридор, супруги снова оказались у лестницы, по которой поднимались раньше.

На этот раз Макс спускался первым, чтобы помочь жене, если у нее вдруг соскользнет нога с перекладины. Спустившись, они опять оказались в таинственном каменном помещении, расположенном под Данте-Хаусом.

— Ты можешь сесть, если хочешь, — сказал он, указав в сторону стола. — Хочешь выпить? — Не дожидаясь ответа, он налил жене красного вина из пыльной бутылки, стоящей на столе.

Дафна молча взяла стакан; вероятно, муж решил, что глоток вина ей не помешает. Он несколько минут молча смотрел на нее, после чего наконец заговорил:

— Помнишь, ты слышала, как Альберт спросил, куда я исчез, когда мы были еще мальчишками?

Она кивнула.

— Школа, в которую меня отправили, действительно находилась в Шотландии, но это было не обычное учебное заведение.

Дафна смотрела на него во все глаза, затаив дыхание.

— Я являюсь членом рыцарского Ордена, названного в честь архангела Михаила. Эта обязанность досталась мне по наследству. — Он показал на выложенную на полу мозаику. — Уверен, ты знаешь, какую он играл роль — ангел-воин, который своим мечом изгнал сатану из рая. Замок в Шотландии — на самом деле штаб Ордена. Туда меня и отправили, чтобы исполнить клятву, данную первым Ротерстоуном.

— Это владелец меча в твоей галерее? — спросила она.

Макс кивнул:

— Долг перешел ко мне. Не все мои предки призывались на службу Ордену. Угроза на протяжении столетий менялась, поэтому многие избегли этой чести. Но не я.

Когда мне было тринадцать, Вирджил приехал в наш замок и договорился с отцом, что меня отдадут Ордену, отправят в Шотландию и начнут обучать. Там я впервые встретил Роуэна, Джордана, Дрейка и многих других. Весь клуб «Инферно» — обычное прикрытие.

Макс опустил голову, колышущееся пламя свечи делало черты его лица резче, выразительнее.

— Девиз Ордена взят из послания к евреям. «Ты творишь ангелами своими духов и служителями своими пламенеющий огонь». Орден носит имя архангела Михаила, поскольку, как и он, мы посвятили себя борьбе с разрушительным злом. Мы стремимся освободить от него мир, но конца борьбе пока не видно.

— Что это за зло? — прошептала завороженная Дафна.

— Совет прометеанцев. Тайное общество очень могущественных людей. Их жажда власти остается неизменной — с годами меняются только имена. Они проникли в правительства всех государств. И борьба идет уже шесть сотен лет.

Дафна затаила дыхание, ожидая продолжения.

— Она началась в двенадцатом веке. Много лет назад первый лорд Ротерстоун вместе с далекими предками моих друзей присоединился к королю Ричарду Львиное Сердце, который отправился на Святую Землю в надежде освободить Иерусалим от армий Саладина.

Это был Третий крестовый поход, и поскольку он не стал успешным, если ты помнишь уроки истории, спустя несколько лет был начат еще более кровавый Четвертый крестовый поход. Наши предки участвовали и в нем.

— Понимаю, — прошептала Дафна и сделала глоток вина.

Макс грустно смотрел на нее.

— Говорят, что однажды Ричард Львиное Сердце отправил отряд из двадцати рыцарей, чтобы выяснить точное расположение противника. В пустыне началась песчаная буря, и рыцари вместе с конями нашли убежище в пещере, которую случайно заметили среди скал. Они стали осматривать пещеру в поисках воды, но вместо нее нашли древние глиняные кувшины.

Заглянув внутрь, крестоносцы увидели, что там находятся какие-то таинственные свитки. Один из рыцарей — предок Фоконриджа — был ученым. Он провел несколько лет в монастыре, в трудах и молитвах, и был очень мудрым человеком. Он и сумел понять, о чем идет речь в свитках.

Когда крестоносцы их обнаружили, свиткам уже было несколько сотен лет. Тексты были написаны на сирийском примерно в 900 году нашей эры. Ученый рыцарь сумел понять, что свитки — это одна из нескольких копий более древнего документа, оригинал которого сгорел вместе с Александрийской библиотекой.

Дафна с восторгом слушала рассказ.

— Что было в этих свитках?

— Нечто очень темное. Своего рода анти-Библия, описывающая странные культы разного происхождения, посвященные Прометею. Ее основой стала история, взятая из Ветхого Завета и касающаяся библейского патриарха Иосифа. Помнишь? Того, которого братья продали в рабство в Египет.

— О да. Братья завидовали ему, считая, что отец отдает ему предпочтение.

— Именно так, — ответил Макс. — Если помнишь, Иосиф сумел позаботиться о себе, несмотря на предательство братьев. Правильно истолковав сон фараона, он спас Египет от страшного голода.

В этой истории есть и менее известная часть. Фараон пожелал вознаградить Иосифа за верную службу, устроив для него выгодный брак, и дал ему в жены красавицу Асенефу. Та была дочерью илиопольского жреца.

Эти двое поженились, еврей и египтянка, — к этому событию уходят корни культа, смешавшего священные мистерии еврейской каббалы с откровениями и ритуалами верховных жрецов Египта. Самые ранние приверженцы культа Иосифа и Асенефы особенно интересовались египетской практикой подготовки души к бессмертию — той самой целью, ради которой египтяне строили пирамиды и хоронили в них своих царей-богов. Но это еще не все.

Эта оккультная секта разрасталась, включала в себя новые верования и ритуалы, уделяя особое внимание сверхъестественным способностям, таким как мудрость волхвов, пришедших в Вифлеем. В своем безудержном стремлении к оккультной власти ранние прометеанцы шли на все.

Верования древних греков тоже были включены в их культ — к примеру, использование оракулов, по образу и подобию Дельфийского. Были и другие ритуалы, периодически приносились человеческие жертвы. Последнему они, вероятнее всего, научились на Крите — родине Минотавра.

— Ужасно! — Дафна почувствовала, как ее охватила дрожь. Она легко представила себе чудище с головой быка, появляющееся из каменного тоннеля.

— Да, ужасно для нас, как и для любого разумного человека. Но не для них. Прометеанцы наслаждаются кровопролитием и не боятся умереть, потому что верят, что это не конец. По сути, они считают себя выше смерти и уверены, что черная магия поможет контролировать процессы смерти и восстановления.

Неудивительно, что именно греческий миф о Прометее дал им название, под которым они стали известны в истории человечества.

— Прометей, укравший у богов огонь, — задумчиво сказала Дафна.

— Да, как и Прометей, они считают себя спасителями человечества, носителями света.

— Но подожди! — Дафна нахмурилась. — Мне казалось, что нести свет людям — работа Иисуса.

— Только не для них. Ты, к примеру, знала, что имя Люцифер означает «несущий свет»?

Дафна раскрыла рот.

— Ты хочешь сказать, что они действительно занимаются черной магией?

— Я знаю только одно: они верят, что черная магия приносит реальную пользу, и могут ради этого убить. Они выбрали своим символом Прометея, потому что, несмотря на пытки — все же орел каждый вечер прилетал и клевал его печень, — каждое утро он снова просыпался невредимым.

По сути своей этот культ мог бы быть безвредным, но, к сожалению, их стремление к бессмертию неразрывно связано с постепенным покорением всего человечества. Уверен, ты знаешь, кого Иисус называл владыкой мира.

— Сатану.

— Вот именно. Он их истинный бог, — проговорил Макс. — Конечно, они не объявляют об этом открыто. Они предпочитают лицемерно заявлять, что действуют во благо человечества. И если человечеству придется «истинное просвещение» вбивать в голову силой, да будет так. Но сначала давай закончим рассказ о крестоносцах и их искушении в пустыне.

— Да, так что случилось с ними?

— К тому времени, как песчаная буря стихла, мнения рыцарей о свитках разделились. Половина из них считала свитки порочными, проклятыми, составленными дьяволом. Не забывай, эти люди жили в средние века. Они хотели сжечь свитки, отправить их в ад.

Но у второй группы появилась совершенно другая идея. Они посчитали древнюю магию, возможно, опасной, но все же полезной информацией. Эти люди хотели принести свитки королю Ричарду и использовать черную магию в качестве секретного оружия, которое поможет им победить Саладина и его свирепую армию. Крестовый поход развивался крайне неудачно, и для достижения великой цели — освобождения Иерусалима, — по их мнению, годились любые средства.

— Опасное заблуждение, — пробормотала Дафна.

— Безусловно. Между рыцарями вспыхнула ссора, и очень скоро дело дошло до открытого насилия. Один из рыцарей был убит. Увидев, что убили своего, рыцари, выступавшие за использование черной магии, сбежали, прихватив с собой часть свитков. Они знали, что не могут вернуться к королю Ричарду после убийства одного из товарищей, ибо гнев его будет ужасен.

Макс сделал паузу, собираясь с мыслями.

— По крайней мере преступники унесли с собой не все свитки. В суматохе рыцари, оставшиеся верными королю, часть их сохранили у себя. Но свитки уже начали свое черное дело, обратив рыцаря против рыцаря, друга против друга.

Насколько нам известно, остальные свитки в конце концов попали к придворному астрологу короля, которому и предстояло решить, стоит ли использовать против Саладина черную магию. Согласно легенде, король-воин не решился на сотрудничество с темными силами. По крайней мере, — медленно добавил Макс, — вначале. Но когда Третий крестовый поход провалился и Ричард Львиное Сердце опустошил британскую казну, говорят, он все же позволил придворному астрологу прибегнуть к черной магии.

Утверждают, что использование свитков привело не к победам Четвертого крестового похода, а к тому, что вся кампания стала безобразно кровавой. В ней было много битв и осад, ставших сущими мясорубками, массовыми убийствами, даже по средневековым меркам. Реальна черная магия или нет — неизвестно, но зло, распространяемое этими свитками, очевидно.

Дафна взирала на мужа в благоговейном страхе.

— Со временем крестоносцы, использовавшие эти древние письмена, вернулись в Европу и привезли новый культ с собой — как бациллы чумы. Им было, в общем, все равно, как сильно они изменились, в сущности, став другими людьми. Они думали лишь об одном — как использовать свою новую веру для достижения господства.

Разумеется, церковь весьма быстро объявила их верования ересью, поэтому им пришлось проводить свои ритуалы втайне. Именно тогда был создан Орден святого Михаила — чтоб искоренить ересь.

Получив благословение папы, король Ричард создал Орден, чтобы охотиться за служителями этого культа, уничтожить свитки и положить конец злу. Мой предок — первый барон Ротерстоун, а также предки Уоррингтона и Фоконриджа дали клятву, что в этой битве будут участвовать не только они, но и их потомки.

К сожалению, наши враги оказались ничуть не менее упорными, чем мы. Став служителями зла, они никогда не прекращали стремиться к своей цели.

— Какова именно их цель? — спросила Дафна.

— Первоначально прометеанцы утверждали, что, после того как они видели кровопролитие на Святой Земле и по всей средневековой Европе, их главное желание — использовать оккультные секреты, указанные в свитках, чтобы положить конец всем будущим войнам, создав на земле одно большое королевство. Себя они представляли благодетелями, хотя в действительности были воплощением зла. Годами они заявляли, что хотят создать царство небесное на земле — не больше и не меньше.

— Но ведь Иисус сказал, что царство небесное уже близко, — пробормотала Дафна, — и оно не имеет ничего общего с мировым господством.

— Совершенно верно. Это была ложь. И кстати, довольно скоро и сами прометеанцы перестали притворяться. Их целью была только власть, так продолжается и по сей день.

Он опустил голову.

— Все, что я тебе рассказывал о своей жизни, путешествиях по Европе, иностранных инвестициях, коллекционировании произведений искусства — по сути, правда. Но это то, что лежит на поверхности. Настоящая причина моих поездок, главное мое предназначение, во всяком случае, до того, как я встретил тебя, заключалось в исполнении перешедшего ко мне по наследству долга — не допускать прометеанцев к власти.

В последние годы они стали сильнее. Некоторые члены их клики достигли высокого положения при Наполеоне, да и при других европейских дворах. Учитывая гений Наполеона и размеры созданной им империи, они считали, что наконец смогут осуществить свою заветную мечту о едином правительстве, которое будет править всей землей. И они были очень близки к этому.

— Господи…

— Ты меня спрашивала, участвовал ли я в битве при Ватерлоо, — продолжил Макс. — Правда такова: я получил сообщение от Джордана, что прометеанцы подослали убийцу к герцогу Веллингтону. Они сумели внедрить шпиона в его ближайшее окружение — в штаб. Заранее было условлено, что если у Наполеона при Ватерлоо дела пойдут не так хорошо, как им хотелось бы, Веллингтона следует застрелить. Это должно было ввергнуть союзников в хаос, чтобы дать Наполеону время перегруппироваться.

Моя миссия заключалась в обнаружении и уничтожении вражеского агента, внедренного в штаб Веллингтона, и для ее исполнения я отправился на Ватерлоо.

— Ты убил возможного убийцу? — прошептала Дафна.

— Да, — спокойно ответствовал Макс. — Личина богатого бездельника — меня за глаза называли Великим Путешественником — позволяла мне быть вне подозрений и у врагов, и у всех остальных. Я свободно путешествовал в самых разных направлениях. Только здесь такие же, как я, агенты, мои братья, знали, кто я на самом деле. И мне очень важно, Дафна, чтобы ты тоже это знала.

— О, Макс. — Она встала, подошла к мужу и крепко его обняла.

Он прижал жену к груди.

— Милая моя. — Закрыв глаза, он поцеловал ее в лоб. — Видит Бог, после Ватерлоо я был уверен, что все кончилось и мы остановили их еще лет на пятьдесят. Если бы у меня была хотя бы тень сомнения, поверь, я никогда даже думать не стал бы о женитьбе. Ни за что на свете я не подверг бы тебя опасности. Но сейчас, когда все опять началось, я считаю, что для тебя будет безопаснее знать, что за угроза нависла над всеми нами. Я научу тебя. — Он слегка отстранился и посмотрел в глаза жены. — Я обязательно научу тебя, как спастись, даже если меня нет рядом. О, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Но теперь, Дафна, ты должна надежно хранить тайну, как и все мы. Ты никому — слышишь? — никому ничего не можешь рассказать, ни Кариссе, ни Джонатану, ни даже отцу. Тебе придется нести эту ношу в одиночку, как это делаю я, понимая, что это отделяет тебя от всего остального мира, как это отделяет нас.

— О, Макс, зато это не разъединит нас с тобой.

Он снова прижал жену к груди.

— Дорогой, я даже не предполагала, что ты являешься частью чего-то, уходящего корнями в далекое Средневековье. Я рада, что ты все мне рассказал. Не знаю, что стало бы с нашей любовью, если бы ты не поделился со мной этой тайной. Она слишком велика и важна, чтобы позволить ей всегда стоять между нами. — Дафна замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — А теперь, насколько я поняла, пропал один из ваших агентов? Дрейк?

— Да.

— Сын леди Уэствуд, — пробормотала она.

— Остальные члены его команды погибли, — сказал Макс. — Мы считали, что и он тоже убит. Это было ужасно. Но потом я случайно увидел его в день нашей свадьбы.

Дафна удивленно посмотрела на мужа.

— Я был на улице вместе с твоим отцом — мы курили. А он проехал мимо в наемном экипаже. Я подумал, что увидел привидение. Все выглядело так, словно он искал меня. Сообщение о нашей свадьбе ведь было во всех газетах. Но он не остановился.

— Значит, он и был тем воришкой, за которым ты погнался?

Макс кивнул.

— Ты даже не представляешь, как я ненавидел необходимость лгать тебе, тем более в день свадьбы.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я не смог его догнать. — Макс пожал плечами. — Я даже не был уверен, что не ошибся. Но потом та женщина, что наверху, Джинджер, она тоже его видела. Она участвовала в здешних вечеринках и знает кое-кого из парней. Не сразу — она боялась, — но все же Джинджер явилась сюда и все рассказала Вирджилу. Тогда старик и приказал мне отправиться к леди Уэствуд.

— Значит, ее сын действительно жив?

— Да. Вероятно, его держат в плену, но не так, как нашего пленного — лакея Джона. Если Дрейк сообщит наши имена тем, кто его удерживает, они обязательно придут за нами. Это всего лишь вопрос времени.

— Что нам теперь делать, Макс?

Он долго и без улыбки смотрел на нее.

— Держаться вместе. Ты должна быть постоянно настороже, но я предупрежу, если настанет момент, когда действительно надо бояться. Но обещаю, все будет в порядке. — Он покачал головой. — Я не хотел тебе все это говорить, не хотел, чтобы ты жила в постоянном страхе. Как правило, мы стараемся оберегать своих женщин от лишних волнений.

— Но мы договорились, — медленно произнесла Дафна, — установить собственные правила. И я хочу, чтобы ты знал, Макс. Ты можешь мне доверять. Никто и никогда не заставит меня предать твое доверие. Даже если это будет стоить мне жизни.

Он с тоской посмотрел на жену.

— Я люблю тебя, Дафна.

— Я тоже тебя люблю. — Она доверчиво прижалась к мужу, чувствуя себя защищено и уютно, но неожиданно ей в голову пришла мысль, заставившая ее похолодеть. — Макс! — Она отпрянула и побледнела. — Значит ли это, что когда-нибудь они придут, чтобы забрать нашего сына?

Маркиз вздрогнул, но нашел в себе мужество не отрицать очевидного.

Дафна отстранилась, потрясенная.

— Как ты мог не сказать мне раньше?

— Прости меня. — Он опустил голову.

Женщина отошла к столу и остановилась в глубокой задумчивости.

— Положи этому конец, Макс, — проговорила она после долгого молчания. — Делайте то, что должны — ты, шотландец, Уоррингтон, Фоконриджи, кто там есть еще. Положите конец этой вечной битве, чтобы наши сыновья были свободны.

— Я сделаю для этого все, что смогу. — Маркиз подошел к жене и опять обнял ее.

Дафна повернулась, тоже обняла мужа и уткнулась лицом ему в грудь. Зажмурившись, она собрала в кулак все свое мужество.

— Я верю в тебя, — с большим Чувством сказала она. — И поддержу тебя всем, чем смогу. Я люблю тебя, Макс.

— Это все, что мне хотелось бы слышать, — страстно прошептал он. — Вирджил считает, что мы должны сражаться за правое дело, но я отдам намного больше, сражаясь за тебя, чем за человечество вообще. Ты для меня все, Дафна.

По ее щекам скатились две слезинки, и она нежно поцеловала мужа.

— Спасибо, мой господин, — выдохнула она. — Спасибо за все, что ты делаешь. Ты охраняешь людей, а они даже не знают об этом. — Она взглянула на мужа с обожанием. — Никто не знает о твоей жертве.

— Ты знаешь, и этого для меня достаточно. — Макс прижался лбом к ее лбу. — Я никогда не хотел иметь от тебя тайны, Дафна.

— Все это больше не имеет значения. — Она нежно прижала ладони к его щекам. — Главное, что между нами воцарилось согласие и я наконец узнала мужчину, которого люблю. Теперь я понимаю, что тобой двигало, что ты делал. Я люблю тебя, Макс, и всегда буду любить.

— Дафна!.. — Его поцелуи становились все более страстными.

Теперь, когда правда открылась и все недоразумения разрешились, она неожиданно почувствовала острое желание ощутить его внутри себя. Она хотела почувствовать себя единым целым с этим необыкновенным мужчиной, который теперь полностью принадлежал ей. Ее поцелуи, и без того страстные, теперь стали жадными. Она стремилась стать единым целым с мужем. Его мужское естество не замедлило откликнуться. Макс посадил жену на край стола, положил ладонь на грудь…

— Макс?

— М-м-м?

— А что, если у нас будет дочь? — пробормотала она между поцелуями. — Орден и ее потребует?

— Нет. Хотя, если подумать, возможно, и да. Если наша дочь пойдет в свою мать, она станет опаснее, чем любой мужчина.

— Я? Опасная? — удивилась Дафна, глядя на мужа невинными глазами.

Губы Макса скривились в ленивой улыбке.

— Безусловно, дорогая. Кстати, я уже говорил, как необычайно хороша ты была прошлой ночью?

Дафна рассмеялась.

— Себе я тоже понравилась. Но только была страшно зла на тебя.

— Ты можешь злиться на меня таким образом в любое время, когда тебе будет угодно, — прошептал он, целуя ее шею.

— Ну, теперь, я думаю, мы все решили, — сказала Дафна, гладя ладошкой грудь мужа.

— Да. Господи, Дафна, ты сводишь меня с ума.

— Возьми меня!

Она сидела на краю длинного деревянного стола. Муж стоял перед ней. Они были полностью одеты, но он поднял ее юбки и придвинулся ближе, а Дафна помогла ему спустить панталоны.

Мгновением позже их тела соединились. Макс глухо застонал.

Чувство полной, абсолютной близости было восхитительно. Она прижалась к мужу, который стал двигаться медленно, осторожно, нежно, наслаждаясь каждым мгновением их единения.

Свет факела освещал неровные каменные стены Ямы. Когда наслаждение затмило все остальные ощущения, Дафна опустилась спиной на стол, предлагая всю себя мужу для удовлетворения чувственного голода.

Он наклонился и проник в нее глубже, ее мягкая податливость вознесла pro к новым высотам. Дафна обхватила ногами его бедра и, нежась в блаженной истоме, закрыла глаза.

Пьянящая страсть его жадных поцелуев дарила огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Она запустила пальцы в его густые волосы и прижала к себе так сильно, что скоро была вынуждена сама отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха.

— Я люблю тебя, — задыхаясь, проговорила она, с готовностью отдавая себя мужчине не в слепой вере, а зная, кто он, и любя еще больше за благородство, которое всегда в нем чувствовала, но только теперь по-настоящему узнала.

Макс пребывал на вершине блаженства. Он рассказал любимой женщине все, и она его не оттолкнула, а, напротив, поняла и приняла.

— Я люблю тебя, Дафна, — не уставал повторять он. — Я и мечтать не мог о таком сокровище. Наверное, я тебя недостоин, но только, прошу, никогда не покидай меня. Ты уже дважды убегала, боюсь, третьего раза мне не пережить.

— Никуда я больше не исчезну. Теперь ты получил меня навсегда.

Эти слова привели Макса в полный, абсолютный восторг. Наконец-то у него появилась настоящая семья.

Возможно, пока у него не было ответов на все вопросы, да и битва со злом, участие в которой стало его долгом, пока еще продолжалась, но в душе у него воцарился мир.

После долгих лет одиноких скитаний, всегда в напряжении, всегда настороже, теперь он был не один. У него появилась Дафна, и они стали единым целым — и физически, и духовно. Каждый из них наконец обрел свою половину. Жена дала ему новую цель для применения своих сил, а он жене — убежище для ее любящего сердца.

Макс еще долго продолжал любить ее, шепча слова восхищения и благодарности.

Он понял, что у него действительно появилась собственная страна, в которой раз и навсегда воцарилась одна королева.

У него не было иных желаний — только всегда быть рядом с женщиной, которую любил, которой доверял. Она была его женой и любовницей, другом и добрым ангелом.

В их стране будет всегда царить мир, пусть даже вокруг бушуют грозы.

Эпилог

— Как я рада, что ты снова в городе, — сказала Карисса. Две подруги, как прежде, прогуливались по огромному, ярко освещенному бальному залу.

— А я рада видеть, что твои кузины снова ведут себя как подобает.

— Да. Я и не думала, что бывают такие волшебные превращения, — сухо пробормотала Карисса. — Должна признаться, я искренне наслаждалась, глядя, как они кланяются и лебезят перед тобой, маркиза.

Дафна хихикнула.

— Может быть, я сумею раздобыть маркиза и для тебя, дорогая. Кстати, у меня на примете есть холостой герцог. — Дафна вежливо кивнула Альберту Кэрью, который стоял у колонны и, как всегда, с недовольным видом оглядывал зал.

Внешне после смерти брата Альберт сильно изменился. Теперь он был одет с ног до головы в черное — соблюдал траур.

Увидев Дафну, он насмешливо улыбнулся и сразу отвернулся. Дафна не обратила особого внимания на гримасы своего бывшего ухажера.

— Ты собираешься вместе со мной съездить к сиротам, перед тем как мы все отправимся в Вустершир? Мы хотим, чтобы дети украсили весь дом к Рождеству.

— Ни за что на свете не пропущу такое.

— Макс купил детям подержанное фортепиано, я тебе говорила? Мы будем петь гимны, и, думаю, я смогу дать старшим девочкам первые уроки музыки.

— Не могу поверить, оказывается, ты так здорово играешь!

— Мне нравится. Жаль, что я потеряла так много времени. Но игра на фортепиано всегда была тем, что я делила только с мамой.

— Но ты определенно не утратила навыки. Посмотри, твой муж! — Карисса нахмурилась. — А что он делает, уединившись в алькове с женщиной?

Дафна проследила за взглядом Кариссы и улыбнулась:

— Это его сестра — леди Терлоу.

— Мы присоединимся к ним?

Маркиза покачала головой, очень довольная, что муж наконец по-доброму разговаривает со своей сестрой.

— Лучше оставить их в покое. Им есть что сказать друг другу.

— Знаешь, Макс, у меня есть для тебя послание, которое я давно должна была тебе передать. Оно от нашего отца. Он хотел, чтобы ты кое-что знал.

Макс внимательно смотрел в глаза сестры. Убедившись, что мать Дрейка очень тяжело переживает отсутствие сына, он стал думать, что, возможно, для его семьи расставание с сыном тоже не было пустячным делом. Поэтому и решил наконец поговорить с Беатрис.

— Макс, ты даже не представляешь, как отец гордился тобой, — проговорила она. — Я была с ним несколько дней перед его смертью. Мы много разговаривали. Понимаешь, я злилась на тебя, что тебя не было рядом, когда он умирал. Мне казалось, что ты его бросил, отправившись на поиски удовольствий. Но папа не хотел, чтобы я так к тебе относилась. Он заставил меня поклясться, что сохраню тайну, а потом, уже на смертном одре, рассказал об истинной причине твоего отсутствия. Он объяснил, как благородно то, что ты делаешь, сказал, что я должна всегда верить в тебя. Не думай, я никому ничего не говорила, даже Полу. Я поклялась отцу хранить тайну и сдержала клятву.

— Хорошо.

— Макс, я тогда спросила, сожалеет ли он о чем-нибудь, и отец сказал, что не может простить себе только одного — что он никогда не позволял себе сблизиться с тобой. Он сказал, что ты — лучший сын, о каком только можно мечтать, но он никогда не показывал свою любовь, потому что знал: тебя заберут. Он знал, что ему придется отказаться от тебя. Чем меньше ты будешь привязан к семье, тем легче будет тебе, когда придет время расстаться с нами.

Макс на мгновение закрыл глаза.

— Еще ты должен знать, как стыдился папа тех денег, которые Орден дал ему, чтобы привести в порядок дела. Но он принял их ради мамы и меня. Это было убийственно для гордости Ротерстоуна, но еще тяжелее было понимание того, что он не может защитить тебя от тяжкой судьбы. Он очень остро чувствовал свое полное бессилие, и, уверена, это было одной из причин его беспробудного пьянства.

Маркиз Ротерстоун хмуро кивнул. Он верил сестре. До сих пор он не мог поставить себя на место отца. И только теперь, сам став, возможно, отцом потенциальных агентов Ордена, он мог представить, что чувствовал отец, когда позволил Вирджилу увезти его. Отцу было даже хуже, подумал Макс, потому что он сейчас обладает навыками и необходимыми средствами для борьбы, и, с Божьей помощью, возможно, его сына минует сия участь.

— Отец стал пить намного больше после твоего отъезда. Он все больше уходил в себя. И только я, тогда совсем ребенок, еще могла вывести его из глубочайшего уныния. Но он больше никогда не играл. Он сказал, что таково было условие Ордена: если он нарушит обещание и снова начнет играть, то никогда больше тебя не увидит. Тебе не позволят приезжать домой даже на короткое время.

Макс ошеломленно уставился на сестру.

— Он перестал играть ради меня?

Она кивнула:

— Отец любил тебя, Макс. Некоторые люди не показывают свою любовь, и я не собираюсь оправдывать его, но одно знаю точно: наш отец имел доброе сердце, пусть даже прятал чувства очень глубоко. — Она секунду помедлила. — Я не представляю, через что тебе пришлось пройти, и не могу до конца понять, что переживает мальчик, которого забрали из семьи, чтобы сделать воином, причем он знает, что родителям заплатили за него. Ты, наверное, решил, что тебя продали. Возможно, так оно и было — не знаю. Но я не думаю, что твой шотландский друг предоставил нашим родителям выбор. И еще я хочу, чтобы ты знал: твоя жертва не была напрасной.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом выговорил Макс.

— Когда мне исполнилось семнадцать, деньгами, полученными за тебя, был оплачен мой первый сезон. И я встретила Пола, ставшего любовью всей моей жизни. Теперь у нас двое прекрасных ребятишек… и, я надеюсь, будут еще дети. Мой брат, ты дал мне шанс найти счастье, и наконец я получила возможность сказать тебе за это спасибо.

Она тряхнула головой.

— Господи, если бы ты этого не сделал, если бы не стал членом Ордена и если бы родители не получили денег, мы бы остались бедными, и мне никогда не представилась бы возможность встретить моего обожаемого супруга. Я бы навсегда осталась в Вустершире и, возможно, в конце концов вышла бы замуж за одного из братьев Кэрью.

Макс нахмурился, сознавая, что сестра говорит правду.

— Учитывая титул папы, возможно, я вышла бы замуж за старшего — Хейдена, понимаешь? Ведь его жена утонула вместе с ним во Франции. Если бы не ты, брат, на ее месте была бы я!

Макс с шумом втянул воздух. Об этом он никогда не думал.

Беатрис обняла брата. На этот раз он тоже обнял ее и порывисто прижал к груди. Он думал о прошлом, только теперь оно ему виделось совсем в ином свете.

Он всегда приписывал холодность отца его неодобрению, недовольству. И лишь теперь понял, что все было совсем не так.

— Спасибо, что рассказала мне это. Это многое меняет.

— Ты всегда считал, что никому не нужен?

Он кивнул.

Леди Беатрис покачала головой и одарила его любящей улыбкой.

— Что ж… — Она несколько секунд помолчала, стараясь справиться с эмоциями. — По крайней мере больше я могу о тебе не волноваться. Теперь ты женат на Дафне, а значит, все в порядке. — Женщина оглянулась. — Твоя жена, должно быть, не понимает, куда ты делся.

Макс заметил свое сокровище в другом конце зала. Она поглядывала в его сторону с откровенным любопытством, должно быть, гадая, о чем брат с сестрой так долго беседуют. Ничего, он расскажет ей обо всем позже. Маркиз Ротерстоун улыбнулся своей маркизе, а она в ответ кокетливо помахала ему рукой.

— Да, — тихо сказал он, — теперь я знаю, что нужен.

Слова были самыми обычными, но шли из глубины души.

— Иди к ней. — Беатрис ласково похлопала брата по щеке. — А то твоя надоедливая сестрица захватила тебя на весь вечер. — И она помахала Дафне.

— Да, ты действительно надоедливая зануда, — усмехнулся Макс, чмокнул сестру в лоб и сказал, что позже они еще поговорят.

И поспешил присоединиться к своей красавице жене.

Одетая в роскошное синее платье, Дафна протянула ему руку и окинула обожающим взглядом.

Маркиз взял протянутую ему руку, но не привлек жену к себе, услышав музыку.

Он поклонился, поцеловал ей руку и галантно сказал:

— Миледи, вы уже давно должны мне танец.

На ее лице засияла улыбка. Макс отчетливо видел, как взволновала Дафну его близость, и в очередной раз убедился, что нежно любим.

— Я с удовольствием верну вам долг, милорд.

Он повел жену в центр зала — ее рука в перчатке лежала на его ладони. Гости расступались перед ними.

Другую руку, сжав в кулак, Макс убрал за спину — так было принято. Дафна шла рядом с ним легко и грациозно, высоко подняв голову.

Почему-то другие танцоры, собравшиеся танцевать вальс, передумали.

Остановившись в центре зала, Дафна присела в изящном реверансе. Макс поклонился в ответ.

Глядя на мужа блестящими, полными обожания глазами, она положила правую руку на левое плечо мужа. А левая рука Макса легла на талию жены. Глядя ей прямо в глаза, он протянул правую руку, открыв ладонь, так же как открыл ей сердце.

Дафна слегка пощекотала пальчиками его ладонь, прежде чем вложить в нее свою руку. Эта легкая фамильярность, простая ласка ее прикосновения заставили сердце Макса на мгновение замереть.

И они закружились в вальсе.

Дафна не замечала ничего вокруг, полностью отдавшись волшебству музыки и любви. Макс смотрел в ее светящиеся счастьем глаза и очень скоро тоже забыл, что на них смотрит весь мир. Для него существовала только эта женщина, которую он кружил в танце, радость его жизни, единственная и истинная любовь.

Они кружились по залу, и Макс знал, что между ними царит полное согласие. Такого вальса стоило подождать.

«Меня от них тошнит», — думал Альберт Кэрью.

Наконец он обошел Ротерстоуна, но почему-то герцогство казалось слабым утешением по сравнению со счастьем, которым светились лица мужчины и женщины.

«Пожалуй, пойду я отсюда».

Задрав нос, он вышел из бального зала, радуясь подобострастным поклонам, в которых теперь не испытывал недостатка. И лишь себе он мог признаться, что все это уже утратило прелесть новизны и стало надоедать.

Он вернулся домой и спустя несколько секунд после того, как вошел в тускло освещенную библиотеку, чтобы налить себе бренди, почувствовал там чье-то присутствие.

Резко обернувшись, он заметил силуэт человека, лениво развалившегося в его кресле и положившего ноги на стол.

— Вы?

— Привет, ваша милость.

У Альберта участился пульс. Незнакомец однажды подходил к нему — это было давно, на последнем летнем балу.

— К-как вы сюда вошли?

— Наслаждаешься новым титулом, герцог?

— Что вы здесь делаете?

— Ох, только не надо притворяться наивным. — Неизвестный пошевелился. Он медленно спустил ноги на пол и встал — высокий, сильный, грозный.

Альберт судорожно сглотнул.

— Чего вы хотите?

— Всего лишь сотрудничества, как мы и договаривались. — На физиономии незнакомца появилась волчья улыбка.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Только не прикидывайся невинной овечкой. Ты отлично знаешь, что я для тебя сделал. Пора платить по счетам, дорогой.

Дрезден Бладуэлл вышел из тени и приблизился к Альберту вплотную.

Новоявленный герцог попятился.

— Я никогда не просил вас убивать брата!

— Не стоит тратить мое время, — усмехнулся прометеанец. — Ты совершенно точно знал, что именно я намерен сделать, и, насколько я помню, не возражал. Не забывай, что у тебя есть еще три младших брата. Я вполне могу продолжать эксперименты с вашим семейством до тех пор, пока не найду того, кто выразит готовность к сотрудничеству. Ну а пока, если хочешь сохранить свою никчемную жизнь и герцогство, сядь, заткнись и слушай.

Неожиданно Дрезден без предупреждения выбросил вперед руку и схватил Альберта за горло. Новоявленный герцог захныкал.

Убийца приблизил свое лицо к покрасневшей физиономии Альберта. Глаза Дрездена Бладуэлла были черными, как рок, и глубокими, словно бездонный колодец.

— Слушай меня. Я возвысил тебя, имея на это свои причины. Теперь ты мой. Забудешь — дорого заплатишь за свою плохую память. — С этими словами убийца швырнул Альберта в стоящее рядом кресло.

— Что я должен сделать? — дрожа всем телом, заныл Альберт.

— Все очень просто, — спокойно сказал Дрезден и поправил рукава. — Когда мы познакомились, ты хвастался, что хорошо знаком с регентом. Пора укрепить эту дружбу. Теперь, когда ты герцог, думаю, у тебя не будет проблем с доступом в Карлтон-Хаус…

Из-за двери Дрейк слышал не слишком дружелюбный разговор, который вели Джеймс и Талон с заключенным, вызволенным из Ньюгейта, которого звали О’Бэньон. Он был пиратом или кем-то в этом роде.

— Все в порядке, — проговорил О’Бэньон, — девчонка у нас.

— Ты поймал ее? — спросил Талон.

— Да, это было нетрудно.

— Ну и где же она? Ты должен был привезти ее сюда! — раздраженно воскликнул Джеймс.

— Да, я думал об этом, — нагло усмехнулся О’Бэньон, — но потом до меня дошло, что когда вы, джентльмены, получите девчонку, я вам буду уже не нужен. А мне бы не хотелось, чтобы вы отправили меня обратно в тюрьму.

— Что ты с ней сделал? — спросил Джеймс.

— Она в безопасности. За ней присматривают.

— Ты воспользовался посторонней помощью, не имея на то разрешения.

— Не стоит беспокоиться. Я использовал не посторонних, а моих старых друзей еще по тем дням, когда ходил по морям. Так что будем играть по моим правилам.

— Да как ты смеешь?!

— Слушай меня, старик!

Дрейк за дверью напрягся. По его мнению, что-то должно было произойти. Вряд ли Джеймс спустит этому головорезу столь явные угрозы.

— Похоже, ты не понимаешь, как сильно я вам нужен, — продолжал О’Бэньон. — Особенно когда ее отец вернется с моря, чтобы заплатить выкуп. Ты, наверное, считаешь себя крутым парнем, одноглазый, но ты никогда не имел дела с такими людьми, как капитан Фокс. Почему, как ты думаешь, он держит девочку в таком уединенном месте? Ты похитил пиратское сокровище — это плохо. Ты украл его дочь — это стократ хуже. Поверь, я единственный человек, который имеет подход к ее отцу, а он — тот, кто знает, где гробница Алхимика.

— Так что ты предлагаешь? — спросил Джеймс. Судя по голосу, он начал терять терпение.

— В основном — ждать. Этим часто приходится заниматься и в море. Думаю, информация дойдет до ее отца довольно скоро, а потом потребуется некоторое время, чтобы Морской Лис вернулся в Англию. Кстати, береговая охрана захочет схватить его, как только узнает о возвращении. А пока я намерен наслаждаться свободой.

Через щель в двери Дрейк видел, как Талон схватил наглеца за ворот.

— Ты полагаешь, что сумеешь нас надуть?

— Убери свои лапы, одноглазый! Чтобы получить сокровища Алхимика, вам нужен капитан Фокс; чтобы получить капитана Фокса, вам нужна его очаровательная дочь. А чтобы получить его дочь, вам нужен я, поскольку только я знаю, где находится эта прелестная малышка. Вот такой расклад.

Джеймс кивнул Талону.

Тот отпустил О’Бэньона.

— На твоем месте, О’Бэньон, я бы не стал раздражать мистера Талона. Он убивал людей и за меньшее, поверь мне.

— Так ведь я тоже, старик. Поверь, я тоже.

— По крайней мере скажи, что мисс Фокс в безопасности. Она не будет иметь для нас ценности как заложница, если умрет.

— Мисс Кейт в безопасности. Может быть, у нее нет особых удобств, но опасности она не подвергается.

— Ты доверяешь тому, кто ее охраняет?

О’Бэньон ухмыльнулся:

— По правде сказать, старик, я не доверяю никому.

Дрожа от холода и страха, девушка скрючилась на ледяном каменном полу. Ее глаза закрывала плотная черная повязка, руки были связаны.

Кейт старалась не плакать. Она заставила себя сосредоточиться и попытаться услышать и понять как можно больше. Вокруг нее раздавались тяжелые шаги, слышались грубые голоса, в основном мужские. Какой-то склад? Люди двигали ящики, вроде бы таскали их куда-то. Кто они? Явно не обычные торговцы.

Контрабандисты?

Слабый запах соли напомнил о тех временах, когда она видела скрипящие мачты на фоне пронзительно-голубого неба. Ее отец, широко ухмыляясь, пытался сделать из нее маленького боцмана и заставлял выкрикивать тонким детским голосом приказы команде. «Нос по ветру, вы, ленивые ублюдки! Так держать!»

Неожиданно она услышала скрип двери, ведущей в небольшой подвал, в котором ее держали. Кто-то шел. Кейт сидела очень тихо, прислушиваясь.

Она уже слышала разговор своих тюремщиков, но теперь их голоса были взволнованными.

— Плевать я хотел на все, что сказал О’Бэньон. Если сюда направляется герцог, это все меняет.

— Что будем делать?

— Не знаю, но от нее придется избавиться до его приезда.

— Как избавиться? Ты хочешь ее убить? Или отпустить?

Кейт затаила дыхание. Та еще перспектива!

Воцарилось молчание.

— Не знаю, — с досадой ответил один из контрабандистов. Похоже, он был у них главным. — Мы можем сказать О’Бэньону, что девчонка сбежала.

— А деньги?

— Кого ты предпочитаешь разозлить, О’Бэньона или Зверя? Зверь? Кейт почувствовала нарастающую панику.

— Тут двух мнений быть не может.

— Так в чем дело?

— Хотелось бы точно знать, какого черта его светлость едет домой.

— Когда-то он все равно должен был приехать. Он же владеет этим чертовым местом на много миль вокруг.

— Ну и что мы будем с ней делать, когда он появится? Этот дьявол-переросток и без того поджарит нас заживо за кораблекрушения в прошлом месяце. А если он услышит, что теперь мы еще ввязались в похищение людей…

— Послушай, — сказал один из бандитов, — может быть, нам удастся убить одним выстрелом двух зайцев?

— Что ты имеешь в виду?

— О’Бэньону нужна девчонка, так пусть он и разбирается с герцогом Уоррингтоном.

— Ты имеешь в виду, что мы отдадим девчонку Зверю?

— Да. Как небольшой подарок от всех нас. По поводу его возвращения домой.

— Блестящая идея! Тогда, возможно, он не поотрывает нам головы, а ограничится менее суровым наказанием.

— Об этом я и толкую. Она симпатичная, ему должна понравится. Может быть, увидев ее, он остынет и не станет слишком уж буйствовать.

— Может сработать.

— Слышишь, девочка? С тобой одни неприятности, — сказал главарь бандитов. Несомненно, он еще чувствовал боль в паху, в том месте, куда она ему заехала коленом. — Посмотрим, как ты будешь вести себя со Зверем. Попробуешь использовать на нем свои приемчики — и рискуешь мигом очутиться снова в этом подвале.

— Не плачь, малышка, — вмешался второй бандит. — Наверняка есть кое-что и похуже, чем стать наложницей Зверя. Хотя лично я не могу так сразу придумать ничего другого…

У Кейт закружилась голова, когда она услышала хриплый смех контрабандистов. Сердце сжалось от ужаса.

«Я не боюсь, — снова и снова повторяла себе она. — Я не боюсь…»

Примечания

1

Bucket Lane — Бакет-лейн — улица Ведра, Ведерная улица; Slop Bucket Lane — Слоп-Бакет-лейн — улица Помойного ведра.

2

Р. Браммель — знаменитый лондонский модельер первой половины девятнадцатого века.

3

Кость в форме буквы V в грудке птиц. Есть поверье, что два человека, которые едят птичью грудку, должны разломить эту косточку, и тот, кому достанется большая часть, может загадать желание.

4

Это выражение пришло из басни Эзопа о лисе и винограде.

Content

Гэлен Фоули
Мой грешный маркиз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания