Елена Белова

ДУРАКОВ ЗДЕСЬ НЕТ! ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДРАКОШИ

Посвящается моим читателям.

Огромное спасибо всем, кто поддержал автора своим теплом и советом.

Часть первая

ДОМАШНЯЯ ХОЗЯЙКА

Глава 1

О ДРАКОНАХ, ДЕТЯХ, КУРАХ И ПОРОСЕНКЕ

— Что значит «покорить женщину»?

— Ну… это когда она стирает, готовит, убирает…

(Из диалога мужчин)

— Марина! Марина-а-а!

Тишина. И здесь ее нет. Вот наказание. Ну куда она могла деваться? Я ведь отошла всего на минуточку! Сверху посмотреть, что ли? Кувыркнуться, и…

— Марина!

Ни шороха.

Я уже успела обежать все укромные уголки, сунуть нос в озеро, на всякий случай переворошила всю песочницу. Ну да, песочницу. Когда Маринке было три, она как-то закопалась туда целиком, с ушками, и тихохонько грелась себе, пока мы с Риком перерывали дом, поляну, соседские дворы со всеми их чердаками, подвалами и лабораториями и лес в придачу.

Какие лаборатории? Ну… муж у меня — шаман-универсал, поэтому у него есть такая специальная комната, куда лучше не лезть и ничего в ней не трогать, если не хочешь, чтобы у тебя отрос кактус вместо носа. Что он там делает? Кто, кактус? Ах, муж… Слушайте, отстаньте со своими вопросами, а? Не до того мне! У меня, если вы не заметили, дочка пропала!

Марина, где ты?

— Саша, ну что, нашла? — Из окошка высунулась соседка.

— Нет!

— Сейчас позову своих старших, пусть поищут. Шустрая она у тебя…

Ох, не то слово…

Когда папа с мамой посмотрели на мою дочурку и дружно сказали: «Саша, она в тебя», — я сначала даже обрадовалась. Носик смотрела, бровки-глазки… вот балда же! Нет бы вспомнить, почему от меня гувернантки пачками увольнялись. А мелкая-то пошла в меня не только личиком. Это уже в первые полгода стало ясно. Живой кулечек с серыми глазками и пухлыми губками как-то моментально стал центром дома. Малявка твердо знала, чего хотела: кормежки, купаний и нас с Риком. Никакие заменители не проходили: она не желала на руки ни к обоим дедам, ни к бабке. Как она отличала одни руки от других, непонятно, но мелочь соглашалась лежать спокойно только у мамы и папы, а если папа-мама норовили втихую улизнуть, рев стоял на весь поселок.

И это еще цветочки!

Ягодки пошли потом, когда через пару месяцев хитрое дите как следует освоило превращение в дракошу, и на нас стали падать драконы. Первый рухнул прямо на Риков огород с травами и попросил «людей» прекратить «обижать драконьего ребенка». А то он… а то они… ой, да знаю я, что они. Сама дракон. И я, и Рик, и дочка наша. Оборотни мы. Так уж вышло. Я стала драконом, когда попала в этот мир из родной Москвы, а Рик — когда на мне женился. У местного бога семейного счастья были строгие понятия насчет «муж и жена да станут единым целым», и бедный Рик уже через пару секунд обнаружил, что стоит у брачного алтаря весь в чешуе, с крыльями и так далее. А маги в каком шоке были… а уж драконья стая вообще на хвосты встала — первый дракон-маг за триста лет! Словом, весело… до потери пульса.

Так что мы в курсе драконьих привычек-традиций-заморочек. Но терять травки в огороде было немного обидно. И объясняться с незнакомыми драконами, что никто тут детку не обижает, тоже как-то…

Ну, ушки у них так устроены — лететь на плач драконьих деток. И попробуй втолкуй, что на самом деле маленькую капризку никто не обижает, а просто на минуточку оставили одну… И нет, с приемной мамой ее оставить не могли, потому что никакая другая дракоша «это яйцо не насиживала», потому как ребеночек вообще не из яйца, а… ну вы в курсе? Нет у нее приемных мам! А крылатые защитники смотрят как на полную эгоистку — как это, мол, я не обеспечила малышке хоть парочку приемных мамуль? Что интересно, рядом с драконами это сокровище притихало и вовсю мурлыкало, напрашиваясь под крылышко.

— Марина-а!

В кладовке ее тоже не было. Так, Саша, спокойно. Вопрос: куда могла уйти пятилетняя девочка за ту пару минут, что ты потратила на лекарство? И уйти так, чтоб ее никто не видел.

Вот не зря мне свекровушка предлагала колдануть это шустрое дите. Наложить «сеточку», например, чтоб ребенок оставался там, куда его посадишь, и ничего не трогал. Она даже не поняла, с чего нас с Риком так перекосило. Мол, а что такого-то? Так же безопасней. Угу. Безопасней. А еще спокойней превратить его во что-то маленькое, типа брошки, и всегда таскать с собой. И на виду, и не потеряется, и не натворит ничего. Тьфу. Чтоб вас с вашими предложениями, мама.

Хотя еще немного — и я дозрею и до «сеточки», и до… Господи, ну где она?

— Марина!

Хоть бы Рик вернулся скорее из своего универа. Помог бы…

Шшшихххх! Знакомый звук хлестнул по ушам, и я застыла, глядя, как над лабораторией деда Гаэли поднимается цветной дым.

О господи. Кажется, я знаю, куда пошла Маринка…

Цветной дым весело вился над крышей и плевался искрами. Это первое, что я увидела, когда влетела во двор. Искры вылетали целыми стаями, шипели и трещали, дождем сыпались на крышу и вообще хулиганили по полной. Обе двери домика — в жилые комнаты и в лабораторию — настежь. На пороге два горшка. Из одного лилось что-то густое типа варенья (если вы когда-то видали серое варенье), из другого сыпалось что-то типа оранжевого песочка. Там, где они встречались — на земле, в небольшой луже, — как раз начинался дым и треск. Откуда-то сверху слышалось возмущенное кудахтанье. Я подняла глаза. Куры хозяина сидели на диком винограде и всеми силами протестовали против свободы и безобразия. Понимаю вас, птички. Бардак! Таких слов при дочке говорить не стоит, но попробуйте, подберите другое!

Плетеный забор валяется на земле, в курятнике дыра, будто туда влезло что-то вроде слоненка, развешанные под навесом на просушку травы в таком виде, будто по ним хорошенько потоптались, из окна дома свисает длинное-желтое-непонятно-что, сверху сыплются перья, а посреди этого барда… беспорядка катается мое пропавшее сокровище и верещит от счастья во всю глотку:

— Ви-и-и-и-и! Мама, мамочка, смотри, я без рук могу, видишь?! Мам, ты видишь?

Да тут только слепой не увидит! И не офигеет. Надо будет спросить моих родителей: а я каталась когда-нибудь в чужом дворе на поросеночке? Зелененьком! Ох, нет… Зеленом? Только не это…

— Марина!

— Мамочка, можно я поеду на озеро?

Что?! Я представила, как мое сокровище проносится по улицам, топча все огороды и сбивая прохожих, а потом плавно въезжает в воду…

— Нет! Слезай сейчас же!

Зеленый поросеночек лихо притормозил возле меня. И я еле успела подхватить на руки пятилетнюю наездницу, которая от резкой остановки чуть не свалилась носом в землю.

— Осторожно…

Куда там! Слово «осторожно» Маринка вспоминает только тогда, когда нужно стащить у зазевавшихся родителей что-нибудь страшно нужное, типа папиной книги с записями или конфеты. А в остальное время она носится по дому, будто мяука повышенной шустрости, и ухитряется за один-единственный час перевернуть его вверх дном. Причем с ангельским видом! Вот и сейчас — глазки блестят, щеки румяные, и слова сыплются, будто семечки.

— Мам, ты видела, как я каталась? Видела?

Ага. Каталась.

— Да, детка. Минуточку, маме надо посмотреть…

— Ох, ничего себе! — за поваленным плетнем уже собираются зрители. — Леди Александра, это все действительно натворил один ребенок?

Ага, я бы на их месте тоже сомневалась. Хотя, если подумать и припомнить некий случай игры в войнушку (семь помятых огородов, издырявленное бельишко и подбитый глаз местного старосты), два скандала из-за попыток «сварить зелья, как папа» (взорванная конура и загубленный на корню урожай тыквы) и катастрофические последствия Маринкиной попытки «помочь бабушке»… однако могли бы уже и привыкнуть.

Нет, не привыкли. Сквозь шум и треск (искры совсем охамели!) я слышала, как толпа оживленно обсуждает событие.

— С ума сойти…

— Обратите внимание на цвет копытного.

— Любуюсь.

— И я. Помните, коллега, как мы с вами лет этак пятьдесят назад тоже кое-кого перекрашивали? Можем спать спокойно — у нас, несомненно, найдется достойная смена.

— Да, на юное поколение всегда можно положиться. Если покажется, что жизнь слишком тихо течет.

— А вы, мастер Терето, кажется, собирались поработать наставником юных магов в будущем году? И как, не передумали?

— Э-э…

— Мам, мама, смотли, какая свинуска… а мозно я, как Малинка, кого-то покласу? Коску… или бабуску…

— Сочувствуем, Александра. Помочь прибраться?

Один поросенок ничего не комментирует. Смотрит водянистыми глазками так, словно прикидывает, какой кусочек меня вкуснее. А потом отворачивается, недовольно дергая хвостиком. Очень вежливо… но я не обижаюсь. В смысле не я тут должна обижаться…

— Леди Александра! Ну, вы совершенно невозможны!

Я виновато смотрю на поросенка. Опять деду не везет.

Дед Гаэли вообще-то неплохой маг и лекарь. И еще учитель в университете для магов. Только немножко нервный. Лет восемь назад он даже из учителей ушел — хотел дожить век спокойно. Но ему не повезло. Года три и правда было спокойно — как он говорит, нянчиться с тремя деревнями и одним практикантом было куда проще, чем с выводком малолетних магов. Дед стал спокойно спать по ночам, не нервничая, что его в любой момент сдернут с постели и объявят, что, пока он спит, его ученики… ну, сами понимаете, что способны выкинуть маги-малолетки. Так вот. Счастье деда продлилось недолго. На четвертый год его пенсии в этот мир попала я. Нет, я ничего плохого не хотела. Просто когда ты ничего не знаешь про местные порядки, то вляпаться в неприятности очень легко. А если ты еще и дракон… В общем, Рик (именно он меня встретил) уже в первый день моего пребывания в этом мире остался на развалинах своей избушки и со сломанными руками. А дед Гаэли до сих пор как вспомнит те времена, так зеленеет. Рик его тогда нечаянно в жабу превратил, с моей подачи. Я уже говорила, что я не хотела? Просто так получилось.

С тех пор было много всякого, и сейчас мы неплохо ладим, но домик он все равно поставил на другом краю поселка. На всякий случай.

И кое в чем ему повезло — по крайней мере, рядом с его домом ни один дракон не приземлился… И тот тюк «со свеженькой рыбкой», который мой непутевый братец Гарри нес «порадовать племянницу» и который так неудачно лопнул, что полпоселка угодило под рыбный дождь, его тоже миновал. А теперь везение кончилось — подросшая Маринка добралась до его лаборатории.

— Мастер Гаэли, вы случайно не помните, чем Маринка вас того?.. Ну, заколдовала.

Может, еще удастся разрулить ситуацию без ковена?

— Мам…

— Погоди, детка. Маме надо поговорить.

— Со свинюшкой?! — поднимает бровки неугомонное дите. Твою ж косметичку! Если так дальше пойдет, то я сменю любимое ругательство. На что-то типа «цветы жизни» или «детский садик» (вот где, наверное, страшно работать).

— Марина!

Дите обиженно дует губки, но тут дед, наконец, подает голос. Сварливый такой:

— Раньше нужно было «маринать»! Боже, моя лаборатория! Мои микстуры…

— Мы все приберем! Извините Марину, она же…

— Не хотела? — Ох и голос. Особой ядовитости. Кобра от зависти кактус покусает! — Очень знакомо звучит, знаете ли! Рр-р-р-р-р-р!

Поросячий хвостик сердито дергается.

— Ну не сердитесь. Хотите, я вас выкупаю?

Хвостик замирает.

— Ш-ш-што?! — Кажется, дед ушам не верит — они нервно вздрагивают.

— Ну, у вас рядом с хвостиком такие пятна… я вас выкупаю, а Рик потом расколдует. Не волнуйтесь…

— С хвостиком?! Леди Александра! — шипит дед. — Извольте немедленно снять меня с этой ивы и прекратите общаться с животным!

И только тут до меня доходит, что голос-то доносится сверху.

Я поспешно задираю голову.

И встречаю мрачный взгляд старого мага. Гляжу на зелененького свина — тот уже перестал обижаться и жизнерадостно хрюкает, тычась пятачком в мои любимые домашние штаны. Подачку выпрашивает.

— Мам, так ты почему разговаривала со свинюшкой? — не отлипает дочка.

— Леди Александра, вы действительно могли спутать меня со свиньей?! — кипит мастер на своей иве.

— Что здесь происходит? — гремит голос, от которого моментально стихают даже курицы в зарослях винограда. Радиликка, супруга Гаэли.

— Ко-о… — проникновенно вставила среди молчания какая-то курица.

Ну, просто зашибись.

Можете представить, в каком состоянии я прибыла в магический универ славного города Деневы. Можете? Вот и хорошо. Потому что лично я слов подобрать не в состоянии. Даже вспоминать не хочу, что мне сказала Радиликка. Смотреть надо за ребенком, смотреть…

Ребята мне, к счастью, попались понимающие. Вообще в универе других и не водится, маги — народ понимающий, умненький и с таким самоконтролем, до которого лично я дотяну в лучшем случае перед пенсией! Самоконтроль, конечно, работает не всегда, дети есть дети, им вечно интересно, как устроен мир. Сколько зубов в пасти у ближайшей собаки, какой вкус у репья, голубики и папиных чернил и что будет, если дернуть во-о-о-он за ту веревочку…

Но студиозусы универа — особая статья. Именно потому, что они — маги.

Во-первых, у них выходки бывают реже, чем в среднем у тинэйджеров… и не спорьте. Я, между прочим, спонсор одного московского детдома и, поверьте, знаю, о чем говорю. Во-вторых, они куда более непредсказуемы (и ожившие штаны, бегающие за своими владельцами, далеко не самая неожиданная вещь, на которую можно наткнуться в коридорах, — был у нас один второкурсник, так его пришлось тянуть за веревочку, ибо он парил, как воздушный шарик… но сейчас не об этом). И в-третьих, малолетние маги всегда охотно убирают последствия своих шалостей… если могут, конечно.

Все воспитание юных чародеев с детства нацеливает их на терпение, понимание, долг перед родным миром — кому много дано, с того много и спросится, верно? Надо же, я уже сама как маг говорю.

Так что читать им лекции обычно одно удовольствие.

Но такой уж, видно, сегодня день, когда все наперекосяк. Вообще-то стоило сразу насторожиться, когда в классе, куда я влетела, висела такая непривычная тишина… тихие дети — это вообще ненормально, чтоб вы знали. Но я была все еще не в себе, мысленно доругиваясь с Радиликкой, и не словила мышек. Я вообще педагог не то чтобы особо опытный. Да, представьте — я и педагог. Сама в шоке была, когда мне ковен эту работу сосватал. На мой взгляд, двух более несовместимых вещей, чем я и учительство, просто не бывает… ну разве что Николай Басков и скромность, а вот маги отчего-то были убеждены, что стоит попробовать. Мол, а что такого-то, леди Александра? Всего лишь провести цикл занятий о нравах и традициях драконов, ничего особо сложного. Мы же не просим вас слетать на Заброшенный континент, откуда еще никто не возвращался? Леди Александра, ну неужели вы не хотите поспособствовать укреплению межрасовой дружбы?

Укреплению, ага.

Когда я пришла на первый курс, к десятилеткам, то неизвестно, кто больше боялся: я страшного учительства или они — жуткого дракона. Как мы ухитрились поладить, до сих пор не пойму.

— Ну что, начнем? — Я осмотрела сидящих кружком учеников. Обстановка на первый взгляд была не слишком учебная: низкие креслица, овальный стол, на котором громоздились камни… Но низкая полумягкая мебель для малышей сейчас то, что надо. На ней столько защитных чар, что даже если в класс рухнет настоящий дракон, студенты уцелеют. В крайнем случае, кресла или удерут, или просто исчезнут вместе с учениками — и окажутся в безопасном подвале. Раньше у них была настройка на перенос в комнаты директора, но эта традиция дала дуба лет за двадцать до моего появления. Тогда милые детишечки за одну неделю ухитрились облиться сначала сырной массой, потом цветочным удобрением, да еще неким эликсиром из болотных трав и какой-то слизью… А мастером университета тогда была дама в интересном положении. Можете представить ее состояние?

Поэтому сейчас ученики прибывают в подвал, самое защищенное место, где на них тут же пикирует со своей заботой дежурный целитель…

Ну, надеюсь, нам-то сегодня подвал не понадобится?

Я пригляделась к ученикам еще раз.

Мелла, существо повышенной шустрости, сидит тихо, карие глазки нетерпеливо поблескивают. Крепкие руки сжимают темный мешочек — ее домашнее задание. Силь… тот еще тинэйджер, но сегодня он намертво прикован к отличнице Алли, а та вряд ли упустит шанс припрячь паренька к работе по максимуму. Нет, Силь будет чересчур занят и сегодня выкинуть что-нибудь просто не в состоянии. Синнике? Нет, он весь в своем собственном домашнем задании, ему не до фокусов. Ну, тогда начнем урок.

— Сегодня у нас… Твою косметичку!

Нет, косметички в классе не оказалось. Ни моей, ни вообще никакой. Просто… ну как бы вы на моем месте среагировали, обнаружив ученика без головы?

— Эт-то что такое? — Заговорить получилось только со второй попытки. — Что это такое?

— Это Этин!

— Этин не хотел пугать!

— Он только хотел вылупиться из яйца! А оно получилось… то есть не получилось… вот такое!

Студент? Вылупиться? У кого-то тут едет крыша. Интересно, у меня или все-таки у Этана?

— Мы ему помогали, и оно получилось только такое!

Такое. Ага. Я присмотрелась к «всаднику без головы», то есть к мальчишке, у которого на плечах вместо этой самой головы торчал большой белый шар, и перевела взгляд на студентов. Те немедленно засыпали меня объяснениями, из которых кое-как стало понятно, что умник Этин, как всегда, хотел все сделать красиво. Выбрал обрядовую традицию по случаю рождения драконыша и решил продемонстрировать их на себе. Наколдовать яйцо, а потом «вылупиться» (и напарник покажет, что при этом делают драконы). А оно вокруг головы наколдовалось. И не снимается никак, и не бьется.

Ага. Еще б ему драконья скорлупа просто так разбилась. Дракон не курица, скорлупа тут покрепче бронированного стекла. Интересно, как у него получилось сотворить такую? На вид и на ощупь прямо как настоящая…

— Продвинутый юноша. А модели-то ему чем не подошли? — Я покосилась на стол с камнями — копиями родных Южных скал — и нескольких дракончиков размером с ладошку, сейчас тихо сидящих у «бассейна».

— Он хотел… ну, хотел…

— Ясно. Вот почему испытывать новые чары можно только при старших. Чтоб помогли, если вот такое случится. Зовите целителя, пусть поможет вылупиться. Этин, ты дышать-то можешь?

Сразу два паренька рванули нажимать белый квадратик на стене — вызов дежурного целителя. Тот послушно отозвался вспышкой, детки мигом отскочили, и через секунду у стенки возник маг в красно-белой накидке. Спокойно выслушал «повесть об отличнике» (целители вообще спокойные) и утащил яйцеголового пострадавшего с собой избавляться от лишних деталей, пообещав скоро вернуть.

Дальше урок пошел как по маслу. Под оживленное перешептывание ребята продемонстрировали традиционный ритуал вылета на первую весеннюю рыбалку, потом традицию приема в стаю новичков. Все хорошо подготовились, модели послушно летали и садились куда положено, ошибок не было, и я заулыбалась. Нет, все-таки правильная это вещь — изучение традиций других рас. Люди обычно боятся того, чего не понимают, а если чего не знают, выдумают страшные сказки… а тут вот, все понятно, просто и красиво.

— …а потом происходит сватовство, — тарахтела в это время раскрасневшаяся девчушка. — Это очень старинный и красивый ритуал. Начинается он с того, что жених отправляется… Силь, не спи!

Светленький как березка Силь вздрогнул, и над учебной проект-площадкой взмыл небольшой, ростом с котенка, дракончик (видимо, это и был тот жених, который «направляется»), точнее, модель, раскрашенная… кхм, довольно необычно. По крайней мере, драконы в полоску лично мне раньше не попадались.

— Отправляется… — повторила девчонка и замолчала, впившись взглядом в «модель». Кажется, экстремальная окраска и для нее была сюрпризом. — Отправляется…

— Куда? — не выдержал кто-то.

— Прятаться! — догадался сероглазый мальчишка.

— От невесты?

— От вас спрячешься…

— От тещи!

— Алли, так куда он там направляется? Говори, а то мы поспорили.

— Перекрашиваться! — ехидно прокомментировал еще один остряк.

— Подальше от ваших язычков? — внесла вклад я. — Будете перебивать, не закончим и до завтра.

Мои слова пришлись кстати. Испепелив напарника негодующим взглядом, рассказчица сгребла мозги в кучку и продолжила изложение «традиции».

— Он начинает с того, что приносит в семью невесты специальный поднос, драконы называют его ихар, он большой, чаще всего каменный. Обычно на подносе лежат цветы или готовые цветочные ленты. Он ворошит крылом цветы, а два его лучших друга в это время рассказывают, какой он хороший дракон и как любит свою избранницу. И какая у них будет счастливая жизнь… И если она принимает гирлянды, то начинается самое интересное: на опустевший поднос дракон выдыхает так называемое «сокровенное пламя», в котором выражается его внутренняя суть, и…

Тихое хихиканье заставило девочку снова отвлечься от рассказа… как раз вовремя, чтобы заметить, что напарник Силь присел, что-то выискивая на полу, а оставленный без присмотра дракончик-модель почесал хвостом шею и сунул голову под крыло, совершенно не интересуясь «невестой».

Алли была отличницей. Очень способной и ответственной. Даже чересчур ответственной. Именно поэтому ее часто ставили в пару с талантливым, но озорным Силем, чтобы, пока не поздно, привить немного терпимости. Мастер Наэсте, как-то выдерживающий должность руководителя университета уже больше сорока лет, часто повторяет: отличникам тоже надо время от времени терпеть поражения. Тогда, мол, они научатся встречать проблемы правильно, спокойно, взвешенно, и трудности жизни их не сломят. Думаю, так и будет, и взрослая Алли сумеет встретить любую проблему как надо. Но пока ей всего двенадцать лет, и любая неудача кажется просто-таки катастрофой.

— Силь! — В голосе была такая буря, что вздрогнул даже непробиваемо спокойный Вась по прозвищу Медвед. А про Силя и говорить нечего. Мальчишка шарахнулся в сторону, модели переполошенно закружили в воздухе, поднос грохнулся на голову потенциальной теще, «друзья» попадали один на тестя, второй на невесту, цветы, стремительно увеличившись, шлепнулись на сидящих кружком ребят, а сам «счастливый жених» — мне в вырез платья.

Стало тихо. Группа уставилась на… в общем, на местопребывание последнего дракона. Я, если честно, туда же.

И полная тишина. Только «жених» фыркал и копошился, пытаясь выбраться обратно.

Спокойствие…

Изо всех сил сохраняя на лице серьезное выражение, я двумя пальцами выловила «жениха» за кончик мечущегося хвоста и подсадила к «невесте». Тот прижался к обретенной подруге, как девушка к норковой шубе с табличкой «скидка 50 %».

— Старинный и красивый обычай, — невозмутимо проговорила я.

И грянул хохот.

Глава 2

МУЖ И ЖЕНА

Идеальная пара по-человечьи — это когда взаимно устраивают недостатки друг друга.

Или что-то большее?

(Из «Наблюдений за человеками» премудрого дракона Уррахи Большая Голова)

Рик прилетел только вечером. Как всегда, измотанный до отпадания крыльев. Он у меня маг, я говорила? Поэтому полдня вкалывает в крупном селе, разбираясь с проблемами местных жителей, а потом еще в универе учится — на полного мага. Это вообще-то для шамана-универсала не так уж трудно, просто у шаманов и полных магов разный «уровень проводимости магии и контактности с источниками». Если попроще, то шаманы энергию для колдовства могут брать свою собственную, накопленную. Оттого и разный уровень колдовства по сезонам, например, солнечники слабее всего весной, после зимнего сезона бурь и перед пополнением резерва. Оттого, кстати, у шаманов и это самое… ну как бы это сказать помягче… воздержание, вот. Почти три месяца, пока идет накопление резерва, с девушками нельзя. А то настройка собьется, и без магии останешься. Нарушителю потом придется целый комплекс ритуалов проходить, чтобы восстановить нужное, да еще от ковена влетит. Но это если шаман. А полный маг может позаимствовать энергию у природы, причем в любой момент, когда надо, и от истощения не маяться. Главное, нужно научиться брать-копить энергию не только из стихии-покровительницы, но и из других источников, для «сохранения верного баланса». И еще распределять ее, преобразовывать.

Рик способный, у него получится. Тем более он еще и ответственный, старается. Но, во-первых, переучиваться трудней, чем учиться, а во-вторых… вы не забыли, что Рикке теперь еще и дракон? А у них совсем другая энергоструктура, и она проступает и в человеческом облике.

Оттого с этой учебой сплошные проблемы. Попробуйте тут поколдовать, когда каждое «приложение» (это здешние заклинания так называются) срабатывает не так, как положено. Кое-что (примерно половина) просто намного мощнее, а с остальными вообще зарез. То меняется «знак стихий», и вместо «ращения семян» эти самые семена подлетают в воздух и массово уносятся в теплые края. То обычный «ветерок» (охлаждение воздуха) срабатывает на обретение разумности (и ладно бы еще кто-то приличный поумнел, так нет, весь разум достался ежикам, которые немедленно объявили военное положение в связи с невозможностью и дальше мириться с беспредельной наглостью белок в отношении прав на грибы). А коллеги-маги сидят рядом, в одной руке перо, в другой бинты и набор первой помощи, с заклинаниями лечебными наготове — чтобы помочь, в случае чего, а заодно записать, что вышло.

Так что трудновато это — одновременно учиться и работать подопытным кроликом.

Но у Рика как-то получается. Он уже переработал штук сто «приложений» в расчете на драконью природу. Говорят, они получаются мощные…

Кувырок (я говорила, что у нас недаром такой большой двор?), и вместо золотистого дракона на сено падает человеческая фигура. Устало поднимается. Набрасывает халат. Смотрит на меня:

— Привет. Как день?

Кхм… и что ему сказать? Что сегодня весь поселок встал на уши из-за нашей дочурки? Или что нам с Гаэли пришлось выпутывать куриц из виноградоубежища? Или доложить, как я позорилась, общаясь с поросенком? Как Маринка в тысяча первый раз с честным видом выпалила «я-не-хотела-честное-слово-больше-не-буду». И как я завалила лекцию для старшекурсников «Драконьи стаи и ареал их обитания», заявив, что Песчаная стая обитает в курятнике? Ну, перенервничала из-за всего этого переполоха во дворе Гаэли. Студиозусы ржали, как целое стадо кентавров! А что мне сказала Радиликка…

Но у Рика такой усталый вид…

— Нормальный день. — Я пожимаю плечами.

А что? В конце концов, ничего необычного. День как день. По крайней мере, не скучно.

— Устал?

— Мягко сказано. — Рик удивленно посмотрел на тарелку, которую я перед ним поставила. — Это что такое?

— Мясо.

— Чье? Я такого не припомню.

— Да нормальное оно. Просто я его в фольге запекла. По рецепту.

— В чем?

— Потом покажу. Ешь.

Ну не говорить же, что из-за выходки нашего сероглазого сокровища мне пришлось кувыркаться в дракона и запекать это чертово мясо в моем собственном дыхании? Нет, я нормальная хозяйка, просто так было быстрее. Не надо раскочегаривать печку, только и дела, что утыкать это мясо специями, завернуть в фольгу и подышать немного?

У любой хозяйки должны быть свои маленькие секреты.

— Трудный день? — Рик с улыбкой подсунул мне аппетитно пахнущий ломтик. То-о-о-оненький. Чтоб не отказалась.

— Ага.

В серых глазах Рика мелькнули искорки.

— Маринка? — понимающе спросил он.

— Угу.

— Что на этот раз?

— Ешь. Потом расскажу.

— Значит, рассказ будет красочным, — усмехнулся муж. — Готов подождать. Жертв хоть не было?

— Ну… прошлогоднее птичье гнездо считается?

— Не-а.

— Значит, нет.

— Хорошо…

В доме было тихо. Никакой музыки, только сверчки за окном трещат. И чуть слышно шелестит листьями ива. Из клипсы в моем левом ухе, зачарованной Риком на передачу звуков из детской, доносится сонное дыхание дочки — опять не дождалась папу, заснула. И проблемы дня кажутся мелочью, и кажется, век бы сидела и смотрела…

Надо же, к тогдашним моим двадцати годам нужно было натворить кучу глупостей, загреметь в другой мир и обрасти драконьей чешуей, сцепиться с черным магом и чуть не загнуться на алтаре во время жертвоприношения, чтобы понять, что такое счастье.

Вот оно. Когда домой возвращается любимый муж, а в комнате спит ваш ребенок. Когда ты уверена, что тебя понимают даже без слов.

И все хорошо…

— Эй… — Перед глазами что-то мелькнуло, раз, потом другой. — Ты со мной?

— А? — Я тряхнула головой и с удивлением уставилась на мое усталое счастье. С чего это ему вздумалось махать руками прямо перед моим лицом? — Что?

Рука замерла.

— Просто захотел убедиться, что ты действительно меня слышишь, — усмехнулся Рик. — А то смотришь куда-то на плиту и улыбаешься с таким мечтательным видом…

— На плиту?

Рука переместилась правей и дальше и пробежалась по моей косе.

— Ну… мне так показалось. И как-то не по себе стало.

— Это с чего бы?

— Ну… — Рука снова прошла по моим волосам. — Да нет, ничего.

— Так-так… — По коже уже бежали мурашки, но я попросила их временно убраться. — Рик, это что такое? Мой храбрый муж боится плиты?

Серые глаза лукаво блеснули.

— Не плиты… — шепнул он. — А того, что внутри.

Это он про мою первую попытку готовки говорит. Если бы мы оба тогда съели то, что я приготовила (нет, я знала рецепт, просто, сами понимаете, молодой муж, медовый месяц, все такое…), то очнулись бы только в лечебнице.

— Противня? Или дров? О, догадалась… Ты боишься золы!

Он рассмеялся.

— Позорище, да?

— Полное!

— Негодящий тебе достался муж…

— Не то слово! Я-то надеялась, что мой герой будет храбрым…

— …будет сражаться с каждой встречной плитой?

— И не только. Еще со стиральной машиной, кухонным комбайном и микроволновкой.

— О предки, это даже звучит страшно… Микровол… — Рик почти умоляюще посмотрел на меня. — А никак нельзя без них?

— Ни за что!

— Что ж, я попробую искупить свои недостатки.

— Ну разве что так. А как будешь возмещать?

Не выдержав, мы оба расхохотались, и я почувствовала, как тает в его глазах усталость. Растворяется в улыбке, испаряется. Вот почему я так люблю его смешить. Особенно по вечерам. У нас не самая легкая жизнь. У него особенно — магом быть ох как непросто. Ответственность… Правила тут такие — если ты уродился магом, значит, всем по жизни должен. Помните, «кому дано, с того и спрашивается»? Так это девиз ковена. И устает Рикке сильно, особенно летом и весной, когда работы больше чем обычно. Посевы-поля. Вредители-сорняки-урожаи-уборки… Засухи и летние смерчи.

Поэтому мы оба, как ни странно, любим сезон бурь.

Когда жизнь на полях замирает и работы почти нет.

Когда за ставнями свистит ветер, а все вокруг заваливает снегом, у магов самое спокойное время. Или веселое — если ты в универе. Ну, в универе всегда весело. По крайней мере нескучно. Взять хотя бы тот случай, когда студиозусы решили сколдануть себе камушек, который может подсказать на экзамене, и в результате мы чуть не оглохли. Кто-то перестарался, заклинание ударило по всему этажу, и камни охватила така-а-ая разговорчивость! Прям не заткнешь. Педагоги наслушались ябед на годы вперед (кто б мог подумать, что камни такие злопамятные) и требований унять «юных безобразников» и запретить им колдовать хотя бы в комнатах. Это, мол, мешает булыжникам созерцать важное. Офонареть!

Нескучно в универе для магов, нескучно. Но и расслабиться никак.

Пару раз мы устраивали себе отпуск на Земле, на тихом островке, необитаемом, потому что от некоторых земных традиций Рик шалел и столбенел, как пластилин на холоде. Насмотрелся первый раз, когда папа нас на Бали запихнул. Ну, все знают про Бали, правда? Рику хватило пары дней, чтобы начать меня жалеть — мол, в каком же сложном мире я выросла, и он, мол, теперь понимает…

Кхм.

И это он только пляж увидел и отель. Интересно, что бы с ним было, если бы, скажем, нас занесло в один из тех баров в Голландии? Или в Голливуд? Или… Ой, лучше не думать. Я даже попросила папу устроить нам необитаемый остров. Папа внял и устроил. Олигарх все же… у какого олигарха нет в заначке необитаемого острова?

Не знаю, как назывался тот островок, но там реально были только мы, пляж и полный покой для нервов.

Охрана маячила на дальнем конце, обслугу я выставила. Кстати, вместе с телевизором. Нет, правда. Сначала волшебный ящик Рика зачаровал, а потом… даже объяснять не хочется. Да нет, объяснить можно, просто смысл? Включите ваш домашний зомбоящик и попробуйте реально вслушаться в то, что передают. Начиная с выпуска новостей (катастрофа-пожар-политика-война-чей-то-крупный-идиотизм) и заканчивая каким-нибудь модным шоу или сериалом. И притом никуда не переключайте и всему верьте. Представили? Ну вот…

Утром вам трындят про погоду и новости в мире (офигеть, как зрителям хочется знать про новые заморочки звезд или про маску для лица из обычного манго с капустой! А уж без аварий и стихийных бедствий они просто жить не могут!). Потом, не успеете вы прийти в себя от вида обязательной утренней катастрофы, телевизор берется за вас уже всерьез и начинает выносить мозг рецептами здоровья по доктору Малахову. Если вы пережили этот бред, то от тупизма все равно никуда не денетесь, потому что пять минут дебильной рекламы — и здрасте, мыльная опера! Очередной бред о чьих-то потерянных или брошенных детях, неверных мужьях и любовниках и бесконечных страданиях бесконечно несчастной идиотки-главгероини! Слушайте, я знаю, что сама в общем-то не особо умная, но те дурости, что выкидывают главгерши на телеэкране — это даже для меня прежней чересчур. Мне часто хотелось не посочувствовать какой-нибудь Татьяне-Кармелите, а врезать им сумочкой по…

Так, о чем это я?

А, в общем, про телевизор. За мыльными операми несчастным зрителям приходится высмотреть криминальные хроники, скандальные хроники, суды и милицейские сериалы. Словом, все, чтоб окончательно стало понятно: мир — помойка, а жизнь — отстой. И многие верят…

Тьфу. И впрямь зомбоящик.

Так что жизнь в Лесогорье пусть и загруженная, но она проще. Ярче. И самое хорошее, что это своя жизнь, без подражания какой-нибудь скандальной знаменитости, без журналов со светскими сплетнями и модами, без той пустой суеты, которая почему-то считается обязательной для продвинутой личности. Просто жизнь. Настоящая.

А летом… Что ж, летом просто нужно вовремя загонять Рика отдыхать. Устраивать маленькие праздники, передыхи от нервов и переутомления. И почаще его смешить.

Вот как сейчас.

Рикке…

Это драконье «понимание», которым мы обменялись у брачного Пламени, которое так помогает уловить чувства и порой даже мысли своей пары, оно и правда бесценное для семейной жизни. Нельзя сказать, что у нас с Риком не было повода поцапаться за эти пять лет. Были. Например, когда я полетела в грозу и схлопотала молнией в крыло и спину. Рухнула в лес вместе с пассажирами, чуть не оставив дочку сиротой. Ох, и наслушалась я тогда… раньше и не думала, что мой шаман умеет так злиться. Или когда он на мой день рождения слинял из дому — это потом я узнала, что на берег выбросило очередной нехороший артефакт прошлого, и были мобилизованы все, кто оказался более-менее близко. А тогда… тогда я, конечно, шипела, будто рассерженная мяука. А уж сколько раз наши любимые родичи со всех сторон влезали между нами с искренней убежденностью, что делают правильно, — не сосчитать.

Но мы не цапались.

Мы просто были вместе. И понимали друг друга. Знаете, когда ты уверена, что тебе говорят правду, когда выговаривают именно за дело, а не срывают злость или утешают свои комплексы, когда ты чувствуешь, что он правда любит, — это много. Ты не гадаешь, не маешься дурью «верить-не-верить» — просто чувствуешь. Понимаешь.

Ну вот сейчас я, например, понимала, что Рик не так уж и устал. В смысле устал, но оживал буквально на глазах, и…

— Папа! — заверещало у двери. — Папа, папочка!

И светловолосая ракета, время от времени успешно прикидывающаяся девочкой, разом обломала нам момент наедине, переведя семейную идиллию с интима в милые посиделки за общим столом.

Мы только переглянулись. Ну что сказать? Ничего нового.

Нам вообще-то часто мешали. Даже очень часто.

Нарочно — никто; нас в принципе здесь любят. Но…

И у меня, и у Рикке есть родители. Моих — олигарха и светскую львицу — мы видим нечасто. Они, как и я, с Земли. Переход нестабильный, поэтому появляются они примерно раз в месяц, иногда реже. Папа все грозится уйти на покой и осесть тут, да кто ж ему даст. Родители Рика тоже навещают нас не каждый день. Свекор у нас ученый, алхимик, и пробирки видит куда чаще, чем своих детей и внуков. Зато Митта, мамуля Рика, активна за двоих. Да за семерых, если честно. Советы из нее сыплются, как слова из Андрея Малахова. Ну и если вы не забыли, то мы с Риком еще и драконы. Это я к тому, что у нас в родичах целое драконье племя. Две недели назад меня опять пригласили в пещеру к подруге Аррейне в названые мамы к ее будущему ребенку — яйцо помочь высиживать. Придется Маринку с собой брать. Интересно, устоят ли на этот раз Южные Скалы? Или будет, как в королевском дворце, где пришлось заново отстраивать прачечную? Но драконьи родичи Маринку любят, и ей простится даже тот гриб красильный, который она свистнула и бросила в купальню мальчиков. Что было-о…

Да. Внимания родственников у нас полно. С гарантией.

А еще у нас есть работа. Коллеги. Друзья. Соседи. И у всех дела, встречи, праздники, проблемы. Разговоры и приглашения…

Вообще, если подумать, то это просто удивительно, как у нас вообще получилось Маринку завести? Ах да, необитаемый остров.

Хочу сезон бурь.

— Пап, папа, а наколдуй летучие шарики? — Маринка виснет на Рике, будто он самый обожаемый в мире плюшевый мишка, причем весь увешанный конфетками и мандаринами. — Па-ап, а?

Рик жалобно косится на меня — мы правда договаривались: никакого колдовства ребенку после «часа лилий». Ну, это примерно полдесятого вечера по-нашему — время, когда детей отправляют спать. Почему нельзя? Причины есть. Какие? А вы любопытный, вам раньше не говорили? Ну, во-первых, покажите мне ребенка, который не заверещит от восторга, когда ему показывают фокусы. Нет такого? Я так думала. И попробуйте потом загнать этого ребенка спать — вот тогда и узнаете, что такое «невозможно». Про магию мое чудо готово болтать сутками! Без передышки. Причем не только болтать. В нашем сокровище явно спит маг, и неслабый. У обычных деток, если они будущие маги, дар просыпается в девять-десять лет, редко в восемь. А у нас игрушки в детской принялись откалывать номера с хождением и полетами полгода назад. Дар у их маленькой хозяйки, похоже, дремал где-то неглубоко и явно рвался проснуться. Так что, насмотревшись папиной магии, дочурка тут же желала это повторить, и… сказать, чем это обычно кончается? Сами догадались? Вот и чудненько. Так что после «часа лилий» никаких чародейств! Железное правило. Но сегодня у Рика жалобно-виноватый вид. У Маринки на редкость убойные глазки, и он явно готов сдаться на просьбы. Надо спасать.

— Солнышко, а ты ничего не забыла спросить?

Маринка, только что старательно оттаптывавшая папе колени, замирает.

— Ой. — Серые глазки моментально загораются, будто выключатель повернули. Ротик умилительно открывается в букву «о». И звонкий голосок выдыхает бессмертное: — Папа-что-ты-мне-принес?

Фухх… вопрос о колдовстве решен. Все-таки Рик чертовски хороший папа, который не забывает о семье даже в этой своей бесконечной рабочей карусели. Подарок вон принес. А что это такое?

Ой, целых два свертка. С одним все просто и понятно — наль-ики, фрукты с южного побережья. А второй… второй… ой, мамочка. Это что такое? Сверток шевелится…

Эй, мы не собирались заводить домашнее животное в ближайшее время! Нам не потянуть его с нашим графиком! Рикке, ты что натворил?!

— Рик, это… — начинаю я.

— Подожди, Марина! — Побелевший Рик вдруг тянется выхватить сверток… и опаздывает. Небольшой комок ткани дергается, выскакивает из рук дочки и падает на стол. Обертка расползается в стороны, и из складок высвобождается… ой, нет. Только не это!

— Папа! Ура! — верещит счастливое дите. — Я-вас-люблю-обожаю-буду-слушаться-ой-как-здорово!

Не знаю, какое выражение на моем лице, но у Рика вид обреченный. И это понятно. Не знаю, как это существо к нему попало и почему он его не почуял, но это явно не то, что он хотел подарить дочке. Такое вообще не дарят, если, конечно, не хотят насмерть поссориться со своим другом.

Существо было совсем крохотное, не больше котенка, но у него уже ясно просматривались крылышки и глаза на пушистой мордочке блестели вовсю.

Иннек, крылатая песчанка.

Что значит — я зря паникую? А вы представьте, что вам подарили обезьянку…

— Я не хотел, — вздохнул Рик.

К этому времени песчанка уже успела слопать сливу, грохнуть об пол блюдце и осчастливить маленькую хозяйку сытым ворчанием. Рик наколдовал ей что-то вроде ошейника, проверил здоровье и — была не была! — наложил сонные чары. Чарами немножко зацепило и Маринку, так что сейчас обе сладко спали, а мы разбирались с последствиями.

— Как она вообще к тебе попала?

— Понятия не имею. Во втором свертке были сахарные вишенки, и… о!

— Что — о?

— Я их оставил на столе, когда… — мой шаман хмурится, — когда меня позвали к мастеру Наэсте.

— Наверное, эти вишенки ей пришлись по вкусу. Настолько, что она свалилась прямо там, где все слопала, и заснула на месте?

— Наверное…

— Стоп. А зачем тебя приглашал старший маг ковена?

Рикке посмотрел на собранные осколки. Аккуратно, как-то очень легко, одним движением собрал из них блюдечко и вдруг спросил:

— Саша… скажи, а тебе здесь не скучно?

Что?! Так… секундочку… это с чего бы такие разговоры? Я забыла про блюдце и песчанку. Стало по-нехорошему тревожно, ниточка понимания дрогнула, будто на нее подвесили что-то тяжелое. Рику было не по себе, он то ли вспомнил, то ли подумал про что-то тяжелое, неприятное. Это ясно, но при чем тут…

— Нет. Если ты помнишь, то через неделю день рождения принца. Мы приглашены. Вместе с Маринкой, кстати. Приедет твоя мама. И мои приедут. Тут не до скуки будет. — Я присмотрелась. — Рик… что такое? А?

— Мне нужно уехать.

— Опять?!

Блин, вот почему на магов вешаются не все подряд девушки, а только через одну. Не всем охота терпеть такие выкрутасы: сегодня твой муж рядышком, а завтра — черт-те где и вернется не пойми когда, потому что у ковена где-то в очередной раз загорелось. Ну, например, из пустошей полезли ядовитые пауки, на побережье вынесло какой-нить утопший триста лет назад артефакт, очередной привет от спятивших черных магов той поры, а климатическая модель, до сих пор не дочарованная до конца, предсказывает ураган в Пригорье. И единственное, что тебе остается, — поцеловать его (если успеешь) и не сходить с ума (если сможешь), пока ждешь.

— Далеко? — А голос у меня спокойный. Правда спокойный. Конечно, я могу устроить скандал с битьем ваз и все такое, я умею, но смысл? Он же все равно уйдет, он должен. Только груза на душу добавлю. И там, где-нибудь среди ядовитых жуков или на очередной эпидемии, мой шаман из-за этого груза сделает ошибку. И не вернется.

Нет уж. Так не будет.

— Побережье… — вздохнул Рик, отправляя склеенную чашку на законное место, — Дорра.

— Надолго?

— Не знаю.

— Патруль?

— Ага.

— А что там?

Рикке опустил глаза:

— Пока ничего. Но гадание говорит, скоро что-то будет… Огонь, тень и потери. Предки, ну почему так непонятно! Как всегда, на дальнем гадании ничего не разберешь, а для ближнего еще рано. И неизвестно, удастся ли все предотвратить.

И когда удастся вернуться. Ничего, тут когда бы ни вернулся…

— Ничего. Все получится. Слышишь? И учти, с тебя ожерелье.

Рик удивленно поднял голову… и улыбнулся.

— Ну конечно…

— А как ты думал? — поддразнила я.

— Узнаю Санни, — охотно включился в игру шаман. — За колечко мышь погладит и мужа за море отправит.

— За колечко? Ни за что! Вот за ожерелье… знаешь, такое, из жемчуга, чтоб в две нитки…

— Ну-у, мне повезло! По крайней мере, знаю, что дорого стою. А может, сережками обойдемся?

— Скупердяй!

— Жадина!

— Шаман!

— Еще какой. Иди сюда…

— Марина! Марина-а! Ой, блин…

Я снова торчала во дворе мастера Гаэли. Пыталась отловить тех самых куриц, которых выпустило мое сокровище. Странно, я вроде их уже ловила… или нет? Ой! Твою косметичку фирмы «Алые паруса». Пламя вас забери, подушки с клювами! Чего клюетесь, пернатые, чтоб вас лиса навестила. Гаэли, ну вот полюбуйся на своих… а где Гаэли?

На дереве никого. И дерево куда-то делось. И дом… Не поняла. Что за фокусы? Остались только куры. Причем кружили вокруг, будто акулы, и квохтали, квохтали. Мне показалось, или они растут и размножаются. Минутку, сколько их было? Раз, два, три… пять, восемь, девять, тринад… стоп, сбилась. Раз… два… да не мельтешите вы! Перья выщиплю! И отправлю в печку, на бульон для гостей. Хвост драконий, да их тут, как чешуи! Только чешуя не клюется… Эй, перестаньте!

Но тут куры вытаращились на меня, как пенсионерка на Сергея Зверева, и… заржали?

— Ко-о!

— Ха-а!

— Ко-рко-о…

Да какого болота творится? Я опустила глаза… и оцепенела.

У меня не было чешуи. Совсем. Вместо нее из кожи торчали гладенькие блестящие перья. Перья! Розовые…

— Ко-о? — поперхнулась я. — В смысле… ко-кого черта?!

Охамевшие курицы ржали, как целое стадо журналюг, и еще что-то комментировать пытались.

— Санни, ты теперь наша!

— Дракон в перьях!

— Санни…

— Санни, очнись! Санни!

А?! Что-то защекотало мне нос, я оглушительно чихнула и… проснулась.

— Санни?

Было жарко и щекотно, в окна лился лунный свет… А надо мной на коленях стоял лохматый и взъерошенный шаман и вглядывался в лицо.

— А? В смысле я проснулась. Что такое?

— И что тебе снилось? — странновато спросил Рик, не отрывая от меня глаз.

— Н-не помню… куры, кажется. У мастера Гаэли… А что?

— Посмотри.

Я посмотрела. И похолодела. Перья… У него на груди, на шее… на щеке даже… это же перья?

Я не хотела! Ой, мамочка.

— У тебя, наверное, опять блок ослаб из-за всех этих волнений, — улыбнулся Рикке. Перья на подбородке зашевелились.

Блок на магию? Я замотала головой, не представляя, как буду объяснять в универе (а главное, Маринке) про пернатого Рика.

— Эй, успокойся, что ты… Ну хорошо, что перья снились, а не вода или смола.

— Что?

— Я говорю, их полная кровать насыпалась. — Рик разом стряхнул со лба и щек прилипшие перышки и потянул меня из постели. — Встань, я их уберу. А то задохнуться можно.

А, ну да. Задохнуться. Разноцветные груды завалили постель, будто сугробы, причем сугробы щекотные и жаркие, разлетающиеся во все стороны от малейшего движения… Твою калорию, один сон и сколько уборки… А уж на кого мы с Риком были похожи! Я, по крайней мере. В зеркале отражался настоящий снежный человек, причем облезлый и пятнистый.

Вашу магию!

Нет, серьезно. Мало мне мужа-мага, так еще и это…

Когда у меня вскоре после свадьбы неожиданно отросли волосы (за пять минут и разом сантиметров на тридцать), я сначала не встревожилась. Это ж Лесогорье, мир магов. Тут всякое бывает. Может, Рик сюрприз сделал. Или нечаянно попала под чье-то колдовство. Помню, спросить хотела, но отвлеклась… На что, на что… Медовый месяц у меня был, забыли?

Когда на кухне взорвалась печка, я тоже не словила мышей. Печку я только осваивала, могла напортачить. Правда, потом выяснилось, что печка не взорвалась — просто лопнула, потому что запекавшаяся там рыба вдруг решила подрасти. Раз в пятьсот. С чего бы это у рыбы возникли такие желания, я не поняла, но постаралась все убрать и забыть.

Не вышло.

Недели через три после возвращения с Земли мы проснулись оттого, что по комнате бродил невесть откуда взявшийся телевизор. И облизывался при взгляде на нас. Как я не оглушила всех в округе своим визгом, не понимаю. Бедный Рик чуть не промазал по непрошеному гостю. А потом взялся за меня. Мол, что это такое и бывали ли еще какие-то странные происшествия?

Вот так. Выяснилось, что не только Рик после бракосочетания получил часть энергии своей пары — в смысле вид дракона-оборотня. Я от него тоже кое-что получила. Только не падайте. Магию. Здорово, а? Я — маг. Убиться веником.

Мне эта новость особо радостной не показалась, стайная родня тоже от счастья хвостами не била, но ковен… Ковен просто на уши встал, умоляя драконов поделиться секретом такого бракосочетания. Потому что лично они о подобном способе увеличения численности чародеев даже не мечтали. После Черных войн трехсотлетней давности маги пока не смогли восстановить свою численность, магов отчаянно не хватает. Драконы только разводили крыльями.

Правда, по-настоящему магом я так пока и не стала. Рик уперся. Целиком и полностью, хвостом и крыльями. Опасно, мол. Никто не знает, что такое быть магом-драконом. Их не осталось после войны. Кто мне разъяснять будет про баланс энергий? Кто покажет тонкости чар по-драконьи? Нет учителей? Нет. И ставить опыты на мне он не даст. Все. Разговор окончен.

Так вот. Ковен согласился. На меня наложили «ковы» — чары, временно блокирующие магию. А в подопытные кролики, в смысле драконы, тогда подался Рик.

Вроде все, вопрос закрыт, можно жить спокойно. А вот нетушки.

Где-то недели через три, как раз когда у нас гостила «дорогая мама» — свекровь, все началось по новой. Как сейчас помню, сидит это наша ненаглядная мама на кухне, пьет чай и ездит мне по уша… э-э, рассказывает, что вот она в моем положении прежде всего думала бы о будущем ребенке, хотя, конечно, она понимает все сложности с этим «межвидовым скрещиванием» и уж, конечно, прежде всего… А я стою и изо всех сил стараюсь не злиться. Нельзя мне злиться, я от этого сразу в дракона перекидываюсь. Представляете дракона на кухне? Именно так я когда-то развалила прежнюю избушку Рика — обозлилась до потери пульса, и… ну вы поняли.

Так вот, стою я, срываю злость на тесте (оно-то безответное), мечтаю о том, что свекровь заткнется хоть на минуточку… отвернулась буквально на мгновение — за чашкой. И вдруг за спиной вскрик, почти визг и грохот. Оборачиваюсь — и глазам не верю. Свекровь моя руками машет, на стол дикими глазами смотрит, а там…

Сидит там белая мышь размером с хорошую кошку, хвостом по столу бьет и готовится к прыжку, между прочим. И пока я пытаюсь понять, что это такое и откуда на моем столе взялось, мышь с места в карьер подскакивает и оп! — Митте прямо в лицо. Нет, не кусаться, что вы. Просто прилипнуть, чтоб она замолчала. Что потом творилось…

Это тесто было, оказывается. Мое собственное тесто. Вот вы предполагали, что у теста могут быть такие заскоки? Что оно ни с того ни с сего вообразит себя летучим мышем? И я не знала. И что это, оказывается, мои штучки. Я сердилась? Сердилась. Мечтала, чтоб Митта заткнулась? Мечтала. Вот моя магия и выдала, что могла. Блок-то, оказывается, штука не вечная. И совсем не прочная, по крайней мере, для взрослых чародеев. Стоит разволноваться или разозлиться — и блок начинает подтаивать, магия рвется наружу. Долго сдерживать ее просто опасно, причем и для мага, и для окружающих. А колдовать я не умею абсолютно. Поэтому результаты всегда такие вот. Непредсказуемые.

То ни с того ни с сего на столе в универе появляется пара кротов (можете представить, что они подумали, когда их вытащили из норки неизвестно куда), то в драконьей пещере прямо из пола вырастает конфета-леденец неприличного вида (не знаю я, не знаю, как это вышло), то вот перья. Блин. Опять завтра разбираться.

Перья мы убирали минут сорок. У магов много всяких заклинаний есть, но как-то на уборку перьев ни одного не нашлось. А потом еще отмывались. Да уж… ночь определенно удалась.

Рик, а Рик? Что ты там такое говорил про скуку?

Глава 3

СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ

Друзей человек выбирает себе сам. Но в отместку за это Господь посылает ему родственников.

(Приписывается А. Эйнштейну)

— Не хочу-у…

— Мариш…

— Мам, он язык колет.

— Не выдумывай.

— Колет! — упорствовала дочка. — И еще он горький! И холодный. И… и…

— И разговаривать не дает… — перебила я, пока список претензий к янтарно-оранжевому шарику размером с кедровый орешек не вырос до потолка. — Да?

Маришка насупилась.

— Я поиграть хотела с ребятами. А он…

— Кррр! — поддержала хозяйку неугомонная пушистая зараза. Ну еще бы! Еще не вся ребятня поселка погладила по шерстке наше новое домашнее животное. Еще не все вкусности съедены. Ох, звереныш, чувствую, я с тобой еще наплачусь.

— А он помешает… — поняла я.

— Да!

Ясненько, у Маришки опять приступ хитрости.

— Так горький, колючий или холодный? — Мне стало смешно. — Мариш, это всего лишь камушек-накопитель. И он абсолютно безвкусный… — И я лизнула камень.

Оправданием моей наивности может послужить только то, что раньше наше счастье таких фокусов не откалывало. Но на то ей и пять лет, чтобы каждый день осваивать что-то новое… кхе-кхе-кхе!

Продолжить уговоры удалось только минуты через три. Когда я прополоскала рот, отдышалась и съела пару ложек меда, чтобы отбить привкус местной «горчицы». Горитрава, приправа к мясу и маринованным овощам, вообще-то вредной не была, но и есть ее в неразбавленном виде рисковали немногие. Я, например, не рисковала. До сегодняшнего дня.

Все это время дочка следила за мной, с каждой минутой становясь виноватей и виноватей.

— Марина? Ты ничего мне сказать не хочешь?

— Мам… я не хотела… просто… ну…

— Просто хотела доказать, что ты права. Так? — Смешно мне уже не было. Язык все еще дергало, и во рту он ворочался подозрительно неуклюже, как перегревшаяся змея. Маринка, Маринка… лучше бы ты в Рика пошла. А то с моей наследственностью…

Я присела рядышком и притянула мое сопящее сокровище поближе. Заглянула в опущенные глазки. Эх, Рика нет, он умеет слова подбирать. Но в конце концов, что я, слов нужных для дочки не найду?

— Мариш, я не буду ругаться. Уметь доказывать свою точку зрения, отстаивать свое мнение — это правильно и достойно. Но не любой ценой же. Хорошо еще не в папины отвары окунула. Что бы тогда было?

И не в яды.

Сопение стало громче.

— Не жалеешь?

— Мам! — Кажется, она вот-вот заплачет. Дошло. Плохим воображением Маринка никогда не страдала. — Я не хотела, я…

Ох, ребенок… Я взяла теплые ладошки — ковшиком большие ладони вокруг маленьких, меня так Рик успокаивал, если что.

— Ш-ш… я не сержусь. Просто обманывать стоит… почти никогда не стоит. Нехорошее это дело, неправильное.

— Почти?

— Почти. Врать можно только тогда, когда кого-то защищаешь. Договорились?

— Договорились…

— Тогда еще раз. Это кристалл-накопитель. Для детей. Вы еще колдовать не умеете, а магии у вас полно. Вот кристалл ее на себя и оттягивает, лишнюю, чтобы будущий волшебник не разнес дом или от широты души не наколдовал в родном городке вместо площади болото с клюквой. У тебя сейчас опять блок тает. Ты же не хочешь нечаянно уронить своих друзей в крапиву или превратить в драконьи мочалки? Вспомни, как весной Вась играл в войнушки и на всех ребятах выросли латы. Сколько их потом снимать пришлось? А год назад, когда твоя подружка испугалась пожара и пол-улицы залило? Причем не водой. А камень вовсе не горький, — я покосилась на «накопитель», — если, конечно, его не окунать в дедушкину супергорчицу.

— Я больше не буду… — виновато пробормотала дочка. — Давай положу…

— Прямо с горчицей? Иди сюда, чудо мое.

Кристаллик мы вымыли вместе. Вместе выбрали место, где Маришка спокойно посидит час, пока излишек не впитается, — на куче песка под окном дома. То есть не посидит, поиграет — но молча.

— Мам, а мам, а почему мне их раньше не давали?

— Их малышам нельзя. Магия сначала подрасти должна, хоть чуть «укорениться».

— Так я уже большая?

— Кхм… Не совсем. Большая будешь, когда в универ пойдешь. Но до накопителя уже подросла.

— Ура! — И, изо всех сил демонстрируя свою взрослость, Маришка старательно уселась и смирно сложила ручки на столешнице. — Мам, а ты мне сказку расскажешь? И я буду тихо-тихо сидеть!

Времени на сказки у меня вообще-то не было. Скоро должны прийти соседки на «консервирование». Завтра на дом обвалятся гости, надо еще раз проверить порядок и приготовить угощение. Надо выбрать момент и слетать утвердить расписание рейсов, которое мне теперь должны были скорректировать из-за командировки мужа. И свой кристалл-накопитель надо зарядить…

Но дела — это такая штука, которая не кончается никогда. А ребенок — такое дело, которое нельзя откладывать. Даже если мешает он, даже если от его помощи убытков больше пользы, все равно нельзя. Дооткладываешься когда-нибудь, спохватишься, а поздно. Просидит детка все детство за игрушками, мультиками и компьютерными играми, и попробуй потом понять, отчего да почему ему ничего, кроме этих игрушек, на свете и не надо больше. Если ты в четыре-пять лет его от стола отгоняла — «не мешай, мол», то в пятнадцать к этому столу хоть привязывай, а толку не будет, он уже усвоил когда-то, что работа — это не для него…

И остается надеяться, что с возрастом он поумнеет.

Мой папа только на это и надеялся шесть лет назад…

— Мам?

— Ну, раз тихо… расскажу.

— Позавидовала мышка лягушке. Мол, что такое? Она по подвалам да чердакам бегает, а лягушка спокойно под солнышком плавает. Лягушка на рассвете и закате поет с подружками, а мышка пискнуть лишний раз не смеет, чтобы мяука не услышала. Несправедливо, мол. А садовая лягушка тоже обижается: что это такое, мышка в тепле под крышей живет, а лягушке каждый год приходится замерзать вместе с водой. Мышка шерсткой покрыта, ей хоть бы что, а у лягушки такая кожа, что от водоема не отойдешь, постоянно смачивать надо. И мух там полно, в человечьем доме, а тут? И обе каждую неделю жаловались на жизнь мудрому садовому ежику… Маришка, не вертись.

— Е! Е-у-у!

Это «не буду», что ли? Похоже. Маришка обожает, когда ей расчесывают волосы, Маришка готова на немыслимый подвиг — в смысле посидеть полчаса спокойно и молча.

— О-о-и!

Ну, это явно «говори». Я опять беру в руки расческу, и теплая золотая речка мягких кудряшек снова течет через пальцы… Так когда-то, давным-давно, расчесывала мне волосы бабушка, папина мама (самой маме было не до этого). И тоже рассказывала сказки…

— А ежику надоело все время слушать одно и то же. Вдобавок жалобщицы мешали ему работать. И попросил он мага — я говорила, что он жил в саду у мага? — поменять их местами. Для справедливости. И он… — я понижаю голос, — поменял!

В распахнутых серых глазках ожидание. Но не удивление. Ну да, с папой-магом к чудесам как-то привыкаешь.

— Проснулась лягушка в мышкиной норке, огляделась и глазам не поверила! Никакой воды, над головой крыша, на полу — хлебные крошки. Все, как в мечтах! Лягушка так обрадовалась, что немедленно побежала осматривать дом. Видит — большая светлая комната. А прямо возле норки сидит что-то огромное, пушистое… мягкое… и зубастое.

— Ты что? — возмущается лягушка. — Мяуки лягушек не едят!

— А мышей — едят, — отвечает та. И как кинется! Еле успела лягушка обратно в норку забиться.

Тем временем мышка проснулась в пруду на кочке. Открывает глаза — кругом вода, жабий хор квакает на разные голоса, и самое главное — никаких мяук! Обрадовалась она, решила тоже поквакать, только подкрепиться сначала. А тут ни хлебной корочки не валяется, ни зернышек. А ее новая еда — комары да мухи — тихо не лежит, летает и съесть себя не дает! И только-только она нацелилась на одного комара, как рядом что-то как щелкнуло! Огромная белая птица с острым клювом по кочке стук! Мышка бежать, а птица опять — стук, стук! Пришлось прыгать в воду. Чуть не утонула она сначала.

Сошлись вечером мышка и лягушка в саду — чуть не плачут. Голодные обе, помятые, перепуганные.

— Лучше бы я в норке сидела, — плачется бывшая мышка. — Этот ваш аист даже под водой достает… и комары ваши — невкусные. Крошек хочу-у!

— Лучше б я из речки не вылезала, — горюет бывшая лягушка. — Люди, мяуки, крысы, дети, собаки — все против меня. Мух полно, а не съешь… Давай опять меняться, а?

И поменялись они обратно, и с тех пор жили не жалуясь. Жить надо своей жизнью, а чужой завидовать нечего… правда?

Когда счастливая Маришка умчалась вместе с песчанкой строить «замок», я только улыбнулась им вслед. Песчанка могла только пищать, дочка моя — только руками махать, но как-то они друг друга понимали.

Почему в детстве никто, кроме бабушки, никогда не рассказывал мне сказки? Не диснеевские мультики, а именно сказки. Такие, как тут? Они, оказывается, мудрые…

Ладно, за работу. И свой кристалл под язык положить надо.

Рик их для меня и принес, кстати, хоть они в основном для детей, магию лишнюю сливать. Полезная вещь. Любой «заправленный» камень-накопитель — заготовка для сильного амулета. Это особый кристалл, напитанный энергией, который можно зачаровать на любое действие (например, «бегучики», амулеты на перенос для чародеев средней и малой силы, делают именно из таких «камушков»). Они очень высоко ценятся, потому что свободной энергии для зарядки кристаллов обычно не бывает — у магов и так напряженная жизнь. Так что от накопителя сплошная польза. Людям вокруг необученного мага — безопасность, малышу заработок (за такую «зарядку» кристалла неплохо платят), а ковену лишний амулет для их непростой работы. Обычно такие накопители на груди носят или на браслете специальном, причем долго носят, он ведь постепенно работает. Но иногда и под язык кладут. Это если у тебя энергии выше крыши. Или если очень спешишь.

А я спешу.

Так, квас… Квас почти готов. Теперь ему только отстояться немного — и все. Правда, яблочный. С моим любимым на основе бородинского здесь проблемы. Бородинского нет. Ржи тоже нет. В смысле рожь теперь есть, папа мой московский старательно таскает сюда полезные семена, и кое-что уже неплохо прижилось, но до бородинского еще далековато. Но яблочный тоже вкусно получается… если к закваске не подпускать любимую дочурку. Первый опыт мы так и запороли — малолетняя помощница щедрой рукой сыпанула в закваску тертый хрен и какой-то порошок из полотняного мешочка. Квас выглядел и пах замечательно, и я была готова забыть про нарушение рецепта (в конце концов, квас с хреном тоже бывает!), но вторая добавка была из Риковых порошочков, и желающих рискнуть здоровьем и попробовать «земной напиток» в тот раз не нашлось. Да и потом пришлось не раз и не два пробовать свое угощение первой — ну, осторожные у нас соседи, осторожные. Имеют право.

Потом все наладилось, конечно. Сейчас вон ко мне за рецептами бегают.

Приятно.

Ну-ка, ну-ка, что у нас?

Комнаты — порядок. Окна и двери в домике моего шамана зачарованы не пропускать пыль и песок. Не потому, что кому-то лень прибирать, а потому, что внутри лекарственные травы. Не все из них можно закупоривать, а пыль, она сами знаете, вредная… Мало ли что там намешается?

Кухня — порядок. Все чисто до блеска, все на своих местах, на стенах-полках полно заговоренной зелени, которая чистит воздух, пол я пропалила дезинфицирующим драконьим дыханием (привычка с тех самых пор, как Маришка научилась ползать), так что на деревянных плашках можно даже ужин накрыть, если придет такая фантазия.

Угощение — порядок. Суп-бульон с приправами, белая рыба в охлажденном соусе, хлеб трех сортов… Хлеб не мой, его принесла тетушка Михе, благодарила за то, что я на ее дочку и новорожденных внучек дохнула и на дом заодно. Нет, не дезинфицирующим пламенем, лечебным, у нас всякие есть. Не болеют теперь внучатки, растут хорошо. Спасибо, мол, большое. А чего спасибо, я так, по-соседски. Здесь многое бывает просто «по-соседски». Помощь с грядками. Присмотр за детьми. Обмен продуктами. Вон я сколько консервов осенью раздала-раздарила — и что, в кладовке меньше припасов стало? Нет, соседи просто другие принесли — отдариться. Все нормально, все справедливо. Местные меня научили, как мясо вялить, а маги — как чаровать на свежесть. Я напрягла память и в ответ выдала то, что когда-то усвоила от бабушки покойной. Домашнее консервирование имею в виду. Представляете, тут не умели закатывать консервы в стеклянных банках! Сейчас умеют. А стеклянная посуда с папиного заводика — лучший подарок хозяйке. И копия моего «Сборника ествы по-московски».

Ой. Консервы!

Сейчас же принесут консервы! А я до сих пор…

— Саша! — как по заказу, послышалось со двора.

Соседи. Не успела.

Я заметалась. Банки-банки-банки… мало того что не вынесла, так еще и не накрыла. Где эти чертовы крышки? И рта ж не открыть!

— Саша!

Счас-счас… пару минуточек всего.

— Маринне, мама дома? — Молодой голос… кажись, это Эве, с окраины. Молодожены они с ее мужем.

Я замерла. Если Маришка сейчас откроет рот…

— Угу, — донеслось из-под окошка, где мое дите вместе с песчанкой усердно строило замок на куче песка. Точней, Маришка строила, а моя крылатая головная боль пробовала их освоить и сердито пищала, когда очередное творение рушилось, обсыпая обеих влажным золотистым «строительным материалом».

— Хорошо, — обрадовалась Эве. — Позови ее.

— Умху.

— Позовешь? — не поняла та.

— Ы-умху! — разъяснила моя дочка.

На мой взгляд, слова «не могу» понимались вполне отчетливо, но то на мой. А Эве озадаченно замолчала.

— Детка, тебе плохо?

— Ум!

— Язычок болит? Покажи тете… ой, куда ты? Девочки, держи ее!

Так, Маришку пора спасать. Я выглянула в окно. Милое зрелище — мои соседки, отставив в сторону прикаченные с собой тележки, обступили Маринку и усиленно пытались ее утешить, а заодно дознаться, «что такое приключилось с бедной деткой». Я пришла на помощь и помахала рукой, привлекая к себе внимание:

— Ымфууу!

Ой, какая тишина во дворе наступила…

Разъяснить ситуацию удалось только через три минуты, когда мой браслет на левой руке тихо пискнул и уколол меня в запястье — время вышло.

Я, к тому моменту еле отбивавшаяся от компрессов на голову, проверочных чар, предложений прилечь-отдохнуть и сочувственных фраз типа «видать, переколдовал муж-то…», сердито выплюнула на ладонь янтарно-оранжевый шарик размером с некрупный грецкий орех.

— Ох ты… — выдохнули соседки. Кто не понял, кто, наоборот, понял.

— Саша…

— Это чегой-то у тебя?..

— Какой большой… — зачарованно выдохнула Радиликка.

— Это кристалл специальный, накопитель для магии, — вздохнула я. — Излишек энергии сбрасывать. Маришка, иди сюда, время!

Пока я прятала кристаллы и выдавала ребенку заработанное мороженое, соседки успели разобраться с новостью — маги разъяснили не-магам, в чем суть.

— Я не опоздала? — влетела во двор еще одна соседка с тележкой. В тележке чуть позванивало стекло. — Ох ты, сколько банок уже набралось… Санни, а тебя на все-то хватит?

Мне стало смешно.

— Да на эту порцию Маришкиного дыхания хватит! А я все-таки покрупней. Складывайте!

У-у! Я только головой покачала, узрев горшки, банки, бутыли и корчажки, более-менее ровными рядами уставившие двор. Это надо же, какое разнообразие.

— А точно ничего не побьется? — шепотом выспрашивала незнакомая девушка. Видно, новичок, из соседней деревни.

— Если банка без трещинок, то ничего не треснет.

— А зачем мы положили на каждый горшок эту… это…

— Ты первый раз, что ли? Это смола специальная, для консервов. Вот сейчас Санни дохнет таким голубоватым огнем, мясо внутри горшков сварится, а смола расплавится и горлышко запаяет, чтобы воздух внутрь не проходил. И все.

— А она не промахнется?

— Если меня не будут отвлекать, то нет, — вежливо объяснила я, выбираясь из-за деревьев уже в драконьем виде.

Соседки живенько подобрались и ушли за выложенную белыми камушками «линию огня». Кое-кто вообще смылся в сад, угощение раскладывать — после консервирования у нас всегда маленькие посиделки. Мальчишки, повисшие на заборе, восторженно присвистнули и посмотрели на мой хвост. Я им три раза уже растолковывала, что чешуйки у дракона так просто не выпадают, я им не курица, из которой перья сыплются только так, надо линьку ждать… Но они все не теряют надежды. Ну, хоть Маришку ощипать не пытаются. И на том спасибо.

Интересно, много ли драконов, кроме меня, сейчас подрабатывают таким вот домашним автоклавом?

Набрать побольше воздуха…

— Сашка!

— Папа! — Я радостно повесилась на подставленную шею. — Вы уже приехали!

— Попробовал бы я не приехать — день рождения августейшей особы, — фыркнул отец. — Твоя мать меня бы со свету сжила.

— Игорь! — возмутилась мама. — Не слушай его, Саша, он сам к этой августейшей особе рвался — КамАЗом не остановишь. А где Марина?

— Деда! Бабушка!!!

Ну вот, можно было и не спрашивать! У Маринки на гостей чутье. Мое сокровище, где бы оно ни было и чего бы ни вытворяло, но при малейшем намеке на появление дядей-тетей-родственников и надежде на гостинец материализовалось моментально — куда там чародеям.

— Привет-я-очень-скучала-как-поживаете? — выпалила она и тут же заверещала, подброшенная сильными руками: — Ой, деда, щекотно… ой, ты меня уронишь! А подбрось еще разик, а? Ви-и-и-и-и-и!

Я наконец расслабилась. Немножко. Поймите правильно, я не то чтоб из нытиков, но день не задался с утра. Сначала снилось что-то паршивое. Причем про Рика… не помню что, но проснулась на мокрой от слез подушке. Потом эта песчанка… боги, вы по идее мудрые и добрые, вот объясните тогда, на фига вы придумали и запустили в мир этого монстрика в обличье милой зверушки? За двое суток с момента ее появления я уже вынуждена была сменить шторы — чертова зверюга разодрала их на клочки-ленточки, как девочки-фанатки одежду на любимой звезде. Потом пришла очередь зеркала. Чем пушистую скотину взбесил кусок стекла, неясно, но песчаная паршивка уделала его вареньем пополам с хлебными крошками. Едва отмылось.

А сегодня я с утра, как на вулкане — так и жду, что эти две половинки бомбы вытворят на этот раз? И попробуй не выпусти их из виду, одновременно занимаясь уборкой и готовкой. Чувствую себя настоящей извращенкой.

Что? Почему извращенкой? Да вы не представляете, как приходится извращаться, чтобы глаз не сводить с этой парочки, пока руки заняты! Ну хоть эта проблема позади — теперь за Маринкой есть кому присмотреть. Я разнеженно присмотрелась, как мое сокровище висит на шее у бабушки и уже рассказывает ей свои важные новости — про то, как в постели вчера обнаружился большой жук с золотыми крыльями, а песчанка — представляешь, бабуль! — его съела.

Ура бабушкам!

— Ты как? — негромко спросил папа, пока Маринка ворковала о жуках и песчанках.

— Нормально. Все почти готово. Есть хотите?

— Да не откажемся. Мы тут тебе, кстати, кое-что привезли. Кофе, шоколад, фрукты кое-какие.

Я покосилась на «кое-что» — сумку размером с горный пик, и улыбнулась. Папа в своем репертуаре.

— Ну да…

— Со здоровьем без проблем?

— Пап, ты чего? У меня муж — шаман. Болезни нас обходят далеко-о стороночкой.

— А, ну да… — Папа, на себе испытавший Риково лечение, понимающе кивнул. — А ученики как?

Я помедлила, подбирая слово. Подобрала:

— Душевытрясательно.

— Ага. Ясно. Знакомо. Я когда в твоем детдоме открывал спортзал и бассейн, примерно также себя и ощущал. Особенно когда меня и охрану в этот самый бассейн чуть не спихнули от избытка радости.

Ну да. На деток из моего подшефного московского детдома это похоже. Они у меня активные, как стадо кенгуру в охоте на туристов, а после подключения папы так и вовсе… Кое-кто из малышей вообще считает, что «олигарх» — это кто-то, с кем можно поиграть в «джунгли».

— А…

— А что у нас тут есть для одной хорошей девочки? — радостно пропела бабушка, и Маринка замерла, как стоп-кадр на видеокамере.

— Подарок? Подаро-ок!

И подумать только, я в тот момент ничего не почуяла… вот и говорите после этого про способности к предчувствиям.

Подарок был вполне обычным. Таким очень папо-маминым. Совершенно роскошная кукла со всеми наворотами: пышные волосы, голубые глазки, наивные, как у новорожденного, губки бантиком, реснички щеточками. Словом, просто мечта детсадовки и полное умиление бабушек. Никто не будет ждать подлянки от такой лапочки. И зря.

Я чуть не уронила тарелку, когда кукла шевельнула своей кудрявой головкой (!), глянула в мою сторону и мяукнула:

— Привет, мама.

Мама? Я глянула на папу — тот пожал плечами. Не его, мол, идея. Твою ж косметичку… Мамуля, не обращая внимания на мое выражение лица, с упоением объясняла, сколько это говорящее в бантиках стоит и какие функции в него заложены. Ходить, говорить, петь, чуть ли не танцевать по заказу. Маринка замерла с раскрытым ротиком и сейчас была до жути похожа на привезенную куклу. Умеет мама выбирать подарки. Что ж, это лучше, чем косметичка, которую она мне подарила… лет в одиннадцать, кажется. Или в десять?

— Возьми на ручки, — талдычило чудо техники.

— Она может смеяться, вот посмотри…

— Оййй… ой, бабушка… спаси-ибо! Мама, посмотри!

— Мама, — тут же включился неугомонный подарок. — Мама, привет.

— Привет-привет, — отозвалась я. — Как ее зовут?

— Э-э… — Мама-бабушка полезла в коробку, вытащила из нее какую-то книжечку и прочитала: — Марина.

— Привет, — тут же ожила кукла. — Давайте дружить. Как вас зовут?

— Кхм… Саша, я не нарочно. Хочешь, поменяем?

— Не дам! — тут взвизгнуло мое дите. И, подхватив свой говорливый подарочек, умчалось знакомить его с песчанкой.

Супер. И почему мне кажется, что веселей уже быть не может? Вот, пожалуйста. У меня уже две Марины. И крылатый хулиган в довесок. Прямо уже интересно, что будет дальше. Если учесть, что вот-вот должна появиться свекровь. А у нее тоже очень оригинальное понятие о подарках. Я представила, как свекровь дарит Маринке какого-нибудь крокодила, обозвав его, скажем, Риком… Хотя нет, свекровь всегда дарит что-то полезное. Типа кастрюли, в которой все остается холодным даже на огне. Ну, значит, Маринка получит какую-нибудь заговоренную чашку, которая будет орать, пока ее не помоют. Или книжку «Полезные чары для юных магов».

Нет, пожалуй, книжку дарить Митта не рискнет. Потому что Маринка тут же полезет пробовать новые «знания», а удрать после этого можно и не успеть. Она шустрая девочка, наша дочка. Я представила себе Митту в виде курицы деда Гаэли и улыбнулась. Все не так плохо. И уж точно нескучно.

Странно. Почему Рик тогда спросил?..

— А муж твой где? — вернул меня к реальности голос отца.

— Дома, в виде исключения. В саду. Только я тебя прошу — на этот раз без сюрпризов, ладно? Ноут — классная штука, но магам иногда нельзя использовать электронику. Ни часы, ни…

— Понял уже. Я камни привез. Заготовки для амулетов.

— О, здорово! — Если опять алмазы, то Рик взлетит от радости. Из алмазов получаются изумительные «хранилища», и для заговоров на здоровье они суперски подходят. — Спасибо, пап. Он, кстати, хотел тебя видеть — послушать сердце. Для профилактики.

Папа понимающе кивает и пропадает за «зеленой дверью», которая ведет прямо в сад.

Я запоздало вспоминаю, что не предупредила папу о Риковых занятиях, а они порой не для слабых нервов. Он у меня все-таки шаман, поэтому его колдовство со стороны смотрится интересно. Свеженько так. Он ведь пока не полный маг.

Полным магам, которым доступна работа с любыми источниками, почти всегда колдуется легко. Они, конечно, тоже копят собственный «колодец» (внутренний запас), но если тот вдруг кончится, то полный маг для получения энергии может моментально переключиться на окружающий мир — постоять на солнце (огненный), умыться (водный) и так далее. Есть такие продвинутые, что в состоянии брать энергию вообще откуда угодно, но таких единицы. А шаманам, таким как Рик, посложнее. Они колдуют только на собственном резерве, причем этот резерв нужно копить в строго определенный период, по ритуалу. Собьешься — и все, настройка на магию сбивается, как ежик в тумане… Сам обратно не настроишься, значит, обращайся в ковен и выслушивай все, что тебе навешают коллеги за разгильдяйство. Поэтому шаманы и считаются слабее полных магов. Зато у них диапазон приложения шире. Как это? Если честно, я и сама это поняла не с первого раза. Значит, так. Полный маг колдует от источников, поэтому сил у него больше, но зато некоторые чары получаются слабее, потому что колдовство должно сочетаться с источником. И если маг, к примеру, огненный, то с водой у него будут проблемы (в смысле с чарами по воде) — они стихии противостояния и друг с другом не ладят. Непонятно? Ну не сочетаются они, как кролик с крокодилом! А у шамана сил меньше, зато их внутренний колодец нейтрален и поэтому подходит к чарам любого типа. Ну да, как черные туфельки к нарядам всех цветов.

Вот видите, и вам все понятно.

Так вот Рик, как я уже говорила, пока шаман. Правда, теперь очень мощный благодаря драконьей энергетике, но шаман. И сейчас, пока лето, ему надо зарядиться как следует, то есть заполнить свой «колодец» под завязку. Времени у него с его работой маловато, поэтому он старается любую свободную минуту под это дело использовать и «заполняется» очень старательно.

Чересчур даже. В прошлый раз я прибежала на грохот и увидела, как они с Гаэли и еще одним коллегой лупят друг по дружке молниями. Вдохновляющее зрелище, да? Неделю назад он запустил с десяток каких-то «крыльев», похожих на воздушных змеев, только круглых. Змеи красиво кружились на высоте восьми — десяти метров, посылая на землю солнечные зайчики, а Рик сидел, скрестив ноги, как буддист в просветлении, и эти «зайчики» вспыхивали у него на коже, на миг высвечивая красным… и это в день отъезда! Маг, что с него взять.

— Пап, подожди, я с тобой!

А то мало ли.

— И кашля более не было? И одышки? И вот здесь… нет, чуть выше… болей нет? — Рик осторожно касается подставленного папой бока.

— Нет.

— Слабость?

— Давно забыл, что это такое. Волшебные у тебя травки, зятек! И руки. Я уж не говорю про остальное.

Рик улыбается, и я на минутку забываю про папу и хлопоты. Любуюсь. Какая же у него все-таки улыбка волшебная. Сначала в глазах будто светится — искорками такими теплыми, потом словно проступает на лице — мягко так… эх, не могу объяснить. Но когда он улыбается, я каждый раз выпадаю из реальности. До сих пор.

— А со сном тоже проблем нет?

— Есть, — с удовольствием отвечает папа. — Сон такой крепкий, что жена добудиться не может! Здоров я! Как танк! Уже лет десять так себя не чувствовал, спасибо, Рикке. Ни одна швейцарская клиника с тобой не сравнится. Кстати, насчет нашего договора не передумал? Можно будет тебе еще пациентов подбросить? Из наших?

Рик молчит. Я тоже. Папа мой, он такой — умеет вернуть в реальность. И всех-то ему надо к делу пристроить.

— Не сюда, конечно, — уговаривает папа. — На тот необитаемый остров приглашу, никто ничего не узнает. А пользы с них будет много… Один вон даже авианосец достать может.

Папа неисправим. Вот зачем ему авианосец? Хотя… казалось, зачем ему стеклянный завод? И договор на «сельскохозяйственные гибриды»? А вот пригодились же!

— Так как?

— Не сейчас, — наконец отвечает Рикке. — Когда вернусь, отвечу.

— Вернусь? Откуда? Ты что, уезжаешь? А как же…

— На побережье.

Папа примолкает. Про побережье, куда постоянно выбрасывает всякие обломки и порой очень гадостные артефакты после Черных войн, он наслышан. Про опасность знает. Про то, что у магов вся жизнь сплошная мобилизация, в курсе. Но уговаривать Рика все бросить и смыться к нам на Землю, заколачивая деньги на крутых пациентах, не будет. Папа в людях разбирается и характер моего шамана прекрасно понимает. И даже уважает за твердость и абсолютное отсутствие жадности. И за «убеждения». Хорошо, мол, когда они у человека имеются, причем правильные.

Так что он только жмет несговорчивому зятю руку и хлопает по плечу — ничего, мол, езжай со спокойной душой, за твоими приглядим. Видно, придется будущему дарителю авианосцев подождать своего лечения на необитаемом острове.

— Ну что тогда… Удачи тебе, Рикке.

— Саша, а как оно вообще? Смотрю, ты совсем хозяюшкой стала.

Я поставила на стол кувшин с игревом — местным напитком.

— Спасибо.

— Это вообще-то был не совсем комплимент, — проговорила моя мама.

А то я не знаю. Искусство ездить по ушам — оно разное бывает. У мамули оно похоже на змейку. Симпатичную на вид, изящную — залюбуешься, но притом такую, которая влезет куда угодно и имеет приличный запас яда. Так что побережем ушки.

— Ничего. Вот попробуешь ужин — тогда и оценишь мою хозяйственность. И попробуй только не навешать комплиментов!

— Да я не сомневаюсь, что все будет вкусно. Просто… — Мама, прищурившись, передвинула тарелку со свернутыми салфетками. Я тут же передвинула ее обратно. Без обид, мам, но тут правила этикета другие. И магам нужны именно такие салфетки, а не обычные. По крайней мере сейчас.

Мамуля опять прищурилась. Ясно, сейчас что-то «хорошее» скажет.

— Что?

— Саш… скажи честно… тебе тут не скучно?

Что? Они что, сговорились? Скука? Какая скука может быть при моей жизни? Тут иногда дохнуть некогда. Дом, семья, дочка, универ, ученики… Но я не успела возмутиться. Что-то легонько прошелестело, и в комнате материализовалась моя свекровь. Со свертком под мышкой. Ну конечно. Подарок…

На этот раз тарелка все-таки разбилась. Не удержала я ее. Очень хотелось спросить: «Мама, вы охренели?», — но не при ребенке же. Ребенок завороженно рассматривал дикую штуковину, похоже, еще не зная, радоваться или хныкать. Можно понять дочуру: подарок ненаглядной свекровушки больше всего смахивал на рыбу — если вы представляете себе рыбу розовую и в шерсти. Лупоглазую такую. И вдобавок — она летала. Нет, серьезно, без дураков. Пучеглазый подарок завис над головой Маринки и только покачивался, шевеля то ли плавниками, то ли крыльями.

— Митта… это что за хре… фиг… ох, короче, это что?

Свекровь умиленно улыбалась, глядя на розового монстрика и онемевшую Маринку (достижение!).

— Это новая игрушка. Называется «попутчик». Куда бы ни пошел ребенок, игрушка полетит за ним, причем ее даже носить не надо. Ребенок не устает, всегда может поиграть, и вдобавок попутчик никогда не потеряется…

Лучше б потерялся.

— Его издалека видно, так что если ребенок куда-то… ну, скажем, отойдет, то родители мигом отыщут потерю.

Ага. Ну это еще ничего. Я первый раз посмотрела на новый подарок с чем-то, кроме: «Господи, кошмар-какой!» И даже жуткий розовый цвет тут на пользу. Такое я точно не пропущу, когда Маринка в очередной раз сделает ноги. Пожалуй, стоит сказать спасибо, а?

— …надо лишь сказать условную фразу. Или слово, — донесся до меня голос Митты.

Кажется, я что-то пропустила.

— Что?

— Я говорю, что вообще-то это еще и страшилка. Если дитя по какому-то недосмотру наткнется на медведа…

— На кого? — изумилась мама. — И впрямь, так мы и пустили дите к медведам.

— Ну хорошо, на бродячего пса. Если наткнется и скажет условную фразу, то игрушка сможет его напугать.

— Напугать? Вот это? — Судя по всему, папа тоже не поверил.

— А что за фраза такая? — поинтересовалась моя практичная мама. — Как бы ее случайно не назвать.

— Случайно вряд ли, — обнадежила свекровь. — Я думаю, что…

Что она там думала, мы так и не узнали. Ибо в следующую секунду в гостиную с почти накрытым столом ворвалась Маринка и сопровождающие ее лица. Точнее, лица, мордочки, крылья и плавники.

— Перестань! Перестань! Мама, скажи ему, пусть перестанет!

— Что слу… эй, а ну прекратите!

Куда там. В воздухе кувыркалось, мельтешило, рычало, шипело…

— Мрррррря!

— Хрррррр…

— Мама…

Среди подарков явно не наблюдалось «гармонии душ». Наоборот, песчанка, видно, считала себя единственным зверем, кто имеет право летать в этом доме. И просто бесилась оттого, что рядом замаячили еще чьи-то крылья. Как ни изворотлива была розовая лохматость, ей приходилось туго — у нее-то когтей не было.

— Мама, ну сделай что-нибудь! Ну скажи им!

Можно подумать, тут слова помогут. Я сдернула с окна штору (добилась своего песчаная зараза, второй раз шторы менять) и попробовала накинуть на охамевшего иннека…

— Мама! Перестаньте! На помощь! Брысь!

— Мама, я боюсь! — ни к селу ни к городу выдала кукла.

…И тут это случилось.

Я не успела засечь момент превращения. Вот только что под потолком мельтешила, увертываясь от когтей, розовая рыба… и вдруг что-то огромное, черное, чудовищное с рыком приземлилось на стол, круша выставленную посуду. С оттяжкой хлестнул тяжелый хвост, сметая осколки. И блеснули в оскале острые зубы, почему-то полосатые.

Маринка!

— Саша, в сторону!

— Игорь…

— Не бойтесь! — попыталась встрять свекровь.

Твою косметичку фирмы «Алые паруса»!

Как и когда я схватила дочку — не помню. Следующее, что отпечаталось в памяти — Марина сопит у меня под локтем и глаз не может оторвать от своей зверюги.

А зверюга, не обращая внимания на нас, хищно повернула голову, прищурилась… И в следующий момент песчанка, чудом не влетев в полуоткрытую пасть, вынеслась из комнаты быстрее собственного визга…

А это — черно-пятнистое, громадное, лохматое — осталось в гостиной наедине с нами. Облизнулось…

Я еле удержалась от превращения. Дракон в этой комнате точно не нужен. Дом такого не выдержит. Нельзя… Краем глаза я увидела, как папа что-то жмет на запястье — наверное, вызывает охрану. Мама тихонько всхлипывает…

В полной тишине что-то звякнуло и прошуршало. Это что еще? После сегодняшнего я не удивлюсь, если под столом притаился еще один подарок, например, деда Гаэли. И сейчас он вылезет и окончательно догромит гостиную.

Скатерть пошевелилась, с нее посыпались осколки.

— Что там?

— А я знаю?

— Арррр? — Чудищу тоже стало интересно. Оно опустило морду и принюхалось… заворчало… по столу забил хвост, сметая остатки посуды.

— Отстань! — послышался неожиданно спокойный голос, очень знакомый. — Отстань, сказала, безобразник, погляди, что ты натворил.

Слегка растрепанная свекровь окончательно выползла из-под стола, отпихнула черную морду и выпрямилась.

— Вот… — проговорила она почему-то очень довольно. — Это и есть страшилка. Нравится?

Хороший вопрос. Нравится ли мне свекровушкин подарочек? Ну как сказать…

Я осмотрелась вокруг. Посуда вдребезги. Старательно приготовленный ужин всмятку. Осветительные шарики раскиданы где придется, отчего комната выглядит какой-то перекошенной. Мама и папа растерянно осматривают «страшилку». Маринка все еще прижимается ко мне и уже шепчет что-то вроде мама-а-можно-погладить-песика…

Я открыла рот, но слова застряли на выходе. Потому что именно в этот момент стол решил, что он не рассчитан на то, чтоб держать на себе всяких там страшилищных монстров, и рухнул. Крышка с шумом врезалась в пол, добивая все, что уцелело, раскатились яблоки и орехи. Радостно рыкнув, «страшилка» погналась за одним, уцепила зубищами… и превратилась обратно в рыбку. Розовая лохматость, ничуть не расстроившись, выпустила яблоко и взмыла обратно под потолок, как еще один осветительный шар, только спятивший. И спокойненько закачалась там, помахивая хвостиком.

Осколки, в отличие от нее, никуда не делись. Сломанный стол тоже. И разлитый по полу соус.

Нравится ли мне? Зашибись как.

Маринка сопит. Она ребенок мага и давно привыкла к тому, что папа постоянно уезжает, но кто сказал, что ей это нравится? Она липнет к Рику весь день, и даже бабушка с дедушкой не могут ее отвлечь.

Мне тоже не по себе. Я привычно проверяю отобранные Риком вещи — чтобы все в порядке было — и пуговицы, и шнурки, и налобные повязки, про которые он вечно забывает. Руки действуют сами, машинально откладывая в сторону истрепанную белую рубашку, которую муж таскает везде, несмотря на то, что она потеряла всякий вид. Я уже и покупала ему точно такие же рубашки, и даже шить их сама научилась — бесполезно. Чуть отвлечешься — и белая тряпочка снова оказывается в его заплечном мешке. Это, мол, та самая рубашка, которая была свидетелем моего к нему возвращения. Поэтому она — его счастливый талисман… ага, со всеми дырками на локтях. И штопка тоже талисман! И шнуровка истрепанная.

Мысли были заняты другим.

«…гадание говорит, что скоро будет. Что-то… Огонь, тень и потери», — то и дело всплывает в памяти наш ночной разговор.

Потери…

— Рик, будешь осторожным? — вырывается у меня.

В серых глазах тепло.

— Конечно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Честно?

— Насколько могу. — Голос слегка виноватый, и я знаю, почему: то самое «понимание», нежданное последствие драконьего свадебного ритуала, доносит отголосок привычного: «Кому много дано, с того много и спросится. Маг, не жди, пока спросят, иди сам!». Таков девиз ковена. Все они так живут…

Но хоть пообещал. Значит, если сможет — побережется. Ну и на том спасибо.

— Пап, не уезжай… — это опять Маринка. «Пугалку» свою бросила. Та кружит над головой, как розовая акула, а наша дочка опять вцепляется в папину руку.

Рик присаживается на корточки.

— Я скоро приеду. Привезу тебе жемчуг, будем вместе амулеты делать. Хочешь?

— Нет. Останься…

— Ты не успеешь соскучиться. Мама дома, и бабушки с дедушками.

— Не уезжай. Ну, пап…

— Мариш, надо. Мы же с тобой маги, слово «надо» понимаем, правда?

— Понимаем… понимаем, только… — Она снова сопит. Вжалась лицом в папино плечо, обняла обеими руками и сопит, кажется, с трудом удерживаясь, чтобы не зареветь. — Возвращайся скорей. Пожалуйста…

По шее, по спине точно провели мокрым пером — холодком прохватило. Странно, что Маришка так настойчива. Странно, что Рик не отшучивается, как обычно… и по ниточке понимания ничем не веет… почему?

Я хочу прийти на помощь, но Рик только головой качает. Не надо, мол. Сам.

— Обязательно. — Не вставая, он начинает что-то шептать ей на ухо, утешающе покачивает, как совсем маленькую, поднимает на руки, и Маришка длинно выдыхает, так и не расплакавшись.

— Правда? — спрашивает она почти жалобно.

— Обещаю.

— Ладно… только жемчужинки не забудь… розовенькие…

Я роняю почти упакованный мешок. Жемчужинки? Похоже, вопрос, в кого наша дочка, решен окончательно. Рик, не меняя выражения лица, переводит взгляд на меня… И Маришка удивленно смотрит, как папа и мама, переглянувшись, ни с того ни с сего начинают хохотать так, будто дед Гаэли опять нечаянно отрастил себе рожки.

…Белую тряпочку я все-таки в мешок положила. Может, и правда талисман. На душе, во всяком случае, после этого стало полегче.

Глава 4

ВО СНЕ И НАЯВУ

Пророчество — попытка испортить настроение не только современникам.

(Б. Кригер)

Земля рвалась из-под ног, горело исхлестанное ветками лицо, и воздух застревал в горле, не прорываясь к горящим легким. Я бежала и знала, что мне не успеть, не успеть, все уже случилось, но каким-то краешком сердца все еще надеялась…

А потом надежда сгорела. Истаяла вместе с дымом.

Дым густой кисеей завесил поляну, горечью осел на губах, и тусклый блеск золотой чешуи в нем почти затерялся.

Нет. Пожалуйста, нет! Я же должна… Ты же не знаешь…

Пожалуйста, нет…

Это просто дым, это из-за него кажется, что чешуя потеряла блеск, что дракон уже…

Нет.

Боги, прошу…

Над поляной кружила тень. Плевать.

Пепел запорошил траву, пепел… он еще клубился и дрожал у головы раненого дракона, немного, едва заметно. И я на миг поверила, что обойдется. На миг…

Изломанные крылья. И страшная рана во весь бок — с такими не выживают. И погасшие глаза.

Нет!!!

Я рванулась, крича что-то неразборчивое, ощутила холод на пальцах…

И проснулась.

Тишина. Лунный свет квадратами на полу. Дыхание родителей в соседней комнате — папа, как всегда, слегка похрапывает. И в воздухе нет горечи дыма. Сон, это сон.

Я с усилием вытолкнула из груди застывший там воздух, вспоминая, как это — дышать. Глаза, казалось, еще пекло от дыма и слез. Я машинально вытерла лицо — мокрое. Опять. Так. Так…

Всего лишь сон? Нет. Я достаточно пожила среди магов, чтобы понять — такие сны не к добру.

Похоже, мне надо кое-кого навестить.

Срочно.

Вам когда-нибудь случалось удирать из дома? Ну не удирать, а, скажем, уйти незаметно из этого терема-теремочка, полного гостями по крышу? Приходилось тихонько красться, отыскивая одежду на ощупь, чтобы не зажигать свет и никого не разбудить? И нервничать, на все лады проклиная запропастившийся черт-те куда поясок? Ну, я так и думала. А теперь представьте, сколько новых чувств вы при этом испытаете, если вешалка вдруг откроет глаза и посмотрит на вас горящим взглядом?

Вот-вот.

У меня сердце в живот кувыркнулось. Вопль застрял где-то в горле, вперемежку с парой очень нехороших слов, а рука сама ухватилась за оставленную на столе вазочку…

— Крр? — настороженно вопросила вешалка. — Кррррр…

И шевельнулись крылышки.

Мир со щелчком вернулся на место.

Твою калорию! И прежде чем все-таки взять поясок, я тихонько высказываюсь о говорящей мебели, стремных пугалках и ополоумевших песчанках, которые, мать их так, не нашли себе другого насеста!

— Крррр… — жалобно высказывается «вешалка», явно не понимая, что она вытворила на этот раз. За что злится большая хозяйка?

Иннек.

Крылатый песчаный зверек, перепуганный свекровкиной «страшилкой», наверное, так и не решился вернуться к маленькой хозяйке. Полетал по округе, поволновался и вернулся в дом. Нашел подходящий кустик (в пустыне они на кустиках спят) в виде моей вешалки. А тут еще ночью кто-то подбирается, не иначе сожрать хочет. Ну и домик тебе достался, зверушка…

У нас не соскучишься.

Я подцепляю с крючка пояс, мимоходом глажу это крылатое-мохнатое по головке…

— Спи уже, спи…

А мне, кажется, сегодня уже не спать.

Последний сюрприз незабываемого вечера догнал меня уже на полпути к калитке. Когда мне сначала перегородило дорогу что-то непонятно-большое, хлюпающее и упругое, я с трудом опознала в диком предмете детский надувной бассейн — видать, мамуля постаралась устроить еще один сюрприз внучке, мало было сегодняшних… а когда обошла эту штуковину, услышала голоса.

М-да, картинка. Два папиных охранника друг на друге и мама с ними. Нет, не подумайте плохого — охранники цепляли на ветки гирлянды с цветными фонариками, а мама руководила процессом. И все б ничего, но они опять полезли в Риковы травы и уже успели вытоптать хладец и водяничку. Кажется, за этот сезон травкам вырасти не судьба. Я открыла рот, собираясь послать ночных трудоголиков куда-нибудь в другое место, но тут мне по голове сначала увесисто стукнуло, а потом что-то посыпалось…

Да вашу же!..

— Саша? — Мама изумленно обернулась на мой вопль (охранники тоже обернулись… то есть навернулись). — Ты почему тут… ой!

Ну да, «ой»!

Чертов фонарик, плюхнувшийся мне на голову, оказался последней каплей. Злость буквально полыхнула, как ополоумевший фейерверк, земля дрогнула и расплылась, разом отдалившись, а посыпавшиеся на спину шарики-украшения уже не могли ушибить. Потому что спина надежно прикрылась драконьей чешуей.

Я мрачно воззрилась на свои лапы.

Туфелек, естественно, там уже и в помине не было — даже клочков. Не рассчитаны женские туфельки на драконьи ноги. Уже четвертую пару так теряю, от «спонтанных трансформаций», мать их так. И платье, конечно, тоже годится только на… Ни на что не годится. Вот тебе и ушла по-тихому.

Ну, твою ж калорию.

Ночная Денева встречает меня целой россыпью цветных огней. Среди этих светящихся ниток, обозначающих улицы, аллеи и повороты, мне надо найти алую цепочку… одну-единственную, на самой окраине.

Вот она.

Только здесь огоньки не мерцают, а бегут и переливаются, как на рекламе. Драконья посадочная полоса.

Переложить крыло… снизиться навстречу потокам тепла… почувствовать под лапами песок посадочного поля.

Больше всего деневский магокомплекс Рейликко (здание, где размещался Верховный ковен и три четверти научных лабораторий) был похож на Московский Кремль. Не в плане красных стен и звезд — просто Рейликко тоже имел много башен наподобие кремлевских. И странно, хоть башни были не слишком похожи друг на друга (попадались тут всякие!), а общий вид все равно изумительно красивый.

Когда меня заносило сюда, я всегда находила пару-тройку минут, чтобы полюбоваться какой-нибудь из лабораторий. В прошлый раз вон той, вишневой с узором под морозный иней на крыше. В позапрошлый — самой древней, Торни, белой с алыми окнами и полосатой крышей…

Но сейчас мне было не до башен и не до экскурсий.

Хорошо, что даже глубокой ночью в Рейликко обязательно кто-нибудь не спит…

— Леди Александра? — Глаза дежурного мага лезут на лоб. — Какими судьбами?!

— Привет, Кристаннике.

— …А потом я проснулась.

В комнате стало совсем тихо.

— Так… — пробормотал, наконец, дежурный маг. — Так… Леди Александра, вы как, кровью согласны поделиться?

Здрасте, я ваш донор.

— Смотря сколько литров. — Знаю, шутка не фонтан, но что-то мне страшновато стало.

— Предки с вами, мне всего лишь капельку, — не поддался на подначку маг. — Для гадания. Если вы — одна из основ, то гадание покажется ясней, чем на линиях включенных. Конечно, события вы увидите фрагментарно и неполно, но зато раньше, чем будущие изменения всколыхнут плетение.

Вы что-то поняли? Ну да ладно, жалко мне, что ли…

…Зелень вокруг странная. Зеленая, но совсем чужая, незнакомая. Она хлещет по рукам и лицу, цепляется, стараясь удержать. Нельзя задерживаться, я должна успеть. И я бегу через эти заросли, бегу навстречу горькому дыму и до ужаса боюсь увидеть сквозь зелень тусклый блеск золотой чешуи…

…Скалятся из темноты чьи-то зубы…

…Плачет Маринка, удерживая кого-то за руку, не отпуская в темноту.

Не уходи, Виталик, пожалуйста! Я не буду тебя больше дразнить… только не уходи!

…Кипит вода. Белый пар закрывает берег…

…Поляна в лесу, заваленная телами — драконы, не меньше десяти, не шевелятся, меток из-за дыма не разглядишь…

— Ты же от меня не уйдешь? — Мерцают черные глаза…

И снова огонь, огонь и дым.

…Успеть!

— …сандра! Леди Александра!

Чьи-то руки трясли меня, как стиральная машинка, — настойчиво и без перерыва. Да что я вам, яблоко? Оставьте, я должна… я должна… что-то…

— Леди Александра!

Тает и растворяется горящий у воды поселок…

— Ну же, очнитесь! Санни! Откройте глаза…

Я не хочу. Я цепляюсь за дымную поляну, за выгоревшую траву. Мне надо знать, понять — он ведь не умер? И Маринка… почему плачет моя дочка? Посмотреть… ну подождите, я хочу понять…

— Санни! Я Митту позову!

— Нет!

Эта угроза мигом заставляет открыть глаза. Вовремя. Кристаннике уже держал над моей головой кувшин с водой. Кажется, меня собираются полить… нашли тоже цветочек.

— Уф, наконец-то! — Рыжий маг, отставив «будильник», хватается за мое лицо и начинает заглядывать в глаза и проверять пульс. — Оборррротни! Мррррруза хай… Чтоб я еще раз взялся гадать с вами без оберегов!

— А что такое?

Думаете, этот вредина ответил? Ага, двадцать раз подряд. Только сплошными вопросами. Мол, что я видела? А еще? А еще что? А как я себя чувствую? А точно ли не замедлился ритм сердца? А не узнала ли я случайно горящий город, нет? Вот жалость-то… А как я все-таки себя чувствую? Маг называется. Да стая гувернанток, собравшись вместе, такого не наскажет. Ну стало мне немножко не по себе, голова закружилась, так что теперь надо меня ватой обложить и в коробочку?

— Кристаннике… — От злости я выговорила это имя с первой попытки. — Может, хватит уже? Давай ты лучше объяснишь, что все это значит?

Самое время ведь. На часах уже предрассветная полоска, мне надо быть дома, а меня в пятый раз ощупывают-расспрашивают, как здоровье. Знала бы — лучше б к Рику полетела.

— Леди Александра, я даже не знаю, что сказать. В этом разделе магии мои способности неплохи, но и только. Может, вы останетесь у нас на день? Я приглашу коллегу Дэмми, он лучший специалист по пророческим снам. И мы…

Так значит, это все-таки пророческий…

— И он обязательно сбудется? — перебила я колдуна, который как раз распространялся, что неплохо бы еще пригласить специалиста по драконам и до кучи добавить какого-то «читателя нитей». Плохо дело.

Крис почему-то молчит.

Мне становится страшно. Там, в этом чертовом сне, золотой дракон умер. Если я потеряю Рика…

— Кристаннике? Он сбудется?

— Не обязательно, — наконец выдыхает чародей. — Если поймем, как предотвратить. Леди Александра, а давайте еще раз поговорим о том, что вы видели.

Домой я вернулась уже измотанная. При мысли о песчанках, «страшилках» и свекровях болела голова и стойко хотелось утопиться. Надо как-то прийти в себя, Маринку б не напугать. А еще это приглашение во дворец… день рождения у нашего принца, шестнадцать ему. Хороший паренек вырос, без звездной болезни и выпендривания. Умный, веселый, озорной только. Я иногда думаю, как хорошо, что они с Маринкой не ровесники. Если бы эти двое подружились, то неизвестно, устояло бы королевство Рамения на месте. Но, может, я зря так. Когда надо, принц Вителлике умеет быть серьезным. Взять, к примеру, историю с его похищением. Вителлике несколько суток просидел в плену у спятившего черного мага, слушал угрозы, терпел холод и страх, но согласия колдуну так и не дал, ни в одной мелочи. Так и продержался, пока не вытащили, еще и своих дружков мелких утешал-успокаивал: мол, найдут нас, обязательно…

Хороший король получится.

Интересно, понравится ему наш с Риком презент? А то после вчерашнего кошмарика я уже побаиваюсь одного слова «подарок».

Дом встретил блеском чешуи и шелестом крыльев, и от сердца разом отвалились все камни, которые там были. Стало легко-легко, и я распахнула крылья навстречу лазурной дракоше.

— Сандри!

— Мама!..

Прилетела еще одна моя семья. Драконья. Папа, мама и братец Гарри.

Приемная семья. Но драконы есть драконы, и что-то делать наполовину они не могут. Если уж принимают, так от души. Если любят, то по-настоящему. И хоть моя приемная мама до сих пор удивляется устройству человечьих домов, а я не в состоянии постичь все тонкости хозяйства по-драконьи, с ней мне порой проще и легче говорить, чем с мамой Лилией. Может, потому что мама Риэрре не пытается подстроить меня под воображаемый идеал, а просто любит? Именно меня, а не «ты-должна оправдать-наши-надежды-мы-же-столько-в-тебя-вложили», и поэтому с ней тепло и как-то очень надежно.

И папа Дебрэ прилетел (вот от кого всегда можно услышать добрый совет), и Гарри, с которым никогда не бывает скучно.

Ох, как же вовремя.

Женщины умеют делать много вещей сразу. Нянчить детей, убирать комнату и составлять в уме список дел, к примеру. Или одеваться-краситься-сплетничать и доводить мужа до рычания: «Ну скоро ты там уже?» Есть и одновременно обсуждать новости на этом фоне так, мелочи. Вот и мы болтали, и за драконьими новостями как-то забывался горький дым и тускнеющее золото чешуи из ночного кошмара.

— Вас с Рикке приглашают на свадьбу.

Опять? Ну ясно, мы попали. В смысле попали в символы счастливого брака. Поэтому и приглашают на все драконьи свадьбы. На счастье.

— А кто женится?

— Парень из Островных и наша Нирре. Весной на дне невест они познакомились, а сейчас вот дозрели.

— Хорошо, мы будем. А когда?

— Да через две десятки приглашать прилетят. У Аррейны, подружки твоей, скоро вылупится второй детеныш. Кажется, девочка. Ты опять приемной мамой будешь. Зовут.

О-о? Все, я многодетная мамаша. Кто бы мог подумать! Сколько у меня уже приемных деток? Шестеро, ребеночек Аррейны седьмой будет.

— Зовут — значит, приду. — Я подсунула маме-дракоше еще одну печеную рыбку. — Маринка, осторожней!

— Ви-и-и-и-и-и-и-и! — все, что смогла ответить моя дочка. Ну да, попробуй тут ответь что-то понятное, когда вот так изображаешь мячик для бадминтона.

Почему? Ну…

Папа Дебрэ и братец Гарри решили поиграть с ребенком. Встали рядышком, крыло к крылу, сцапали Маринку (а та верещала вовсю и изображала невинную жертву похищения так, что все соседи сбежались) и давай подбрасывать. С одного крыла на другое, будто мячик. Крылья у нас, драконов, упругие, и Маринка подлетала, как на батуте, на миг зависала в воздухе, а потом, восторженно повизгивая, падала обратно, да еще и кувыркаться приловчилась.

— Ой, дядя-а! Ой, еще-о! И-и-и!

Окрестная ребятня тихо страдала от зависти.

Нет, они ничего не говорили, но одного взгляда на эти выразительные мордочки хватало, чтобы понять всю глубину страданий «непокатанной» детворы.

Ну вот что за несправедливость судьбы? Этой мелочи (Маринке) пять лет, а у нее есть родичи драконы, которые могут устроить такое веселье! А они уже почти взрослые (по десять лет) и до сих пор на драконьих крылышках не катались. Ну не обидно?

Я спрятала улыбку. Ну если я правильно понимаю, то такое положение сохранится ненадолго. Верно? Ну вот, как по заказу.

Крылья вдруг замерли. Не страдающие толстокожестью драконы повернули головы в сторону заборчика и приглашающе склонили шеи.

— А кто еще хочет покататься?

— Сыпьте, малышня!

Секунду стайка недоверчиво молчала. Зато потом к небесам рванулся такой радостный вопль…

Интересно, ограда уцелеет?

Дом был в полном разгроме. Без ураганов и пожаров. Нет, ограда все-таки уцелела, да и в огородике остались недотоптанные травы (и довольно много). Просто… ну, вы видели когда-нибудь, как женщина собирается на вечеринку? Платья вразброс, косметика навалом и непременные поиски какой-то нужной позарез вещи, именно в этот момент решившей потеряться! Представили? Ну а теперь умножьте все это на четыре (меня, маму, свекровь и Маринку) и добавьте, что бал королевский. Вот, теперь вы понимаете, почему слово «погром» — первое, что приходит в голову при виде комнат.

Мужчины давно плюнули на все и тихо смылись подальше из опасной зоны, а в комнате продолжил бушевать ураган:

— Мои босоножки! Кто видел мои босоножки?

— Саша, посмотри, мне это идет?

— Что? Нет, нормально…

— Это, кстати, новая косметика. Светится в темноте. Вот смотри.

— Ой! Кто свет пога… о предки!

— Пи-и-и!

— Мам, а это не слишком? Вон, зверька напугала… Слышь ты, зверюга, брысь! У меня в рукаве тебе точно делать нечего!

— Бабушка, какая ты страшная…

— Поняла, перекрашиваюсь…

— Где все-таки мои босоножки?

— Мамочка, смотри, какие цветочки…

— Марина! Будешь вертеться, я не смогу вплести их тебе в волосы.

— А мою налобную подвеску никто не видел?

— А песчанка не в ней у зеркала крутится?

— Что? Отдай, животное!

— Брысь! Так, все, рукаву конец…

— Босоножки хоть кто-нибудь видел? — уже безнадежным тоном.

Вежливый драконий голос:

— Это ваша обувь из ремешков? Та, что на столе?

— Кто положил их на стол?!

— Пи-и-и-ик?

Кстати, мне теперь кажется, что наша песчанка тоже женщина. В смысле самка. Она опять в зеркало смотрится. В моих бусах… ага, самой смешно. Будет смешно, если я переживу сегодняшние сборы…

Меня спас Гарри. Ну как спас… сунул голову к окошку.

— Эй!

— А-а-а!

Вообще-то драконам человеческие красоты по фигу, но когда в окно таращатся глаза, а ты в малость неодетом виде, то первое, что приходит на ум — заверещать, а потом уже разбираться с расой и полом нежданного шпиона.

Гарри увернулся от босоножки, пущенной в окно (нет, Митта прямо напрашивается на то, чтобы потерять их окончательно), и обиженно попросил меня выйти.

— Сейчас?!

— Безобразие! — возмутилась свекровь.

— Надо очень…

Ну, надо так надо. Я мимоходом глянула в зеркало — один глаз не накрашен, но, думаю, в обморок Гарри из-за этого падать не будет? — и вышла.

И, мягко говоря, оторопела.

Мой драконий братец прилепился к дому (еще немного, и он зацепит крылом трубу в бане), а перед ним… я потерла глаза и поглядела снова.

Перед драконом на коленях стояли два человека.

— Это что такое?

Люди — парень и девушка — повернулись ко мне.

— Почтенная хозяйка крова, мы не причиним беспокойства. Нам только нужно высказать просьбу леди Александре.

И оба, будто так и надо, развернулись обратно к дракону. Не поняла… Это с каких пор мой братец сменил пол и имя?

— Во-первых, леди Александра — это я. А этот бездельник, который сейчас ухмыляется, — мой брат. Во-вторых, с колен встаньте…

Парочка посмотрела на дракона, на мой халат и недокрашенный глаз (убью Гарри) и как-то растерянно переглянулась. Кажется, они представляли себе «леди Александру» немножко не так, но с колен таки встали. Правда, молча. Да что с ними такое?

Молчат, как будто обоим зубной врач полную заморозку вколол.

— Ребята, я рада гостям и все такое, но все-таки вы чего хотели? А то у меня там это… ребенок маленький.

— Я большой! — высунулась в окошко Маринка.

— Брысь!

Гости с чего-то вздрогнули и прикипели взглядами к моему сокровищу.

— Это ваш ребенок?

Та-а-ак… Кажется, я догадалась, что им от меня надо. Как же я сразу не увидела, девчушка-то — номих. Не человек, другая разумная раса, раньше у них в волосах вообще иголки отравленные были…

— Наш. И — да, она здорова.

— Леди Александра… — Парочка схватилась за руки и снова бухнулась на колени. — Мы просим убежища на вашем острове…

Папа Игорь закатил глаза и, не дожидаясь моего ответа, пошел общаться со своим чародеем из Москвы — перевозчиком из одного мира в другой.

А я заулыбалась — отлично, еще одна пара влюбленных.

Не то чтобы тут особо гоняли парочки, но вот межрасовые браки не одобряли. Они запрещены во всех королевствах, и недаром — в таких семьях рождаются больные дети. Маги пытаются побороть проклятие, которое на таких браках висит уже лет триста, но, судя по темпам, стараться им еще долго. Ну а на самый крайний случай безнадежно влюбленным из разных рас остается или пойти к алтарю богини семейного счастья, или отыскать дракона Александру и взмолиться о помощи. Если честно, то ко мне вернее. У богини ведь нет необитаемого острова на Земле, где проклятие не действует.

За последние пять лет приходили три пары, это четвертая. Все, как положено, прожили на острове год.

И в мире стало на три ребенка больше с именем Александра. Точней, на две Александры и одного Александра.

Ну что ж, похоже, им светит пополнение!

Глава 5

БАЛ

Принцев на всех не хватает.

(Из «Наставлений юным девам, алкающим замужества»)

Уже четыре года, в целях укрепления межрасовой дружбы, было принято крупные праздники отмечать не в залах замка, а на свежем воздухе. А то как-то странно: одни гости сидят за столом и кушают праздничные пироги, а другие — торчат во дворе, потому что в зале у них разве что голова поместится.

Так что сегодня замок, как положено, сиял и переливался огнями, но основная суета шла во дворе и саду. Во двор прибывали гости: люди на лошадях и пешком, маги как придется, а самые крупные приглашенные — на специальную площадку. Просторная такая, повыше остального двора. Хорошо видно будет…

— Леди Александра? Леди Митта? — подлетел к нам шустрый юнец. — Позвольте вас проводить?

— Господин Морозов с супругой? — материализовался еще один паренек. — Разрешите проводить вас?

— А меня? — тут же обиделась Маринка.

— И вас, леди Марина, — тут же среагировал понятливый мальчишка, по нагрудной вышивке — маг-воздушник. — Можно показать вам дворцовый парк?

Мое сокровище сердито посопело, но долго злиться она все равно не умела.

— Хочу. А принца покажешь?

— Обязательно. Чуть попозже, — пообещал юный дипломат. — Меня Никке зовут.

— Марина. И я хочу принца!

Я поперхнулась, Митта позеленела, но Никке явно раньше уже общался с пятилетними оторвами и на Маринкины желания откликнулся предложением показать новые качели. Та мигом забыла про всяких там принцев и потащила нас к деревьям с теми самыми качелями…

А вокруг цветные фонтаны, где вода переходит в брызги, брызги в пар, и пар вьется вокруг разноцветных струй, а потом снова становится водой и вплетается серебряными струйками в общий узор…

А вокруг на деревьях качаются цветные ленты — в нужный момент каждая сорвется с места, отыщет своего гостя и нашепчет ему, где искать его место за столом и памятный подарок от наследника…

А вокруг скульптуры, подсвеченные изнутри, — они то замирают, то вновь движутся, сражаются, играют.

И Маринка притихает, не дойдя до качелей.

Здесь праздник, и это так красиво…

Негромкая музыка бродит рядом на мягких лапках, в руке непонятно откуда взявшийся бокал с чем-то неградусным, но вкусным, и как-то очень легко на душе, словно впереди только хорошее.

Постепенно темнеет, но в сад стайка за стайкой вылетают «светляки», и в этом волшебном свете все кажется еще красивее. Голубоватые и желтые стайки причудливо перемешиваются, вихрятся, скользят меж деревьев, а потом зависают над ветками и становятся второй звездной сетью. Такое вот маленькое здешнее чудо — небо, которое можно потрогать рукой…

Мир по имени Лесогорье иногда все-таки очень похож на сказку.

— Как красиво, да? Будто летучие бриллианты! А можно поймать парочку?

…На сказку, которую обязательно кто-то испортит!

Я покосилась на маму, но она в полном восторге разглядывала светляков и даже забыла про будущую встречу с «особами королевской крови». Ну хоть на этом спасибо. Папа хохочет и обещает попридержать маму в случае чего. Мол, спокойно, доча, «при съемках королевского бала ни один светляк не пострадает».

— И ни один король, ладно? — намекаю я.

Мама у нас целеустремленная, а здешний король человек хороший и к фанаткам не привыкший. И от маминых выходок иногда просто в осадок выпадает. Ну вот, к примеру, свитер. Та еще история с ним вышла…

Откуда бедный король должен был знать, что нельзя давать маме разрешение «сохранить его портрет на память»? Откуда ему быть в курсе про фотоаппарат и распечатку фоток на свитерах и чашках? Так что король испытал неслабый шок, когда увидал свое лицо на маминой груди. В смысле на свитере.

Надо было видеть, как они смотрели друг на друга — настоящий король и двойник с фотки. Бюст у моей мамули неслабый, так что вид у напечатанного величества был малость перекошенный. У короля Атталике, правда, тоже — от обалдения.

А уж у королевского советника вообще физиономия была такая, будто на королевский трон кто-то посадил крупнокурицу и повесил ей на грудь табличку с неприличным словом. Ну не принято здесь так обращаться с королевскими лицами…

А главное, неясно, как выпутаться из этой неловкой ситуации.

Не просить же гостью снять свитер — глядишь, неправильно поймет, и тогда вообще проблем не оберешься. Король, правда, умница и проблему разрулил, тут же подарив мамуле местный наряд, вязанку (что-то вроде плетеной туники с вставками из драгоценных перьев). Когда мама нацепила новый прикид и королевский нос вместе с глазами и всем остальным скрылись под узорами из перышек, по залу даже что-то вроде ветерка прошло — все облегченно выдохнули.

Наивные. Они еще не знали мою маму.

В следующий раз, когда «леди Морозова» преподнесла его величеству «подарок от всей души», зал смог вздохнуть не скоро. Как бы это сказать поделикатнее… здесь не принято дарить посторонним людям постельное белье. Даже самое дорогое, роскошное и искусно расшитое. Постельный комплект тут рассматривается как определенный намек на… ну вы поняли?

Дурдом, словом. Хорошо все-таки, что Атталике нормальный человек, без тараканов. Не то быть бы мне без мамы…

А кругом уже разгорается праздник, и ленты на деревьях начинают светиться. Музыка становится более веселой, на площадке уже вытанцовывают первые пары. Папа и мама тут же испаряются в том направлении, на ходу беседуя о неприкосновенности королевских нервов на сегодня. Свекровь затерялась где-то у белого тента — ее окликнул кто-то из коллег. Маринка… Маринка на качелях. Фух, можно расслабиться. Как же мне не хватает Рика. Как хочется, чтоб он был рядом… Просто побыл рядом.

— Можно пригласить вас? — Возле моего бокала откуда-то возникает фигура в синей мантии.

— Что?

Вроде и понятная ситуация, и все бы ничего, только почему при этом парни вечно смотрят куда угодно, только не тебе в глаза? Вот этот, например, если посмотреть, приглашает на танец мой бокал. Смешной такой.

— Можно пригласить вас на та… — все-таки поднимает глаза парень. И вдруг обрывает себя на половинке фразы: — Леди Александра?

— Мастер Теллеро! — Ох как я рада видеть знакомое лицо. — Как ваша пустыня?

— Пока еще никуда не делась, — смеется маг. — Но нашими стараниями все-таки поуменьшилась. Тебе, кстати, привет от одного знакомого кустика. Говорящего такого…

— От Листика? Как он?

— Хорошо он. Подрос. Номихи им не нахвалятся, хорошо помогает отбирать растения для посадки.

Листик — говорящий кустик, нечаянный продукт магического опыта Рикке и его соседа по комнате в универе. Умненький, как ребенок-шестилетка, и активный, как… как Маринка. Пять лет назад он помог уничтожить последнего черного мага в Лесогорье. Хорошо, что с ним все в порядке.

— А где Рикке?

— На побережье.

— Где? — отчего-то хмурится маг. — Он же…

— Ря-я-я-я-я! — доносится до нас торжествующий вопль, от которого у меня моментально встает дыбом прическа.

Такой крик нам с Риком уже в кошмарах снится, и вообще-то он значит «беги-быстро-сейчас-на-тебя-свалятся-крупные-неприятности»…

Я стартую с места, как дракон на рыбалку. Что-то озадаченно кричит вслед мастер Теллеро, но я не слышу…

Маринка… где Маринка?

Дочки нигде нет. Ни на качелях, ни на… А почему народ стягивается в толпу? И…

Передо мной народ расступается… не хочу даже думать почему. Марина…

Я влетаю на площадку у цветника. И тут же понимаю, что все не так уж плохо. В смысле Маринка никуда не упала и ничем не отравилась. Она спокойно сидит на плечах у своего сопровождающего совершенно живая и целая. Ну как спокойно… подпрыгивает, конечно. Но все в норме. В чем дело?

— Лошадка, хорошая, — воркует дочкин голосок.

Все вроде нормально, вот народ вокруг и королева Анилле почему-то давятся от смеха.

Что, здесь не играют в лошадки?

И тут «лошадка» оборачивается, и я вспоминаю, что вообще-то у сопровождающего волосы не того цвета. О господи. Маринка таки нашла принца…

Самое интересное, что принц не против. Я хочу сказать, что обычно мальчишки видят свое шестнадцатилетие немножко иначе, чем таскание на плечах шумной «наездницы». Если и есть на свете вещь, которая может вывести из терпения любого тинэйджера мужского пола, так это приставания малолетки, да еще при гостях. Ужас. А если вспомнить, что это к тому же будущий король… да-а…

Но Вителлике, кажется, ничего не имеет против того, что Маринка прямо на его дне рождения теребит его волосы и пытается накормить конфетой. Да еще виснет на нем, как обезьянка на дереве.

Пока я, пытаясь не дышать огнем, пробиваюсь к свеженькой парочке, принц успевает слопать конфету и что-то говорит появившемуся королю, отчего тот застывает как вкопанный и отчего-то улыбается. А принц, невозмутимо посадив Маринку на руки, четко объявляет столпившемуся народу… ушам не верю:

— Моя пара на сегодняшний вечер — леди Марина.

Твою калорию… что происходит, а?

Толпа радостно орет, хлопает в ладоши и разбегается по своим делам, на месте остается только королевская семейка (почему-то довольная), моя мамуля (довольная вообще, как удав, сытно пообедавший кроликом) и эти… пара.

— Мам, мама, смотри, я принца поймала! — Маринка увидала меня первой.

— Это я тебя поймал! — поправляет Маринкина добыча. — Добрый вечер, леди Александра. Мне приятно видеть вас на моем празднике.

— Я тоже рада. Но…

— Если превратитесь, покатаете нас? — хитро улыбается принц, и вся его взрослость и серьезность куда-то деваются, и рядом снова озорной мальчишка, с которым мы в свое время вместе пугали его строгого наставника. Было когда-то такое, на его одиннадцатилетие. Принц тогда был весь в расстройстве, что у него щенка отобрали, и спрятался от педагога на дереве, откуда на меня и упал. Такое вот знакомство с особами королевской крови. — Александра, а?

Пролет, ваше высочество. Не знаю, куда девалась моя злость — может, ушла на шопинг? — но превращение явно отменяется. Пока.

— Тебе что, не на чем больше кататься?

— Есть, — пожимает плечами королевский паршивец. — Так мы пошли?

И прежде чем я успеваю опомниться, Вителлике преспокойно снова сажает Маринку себе на шею и отправляется на карусели. А я перехватываю несколько разъяренных взглядов на перекошенных девичьих мордашках (принцесса Агнесса из Голдонии, купеческая дочка и еще какие-то неизвестные) и наконец понимаю, что это я такое сейчас видела. Кажется, это и называется «выбрать прикрытие».

Принцы — они ведь тоже люди. И им тоже хочется провести свой день рождения спокойно, а не чувствовать себя призовой косточкой, которую выдирают друг у друга четыре голодные кошки. И наверное, неслабо они достали Вителлике, если таскать на плечах малолетнюю оторву показалось принцу лучшим вариантом…

— Не волнуйтесь, Александра. — Голос за моей спиной негромкий и спокойный. Голос королевы. — За ними присмотрят. Извините Вителлике, хорошо?

Э-э…

— Кто еще должен извинения просить…

— Не вам, во всяком случае, — улыбается та. — Ваша Марина — просто чудо.

— Да? — Ой, у меня, кажется, глюки…

Анилле вдруг совершенно по-девчоночьи хихикает.

— Во всяком случае, она первая, кто решил привлечь внимание Вителлике крылатым иннеком в бусах. И предложением взять на ручки.

— Песчанка тут?!

— А вы не видели? Она у девочки в кармане сидит.

Твою косметичку! Расслабиться, ага… с Маринкой. Проще расслабиться в темнице у черного мага!

— Кстати, сегодняшняя конфета — первое, что Вителлике съел, — как-то задумчиво добавляет королева, — без проверки на приворот. За сегодняшний день вообще — первое, кажется.

— Так плохо дело?

— Если всю твою еду приходится постоянно проверять, это как-то снижает аппетит, — вздыхает Анилле. — Кстати, хотите вина?

По саду вдруг проносится шорох, за которым наступает тишина — замирают даже качели-карусели, и только хихиканье слышно.

И гаснет свет.

О-ой…

Вот такого я точно никогда не видела. И не думаю, что вы можете себе представить, о чем я говорю. Но все-таки попробуйте, ладно?

Над садом разносится нежный поющий звук. Будто скрипка, но все-таки чуть другой.

Потом… потом небо качнулось. И закружилось над головами. Светляки, тысячами замершие над деревьями и полянами, затанцевали. Неправильное слово, но не могу подобрать другое. Вот просто представьте, что звезды над вашей головой, крупные, яркие, чистые, вдруг решили спуститься вниз и теперь кружатся, меняются местами — созвездие на созвездие, вихрятся, и все это происходит так, что невозможно сдвинуться с места — можно только смотреть и смотреть, не в силах оторваться.

А потом с деревьев начинают срываться ленты. Они слетают с ветвей, они порхают и извиваются, они светятся в полутьме, словно рыбьи стайки или облака из бабочек. И каждая — цветная, нежная — ищет своего, именно ей предназначенного гостя.

— Ой! — вскрикивает рядом молодая девушка, когда налетевшая на нее лента оплетает запястье.

— Щекотно…

— Твоя лента лиловая, Зинне, — ехидничает рядом молодой голос. — Как думаешь, к чему бы это?

— А твоя в крапинку, как змейка. Не наводит на идеи?

Смех и шуршанье в темноте.

И лента, зависающая у моей руки. Она и правда будто живая. Ну, знаете, как щенок, который сначала обнюхивает ладонь, потом ластится… Ленточка скользит вперед, оплетает запястье, свободный кончик дрожит, как хвостик… нет, как стрелка у компаса. Иди, мол, вперед, хозяйка, во-о-он туда…

Нет, ну вы такое видели?

Хотела бы я сейчас посмотреть на мамино выражение лица. Она-то уж точно представляла себе день рождения особы королевской крови немного по-другому.

Что и говорить, интересные у них понятия о празднике совершеннолетия. Гости, которые могут поиграть и получить подарки, как дети. И дети, которые в этот день становятся взрослыми. Точней, один ребенок.

Принц.

Вителлике, уже один, без Марины, молча проходит мимо всех этих детских развлечений — качелей, каруселей, какого-то сооружения из веревок и дорожек… игрушечной крепости, где еще недавно резвилась малышня. Он проходит мимо и не оглядывается.

А за его спиной они… тают. Я не знаю, то ли маги это попросту наколдовали, то ли сейчас потихоньку убирают с глаз, но намек понятен, наверное, даже нашей песчанке: принц взрослый, и у него теперь не должно быть игрушек.

Больше ему не играть.

Еще несколько шагов, напряженная тишина в освещенном круге… и принц, остановившись, снимает с талии тонкий витой пояс. Молча кладет на невысокий камень-алтарь. Замирает, склонив голову… а пояс уже горит, выбрасывая золотые искры. Вителлике не отрывает глаз от камня, пока пламя на нем не гаснет и на черном алтаре не остается одна-единственная золотая искорка.

Принц еще секунду смотрит на нее, склонив голову. А потом протягивает руку и, осторожно взяв искорку, вдевает ее в мочку уха.

Ну да. Так и становятся королевскими наследниками по-настоящему, в смысле официально. Когда принц-принцесса получат сережку. Это тут типа знака власти. Вторую получают, когда наступает пора стать королем. Тоже через алтарь, кстати. Что-то вроде связи с местными богами. А боги тут активные…

Я отвлеклась, призадумавшись о чересчур активной богине семейного счастья, наградившей меня магией, и о том, что блок надо бы немного закрепить. Была же в универе, могла бы попросить дежурного мага заняться этим делом. Забыла… Сегодня надо кого-то попросить, хоть Гаэли, а то проснуться в перьях окажется совсем не самым плохим вариантом. Словом, я отвлеклась.

А зря.

Потому что рядом с принцем уже стояло мое сокровище и вовсю лапало алтарь.

— А мне? — звонко разнесся над оцепеневшей толпой голос Маринки. — Я тоже хочу!

Мама миа, да что это все такие примороженные?

Наверное, ритуал должен был заканчиваться как-то по-другому.

— Да-а-а-ай, а? — просит-требует дочурка. — Она красивая… Ну пожа-а-а-алуйста!

— Как она смогла тронуть алтарь? — вырывается у кого-то.

Что?

Я рвусь вперед. У каменной штуковины все как-то оживляются, королева и парочка магов пытаются заговорить зубы Маришке, Вителлике что-то шепчет своей «паре»… советник протягивает целую горсть «блестяшек», и тут кто-то вскрикивает — на алтаре блестит еще одна искра.

И все примораживаются по новой.

Вителлике медленно снимает с камня крохотное колечко. Удивленно улыбается, протягивает Маринке…

Вот кто бы мне объяснил, что это значит?

Каким чудом я не превратилась прямо там, понятия не имею.

Фейерверк отвлек.

Когда над садом взлетело второе золотое облако, грохнуло, спугнув светлячков, и рассыпалось еще одним звездным небом, веселье забушевало в полную силу. Паршивка-лента вдруг дернула меня куда-то вбок, и, пока я отпутала эту чародейскую штуку (сделайте вид, что вы ничего не слышали, ладно?), Вителлике уже куда-то умчался вместе с моей дочкой, колечком и сережкой. И заодно со всем собравшимся пиплом. Вы когда-нибудь видели, чтобы толпа человек в пятьсот куда-то исчезла буквально за пять секунд без шума и ссор? Я тоже не видела… раньше. Вашу магию!

Я оглянулась — но королева тоже уже пропала. И советник. Я осталась одна на выложенном камнями круге рядом с алтарем. И похоже, что высказать претензии получится только этой каменюке. В смысле богам, которые через нее общались.

Ну-ну…

Интересно, этих богов кто-нибудь когда-нибудь посылал в такие места, что у меня сейчас на языке вертятся? Или я и тут первая?

Алтарь вблизи смотрелся абсолютно безобидно. Ну прямо как ехидная штуковина одного моего ученика. На вид просто нитки перепутанные, а тронешь — сразу над головой появляется… так, не о том я, не о том.

Сейчас не до фокусов моих ученичков, чтоб они были здоровы. Сейчас надо разобраться с богом… или богиней, чтоб они были здоровы тоже! Это ж надо было додуматься!

— Эй, — позвала я, глядя на алтарь. Как ее называть-то? По имени не принято, к каждому богу положено свое обращение. Ну там, к примеру, богу наук и учения обращаются «реченный исток мудрости» (честное слово, не вру!), к богу процветания — «щедрый покровитель удачи»… А как обращаются к этой? Буквы там, на алтаре, какие-то явно виднелись и узоры тоже, но на привычные буквы это было похоже, как сказочка про курочку-рябу на мифы Древней Греции. — Эй…

Камень молчал, как… как камень. В общем, докатилась, Саша, уже с булыжниками общаешься. Может, там и нет никого?

— Послушай, не знаю, как к тебе правильно обращаться, но все-таки тебе не кажется, что это перебор? Я про колечко.

От камня, естественно, ни звука. Ну да, я ж им не особа королевской крови. Тут и помолчать можно. Но какого, пилинг им на хвост, тогда лапы тянуть к моей дочке? Она тоже ни разу не королева!

Пока.

— Слушай… Маринка маленькая пока, ясно? Что бы она там ни просила, она просто не знала. Не надо на нее вешать такой груз.

А тишина в ответ — как от сломанного автоответчика.

— Слушай… я правда тебе благодарна — за Рика, ну что он теперь… что я теперь… Он знает, как это — быть драконом, я — как трудно магам. Спасибо, честно… если я не принесла тебе из-за этого цветочков, то это только потому, что мне было некогда!

И опять тишина. Я начала закипать. Да что ж такое? Сначала эти боги влазят, куда не просят, а потом еще и не объясняют, что это значит! Тоже мне, нашлись йоды переразвитые, наставники фиговые…

— Ты мне ответишь, в конце концов, или нет? Не смей тащить в свои игры мою дочку, ясно? Дай вырасти сначала! Поняла?!

Что-то прошуршало в ветках… в волосы влетел заблудившийся светляк, и пока я его выпутывала, успела помянуть нехорошим словом и ветер, и сбрендивших насекомых, и охамевших вконец богов с их непрошеными подарочками, чтоб им на завтрак до конца жизни китайский «колокол любви» подавали. На этом пожелании я и заткнулась. В смысле совсем. Замерла с открытым ртом и с волосами в руках.

На алтаре что-то происходило.

Промерцали, наливаясь золотом, узоры в камне… из ниоткуда выполз серо-белый туман… а когда он растаял, в центре алтаря лежало еще одно кольцо. Моего размера.

Светляку надоело ждать, пока его выпутают. Он выполз сам, сердито зажужжал (наверное, обругал меня на своем жучьем языке) и улетел, а я все стояла, глядя на камень и кольцо.

Это… это что такое? А?

Когда я пнула чертову каменюку в пятый раз, из-за спины послышался смешок.

— Первый раз вижу, чтобы к богам обращались так… энергично. Леди Александра, такой способ принят на вашей родине?

Королева! Твою косметичку, она тут что делает?

— Я так и думала, что найду вас здесь, когда не обнаружила за праздничным столом.

Интере-е-есно. Я, конечно, очень уважаю здешнюю королевскую семью и все такое, но мне как-то сомнительно, что каждого запропавшего гостя будет искать лично ее величество. Или я теперь типа член семьи?

— Леди Александра, что случилось? Вы так расстроились из-за кольца?

— Из-за двух.

— Что, простите?

Я отодвинулась, давая ей увидеть появившуюся побрякушку. И сполна насмотрелась на то, как королевская невозмутимость растаяла.

— О предки, — выдохнула Анилле, глядя на колечко так, словно на алтаре сидела жаба. Ядовитая. — Александра…

— Что? Вашей богине, наверное, очки купить надо. Сначала она выбирает в жены принцу пятилетнюю малышку, а потом — меня. А я, между прочим, почти на десять лет его старше!

Королева отмерла.

— В жены? Предки, вы подумали, что… нет-нет. Леди Александра, это не алтарь бога семейного счастья. И не богини любви…

— О-о… — Блин, это ж надо так лопухнуться! — А чей тогда?

Так. И почему у меня такое ощущение, что ответ не понравится?

— Судьбы, — выдохнула королева. — Богини судьбы… и, кажется, у нее на ваш счет есть планы.

Ну вот. Я так и знала, что услышанное мне очень не понравится.

Кусты и лужайки усыпаны светляками. Это будто иллюминация на Новый год, только красивей. Статуя красивой девушки-номиха, изогнувшись в танце, осыпала нас с королевой цветами. Цветы тают, едва коснувшись кожи, остается только аромат — нежный, лимонно-свежий. Руку отчаянно щекочет — вредная ленточка дождалась, пока я отвлекусь, и снова влезла на запястье, требуя немедленно куда-то пойти.

Но мне было не до всего этого. Я слушала Анилле.

— Шесть лет назад, Александра, похожее колечко было даровано мастеру Гаэли. И возможно, такое же получил бы ваш муж. Если бы навестил один из алтарей, которых удостаивает своим присутствием эта богиня. Да и вам, скорей всего, тоже — перед встречей с черным магом. Догадываетесь почему? Такие кольца даются тем, от которых многое зависит в минуты опасности.

— Опасности?

— Да.

— Так. Понятно… — Я попыталась уложить в голове новую инфу. — А короли?

— Долг короля — защищать людей и королевство в любых обстоятельствах. Но король не может все сделать один, правда? Есть люди, которые оказываются в «узелках»… не знаю, маги называют это по-другому, а я так. Так понятней. В общем, на них завязывается узелок, и линия раскручивается дальше, уже в другой узор. Звучит бредово, конечно.

— Это точно… Так это значит, что Маринке не надо идти замуж за принца?

— Не знаю. Кольцо просто означает, что вы окажетесь в центре какого-то события, станете защитниками при какой-то опасности. — Анилле неожиданно улыбнулась. — Хотя идея мне нравится. Вителлике сегодня сияет и выглядит счастливей, чем за последние три десятика. Может, им правда общаться почаще?

— Э-э…

— Ну посмотрим. Леди Александра, насчет колец. Есть кое-что, что меня весьма тревожит… Самое плохое, что кольца обычно даются по одному. А сегодня было даровано сразу два! Это значит, что опасность серьезная.

Да-а, спасибо, порадовали. Серьезная угроза?

И отражать ее нам с Мариной?

Твою магию. Лучше б богиня и правда ее в замужество наладила. Лет через пятнадцать.

Торт, с которого вспархивали, рассыпая золотые перья, сказочные птицы — иллюзорные, к счастью, а то бы пропал тортик…

Подарок, к которому меня таки притащила окончательно обнаглевшая ленточка, — почетный браслет из переплетенных «веток» — золотой и серебряной, и паутинная шаль.

Трюки акробатов — реально сказочные, красота ошеломительная…

Танцы и катание на крыльях…

Все это прошло мимо меня.

После милого подарочка-колечка бал мне как-то разонравился. Сами понимаете, с таким настроем не принца с совершеннолетием поздравлять, а… даже представить не могу, чем бы мне хотелось заняться. В ближайших мечтаниях соблазнительно мелькали алтарь богини в комплекте с молотком и тротилом. Но это ведь не поможет?

А что поможет?

Маринка — защитница… вашу магию, почему именно она? Гаэли, когда на него свалилось его колечко, был опытным человеком, немолодым и закаленным. Я… ну я хотя бы взрослая, кое-что умею. А Маришка? Ребенок же. Какая опасность? Когда? Это такой спокойный мир… и успеет ли моя девочка вырасти? Королева говорила, что кольца вручаются обычно не в последний момент. У «защитников» есть время подготовиться. Обычно. Надо будет приналечь на магию. Чтобы иметь чем отбиваться… надо будет…

Я невидящими глазами смотрела на чудеса бала и мечтала оказаться сейчас совсем в другом месте.

Рику надо рассказать.

Глава 6

НАПАДЕНИЕ

От судьбы не уйдешь.

(Из народного фольклора всех времен и народов)

Иглы Веретты — самое красивое созвездие здешнего неба — поблескивали, словно прошивая темноту. Красиво…

Я люблю смотреть на них по вечерам — вспоминается что-нибудь хорошее. Как мы с Риком встречались, как вместе по этим «иглам» гадали, кто первый кого поцелует. Иглы Веретты — созвездие влюбленных. Про них несколько легенд есть. Слышали?

— Мам, а расскажи про девушку в небе.

Ух ты, а я ведь думала, Маринка спит. Мы как с бала вернулись, так в дом не пошли. Душ в домике один, и первыми я отправила мыться маму с папой. А мы с дочкой и драконьими родичами во дворе остались. Сначала делились впечатлениями, кому как понравился праздник. Маринка в пятый раз рассказала, как она отловила принца; Гарри упорно утверждал, что на балу было не меньше тысячи человек, потому что лично он перекатал на спине штук триста (вот честное слово!). Потом разговор как-то затих, и мы просто отдыхали. Новоявленная принцеотловительница забралась ко мне на колени и ровно засопела. Я думала, придется ее в постель прямо так укладывать, неумытую — не будить же! — а она вот не спит, оказывается.

— Я тебе уже раз десять рассказывала, чешуйка.

— Ну ма-ама…

Маринку надо сдать напрокат в дарительное общество. Ну, что-то вроде земных благотворителей, они собирают помощь тем, кому с трудом хватает своих доходов и государственной поддержки. Или жертвам природных аномалий. Дарители вечно огорчаются, что собранных средств не хватило на что-нибудь. А Маринка с ее умоляющими глазками даже камень раскрутит на подачу воды.

— Давай я расскажу, — влез отзывчивый драконий дядя. — Драконью легенду, хорошо? Человеческую ты уже слышала.

— А есть еще? — В Маришкиных глазах отразилось в два раза больше звездочек. — Рассказывай!

— Ну… жил на одной горе злой дракон…

Маринка хихикнула:

— Таких не бывает! Драконы добрые!

— Правда?

— Конечно! Самые большие — значит, самые добрые. Дядя Гарри, ты не знаешь? — В голосе малышки была замечательная уверенность в том, что самый сильный обязательно должен быть добрым… Я только вздохнула. Лесогорское воспитание, что тут скажешь. Нескоро я тебя на Землю пущу, Маришка…

— Ну… — «Дядя Гарри» кхекнул, неловко ворохнул крылом и заинтересовался звездами еще сильней. — В общем, тогда такие были.

— Злые?!

— Ага.

— И что они делали?

— Э-э… — Непутевый братец покосился на драконьих родителей и смущенно переложил хвост. — Ну…

— Таскали чужих свинушек? — предложила вариант малышка. Ага, это самое страшное преступление, которое она может представить.

— Да! — с облегчением ухватился за подсказку Гарри. — И вот сидел однажды этот дракон на горе, задумывал… э-э… очередное хулиганство. И тут у него под лапой что-то зашуршало, земля провалилась.

— Ой… сильно?

— Нет. Не перебивай. Опустил дракон шею и видит: сидит под лапой маленький-маленький зверек. Копуша, знаешь?

— Знаю! Они землю копают и в норках живут! — отчиталась примерная папина ученица. — Только разве он маленький? Он же больше кошки…

— Для дракона маленький. Ну так вот, копуша попросил дракона не стучать хвостом. А то из-за него в пещере-норе потолок рушится, деток придавит. Дракон — ты помнишь, что он злой? — отказался; мол, будет он слушать мелочь всякую… и поругались они. Дракон огнем дохнул…

— Ой…

— Ну, он же злой был… А копуша спрятался и пригрозил, что всю чешую выщиплет.

— И?

— Дракон заржал и сказал, что если копуша сможет отобрать у него хоть одну чешуйку, то может хоть всю забирать! И давай по горе пламенем жарить, дурень. Пропалил все как следует, выдохся и, довольный, улегся отдыхать. Просыпается — о Пламя! — лапы в земле утонули, крылья приклеились, и рот не открывается. А крутом копуши прыгают. Их на этой горе, оказывается, много было.

Слышала я эту историю. Драконьей малышне ее всегда рассказывают — учат оценивать встречных не по размеру, а по другим качествам.

— И ощипали?

— Ну… не совсем. Что копуши стали бы делать с голым драконом? В конце концов они договорились, что дракона отпустят, но несколько чешуек он им отдаст — на лекарства для пострадавших. И с тех пор каждое лето дракон взлетает на небеса и бросает сверху золотые искорки — чешуйки…

М-да, про влюбленных как-то романтичней.

— Саша, душ свободен! — предупредил папа Игорь, высунувшись из окна.

— Сейчас.

— Сандри, мы, пожалуй, тоже искупаемся, — расправил крылья папа Дебрэ. — В том озере, что недалеко. Скоро вернемся.

— Ага…

Ветер в лицо, упругие хлопки расправленных крыльев, и я снова смотрю на Иглы Веретты. Уже вдвоем с дочкой. Маришка зябко жмется ко мне. Ночь теплая, но все равно. От крыльев тот еще ветер…

— Саша? — Мама, в халате и полотенце, накрученном на голову, выглянула из двери. — Я тебе гели новые привезу.

— Зачем?

— Эти я выкинула. Не по статусу теперь. И Мариночке привезу набор косметики для девочек. Подумать только, моя внучка, и…

Блин, ну все. Сейчас маму заново переклинит на королевской семье. Держись, король Атталике. Интересно, переживем мы новые мамины сюрпризы?

Мама с пылом повествовала что-то про планы на обучение Маринки верховой езде и танцам, а потом обязательно еще чему-то, и еще…

— Остынь. Не будет этого.

— …конечно, этикет! — притормозила та. — Что?

— Не дам я тебе из Маринки делать светскую львицу. Ясно?

Мама озадаченно посмотрела на меня.

— А знаешь, ты права…

— Неужели?

— Умница, Саша! Светских красавиц там было полно, а клюнул принц именно на нашу Мариночку! Непосредственность и свежесть чувств… искренность… прелестно! Тогда будем по-другому. Завтра…

— Мам, хватит, а?

Та остановилась. Как машина об столб. Посмотрела на малышку.

— Ну хорошо. Ладно. Время есть еще, Мариночке, в конце концов, всего пять… А ты… Саша, ты почему не идешь в дом?

— На звезды смотрю.

Через секунду я пожалела, что так ответила. За мной, конечно, много чего раньше водилось, начиная с тусовки на ржавом мосту с какими-то байкерами и заканчивая заказанным для директора колледжа тортиком в форме… не будем уточнять чего. Но звезды?

Наверное, для мамы это все-таки оказалось слишком. Она присела рядышком.

— Саша, у тебя все нормально?

Только этого мне не хватало после бала, охоты на принца и дивной истории с колечками, которая еще неизвестно во что выльется — душевной беседы с мамой на сон грядущий. После такого я точно не усну.

— У меня все в полном порядке, спасибо.

— Саш…

— Мам, в чем дело? У меня отличный муж, замечательная дочка. Хороший дом и неплохая работа. Что еще нужно для счастья?

— Ух, как ты сразу все перечислила.

— Тише, Маринка спит.

— Так и знала.

— Что?

Я вдруг жарко возмечтала о беседе со свекровью. Та хоть и чаще ездит по ушам, но к ее претензиям я уже привыкла. Моя мама берется за меня нечасто, но когда берется… тушите свет, хватайте зонтик. Особенно когда берется всерьез, выключая «светскую львицу».

— Маринка.

— Что — Маринка?

Мама усмехнулась — как-то не так. Как-то всерьез, если можно так выразиться.

— Сама не замечаешь? Маринка спит, муж работает, ученики в универе задают вопросы…

— И?

— И эти твои «что нужно для счастья».

Может, сегодня и не ложиться? Что-то я уже закипать начинаю…

— Мам, может, хватит мне мозги пудрить? Что тебе не так с моим счастьем?

— Да то, что это, милая моя, не счастье. Это так…

— Как?!

— Как работа! Мужу помочь, за дочкой присмотреть, по хозяйству похлопотать, — мама скривилась, как от гусеницы в салате, — с учениками пообщаться, и так до бесконечности. А в жизни женщины должна быть страсть! Развлечения! Приключения. То, что делает жизнь — жизнью, а не скучной обязанностью!

— Скучной?!

Твою косметичку, о какой скуке она говорит?

— Скучной! Эта твоя жизнь — сахарная-карамельная, правильная до оскомины — ты уверена, что это именно то, что тебе нужно?

— Да. Это моя жизнь, мама, я такую выбрала!

— Абсурд. Глупости. Ты не тихая домашняя квочка, Сашка, понимаешь? Тебя на такую жизнь долго не хватит. Я и так удивляюсь, что ты пять лет продержалась. Наверное, из-за этого своего… но скоро тебе станет скучно.

Скучно… Скучно… У меня зазвенело в ушах. Да что же сегодня за день такой… бесконечный?!

— Мам, перестань? — Голос был не мой, сдавленный, потому что на коленях спала Маринка. — Хватит. У меня семья, у меня работа… Какая скука может быть вообще?

— Семья и работа… А ты заметила, что ни разу не сказала «любовь»?

Я замерла.

Да, по-настоящему хлестко может врезать только тот, кто близко. Ну, спасибо… мама.

Я встала. Осторожно положила дочку в плетеный короб…

— Саш, ты что?

…и кувыркнулась.

— Саша!

Маринку вместе с коробом — в лапу. И расправить крылья…

Странно, почему здесь погашены все огни? Нет, я понимаю. Три часа ночи, все спят, но ведь «ночник», маяк то есть, должен гореть? Они не только для драконов, они и для кораблей, и вообще… Побережье ведь.

А темно… и тихо.

В чем дело? Твою косметичку, может, я зря принесла сюда Марину?

Улица вдруг полыхнула огнями, с разных сторон взлетели, перекрещиваясь в сеть, синие линии. Что-то обожгло лапу, и в ту же секунду меня с силой потянуло вниз.

Какого черта-а-а! Я дико забила крыльями, но толку-то… Вниз, меня тянуло вниз…

Защищая корзинку с Мариной, я упала неловко, боком, крыло выгнулось и едва не сломалось, шея крепко приложилась об землю, и в глазах заметались звезды… Столько звезд, что королевский бал может удавиться от зависти. Мм…

Какие-то люди бежали ко мне от домов. Плевать! Марина!

— Мам? — Проснувшаяся Маринка вертела головой. — А мы где? Ой, папочка!

Что?

— Рик?!

— Саша?!

— Что происходит?

— Папа, а я сегодня принца поймала!

— Кого? Рикке, это твои?

— Здравствуйте, леди Александра… — виновато кивает смутно знакомый маг.

— Так что, гадание ошибочно?

— Не уверен.

— Какое гадание? Рик, нас чуть не…

— Саша, как ты сюда попала? Кувыркнись, я подлечу.

— Объясни сначала!

— Некогда! Ну пожалуйста…

Ладно. Потом объяснишь.

Это была ловушка. Гадание магов настойчиво показывало, что сегодня или завтра здесь будет нападение, вот маги и устроили ловушку.

— А поймали меня! — Мне почти весело.

— Саша, что случилось? Почему ты прилетела среди ночи?

Я не успеваю ответить. На улице вдруг становится светло, как днем. В этом свете лицо Рика кажется очень белым…

— Рик, что…

— В убежище! Сюда, Саша, вниз! Быстро!

Он с силой толкает меня в открывшийся проем, почти бросает в руки малышку.

— Рик…

— Сиди здесь, Саша, пожалуйста! Пожалуйста, слышишь? — И он выбегает из дома.

Туда. В огонь?..

Я честно сидела в убежище. Успокаивала Маринку, что-то обещала, кажется, принца… не помню. Потому что убежища вдруг не стало. Горящие обломки красивым салютом взметнулись в небо и куда-то покатились, открыв звездное небо и закопченный камень.

И гибкое тело с хищно изогнутой шеей…

Дракон? Драконы… Господи…

Пламя в моем гадании. Драконы без меток…

Волна огня, летящая, пожирающая…

Блестящие глаза Маринки: «А разве бывают злые драконы?»

Разрушенная улица, над которой кружат острокрылые тени с черными боками.

Бывают, детка… например, сейчас.

Я не знаю, успела бы я обернуться или нет. Не уверена. Но тело решило само. Рука взлетела вверх, и чертова магия, так и не заблокированная толком, метнулась вперед.

Странное пламя, белое, злое, бессильно расплескивается по камням. И хищно опускается вниз голова с багрово-алыми от пожара глазами.

Маг? Это кстати…

А потом кто-то выключает свет. И звук. Совсем…

Часть вторая

В ПЛЕНУ ЗАБРОШЕННОГО КРАЯ

Глава 1

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

— Как считаешь, черная полоса в моей жизни когда-нибудь закончится?

— Разумеется, жизнь же не вечная.

(Из утешений оптимистичного жреца майя своим прихожанам)

Как я сюда попала, а? Не помню… И куда это — «сюда». Местность знакомая, но чтоб у меня вся чешуя повыпадала, если я помню, где это видела.

Похоже на тот парк, который папа откупил у какого-то герцога в этой… Великобритании. Помню, мы тогда с подружкой прикалывались и приставали к местным с вопросом, почему это они говорят не по-великобритански, а по-английски? Те шарахались…

Ну вот, там были такие кусты, круглые, невысокие, и лужайки, зеленые до озверения. Все такое чистенькое, приглаженное. Здешнее окружение похоже на тот парк… только там не росли грибы. Какие грибы? Фиолетовые, ростом с меня! Вот эти!

— Мама!

Кто говорит?

Я с подозрением всмотрелась в ближайший гриб, но тот был тих, как ребенок, рисующий на обоях маминой помадой.

Что я тут делаю?

Э-эй! Есть тут кто? Тишина. Грибы молчат, как драконьи тыквы. А ведь мне кого-то надо тут найти. Или что-то… Может, грибы? А зачем? Эй! С ближайшей грибной шляпки сыплется невесомое цветное облачко…

А-а, вспомнила! Я тут должна найти своих учеников! Мне надо… Что мне надо?.. Я должна рассказать студиозусам о нравах и традициях… только не помню, чьих. Дятлов? Розовых белочек? Тьфу-тьфу, белочку лучше не надо. Не помню почему, но пусть идет, куда шла. Или прыгает… Почему я ничего не помню? Надо найти учеников, и пусть они мне сами напомнят, про кого мы должны поговорить!

Бред… я даже не помню, кто мои ученики. Ведь не фиолетовые грибы?

— Мама! Мама, ну проснись…

А я сплю?

На миг мне становится очень холодно. Голову сдавило, и показалось, что где-то вверху среди облаков быстро-быстро кружатся звезды… и слышатся рядом два знакомых и очень сварливых голоса, причем эти голоса ругают каких-то «быбыд-рыхнутых мруза-хаев» так, что уши вянут. Даже не вянут, а прямо усыхают на корню.

А потом опять — дикий парк с дурацкими кустами, заросли грибочков и высыпавшие отовсюду белочки (целая стая!), которые сначала оглушают своим визгом, а потом начинают скакать и требовать лекцию. И приходится срочно вспоминать что-то о нравах и традициях брачного ритуала розовых кактусов, только надо сначала выгнать из класса эти чертовы фиолетовые грибы, чтоб не подслушивали. И не завидовали.

— Мама-а…

Какой… знакомый… голос…

Надо проснуться!

Что-то с небом здорово не так, что-то неправильно. Не только то, что оно кружилось, как папины древние пластинки… не только цвет и пропавшие непонятно куда Иглы Веретты… не от этого меня холодком прихватило.

Вы видали когда-нибудь небо, расчерченное кем-то в клеточку? Вот и я нет. До сих пор.

Небо в клеточку.

Какого черта творится? Где я?

Рядом что-то шевельнулось.

— Мамочка, — прошептало у моего уха. — Мама, ну я честно, всегда буду слушаться… только проснись, пожалуйста…

Марина!

Я дернулась, как от электротока. Моя дочка!

В памяти всплыло сразу все: затихшая чернота поселка на побережье…

Ловушка.

Мама, а разве бывают злые драконы?

Разрушенная улица, над которой кружат острокрылые тени с черными боками.

Рик, шагающий в пламя…

Волна огня…

Марина!

Я села рывком. Прихватила пискнувшую от неожиданности Маринку за плечи и принялась ощупывать с ног до головы. Что-то дернуло руки, но плевать я на это хотела — пальцы лихорадочно трогали зареванное личико, растрепанные волосы, хрупкие косточки…

— Детка, как ты? Где болит? Не молчи, солнышко…

— Ничего. Мамочка, ничего. Мы тут давно проснулись, а ты все спишь и спишь…

Мариночка, цела, цела… солнышко мое. Погодите… мы? Рик? Рик тоже тут? Или кто?

— Рик? — зову я.

— Папы тут нет. Но он живой… должен быть… правда же? — Голос малышки дрогнул, и я обняла ее покрепче.

— Конечно, правда…

Нет, ну если они ждали дракона, то должны были запастись пирамидками от огня. Амулеты такие, сами драконы делают. Для кузнецов, ювелиров… ну всех, кто с огнем работает и рискует серьезно обжечься. Рик у меня умный. Должен был надеть… значит, должен был выжить. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — повторила я вслух. — У тебя точно ничего не болит?

— С ней все в порядке, — отозвался со стороны еще один знакомый голос. — Ее драконы не трогали. А вот за тебя пришлось поволноваться. Ты все никак не могла прийти в себя…

Митта?! Твою косметичку, какого черта тут делает моя свекровь?!

— Нам тоже досталось, но мы раньше очнулись, — вставил еще один голос, и я почувствовала, как медленно едет моя крыша.

Мама?!

— Мама, что ты тут… — начала я, но кто мне тут даст договорить до конца?

— Попасть под неизученный поражающий фактор. Угодить в плен к драконам неизвестной стаи неизвестного ареала обитания и совершенно непредставимых этических установок. Прихватить с собой малолетнюю дочь и родственников. Такое могло случиться только с вами, леди Александра. Вы все-таки совершенно невозможны, — скорбно выдохнул третий голос, и я заткнулась, про себя обматерив растреклятую богиню судьбы по всем возможным родичам, предкам и потомкам.

Ну конечно. Попасть под этот самый фактор, угодить в плен, причем в компании мамы, свекрови и неисправимого зануды Гаэли… да лучше б я с учениками еще раз ловила сбежавшего грязеплюя…

Может, не надо было пинать алтарь судьбы?

Как выяснилось из дальнейшей перебранки… ну ладно, разговора… В общем, мои товарищи по клетке тоже, кажись, пинали этот алтарь. Ну как иначе объяснить такую удивительную невезучесть?

Когда я, поругавшись с мамой, сделала крылья, та не нашла ничего лучшего, как позвать на помощь свекровь — ну та же маг, значит, может меня найти и…

— …доругаться?

— Договорить! Ты как-то очень уж бурно реагируешь на…

— Ма-ма, не отвлекайся, а?

Темнота кхекнула и после паузы в два голоса продолжила милую историю «как-догнать-дочь-и-убедить-ее-что-она-неправа-а-по-пути-влипнуть-в-неприятности».

— Я попросила Митту…

— А я пошла по маячку.

— Какому маячку?!

— Кхм… в одежде. Мариночкиной, — созналась свекровь.

Я застонала. Еще одна! Папа полжизни ко мне прицеплял всевозможные следилки, пока я не приловчилась их на гаишников перевешивать; теперь вот Митта. Хотя… а неплохая ведь мысль, с Маринкиной-то способностью исчезать на ровном месте. А, ладно, подумаем про это потом. Когда выберемся.

— И мы «шагнули» за вами. Попали прямо в разгар налета.

— Это был ужас! — вставила мама.

— И не успели ни укрыться, ни защититься.

— А сбежать?

Темнота неодобрительно замолкла. Ну да. Маги от проблем не бегают, маги проблемы решают. Девиз такой. Вот и нарешали, блин.

— Дальше что?

— Дальше… — Мама виновато вздохнула. — Дальше Митта попыталась меня утащить, а я отвлеклась.

— Даже спрашивать не буду, на что.

— Саш, не сердись. У него были такие… такой…

— Не при ребенке! — обозлилась свекровь.

Э-э… это они о чем?

— Мы неудачно «шагнули», — пояснила Митта неохотно. — Материализовались прямо по… под… в общем, под брюхом одного из драконов. И леди Лилия неудачно подняла голову, рассматривая дракона с этого… кхм… необычного ракурса.

— И у него оказались такие… — Мама все никак не могла отойти от впечатлений.

— Не при ребенке! — уже дуэтом рявкнули мы.

Нет, ну подумать только! Влипнуть в такую заварушку оттого, что мама не вовремя подняла голову и загляделась на… хм, странно.

Что-то странное почудилось мне в их возмущенных голосах, в этих жалобах на невезучесть. Что-то было не так, неправильно. Но мысль мелькнула и исчезла, оставив ломящую боль в ушибленной голове, и я продолжала слушать повествование на три голоса.

Как оказалось, ночная невезучесть моих мамуль на этом не закончилась. Когда Митте удалось-таки оторвать маму от созерцания, бежать уже было поздно и некуда — с одной стороны вовсю бушевал огонь, с другой — летели заклинания и боевые капсулы с каким-то нехорошим веществом. Так что драконье брюхо вдруг показалось неплохим укрытием — на крайний случай и лишь до тех пор, пока чешуйчатой скотине не придет в голову сдвинуться. Но выбирать было не из чего. Митте надо было всего капельку времени, чтобы сосредоточиться и «шагнуть», и у нее почти получилось, но тут под крылатую тушу явился мастер Гаэли, и все сорвалось!

— Как?

— Ну…

Узрев «дам в бедственном положении», Гаэли попытался тут же переправить их оттуда, но, увы, в этот миг дракон чуть сдвинулся, настройка сбилась и пришлась как раз на драконий коготь. Исчезновение когтя, похоже, «крыше» не понравилось, и, взревев, «чешуйчатый гад» сунул голову под крыло, посмотреть, кто посмел…

— Кстати, леди Александра, вам не удалось определить их стаю?

— Нет. Меток нет. Вообще.

— Плохо дело. Судя по всему, они с какого-то далекого острова и общим правилам не подчиняются.

— Мягко говоря, — прошипела Митта. — Этот, под которого мы попали… Мы и пикнуть не успели, как нас расшвыряло в стороны и присыпало какой-то гадостью.

— Не какой-то, а экстрактом митфы краснолистной, — обронил Гаэли, — великолепное средство для сна, только дорогое, потому что редкость.

— Чудесно! — не сдержала нрава Митта. — Спасибо за консультацию, мастер Гаэли! Может, предложите нашим захватчикам заплатить штраф за нарушение Уклада о торговом обмене? Вы сами-то, кстати, как туда попали?

— Отправился следом, — с достоинством сообщил мастер. — Я должен был держаться рядом с вами. Так сказать, предостеречь от неразумных шагов.

— Да, у вас великолепно получилось!

— Тихо! Разбудите…

Скандалисты резко притихли и уставились в темноту. Да, слух у драконов чуткий. Лучше не испытывать судьбу.

— В общем, очнулись мы на острове. На другом, кажется… или на этом?

— На другом. Там был песочек! — влезла с уточнениями моя дочка. — Они там отдыхали. Поотдыхали-поотдыхали, а потом полетели дальше.

— Это был крайне любопытный остров. Из новообразований. — Похоже, педагогическое занудство действовало у старика в любом состоянии. — Я бы определил дату его возникновения не более чем…

— Хватит про образование. Что драконы с нами делать собираются, сказали?

Тишина в ответ. Ясно.

— Ладно, а где они вообще? Почему тут такая тишина? Не то морг, не то морозилка.

Оказалось, что я «спала» еще дольше, чем думала. Благополучно продрыхла и прилет, и «встречу разведки родным командованием», и осмотр-обсуждение добычи (нас), и надевание колец…

— Стоп. Каких колец?!

Ах вы, грелки перелетные! Ах вы, чемоданы-переростки! Ах вы, крысы чешуйные! Заковать нас в какие-то ограничители?! Да мне пофиг, что в них не поколдуешь, — я и не умею ничего… почти… Важен принцип!

Да чтоб вас…

Ой…

— Леди Александра, — довольно спокойно, хоть и слегка придушенно поинтересовался мастер Гаэли. — А ВЫ ПОДУМАЛИ, КАК БУДЕТЕ ПРЕВРАЩАТЬСЯ ОБРАТНО?

Хорошо, что наши похитители спали. Ох как хорошо.

Почему?

Да потому, что я не выношу оказываться в дурацком положении! Особенно в таком. Представьте (если фантазии хватит) клетку, в которой в одном углу сжались три человека (четыре, если считать малышку), а в другом пытается кувыркнуться дракон. Причем клетка тесная для драконов, кувыркаться надо спиной вперед, а то ничего не получится, а эти, которые свидетели кувыркания, они ж не молчат, они, пилинг им на хвосты, высказываются…

— Хвост правей!

— И ограничитель на нее не подействовал, надо же!

— Сашенька, ты себе так на крыло наступишь… ну вот, наступила. Больно?

— Сначала бесконтрольные эмоции, потом упрямство. Леди Александра, ну когда вы уже поймете, что это невозможно?

— Хвост левее!

Ах, вам смешно! Ну, погодите, превращусь в кого надо, разделаюсь с этими похитителями магов, а потом и до вас доберусь. Где вы живете, напомните-ка?

Ну вот, вежливость первое дело. Прощаю.

Да твою косметичку!!! Если у меня еще осталось где-то место на шкуре без синяков, то это будет чудо! Гаэли высказался что-то насчет того, чтобы меня перевернуть, но мы так глянули, что он затих. Не те размеры, м-да…

Перевернуться удалось, когда я уже потеряла всякую надежду. Маринка помогла.

Когда я в очередной раз зависла в углу, старательно цепляясь лапами и поджимая крылья, милая дочурка спросила, можно ли ей оставить себе «вот эту прелесть», и подсунула мне под нос какого-то лохматого жука.

Клетка крутнулась с удивительным проворством. В следующую секунду я грохнулась об пол, и мы с «прелестью» дико уставились друг на друга. Они ведь вроде как ядовитые? Или…

— М-мариночка… — Я обрела дар речи первой (хотя жук вряд ли говорящий, да? Надеюсь). — Мариночка, брось бяку…

— Но мам!

Что «мам», доча не договорила. Что-то дернулось в ее кармане, знакомо проверещало и полезло, на ходу расправляя крылья. Иннек?! Здесь?

Пушистая зверюга, довольная всеобщим вниманием, кокетливо тряхнула крылышками, повела головкой и… узрела жука!

— Иррррррр! — радостно возопило крылатое чудо. И прежде чем мы успели опомниться, песчанка рванулась вперед и «прелесть», прощально хрустнув, целиком исчезла в ее ротике…

Уффф. Можно выдохнуть. А что это мастер Гаэли у нас в сторону отвернулся и такой красненький даже в темноте?

Так… а кто мне одолжит платье?

Пи-ип. Все на свете жадины! И жлобы. И… ой! Я увернулась от какой-то птицы и побежала осторожнее, внимательно осматриваясь по сторонам.

Эх. Нет, они вообще-то не то чтоб жадные, просто где тут лишнюю одежку возьмешь? Никто ж не собирался на Северный полюс…

Пришлось превращаться в мышь. Ну да, это не так красиво, как дракон, но что поделаешь? Зато и прутья решетки уже не проблема. Я и решила пойти присмотреться поближе к этим драконам, что они такое и с чем их едят.

Уйди, животное! Уйди сейчас же! Нет, я не вам. И не вам… а вы кто?

Пи-ик? Кто? Блин, только еще одной мне не хватало. Одного! Сверху песчанка пикирует, неизвестно с какими намерениями, а здесь этот. Брысь, я сказала. Не хочу я в подруги одинокому мышу. Нет, мне не нужна норка! И семена не нужны! И писк под луной я в гробу видала! Что такое гроб? Ну какие ж тут мыши любознательные.

Нет, мне драконы нужны. Что? Для меня слишком крупные? В самый раз! В каком смысле? В этом… Да идите вы… в норку!

Слышь, песчанка, вон тут еще один мыш без мягкого знака есть, к нему поприставать не хочешь? Даже если не хочешь, попробуй отличи. Я шмыгнула за куст и затаилась.

Расстроенная песчанка пометалась над полянкой, попищала. Интересно, чего ей все-таки надо: хозяйку или еду? Кем она меня считает в смысле?

— Пи-и-и-и!

Я злостно не отзывалась, но ведь не одна же я мышь на этой поляне?

Вскоре радостное верещание иннека слилось с возмущенным писком моего кавалера. Я хихикнула. Вот и умница, наслаждайтесь друг другом, пока я не вернусь.

Через полчаса, однако, мой энтузиазм приутих. Может, надо было не гнать это крылатое наказание? Может, надо было того… верхом на него сесть? Мышиными лапками я быстро не управлюсь. Я представила себя верхом на песчанке. Брр.

Опять что-то странное… что со мной? Не на шопинг собираюсь, не на экскурсию по клубам. Не на охоту даже. Все очень серьезно и даже страшно. А я… странно, странно…

Интересно, что это за порошок у драконов, которым нас вырубили? Похоже, у меня передоз, и серьезный! Я понимаю, что мы в опасности, что Рик там с ума сходит. И за Маринку боюсь до ужаса… Но отчего-то нет на душе такой тяжести, знаете, как бывает при полной безнадеге? Мы выберемся. Не знаю пока как, но выберемся.

И все наладится. И будет что вспомнить потом…

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, представила, как выглядит со стороны мышь с улыбкой, и тихонько хихикнула. Все будет хоро…

Стоп. Что это?

Я прищурилась, не поверив глазам, и почувствовала, как тает мое неуместное веселье.

Предрассветный час потихоньку расталкивал по сторонам темноту, загонял ее по лесам и оврагам. И они были видны совершенно отчетливо.

Черепа. На кольях. Человеческие…

Так. А вот тут уже не до шуток. Я оцепенело всмотрелась в черепа.

Нет, они мне не примерещились.

Туман мягко полз по холму, пряча в себе колья, и казалось, что черепа плывут по воздуху, улыбаясь на лету.

Я сглотнула, покрепче вцепившись в уплывающую из-под ног землю. Это… это что такое? Это они поэтому людей воруют? На… на… Я помотала головой, будто пыталась вытряхнуть жуткую мысль и кошмарное зрелище.

Что там мама говорила про приключения? Напророчила. Вот они, приключения. Наглядно…

«Мамочка, а разве бывают злые драконы?»

Марина!

Путаясь в траве, цепляясь хвостом за что попало, я бросилась назад.

Чертов туман путал дороги, белые лохмы закутали каждый приметный куст, и я металась в клочкастой мороси, ничего не различая, задыхаясь… Шкурка почти мгновенно вымокла от росы — теперь было не до осторожности, и я ломилась через ромашки-шалфеи, не разбирая дороги, мамонт через джунгли… или через что он там? Не важно!

К мохнорылым кфытам такие приключения, к чертям рогатым, к… Приключения — это когда влипаешь куда-то сама и точно знаешь: что бы ни случилось, это только твое. Тогда у черного мага в темнице было как-то не очень страшно. А если у тебя на руках при этом мама и дочка, то имела я эти приключения… в виду. Ага, именно там. А еще ведь свекровь. И Гаэли…

Не знаю, чем я смогу помочь, не знаю, что буду делать. Но хоть буду рядом.

Предупредить. Предупредить…

Я уже задыхалась, а клетка все никак не попадалась.

Что-то гулко хлопнуло рядом, потом еще раз… Я замерла, будто налетела на витрину. Зацепила пучок какой-то травки, и меня щедро вымочило новой порцией росы. Да это же крылья! Кто-то из драконов проснулся.

Пилинг ему на хвост, я… ой! Трава как-то внезапно кончилась, под ногами замелькали хвойные иголки, и я услышала замечательный звук — стрекотанье песчанки.

Уф. И почему я раньше не знала, что так люблю песчанок?

Я шустро рванула вперед, пока пушистое сокровище не умолкло. Но оно — тьфу-тьфу-тьфу — и не думало умолкать, а спустя секунду до меня донесся голос мамы:

— А почему она не превращается?

Хм… это они о ком?

— Да потому что не в силах! — пояснил Гаэли. — Видите ли, леди Лилия…

— Как не может?! Что, она такой и останется?

— Разумеется. Поймите же, это…

— Да сделайте же что-нибудь! — День, когда мама никого не перебьет в разговоре, будет началом конца света.

— Что я с ним должен сделать?

— С ним?

С кем — с ним, твою ж шаманью маму…

— Эй! — Я подбежала к прутьям клетки — блин, вот дворец отгрохали… сюда запросто можно двух драконов упихать — и торопливо проверила наличие товарищей по несчастью. Мариночка — тут. Обе мамули — в наличии. Мастер Гаэли — тут. И все таращатся на мыша в руках мамы Лилии. Прифигевший грызун уже не пытается удрать, а жалобно попискивает, не понимая, что от него надо этим странным громадинам? Над головами порхает песчанка и оживленно комментит события. Мирная картинка… интересно, чего им нужно от мыша?

Предложение лапки и норки? Фиг с ним, с мышом.

— Марина, превращайся, быстро!

— Мама? — Малышка подпрыгнула и с удивлением уставилась на моего серого двойника. — Это все-таки ты?

— Я! Превращайся в дракона, кому говорю! Сейчас же! Ум-ф-ф-х…

Когда я выползла-выпуталась из-под чьей-то одежды (хотя почему чьей-то? Такой пепельно-розовый цвет — «крыса в шоке» — здесь могла надеть только мамуля), все уже было более-менее кончено.

Когда надо, дочка у меня все-таки послушная.

Или когда не надо?

Ну, в общем, она кувыркнулась моментально, не подумав ни отойти в сторонку, ни переодеться. Поэтому сейчас посреди клетки смущенно топтался милый золотисто-зеленый дракончик и осторожно вытягивал шею, кого-то выискивая на полу. Остальные родственники дружной кучкой валялись рядышком. Над ними в полном культурном шоке витала пушистая зараза, выискивая пропавшую хозяйку. Сообразить, что вот это громадное в чешуе и есть хозяйка, песчанкины мозги не могли.

Я выдохнула. Конечно, местные драконы могли быть уродами и, как выразился мастер Гаэли, с «непредставимыми этическими установками», но нужно быть совсем уж полными отморозками, чтобы поднять лапу на драконьего ребенка. Ведь правда? Скажите мне, что правда… что хоть Марина будет в безопасности… а?

Пожалуйста.

— Я начинаю сомневаться в своей способности адекватно оценивать истинную величину проблемы, — со стоном высказалась куча на полу голосом старого чародея.

— Что? — не поняла мама.

Откуда-то из-под ее рукава показалась встрепанная седая голова и смерила уничтожающим взглядом сначала «леди Лилию», потом Маринку.

— Три поколения… — пробормотала голова. — В одной клетке. О духи первых предков. Что же это будет? Подумать только, и я еще полагал, что пять лет назад было тяжело…

Мама попыталась отодвинуться.

— Мастер, с вами все хорошо?

— Лучше не бывает! — довольно ядовито отозвался тот. — Хотя нет… если леди благоволят с меня слезть, будет еще лучше!

Кучка оживает и начинает дергать руками-ногами, расползаясь в разные стороны. Я настороженно вслушиваюсь в хлопанье крыльев и перекличку голосов.

Стая просыпается. Проклятье, они когда-то распутаются? Мне ведь еще надо как-то про черепа рассказать! Причем так, чтобы старшие поняли, а малышка — нет.

— Эй, поторопитесь!

Дед оживился. Как-то очень шустро откатился в сторону (к счастью, не в мою, раздавил бы!)

— Мне послышалось или леди Александра вернулась?

— Вернулась-вернулась! — подтвердила моя малышка. — Мама?

— Да здесь я…

— Кррррр… — прокомментировала песчанка, с завистью глядя на драконьи крылья…

— Да… — Весть о черепах придавила всех, как драконий хвост. Мастер Гаэли вцепился в свою бороду и о чем-то глубоко задумался, а наши две бабушки повели себя куда активней. Накинулись с расспросами, стали придумывать, что теперь будет и что вообще делать…

Я не слушала. Туман стремительно редел, хлопанье крыльев и рычание устроили целый концерт, и я пыталась пересчитать голоса, пока нами не занялись всерьез. Насчитала двенадцать, сбилась, попробовала снова…

— …надо попытаться с ними поговорить.

— …предложите!

— …и было… картинками… Но бесполезно. Они иначе воспринимают…

— …делать? — бабушки продолжали диалог.

— Саш?

— Не мешайте… — Я все еще считала. Насчитала шестьдесят восемь… и то, кажется, еще не все. Ушам не верю. Мощная стая. Что они на побережье-то забыли? И как их раньше не нашли? И знать бы, насколько далеко этот остров, куда нас занесло? Смогу я добраться до континента, если получится разобраться с направлением?

А сколько мороки будет с разучиванием нового языка…

— Аррррггрррро-о-о-о! — взревело совсем рядом, и я подкорректировала планы. Может, и не придется язык учить. В смысле я банально не успею.

— Сашенька… — тихо проговорил рядом женский голос, и я от неожиданности забыла про все подсчеты.

Говорила свекровь.

Сашенька?

— Что? — осторожно поинтересовалась я. С Митты станется. Талант у нее такой, людей уговаривать. Как шутили маги, она вполне способна уговорить курицу снести кубик.

— Сашенька, ты лучше останься…

— Где?..

— …мышью, — договорила Митта шепотом.

Конец света. Персональный. Еще только не хватало, чтобы мастер Гаэли…

— Леди Александра, вам нельзя здесь оставаться, — вмешался хрипловатый голос Гаэли. — Ваш… э-э… второй облик позволяет вести разведку. И вы же понимаете…

Они рехнулись! А Маринка?!

— Агрррррррр!

— Ррррррау-раааааах!

— Урррух! Урруух!

Драконы обсуждали событие — появление в клетке драконыша. Вид у них был обалделый. Можно понять чешуйчатых — сажали-то в клетку четверых людей с ребенком, на выходе получили троих человеков, а ребенок вообще посторонний.

Нет, я не то чтоб их понимала — язык был чужой. Мелькали иногда знакомые слова, но все равно, впечатление такое, что драконы говорят на белорусском или болгарском. Чуток понимаешь, а остальное тонет в рычании и ворчании. Но «дитя», «нет» и «имя» были знакомыми… а уж «не понимаю, как это вышло» можно было не просто услышать, а прямо-таки прочитать на всех без исключения драконьих мордах.

Ну-ну. То ли еще будет. Я вам еще устрою, грелки перелетные!

Может, вам кажется, что такая угроза от мышки — смешно? Наверное, смешно. Но вот клянусь: эти неправильные драконы еще сто раз пожалеют, что нас украли! Горючими слезами обливаться будут! Хвост даю на отсечение!

Лет семь назад, когда один гаишник на ровном месте цеплялся к одной девице из моей бывшей гламурной тусовки (Софа ее звали), ему тоже казалось, что это весело. Пять раз подряд тормозить тачку и штрафовать ни за что. Софа сначала только смеялась — она вообще по жизни уродов коллекционировала. Ну, фенечка у нее такая была — любоваться на всяких «убогих» (перевожу: злобных, жадных, тупых и проч. Хм… любопытно… только теперь понимаю, с чего она тогда со мной познакомиться захотела. Ну да ладно). Так вот Софа штрафами не заморачивалась — совала в жадные лапки очередную «дозу» и ехала себе дальше. Но вот когда гаишник прикопался к ее парню… Видали когда-нибудь, как кошка превращается в тигрицу? Софа озверела в момент. Парень у нее был из бедных, но гордых, денег у девушки не брал и по милости «стража дорог» до следующей стипендии еле дожил. Так что уже со следующего дня гаишника ждала разнообразная и очень насыщенная жизнь. Нет, Софа не вмешивала в дело родную милицию, все проще. В супермаркете в его карманах каждый раз оказывался какой-то мелкий товар, из-за которого он «звенел» на выходе и имел массу интересных бесед со службой безопасности; в квартире в отсутствие хозяина постоянно пропадали разные вещи и менялись местами соль и сахар; по платному каналу (тому самому) невесть почему стал транслироваться канал «Культура», а точка съема «ночных бабочек» загадочным образом переместилась прямо к посту бравого лейтенанта. После чего вопросы «эй, работаешь?» и «сколько?» стали восприниматься совсем по-другому…

Я это к чему? К тому, что испортить жизнь людям (и драконам) можно без особых проблем, нужно только немного времени, фантазии и злости. А всего этого у меня теперь через край!

Но пока не до порчи. Затаив дыхание, я ждала, что будет.

Так. Серия первая. Нахлопавшись крыльями, нарычавшись и выяснив, кто тот «дурке» (дурак, что ли?), запихнувший в людскую «корзинку» драконыша, похитители решили исправить ситуацию и пригласили девочку покинуть клетку.

Ага. Счас и прямо сразу.

Девочка не соизволила даже ответить дядям, какие они нехорошие. Отвернулась и принялась разминать крылышки. Единственный ответ, которого удостоились похитители, было «апчхи», чуть не подпалившее хвост ближайшему дракону.

Чиханье похитителей не устроило. Видно, детьми здесь все-таки дорожили. Надеюсь… Я закусила губу.

Серия вторая. Почесав чешуйчатые затылки, они куда-то сгоняли самого молодого, и тот приволок что-то малопонятное, но по запаху вкусное. И попытались этим выманить девочку из клетки. Маринка хмуро покосилась на «лакомство», подумала… и нежным таким голоском изложила свое мнение о дядях, которые притаскивают ребенку еду в собственных зубах, а потом еще и роняют ее на пол.

Четкое такое мнение.

Я поперхнулась. Вот это да. Нет, Мариночка, конечно, не совсем уж нежная ромашка, все-таки моя ведь дочка, но так послать собеседника — это не только наследственное, это надо уметь. Ну вот откуда она знает эти слова? Я вроде никогда при ней… Бабушки впали в очередной шок, дед только головой покачал.

Драконы Маринкиного послания явно не поняли (язык учить надо!), но зато уловили, что на еду дите не подманивается.

Ну-ну и что дальше?

Серия третья. Драконы пытаются просто вытряхнуть непонятливое дитя из неподходящего домика. Окружили, клетку хвостами приподняли и… и мне пришлось срочно уматывать в сторонку, пока не растоптали. Пока я нашла новую точку обзора, из клетки уже вытряхнулись мама с дедом Гаэли, сено, мой старый знакомый мыш и какое-то пустое ведро. Маринка держалась насмерть. Моя девочка… может за себя постоять. Эх, видел бы Рикке…

О, похоже, Маришке надоело, что ее трясут. Она наклонила головку и раскрыла ротик. И я очень обрадовалась, что сейчас не в драконьем виде. Маринкин «плач», — а он у нее от души — способен достать любого дракона на расстоянии в два десятка километров, и достать по-настоящему.

— Вееееееееееее!

— Арррр!

Кто-то попытался успокоить «младенчика» (по их-то меркам дите что-то среднее между грудничком и ползунком, маленькая в смысле совсем).

— Арррр! Раиррри…

Точно я не поняла, но приблизительно это: «Тихо, маленькая» или «Тише, малявка». Или «мелкота»? Ну, не важно.

Просто зря похититель это сказал.

Маринкины глаза сверкнули, как у шопоголички, которой сказали, что сегодня магазины не работают.

— Ве-е-е-е-е-е-е-е!

Драконы шарахнулись. Кое-кто сунул голову под крыло. Кто-то так вообще слинял, далеко и надолго. Самые стойкие рванули исправлять ситуацию.

Скррррриппп — клетка встала на место. Сердитые похитители, спотыкаясь и морщась, кое-как запихали обратно сено, ведро, еще какие-то вещи. Рев не прекращался. Вверху часто захлопали крылья — пара залетных драконов отчаянно стремилась убраться с линии огня. Кто-то подогадливей наконец сообразил, чего добивается капризный младенец, и затолкал обратно ее «игрушки» — Гаэли и бабушку.

Рев смолк.

Не веря своему счастью, оставшиеся драконы торопливо напихали в клетку еду и смылись, пока ребенок не передумал.

Маринка удовлетворенно хихикнула и прилегла, притянув к себе ближнюю «игрушку».

Уф… я довольно дернула хвостиком. Считай, это наша первая победа. Пусть маленькая, но все же. Их не разлучили. Знай наших, неизвестный остров.

Молодец, малышка.

Ну а теперь моя очередь. Значит, разведка? Ну что ж, вперед, леди Штирлиц! Или Джеймс Бонд?

Твою косметичку, ну почему я не песчанка? У меня лапы уже отваливаются. И времени сколько тратится! Уже два часа мотаюсь по этому драконьему царству, а всего улова — что увидала, как драконы еду готовят. Что поделать, маленькие лапки — маленькие шажки. Кстати, интересно. В моей стае общий склад продуктов и общая готовка основного блюда. А тут вся готовка общая. Странновато, а? Хотя в каждом доме свои тараканы.

Кстати, то, что готовка общая, открывает некоторые варианты.

Только…

О! А это что? Я с интересом пробежалась по совершенно пустому месту — ни травы, ни деревьев. Просто камень. И оцепенела.

Я стояла на обрыве высотою метров в двадцать. Под ним была холмистая равнина, а на ней драконы. Много, не меньше двухсот. А если учесть, что половина племени днем обычно пропадает на охоте, то сколько же их всего?

И что будет, если вся эта сила двинет к нам?

…Сколько я так простояла, не помню. Перед глазами полыхало пламя и падали, сцепившись насмерть, крылатые драконы…

Когда-то давно, еще лет в тринадцать, захотела я понравиться одному парню. Он фанател от сериала про горца, знаете такой? Там бессмертные друг другу головы рубят, а по ним потом молнии бьют… ну, вы в курсе, скорей всего. Я тогда и решила посмотреть этого «Горца». Не отрываясь. А он, зараза, длинный оказался. Сколько смотрела — не помню. Глаза потом болели жутко, Дунканы Маклауды в кошмарах являлись… И следующий раз, когда я того парня увидала, мне вместо свидания хотелось ему голову отрубить.

Я это к чему? День выдался, как тот сериал — бесконечный и выматывающий. Чего я только не насмотрелась…

Видела, как драконы возвращаются с охоты, что тащат. С медведами и крупногусями все ясно, но кое-кого из зверей я видала первый раз в жизни. Надеюсь, и в последний. Слишком вид у него «не айс». Ну представьте себе змеюку метров пятнадцати, только с ногами сзади и с щупальцами впереди. Такую встретишь — и все, покупай до конца жизни памперсы. Что-то зацепило меня в этой сценке с возвращением охотников… что-то не так было, но что?

Я видела, как людей из других клеток выгоняют и ведут куда-то на работу. Что они там делают, не поняла — слишком далеко. Но мне стало легче в том плане, что их притащили для работы, а не на продукты. Откуда же тогда черепа? Кстати, в некоторых клетках сидели не люди, а драконы. А в двух — представители какой-то неизвестной расы. Желтокожие, черноглазые и гибкие, как змеи. Раньше такие не попадались.

Полюбовалась, как драконы купаются в море — сначала самцы, потом дамы (кстати, почему-то девушек намного меньше). Здесь теплых озер не было, так что купание длилось недолго.

Увидела, как взрослый дракон бил двух младших, подростков. Что-то рычал, медленно, раздельно, будто выговор делал — и лупил, не глядя на возраст. Скотина…

Видела, как ближе к вечеру стая драконов мужеского пола — взрослых и подростков поднялась в воздух и медленно, на бреющем полете, цепью пролетела над всем лагерем, равномерно пропекая все своим дыханием. Я еле успела спрятаться. Ни людей, ни драконов такой вид Пламени не затрагивает, он действует только на мелких паразитов. Но я-то сейчас кто? Вот то-то и оно… Интересно, как там мой знакомый мыш?

А еще я видела, как убивают.

…Он был уже взрослый, хоть и совсем молодой. Только израненный так, что цвет шкуры сразу было не разобрать. А его не лечили. Стояли и ждали, пока крупный черный дракон осмотрел раненого, что-то проговорил — не разобрать, только и поняла, что «да» и «небо»… А потом короткое движение, тихий хруст… и раненое крыло, только что дрожащее от боли, бессильно падает на песок.

Отойти я смогла не скоро. Меня трясло. Куда мы попали?

Это было неправильно. Будто привычный драконий мир отразился в каком-то жутком кривом зеркале. Бережное отношение к детям и жестокость к подросткам, которых выматывали до полной потери сил, добиваясь непонятно чего. Мало женщин — и схватки мужчин из-за них, жестокие, до крови. Громадное для одного места количество драконов — и отсутствие пещер и нормальных укрытий. Навесов и то было считаное количество.

Как же они живут? Куда запасают?

Ой, чего-то я по-крупному не понимаю.

Надо скорей язык выучить. Может, тогда удастся уразуметь хоть что-то.

Надо…

Так, бери-ка ты себя в лапы, Сашка. Хватит тут сидеть и… не важно. Темнеет уже. Тебе к дочке пора. И кстати, надо выкупаться, пока ты у моря. Чтобы уж окончательно ее своим видом не пугать.

Вода была холодноватая, но плевать. Я с упоением погрузилась в воду с головой и повела крыльями, смывая с себя усталость… Ну да, крылья.

Пешком я до того моря как раз к утру бы добралась. Ну серьезно — здесь четыреста с чем-то драконов, неужели они засекут одного лишнего, притом в темноте?

А я хоть успокоюсь малость.

Поплескавшись, я улеглась на мелководье, ожидая, пока вода выполощет не только чешуйки, но и кожу. Это не для красоты, для здоровья. Пересушишь кожу — чешуя хуже держаться будет, и защищаться сложней потом. Думаете, мы зря по часу в день в воде сидим?

Как странно видеть чужое небо без привычных Игл Веретты. Неподвижные звезды казались крупней и ярче, чем дома, они так же мерцали, сияли, но меня снова кольнула мысль, как далеко мы от дома… Даже если удастся удрать, с грузом в три человека я далеко не улечу. А узнать дорогу? А…

— Аррррррррр? — послышалось из темноты.

Твою ж!..

Это не косметичка, это хуже.

На берегу стоял большой черный дракон, самец. И смотрел на меня. Заинтересованно.

Я только и смогла, что послать еще раз эту мстительную заразу, которая богиня судьбы. Это ж надо так мстить за один пинок!

— Appppppppp? — повторил дракон уже с другой интонацией. Знакомой такой. Я мысленно застонала. Да что ж мне так везет-то, а? Другие вон годами ходят, никто не смотрит в их сторону, а мне за сутки уже перепало столько внимания! Сначала от мыша, теперь вот, любуйтесь — стоят три тонны счастья в чешуе! И не удерешь ведь… Догонит.

Я прикинула шансы. Превратиться в мышь прямо здесь?.. Не рассматривается. Выдам все и сразу. Разведка после этого накроется даже не медным тазиком, а целой ванной. Джакузи, блин! Надо дождаться, пока этот хмырь отвернется хоть ненадолго… хоть куда-то.

— Аррррро! — Самец нетерпеливо хлестнул хвостом по земле.

Чтоб ты провалился, красноречивый мой. Еще б понять, что ты… Нет, что ты хочешь, это и так понятно. Можно сказать, на морде написано. А вот что ты говоришь — это уже загадка. Кстати, если я сейчас открою рот, то… ой, лучше помолчать.

— Аррррро!

Самец начинал нервничать. Чтоб тебя, мачо хвостатый. Я состроила радостную гримасу и скромненько склонила шею. Мол, рада, все такое, а слов, извините, нету. Все пропали, оттого что такой шикарный парень обратил на меня внимание.

Дракон купился. Растопырил крылья, грудь выпятил. Мол, весь твой, красавица, мигни только, а давай-ка вместе полетаем… а тут рядом пещерка такая уединенная… Или что тут у них?

Ну-ну, мечтай…

Красавица — чужая жена. И ничего тебе не обломится, кроме мечтаний.

Рик… ох, Рик. Я не знаю, когда мы теперь встретимся. Хоть приснись мне, а?

Я выбралась из воды. Дракон еще чего-то спрашивал, но толку ему с этого было, как с депутата честности. Слов я не знала, чужой акцент выдавать не собиралась, поэтому весь улов моего ухажера составил «хи-хи» и «о-о». Дур среди дракош мне вообще-то еще не попадалось, но хоть одна-то где-то должна быть, правда? Вот пусть считает, что это чудо природы ему как раз и попалось.

— Оррру?

— О?

— Oppy! Oppy агррррх ррррэ!

— Хи-хи.

Какой чудный разговорчик, да? Это приставучий дракон до сих пор не отлип. Уже почти час не отстает. Вьется рядом, как… как… а нас Маринка не слышит? Нет? Все равно не стоит такие слова говорить. Сами догадайтесь.

Ой, зря я перед ним хохолок пушила, зря. У него даже ожерелье распушилось. Какое ожерелье? На шее у него, такое, скрученное из нескольких ниток бус. Странное, но на вид ничего. Интересно, другие драконы здесь тоже в бусах летают? Надо будет присмотреться.

— Арррр!

Блин! Он крыло мне на спину положить пытается! Ишь быстрый какой! И наглый. Это неприлично, в конце концов! Хотя черт его знает, какие тут порядки. Может, у этих странных драконов период ухаживания короче? Ой! Блин!

Может, и короче, но не в первый же вечер?

— Хи-хи! — твердо сказала я, отпихивая настойчивое крыло.

Дракон тут же зашел с другой стороны. Вот же неутомимый. Надо сказать, один раз его компания пришлась кстати — когда на подлете к обрыву меня засекла компания неспящих парней. Можно подумать, они год женщин не видели — сразу как рванули. Солдаты после дембеля, не иначе! Не знаю, что мой черный им наплел, но они отлипли и даже вслед не очень рычали.

И вот уже клетки рядом, и место для кувыркания я присмотрела, незаметное такое, и от усталости уже крылья ломит и лапы отваливаются, а тут еще дракон со своими нежностями!

Ойййй… а что это у нас глаза так заблестели, а? А что это мы крылья тянем, куда не надо? А что это мы мою метку так рассматриваем? И ох как нехорошо щуримся…

Извини, дракон, но так надо. И я бессовестно пустила в ход хвост. Ну да, именно туда и шлепнула, тем более у этого никакой защитки на нужном месте не было. Защитка — это специальная накладка. Очень прочная, крепится мужчинами при возможных атаках и обстрелах. Она такая округлая, понятно, почему мама на нее засмотрелась.

Что? Не отвлекаться? Дракон?

А что дракон, лег и лежит. Я ему еще по шее слегка добавила. Немножечко, вот-вот очнется. Надо успеть с превращением…

Спустя пару секунд маленькая мышка, выскользнув из-за куста, тихонько зашуршала в траве, отыскивая путь к нужной клетке.

Кажется, про человеческий вид мне стоит временно забыть…

Ну что, вперед? Нас ждут великие дела.

А драконов — нескучная жизнь.

Клеток тут было полно, но «свою» я нашла бы с завязанными глазами. Догадываетесь почему? В остальных было куда потише.

Не знаю, все песчанки такие продвинутые или нам так повезло, но Маринке как-то удалось довести до зверушкиных мозгов информацию о себе-хозяйке. И теперь крылатая зараза вместе с чешуйчатой владелицей мило играли, не обращая внимания на офигевшую рожу тощего синего дракона-подростка, торчавшего рядом с клеткой. Сторож, что ли? Ну-ну. Много он насторожит с таким подходом к делу.

Синий дракон — не старше тридцати, и то если накинуть — то и дело переступал с лапы на лапу. Непонимающе так.

Ну да. Смотрится странновато.

Когда Маринка закрывала глаза, крылатый зверик осторожненько подлетал к ее голове, приземлялся, подбирал крылышки — и лихо съезжал вниз по короткой пока шейке дракоши. Когда зверушку доезжала до спины, Маринка поднимала хвост и топорщила на нем чешую. Песчанка, завидев хвост, тут же делала вид, что принимает его за страшно опасного хищника и с «перепуганным» воплем взмывала под потолок. Хозяйка довольно хихикала и опускала хвост, пушистая зараза бурно «возмущалась». Через минуту все успокаивалось и начиналось заново. И, похоже, не первый, даже не десятый раз.

Я почувствовала, что невольно улыбаюсь. Судя по всему, Маринку никто не обижал.

— Виррррррр! — верещала песчанка, съезжая по шее.

— Хи-и-и-и-и! — вторила хозяйка.

— Уррррр… — непонимающе бормотал дракон.

Но его все равно никто не слушал.

Ладно, пусть дитё тешится. Я пока пообщаюсь с теми, кто повзрослей.

— Вот, значит, как… — хрипловато проговорил Гаэли. Не сговариваясь, наши бабушки единогласно предоставили первое слово ему. — Что ж, я подозревал…

— О чем? — уставилась на него Митта.

— О положении вещей, естественно. Малое количество женщин, отношение к подросткам как к взрослым, общий котел… Митта, что скажешь? Что тебе это напоминает?

— Сам знаешь.

— Я-то знаю. И то, что я вижу, мне очень не нравится.

— Но… ты уверена?

— Не совсем, но вероятность велика. Эх, гадание бы устроить! Именно здесь большая часть определяющих…

— Ограничители… — несколько туманно произнесла моя свекровь.

— Да я понимаю, — маг задумчиво потеребил бороду. — Может, все же выйдет? Если задействовать…

— Эй-эй! — Долго выносить этот многозначительно-невразумительный разговор было не по мне. — Вы, может, и знаете, но хотелось бы, чтобы и я тоже что-то знала! Выкладывайте!

Забывшись, я пискнула слишком громко. Забыла пословицу про воробья и чириканье, блин! И судьба тут же меня наказала.

— Мама! — радостно рыкнуло за спиной.

Я попыталась прикинуться, что меня тут нет, вообще ни в каком виде, но остановить Маринку, учуявшую маму, было не легче, чем верблюда, завидевшего колючки. Малышка развернулась так резво, что хвост зацепил подстилку. Все бы ничего, но на подстилке находились мы. Бабули попадали, где стояли, дед уронил меня и влепился в сено, а я… а мне, как всегда, было лучше всех, потому что упала не куда-нибудь, а — твою ж косметичку фирмы «Алые паруса»! — в ведро с водой.

Тьфу! Бульк! Я вынырнула из воды и отблагодарила богиню судьбы замысловатым поминанием про родных и близких. А также пожеланием затейливого будущего. Чтоб тебе, богинюшка, в темной комнате на кактусы приземлиться! Чтоб твой муженек тебе розы охапками носил и на кровать бросал! Побольше бросал и тут же требовал любви прямо на этом романтичном колючем мусоре! Да чтоб тебе эпиляция по два раза в день нужна была! Чтоб у тебя…

— Мама? — непонимающе переспросила Марина.

Я притормозила с проклятиями. Не при ребенке же… Тьфу, будем надеяться, что она услышала только приличную часть.

— Мам? — переспросил мой несчастный ребенок. И, виновато вильнув хвостом, оторвал от земли одну лапку. Внимательно присмотрелся, опустил, поднял вторую. — Мама?

Ой! Никак мое бедное дите считает, что меня раздавило. Я утешающе помахала ей с края ведра чем придется. Пришлось хвостом. Может, не очень успокаивающе, зато заметно.

— Ирррррр? — озадачилась песчанка, переваривая очередное несоответствие — мокрая мама-мышь приветствует хвостиком дракона-дочку…

— Мариночка, все хорошо, я тут! Все в порядке!

Тьфу. Еще немного, и мои мозги окончательно заглючит от полной бредовости.

— Все хорошо, солнышко. Тихо, тихо…

— Мамочка! — радостно взбрыкнула моя чешуйчатая дочка… — Ой… ты мокрая… ой, мам, я не хотела…

Из угла вдруг послышался почти истерический смешок.

— Мастер Гаэли? Что с вами?

— Ничего… — Дед попытался зажать рот рукой, потом попросту этой самой рукой махнул. — Просто звучит… очень… мне почти жаль…

— Жаль?

— …драконов… — непонятно договорил мастер Гаэли и затих.

К нам приближался синий дракон-сторож. Кажется, его заинтересовало странное поведение пленных. А может, у него просто время обхода настало.

Прячась вместе с песчанкой под Маришкино крыло, я пыталась настроиться на оптимизм и думать, что все могло быть хуже.

Ага, тут же прокомментировал внутри ехидный голосок, ведро могло быть не с водой… а то, второе.

Тьфу!

Если вы думаете, что я оставила в покое Гаэли с его догадками, то ошибаетесь. Когда Маришка заснула, а дракон-охранник отправился на обход клеток, я прицепилась к магу, как модель к спонсору. Дед, правда, и не очень-то отбивался. Сразу все выложил.

— Видите ли, леди Александра… я боюсь ошибиться, но факты складываются подозрительно легко и дают в целом не противоречивую картину…

— Проверить бы… — вздохнула свекровь.

— Попробуем. Понимаете, Александра… — Он помолчал, словно подбирая слова. — Словом, похоже, нас ждет война. То, что мы здесь видим, поразительно похоже на армию, причем уже выступившую.

Я открыла рот… и закрыла. Вот попробуй скажи, что не думала про это. Думала. Еще тогда «царапало». Нет жилищ, почти нет женщин, очень мало детей. Общий котел для еды, этот странный полет, будто строем. Черепа на кольях…

Первые налеты на побережье. Мелкими быстрыми отрядами. Захват пленных…

Что я там говорила, что всегда может быть хуже? Вот… стало.

И что теперь делать?

Рик, приснись мне, а? Это ведь единственная надежда предупредить вас.

Глава 2

НЕЖДАННЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ

Если я сделала вид, что не заметила — это еще не значит, что вам все с рук сойдет.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Побережье Рамении

Здесь все еще пахло дымом. Пожар, уничтоживший половину деревни, давно погас, пепел и угли смыло призванным дождем, и быстрорастущая трава почти затянула опаленные места. И все-таки пахло дымом.

Этот навязчивый запах, казалось, пропитавший все вокруг, заставлял нервничать двух уцелевших коров и нескольких мяук, которые то и дело ощетинивались и фыркали, поглядывая на небо. Людей он тоже тревожил — кое-кто до сих пор не снял платки, закрывающие рот и нос, несмотря на жару.

Со стороны это смотрелось странно. Впрочем, стороннему наблюдателю показалось бы необычным не только это. Были и другие странности — например, царившая в разгромленном поселке неестественная тишина. Люди восстанавливали поврежденные дома, готовили еду, помогали раненым, тем, кому можно было помочь, о чем-то разговаривали — но все тихо, очень тихо, почти беззвучно.

Так же тихо разговаривали два человека у костра.

— И что, никаких следов?

— Тише. Нет. Как бурей их унесло.

— И драконы не нашли?

— Нет… Если б они сразу тут были! А так — пока послали за ними, пока они примчались, тех и след простыл. Попробуй найди их над океаном, если ни локатора, ни вертолетов! Хм… вертолетов…

— Чего? Лока…

— Локаторов. Это опять оттуда, из моего мира. Черт, неужели никто не знает, что там, в океане? Куда эти гангстеры чешуйные удрали?

— Нет, друг Игорь. Корабли туда не плавают — торговать там не с кем, Заброшенный континент недаром называют именно так. После Черных войн… ты ведь про них слышал?

— Да. Наслышан.

— Так вот, после того времени все связи оказались разорваны. Нам не хватало сил, чтобы заниматься еще и этим одичавшим краем. Оттуда тоже никто не приплывал и сообщений не посылал. Земли у нас хватает, и посылать моряков в эти дикие края просто никому не было нужно. А для драконов просто слишком далеко — после дня полета им надо отдыхать, а подняться с поверхности воды, сам понимаешь…

— Этим далеко не оказалось!

— Тише…

— Прости. Он все еще спит?

— Да. Как вернулся, так не просыпался еще.

— Все я, старый дурак. Как узнал, набросился… не уберег, мол, как можно. Он… черт, до сих пор его глаза помню… Стоит белый весь — я в жизни не видал, чтоб так — вся кровь от лица… И молчит. Сам только из полета, еле до берега дотянул. Мне потом сказали, что так далеко еще никто из драконов не залетал… Стоит, молчит, и взгляд… Как у меня вообще язык повернулся? А он только и сказал: «Я сделаю, что могу». Но так сказал, что мороз по коже.

— Рикке всегда делает больше, чем говорит. Если это будет в его силах и если нам хоть немного повезет, то еще сегодня он дотянется до кого-нибудь из них.

— Спасибо, сват…

— А пока… Вас не затруднит пояснить, что там говорили про вертолеты?

Никто из них не видит пока, что молодой мужчина в палатке уже открыл глаза. И тут же закрыл лицо руками, пряча страх, боль и невыносимое чувство потери…

Заброшенный материк. Лагерь драконов

— Мясо!

— Угр-ро?

— Ага. А фрукты?

— Угр-ро.

— Что, и мясо — угро-ро, и фрукты — угр-ро? — не поверила Маринка. — Или еда целиком вся угр-ро?

— Угр… — покорно начал синий дракон. И притормозил, глядя на допросчицу. Наклонил голову, почесал крылом шею…

— Ну?

Вот откуда у моего ребенка такие командирские интонации, а? Всего час прошел, как Маринка наконец соизволила глянуть на «это синее чучело», а бедный подросток уже глаз с нее не сводит и готов есть у девчонки с крыльев, если та позволит. М-да, наследственность, наследственность… Господи, надеюсь, следующий ребенок пойдет в Рика. А то мы с ума сойдем, когда наши сокровища подрастут…

Дракон тем временем слегка пришел в себя и придвинулся поближе к прутьям. Синее крыло, блеснув на солнце, указало на мясо.

— Эгг-ро, — уточнил он. Потом коготок ткнул в корзину с черными вроде-как-яблоками: — Рру-о.

Крылья сблизились и будто соединили одним движением и странные «яблоки», и лист с жарким.

— Угр-ро.

Ага, правильно. «Угр-ро» — это еда в целом. Молодец, дракончик, давай дальше. Я подала знак — ну, пискнула, если честно, и дочурка понятливо продолжила интервью.

— А как по-вашему «дерево»? Во, дуб… Де-ре-во… ну, понял?

— Уршшх? — нерешительно предположил юнец. Смена темы явно сбила его с толку. Судя по всему, мальчишка думал, что теперь дама сердца собирается подзакусить деревом, и решал, то ли выдрать и принести ей несчастную злато-иву (а вдруг маленькая дракоша реально это ест?), то ли звать на помощь (вдруг она просто не знает, что это есть нельзя, и отравится?)

— Ну пусть будет «уршшх», — смилостивилась владычица сердца синего дракона. — А цветы?

Мы учили язык.

Ясное дело, что вербовать «толковый словарь» пришлось Маринке — драконы вряд ли горели желанием разъяснять пленным тонкости языка. Отношение к жителям клеток было не то чтоб особо жестокое, скорей потребительское. Утром всех двуногих и рукастых покормили, потом выгнали на работу (прихватили и наших бабушек, рассудив, что одной «игрушки» капризному дитю хватит), и пока они отсутствовали, пара желтокожих под присмотром еще одного подростка меняла в клетках воду и все такое. Люди явно были для чего-то нужны, но как лошади. Или еще какие-то полезные домашние животные. И разговаривать с ними, само собой, никто не собирался. Разве что командами. Много с них поймешь…

Мне тоже ничего не светило ни в каком виде: в человечьем погонят на работу (хотя интересно все-таки, что там люди делают), в мышином и вовсе — хорошо, если не прибьют. Ну, кто, скажите мне, в здравом рассудке станет с мышью разговаривать?! Только полный псих (интересно все-таки, если это племя настолько ненормальное, может, здесь бывают и психованные драконы?). А в драконьем виде меня тут же отыщет вчерашний тип, которого я так обидела хвостом по стратегическому месту. Нет, можно было еще стать тем смешным ежиком, как его там… но для ежика нужна островная смола, которая «растормаживает облики». А со смолой тут напряженка.

Так что по-любому пришлось подключать Маринку. Она для драконов своя, с ней поговорят… вон, уже говорят. Ой, это что такое?!

Синий страж куда-то исчез. Маринку сей факт почему-то ничуть не встревожил, наоборот, они с песчанкой выглядели до неприличия довольными. Я проследила за взглядом малышки… и почувствовала, что мышиный вид мне сейчас некстати. Мне бы в лошади на ближайшие пять минут. Чтоб поржать всласть.

Дракон-подросток торчал совсем неподалеку — под злато-ивушкой и, вы не поверите! — собирал цветочки.

Ну вот, у принца появился соперник.

Особо весело мне не было. Рик ночью так и не приснился. То ли было очень далеко, то ли… нет, во второй вариант я не верю. Не верю, и все. Рик живой. Жи-вой. И мы к нему вернемся. И я ему расскажу про наши приключения и Маринкиных кавалеров. И мы вместе посмеемся над тем, как дракон пытался собрать ей букет — то пастью, то лапой…

Все будет хорошо.

А пока берем себя в лапки и учим язык.

— Пожалуйста, будь осторожна. Постарайся присмотреться, нет ли здесь драконов-магов. И вообще — магов. Как-то это странно, что так ловко нас вычислили и обезвредили, — наставлял меня Гаэли.

— Хорошо.

— Посмотри, есть ли у них алтари…

— Хорошо.

— Будь осторожна.

— Буду.

— Было бы здорово, если б ты увидела, как отмыкаются «путы».

— Было бы…

— Мама, а я с дедушкой одна останусь? — влез голос Маринки.

— Конечно. Он за тобой присмотрит. Кушай вовремя, хорошо?

— Ага. А с ним можно будет поиграть?

— Э-э… — До деда Гаэли в первый раз дошло, что с Мариночкой он остается один на один. — Э-э…

— Ну пока.

Понятно, для чего им нужны люди.

То, что дома наша стая покупала или выменивала — мелкие вещицы, фрукты, сети, плетенки — ничего этого у здешнего племени не было. Конечно, можно прожить и без некоторых мелочей, но как обходиться, например, без расчески и посуды? Можно, но неудобно.

Книги, овощи, колыбельки для малышей, работа на посевах — все это для стай делали люди и оборотни…

Кстати, а правда… только сейчас подумала. Я ни разу не видела здесь оборотня. Ни одного. Могла, правда, не заметить — меток у здешних драконов нет, и попробуй пойми, кто есть кто. Может, еще увижу?

А пока мы что наблюдаем? Что-то вроде рабского труда. Так-так…

Я представила свою маму, которая плетет сетку для рыбы… чуть не пошла смотреть на это уникальное зрелище. Вовремя опомнилась. Не до того. Оставлю маму переживать ее «приключение». Раз уж она так их заказывала…

Портили картину черепа, но не думаю, что черепа из работников организуют в первый же день. Время есть.

Так, что там на очереди? Алтарь.

Силен дед Гаэли. Вот как я ему тут алтарь искать буду? На виду ничего похожего. Если тут и есть алтарь (интересно, кому? вот бы богине судьбы! Ох, я б ей… так, не о том я, не о том), то он прикрыт до особого случая. Значит, придется обойти все палатки, навесы и пещерки этого племени. Прикинула площадь поисков. Тихий ужас. С моими шагами я как раз к Новому году и управлюсь. Другой вариант — ждать, пока алтарь откроют по какому-то случаю…

Ага, например, к Новому году.

Третий вариант совсем уж бредовый. Искать сейчас не алтарь, а смолу. В смысле деревья с нужной смолой. Как у островных драконов. Благодаря смолке каких-то странных деревьев тамошние оборотни имеют куда более интересный выбор обликов, чем банальные человек-дракон. Под действием смолы способность к оборачиванию получают даже те, кто сроду ее не имел.

Добыть бы смолы… принести моим, заставить съесть… Я невольно представила в клетке три мыши. Хотя почему — мыши? Вон, Гаэли был таким отличным закваком, что все лошади шарахались! Итак, мышь, дракоша, заквак… кем, интересно, будет мама? Лисой? Павлином? Хотя тут не угадаешь. Вот со свекровью все понятно — она по жизни дятел. С примесью осьминога. Вцепится — не вырвешься.

А что, мысль хорошая. Во-первых, браслеты снимутся, во-вторых, это ж такая диверсионная команда будет… Поискать бы смолку.

Я невольно притормозила у какого-то котла, где остывало мясное варево. Ну, шансы прикинула. Нет, не на предмет украсть мясо. Смеетесь? Мне сейчас если чего и утащить, то только эту травку под скалой, называется неешка. Нет, фиг она мне сдалась, что вы! Она для драконов лекарство. Ну, такое, для нервов. Стоит пару листиков съесть, и скорей проси друзей хватать тебя за крылья — организм встряхивает, и полчаса как пьяный, причем буйный. Зато потом все хорошо, как новенький, и нервы все куда-то деваются.

Так что мне с этой травки никакой пользы, кроме вреда.

А вот деревьев, похожих на те, смоляные, кругом полно. Правда, помню я эти деревья смутно. Но если попробовать все по очереди…

…Как раз к Новому году.

Тьфу, да что этот Новый год так прицепился?!

Короче, пробы смолы пока отложим. А то еще напробуешься до отрастания рогов…

Учи язык, Саша. Это самое важное.

Пока я не выучу язык — не смогу попросту вытряхнуть нужную инфу. Я про дорогу домой.

Интересно, а я сейчас что-нибудь разберу?

Мозги отказываться от идеи применения смолы не желали и, пока я разбирала в ленивых голосах компании знакомые слова «люди», «дорога» и «опасно», продолжали параллельно работать и выдавать варианты, что смолку, кстати, можно испытать на ком-то другом. На наших, например, гостеприимных, пилинг им на хвост, хозяевах!

Я еще подумала, что этот вот дракон, со ссадиной на крыле, мне кажется очень знакомым. Подозрительно похож на того, кто меня украл и приволок сюда. Еще, помню, подумалось, что, похоже, это какие-то важные птицы и питаются тайком от остальных…

А потом мысли в моей голове как-то встретились.

И от этой «встречи» пришла одна нехорошая мысль. Я прицельно сощурилась — как раз над котлом нависающая скала делала такой удобный выступ…

Короче, травка неешка, как оказалось, легко выдергивается. И скала, оказывается, такая удобно-шероховатая. А еще мыши, как ни удивительно, умеют прицельно метать траву, особенно с высоты.

Ну, вы уже поняли, да? Все получилось. Затаившись на моей скале, я с удовольствием понаблюдала, как драконы сначала со вкусом жуют мясо, потом запивают его бульоном…

Что потом было-о-о-о-о!

Еще несколько минут — да что там, целых полчаса! — все оставалось относительно тихо. Мои подопытные драконы мирно полеживали на травке, переваривая обед и лениво перерыкиваясь, — общались. Я даже успела разочароваться в своей диверсии. Может, травка таки не та? Может, я ошиблась, и сейчас у драконов будет мирный послеобеденный сон? Сиеста, блин! Потом я прикинула размер драконов и количество травки и решила набраться терпения.

Тем более со скалы неплохой вид открывался на тренировку самцов. Отчего не посмотреть? Пару приёмов я точно не видела.

А градус «разговора» тем временем потихоньку повышался. Это, конечно, само по себе ничего не значило, но я стала прислушиваться. В конце концов, так ведь тоже можно учить язык.

Однако это оказался характерный мужской разговор, и в нем присутствовало уж больно много нецензурной лексики, той, что на Земле по ТВ запикивается. И слов этих, мне кажется, лучше не знать. А то сказанешь вот так при детях, не огребешь потом проблем. И все-таки… может, они всегда так мило общаются. Терпи, Саша. Скоро узнаем.

Первая ласточка махнула крылышком как раз, когда солнце заслонилось небольшой тучкой. И зеленый дракон, глянув на небо, вдруг перепуганно нявкнул (ну рыкнул, рыкнул, ладно, просто в панике — что у людей, что у драконов — голоса, как у кошки):

— Падает! Падает! Сейчас!..

Что именно примерещилось зеленому в безобидной туче, было непонятно, но он накрыл голову обоими крыльями и кинулся спасаться ко мне под скалу. Каменюка дрогнула и, кажется, чуть не треснула, я вцепилась в мох и выругалась. Туча, естественно, никуда не упала — мирно плыла на небо и никого не трогала.

А драконы, поглядев в лазурную высь и ничего там не обнаружив, наехали на собрата, собираясь достать его из-под скалы и напинать за глупые розыгрыши.

И тут накрыло второго. Он замер на полушаге и уставился на свое крыло таким взглядом, будто там сидело, таращась на него, по крайней мере, стадо пауков-птицеедов. И через секунду к несущимся из-под скалы воплям: «Падают» — добавился крик: «Ползу-у-у-у-у-у-ут!»

Молодняк на тренировочном поле озадаченно замер, силясь понять, что происходит. А драконы принялись за глюки уже более массово. Черный дракон с чего-то решил, что заросшее жесткой травой поле — самое подходящее место для купания. И «поплыл», «брызгаясь» и шумно фыркая. В процессе плавания он наступил на костер, сшиб двоих сородичей, но притормозить и не подумал.

Чуть подальше сплелись двое синих. Один, поменьше, нежно шептал, что всегда любил «женщин в теле» (если я правильно перевела) и наглаживал тому крылья и спинку… Мол, он про себя точно знает, что он герой, и после победы требует сразу две жены. Пусть, мол, любимая не беспокоится — она точно станет его супругой! Второй на домогательства не реагировал, потому что именно в этот момент ему приспичило пересчитать лесных муравьев, и он увлеченно бормотал: «Вот, видишь?.. ползут, красненькие такие в крапинку…».

Как он там в траве еще и муравьев рассмотрел — загадка.

Но остальным было плевать на муравьев, даже в крапинку! Куда там, сейчас они не среагировали бы даже на муравьев с павлиньими хвостами в цветочек.

Глюки — они у каждого персональные.

Мне до сих пор интересно, что привиделось тому, который хихикал, глядя на свою ногу. Воздушные шарики или мяука?

Другие в причудах не отставали. Темно-синий, похоже, вообразил себя ребеночком — он упорно карабкался на спину бронзовому дракону и громко требовал покатать его; красный задумчиво плевал огнем в небо; двое подрались, а еще трое решили «не ждать приказов этих… вождей», а напасть на… (кого-то там), и немедленно, и завоевать, кто сколько сможет. А чтобы поднять боевой дух, храбрые захватчики грянули военную песню. Ну, это я думаю, что военную, потому что там определенно попадались слова «враги», «победа» и «война». Непонятно каким боком туда еще попали «дети» и «гнезда», но все остальное звучало грозно и мужественно, как у «голубых беретов» в День десантника.

Самым запоминающимся смотрелся золотистый — он скорчился на траве, поджав крылья и хвост, и отчаянно бодал головой воздух, словно пытаясь проломить невидимую крышу. Знакомое движение, только я все никак не могла вспомнить откуда…

— Орру-ро? — рявкнули рядом, пока я пыталась вспомнить, откуда помню этот жест. — Орру!

На поляне, гневно постукивая хвостом о землю, стоял черный дракон, тот самый, с ожерельем. Я чуть не рухнула со своей скалы, но вчерашнему ушибленному было явно не до посторонних мышей. Черный зло сверкал глазами и желал знать, что за бардак творится на этом лугу?! И чем, рррррррык, ррррык и ррррррррык, они все так заняты?

Драконы замерли.

Синенький учетчик крапчатых муравьев даже вроде стал приходить в себя и что-то соображать, но все дело испортил золотистый бодатель воздуха. Заслышав рыканье старшего по команде, он наконец пробил видную только ему преграду, раскрыл крылышки… и кинулся на старшего с радостным воплем:

— Мамочка!

Дракон шарахнулся. А я наконец вспомнила, где видела этот интересный жест — именно так, пробив неподатливую скорлупу, из яйца на белый свет выбирается новорожденный драконыш.

Мне стало смешно. Очень уж интересно смотрелся черненький — я такое выражение морды видела, только когда нашему преподу в колледже объявили, что у него двойня родилась. Оказалось, студентка близорукая была… перепутала. Потом эту двойню попытались всучить еще двоим, пока настоящего отца не нашли. Но беднягу-преподавателя еле откачали.

Вот и этот сейчас — надо же, какая паника при одном виде новоявленного сынка. Он, правда, покрупней ошарашенного родителя будет, но это ведь мелочи?

Я расхохоталась и стала вспоминать, какие еще вредительские травки водятся на свете. От запора, например… или, скажем, тот самый сок, от которого пьянеют. Устроим похитителям нескучную жизнь? Да запросто! А если еще все-таки отыскать смолу…

Я хмыкнула и принялась строить планы на будущее.

А на лугу еще минут двадцать продолжалось веселье по поимке окосевших драконов.

Я подождала, пока все покушавшие моего супчика тихо-мирно улягутся на травку и начнут разборки на тему: «Что это было, хвост у вас отпади, и с какого урагана все началось?» И пока реально не разобрались, тихонько скомандовала лапкам уносить меня куда-нибудь еще. Главное у приколистов что? Вовремя удрать, пока жертвы прикола не вычислили автора своих проблем.

А то ведь вычислят — поздно удирать будет…

Так, а что это у нас дракончик помоложе стучит по камню — этот вроде супчика не пробовал? О-о? А что это мне кажется, что камень в сторону поехал? Я ведь тоже вроде супчика не пробовала?

И притом я-то сейчас вроде не дракон? Или это все равно? У каждого оборотня реакция на травы и смеси индивидуальна, в смысле что на препарат может реагировать или только одна «половинка», или обе, но не всегда с предсказуемыми последствиями. Какой у нас случай?

Уф. Не показалось. Камень и в самом деле поехал в сторону, за ним двинулась еще парочка, открывая дыру в холме. Так-так, и что у нас в этом холмике?

А в холме-то у нас дракон… И непростой такой…

Чем-то он был похож на Беригея, старейшего племени: снежно-серебристая чешуя, с годами потерявшая краски, величаво изогнутая шея, внимательные — очень внимательные! — черные глаза. Учитель Беригей… К нему прилетали и с самыми важными проблемами (например, как все-таки отловить Дикую Стаю, от которой сплошные проблемы, или что делать, если маги предсказали очень суровую зиму), и с простенькими детскими вопросами. Старейшие женили пары и проводили обряд посвящения для детей, прилетали на похороны погибших, проводили арри-ра, драконьи Советы.

Я сама не заметила, как сунулась к краю скалы. Если здесь есть старейший, он поможет! Нужно только…

Нет.

Не знаю, что меня остановило — взгляд? голос? нехорошее предчувствие? — но я вдруг передумала просить помощи, когда увидела, как похожий на моего учителя дракон поднимает крыло дня хлесткого удара.

Эй!

Удар пришелся по щеке и шее. Дракончик виновато склонил голову и что-то проговорил. Похоже, извинялся, что побеспокоил. Но серебристого это не смягчило. Он зло рыкнул, двинул посыльного хвостом в бок и дохнул огнем, спалив какой-то неудачливый куст. И только потом пригляделся к тому, что творится на поляне…

Я не стала ждать, пока он там разберется. Говорят, у каждого человека есть ангел-хранитель и демон-искуситель. Или искусатель? Не важно. Главное, что-то есть. И сейчас это что-то настойчиво толкало меня в открывшуюся дыру…

Верить в ангелов-хранителей в Лесогорье не принято. Вот в мстительную богиню судьбы — это да. Интересно, я когда-нибудь вообще смогу расплатиться с этой злопамятной заразой?! На этот раз ее стараниями меня занесло… понять бы куда.

Странная пещера под раздвигающимися камнями была ни на что не похожа! Я помнила Кладовки, где все было разложено и устроено удобно для зимующих драконов. Помню нашу пещеру-спальник, мы там ныряли в сон до конца недлинной зимы. Помню, когда еще не замужем была, сцепилась с двумя типами из Дикой Стаи. Помяли они меня, в лечебной пещере пришлось отлеживаться, насмотрелась тогда на туманную воду и белые сосульки до конца жизни… У Озерных пещеры интересные, у Песчаных тоже, а на пещеры Гранитных прилетают любоваться не только драконы, но и люди. Словом, навидалась я всяких стен и потолков…

Но эта особенная.

Начать с того, что стены у нее были черные с серебряными жилками, нависающий потолок ровный, гладкий, как ночное небо в тучах. И только на одной стене, напротив входа, странный узор, то ли неровный, то ли незаконченный. Узор из чешуи…

Я присмотрелась.

Чешуйки точно не одного дракона, странно. Они разного размера, толщины и узора. Узор-то у нас только на первый взгляд одинаковый, но опытный глаз видит отличия, как в сериалах милиция различает отпечатки пальцев у всякого криминала. Так вот, чешуйки точно были разные. А по цвету — одинаковые. Как иней. Белый с примесью серого. Нет, на первый взгляд, ничего особенного, ну узор и узор, чешуя и чешуя, что такого. И почему у меня при виде его шерсть зашевелилась и приготовилась встать дыбом?

Кто-нибудь здесь умеет разговаривать с шерстью?

Нет?

Значит, в чем дело, узнаем не скоро.

Шоршррррррхх — прошуршало-прогрохотало над головой. Камни закрылись. Твою косметичку фирмы «Алые паруса»… Кажется, я влипла.

Так, спокойно. Спокойно только, ага? Будем рассуждать по логике. Рано или поздно этот белесый не-Беригей должен же вернуться обратно? Не будет же он все время торчать на лугу и любоваться на бодателя воздуха с драчунами и сортировщиком муравьев? Он вернется. А когда вернется, и я вернусь. Обратно через камушки. Вот. Программа-минимум (да-да, круглые глаза не делайте, от умных слов я больше не засыпаю, можете хоть в крыло меня поцеловать от зависти) готова.

А пока можно посмотреть, как тут и что. И где…

Есть в мире (в обоих мирах) такие места, куда я никогда и ни за что не поведу своего ребенка. Мусорная свалка (как-то раз нашу тусовку туда занесло в порядке экстрима, ой что было…), телешоу «Дом-2» (вот где помойка, куда там бедной свалке), Гадкие земли — это такой край на самом востоке Лесогорья, там сплошные вулканы, грязи и камни. Ну, и еще много что по мелочи…

Так вот. Эта пещера тоже была из тех, где Маринке совершенно нечего делать.

Начать с того, что именно тут, в смежной пещере, находился алтарь, который так нужен старику Гаэли. Интересно, зачем он ему понадобился?

Я обежала эту каменюку по кругу, рассмотрела, понюхала. Алтарь алтарем, каменный, как положено, весь в каких-то узорчиках. Низкий. Широкий — дракон не поместится, но драконенок вполне. Холодный. И все. А что я еще могу-то? Разве что лизнуть. Ну что я смыслю в алтарях, на самом-то деле?

Я потопталась на полу, нерешительно подергивая хвостом. Хорошо бы все-таки осмотреть эту каменюку поподробней. Например, исследовать узор не только внизу, но и сверху, на крышке. Хорошо бы… вот только лестниц для мышей тут как-то не припасли.

Ну-ка, ну-ка, что у нас тут еще есть? Кстати, вот еще почему тут не бывать Маринке — из-за здешнего декора. Тут была та же чернота, что и в первой пещере, но еще мрачнее. Там хоть чешуйки были и серебряные прожилки на стенках, а тут сплошь черный камень, и даже огонь, что горит по углам в каких-то чашах, эту темноту не развеивает. Поэтому что там такое под этими стенами лежит, я не рассмотрела.

А еще под потолком висели горшки. И черепа. Человечьи, звериные, птичьи, даже рыбьи вроде.

И висели они не на веревках, а прямо в воздухе.

Вы что-нибудь понимаете? Я не очень. Может, моя шерсть как раз и пыталась донести до сознания, на кого я нарвалась?

А теперь скажите мне: если личность живет в пещерах, если в этих пещерах все обставлено в стиле «я-злой-некромант-привет-жерт… то есть гость дорогой» и если эту личность вызывают, когда в племени что-то стряслось, то кем же эта личность является?

Вот и я думаю. После войны, по словам моего учителя Беригея, драконов-магов не осталось. Сейчас стаи живут обычной жизнью, а если что-то надо волшебно-чародейное, то зовут магов из ковена. Драконов с магическими талантами не осталось — это все знают.

Но это там не осталось. А тут мне, кажется, повезло встретить именно его. И…

И тут меня пробрало таким холодом, что я без писка рванулась под ближайший горшок и затихла. Из-за угла появился еще один дракон.

Так этот маг тут еще и с компанией? Твою ж… м-м-магию!

Никогда не думала, что буду испытывать такие теплые чувства к мешкам! Мешки, даже драконьи, широкие, не теряющие формы, как-то не созданы для любования. Но в этот момент они казались самой прекрасной вещью в Лесогорье. Ну, за исключением моего дома.

Почему прекрасной? Да потому что мне было страшно до чертиков! И эти мешки — единственное, что отделяло меня от психованного дракона с магическими талантами, чтоб у него хвост отпал и чешуя пооблезла.

Почему психованного? А он это… стал колдовать. На черепах. Я серьезно.

Второй белый дракон выполз из незаметного коридора, будто громадная змея из кошмара алкоголика. Прошуршал чешуей, что-то невнятно рыкнул, оглянулся… Я на всякий случай вжалась в стенку. Обошлось. Белый тип повернулся к алтарю и принялся рассматривать черепа. Внимательно так, можно подумать, он их первый раз видит. Или никак не налюбуется? Фетишист.

А потом он с ними заговорил. Псих… Но почему-то не смешно. Ни капельки. Потому что черепа отозвались. Один из них, тот, что вроде рыбий, как-то странно «смазался», заблестел изнутри, дрогнул… а потом сдвинулся с места и поплыл вниз!

Он двигался не плавно и ровно, а так, словно хотел вырваться. Потом притих и остановился точно над алтарем. Замер. Теперь они смотрели глаза в глаза — череп и дракон…

Было так тихо, что отчетливо слышалось каждое потрескивание пламени в чашах.

— Оргррргрррорррооорру! — наконец раскатился над пещерой странный грозный рык. — Аррр!

По пещере как живые заметались тени.

А череп засветился. Будто ответил.

Безмолвный разговор продлился всего секунд десять — пятнадцать — я считала. Потом дракон опустил крылья, словно отпуская «собеседника», и тот медленно поплыл обратно…

А дракон уже призвал следующего. Я не обратила внимания, кто ему попался на сей раз, потому что в этот миг мой глаз зацепился за один из черепов — драконий. Детский…

Пещера поплыла. Резко перехватило дыхание, а пол показался сначала ледяным, потом горячим.

Гад! Скотина…

Да что же это за проклятое место? Да чтоб оно…

…Я не превращалась. Точно помню, что не превращалась, просто ближайший мешок почему-то пропоролся под моими коготками. По матерчатому боку прошли три длинные царапины, потом он лопнул, и по каменному полу запрыгали-затанцевали сотни маленьких шариков размером с мячик для тенниса, но плотных и тяжелых.

Дракон изумленно обернулся на стук и даже успел сделать несколько шагов, прежде чем первые шарики угодили ему под лапы.

— Рррыу! — взвыл маг, пытаясь удержаться на хвосте и лапах.

Не вышло.

Шарики, шустрые как ртуть, раскатились по всей пещере, а дракон, пытаясь удержаться, зацепил хвостом второй мешок… поэтому грохот падения грянул на седьмой секунде.

Шум падения, вскрик боли и ярости, неистовое царапанье… и какие-то звуки в соседней пещере… шуршание разъезжающихся камней.

Как раз вовремя!

— Уррр? — послышался удивленный голос второго белого дракона.

Так. Мне пора.

Я высунулась из-за мешка… чуть не упала от вида дракона с двумя черепами — в смысле один свой, один сверху на голову упал — и, лавируя между шариков, рванула прочь.

За спиной что-то разбилось. Судя по звуку, об алтарь, и я догадывалась что, но возвращаться и проверять не стала.

Лекарство от нервов на драконов подействовало хорошо. По крайней мере, все были в наличии и не переубивали друг друга. Только помятые и мррррачные.

Ничего, это только начало. Скоро вам мало не покажется.

Завтра же начну искать смолу. И все остальное. И поесть. Стоп. Про поесть я не думала. Оно само подумалось. Наверное, ученые врут, и часть мозгов все-таки находится в желудке.

Хорошо хоть мыши мало надо.

Я нагло сперла у зазевавшегося дракона кусочек мяса и перекусила. Это, кстати, чуть не стоило мне жизни. Дракон меня не засек… и именно поэтому чуть не наступил. Нет, надо что-то делать с этим обликом! Мыши в лагере драконов долго не прожить.

А пока… пока надо рассказать деду Гаэли про этот алтарь, раз он ему так нужен.

На всякий случай.

Обратный путь занял приличное количество времени — марш-бросок по пересеченной местности для мышки сам по себе напряг, а тут еще драконы под ногами суетятся…

Так что можете, конечно, удивляться, но до места я добралась только под вечер.

Нашу клетку опять можно было отличить вслепую и на довольно далеком расстоянии. На этот раз не из-за Маринки, та сидела тихо. А вот моя мама…

— Наглецы! Бандиты! Рррррабовладельцы! — бушевала мама. — Заставить меня (меня!) сортировать рыбу! Скользкую, вонючую… мерзавцы! Молчи, Митта… Мои ногти! Моя одежда… Плебеи! Эти… как их… угнетатели!

Синий дракон внимал. Похоже, пытался постичь тонкости вкуса дамы сердца — что-то же она находит в такой шумной игрушке? Судя по озадаченной мордочке, постичь этого он пока не смог.

Ну и хорошо. Поотвлекай его еще немножко, мама.

Я тихонько проскользнула в клетку. Тут кое-что изменилось. Свежее сено, несколько громадных листьев (в такие одеты люди в соседних клетках, они сотворили из листиков что-то типа мексиканского пончо, только с поясом), занавесочка рядом с тем самым ведром — из тех самых листьев. Что-то типа корытца для еды.

Так, не поняла, а где же дед Гаэли?

Не успело мое сердце докатиться до пяток, как старый маг обнаружился. Он зарылся по уши в то самое сено и замер, полностью слившись с окружающей средой. Прямо мечта «зеленых». Из сена торчали нос и борода, довольно встрепанная.

— Мастер Гаэли…

Тишина.

— Мастер Гаэли!

— Мм…

Вот тут я точно испугалась. А если он заболел? У нас же никаких лекарств!

— Мастер Гаэли, вы как?

Я уже примерилась куснуть его за ухо, в целях реанимации, но тут дед раскрыл глаза и мрачно воззрился на меня.

— А-а-а… — прошипел он, — леди Александра! Наконец-то!

Я попятилась.

— Мастер? Вам плохо?

Глаза старого мага дьявольски сверкнули.

— Плохо? — ядовито процедил он. — Что вы! Мне очень хорошо! После дня милых игр с этой симпатичной малюткой я бесконечно счастлив, что хотя бы остался жив…

Э-э?

— Мастер, что случилось?

— А вы точно хотите знать?!

У-у-у…

Как же хорошо, что с Маришкой остался терпеливый и закаленный педагогикой мастер Гаэли! Кто-то не настолько притерпевшийся к детским штучкам Маринку просто придушил бы. Ну, по крайней мере, попробовал.

Начать с того, что моя неугомонная дочка снова пристала к дракону-охраннику. Охранник, правда, был уже другой и, если верить сердитому бурчанию дочки, страдал девчонконенавистничеством в тяжелой форме. Но именно с него все началось.

Точнее, с их ссоры.

— А чего он!.. — влезла в повествование Маринка.

— Тихо.

— Ну мам!

— Потом. Рассказывайте, мастер.

…Итак, юный охранник (на этот раз красный) был очень недоволен своим поручением. И на девчонкино «здрасте» ответил пренебрежительно.

— Он мне хвост показал, мам! Ну этот… ну ты знаешь… Ну вот что я терпеть должна?

Кхм. Это он зря. Ну-ка, ну-ка, и как же он поплатился за свое поведение? Маринка у меня такая, что не спустит. Она незлопамятная, отомстит и простит, но так просто ничего не забудет. Вся в маму…

Сторож быстро пожалел о своей выходке. Конечно, пары уроков чужого языка маловато для того, чтобы полноценно объяснить собеседнику, насколько он дурак, но чего не сделает оскорбленная женщина, если сильно захочет…

Для начала Маринка принялась объясняться на языке жестов. Казалось бы, ну чем там объясняться? Лапы, крылья и хвост — вот и все. Ну шея еще. Вроде и не подразнишься особо. Но драконенку хватило. Уже через пять минут он, проиграв поединок на крыльях и хвостах, бился грудью о прутья клетки и рвался в бой. Клетка трещала и шаталась, так что деду Гаэли досталось еще на этом этапе.

Дальше пошло еще веселей. Эти два несчастья перешли от слов к делу и устроили соревнование «кто кого переплюет».

— Что?! Марина, я сколько раз говорила, что воспитанные девочки не плюются?!

— Ну, мам, он первый начал!

— А если он первый чешую сбросит, ты тоже полысеешь? Марина, это безобразие…

Параллельно я еще раз оглядела мастера — если эти два свиненка плевались по-настоящему (драконы есть драконы, и плюются они огнем), то ожоги деду обеспечены.

— Могу я продолжить? — Голос Гаэли, кажется, уже можно продавать вместо ядохимикатов. Ну хоть не обожгло ничего важного… А язык можно и потерпеть, не первый раз.

— Да пожалста.

Ну дальше я, в общем-то, представляла и не думала, что узнаю что-то новенькое. Но, слушая возмущенное повествование старика Гаэли и сердитые оправдания дочки, как-то поняла, что представляла далеко не все!

Ясно и понятно, что клетка так просто не отделалась — от сосредоточенного соревнования по плевкам загорелось сено. Бедный дед отвлекся от попыток образумить ребенка и принялся тушить пожар. Но огнетушителей тут еще не придумали, воды у пленных было мало, и уже через минуту обстановка в клетке напоминала гриль или шашлычницу. Жареных драконят местные хозяева не заказывали, поэтому всполошившиеся драконы все-таки вытряхнули из клетки Марину вместе с «игрушкой», намылили гребень нерадивому сторожу и отправили пленных купаться. Есть тут, оказывается, одна заводь по соседству, неглубокая — похоже, именно для детских купаний. Ей даже «игрушку» с собой дали. Дали, ага. Гаэли просто кипел при рассказе о том, как его упихали в залив, будто деревянного утеночка в корыто с младенчиком. Мол, на, детка, купайся, играй, только не шали. И все, может быть, обошлось бы, но драконы допустили только одну ошибку — стража ребенку не сменили…

Ох, не знали они, что творят.

Через пять минут намертво сцепившуюся парочку уже выуживали со дна залива, причем Маринка сидела у парня на шее (вот знает же, где сидеть, мелочь!) и старательно наминала бедняге хохолок, не обращая внимания на удары крыльями и попытки ее стряхнуть. Страж рычал и шипел, но эта малолетняя захребетница вцепилась намертво, прямо как жена-модель в кредитку мужа-банкира. Хоть в четыре руки тащи — толку не будет. Ну что вам говорить, вы наверняка такие экземпляры встречали.

Красненький дракон при этом еще и выдержки мужской не проявил — на его рычание куча драконов сбежалась. И тоже высказывала неодобрение. А над всем этим летала-верещала песчанка, хозяйку подбадривала. В поднявшейся суматохе Гаэли чуть не затоптали.

Мастер выбрался из-под чьего-то крыла и только втихую радовался, что на пляжике не оказалось свекровкиной пугалки.

К этому времени он уже по самую маковку был сыт присмотром за Мариной. Если б он тогда понял, что все еще только начинается… не знаю, что б с ним было.

Серия вторая началась уже в клетке (как ни странно, их вернули на место, не пытаясь увести драконьего ребенка, куда положено).

Нагулявшееся, отдохнувшее, перекусившее дитё возжелало поиграть. Ну да, чего ж ей еще хотеть…

Дед попытался предотвратить катастрофу и предложил вместо этого поговорить. Давно, видно, не общался с малышатами. Нет, Маринка поговорить как раз была не против — кто ж откажется? Они всегда не против поговорить. Вопрос, на какую стенку ты потом полезешь, чтоб от этой разговорчивости спрятаться.

А вы любите мороженое? А какое? А оно тут есть? А если подерутся три мышки и одна крыска, кто победит? Почему не знаете? Взрослые же все знают… Деда, а угадайте, что я нарисовала? Нет, это не жук, почему вы так думаете? Это не лапки вовсе, это крылышки! Нет, и не птичка. А крылышки вовсе и не только у птички бывают. Сдаетесь? Это самолет! Что это такое? Ой, я счас расскажу!

Дедушка, а давайте поиграем, будто это домик, а на столе самое вкусное: конфеты и мороженое… а ты гость… вот, кушай. Ну что, что из песка, это же понарошку! А хотите, поиграем в лошадку? Кто лошадка? А вы догадайтесь! А еще лошадки сено едят… Ну хорошо, не буду я вам гриву расчесывать, давайте лучше поиграем в лошадку, которая людей катает… Садитесь мне на спину. У нас будут эти… гонки! Или нет, брачный полет! Вот… почему рано про брачные игры? Дедушка, я уже большая! Вот дайте ухо… я расскажу, с кем я уже целовалась. Только это секрет!

Деда, а вы не знаете, кто зажигает в светлячках лампочки?

Гаэли выдохся и умолк. По бокам у него давно сидели притихшие бабушки и с интересом слушали приключения младшей Морозовой. Причем у обеих выражение лиц почему-то напоминало мордочку довольной кошки.

Мне стало смешно. Брачный полет, надо же. Ну, погоди у меня, мелочь!

— И кто? — поинтересовалась я.

— Что — кто?

— Зажег фонарики?

Честное слово, я только хотела пошутить — очень уж измотанный у Гаэли был вид. Ему бы не помешало немножко улыбнуться. Но дед улыбаться не стал, а сощурил глаза и присмотрелся ко мне с каким-то нехорошим вниманием:

— Леди Александра… вы случайно прилечь не хотите? Смотрите, какая мягкая травка…

— И правда, детка, ты прилегла бы, — вдруг засуетилась мама.

— Ушибов головы не было? Отравлений? — профессионально подключилась свекровь.

Эй-эй! Я попятилась. Вот и шути с такими.

Не знаю, удалось бы отбрыкаться от попыток уложить меня на мягкую травку, но тут послышались крики. Именно крики, не драконий рык, а злое «тиу» и «крррра». И замелькали тени — быстрые, частые. Будто на землю опускалось клекочущее темное облако. Оно металось над лагерем, орало на разные голоса, и неподалеку с шумом опустился, почти упал на землю серебристый дракон, защищая крылом глаза — вокруг него вились злобные черные вороны.

Вороны?

Я подскочила к прутьям, присмотрелась к этой шумной, клекочущей на разные голоса туче…

Птицы! Взбесились птицы…

Вороны, златохвостки, крохотные воробышки и крупные поморники, вечные враги и соперники, сейчас не обращали внимания друг на друга.

Вся злость досталась драконам.

Они кричали. Они налетали на лагерь. Они «бомбили» все, что попадалось по дороге. Песчанка что-то жалобно вякнула и полезла под крыло Маринке. Мудрая зверушка. Мы переглянулись и полезли туда же. Сквозь прутья к нам вряд ли кто-то пролетит, но попасть под бомбежку? Да ни в жизнь!

— Детка, спрячь голову под крыло! Ой! Не под это!

Марине прятаться было особо некуда, оставалось рассчитывать, что травяной навес достаточно плотный.

Твою косметичку!

Что происходит, а?

Попробовала спросить Гаэли — тот сначала отмалчивался, потом завернул что-то такое научное, что уши завяли не только у меня, но и у свекрови. Попробовала спросить у нее — ой, лучше б не пробовала. Она, когда нервничает, способна даже табуретку заговорить до обморока. Что, у ваших табуреток не бывает обмороков? Это они просто с Миттой еще не встречались. А сейчас, в клетке, под крылом у собственной драконьей внучки…

Блин, да что, тут и птицы ненормальные? Хватит с меня мышастого жениха и драконистых магов!

Уф, кажется, успокаивается птичья буря. Крики попритихли, и вообще, с неба вторую минуту только перья сыплются. У пташек, похоже, боезапас кончился. Чтоб вас, бомбардировщики яйценосные!

— Мам, всё?

— Кажется… Как ты, солнышко?

— Нормально! На меня не попало. Точно, всё! Фи-у-у-у…

Птичьи голоса и правда звучали все дальше и дальше. Серебристый дракон осторожно убрал с головы крыло, всмотрелся в небо. Потихоньку зашевелились и другие.

Я тоже высунулась и осмотрелась.

Да-а…

Никогда больше не буду легкомысленно относиться к птичкам. Это ж надо так уделать… в смысле отделать драконий лагерь!

Всюду перья и следы бомбардировки, куча драконов чихает, потому что кто-то во время атаки уронил мешок с сушеными травами (а может, листьями, кто их в тертом виде разберет), от которых в носу щекочет не передать как. Кому-то уже дышат на глаза лечебным пламенем, кто-то отпрашивается срочно искупаться…

Интересно, драконы тоже пинали алтарь судьбы? Хотя они себе наказание и без всяких алтарей заработали.

За спиной деликатно кхекнули:

— Леди Александра?

— Что?

Мастер Гаэли и обе мои мамочки уже выползли из-под крыла и сейчас почему-то смотрели на меня во все три пары глаз. Э-э… чего это они?

— Леди Александра, вы не скажете, что натво… э-э… сотворили?

— Я?!

Нет, ну вы такое видели? Я у них скоро буду виновата даже в оледенении Яблоневых островов! Есть такие на севере, обледеневшие примерно за тыщу лет до моего рождения.

Троица переглянулась, но совести передумать у них не хватило.

— Как-то очень уж все совпало…

Глава 3

ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Сны существуют для того, чтобы немного побыть с теми, кого нет рядом.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Спать мы улеглись, основательно поругавшись. Дед так и не поверил, что птичий налет устроила не я, причем был так упорен и уверен в своей правоте, что я уже и сама засомневалась. И на всякий случай не стала ему все рассказывать про пещеру под камнем. Рассказала про драконов-магов и черепа в воздухе, но про рассыпанные шарики и ушибленный хвост промолчала. Нет, я вообще-то хотела, но он так пристал со своими «а-расскажите-еще-про-алтарь-и-его-разметку», что я просто забыла про все остальное! Сам виноват. К тому же его расспросы затянулись до глубокой ночи (синий сторож, примчавшийся после налета узнать про здоровье дамы сердца, до-олго смотрел, как дед разговаривает с сеном, и, по-моему, посчитал «игрушку» чокнутой) и повторялись как «ты меня любишь?» в нудном сериале. Отстал Гаэли только после того, как его послали. Далеко и с расстановкой. Я и послала, когда он стал в пятый раз про одно и то же спрашивать. За четыре часа до рассвета.

Вот зануда же.

Из-за его вопросов мне даже во сне снились пещеры, алтари, черепа…

Черепа, правда, не молчали, как в реале, а носились вокруг, будто стая папарацци, и нудными голосами допытывались, за что я пнула алтарь богини судьбы. Я отбрыкивалась любимым папиным выражением: «Без комментариев», — а они щелкали челюстями и лопотали, лопотали…

— Леди Александра, позвольте узнать, кто из нас вам больше нравится?

— Леди Александра, а как вы относитесь к магам-драконам? Хи-хи…

— Леди Александра, вы решительно заявляете о своей непричастности к птичьему бунту? А как же…

— Александра! — Этот голос сказал всего одно слово, но все мигом застыло и отодвинулось куда-то далеко в сторону. И остался только он.

— Рикке!

— Живая… — проговорил мой муж. — Саша…

Он думал, что я… что мы… ох, Рик…

Черепа куда-то делись. Пещера тоже. И все остальное. Остались только мы — обнявшиеся так, что пропустили бы, наверное, даже конец света.

— Саша… — Ласковые, чуть дрожащие пальцы тронули мою щеку. — Саша, а Марина?

— С ней все хорошо. И с нашими мамами, и с мастером Гаэли. Живы-здоровы, сидим в плену, никто не обижает. Все нормально, честно!

Он выдохнул. Такой дрожащий тихий выдох, какой бывает у людей, сбросивших невыносимо тяжелый груз.

— Хорошо…

Да мы-то хорошо, а вот он… я присмотрелась: Рик напоминал пленника сильней, чем кто-нибудь из нас. Проблем с лишним весом маги не имеют никогда, уж очень хлопотная у них жизнь, но это…

Тени под глазами, провалившиеся щеки, одежда как с чужого плеча…

— Рик…

— Ничего. Ничего, я просто пытался пробиться… все эти дни пытался, и никак не получалось. Сейчас все будет хорошо… — Он все никак не мог оторваться от меня, держал за плечи, смотрел в лицо. — Все будет хорошо. Мы сможем…

Он что, «шагнуть» сейчас собирается?! В таком виде?

— Даже не пытайся!

— Что?

— Перейти. Сейчас не пытайся, — уточнила я. — Очень далеко, а ты… ну, сил наберись сначала. Пожалуйста. А?

— Саша…

— Я тебе сначала убежище подготовлю. Не можешь же ты прямо посреди драконьего лагеря появиться? Такой кипиш начнется…

Он наконец улыбнулся:

— Это действительно ты.

— Я, я. Не будешь сейчас «переходить»? Мне пыль вместо мужа не нужна!

— Не буду. Саша, пока связь не оборвалась, расскажи, что с вами и где вы? Что можешь.

А что я могу? Что я вообще за эти дни узнала? Сплошные непонятой. Ну, живут тут драконы; ну, порядки у них странные… А где живут? Сколько их точно? И зачем нас украли? Ну, что могла, рассказала. Вот разве что про дракономагов надо поподробней — может, учитель Беригей знает, что с ними делать.

Но я не успела. Только начала говорить про пещеру с черепами — вокруг зашуршало, зашепталось, и картинка стала бледнеть, выцветать…

— Рик!

Но сон ускользал, и тревожные глаза Рика гасли… и таяло тепло на моих плечах.

— …а-ам…

Я проснулась.

Ночь. Чужие звезды. Тихое сопение рядом.

— Ма-ам… — протянул виновато тихий голосок. — Ты не сердишься?

Маринка! Разбудить в такой момент! Как это не сержусь, я еще как сер… стоп. А с чего это она меня вдруг будить стала?

— Что случилось, детка?

Мариша виновато царапнула лапкой пол — полетели стружки.

— У меня песчанка улетела погулять…

Иногда от фокусов Маринки хочется стукнуться головой о ближайшую поверхность. Ладно, обстрел гостей салатом оливье на праздничном ужине. Бывает. И прятки от мамы с папой я тоже понимаю, даже если они проходят в таких захватывающих местах, как универский музей и травохранилище (опустим, сколько пришлось извиняться перед магами-травосборщиками). Но сейчас-то…

— И? — Я постаралась сказать это помягче. Она же не знала.

— И Шиарри ушел.

— Кто?

— Ну, мальчик этот синенький, он завтра дежурить будет, а сегодня другой. И он ушел. А я… а мне…

Хм…

— Шиарри?

Когда это они успели представиться? Хотя что я… было бы желание, а время и возможности всегда найдутся.

— Ну да. Он хороший, только сильно тихий. И он из-за меня синяк получил, даже два. Они подрались.

Синий дракон Шиарри, который получил синяки, и эти синяки потом подрались. Брр. Что-то я со сна туго соображаю.

— Синяки…

— Ну да. Мне его жалко.

— Синяк?

— Арика! Ну, то есть Шиарри.

— Так. Поняла. Он с кем-то подрался, у него синяки, и он ушел, а песчанка улетела. Так?

— Да…

— А меня зачем разбудила? Кстати, а почему ты не спишь?

— Мам… — выдало мое чудо с крылышками. — Расскажи сказку, а? Мне одной страшно. А все спят…

Остатки досады зашипели и испарились. Детка моя… Балда у тебя мама. Дети легче приспосабливаются к переменам, это да, и Маринка казалась даже веселой, но это не значит, что ей не может стать плохо. Кого же ей будить, как не маму. Не мастера же.

— Иди сюда.

Человеческий облик, конечно, был бы лучше, но мне он пока не светит… Так что если бы красный сторож не дрых нагло на боевом посту, он бы увидел, что количество драконов в подопечной клетке резко удвоилось. А понимал бы язык, подслушал бы приключения Красной Шапочки и долго бы потом раздумывал, кто такой волк и зачем он собирается есть головной убор…

— Рррррро!

А? Кто шумит, заткните его кто-нибудь и дайте поспать…

— Ррррро!

Твою косметичку! Я подскочила, как толстушка, у которой отбирают вожделенный бутерброд. Проспали! Сторож проснулся. И конечно, обнаружил внеплановое размножение драконов в доверенной клетке. Блин. Рассвет, туман, до побудки еще есть время, чего тебе не спится, чучело? На энергетики подсел, что ли?

— Ррррроу! Иррр…

Ябедничает, зараза. Ну, отвернись же… ну хоть на минутку… на капельку… что уставился, как на Джоконду в купальнике?

По счастью, лагерь действительно еще не проснулся.

— Арррррррх урру? — лениво осведомился голос из-за холма. Наш красный сторож нервно оглянулся и принялся объяснять, что тут «урру». Ура! Я кувыркнулась в момент, не успев даже выдохнуть. Ушибла хвост, оцарапала крыло и чуть не попала лапой в собственный глаз, но цели добилась — на живот мастеру Гаэли упала серенькая мышка, а Маринка, сдавленно хихикая, полезла в кучу сена. Зачем это она? А-а…

Вот интересно, что скажет красненький, когда не найдет в клетке ни одного дракона?

Через час красненького стало даже жалко. Мало того, что накостыляли за фантазии, мало того, что не отпустили спать, пока не обыскали клетку, так еще и высмеяли, когда никого не нашли. Крылья у бедняги уныло повисли, и я правда пожалела бы эту жертву бдительности, если б не злобный взгляд в сторону моей мелкой.

Вот паршивец. Ой, чую, будут от него проблемы.

— А они знают про оборотней… — проговорил рядом Гаэли. — Странно.

— А? — отреагировала я, как раз думая о том, что надо скорее искать смолку. Достал меня уже этот мышиный вид. Пока куда-то доберешься, уже вечер настает и пора обратно…

— Вы не видели у них ни одного оборотня, — терпеливо объяснил Гаэли. — А они обследовали клетку и проверили каждого из нас. Правда, этот проявочный амулет, кажется, был нерабочий, по крайней мере, на вас не среагировал. Значит, оборотни здесь водятся? Но почему-то не показываются на глаза. К чему бы это?

И правда, к чему бы это?

Еще одна непонятка. Странные все-таки здешние драконы… Магов не любят, птиц не любят, людей не любят. Интересно, что же им тогда по душе? Расисты несчастные… тьфу, гадость!

Что? Ну да, я не люблю расистов, но плююсь не поэтому. Смолу попробовала. У-у. Что я вам скажу сейчас, так это неприличные слова. Знаю, что невежливо. А вы отойдите, пока я не успокоилась!

Знала я, что смола бывает разная, но не знала, какой гадостью она может быть на вкус. Вот и сижу с раскрытой пастью и пытаюсь не дышать. Впечатление, что… ну вот если взять текилу, от души сыпануть туда перца и добавить немножко крысиного яда, тогда приблизительно такое и почувствуете. Ой, ужас како-о-о-о-ой, ой, мамочки. Помоги-и-и-и-ите…

А деревце, с которого я сняла кусочек смолки, на вид даже милое. Такая, знаете, ивушка-рябинушка — в смысле гибкая, нарядная. Ягодки какие-то золотистые, похожи на облепиху или виноград. Красивое даже… и такая подлянка с вкусом! Прямо как змеи — чем красивей, тем пакостней. Ой, спасите-помогите, да что же это такое!

Я заметалась. Во рту уже полыхала целая палатка петард и фейерверков. Голова кружилась, и деревья вокруг вели себя как-то странно. Вон, например, тот высокий дубок уже в третий раз перебегает дорогу…

Да плевать, что не верите.

Скажите только, где тут это… ну где рыбки плавают? Рыбок себе оставьте, мне вода нужна. Срочно. Ы-ы-ы… Да что это земля так брыкается? Прямо пальмы трясутся. А откуда тут пальмы? И Брэд Питт? Не надо, не надо ко мне приставать, у меня шерсть на груди непричесанная…

А вы знаете, что на здешних пальмах живут белые ежики?

Мм…

Кто бы мне сказал, зачем я наелась песка? И закусила кактусом… или чем? Не знаю, не помню… ой, моя голова-а… болит, как телевизор… Громадный такой, новой модели. Филипс, блин.

И грохочет, и картинки какие-то идиотские показывает… и еще вот-вот взорвется — по ощущениям. Или лопнет. Где я, а? Что со мной?

Попыталась осмотреться — не вышло. Как глаза открыла, так и закрыла, только светом резануло так, что телевизор таки взорвался.

Мамочка…

Что голова у меня все-таки осталась, стало понятно минут через десять — пятнадцать. Когда я поймала там мысль. Мысль была одна, про анальгин или аспирин, но ведь главное, была. А думают обычно головой… так ведь?

Я попыталась подумать про что-то еще. Эх, аспирина тут не бывает, жалко.

Так вот. Где я, а? И что случилось? Впечатление, что я… да нет, не может быть! Я не пью! Уже… уже лет шесть, даже семь, с тех пор как сюда попала. Не пью, не курю, не нюхаю и не колюсь. И… ой… И чем я таким нагрузилась, что ничего не помню?

И еще… если я ничего не помню, то, похоже, у меня большие проблемы. И чем шире выпадение памяти, тем больше размер проблем.

Глаза все-таки пришлось открыть. В голове взорвалась маленькая ядерная бомба, но по крайней мере понятно, на каком я свете. На солнечном… значит, сейчас день.

Ой-ё!

Так, прямо перед глазами чешуйчатый хвост — значит, мышиный вид меня вчера не устроил.

От купы рябинок до поляны тянется полоса сломанных деревьев — дорога меня вчера, значит, тоже не устроила. Интересно, чем?

Незваная-непрошеная, в этот момент проснулась память и злорадно выдала воспоминание, как я пинаю хвостом стволы и ору: «Лесорубы, наша родина тайга, Дед Морозу мы соседи…»

«Какая, на фиг, тайга? Какой Дед Мороз?!» — ошалела я.

«А я знаю?» — обиделась память и улеглась обратно в обморок. Вместе с совестью, наверное. Я еще раз посмотрела на поваленные деревья. Лесорубка, блин. Красной Шапочки не хватает… аукнулась сказочка. И папина песня, про лесорубов.

А на чем я так неудобно лежу?

Опа. Бывают, конечно, драконы-оригиналы, которые предпочитают спать не на песке, а на чем-то другом, но пока еще ни разу не попадался никто, кто любит спать на таком. Привстав, я вытащила из-под живота… крупную сине-черную рыбину. И еще одну… нет, их много. Я что, вчера еще и рыбалкой занималась? Не помню, ничего не помню. Привет, золотая рыбка… извини, с желаниями сейчас напряг.

Неподъемная голова падает обратно на лапы, потому что сил моих нет смотреть на этот кошмарик… и глаза снова открываются — поглядеть, что там свалилось с моей макушки.

Твою косметичку фирмы «Алые паруса»!

Птичье гнездо.

Я зажмурилась и снова приоткрыла один глаз — гнездо никуда не делось. Большое, растрепанное. Слава богу, пустое. Да-а… докатились вы, леди Александра. Скоро у улиток будете домики отбирать.

— Куррррррл, — подтвердила птица с ближайшего дерева. Ох, глаза у нее… будто у официантки, которой чаевых недодали. Обиженный такой взгляд. Может, это ее гнездо?

Ужас какой.

Итак, подведем итоги: в каком-то неадеквате я порубила деревья, отобрала гнездо у бедной птички, потом покаталась по поляне, круша кустарники — вон они какие измочаленные, спела бедным лесным жителям веселенькую песню про лесорубов, а потом отловила в ближнем водоеме кучу рыбы и улеглась на нее отдыхать. Ну просто супер. Молодец, Александра. Хороший пример дочке. Твою косметичку, вот позорище…

Одного не пойму, с чего меня так сплющило?

Что я такое выпила?

Единственное, что приходит на ум, это та реактивная смола с неизвестного дерева, но смола ведь не могла мне устроить такое затемнение сознания? Или могла? Потому что если не ее подозревать, так только ручей, из которого вчера воду пила. А к ручью я, по-моему, пришла уже невменяемой…

Я с новым уважением уставилась на скромную ивушку-рябинушку.

Ну, мне еще повезло, что это, к примеру, не мышьяк. Как я вообще могла потащить вчера в рот неизвестно что? Где мои мозги были? Последний раз я считала здешние растения безобидными как раз шесть лет назад — до того, как Рик мне рассказал про яды, которыми может отравиться даже дракон, — растительные, между прочим, яды. С тех пор я никогда ничего незнакомого…

Да что со мной вообще происходит в последнее время?

Я веду себя по-идиотски, хоть на смолку эту посмотреть, хоть на дурацкую выходку с неешкой. Детский сад. Позорище.

Что со мной… странно как-то… мм, голова кружится…

А теперь — к воде. Что значит — зачем?

Отмываться от рыбы!

Где-то тут был такой заливчик или пруд. Холодный, потому что весь в тени громадных нависающих деревьев. А значит, наверняка безлюдный. В смысле бездраконный, потому что мы любим теплую водичку…

Самое то для меня в данный момент. Во-первых, холодная вода приведет меня в порядок, а это сейчас очень нужно. Потому что лес до сих пор качается в китайском «пьяном стиле». Я даже лететь не решилась, пешком иду. Все окрестное мини-зверье столбенеет. А при мысли о полетах голова начинает кружиться так, будто решила заменить крылья и податься в пропеллеры. Брр. Во-вторых, на здешних деревьях растут широкие такие мягкие листья, почти одеяла. Моим пригодится, а то они спят, как зайцы — в смысле в сене.

Ну а третья причина — что на этом озере меня вряд ли застукает мой черный приятель.

Наверное.

Ну вперед, Саша, раз-два, переставляем ноги. Ой, сушняк какой… Раз-два… Интересно, как там мои? Сколько я проспала? Ведь волнуются, наверное? Раз… два. Немного осталось!

Твою косметичку, занято! Стоп. Мужчина?

В смысле человек! Один, свободный! Почему так решила? Потому что он голый, и на руках никаких браслетов, абсолютно!

И драконов рядом нет. Так это что получается? Здесь есть свободные люди?

Это… это…

— Эй! — на автомате окликаю я, прежде чем успеваю додумать мысль. И он оборачивается…

Ух ты-ы…

Именно так когда-то выглядела моя девичья мечта. Лет в четырнадцать. Темные волосы до плеч, чуть вьющиеся, смуглое лицо, будто нарисованное художником в аниме про темных властелинов — уверенное, запоминающееся такое, не оторваться. И глаза — черные, но все равно, будто звезды, блестящие. И что-то в них всегда кипит, что-то затаенное…

Вот это да-а.

В полном ступоре я не сразу заметила, что моя девичья мечта не очень рада меня видеть. Это можно было понять по скорости, с которой она (в смысле он) ныряет в воду. И не выныривает.

— Эй!

Нет, ну вы такое видели? От меня мужик убежал. Хотя… будем честны хотя бы с собой: от такого чучела, с красными глазами и рыбным духом на полкилометра вокруг, я бы тоже сбежала. Даже без учета того, что я теперь дракон, и соответственно что-то вроде рабовладельца.

— Послушай, парень! — Я сую голову под воду. — Не прячься! Я не совсем дракон…

Хотя фиг он поверит. Кувыркнуться бы, да одежды нет… Ладно! Я торопливо меняю облик и хватаю ближайший одеяльный лист. Сейчас… минуточку…

Он как раз вынырнет…

А он не выныривает. Минуту, две… пять.

Я замерла, вглядываясь в воду.

Да что он там, утопился, что ли? Ни всплеска… А может, где-то выбрался втихую и теперь удирает, тут же листвиша полно, что-то вроде нашего камыша, только гибкого и мягкого. В листвише можно слоненка свободно спрятать, не то что мужчину. Стоп. А где его одежда? Не мог же он прийти сюда голы… кхм… в таком виде?

Через двадцать минут, обежав пруд по окружности, печально качаю головой: упустила. Голый незнакомец пропал бесследно. Обидно, пилинг мне на хвост. Если он тут такой не один, если тут еще есть свободные люди, с драконами удалось бы разобраться куда быстрее. Люди должны знать здешние порядки, могли бы подсказать кое-что…

Может, поискать?

Ну, раз не везет, то во всем.

Только я полезла в воду, послышался знакомый шум. Крылья? Вот принесло ж кого-то! Я шустро полезла под ближайший куст и прикрылась листиком.

Н-н-н-не-н-нав-вижу вод-ду…

Сижу тут третий час, зуб на зуб уже не попадает, со мной уже перезнакомилась половина головастиков пруда и две особо нахальные лягушки. А что я могу?

Дракон сидит у воды, как чертова Аленушка с картины! Только что у Аленушки хвоста не было… черного. Можете считать, что у меня глюки, но готова поклясться: на пруд все-таки принесло моего черного Казанову. Чует он меня, что ли?

Не может быть, тогда б нашел пораньше. То-то было бы радости. Нетрезвую даму куда легче уговорить. Ай! Тут еще и змеи водятся?

Да что ж за пруд такой?

Скотина черная, долго ты еще мне нервы мотать будешь? Сидит, в воду смотрит… еще камушки побросай, памятник чешуйный! Ой, нет… он купаться полез! Пха-буль… волной захлестнуло.

Да-а… Нескоро мне опять захочется в воду.

Нескоро мне захочется пробовать что-то незнакомое.

Нет, испытания смолы придется пока отложить. Быстрым наскоком эту проблему не решить — следующей пробы я могу и не пережить. Как мне вообще пришло в голову пробовать сразу на себе? Странно все-таки. И что творится с моими мозгами? В жизни не делала такой дурости… в смысле здесь.

Ох, и Рик! С Риком снова не увиделись…

Вот же! Саш, ты все-таки дура…

Побережье Рамении

Несколько секунд после пробуждения он не двигался. Сейчас нужно будет встать, и он встанет, и работа снова навалится, приглушит немного то, что царапает сердце и стоит перед глазами.

Саша. Марина… мама… учитель…

Не у-бе-рег. Не у-бе-рег.

Работа приглушит эту боль. А пока есть несколько секунд, и можно позволить себе вспомнить.

Сашина улыбка, такая теплая: «Рик? А что случилось? Ой, я не хотела… Но ты же меня все равно поцелуешь?»

Лукавые Маринкины глаза: «Пап, сделаем вместе чудо?»

Взгляд Гаэли: «Очень любопытная задачка, Тоннирэ. Поразмыслим?»

Лицо матери: «Знаешь, есть люди-стрелы — они всю жизнь летят к намеченной цели. Есть люди-бури, вроде твоей супруги, люди-звезды… Есть люди-речки — все примут, но останутся собой. Мне всегда было любопытно, как у нас с отцом — типичных стрел — родился человек-речка. Но, может, все к лучшему?»

И сейчас все они — там.

— Не получилось?

Игорь. А я и не почувствовал…

— Нет. Ее не было. Или она не спала, или я не смог дотянуться. Когда прибудет ваша техника, Игорь?

— Скоро. Через три часа, если я правильно помню, «чары сработают, пороговая граница истончится и пойдет сопряжение параллельно текущих реальностей». Так сказал ваш мастер Наэсте.

— Три часа… — Голова «плывет», и сосредоточиться сложно. Отвара травного хлебнуть, приготовил же… где он?

— Травки свои ищешь? — Тесть, про которого он почти забыл, продолжал сидеть у постели, вертя в руках свою «рацию». Устройство для переговоров на расстоянии… — Не ищи, забрали их. Я и забрал.

— Что? Зачем вам?

— Да мне-то незачем. Да и тебе тоже. Хватит уже всякой гадостью травиться. Рикке… нет уж, дай сказать. Что ж у тебя за характер такой! Хорошо мне Наэсте ваш мозги промыл, разобьяснил про твои фокусы. Днем ты, значит, работаешь, и отдыхать тебе некогда. Ночью, значит, со связью бьешься и опять-таки не спишь. Утром стимуляторы глотаешь и опять за работу. Куда ты себя загоняешь, мруза хай, в покойники?!

Заброшенный континент

— Дед… — устало перебила я мастера на пике речи: «Как вы могли, леди Александра, мы чуть с ума не сошли, пока вы сутки пропадали неизвестно где», — скажи, можно быстро язык выучить? Магией или как? Есть хоть какой-то способ?

Меня до сих пор потряхивало от холода. Вроде и пробежалась уже, и горячего выпила — должна была согреться. Но холод лесного пруда словно влез под кожу, и я ежилась под самодельным покрывалом из маминой шали. Маринка, успокоившись, что мама нашлась, уже спала, мамы-бабули, чуть не поругавшись, кому первой меня пилить, уступили эту честь мастеру Гаэли. Тихо…

Х-холлодно…

Дед, хватит, а? Сама знаю, что глупость сотворила. Но ведь не знаешь, за что хвататься… Чтоб удрать, надо снять ваши браслеты, притом знать, как именно. Чтобы попасть домой, надо знать, куда лететь. Чтобы переправить сюда помощь, тоже надо понять, куда. Без языка никуда…

— Что случилось? — совсем другим голосом поинтересовался старый маг.

— Сверх того, что мы сидим в клетке черт-те в каком углу света? Действительно, подумаешь, какие мелочи!

— Саша! — нахмурилась моя мамуля.

Старик просверлил меня взглядом и неожиданно засмеялся.

— Ну, наконец-то вы оттаяли. Как-то не по себе было видеть вас такой… э-э…

— Э-э? — Я вдруг как-то разом согрелась. От злости, что ли?

— Тихой, — дипломатично закончил маг. — Ну, хорошо. Способ есть, конечно. Но будут сложности.

Глава 4

ХИЩНИКИ

Единственный способ спастись от хищника — скормить ему что-то иное… или все-таки есть другой?

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Да-а… Думаю, понятие «сложности» большинство людей видят все-таки немножко по-другому. Сидеть мышкой под чешуйкой дракона и изо всех сил не разжимать зубов, как бы тебя ни укачивало — это уже не трудности, это мазохизм какой-то. Нижней половине жарко от драконьей кожи, верхняя успела замерзнуть на ветру (уши точно придется растирать!), и вдобавок «лошадка» мне досталась мама не горюй! Дракон, которого я осчастливила своим присутствием, был молодой, из тех, у кого в области хвоста вечно торчит шило. У этого, видно, к шилу добавились иголки, кнопки, а может, вообще целый дикобраз. Он вертелся, то и дело выбивался из строя, гоняясь за попавшейся птичкой — словом, от болтанки вместо дороги я видела только красивые зеленые круги. Интересно, как потом путь обратно искать?

Ничего, найдем.

Только бы получилось.

Способ быстро выучить язык и правда имелся. То есть не выучить, а понимать. И даже не очень сложный: берешь «исходные», делаешь нужный амулет, потом заряжаешь магией. И все. Носи только, и будет тебе счастье: синхронный перевод. Одна сложность: дед Гаэли не мог колдовать. И не мог снять браслет. А я пока не могла работать с чарами, хоть на мне никаких браслетов не было. Пришлось пойти на риск. Дед сплел из трав и прутьев амулет (именно его я сейчас сжимала в зубах, боясь уронить), свекровь дала какие-то нужные бусины, а заряжать придется мне.

Причем желательно подальше от клеток. Если эти черепастые драконьи маги засекут чары в своем лагере, то… тушите свет, кушайте транквилизаторы.

Пришлось присоединяться к какому-то охотничьему отряду. Сам отряд я, конечно, не спросила. Черный тип, между прочим, тоже тут. Главарь. И когда он все успевает?

Ой, мама, этот жизнерадостный пингвин опять птичку увидел. Помоги-и-ите…

Ну? И который из них? Я тупо смотрела на два амулета, плавно кружившиеся в танце друг с другом. Брр. Привидится же.

Зажмурилась и помотала головой. Может… ой, нет.

Амулетов стало три. И они мило перебрасывались зелеными и фиолетовыми колечками. Твою косметичку, и как тут чары накладывать?

Докатилась… в смысле докаталась. До размножения амулетов и звона в ушах. Чтоб я еще раз полезла на этого щенка жизнерадостного, чтоб хоть еще раз! Нет уж, на кого угодно, только не на него! Ой, как плохо-то… по-хорошему полежать бы, но времени в обрез. Охота — дело недолгое, а тут надо и амулет заколдовать, и дракона себе поймать на обратный путь. И еще устроить так, чтобы тебя не растоптали и не раздавили!

Бум. Рядом плюхнулась туша. Дикая кфыта. О, вон еще одну несут… и еще. Сейчас тут будет чисто, как в парке после дискотеки.

Все, с меня хватит.

Прихватив амулет, я смылась в рощицу, превращаться.

Я сосредоточилась. Все просто: дохнуть так, чтобы проскользнула лишь капелька из «золотого колодца» — магического резерва. Блок начал слабеть, так объяснил Гаэли, магия уже начала пропитывать тело. И достаточно просто дохнуть — какая-то доля моей энергии (и чар заодно) ляжет в незаряженный амулет. А там уж как повезет. Слишком слабая доза — придется заряжать еще раз. Или два.

Итак, наклоняем шейку, прицеливаемся… вздо-ох…

Травинки качнулись, амулет — плетеный узелок — на миг слабо засветился. И все.

Ну? И как понять, подействовало или нет?

— Золотая, уходи!!! — заорал над головой незнакомый голос. — Уходи-и-и-и-и-и-и-и-и! Быстрее!!! Прочь!

Не поняла. Черный тип?! Откуда он…

— Улетай, быстро! Быстро! Аррохии!!!

Амулет работает! Я понимаю! Ура! От радости я даже забыла нервничать из-за черного дракона. Разберусь. Главное, получилось!

— Аррохии!

А черный тип, похоже, нервничает за двоих. Это к чему бы?

Я повернула голову и похолодела.

Это было… это… Черт, это ни на что не похоже!

Прямо на нас двигались пятна. Или облака. Или… твою косметичку, что это?!

Крупные, метра три, синеватые, с какими-то нехорошими бело-желтыми вспышками внутри, они подрагивали, время от времени выстреливая какие-то туманные щупальца. Не понимаю…

— Золотая, очнись! На крыло! Да взлетай же ты, дура!

Слово «дура» подействовало как холодный душ. А еще ярость и страх, прозвучавшие в голосе черного дракона.

Я рванула разом в сторону и вверх. Получилось не изящно, а каким-то диким рывком, будто у всполошенной курицы. Что-то хлестнуло за спиной, странно прошипело, перенапряженное крыло ошпарило болью, но я все-таки взлетела. И заозиралась по сторонам, ловя угрозу.

В чем дело, а? Господи…

— Сюда!

— Лети скорей!

— Да что ты застряла?!

А я зависла, в немой оторопи рассматривая след на траве — на том месте, откуда только что взлетела. Это точно было то самое место — вот и тот камень, на котором «закалялся» амулет. Но там сейчас…

Небольшой кусочек земли, примерно с две драконьи лапы, был неузнаваем. Он был вспахан в клочья, будто его драл когтями тигр, а трава, еще минуту назад зеленая, стала бурой. Что это… что это такое?

— Золотая, осторожно! Сверху!

Если б не этот отчаянный выкрик, я бы не заметила это — сероватую полупрозрачную дымку совсем рядом. Будто газовый шарфик, летящий в потоке воздуха. Если бы не черный, я бы не успела…

Неторопливо плывущий «шарфик» вдруг свернулся, стремительно и гибко собрался и превратился в одно из этих странных пятен-облаков.

И оно выстрелило.

Три сероватых щупальца метнулись вперед, и я бы, наверное, успела увернуться, тело само ушло с прицела, я же тренировалась сколько раз… Вот только они развернулись.

Это было как когти — три когтя на каждом отростке. Полупрозрачные, почти невидимы… а-а-а!

Боль…но… твою… мать…

Казалось, ударило по глазам и горлу, а не по хвосту — горло перехватило, и я зажмурилась от дикой вспышки. И визг, визг, от которого заложило уши…

Что это? Кто? Я заложила дикий вираж, куда-то влево и вниз, потом забила крыльями, не стараясь подняться, задыхаясь… Хвост горел, будто я его в вулкан сунула, и мне хотелось просто оторвать его ко всем чертям. Или улететь от него. Или…

Невозможно больно. И эта тварь визжит, дергается. Злится, что упустила меня?

А она упустила? Или сейчас догонит?

Пошла вон, поганка прозрачная!

Дохнула я от души. Со всей злости, так что вихри искр и красноватого смертельного пламени заслонили все… Убирайся царапаться в другое место, медуза драная! Вон!

Я даже не заметила, как она пропала. Плохо мне было… Знаете выражение: «Сердце от боли останавливается»? Вот и я узнала, как это.

— Золотая, вверх, вверх!..

А я куда, по-вашему?! Мужики, блин! Рыцари, пилинг вам на хвост! Только и могут, что орать! Нет чтоб помочь!

Вспышка злости вдруг прояснила мозги (злость, она много кому помогает прийти в себя). И слова «пилинг на хвост» вдруг показались этим мозгам очень привлекательными.

Пилинг на хвост… то есть не пилинг — тервейс!

Шесть лет назад:

— Александра, прекрати пересчитывать гусей в небе!

— Каких гусей? Учитель Беригей, это же утк… — начинаю я и понимаю, что попалась.

Белоснежный дракон-наставник с интересом наклоняет голову и рассматривает меня — внима-ательно так. Он не ругается, но если б драконы умели краснеть, то я бы сейчас сменила цвет. Договаривались же: если я перестану ловить мысль, должна сказать. Лучше получить упражнение на концентрацию, чем проворонить (или в данном случае «проутить»?) нужные знания. А я опять отвлеклась. Будто мало вчера было позорища с охотой. Сказано было: найти зверя по описанию (размером с кабана, шкура в серо-зеленую полоску, уши с кисточками), поймать и принести в стаю. Ну я принесла. Что началось! Зверь оказался каким-то ненормальным. За те полчаса, что его оставили без присмотра, он успел обежать и переметить половину пещер, причем чуть не пометил клановое Пламя. Уже молчу про то, что он успел сожрать по дороге и что я успела передумать про учителя и его издевательские поручения. Зря, кстати, думала.

Оказывается, зверя мне заказывали в коричнево-зеленую полоску, то есть медведа обыкновенного древесного. А то, что я принесла, — это уникальный реликтовый экземпляр пушиста-брызгуна, который в неволе не содержат. Ясное дело, кто ж такого придурка реликтового дома держать будет с его брызгами?

Но слушать все-таки надо внима…

— Александра!

Ой, опять уплыла.

— Простите…

— Ясно. Тогда обратимся к повторению пройденного. Правила поведения дракона при нападении, пункт одиннадцатый и далее.

— Одиннадцать — по окончании боя проверить нанесенные повреждения. Двенадцать — оказать помощь себе, по необходимости — соплеменникам и прочим участникам. Пункт тринадцать: виды травм и средства лечения. Подразделы…

— Достаточно. Запомни, Александра, этими пунктами никогда нельзя пренебрегать. Нельзя откладывать помощь на потом. У нас сложная система кровообращения, и последствия могут быть…

Последствия… помощь… ой…

Как мне пришлось извернуться, чтобы, не приземляясь, увидеть собственный хвост, вы представить себе не можете! Драконы тоже, наверное, поэтому заткнулись, и больше никаких указаний от них не поступало.

Рррррррррррррр!

Первая попытка провалилась — изогнуть шею и просто глянуть, как там дела с ранами, не вышло. Я заехала крылом по собственной шее, сбилась и помянула сволочные облака с тентаклями такими словами, что, по-моему, покраснела даже пролетавшая мимо ворона.

Ох… летела б ты отсюда, птица. Не до тебя.

Больно — плакать хочется.

Вторая попытка… ее вообще постараюсь забыть и не вспоминать, как ту прогулку по Сенатской площади в костюме покемона. Я даже задумалась о приземлении, тем более что мутило все сильней. Но глянула на землю — и как-то она мне не очень понравилась. Особенно когда присмотрелась к нескольким брошенным тушам, охотничьей добычи драконов. Сначала показалось, что они ожили и дергаются, знаете, как зомби? Да, мне тоже стало плохо. А потом еще хуже, когда я рассмотрела, что на самом деле с этими телами происходит. Облака облепили их сплошь, и туши… не знаю, но мне показалось, что они тают.

Пока я набиралась сил для третьей попытки, у драконов таки проснулась совесть, и они подлетели помочь. Оригинально так помочь… Вместо поддержать или дохнуть засыпали вопросами:

— Эй!.. Эй, ты меня слышишь?

— Где тот аррохи, что на тебя напал?

— Ты нас понимаешь?

— Он тебя зацепил? Да или нет?

Кстати, а правда, а где этот самый? У хищников инстинкт: ранил — добей. А его нет. Вам это странным не кажется?

— Эй, ты чего молчишь? — Драконы изо всех сил обращали на себя мое внимание.

— Немая, что ли?

Я? Ах вы… Сами слова вставить не дают, а теперь еще и обзываются! И это вместо помощи. От злости у меня даже пропали эти самые слова. Дар речи пропал. В смысле сказать было что, причем так много, что оно застряло на выдохе — не смогла выбрать, что высказать в первую очередь! Как толпа в кинотеатре, если крикнуть «пожар!», обязательно собьется у выхода в кучу и застрянет.

Так что я постаралась высказать взглядом все, что думаю об этих придурках и их поведении, а потом все-таки была попытка номер три… Удачная попытка. Хотя это как сказать — рану (три коротких, но глубоких рубца) на хвосте я увидела и даже на всякий случай прошлась два раза пламенем, выжигая яд или что там еще, от чего мне кажется, что эти проклятые когти-щупальца еще внутри и рвутся наружу. Так что это получилось, но в процессе… не знаю, как это получилось. Может, не надо было так напрягать поврежденные мышцы. Не знаю, но в какой-то момент уже привычные белые вспышки в глазах стали черными.

А потом мир просто выключился.

Сначала мне показалось, что идет дождь. Теплый. Знаете, когда спишь, а сверху дождь, то сначала он не беспокоит, особенно если сон крепкий… Просто капли. Только они обычно не шипят. Где-то рядом сковородка?

— …постерегу?..

— …ти отсюда…

— …для… бя… бережешь?..

— …пока цел.

Злобный какой-то дождик…

Внезапно — будто с головы сдернули подушку — все эти шипения-шуршания стали голосами.

— …охота? И так пришлось бросить половину добычи на прежней стоянке.

Стоянке? А как я сюда попала?

Облака с щупальцами, боль, раненый хвост, дергающиеся на земле туши… Последнее, что помню, — проверка хвоста и кое-как наложенный тервейс, лечебное пламя-дыхание. Потом пустота.

Значит, я вместе с драконами на новой стоянке? Лежу на земле спиной вверх, на хвосте что-то холодное. Лечебное?

А рядом разговаривают…

— В отсутствие Первого Крыла его заменяет Главный коготь. Так что вперед.

— А Первое крыло тем временем будет сидеть у крылышка золотистой самочки?

— А Главный коготь должен придержать язык. Пока не нарвался.

Шумный выдох. Главный коготь, кто б он там ни был, решил сменить тон:

— Рэй, она же дикарка. И, похоже, того… немая.

Пауза. Мрачный голос Рэя:

— Отцепись.

Значит, моего черного Казанову зовут Рэй. Буду знать. А «немая» — это, наверное, я. Кажется, мои характеристики так и остались в мыслях и до драконов не дошли. Ну и ладно. Чтобы отсюда выбраться, я буду и немая, и даже глухая. Меньше будут стесняться — больше наболтают.

— Тебе что, все равно? Дикая, немая, придурочная — лишь бы красивая мордочка?

Эй-эй, кто тут тебе придурочный?! Сам чучело!

— Я уже сказал — отцепись. Мне приказать?

— Да хоть рычи! Рэй, это глупость! Ты подумал, что тебе скажут Проницающие?

— Не их дело.

— Может, и не их. Но сам знаешь — они могут вмешаться.

— Это если я им позволю.

— Да кто может что-то не позволить? Про Драго не забыл?

Как, однако, полезно иногда помолчать. Проницающие — это не мои ли знакомые из пещеры с черепами? Распустились они здесь, я смотрю. Суют лапки в дела Первого крыла, как себе в хохолок. Интересно, что это за Драго такой, и почему после его имени такое нехорошее молчание повисло. Прямо траурное.

— И еще есть Гэйр…

— Ты еще перечисли мне его братьев и родословную. Знаешь… Лети-ка ты на охоту, Миро.

— Но…

— На охоту. — Голос Рэя похолодел градусов на пятнадцать. — Веерный поиск на солнечную сторону от аррохи. Добычу сносить сюда. А там посмотрим…

Аррохи? Я насторожила ушки. Ну-ну, поговорите немножко про этих самых аррохи, очень интересно. Но неведомый мне Миро только вздохнул, и в следующую секунду в воздухе шумно захлопали крылья.

— Постой!

— Что, ваша вышность Первое крыло? — Почему-то голос Миро был в этот момент очень похож на мой. Наружная кротость и затаенное ехидство.

— Пришли мне сури, идет?

— Зачем? Так не справишься? — Кротость испарилась окончательно, оставив в интонациях сплошное ехидство. — О-о, Рэй?..

— Сейчас кто-то получит по гребню.

— Уже лечу!

Какой интересный разговорчик. Так мой Казанова — Первое крыло? И с этими… проницательными на ножах. Так-так, намечается интересный поворот. А?

Нет. Конечно, задурить голову драконам и влиться в стаю местных на законных основаниях можно, но как-то не по понятиям. Во-первых, встречаться с местными магами и проверяться на оборотничество и так далее мне совсем не хочется, а во-вторых… Ну не хочется мне никому голову дурить. Нечестно. Я вообще-то замужем.

Хотя они вообще-то заслужили. И если б не маги (интересно, расколют они меня или нет?), я бы попробовала…

Ой! Мой Ромео рядом топчется!

Чего ему? Хотя это и так понятно.

Я замужем, между прочим. А рядом, тоже между прочим, ни одного голоса. Все на охоте, что ли? Ой, вот влипла! Тет-а-тет с романтически настроенным драконом — самое то, о чем мечтает раненая дев… замужняя дама.

Так, что делать? Причем срочно делать, пока моему черному кавалеру не принесли его сури (местная виагра, что ли?) или что там еще. А вариантов — как слов на табличке «Не курить». То есть не особо много. Или удрать, или попробовать отбрыкаться. При больном хвосте та еще задачка. Нет, еще можно «действовать нестандартно», как советовала когда-то одна из моих телохранительниц (все знают историю, как нападающий сбежал от потенциальной жертвы из-за ее дикого вопля «Ура»?). Но нестандартно — это как? У меня и «стандартное» куда-то спряталось — нервы, нервы…

Соображай, Сашка, соображай!

Что делать? Пнуть хвостом — отпадает. Расхныкаться и устроить пожарник? Потребовать сначала «средства защиты», мол, без них никак, а я за безопасный… ну вы знаете. Хотя куда там. Прикинуться чем-то типа джинсов из позапрошлогодней коллекции? Ну то есть тем, что никому на фиг не нужно. Я такое раньше делала с женихом номер… не помню номер, главное, он меня как увидел, так и смылся, забыв про папино партнерство и все такое. Потому что чучело в жены его не устраивало, а при виде меня даже гувернанткин хомячок в обморок упал. Прическа «взрыв на складе карандашей и ниток», нарисованный фингал под глазом и боевая раскраска типа «перед просмотром наденьте памперс». Хороший прием, действует на девяносто процентов (недействующие десять — на слепых и парализованных, которые уползти не могут).

Только с этим такое не пройдет…

Дракон тем временем не спешил: постоял рядом, прошелестел чешуйками… фыркнул:

— Можешь не притворяться.

Э-э…

— Я уже понял, что ты очнулась. Открывай глаза. Разве у тебя нет вопросов?

Уел. Есть у меня вопросы. Например, как я сюда попала и в кого он такой умный? А еще лучше — что им надо от меня и при чем тут облака с тентаклями? Только вот задавать их — нарвешься на ответные. А я еще не придумала, что ему врать…

Глаза все-таки пришлось открыть. И похлопать ресничками, выдерживая его взгляд.

Эй-эй, я дикая! То есть тихая. Безобидная такая… нечего на меня так смотреть. Это не я подсыпала вам травку в суп. И пнула тебя тоже не я. Чес-слово!

Но мой оскорбленный не спешил посчитаться за все хорошее-незабываемое.

— Тебя как зовут?

Хм. Вот прямо так и ответила. Нет, я не вредничаю, просто имя-то… не придумала я его под местное. Думала, не скоро встретимся вот так, крыло к крылу.

— У тебя имя есть? — не терял надежды дракон. — Имя? Я — Рэй. — Черная голова чуть-чуть склоняется вперед. — А ты?

Вот смотрит…

— А-апчхи! — вдруг вырывается у меня. Ближайший кустик послушно загорается. Я не нарочно, верите? Нервы.

Рэй смотрит так, будто я над ним издеваюсь.

— Ну хорошо. Семья у тебя есть? Хоть кто-то? Или ты одна живешь?

Девушка, вы не замужем?

Ну, это если перевести.

Я легонько покачала головой. Не надейся. Не одна.

— Ясно. Интересно, как зовут твоих родных. Кха-кха? Или укху?

А он с юмором, этот местный вождь. Может, не все так плохо?

Но на улыбку судьбы мне рассчитывать нечего.

— У тебя на боку странная картинка… — Дракон почему-то понижает голос. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Метка, он про метку?! Мне мигом становится холодно. Как здесь относятся к драконам с наших земель, я не знаю, но что-то мне подсказывает: стая, что держит в клетках даже своих сородичей, чужаков встретит не хлебом-солью.

Интере-е-е-есно… Ты не шантажировать ли меня собрался, кавалер чешуйный?

— Золотая… — выдыхает Рэй. — Я…

Что он, я так и не узнаю, потому что именно в этот момент над лесом, над надвигающейся полосой вечернего тумана появляются четыре крылатых силуэта. Возвращаются охотники.

Ну, хватит с меня близких контактов.

Рывок с места, взмах, чуть не вырвавший крылья, — и я в воздухе.

— Стой!

Щасссс!

— Стой! Стой-й-й-й! Хвата-а-а-а-ай! — донеслось с другой стороны.

Я оглянулась и чуть не застонала от досады.

Кто бы сомневался, что драконам понравится погоня? И кто б сомневался, что новоприбывшая четверка тут же включится в нее, побросав добычу куда попало? Я вот не сомневалась…

Твою косметичку, мне с раненым хвостом только гоняться сейчас! Чтоб вам по ночам только закваки снились в брачном ажиотаже! Чтоб вас…

Туман. Мое спасение только там. Если успею.

Ну что, зажигалки перелетные? Погоняемся?

Ветер упруго толкается в крылья, с хвоста что-то отлепляется и падает (наверное, драконы налепили все-таки туда компресс, а сейчас он отвалился). По стелющейся под крыльями равнине в ужасе разбегается мелкое зверье. За спиной и впереди — азартное рычание на тему «догоним и поймаем, а потом…» Что потом, я не вслушивалась, настроения мне это явно не прибавит.

Только в туман… Гор нет, пещер нет, к лесу меня не пропустят… Ох ты!.. В туман дорога тоже закрыта. Долго так не погоняешься — хвост совсем не тянет, и рана снова вскрылась. Куда? Я рванула вверх.

— Куда она? — тут же завопил голос.

— Может, решила разбиться?

Размечтались!

— Айро, наперехват! Наперехват!

— Прижимай к земле!

— Мы зайдем сверху!

— Осторожнее, драп вам в дудурру!

И все ближе крылатые тени…

— Стой, золотая!

Ага, прям в воздухе и встану. Дышать все труднее… воздух… какой… холодный… Ну еще немножко.

— Не надо! Спускайся! Ну же, спускайся, не тронем… — Черный кружит рядом, не пытаясь подлететь ближе. — Слышишь?

Слышу, слышу. И вижу тоже. Как ты косишь взглядом на своих — намекаешь, чтоб перехватили. А фигушки не хочешь? Я сделала вид, что прислушиваюсь, изобразила усталость, замерла на месте. Ну, кто первым купится?

Драконы тоже перестали рваться, трепыхают крыльями вполсилы, не поднимаясь. А обложили как. Присмотришься — так вылитая сеть. Или минное поле — как-то они так рассредоточились, что и впрямь поймают, если буду падать. Падать… Глянула на землю — ой. Высоко, твою косметичку. По-моему, в такую высь я еще не залетала. Так, между мной и ближайшим драконом метров пятьдесят — шестьдесят — хватит? Или еще чуток подняться? Так ведь и эти следом полезут… спасатели, поцелуй их заквак!

— Спускайся! Ну же… — Голос у черного Рэя мягкий-мягкий. — Не тронем…

Кто-то внизу издевательски хихикает, и я «пугаюсь». Быстро складываю крылья и под дружный хор: «Ты че делаешь, дуреха!» — камнем валюсь вниз. Недалеко, метров на двадцать.

И пока парни готовятся хватать «самоубийцу», я падаю… падаю… Тридцать метров… двадцать… пятнадцать! Они тоже движутся, опускаясь, готовясь смягчить падение полоумной дикарки и ухватить за холку…

Когда до сдвигающихся драконов остается совсем немного, я стремительно раскрываю крылья и ухожу в дикий вираж с переворотом. Близко-близко, всего-то в полуметре, мелькают сначала чьи-то ошалевшие глаза, потом бок и растопыренные когтистые лапы; от свиста ветра закладывает уши, и впереди только далекая земля. Прорвалась! Прорвалась!

Ну, теперь делай крылья, Сашка, догонят — мало не покажется!

И опять свист ветра, и где-то вверху — яростная перекличка голосов с поминанием моих предков и родственников, и призывы успокоиться и не дурить, всякие нехорошие обещания и припев: «Все равно никуда не денешься»…

Ну да, деться тут особо некуда. Почти.

Скорее. Скорее.

Я работаю крыльями все быстрей, земля несется навстречу, как громадная бело-зеленая стена, вопли стихают, потом снова приближаются…

Скорее.

— Стой же ты!.. — Голос обрывается, и я со всего маху влетаю в белую муть тумана. У меня всего несколько секунд, и все это рискованно до ужаса, и если…

Уф. Мне повезло. На дерево не напоролась, об холм не размазалась, лапы от резкой посадки не сломала.

И у меня еще осталось несколько секунд на кувырок.

— Рэй, бесполезно. Похоже, она сумела удрать.

— Как?

— Не знаю как!

«Она» тем временем тихо сидела под чешуйкой Миро и ловила каждое слово. Поймать себе новый живой транспорт было непросто, но это того стоило. Сейчас я сидела на спине не у кого-нибудь, а у Главного Когтя, к тому же вроде как друга вождя. Полезно…

— След падения мы нашли, но дальше — ты сам видел — никаких следов. Будто она тут же поднялась и полетела дальше.

— В тумане?

— Если она знает здешние места, то могла и в тумане. Искать ее сейчас бесполезно…

Молчание.

— Правда, ваша вышность, нужна нам эта девчонка! — вступил в разговор новый голос. — У нас и покрасивее есть.

Ну да конечно.

— Стоит вашей вышности только мигнуть…

— Да пусть эта девица с аррохи обнимается, раз такая дура. Все равно помрет.

Надейтесь!

— Рэй, ну в самом деле, что у нее там особенного?

Когда зазвучал голос черного, я невольно поежилась — столько в нем было холода.

— Мысли у вас все в одну сторону. Глаза у всех есть, головы тоже имеются, а пользоваться ими не научились. Все видели, как на девчонку наскочил аррохи? Прозрачный, значит, голодный. И?

— И напал. А что такого-то?

— А куда он потом делся? У девчонки на хвосте три царапины — и все. Вы когда-то видели, чтобы аррохи отваливались от жертвы, не наевшись? Нашего огня они не боятся, так чего ж он удрал, недоевши?

— Вышний, ты думаешь…

— Думаю. Может, дикарка научилась как-то отгонять этих тварей. Может, у нее огонь какой-то особенный… или она знает что-то. Тогда нам тоже надо это знать.

Ага. Значит, вот как… аррохи. Так вот что тебе надо? А смотрел-то как, а смотрел. Ах ты…

Все-таки мужики — редкостные заразы.

Глава 5

НОВЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ

Засада — это вроде сюрприза.

(Алан Александр Милн, «Винни-Пух и все-все-все»)

Что-то странное. Когда нагруженные охотники дотащились до лагеря, только и разговору было, как сейчас они, наконец, сядут и расслабят крылья. А увидели суету — зависли в воздухе.

— Что это они? Ты посмотри, даже малыши на ногах. То ли ищут что-то, то ли кого ловят…

— Опять Проницающим что-то понадобилось, — ровно ответил Рэй, — для нашего блага. Лучше добычей займемся.

— Сашка! — радостно обернулась мама. Я даже притормозила: мама, которая чему-то радуется в клетке — это как-то странно.

— Санни! — облегченно выдохнула свекровь. — Мы волновались.

— Леди Александра, наконец-то! Ну как, опыт удался? — Гаэли, понятное дело, сразу про опыты и результаты.

— Ой, мама… — подобрала хвостик Маринка.

— Арррррррррррррк, — ну, это понятно кто.

Некоторое время в клетке царила веселенькая неразбериха, потому что все говорили разом, как они за меня переживали, как скучали и какое неслабое зрелище я пропустила. В ушах еще звенело после сегодняшних приключений, ноги ощущались примерно так, будто кто-то тайком от меня заменил их на вареные макаронины. А перед глазами все еще летали эти, с тентаклями.

Они ведь и правда могли меня… как того дракончика, которого я видела в первый день. Запоздалый страх пилил меня всю дорогу до лагеря и сейчас тоже отставать не собирался. Твою косметичку, ну тут и хищники… Ужас, ужас.

Но слово «месть» заставило очнуться.

О чем это они?

Оказывается, пока я разбиралась с хищными облаками, наши мамы-бабушки совершили свою первую диверсию.

Началось все с того, что мама в очередной раз выражала свое отношение к использованию ее труда в заготовке рыбы. За эти два дня она успела возненавидеть рыбу во всех видах и размерах и не выносила даже слов, которые как-то с ней связаны. Например, слово «чешуя» при ней было лучше не говорить — на всякий случай.

Свекровь была терпеливее, но разделка-засолка рыбы в больших масштабах — это не то, что «поддерживает гармонию души». Так что вчера днем Митта втихую сорвала одно растеньице (растет оно обычно в не самых любимых местах — зато самых посещаемых. Догадались, каких?) и выпотрошила из него семена.

Травка мусорка тем и славилась, что приживалась где угодно и перерабатывала хоть гнилые фрукты, хоть рыбу. Главное, чтобы неживое. Потому-то, кстати, в Лесогорье нет привычных нам свалок. Милая зеленая травка тут же прорастает, расцветает душистыми розовыми и желтыми цветками, а когда «питательная среда» кончится, сбрасывает семена и засыхает.

Сегодня угром эти самые нежные семена отправились в яму с утренним уловом. Сразу, конечно, ничего не прорастет — соль помешает, но через пару недель драконов ждет сюрприз!

— А теперь ты, ты рассказывай!

Мамочки сияли.

Я молча перевела взгляд с радостной мамы на гордую свекровь… и что-то мне стало так жаль драконов…

— А что с вами, леди Александра? — Дед, как всегда, видел больше других. В данном случае — хвост. — Дайте-ка посмотрим. С кем это вы столкнулись?

— С живыми облаками.

— С кем, с кем? Ну-ка, поподробней.

Я поглубже вдохнула воздух. Рассказ будет долгий.

Эх. Я печально рассматривала хвост. Надо все-таки придумать другую повязку. Обычную мышь народ не заметит, но мышь с листиком, привязанным на хвосте тесемкой с бантиком, — это уже чересчур.

— Мам…

— Что, солнышко?

— Мам, ты сегодня такая красивая…

Вообще-то при этих словах мамам полагается умилиться и заулыбаться, нежно глядя на своего продвинутого ребеночка-комплиментщика. Но знаете, как-то трудновато бывает умилиться, если «красивая» относится к мышке с красными от недосыпа глазами и с лечебным листиком на хвосте.

Так что можно понять, почему я уставилась на Маринку с подозрением.

— Спасибо. Что, ты опять нечаянно плюнула дедушке Гаэли на единственную мантию?

— Мам! — возмутилось мое сокровище. И тут же опустило глазки. — Нет…

— И он сейчас не придет жаловаться, что твой синий кавалер будил его дикими воплями?

— Ну, Шиарри тогда просто его имя учил.

— Конечно-конечно. Так что, придет?

— Э-э… нет.

— А что тогда? Опять рыба в бабушкиной постели?

Маринка хихикнула.

— Да ну. То был просто мой первый улов, и я хвасталась. А тут… ну где тут рыбу ловить?

— Почему-то мне кажется, что ты — найдешь. Так что случилось? Выкладывай, пока у меня фантазия не выдала что-то уж совсем страшное.

В конце концов, все ведь живы, так? Значит, ничего непоправимого.

— Ну…

— Чиррррр, — поддержала хозяйку песчанка.

Только б не новый зверь опять.

— Ну… помнишь, ты рассказывала недавно про смолу для превращения?

Что?!

Если она слышала про мои художества, то это…

— Ну вот, — заторопилась Маринка, увидев мою реакцию. — Я подумала, она тебе нужна, и…

Золотистая лапка виновато поворошила сено, и на полу среди травинок-соломинок осталось лежать штук десять комков и кусочков. Я уставилась на них, как на кобру. Смолка. Пилинг мне на хвост, смолка. Сама пришла.

— Шиарри сказал, что в округе одиннадцать видов деревьев, которые при определенных условиях выделяют на коре смолу…

— Шиарри?! Тот синий дракончик?

— Ну да. И он ее принес. Разную.

— Принес… — обалдело повторила я.

— Ну я же попросила.

Ну действительно, какие проблемы — дама просит, кавалер притаскивает в зубах, все законно.

Я нервно оглянулась — синего дракончика у клетки не было. Твою косметичку! Видно, Маринке для успехов в языке никакой амулет не нужен. Она и так справилась. И что теперь? Если этот Шиарри доложит про интересы «дамы» кому не надо…

— Где он?

— Арик? — зачем-то уточнила Марина.

— Да.

— Понимаешь… он смолу принес.

— Я вижу.

— Я ему спасибо сказала…

— Молодец, хорошая девочка, — выдали на автомате остатки моего терпения. — Дальше что было?

Мое сокровище вздохнуло.

— Я, наверное, с языком где-то ошиблась. Ну, про испытания.

— Испытания?! — Шерсть на мне медленно встала дыбом. — Марина, ты это пробовала?!

— Нет.

Фуххххх… Честное слово, падать с высоты в туман было не так выматывающе, и сердце у меня в тот момент точно не колотилось в такой панике. Все хорошо, Саш, все хорошо, Марина — умная девочка, она всякую гадость в рот не тянет, все нормально.

— Я только попросила Арика принести каких-нибудь животных — ну, там, мышек или еще кого, испытать.

— Мышек?

— Извини, мам. А он сам…

Я так красочно представила, как меня отлавливает «для испытаний» влюбленный синий дракончик, что даже пропустила мимо ушей очередное дочуркино высказывание. И только заслышав очень знакомое: «Я же не хотела…», — подскочила как ошпаренная.

— Что?!

— Я не думала, что он сам попробует, — жалобно проговорила она. — И вот…

Правое крылышко, которым Маринка упорно не шевелила в течение этого дикого разговора, отошло в сторону, и на меня уставились самые печальные в мире глаза. Лемур, маленький такой лемурчик, будто прямо из мультика, цеплялся лапками за чешую и жалобно моргал.

— Это Шиарри, — виновато пробормотала моя дочка. — Мам, я правда не хотела…

Какая милая, добрая, хорошая у меня дочка!

Она догадывается, как мама боится стать некрасивой старушкой в морщинах, очках и с кучей болячек, и прикладывает все усилия, чтобы до этого страшного времени я просто не дожила. Умничка. Старательная моя…

Но если она и дальше будет так стараться, то я не доживу не то что до старости, но даже до сороковника.

— Мам, ты же не сердишься?

Ну что тут скажешь.

— Нет, детка, не сержусь.

Я и правда не сержусь. Не то слово. У меня просто голова кругом. Черный Казанова, прозрачные аррохи со своими тентаклями, раненый хвост, погоня под облаками… и на закуску — лемурчик Шарик. Дурдом на выезде…

Понятно, почему драконий лагерь на ушах стоит — ребенок пропал. И как пропал еще — средь бела дня, на боевом посту. Или где там? Ладно, мыслим в позитиве…

— Ты случайно не запомнила, какой именно кусок он надкусил?

— А он его не кусал, — удивилась моя дочка. — Он его съел.

— Весь?!

— Ну да…

Блин.

— Хоть запомнил, с какого именно дерева эта смола?

Маринка выжидающе уставилась на Арика. Лемурчик растерянно посмотрел на меня, потом на оставшиеся комки смолы… и помотал головой. Ну, я, собственно, и не надеялась.

— Ладно, потом найдем.

— Когда? Хочешь, он сейчас пойдет с тобой, и…

Я представила, как компания «мышь+лемур и песчанка сверху» совершает экспедицию по ночному лесу, и тоже помотала головой.

— А испытывать будем на тебе или на дедушке Гаэли? Хочешь в лягушки?

— Нет!

— И я об этом. Ладно… Вы ужинали?

— Да, мам.

— Кирррр! — чирикнуло перелетное наказание, хотя песчанку я точно не спрашивала.

Лемурчик только кивнул. Интересно, что едят лемуры? Не надо, не отвечайте…

— Ладно, на сегодня хватит открытий… Давайте спать. А где второй?

— Кто?

— Ну, второй наш сторож. Красненький такой.

— А, Мурзик? Его позвали. Там что-то потеряли, ищут теперь.

Так. Уже Мурзик… У нас уже есть Шарик и Мурзик, замечательно. Что дальше? Барсик?

— Почему Мурзик? — только и спросила я.

Оказалось, бедолагу-красного звали очень подходяще: Мури-со. Почему бедолагу? Потом поймете. А сейчас спать-спать-спать… и пусть мне только попробует присниться эта тентаклевая гадость — завяжу бантиком. Спа-а-ать…

Вокруг уже потянулся прохладный туман, пряча меня от драконов, аррохи и всего остального, уже замерцали в этом тумане чьи-то знакомые глаза… и тут подступающий сон отогнал настойчивый шепот:

— Мам? Ну мама же…

— А? — подхватилась я. — Детка? Что такое?

Мой ребеночек засиял глазками:

— Мам, я согласна!

— А?

— Ну, в лягушки! Или змейки… в кого получится. Ты же сама сказала про опыты! А как думаешь, кто из меня получится?

— Спать немедленно!

Обиженный ребенок, поворчав, все-таки уснул, посадив лемура и песчанку себе на спину. Я на всякий случай сунула оставшуюся смолу в подстилку деда Гаэли (чуть не надорвалась!) и тоже прилегла. С подопытными мы определимся завтра. У нас есть и маленькие (я про луговых мышек), и побольше… А то у некоторых драконов такое хамское поведение… интересно, что они скажут, превратившись, например, в колибри?

Уже засыпая, вспомнила Маринкин вопрос и улыбнулась. Кто получится, кто получится… Ясное дело кто. Дятел.

— Саша, проснись. Саша… Саша…

Мм…

Дятлы реально за… застучали мне все мозги. Всю ночь они летали кругом, постоянно присаживаясь на деревья, драконов, на меня, на слонов (и откуда здесь слоны?). Ругались насчет «злодейски подложенных камней в подстилке» — и откуда у них подстилки, а? Клювами, правда, не долбили, но от этого было не легче — я все время ждала, когда начнут, и поэтому нервничала. А теперь еще и пристают с разговорами!

— Санни, просыпайся. — К первому дятлу присоединился второй. — Здесь что-то происходит…

Я дернулась. Санни. Свекровь. Драконы… Открыла глаза. У-у-у…

— Что такое?

— Саша, там что-то происходит. — Лицо мамы было встревоженное. — У скал. И нас не повели на работу… что-то будет.

Твою магию!

У скал творилось странное. Пробираться пришлось между десятков драконьих лап и хвостов. Та еще прогулочка, шаг не в ту сторону, и все, привет, травка, я твое новое удобрение.

Драконы… нервничали. Звучит по-дурацки, но пока я пробиралась среди этого рычания, когтей и тревожного напряжения, все сильней и сильней становилось не по себе. Хотелось заорать или наступить кому-то на ногу, хотя в виде мышки это даже не смешно.

БУМС.

Рядом опять впечаталась в землю чья-то лапа, и я решила не искушать судьбу. Полезла на первого попавшегося дракона, старательно ступая по выступам гребня и вслушиваясь…

Говорил мой дракон:

— …поэтому напоминаю: смотреть во все глаза. Главное на этот раз — разведка земель. Ищем незаселенные или малозаселенные места, которые могут приютить нас на первое время. При небольших усилиях мы можем сойти за местных…

— Что хочет сказать наш вождь? — вклинился в его речь новый голос, от которого у меня чешуя… то есть шерсть на загривке встопорщилась. Ох, не люблю я такие голоса, самоуверенные до отупения, ох, не люблю. — Мы, Сыны Неба, должны притворяться и подстраиваться под бескрылых?!

— Позор! — как по заказу проорали еще три голоса. — Позо-ор!

Скажите, пожалуйста, оппозиция выискалась. Это хорошо. Пусть лучше между собой ссорятся, чем к нам лезут…

— Мы, стало быть, должны притворяться и прятаться? — Голос «главы оппозиции» набрал силу. — От кого? Может, от тамошних трусов? Или от бескрылых?

— Позо-ор!

Нет, оппозиция мне тоже не нравится. До такой степени не нравится, что я поймала себя на мыслях о той самой смолке алкогольного действия и способах ее подкидывания этим поганцам. И кто у нас такой бойкий, интересно? Я осторожно глянула из-за пластины гребня, который загораживал мне обзор.

Ничего особенного. Компашка из четырех зеленых драконов и одного серебристого, вполне обычных с виду, если не считать по-особому взъерошенных хохолков. Слаженная такая компания. Вожаком в ней, похоже, был серебристый — именно он мутил сейчас воду:

— Мы хозяева воздуха! И имеем право…

— Хозяева воздуха сейчас аррохи, — холодно проговорил черный дракон. — А мы беглецы. И если тебе не терпится с кем-то подраться, Гэйр, то дорогу ты знаешь. До аррохи теперь всего полдня полета.

— Не смей указывать мне!

— Я имею право указывать любому, пока я Первое крыло. И как Первое крыло, я говорю: наше дело в землях бескрылых — разведка. И ничего, кроме этого. Приказ ясен?

— А-аррр!

А черный-то ничего. Умеет поставить на место… Так, и что все это значит? Это что, сегодня вечером снова будет налет на наши земли? Разведка. Он сказал: только разведка… Быстро они, кстати. Гаэли вчера, как про аррохи услышал, вздохнул и сказал, что нового нападения ждать недолго. Теперь, мол, ясно, что драконам нужны не столько пленники, сколько земли. Возможно, аррохи и есть та причина, по которой местные драконы решились на перелет через океан и нападение. Если они не нашли оружия против этих тварей, то им пришлось отступать. И они отступали до океана, пока не стало некуда. Теперь только к нам.

Значит, разведка…

Но я рано успокоилась.

— Рэй, несомненно, Первое крыло среди Детей Неба, — вдруг скрипнул еще один голос, и драконий народ мгновенно стих, как будто в разгар тусняка на вечеринку ввалились родители и милиция. — И имеет право приказывать…

Черт, как здесь оказался один из этих… Проницающих? Взял и появился, как по волшебству. Собственно, так оно и есть, он ведь вообще-то маг. И «шагать» сквозь пространство и время умеет. Вот и умел бы в другом месте. А то от такого мороз по коже…

— Вот только хотелось бы знать, Первое крыло служит племени или бескрылым? — продолжал Проницающий гад.

Как мило. Знаем мы такие вопросики. Ты с нами или против нас? И попробуй ответь не так… Ох! Дракон, на котором я сидела, тоже занервничал. По шкуре пробежала дрожь, чешуя зашелестела. Он боится. Они все боятся Проницающих.

Боятся и молчат.

— Я еще не доказал, кому служу? — ровно проговорил черный дракон.

И снова шелест, тихий, едва слышный. Шелест чешуи. Страха.

— Доказал, не спорю. — Голос Проницающего еле уловимо изменился, словно в него за эти несколько секунд вползла змея и сейчас уверенно и неторопливо устраивалась на новом месте. — Просто странно, что ты, вождь, запрещаешь трогать бескрылых в ущерб своим. Возникают сомнения.

У меня тоже. Может, мой черный знакомый не такая уж и скотина? Просто с такими друзьями врагов не на…

— Кто сказал, что я запрещаю их трогать?

Что? А ну-ка, поподробней, грелка перелетная!

— Я говорил: не поднимать на них когти сегодня, — все так же ровно произнес дракон. — Мы собираемся напасть на них. Завоевать себе новый дом. Так?

— Так. Да. Так, — вразнобой прокатилось по поляне.

— И после аррохи у нас меньше сил, чем хотелось бы. Нам дорого каждое крыло среди воинов. Так зачем заранее настораживать наших врагов? Разве мы хотим, чтобы они объединились против нас? Мы будем скрытны, пока не настанет час. Я сказал. Так, воины?

— Так!

— Кто желает оспорить мои слова?

— Никто! Никто, вышний! Мы за тобой! — Драконы зашумели почти радостно.

— Ххорошшо-о… — прошипел Проницающий, когда все более-менее стихло. — Не забудь о своих словах, вождь.

Это точно, не забудь. Настанет время — я тоже все тебе припомню. Зарррраза.

Как теперь Рика предупредить, а?

И еще… где я тут видела травку-мусорку? Ага, вон она… Что значит — зачем? Затем! Драконов посыплю — вон тех, хохлатых… Нет, живое мусорка не перерабатывает. Но волосы она почему-то живыми не считает. Вот и пусть походят лысыми, раз такие умные!

Топ… Топ… топ…

— Брысь.

— Мам, ну он же тихо старается…

Это точно, лемур старался ходить тихо. Но мне сейчас и писк комара показался бы сиреной.

Знаете, когда пытаешься уснуть и не получается, то капля воды из крана кажется Ниагарским водопадом или плясками папуасов в Африке.

Да, я пытаюсь уснуть. А что мне еще делать, что? Было бы вариантов побольше, а то всего-то три, как цветов на светофоре. Первый: сорвать драконам вылет, подмешав какую-нибудь гадость, второй — постараться уснуть и достучаться до Рика — конечно, если он тоже спит. И третий — самый простой: ни фига не делать.

И все три мне не нравятся. Разной гадости, чтоб подмешать, в округе хватает, но пусть дракоши разносят свой лагерь тогда, когда там не будет никого из невинных жертв. Уснуть — тоже без гарантии: второй час пытаюсь, а толку, как с мяуки перьев. А третий способ и вовсе не в моем стиле.

Твою косметичку, ну как тут уснуть?! Сначала драконы угомониться никак не могли, потом Маринка со своим Мурзиком переругивалась, а лемурчик шипел и пытался в красного дракона чем-то кинуть. А только-только удалось успокоиться и настроить мысли на высокое, как рядом брякнулось что-то тяжелое. Влетевшая в клетку песчанка устроила мне бомбардировку. Непонятно чем — утащенный предмет (что-то вроде связки ключей) бумкнулся в сено, и злобная я не позволила его искать и доставать. И вот опять. Впечатление, что рядом змеиная тусовка.

— Мастер Гаэли, прекратите уже шипеть!

— Э-э… вообще-то это я дышу, — застенчиво сознался мастер.

Я простонала и попыталась уткнуться поглубже в сено.

Куда там. Затопало уже в четыре ноги.

— Санни, успокойся… — Это свекровь и мама. Нависли с двух сторон и сочувствуют.

— Я споко-о-ойна.

— Санни…

— И буду еще спокойней, если станет тихо.

Мамы-бабушки переглянулись.

— Санни, послушай. Магии у меня сейчас нет, но я могу попробовать тебя заговорить. Знаешь, будто…

— Да!

Мысль! Как же я раньше-то не додумалась! Моей свекрови только незнание языка мешает, а то бы она тут уже развернулась так, что драконы на коленях приползли бы каяться. Она может. Митта у нас посол и способна уговорить не то что курицу снести кубик, а ураган «Катрина» свернуть в сторону от Нового Орлеана. Надо будет ей тоже амулет смастерить.

— Саша. Саша. Саша. Да очнись же, Саша! Сашенька…

Уйди, дятел…

— Санни…

— Митта, не подходите! Хватит уже!

— Мам, ну открой глаза… Ой, открыла, открыла!

Да что ж такое. Дадут мне выспаться или нет? Который раз будят!

Три зависших перед глазами солнца постепенно превратились в человеческие лица. Бледные какие-то. Гаэли махнул рукой, и на меня посыпались… брызги. Ах ты, зараза. То-то у меня вся физиономия мокрая…

— Леди Александра, вы нас слышите?

— Слышу. И даже догадываюсь, что дальше. Я невозможна. Давайте это пропустим, а? Спать хочется…

— Вы… вы… — Дед выдохнул и уже спокойней проговорил: — Рад, что с вами все нормально. Надеюсь, вы связались с Рикке, потому что нам совершенно необходим совет!

— Нет. А что случилось?

— О предки… Санни, вы проспали почти сутки!

Сколько?! Ничего себе заговорчики. Я нашла взглядом Митту, и под моим взглядом она как-то… поежилась. Правильно ежитесь, мама. Потом поговорим.

— Попить дайте, — пробормотала я. — Еще какие новости?

Гаэли хмуро пожал плечами и вцепился мне в руку — пульс считал. Посчитал-посчитал и, наконец, буркнул:

— Ничего хорошего. Этот проклятый рейд все же состоялся. И…

— И драконы готовят новые клетки, — тихо проговорила мама.

Я поперхнулась. Не может быть…

Они же не собирались! Черный ведь сказал — только разведка… СКОТИНА! Ну я вам устрою рейд, грелки перелетные!

— Саша, ты куда?!

— Скоро вернусь, — пообещала я. Получилось с третьей попытки — зубы скрежетали. — Очень скоро!

Я была так зла, что превратилась в дракона, едва выбежала за границу лагеря. Тем более погода была хмурая, накрапывал дождь, мокрая трава неприятно холодила лапы, и большинство драконов ежилось под навесами и шей не высовывало. Им хватало хлопот с зябнущими детишками. Дело было под вечер, и под хмурым небом остались только те драконы, которые суетились у клеток. У новых клеток. Значит, правда…

Вот же гады. Н-н-ну ладно! Вы у меня получите и рейд, и пленных, и новые земли. Обещаю.

А я ведь еще их пожалеть успела, дура такая. От аррохи, мол, пострадали, бедняги, сколько своих потеряли… Думала, приснится Рик, попрошу, чтоб дома арри-ра созвали, Совет драконий. Чтоб наши стаи приютили их, землю выделили на будущий сезон, а на этот пока по племенам распределили. Как раз перед сезоном бурь времени хватит объяснить все про нашу жизнь, продукты в Кладовках пополнить. За детишками поухаживать как следует! А то тут теплых бассейнов нет, сладкого сока в деревьях нет, и детишки, хоть и береженые, а тощенькие какие-то, недокормленные, что ли. Моя Маринка на фоне местных сразу выделяется.

А кое-кто наверняка сирота. Забрать бы в стаю или к себе. Ведь не переживут они здесь сезон бурь — ни убежищ толковых, ни Кладовок. Тех запасов, что они натащили, не хватит даже на полсезона.

Что я, в самом деле, взбесилась так.

Ну, клетки строят; ну в рейд полетели; ну соврал, скотина черная! Но всех сразу поить отравой как-то слишком. Надо будет при случае вруну этому подсыпать, чтоб следующий раз отвечал за свои слова, трепло чешуйное!

Решено, кусок алкогольной смолы я таки прихвачу. На всякий… Стоп! А это еще что такое?!

Памятный пруд, где купаются неодетые черноволосые незнакомцы, никуда не делся. Его по-прежнему окружали знакомые деревья. Водяная гладь рябила от дождя и даже на вид выглядела ледяной, но я смотрела не на это.

На запорошенном листьями песчаном берегу пруда, чуть-чуть не дотянувшись до края воды, распластался черный дракон. И не двигался.

Глава 6

ЧЕРНЫЙ ВОЖДЬ

Сделал добро — брось его в воду. А то спасу от него потом не будет!

(Болгарская пословица, дополненная Александрой из личного опыта)

На всякий случай сделала круг над прудом. Дракон не шевельнулся и не исчез. Это совершенно точно был черный вожак, Рэй. Откуда он тут?! Он ведь должен быть в этой своей «разведке»? А валяется здесь, будто не под холодным дождем, а чешую решил погреть на солнышке. И не двигается…

Ничего не понимаю.

Вблизи Рэй выглядел хуже: бессильно поникшее крыло, закрытые глаза, заломленная неловким движением чешуя на шее открывает темную кожу. И затихающее дыхание…

Какого черта, что происходит?

Упал? Сбили? Ран нет, крови тоже не видно.

— Эй!

Молчание… Плохо дело. Я спешно настроила взгляд и всмотрелась.

Первый слой. Тут порядок. Кожа цела, без повреждений Ну да, пробьешь ее, у тренированного воина кожа прочностью может поспорить с танковой броней. Значит, действительно не ранен…

Второй слой — мышечная масса. Пропускаем, ослаблено, но терпимо. Пока. Плохо с сердцем, и второе еле тянет, все какое-то… ох, не понимаю. А что у нас с кровью?

А с кровью у нас плохо.

Не надо быть мастером тервейса, чтобы увидеть это: скопления синевато-фиолетовых точек, неспешно плывущих по сетке сосудов. Так, подождите. Такое я видела единственный раз, когда Беригей лечил дракона из Граззи…

Яд.

О том, каким образом черный дракон оказался без сознания на берегу заброшенного пруда вместо рейда, я подумаю потом. А сейчас держись, Первое крыло.

Не повезло тебе с целителем, я не мастер, яд выжгу, а боль снять не выйдет. Держись…

Вот здесь, за грудиной — целый ком снежно-синей массы. Источник яда. Какая-то еда? Не важно. Набегающая кровь вымывает из комка эту массу порциями и разносит дальше. Даже красиво, если забыть, что каждый ее сгусток забирает еще кусочек жизни. Смертельное часто бывает красивым…

Вдо-о-о-ох! И выдох! Сноп огня бьет черного дракона в грудь, впитывается под кожу, вспышкой-сполохом загорается в крови. Треть комка тает сразу. Хорошо-о…

Вдох-вы-ыдох… Со стороны все смотрится почти как интим, этакое нежное дыхание в шейку. Вдох-выдох. Еще треть комка долой, теперь почистить кровь от того, что уже успело впитаться.

Вдох-выдох, вдох-выдох, и черный дракон дергается под огнем, глухо стонет. Приходит в себя? Терпи, Рэй. Терпи. Тебе все-таки очень повезло…

Вдох-выдох. Дождь хлещет по спине и крыльям; похоже, нас ждет веселая ночка. Вдох-выдох…

Проклятые точки движутся быстрее — сердце ожило, кровь побежала скорее и яд тоже.

Вдох-выдох. Не справлюсь я одна, похоже. Умереть не умрет, но до здоровья еще ой как неблизко. А тут еще холодный дождь…

— Мм…

Спина дрогнула, и гребень мигом царапнул меня по губам. Твою косметичку!

— Лежи тихо!

День, когда мужики будут слушаться с первого раза, наступит не при моей жизни. И где-то в другом мире. Черный пациент тут же повернул шею… попробовал повернуть, глухо охнул и притих на несколько секунд.

— Кто… ты…

Вот беспокойная душа.

Пришлось подвинуться так, чтобы черный воспаленный глаз (левый) мог меня увидеть.

— Золотая…

— Угу. Полежишь теперь тихо?

— Где… мы?..

— В лесу. У пруда.

— А что я тут?..

— Ты меня спрашиваешь? Это я хотела спросить, что ты тут! Не шевелись, а? У меня и так голова кругом!

Суперразговорчик! Типа «а ты кто, а я где?» Нет, жевать иногда полезней, чем говорить. Молчи лучше и лечись.

— Золотая… Ты разговариваешь…

Ну что тут скажешь. Я дернула крылом и продолжила охоту на точки.

Только тут дракон додумался до правильного вопроса:

— А что… ты дела… ох!

— Не шевелись! А на что похоже?

И тут дракон меня удивил. Мягко говоря. Он прикрыл глаза, и мне показалось, что чешуя под моей лапой потеплела. В переводе на человеческий язык это означало, что он… ну, покраснел.

— На ритуал… ухаживанья. Перед свадь… бой…

Я поперхнулась пламенем.

— Нет?

— Нет! И знаешь, что…

Неизвестно, что бы я сказала моему пациенту, но тут в небе послышался очень знакомый звук… Крылья. Кто-то летит. Интересно. Помочь или добить?

— Золотая… — прошелестел голос. — Прячься.

Чтоб мне облысеть. Что поумней бы сказал! Я проглотила попросившееся на язык высказывание и задала только один вопрос:

— Куда?

Спрятаться тут и правда было непросто: деревья, плотно обступившие озерцо (ну прямо покупательницы последнюю пару обуви со скидкой), были в лучшем случае мне по гребень. Если там чего и спрячешь, то только лапы.

— Тогда улетай.

— Щаззз!

Что-то мой пациент разговорился. Полегчало, что ли? Быстро…

Я напряженно всматривалась вверх. И вдруг, будто толкнул кто, я отбежала на пару метров и плюхнулась на песок.

— Ты что делаешь?

Сейчас-сейчас… Я старательно расправила крыло, пряча метку, и художественно вытянула хвост. Быстренько присыпала шкурку песочком — судороги у меня были, судороги, даже курица поймет.

— Золотая, ты что?..

— Умираю, блин! И ты, кстати, тоже. А ну, живенько голову на песок и крылья в стороны!

Понятливый. Я еще договорить не успела, а черный уже обмяк и голову на берег пристроил. Со стороны так труп трупом. Ага…

Крылья захлопали совсем рядом, послышался удивленный взрык — меня заметили. Так-так, значит, наш незваный гость ожидал найти тут одно тело, а не два? Значит… А потом крылатый позвал свое Первое крыло.

— Рэй! Ну ничего себе…

Фиг тебе! Если черный сейчас отзовется, я точно его уважать перестану.

— Рэй, лед и скалы, неужели…

«Трупы» не шевельнулись. Ну а что? Пусть выскажется чело… дракон. Меньше стесняться будет. Блин, как хвост-то чешется.

— Рэй…

Приземлившийся дракон как-то по-куриному пробежал по песку и положил крыло на черный бок.

— Рэй, ты живой? Ты слышишь меня? Ты встать можешь?

А стрип-данс тебе не сплясать? Скажите, какой заинтересованный. Хвост чесался, как будто комары и москиты слетелись на международный форум и сейчас дружно потчевались на брудершафт моей кровушкой. Я что, на муравейник улеглась?

— Рэй, — не отставал смутно знакомый бронзовый дракон. — Очнись. Ну хоть пасть открой. Тебе надо это съесть… Давай же.

Мы не сговаривались. Просто есть предел любому терпению. И сейчас он у нас совпал. Мы с черным рванулись из песка, как притаившаяся Маринка набрасывалась на любимого папу, когда тот возвращался домой. С места в карьер и сразу на спину. Только Маринка обычно не припечатывала Рика к полу и не блокировала ему крылья. Бронзовый пытался отбиваться, но куда там. Я наконец сдернула хвост с муравейника и с наслаждением почесала его о бронзовый бок.

Толку с черного было не особо много, но прижать хвостом непрошеного гостя он все-таки смог.

— Ну, Миро? Объяснишь, что ты тут делаешь?

— Хафово умыфа? — Бронзовый рванулся из-под лап, чихнул и сдался.

— Чего-чего?

Бронзовый выплюнул из пасти песок пополам с листьями, чихнул еще раз и возмущенно повторил:

— Какого хурмыса?

О-о… родным повеяло! Подумать только, здешние забыли драконьи традиции, растеряли многие умения, но при всем том помнили ругательства. Очешуеть просто.

— Рэй, что все это значит? Ты притворялся, что ли? Так хотел остаться с этой золотой дикарочкой? Я тут с ума схожу, все обыскал, а ты!

— Притворялся? — Вот как у полуживого дракона получается такой величественный вид? Прямо королевская статуя из Лондона.

Дракон молча переводил взгляд с меня на черного приятеля. Винтики-шестеренки в его голове скрипели вовсю. Дергаться он больше не пытался. И вообще усиленно строил из себя ничего не понимающую жертву. «Я, мол, не при делах, о чем речь, братан?» В смысле молчал и глазки таращил.

— Миро, про притворство хотелось бы слышать поподробней.

— Да мне бы тоже! Ну хорошо. Мерки две назад кое-кто сказал, — многозначительный взгляд, — что пусть, мол, бойцы летят дальше сами, а ему, мол, надо срочно отлучиться по острой необходимости.

— Это я еще помню. Дальше.

— Ах дальше… Дальше еще интересней! Кое-кто отряд так и не догнал. В лагерь тоже не вернулся и к Проницающим за «благим напутствием» не обратился. Как ты думаешь, какова была реакция Проницающих на такое пренебрежение?

— Продолжай.

— Правда? Тебе интересно? Отряд прождал еще полмерки и двинулся на розыски, но увы, им было сказано, что рейд отложить нельзя, а если Первое крыло столь вопиюще пренебрегает своим долгом, то в рейде его можно и заменить…

— Вот как?

— Именно.

— И почему тогда мой Главный коготь здесь, а не в рейде?

— А вот это самое интересное. Главному когтю было сказано, что он пока еще не облачен высоким доверием Проницающих и рейд возглавит кое-кто другой. Ну я и полетел тебя искать…

— Судя по тому, как ты внезапно замолчал, моя замена мне не слишком понравится.

— Смотря как наш рейд там встретят. Это Гэйр.

Эй, а про меня они случайно не забыли? Гэйр, Проницающие эти… мне уже надоело бронзового придерживать, картинка какая-то совсем уж дурацкая выходит: лежат на песочке два приятеля, болтают о своем мальчишечьем, а тут я вцепилась, как ревнивая жена.

Черный дернул хвостом.

— Что ж, благодарю. Ситуация слегка проясняется…

— Да что ты говоришь? — В родичах этого дракона явно водятся не ящерицы, а змеи, причем наверняка гадюки — настолько ядовитым стал голос. — Может, теперь их вышность Первое крыло и мне малость прояснит ситуацию? Какого хурмыса ты, наплевав на рейд, залег тут с этой хорошенькой безмозглой самочкой…

— Эй! За базаром следи!

Ну да, это я не выдержала. Можно сказать, по больному ударили.

— Охх!

Что? Я тоже немножко ударила… нечаянно… почти… А чего он?!

Первый раз вижу у дракона абсолютно круглые глаза. Нет, второй. Первый раз они были такие у учителя Беригея, когда милая Маришенька заявила, что собирается срочно снести яйцо.

Бронзовый уставился на меня:

— Так она того… разговаривает?!

— Нет, блин, чирикаю!

Миро обалдело глянул на черного приятеля (тот только крылом шевельнул) и понимающе мурлыкнул:

— Значит, не совсем безмозглая, а? Можно понять, с чего это ты про рейд забыл. Я бы тоже… — и прямо по моему крылу, которым я все еще держала шею этого поганца, скользнула чужая чешуя. Он об меня потерся. Шеей! Ах ты… — Хотя мне больше нравится, когда они помалкивают. Меньше проблем.

Ах ты… Ну тут я и правда разговорилась. Выдала ему тираду секунд на десять. С поминанием «хурмысов», «быбыдрыхов» и других выражений, которые «не должна знать приличная девушка».

— …придурок!

Тишина. Два обалдевших взгляда. Я злобно снимаю с чужой спины крылья и убираю лапы. Обойдется.

— Можно еще раз ту часть, где про быбыдрых? — кротко поинтересовался бронзовый. — Я не понял, при чем тут ствол пальмы.

Тьфу. Кто о чем, а лысый о бантиках. И еще ржут оба, поганцы. Ладно еще бронзовый, а эта черная зараза, можно сказать, только из реанимации, а туда же! Мужики, блин…

— Ты лучше скажи, чем собрался дотравить своего приятеля?

Смех замирает на полузвуке. Веселье как ветром сдуло, и два голоса почти сливаются:

— Дотравить? Это стимулятор, ты что, совсем ду… Стой, как «дотравить»?

— Откуда ты знаешь?

Нет, я шизею от этих Сынов Неба! Ну ладно, за триста — четыреста лет, с тех пор как отбушевали Черные войны и этот континент вроде как оказался в изоляции, можно было забыть прежние законы и традиции и напридумывать всякой дури, но забыть про тервейс? Хотя какой там тервейс, они всего четыре вида пламени знают, про остальные забыли.

Одичали совсем. Или им так эти Проницающие мозги промыли?

— Значит, яд… А ведь я почти догадался.

— Я тоже. Когда очень захотелось пить, а после первых глотков бросило в жар и стало жечь изнутри. Будто лавы глотнул…

— Вот даже как. Драго не вспомнился?

— Вспомнился. Первое, о чем я подумал, когда не смог взлететь с этого лед-его-побери берега, это о нем, о его «болезни». А еще о том, где я так «не словил ветер». Готов поклясться, что не брал ничего ни из чьих крыльев…

— Драго тоже умер, так и не вспомнив. Как же тогда?..

— Не знаю. Но знаю, кого спросить.

— Спросишь их… Ты сейчас-то как?

Черный прикрыл глаза.

— Как после испытаний на звание Первого Крыла. Тело — будто со всеми парнями разом подрался, а потом на мне еще и попрыгали. Слабость еще, точно только из яйца, и свет глаза режет. Хреново, словом. Вот только не знаю, кому за это спасибо сказать.

— Держись, — посочувствовал бронзовый. — Тебе еще с Проницающими общаться.

— Проницающие могут хоть наизнанку вывернуться со своими чарами. В мою голову им не влезть.

— Проницающие — маги? — уточнила я. Себе на горе, как выяснилось.

— У вас их нет?

— Нет. Стоп. У кого — у вас?

Черные глаза поблескивают, как у подкравшегося кота.

— Я уже спрашивал тебя, золотая. Про знак на боку. Про аррохи. А теперь оказывается, что ты еще и лечить умеешь. Ты ведь не отсюда?

Вот зараза. Больной, а тишком-тишком, на мягких лапках, все-таки подобрался. Первое крыло, блин. Интересно, если ему сказать откуда, что он сделает? Интересно, они видели драконов в наших землях? Или только людей? Сколько раз они летали в Рамению? Может, драконы им не попадались? Потому что тогда он понял бы, откуда я. Хотя бы по метке…

И будет мне тот самый зверек пушной с севера, если не успею сбежать.

— Думаешь, она из Отшельников? — влезает с уточнениями бронзовый.

Из кого?!

— А откуда еще? А, золотая?

Может, и правда соврать, что я из этих… как их… Отшельников? Тогда можно будет слиться с обстановкой и кое-что поразведать. И расспросить. Вопросов накопилось, ведь при подслушивании мало что поймешь. Можно, можно попробовать… Только вот инфы про них ноль целых минус одна десятая.

— Да брось! Они же такие были все мирные… «Умереть, но не ответить насилием». — Он явно повторил чьи-то слова. — Тихая община на южном побережье, в основном из стариков. Думаешь, такие могли уцелеть после нашествия аррохи?

— А ты их видел? Миро, все, что мы про них знаем, нам говорили Проницающие. Что в общине Отшельников были только старики и инвалиды, что не воины они и не маги… Что, позволим и дальше себе хохолок завивать?

— Ты всерьез хочешь обсуждать такое при чужачке?

— При чужачке, что спасла мне жизнь? Ага. Золотая, так ты из Отшельников? Кстати, как тебя на самом деле зовут?

— Отцепись.

— Интересное имя. Лучше, чем «апчхи».

Мужики неисправимы.

— Так что, много твоих выжило?

Особенно неисправима эта черная зараза. Ме-э-эдленно так загоняет меня в угол. Аккуратненько. Прямо как… О, идея! Найду смолу — первым делом накормлю Митту и попрошу стать драконом. А потом — натравлю на неблагодарного спасенного, который вместо «спасибо» достает меня вопросами.

— Золотая, у тебя кто-то остался?

Ага. Муж, дочка, мама, отец и свекровь. И почти все у тебя в плену сидят. Но не доверяю я тебе, черненький, ох, не доверяю. И на дикую я не тяну, трепаться надо было меньше… О! Ненавижу латиноамериканские сериалы, но кое-что оттуда может и пригодиться.

— Понятия не имею.

— Как это?

— А так. Знать не знаю, где моя пещера и кто мои родичи. Ничего не помню. Где-то в начале сезона очнулась в каком-то лесу. Голова болит, вокруг никого и памяти никакой, кто я и как туда попала.

Драконы переглянулись. Ну да, случаи драконьей амнезии редки, как десантники нетрадиционной ориентации.

— То есть ты ничего не помнишь о своем прошлом? — прищурился Миро.

— Ну, кое-что помню. Кого есть, как лечить… мелочи всякие.

— А аррохи не помнишь… — пробормотал черный.

— Нет. Драго — это кто? — Мне надоело сидеть под прицелом взглядов, и я постаралась переключить разговор.

Черный устало опустил голову на песок.

— Это мой брат. Старший… Умер пять лет назад, еще на Алых Скалах. Наше прежнее обиталище… Он тоже был Первым Крылом. Проницающие сказали, что это болезнь — вместе с ним умерло пять его лучших воинов — но мы не поверили.

— А ты меня спасла, между прочим, — без перехода заявляет он. — Значит, все-таки нравлюсь?

Ну вот кто он после этого?

Словом, накрылись мои планы по собиранию алкогольной смолы. Не медным тазиком, правда, а черным крылышком. Доблестная спасительница Первого Крыла должна была героически помочь спасенному добраться до дома. Вместе с верным другом. Интересно, друг настолько же верный, насколько я доблестная?

Твою косметичку фирмы «Алые паруса», ну на фига этот вождь такой тяжелый?

Как спасительница и друг помогли волочь пострадавшего к Пристанищу — словами не передать. По крайней мере приличными. Рэй точно будет помнить это путешествие до самого огненного погребения. Меня, между прочим, в свое время переносили четыре дракона, а тут…

Мы отдыхали каждые пять минут, два раза вождя чуть не уронили, один раз… ну, один раз точно уронили. Хорошо, падать было высоко, и он крылья успел расправить, спланировал. Но все равно, впечатлительным лучше было зажать уши.

На седьмом приземлении я не выдержала:

— Твою ж вышность, неужели нельзя подождать, пока ты сам сможешь долететь?!

— Нельзя.

— А помощь позвать?

— Нельзя.

Так, похоже, не только Маринка в прошлой жизни была дятлом…

— Что, крутым звать на помощь не в масть?

Черный поморщился.

— Пойми, дорогая «Отцепись», мой отряд в рейде, и положиться я могу лишь на несколько крыльев, не считая детей, подростков, женщин. Мне не хочется, чтобы вместо помощи навстречу вылетели те, кто просто по-тихому добьет нас и потом заявит, что Первое Крыло, увы, успел умереть, не дождавшись своих спасителей.

Ничего себе у них тут игры. Папины рассказы о «диких девяностых» отдыхают. Вот влипли мы…

— Отцепись, а у вас не так?

— Нет. Не помню… Перестань меня так звать!

— «Апчхи» лучше? — хмыкнул Рэй. — Идет. Миро, слышал? Имя нашей прекрасной отшельницы все-таки «Апчхи». Кто бы мог подумать…

Зараза черная.

— Александрой меня зовут.

— Странное имя.

— Какое есть. И сколько лет ты Первое Крыло?

— Три года.

— И что, всегда такой бардак?

— Бар… что?

— Тебя всегда так активно пытаются убить?

— Нет.

И умолк, зараза. Вот и поговори с таким.

— Аррохи появились, наверное, около двухсот лет назад. Может, и раньше, не уверен. Прадед рассказывал, что он встречал похожие существа. Правда, они никогда не нападали. Так он говорил.

Мы отдыхали в очередной раз. В одиннадцатый, если я не сбилась со счета. Доберусь до лагеря, стану мышью немедленно. У мышей крыльев нет, болеть не будут. А у меня уже отваливаются.

— А потом напали?

— Да. Хроник не сохранилось, драконы вынуждены были оставить город быстро, они почти ничего не взяли с собой — рассчитывали, что вернутся.

— Город?!

Вы представляете себе драконов, которые живут в городе?! Я — нет.

Косой взгляд черных глаз:

— Прадед рассказывал, что назывался он Ррауш, Полдень по-старому. А ты знаешь, что такое город?

Тьфу! Ни на минуту нельзя расслабиться!

— Не помню, — мстительно отвечаю я. — А дальше?

— Кто знает, что было дальше?.. Я спрашивал всех, кто застал то время. Раньше спрашивал, — уточнил он, — сейчас свидетелей почти не осталось. Большинство из тех, кто пережил все эти нападения, были детьми. У тебя, кстати, детей нет?

— Од… не помню.

— Ну ладно. Они вспоминают по-разному. Но все сходятся на том, что нападение было неожиданным. Никто не готовился и не ждал. И никто ничего не знал. Впечатление, что аррохи возникли из ниоткуда и сразу атаковали обиталище Проницающих. Большая часть Проницающих тогда и погибла, кстати. И обычные драконы тоже… Потом всем объявили приказ временно покинуть город, пока Проницающие не расправятся с хищниками. Говорили — на несколько часов, потом дней. Оказалось — навсегда.

— А потом?

— Потом все одно и то же. Отступление. Новый рубеж обороны. Надежды. Заботы о сиротах, которых постепенно становилось больше, чем взрослых. Появление аррохи. И снова отступление…

Рэй замолчал. Миро, благополучно продремавший весь рассказ, тут же приоткрыл глаз:

— Что, пора?

— А что, ты рассчитывал проспать до полуночи?

— Нет… — Бронзовый со стоном повел плечами, разминая крылья. — Но я тебя честно предупреждаю, твоя вышность, вздумаешь следующий раз травиться, сделай одолжение, похудей сначала.

— Жгучка.

— От такого слышу. И кстати, вместо того, чтоб завивать милой Отшельнице хохолок байками про старину, лучше б подумал, что будешь Проницающим говорить.

«Саша, наконец-то!»

Ой, Рик…

— Рик, ты откуда тут?

— Это сон. Я тебя искал… — Лицо моего мужа как-то странно застывает.

Что это с ним?

— Слушай, Рик, на вас уже нападали? Сегодня ночью или вечером? Или должны напасть!

— Нет. То есть да, мы ждем… предсказано. Саша…

— А с нами все в порядке.

— Я вижу. В полном порядке. Саша, а это… кто?

— Где? Ой…

Первый раз в жизни я абсолютно не знаю, что сказать любимому мужу.

А вы бы что сказали, лежа в обнимку с неодетой личностью мужского пола? Между прочим, брюнетом…

— Рик, это не то, что ты думаешь! Я просто…

Но серебристый туман сна резко рвется, и что бы я ни собиралась сказать, Рик уже не услышит. Меня безжалостно трясут, вытаскивая в реальность, к ночному ветру и ноющим крыльям.

— Какого черта?! Убью, скотина…

Голос над головой хохотнул и отдалился:

— Рэй, ты уверен, что хочешь просыпаться именно с этой девушкой? Язык у нее…

— Миро!

— Зато проснулись! Ну, давайте, последний рывок — и дома, а? А то светает уже.

И правда светало. Равнина, покрытая туманом, производила потрясающее впечатление, на небе нервно перемигивались последние звезды, и трава была седая от росы. А по горизонту уже прошла тонкая золотая нить…

Рассвет. Меня всю ночь не было в клетке. Маринка волнуется, наверно. Твою косметичку, это что сейчас было такое? Рик приходил или просто снился? И застал меня… как в идиотском анекдоте. Какого черта Рэй во сне не остался человеком?! Что за выверты психики? Бред, бред, бред. Рик ведь не поверил, нет?

— Эй, ты что, еще спишь?

— Ага. И вижу кошмарный сон… С тобой.

— Стоп. Это что?

Знакомый, очень знакомый звук, и мы разом задираем головы.

Самолет?!

Глава 7

БЫЛА ПЛЕННИЦА? СТАЛА ГОСТЬЯ!

Ешь меня глазами, разрешаю, все равно я тебе не по зубам.

(Изречение юной девы, якобы обнаруженное археологической экспедицией на острове А — иньху в Серебряном море на исходе второго столетия после Черных войн, причем археологи до сих пор спорят, кому оно адресовано: мужчине или каннибалу)

— Льды и скалы, что это такое? Новый вид аррохи?

— Не похоже…

Я прикусила собственную версию вместе с языком. Не время показывать свои познания. В легенду не впишется. Даже если вдруг представить, что к «Отшельнице» вернулась память, вряд ли ее сородичи разводили таких зверей, как самолеты…

— Золотая, ты таких не встречала?

— Нет-нет.

— Он очень высоко, — черный дракон не сводил глаз с крылатого силуэта, — и очень быстро движется. Нам надо в обиталище, скорее!

Легко сказать.

До лагеря мы добрались не раньше чем через полтора часа. Точней, через час, но оставшееся время Рэй отлеживался — в целях произведения «достойного впечатления», как он выразился. Миро высказался более кратко и точно, но не совсем прилично, так что его комментарий опустим. Самолет давно улетел, и я уже успела отойти от шока на тему «откуда-это-тут-взялось-и-что-теперь-будет». Ясно, откуда. Папа протащил. Разведку ведет…

Значит, если сюда есть дорога, ее найдут. И довольно быстро. Или я не знаю своего папу.

— Слушай, золотая… — Черный понизил голос.

— Что?

— Слушай, я не знаю, что ты на самом деле помнишь… Не говори ничего, сейчас правда ни к чему. Вот вранье в самый раз.

— О как!

— Именно так.

— И какое вранье требуется вашей вышности Первому Крылу?

Он зло дернул пластинками гребня.

— Большое. Ты не просто все помнишь, ты — посланник от общины драконов Севера.

— Кого?! Какого еще…

— Тебя отправили сородичи с поручением посмотреть, остались ли где-то другие драконы, не из вашей общины. И если о них сложится достойное мнение, то ваши старейшины примут решение поделиться с ними секретом борьбы с аррохи. Ты поняла?

Я открыла рот… и медленно закрыла. Ох, и ничего ж себе у него заявочки.

— Думаешь, это подействует?

— Это на некоторое время прикроет тебя от самцов с претензиями. У нас мало женщин, тебе понадобится защита.

Скажите, какой альтруист нашелся!

— А тебе с этого что?

Глаза черного вдруг распахнулись. Восходящее солнце странно отразилось в его глазах, сверкнув золотыми огоньками. Глаза Рика в такие моменты теплели, а вот вождь почему-то показался еще более хищным.

— Недоверчивая… — выдохнул он. — Это хорошо.

— Неужели?

— У нас — да. Веди себя так же, золотая, не доверяй никому и останешься жива. И сможешь вернуться туда, откуда слетела.

Мне стало зябко. Куда я влезла, а?

— Спасибо за совет. — Я старалась говорить спокойно и ровно. — А может, проще сделаем? Я сейчас развернусь и вернусь туда, откуда слетела, немедленно. Как тебе такой расклад?

— Плохой, — отозвался черный. — Для меня. И вообще.

— Тогда снова повторяю вопрос: что тебе с моего вранья? Хотя подожди, я и сама догадаюсь. Думаешь, при свидетелях тебя постесняются грохнуть? Это ведь не очень достойно — убивать вождя?

— Не очень, — вклинился Миро. — Но случается.

— Угу.

— Не только во мне дело, золотая, не только… Мы тебе чужаки, но если ты спасла незнакомого дракона и ничего за это не потребовала, то не откажешься помочь и племени.

— Нахальство — второе счастье, а такое — так вообще подарок жизни, — почти восхитилась я. — Я теперь и племени помогать должна? Слушай, а ты уверен, что племени все это нужно? В смысле — ты? Врешь много.

Да, можете считать меня злобной. Я пойму. Просто после этой истории со сном душа у меня была не на месте. Нет, Рик вообще-то не ревнивый. Но ведь я пока еще ни разу не давала ему такого шикарного повода! Твою магию, что делать-то?

— Ты тоже не образец откровенности, золотая. И ты права. Любители правды давно вознеслись к Солнцу, а нам, врунам, разгребать то, что осталось. Как уж можем.

— Враньем, — подсказала я.

— Хотя бы. Так ты согласна? Или нет? Только думай быстро, времени-то уже не осталось.

— А есть варианты?

— Нет. — Дракон безмятежно рассматривал розовеющее небо.

— Ладно, согласна. Но чувствую, я об этом пожалею.

Пожалела я быстро.

Спустя пять минут, когда Миро принялся набивать мне голову сказками про драконов Севера и традициях-законах-обычаях племени Сынов Неба — по крайней мере, некоторых…

Честное слово, не знаю, где больше бреда — в сказках или в традициях.

— Подожди. Ты серьезно веришь, что эти странные северные драконы высиживают ребенка в снегу? Что за глупость?!

— Ну, это ваши женские дела, — почесал шею Миро. — Почем я знаю?

— Тогда и глупостей не говори.

— Тогда сама и выдумывай.

— Опять сама? Мужики, блин… Ладно, придумаю. Только не обижайтесь потом.

В драконий лагерь мы влетели гордой троицей, прямо как истребители на параде. Я слева, Миро справа, а посредине, естественно, черный Рэй. Мы летели чуть ниже — на всякий случай: если черный все-таки не дотянет — подхватим.

Если, конечно, сами сможем. Лично меня крылья еле держали.

Но черный нелюбитель правды летел так, словно где-то внутри него прятался моторчик. Ровные махи крыльев, линия полета — хоть линеечкой проверяй, и голова этак приподнята, как у принца Уэльского на официальном рауте.

Красиво держится. Я даже залюбовалась, хоть и настроение было ниже линии московского метро. Как я позволила так задурить себе голову? Ведь прямиком в мышеловку лечу. А нормальная мышка, прежде чем сунуть нос за аппетитным кусочком вкусно пахнущего сыра, делает что? Правильно, просчитывает, в какую сторону удирать, пока ловушка не захлопнется. Или за какое место куснуть кота-трудоголика, подстерегающего ее у норки. Ну, мыш… то есть Саш, и что станешь делать, если эта черная вышность сдаст тебя своим Проницающим? Не должен, но если?

Выберусь отсюда — обязательно отыщу смолу. И снотворное. Буду спать, пока не достучусь до Рика и не объясню, что все не так. И НИЧЕГО НЕ БЫЛО! А пока если с вон той скалы в море, а там в грот и кувыркнуться, то все будет хорошо. Если не утону, конечно.

— Рэйор! — заорали впереди, прервав мои планы. — Рэй!

— Вождь вернулся!

— Первое Крыло-о! Рррау!

— А как же…

— А это кто?

— Рэй! Рэй! Рэй!

Первое крыло величественно пролетел к знакомым скалам у не менее знакомых пещер и горделиво опустился на скалы. Умеет пыль в глаза пустить.

Мы с Миро приземлились не так пафосно. Я вообще еле удержала равновесие, скала попалась неудачная. Для всего тела слишком узкая, для лап — слишком широкая. Для моих лап. Скальный приступочек был явно рассчитан на мужской размер. Шшшовинисссссссссты. Ладно, пяток минут усижу, надеюсь, этот черный врун не будет речь толкать?

Зря надеялась. Выждав минуту, пока к скалам слетелась половина драконов лагеря, черный открыл рот…

И все.

Буддисты говорят, что души после смерти возрождаются в других телах и у каждого из нас за плечами не одна прожитая жизнь. И впереди еще не одна, все зависит от того, как эту проведешь. Лез в драку по любому поводу — добро пожаловать в волчью стаю и собачий питомник, хулиганил и ничего не принимал всерьез — быть тебе мартышкой. И ищи потом пару, выбирая, у кого спина мохнатее, и место, на котором сидят, — краснее. Провалялся всю жизнь на мягком диване, ни черта не делая, — возродишься ленивцем. Будешь висеть всю жизнь на ветке вниз головой, питаться листьями и в шерсти мох отращивать. А плюешься ядом без перерыва — продолжишь карму в теле гадюки, оно тебе, мол, больше подходит, чем человеческое.

Так я это к чему?

Кое-кто из моих новых знакомых (подсказка: черный, чешуйчатый и с именем на букву Р) в прошлой жизни, несомненно, был депутатом.

Врун… то есть вождь закатил такое выступление, что драконы замерли, боясь крылом шевельнуть.

Вместо оправдания «сорри-не-смог-возглавить-рейд-потому-что-меня-кто-то-отравил» Рэй сначала расписался в своем уважении к соплеменникам, мол, они прошли сквозь боль потерь и тяготы отступления и заслуживают даже не победы, а возможности жить в мире и растить детей в покое. А затем, что никогда не стоит отчаиваться, ведь не знаешь, откуда появится надежда. И ныне они могут «зреть эту надежду» в лице прекрасной златой незнакомки с легендарного Севера. Она, мол, в одиночку пролетела через территории, зараженные аррохи, вооруженная знаниями и умениями своего народа. И готова поделиться секретом лечения некоторых болезней, которые считают неисцелимыми даже Проницающие! И еще…

«И еще я крестиком вышивать могу», — вспомнились бессмертные слова хозяйственного Матроскина, пока вождь разливался о пользе возможных контактов с драконами Севера и лично мной…

Что-что? Я вслушалась и ушам не поверила. Оказывается, я, «юная северянка», отважная разведчица и прочая, и прочая, не просто помогла вождю, который оказался в ловушке, не просто принесла надежду на будущее, но еще и… Ах ты, крыса!

Когда это я соглашалась на роль невесты?!

Огромным усилием воли я удержала на лице приветливое выражение и только зубами поскрежетала. Так и знала, что эта неблагодарная зараза меня подставит!

Темное крыло заслонило от меня взволнованную толпу, и сквозь ликующие «Р-рау» и «Аар-р!» долетело напряженное:

— Подними голову… И постарайся выглядеть нежной.

— А шнурки тебе не погладить?

Что такое шнурки, дракон спрашивать не стал.

— Здесь полно народу. Они должны засвидетельствовать, что мы пара. Это для пользы, понимаешь? Ты будешь под защитой, пойми!

— Уже поняла. Ты — скотина.

— Золотая, если ты будешь так рычать, они подумают, я тебя не целую, а кусаю.

— Что?!

И в этот момент черная неблагодарность в лице Рэя ловко хлопнула меня по натруженному крылу. Я охнула и застонала, не успев сдержаться, и черная морда, прижавшись к моей щеке, ловко скользнула в сторону — на секунду позже прикрывающего крыла. Со стороны это наверняка смотрелось как поцелуй.

— Р-рау! — возрадовалась толпа. Не вся, кстати. Пара-тройка весьма симпатичных самочек сверлила меня взглядами и явно мечтала отправить обратно на Север. А то и подальше.

— Улыбнись, любимая… — нежно, явно напоказ, мурлыкнул черный врун. — Ты ведь счастлива?

— Не то слово! Наклонись-ка еще раз, любимый? Я тебе покажу, как я счастлива!

Но кем бы там ни был Рэй, дураком его бы точно не назвали. Например, сейчас он очень предусмотрительно убрал свой хвост от моей лапы…

— Позже, любовь моя, — пообещал он. — А где Проницающие? Я хочу обрадовать их приятными вестями!

А правда, где эти проникновенные черепоносцы?

— У клеток! — ответила одна. — На берегу!

— Взывают к ветрам?

— Да вроде… что-то еще проверить хотели… Да ладно тебе! — Худой красный дракон отдернул крыло от тычка темно-синей самки, похоже, богоданной супруги. — Чего я сказал-то?

Остальной народ тоже как-то попримолк — эйфория от радостных вестей подозрительно быстро испарилась, и Сыны Неба (а заодно и дочери) смотрелись как-то… не думала, что драконы могут выглядеть такими зашуганными. Теперь, когда Гэйра с его крикунами и воинов Рэя не было, толпа выглядела странно тихой. И одновременно нервной.

— Ну хорошо. Тогда я покажу моей невесте наше жилище. Миро, я скоро вернусь.

— Ага. Если выживешь, — скептически пробормотал бронзовый.

Прелесть. Для чего же нам нужны друзья, если не для поддержки?

Такое оригинальное жилище я видала первый раз: выкопанный в земле котлован, прикрытый ветками и листьями. Что-то вроде крыши над ласточкой из мультика про девочку из цветочка — Дюймовочку, знаете?

Дракон-ласточка. Просто супер.

Для того чтобы жить вдвоем, слегка тесновато. А вот для того, чтобы поругаться…

— Я скотина.

Я поперхнулась, выпустив уже набранный воздух.

— Чего?

— Я скотина, врун и подонок, который тебя обманул и завлек сюда. И еще подставил, — подсказал черный.

Вот это наглость! Я уставилась на него почти с восхищением.

— Ну ты и…

— А еще я негодяй и неблагодарная скотина, — покивал Рэй. — Правда, про скотину я, кажется, уже говорил? Тогда нахал. Или сойдемся на обманщике? Только учти, предложение насчет невесты совершенно честное. Хоть сейчас к алтарю!

Первый раз встречаю такую сво… такого дракона.

— Ты в своем уме?!

— Не совсем. Но тут вообще трудно кого-то назвать нормальным, так что я еще ничего. Во всех отношениях, — и он интимно так шевельнул крылышком… — Убедишься?

Я отскочила, как девочка-эмо от компании готов. Сверху посыпались листья…

— Убери лапы, придурок!

Рэй хмыкнул:

— Придурок? Золотая, вот это уже лишнее. Совершенно не подхо…

Но меня уже понесло. То ли злость, то ли обида, то ли пережитое напряжение требовали выхода, и я просто кипела:

— Зараза! Б-байкер недосиженный! Да чтоб тебе враньем твоим подавиться, д… депутат местного разлива!

— Золотая, а тебя учили, что оскорбления должны быть понятны тому, с кем ты общаешься? — Черная зараза, похоже, абсолютно не обиделась, а с интересом наблюдала за мной и между делом пополняла словарь. — Ну для доходчивости?

— Скотина!

— Так я ж с этого и начал! — почти обрадовался Рэй. — Помиримся?

Я набрала воздуха, чтобы послать его вместе с примирением, но осеклась. Что-то было не так. Что-то странное закружило голову… дрожью прокатилось по коже… горячей волной прошло по крови.

Что-то… что-то… что со мной?..

— Золотая… Ты же от меня не уйдешь? — Черные глаза засветились близко-близко. И медленно-медленно скользит по моей шее чужая чешуя, отзываясь в крови золотым вихрем…

Что это такое? Я же никогда раньше… никогда… после замужества… я…

После замужества! Я замужем!

Будто ледяная вода рухнула на спину. Я же замужем! Что я…

— Пусти! Отпусти сейчас же! — Я забрыкалась, отпихивая крылья и все остальное.

— Ты что? — удивился дракон. — Мы же только начали…

— Никаких «мы»! Отстань. Отцепись! Убери лапы!

Я вырвалась, дрожа и шипя. Хватанула губами воздух — его как-то перестало хватать, и казалось, что утоптанная земля пританцовывает под ногами. Рэй больше не пытался меня удерживать — он, жмурясь, прикрывал крылом правый глаз, кажется, подбитый.

— Послушай, золотая…

— Не подходи!

— Да что с тобой? — Черный выглядел почти обиженным.

— Ничего! Я… я не могу! Уйди…

И пока он раздумывал, уйти или нет, я ушла сама. На свежий воздух. Правда, выход оказался немножко не в том месте, но я это еле заметила. Слишком паршиво было. Подумаешь, будет теперь два выхода, основной и запасной. Это не важно, важно другое.

Что это такое было только что?

Я помотала головой, стряхивая не то растерянность, не то слезы. Или неуместные желания? Или собственную дурость?

Солнце светит, земля подсыхает после ночного дождя, драконы суетятся. Все по-прежнему. А я… я чуть не изменила мужу.

Как же так? Что за бред? Что ПРО-ИС-ХО-ДИТ?!

А перед глазами кружили осколки прошлого, звенели чужие голоса.

Саша, а тебе тут не скучно?

Муж, ребенок, работа… ты заметила, что ни разу не сказала «любовь»?

Как ты продержалась пять лет?..

Что со мной, что со мной, что со мной? Что вообще происходит в этом сумасшедшем месте? Я ничего не понимаю, я как слепая, а теперь еще это…

Все так неправильно.

Словно во сне, я прошлась по лагерю. Как-то ответила на разноголосые приветствия, чем-то закусила, не разобрав вкуса — не знаю, чем дали, рыбой вроде… Почти час выпутывалась из вопросов женщин и детей, как живется драконам Севера. Поймала себя на том, что отвечаю правду, и гори все нелечебным пламенем!

То, как они удивлялись простым вещам… если б я была в этот момент мышкой или человеком, в дракона превратилась бы моментально — просто от злости. Ну как такое спокойно слушать?

— А у вас голодные дни бывают для воинов и невоинов одинаково?

— И у вас нет аррохи? Правда? Просто не верится…

— А если у вас Проницающих нет, то в вашем племени девушке жениха кто назначает, родители или вождь? Сами? Нет, правда? И никто ее не выгонит из стаи?

— А мальчики с какого возраста начинают участвовать в боях?

— А если молодая жена бесплодна, что делают? А если не лечится? Не бывает? Но она может жить спокойно, просто так?

— А что в вашей стае детки кушают? В смысле — когда? Сколько раз в день? Сколько?! Мам, ты слышишь?

— А за что у вас казнят? Как не казнят? Совсем? А если он против Проницающих? А, у вас же их нет…

— Да не может быть такого… Сейчас она скажет, что у них детей и бить нельзя… что, правда?

Нет, самое плохое было не это, хотя от вопросов у меня просто чешуя дыбом вставала. Самое плохое было потом, когда тощенькая девчоночка с двумя шрамиками у шеи задала тихий вопрос:

— А как у вас принимают в стаю?

И какие у всех стали взгляды. Испуганные, будто она невесть что спросила, из разряда «где украсть» или «как отпилить кому-то хвост». Будто им жутко неудобно за нее. А потом, после дружного «Ш-ш!» и тихих «Осторожней», «Нет, их тут нет», «Нельзя же такое спрашивать», я поняла, что дело не в неловкости — просто они боятся.

И я не знала, могу ли их успокоить. Можно было сказать, что все будет хорошо, у нас принимают всех, кто хочет, и помогают всем, кому это нужно. Я могла и им пообещать приют. В смысле могла бы еще вчера. Но после сегодняшнего рейда… Стоп. А это что?! Проницающие тащили Марину.

Глава 8

НЕПРИЯТНОСТИ МНОЖАТСЯ

— Что вы знаете о проблемах?

— Проблемы… ну, они размножаются.

— Когда?

— Всегда.

(Из разговора, подслушанного у кабинета психотерапевта)

Эти гады тащили мою дочку! У меня в глазах потемнело.

— Эй, вы!..

Я рванулась вперед и… поперхнулась. Какая-то тяжесть навалилась на спину, блокировала лапы, и, заглушив мой вопль на корню, в рот втиснулось жесткое и твердое. Крыло…

— Тихо, золотая. Тихо. Вот теперь слушайся меня. Тихо.

— Уффы и я!

— Тихо, я сказал! Ваша мудрость. — Голос Рэя сделался почти бархатным. — Вы в добром здравии?

Проницающие, видимо, все внимание уделяли Маринке (еще бы, когда так брыкаются), поэтому явление вождя стало для них… неожиданностью. Они замерли.

— Ты?.. — вырвалось у первого.

— Ваша… вышность? — Второй был более сдержан.

Но самым громким был третий голос:

— Мама?

— Умф!

— Тихо.

Кажется, нам светит хорошая разборка?

— А что, пока меня не было, племя Сынов Неба удостоилось посещения богов? — Голос Рэя не дрогнул, несмотря на мои яростные попытки прожевать его крыло. — Какая жалость, что мы разминулись!

— О чем говорит вождь?

— Вождь желает знать, кто изменил законы племени! — яростно рыкнул Рэй. — Почему рейд проходит без вождя? Почему не послан хотя бы Главный Коготь? И почему ваша мудрость ведет к себе девчонку-заложницу? Мы ведь, кажется, договорились не трогать ни ее, ни ее магов! Чтобы было чем торговаться, если дела обернутся плохо!

— С чего Первое Крыло так не верит в нашу победу?

— Первое Крыло обязан предусмотреть все варианты, и вы, ваши мудрости, были с этим согласны. Что же заставило вас передумать? Некие сведения, о которых больше никто не знал?

— Она оборотень! — Проницающий предпочел отвечать на более удобный вопрос. Я не специалист по заговорам, но что драконьи маги по хохолок замазаны в отравлении Рэя, готова поклясться на собственном хвосте.

— Неужели? Ваши амулеты все-таки заработали?

Я притихла. Амулеты… совсем забыла про них.

— В любом случае ее стоит расспросить. Она, возможно, замешана в исчезновении младшего воина Шиарри.

Краем глаза я заметила, как на хохолке Маринки яростно запрыгала крохотная фигурка. Лемурчик? Интересно, а песчанка где?

— Ах, вот как… — Черное крыло прижалось плотнее. — Позвольте поздравить вашу мудрость!

— Уррр?

— Ну как же, вы так быстро освоили язык чужеземцев! Тогда первым делом расспросите их, какими силами и каким вооружением они располагают? Хорошо бы спланировать вторжение детально… А то до сих пор вслепую работаем.

Дракон-маг величественно повел крылом, прикидываясь этой самой мудростью. Хорошо получилось. Хотя я бы еще добавила ему звания «ваша склочность» и «ваша спесивость». Интересно, сколько Проницающим лет? На шкурах хватает шрамов, но старыми они не выглядят. А глаза — как у аллигаторов. Была я как-то на одной крокодильей ферме, еще дома, на Земле. Так там крокодилы смотрели так, словно знали, что пойдут нам на сумочки. Злобно так. Вот и эти смо-отрят. Проницают.

А племя смотрит на них. И молчит.

— Настойчивость вождя достойна уважения, он истинный воин… — цедит сквозь клыки это Проницающее. — Но его опыт должен подсказать, что такая маленькая девочка вряд ли располагает знаниями о… вооружениях.

— Маленькая? — зачем-то уточнил вождь. Тупой и не видит? По драконьим понятиям моя дочка совсем крошка, такой только в манежике сидеть и песочком баловаться! И вообще, выпусти меня, наконец, а то снова получишь в…

— Вождю изменяет его прославленное зрение? — раздраженно осведомилась «мудрость». — Она ребенок!

— Вождю изменяет понимание, — довольно кротко признался черный. — Я не в силах уразуметь, как ребенок может быть настолько мал, чтобы ничего не знать, и одновременно настолько взросл, чтобы быть виновной в исчезновении юного, но все же воина? Рассейте мое недоумение, мудрости!

Беру свои слова обратно, Рэй. Ты не тупой, ты тот еще мастер по скоростному запудриванию мозгов. Я перестала выдираться. Тем более все равно без толку, вождь этот мускулы нарастил не хуже Шварценеггера, рваться бесполезняк.

«Мудрости» поглядели на Рэя очень неласково. Желание повидать типа, который травил вождя, читалось на обеих мордах. Как и желание хорошенько врезать ему за то, что недотравил, зараза!

— Мы всего лишь хотели расспросить девочку: возможно, она видела, что случилось с ее стражем?

— Пи-и-ик, — выразился упомянутый страж, но его, конечно, никто не понял. И к лучшему.

— Так давайте спросим! — проникновенно проговорил недоотравленный вождь. — Вот стоят его званые родители, вот его сотоварищи! Они жаждут прояснения судьбы Шиарри!

— Пи-и… — Страж было попытался прояснить свою судьбу прямо сейчас, но почему-то притих прямо посреди высказывания. Почесал лапкой макушку и спрятался под крыло Маринке. Умный ребеночек. Помолчи пока…

Проницающих слегка перекосило. Ну да, не признаваться же во вранье, а без этого попробуй объясни, почему не расспросишь ребенка. И пока они соображали, что им такое сказать, ребенок вступил в диалог сам. По-своему.

— Мама? А зачем ты обнимаешься с чужим дядей?!

Вам когда-нибудь хотелось провалиться сквозь землю? Тогда вы меня понимаете. Я вдруг остро возмечтала, чтобы куда-нибудь провалилась скала, Проницающие или этот чертов «чужой дядя», прилипший ко мне, как девица к модельным туфлям с надписью: «Скидка 70 %»! Господи, ну ты же добрый! Пусть на Сынов Неба нападет стая летучих рыб, говорящих мышей или эпидемия повального сна! Или пусть выпадет град из пломбира и шоколадных тортов — что угодно, только, пожалуйста, пусть моя дочка перестанет смотреть такими глазами. Я же при них не смогу ничего объяснить!

— Мам… — тихо проговорила Маринка.

— Умффф… — Может, это не самый понятный ответ, но зато эмоциональности в нем хоть экскаватором черпай, и попробуйте выскажитесь более определенно с крылом во рту. Еще немного, и я уроню авторитет вождя до уровня подземной автостоянки. Заеду хвостом, опыт имеется. Пусти меня! — М-м-ф!

— А можно узнать, кто эта девица? На кого пало, наконец, благосклонное внимание вождя? Я что-то ее не припомню.

Мой хвост замер на замахе. Дождались…

— Это моя невеста.

— Что?! Но кто она?

— Вопрос, на который я обязательно отвечу вашей мудрости! После того, как вы ответите на мои.

Проницающие просверлили меня взглядами. А дочка замолчала.

Только смотрела удивленно. Молчи, Маришка, только молчи. Только не сейчас. Я не знаю, почему тебя защищает Рэй, но если он решился на это, значит, речь идет не о простых расспросах.

Молчи, тебя не поймут без знания языка, а то, что ты уже сказала, сойдет за детский лепет. Только не говори больше ничего.

Пожалуйста… Господи, пожалуйста!

— Так что, спрашиваем? — наседал вождь, не уловив изменившейся атмосферы. А может, как раз уловив. Что-то шипели в ответ Проницающие уроды, что-то бурчали «званые родители и сотоварищи»… и тут над лагерем с треском ударила молния. И я удивленно подняла глаза к небу.

Минуту назад небо было ясным!

Драконы на непорядок в погоде внимания не обратили, заняты были: шипели друг на друга. Проницающие не привыкли, чтобы с ними кто-то спорил. Или им не хотелось дискутировать о судьбе ребенка при народе? Какими бы зашуганными ни были здешние драконы, но святое для всех стай понятие «забота о ребенке» у них сохранилось.

— Пусть ее расспросит Дарру!

— Мудрость Дарру превыше моего разумения. Как и причины его отсутствия здесь, впрочем.

— Это не твое дело!

— Зато военная добыча — мое. И пусть до окончательного решения девочка побудет у меня.

— Нет! Мы про…

ПЛЮХ!

Я не сразу поняла, почему голос Проницающего прервался на полузвуке и почему его голова дернулась и резко стала коричнево-белой. Но спустя секунду на спине второго драконо-мага расцвела коричневая клякса. Кто-то закричал, и что-то свистнуло мимо уха, финишировав на крыле Рэя. Он рыкнул от боли и неожиданности и отдернул крыло (наконец-то!) от моих губ.

Я не успела ни посочувствовать черному дракону, ни обрадоваться свободе: в следующий миг меня увесисто хлопнуло по гребню, и, оглянувшись, я поняла, что схожу с ума. На моей спине лежал… торт.

Обычный торт, шоколадный, со сливками… то, что от него осталось после приземления на драконью спину. На моем гребне болтались остатки упаковки…

Фииииу-плюх. На траву перед лапой бухнулась очередная клякса, уже белая, прямоугольная, а дальше еще одна. И еще.

Над драконьим лагерем шел дождь. Из шоколадных тортов и… в каком-то ступоре я наклонилась и попробовала белую массу. Пломбир…

Неужели я все-таки двинулась крышей? После всего запросто… Драконы пытались уворачиваться от странной «бомбежки», метались, пробовали взлететь, Рэй рычал, наводя порядок…

— Мама!

Я дернулась. Маринка! Моя дочка, прикрывая одним крылом голову, вторым защищала лемурчика и еще какую-то мелочь бирюзового цвета. И лавировала между ошалевшими драконами, пробиваясь ко мне.

— Мама, помоги!

— Золотая! — окликнул вождь, но я уже спланировала вниз, выхватила из-под ног растерянного мальчишку, отпихнув под защиту скалы. Потом девочку-подростка. Потом Маринку с ее детсадом.

Сумасшедшая я или нет, разберемся позже. Мир может быть нормальным, свихнутым, каким угодно — у меня есть ребенок, и я должна о нем заботиться.

А все-таки откуда взялись торты?

Военная дисциплина — дело нужное. Иногда. Например, когда надо собраться и отбить нападение тортов и мороженого.

Несколько команд, пара затрещин, грозный рык — и стая вспомнила, что она стая, а не стадо. И сплотилась против врага, раскрыв крылья над женщинами и несколькими детьми. Торты продолжали падать вперемежку с мороженым, у скал гуще, над остальным лагерем — пореже, и паники это уже не вызывало. Драконы убедились, что странные «капли» не ползают и не нападают, пытаясь сожрать. И мужественно пережидали испытание. Группа воинов по приказу Рэя поднялась и, уворачиваясь от попаданий, двинулась на облет лагеря — успокаивать остальных и подсчитывать ущерб.

— Мам… — Терпения Маринки хватило ровно на четыре минуты (кто бы сомневался!), и сейчас ее серые глазки нетерпеливо блестели. — Ну мама же!

Я сунула голову под крыло:

— Солнышко, сейчас не время… ох!

Мимо пронеслись еще два «заряда». На траве уже лежал целый слой из кондитерских изделий, а они все падали и падали.

— Мама! — Ну да, остановить Маришку, когда она хочет получить ответ на важный для нее вопрос, — это как удержать футбольных фанатов от драки. Нужно, но нереально. — Что значит — невеста?! Ты разлюбила папу?!

— Тише, детка…

Хоть мы обе держим головы под крылом, хоть Маришку никто не понимает, все равно разговор засекут — сгруппировавшиеся вокруг детки прекрасно все слышат, а ребенок — это ребенок. У них память такая, что шпион Джеймс Бонд удавится от зависти. И если они поймут, что я знаю Маринкин язык и что она вовсе не такая кроха, — не миновать беды. Я понизила голос:

— Понимаешь, это все немного сложно.

Дочка притихла. Напряженное молчание продлилось секунд тридцать, а потом меня решительно и больно пнули хвостом под основание крыла.

— Ой! Марина, что ты делаешь?

— Снимаю чары, — деловито отозвалась моя дочка.

— Что?

— Дедушка Гаэли говорил, что непрочные чары снимаются простым способом, — порадовал меня ребеночек. — Быстро говори, ты моя мама?

— Конечно. — Я потерла место будущего синяка. — Марина, больно же…

Ох, и скажу я спасибо мастеру Гаэли за этот простой способ!

«Больно» впечатления не произвело.

— А теперь говори, ты хочешь бросить папу?

— Нет!

— Тогда что за дела с невестой?

Ну вы видели такое? Защитница семейного очага, твою косметичку! Я подняла опущенное было крыло, покосилась на лемурчика (тот всеми лапками одобрял поведение дамы сердца) и принялась излагать Маринке упрощенную версию истории с вождем, лечением и невестой. Вероятно, дочка похожа на меня еще больше, чем я думала.

Но откуда все-таки взялись торты?..

Чокнутый дождь прекратился минут через пятнадцать. К этому времени поляна у скалы и часть побережья, примерно километра два-три, была почти сплошь покрыта слоем тортов. Драконы различной степени перемазанности нерешительно кружили над «лужей», не зная, что это такое. Неподалеку яростно спорили два Проницающих. Один предлагал уничтожить «эту субстанцию» сразу, второй подождать «остальные звезды». Мол, им понадобится на это взглянуть.

Интересно, так этих магозлодеев не двое? А где остальные? Звезды, скажите, пожалуйста.

Призадумавшись, я не сразу услышала голос дочки, она уже вылезла из-под маминого крылышка и топталась у горы крема, бисквита и шоколада:

— …попробовать немножко?

— Что? Нет!

— Поздно, — заявил мой бессовестный ребенок. — Я уже ем.

На охоту и рыбалку в тот день так никто и не полетел. Драконы посчитали, что если еда свалилась с неба, то это вполне законный повод ее съесть — ну не нарушать же волю небес, нет?

А поэтому усердно и старательно уничтожали тортики путем съедения.

Я хотела остановить их: ведь неизвестно откуда взялся продукт (хотя первые смутные догадки уже замаячили), и срока годности нет, и состава…

Но, во-первых, Маринка лопала за обе щеки (а у нее на этот счет чутье, за все годы она ни разу не потянула в рот ничего вредного и прославленную колу с чипсами на дух не переносила), а во-вторых… Знаете, малышня так это ела! По чуть-чуть, по маленькому кусочку, жмурясь от удовольствия, все время трогая еду крылышками, будто боясь, что исчезнет…

Наверное, это были первые сладости в их жизни.

— Еще раз так сделаешь, получишь по… — я вспомнила о свидетелях и сменила объект, — по затылку.

Черный, кажется, тоже вспомнил о свидетелях и со вздохом убрал свою шею.

— Ни одного поцелуя до свадьбы? — мурлыкнул осточертевший голос. — Восхищен твоей добротой и самоотверженностью, дорогая.

Блин! Я вскипела, высказав вождю, где я видела его самого и к кому он может лезть со своими поцелуями, черт бы их подрал! И куда бы хотела засунуть эту самую самоотверженность, если он еще раз! Энергия продержалась дольше, чем запас слов, но еще быстрей кончился воздух в легких. Маринка (Рэй таки отбил ее у Проницающих и забрал под личный присмотр) и ее лемурчик смотрели с восторгом. Цирк нашли. Цветы жизни, блин. Цветы цветами, но явно с колючками. А дракон так вообще на кактусе вырос, сплошные шипы.

— Отвянь, понял?

Черный дракон потянулся к факелам, выпил огонь с трех, оставив один-единственный. В жилище под плетеной крышей стало почти темно. И уютно.

— И твоим темпераментом я тоже восхищен, — проворковал он, когда я почти успокоилась.

— Козел!

— И тебе приятной ночи, любимая.

В уголке тихонько хихикнула Маринка.

Побережье

Поселок Ручейниково

— Третий дом мерцает.

— Вижу. Закрепляю. — Приникший к земле человек в темной одежде аккуратно сплетает пальцы в замысловатом жесте. Его движения практически не видно в ночной темноте, да еще под маскировочной сетью-накидкой, но собеседник спокойно кивает и снова всматривается в хмурое темное небо и тихие улицы…

Отличить поселок спящий от поселка опустевшего — задача сложная только для людей. И то не для всех. Рикке сам не раз убеждался, что у некоторых людей отсутствие магического дара с успехом компенсируется наблюдательностью, логикой и интуицией; тот же король Атталике ощутил бы разницу довольно быстро, а юный принц — практически мгновенно. Маги почуяли бы различие так же быстро. А драконам и чуять не надо — им, с их вариативностью зрения, крыши и стены не помеха, и отсутствие спящих людей было бы замечено в один миг.

Поэтому пришлось на место эвакуированных жителей вселяться самим, да и еще и прихватить животных. А те домики, на которых жильцов не хватило (как правило, это были дома, признанные наиболее опасными при возможном налете), заполнить приложениями, копирующими людей. И поддерживать эти копии в действующем состоянии. В итоге вышла хорошая работа. Непростая, кропотливая — сложно одновременно удерживать столько объектов — поэтому хорошая. Некогда было думать, некогда сходить с ума, представляя страшное… Саша, мой солнечный блик, только уберегись. Малышку не тронут — судя по всему, пришлые драконы еще не озверели до того, чтобы утратить основной закон своей жизни — заботу о малышах. А вот Саша…

— Рикке, теперь твой мерцает!

— Принято. Стабилизирую.

Не отвлекаться, Рик. Держи копии. Все потом. Даже если Саша… у нее были причины. Она осталась близкой, иначе бы он не смог дотянуться до нее во сне. Она осталась близкой! Мы обязательно встретимся, и Саша мне все расскажет. Даже если…

А простить получится?

Потом подумаешь. А пока держи копии. Пока они снова не утратили стабильность.

Правда, очень внимательные глаза заметили бы, что эти человеческие копии получились чересчур похожими, совпадающими буквально до волоска, и даже дышали синхронно, но незваным гостям вряд ли будет до таких подробностей. Особенно если отец Саши успеет доделать свои «распылители». Тогда «морфо» превратит любого нападающего в домашнего крупногуся. Разбиться они не разобьются, но улететь тоже не получится, крылья не те…

У них в любом случае ничего не получится. После Сашиного сообщения ковен встал на дыбы. Подстегнутые угрозой невиданного вторжения, маги спешно перекопали хранилища еще с времен Драконьих войн, выискивая все возможные и невозможные средства обороны. Просчитаны десятки методов защиты, испробованы сотни ловушек и обезвреживающих чароприложений. Стаи местных драконов в кратчайшие сроки собрали арри-ра — всеобщий драконий Совет и выделили своих бойцов на защиту союзников-людей. И даже подсказали несколько забытых людьми, но эффективных методов обезвреживания нападавших. Из собственного опыта… Как ни противно, на свет был поднят даже арсенал Златых Мантий, знаменитой организации дракононенавистников, ныне уже шестой год обживающих необитаемый остров. Был, был у них такой прием с шарами из ядовитой смолы, намертво прилипающими к шкуре и парализующими на лету, был. Чародеем, кстати, придуманный. Покойным чародеем… теперь покойным. И шары уцелели. Но это уж на крайний случай, как и Игоревы «пулеметы». Мастер Наэсте прав, не все оружие можно применять. От тех же «пулеметов» вред перевесит пользу, даже вероятностные линии смотреть не нужно, чтобы это увидеть. И без того есть чем встретить. И «морфо», и «связующие», «боевая крошка»…

Только бы они прилетели.

Санни посмеялась бы — смешно ведь с таким нетерпением ждать прилета врагов. Смешно. И не в традициях магов. Это малыши мечтают приблизить будущее, с нетерпением ожидая наступления праздников, снега, каких-то важных дней. Маги постарше понимают, что важен на деле каждый миг, потому что неповторим и в этой неповторимости прекрасен. Даже если сидишь, медленно замерзая, в подземелье у сумасшедшего коллеги. Ведь и там ты есть, и жизнь есть, и есть выбор, и только от тебя зависит, как дальше протянется нить в будущее. Не в традициях магов торопить будущее, но сейчас весь поселок просто живет этим нетерпеливым ожиданием. Только бы они прилетели. Только бы взять пленных. Только бы было чем меняться, было у кого узнать, что с…

Так. Что это? Так не должно быть!

Рик приподнялся на локтях, вглядываясь. Окраина поселка ожила — замелькали темные фигуры, огни, зазвучали голоса.

— Люди?

— Не только…

Рику не требовалось зрения второй ипостаси, чтобы увидеть: человеческие фигурки бегут не в одиночестве. Бегут, отбиваются, падают…

— …э… — донеслось с внезапно ожившей дороги. — …и-итееее!

— Это не по плану. — Глаза напарника блеснули, отражая огонь. — Или…

— Помогите-э-э! — уже отчетливей послышалось с дороги. И вслед за этим: — Маги!

— Скорей! Туда!

— У них что-то случилось? Надо помочь…

Рик с силой удержал напарника на месте, не давая вскочить.

— Подожди!

— Маги, оставаться на месте! — Тут же ожила коробочка-рация, подарок Игоря ковену. — Оставаться на месте! Сейчас… — Сильный треск оборвал голос, и коробочка зашипела, словно разучившись говорить…

— Рикке, что это? — Напарник смотрел мимо него в сторону моря, и его глаза больше не были темными — в них кипело золотое пламя. То, что через мгновение расплескалось по берегу, спекая землю в горелую корку…

— Ложись!

Он еще успел коснуться спрятанной под накидкой истрепанной белой рубашки. На счастье. А снять не успел…

Заброшенный материк. Лагерь драконов

Дичь какая-то. Вокруг взрывались петарды и салюты, гремела музыка, извивались в танце пары и одиночки. Нормальная вечеринка. Вот только почему у меня впечатление чего-то неправильного. Какой-то подставы, какого-то шухера. Что-то не так…

Фуршет как фуршет — закуски, коктейли, торт. Торт, правда, мог бы не прыгать, а смирно дожидаться, пока его съедят, но не будем придираться к мелочам. С угощением порядок.

Освещение. Тоже в норме. Цветные лампы и светлячки.

Гости. Тут тоже порядок… почти. Откуда среди гостей взялся большой черный козел? Я вроде козлов не приглашала. А наглый какой! Торт зажевал так, будто имеет на это право, и никто его не остановил. Скотина черная.

Музыка нормальная. Только гремит так, что прямо в коже отдается.

И тут до меня дошло, что не так. Я никогда раньше не присутствовала на вечеринках в виде барабана.

Лохматый ударник с дикой улыбочкой занес надо мной палочки… и я проснулась.

Сердце колотилось так, словно там все еще стучали барабанные палочки. И по коже… Я переполошенно осмотрела обстановку. Ночь. Свет единственного факела. Черный бок рядом с моим хвостом. Золотые блики на чешуйках спящей Маринки.

Все нормально. Ну и сны мне сня…

— Ме-э-э?

Я оцепенела. По спине снова застучали палочки. Какие, к черту, палочки, это чьи-то ноги! Это… это… какого «Красного Октября» творится? Моя голова взлетела вверх, нервно ища, кто это топочет на моей спине и чего ему надо. И на меня в упор глянули желтые глаза. Желтые глаза на черной морде.

Козел?! Большой черный козел, вылитый нахал из кошмара.

— Ме-э?

Я беспомощно оглянулась. Что за глюки? Рэй спит, Маринка спит, Шарик ее тоже в отрубе. И это… черное. Розыгрыш? Чей? Откуда здесь мог взяться?

А торты откуда? А пломбир? Ой. Ой же… Это опять?

Похоже, блокировка магии снова дала сбой.

Меня бросило в холодный пот.

Леди энд джентльмены, знакомьтесь с Александрой, диким магом.

Ой… Надо что-то делать.

Так, спокойно, спокойно, все будет хорошо, все будет нормально.

— Ме-э-э! — ехидно прокомментировал козел.

Тебя не спрашивают! Ну что, рискнем глянуть без валерьянки? Я осторожно приоткрыла глаз. У-у-у… Козел был прав.

Без валерьянки лучше не смотреть.

Я всего лишь устроилась на обрыве у моря — хотела выплеснуть запас магии, чтобы никому не повредить. Я ведь совершенно не умею ее сдерживать и преобразовывать, а магия-то мощная, я все-таки дракон. Все равно что обезьяна с гранатой. Ну я и решила слить излишки. Не в накопитель — с накопителем-то проблемы: нету его — просто куда придется.

Выбрала подходящий объект, чтоб скинуть сразу приличную порцию. Ну вы же знаете, на что обычно тратится много энергии?

На живое, на его рост или изменение. Суслика, который трудолюбиво собирал на ночном берегу какую-то траву, я пожалела. Чаек тоже. И решила просто вырастить какое-то чахлое деревце, еле торчавшее из травы. Это даже полезно, так ведь?

Зажмурилась и…

Лучше б не жмурилась.

Нет, деревце подросло. Нехило так подросло, метров на пять. Но и трава вокруг подросла тоже и сейчас торчала куском отдельно взятых джунглей довольно дикого вида. У-у-у. Такого нам не надо.

Козел заинтересовался было, затрусил к бесплатной закуске, но тут что-то зашуршало. Из земли вынырнул толстый розоватый хвост, дернулся и исчез обратно. Козел застыл. Я скривилась. Все понятно, землю тоже зацепило. И тех, кто в этой земле. Кто же это был, такой розовый? Червяк?

М-да, вряд ли мне кто-то скажет спасибо за разведение червяков-гигантов. Я представила, что могло получиться из всяких мошек, жучков и клещей, которые обычно сидят по таким травяным зарослям, и мне поплохело. Жук величиной с корову не есть хорошо.

Так, спокойно. Траву просто надо уничтожить. Как раз еще один выплеск потрачу. И-и-и — раз! Ну, деревце?

Дерево подумало… и проросло шипами. О как.

Твою косметичку, Саш, у тебя мозги сегодня куриные или коровьи?

Я зло уставилась на дерево. Д-да!

— Ме-э? — Козел разочарованно уставился на исчезнувшую еду. Ну то есть как исчезнувшую… К сожалению, трава не уничтожилась, а, как бы это сказать, преобразилась. Вместо стеблей из земли теперь торчало что-то вроде тигровых хвостов — оранжевых с черным, но почему-то с кисточками на концах и шевелящихся. С дерева посыпались птичьи перья, вроде куриные.

Я застонала. Чтоб тебя, Сашка! Блондинка ты, точно! Сидеть тебе дома и помаду пересчитывать по оттенкам! Сосредоточься же наконец!

И-и-и — два!

На этот раз козел не мемекал. Черная скотина уставилась на меня с критическим видом, что твой учитель после неудачной контрольной. Мол, он всякое повидал, но тако-о-о-ое!

Хвосты никуда не делись. Джунгли тоже. А вот дерево отрастило на каждом шипе футлярчик с помадой. Перламутровые, алые, серебристые «карандашики» призывно блестели в лунном свете. Красиво так…

Помада меня добила. Я разнервничалась окончательно, и началось. Не надо было магичить в таком нервном состоянии, не надо. Но уже не о дереве думала, а о… догадываетесь?

Через час в моем активе были:

а) летающие рыбы — штук пятьдесят, по прикидкам;

б) резиновый утенок, которого козел проткнул рогом и теперь носился по всему берегу, пытаясь его содрать;

в) крокодил, совершенно живой, но очень нервный и потому агрессивный (а может, потому что получился не зеленым, а желтым);

г) невидимые кактусы, которые тем не менее больно кололись;

д) невообразимое нечто непонятного назначения (штук десять).

Дурдом.

Остаток ночи я спала плохо. Мне все время снились желтые крокодилы, расползающиеся по пляжу, гигантские жуки и остальное мое «творчество». А под утро привиделась стая черных козлов, которая рвала с дерева наколдованную помаду, наводила красоту и мемекала:

— Ме-э-эй-кап… сногсшибательно!

— Заме-э-эчательно.

— Гламему-у-урно.

Я проснулась в холодном поту.

Реальность тоже не порадовала: с одной стороны тихонько пофыркивал во сне черный вождь, с другой — таращилась желтыми глазами рогатая скотина, словно вынырнувшая из кошмара. Вот же прицепился, поганец. Попробовала его бросить на берегу — не вышло, все равно нашел. Блин. Завтра придется его куда-то девать…

Я попила водички из привешенного к потолку «кокоса» и снова уложила голову на лапы.

Напрасно. Сначала сон не шел, а потом все-таки явился. И напугал…

Я никогда не видела боя драконов. Только тренировочный, но он не в счет. И та короткая война с королевством Граззи тоже не в счет. Там были драконы и люди.

А это был именно драконий бой.

Полыхали огненные вспышки. Острые, какие-то ранящие блики метались по блестящей чешуе, отражались в прищуренных глазах, искрами высвечивали оскаленные клыки… Непривычно яростный, первобытный боевой рев наполнял воздух. И под этот бешеный рык в воздухе сталкивались драконы…

Яростные взмахи крыльев, лапы, намертво вцепляющиеся в бока и спины, ощетиненные гребни. Когти, полосующие все, до чего в силах дотянуться. Тяжелые удары хвостов. Кровь на чешуе, кровь на земле, чья-то в муке запрокинутая голова… И снова — кровь и рев, рев. У меня на глазах темный дракон (цвета не разобрать в этой полутьме, пронизанной вспышками пламени) сцепился с золотым. Очень знакомым золотым… И спустя несколько секунд два тела — спины в крови, шеи в крови — упали вниз. В заросли. С высоты…

Нет!

Я рванулась вперед… и проснулась, хватая ртом воздух, как после быстрого полета.

Что же это такое?

В лагере по-прежнему было тихо, аррохи не летали, злобные Проницающие смотрели свои проницательные сны и носа из пещеры не показывали. Я полежала, пережидая, пока перед глазами перестанут мелькать окровавленные когти и разодранная чешуя. И решила больше не засыпать. Ну его, до утра недалеко, так дождусь. Водички попью, дыхание немножко успокою. Хватит стрессов на сегодня. Еще немного, и я точно заикаться начну. С одной стороны аррохи, с другой — злобные дракономаги, с третьей — приставучий вождь с брачными планами и характером рыболовного крючка. В смысле вцепится — так не отдерешь ни в какую, только с кровью. А еще Рик, который думает теперь обо мне неизвестно что; Рик, который сейчас… нет, нет, это всего лишь сон. Это неправда… С Рикке все хорошо… А еще неугомонная Маринка, которую надо защищать всеми силами, а она упорно вляпывается в каждую встреченную неприятность, а еще мои мамочки в клетке… И еще магия, которой надоело сидеть тихо, и она лезет наружу! Кстати, а почему я еще не заикаюсь?!

Воздухом бы подышать, душно… Не по себе как-то, до сих пор муторно от привидевшегося боя. А может, с Гаэли посоветоваться? Вдруг это все-таки не сон?

Тихо как… и небо чуть посветлело. Не так уж и рано. Солнце скоро встанет.

— Крррррр… — послышалось рядом. — Кррррл…

Я нервно дернулась. Уф, кажется, напрасно. Это мелкое, что летало рядом и чирикало, было, кажется, безобидным. Милый такой попугайчик, синеватый, с хохолком, глазки блестят… Что он делает в драконьей норе?

— Кроха какая…

— Алррррли… тиииии…

Он мне еще и отвечает? Прелесть какая.

— Смешной. Но место для полетов выбрал неподходящее, — я открыла ему в крыше дыру побольше. — Лети-ка ты на свободу, пернатый. Пока моя дочка не проснулась.

Птиц шарахнулся, но не улетал. Я пожала крыльями и снова попыталась призадуматься о своих делах. До утра всего ничего, успею ли.

— Аликрррра! — Попугайчик настойчиво висел перед глазами. — Ити-и-и-и!

Странно. Может, у меня глюки, но мне вдруг показалось, что птиц разговаривает. Пытается…

— И-ти! — попытался еще раз попугайчик. — Ти. Ити. Там смола… Гаэли.

Кто? У меня чешуя дыбом встала.

— Что? — переспросила я, надеясь ослышаться.

— Смола. Гаэли прррросиллл… Алисан… дра…

Он коверкал слова, будто… будто птичий язык ему не в привычку, будто… Не может быть! Я метнула взгляд на Маринку — лемура не было. И все-таки… нет, не может быть. Или…

— Шиарри?!

Попугайчик закивал.

Я оцепенела. Нехило ж ты сменил имидж, дракоша. Смола, значит? Та самая?!

— Смолка? — Я потыкала в пернатого кончиком крыла.

— Ссмолка… — послушно чирикнул он. — Шиарри принес в клетку. Сьелли. Тепер-рь выбррррались. Гаэли прррросил ты прилететь.

Глава 9

БЕГЛЫЕ РОДИЧИ И ВНЕЗАПНЫЕ ОЗАРЕНИЯ

Одно из самых увлекательных занятий — догонялки с родственниками. Только надо решить, как бегать — за ними или от них.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Что сказать…

Давно меня так шикарно не обставляли. И кто? Мелочь! Пока я отбивалась от настойчивого претендента на свое крыло и разводила на берегу желтых крокодилов, влюбленный Шиарри успел смотаться в какую-то рощу и таки отыскать там нужную смолу. Зачем именно эта штуковина нужна любимой деве, драконистый Ромео не вникал. Может, думал, что для побега? Сам он об этом говорил как-то неясно: то ли птичий язык слушался плохо, то ли влюбленный попросту темнил.

Но факт остается фактом: парень выцарапал с коры дерева два кусочка смолы, которые смог унести (лемурий вид не особо приспособлен для переноски тяжестей), и на собственной спине поволок их предмету любви. Превращаться в дракона влюбленный пока не стал, закономерно ожидая, что любой встречный соплеменник тут же вцепится ему в гребень и потащит к Проницающим с расспросами, где он, Шиарри, пропадал.

По дороге бедняга подустал и решил, что одного куска прекрасной Марине на первый раз хватит… ну и запас должен быть, так ведь?

— Так, так, — поторопила я, не в силах выносить жалобный взгляд его глаз (кот из «Шрека» отдыхает!). — Дальше что?

Дальше доблестный рыцарь прекрасной дамы приволок смолу в клетку (она как раз пришлась по дороге) и собрался тихонько запихнуть ее под сено. Второй кусок он по-прежнему держал на спине. И, к несчастью, его головку в этот момент навестили две мысли. Первая: пред светлые очи любимой нельзя приходить в таком перемазанном виде, а значит, надо как-то почиститься, скажем, вылизаться. Как это делается, дракон знал только теоретически, по наблюдениям за одним пушистым зверьком, но отважно решил попробовать.

— Языком… — уточнила я. — Понятно.

Попугайчик горестно кивнул. Одновременно в голову юнца пришла мысль, как он устал и как здорово было бы снова иметь крылья, но, к несчастью, на глаза ему совершенно не вовремя попался не крылатый собрат, а разноцветный попугай, который куда-то порхал по своим птичьим делам.

Ну что ж, вылизывание и правда стопроцентно сработало на изменение внешности. Хотя и не так, как рассчитывал юный влюбленный. Когда он очнулся от странной судороги, буквально выкрутившей тело, вид птичьих перьев надолго отнял у подростка возможность произносить что бы то ни было, кроме чириканья. То еще потрясение получилось.

А дальше… кто там сказал, что женщины не способны к логике? Еще как способны! Мои мамочки сложили два и два и разом сообразили, что за вещество попало в клетку. И, несмотря на все попытки Гаэли их отговорить, рванули пробовать.

Кем они в результате стали, дракончик объяснить затруднялся. Он таких существ не знал. Благородный рыцарь прекрасной дамы только смог показать, что одно существо получилось птицей с острым крепким клювом, а второе — пушистое такое, прыгучее, с красивым хвостиком…

Я покивала. Ну да, ну да…

С крепким клювом? Кто бы сомневался, что моя свекровь — дятел.

Так. Драконы влипли.

Если моя мстительная мамочка сейчас пойдет считаться с обидчиками, то до пришествия аррохи несчастное племя просто не доживет.

Надо как-то их остановить.

Я придвинулась к входу… и остановилась. Мое воображение тут же нарисовало картину, как я буду останавливать превратившихся мамочек. Бродит этак по лагерю золотистый дракон и пристает к окружающим птичкам и пушистым зверькам — не они ли бывшие узники клетки?

Интересно, как в этом племени относятся к психам? Важный вопрос, надо сказать. Пойти хоть спросить, кого все-таки искать. В смысле какую птичку и какого пушистика. Красивый хвост — слишком неопределенно, мало ли что покажется красивым драконенку.

И я уже почти дозрела до мысли сгонять-таки по-быстрому к деду Гаэли, расспросить, кого мне ловить-уговаривать, но тут над лагерем прошел рев.

Даже не так… РЕВ!

Маринка подскочила, как ошпаренная, я немедленно упихала ее под крыло, прежде чем сообразила, что делаю. А черный дракон сообразил. Он вздрогнул, рявкнул что-то неразборчивое и вылетел из-под крыши своего дома, как торпеда. По-моему, даже глаза не открыл как следует.

И объясните мне, что это такое было?

— Мам, а что такое супа?

— Суп, — автоматически отозвалась я, размышляя, что там такое рычало и стоит ли на это полюбоваться поближе. И что Рэй сказал перед тем, как умчаться? Что-то там было про «накинься». Или «придвинься»?

— Нет, супа! Рэй сказал: прикинься супой, и чтоб до полудня ни пурша не было. Что такое «пурш», кстати?

Я с интересом посмотрела на мою внимательную дочку.

— Не знаю. Но мы можем пойти и посмотреть. Пожалуй, нам не помешает узнать, что там за пурши, супы и ревы. А?

— Конечно! А еще надо найти Шиарри. Ты его не видела?

Я покосилась на замершего попугайчика. Ну-у…

День везения, так удачно начавшийся на ночном берегу рядом с ненормальным деревом, продолжился также творчески. Представьте, что вы идете по практически вымершему драконьему лагерю, рядом выясняют отношения ваша дочка-дракон и попугайчик (бывший дракон и лемурчик), а вы озираетесь по сторонам, не мелькнет ли где мама-кролик и свекровь-дятел.

И почему моя жизнь все больше напоминает бред от какого-нибудь гриба-галлюциногена?

С точки зрения погоды, утро было на редкость хорошее. Солнышко в меру теплое, воздух в меру прохладный и свежий, все вроде бы хорошо. А птиц ни одной, попрятались и притихли, как перед грозой. Перед грозой…

А ведь и правда: чем ближе скалы, тем туже закручивается внутри страх. Хорошо было раньше — не бояться, ничего и никого. Потому что нечем дорожить, не за кого отвечать. Легко нырять в приключения, если знаешь, что отвечаешь только за себя… ну и если совсем честно, то знать, что папа все равно вытащит.

А тут… Рик, где ты? Отзовись, пожалуйста. А то мне уже кошмары снятся.

Я с ума схожу из-за Маринки. Что с собой таскать, что от себя отпустить — везде опасно. Черные шаманы. Аррохи. И… черт.

Сначала я не поняла, что за сцену наблюдаю у приметных скал. Ну, стычка и стычка. Сцепились самцы. Рычание, бешеные удары хвостов, взлетающий из-под ног песок… Дикая сценка, но тут и племя дикое. А потом увидала по-особому подвязанные хохолки и остановилась так резко, что Маринка мне на лапу наступила.

Так-так. Компания Гэйр со товарищи, которые улетели штурмовать земли людей.

Вернулись…

Вернулись! На инстинктах я впилась глазами в клетки, ожидая и боясь увидеть…

Но приготовленные для новых пленников клетки, похоже, пустовали. Ни людей, ни драконят, ни номихов. Пусто. Пусто…

Я по-новому взглянула на драку. Ну да, вот они, «хохолки» и их «вождь». Между прочим, в сторонке стоит, в бою не участвует. Ну, это-то понятно. Значит, рейдовая команда вернулась с пустыми руками? И принялась бороться за авторитет? Ясно… Видали мы таких. Ладно. Спасибо за подарочек. Я имею в виду немножко времени на кое-что важное.

— Марина, за мной, быстро!

— Но мама, а…

— Живенько!

Несчастный ребенок, с корнем выдранный из интересного занятия — подглядывания за дерущимися дядями, обиженно сложил крылышки и поплелся за вредной мамой.

Если б она знала, куда мы идем, думаю, возражений было бы куда больше.

— Зачем?! — Круглые глаза Маришки недоуменно разглядывали это. Грязь. Даже не грязь, а Грязь. Вот так, с большой буквы. Липкий сок сладких деревьев, песок, пыль, прошлогодние листья и прочие подручные средства составили неповторимую (в смысле, в жизни не повторю, потому что никогда не вспомню, что я там намешала) смесь. Деткины глазки стрельнули в сторону кавалера, и Марина повела плечиком. — Дамам не к лицу.

Я возвела глаза к небесам, не представляя, что сказать сейчас этой «даме». Бабушкины гены в ней иногда просыпаются совершенно неожиданно. Наконец слова нашлись.

— Затем, что эти злобные дяди, которые там дерутся, прилетели с континента. И наверняка видели метки.

— А нам не надо, чтобы они поняли, что мы не местные, — понятливо отозвалась Маринка. — И-и-и, мамочка, ты разрешаешь пачкаться!

Личный пример вдохновил мелкую еще больше, и, когда мы пять минут спустя покинули свеженькую лужу, найти на нас метки было под силу только мистеру Рентгену из комиксов.

Единственный недовольный был Шиарри. Ему метку прятать было ни к чему, а отчистить хвост от попавшей кляксы весьма проблематично.

Так. Теперь в лагерь? Надо же узнать, что там происходит. Или не надо? У драконов свои проблемы, у меня тоже полно. Рик. Мамочек найти надо… Гаэли расспросить. И маги скоро появятся — не верю я, что они сюда не доберутся. Раз сюда добрался папин самолет, то скоро появятся и все остальные. И такое начнется… У меня перед глазами снова замаячила та картинка, со сцепившимися драконами. Стаи наверняка попробуют начать переговоры, но пойдет ли на них это племя? А еще есть маги… и папа. Не удивлюсь, если удалось протащить сюда не только автоматы и самолеты.

Надо подготовить что-то. Что-то такое, что не позволит всем сцепиться.

Что, господи?

— Что творится?

— Ух ты-ы… — тихонько прошептала Марина, глядя на лагерь.

Действительно «ух ты».

Над лагерем стоял дым. Он поднимался вверх сразу из нескольких мест, плыл и слоился. Странно. Что тут случилось за эти несколько минут?

— Нари-и-и-и-и! — резанул воздух отчаянный рык. — Нари! Нари-и-и-и-и-и!

— Мама, что случилось? — В потемневших глазах дочки плескалась тревога.

— Не знаю…

Шиарри вдруг сорвался с Маринкиной спины и, ни слова не чирикнув, помчался на крик. Что-то не так. Мы двинулись следом.

За холмом причина одного дыма стала понятна сразу. Еще не старая темно-синяя драконша рыдала так, что трава под ее ногами уже выгорела и слезы плавили землю. Землю и песок…

— Ну, тише, тише… — неловко пыталась утешить ее серебристая. — Будь сильной, Рами.

— Не могу! Нари… мальчик… Последний мой сын, последний! Небо, за что?!

Я посмотрела на Шиарри — и опустила голову. Кого-то убили. Там, у нас…

Я там не была. И этот неведомый Нари, возможно, сам не ангел… был. И, в конце концов, драконы первые полезли. Прилетели бы и попросили как люди… В смысле как драконы — разве им кто-нибудь отказал бы? Ведь свободных земель полно. Нет, они завоевывать полезли.

Но на душе все равно было… горько.

Все могло быть по-другому.

До центра я дошла в самом паршивом из возможных плохих настроений. Марина и Шиарри молчали, и если б не отыскавшая хозяйку песчанка, обстановка бы полностью соответствовала объявлению: «Следующая обстановка — кладбище». Впрочем, она и так не слишком отличалась. В лагере по-прежнему клубился дым, угрюмое молчание буквально пропитало каждый шалаш, каждую травинку.

И еще, похоже, над племенем уже не гроза назревала, а целый торнадо. Что-то нехорошее висело в воздухе. Ох, не вовремя наши бабушки решили отправиться на прогулку. Или вовремя? Шиарри ведь принес смолы и на Маринкину долю. Если ее превратить и под присмотр, то я хоть за нее перестану сходить с ума.

— Мариночка, не хочешь посидеть с дедушкой Гаэли и Шиарри в…

— Нет.

— Смолу попробуешь, попревращаешься в кого-нибудь…

— Нет.

— Мне будет спокойней, если ты…

— Нет.

Иногда это «нет» у Маринки совершенно железобетонное. Не в меня, не в Рика — в дедушку, наверное, пошла. Ладно, разберемся. Сейчас — гроза.

Гроза кипела у скал.

Под холодным взглядом серебристого Проницающего выяснялся интересный вопрос, кто виноват в поражении рейдеров, а конкретно, в провале разведки и потере шести воинов.

— Мне не в чем оправдываться! — шипел тип с перевязанным хохолком. — Оправдываться надо тому, кто составлял план рейда! Сам он почему-то не полетел!

— Ты обвиняешь меня в предательстве? — Холодный голос черного дракона резал дымный утренний воздух, как алмаз. — Ты. Обвиняешь. Меня. Ты!

Я застыла на месте. Такого Рэя я еще не видела. Он язвил, насмешничал, командовал, строил какие-то комбинации, как-то управляя своим стадом воинов. Ясно, что на одной хитрости он бы далеко не уехал, как и на одной силе, воины есть воины, ими командовать — характер нужен. Но сейчас я первый раз слышала, на какую черную ярость способен мой черный знакомый.

— Ты хотел показать, какой ты хороший вождь, да, Гэйр? Ты помчался, задрав хвост, едва представился шанс покомандовать! Ты сунулся в неисследованные территории, послав уже разработанный план в рыбью задницу, ты с ходу нарвался на драконов и не подумал отступить, ты шестерых угробил! Шестерых! И смеешь стоять тут и обвинять в этом меня? Может, еще обвинишь и погибших? Тварь!

Слова били наотмашь, такой яростью и таким презрением, что Гэйр предсказуемо не выдержал и кинулся в драку.

Странно, но пока я втихую гуляла в сторону клеток, меня не оставляли две мысли. Первая: вождь этого и добивался. Вторая — очень нехорошо смотрит ему в спину один из Проницающих… Да, и была еще третья: а с чего это меня тревожит?

— Леди Александра, вы куда? — окликнул меня голос.

Ох, ты, черт. Я, оказывается, задумалась настолько, что прошла мимо клеток…

Разговор с Гаэли ситуации не прояснил. Даже замутил, если так можно сказать.

— Леди Александра, вы должны их найти! Помимо того, что они могут пострадать в драконьем лагере, они ведь могут многое и натворить! Если ваша мать еще сравнительно безобидна в своей форме, то леди Митта… магия-то у нее больше не скована, представляете, во что это может вылиться?

Зная мстительность свекрови? А то!

— Их надо найти!

— Опишите — поищем.

Вот тут-то меня ждал сюрприз. Потому что старик видел не кролика с дятлом, как наш дракончик, а какую-то птицу-долото и неизвестное животное, ни в малейшей степени не похожее на зайца. По описанию Гаэли, мамочка скорей походила на горностая или соболя.

Так. И кого мне слушать?

Кто точней видел? И как искать этих птицу и горностая в драконьем лагере?

В задумчивости я поцарапала лапой решетку. Идей как-то не было.

— Может, по магии?

— Это как?

— Да, вас еще не учили. Может… хотя это вы тоже не сумеете. Ох! Смотрите, что это?

Я повернула голову. Посреди лагеря бил фонтан искр. Если не ошибаюсь, там, где у драконов хранились сети.

— Митта?

— Она.

— Я туда!

— И я! — обрадовалась Маринка. — Будем ловить бабушку?

— Кррр! — согласилась наконец-то воссоединившаяся с хозяйкой песчанка.

Да-а… Знала я, что непросто выследить дятла на территории драконов, но не представляла, что так сложно. Я гонялась за ней второй час.

Выглядело это примерно так: где-то в новом месте (в отхожем рву, у кладовых, близ котлов) начинали сыпаться искры или что-то вроде того, я мчалась туда и заставала очередную картину «драконы-в-растерянности-безобразие-в-разгаре». Остатки гуманности в Митте сохранились, добивать драконов она не стала. Скорей они даже отвлеклись от своих горестей, перетаскивая припасы и палатки на новые места. И на ответы «северной гостье», которой в такой момент взбрело в голову интересоваться птичками. Да, на их месте я бы тоже себя послала за такое.

А пока я втихую осматривалась, начинало полыхать в новом месте.

Еще через полчаса я плюнула и вернулась к клетке.

— Слушайте, а вы сами-то смолы глотнуть не хотите? Помогли б искать, а?

Идея показалась деду свежей и оригинальной. Настолько, что он даже поперхнулся. Но оценить как следует не сумел — уставился на решетку.

— Леди Александра, прошу, скажите, что это не то, чем кажется?

— А я откуда знаю, что вам кажется?

— На решетку гляньте.

Я глянула. Ой, блин. Решетка, которую я так усердно царапала пару часов назад, нежно блестела под солнцем, ни с того ни с сего позолотившись.

— Леди Александра, ваша магия… снова проснулась?

— Ну… вообще-то я хотела с вами пообщаться как раз на эту тему. Да.

Повисло молчание.

— О, предки, — наконец вздохнул Гаэли. — Нам не хватало только этого.

— Северная! Северная, эй!

Я не отозвалась, прищуренными глазами выцеливая подходящую птичку. Не слишком похоже на дятла, но зачем бы еще птичке слетать вниз и топтаться над складом сушеных фруктов?

— Вождь зовет!

Подождет ваш вождь.

— Северная!

Птичка дотопталась. К ней слетел птиц. Красивый такой, с точки зрения дятла — клюв, хвост и прочие пелести. Так. Если это Митта, то птиц сейчас получит по затылку, и можно будет возвращать беглую свекровь в семью. А если… ага, получил! Я приподнялась, готовя речь на тему: «Митта, вам пора домой», — но успела только свистнуть.

Птиц выпятил грудь и закачал хвостом. Мол, нравишься ты мне, красавица, полетели в кустики? Ну а там, если все сложится, то и в гнездышко… Лже-Митта особо ломаться не стала, и птички распустили хвосты и закурлыкали, явно намечая брачные танцы. Я со вздохом распрямилась.

— Ну я северная. Чего вам?

Два молодых самца удивленно посмотрели на меня, выползающую из рощицы хвостом вперед.

— Вождь просит прийти. Он ранен.

— Ты прекрасна…

Лет десять назад я бы на такое купилась. Даже лет пять, возможно. Сейчас я только возвела глаза к небесам (сорри, к ветвям шатра) и сердито шикнула на пациента, не желающего лежать смирно.

— А когда злишься, вообще мечта с Неба.

Я выдохнула уже набранный воздух (чуть не закашлялась!) и прожгла раненого вождя злым взглядом:

— Тебе твоя спина не дорога?

Рэй клыкасто усмехнулся:

— Дай-ка подумать. Если ты к ней прикасаешься… то спина — небольшая цена за такое.

Вот же… ну что за чело… то есть дракон! Он что, и на том свете будет к дамам клеиться?

Я набрала в грудь побольше воздуха. Расправила хохолок, регулируя пламя, и заметила, как на миг глаза дракона зажмурились, а крылья сухо зашуршали, напряженно прижимаясь к бокам.

Злость моя как-то сразу притихла и растаяла, потому что мне вдруг стало понятно: Рэй и правда будет развлекать дам даже у гробовой черты, как и сейчас. Просто потому, что по его понятиям мужчине, тем более вождю, надо держать лицо и не показывать ни боли, ни тревоги, ни прочих недостойных чувств. Рик тоже старался не показывать такого. Особенно если больно. Эх, мужчины, мужчины…

Золотистая волна пламени заклубилась у моих губ и покатилась вперед.

Замерцала, касаясь драконьей шкуры, запылала у раны…

И мягко впиталась в черноту чешуи.

Шкура дернулась, Рэй молча опустил голову, глуша хрип, пряча «недостойные» чувства. Мне стало не по себе.

— Слушай, я же не целитель. Почистить рану могу, остановить кровь и все такое, а обезболивать без трав не умею. Позвал бы кого поопытней.

— Из «поопытней» у нас только Проницающие, — хмыкнул Миро, который сидел здесь не то свидетелем, не то секьюрити. — А они спят и видят Рэя в ледяном озере. Или, на крайний случай, на дне океана.

— Где?

— Миро хочет сказать, что у нас принято хоронить покойных драконов в воде. Точнее, было принято. Сейчас до ледовитых озер слишком далеко.

— Но ты же еще не покойный… хотя ладно, уточнение снимается как дурацкое. Что, ваши маги настолько в неадеквате? Черепам все мозги оставили?

Черные глаза резанули меня странным взглядом:

— Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь про черепа. Но советую быть поосторожней.

Ох ты, черт! Опять проболталась. Хотя неудивительно. Удивительно, что я еще не заговариваюсь от такой жизни.

— Наклонись, — попросил черный дракон. — Слушай, ты хорошо сделала, что спрятала метку, золотая, ты правильно держала себя с нашими девушками, не сказала лишнего. Но ты так неосмотрительна…

Метку?! Метку…

Он знал про метки?! Он знал…

Не знаю, что бы я дальше сказала. Не знаю, что бы я сделала — я ведь отвечала не только за себя. Не знаю. Но в этот момент меня опять «накрыло».

Дракон шевельнулся, и меня снова коснулось это — запах его чешуи, полынно-горький, запах первого дождя жарким летом и волна тепла. Незаметная, едва уловимая, но…

Голове стало легко и странно, словно я планировала где-то высоко, и земля, далекая, голубоватая, медленно поворачивалась под крылом… Гулко бухнуло сердце, налилась теплом кожа, и заворочался, увеличиваясь с каждой секундой, жаркий ком в животе…

Я шарахнулась прочь, едва не врезавшись головой в шатер из ветвей.

— Золотая, что…

— Не подходи ко мне!

— Что случилось?

— Ничего! Мне надо… надо… — А куда? Мысли в голове заполошно метались, точно стая летучих песчанок, способность соображать провалилась к пьяным медведям, и придумать повод удрать в таком состоянии было сложновато…

— Куда?

— Надо! — нелогично выдала я. И выскочила наружу.

Снаружи все так же кипело солнце, только уже склоняясь к закату. Дыма больше не было, остался лишь горьковатый привкус прохладного ветра. Но даже если б он был ледяным, я бы не обратила внимания.

Что происходит? Что это было сейчас? Второй раз!

Что со мной…

Я Рэя не люблю. Он мне даже не нравится! Ну, почти…

Но я замужем!

И люблю мужа.

Тогда что это такое было?

Я почти не видела раскинувшегося лагеря и драконьих хлопот — молча брела мимо костров, под которыми в земле запекалось мясо, а сверху коптилась все-таки наловленная рыба, мимо тихих малышей, хвостами и лапами перекатывающих друг другу единственную игрушку — деревянный мячик. Мимо широкого котла с плоским дном, в котором булькало зеленое варево со знакомым запахом. Витаминный коктейль. Драконы его называют по-другому, но по сути это он и есть. Дома, в клане Южных Скал, его варят больше весной, когда драконы просыпаются от спячки и должны подпитаться. В остальное время и взрослые, и молодняк предпочитают фрукты — они намного вкуснее. Понятно, что здесь фруктов не хватает, хотя еще лето.

Подкормить бы их чем…

Смутные мысли, отстраненные. Думалось о драконятах, о беглой свекрови, которая почему-то прекратила на время свои выходки. О пропавшей маме — где она, интересно? О Маринке и ее мини-зоопарке. И о кусочке смолы на шейке — на всякий случай. О проклятых Проницающих. Что им было надо от Марины?..

Думалось обо всем — лишь бы не думать про шатер. И про то, что в этом шатре я…

Я не понимаю. Почему? Ну почему так?

Я не хочу!

Да что со мной? С тех пор как мы оказались здесь, я веду себя до невозможности глупо. Хватаюсь то за одно, то за другое, ничего не довожу до конца. Тыкаюсь без толку, как слепой котенок. Глупости делаю. А теперь еще и это…

Что со мной? Я взрослая женщина, дракон, я учитель, в конце концов! И я давно отвыкла плыть по течению, вяло приспосабливаясь под волю волн. Так какого черта творится?

Что со мной…

Ох! Какого черта? Больно, блин! Я еле удержалась, чтобы не заорать, и скосила глаза на нос — проверить, что меня так долбануло и теперь внаглую прохаживается по пострадавшему месту…

На меня с серьезным видом смотрела небольшая черно-красная птица. Дятел.

Митта?!

«Не стой столбом!»

Ощущение такое, что меня долбануло второй раз. Я быстро отдернула голову из-под спятившей свекрови. Хотя кто тут спятил — еще вопрос. Если у этого дятлооборотня клюв не шевелится, а я ее все равно слышу, то что это значит?

«Это значит, что я владею мыслеречью. И это, кстати, весьма энергоемко! Если ты продолжишь торчать тут, а не слушать, я истрачу весь запас энергии на быбыдрых знает что! На тебя обращают внимание! Иди уже куда-нибудь!»

— Куда?

«И не разговаривай!»

Действительно. Дракон, который встал столбом посреди лагеря и общается с птичкой, вызовет не самый здоровый интерес. Тем более чужачка из мифических Северных. Я поспешно сделала вид, что у меня к лапе что-то прилипло и я это что-то стряхиваю, а потом двинулась вперед. К морю.

Свекровь пристроилась мне на щеку возле уха. Догадываетесь, что дальше было? Ну да, дятел же не может не долбать.

«Александра, ну почему ты так неосторожна?»

— А что случилось?

«Да помолчи же ты! — Я прямо так и увидела, как дятел нервно оглянулся. — Я полдня угробила на то, чтобы замерить уровень магии, протестировать защиту и не подставить тебя под подозрение, а ты? Носилась по лагерю и спрашивала о птице!»

«Я вас искала!» — продолжила я разговор уже тоже мысленно.

«Ну ты меня нашла — и дальше что?»

Действительно. Теперь, когда понятно, что Митта головы не потеряла и ее мелкая месть на самом деле весьма продуманный шаг, останавливать ее смысла нет. Зато если кто-то поймет, что натворила все птичка, то вспомнят и о «северянке», которая про эту птичку спрашивала… Твою косметичку. Ничего, разберемся.

«Ничего. Просто я за вас беспокоилась».

«За меня — не надо, — дятел самодовольно встряхнулся. — Я знаю, что делаю».

«Уже поняла. А вы маму не видели?».

«Не увидишь ее, как же! — как-то сварливо отозвалась свекровь. — Как человека просила — посиди, понаблюдай, так нет же!»

«Что случилось?»

«Ну… — похоже, мою свекровь что-то здорово смущало, у нее даже „голос“ притих. — Мы слегка… разошлись во мнениях, когда юный дракон принес свою смолу…»

«То есть поругались, — без труда „перевела“ я. — И?»

Свекровушка повздыхала и принялась объяснять. И у меня, что называется, уши повяли. Ну вы видели такое, а? Взрослые серьезные женщины! Бабушки, в конце концов. А сцепились, как детсадовки из-за кукольного домика. И из-за чего? Из-за расчески, которая в клетке была одна на двоих! Тьфу. Причем если б они на этом остановились, так нет же — конфликт продолжался весь день, обостряясь из-за еды, дождя, увещаний деда Гаэли и залетевшего в клетку жука. Когда на полу оказалась пара кусочков смолы, ссора была в разгаре, поэтому милые дамы, даже жуя оборотку, успели обменяться «недипломатическими выражениями».

«Я потому дятлом и стала, — мрачно созналась Митта. — Что услышала — тем и стала. Хорошо, что не червяком книжным, как любезно высказалась леди Лилия минутой раньше».

«Так. Что с моей мамой?»

«Я же сказала, она редкий вид…»

«А с этого места — поподробней».

«…Куницы ядозубой, — со вздохом созналась Митта. — В минуту опасности ее зубы, как у змеи, выпускают яд, по слухам, они способны прокусить что угодно».

«И?»

— Митта, я закончила твои камушки раскладывать! — рыкнуло сзади. Мама… Мама?! — Пррривет, Саша! Ну, что дальше?

— Что? — обалдело переспросила я. Я готова была узреть матушку в экзотическом виде, но это… это было неожиданно. Красавица (мех — ожившая мечта!) не шла, а буквально текла по земле и веткам, как ртуть! Гибкая, яркая, нарядная. И боевая. Глаза горели огнем, блистающий мехом хвостик дрожал от нетерпения, а уж зубки… под зубки попадаться не хотелось.

— Да я не тебе! — отмахнулась изящной лапкой (с острейшими когтями!) неузнаваемая матушка. — Я про наш с Миттой спор. Она сказала, что я не успею ррразместить все ее «заготовки» по нужным орриентиррам. А я смогла. Можно я теперь кого-нибудь покусаю?!

«Александра, возьми себя в руки».

Я не отозвалась. Может, это покажется смешным, может, глупым, но выходка моих боевых мамуль оказалась соломинкой, которая сломала спину жирафу. Или кому там? Не важно. Я устала. Постоянное напряжение, невозможность удрать, изматывающая ответственность за дочку, ранение, аррохи, местный драконий гадючник, молчание Рика… и нате вам, мама, жаждущая кого-то покусать! Это вместо вопросов о внучке.

Сколько можно?

Не могу больше.

Я сидела на берегу и смотрела на закатное солнце. Когда-то в такой же вечер Рик признался, что любит… когда-то именно на закате я первый раз по-настоящему ощутила, что у меня будет Марина — такое непередаваемое чувство, знаете… И у костра мы с Риком сидели первый раз на закате. Граница дня и ночи, где что-то кончается, а что-то начинается.

Что кончится сейчас?

Рик, Рикке…

«Санни, тебе ничего не кажется странным?» — Свекровь перестала долбать меня призывами успокоиться и залетела с другой стороны.

«Например?»

«Да все. Почему мы не сбежали?»

«Не могли…» — вяло ответила я.

«Да могли! И не раз! Почему сразу не достали эту твою смолку? Почему не проверили ограничители на мощность? Мой, например, был рассчитан на мощность меньшую, чем моя естественная, он и не должен был меня удержать! Почему мы не сбежали во время работ? Почему даже „маячок“ не сотворили, наводку для наших магов? Я — я-а-а!!! — только сегодня сообразила его поставить! Только сегодня додумалась, как обрушить систему защитных чар! А раньше и в мыслях не было! И наконец, почему вели себя так по-детски?»

Я повернула голову. Что-то меня в этих словах зацепило. Что-то…

— Ты серьезно?

«Саша, а ты сама не заметила? У меня сегодня такое странное чувство, словно я проснулась или очнулась от дурман-зелья. Посмотри сама: мы сидим в этой клетке две недели. Две недели — и ничего. Мы только болтаем, едим и собираем сведения. Мы! А ведь мастер Гаэли обладает огромным опытом и, несмотря на традиционность мышления, немалым магическим запасом. Знаешь, я в юности попала в банду, разбойников тогда было побольше, чем в нынешней ситуации. Так у меня через три часа они все дружно маршировали сдаваться, а тут я за две недели ничего не сделала. Ты… Санни, я тебя не узнаю. За последние годы ты немало достигла, ты уверенная, изобретательная (вспомнить хоть, как ты управилась с теми парнями с четвертого курса), и все это сейчас точно под спудом. Что-то не так».

А ведь она права. Я сама сегодня смутно о чем-то таком думала, только вяло как-то. Вяло… Странно. Я ведь и правда веду себя как-то беспомощно. Попробовал бы этот вождь пристать ко мне раньше — надолго бы запомнил. А тут… да что со мной?

«Это должен быть какой-то фактор воздействия. Причем он действует на всех».

То есть я туплю, не потому что тупая, а потому что мне кто-то на мозги действует? Магией? А ведь может же быть…

— А почему он не действует на вас? В смысле перестал действовать?

Да, почему это что-то перестало действовать? Причем именно на свекровь, мама по-прежнему думала только о мести. Еле-еле убедили ее погодить с кусанием, пока лагерь не уснул, а пока помочь с охраной «точки».

Я посмотрела на Митту. Митту-дятла. Митту, сменившую…

— Смена облика! — дружно сказали мы.

Все сходилось. Митте стало лучше, когда она превратилась в птицу — привычная ясность мыслей вернулась к ней быстро. Она мгновенно собралась и сумела сначала утихомирить маму Лилию (у которой просветления не наступило), поймав ее «на слабо» и заставив разнести по оговоренным точкам заготовку для маяка-наводчика, а потом еще и протестировать защиту лагеря, чтобы отключить ее в нужный момент. И не засветиться при этом!

— То есть птицы под этот фактор — магию? — не подпадает?

— Похоже.

— Почему?

— Не знаю. Птицы взбесились несколько дней назад, помните? Может, тогда они и вырвались из-под этого… фактора.

— Интересно, что тогда случилось?

Я примолкла. В тот день я вела разведку. Забралась к Проницающим. Насмотрелась на черепа. Один из них разбила… птичий…

Птичий!

— Митта…

— Значит, Проницающие держат в подчинении живые существа, которые находятся на их территории. Интересно, каков радиус поражения? — бормотала Митта. — И внушают им… ну за все не поручусь, но подавление воли гарантирую. Моделированное управление, проекция… у нас они давно запрещены как черное воздействие. А тут, значит, применяется. И, конечно, самое сильное воздействие идет на драконов. Наверное, не первое поколение даже. Возможно, у некоторых уже иммунитет мог выработаться. Например, тот черный вождь, он…

— А это можно убрать? — прервала практичная я.

— Конечно. Тем же способом. Расколотить ко всем хурмысам.

— Ага…

— Вот они! — ворвался в нашу беседу новый голос. — Леди Александра! Леди Митта!

— Кристаннике… — не веря своим ушам, проговорила я. — Кристаннике!!!

— Сашка!

Маги! Нас нашли наши маги! И папа! Ура-а-а-а-а!

Глава 10

ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

Если все идет по плану — значит, с планом что-то не так.

(Приписывается знаменитому военачальнику, невыигравшему ни одного сражения)

Я, конечно, обнять новеньких не смогла — не та весовая категория, да и свекровь тоже не была приспособлена для объятий. Но бурную радость выразить смогла, от души подкинув папу и Кристаннике на крыле.

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

— Наконец-то! — Радость Митты была более сдержанной и членораздельной. По правде сказать, и более суровой.

Новенькие сразу попритихли и дружно уставились на леди-дятла. Я тоже пригасла, рассмотрев всех. Семеро. Рика среди них нет. Нет!

— Перенос на такое дальнее расстояние невозможен, — отчитывался маг, сползая с моего крыла. — И мы смогли его наладить только благодаря Игорю и его «кораблям», которые послужили промежуточными точками. Мы очень волновались. Только сегодня убедились, что кто-то уцелел и даже маячки поставил для наводки. Благодаря им мы смогли незаметно…

Ага, значит, свекровушкины маячки кстати пришлись.

— Вы живы, какое счастье!

Я бы, наверное, не задала этот вопрос. Просто не задала бы, и все. Но и от свекрови может быть польза. Именно она, окинув взглядом группу магов, спросила:

— А где Рикке?

Маги переглянулись. Нехорошо так переглянулись, словно подбирая слова…

— Видите ли, — наконец проговорил Кристаннике, — позавчера было нападение драконов…

— И?!

— Многие пострадали. Ожоговые палаты переполнены. Ранен принц. И Рикке. Тяжело. Состояние…

Мир качнулся под ногами. И слова перестали долетать, точно через стеклянную перегородку.

ЧТО?!

— Саша, спокойнее…

— Повтори, что ты сказал. — Я глотаю и глотаю застрявший в горле колючий камень, а он только растет. — Повтори…

Мысли быстрей, чем слова. Кристаннике еще и рта не открыл, а у меня уже успели смениться три мысли: я ошиблась, я плохо расслышала, я… я знала. Видела… В том сне, который неправда. Про драконий бой…

Кто-то с силой дергает меня за чешуйку на боку. А, Кристаннике.

— Александра, спокойнее. Ничего непоправимого не случилось. Ну, сменит Рикке цвет глаз, в крайнем случае полежит немного в этом вашем бассейне. Ну-ну, тише… О предки, ты что, решила всю траву тут спалить?

Траву? Ох, я и не заметила, что плачу. Глаза жжет… Пап, отойди. Отойди, я же не могу удержаться.

— Как это случилось?

И почему? Где, мать их так, были эти распроклятые гадания?! Почему такие потери?!

— Мы не ждали их там. Линии вероятностей на этот раз показали три нити примерно одинакового наполнения. Что нападение будет на городок Форрелл, что нападение будет на одинокий рыбачий поселок и что его не будет вообще.

Я даже знаю почему. Рэя травили. Без вождя нападения действительно могло не быть. Или?.. Плевать, сейчас речь не об этом!

— Короче.

— Мы эвакуировали жителей, но что-то недоглядели, и дело пошло не так. Не понимаю пока, как это вышло. — Кристаннике виновато посмотрел на замершую рядом со мной Митту. — Высадка драконов странным образом отразилась на животных, они стали нападать на людей. Поэтому население двух соседних деревень в панике бросилось в поселок под защиту магов и попало как раз в разгар сражения. Маги, драконы пришлые и местные — неудивительно, что люди растерялись. Рикке на этот раз почему-то предпочел сражаться в драконьем облике — он вообще был сам не свой последние дни, и после боя мы нашли его вместе с противником под развалинами какого-то дома.

Сам не свой…

— Он что-то говорил? — А голос у меня почему-то спокойный. Совсем спокойный. Только ощущение, что вот-вот что-то сломается. Голос, это спокойствие, этот обрыв над морем. Что-то.

— До нашего отбытия — нет.

Сам не свой… сам не свой. Слова Криста звучали и звучали в ушах, как неотступный звук дальней сирены. Сам… я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Отвлечься. Разжать когти, пропахавшие обугленную землю. Тише. Ну же. Спокойней…

— А прогноз? — Голос свекрови дрогнул. — Какой прогноз?

— Благоприятный. Все будет хорошо, не надо волноваться. Наша магия плюс драконьи лекарства — да от такого сочетания мертвый встанет! Ну успокойтесь же. Я не умею делать успокоительные заклинания на драконов. Мруза хай, Митта, на дятлов тоже не умею! Ну же…

— Сашка, кончай психовать и расскажи, что за хрень тут творится! — вдруг рявкнул командный голос. Чертовски, надо сказать, знакомый. — Где Маринка? Почему я, черт возьми, застаю Лилю в таком виде? Совсем с ума посходили?!

Еще пара милых папиных фразочек, и у меня снова потемнело в глазах, но уже от злости. Я уже собралась сказать в ответ что-то такое же «ласковое», но над ухом гневно крикнула по-птичьи Митта (тоже от наплыва эмоций забыла свою мыслеречь, бедняга), и как-то разом стало легче. Злость и боль, схлестнувшись как две волны, еще пару секунд побушевали и отхлынули. Знакомый приемчик… Спасибо, пап.

— Успокоилась?

— Ага. А ты… ой, пап, осторожно!

— Что… черт, Лиль, спокойно!

Куда там. Куничка, только что топтавшаяся у моего уха (утешить хотела, что ли?), молнией метнулась на землю и сейчас наступала на папу. Между прочим, оскалив зубы.

— Эй-эй… — занервничал папа.

— Ррррразумеетссся, — проворчала-прошипела любящая супруга, осторожно приближаясь к миротворцу. — Ррразуме-етссся, ссспокойно…

— Лиль, давай поговорим спокойно…

— Он ррругатьссссся, а я ссспокойно? А ну, иди сюда, псссихотерррапевт сссамозваный!

— Лилия!

— Хав! — воинственно рявкнула та и рванулась в атаку.

— Леди Лилия! Ну не сейчас же! Сочувствую вам, Игорь…

Нашли время!

Спасать папу от семейных разборок двинулись два мага помоложе с подкреплением в виде сетки и переливающегося над ними серебряного облачка — воды. Сейчас, правда, в облаке мерцали красноватые блики — закат солнца все же. Вечер.

А мы… мы вдруг резко почувствовали, что времени у нас мало и общаться надо на конкретные темы.

— Вас не заметили?

— Не думаю. Здешние драконы на удивление невнимательны к своим морским границам. — Рыжий маг, представившийся как Ирро, рассеянно посмотрел на волны, будто и впрямь ожидал увидеть там кого-то из драконов. — Конечно, ближайшие острова далеко, мы лично добирались с большим трудом, но все же…

Я пожала крыльями.

— Просто их не морские границы волнуют.

— Ах да. Те существа… — Кристаннике вопросительно посмотрел на меня.

— Аррохи.

— Хорошо, аррохи. Митта, Александра, вы в состоянии дать примерный расклад? Митта!

— Ага… — рассеянно, с очень знакомой интонацией пробормотала моя свекровь. — А странное поведение животных… в чем оно выражалось?

— Я же сказал: они нападали на людей. Собаки. Мяуки. Козы. Даже крысы. Много раненых…

Свекровь посмотрела на меня. Я на нее. Странно. У Проницающих нашелся запасной череп, и они решили использовать его на новых землях? Этого только не хватало! Минутку…

— Нападали или нападают?

— Что?

— Животные успокоились или продолжают проявлять агрессию?

Полный волшебник с трудом оторвал взгляд от моего «творчества» в виде растущих из земли коровьих хвостов и призадумался.

— Перестали, — наконец проговорил он.

— Когда?

— Мм… мы были несколько заняты, чтобы заметить точно, но… раньше, чем окончился бой.

То есть череп или грохнули, как выразилась Митта, ко всем хурмысам, то ли тот, кто его приволок, перетрухнул и сделан ноги. Интересно. Животные не бесились, значит… значит, все-таки был запасной.

— А в чем дело?

Митта внаглую присела прямо мне на крыло и раскрыла клюв.

— Разрешите ввести вас в курс дела, коллега…

— Подведем итоги: здешнее племя…

— Остатки племени, Крист.

— Принимается. Хотя для клана многовато: более четырехсот особей… Сойдемся на общине?

— Кончайте воду в луже морозить! — злится моя свекровь, опасливо поглядывая в хмурое черное небо. — Ближе к делу, времени мало…

— Может, тогда отойдем в укрытие?

— Куда? Под то деревце? — Клюв дятла многозначительно тычет в сторону «деревца». — Не советую… Не знаю, что за дикий маг там похозяйничал, но я своими глазами видела в тех зарослях гигантскую змею, и… ох!

Откуда-то из мини-рощицы выползло — скорей выбежало черное пятно. Встряхнулось, выпростало и неторопливо расправило крылья и взвилось в воздух. Покружило над нами (чародеи ощутимо напряглись), разочарованно погудело и унеслось в сторону ручейка, где отмывались мама и папа. Да, отмывались! Когда применяешь оружие массового поражения, не жди, что уцелеешь сам, в смысле сама. Так вот, пятно это, при ближайшем рассмотрении оказавшееся жуком, заинтересовалось было купальщиками, но от ручья шарахнуло таким визгом, что бедное насекомое сбилось с полета и едва не рухнуло в воду. А может, дело было не в визге, а в запахе? Поболтавшись в воздухе с полминуты, жук обрел присутствие духа и отправился на поиски более сговорчивой добычи. Маги проводили его зачарованными взглядами.

— С ума сойти…

— Может, отойдем подальше? А то мало ли кто еще там есть? Отбиться отобьемся, но вы говорили, что здешние драконы чуют магию?

— Есть такое.

— Тогда отойдем.

— Только осторожнее! А то тут еще невидимые кактусы есть.

Маги застыли на полдвижении. И очень заинтересованно уставились на меня. Ой…

И как нарочно, в этот момент послышался сердитый и непонимающий вскрик. О-о… Папа таки встретился с невидимым кактусом…

Итоги удалось подвести только минут через пятнадцать, после того как маги отпинали заинтересовавшегося гостями червяка и оказали папе небольшую медицинскую помощь. Ну и после того, как он успел проклясть драконов в общем, их континент конкретно и отдельно невидимые кактусы в частности, а также от души посоветовал воссоединиться первому и последнему в самом ближайшем будущем, причем в самый неожиданный момент.

— И чтоб они горели синим пламенем (понятно, что последние два слова в папином исполнении звучали покрепче)!

Ну что тут скажешь? Не везет моим родителям на этом континенте. Папа и так был вне себя от моего похищения (ухитрился даже вытащить из Ковена помощь на перенос двух кораблей ВМФ и еще какого-то военного снаряжения), а тут еще мама в виде куницы и я со своими кактусами. Я извинилась, но это как-то мало помогло: папа фыркнул и проворчал, что он, мол, был глубоко не прав, когда посчитал превращение дочки в дракона самым ярким впечатлением Лесогорья. Признает ошибку и обещает при случае посыпать голову пеплом, а сейчас не могли бы все быть так любезны отвлечься от его пострадавшей задней части и заняться планом действий?

Конкретного четкого плана у магов пока не было. Были заготовки в нескольких вариантах.

Конечно, у них имелось сейчас два папиных корабля (даже спрашивать не буду, как он исхитрился протащить их сюда), а также возможность активировать магический телепорт — хатарессу и перебросить через нее… Да даже драконов через нее можно перебросить, если расширить грани и зафиксировать точку наводки. Пара дней — и именно здесь может начаться драконья схватка не на жизнь, а на смерть. Имелось и оружие массового поражения — ведь стычки людей и драконов продолжались уже лет двести, а то и больше, было время придумать. Правда, применять его не применяли — драконы массой не нападали, а люди везде люди, гробить всех подряд не станут. Когда шесть лет назад межрасовое сотрудничество между нами наладилось, это оружие вообще законопатили в самые дальние подвалы и не уничтожили только потому, что на это сил много требовалось. Спрятали и забыли. А теперь вот вспомнили.

Словом, было чем драться. А через пару дней будет и кому…

Но магов, как меня когда-то, как Митту сегодня, останавливала одна важная вещь: жалость.

Драконы виноваты. Вломились, похватали пленных. Наверняка кого-то убили, кого-то, как Рика, ранили…

Драконы, конечно, виноваты.

Но не все.

— Итак, первая тройка — разведка территории. Цель — поиск места, пригодного для раскидки опор хатарессы. Старший — Энне.

Крепко сбитый маг с внешностью под девизом «плечи-это-главное» кивнул.

— Вторая тройка — к мастеру Игорю. Он покажет, как обращаться с этими… как, Игорь?

— Шпионами, — мрачно отозвался мой папа, еще не до конца отошедший от кактуса. — Пульты управления все освоили?

— Да-да, конечно, — вразнобой отозвалась троица магов помоложе, досушивая одежду.

— Хорошо. Будем наблюдать на расстоянии. Соваться в лагерь, похоже, опасно.

— Мягко сказано, — буркнула я. При взгляде на эту спокойную деловитость мне еще острее переживалось за помутнение своих мозгов. Две недели идиотизма. Позор и ужас…

Кстати, интересно, эти чары, или что это там за дурь, действуют и на людей тоже? На Гаэли и Митту еще как подействовало! А через сколько? Нет, черепам точно пора на свалку.

Так, вопрос: что именно делают черепа? Туманят мозги, да. Но как? Совсем тупые драконы не выживают. Значит, что? Подавление воли к сопротивлению — наверняка. Все, что я смогла сделать за это время, — подстроить пару каверз. Ни поднять восстание, ни прикончить кого-то из Проницающих… твою косметичку, я вождю дать сдачи не смогла! Разве что в самый первый день, когда меня еще не слишком придавило.

Значит, первое: не сопротивляться. Интересно, а как тогда у Рэя получается? Нет. О черном драконе я сейчас думать не хочу… А о Рике нельзя. Нельзя. Сразу соображение отказывает, и хочется придушить всех рейдеров скопом. Или утопить. Не думать, не думать. Так, о чем я там?

Второе, второе… Когда вернулись неудачливые рейдеры, драконы были в шоке. Крики, слезы, отчаяние… А вечером — спустя всего несколько часов — лагерь накрыла тишина. Все занимаются делами, спокойно, будто ничего не случилось. Что второе — подавление эмоций? Или все-таки управление сознанием? Ну, погодите у меня, уроды черномагические!

Мозги мои бедные, как же тяжело вами думать!

Влипать в неприятности легче всего ночью. Темнота недаром друг молодежи. Пакостливый такой друг, который всегда протянет тебе руку и одновременно подставит ногу.

В лагерь мы с Кристаннике прошли довольно легко. Капелька метаморфной дряни — и у меня на плече сидит симпатичная птичка и о чем-то чирикает с дятлом. Расчетное время действия «морфо» — трое суток, разведенного зелья — около пяти часов. Хватит пройти на территорию, отыскать пещеру Проницающих и запустить туда птичек на обследование черепов. Может, даже разбить один на пробу. Бить сразу все без просчета вариантов рискованно, или, как выразился Кристаннике, «по-санни». Ну, не будем сейчас разбирать этимологию данного определения. Не до того.

Первая неприятность была мелкой. В прямом смысле слова. Если быть совсем точной, то мне на шею села песчанка (вот кого бы я с удовольствием не видела еще лет пять!) и принялась что-то оживленно чирикать. Само по себе ничего, но мне сейчас лишнее внимание ни к чему, а птичкам тем более. И не отвяжешься ведь.

Вторая неприятность случилась на подходе к клеткам. Именно здесь почему-то устроили ночные посиделки неудачливые рейдеры. Точней, не посиделки, а вечеринку. Я глазам не поверила, когда увидела, что драконы (драконы!) наливаются «пьяным соком»! Пьющие драконы… ниже падать некуда. Аррохи, можно сказать, над головой висят, племя на грани выживания, шестерых на своем рейде потеряли — а они, видите ли, решили зеленого змия повидать! Пусть трупов не шесть, а один, остальные ранены, и целители берутся их вылечить, если драконьи кланы обеспечат контроль за процессом, но племя-то потеряло шестерых! И вместо того, чтоб поговорить с матерями «погибших» или их семьями или хоть погоревать над потерями, эти горе-вояки набирают градусов! Да чтоб вам допиться до белочки, алкаши несчастные! Чтоб вам этот сок поперек горла вста…

Ой…

— Чиррр? — недоуменно вопросила песчанка.

— Александра-а… — охнула свекровь.

— Рррркррррх? — обалдели драконы.

— Леди Александра, вам трудно было сообщить об ослаблении магического блока? — отстраненно поинтересовался птиц-Кристаннике.

— Э-э…

Ну что тут скажешь. Недаром говорится про осторожность со своими желаниями. Почему? Потому что при случае схлопочешь от этих желаний так, что желать станет некому! Ой, м-м-мать…

Хотела белочку? Вот, любуйся!

В общем-то явившееся по моему желанию животное и правда здорово смахивало на белку. Пушистый хвост, бодренько загнутый кверху, острые ушки, зубки… мама-мамочка, какие зубки. Словом, обычная такая белочка… Размер только подкачал.

То ли я очень сильно эту белочку хотела, то ли этого пушистого возмездия должно было хватить на всех семерых алкашей, но представшее перед глазами существо больше смахивало на мать Годзиллы, чем на милую любительницу орешков. Во всяком случае, про домик-елочку ей лучше было забыть. Елочка такому созданию сгодится разве что как зубочистка. А баобабы тут не растут. Пока…

Пушистый хвост тем временем сделал широкий мах, и по земле хлестнуло ветром.

Кажется, драконоалкаши отрезвели разом и благоразумно замерли на месте, не делая резких движений…

— Лед побери, кто это? — Голос дракона слился с вопросом Криста.

— Белочка…

— Кто?!

Белочка переступила лапками — земля дрогнула — и с интересом присмотрелась к оторопевшим драконам. Мне запоздало вспомнилось, что безобидные и ласковые с виду белки питаются не только орешками. Что они охотно разнообразят меню муравьями, способны при случае утащить птенца из гнезда, а иногда, когда основательно изголодаются, то и змею в рацион включат. Их зубки одинаково легко раскалывают и скорлупу орехов, и змеиный череп…

Может, команду алкашей эта мегабелка посчитала какими-то особо крупными птенчиками? Но в темных глазках явно загорелся интерес. Кажись, гастрономический. Белочка шагнула вперед и раскрыла пасть.

— Чир-чир! — грянуло над землей.

Кажется, тут драконы вспомнили, что у них вообще-то крылья есть. И шарахнулись на этих крыльях куда попало, да так, что один из них, подросток, по дороге вломился в деревья. И затрепыхался там, как муха в паутине.

— Чир? — Кажись, белочку немного огорчило бегство потенциальных продуктов. Она сделала шаг… Земля дрогнула. Котел с соком подпрыгнул, расплескивая содержимое, и залил огонь. Стало темно.

— Леди Александра, чего хочет ваш зверь?

— Да как вам сказать…

— Говорите как есть!

— Иррррр! — Последний дракон спешно выпутался из ветвей и, чуть не падая от старания, понесся куда-то в темноту…

Теперь, когда алкаши смылись, единственным продзапасом пушистого возмездия остаемся мы. Но, похоже, белочка (как и зеленые человечки, и песец, и так далее) видит только тех, к кому является. А непрошеных свидетелей в упор не замечает.

Белочка, оставшаяся без ужина, озадаченно почесала гигантской лапкой исполинское ухо, поразмыслила и, приняв во внимание темноту, стала подыскивать место на предмет поспать. Увы, гигантских секвой поблизости не наблюдалось, так что бедное животное, напрасно поискав подходящее деревце, улеглось баиньки прямо на землю.

— Леди Александра! Уберите ее!

— Как?

О предки!

До клеток я добиралась, все еще хихикая. Убедить белочку отправиться обратно было сложнее, чем призвать, но дело того стоило — вспомнить хоть драконьи рожи! Алконавты несчастные…

Но мое веселье тут же пропало, когда я дошла до приметной крыши из листьев.

Клетка была пуста.

Воздух толкнулся в крылья сам, и ночной лагерь послушно отступил вниз, в темноту…

Что-то говорила свекровь, просила об осторожности. Я не слушала. Звезды отсчитывали оставшиеся минуты. Перед глазами маячили Проницающие, которые тащили Маринку в пещеру, и Рэй…

«Мы ведь, кажется, договорились не трогать ни ее, ни ее магов! Чтобы было чем торговаться, если дела обернутся плохо»…

Сейчас дела стали хуже?

— Стоять!

Черные фигуры замерли. Маринка, усиленно пинавшая Проницающих куда попало, повернула голову:

— Ага! Ну, сейчас вам моя мама задаст! Мам, что ты так долго?

— Сорри, дочура. Меня тут отвлекли…

Так, здесь оба Проницающих, значит, в пещере пусто, на череп давить некому. Тем не менее надо быть осторожней! Не знаю, на что рассчитывали эти уроды, но протянуть лапы к моей дочери! Ну, вы допрыгались, гуру перелетные!

— О, северная гостья, — процедил один из «гуру». — Как ты вов…

— Лапы убрал, урод.

Кажется, в таком тоне с Проницающими давненько не разговаривали. Старикан злобно тряхнул дряхлым гребнем. Узкие глаза нехорошо блеснули.

— Ты не знаешь, с кем разговариваешшшшь.

— Еще бы мне это интересно было. Лапы убрал! Отпусти ее, ископаемое!

— Аррррхту! — рявкнул голос второго, и рядом со мной что-то полыхнуло. Зашипел, остывая, расплавленный песок… Молния? По мне ударили молнией? А как же…

— В порядке мы, в порядке! — отозвался голос с плеча. — Ох, предки! Ну и чары… Осторожнее только!

— Следующее заклинание полетит в твою бестолковую голову.

— Ах ты, скотина! Да я тебя…

— Что здесь происходит? — спросил новый голос.

Рэй! Он-то что тут делает? Ночью…

— Ничего достойного внимания вашей вышности. Вы можете спокойно заняться собственными делами.

— Непременно, — холодно отозвался черный дракон. — Как только ваши мудрости объяснят мне, насколько это не мое дело, я тут же оставлю его вашему вниманию. Александра?

— Отпустите мо… девочку! — спохватившись, потребовала я. — Сейчас же!

— Александра, молчи! — Рэй встал рядом. — Ваши мудрости, мне созвать племя или вы все-таки объясните мне происходящее?

Неизвестно, что ответили бы Проницающие своей «вышности», но Маринке надоело ждать освобождения из чьих-то рук или крыльев. Она пнула хвостом одного старикана, кусанула второго и наконец выдралась из цепкой хватки. Пробежала по песку и юркнула за мою спину. Уф… стало легче, будто со спины разом слезло пассажиров пятьдесят…

Ну, теперь держитесь, поганки магические!

А поганки почему-то не спешили хватать беглянку. Даже с места не двинулись. Только переговаривались.

— Какая горячая защшшита…

— Слишшшком горячая для посторонней.

— Нашшша северная гостья так сильно интерессссуется заложниками?

— Саша, осторожней, он знает, он догадался! Берегись! — кто-то из наших.

Сами пусть поберегутся!

Рэй вдруг закинул голову и зарычал — не знаю, как по-другому сказать. Громко и зло. Рык раскатился по уснувшему лагерю…

— Каоррруууууууу!

Злился? Или выполнил угрозу и вызвал помощь? Мы с Проницающими продолжали играть в гляделки.

— Может, они родсссственники?

— И можжжет, мы, наконетссс, нашшшшли того мага, который резвится здесь все это время?

— Жжжертва?

И уставились. На меня. На птиц и песчанку на моем плече. На Маринку… Хищно так.

И у меня сорвало крышу.

— Ах, жертва, — шепнули мои губы. — Жертва… Может, мне самой в вашу пещеру влезть и на алтарь уложиться? А шнурки вам не погладить?!

Правый Проницающий шарахнулся — прямо на его лапу упал спутанный темный ком. Шнурки. Только разом на весь обувной магазин…

— А чешую не отполировать?! А хвост не начистить?! — Мой голос набирал и набирал силу, только что установленный блок на магию трещал и шатался. Сразу две молнии грохнули в спину и отразились, распылились, будто наткнувшись на невидимую преграду — мне помогали… — А может, вам мозги проветрить?!

— Саша, осторожней!

Но я видела только Проницающих, и что-то нарастало, нарастало, нарастало в груди звенящей гулкой струной…

— Да катитесь вы вон отсюда!

…и лопнуло!

Что-то завыло, что-то хлестнуло по ушам диким ураганным ветром, что-то мгновенно захолодило шкуру с хвоста до хохолка, ошпарило болью. Мелькнула человеческая фигура, кричащая, падающая…

И все кончилось.

Слух вернулся не сразу. Зрение тоже. Несколько секунд я тупо смотрела на что-то золотое, колышущееся. Ага, это Маринкин бок. И он поднимается-опускается. Дышит, она дышит… И песчанка. Распласталась на широких листьях. А чуть подальше…

Стоп. На листьях?!

Где мы?

— Леди Александра… — простонал за спиной голос мастера Гаэли. — А поаккуратнее желать нельзя было? Как мы теперь выберемся из этих джунглей?

Часть третья

ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ДЖУНГЛЕЙ

Глава 1

ПОПАЛИ…

— Я не потерялась. Просто кто-то переместил мою улицу…

(Из фильма «Бар „Гадкий койот“»)

Поцелуй тебя заквак!

Кругом реально джунгли. Деревья почти мне по гребень, запах сырости, лианы, заплетшие все и вся. И тишина…

Отлично. Нам не хватало только этого. Да что же за день-то такой! Что ни сделаю — все не так! Только я, послав куда-то Проницающих, в результате «послалась» сама.

— Леди Александра! С вами все в порядке? — Раздражение в голосе Гаэли сменилось чем-то очень похожим на тревогу. — Вы что-то ушибли? Скажем, голову?

И даже не сама, а в компании.

— Санни, ох… не могла бы ты чуточку шевельнуть гребнем? Мне тут хвост прищемило.

Ага, свекровь тоже тут. А Мариночка? Марина!

— Леди Александра! — Мой хохолок явственно зашевелился, будто в прическу с размаху влетела муха. — О боги, где я? Ух ты… вы обязательно должны мне позволить исследовать это! Попозже…

Кристаннике тоже перебросился?

— Мам, как здорово мы упали! — ввинтился в ухо знакомый голосок из кроны ближайшего дерева. — Давай еще раз?

Ветки угрожающе захрустели.

Марина! Мариночка! Я ринулась вперед, обхватывая крыльями свое едва не потерянное счастье и не обращая внимания, какими словами высказались мой гребень (в смысле свекровь) и хохолок (то есть Крис) и что вопит Гаэли, которого моим крылом смело в ближайшие кусты.

Главное, моя дочка со мной — живая, целенькая. Ох, Мариночка…

— Так это все-таки твоя дочь, — послышался еще один голос. Очень знакомый. — Не хочешь объяснить, что это значит?

Похолодев, я подняла глаза на его вышность Первое Крыло…

Господи, если ты есть, объясни мне, его-то я зачем с собой прихватила?

— Привет, Рэй.

Надеюсь, вон из тех кустов Проницающий не вылезет…

К счастью, Проницающих не обнаружилось ни в кустах, ни среди деревьев. И когда Гаэли перестал выбирать, чего бы ему больше хотелось в этот момент — самоубийства или все-таки убийства одной бестолковой недоучки, он немного прояснил ситуацию.

Магия — это энергия, у которой обязательно должны быть задействованы вектор направления и вектор отката. То есть если маг призывает эту энергию, направляя ее на определенный объект, то он заранее включает в «призыв» и силу отката. Это как с машиной: разгоняясь, ты заранее знаешь, что в определенный момент нужно будет задействовать тормоза. Пока все понятно, да? Только тут посложнее: энергия призыва вплетается в чары, в определенный момент меняя направление развертки… ладно, не суть важно.

Главное, что я, необученный маг, об откате имела представление приблизительное, как о статуе Свободы в Америке. То есть в принципе в курсе, что такая штука есть, но об ее устройстве и предназначении знаю постольку-поскольку. И естественно, в свой призыв я ничего не вплетала.

Поэтому в ответ на неумелое колдовство без заданных границ и стабилизации развертки, зато очень мощное (дракон постарался как-никак!), откат ударил в полную силу. Неизвестно, куда именно отшвырнуло Проницающих и остались ли они живы при этом, но и меня с моей группой приложило неслабо, отбросив на неизвестно какое расстояние и в неизвестно какую местность.

— Хоть континент тот же? — безнадежно спросила я, прижимая к себе Маришку. Отчего-то выпускать ее из крыльев не хотелось ни на секунду. Вокруг было тихо и спокойно, но тревога, приправленная ноткой злости, никуда не делась. Даже обострилась.

Что-то было не так, что-то неправильно.

— Континент наш, — проговорил черный дракон. — Определенно. Слышите, как тихо?

А ведь и правда.

Над лесом потихоньку занимался рассвет, но джунгли, обычно никогда не замолкающие, сейчас не спешили приветствовать солнце. Не пели птицы, не рычали животные, в гуще ветвей никто не крался, сквозь лианы не продирался.

Тихо, пусто, безжизненно.

Наши взгляды встретились, и понимание озарило их мрачной вспышкой:

— Аррохи…

Только спокойно!

Во-первых, вблизи пока не видно ни одного аррохи; во-вторых, один раз от них уже удалось отбиться, надо только вспомнить, как это у меня получилось… В-третьих, со мной маги, и в самом крайнем случае, если уж совсем безнадежно будет, они смогут перенестись, прихватив нас с Маринкой. Свекровь переносом не владеет, Гаэли вообще-то тоже (телепорт у него получается только со специальным амулетом), но Крис-то вполне дееспособен в этом плане. По крайней мере, на Маришку его сил должно хватить. Это очень опасно, переноситься, не зная координат, но лучше, чем аррохи. Так что спокойно, выберемся.

А Рик, если что, так и не узнает о…

— Мамочка, что случилось? — Марина удивленно ерошит примятый гребень. — Больно же…

— Ой, прости, детка. Как ты?

— Нормально все. Ой, осторожно, ты Шиарри придавишь!

— Тут еще и Шиарри?

Маринка непонимающе смотрит на меня.

— Конечно, — удивленно заявляет она, слегка поведя крыльями.

Действительно, как это я могу сомневаться. Если Маринка захотела, чтобы синий дракончик был с ней, то он будет, несмотря на попугайские перья, аррохи и местонахождение у черта на куличках.

— Шиарри?

Попугай робко сделал мне крылышком и снова завертел головой, отслеживая возможную угрозу.

— Я так понимаю, это и есть дракон? — заинтересовался птиц-Кристаннике. — Любопытно…

Попугай взъерошился.

— Что ж. Коллеги, в связи с опасностью положения предлагаю принять противоядие от морфо и вернуть наш истинный облик. Пользоваться магией в птичьем виде слишком сложно.

— Говорите за себя, — мрачно выдала наша вторая «птица». — Эта распроклятая смола — не «морфо», которая снимается специальным…

— Митта, вообще-то от смолки уже подобрано противоядие, — усмехнулся Кристаннике. — И в моем «сохране» есть пара доз. Так сказать, «на всякий санни». Я хотел сказать, на всякий случай.

— Так что ж ты молчал?! — возопила Митта и коршуном бросилась на «сохран» — мешок с припасами, висевший на спине мага. Крису пришлось снять его побыстрее самому, пока жаждущая переколдоваться птицечародейка не продолбила его самодельный рюкзачок прямо на спине.

— Митта!

— Потом! — отозвалась птица и, выкопав наконец нужное, стрелой унеслась в ближайшие кусты.

Я сердито дернула крылом. Конечно, сейчас не до этого, но вообще-то появившаяся у магов привычка приплетать «санни» ко всем недоразумениям явно набирала обороты.

Я своими ушами слышала от одного преподавателя «санни с тобой» — когда кто-то из студентов необдуманно пригласил Листика в теплицу с южными растениями. Подросшее творение юных чародеев, которое уже всерьез помышляло о женитьбе, тут же сцепилось с какой-то злобной плотоядной лианой. Теплицу пришлось чинить, и хорошо, что дело было летом.

Потом появилось выражение: «Это как-то по-санни», — промелькнувшее на одной беседе «воспитатель-плюс-три-пятикурсника», когда юные студиозусы очертя голову полезли в пещеру, где, по слухам, скрывалась парочка драконов из Дикой Стаи. Увы, слухи не лгали, помянутые дикостайные хулиганы действительно оказались в пещере и отнюдь не были рады тому, что их обнаружили. Помятые студиозусы с трудом утихомирили разозленных драконьих оболтусов, а педагоги потом еще полгода гадали, как им это удалось. И чего больше в этом деянии: отваги, везения или все-таки легкомыслия?

А теперь, леди Александра, извольте ознакомиться еще с одним выражением, связанным с вашим именем «на всякий санни». Надо же какая честь!

Если кто не понял, Санни — это я. Мое имя в сокращенном виде, под которым я засветилась в местном мире шесть лет назад. И ярко так засветилась…

Мягкий свист воздуха — не привычное хлопанье крыльев, а планирование для незаметного приземления, — на траву опускается черный дракон.

— Аррохи поблизости не видно, — лаконично сообщает Рэй. — Знакомых ориентиров тоже. Ты не хочешь сказать, куда именно нас зашвырнула?

Я только крыльями развожу. Местную географию выучить было негде.

— А как возвращать собираешься?

Повторно разводить крыльями не хочется, но учить меня переносам было некому, а переноситься наудачу? Я не такая дура.

— Хорошо. Что ты тогда знаешь? Может, хватит пушить мне хохолок, золотая? Нам все-таки лететь рядом. Рассказывай.

— Что?

Минималистом Рэй не был, и пристальный взгляд впился в меня, как налоговик в неплательщика:

— Все.

Все, естественно, я рассказывать не стала. В конце концов, сотворение мира или мое рождение в роддоме номер восемь его вряд ли заинтересует. К тому же папа учил, что информация — это не та вещь, которую можно разбрасывать направо и налево. А тут она вообще как лекарство. То есть передозировка не поможет, а угробит. Нам ведь и правда выбираться отсюда вместе. Значит, надо поаккуратнее. Про оборотничество, к примеру, лучше пока промолчать.

Когда из кустов послышался злой вскрик, я как раз подходила к своему семейному положению…

Но классическую обломную фразу «я замужем» пришлось отложить: из кустов, куда удалилась Митта, донеслось: «Хам!» — и чьи-то невнятные оправдания.

— Брысь!

— Но Митта…

— Сейчас же!..

Сердитый вздох, и из кустов как-то смущенно выныривает старик Гаэли, невнятно ворча что-то нехорошее о безголовых особах, которым принадлежность к женскому полу порой отключает и логику, и предусмотрительность, и даже научный интерес.

Гаэли неисправим!

Кусты между тем шатаются и ворчат, и даже, кажется, собираются призвать Гаэли обратно и простить ему «попытку подглядывать», но дед уже не реагирует. Он занят важным делом: ползает по поляне и осматривает все, что попадается ему на пути.

— Так вот. — Я собираюсь с мыслями и почти готова продолжить повествование, но Рэй прерывает меня на полуслове:

— Кто это?

О-о, а занятная штука это «морфо». Что процесс превращения туда, что обратно. Естественно, что дракон малость цепенеет от зрелища «пернатая мелочь превращается в человека».

И следующие три минуты я трачу на то, что разъясняю разницу между оборотничеством и процессом превращения объекта в другой объект под влиянием зелья или смолки.

Дракон слушает внимательно, не перебивая, а в конце мини-лекции только интересуется:

— То есть в вашей стае оборотни — это явление нормальное? Это уважаемые члены племени?

— Ты что-то имеешь против оборотней? — тут же ощетинилась я. — Какая кому разница, оборотень он или нет, если он ведет себя достойно?

— И они живут в стае? Не скрываясь?

А как еще они должны жить? Я как раз собиралась высказаться на тему моего собственного оборотничества, но в этот момент Кристаннике, уже принявший нормальный вид, вынырнул из-за дерева-переодевалки и принялся застегивать на талии широкий пояс.

— У тебя уже два человека? — прищурился Рэй.

— Не совсем.

— Я просканирую местность, — бросил Кристаннике и взмыл в небо не хуже дракона.

— Люди тоже умеют летать?

— Э-э…

На помощь мне пришли кусты: в этот момент они уже не просто зашуршали — затрещали, и на поляну выломилась Митта.

Митта?!

— Здесь кто-то есть!

Мы оцепенели. Особенно я. Нет, аррохи за ней не гнался. Просто…

Вы свою свекровь в купальнике из фиговых листьев когда-нибудь видели? Про мою даже не спрашиваю. А зря. Зрелище то еще…

Свекровь у меня мощного телосложения, так что листики (слава богу, не фиговые, а покрупней) на ее бюсте смотрелись… впечатляюще. Ниже шла юбочка из веток в том же стиле. А для пущего сходства с образом «я-Пятница-в-поиске-Робинзона-хлюпиков-не-предлагать» в руках свекровь держала невесть откуда взявшуюся, но весьма увесистую дубинку.

— У тебя еще один человек? — прохладно поинтересовался черный дракон.

— Ну… почти.

Не один.

— Митта, дубина? — изумился Гаэли.

— Сам дубина, олух! Я выманиваю это на открытое место, чем бы оно ни было!

— Я к тому, почему не магия, а… А ты уверена, что оно выманится? При таком-то шуме!

Мм, интересно, излучение все еще действует? Как-то они себя ведут… странновато.

— У него нет другого выхода! — мрачно заявила свекровь и тряхнула рукой, запуливая в кустики что-то магическое.

Если б несчастные кусты могли выражаться, уверена, что сейчас они бы использовали эту способность по полной программе. Повод выдался — лучше не придумаешь. Впечатление, что ветки тряхнуло электротоком! Они бессильно обвисли, на землю упали листочки, и из зеленой гущи вылетел… синий дракончик.

Немая сцена продлилась недолго.

— Шиарри! — обрадовалась моя дочка. — Лапочка! Подожди, дай я на тебя влезу. Покатаешь? А то я устала.

— Ты?! — прошипела свекровь. — Ты что там делал? Марина, прекрати, что за игры?

— Какой шустрый юноша. И про антидот услышал, и стащить сумел втихую, я не почувствовала ничего.

— Боец Шиарри. — Прохладный голос Рэя ощутимо похолодал. — Потрудись объяснить, что все это значит.

Что именно втолковывал синий дракончик своему грозному командиру, я не слышала — именно в этот момент кусты решили, что нашей компании им хватит. Шорох осыпающейся земли, шуршание веток не сразу привлекли наше внимание. А когда мы все-таки почуяли неладное и обернулись, кусты уже практически закопались в рыхлую почву с головой и только верхушки веток еще торчали над землей.

— Эй!

Кустики утроили усилия, и через три секунды поляна поражала чистотой. Только один — кажется, не слишком удачливый (здорово смахивающий на нашего приятеля Листика) — метался и суматошно стукался корнями о землю. Видно, этому попался каменистый участок. Над ним с интересом порхала песчаная зараза, и каждый раз, когда она пыталась подлететь поближе, кустик впадал в новый виток истерики…

А ведь еще где-то здесь есть аррохи.

То еще утречко!

Словом, мы нескоро еще разобрались. Да, пожалуй, вообще не разобрались бы — слишком уж разношерстная компания и цели. Но спикировавший с неба Кристаннике, с трудом отвлекшийся от необыкновенного вида Митты, сказал одну фразу, которая мигом заставила нас забыть про все разногласия:

— Там, за холмом, похоже, город.

Город здесь был.

Давно.

Это был необыкновенный город: в нем странно чередовались узкие и широкие улицы, огромные цирки и стройные башенки, грибовидные площадки и бассейны, скульптура дракона, распахнувшего крылья…

И это был мертвый город. Кто бы ни были его жители, они ушли отсюда, может быть, сотни лет назад. Сквозь булыжные мостовые успели пробиться и вырасти деревья, обветшавшие башенки кое-где осыпались и теперь торчали в небо, как обгоревшие пеньки. Стены пересекали глубокие трещины… Никакого движения, только ветер шевелил на крышах и площадках сухие листья.

— Ирраш…

— Что? — Маги обернулись к Рэю. Краем глаза я засекла быстрый, внешне небрежный и очень знакомый жест Кристаннике. Заклинание языка. Ну да, опытным магам для этого камень не обязателен…

Черный дракон неотрывно смотрел на раскинувшийся в долине мертвый город и молчал.

— Рэй!

— Я знаю, куда нас забросило. Это Ирраш, город Заката. Самый маленький из Плеяды. Западный город… Сюда, по слухам, эвакуировали малышей. Ирраш считался очень здоровым местом, тут рядом целебные озера… были. Дед заставлял меня заучивать всю Хронику катастрофы. Но связь оборвалась, и никто не знал, что сталось с Иррашем. Одно время надеялись, что они успели уйти. Значит, здесь тоже…

Мы молчали. Что уж тут скажешь…

— Я должен вернуться, — хрипло проговорил черный дракон. — Я не буду на вас нападать, откуда бы вы ни явились. И не буду препятствовать вам уйти туда, куда вам нужно. Но я должен вернуться к моему племени.

— Мы тоже…

— Нам сложно найти дорогу в незнакомой местности, — негромко проговорил Кристаннике, — вам — защититься от аррохи. Предлагаю перемирие.

— Пока не доберемся до лагеря?

— Пока не доберемся до лагеря.

Вид у Рэя серьезный до предела, в эту секунду трудно даже представить, что это тот самый черный вождь, который так виртуозно умеет врать. И мне, и своим, и даже Проницающим. И если я после всего поверю, что он не врет сейчас, то можете спокойно обзываться дурой. Соглашусь.

— А потом? — Голос у меня негромкий, но я почему-то не сомневалась, что Рэй его услышит.

Услышал. Посмотрел — и я непроизвольно подобрала хвост и напружинила лапы. Да, как для схватки. Нехороший взгляд был, оценивающий такой. Один — а сразу прояснилось, кто где из магов стоит, кого первым атаковать, до кого можно дотянуться хвостом и как сориентироваться по ветру, чтобы не напороться на собственное пламя…

— Чего ты добиваешься, золотая?

— Ясности.

— В чем? — А он и чешуйкой не шевельнул, замер черной статуей, только глаза блестят. Ладно. Я тоже… посмотрела. Так, чтобы стало ясно, что я, хоть и слабей его по силе, но зато не одна. И хвост у меня нелегкий (проверено), и пламя покрепче. Да и магия тоже кое-чего стоит.

И даже если… от аррохи у него защиты все равно нет…

— Что дальше. — Голос я все так же не повышала. — Перемирия «пока не доберемся до лагеря» мало.

И то, если ты не врешь.

— Ставишь мне условия, золотая?

— Давайте не будем горячиться. — А Митта голос повысила. Ну да, попробуй переговори драконье рычание. — Александра, может быть, слегка поторопилась, но в целом она права. Возможно, если мы сейчас точно определимся с перспективами будущего сотрудничества, то всем будет легче.

Черный вождь снова прошелся по нам взглядом. Напряженным и сосредоточенным. И самую малость непонимающим. Словно мы были пазлом, который никак не складывался.

— Кто из вас чей?

— Что?

— Я сначала думал, что главная — ты. — Дракон буквально просверлил меня взглядом. — Что у вас правят такие, как ты. Тебя так отчаянно пытались отбить тогда, в ночной атаке. Но твои люди ведут себя слишком свободно для рабов, а еще у тебя и у твоей дочери есть картинки… как клеймо. Так кто из вас чей?

— У нас? — только и спросила я.

Неужели он все-таки понял?

— У вас. На той земле, куда мы хотели переселиться. Ты ведь оттуда, золотая, так? Хоть сейчас не ври.

— Странное требование… от тебя.

— Обычное… оборотень Александра.

— Обо… — Я остановилась, не договорив. Врать было бесполезно. Да и зачем? Может, правда лучше прояснить все и разом. — Давно догадался?

— Давно. Я ведь помню, кого принес оттуда, с той земли. И сколько. Пять людей, из них четверо взрослых и маленькая девочка. А на следующий день магов стало на два человека меньше, зато в клетке появился драконий ребенок, а в лагере — незнакомая девушка. Тебе очень повезло, золотая, что об этом знали только мои бойцы, которые к Проницающим с доносами не побегут, а болтать я запретил.

— Почему?

— Были причины. Были… и есть. Так кто из вас чей? С кем мне говорить?

Причины? Причины… Я вдруг поняла, с чего это вождь оказывал мне такое внимание. Морочил голову, строил из себя влюбленного, при любом удобном случае расспросами доставал, и притом делал вид, что верит любой чуши, что я несла. Дочку мою у Проницающих помог отбить. Защищал…

Причины… Ясен пень, у него были причины, и, кажется, я знаю какие. Кем он меня посчитал? Важной шишкой? Получится — охмурить и провести переговоры, не получится — пустить в ход заложников.

— Так мало времени осталось, Рэй? Даже не спрашиваешь, кто из нас вождь, готов с любым говорить, лишь бы помогли?

По бешеному взгляду, которым меня ошпарил черный вождь, я поняла, что не ошиблась. А еще поняла, что времени у него меньше, чем думалось, потому что яростный огонь, полыхнувший в глазах, мгновенно пригас, и Рэй заметным усилием воли заставил себя успокоиться.

— Мало, — сказал он как-то устало. — Так с кем мне говорить?

Взгляды как-то сами собой сошлись на моей свекрови, и провалиться мне на этом месте, если она не была к этому готова.

— Пока со мной, ваша вышность Рэйран, — спокойно проговорила Митта, легонечко поправляя волосы. Ее растрепанная секунду назад коса, небрежно закрученная вокруг головы, отчего-то напоминает корону. — Точнее, с нами, потому что отношений «хозяин-раб» у нас нет, скорее речь может идти о сотрудничестве. Насколько я понимаю, вас интересует вопрос о выделении вашему племени земель для проживания?

Наверное, это и называется «нашла коса на камень». За косу, сами понимаете, у нас был Рэй, язык у него тот еще. Ну а за камень на этот раз была Митта. Да-а, свекровушку недаром называли классным переговорщиком. И наблюдать за тем, как эта парочка схлестнулась, было одно удовольствие. Ни один не желал раскрываться полностью, ни один не мог показать слабости, и притом ни Рэй, ни Митта не были, так сказать, высшими договаривающимися сторонами и не могли много обещать.

Зато Рэй смог раскрутить переговорщицу на ценную информацию про свободные земли, кое-какие традиции, а Митта вытянула из него, как драконы смогли перебраться через океан — оказывается, пару лет назад среди вод образовались два островка, на которых можно было передохнуть… Далее переговоры закипели с новой силой.

Мне кажется или черный вождь больше прощупывает нас, чем реально обговаривает условия «драконьего приюта»?

— Мам, я есть хочу! И Шиарри тоже!

— Сейчас что-нибудь сообразим, — пробормотала я, лихорадочно соображая, чем кормить ребенка при полном отсутствии какой бы то ни было живности. Аррохи по-прежнему не появлялись — видимо потому, что уже сожрали все, что могли, и улетели дальше. С этим пока везет.

А вот с едой будут проблемы…

— Кое-какая живность здесь все же есть, — заметил дед Гаэли.

— Не похоже.

— Некоторые растения неспособны к жизнедеятельности без насекомых, а здесь я вижу как минимум два таких растения, — наставительно проговорил ученый дед. — Здесь определенно водится живность. Просто она мелковата для драконов. Наверное, Митта ловит ее только для себя…

— Я никого не ловлю!

— Как, а этот крабо-паук на спине? Разве ты его не приманиваешь, чтобы…

— Где?!

Грох!

— Между прочим, — на этот раз в голосе Гаэли мелькнули нотки горечи, — такие крупные экземпляры неплохо запекаются на углях.

— Посидишь на диете! Кстати, у кого-нибудь есть совесть?

— В смысле?

— На предмет уступить одежду даме! — Митта многозначительно ткнула в свою юбочку а-ля дитя природы. — Я еще ни одни переговоры не вела в таком виде!

Мужчины переглянулись.

— Ну, если так поставить вопрос, — усмехнулся Кристаннике, — то совести у нас нет. Зато в «сохране» есть запасная одежда.

Секунды три свекровь сверлила его глазами так, будто изображала иксмена с рентгеновскими глазками.

— Ты раньше не мог сказать?!

— Вкусно! А еще можно?

— Можно, можно, подождите. Дай Шиарри половинку.

— Он говорит, что не хочет!

— Хочет он! Только стесняется! Тьфу!

«Тьфу» — это стебель изо рта вырвался. Точнее, стволик молоденького салат-деревца. Не знаю, как его по-настоящему зовут, главное, что съедобно. Леди энд джентльмены, познакомьтесь с драконами-вегетарианцами. Только откусывать-отчищать сложно. Я примерилась…

— Мам, смотри, там красивый огонечек, — вдруг сказало мое дите. — В городе. Смотри, он мигает…

— Что ты надеешься здесь найти?

— Сама не знаю. Но у нас таким пламенем — белым с промельками красного и синего — зовут на помощь.

— Помощь? Ты думаешь, здесь мог остаться кто-то живой?

Мы кружим над крышей. Пустой крышей. Конечно, смешно думать, что здесь этот огонь обозначает то же самое, что и дома. Конечно, глупо надеяться, что в мертвом городе еще кто-то уцелел, такой вид пламени — практически вечный: горит, пока не погасишь, хоть триста лет. И скорей всего, те, кто зажег этот огонек, давно умерли…

Но мимо такого огня не пролетишь. Это у драконов на уровне инстинктов вбито. Мой драконий учитель говорил, что зажегшего «призыв» не трогали даже во время междоусобных схваток. Были такие, давно. То есть не то чтоб не трогали, очень даже трогали — прилетали, делились чем было, лечили как могли, помогали выбраться, если надо. Потом, когда истекало время «призыва» — обычно три десятика, — враги могли и сцепиться заново. Но просьба о помощи священна.

Старый камень весь в трещинах. Да-а, садиться на этот «гриб» опасно. Интересно… я даже понимаю, зачем здесь такая лесенка — спиральными кольцами вокруг «ножки». А на поле все равно приземляться удобнее.

Сколько мыслей успевает пронестись в голове, пока планируешь на землю.

Крыша. Пусто. Пламя «призыва», оказывается, не колышется от ветра.

Верхний этаж. Никого. Не слишком удобное посадочное место, но мастер полетов впишется. О! Даже разметка сохранилась. «Грузы», «Посадка»… Непонятный значок с перечеркнутым кругом…

Лестница-желоб до сих пор целая, надо же! Умели строить. По ней можно легко спустить груз. Или самим спуститься. Здесь даже есть специальные выступы, чтобы сделать спуск более удобным и безопасным.

А вот здесь, наверное, имелись страховочные плоскости. Что-то похожее было у стаи Песчаных, в их долине очень часто дули сильные ветры. Сюда бы Беригея. Или еще кого-то из старейших. Они бы поняли, где и как искать того, кто звал на помощь.

А я только и могла что смотреть.

«Гриб» был пуст. Ни движения, ни звука, только шорох ветра. Город тоже. И все-таки казалось, что стоит только прикрыть глаза — и крылатые тени заскользят по камням мостовой. В пустой чаше фонтана заплещется вода, а по желобу со смехом слетит детская фигурка, расправив крылья навстречу ветру…

— Нам пора возвращаться. Если тут кто-то и был, то прошло слишком много времени, чтобы он выжил.

— Подожди.

Черный дракон был прав. Конечно прав. Нам пора. Там маги ждут вестей, там дочка моя. Только что-то не давало мне улететь отсюда. Я должна что-то найти… где-то здесь. Вот же…

— Александра, только не волнуйся!

Я вздрогнула. Митта? Откуда?

— Что?

— Ты только не нервничай, мы сейчас их поймаем.

— Гаэли? Эй, что значит пойма… стоп. Где Марина?!

— Мы не уследили, — виновато проговорил Кристаннике. — Ко…

— Что с ребенком?!

— Она сюда летит.

Да что же это такое?! Неужели нельзя было присмотреть за девочкой?!

Разъяренная, я рванула к магам.

Гнев — плохой советчик. Может, поэтому я и не успела среагировать, когда камни древней площади вдруг ушли из-под ног. Осталась только досада — ну сколько уже можно падать? — и темнота…

— Просто сильный ушиб.

— Ушиб у дракона? И чтобы до потери сознания?

Действительно, что этот дракон должен был ушибить? Я попробовала повернуть голову и в этот момент поняла две вещи. Первое: этот дракон ушиб именно голову. Затылок, точнее. А во-вторых, этот ушибленный дракон я.

Наконец звездочки перед глазами перестали навязчиво вытанцовывать хип-хоп и улетучились, прихватив с собой половину головной боли. Остальная половина расставаться с понравившейся головой не спешила, но, по крайней мере, я могла слышать.

— Я же не хотела, — виновато лепетала Маринка. — Я только хотела потренироваться летать. А там обрыв и ветер. Нас понесло… и как раз сюда. Я не хотела.

— Что-то это мне напоминает, — пробурчал Гаэли. — Сначала вытворить, потом извиняться. И сесть на шею ближайшему…

— Уррррк!

— Шиарри, никто не собирается ее обижать! Кстати, так еще больше напоминает.

— Ох, Мариночка…

— Отстаньте от ребенка, — прошипела я. — Встану — сама ее убью. А сейчас, пожа-а-алуйста, тихо…

А фигушки. Наступившую тишину тут же резанул отчаянный вопль:

— Мамуля-а-а! Ты просну-у-улась!

Не-а. Я пришла в себя. А этот радостный визг сейчас отправит меня обратно.

— Леди Александра, с вами все в порядке?

— Если не считать, что сейчас я мечтаю оглохнуть, то все отлично. А что случилось?

— Странная вещь случилась, золотая. — От знакомого низкого голоса по коже словно мурашки пошли. — Ты шла, как будто тебя звал Проницающий, ничего не слыша, и среагировала только на появление твоих человеков. Случилось это, однако, крайне не вовремя. Поэтому, когда плиты разъехались у тебя под ногами, открывая спуск, ты просто упала.

Спуск… плиты разъехались, и открылся спуск… и странное ощущение, что я обязательно должна что-то найти. Вот-вот, прямо сейчас…

— А куда я упала?

— Какая-то подземная пещера…

— Это не пещера, — голос Кристаннике был чужим и странным. — Это… это…

Глава 2

ГОЛОС ИЗ ПРОШЛОГО

Спасать никогда не поздно.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Больше всего это было похоже на кладбище. Со статуями в качестве памятников. Пока меня лечили, Кристаннике нашел здешние светильники и как-то сумел их зажечь. И сейчас мы застыли в немом оцепенении.

Малышка-дракоша была похожа на Маринку. Та же детская шейка, на которой еще не оформился как следует гребешок. Те же пухлые щечки. И поза похожая — именно так Маришка опускала головку, когда в очередной раз вытворила что-то типа запускания ежанов в дом деда Гаэли.

Только эта была каменная. Скопированная до последней чешуйки, но каменная.

Почему-то смотреть на девчушку было тяжело, и я отвела глаза. Чтобы столкнуться глаза в глаза еще с одним каменным ребенком. И еще с одним…

Их было много — больше двухсот.

Они лежали, стояли, сидели. Прятали головы под крыло, пытались держаться храбро. Каменные — но такие живые! До последней чешуйки. Малыши. Подростки. Дети…

— Что это такое? — Голос Митты почти срывается. — Кладбище?

Здесь? Вряд ли.

Но что тогда?

Громадный подземный зал совсем не выглядел брошенным, как город наверху. Здесь не было даже пыли. Бугорчатый пол (не любим мы гладких и скользких) спокойно поблескивал в свете желтовато-белых трубок. Казалось, по нему буквально вчера прошлась волна огня, сжигая пыль и паутину. Все в порядке, все це… Ох.

Там, в городе, на улице не осталось драконьих скелетов — слишком много прошло времени, да и аррохи свою добычу обгрызают так, что все разрушается быстро. А тут скелет был. Череп, кости… все в каких-то серебристых искрах…

Это оно? То, что тащило меня сюда? Я должна была это увидеть, и… и что?

— Так что, мы опоздали? — Голос Митты сорвался. — Они уже…

Отвечать было некому.

Мы молча смотрели на мертвое подземелье. Мертвое здание, мертвый город. Что-то острое, невыносимое, горячее подступило к горлу, стеснило сердце. Не должно быть так, не должно!

Это же дети…

— Вы обратили внимание на скелет? — ни к кому особенно не обращаясь, пробормотал мастер Гаэли. — Такое впечатление, что…

Да что у него, нервы титановые?!

— Дед… заткнись, а? — хрипловато выговорила я. — А то я не отвечаю, сколько тут будет скелетов через минуту!

— Мам!

— Прости, Маришка…

— Я к тому, что вокруг него «звучки» рассыпаны, — ничуть не обиделся неукротимый дед. — Может, посмотрим? Все равно нам придется ночевать тут. Скоро вечер.

Не сговариваясь, мы подняли головы: небо над раскрытым проемом заметно потемнело. Мы потеряли много времени с этими обедами-полетами-падениями. Но ночевать тут? На могиле?

Три взгляда сошлись на деде, как матерные прицелы. Или коллиматорные? Ну такие красные линии.

— Гаэли, ты с ума сошел?! — мягко осведомилась моя свекровь. Возможно, она бы сказала кое-что еще — все-таки мы здорово перенервничали за эти… твою косметичку, неужели уже прошли сутки? Всего сутки… Но тут послышалось негромкое:

— Я видел такие кристаллы… в детстве. — Черный дракон, застыв у костей, осторожно тронул когтем одну «искру». — У дедушки. Там был записан мамин голос…

— Рэй…

Но черный дракон не слышал. Он осторожно подцепил «звучок» — тот словно приклеился к когтю — и перенес на изогнутый прут, торчащий из стены.

Тот вспыхнул…

«Отчет старшего помощника Айрре. Четвертое число от Огненной луны. — Голос, зазвучавший из кристалла, был молодым и каким-то очень… теплым, что ли? Я легко могла представить молодого дракона, который наговаривал сообщение на этот кристалл. И был он здорово похож на моего названого братца Гарри. Разве что посерьезней…

— Сегодняшний опыт удался. Объект успешно зафиксирован. Правда, при отмене фиксации наблюдается потеря ориентации, слабость… Но все равно, это успех! Пусть у нашего открытия нет практического применения, но это пока. Беспокоит ситуация с Рраушем. Что могло произойти? Связи нет уже вторые сутки. Маги отправили уже троих посланцев. Ответа нет. Почему-то тревожно…»

Второй кристалл.

«Отчет старшего помощника Айрре. Первое число от Огненной луны.

Запущена серия опытов по фиксации живых объектов. Зафиксированы четыре птицы разных видов. Время фиксации — трое суток».

Не сговариваясь, мы зашарили по полу в поисках других «звучков».

Третий кристалл, и снова звучит голос — только никакой сдержанной радости в нем нет. Он усталый и тревожный:

«Записи старшего помощника Айрре. Тринадцатое от Огненной луны.

Беженцы продолжают прибывать. Город переполнен. Наша лаборатория занята под детское убежище. Ходят слухи об огромных потерях…»

«Записи старшего помощника Айрре. Восемнадцатое от Огненной луны.

От существ не спасают преграды. Уцелевшие беженцы из небольшого поселка у реки Ррих сообщают, что они просачиваются сквозь стены и крыши, если чуют добычу. Из Ррауша больше ничего».

«Записи старшего помощника Айрре. Пятое от Огненной луны.

Опыты показывают полный успех нового метода. Все опытные образцы сохраняют здоровье, и поведенческие реакции не меняются. Пора подумать об опыте над разумными существами.

Фарро говорит, что сообщение из Ррауша перед катастрофой все-таки было, но странное. Двойное. Одно — о нападении неизвестных существ, второе — об убийствах среди Проницающих в стенах Солнеча. Многочисленных убийствах.

Этого ведь не может быть?»

«Записи старшего помощника Айрре.

Все яснее становится: то, что происходит, — это катастрофа, размеры которой нам пока трудно представить.

Мы слишком близко от столицы. Они приближаются. Привычные способы борьбы не помогают. Единственное, что может их отогнать, это магия, но радиус защиты очень невелик. Маг не сможет защитить даже тех, кто летит на расстоянии в четыре крыла. И она не действует вовсе, если дракон или маг спят. Что же это такое?..»

«Записи старшего помощника Айрре.

Это безумие. Поедателей выпустили в мир Проницающие?!

Погиб Фарро».

«Записи старшего помощника Айрре.

Эвакуация приостановлена. В Ррауш готовится экспедиция Проницающих и магов. Учитель Ноурр утверждает, что нашествие можно остановить, отключив работающую установку в лабораториях. Еще можно. Пока не поздно».

«Записи старшего помощника Айрре.

От экспедиции нет вестей. Ведутся переговоры с людьми об эвакуации на их территории».

«Записи старшего помощника Айрре.

Поедатели замечены близ городской черты! На защиту призваны все, кто в силах. Экстренная эвакуация началась час назад. Отправлена первая партия детей».

«Записи старшего помощника Айрре.

Эвакуационная команда не вернулась. В городе хаос».

«Записи старшего помощника Айрре.

Мы остались одни. Я, младшая Проницающая Ирра, помощница Ньер, раненая безымянная женщина. И двести двадцать шесть детей. От экспедиции по-прежнему нет вестей. Поедатели в черте города. Кажется, у нас нет другого выхода».

«Записи старшего помощника Айре. Восемнадцатое от Гаснущей луны.

Я принял решение выйти наружу и установить призыв. Их должны найти. Прощайте».

Смертельно усталый голос затих. Примерно треть кристалликов все еще лежала на полу, но Рэй больше их не трогал, да и у нас рука не поднималась.

Это было… это… я не знаю, но мы просто не могли больше. Сейчас, по крайней мере.

— У нас нет другого выхода… — повторил Кристаннике. — Что он имел в виду? Как вы думаете?

— Он вышел и установил маяк, — глухо ответил Гаэли. Скорей всего, он знал, что эти поедатели атакуют его — возможно, потому что у них был пик активности, когда их не могла отпугнуть магия, а возможно, юноша уже слишком ослабел и знал, что отогнать их не сможет. Но все-таки вышел…

— И вернулся сюда умирать, когда его ранили?

— Вероятно… Точно мы уже не узнаем.

— Но зачем он вышел? Зачем нужен был маяк? Что-то здесь не так, и…

— А-а-апчхи!

Волна огня прокатилась по полу, краешком зацепила Шиарри, чуть-чуть меня, а основной заряд достался каменной девчушке и хвосту следующей статуи. Ну и полу, конечно. И тому, что на этом полу лежало. А именно, мешку со стеблями, который я приготовила на еду. Пыхнул, как свечка, только дымная. Очень дымная. Кхе… блин…

— Марина!

— Мамочка, ну я же не хотела…

— Да я понимаю! Но детка, это…

— Мама? — послышался еще один тонкий голосок из дыма. — Мама? Где?

Мы онемели.

— Марина, твои штучки?

Мое дите замотало головой так, будто изображало дерево в бурю, и, не в силах ничего сказать, молча тыкало крылом куда-то вправо — туда, где из дыма выползала голова каменной малышки.

Бывшей каменной.

Ожившая статуя осмотрела нас сонными глазками и поинтересовалась:

— Ты будешь моя мама?

Я подавилась дымом.

Крошка подождала моего ответа, не дождалась, почесала крылом ушко и с надеждой осмотрела онемевшую компанию.

— Где моя мама? Ари обещал же: я проснусь — а мама тут…

Я беспомощно оглянулась: других кандидаток на роль мамы-дракоши не наблюдалось. Митта не подходила по виду и размеру, а остальные не годились по половой принадлежности… и неизвестно, когда бы наш ступор закончился, но тут в пещере послышался еще один голос:

— Тише, Рриша, все хорошо, найдут они твою маму… Послушайте, вы, кто там… успокойте малышку, пообещайте, она все равно ничего не помнит о семье. Ну скажите же…

— Кто здесь?

— Я.

Кристаннике что-то пробормотал, и дым стал рассеиваться, открывая некрупное зеленовато-серое тело. Дракон, подросток… Колдовство, превратившее в камень всех в этой странной пещере, сползло с него как-то чудно. Или не сползло? Одно крыло неловко застыло в воздухе, второе поникло тряпочкой. Когти бессильно царапали камень…

— Я вас не вижу, — проговорил подросток. — С фиксацией что-то… не так. Вы спасатели? Сколько прошло?.. Сколько мы уже тут?

Спасатели? Мы переглянулись, не находя слов. Он спрашивает о спасателях, которые наверняка погибли сотни лет назад. Жуть. Я машинально сгребла под крыло пискнувшую малышку, то есть уже двух малышек…

— Что же вы… молчите? Вы понимаете меня? Не вижу… — Голос оборвался стоном.

— Вам плохо? — отмер Гаэли. Что значит лекарь…

Дракон-подросток выдохнул.

— Фиксация… не знаю… кажется, она снялась не полностью. Я не вижу и не чувствую правую сторону тела. Если здесь есть драконы… дохните, пожалуйста. Накал… средний.

— Нужно драконье дыхание? — сообразил Гаэли. — Леди Александра, вы могли бы?..

Ну да, парня же только краем зацепило, он же каменный еще местами. Ой, мать!

— Что ж ты молчал?!

Я торопливо сдвинулась, прицелилась, чтобы больше никого не зацепило, на скорости подстраивая накал и интенсивность, набрала в грудь воздуху.

Выдох. Золотое облако скручивается в вихрь (так легче направлять, более точное попадание), плавно движется, расплескивается в воздухе, зависает над поникшим гребнем… и впитывается в подрагивающий бок.

— Получилось? Мам, получилось? — Из-под крыла высовывается нетерпеливая мордочка Маринки.

— Мама? — Рядом выныривает вторая мордочка. — Где?

— Ну что, удалось? Вышло же, да?

Кажется, получилось. Окаменелое крыло никнет и обвисает, по телу, уже не серому, а зеленому, пробегает дрожь. Подросток вжимается мордочкой в холодный пол, что-то шипит сквозь зубы, стараясь сдержать стон. И мы с Рэем, не сговариваясь, кладем крылья ему на спину. Греем. Вторым по-прежнему придерживаю пищащий комок с восемью лапками на двоих. Комок активно дергается, перешептывается и, кажется, уже успел познакомиться… Или подраться?

Потом узнаю.

Сейчас — подросток.

— Эй, паренек…

— Меня зовут Орро, — глухо отзывается тот, не поднимая головы.

— Ага. Орро, ты как, полегче, или еще дохнуть?

— Нет, все… сейчас встану.

— Не думаю, — вмешивается Гаэли. — Нет-нет, лежите, лежите! После этого… не знаю, как называется данная процедура, но из-за рассогласованной работы у вас внутренние гематомы и даже два разрыва тканей. Постарайтесь пока не двигаться.

— Это фиксация, — хрипловато отозвался паренек. — Просто снялось неравномерно, и…

— Ясно. Но двигаться вы не должны.

— Но я…

— Лежать, — рыкнул Рэй. Да так, что я чуть рядом не улеглась. Как у него так получается? И комок под крылом подозрительно затих. А он ведь и голоса не повысил. — Лежи и не шевелись. Рассказывать и так можно.

— Что рассказывать?

— Все.

Когда Поедатели вырвались в мир, Орро как раз закончил первую ступень подготовки на Проницающего.

— Первую? А всего сколько?

Удивленный взгляд:

— Три ступени. Каждая по три года учебы.

— И ты собирался стать Проницающим…

— У меня же выявили магические способности. Следовательно, я был обязан освоить хотя бы первую ступень — базовые магические навыки и основы контроля. А потом, если способности и желание есть, можно учиться дальше и стать одним из Лучей Солнеча.

— Кем-кем? — поразился Гаэли, но тут же запнулся, получив от меня предупреждающий тычок, чтобы не мешал парню. — А, хорошо. Понятно. Ладно, рассказывай дальше.

Поедатели обрушились внезапно. Орро и его наставник работали в зоне полигонов, отшлифовывали виды лечебного пламени, когда из Солнеча пришли два сообщения, причем практически взаимоисключающие друг друга. Одно общее, для всех Проницающих с рангом Луча — о том, что из-за аварии в лаборатории сопространств на волю вырвались некие опасные существа, которых необходимо ликвидировать. Второе было от друга и содержало предупреждение об осторожности вместе с советом в ближайшее время держаться подальше от столицы. Это сообщение наставник дочитать не дал, но заметно помрачнел и велел Орро оставаться на месте, пока он не вернется.

Но он так и не вернулся. В навалившихся хлопотах (сборы, помощь в эвакуации, лечение пострадавших) Орро даже не заметил, когда на груди погас связующий камень. Наставник погиб, и, скорее всего, Орро никогда не узнает, как это случилось. Среди Проницающих — и младших, и старших — царили хаос и непонимание. Выдвигались самые разнообразные версии происшедшего, витали самые невероятные слухи, начиная с объявленной аварии и заканчивая (шепотом и с оглядкой) покушениями на убийство. В это верить не хотелось, но… В самом деле, даже у него, Орро, мага всего лишь первой ступени, получилось отогнать Поедателя, приблизившегося к полигону, почему же с этим не справились десятки опытнейших Лучей?! Почему в первый день погибло столько сильных Проницающих? Две трети Солнеча! Оставшиеся просто не могли справиться со всеми бедами. На пятый день полигон пришлось оставить, бросив все наработанные материалы и результаты экспериментов. Вместо них Орро взвалил на спину двух малышей.

Так они оказались здесь.

Потом, когда твари добрались и сюда, стало совсем плохо. Эвакуационная команда забрала небольшую часть ребят и пропала, увезти всех своими силами было немыслимо, оставалось ждать спасателей, днем и ночью удерживая защиту над бывшей лабораторией.

Взрослые драконы — Айрре и Ирра спали посменно; Ньер, у которой магии не было, сбивалась с ног, кормя и утешая малышей; они, старшие, помогали как могли, но все равно с каждым днем становилось все хуже.

Не хватало воды. На питье набиралось, а с купанием были проблемы.

Не хватало места. Тщательно просчитанная защита едва покрывала центральный зал и три прилегающих коридора, и на каждого драконыша приходилось всего несколько метров свободного пространства. Этого недоставало даже малышне.

А еще не хватало еды — и вот это было хуже всего. Запасы на складе таяли, а пополнить их было неоткуда. Пару раз старшие ребята, отчаянно рискуя, выбирались на охоту, но живности в окрестных лесах почти не осталось — все сожрали твари. Единственной добычей смельчаков оказались крупносвинка и раненая драконша.

И все меньше было надежды, что за ними вернутся.

Ирра настаивала, что кто-то должен слетать на побережье, в людские земли. Может, про убежище просто никто не знает? Ведь не могли детей просто бросить? Айрре возражал, что это слишком далеко и туда одиночке не пробиться. Стоит раз задремать, и твари тут же отыщут добычу.

Они долго спорили, а потом раненая драконша (та, что подобрали в лесу «охотники») нарушила защиту и сбежала. Что там случилось, дети так и не поняли, но, пытаясь спасти и вернуть беглянку обратно, Ирра и Ньер нарвались на целую стаю Поедателей. Они едва смогли вернуться, у обеих были тяжелые ранения, Айрре пришлось их «зафиксировать». А потом… потом он решился наложить фиксацию и на остальных. Потому что выхода больше не было никакого…

Орро умолк. В пещере холодной тяжестью повисло молчание. К счастью, ненадолго.

— Мам, я договорилась! — зазвенел голосок Маринки. — Немножко поговорили и решили: она будет младшей, а я старшей!

Взгляды присутствующих на удивление дружно сначала уперлись в потолок, а потом скрестились на малолетней кандидатке в «старшие».

— В смысле?

— Мы сестрички будем! — без тени сомнения заявило мое дите. — Ты же будешь наша общая мама?

Ага. Мама. Общая. Ну-ну… Интересно, что на эту милую заявочку скажет Рикке? А что скажет свекровь? Я покосилась на Митту, но моя железобетонная родственница и активная противница «внуков в скорлупе» сейчас вытирала слезы и усиленно кивала в мою сторону. Кажется, внезапное удвоение количества внучек ее вполне устраивало.

— Мам, ты же не против?

Твою косметичку фирмы «Алые паруса»! Ну как тут будешь против, глядя в такие глаза? Тут и надежда такая светится, что…

— Не буду. Иди сюда, маленькая.

Счастливо пискнув, малявка бросается ко мне, и у меня временно пропадают слова — остается только тепло у груди и сияющие глаза.

— А еще я братика хочу, — уверенно заявляет Маринка и этаким оценивающим взглядом проходится по Шиарри и каменным малышатам. — Можно даже двух. Мама, а?

Двух?

Народ, а вы случайно не знаете, сколько детей в семье со статусом многодетной?

— Золотая?

Нет меня. Я сплю. Все условия созданы, правда же? Ночь, темнота, тишина… каменные статуи вокруг, два сопящих тельца под боком и дежурный маг, недремлющим взглядом изучающий потолок. Да, и на закуску — синий дракончик, который до сих пор в шоке от перспективы стать моим сыночком. Просто суперусловия!

Орро объяснил, как поставить защиту, и в принципе мы были вроде как в безопасности, но цена есть у всего. И сейчас эта цена — Кристаннике, которому не спать до трех ночи, пока его не сменит Гаэли. Потом их сменит Митта. Меня из списков «дежурных магов» исключили. Я сейчас не маг, я транспорт.

И я сплю.

По крайней мере пытаюсь. Второй час пытаюсь. И мне сейчас вовсе не нужны ничьи разговоры.

— Значит, чтобы отогнать аррохи, нужна магия… — проговорил Рэй. Себе или мне?

Я сплю!

— Аррохи? — отозвался вместо меня тихий голос Орро. Не спится же ему. Хотя ему что. Он выспался на тысячу лет вперед. Правда, эту «фиксацию» сном не назовешь, разве что мертвым. Ничего не видишь, ничего не слышишь, не дышишь и сердце не бьется. Полная остановка времени для тебя лично.

А проснешься и поймешь, что твоего мира больше нет. Ужас.

— Поедатели, по-твоему. Чтобы их отогнать, нужна магия?

— Да. Тхар.

— Какой тхар?

— Вид пламени. По таблице накала — верхний уровень, диапазон от таар до сурху.

— Как интересно! — вмешался в диалог новый голос. Дед Гаэли, который отважно улегся прямо у лапы подростка (как он объяснил, чтобы почувствовать и предотвратить любые движения юноши, которые могут повредить его здоровью), изволил проснуться. — То есть вы не просто классифицировали виды пламени по накалу, но и отметили результативность их воздействия на этих существ? Изумительно! Кристаннике, ты это слышишь?

— Гаэли, я думаю, это можно выяснить утром. Разбудишь Митту…

— Кто сказал, что я сплю? — отзывается темнота. — Орро, а расскажите поподробней?

Все. Можно спать.

После пяти с лишним лет замужества за шаманом и лекций в универе моя аллергия на ученые слова (с засыпанием на третьей минуте), конечно, получила мощный удар, но когда ученые слова сыплются в таком количестве…

Тушите свет. Хотя можно не тушить, я и так ус… хрррр…

Ночка все-таки выдалась беспокойная. Я раньше не верила, что четыре ученые головы (три человечьи плюс одна драконья) способны издавать столько шума, сколько женская сауна после трех коктейлей, но пару часиков рядом с ненормальными энтузиастами убедят кого угодно.

Проснувшись в первый раз от громкого вскрика, я инстинктивно растопырила крылья, на автомате защищая свою подросшую семейку, и изумленно раскрыла глаза: маги увлеченно ползали по полу, размещая «звучки» в каком-то одним им понятном порядке.

Про дежурство все, очевидно, забыли напрочь. Ну-ну.

Второй раз я проснулась спустя часок. Перед Орро на полу лежал слой непонятно откуда появившегося песка, а компания магов вместе с драконом с упоением чертила на нем какие-то схемы (кто руками, а кто и крыльями) и ожесточенно спорила о каких-то «шишкообразных железах в затылочной части мозга» и их влиянии на «уровень потоковых реакций». Вроде как именно эти наросты влияют на то, станет дракон оборотнем или нет. У оборотней они есть, а у остальных вроде как можно вырастить. Я глянула на страшненькие шишки, напоминавшие капусту-мутанта, попыталась представить, где такое таится в моих мозгах, и содрогнулась. Некоторые вещи лучше не знать. Как то, из чего делается косметика…

Третье пробуждение произошло перед рассветом, когда моя дочка… старшая дочка развоевалась во сне. И заехала мне хвостом по косточке крыла. С кем она сражалась — осталось неизвестным, потому что при виде старика Гаэли, который сидел на голове у Орро и вдохновенно копошился у того в хохолке, слова отшибло начисто.

— То есть магов отличает именно это? Особая структура концентрирующих энергопреобразователей?!

— Не только. Но именно это определяющее отличие…

— Потрясающе! А позвольте узнать…

Да, теперь дед не отвяжется. Сочувствую Орро.

Но кажется, они с дедом нашли друг друга: проснувшись в последний раз, я узрела Гаэли прямо у своего носа.

— Леди Александра, — вид у деда был радостный и торжественный, как у жениха перед брачной ночью, — Орро — это талант!

— Отлично. Вы разбудили меня, чтобы это сказать?

— Нет. — Глаза деда блестели, как у фаната Геннадия Малахова при виде пучка сельдерея. — Я не могу упустить такое! Одним словом, будете поручителем? Я должен его усыновить!

Сегодня на небесах что, день усыновления объявили?

— Ррош.

— Хиран.

Два одинаковых огненно-алых дракона — отличить одного от другого я бы не смогла даже с помощью микроскопа — вежливо склонили головы в знак приветствия. Третий улыбнулся:

— Аррк, — и принюхался к кипящему на огне овощному супчику. — Сюда бы крапчатки. А?

Трое. Это все, кого мы смогли «разморозить». Тащить с собой малышей мы были не в состоянии, а старшие, похоже, находились в прямом родстве с магами. В том смысле, что хлебом не корми, дай кому-то помочь. Поэтому к концу заточения в убежище старшие ребята, отдававшие большую часть еды малышам, уже еле крыльями шевелили. А кое-кого «заморозили» еще и раненым. Если их сейчас воскрешать, то надо сразу лечить, а как? Более-менее были в порядке только Орро и эти трое, тоже младшие Проницающие. Они как-то умели преобразовывать энергию, обходиться малым и пострадали от вынужденной диеты меньше других.

— Орро уже ввел нас в курс дела. Вам нужна наша помощь.

— Мы готовы.

Точно с магами в родстве! И усыновлять не надо, они и так живут, чтоб помогать. Готовы они! Самих ветром шатает. И попробуй что-то скажи. Может, эта помощь — единственное, что у них осталось в спятившем мире.

— Идет, — вздохнула я. — Задание первое — попробовать суп и сказать, как на вкус.

— Но…

— Скорей окрепнете — скорей полетим. Скорей полетим — скорей поможем. Уважаемый Гаэли! Гаэ-ли-и! Если вы по-прежнему будете вот так зависать, до усыновления не доживете — помрете с голодухи. Марш на обед!

Глава 3

В ПУТИ

Благословляю вас в дорогу.

Вослед врагам всегда найдутся и друзья.

Деритесь там, где это можно, слава богу,

и уж, конечно, там деритесь, где нельзя.

(Из песни к фильму «Д'Артаньян и три мушкетера»)

— А-а-апчхи!

— Осторожней! Александра, строй держи!

— Я здараюсь. А-аап…

— Берегись!

О господи, ненавижу аллергию!

Думаете, у драконов не бывает аллергии? Я обязательно расскажу вам, как вы ошибаетесь, но попозже. А-а-апчхи! Опять выбилась из ряда.

Мы летели над лесом отработанным строем. Впереди Рэй и один из магов-подростков. Дальше Шиарри с Маринкой, я с внеплановой дочкой и в хвосте — остальные маги. Такая расстановка позволяла полностью закрыть маленький отряд от нападений аррохи.

То есть помогла бы, если бы сегодня утром мне не повезло вписаться в какой-то куст с крупными желтыми метелками. Запах мне сначала даже понравился, однако уже через пять минут скрутило в приступе. Я расчихалась так, будто сунула морду в корыто с молотым перцем. И с пухом. И с… апчхи! Ох…

Даже в глазах потемнело. Да когда же это кончится? Летевший впереди Шиарри сбился с ритма — кажется, я его чуть не зацепила пламенем. Черт. Черт, черт и черт. Надо ниже…

— Александра! Александра, берегись!

— Апчхи!

— Золотая, осторожно! Аррохи! Аррохиииии!

Что?! Кто?

— Держись! Санни, вправо посмотри, вправо-о!

Но я уже и сама видела прозрачно-призрачную тварь, плавно-хищно-неотвратимо скользнувшую к моей голове…

Аррохи. Ар… апчхи!

Ураганный чих чуть не заставил меня кувыркнуться прямо в воздухе, в груди уже все болело, и я еле проморгалась, спешно набирая воздуха, ища хищную тварюгу…

Стоп. А где тварюга?

— Как это вышло? Все, что получалось у нас и у Лучей, — отогнать Поедателя. А вы смогли его уничтожить. Как?

Я возвела глаза к облакам. Опять двадцать пять.

— Понятия не имею.

— Мамочка — герой! — радовалась Маринка. — Слышишь, Шиарри?

— Ага.

— Но это немыслимо!

— Леди Александра создана для того, чтобы творить немыслимое, — любезно просветил старикан.

О? Спасибо, Гаэли.

— Но как она это сделала? Если мы сможем уничтожать аррохи, если вам удастся… — Ррош в волнении складывал-разворачивал гребень. — Если…

Он замолк. То ли прикидывая, как все это вышло, то ли еще о чем. А на мне скрестились взгляды всех товарищей по полету.

Через пятнадцать минут я проклинала и аррохи, и его стремление откинуть копыта именно сейчас, и любознательность ученых голов в количестве (мать моя!) шести штук сразу. Твою магию, это было невыносимо.

Во-первых, их интересовал накал моего пламени в момент уничтожения особи аррохи, одна штука, по таблице достопочтенного Арриуча. Если учесть, что упомянутый Арриуч жил на этом материке около четырехсот лет назад, то ясен пень, я обязана знать эту таблицу наизусть! Когда мне, наконец, удалось отбрыкаться от юных драконьих умников, за обстоятельства дела взялись Гаэли, Митта и Кристаннике и пожелали знать, ощущала ли я в этот момент выброс магии, и, если можно, не могла бы я указать примерную интенсивность оного?

Уяснить, что в тот конкретный животрепещущий момент мне было абсолютно не до того, чтобы контролировать уровень магии, любопытным чародеям удалось не сразу. Некоторое время они старательно долбали меня вопросами, сравнениями и призывами сосредоточиться-припомнить-отчитаться. Я готова была на стенку лезть (ну если б здесь, в джунглях, водились стенки). Потом волшебники все-таки уразумели, что если магия там и была, то я этого не помню, и переключились на другое.

— Леди Александра, а что вы скажете насчет сопутствующих факторов?

Я замерла на половине облегченного выдоха.

— Каких… факторов?

— Вы же знаете, — говорил Кристаннике, — в таких случаях важным может оказаться все: принятое лекарство, духи, наложенное лечебное заклинание, камень на любимом браслете. Например, когда банальное «подуй-ветер», заклинание на прохладу, снесло крышу в третьем корпусе университета, мы тоже думали, чем вызвано спонтанное нарастание мощи одного студиозуса. Оказалось, дело в номиховом лакомстве, подкрепленном семитравным настоем для купания, не совсем правильно приготовленным.

— А мне припоминается некий лечебный гриб, который один студиозус, — Гаэли бросает ехидный взгляд в его сторону, — растил, сосредоточившись на совсем ином объекте. Была там рядом одна очень симпатичная девочка…

Крис отчего-то покраснел и отвернулся:

— Мастер Гаэли, не думаю, что это интересно.

— Отчего же? Так вот, девочка работала в этой же комнате, причем над таким же грибом, а юный маг, чтобы отвлечься и успокоиться, постоянно вертел на запястье браслетик-дружилку. И докрутился: оцарапал кожу, и капелька крови упала прямо в представителя спороносящей флоры… или фауны. Должен сказать, ученые еще не пришли к точному выводу по поводу видовой принадлежности грибов…

— Мастер Гаэли!

— Что? Ах да. Я несколько отвлекся…

— У-у…

— Так вот. Увы, юный маг этого даже не заметил в тот момент. Его глаза были устремлены на иной… объект, и мимо его внимания благополучно ускользнули и увеличение размера предмета изучения, и его… э-э… весьма нетрадиционное изменение формы. — Глаза Гаэли хитро блеснули, — необычной, по крайней мере, для грибов. Поэтому наш маг был крайне изумлен, когда его незаурядный питомец вдруг соскочил с подставки, пропрыгал по полу и набросился на второй гриб.

— Набросился? — заинтересовался один из дракончиков. — В целях поединка?

— Кхе. — Дед покосился на жадно слушавшую Маринку и явно притормозил. — В иных целях.

— Вы уверены, что в этот момент следует обсуждать цели заколдованного гриба? — воззвал к разуму собеседников Кристаннике.

— В каких — иных? — не услышала его Маринка. — Мастер Гаэли, в каких — иных? Ну пожа-а-алуйста!

— Э-э… в семейных.

Я испепелила деда взглядом. Нашел примерчик! Тут же дети! И пока Маринка притихла, стараясь осмыслить, какие семейные цели могли быть у двух грибов, остальные пытались унять внезапный приступ кашля, который — вот надо же! — сразил всех сразу. Повальное ОРЗ, ага.

— С этим ясно, — прервала я общую инфекцию. — Я уловила вашу мысль, спасибо. Но никаких лекарств не пила, никаких браслетов не цепляла.

— А что ели?

Мне что, все перечислять? Я мрачно оглядела присутствующих — нет, глаза у народа заинтересованные, без тени юмора — все на полном серьезе желали услышать мое меню!

— Семейные отношения… — тем временем гадало мое дите. — Поход куда-то? Ремонт дома? Посиделки у огонька?

Ох, ладно. Я набрала побольше воздуха и принялась излагать, что я ела, где спала и даже сколько раз отлучалась в кустики.

— Семейная баня? — продолжала размышления Маринка. — Обнимашки? Мам, а мам? Грибы могут обниматься?

— Мастер Гаэли, вы этого добивались? Вот теперь сами объясняйте ребенку, чем могли заниматься семейные грибы! А-апчхи! Ох…

— Это же негорючий кустарник! — изумился Ррош.

— Как видите, очень даже горючий…

— Да уж, создана творить немыслимое…

— О том и речь. — И Гаэли вместе со всеми бросился гасить пожар.

Когда огонь был погашен, дым ликвидирован, а кашель от дыма более-менее унялся, обсуждения продолжились, однако скоро зашли в тупик.

Нет, версии были, и немало. Возможности для проверки не было. Ну, положим, я, дракономаги и Рэй возьмут на себя каждый по фактору (завтрак из листиков, сахарный сок из медового дерева, вода из ручейка и т. д.) и откроют сезон охоты на аррохи. А аррохи соответственно на них. И?

Выжившим — приз: оружие против аррохи, а остальным вечная память и веночек на могилку? Я лично против.

Но даже призрачный шанс на уничтожение кошмара здешних мест настропалил драконов так, что в этот день больше никто никуда не полетел — все плотно занялись интервью со мной. Причем они-то менялись (поставить защиту, найти воду, приготовить ужин — этого ведь никто не отменял), а вот меня сменить было некому. И к вечеру я просто охрипла. В буквальном смысле. Маги-драконы даже просветили меня каким-то магическим «оком», чтоб понять, чем я отличаюсь от других; правда, толку с этого было — с пробник духов. То есть микродоза.

— Дракон обыкновенный, уровень магии — практически полноценный Луч, но энергия хаотичная. То есть дикая и бесконтрольная. Неужели тебя никогда не обучали магии? С детства должны были учить!

С детства? Я припомнила свое обучение чему попало и как попало — в голове до сих пор звенят остатки уроков по языкам, этикету, верховой езде, обрывки песенок, основ экономики и прочей ерунды.

Ага. Мне только магии не хватало.

Но глянув в горящие энтузиазмом глаза магов-дракончиков, я как-то сразу поняла: хочу я или не очень, но отбрыкаться от магии мне не удастся.

Апчхи!

— Да что ж это такое, — буркнул Рэй, в очередной раз затаптывая огонь. — Послушай, Александра, ты не могла бы приберечь свой убойный чих для аррохи?!

— Саба бы рада… — простонала я. — Попадся бы бде зейчас этот гадский куст — спадида бы на месте. Ох…

А что это все застыли?

Секунду на задымленной поляне царило ошеломленное молчание, а потом взорвалось.

— Чих! — завопила Митта, вцепившись в ближайшего доступного слушателя, каковым оказался бедняга Шиарри. Тот шарахнулся от внезапно рехнувшейся волшебницы, но особо дергаться было некуда — остальные вели себя ничуть не лучше.

— Чих! Конечно, чих! — махал руками Гаэли. — Концентрация энергетического потока превысила пороговый уровень, и…

— Куст! Куст! — орали алые близнецы, Ррош и Хиран. — Тот, на который аллергия…

— Что с ними? — растерянно проговорил Шиарри, осторожно лавируя между спятившими магами.

— Чих! — надрывалась одна компания.

— Куст! — не отставала вторая.

К счастью, это прекратилось очень быстро, буквально через полминуты. И обе группы тронутых набросились на меня.

— Александра, что это был за куст?!

Нашли знатока ботаники…

— Драконья магия видна с детства, лет примерно с пяти — десяти. — Аррк, самый разговорчивый из дракономагов, положив морду на лапы, задумчиво рассматривал звездное небо. — Погружают малышню в специальный маленький бассейн и смотрят, сменит ли вода цвет. Сменит — значит, маг; нейтральной останется — значит, талант иной, не волшебный. Это целый праздник, поиск «искорок». Имя каждой новой «искорки» вносилось в Перечень, родители получали от Солнеча подарок, за малышом закреплялся наставник. Потом, когда ребенок подрастал, он переселялся к своему учителю.

— А чему учили?

Вечер крался над землей на мягких лапах, впереди осталось не больше двух-трех дней пути. Девчонки, отужинав, забрались к Шиарри на спину и, хихикая, пытались завязать на пластинках его гребешка несколько бантиков. Рэй помалкивал и не лез, и на душе впервые было более-менее спокойно. Тишина в джунглях, конечно, вызывала дискомфорт, но над головами мягко переливалась серебристая пелена защиты, и самое время было поговорить. Тем более загадочный аллергенный куст искать лучше при свете. Вот мы и остановились на ночевку. Нащипали себе листиков, нарвали плодов на небогатый ужин. Митта наколдовала котел и варила супчик с сушеным мясным порошком из запасов Кристаннике. Охотиться тут по-прежнему было не на кого. Впечатление, что ничего крупней муравьев здесь попросту не уцелело. Комары и те вымерли, видать, от бескормицы. Но даже если бы здесь водился кто-то, пригодный для бульона, сомневаюсь, что Маринка дала бы его съесть. Обойдемся чем пришлось.

— Чему учили?.. — Зеленый Аррк с удовольствием вдохнул мясной запах и прикрыл глаза. — Многому. В зависимости от способностей. Скоростному полету, целительским искусствам, проницающему взору. Кстати, Митта, там в котле, на дне, что-то постороннее.

— Что?!

— Боюсь ошибиться, но, кажется, ваш браслет. Вы ничего не роняли?

Митта схватилась за запястье, потом за самодельную деревянную ложку. Извлеченный браслет, весь в разваренной зелени являл собой довольно забавное зрелище.

— Не самый съедобный предмет, — глубокомысленно заявил Гаэли.

— Митта, это вместо ветчины?

— Быбыдрых мраз дро в…

Первую партию супа съели (то есть выпили) мы. То есть драконы. Вторую вызвался изготовить сам Аррк. Мол, соскучился по работе со смесями. Остальные драконы-подростки приняли идею с интересом (и с подколками, само собой).

— Аррк, ты только помни, что это именно суп, ага?

— Не краска, не жидкий лед, а именно суп.

— Его люди будут есть!

— Цыц вы. А то если не получится, я знаю, кого заставлю это проглотить!

— Да уж догадываемся. Совершенно бессердечное создание, — скорбно закивал Хиран.

— Классический тип!

— Э-э… Аррк? — влез Гаэли. — Могу я помочь вам с готовкой?

— Не стоит, я сам. — Зеленокожий Аррк склонил голову, и вымытый котел выплыл из ручья, встряхнулся, рассыпая брызги, и плавно проплыл на каменные подставки, укладываясь на огонь закопченным брюхом.

— Телекинез? — восхитился Кристаннике, ненадолго отвлекаясь от наблюдения за звездами. — Отличный уровень!

— Спасибо.

— Позвольте я все-таки помогу? Хотя бы с нарезкой зелени. У вас ведь нет… э-э… рук?

— Кто сказал? — пожал плечами Аррк, и в следующий момент руки появились. Зеленые, крупные, они словно выросли из груди, весело помахали завизжавшим малышкам и схватились за нож и зелень. — Я же оборотень, нас учат пластике тела. Учили…

Он примолк, старательно кроша зелень. Замолчали и мы. Только Рэй как-то очень уж пристально всмотрелся в молодого оборотня…

Во-первых, потому что осмысливали новую информацию. Пластика тела — это умение отращивать новые части тела? Значит, и я могу отращивать руки в драконьей форме? Было бы кстати.

А во-вторых… Тот мир, в котором ребята росли и учились, в котором прошли свой обряд поиска «искорок», — тот мир погиб. С городами, наставниками, культурой, умениями, которые сейчас забыты…

Сможем мы что-то уберечь? Спасти? Хоть часть?

Только от нас зависит.

Поздно ночью, уже на грани сна, я услышала настойчивый тихий шепот:

— Деда, а деда? Ну, дедушка Гаэли же!

— А? Что?

— Тихо, дедушка, а то мама проснется. Я вот что спросить хотела… дедушка Гаэли, ну не спи же… ты же не спишь?

— Не сплю, — сонно отчитался дед. — Что такое?

— Деда, — конспиративный шепот Маринки мог разбудить даже больного в коме, — ты скажи: а когда эти закончили семейные отношения, у них остался маленький грибеночек?

— А-апчхи!

— Оххх…

— Хлюп…

— Аррр…

Я только морщилась. Ну, вы поняли, да? Найти аллергенный куст было просто. Можно сказать, он сам нашелся, причем в большой компании — прямо вокруг нашей стоянки тянулись целые заросли. А пережить находку оказалось делом сложным. Отчего-то никто не готов был так вот столкнуться с аллергенами лоб в лоб. Точнее, нос к носу. И, когда кустики утром приветливо раскрыли соцветия, вышло то, что вышло:

— Александра! Уф…

— Маба, как же ды их де уздада?

— Апчхи! Как я их уздаю? Оди цбидочки закдыди! Да дожь…

— Проклятье.

— Де то сдово…

Апчхи!

— Да чихай ты потише! Удичтожишь кустики — что испытывать на аррохи будеб?

— Попадись бде сейчас эти аррохи…

Несравненный диалог шел в воздухе — с земли пришлось эвакуироваться, пока мы не спалили и аллергенные кусты, и наших спутников. Чихающие подростки горячо сожалели, что рядом нет аррохи — ни один бы живым не ушел. Сколько пламени зря пропадает!

Помощь пришла неожиданно.

— Александра! — взвился над землей знакомый голос. Митта, Гаэли и Кристаннике успели выбраться на высокую скалу (чтоб никаких аллергенов рядом) и сейчас активно призывали к общению. — Аррк, Хиран! Рэй! Вы способны немного задержать дыхание?

— Да!

— Тогда спускайтесь! Сюда спускайтесь!

— Повязки наденьте на мор… то есть на ноздри. — Кристаннике призывно помахал «повязками», и они с Гаэли стали растягивать одну из них — серый мешок непонятного вида. — Он мокрый, запах задержит!

Мысль. Я задержала дыхание и быстро пропихнула часть морды в мешок. Стало легче. Слезящимися глазами я обвела подпаленные скалы, дымящуюся стеклянную лужицу на месте песка… Уф. Ничего себе оружие против аррохи. Не переубивать бы друг друга…

Похоже, увидеть во сне Рика мне не светит и сегодня. Не открывая глаз, я сердито подпихнула крылом ветки, которые заботливая свекровушка подсунула мне в качестве подушки. Антиаллергенные, мол, подлечишься, мол… Может, и так. Но сон из-за этой подушки какой-то ломкий, непрочный, рвется каждые полчаса.

Рик, ну хоть на минутку приснился бы. Погоди, доберусь я до тебя.

— Жаль, мы еще не умеем варьировать сферы на воздух… — донеслось справа. Похоже, дракономагам тоже не спалось.

— Ничего, подберем опытным путем. Или вот… госпожа Александра, подскажете?

— Что? — удивилась я.

— Ну, вы же опытней нас в магии? — шевельнул крылом Аррк как самый бойкий.

— Я?! Я вообще в ней разбираюсь, как кошка в апельсинах!

Кто такие кошки и что за звери эти «апельсины», ребята выяснять не стали. Куда больше их интересовало, почему я, такая большая и «одаренная», до сих пор не обучена.

— Как же так? Вам ведь… вы ведь уже взрослая, — осторожно проговорил Аррк. — Как вас могли оставить без обучения? Это же немыслимо.

— Аррк хочет сказать, что это небезопасно, — уточнил Хиран. — Для окружающих. Да и для вас…

А, все равно не спать. Я прищурилась:

— Научите?

— Очень интересно. Но боюсь, госпожа Александра, опыт магов-людей нам не слишком подходит. Восхищаюсь упорством и талантом вашего супруга, который разработал собственную методику колдовства, основываясь на человеческих концепциях… Очень хотелось бы познакомиться с ним… да… Но у нас немного по-другому. Вы представляете себе, что такое сфера?

— Ага.

— Так вот, при колдовстве (мы обычно говорим «изменении») драконы ограничены ее размерами. Каждый дракон может изменять только внутри своей сферы, и у каждого она своя… то есть своего размера. Самая малая — в пределах размаха крыльев, самая большая — ну, тут легенды и кристаллы говорят разное. Тезка нашего Хирана, Великий Хиран Огнекрылый, говорят, способен был накрыть своим изменением территорию размером со среднее озеро.

— Ого…

— А внутри сферы мы способны с помощью нашего внутреннего жара — энергии, по-вашему — изменять природу вещей.

— Это как?

Аррк оглянулся.

— Мм… сейчас. Тут проще показать, чем… А, вот.

Он хвостом подтолкнул к себе небольшой, килограммов на тридцать — пятьдесят камушек и посмотрел на него. Внимательно так…

— И?

— Смотри.

Как бы внимательно я ни смотрела, того мига, когда камень менялся, так и не заметила. Вот только что был камень — чуть вытянутый, похожий на сливу, заросший с одной стороны пахучим коричневым мхом… а вот он уже — новый котел для супа. Кажется, стальной, не уверена… может, и серебряный.

— Ух ты… — Я осторожно потрогала котелок кончиком крыла. Холодный. — Здорово.

Дракономаг застенчиво шевельнул гребешком.

— Спасибо…

— Аррк, а конфету можешь? — тут же влез с вопросом детский голосок. Маришка проснулась. — Вкусненького хочется.

— К сожалению, нам пока недоступно изменение органики. Не та ступень…

Вспыхнувшая надежда на явление народу колбасы и рыбки разочарованно пошипела и погасла. Как петарда в тазике.

— А мама может! — обиженно-гордо заявило мое сокровище. И хихикнуло: — Конечно, если ее разозлить.

Спустя три дня

— Ну что?

— Ничего! — мрачно ответила я.

— Мам, куколка спрашивает, когда мы сядем? — Моя новая дочка свесила шейку и с интересом уставилась мне в левый глаз.

Мм… Мы летели третий день. За это время много чего было. Рэй как-то очень быстро наладил контакт с воскрешенными дракономагами, после чего резко перестал командовать даже Шиарри. Нет, махания хвостами не было и магию мальчишки не использовали. Как-то само собой вышло. Черный нахал быстро сориентировался. Сначала расспрашивал (причем даже деликатно!), потом переключился на тактику подачи советов и потихоньку стал завоевывать доверие. А самое интересное, его взгляды в мою сторону никуда не делись. Вроде мы уже пришли к пониманию, что я не супершишка, не королева, и судьба его стаи зависит не от меня? Пришли. И чего тогда строить из себя влюбленного? И еще как строить. Не знала бы, какой он врун, — поверила бы…

Гаэли успел всей душой привязаться к новому сыну и постоянно ставил его мне в пример. Сам новоявленный сын был не против…

Алые близнецы намертво прилипли ко мне и уже успели научить двум магическим приемам: определять границы личной сферы и ставить барьер от аррохи. Маришка, кстати, выучила три. Два раза подсматривала за мной, а третьему ее научила новая названая сестричка. Конечно, крохотная дракоша ничего ценного не знала и не умела (маленькая же совсем!), но поиск-чарам малышей обучали с тех пор, как они могли выговорить «ррау» и «арру» — мама и папа по-драконьи. Так что теперь я могу надеяться, что моя дочка не потеряется. Замечательно.

Синий Шиарри по-прежнему преклонялся перед дамой сердца и умудрялся каждое утро класть у ее постели цветы. Однажды, правда, получилось неловко, когда цветы оказались липучими…

Митта и Кристаннике как-то смогли связаться с магами в лагере (ненадолго и не очень надежно) и узнали, что Проницающие оттуда и правда пропали, отчего среди драконов царит растерянность и неопределенность.

К тому же мы успели испытать аллергические кустики (во время чихания энергия и в самом деле странно усиливалась), разработать план действий, со всеми предосторожностями нарвать будущее оружие и упихать его в мешочки, привешенные каждому дракону на шею…

Вот только аррохи никак не попадались и не попадались.

Наверное, это было первый раз в истории, когда Поедателей ждали с таким нетерпением.

О!

А это что?

На первый взгляд ничего такого, просто группа ненормально высоких деревьев. Или не деревьев? Густая зелень заплела их так, что не разберешь, но размер — раза в три выше положенного. И очертания были странные. Сложно объяснить, но…

— Орро! Эй, Орро! А ну скажи, на таких деревьях может найтись что-то съедобное? Вон на тех, видишь?

Юный дракономаг прищурился:

— Это не деревья. Это…

И он, не договорив, резко переложил крыло, устремившись вниз, к странной зелени.

— Орро!

— …час! — донеслось снизу. — …смотрю!..

Странно. Что-то мне не кажется, что он так рьяно помчался бы за съедобным. Наголодавшиеся за время заключения в убежище мальчики никогда не отказывались ни от какой еды и все время что-то находили к обедам-ужинам, но что-то слишком уж горячий энтузиазм. Что там такое?

Я снизилась…

— Александра, куда?

— Сейчас, Рэй!

— Не выходи из-под защиты!

— Я только… ох! — Краем глаза я ловлю вспышку пламени и поспешно поворачиваю голову, успев увидеть, как Орро новым выдохом уничтожает потенциальное съедобное в пепел. — Ты что?!

Еще вспышка пламени, еще одна путаница лиан, ветвей и листьев наливается алым и оранжевым, рассыпается искрами, разлетается пеплом. А вот под лианами обнаруживается что-то странное.

…Когда-то давно это было статуей дракона. Огромная, не менее сорока метров фигура с полураскрытыми крыльями и теперь тянулась к солнцу. Красивая… Длинная шея грациозно изогнута, искусно вырезанный хохолок блестит и переливается на солнце, впервые за много лет очищенный от лиан. Пластинки гребня кое-где осыпались, одно из крыльев треснуло, и хвост врос в землю, но статуя все еще оставалась красивой.

— Что здесь такое? Красота какая…

— Что это?

За спиной с шумом захлопали крылья. Наш отряд старался держаться вместе и сейчас на разные голоса обсуждал причину задержки.

Орро судорожно вздохнул:

— Памятник Миршу, великому магу. Одна из вех близ Ррауша…

Ррауш?! Так… это новость.

К слову сказать, не самая плохая новость. У нашего маленького отряда были большие сложности с ориентацией на местности. Никто из нас не был здесь раньше, кроме магов-подростков, и дорогу можно было искать только приблизительно. Подросткам приходилось еще труднее. Их мир исчез много лет назад, а то, что сохранилось, давно подмяли джунгли. Не осталось ни дорог, ни строений. Ребята не раз нервничали из-за того, что знакомые ориентиры исчезли и определять путь сложно. Только кое-где, как в Ирраше, старые накопления чар еще сдерживали джунгли.

А теперь мы, значит, у Ррауша.

Еще десять — двенадцать дней пути до побережья. Если повезет. Хотя — знаю по опыту, — когда с тобой дети, везения понадобится очень много.

— Как все изменилось… — качнул головой Хиран.

— Да. — Аррк неловко переступил худыми лапами. — Ничего не осталось. Здесь была галерея, и кристальная россыпь, и даже парк для экскурсий. Я здесь… моя семья… Мы были тут незадолго до катастрофы. Просто пролетали мимо… — Его голос вдруг стал очень ровным. — Мы тут попрощались. Я полетел к наставнику, а они в Ррауш.

У меня дрогнуло сердце.

Всего лишь дети. Они выглядели почти взрослыми, они знали и умели куда больше меня, например, владели магией, но иногда, вот как сейчас, когда отчаянная тоска по потерянным родителям брала верх или когда ночью Ррош давился тихими, сухими рыданиями, становилось понятно, как мало им на самом деле лет. Как тяжело им сейчас. Как много им нужно сил, чтобы лететь, держаться.

— Аррк…

— Знаю, что это глупо, но я надеялся, что смогу узнать что-нибудь о них. Я не представлял, что все так… так…

— Аррк! — Рэй резко вклинился между нами и Аррком, заслонил его собой и с шорохом раскрыл крыло, закрывая зеленую голову. — Держись… Орро, не стой скалой, иди сюда. У вас ведь есть техника контроля мыслей?

— Чувств, — уточнила драконья копия деда Гаэли.

— Именно. Помоги товарищу. Ррош, Хиран, не забывайте про защиту. Кажется, мы здесь немного задержимся.

— Хорошо, — отозвались близнецы, одинаково задирая головы к небу.

А я недооценила Рэя. Как он их… за три секунды построил. Притом что сам не маг ни разу.

— Мы можем помочь? — негромко спросил Кристаннике.

Маги потихоньку спускались с драконьих спин, радуясь возможности размять ноги. Митта, забыв обо всех правилах безопасности, пошатываясь, убрела за ближайшее дерево: железную леди опять укачало.

— И мы! — тут же включилось мое неугомонное дитя. — Мы огонь разведем и…

— Но нам не нужен огонь!

Пых.

— Поздно, — развела крылышками Маринка. — Уже.

Как назло, огонь силами двух малолетних помощниц развелся в момент. А вот гасить его было, мягко говоря, хлопотно. И поэтому сигнал «Внимание!» мы услышали-увидели не сразу. Рэй о чем-то негромко расспрашивал парней, маги засекли в сторонке какие-то развалины и сейчас мечтали туда попасть, а я воспитывала активных детишек, причем все это не отходя от места событий, то есть с пункта тушения пожара. Очередного пожара.

— Мам…

— «Мам» потом. Маришка, я тебя очень прошу: перед тем как что-то сделать, посчитай до трех. Ты уже большая, должна соображать: не все, что приходит в голову, нужно сразу делать. Поняла?

— Да. Сначала считать, потом делать.

— Ох… ну хорошо. Так что ты хотела сказать?

— Раз… два… три… — старательно отсчитала понятливая и послушная до невозможности дочурка. — Мам, а что за тучки вон там висят? Нет, плывут…

Тучки? Плывут? Я медленно — слишком медленно! — повернула голову, уже предчувствуя, что увижу…

И тут же стоянку накрыл крик сверху:

— Поедатели! Поедатели! Проверить защиту! — Ррош стремительно понесся вниз, на ходу разрывая когтем нагрудный мешок.

— Держаться вместе! — рявкнул Рэй. — Всем держаться вместе! Орро, проверить барьер! Шиарри, девочек под крылья! Аррк, Хиран, вы готовы?

— Да!

— Лесенкой… интервал — размах крыла, вверх!

— Куда? — ахнула я. — Рэй, ты не маг!

— Страхуй Орро! — рыкнули в мою сторону разом три голоса… а потом с неба посыпались сушеные цветочки (у кого-то порвался мешочек прямо над моей головой), и временно стало не до Рэя, не до мага, и вообще.

Апчхи! Убойдые цбидочки.

На этот раз аррохи был не один — полупрозрачные облака плыли стаей, то и дело разом разворачиваясь-собираясь. Это напоминало согласованные движения рыбьего косяка, и было даже красиво.

Знаете, в грозе и смерче тоже есть своя красота. Грозная. От которой хочется держаться подальше.

А мальчики двинулись ей навстречу. И Рэй, у которого магии вообще не было.

— Мама!

— Не высовывайтесь, девочки! Апчхи! Митта, присмотрите… А где Митта?

— Бабушка!

— Митта!

Аррохи тем временем ускорили движение. Со стороны это и правда было похоже на смерч, плавно перерастающий в торнадо. Расстояние между аррохи нарастало, и они двигались, словно по расширяющимся спиралям. Хищно вытянулись «щупальца», чуя добычу…

— Апчхи! — не выдержал первый боец, «открывая обстрел» раньше времени.

Линия аррохи сломалась. Часть (большая) налетела на магический барьер, а два хищника, застыв на месте, стремительно набухали бледно-оранжевым.

— Действует! — выдохнул рядом голос Гаэли.

— Что?

Оранжевые облака вдруг лопнули разом, как заряд новогоднего салюта, полыхнули искрами и посыпались вниз, стремительно тая на лету…

— Получилось! Получилось!

— Осторожно!

— Ура-а! — Ну да, можно подумать, Маринка с сестричкой будут тихо сидеть под крыльями Шиарри. У него, между прочим, у самого крылья врастопырку — глаз не отрывает от неба. А там разворачивается настоящая карусель, осмелевшие юнцы спешно перестраиваются, меняются местами, яростно долбая пламенем по ужасу, уничтожившему привычный им мир… Огонь полыхает все чаще, Рэй едва успевает придерживать мальчишек и разводить в стороны, чтобы не попало по своим. Сложно все-таки угодить именно в цель, если тело сотрясает чих, а глаза слезятся так, что своих крыльев не видишь как следует.

Ничего, аллерген потом доработают… если мы доберемся до побережья.

— Так вам!

— Арраууууу!

— Апчхи!

— Аррк, целься лучше! И экономьте заряд!

У меня, если честно, у самой крылья зачесались. Тихо, тихо, Сашка, ты уже не маленькая, у тебя дети на руках, ты должна научить их вести себя разумно… насколько можешь. Да что же он делает?

— Ррош, осторожно!

— Митта, где ты? Митта!

— Здесь я. А-а-а! — Внезапно объявившаяся свекровь отшвыривает невесть откуда возникшего аррохи на одной звуковой волне. Черт, из-за своего путешествия в кустики Митта оказалась за барьером! Твою косметичку-у! Еще один! Хищные когти совсем близко… Эй, это моя свекровь! Я бью по обнаглевшему обжоре от всей души, по развалинам проносится огненный вихрь, аррохи рассыпается пеплом…

Митта, отчаянно хлопая себя по штанам, мчится под защиту барьера, Кристаннике подхватывает ее на руки…

— Александра-а! — доносится сверху.

Новый ком огня пролетает по воздуху и расплескивается по земле. Аррохи конец, развалинам, судя по всему, тоже.

Небесная гвардия, помогая Хирану, осторожно спускается к нам. Хирана зацепило? Да, но вроде несильно. Я… ну, я гашу то, что осталось. Огонь в смысле огонь.

Да уж, если пожару суждено быть, то он будет!

В этот день мы уже никуда не полетели. Рана у алого близнеца была не слишком опасной, да и лечить маги умели, но хотя бы несколько часов Хиран должен был провести в полном покое.

Поэтому остаток дня мы зализывали раны и вырабатывали новую тактику. Старая была признана затратной и опасной.

— Нужно парами…

— Да нет же, квадратом! Чтоб защита по периметру.

— А груз куда? Нет, его надо под защиту, как сегодня. А самим уже драться…

— Груз, между прочим, тоже неплохо дерется! — обиженно вмешивается Митта.

Спор закипает по новому кругу, все еще взбудоражены после дневного боя и прикидывают варианты, и все затихают, когда негромкий голос Орро предлагает:

— Слушайте, а что, если нам заглянуть в Ррауш?

Глава 4

ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ

Раз уж вы собрались сглупить, сделайте это с умом.

(Неизвестный мудрец)

— Александра!

— Ну? — отозвалась я довольно зло.

— Что ты делаешь?

— Падаю… и прошу не мешать!

— Куда?!

Да хоть куда. Эти два дня вымотали меня так, что единственным желанием было упасть на любую поверхность и не шевелиться часов пять, а желательно десять.

…Мы все-таки приняли решение заглянуть в Ррауш, чтоб она провалилась к антиподам, эта бывшая драконья столица. Попробуй тут не заглянуть, если это скопище пожирателей прямо по курсу, всего-то полдня пути… Полдня растянулись уже в двое суток, а конца-края не видно. Все из-за аррохи. Впечатление, что по мере приближения к Рраушу они размножаются, как бесплатные тараканы. Ну то есть не те дорогие, марокканские, а обычные, которых полно в многоэтажках…

Но речь не о тараканах, а об аррохи. И как раз с ними дела обстоят невесело.

С момента первого столкновения с этими пожирателями у нас нет ни минуты покоя. Если мы не деремся, то зализываем раны; если и с этим все в порядке, то судорожно вертим головами по сторонам, стараясь одновременно найти какую-никакую еду, уследить за детьми и не проморгать приближение очередной стаи. Еще хорошо, что от заката до рассвета эти твари вялые. Если проснуться до рассвета, то слетевшийся ужас можно уничтожить и получить возможность взлететь и убраться подальше…

Но куда?! Теперь, когда мы углубились в зараженную территорию, то тут или назад, или вперед… Назад — терять время без гарантии, что там аррохи нет. Вперед — тоже неясно.

С едой были трудности. Дракон в принципе может без особого вреда для здоровья посидеть недели две на растительной диете, но не тогда, когда приходится много летать и драться. На пламя сил уходит порядочно. Энергозатраты надо было восполнять — а чем? Запасы магов не бесконечны.

Мы устали, измотались от постоянного напряжения.

Это я, которая на здоровье не жалуется! А мальчишки? От них скоро одни глаза и гребешки останутся.

Короче, мы падаем. То есть падаю я, а остальные присоединяются. Ну что делать, мужчины устроены так, что не пожалуются… если они, конечно, мужчины. Значит, жаловаться придется мне…

— Александра, что случилось? Тебе плохо? — На поляну спикировал Рэй.

Я не поняла, еще кто-то сомневается? Я так артистично изображала умирающего лебедя… в смысле дракона!

— Очень.

— Леди Александра, что с вами?

— Саша, водички?

— Да, если можно…

— Мамочка, что такое?

Обманывать своего ребенка стыдно, но привычно. А вы разве своим никогда не врете? Ха и про аиста правду уже рассказали? Да? И про Деда Мороза? Ну и кто из нас после этого жестокий?

— Все нормально, детка. Полежу и встану…

— Прива-а-ал! — раскатилось по рощице.

— Грудь болит? Вот здесь, на схождении костей?

— Нет.

— А такой темной сетки в глазах нет?

— Нет.

— А… — Орро прицельно уставился мне под хохолок и собрался задать новый вопрос, но с другой стороны уже влез, уловив паузу, его названый отец. И духовный двойник:

— Леди Александра, а затруднений по части дыхания не имеется? А ощущения холода в подвздошье?

Да, медики — страшная сила. Дашься им живой — залечат насмерть. Поэтому, пока народ ставил барьер, вяло отбиваясь от мелкой стаи аррохи, доставал из заначки будущий ужин и занимался делом, я отбрыкивалась от тружеников маго-медицины. Ну как отбрыкивалась… они все пытались отыскать во мне какую-то болезнь, а я гасила эти стремления на корню. Тоже мне, нашли больного! Устала я, устала. Все.

Наконец они поставили диагноз «переутомление» и, довольные, как насосавшиеся пиявки, отцепились, прописав на прощанье отдых и усиленное питание.

— И все будет хорошо, — закончил Орро. — Наставник, вас снять?

Снять — это с моей шеи. Диагноз дед предпочел ставить, сидя у меня на голове.

— Нет, я сам… все нормально… нет-нет, не помогайте… я сам… — Дед, ворча, занялся альпинизмом, спускаясь по моей шее, и я инстинктивно подняла дорожку из чешуи, чтобы ему было за что хвататься.

И тут же опустила — от неожиданности. Потому что Гаэли завис над ухом и шепнул:

— Я не одобряю симулянтов, леди Александра. Но здесь и сейчас вы правы. Браво. Мальчикам и правда надо передохнуть.

…Дед уже соскользнул с моего крыла, а я все еще пребывала в ступоре. Догадался, надо же. И «вы правы». Сегодня пойдет дождь из суши с лимонным соком?

— Аллександра. — Мое имя дракончики выговаривали очень чисто, чуть растягивая непривычное «л», но оно все равно почему-то было похоже на рычание… — Аллександра, вы это из-за нас, да?

— Что?

— Притворились… Наставник, кажется, не понял, но я ведь вижу энергетику. Вы совсем не так устали, как хотели показать. Вы притворились. Из-за нас?

И откуда ж ты взялся такой проницательный?

С тех пор как ковен упросил меня читать в универе цикл лекций о драконьих сообществах, я поняла одну важную вещь: взрослого обмануть на порядок проще, чем ребенка. Ребенок не взвешивает «за» и «против», он просто чувствует, правду ему сказали или нет. Вот и эти почуяли…

— Нет. Это… э… из-за Рэя! Он… э… я… — Черт, да что же соврать-то?!

Юный дракономаг, сбитый с толку, некоторое время подождал ответа, но в этот несчастливый день идея меня осенять никак не желала.

— Ну… словом…

— Ничего, это пройдет. Скоро… — вдруг смущенно пробормотал Орро. — И все равно… спасибо. Мы как раз хотели попросить…

И он смылся, прежде чем я успела задать вопрос, что же именно должно пройти? И у кого: у меня или у Рэя?

— Детка, мы тут тыквы запекать собираемся. Ты сколько будешь?

Нет, сегодня и правда удивительный день. Заботливая свекровь, которая собирается запечь для меня тыкву, — это уже почти фантастика. Мы, конечно, поладили за последнее время, но все-таки…

— Саша, я спросила про тыквы! Ты меня слышишь?

— Угу. Три хватит…

— Саша, и еще… ты молодец.

?!!

— Другие, может, и не заметили, но мы ведь женщины! Ты виртуозно изобразила слабость. Правильно, эти мужчины себя измотают до полной потери сил, прежде чем признаются в усталости. А ты — умничка. Я спокойна теперь за ваш с Рикке очаг!

Ну просто нет слов!

— Александра, ты сегодня на барьере не дежуришь! — Это Рэй. Решительный такой.

— Почему? Слушай, Рэй, я…

— Без споров, — отрезал черный вождь. — Кстати, убедилась?

— В чем?

— Что вранье тоже может быть на пользу. Если умеючи. Ты ведь не думаешь, что я не могу отличить притворство от реальности?

Я зависла. Интересно, хоть кто-то принял мое лукавство за чистую монету?

Черный помолчал.

— Знаешь, — начал он, — я первый раз встречаю девушку, которая хитрит из-за других, а не из-за своих выгод. И не боится показаться слабой…

— Почему же мне тогда нельзя дежурить? — быстренько перебила я, пока разговор не зашел «не туда».

— Притворяться — так до конца, — хмыкнул Рэй. — Раз уж взялась. А сегодня отдыхай.

Место для своего «падения» я выбрала правильно. С одной стороны горка, заросшая дикими лесными тыквами (вот счастье-то!), с другой — довольно крупный ручей. И много кустарника. Драконам мягче спать, костру лучше гореть. И девочкам есть что… а где девочки?

— Марина-а-а! Рриша!

— Мы тут! — пискнула золотистая головка, взлетая над ближайшим кустом.

— Ага, тут! — подтвердила вторая. — Мы ягодки хотим собрать…

— Хм, надеюсь, вы эти ягодки еще не попробовали?

— Нет, мы только собирались…

— И на том спасибо. Идите-ка сюда.

Да, походная жизнь не для детей. Чешуя тусклая, кожица жестковатая. Хохолки забились пылью (вот откуда пыль берется? в лесу все умеренно влажное, в небе пыли вообще не наблюдается, а вот появляется откуда-то). А что это мы под крылышком такое прячем?

Что?!

— О нет. Только не говори, что это Шиарри в каком-то экзотическом виде!

— Мамочка, ты чего? — изумляется моя дочка. — Это куколка вовсе. Нам Хиран сделал. Это местная зверушка, тут таких было полно. Правда, хорошенькая?

Я глянула на «хорошенькое» чудовище, непостижимым образом сочетающее в себе рога, пятачок, клыки и когти, и покачала головой. Куколка, ага. Иди ты в баню, Хиран, со своими…

Стоп.

Баня!

— Ой! Горячо! Ой, мамочка, щекотно! Ви-и-и! Ой-ой-ой, ты мне гребешок помнешь!

— Переживет твой гребешок!

— Щекотно-о-о! Спасите-э-э!

Над разлившимся ручьем пар и брызги. У нас банный день. Вместо мочалок — листья, сухие, вместо мыла — пепел, зато вода настоящая, чистая. Правда, над этим пришлось поработать: строить плотинку, набирать и греть воду. Но результат того стоит.

— Мам, мама, смотри, как я умею! — И Маринка с хитрым видом бьет хвостом по воде, поднимая целую тучу брызг. — Вот, видишь? Я рыбка!

Я невольно зажмуриваюсь и не сразу замечаю, что «рыбка» уже подбирается к берегу.

— Куда? А за ушками вымыть? А хвостик?

— А хвостик уже чистый.

— Поймаю — натру до алмазного сияния!

— Поймай сначала!

— А у меня хохолок намок… — прошептали рядом.

— Намок — вытрем! — бодро пообещала я, подтаскивая Рришу поближе. — А ну-ка, как тут наш хохолок? Как тут наши крылышки?

— Хорошо, — пискнуло дитя подземелья, отфыркиваясь от попавшей в нос воды. — Только я глазки открыть не могу. Щиплет…

— А мы сейчас промоем… — Я мягко плеснула водой на пересохшие за время полета веки. — И еще промоем, и еще… и все станет хорошо. Ну как глазки? Можешь открыть.

Но глазки остались закрытыми. Вместо ответа маленькая дракоша тихонько вздохнула и сунула голову мне под крыло и замерла как загипнотизированная. Чисто промытая шкурка чуть подрагивала.

— Ты замерзла? Пойдем на берег, я тебя высушу.

— Мама…

— Что, Рриша?

— Ма-ма… — тихонько повторила малышка. — Раньше мы всегда купались… вдвоем… и черепашка еще… — Маленькая голова ткнулась мне в чешую. — Мама?

Я вытащила ее на берег и прикрыла крылом. Дохнула, обсушивая от воды. Грея. Защищая. Ох, детка. Всем нужна мама…

Под крыло решительно сунулась еще одна голова.

— Я же говорила, у нас замечательная мама! — самодовольно заявила Маришка, бодая названую сестренку (и меня заодно). — Вот подожди, ты еще папу увидишь… Мам, а помнишь, ты обещала братика? Его без папы не получится вылупить.

Пока я пыталась сообразить, когда успела такое пообещать и что на это заявление вообще можно ответить, Маринка сунулась поближе и конспиративно зашептала:

— А я поняла, почему ты сделала вид, что больная! Ты хотела нас искупать. Правильно?

Да-а. Судя по всему, притворщица из меня никакая. Если уж меня раскусило пятилетнее дите.

— А Шиарри тоже будет мыться, правда? — не унималась заботливая девочка. — И Орро, и Хиран, и…

Пока неугомонное дитя перечисляло кандидатов на омовение и строило графики кто за кем, маги уже испекли первые тыквы. Над поляной аппетитно запахло, животы тут же отозвались жадными трелями. Крис и Митта пересматривали запасы и спорили, что будет, если кусок вяленого мяса подрастить волшебством. Аррк уже выпустил за плотину использованную воду и набирал новую. Хорошо, что она не холодная…

Гаэли, Рэй и Орро негромко обсуждают визит в Ррауш. Я улавливаю только отдельные фразы:

— Ррауш совсем близко…

— Завтра увидим. Ближе к полудню…

Негромкие голоса и мягкий перестук детских сердечек убаюкивают лучше музыки «релакс». Спать хочется. Я почти сплю. Рика бы увидеть… хоть во сне.

— … и если они до сих пор водятся здесь в таком количестве, то одно из двух: либо рядом источник пищи…

— Что невозможно. Я не представляю, что может обеспечить прокорм стольких особей!

— …либо где-то до сих пор идет процесс их воспроизводства.

— …учитель говорил, что…

— И это можно остановить…

— Рэй, мне бы хотелось… о сегодняшнем происшествии…

— Александра поступила верно.

— …обнажило проблему недоверия…

— …маю, о чем вы.

— …бычно Александра не склонна к скрытности. Но наблюдательна и… Ее сегодняшний поступок… жит… Мы все устали. Но никто не признался… и девушке пришлось хитрить, чтобы…

— Слабость опасна, когда демонстрируешь ее врагу. — Это уже Кристаннике. — Но слабость еще опасней, если скрываешь ее от друга в минуту опасности…

— Решено…

Я хотела бы послушать еще, но после бани глаза просто склеиваются. Спать-спать-спать…

— Девочки, ужинать! — Голос Митты доносится, будто сквозь туман. — Саша. Спишь? Спи, спи… Девочки, идем…

— Бежим! Чур, мне самая большая тыква.

А сверху, над искристым барьером, неторопливо-хищно плывут аррохи…

Глава 5

МЕРТВЫЙ ГОРОД

Привет, грабли. Да, снова я.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Ох ты!..

Слабоватое выражение вообще-то. Но сомневаюсь, что на моем месте вы бы высказались поумней: в такие минуты слова обычно куда-то пропадают. Остается только восхищение. Рядом сдавленно вздохнул Рэй, скрипнул зубами Орро.

Так вот ты какой, Ррауш.

Драконья столица раскинулась перед нами во всей своей древней красоте. Заброшенной, полуразрушенной, но красоте. Не было здесь привычных улиц, даже таких, как в Ирраше. Были те вешки-насесты, похожие на исполинские грибы. Были гигантские, когда-то белые полусферы, похожие на утопленные в земле мячи… были широкие крытые площадки непонятно для чего — все давно поросло лесом, затянулось лианами, накрылось равнодушным зеленым ковром.

Здесь разрушений было больше. Из Ррауша не ушли, спешно, но организованно — отсюда бежали, бежали второпях, еще ничего не понимая, надеясь скоро вернуться и оттого бросая важное.

Зелень прикрыла следы пожаров, спрятала развалины, растворила в себе тела и обломки. Но город еще держался, и по этому оставшемуся уцелевшему было видно, каким он был раньше и сколько ценного утрачено…

А еще тут были аррохи. Много. Прямо на наших глазах несколько особей — не меньше десятка — вылетели из какой-то дыры в земле и плавно взмыли вверх в поисках добычи.

— Марина, Рриша, от нас ни шагу.

— Хорошо.

Детские голоса словно разрушили оцепенение. Рядом шевельнулся Орро.

— Кажется, вы были правы, наставник, — проговорил он. — Они действительно до сих пор появляются… где-то здесь.

— Берегись!

Я повернула голову… и едва успела шарахнуться прочь, выдергивая Рришу.

Вовремя! Стена малопонятного покосившегося сооружения еще пару секунд постояла, точно модель, решающая, кого из двух олигархов осчастливить своим вниманием, а потом с шумом ссыпалась на землю. Душное облако пыли запорошило обломки, деревья, которым не повезло оказаться поблизости, и трех аррохи, жадно зависших над бывшим двором.

Я прикрыла глаза и попыталась дышать глубже.

Легко нам тут точно не будет.

Город Ррауш не слишком приветливо встретил своих посетителей. Аррохи вились сверху бесконечной сероватой тучей, чуть не кусая друг друга от жадности, и буквально липли к барьеру. Отряд притих и двигался, стараясь смотреть только себе под ноги. У полупрозрачной смерти не было глаз, но чувство, что за тобой наблюдает кто-то внимательный и недобрый, буквально придавливало к земле.

А на земле тоже было несладко. Драконьи чары мощные, и, несмотря на протекшие века, они кое-где еще держались. Только радости с этого не было никакой. От чистеньких, незаросших площадок, от все еще работающих часов на времятне, от брошенной много лет назад и все-таки сохранившейся детской игрушки веяло жутью. Город не хотел умирать. Уцелевшие стекла еще изредка поблескивали на солнце. А попавшийся по дороге фонтан еще слабо подавал воду. Чистую и вкусную.

Погибшие много лет назад хозяева не уберегли ни дом, ни себя, но именно здесь было особенно горько думать, как много они могли и как много потеряли…

Впрочем, особо горевать было некогда. Брошенная столица скрывала в себе немало неожиданностей, иногда неприятных. Едва мы приземлились на заросшую травой площадь, из ближайшего здания (полуразрушенной сферы) яростно хлестнуло ветвистой сиреневой молнией. К счастью, никто не пострадал, но это был явный знак, что не стоит сейчас так уж сильно задумываться о прошлом. Потом Орро, паривший над нами, мягко посоветовал пройти стороной от «вон того столба с айтринным зарядом». А теперь вот стена рухнула.

Что ж, наверное, это и впрямь знак. Иди тихо. Береги малышек. Отслеживай опасности. И поменьше думай о посторонних вещах.

А что будет, если барьер вдруг ослабеет — лучше вообще не думать.

Думалось…

Улететь бы отсюда. За девчонок страшно — сил нет. Только где гарантия, что потом сюда удастся пробиться? В текущий момент мы уже здесь, у нас есть силы держать барьер, есть оружие против аррохи. Если мы сейчас бросим все и улетим, удастся ли вернуться? Растут ли у побережья нужные кусты-аллергены? Потянут ли мальчишки дорогу обратно? И наконец, не хотелось бы об этом думать, но… но мы ведь можем и не добраться до побережья. Кто тогда узнает, что лететь надо именно сюда?

Нет уж, если нас забросило сюда (и я знаю, кому за это сказать спасибо и чей алтарь пнуть), то надо хоть попробовать.

Мы молчали, только маги скупо переговаривались приглушенными голосами.

— Уже третья стая.

— И все из этого провала.

— Помнишь, что здесь раньше было?

— Не узнаю местность…

— Придется спускаться?

— Похоже.

Быбыдрых твою. Так и знала. А дети?

Краем уха я услышала негромкий голосок Маринки.

— Не надо бояться, Мышка. Ничего тут нет страшного. Не дрожи…

Я оглянулась. Дочка успокаивала куклу.

— У нас маги — сильные, как папа. У нас драконы. У нас мама, про которую в школе сказки рассказывают. Она знаешь сколько всего умеет! Все будет хорошо, Мышка. Не бойся…

Я невольно опустила голову. Хорошо, когда в тебя верит собственный ребенок. Но как же не по себе, когда этот самый ребенок в опасности!

— Рриша… эй, Риш! — продолжила моя дочка. — Возьми мышку. Она уже успокаивается, так что ты поутешай ее еще немножко, а потом поспите вместе.

Малышка на моей спине нерешительно переложила хвостик.

— Утешать? Как?

— Расскажи, какая у нас сильная мама. Она и папа когда-то прогнали Ставинне.

— А это кто?

— Не знаю, но прогнали же, все знают. Так вот, расскажи, что у нас мама сильная, и еще бабушка. И дедушка Гаэли. И маги. Вот. Никто нас не покусает. Объясни ей. Ты же сможешь?

— Хорошо…

Я на всякий случай зажмурилась, а потом снова посмотрела на Маринку.

Действия в критических ситуациях изучают все маги, обычно на втором курсе. Там несколько десятков вариантов, и они действительно полезные. Например, если тебе плохо и ты застрял в каком-то месте без надежды на быстрое освобождение, нельзя зацикливаться на несчастьях. Надо заняться делом, желательно требующим сосредоточенности. Еще лучше, если сможешь позаботиться о ком-то. И сдается мне, сейчас Маринка Ррише это занятие и обеспечила.

Дракоша взялась за утешение куколки и перестала перепуганно жмуриться при случайном взгляде на небо. Та-ак.

И кто после этого моя дочка?

Маринка поймала мой ошеломленный взгляд. И смущенно опустила глазки.

Ну-ну…

Отращивать руки оказалось не так сложно, как я думала. Орро меня научил за полчаса. Только очень щекотно. И лучше это делать, более-менее сосредоточившись.

У меня, к примеру, когда я пробовала первый раз, в голове радостно скакали мысли, как много я теперь смогу сделать! И с готовкой, и вообще. В результате руки получились, но почему-то сразу четыре. Разволновавшись, я убрала их и принялась отращивать заново. А отросли почему-то щупальца. Гаэли чуть удар не хватил. Ни в какую не позволял их убирать, рвался осматривать-прощупывать. Мол, он такого в жизни не встречал, ну пожалуйста, побудьте немного учебным пособием, леди Александра… Еле отвязалась.

Вот теперь они как раз и пригодились. Не щупальца, а руки. Для готовки. Больше ведь сейчас некому.

Маги — драконьи и человечьи — все еще торчали у провала. Разговор, поначалу понятный, постепенно убрел в дикие научные дебри типа «экстраполярных вычислений» и «коррекции отмеченных смещений». Как я смогла разобраться в этом потоке терминов, маги почуяли там, в глубине, что-то странное, и теперь пытались понять, что это такое и точно ли оно является тем самым, что выпустило в мир аррохи. А главное, можно ли это перекрыть…

Так, это надолго. Я мрачно уставилась в кишащее аррохи небо. Налетели — как тусовщики за бесплатным угощением. Солнце потускнело… Чтоб вас…

Машинально проверила барьер. Умом понимаешь, что он есть, вот, рядышком, а посмотришь серую смерть — и хочется поставить еще один слой, свой. И не я одна так — ребята первое время ставили дополнительные барьеры непроизвольно, истощая и так небогатый запас энергии. Потом чуть попривыкли.

Надо бы встать и приготовить что-то — скоро мы отсюда не уйдем. Надо присмотреть место, где заночевать. Открытое место. В помещении барьер сложней поставить. Надо… Сейчас, пять минуток…

— Мам, ты спишь? — прошептало возле моего уха.

Сплю… Сплю? Мне же нельзя сейчас спать!

— Генетический дрейф! — Тяжко упало мне на темечко еще одно ученое словосочетание. — Эти особи по мутантному аллелю…

Что там было с особями, я уже не поняла. Накопившаяся усталость окончательно добила выработанную стойкость к ученым словам, и я успела только подгрести дочек под крыло, а потом… потом глаза закрылись сами собой.

Ой, что с нашим домом?

Впечатление, что здесь захотел поселиться Тарзан, и, чтобы не горевать по джунглям своего детства, решил воссоздать родную природу тут. Лианы, лианы, лиа… стоп.

Это же быстровьюн, травка одна с Рикова огорода. Полезная вещь: отвар из его свежих побегов дают малышам, чтобы иммунитет повышать. Потом болезни от детишек отскакивают, как супермодель от таблички «еда повышенной калорийности». Хорошая вещь, в общем. Только одна беда: если эти самые побеги вовремя не срезать, то они растут как на дрожжах и способны забить весь огород за пару дней.

А тут… тут огород уже пройденный этап. Видно, воспользовавшись отсутствием людей с ножницами, зеленый агрессор совершенно заплел двор, превратил забор в сплошную стену и буквально спрятал дом в диких джунглях.

Да-а, повышенный иммунитет нам с Риком и девочкам обеспечен на долгие годы. Если только мы переживем уборку…

Дверь открылась с трудом. Я переступила порог. В коридоре неторопливо зажегся знакомый мягкий свет, и привычный, знакомый запах — запах Риковых трав, моих духов, спелых яблок в кладовке — заставил закрыть глаза, торопливо смаргивая слезы. Запах дома. Нашего дома.

Ни о чем не думая, я толкнула дверь в кухню.

— Рик!

Он встал мне навстречу…

Из следующих нескольких секунд я помню только, что никак не могла встретиться с ним губами — и он, и я целовали друг друга куда придется: лоб, щеки, даже нос.

— Наконец-то, наконец-то, Саша…

А потом губы все-таки встретились.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду. Как Марина?

— Хорошо. Она умница… почти всегда. Ой, знаешь, у нас… Погоди… так это сон?

— Да. Я хотел тебя уви… с тобой поговорить…

— Увидел. Как ты? Напугал меня. — Я всмотрелась в родное лицо — шрамов не было. И с глазами все хорошо, целы… — А то Крис говорил…

— Крис? Экспедиция добралась? Хорошо.

— А тебе не сказали? Стоп-стоп, не уводи разговор в сторону. Как ты?

— Нормально. Лежу на больничной койке, выздоравливаю. Сплю почти круглые сутки…

— Больно?

— Нормально. — Из всех моих словечек Рик подхватил «нормально» и «мое ты солнце». Только «солнце» у него звучало без всякого смешка, а, наоборот, серьезно и очень ласково. Это слово в его исполнении я любила даже, а вот «нормально» скоро возненавижу. Им Рик отделывается от меня, когда где-то что-то стряслось и теперь надо залечивать последствия…

— Сделаю вид, что поверила. Выздоравливай скорей, хорошо?

— Куда я денусь… Саша, вы в безопасности?

— Э-э… конечно! — Последнее, что сейчас нужно Рику, — это инфаркт на тему «семья в опасности». — Аррохи… в общем, мы нашли способ бороться с ними! Рэй и Митта… ладно, слушай. — Я торопливо выложила историю про кустик, цветочки и горящих аррохи. — Передай нашим, ладно? И про барьер…

— Рэй — это кто? — прищурился Рик.

Твою косметичку! Зачем я про этого черного вообще вспомнила?!

— Да так, дракон один. — Я поискала, чем можно отвлечь Рика. На язык попались только дракономаги. Извините, ребята, надеюсь, вам не икнется. — А еще мы нашли подземное убежище драконов прошлого. И представляешь, там были законсервированы драконы-маги! Подростки, но много знают и умеют. Теперь тебе будет у кого учиться драконьим чарам! Представляешь, у них сферическая магия…

— Законсервированы?

— Ага. Кстати, Рэй, у нас пополнение семейства. Ты ведь не против еще одного ребенка? Она не твоя, но я думаю…

Я вижу, как серые глаза недоверчиво расширяются, и еще успеваю понять, что сказала что-то не то, но сон уже рвется, как намокшая бумага, расползается лохматыми клочьями и голосом Гаэли:

— Александра! Леди Александра!

— Отвяжись! — рычу я прямо в удивленное лицо мастера Гаэли и торопливо закрываю глаза, пытаясь снова вернуться в сон, увидеть… объяснить! Объяснить, что я совсем не это хотела сказать, уши бы намять богине судьбы за ее идиотские шуточки! И дочка это не…

— Леди Александра! — не отставал дед, бесстрашно торча прямо у моей лапы. — Проснитесь! Вы должны…

Я еще и должна. Отлично!

Я испепелила деда на месте. Взглядом.

Поймите правильно. Я только что увидела мужа после разлуки, только обняла, только ляпнула ему про пополнение в семье, чтоб мне в этот момент ларингит подхватить. Острый…

Что я ему сказала? Жена, тоже мне.

Сначала супруга оказывается вместе с дочкой черт-те где, потом обнаруживается рядом с каким-то черноволосым мачо (неодетым, между прочим), а теперь заявляет, что мужу светит воспитывать чужого ребенка, он же не против? При этом называя мужа чужим именем! Блестяще, Александра, не хватало только спросить супруга, не мешают ли ему прорастающие рога…

— Леди Александра! Нам надо поискать укрытие. Приближается гроза.

Не то чтобы драконы боялись грозы. Ничего в этом особо опасного нет. Даже если молнией влепит. Так только слегка крылья занемеют и голова немного поболит и живот — там, где огонь рождается. Мне пару раз попадало, когда по грузовым рейсам моталась. Один раз ничего, обошлось, посидела на земле, отошла, отплевалась — молния мгновенно увеличивает резерв энергии, и от лишнего запаса желательно вовремя избавиться. А второй раз пришлось хуже: шарахнуло по грузу, который надо было срочно доставить номихам, порошок какой-то.

Местные, которым выпало стать свидетелями развлекаловки «падающий дракон в облаке не пойми чего», сначала изумлялись тому, какие этот дракон загибает обороты речи, а потом тому, что пустилось в рост на посыпанных порошочком полях. А потом подслушанные выражения ой как пригодились, когда подсолнухи вместо солнца стали смотреть в сторону хозяев и даже в окно лезть…

Тьфу, что меня на воспоминания потянуло?

С того, что мне не хочется думать о разговоре с Риком. Точнее — не думать о том, что он теперь будет думать обо мне… о моем потрясающем сообщении насчет «не твоего» ребенка. Дурацкая случайность…

Или не случайность? Старайся не старайся, а в голове все равно всплывает то, что я тоже хотела забыть.

Испытующий взгляд Рика: «Саша, а тебе тут не скучно?»

Снисходительный тон мамы: «Это, милая моя, не счастье… А ты заметила, что ни разу не сказала: „любовь“?»

Давным-давно (кажется, миллион лет назад) подслушанный разговор прислуги: «Ой, да какая из нее жена? Поиграется в любовь годик-два, потом страсть уйдет, останется привычка, надоест он ей — и все, пишите эсэмэски».

Предательское головокружение рядом с черным вождем…

Может, все получилось именно так не зря? Может, мы просто не заметили, как дало сбой знаменитое драконье «понимание», как что-то ушло? Или, наоборот, именно это самое «понимание» плохо? Говорят, семейные пары должны постоянно открывать друг друга, как сюрприз, как загадку, в чем-то не понимать, с чем-то бороться. А мы понимали…

Может, наш семейный очаг горел слишком ровно и бестревожно, может… нет. Это невыносимо. При одной мысли, что я могу потерять Рика, у меня будто земля из-под ног уходит. Нет-нет…

— Мам, осторожно!

А?

— Ты по потолку гребнем прошлась. — Хвостик Маринки легонько шлепнул меня по чешуе. — На нас камни посыпались, и Рриша куколку чуть не уронила.

— А-а…

— Ага! А сейчас ты на трещину наступишь! Мам, да что с тобой?

Вот именно. Нашла время маяться переживаниями. Мы, между прочим, не на курорте, мы в подземных коридорах этого… бывшего Солнеча. Нечего тут ловить ворон. Это, между прочим, опасно.

Да и что за бред, в конце-то концов?

Почему я себя накручиваю?! Подумаешь, ляпнула, не подумав… первый раз, что ли. Увидимся — объясню, о какой дочке речь. Что я, в самом деле, умирать собралась, последний шанс ловлю? Ну уж нет. И сама не умру, и ему не дам. Выслушает как миленький. И поймет.

Дождаться бы.

Я ведь чувствую — ему так же плохо, как мне.

А пока — сосредоточимся на обстановке.

Укрытие от грозы мы решили искать творчески: в стенах того самого здания, рядом с которым вылетали аррохи. Мол, разделимся, и полгруппы пойдет на поиски, а я с цветами жизни и охраной останусь у входа.

Но мы так и не разделились. Как-то не всплыл вопрос.

Вот и идем пока.

Когда-то знаменитый Солнеч, сердце Ррауша, был… не знаю, как подобрать правильное слово… Если у драконов могут быть дворцы, то это он и есть. Дворец…

Громадные залы, один в центре и четыре примыкающих к нему, сотни посадочных мест, до сих пор не заросших травой…

Переливчатые статуи драконов в стенных нишах. Ниши пыльные, затянутые паутиной или мховкой, а фигурки драконов по-прежнему словно горят изнутри…

Полосатый пол — неровный камень чередуется с плиточной гладкостью — чтобы ходить было удобно и драконам, и людям. Люди здесь бывали и бывали нередко, по обмену. Орро говорил, что если драконы вылетали на крупные и тяжелые работы, люди приезжали к соседям на те, что требуют тонкости. Удобно, мол. Потом, когда на втором материке вспыхнула эта эпидемия пробоев в нижнюю сферу, несколько магов сумело оттуда сбежать и попросить драконов о приюте.

Тоже поселились тут. Орро с ними был немножко знаком, один из магов-людей ставил очень интересные опыты со «спящими узорами» — что-то вроде генов. Маг утверждал, что в принципе все драконы способны к оборотничеству, просто не все могут эту способность перевести в активную фазу…

Орро вдруг замолк. И совсем другим тоном сказал:

— И здесь пролом.

Наша маленькая группа замерла у дыры, куда с легкостью поместились бы я и Рэй в обнимку. Какого черта, Саша? Что за мысли? Интересно, что здесь было? Будто бомба взорвалась.

— И все опалено…

— Кто-то пытался пробиться. Уничтожить лаборатории.

— Не вышло.

— Да…

— Лаборатории? Во дворце?

— Какой дворец, Александра? — Хиран даже гребень сложил от удивления. — Это Дом Проницающих. Рабочий дом. Сверху общие залы, комнаты совещаний. Внизу лаборатории. Как положено.

Ага. Понятно, почему уцелевшие Проницающие устроили себе дом в пещере. Старые привычки.

— Это же опасно! — вмешивается Кристаннике.

— Считалось, что это разумно. Если в лабораториях случится беда, то нигде не найдется больше магов, чтобы ее остановить. Это работало. До катастрофы.

Стайка аррохи вспорхнула из провала, оборвав дискуссию.

— Спускаемся? Александра, с тобой останется… — договорить Рэй не успевает.

Какими бы ни были далекие строители могучего Дома Проницающих, все они предусмотреть не могли…

Краем глаза я улавливаю очень странное движение рядом с Шиарри, успеваю заметить, как оживает рядом с ним статуэтка; даже не оживает, а просто шевелит крыльями, и происходит сразу несколько вещей.

Сначала рушится стена. Она и так держится на честном слове, много лет назад пробитая непонятно чем. А сейчас она не выдерживает и падает, сначала почему-то сверху, всего несколько камней, а потом вся каменная масса обваливается на пол.

Барьер выдерживает аррохи, но не каменные глыбы. Нам приходится отступать, уворачиваться, а в клубах пыли это почти невозможно…

А потом не выдерживает пол. И уходит из-под ног…

— Мамочка, очнись! Мама! Мама! Мама!

А, это Маришка. Опять возмущается молоком с пенками? Это у нее прямо ненависть на всю жизнь. Рик договорился, чтобы по утрам нам приносили молоко, а мое дите каждый раз шипит, что оно неправильное. И где она там эти пенки видит вообще?

Сквозь сон я жалею, что не пригласила к нам маму. Дети цветы жизни, собрал букетик — подари бабушке.

— Мама!

Нет, поспать мне снова не дадут.

— Что, детка? — Я открываю глаза и три секунды слушаю радостный визг, а потом торопливую скороговорку:

— Мам, проснись скорее, там Орро и дедушка держат, но они на всех не могут, а там далеко, а меня не пускают, а там Шиарри и дядя Рэй, и им плохо…

— Что?

— Леди Александра, хвала небу! — слышится дрожащий от напряжения голос чародея Гаэли. — Прошу вас, посмотрите, что с остальными.

А мы влипли…

В голове сплошной туман, в ушах свист и гул.

Что случилось?

— Мама, ой, мама, скорей! — верещит Маринка.

И я «просыпаюсь». Зовет ребенок. Нельзя не проснуться.

Первое, что я вижу в мутной пелене, — это гора камней. И земли. Из нее торчит крыло. Черное… И хвост… красный. Нас засыпало? Вот почему я почти не чувствую половину тела… засыпало. А почему так голова болит?

— Мама, ну же!

Потому что дура! Нашла время для размышлений!

Я рвусь в стороны, обдирая крыло о щебенку. Сначала камни подаются неохотно, словно не желая меня выпускать, и я бьюсь, как рыба в неподатливой сетке, что-то скрежещет, что-то бьет по лапе так, что искры из глаз летят, и я наконец кувырком отлетаю к стенке. Камни с шорохом-скрежетом сыплются следом, на пол безжизненно оседает, распластывается тело в алой чешуе.

— Ррош!

— Жи… вой… — выдыхает алый. — По… потом со мной…

— Александра, барьер, барьер! Ну, скорей же.

Голос Гаэли звучит совсем глухо, словно он кричит, держа на плечах непосильную тяжесть.

А так и есть. Кое-как протерев глаза, я вижу старого мага совсем рядом, и его дрожащие ладони выставлены вперед, словно поддерживая что-то. Или отстраняя. А перед ним… перед ним…

Если я выживу, я никогда в жизни не хочу видеть такое: сплошная серая туча клубится перед еле заметной, тонкой защитной пленкой — голодная, жадная, смертоносная туча. Сколько здесь аррохи?

Десятки? Сотни? Или тысячи?

А пленка такая тонкая…

На этот раз барьер получился мгновенно. Я просто вздохнула — и вот он. Полупрозрачный, искрящийся энергией, он прокатывается по земле голубоватым туманом и, перехлестнув через фигурки Гаэли и Марины, взвивается вверх, как цунами на мелководье. Выше, выше голубая волна — и вот она уже накрывает нас, кусочек коридора, Маришку, деда Гаэли…

С едва слышным хлопком лопается старый барьер, но это уже не важно. Всё-ё. Успела. Всё…

— Марина… — Слова из пересохшего горла выходят, как вода из засыпанного гейзера — слабо, еле слышно. — Иди сюда…

Мой ребенок, всхлипывая, поворачивается ко мне… и кричит.

— Мама, сзади-и-и-и-и! Сзади-и-и-и-и! Обернись!

Что? Что такое?

Ох. Груда камня за моей спиной продолжает ходить ходуном, рассыпаться, высвобождая заваленные тела, и я не сразу понимаю, почему такой крик.

Из щебня, рыча, выпрастывает туловище и хвост второй алый близнец, бьется, отбрасывая камни, зеленый дракон, а следом за ними из груды камней медленно поднимаются они.

Аррохи.

Их тоже засыпало вместе с нами. В тот момент, когда нас швырнуло сюда и прежний барьер перестал работать, они тоже были придавлены этой грудой ломаного камня. И теперь оказались внутри барьера.

Вместе с добычей.

С нами.

Я дернулась — и замерла. Сбрось барьер — и к нам тут же кинется та голодная туча, что нетерпеливо клубится рядом. Оставь — и нас сожрут изнутри. Где, пламя сожги всех аррохи, в этой каменной каше мой мешок с аллергическими листьями? На шее его нет, значит, чем-то сорвало, где-то валяется…

— Аррррр! — отчаянный вскрик за камнями. Кого-то твари уже нашли. Кого?

Я плюю в серую пакость на инстинктах. Просто не могу видеть, как она вцепилась в беззащитную шею…

— Осторожно!

— Закрой глаза!

— Аххххх!

Пламя мелькает рваной золотой вспышкой, пакость дергается и отваливается, как насосавшаяся пиявка. К дрожащему от боли зеленому тут же рвутся две новые сущности, но их сметает тоже — кто-то еще пришел на помощь. Но это ненадолго, без аллергена аррохи нельзя убить, можно только отогнать… А куда отгонишь, если перед глазами — вот он, рядом! — маячит черный бок. А чуть подальше — серебряное крыло. Куда тут отгонишь — на своих?

— Марина, держись рядом! Рриша… где Рриша?

— Тут…

— Живая? Держись, малышка…

Я ищу проклятый мешочек, яростно огрызаясь на кружащих рядом хищников — странно медлительных, кстати, раньше от них не удавалось отскочить. Но думать над странностью некогда, и я ворочаю глыбы, освобождая чье-то придавленное тело — это оказывается Шиарри, — одновременно стараясь не выпускать из виду девчонок, и ищу, ищу, ищу проклятые листья!

Где Кристаннике? А где свекровь?

— Апчхи!

Листья нашлись так неожиданно, что я не успела этого осознать. В результате меня буквально отшвыривает собственным чихом прямо на Шиарри, и вопль «ура!» остается непроизнесенным. Хотя, если подумать, это к лучшему, в такой позиции — я верхом на синем юнце с подбитым крылом — «ура!» смотрелось бы немного странно. Да что за бред в голову лезет?

Кажется, я перебрала листьев.

Это похоже на компьютерную игру, обычную бродилку, где герой тупо идет вперед и отбивается от лезущих со всех сторон монстров. Так же уворачиваешься, так же огрызаешься во все стороны. Мельтешат вокруг зубастые тени, рядом верная команда, и всё путем, и полно жизней еще.

Только крыло болит… и голова.

И так страшно.

Потому что ни монстры, ни твои друзья и дети — не нарисованные. И запасных жизней у нас нет.

Хлопок! Не выдержав удара пламени, лопается барьер… я машинально ставлю новый, и это как-то помогает прояснить переутомленный мозг.

— Ррау…

— Ррош, осторожно!

— Берегись! — Дед Гаэли бесстрашно бросается наперерез движущемуся хвосту, такому огромному в сравнении с хрупким человеческим телом, и успевает поставить перед надвигающимся аррохи свой барьер. Слабенький, но его хватает, чтобы защитить Рроша! А дальше я ловлю момент, когда тварь оказывается между мной и камнем, — и на свете становится одним аррохи меньше.

Из всех дракономагов в состоянии отбиваться только Орро и Хиран, и они лезут из кожи вон, пытаясь развеять хищников и никого не убить. Та еще задачка.

Чих! Аррохи осыпается огненной пылью. Чих! Увернулся, скотина! Чих! Сшибли еще одного, но едва не зацепили Шиарри…

— Золотая, пригнись!

Над моей головой беззвучно пролетает разогнавшийся аррохи, не успевает притормозить и врезается в гребень Рэя. Рык! Стон.

Тварь!

Дышу, едва успев прицелиться, аррохи сметает с черной спины, размазывает-рассыпает по камням, и наступает тишина.

Почти тишина.

Еще запаленно дышит Шиарри, прикрывая собой Маринку, еще шипит сквозь зубы Рэй, высматривая призрачных убийц и не обращая внимания на кровь на гребне… Еще кипит в крови адреналин, а воздух дышит жаром от драконьего огня. Еще настороженно-напряженно ощетинены гребни и когти. Но уже тише, намного тише.

И становится слышно негромкое, но темпераментное:

— Куда, нежить неидентифицированная? Стой! Стой, говорю! Ах ты, морда хищная! Крис, лежи, я сама!

Никогда не думала, что ругань моей свекрови когда-то прозвучит такой музыкой. Прежде чем мы успели улыбнуться, Митта уже вылетела с другой стороны завала, гоня перед собой странно темного аррохи. Хищник летел не плавно, а как-то рывками, подергиваясь, и все норовил прижаться к полу.

— Митта, вы живы!

Свекровь обозрела представившуюся ей картину, нашла глазами девчонок и просияла.

— Внучки!

— Где Кристаннике?

— Там, с другой стороны завала. Ноги ему засыпало, пока откопали… Все живы? Гаэли, скорей посмотри на эту особь! Замечаешь отличия? Эй, а где этот?

Аррохи нашелся быстро — по вскрику Шиарри. Юный воин, всегда тихий и сдержанный, и сейчас замолчал очень быстро, но изо всех сил пытался стряхнуть с ноги вцепившегося хищника. Медлительный или нет, с отличиями или без, аррохи все равно оставался убийцей.

— Шиарри, стой!

— Не шевелись!

— Сейчас…

— Маринка, куда?

Золотистое тельце скользнуло ловкой змейкой, и…

— Апчхи! — сказала Маринка.

И аррохи исчез.

Мы влипли. По-настоящему, крепко и всеми лапами. Трое раненых на руках (вообще-то четыре, если считать Кристаннике, но он-то человек и маг, вылечится быстро), полуобвалившееся подземелье и полно аррохи рядышком. До кучи перспектива голодовки в ближайшие трое суток и чертова уйма километров до побережья…

Сходили за хлебушком…

Раненых надо лечить, дочек надо покормить, Гаэли немного успокоить, а то в попытках помочь Орро он выложился так, что впору самого рядом с ранеными класть. Или не класть — сам упадет, недолго осталось. И девчонок похвалить, молодцы, храбро держались…

Но ничего этого я сделать не могу. Потому что лежу пластом рядом с границей барьера и то и дело высовываю голову за голубоватую границу, когда меня в очередной раз «накрывает».

— А-а-апчхи! Ox…

Ну я же говорила, что с листьями перебрала?

— Мам… ну мам же… — Маришке надоело ждать, пока мама соберется ее хвалить, и она взялась за этот полезный процесс сама. — А правда, я хорошо справилась?

— Апчхи! — Может, это и не самый полный и точный ответ, зато с эмоциями полный порядок. В конце концов, чихнул — значит, правда. Верно?

— Дедушка тоже меня похвалил. И бабушка. Сказала, что я сильный маг.

— Апчхи! — согласилась я, прикидывая, насколько скоро бабушка потребует Маришке братика. Раз уж «внучка в скорлупе» так удачно оказалась сильна как маг.

— И она мной гор-дит-ся! Вот. А Шиарри сказал, что я его ар-ришэ. Что такое ар-ришэ, не говорит. Мам, а мам, а папа меня тоже похвалит?

— Конечно. Ты умнич… чршшчхи! — Попытка внести в разговор с дочкой хоть какое-то разнообразие окончилась сокрушительным чихом, который буквально смёл несколько десятков аррохи и основательно прочистил коридор. — …ка, ох. И я тобой тоже… горжусь.

Дочка радостно шлепнула по камню запыленным хвостиком и поинтересовалась, не нужно ли любимой маме чего-нибудь?

Ой, нужно. Мокрую тряпку мне, чихи прекратить. И от головы что-нибудь. Мечты, мечты…

— Ой… — вдруг проговорила Маришка. — А что это там?

Там — это было в конце подземного коридора, недалеко, кстати, просто раньше его не было видно за копошением аррохи. И с чего их тут столько? Почему их столько сверху, понятно, но почему в подземелье? В смысле ну кого им тут есть?

А там, кстати, стекло… то есть стеклянная перегородка. Разбитая…

Я прищурилась.

Вообще-то в битом стекле, даже в подземелье, нет ничего удивительного. Мало ли зачем понадобилась драконам стеклянная дверь или перегородка. Странно было другое: оно светилось. Тусклым таким зеленоватым светом, будто сквозь аквариум.

— Погасло… — удивленно прошептала Маришка, не отводя глаз от малопонятного явления. — Ой, нет, смотри, снова вспыхнуло.

Медленно, неохотно зеленоватый свет снова набрал силу. И опять потускнел, словно растворившись в очередной серой туче.

— Ну вот, все загородили. — Маринка фыркнула на грозу континента, как на стаю дедовых куриц, не в добрый час попавшуюся ей под ноги. — Мам, чихни на них!

— Обязательно, — рассеянно пообещала я, настороженно вглядываясь в странную стекляшку.

И даже, кажется, выполнила обещание, не помню. Мое внимание было целиком там, у черной дыры, которая периодически наливалась светом, а потом в коридоре возникала очередная стайка аррохи…

Свет. Аррохи. Свет. Хищники.

«Аррохи появились неожиданно…» — всплывает в голове рассказ Рэя.

«Они приходят именно отсюда», — выдыхает голос Орро.

«Лаборатории всегда находились в подземельях. Если с экспериментом что-то не так, то Проницающие тут же приходят на помощь…»

«Большинство Проницающих погибло в первые сутки…»

Похоже, мы упали куда надо. Где-то там, за разбитой дверью, находится… что? Инкубатор? Установка, которая выпускает в мир аррохи? Очередной алтарь на контакт с нижней сферой?

Что-то. И это что-то до сих пор убивает наш мир.

Ну что, кажется, мы нашли, что искали?

Вопрос только в том, что с этим делать?

— Мам, тебе плохо?

— А что?

— Ну, ты молчишь…

— И даже не чихаешь, — тихонько уточнила подобравшаяся сзади Рриша.

— Не чихаю? И правда. Ну что ж, тогда пора заняться делом.

Кажется, мне уже можно подойти к раненым, не рискуя их угробить вместо лечения. И поискать, чем покормить девчушек.

А дверь подождет. Ждала же двести с лишним лет?

Богиня судьбы — дама с юмором, она подсовывает разгадки, и даже почти вовремя… вот только за ними все время приходится падать. Ничего. Вернусь домой — попрошу у папы тротила.

В знак благодарности. Тогда и пообщаемся.

Раненые были безнадежны. Не в смысле что раны отличались особой тяжестью, тут, слава Пламени, все оказалось более-менее терпимо, мы все-таки драконы, и нашу шкуру попробуй прошиби каким-то камнем. Безнадежны в том смысле, что стоило им открыть глаза — и разговоры немедленно перешли на обсуждение странностей аррохи как вида вообще, и конкретных образцов в частности. Конкретные образцы — это те, что завалились камнями вместе с нами, а выбравшись, немедленно попытались нас сожрать. Наши маги (и люди, и драконы) с жаром разбирали замедленность некоторых особей, странность их «структуры» и гадали, как одно связано с другим и по каким причинам.

Вот вам для примера кусочек разговора:

— А особенно странно, что их способность мгновенно «запускать зубы» в добычу тоже дала сбой. Вы заметили? Раны-то все поверхностные.

— Да, странно.

— Не верти головой, Хиран, а то тебе и поверхностную не залечить. Вот так, постарайся не шевелиться…

— Я бы еще сказал, что раны больше напоминают порезы, нежели стандартный «укус» аррохи, вырывающий сразу кусок тела жертвы…

— Вы думаете, они не смогли внедриться? — Горячий Аррк поворачивается так резко, что Митта едва успевает убраться с линии хвоста. — Простите.

— Ничего. Похоже, у данных особей эта способность по каким-то причинам не…

— А температура?

— Что температура, проницаемость бы замерить. — В этот миг медлительно-серьезный Орро удивительно напоминает вспыльчиво-нетерпеливого Аррка (по крайней мере, с линии его хвоста Митте приходится отскакивать еще быстрей). — И разницу потенциалов! И… Александра, ну подожди с лечением, интересно же!

Ну что я говорила? Абсолютно безнадежны.

Глава 6

ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБОК

Женщину, как и огонь, нельзя оставлять без присмотра.

Или погаснет, или сожжет все на фиг.

(Из высказываний мужчин, не слишком счастливых в семейной жизни)

— Вы только посмотрите, какая талантливая работа! — Мастер Гаэли еще стряхивал с одежды осколки стеклянной двери, не замечая, что там уже давно ничего не осталось, и не чувствуя порезов на ладони… — Чары до сих пор не истощились, действуют очень мощно, хоть и несколько грубовато. Обратите внимание, как устроен этот, скажем, портал: многолепестковая диафрагма раскрывается через определенные промежутки времени, то есть составляет четкий цикл, и самое интересное, все это заплетено на разницу потенциалов между нашим миром и миром этих… аррохи. Там определенно энергетика выше, за счет чего и осуществляется постоянная подпитка портала. Портал, питающий сам себя! Уникальная работа, делал хороший, очень хороший мастер!

— Хороший, — кивнул Рэй, сверля глазами сработавший в очередной раз портал. — Очень хороший… Скажи, маг, а если сейчас по этой «уникальной работе» шарахнуть пламенем, что будет?

Черный умеет сказать так, чтобы опустить с небес на землю.

Гаэли осекся, и на пару секунд на его перепачканной землей физиономии вспыхнуло искреннее изумление пополам с возмущением. Мол, как так, такое дивное устройство, такие суперские чары… Что поделать, маг есть маг, такой и из собственных похорон эксперимент устроит, дай только волю. Потом он вспомнил, где находится, и помрачнел.

— Сложно сказать. Очень необычный комплекс.

— Здесь вероятно как закрытие портала, так и полная катастрофа. Например, портал может стать точкой, которая превратит сопряжение континуумов в…

— А попроще? — не выдержала я. Ну а сколько мне еще изображать шкафик с крыльями? Что за манера у них вечно опутываться этими научностями, как гусеница в кокон? Не проберешься.

— Э-э… — Дед покопался в словах, кажись, выбирая, что покороче. И умоляюще посмотрел на дракономагов. Но те увлеклись своим высоконаучным разговором, который для меня сливался в сплошное рычанье, и призыва о помощи просто не увидели.

— Представь носок, — сжалился Кристаннике. — Или нет, лучше варежки, две разные, одну из шерсти, другую из паутинного шелка. Представь, что кто-то сшил их в области пальцев так, что получилось нечто вроде рукава. В каждой рука, и каждая рука тянет свою варежку к себе. Если повезет, место соединения разорвется и на этом все кончится. Если нет, то обе могут разорваться, лопнуть, вывернуться наизнанку… Игры с порталами очень опасны.

Я не очень хорошо представила себе предложенный образ и все его последствия в связи с происходящим. Конечно, то, что случилось, — это уже катастрофа, но, по крайней мере, один континент уцелел, и с аррохи мы рано или поздно справимся. А вот если и правда не повезет, то…

Мое ненормально богатое воображение не успело нарисовать особых ужасов. Мающийся с компрессом на шее синенький дракон пожелал знать, что такое варежка, а добрая душа в лице Маринки принялась ему это втолковывать. Объяснения были очень понятные и простые, но было забавно слушать, как пятилетнее дите объясняет дракону-подростку, у которого никогда не было даже рук, что такое варежки. Примолкли даже дракономаги. Словом, Маришка неплохо разрядила атмосферу.

— Вот! — гордо закончила она. — Интересно?

— Д-да… — нерешительно проговорил тот. Ну да, что возьмешь с влюбленного дракона.

— Подожди, я тебе еще про носки расскажу! — воодушевилась юная лекторша. — И про остальное!

Сочувствую, Шиарри, но останавливать дочурку не буду. Пока она болтает, Рриша не боится, это во-первых. А во-вторых, и мы можем пообщаться о своем.

— А вы обратили внимание на второй слой чар? — тихо, чтобы не перекрыть голос малолетней лекторши, проговорил Кристаннике. — Я бы назвал его, пожалуй, фильтром, потому что он пропускает в наш мир только пожирателей, оттесняя их естественных врагов.

Мы дружно уставились на «слой». Не знаю, что там видели маги, но лично для меня загадочные чары выглядели как бассейн средних размеров, в котором клубился туман и что-то поблескивало, а временами оттуда бил свет, и тогда сквозь туман протискивались прозрачные убийцы.

— Что-то здесь есть и от преобразования, — задумчиво пробормотал Гаэли. — Я думаю, именно поэтому не все аррохи одинаково… э-э… зубасты. Те две особи — помните, которые отличались от остальных? — я думаю, это те, что не подпали под действие преобразователя. Вот он, вторым слоем. Кристаннике, что скажете?

— Точно не скажу, по крайней мере, сразу. Навскидку — второй слой отвечает за размер… пожалуй, за укрупнение особей и за их… скажем, за улучшение их боевых качеств. Скорей всего в своем мире аррохи далеко не так смертоносны.

— И… вы заметили? Второй слой наложен совсем иначе. Мощнее, но грубее. Не везде совпадает с основой, а кое-где даже постепенно размывает ее. Будто тут колдовал кто-то другой.

— А главное, совершенно непонятен механизм управления. Не могли же они просто так открыть портал, не рассчитывая его свернуть или отключить.

— Может, у них были какие-то другие цели? — буркнула Митта.

Какие, интересно? Всех переубивать? Никогда не понимала террористов. У всех есть проблемы, всякое бывает, жизнь, она вообще неспокойная, но снимать напряжение чужим несчастьем — мерзко, не по-людски. И не по-драконьи.

Что же тут было все-таки?

Я машинально проверила наличие детей — на месте. Маринка закончила вещать синему дракончику про носки и перешла на майку. Надо не пропустить, когда она дойдет до белья. У Шиарри глаза и так круглые… у Рриши, кстати, тоже. Она-то с чего? Испугалась, что ее сцапают и обрядят в майку?

А что, смешно получилось бы.

О чем я думаю, а?

Кажется, по голове мне таки попало, а то с чего мои мозги выдают вместо мыслей кашу из террористов и драконов с майками. В варежках. Устала я. Устала…

Спор тем временем продолжался:

— Нам не надо этим управлять, — довольно зло заявил Рэй. — Нам надо знать, как это остановить.

— Чтобы остановить, как раз нужно знать, как управлять. А я ни хурмыса не понимаю, — Кристаннике потер больную ногу и устало прищурился. — Провалиться мне на этом месте, если эта штука не застражена!

— Куда еще проваливаться? — фыркнула я. — А что значит «застражена»?

Теперь слова попроще искал Крис.

— Э-э…

— Это то, чем ты закрыла от меня вход в вашу спальню, Саша, — отвлеклась от своего «любопытного образца нечисти» свекровь.

Драконы не умеют краснеть. Но сейчас один конкретный дракон, кажется, нарушит закон природы.

Я мирный человек. И дракон тоже мирный. В принципе. Если никто не будет доставать.

А вот «дорогая мама» однажды достала меня до печенок.

…Когда свекровь в один не прекрасный день явилась к нам «помочь», я как-то не очень даже удивилась. А что? Это ж святая обязанность любой свекрови — приехать к молодой семье и испортить невестке всю мали… то есть помочь «дорогой девочке в эти непростые дни». Я была на третьем месяце, такая вся на позитиве и готовая любить весь мир вплоть до свекрови. А свекровь недаром была прожженной «говорящей» (дипломаткой). Я поверила и даже обрадовалась.

Рик нет, но уже было поздно.

К тому же «любимая мама» заявила, что на работе она затребовала «вольник» (так у них назывался отпуск), пристроила непрактичного мужа в экспедицию, а присмотр за домом поручила старшей внучке. И теперь в полном нашем распоряжении на ближайший месяц…

К вечеру от нас сбежала кошка.

Закаленная жизнью мурлыка, способная надавать пощечин собаке, без нервов вынести звуки и запахи опытов и регулярные превращения хозяев в драконов, выдержала присутствие Митты ровно три часа.

Уже на исходе первого я заметила, что моя серая любимица с говорящим именем Пофигистка ничего не ест, а тупо смотрит в одну точку и кивает. Точка находилась где-то по соседству с головой Митты, которая как раз повествовала о незабываемых днях своего первого «ожидания ребенка». Я было призадумалась, но на мою голову дождем сыпались воспоминания свекрови об опухающих ногах, советы по предотвращению пятен на лице и требования записать вот этот рецептик… и еще вот этот… и еще пару-тройку… мол, это такие отвары из трав, унимающие тошноту…

— Но у меня нет тошноты!

— Будет! — пообещала свекровь. — Вот у меня…

Через несколько красочных описаний тошнота реально появилась, причем, кажется, не только у меня, но и у кошки. На пушистой мордочке несчастной мяуки застыло истинное страдание, а Митта неутомимо мчалась по безднам токсикозов, гиперчувствительности к запахам, изменению вкусов в еде, продиктованному потребностями ребенка…

— Представляешь рыбу, политую сиропом?

Ужас.

Когда она перешла к описанию непосредственно процесса явления ребенка на свет, раздался душераздирающий мяв, и мимо глаз пронеслась серая молния. В следующий миг занавески на окне разлетелись в стороны, и наш с Риком символ домашнего уюта выбросился в окно.

— Чего это она? — с искренним недоумением спросила Митта.

Есть такое качество — тактичность. Оно вообще-то хорошее, только иногда вылазит некстати. И я только пожала плечами на свекровушкино недоумение: мол, кто знает, что там взбрело в голову кошке? А то, что я машинально прикинула размеры окна, примеряясь, пролезу ли туда сама в случае чего, осталось непроизнесенным.

Лучше бы я сказала…

Потому что не получив в ответ ничего, кроме пожатия плеч, свекровь сделала очень логичный, по крайней мере с ее стороны, вывод:

— Она просто не приручена как следует. Кстати, Саша, — серые глаза сверкнули, — давно хотела тебе сказать пару слов насчет твоих методов ведения хозяйства…

Вы поняли, да? Через пять минут я прилежно слушала, через двадцать — вздыхала о том, как много, оказывается, делаю неправильно, часа через полтора вообще чуть не разревелась. Ну что я могла знать о домашнем хозяйстве, что? Девочка-белоручка… меня-дракошу хоть готовить учили. Что у меня было, кроме помощи соседей и огромного энтузиазма?

В общем, Митта капала мне на мозги, а я… а я терпела. Потому что на этот раз она давила на такую область, которую я только учила и ни в чем не была уверена. И может, у свекрови таки получилось бы воспитать невестку в нужном ключе (Рика еще утром срочно вызвали на обезвреживание опасного артефакта и лечение пострадавших, и он не мог ни взять жену с собой, ни остаться в целях оказания моральной поддержки)? Да только она совершила одну ошибку: полезла в наши с мужем отношения.

Я очнулась на невинном вопросе о наличии паутины на потолке в нашей спальне. И даже хотела было сказать, что где-где, а там-то паутина всегда вне закона… когда до меня дошло, о чем вопросик на самом деле. От следующих вопросов меня бросило в жар, потом в холод, а пятый вообще взбесил не по-детски.

Позитивный настрой пошел ко всем хурмысам, по тому же адресу отправились планы наладить отношения со свекровью и расспросить ее о некоторых полезных вещах — и вечер прошел в упоенной ругани на тему «кто-в-доме-хозяйка-или-чем-забита-голова-соперницы-быбыдрых-ее…»

«Старые сплетницы» сталкивались в воздухе с «невоспитанными иномирянками, из которых даже драконы не в состоянии выколотить грубость и самонадеянность», «хамки» сыпались градом с обеих сторон, изредка натыкаясь на «любопытных ворон» и «дикарок с невозможным характером, которые не понимают, что им желают только добра», а прочие слова сплетались и скрещивались, образуя неповторимые конструкции, круче которых лишь заклинания чародеев…

— Нахалка!

— Дятел! Щипаный! Сунете сюда нос, мама, — пожалеете, обещаю! — И я захлопнула за собой дверь спальни, чтобы выплакаться как следует в одиночестве.

Дипломат, говорят, личность по-змеиному упорная и в чем-то даже круче дятла. Может быть, именно поэтому Митта немножко подолбилась в запертую дверь — то ли остыла и извиниться решила, то ли оскорбление покруче придумала. Но стук быстро прекратился. Так быстро, что я даже удивилась — не в характере Митты так быстро тормозить на полпути.

Пять минут… десять… становится не по себе. В голове начинают толкаться нехорошие мысли. Наконец я не выдержала и пошла проверять, что там со свекровью…

— Кирррр! Кииииирррр!

— Миаууууу!

Столкнуться с ураганом в собственной гостиной как-то не входило в мои планы, поэтому я не сразу поняла, что это, черно-бело-красное и верещащее, мечется между стенок, увертываясь от… кошки? Только когда оно зависло перед моим лицом и яростно застрекотало, я уразумела, что это…

— Дятел?!

Бумс!

Черная пташка рухнула на пол, на лету увеличиваясь в размерах (и притом ни на миг не прекращая орать):

— …дра, это безобразие! Поставить такое! Ты… ты…

— МИТТА?! — офонарела я. — А что это вы делали?

Разочарованная кошка притормозила и с горечью посмотрела на бывшую добычу.

— Ты еще спрашиваешь?! — взъярилась чародейка. — Сама поставила эту дрянь, сама натравила эту тварь и еще спрашиваешь?!

— Куда?

— На дверь! Сюда! — Взъерошенная свекровь ткнула в дверь пальцем. — Стражеви-и-чирриик!

Спустя секунду все пошло по-новой: по гостиной метался дятел, кроя меня на своем птичьем языке, а за ним как на крыльях летала Пофигистка, целеустремленно и беспощадно преследуя мою пернатую свекровь по пятам.

Чары с двери (мое проклятие, в недобрую минуту подкрепленное прорвавшейся магией) снимал Ковен в полном составе. Меньшим количеством не получалось — взявшиеся за дело три мага через пару минут нервно порхали по комнате, вереща и роняя черные перья. Следующие были осторожнее, но дятлов все равно прибавилось. Деморализованная кошка забилась в подвал, любопытные соседи тащили сачки или наколдовывали ловушки для бережного отлова птичек, чародеи приставали с расспросами, не желая повторить судьбу менее везучих коллег: надо было точно понять, что и в каком состоянии я пожелала, и вскоре о наших семейных неурядицах знал весь Ковен, начиная с учителя Наэсте. Успокоительное Рик варил в расчете на меня, пострадавших (включая дятлов) и кошку… Перед свекровью пришлось извиняться не только за самопроизвольное срабатывание магии на стражевик, но и за словечко «щипаный», из-за чего Митте и прочим пришлось почти месяц восстанавливать шевелюры.

Зато, что такое «застрижено», я теперь запомнила до конца жизни. Это когда на каком-то предмете есть специальные чары, из-за которых любой коснувшийся не по праву получает неслабый удар магии и кучу неприятностей.

— Но я не вижу ничего похожего! — рыкнул Рэй, и я вынырнула в реальность. Нашла время для воспоминаний!

О чем это они спорят?

— Что-то есть, — настаивал Гаэли. — Просто мы не видим. Орро, может, вы что подскажете? Это вы специалисты в драконьих чарах. Ваши тайные слова мы можем отгадывать до отпадания чешуи.

Молодой дракон посмотрел на него как-то странно.

— Мы? Почему мы? Это человеческая работа.

Что?!

— Не может быть!

— По крайней мере основа. Я был здесь недав… раньше. Это лаборатория мастера Вальхо, он из ваших земель. Верхние чары драконьи, а основа ваша…

— А еще бывают купальники, — жизнерадостно прозвучал в полной тишине Маринкин голос. Из лифчиков и плавочек… А что это все молчат?

Туман знакомо полз под ногами — босыми, кстати, ногами, человеческими. Чего это я?..

— Мне кажется, все-таки не стоит, — доносится голос из тумана. Голос моего приемного папы Дебрэ из клана Южных Скал. Откуда тут папа?

— Рикке! Это переходит всякие границы! — Еще один голос, возмущенный.

Рикке? Где?

Я торопливо ныряю в туман. Все понятно, я сплю. Конечно, сплю, мы все прилегли отдохнуть в этой пещере, кроме дежурных, удерживающих барьер, и упорного Гаэли, не оставляющего попыток снять пароль и разобраться с управлением. Я сплю и сейчас увижу Рика. Ох как кстати. А то после того, как я ляпнула: «Ты не против, что дочка не твоя» — нам и поговорить не удалось…

— Рик!

Без ответа. Да где же он?

— Рикке, прекратите! — как по заказу, донеслось спереди. — Ваши глаза еще…

— Это мои глаза, — ответил муж почти зло. — И я сам с ними разберусь.

— Шаман Тоннирэ, я обязан предупредить вас о последствиях.

— Предупреждайте.

— Рик! — Да что он, не слышит? — Рик!

— Рик, я понимаю, — сделал новый заход невидимый собеседник. — Семья… Но помощь уже идет, и она намного ближе, чем ты. Эти… как их… вертолеты… и наши.

— И мы поможем, — тихонько рыкнул дракон. — Не уговаривайте его, мастер Терри. Он прав. Мужчина должен заботиться о семье.

Стоп-стоп! Что там насчет помощи? Ну чего он молчит?

— Рик! — рявкнула я.

А он… а он не обернулся.

Мне стало холодно.

— Рик, ты меня слышишь?

Ну ответь же…

— Ладно. Я отпущу тебя… под свою ответственность. Но ты возьмешь с собой мазь и будешь наносить каждые три часа! Обещаешь? Покажи-ка лицо еще раз… вот сюда, к свету.

Рик обернулся, и… весь холод, который был до этого, показался невинным теплым ветерком. Потому что настоящий холод наступил сейчас, когда серые глаза скользнули по мне так спокойно-равнодушно, словно меня и не было. Совсем не было.

— Рик… — прошептала я с последней надеждой.

В родном лице ничего не дрогнуло.

Он не видел меня. И не слышал. Совсем.

И сон посыпался холодными осколками, острыми, ломкими, будто битое стекло, потому что у нас не было, не было связи. Той, что соединяла нас, даже когда мы были еще чужими. А сейчас… а сейчас…

Где-то капала вода. Каждая капля булькала чуть слышно, но эхо отдавалось на всю пещеру… Рядом слышалось дыхание и сопение, чуть подальше — бормотание человека и дракона. Негромкий голос Гаэли размеренно называл заклинания, проверяя, не подойдет ли какое-то название для снятия «стража».

Конечно, незнакомый маг мог закодировать свои чары не на заклинания, но чем черт не шутит, начать решили именно с них. А там видно будет. По-настоящему за них потом возьмутся, а пока… господи, о чем я думаю?!

Меня же Рик бросил!

— Мои хомента, — тихо пробормотал голос Гаэли. — Мимо… Хьюбе илтапайга. Мимо…

Нет. Этого не может быть. Просто из-за дурацкой оговорки… твою косметичку, почему мне тогда клейкая лента не приснилась, рот залепить! Ну не мог же Рик просто из-за недоразумения!

«А он знает, что это недоразумение?» — спросил внутри кто-то спокойный и холодный.

Но я же просто не успела договорить!

«И что?»

Но он же собирается нас спасать!

«Спасать собирается, — согласился внутренний голос. — А дальше?» Связи-то больше нет, значит, ты для него больше не близкая.

А что, все просто и понятно. Рик, он такой, он все для счастья семьи, все для других, он для себя жить почти не умеет. И если жена полюбила другого и счастлива будет только с ним, то… проклятье! Снова ярко вспомнилось, как серые глаза скользят по мне, не видя…

Меня затрясло.

Да что же это такое?! Почему, почему, почему?! Как он мог поверить?

— Совсем замерзла… — тихо фыркнуло над головой. — Золотая…

ЧТО?!

В одну секунду я вдруг осознала два факта: во-первых, Рэй рядом, а во-вторых, его крыло укрывает мою спину. И третий: он собирается на меня дохнуть!

— Ты что делаешь?!

— Арведатейте… — монотонно твердил дед Гаэли.

— Сплю. — Черный негодяй приоткрыл один глаз, делая вид, что не представляет, где лежит его крыло.

— Почему ты тут спишь?!

— Потому что сейчас не моя очередь сторожить, — предположил наглый дракон. Да когда же он наконец оставит меня в покое?!

— Да чихала я на твои очереди! Почему ты со мной спишь?

Дракон открыл оба глаза и с интересом уставился на меня.

— Это предложение?

— Ш-ш-то?! С ума сошел?!

— Не пуши хохолок, золотая.

— Я тебе этот хохолок вообще оборву!

— А может, лучше погладишь?

— Тернес хохолок… холлохол! Леди Александра, разберитесь с вашими хохолками и не мешайте работать!

— Да быбыдрых твою в…

Я не успела договорить. Что-то негромко, но очень ясно щелкнуло, и кусок скалы под Гаэли растаял. Дед охнул и упал.

Рэй замер. Я вытянула шею, всматриваясь. Под фальшивым камнем обнаружился второй камень, округлый, разделенный на части. Это было похоже на клавиатуру с девятью крупными кнопками. Центральная была красной…

— Что это?

— Пароль сработал, — еще не веря, проговорила я. — С ума сойти…

Ничего себе пароль… Чем там думал покойный маг?!

— Откуда ты его знаешь?

— Его все знают.

— Леди Александра! — раздраженно прошипел дед. — Когда вы закончите делиться знаниями с этим молодым дикарем, может, соизволите помочь? У меня нога застряла!

— Главное, язык не застрял.

— Я все слышу!

— Что происходит? — Это начали просыпаться остальные. — Не может быть!

У меня почти получилось вытащить деда (старый маг застрял ногой в трещине, и надо было очень осторожно выплавить рядом камень, а потом расшатать и отколоть тот кусок, который удерживал его на месте), но тут негромко охнула Маринка, я оглянулась, и кончик хвоста на излете зацепил одну из «кнопок».

По глазам ударило светом.

Я зажмурилась, пережидая нашествие разноцветных кругов перед глазами, по пещере поплыл низкий гул, от которого чешуя стала дыбом, а по ушам резанул чей-то вскрик:

— Смотрите! Смотрите! Аррохи… они падают! Они…

— Александра, отойди! Саша, осторожней!

— Мама-а-а!

— Она еще что-то нажала!

— Вы посмотрите, что творится!

— Немыслимо…

— …меньше? Но как?!

— Все хорошо! Все хорошо! Только отойдите!

— Не трогайте больше ниче…

Я бы и не тронула…

Тронул камешек из-под моей лапы. Он упал, как раз когда я разжмурила глаза.

Прямо на красную кнопку.

Стало тихо, и даже свет попритух. Я даже успела найти глазами дочек, свекровь, ребят-драконов и обоих магов из ковена. Успела обратить внимание, что аррохи вроде как стали почему-то меньше… А потом все началось.

Свет снова стал набирать силу, меняя оттенок на мертвенно-синий. Словно в ответ ему, клубящийся «бассейн» загорелся белым, стремительно теряя блестки.

— Александра, отойди… Гаэли! Пусть она отойдет!

Но я не могла — я как завороженная засмотрелась в «бассейн», который на глазах превращался в окно. Гул стал совершенно нестерпимым, по краям окна закручивался белый вихрь, и этот вихрь все рос и рос и словно притягивал к себе прозрачных убийц.

Хотя почему словно?

Прямо передо мной мелькнул аррохи, врезался в лапу (а я и не заметила, что высунулась из-за барьера) и, не попытавшись укусить, полетел к вихрю, как перышко, затянутое в трубу пылесоса.

И еще несколько, и еще, еще. Аррохи, стремительно уменьшаясь в размерах, неслись по воздуху, сталкивались, дергались… и один за другим ныряли в нестерпимо сияющий бассейн-окно, из которого когда-то выбрались в этот мир…

Все? Их больше не будет? Неужели все?

— Портал! Это портал! Отойди, Саша…

— Золотая, иди к нам!

— Мамочка, не плачь, все хорошо!

Уннннннннрррррррррррр… — рокотал вихрь, затягивая новых и новых пожирателей.

Глава 7

О МУЖЬЯХ, ЖЕНИХАХ И ОБОРОТНЯХ

Девушка, вы такая красивая! Я хочу от вас борщей.

(Из сборника «Сто оригинальных способов жениться… или получить по физиономии»)

— Золотая? Ты купаешься?

Я постаралась вытащить лапу из озера, не проявляя особой поспешности. Еще не хватало пугаться всяких там…

— Нет. Можешь расслабиться и фальшивых комплиментов не придумывать.

— Отчего же фальшивых? — мурлыкнул черный мачо, плавно опускаясь на песок. — Я готов всему миру рассказать, как горит и светится твоя чешуя, подобно солнцу… как прекрасен взмах твоих крыльев. Ты не взлетаешь, ты обнимаешь небо, и воздух несет тебя сам, счастливый просто оттого, что ты с ним…

— Рэй!

— И как восхитительны твои глаза — особенно с этим гневным блеском, — фыркнул черный комплиментщик, как бы невзначай переворачиваясь на живот. — Чего ты злишься, это абсолютная правда! Разве тебе никто не говорил, как ты красива?

Да нет, отчего же? Говорили. Находились такие добрые люди, которым в свое время очень нравилась моя красота… и папины миллиарды. С тех пор у меня аллергия на комплименты. Рик это чувствовал, он никогда не говорил мне такого, он во мне не только внешность любил…

— Рэй, хватит, а? — Настроения ругаться не было. Если честно, настроения не было ни на что, и сюда я забилась просто побыть одной. Пять минут, не больше. Так нет же, явился его вышность. Когда он уже отстанет? — Я уже говорила, что от меня твоей стае толку не будет, я не король, не глава клана; маг, и то начинающий. Словечко за вас я так и так замолвлю, так что не напрягайся…

Ни звука в ответ. Неужели понял? Со слабой надеждой я повернула голову — и натолкнулась на острый взгляд горячих черных глаз.

— Ты думаешь, я из-за племени? — с каким-то очень человеческим удивлением проговорил вождь. — Ты правда так думаешь?

Я пожала крыльями. И вернула его же слова:

— Хоть сейчас не ври.

— Да не вру я! — вдруг рыкнул вождь. — Неужели ты не слышишь, не понимаешь: я тебе не вру! И не врал… в этом. Я увидел тебя — там, в лагере, выходящую из воды — и все. Мне плевать было, что ты чужачка! Все равно, что ты меня ударила! Все равно, что ты замужем и у тебя ребенок… Я врал всем, даже лучшему другу, я выдумывал причины, чтобы тебя не трогали, называл тебя заложницей, Северной, моей невестой — лишь бы уберечь! Тебе я не врал! Неужто не слышишь?

Я молчала. Что сказать на такое, вообще не представляла. Ничего себе черный врун… ничего себе его вышность… ничего себе…

— Золотая… Александра… скажи хоть что-нибудь. Ты же от меня не уйдешь?

— Что? Я правда не знаю. А то, что я оборотень, тебе тоже все равно?

Вместо ответа дракон кувыркнулся, и я онемела второй раз. С песка смотрел черными глазами незнакомец с озера. Бывшая девичья мечта — смугло-золотая кожа, роскошная копна черных волос, литые мускулы…

Рэй. Оборотень.

— Что это значит?.. — Голос появился только со второй попытки.

Девичья мечта молча вернулась в свой облик, и на песке снова распласталось мощное тело в черной чешуе.

— Ты оборотень? Тоже?

Дракон положил голову на сложенные передние лапы. Подобрал хвост…

— Ага. И если ты проговоришься об этом в племени и дойдет до Проницающих, то, скорей всего, меня убьют.

— За что?

— За то, что оборотень. Обычно нас убивают еще детьми. Но мне повезло с дедом и братом…

— Не выдали?

— Не выдали. А еще научили, как себя вести и как прятать свою «неправильность», — вождь усмехнулся. — И как врать.

— А-а, вот откуда у тебя такая манера общаться.

— Именно.

Я украдкой дернула себя за чешуйку. Разговаривать с таким Рэем было странно. И почти спокойно. Когда он не морочит голову, не врет, не насмехается, а просто говорит, грустно и доверительно, то ему даже посочувствовать можно. Не повезло с детством…

— А чем оборотни так Проницающих обозлили?

— Откуда ты знаешь, что Проницающие?

— А кто еще? Чем мы этим уродам не нравимся?

— Не знаю. Я вообще думаю, что… — Он замолк, рассматривая осточертевшие джунгли. Тут еще кое-где водились птицы. Одна из них как раз решила попробовать голос.

— Что? — не выдержала я.

— Золотая, а ты могла бы стать моей женой? Не надо, не отвечай. Я не о «сейчас» говорю, я не слепой и вижу, что с мужем вы пара. Настоящая. Просто — могла бы?

— Леди Александра!

Я не отозвалась. Нет, я не то чтобы не хочу разговаривать, просто в этот момент не могу. Занята. Секундочку подождите…

— Леди Александра-а! Леди…

Да слышу. Сейчас-сейчас, только…

Поздно! Настойчивый дракон в попытках отыскать меня проломился сквозь лесные заросли. Одно из деревьев (видать, повышенной хрупкости) с хрустом уронило в озеро две особо крупные ветки.

Блин!

Рыбки, за которыми я следила хищным взором, дружно шуганулись прочь, оставив только круги на воде.

Твою косметичку фирмы «Алые паруса»! Ну, первые же рыбки, которых мы встретили за последнюю неделю с лишком. С самого побережья не видели ничего живого, а как появился случай поймать рыбешку, так принесло… А кого, кстати, принесло? Кто мне опять рыбалку портит, только от Рэя избавилась с его вопросами!

— Ррош?

— Александра! — возрадовался дракон-подросток. И удивленно осмотрел мою торчащую над водой шею. — Ты купаешься?

— Теперь — да.

Не говорить же, что он только что угробил мои надежды на рыбалку. И не позориться, показывая ту мелочь, которую я поймала. Нет, на Земле это сошло б за рыбу, но здесь, где живность покрупнее, моя добыча — червячок для крупнокурицы. Маринке и Ррише на один укус не хватит.

— А почему здесь? Вода ведь ледяная.

— Для тонуса, — мрачно ответила я, выбираясь из крохотного лесного озерца. Я замерзла до состояния «клык на клык не попадает», перемазалась в донном иле и проголодалась до глюков на тему шашлыка и жареной картошки. И за все про все — одна крохотная рыбка. Просто слов нет. Цензурных.

— А почему одна?

— Стесняюсь!

— А-а… — понимающе кивнул дракончик, старательно отводя глаза от моих лап и хвоста (ил на них смотрелся просто неотразимо, казалось, я только что приняла грязевую ванну особой густоты и прилипчивости). — Понятно. Я чего пришел-то… связь появилась.

— Так что ж ты молчишь!

Связь — это то, о чем мы мечтали уже третий день подряд. Еще на подлете к Солнечу амулет магов, и так работающий кое-как, окончательно отказался от общения с владельцами. Кристаннике пробовал его починить, но то ли амулет обиделся, что на него нечаянно сели (Рриша), то ли у него поехала его амулетная крыша и он перестал считать своими хозяевами всяких бродячих магов и подозрительных драконов, но включаться он перестал совсем. А на попытки заставить работать бился током и шипел по-змеиному. В Солнече он вообще вырубился.

Как раз когда он был нужен как никогда!

…Как мы убирались из города, я помню плохо.

Гаэли говорит, что у меня магия «вошла в резонанс с чаро-основой и таким образом усилила мощность обратного потока, в силу чего обнаруженный артефакт стал способен к работе без прежних интервалов, а радиус его воздействия заметно увеличился, а посему некоторое время может ощущаться существенный дискомфорт и некоторая слабость». Но это он потом сказал.

А пока был холод, пробирающийся, кажется, в самое средоточье, и ветер, и налетающие на меня аррохи, и свист…

И ощущение невозможности. Неужели получилось? Неужели все?

Были радостные вопли, объятия, и мои малышки с сотней вопросов. Свист в ушах, громадная усталость. Помню, как брела куда-то, засыпая на ходу, а меня в четыре пары крыльев подпихивали и подталкивали, уговаривая: «Ну, еще немножечко, буквально пару шажочков»…

Помню, как причитал рядом дед Гаэли, затирая огненные лужи, регулярно вспыхивавшие на земле там, где я проходила. Мол, сейчас-то чего плакать, все ведь уже налаживается… Ой, да куда же вы опять слезы роняете, леди Александра, тут ведь везде уникальные экспонаты, историческая ценность. А я даже сказать не могла, куда эти экспонаты могут отправляться. Уточнять не буду. Далеко, в общем.

Помню, что Рэй приводил меня в порядок комплиментами. Да, вот так получилось: на утешения магов, на слова драконов, да что там, даже на дочкины вопросы я реагировала, как сурок в спячке — еле-еле. А стоило Рэю мурлыкнуть свое «золотая», восхититься моей шейкой и пообещать скорое воссоединение, и я мигом проснулась и вошла в контакт с окружающим миром. Немножко односторонний контакт, правда — через оплеуху. Ну а как еще реагировать на такие выходки замужней женщине. Пока замужней…

В тот день выбраться из Солнеча не удалось, наша инвалидная команда не смогла бы обогнать даже ползучку — удивительно ленивую местную змею, которая питается листьями и способна всю жизнь прожить на одном дереве, никуда не уползая. Мы забились в тихий уголок, где не летали аррохи, и постарались привести себя в порядок.

Не передать, как мы тогда мечтали о помощи! Хоть какой-нибудь. И соответственно о связи.

Но комок серебряной проволоки — именно так выглядел амулет связи — был молчалив, как фанерный гаишник на трассе. Гаэли высказал предположение, что остаточная драконья магия, пропитавшая Солнеч, нарушила настройку. Крис и молодые драконы грешили на аррохи — мол, их энергетический заряд мог повлиять на чары магического приборчика. А Митта долго молчала, а потом вздохнула и призналась, что, скорей всего виноваты здесь не аррохи. Просто она недавно на этот амулет нечаянно села. Точнее, упала. И просит прощения.

Прощать ее никто не стал — просто не до того было: у одного из дракончиков началось что-то вроде истерики. Хиран, насмотревшись на беспорядочно пролетающих пожирателей, вдруг затрясся, ткнулся головой в землю и зарычал, тихо, но надрывно, так, что мы все вскинулись.

— Хиран, что?

— Все! — слыша и не слыша, простонал тот. — Все! Солнце жизнедарящее, все было так просто! Так просто! А они не смогли! И все так…

— Хиран…

Он поднял голову, яростно-отчаянно посмотрел на плывущее мимо серое пятно, яростно дохнул в него всей силой огня и снова зажмурился, словно не мог видеть больше ни одного аррохи.

— Все наши погибли, Орро! Все, кого мы знали! Никого не осталось… А можно было просто…

Все начисто забыли про амулет и принялись утешать парнишку, пока он вдруг не замер и не проговорил совсем другим голосом:

— Орро, узнаешь?

От неожиданности мы тоже застыли. И уставились туда, куда смотрел сам Хиран — на комки земли, сыпавшиеся из-под его лапы. Сначала я не поняла, в чем дело, а потом увидела, что комки не рассыпаются при ударе о землю.

Они исчезают.

— Транспортник! — радостно завопил Орро. И принялся разрывать землю, ища какой-то «проводник пути».

Вот так мы нашли «драконье метро» — опытную модель грузового телепорта, недостроенную, но — невероятно! — работающую! И оказались тут. В лесу, всего в двух днях пути от побережья.

А сегодня приборчик связи, значит, ожил.

— Саша! Наконец-то! Скорей, тебя тут ждут.

Ждут?

Рик!!!

Я чуть не ткнулась в несчастный амулет всей мордой. Он особого восторга не выразил — из серебряного плетения вместо нормальной речи донеслось какое-то зверское рычание вперемежку с непонятным завыванием…

— Рик?!

— Аарррррыыыыр…

— Рикке!

— …ашка! — донеслось из серебряной путаницы. — …онец-то… Вы в…орядке?

— Папа! — обрадовалась я. — Да! Все в порядке! А у вас?

Амулет секунд пять переваривал сообщение, задумчиво завывая, а потом выдал:

— Что?

— Все нормально-о! А с вами все хорошо?

— Да… говори… олько …ри громче!

— Кто у вас рычит?

— Вертолет! Саш, у нас все нормально. Мама целует… Мы скоро… Но… — голос снова ушел в минус, растворившись в реве и вое, — …покой его! Он никого не…лушает… что он…ет, слепой? Объясни ему.

— Кто слепой?

Рев вдруг прекратился, голос отца стал четким и ясным:

— У него ожог лица, глаза тоже зацепило. Зрение пока не восстановилось, твой муж ничего не видит. Но упрямо рвется к вам. Настырный, как… — Отец попытался поискать сравнение, не нашел и возмущенно фыркнул: — Теперь я не удивляюсь, что он смог тебя захомутать. Ты…

Отец говорил что-то еще, и кажется, обо мне, но я не слышала. Будто ледяная вода заполнила меня, и в этом холоде перестало биться сердце.

«Зрение пока не восстановилось, твой муж ничего не видит… твой муж ничего не видит…»

«Со своими глазами я сам разберусь!» — И серые глаза скользят по мне, не видя…

Рикке…

— Саша? Ты только не волнуйся, у него… — И опять шум, в котором тонут звуки. — …становится! Только скажи…

— Папа! Передай, чтобы не смел! Чтобы даже не думал! Слышишь?! Папа!

В серебристой плетенке что-то заискрило.

— Э-э… Боюсь, он не услышит, — влез дед Гаэли. — Леди Александра, вам лучше держать себя в руках… ну или в крыльях… ибо вы крайне неразумно расходуете магию. И в результате… поймите, связник не рассчитан на такую… э-э… интенсивность общения.

— Что?

— Да ничего уже… — вздохнул дед. — Чинить будем. И быстро. Нас ищут на этих… вер-то-ле-тах. А мы о месте встречи не успели договориться. Леди Александра! Вы хорошо себя чувствуете?

Я взяла себя в крылья и даже на вопросы отвечала, кажется. Вот только в упор не помню ни вопросов, ни ответов. И ужина не помню. Хорошо не моя очередь готовить была. Потравились бы все скопом. Хотя чем тут травиться, ужин что был, что не был. Продуктов почти ноль. Да фиг с ними, с продуктами.

При мысли о том, что с Риком беда, на меня накатывали то боль, то ярость, то непреодолимое желание кого-нибудь убить (несколько аррохи, имевших неосторожность пролететь мимо, очень об этом пожалели). Жалко, что в этот момент сюда не принесло никого из Проницающих! Ох, они бы прониклись чем-нибудь! Например, идеями мира и сотрудничества вместо налетов по ночам!

Рикке. Ох, Рикке…

Помню, как непробиваемая оптимистка Маринка и железобетонная чародейка Митта с двух сторон торпедировали меня своим боевым: «Все будет хорошо!», а Гаэли поддакивал, и драконы тоже. По их утверждениям, зрение дракону починить — раз плюнуть. В смысле дохнуть. Правильно. А значит, и человеку тоже. Чего я нервничаю-то?

И да, леди Александра, любая травма отражается в подсознании человека, поэтому Рикке не мог вас видеть во сне… Слышать? Точно нельзя сказать. Увидим, обследуем — тогда и скажем. Да, конечно, поможем. Обязательно. Разумеется. Несомненно, прозреет. Бесспорно. Да. Леди Александра, да дайте же спокойно работать!

Я отвязалась от чародеев со своими вопросами и вспомнила о пойманной рыбке. Но девчонки уже сладко спали, пригревшись у меня под крылом, и будить их, только чтоб угостить рыбьим хвостиком или головой, могла бы только отъявленная садистка. Поэтому решила отложить угощение на утро.

Маги не спали.

— Значит, завтра, если мы починим связник, то вполне можем встретиться с поисковой командой?

— Любопытно, какой способ защиты от пожирателей опробовали они?

— Коллега, а вам не кажется это странным?

— Что?

— Я бы сказал, последние события, но вообще-то ситуация уже давно довольно странная. Как нас занесло именно туда, где под землей спали под чарами вы? Как вовремя мы попали на полянку с растением-аллергеном, благодаря которому теперь можем уничтожать тех аррохи, до кого не дотянется зов портала. Как удачно нашли Солнеч. Как легко отключили портал…

— Легко?! — фыркнула свекровь. — Ну, знаешь, Гэл!

— Вообще-то, — медленно проговорил Кристаннике, — если на то пошло, то удивителен уже сам факт нашего переброса в живом и даже неповрежденном виде.

— Вот-вот! Мне кажется, для простого совпадения случайностей многовато.

— Версии есть?

— Есть. Я думаю о вмешательстве богини судьбы. Одарила же она Александру своим кольцом? Вот и заботится, подстраивая всевозможные случайности.

— Насколько это реально? — тихонько поинтересовался один из дракончиков.

— Бред, — отрезала Митта. — Сильно помогло тебе твое кольцо шесть лет назад? Или ты считаешь, что превращение в лягушку-переростка — верх везения? Или тебе понравилось сидеть в подвале и прыгать по спинам драконов?

— А ты тогда в чем видишь причину везения?

— А вы не догадываетесь?

— О нет! Вы серьезно?

— Абсолютно.

Интересно, о чем это они?

— Ну да, давайте сюда приплетем еще и то, что Александра вообще не случайно свалилась сюда и перевернула все вверх тормашками!

— А кстати, да.

— Что — да?

— Очень верно подобрано слово, коллега Кристаннике. Александра.

— Коллега Гаэли, когда у вас так блестят глаза, это не к добру. Что вы хотите сказать? Что все дело в Александре?

— А вы еще сомневаетесь?!

Я сердито прижала уши и отвернулась. Тоже мне, а еще маги! Вот так спутают с богиней, потом не отмоешься. Счет к богине, кстати, возрастает на глазах. Сначала плен у драконов, потом аррохи и джунгли, а теперь еще и Рик. Рикке… я верю, я знаю, что он вылечится, но все равно — если б не Рриша и Мариша, я бы сейчас стартовала отсюда со скоростью космического шаттла. И оказалась рядом. И обняла его, умного, но бестолкового и неосторожного, когда речь идет о себе, а не о других. Родного… И запретила бы ему всякие полеты, пока не выздоровеет! И…

Может, хоть во сне приснится? Не увидит меня и ладно, зато я его увижу…

Маги наконец перестали сплетничать о нас с богиней и перешли на свой связник. То есть на его починку. И разговор сразу пошел другой, высоконаучный, такой, что из всего набора слов мне лично были понятны только ругательства…

Под него я и уснула.

…Нет! Ох, черт…

Я буквально вырвалась из сна, как пчела из паутины. Сна? Ох, проклятье…

Невидящими глазами осмотрела деревья, окружающие место нашей ночевки, черные скалы, выступающие кое-где из земли.

Сон я увидела. Только не про то, что хотела. Во сне был… черт, это был… в общем, не Рикке. И у меня до сих пор чешуя горит на шее, и…

Что же это такое? Я думала, эти сны случайность. Ну, я ведь Рика люблю! Это случайность, что мне приснилось… приснился…

Один — случайность. Два. А больше?

Да кто я вообще после этого?

Наверное, я застонала от бессильной злобы. Или слишком сильно стукнулась головой о землю? Не знаю. Важно то, что я кое-кого разбудила.

— Александра? — послышался негромкий рык Орро. — Что случилось?

Последнее, что мне сейчас надо было, — это обсуждать с драконом-подростком сны из раздела «детям до шестнадцати».

— Ничего.

Дракончик замолчал. Но ненадолго.

— Это из-за ничего ты стонала так, будто тебе на хвост скала упала?

Драконы все-таки могут краснеть. Экспериментально доказано. Вот прямо сейчас на одной особи золотисто-зеленого цвета.

— Стонала? Я… э… Ну…

Драконы — они понятливые. Особенно маги.

На секунду мне показалось, что эксперимент по покраснению драконов продолжается, и следующий подопытный образец как раз Орро. Дракон-подросток застыл с открытым ртом и, казалось, не знал, под какое крыло спрятать голову.

— Ты… э… ну… устала, да?

— Что?

— Ну, не проверила, с кем рядом ложишься… чтобы запах не чуять, в таком возрасте обычно смотрят, а ты… извини, в общем…

Возраст? Запах? При чем тут за… Мину-у-уточку! Это что он сейчас сказал?! Я вцепилась в бедного дракона, как фанатик-геймер — в новую версию любимой игры, и не отпускала, пока тот не выложил про возраст, сны и все с этим связанное.

Только не падайте!

Я — тинэйджер. Да, представьте, в мои двадцать шесть! Драконий тинэйджер. То есть мое тело только начало… э-э… созревать, по драконьим меркам. Именно в это время молодых дракош посещают определенные сны и все такое. Особенно (!) если поблизости привлекательный мужчина в фазе поиска супруги. То есть в моем случае — Рэй!

Я задохнулась:

— Так мне поэтому снится такая дрянь?

Ах, вот в чем дело! Мне показалось, что слон, топтавшийся на моем сердце с вечера, спрыгнул и куда-то ушел по своим слоновьим делам. Радостная легкость буквально приподнимала над землей!

— Не знаю, что именно тебе снилось, но запах ты определенно чуяла. И это могло спровоцировать…

— И вовсе не дрянь, — приоткрылся черный глаз. Рэй, оказывается, не спал. — Неплохой сон.

И еще ухмыляется, поганец! Убью.

— Ты еще и сны мои смотришь?!

— Те, что с моим участием? Разумеется…

— Скотина!

— Мамуля, ты же объясняла, что такие слова приличные девочки не говорят, — послышался голосок из-под крыла.

— Спать немедленно!

— Да я сплю! — искренне (слишком искренне!) заявил голосок. И буркнул: — Между прочим, от таких снов «холодилку» жуют. И златокорень.

— Ты откуда знаешь?!

— Подумаешь, в девичьей купели еще и не то услышишь.

Это точно. Особенно если слушать внимательно, а не так, как я.

— Маринка, спать немедленно!

— Да я сплю!

— Леди Александра, а у меня в аптечке имеется запас меда малерьены, в просторечии именуемого «холодилкой». Не желаете опробовать?

Гаэли что, тоже бессонница одолела? Да что за ночь сегодня!

— Рррррррр!

— Деточка, незачем так нервничать. Все в курсе, что ты чудесная жена для моего мальчика, а сон — это так, мелкое недоразумение… И если бы ты сказала раньше, то… — Думаю, кто это сказал, вы и так догадались.

Они меня доведут, точно.

— Всем спать! — рявкаю я, и самое интересное, что все слушаются. Опускает любопытную головку Шиарри, молча укладываются маги. Рэй ехидно роняет, что надеется на интересный сон… заррраза! Я мстительно подкидываю на черный бок какую-то остропахучую травку (запах, будто самка клопа собралась на свидание и надушилась нафталином) и перекладываю голову на максимальное расстояние от Рэя.

Наконец все стихло.

Только под крылом у меня шептались и возились: Рриша пыталась выяснить у старшей сестрички, что такое приснилось маме. Но я их шуганула — умолкли и засопели.

Последняя мысль была о том, что скорей бы утро. И еще смутно промелькнуло, что надо бы встать пораньше, продолжить рыбалку. А то как делить на двоих такую маленькую рыбку?

Мое пробуждение было одним из самых запоминающихся. Сон мне снился хороший, никаких Рэев там и близко не было, а был берег речки, папа и карасик, которого мы ловили вместе… лет этак двадцать назад. Вот только в прекрасный сон постоянно вторгались громкие крики.

— Это не аррохи! Это не аррохи! — надрывался чей-то голос.

— Проклятье, да откуда же оно взялось…

— Оно мертвое.

— Что?!

— Кто это наколдовал, признавайтесь немедленно!

— Не мы!

— Спорим, я знаю, кто?

— И спорить не буду! Но когда она проснется — клянусь богами, я наконец устрою ей лекцию по…

— Да помогите же мне выбраться! О боги, оно воняет, как… как рыба… кстати, вкусная…

— И правда рыба!

— Правда, вкусная.

— Александра! Где Александра?

— По-моему, она вон там, под плавником.

Где?! Я открыла глаза и обал… удивилась. Во-первых, было темно. Во-вторых, отчаянно несло рыбой. И в-третьих, ощущение, что на меня улегся то ли Рэй, то ли самосвал КРаЗ, причем груженый. Вдуматься в ощущения мне не дал настойчивый голос:

— Леди Александра, немедленно вылезайте! Где вы?

— Санни, правда, где ты? — послышался беспредельно счастливый рык Рроша. — Скажи нам только чары, с помощью которых ты увеличила эту вкуснятину, — и мы все для тебя сделаем! Ням-ням.

Я обреченно уставилась на узор чешуи прямо перед глазами — рыбьей, но какого размера! — и вздохнула.

Да-а, покой мне только снится. Ну, по крайней мере, теперь ясно, как делить рыбу.

Сколько в ней тонн, интересно?

…Вашу магию!

В этот день мы никуда не полетели! Наголодавшиеся мальчишки не могли представить, что придется бросить такое количество еды. Пришлось перерабатывать все, что мы в состоянии были захватить. А потом отмываться.

А потом еще и искать «связник», невесть куда подевавшийся…

Словом, лететь стало поздно. А ведь всего два дня пути осталось!

Стоп, а это что? Знакомый какой гул…

Определиться удалось не сразу — на поляне много чего было, но вот с тишиной полный облом. Драконы коптили получившийся рыбоужас (двадцать один метр в длину!) сравнительно тихо, маги сосредоточенно пихали его в «кладовку», начаровывая уменьшение каждого куска тоже без особого шума. А вот дети… ну вы когда-то видели тихих детей? Видели?! А, в спящем виде… там я тоже видела. Но сейчас-то они не спали.

— Ви-и-и-и-и-и-и! — верещала предполагаемая невеста принца.

— И-и-и-и-и-и-и-и! — пищала ее названая сестричка.

— Арррррррр! — рычал бедняга Шиарри, которого две малолетние хулиганки тянули с собой. Дракон-подросток упирался и лапами, и крыльями, нервно поглядывая вниз — чем бы ни занимались в детстве малыши здешней стаи, кататься с горки явно было не в традиции. Или не по статусу? Хотя не важно. Упираться ему осталось минут пять от силы — или я плохо знаю свою дочку…

Дракоши катались с горки. Прямо по рыбе. Не знаю, что это оказался за вид, но голова у рыбокошмарика была крупная, макушка находилась куда выше спины и вполне сходила за горку. Аррохи тут попадались очень редко — выбирая место, мы «расчистили» себе жизненное пространство. Только что прошел дождь, рыбья чешуя была скользкой и пахла, как целый магазин морепродуктов, девчонки перемазались с ног до головы, словом, все элементы детского счастья были в полном составе.

— Мама-а-а! — Ликующий визг взлетел над горкой и ввинтился прямо в мозги. — Мама, мама, смотри, я без крыльев могу, ииииииииииииииии!

— Арр-ы-ы-ы-ы-ы-ррр! — возопил несчастный Шиарри, которого «дама сердца» спихнула-таки вниз, коварно подкравшись со спины.

Неудивительно, что у нас уже немного звенело в ушах.

И ничего странного в том, что эти самые уши не сразу засекли и опознали посторонний шум. Еще полчасика катаний, и мы, наверное, не услышали бы даже падение метеорита по соседству. Раньше всех среагировали сами детишки — видно, собственный шум не настолько оглушает. И подняли головки, высматривая, что это такое: в небе, а не дракон?

И пока я отходила от невероятного в этих местах зрелища — три «Крокодила» (вертолеты Ми-24), плавно разворачивающиеся над лесом…

— Ой, посмотрите! Посмотри, мам! Верхолет! Верхолет лети-и-и-и-ит!

— Верхолет? — тут же переспросил Орро. Как дело касается новой инфы, куда его спокойствие девается. — Какая необычная форма.

— Как головастик той гигантской лягушки, помните? — восхитился Аррк.

— Не пойму, как это летает?

— Что это такое?! — Драконы были на высоте. То есть, несмотря на въевшиеся рефлексы, огнем в незнакомые предметы не плевались и только настороженно провожали взглядом полет хвостатых монстров…

— Это такой своеобразный вид корабля, — попробовал просветить аборигенов Гаэли. — Только не морской, а воздушный.

— Корабля? — Судя по всему, что такое «корабль», Рэй знал не лучше, чем что такое «верхолет», то есть вертолет.

— Верхолет! — Может, Маринке как просветителю недоставало умения, но зато энтузиазма хватило бы, чтобы заполнить знаменитый Гранд-Каньон в Аризоне. — Деда, это деда!

Я заулыбалась.

Папа, наконец-то…

На традиции олигархов папа плевать хотел из окна личного самолета, поэтому не стал ждать, пока из вертолета посыплются телохранители, а спрыгнул сам, причем чуть ли не раньше, чем «Крокодил» приземлился. Оглянулся и, безошибочно выбрав из наличных драконов родную мордочку… то есть лицо… бросился ее обнимать. Вместе с шеей и прочим.

— Деда…

— Маришка! Солнышко дедушкино!

Со стороны картинка смотрелась убойно: седоватый мужчина висит на шее у золотистой дракоши и наглаживает ей чешую и крылышки, а та топчется на месте, стараясь не наступить ему на ноги и не попасть слезинкой. Слезки малышей не настолько горючие, как у взрослых особей, обжигают не огнем, а словно кипяточком, но тоже мало приятного. Дедушка об этом забыл, а Маришка явно помнит.

— Мариночка, золотце… похудела как… детка…

— А бабушка тут?

— Мариночка!!! — Крик, перекрывающий шум вертолетных винтов, делает последний вопрос совершенно лишним. Бабушка точно тут и уже готовится к десанту на поляну. — Принцесса моя!

«Принцесса» едва не роняет дедушку, среди дракош слышатся первые смешки, с вертолета пикирует бабушка, еще в воздухе одаривая внучку двумя полностью противоположными по смыслу фразами («Моя красавица» и «Ужас, как ты выглядишь»), охрана рассыпается по поляне и с недоумением смотрит на уже порядком покромсанный рыбоужас… Все правильно, именно так я эту встречу и представляла. Сейчас начнется еще кое-что. Три… два… один…

— Дедушка, а теперь ее обними, — как по заказу звучит нежный Маришкин голосок.

Дедушка не пылает желанием обнимать еще одну дракошу, и это можно понять. Но он у меня вежливый… И он улыбается, глядя на комплект из двух неловко переступивших лапок, мягких крылышек и застенчиво поблескивающих глазок.

— А кто у нас тут такой красивый?

И Маринка добивает его прицельным одиночным:

— А это моя новая сестричка.

Ноль. Следующий вопрос я могу предсказать без всяких чародейских гаданий, причем со стопроцентной точностью — как папа финансовый кризис.

— Сестри… — начинает папа… и повышает голос: — Саша, ты где?! А ну иди сюда!

Где-где… Ну где я могу быть? В зарослях я, бантики завязываю. И ругаюсь шепотом. Нет, я знала, что у свекрови в одежде вкусы нетрадиционные, но чтоб настолько! Ну да, мне пришлось ее костюмом воспользоваться — свои платья я как-то не позаботилась прихватить, слишком уж неожиданно сорвалась в этот пеше-летучий тур по джунглям с сафари на аррохи.

Родителей как-то принято встречать в приличном виде, вот я и пытаюсь привести себя в этот самый вид, завязывая на рубашке десятый… нет, уже двенадцатый бантик!

И, между прочим, оттягивая встречу с Риком…

Как же хочется его увидеть.

Если честно, приличный вид только ради него… с надеждой, что он меня увидит. Что он уже… что зрение к нему вернулось.

Золотистого дракона рядом с вертолетами нет, но это еще ничего не значит. Опасно для оборотня менять облик, если ранение проблемное. Утрата крыла, потеря зрения… Риск, что травма закрепится в теле — зарубцуется, но не излечится. Так что Рик просто вынужден сохранять человеческий облик… пока.

Но где же он?

— Саша? — слышится негромкий голос, от которого останавливается сердце…

Рик!

…По нему почти не заметно, что он слепой — только движения чуть скованы и напряженно замерли плечи…

— Папа! — обрадовалась Маришка.

Рик повернул голову на звук, и…

И мир исчез, провалился куда-то на несколько секунд, утонул в невесть откуда взявшемся тумане…

Я только и помню, как хлестали по коже ветки кустов и путалась в ногах длинная юбка. Как мы с Маринкой врезались в него одновременно и запутались в руках и крыльях… Как пахла у него на груди рубашка — какими-то травами…

И как папа Игорь, понявший, что дочерние объятия (и допрос с пристрастием насчет «сестрички») временно откладываются, — с горя, не иначе! — облапил деда Гаэли…

Глава 8

ТЫ ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ

Так хочется быть слабой женщиной, но, как назло, то кони скачут, то избы горят.

(Из опыта русской женщины, век неизвестен)

У моего мужа дрожали руки.

Сколько раз мы готовы были поругаться из-за этого его натренированного сверхъестественного спокойствия, сколько раз я удивлялась, как ему удается не выйти из себя даже в самых диких случаях…

И вот все позади, мы вместе и почти целы, и я больше не схожу с ума от вставшего между нами непонимания (мы разберемся, обязательно разберемся), а у него дрожат пальцы, и он пытается одновременно проверить чарами и меня, и дочку, пока Гаэли сдавленным голосом не начинает рычать на него за неблагоразумие, неосторожность и нетерпение.

И я спохватываюсь:

— Рик, ты как?

— А вы?

— Сначала ты! — вставляет Маринка, осторожненько пристраивая голову под папину руку.

— Вот именно! — В голосе моей свекровушки слышится что-то отдаленно похожее на раскаты грома.

На бледном — слишком! — лице Рика мелькает первая улыбка. Он гладит чешуйчатую мордочку (что делать — детских платьев тут нет, и с превращением в девочку Маришке придется погодить, пока мы с Миттой не сошьем хоть что-то), а наша дочурка (в драконьем виде она самую малость повыше папы) млеет и едва ли не мурлычет.

— Ну, у тебя-то точно все в порядке. Колокольчик мой…

— Папа, ой, папа! Мама сказала? У тебя теперь два колокольчика. Рриша, иди сюда! Давай, не трусь!

— Это та, которая «не твоя дочь»? — еле слышно спрашивает мой муж.

— Э-э, Рик, это не…

— Иди сюда, Рриша.

Наша новая дочка подходит… ну то есть она подпихивается к новому папе по шажку. Воссоединению помогают давящийся со смеху почетный дед, веселый Хиран и мрачноватый Шиарри (кажется, у парня до сих пор шок на тему «Оборотни среди нас»).

— Ну чего ты, малышка? Иди к папе.

Дракоша озадаченно смотрит на предполагаемого папу:

— Такой маленький? — вырывается у нее.

Хохот рушится на поляну волной.

Хохочут дед и обе бабули (всегда знала, что они еще припомнят похожую сценку трехлетней давности, с Маринкой), смеются драконы, вцепившись в рыбий хвост, давит хохот Шиарри. Ржет охрана. Все они, изрядно нанервничавшиеся за последние дни, рады сбросить напряжение.

Смеется и сам будущий папа. И под смех протягивает руки, безошибочно хватая в охапку своего нового ребенка, и что-то говорит, что-то, от чего малышка счастливо фыркает…

Вот теперь можно и поплакать. Ничего не спалю, не в драконьем виде… уже можно…

— Александра! — врезается в мои мысли голос мамули. — Это просто невозможно! Ты посмотри, в кого ты себя превратила! Под глазами синяки, волосы как у бюджетницы, а платье… у меня нет слов! Переодеваться, живо! Ужас какой…

Слезы мигом высыхают.

Спасибо тебе, господи, за то, что ты сотворил человеку родственников. Недаром говорят, что именно родной кровью лучше всего промываются мозги. И братья по крови — не всегда братья по разуму. И привычка пить кровь друг из дружки часто возникает на основе кровного родства. Может быть. Зато отвлечь тебя они способны как никто!

К тому времени когда прославленная драконья вежливость сдалась под напором драконьего любопытства, родители уже успели выяснить кое-что о наших приключениях и подробно выведать о появлении новой «внучки в скорлупе», дракономаги — уразуметь, что такое сгущенка, вертолет и рация, а маги и Рэй — узнать новости о коллегах. Каждый о своих.

С магами было проще всего. Они втихую окопались в самом безлюдном (то есть бездраконном) местечке и заканчивают строить хатарессу дальнего действия. Если дела пойдут хорошо, то сюда пойдет переброска всего нужного для жизни: продуктов, лекарств, самих магов. Если плохо — то хатарессу запустят в обратную сторону, чтобы эвакуировать местных — тех, кто захочет.

Мы переглянулись. Сообщить, что плохого исхода уже не будет? Аррохи, конечно, на континенте еще полно, чертов портал до всех не дотянется, хорошо, если его на половину хватит. Но самого плохое уже позади. Но перебивать не стали. Сначала дослушаем.

Оказалось, дело не только в аррохи. В драконьей стае разброд и шатание — группка «воинов», пользуясь отсутствием вождя и пропажей Проницающих, передралась, выясняя, кто тут теперь будет самым главным, и в процессе выяснения пожгла часть продскладов. Нечаянно или нарочно — один черт разберет. Наши драконы смогли установить контакт с одной (самой вменяемой) группировкой и сейчас стараются как-то разрулить ситуацию без особых обострений. Пока получается не очень — как выражается Дебрэ, слишком запущенная ситуация.

Я припомнила черепа и вздохнула. И впрямь надо было расколотить тогда все черепушки, и… или не все? Драконам не хватало только взбесившихся рыб и зверей в придачу к чокнутым птичкам.

Разговор между тем продолжался.

— А Проницающие?

— Не видно и не слышно. То есть еще не вернулись. Кстати, кое-кто шепнул, что их было не двое, а трое.

— А куда же подевался третий?

— Никто не в курсе. Саша, ты сколько Проницающих пнула тогда, двоих или троих?

Я только плечами пожимаю. Слишком у меня сейчас настроение хорошее, чтобы думать о монстрах. Все живы, все здоровы (почти), сыты — кажется, в первый раз за все это дикое путешествие по диким джунглям. И все проблемы сейчас представляются легкими. Подумаешь, Проницающие! Подумаешь, аррохи! Подумаешь, злобные драконы с хамскими замашками! Разберемся!

— Жаль, — роняет Рэй. Я ловлю черный взгляд и отворачиваюсь.

Его вышность Первое Крыло продолжает действовать мне на нервы. Теперь даже сильнее, чем раньше. Он как-то резко перестал шутить и бросаться подколками (комплиментами тоже), помрачнел, и сейчас ощущался как грозовая туча…

— А как вы сюда добрались? — дракономаги уже познакомились с человеческими коллегами (вместе с Рикке прибыло еще двое) и «верхолетами», поудивлялись, как неживое может летать, и сейчас забрасывали новоприбывших вопросами. — Мимо аррохи? Вы маг?

— Еще не хватало, — бурчит папа. — Это «Шериф».

— Что?

— Микроволновая пушка. Производство США, разработка для Афгана, недешевая, но действенная. Разносит этих прожор в пыль. Я пять штук купил — как чувствовал, что пригодятся. Три тут — по одной на вертолет. Четвертая осталась в этом драконьем убежище. Так, на всякий случай.

Интересно, Аррк что-нибудь понял? По его горящим глазам и торчащему гребешку Орро я могу предсказать папину судьбу на ближайший вечер, а может, и на неделю. Сидеть папе рядом с любознательными драконами и объяснять им про микроволновки и пушки до мозолей на языке.

— А пятая?

Отец подбрасывает на ладони мини-рацию и лукаво щурится:

— Завернул в упаковку, обвязал ленточкой и отослал в ФСБ. Они все пытались такое достать для изучения, и не получалось.

Узнаю папу.

— Спасибо сказали?

— Страна не всегда должна знать своих героев, — гордо заявляет папа. — Хороший герой — это герой скромный.

— Ага-ага, — киваю я. — Лупу подарить?

— Зачем?

— Скромность в тебе разыскивать. Или лучше воспользоваться микроскопом? Больше шансов.

— Ты мне лучше карту подари, — принял мяч отец. — И клей суперпрочный. Чтобы я прикрепил к тебе датчик, и когда ты снова влезешь в неприятности, я бы хоть знал, где искать…

— И рацию! — машинально добавил Гаэли, пожирая взглядом немагическую версию «связника».

— Хорошая мысль!

Они обсуждают рацию, потом микроволновки, потом нашу чихательную травку… загораются идеей испытать ее (травку) немедленно, только надо отыскать парочку аррохи. Чувствую, для пожирателей настают нелегкие деньки. Глядишь, скоро в Красную книгу придется записывать.

Но уж аррохи точно обойдутся без моего сочувствия!

Счастье и беда ходят рука об руку.

В разгар жаркого обсуждения планов по разборке с аррохи мамочка вспоминает о гостеприимстве и удаляется к вертолету за «кое-чем вкусненьким». Когда спустя минуту оттуда слышится вопль, мы взлетаем на ноги, как спецназ по команде «тревога».

— О нет, — стонет мама, с ужасом глядя внутрь вертолета. — Нет…

Что такое?

— Пиррррк? — слышится в ответ какой-то очень знакомый звук.

И откуда-то из груды пакетов появляется… песчанка.

Охрана рассыпалась по поляне, уже привычно обходя драконов и с огромным уважением посматривая на чудовищную рыбу. Рриша и Мариша, напробовавшись вкусненького, гоняются за песчанкой. До отлета еще пара часов, так что есть время новеньким поесть, а остальным — отдохнуть. Ну и поговорить. Конечно, запахи тут не «Шанель» и даже не духи «Красная Москва», но найти в окрестностях еще одну площадку для трех вертолетов и шести с половиной драконов — это вам не мяуку погладить! Придется потерпеть.

Так же, как взгляды Рэя и — леденящее душу зрелище — двух мамочек, что шепчутся в сторонке. Когда мама и свекровь объединяются — это не добру.

— Рик. — Остаться бы наедине, хоть на пять минут, хоть на минутку! — Рик… а в самом деле, как ты?

— Хорошо, — быстро отвечает он. Слишком быстро…

— Врешь?

— Тебя обрыв связи беспокоил? — Рик умеет понимать то, что не сказано. И переводить разговор. Ш-шаман!

— А тебя нет?

— Беспокоил. — Он вздыхает. — Но я знал, отчего он. А ты нет. Это очень редко делают — блокируют связь между супругами. Причем без согласия.

— Так ее просто заблокировали? — Дракон, топтавшийся на моем сердце последнюю неделю, вспорхнул бабочкой и испарился в небеса. Всего лишь заблокировали! Я чего только не передумала, а ее… минуточку. — Рик… почему?

— Во-первых, далеко. А во-вторых… — Голос мужа становится очень ровным и обманчиво легким, а плечо под моей рукой — напряженным. — Понимаешь, тяжелораненые могут потянуть силу из своих близких. Неосознанно. А это опасно. Может плохо кончиться. Понимаешь?

Понимаю. Ох как понимаю! Больше, чем ты думаешь, Рик. Мне бы задуматься: а с чего это Рик, который «сражался в драконьем облике», по словам Криста, вдруг оказался в человечьем? И это несмотря на запрет смены облика после ранения! А он побоялся, что много вытянет! Дракону нужно намного больше энергии, если ранение тяжелое. Ну да, он так и сказал…

— Так плохо было? Рикке…

— Да нет, просто…

Конечно! И поэтому от тебя сейчас веет виноватостью и успокаивающим теплом? Не переживай, мол, любимая, все хорошо. Как же!

— Рик-ке. Прав-ду.

— Я же не знал, в каком ты облике. Если дракон, то обошлось бы, а если человек?

Значит, тяжелое. Да, тогда бы все закончилось быстро и неожиданно. И это еще, если про мышку не вспоминать.

— Дети — тоже близкие, — выдохнул Рик. — Не мог же я… Словом, прости.

— За то, что ты о нас заботился? — Я фыркаю прямо ему в грудь, куда, если честно, давно уткнулась лицом. — Даже не думай. В смысле нет, прощу, конечно, только с одним условием: что ты хоть немножко будешь себя беречь. Договорились?

— За другое… тоже прости.

Что-то он обещать не торопится, и опять виной полыхнуло… Ой, не к добру.

— Так. Что ты еще натворил?

— Сердишься?

— Пока нет, но уже думаю над этим. Рик, что случилось? В смысле что еще?

— Знаешь, я много раз пропускал мимо ушей слова твоей мамы, что я испортил тебе жизнь, затащил в глушь, приковал к кухне и к памперсам… даже у отца твоего узнавал, что это такое. — Мимолетная улыбка тут же истаяла, и он снова стал серьезным. — Но я не принимал всерьез то, что она говорила. Чувствовал, что ты счастлива, а это было главное.

Он замолк. Я подождала, совершенно сбитая с толку. При чем тут моя мама?! Она всегда чем-то недовольна, а мной в особенности — в смысле с тех пор, как я бросила светскую жизнь и перестала быть предметом сплетен. Раньше-то любая моя выходка приветствовалась, а уж те, о которых писала желтая пресса, так вообще.

Так ты поэтому допытывался, не скучно ли мне? Ну, мама!

— Но в одном она оказалась права. Ты не в безопасности здесь. Снова. Прости.

Эй-эй!

— Рик, послушай. Тебя бы очень порадовало, если бы я слушала все, что говорит твоя мама? Нет? Вот и слова моей надо делить на пять, а потом еще через фильтр пропускать. Ты же знаешь! Ты же в людях разбираешься!

— Не сердись.

— Ладно, не буду. Просто неожиданно. Я-то думала, ты за другое извиняешься…

Он снова понял.

— Нет. Такого я не думал.

— Что, ни разу? — Я фыркнула, пряча смущение. — Мне повезло.

Он не ответил. Словами не ответил. Просто обнял, и мы застыли щека к щеке, мечтая, чтобы миг отбытия наступил как можно позже. Вот так оставаться бы рядом, слушать его дыхание, греться в общем тепле…

— Знаешь, мне кажется, что теперь всегда будет так.

— Плохо в разлуке? Мне тоже.

— Мы так прикипели друг к другу, что по отдельности тяжело. Как драконам, которые если вместе — то навсегда.

— Навсегда… Потому что мы драконы? Наполовину?

— И потому что любим. Саша… — прошептал Рик. Дыхание ворохнуло волосы возле уха…

— Мм?

— Простила?

— Не-а.

— А за брошку?

Ах, мы уже шутим? Ну-ну.

— Нет.

— Как? А за сережки?

— Только за ожерелье! — гордо заявила я. И мы с облегчением рассмеялись, оставляя непонимание позади.

— А знаешь, я даже новую связь нашел. На время.

— Ш-ш-то?! Кого?!

— Березу. Хорошая под окном березка росла, сильная. Саш, не беспокойся. Все у нас хорошо. Было и будет.

Верю.

Только мне почему-то тревожно.

— Снижаемся!

— Долетели… неужто…

— Да, лагерь там! — указывает сидящий на моей спине отец. — Странно, а почему так темно?

Мне вдруг становится холодно.

— А не должно?

— Разумеется, нет! — Он почти кричит, перекрывая свист крыльев. — Мы установили небольшой маяк, вон там, на побережье! Сигнальный, для авианосца.

Тому, что папа каким-то невероятным способом приволок сюда авианосец, я уже не удивляюсь. Папа это папа, удивляться нечему. Когда я лет в двенадцать вдруг сказала, что хочу лунный камень, то через день передо мной на стол лег небольшой булыжничек из образцов лунной экспедиции. Как оказалось, отец просто не знал, что «лунный камень» это на самом деле полудрагоценный минерал, красивый такой… Вот и приволок, что понял. Музей какой-то купил. Или ограбил — я не вникала.

А сейчас вот — авианосец…

А что, все нормально, корабль плывет, драконы на нем отдыхают посменно — вполне в папином стиле.

— …и он не горит!

— Может, твой персонал спит?

— А генератор? Тоже спит?

— И костры не горят, — слышится чей-то удивленный голос.

— И сигнальные вышки пустые. Не понимаю, что происходит.

— Вышки? — напряженно спрашивает Рэй.

— Три… ну что-то вроде гнезд на деревьях, только не настоящих, а искусственных. Нам разрешили поставить три — отслеживать неожиданное появление аррохи. А сейчас там тоже темно.

— Что, отключили электричество? — послышался сонный голос. Шиарри испуганно дернулся. Мама, путем наблюдений выяснив, что у внучки новый кавалер (причем не принц!), отнеслась к этому крайне неодобрительно и шпыняла несчастного синего всю дорогу. Так, как она это умеет: ни одного плохого слова в адрес жертвы (впрочем, слов Шиарри все равно не понимал), ни одного ярко выраженного неодобрительного взгляда, что вы, мамуля исключительно мила и приветлива… только несчастному все сильней становится не по себе. Он нервничает, искренне не понимая, отчего у него такое ощущение, как у таракана в преддверии тапка.

Я попросила ее перестать — получила в ответ ангельскую улыбочку плюс непонимание, чем недовольна любимая дочь? Мол, мамочка ведь такая белая и пушистая, кто в состоянии подумать что-то плохое про такое чудо? Нет-нет, она, безусловно, простит вам чудовищные подозрения в адрес невинной жертвы заблуждений, она выше этого, судьей вам будет лишь ваша совесть…

На мое счастье, Рик после первых же стычек с мамулей научился преодолевать синдром тещи быстро и эффективно. И вместо безобразного скандала состоялся негромкий, но отлично слышный на расстоянии разговор с Гаэли на тему, какая у меня из-за переживаний нестабильная магия, как я сожгла кучу аррохи, едва дохнув в их сторону, и как им жаль беднягу Ниххира, который имел неосторожность рассердить леди Александру и теперь может передвигаться только в рюкзаке мастера Гаэли, и то в виде каменного крокодильчика. Мать, которая своими глазами видела помянутого крокодильчика (подобранную в Солнече статуэтку абсолютно немагического плана), притихла, а когда два моих спасителя скорбно признались, что не уверены, удастся ли несчастного расколдовать, и вовсе замолчала. Становиться крокодилом, тем более каменным, у нее не было желания.

Так что остаток пути — больше полусуток она успешно помогала нам преодолевать тяготы, просто не произнося ни слова, потом уснула.

А теперь вот проснулась.

— Может, напали аррохи?

— И погасили огни?

— Может, притормозим до выяснения? — негромко предложил Орро.

Разумная мысль.

— Вижу тело, — вдруг прозвучал голос Рэя. — Тела…

Часть четвертая

ВЕРНУТЬ ЖИЗНЬ

Глава 1

БЕЛЫЙ СТАРЕЦ

Не все, что хочется, стоит воплощать в жизнь.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

— Чирррк? — недоуменно фыркнула песчанка.

— Тсс! — Не имея возможности зарычать, я только зыркнула на крылатую помеху так, что она забыла взмахнуть крыльями и чуть не врезалась в скалу. — Тихо…

Летучее недоразумение возмущенно приоткрыло крохотный рот, но глянуло на меня и благоразумно затихло, и я снова получила возможность слышать…

— Охраняйте. Чтобы ни движения!

— Да, Проницающий…

Да, вам не показалось. Мне тоже. Проницающий. Проницающий! Явился. И вырубил нас, как… даже сравнения не подберу! Как братья Кличко — очкарика-ботаника.

Твою магию…

Я невольно вспомнила, как очнулась полчаса назад.

Не открывая глаз, я нахмурилась.

Тянуло дымом.

Опять малышня что-то вытворила?

С тех пор как мастер Наэсте уговорил «глубокоуважаемую Александру» немного поработать в Деневском университете для магов, жизнь стала куда разнообразней. Дети они такие! Они многое могут. Просто потому, что еще не знают, что это невозможно, и не верят, что этого нельзя. Вспомнить хоть историю с лестницами. Черт меня дернул рассказывать малышне историю о Гарри Поттере. Продвинутые детишки, благополучно пропустив мимо ушей страсти по Волдеморту (глупости, маги, мол, злыми не бывают!), в момент ухватились за идею сделать лестницы движущимися и принялись ставить опыты. Как именно они уговорили лестницы на безобразие, никто точно не знает, но на следующее утро университет встал. В трапезной остывали блюда, в башне и подвалах сияли пустотой классные комнаты. Весь народ толпился в коридорах и с огромным интересом смотрел на спятившие наборы ступенек. Внезапно ожившие лестницы воображали себя змеями, лентами и почтовыми драконами, перенося самых отважных не туда, куда им нужно, а куда попало. Одна влюбленная парочка, к примеру, отыскалась только через два дня — одна лестничка своеобразно посочувствовала любящим сердцам и упихала их на заброшенную галерею — мол, там-то парочка сможет уединиться, как им и мечтается. А еще одна вообразила себя горкой. К сожалению, именно на нее ступил мастер Гаэли, торопясь к коллегам. Как именно получилось у ненормальной лестницы сложить ступеньки, маги гадают до сих пор, но горка получилась отменная, скользкая, крутая и обеспечивала любому ступившему на нее совершенно незабываемые впечатления. Ну, если, конечно, вам нравится адреналин.

Охота рассказывать о дальнейших приключениях мальчика в очках у меня пропала начисто, особенно если вспомнить, что дальше там про громадных пауков и гигантскую змею. И крыс-оборотней, и…

Короче, не стоит. Нечего студиозусам дополнительные идеи подавать, детки справляются с разнесением универа по камешку самостоятельно. И очень успешно. Оплавленная крыша Звездной башни (кто-то обозвал тупицей дракона Дикой стаи, находившегося при универе на перевоспитании), массовое нашествие котят на девичий этаж (некий юный маг хотел подарить девочке подарок и не рассчитал сил), фонтан, мигрирующий по этажам и появляющийся в самых неожиданных местах, дикая история с нежданным массовым нападением неопознанных тварей. Твари не подходили ни под какую классификацию, обладали совершенно невообразимыми наборами зубов, щупалец, гребней, когтей и издавали самые разнообразные звуки. Заклинания чудовищ не брали, от огня они, похоже, даже размножились. Пока чародеи разобрались, что в одном из коридоров проросли и расплодились галлюциногенные грибы из Граззи, привезенные оттуда для опытов, глюки расползлись по всему этажу. Я и то надышалась…

А сейчас что? Пожар? Странный запах… химический… Маринка похозяйничала? Маринка?! Рик. Рейд по джунглям. Возвращение, пропавшие огни и… тела. Последнее, что я помню. Что было потом?

Первое, что я вижу, когда наконец открылись глаза, — это жук. Обычная такая божья коровка, вот только с размером промашка. Милый жучок был отчего-то размером с мою ладонь, даже крупнее.

Стран…

В следующую секунду все мысли о жуке испарились из головы, как первокурсники с прививок от ползучей лихорадки. Даже быстрее.

Я увидела вертолет.

Сгоревший…

Вот так. Что я пережила в тот момент — никому бы такого не чувствовать. Врагу и то не пожелаю. Рик, Мариночка, Рриша… мама и папа… У меня заболело сердце — по-настоящему, первый раз в жизни. Словно кто-то ткнул туда острой спицей. Холодной…

Девочки, Рик, родители… мальчики-маги…

И если б не вопль песчанки, не знаю, что бы дальше было.

— Пирррррррр! — надрывалась она, трепыхая крыльями прямо над моей головой. — Пиррррр!

И этот крик в буквальном смысле разбудил горы — по крайней мере, ближайшая горка, золотистая, дернулась и будто стала длиннее.

Потому что… я невольно прикрыла глаза, веря и боясь ошибиться… никогда еще так не боялась… Потому что это сдвинулся хвостик горки, тоже золотистый, с мягким пока гребешком… потому что Ришенька… Р-риша…

— А-а-а! — попыталась радостно заорать я. Мое горло, однако, имело собственное мнение, что орать хозяйке, и побережье огласилось только чем-то вроде «и-и-и!». Писк был мышиный. Тело, неясно с какой радости, тоже было мышиное. Но кого это волнует! Другое важно…

Живые, живые…

Вон там, надменно вскинув брови даже во сне, спит мама. А вот папа и Гаэли. Старый маг хмурится и раскатисто храпит, папа морщится и пытается взбить подушку, чтоб была помягче, как дома. Но поскольку его подушка — это хвост Орро, стараться папе еще долго.

А это… это…

Рика я узнаю где угодно, в любом виде, хоть драконьем, хоть человечьем, хоть в спящем, хоть в связанном… а это что?

Рядом с моим мужем, тоже связанный (точнее, опутанный липучими лианами), лежал мужчина. И ладно бы посторонний — мало ли откуда он взялся? Но это был Рэй. Оборотень Рэй. Ох ты черт…

И почему они с Риком не спят, а разговаривают… в смысле шепчутся? И Проницающий, как назло, умолк. Ходит вокруг Орро и Рроша, принюхивается, присматривается…

Что вообще происходит?

И где Маришка?

Я поспешно обвела взглядом поляну с приметной, чем-то знакомой скалой: маги-подростки… наши маги… мои родители… охранники — этих легко узнать по невиданной в здешних краях пятнистой форме. Пилоты тоже тут. Вон Митта… Рриша и Шиарри… какие-то левые драконы, не спящие, а очень даже внимательно наблюдающие за пленными — трое. Нет, четверо — вон еще один. Маришки нет. Мариша…

Сердце снова сдавило, и я привалилась к первому попавшемуся камню, пережидая спазм в груди. Тихо. Тихо-тихо, Александра, с ума сходить рано. Разберемся. Тихо…

Проницающий тут, пленных не убили, а усыпили (хотела бы я знать как, но это терпит), значит, панику временно отложим. Сначала осмотримся, и…

— Пирррр! — Песчанка, видно, решила, что хорошенького понемножку.

— Брысь! Нет, подожди. Ты могла бы помочь найти хозяйку? Маришку? Поможешь?

— Ирррк!

— Ясно…

Я раздраженно задрала голову, готовясь сказать пушистой заразе пару ласковых, вот только их уже стало две.

— Ирррк! — очень довольно заявила та, что покрупней.

— Слушай, я рада, что ты нашла себе подружку. — Я старалась говорить потише — один из драконов, крупный, темно-зеленый, уже косился в нашу сторону. Не знаю, что он подумает про говорящую мышь, но риск нам ни к чему сейчас… — Но лучше мотай отсюда по-хорошему! Мешаешь!

Песчанки переглянулись. Та, что поменьше, резко спикировала ко мне.

— Мам, ты головой ударилась? Я тебя зову-зову…

Ответить удалось только со второй попытки.

— Как тебе сказать, Маринка… — душевно проговорила я, — кажется, да.

Головой я и правда ударилась. И не только головой. Когда я стала отключаться, Рэй и Хиран кинулись меня перехватывать, но успели только сильно толкнуть, отпихивая от надвигающейся земли, и тут же попадали сами. Магический сон свалил всех, даже пилотов вертолета, посадить успели только один. А меня ударом отшвырнуло в сторону, почти на край обрыва — хорошо, что не под горящий вертолет! — и, видимо, кувыркнуло.

— Я тоже ударилась, несильно, — торопливо излагала Маринка, пока мышь-переросток (я) проверяла ее на ушибы и целостность косточек. — Папа меня чарами проверил и велел к тебе бежать. Я тебя не видела, думала, ты с обрыва упала, а папа говорит, что нет, что ты… что мы выживем обязательно и чтобы я тебя искала, скоренько. И вот… а потом эти драконы откуда-то появились. Тоже тебя искали. И меня. А как мы папу спасем?

Хороший вопрос. Сейчас, сейчас мои мозги перестанут гудеть и включатся в работу. А то пока они только и могут, что думать про богиню судьбы. Ругательно.

— А почему ты песчанка?

— Мне папа смолку дал! Сказал превратиться в кого-то незаметного, кого ловить не будут.

Да уж, незаметное…

Хотя драконам такая мелочь и впрямь ни к чему. Ловить не станут.

— А как мы будем папу спасать? И бабушек. И дедушку. И…

— Будем. Найти бы магов…

— А все спят, — обрадовала меня дочка. — И на вышках, и в стае, и везде. Мам, а почему ты не спишь?

Тоже вопрос на пятерку. Особенно если учесть, что кроме меня и помощников Проницающего, не спят еще сама Мариша, Рик и черноволосая «девичья мечта», кстати, опять в голом виде. И что между нами общего?

— Ш-ш-ш… не надо вырываться, юноша, — вдруг донеслось до нас. — Даже будь вы легендарным Хиррохо Могучее Крыло, у вас все равно не получилось бы одолеть силой магию. И магией — силу…

Проницающий стоял рядом с Орро.

— Что происходит? — Юный дракономаг непонимающе сощурился. — Кто вы?

— Здесь я задаю вопросы! И мой вопрос такой: как вас отыскал Рэй? Давно ли? И что он вам обещал, когда звал сюда?

— Обещал?

— Не притворяйся! Рэй всегда был себе на уме, я знал, что он многого недоговаривает и ведет свою игру… весь в своего отца, тот тоже всегда был себе на уме, тоже постоянно вырывался из-под контроля… но на того хоть яд действовал. Что он вам обещал? Артефакты? Власть? Что?

— О чем вы говорите?

— Глупо отрицать! Я Проницающий. Я читаю в сердцах правду… И я знаю, что беглый Рэй пригласил вас, чтобы вы помогли ему захватить власть в стае. Так? Так? Только он соврал, если обещал что-то важное. Он больше не вождь, мы изгнали его, понятно? И платы не будет.

— Бред какой-то…

— Ты смеешь оскорблять меня, наглец, не достойный даже первой ступени! Я научу тебя вежливости! Когда аррохи будут есть твои крылья, ты…

— Наставник Дарру?

— Что? Ты… откуда… имя…

— Вы ведь наставник Дарру? — совсем тихо проговорил Орро. — Самый молодой Луч Солнеча?

Белый дракон отступил.

— Давно меня так не звали… Да, самый молодой… было. Кто ты?

— Вы не помните меня? Нас знакомил мой наставник, Луч Руррк. Вы занимались уникальными опытами и хотели проверить свою теорию о влиянии модифицированных подобий на сознание. Вам еще запретили ее проверять экспериментально, кажется. Помните?

Дракон странно тряхнул головой. Словно слова Орро были паутиной, которую надо стряхнуть.

— Что с вами случилось, наставник Дарру?!

— Запретили, — невпопад ответил белый. — Да, запретили… и где они теперь? Никого! Никого…

Он успокоительно махнул крылом в сторону охраны и прищурился:

— Как ты выжил? И почему явился с людьми? И еще с этими?

— Они мне помогли.

— Принимать помощь бескрылых! Позор для Сына Неба… мы должны править ими, а не ставить себя на один уровень. Это недостойно моего ученика.

— Вашего… Подождите. Для кого?

— А? Не обращай внимания. Это так, пропаганда. Но люди и правда существа гнусные. Надеюсь, ты не станешь спасать этих?

— А что плохого в людях?

Странный разговор. Впечатление, что Орро то ли время тянет, то ли… Не пойму я, чего он добивается?

— Люди? Люди погубили наш мир. Сначала свой. Потом наш.

Орро бросил быстрый взгляд на Рика. Тот лежал не двигаясь. Слушал?

— А как… это случилось? Никто ведь не знает. До сих пор.

— Глупости. Все знают! Мы приютили их, даже позволили работать, а они допустили у себя аварию. В лаборатории сопространств — ты, наверное, слышал. И сюда вырвались аррохи… да. А как ты…

— И еще пароль поставили… — как бы невзначай проговорил Орро.

— Да. И мы не… Подожди! Откуда ты знаешь про пароль?

— А вы?

— Ты не можешь знать, ты… не смей задавать мне вопросы! — Белый дракон зло хлестнул хвостом, едва не зацепив скалу. — Это он виноват! Он, понятно? Это из-за него… я не хотел!.. это он…

Псих? Чего он срывается на пустом месте? Или не на пустом? Я видела такое поведение у студиозусов помладше, что-то натворивших. Воспитание в университете поставлено на совесть, старшие ученики вполне спокойно принимают цепочку «натворил-признался-наказан-поразмыслил-над-поведением-конфликт-счерпан», а с младшими сложнее. Дети… У них-то главная радость — сунуть нос куда не надо и попроказничать. Некоторым ребятам достаточно указать на последствия их поступков, кого-то стоит отругать (характеры-то разные), а кому-то специально не говорят, что личность «творца» давно известна, — чтобы признался сам и таким образом навсегда запомнил, что так делать (подбрасывать змею в девчоночью спальню, наколдовать что-то обидное или слопать чужую порцию) нельзя. Некоторые по месяцу маются, прежде чем признаться. Ходят смурные, из-под челки смотрят жалобно, так и ждут, что их спросят и можно будет сознаться и успокоиться…

Может, и этому тоже давно хотелось излить душу?

Наверное.

Потому что дальше наставник Дарру вдруг начинает вываливать на голову «ученика»… ужас.

Дарру всегда знал, что умен. Что намного умнее сверстников, которым недоступны формулы и сложные преобразования магических полей. Он еще во время обучения на первой ступени два открытия сделал. Он стал самым молодым Лучом не зря, он и мысли не допускал, что может быть иначе! А потом его стали притеснять. Запрещать опыты как якобы опасные, лезть с советами, ограничивать темы для исследований — не стоит, мол, заниматься изучением методик принуждения, нельзя, неэтично… Примитивы и ретрограды, тормозящие науку!

Его открытия могли изменить мир к лучшему! Должны были изменить.

Он не хотел.

Он только собирался обличить, продемонстрировать, что эта их дурацкая система безопасности ничего не стоит, он только хотел показать, что сможет все остановить там, где не смогут эти замшелые пеньки из Солнеча… чтобы ему не мешали потом проводить опыты. Он же все точно рассчитал, должно было получиться, у него же всегда все получалось…

Он не виноват. Он не по-настоящему участвовал в заговоре этих придурков, захотевших власти, он никого не хотел убивать. Дурацкий ведь заговор, ибо о власти мечтают только слабаки, у которых не получается нормальная работа. Если бы не этот мерзавец-человек, в последнюю секунду что-то заподозривший и наложивший на установку пароль, ничего бы не случилось! У заговорщиков не вышло бы заманить и убить самых сильных Лучей… магов… это не он, это они! Он в это время пытался снять пароль…

Он не собирался никого убивать, ему пришлось, когда они поняли, кто настроил установку на… Он даже не сам, он только обездвижил, это аррохи…

Он не предполагал, что эти «преобразованные объекты» из сопространства… что они… что от них почти невозможно будет защититься! Он не планировал таких потерь.

Он не думал, что придется оставить столицу и отступать так далеко. Он не знал, что так тяжело обеспечивать драконов пищей, он вообще не обращал внимания на эту сторону жизни, еда всегда была в общей доступности. А тут ни укрытий, ни продовольствия, ни лаборатории… Сырой рыбы и то на всех не хватает, а драконы возмущаются, что настоящие Лучи должны заботиться о слабых и раненых. Он только хотел, чтобы они не мешали ему, и замкнул магию на подобиях, чтобы они верили, слушали и не мешали…

Он просто хотел, чтобы ему не мешали!

Он не виноват…

Торопливо-лихорадочная исповедь обрывается — белый дракон замолкает, недоуменно озирается, словно не понимая, что с ним такое было, проводит сгибом крыла по лбу и жадно припадает к роднику.

Не замечая наших взглядов.

Правда, я сразу отвожу глаза. Я не могу его видеть. Такого… такую… Ведь он до сих пор подыскивает себе оправдания. Он не виноват… он не хотел… да к черту!

Жаль, что мы оставили записи старшего помощника Айрре в подземном убежище. Молодой дракон, на которого некому было наложить чары фиксации, потому что он был последним… У него хватило сил, чтобы установить призыв и израненным вернуться в убежище. И он до последнего надиктовывал на «звучок» свои идеи, которые уже не сможет проверить экспериментально.

Настоящий ученый — он, а не этот… Дарру.

Вот кого бы послушать самоуверенному умнику, который взялся переделывать мир, хотя никогда его не знал по-настоящему, видел только свои «формулы и сложные преобразования».

Хотел или не хотел… теперь какая разница? Важно, что вышло в итоге.

«Хотели как лучше, а получилось как всегда».

— И больше не смей заводить разговоров про людей, ученик. Тем более про оборотней. Гадкие твари… неполноценные особи.

— Из-под контроля постоянно вырываются… — медленно проговорил Орро.

— Да! На них не действуют «подобия»! Только слегка притормаживают. Но это пока. Интересная научная задача, правда? Но мы ее обязательно решим, тем более что у нас достаточно опытного материала. Нужно только подобрать для них подходящую клетку… Ты ведь будешь моим учеником, правда? У меня так давно не было подходящих… мельчает племя… дичает…

Орро бросил взгляд в мою сторону и кивнул.

— Хорошо, учитель. А вы покажете «подобия»?

— Если этого в клетку, а Рэя сразу… Что? А, конечно. Они там, в пещере под скалой. С тех пор как остальные Проницающие пропали, там несколько одиноко.

— В пещере? Очень интересно!

Еще как! Мне эти черепушки еще тогда не понравились… Ну л-ладно!

— И Марину не забудь, — вдруг проговорил Рик. — Слышишь, Саша?

С охранными чарами чокнутый ученый постарался — в пещерку с черепами все наши драконы не проломились бы даже скопом. Но с драконами как раз напряг, драконы спят или с промытыми мозгами стоят на страже. А вот мышь и две песчанки прошмыгнули, как тусовщицы мимо секьюрити на вечеринку.

И снова знакомые черные стенки с прожилками… и чешуя на стене… и стылый воздух, мгновенно захолодивший мне лапы.

И черепа, мертво висящие в воздухе…

— Ой! — Если Маринка и испугалась, то только на секундочку. — Ой, как тут интересно… Мама, а что надо делать?

Храброе мое дите.

— Сейчас будет еще интереснее, — пообещала я. И, кувыркнувшись в дракона, грохнула об пол ближайший череп.

«Подобия» бились, как хрупкие фарфоровые чашки — сразу и на мельчайшие осколки. Осколки отчаянно дымили и хрустели под ногами, но мы не обращали на них внимания.

Рыбий! Грох! Дым и почему-то бульканье.

Птичий, клювастый… а, нашли новый уже?! Так ненадолго! Н-на!

Свиной! Скажи прощальный хрюк, свинка, и на свободу с чистой совестью!

А это человечий. Холодок по спине… Получи!

— Ви-и-и! Мама, а это, а это чей?

— Бей, потом разберемся!

— Ура! Давай, Пушинка!

— Чирррр!

Песчанка, оправившись от первой оторопи (хозяйка буянит, конец света), взялась за разрушение пещеры с таким энтузиазмом, что сломала, сбросила и разбила больше, чем я. Маришка от нее не отставала, но целила строго по «подобиям», не отвлекаясь ни на что другое. А то кто знает, что тут за чары. Я вообще не хотела ее сначала подпускать к чему-то… но попробуй удержи.

Драконий мы «роняли» все вместе. Он сопротивлялся.

Не спрашивайте меня, как может сопротивляться череп. Поверьте, может. Я его даже увидела не сразу, удивилась, чего это наше пушистое несчастье сидит на пустоте и верещит, как завуч на двоечника. Но удивилась мельком, не до того было. Осколки «подобий» хрустели под лапами, от дыма порядком кружилась голова. Или от тревоги, потому что пока мы тут, этот ученый придурок — там. С Риком, с моими друзьями и родными. И кто его знает, что стукнет этому гению в его ржавые мозги? И где, интересно знать, наша главная цель?

А цели-то и нет в наличии… Да не верещи ты, мелочь…

Не могла же я спутать и разбить его раньше, по ошибке?

Невозможно. Даже если бы спутала… Не было же ничего такого размера. А интересно, как Проницающие перетаскивали свои «подобия» при очередной эвакуации?

Да уйди ты, Пушинка!

И песчанка, видя, что хозяева ей попались несообразительные, решилась на отчаянные меры. На песок, который щедрые лапки и шустрые крылья пушистой заразы от души сыпанули, по ощущениям, прямо мне в глаза…

— Ты что творишь, зара… ох ты…

Зависший в воздухе песок — не самое обычное зрелище, но и не так чтобы никогда не виданное; но песок, наметивший очертания длинной челюсти и хищного лба — дело другое. Вот проступили клыки, вот провалы глазниц.

Привет, пропажа.

«Подобие» ответной радости не выразило. Из пустых глазниц смотрела темнота.

— Ой, мама, смотри… появился…

— Да… наверное, этот череп Проницающий от своих прятал. И защитил невидимостью… Спасибо, Пушинка… Эх, взяли!

— Чирр!

С первой попытки у нас не вышло. Череп висел как приклеенный и только чуть пошатнулся на наши толчки. Вдобавок на события отреагировал мой собственный череп — багровой вспышкой боли.

— Мамочка, что с тобой?

Еще один толчок, и головная боль усиливает натиск. Ах ты, скотина…

— Черт… Маринка, отойди…

— Почему? — Моя дочка удивленно почесала ушко и на всякий случай порхнула дальше. — Мам, что такое?

А ей, кажется, легче…

— Маришенька… у тебя… голова… не болит?

— Ни чуточки! Мам, тебе плохо? Может, ты полежишь? Мы с Пушинкой сами…

Ну да, песчанкам только дай что-то разнести, только… Стоп! Песчанкам. Я дракон, они песчанки. У меня болит голова, когда я трогаю череп, у них нет… Вывод?

— Марина, ты тут веревку не видела?

Скорее. Мы обвязываем клыки, пропускаем веревку сквозь промежутки в челюстях, а в висках все настойчивей стучит: скорее, скорее, скорее.

В первый раз после разрушения «подобия» птицы налетели на драконью стоянку спустя некоторое время… какое? Пятнадцать минут? Полчаса? Где-то так. Если бы я тогда знала, что это важно, то… да что толку. Ладно. Значит, у нас совсем мало времени — скоро те, кем правят «подобия», вырвутся или поднимут шум, и белый урод поймет, что до его игрушек кто-то добрался…

Скорее!..

…И кто знает, что он вытворит, если… Рик не зря попросил забрать Маришку с собой. Если потащить девочку в логово злого мага ему показалось безопасней, чем оставить ее рядом, то…

Скорее! Что-то происходит сейчас там, снаружи, я это чувствую. Не знаю как, но чувствую.

На миг я замираю — может, драконий череп пока не трогать? Еще вопрос, что страшнее: злобный маг или толпа в ярости и панике…

Скорее!

Готово.

— И-и-и, взяли!

Когда череп, покачнувшись, кренится вниз, меня обжигает запоздалой вспышкой страха: высота маловата, прочная драконья кость может не…

Тяжелый удар заставляет пол дрогнуть. Белый череп в туче непонятно откуда взявшейся пыли словно вспучивается изнутри, и грохот отдается болью — в ушах, в голове, во всем теле, потому что… осколки…

Марина…

Кажется, в ближайшее время мне не летать — осколок пробил крыло насквозь и зацепил бок. Хорошо, что это было не то крыло, под которое я успела сгрести обеих песчанок, не разбираясь, кто из них моя дочь.

Еще болит хвост, да и шею то ли ушибло, то ли ранило. Но с черепом мы теперь в расчете. И, кажется, не только с ним — потолок как-то подозрительно похрустывал, словно предупреждая: мол, тем, кто на полу, лучше унести лапы по-хорошему.

— Мам, все… ой, мам… у тебя кровь…

— Чиррк? — Песчанка, в отличие от маленькой хозяйки, смотрела не на меня, а на потолок.

— Уходим!

Когда мы выскочили из пещеры, то не сразу сообразили, куда бежать.

Была у моей бабушки поговорка: «Из огня да в полымя». Вот это она и есть в действии. Снаружи бушевал ураган.

Над лагерем шумел в тысячи крыльев, бушевал, перекрикивая ветер, настоящий птичий вихрь, в недалеком лесу кто-то дико выл, но все это едва пробивалось через многоголосый драконий рев.

Грохот и толчок воздуха в спину — все, пещере конец.

Теперь только вперед. И первым делом — где наши?

— Марина, только держись рядом!

— Мы идем спасать папу? И сестричку?

— Ага.

Рядом с нами по земле хлещет первая вспышка драконьего пламени.

Может, драконий череп не стоило уничтожать так сразу? В считаные секунды спящий лагерь превратился в филиал ада. На драконов бросались птицы, те отбивались огнем и непонимающе, с закипающей злостью осматривались по сторонам. В клетках поодаль кричали люди. Дракономаги бились на земле, пытаясь встать, — проснуться они проснулись, но что-то не давало им подняться. И Орро яростно дохнул в сторону товарищей горячей волной темно-красного огня.

Шиарри, расправив крыло, защищал малышку Рришу. Молодец ребенок. На моих глазах мерцающий шар знакомого тепло-желтого цвета окутывает их обоих — Аррк! Аррк включил их в свою сферу. Еще не сумев освободиться, он взял под защиту тех, кому она нужна. Так, Рришу спасать не надо, уже легче. Даже без хозяина сфера продержится больше получаса, мы успеем. А с хозяином… Успеем…

Рик? Где Рик? И где этот… «ученый»? Успел удрать?

Мои родители… моих родителей нет. Но в кустах на миг мелькает лицо свекрови — она отступает так, словно прикрывая кого-то. Значит, с нашими… с людьми тоже порядок.

Почти! Сверху надвигаются две тени. Драконы! Местные. Те самые, охранники. Я невольно расправляю крылья… и чуть не ору от боли. В глазах темно. Я хочу сказать, чтобы Маришка отошла, но не успеваю.

— Вот они!

— Жарь бескрылых!

— И предателей!

— Прочь! — Из кустов уже выбегает черноволосый мужчина, кувыркается прямо на бегу, миг — и беззащитное человеческое тело становится черным драконом. И бронированный чешуей бок оказывается между мной и нацеленным на меня ударом когтей.

— Рэй!

— Берегись! — рычит черный оборотень и, шумно хлопнув крыльями, взвивается вверх, наперерез хищным теням. — Эй, вы, прочь!

— Папа… где папа?

— Маришка, прячься!

— Куда?

Хороший вопрос.

Остальные дракономаги наконец смогли сбросить чары и теперь поднимаются на ноги, озираются по сторонам. Тут есть на что посмотреть — к бывшей пещере слетаются-сходятся драконы, где-то на южной стороне вовсю полыхает пожар, кто-то с кем-то уже разбирается или разобрался. Над головой жуткая рычащая масса — Рэй насмерть сцепился сразу с двумя соперниками и не дает им добраться до нас.

— Санни, сюда! Прикройся щитом!

— Александра, пригнись! Пригнись! — Отец с кое-как перевязанной головой направляет вверх какую-то трубу… выстрел, какое-то шипение, и спустя несколько секунд мимо меня валится тяжелая туша. Хвост тяжко бьет по земле, дергается, затихает…

— Чем ты его?

— Снотворное… гранатомет по спецзаказу, — устало говорит папа. — Тут склад рядом… Мариночка где?

На помощь Рэю поднимается Хиран, следом тяжело взлетает Ррош. Еще один дракономаг срывается с места и мчится куда-то в темноту…

И тут по периметру вспыхивают лампы, заливая лагерь ослепительным светом.

Проснувшиеся маги включили освещение, и хаос, рожденный паникой, яростью и непониманием, постепенно затихает…

— Аррохи?

— Где эти Проницающие твари?

— Что происходит?

— Сыны Неба! — Рэй каким-то чудом ухитряется угомонить всех одной фразой. — Слушайте! Угроза аррохи отступила…

Пока он быстро разъясняет своим избирателям инфу, я — уже в человеческом виде, в наспех накинутой тряпке — прорываюсь к магам.

— Где Рик?

— Санни, ты только не волнуйся… он сорвался за этим полоумным Проницающим.

— Что?!

Хиран торопливо опускает крыло:

— Садись на спину, по дороге объясню. Ну, садись же!

— Когда «подобия» пали, Дарру это почуял. Ударил Орро — тот едва сознание не потерял — и пообещал, что мы пожалеем о такой подлости. Он сейчас всем отомстит! И куда-то помчался. Рикке — за ним. Кувыркнулся и…

— Он же слепой…

— Скорей всего, он и не догнал. Мы его найдем, не волнуйся только. Мы умеем искать! Не бойся.

Ему же нельзя было превращаться!

Проницающего мы нашли быстрее — тело в белой чешуе темнело у вывороченного дерева. Крыло распласталось по земле в последней попытке дотянуться до чего-то блестящего.

А дальше, в глубине рощи, на поляне…

Проклятое будущее иногда все-таки сбывается.

Земля рвалась из-под ног, горело исхлестанное ветками лицо, и воздух застревал в горле, не прорываясь к горящим легким. Я бежала и знала, что мне не успеть, не успеть, все уже случилось, но каким-то краешком сердца все еще надеялась…

А потом надежда сгорела. Истаяла вместе с дымом.

Дым густой кисеей завесил поляну, горечью осел на губы, и тусклый блеск золота в нем почти затерялся.

Нет. Пожалуйста, нет! Я же должна… Ты же не знаешь… У нас ведь получилось…

Пожалуйста, нет…

Это просто дым, это из-за него кажется, что чешуя потеряла блеск, что он уже…

Нет.

Боги, прошу…

Над поляной кружила тень. Плевать.

Пепел запорошил траву, пепел… он еще клубился и дрожал у головы, немного, едва заметно. И я на миг поверила, что обойдется. На миг…

Изломанные крылья. И страшная рана во весь бок — с такими не выживают. И погасшие глаза…

Нет!!!

— Рикке…

Глава 2

ОБО ВСЕМ ПОНЕМНОЖКУ

От беды есть два лекарства: время и хорошие вести.

(Из жизненного опыта мастера Гаэли)

— Александра, что?.. Так, понятно. Отойди.

— Что?

Быстрое движение, и вокруг двух фигур — алой и золотой — вспыхивает знакомая сфера. Бережный выдох… по израненной шкуре пробегают едва заметные искры — и как-то разом перестает течь кровь…

— Зови всех, кого можешь, — сосредоточенно говорит алый дракон, мягко выдохнув еще один клуб золотого сияния. — Удержать я его удержу, но самому мне такую рану не залечить…

Лагерь гудел до рассвета. Да и после рассвета.

Слишком много свалилось на драконов. Весть о том, что от аррохи есть защита и оружие. И что самих аррохи с каждым днем будет становиться все меньше. Правда о Катастрофе. Правда о Проницающих… Гнев и сожаление, стыд и сочувствие, благодарность за помощь и тихая радость, что не будет войны… уважение к молодым дракономагам… и снова ярость на тех, кто своей глупостью и жадностью угробил их прежний мир.

Дарру повезло, что он уже умер.

Но мне было не до него. И ни до чего.

Рика все еще тащили с того света. На поляне по двое посменно дежурили дракономаги, к ним присоединялись новенькие, которые прибывали и прибывали. Утром у берега моря близ лагеря появился старенький авианосец, про который говорил папа. С него слетел тот, кого я подсознательно ждала все это время — учитель Беригей. Он уже был в курсе всего и, подлетев к магам, о чем-то с ними негромко поговорил. Те взялись за наконец-то достроенную хатарессу, и часа через полтора из деревянной рамы посыпались какие-то свертки и мокрые мешки из непроницаемой кожи. Это были лечебная вода и целебный мох из горной пещеры, усиливающие действие заживляющих чар в десятки раз.

Драконы спешно выкопали небольшой бассейн прямо вокруг Рика и, осторожно утрамбовав дно, принялись наливать воду.

К полудню Рикке стал дышать без посторонней помощи.

К вечеру Орро сказал, что опасность, конечно, еще сохраняется, но…

К ночи Хиран фыркнул и заявил, что если я сейчас же не уйду, то посетители могут и спутать, кто именно тут тяжелораненый. У меня, мол, вид похуже, и два вопроса на эту тему уже было.

И я первый раз смогла вздохнуть свободно.

Утром все как-то подуспокоилось. Новости обсудили. Раненых подлечили. С недовольными — были и такие! — разобрались Рэй и Беригей.

Маги продолжали прибывать.

Хатаресса работала почти бесперебойно. Туда — образцы аррохоопасных кустиков, заявки и запросы. Оттуда — тюки с едой, лекарственными травами, детской подкормкой, всякими нужными мелочами. Одна драконша при мне разрыдалась, когда в очередном распакованном тюке оказались детские игрушки…

Папа живо подключился к процессу, и вскоре важная Маришка и очень важная Рриша объясняли местным драконышам, что такое сгущенка и как ее едят.

Пока я любовалась на это умилительное зрелище (точнее, отвлекалась им от собственного лечения) и одновременно отбивалась от предложения мамы поспать, требований свекрови поесть, прибыл еще кое-кто, кого я сначала не заметила.

— Привет, сестренка!

— И они подружились… — Гарри заговорщически понизил голос.

— Кто бы сомневался, — фыркаю я. То, что Маринка подружилась с Нирой, признанной проказницей клана Южных Скал, меня не удивляет ни чуточки. Моя дочь в два года приволокла домой шерстистую змею, в три — обаяла весь универ скопом (даже тех, у кого после «маринконашествия» пропало что-то яркое или блестящее), а в четыре пригласила в гости первую сплетницу поселка тетушку Миссу (признаться, в тот момент я даже затосковала по змее). Да и Шиарри ведь не просто так на малолетнюю дракошу загляделся.

Маришка способна подружиться с кем угодно.

— А при расставании твоя дочурка подарила дорогой подружке найденный в лесу красивый камешек. Они еще решили, что он похож на яйцо и дружненько так поиграли с ним в дочки-матери. Мы еще радовались, что девочки тихо играют и не надо их ни из болота вытаскивать, ни от краски с глиной оттирать.

— И что?

— Да ничего. Ты помнишь, когда именно забрала дочку из стаи?

— Накануне сезона бурь. А что? Мы с Риком тогда как раз освободились, и…

— Вот именно, что накануне сезона бурь. Сама знаешь, как в это время все заняты. — Мой названый братец дракон Гарри шевельнул крыльями, словно они до сих пор болели от перегрузок. Ну да, подготовка к сезону бурь хоть кого утомит — чтобы сумасшедший ветер, бушующий месяц без перерыва, ничего не сломал, это «что-то» надо снять, спрятать, закрепить и так далее. — В общем, когда ты улетела, мы довольно скоро спустились в Кладовки.

— Ну как всегда, и что?

Братец Гарри был в своем репертуаре. Он никогда (ну разве что в самом крайнем случае) не говорил «не волнуйся» и «не плачь». Просто на голову объекту утешения неожиданно сваливалось с неба примерно полцентнера цветов (а невезучим — рыбки), или внезапно оказывалось, что утешаемый приглашен на какой-то праздник, причем срочно и немедленно. Или самому утешителю нужно было сотворить что-то невероятно сложное, и это что-то требовало всей доступной помощи, так что горюющему/горюющей ничего не оставалось, как забыть о проблемах и помогать. А иногда, если описанные способы не действовали, настойчивый Гарри цеплял языком какую-то больную тему, и ближайшей целью жизни утешаемого становилось догнать эту серебряную заразу и как следует намять ему гребень. Тоже неплохой способ отвлечь. Вот и сейчас я прекрасно понимала, с чего это серебристый дракон разлегся на травке и пытается навесить мне спагетти на хохолок, рассказывая сначала все новости стаи, включая хорошую рыбалку, а теперь какую-то секретную историю полугодовой давности, про которую я, между прочим, первый раз слышу. Меня так ненавязчиво от Рика отвлекают, а заодно добиваются того, чтобы я полежала тихо, пока компресс на голове не высохнет. Третий раз кладут. Только до сих пор так и не высох — падал, как только я про него забывала и дергалась на шум или резкий голос.

— Спустились, отпраздновали наступление Нового года, и? Спать легли?

— Легли-легли, — ухмыляется братик. — А «и» было потом. Когда мы проснулись…

Кто-то рядом беспрерывно чихал. Раскатистые «чхаарртхи!» сотрясали воздух и расползались по пещере гарью. С чего это кого-то так разобрало? И что так нос щекочет?

Серебристый дракон открывает глаза… и тут же их закрывает. Просто потому, что этим самым глазам не верит.

И есть чему не поверить. Вы когда-нибудь видели драконов в паутине?

Паутина была везде. Снежно-белые гирлянды путались с серыми, уже основательно пропыленными, серые сменялись черными драными клочьями, а рядом снова колыхалось белое и прозрачное.

Гарри впервые в жизни (и очень живо!) ощутил себя мошкой, причем в непосредственной близости от жадного паука, и заозирался, пытаясь понять, кто здесь драконолов… или драконоед? А главное, каких он размеров? Эта мысль осенила не только его, поэтому следующие минуты для просыпающихся Южных прошли быстро и занимательно — в ударных попытках разобраться с проклятой паутиной и пересчитать наличных членов племени…

— Арррр! Что это такое?!

— Паутина!

— Спасибо, это я у же понял… тьфу… Во имя Пламени, откуда она?

— Миррина!

— Тут я… апчхи!

— Аррейна?

— Мы в порядке.

— Проверьте остальных!

— Осторожнее! Смотреть в оба, приготовить верхнее пламя!

— Клянусь, это самое оригинальное пробуждение в моей жизни! Апчхи!

— Ты куда чихаешь?!

— А я вижу?

— Зато я вижу! Точнее, чувствую…

— Мама, мамоцька, а мы пауцька увидим? — задает вопрос невинный детский голосок, и все начинают нервничать еще больше.

Паучка драконы увидели только где-то через полчаса, когда успели перевернуть каждый камешек в спальной пещере и уже подбирались к соседней, где хранились продовольственные припасы. Точнее, не совсем паучка. Сначала удивленно вскрикнула девочка Нира, когда у нее что-то зашевелилось под крылом, потом это что-то стремительно выпрыгнуло и тут же подтянулось на ближайшей паутине к потолку. И было это что-то такого вида…

— Под крылом? — не выдерживаю я. Компресс на голове недовольно булькает, но пока держится.

— Догадалась? — щурится братец. — Знаешь, это первый случай в истории стаи, когда игра в дочки-матери имела такие последствия.

Что за?.. Он же говорил, что девчонки играли камешком. Не могло же оно высидеться из камешка?

— Ты же не думаешь, что Марина…

— Я ничего не думаю.

— Оно и видно!

— Но маг, прикрепленный к нашей стае, очень заинтересовался проявлением магии в ребенке-драконе. Тем более такой… необычной. Кстати, животное, которое высиделось из камешка, напоминает игрушечного медведа, пушистого такого, а паутина, когда высыхает, становится совсем не липкой, а мягкой и теплой. Полезная штука.

Верю, полезная. Я покосилась на Маришку, которая устроила игру в прием гостей с остальной драконьей малышней. Причем она с успехом играет хозяйку, а роль хозяина взял на себя учитель Беригей. Ой, поправочка. Это не роль хозяина, а какая-то сцена из сказки про чудовищ, потому что «чудовище» активно хватает то одну, то другую детку и хорошенько пропекает специальным пламенем, не лечебным даже, а таким… профилактическим, от паразитов и вообще. Малыши верещат, но поскольку первой пропекли Маришку, а она хохочет вовсю, то весь детский визг на лужайке явно только для виду.

Хорошо, что игра не в дочки-матери. Хм, мне уже интересно, кого она «высидит» в следующий раз?

— А раньше ты мне почему ничего не говорил? Мы же виделись после сезона бурь!

— А нам хоть одна спокойная минута перепала?

— Ну да, у нас же день рождения принца был на носу…

С ума сойти, если честно. Что магия у дочки есть, мы знали, она рано прорезалась. Но уметь превратить неживое в живое — это очень редкий дар, насколько я в курсе. А тем более вот так, из камешка в яйцо, которое потом «высиделось» под спящей дракошей.

— Между прочим, малышня активно завидует Нире и с нетерпением ждет Маришку в гости. Камешки подбирает. Кстати, можешь вставать, маг уже закончил измываться над твоим крылом.

— О? — А я и забыла, с чего это братишка так активно работает за телевизор и болтает без умолку. — Спасибо. Я, пожалуй…

— Она часто говорит по ночам, — неожиданно вмешался в беседу тихий голос. Шиарри!

От неожиданности я дернулась так, что крыло прострелило болью, а не успевший далеко отойти маг взвыл и бросился назад. Компресс печально сполз с моей макушки и застрял где-то на гребне.

— Кто? — удивился Гарри, на секундочку опередив меня.

— Марина. Она разговаривает… тихонько, но я хорошо слышу. Иногда плачет, кого-то зовет, уговаривает.

— Может, ей снятся кошмары? А кого зовет?

— Я не уверен. Талик, Алик… как-то так.

— Виталик, — тихонько вставляет Рриша.

Кто?! Минуточку, это…

— Александра! — грянуло рядом, и маг, трудолюбиво налеплявший на мое крыло очередное зеленое неясно что, бухнулся, как ныряльщик с вышки — вниз головой. — Александра, связь!

Мага я успела подхватить в последний момент — тем самым крылом, кстати. Не везет ему — крылу, имею в виду. Похоже, летать мне долго не придется.

— Александра!

Да что она так орет, эта папина рация?!

— Ой-ё… Надо же так кричать…

Рация озадаченно замолкла.

— Надо? Ладно… — донеслось из нее, а в следующий миг звуковая волна из приборчика накрыла поляну, как цунами. — Александра!!! Твой муж пришел в себя!

Видно, разборки насчет ночных приключений Маришки придется отложить. Рация, кажется, говорила что-то еще, но это было последнее, что я слышала. Во-первых, потому что очень обрадовалась, во-вторых — вы, наверное, и сами догадались. Нет?

Уши у драконов чуткие, рация была совсем рядом, и мощность у нее была, как у вулкана Везувия во время извержения. Короче, мы с братцем временно оглохли.

Ого, сколько они уже успели.

Пока я лечилась и отсыпалась, маги, наверное, трудились, как землеройки в период сбора урожая.

Возле хатарессы суета, как в торговом центре перед Рождественскими праздниками. Куча народу (и человеческого, и драконьего) оттаскивает и рассортировывает грузы, а они все сыплются и сыплются. Те, что с зеленой меткой, оттаскивают в сторону очень бережно — интересно, что это такое?

Сторожевые вышки, похоже, вступили в брачные отношения и даже успели продолжить род, потому что их резко стало больше. Десяток, не меньше. Ну да, ведь пока аррохо-опасность еще сохраняется.

Клетки, в которых раньше содержались люди, резко стали выше и шире, вместо листьев накрылись непроницаемой крышей и наполнились какими-то мешками. Сами люди, как ни странно, не разбежались, а старательно строят себе домики… очень странные домики, похожие на норки хоббитов. То есть заглубленные под землю так, что крыша и верхняя часть стены лишь слегка выступают над поверхностью.

Ох, сколько всего уже нарыли! Ну да, сезон бурь. Для драконов, наверное, тоже проще и быстрее вырыть котлован, как Лесная стая, и накрыть сверху чем-то прочным, чем искать и обживать какие-нибудь пещеры: на это уже нет времени. Воины выглядят не слишком довольными, что им поручили такое невоинственное занятие, как копание в земле, но почему-то не возникают. То ли Рэй прочистил им мозги (кстати, а Рэя как раз не видно), то ли запахи от костров неподалеку помогают настроиться на позитивный лад. Кстати о запахах…

Фу! Что это кипит такое? А, ну да, витаминный супчик — лекарство для иммунитета. Судя по размеру котла, это на все племя. А рядом два дракона неторопливо отсчитывают порции фруктов и овощей — дополнение к основному рациону. Полтыквы, яблоки, сахарная картошка, еще что-то… и корзина рыбы. Нормально для дракона, не роскошно, но вполне приличная порция для взрослого. А еще и супчик. Приближается обед?

О, девушки тоже не выглядят слишком довольными — не нравится им что-то. То ли рыбу коптить, то ли воины далеко, некому глазки строить. Скорей всего, второе, потому что при виде Гарри все разом ожили и заулыбались.

О, а что это за пожар на берегу?

Дед Гаэли, к которому я обращаюсь с вопросом, улыбается и…

— …

Да, в ушах все еще звенит…

— Что?

— …!!!

Видя на моем лице отсутствие понимания, педагог с многолетним стажем хлопает по карманам в поисках чего-то, на чем можно писать, не находит и пытается объясниться жестами.

Жесты очень понятные — кого-то, похоже, утопили… по крайней мере, я так понимаю жест подхватывания двумя ладошками и выбрасывания в волнообразное вроде как море.

— Ужас какой. А кого?

Кажется, поняла я все-таки не так, и дед изумленно распахивает глаза и пытается объяснить заново. Я напряженно всматриваюсь в движения рук… крылья — дракон, значит… огонь… и… дальше что-то непонятное — и три пальца.

— Троих убили?

Гаэли смотрит на меня так, будто я опять выпила весь драгоценный спирт и устроила пробный сеанс драконьего стриптиза (было такое когда-то, лет семь назад, когда я только в этот мир попала).

— Мастер Гаэли, вы того… вы не нервничайте. Спокойно объясните, внятно, времени-то у нас еще полно (по моим подсчетам — не меньше часа).

Новая попытка объяснения получилась веселей.

— Крылья, да поняла я, поняла — дракон. Нет? А-а, десять драконов… или больше? Не важно? Хорошо, так что эти десять драконов сделали? Полетели в море… через море… Водички, мастер? А, вы не кашляете, а изображаете пламенный выдох, уловила. То есть эти драконы напали на кого-то. На вас? На других? Ясно, так почему пожар на берегу-то? Хорошо, молчу и слушаю. Значит, драконы напали и… а что значит эта поза цыпленка табака без гарнира? Нет, давайте сначала объясните вы про пожар, а уж потом я про цыпленка. Умерли? Ранены? То есть в том налете кто-то был ранен. Трое? И что? Их удушили?! А что это тогда такое? Придушить, завязать, забинтовать… а, лечить? Их вылечили? И поговорили? А потом отправили на… утюг? Утюг с хвостом? Не надо такие слова говорить при детях! Я не слышу, я догадываюсь. Спокойней, без нервов, все хорошо… Гарри, вот ты еще! Не надо на него крыльями махать, сдуешь на фиг… Мастер, так что там было про хвостатый утюг? Что вы в меня руками тычете? Сама я утюг? Мой утюг? А, оглянуться… куда я смотрю? В смысле что я вижу? Ну, корабль…

А, так не утюг, а корабль! Отлично. Драконов посадили на корабль, и они… ага, поплыли… сюда. Так, а при чем тут пожар?

Не они устроили. А, слезы! Матери заплакали, узрев живых деток… все понятно. Спасибо, мастер Гаэли. Вы замечательно объясняете. А теперь скажите, что там делает Орро? А что так позеленели?

Вот такая вышла дорога.

Как я ни рвалась к Рику, но воссоединиться нам удалось не скоро. Наверное, пока я добиралась, он успел и поесть, и подремать… Ну а что делать. Лететь с раненым крылом нельзя, превращаться с такой травмой тоже не особо полезно, пришлось топать пешком.

Но дорога — ерунда. Главное то, что Рик очнулся. И глухота вон потихоньку унялась. Все слышу, даже бурчание деда о черепашьей скорости пешего дракона. Все будет хорошо…

Жизнь в драконьем лагере потихоньку налаживается. Еще немало времени уйдет на залечивание ран; еще надо как-то пережить без потерь сезон бурь и перевести сюда ребят из убежища под мертвым городом Ирраш. Еще много времени уйдет на вылавливание аррохи по континенту, на воссоздание здешнего животного мира…

Но работа не волк, не загрызет.

Все будет хорошо…

Золотой блеск… наверное, еще долго у меня будет замирать сердце при виде золотой чешуи среди изломанных стволов сосен.

Рикке…

Он и правда успел заснуть, пока мы до него добрались. Спокойным сном выздоравливающего, с ровным дыханием без клокочущих хрипов. Тело еще жестко зафиксировано, чтобы не потревожить перепаханный бок, но шея уже свободна и спокойно растянулась на ароматной подушке из сосновых веток. Глаза закрыты…

Я замерла рядом, чтобы ни звука, ни шороха. Гаэли рвался проверить степень заживления ран, но глянул на меня и благоразумно куда-то ушел вместе с Орро.

А я осталась.

Спи, солнце мое золотое, не просыпайся сейчас. Я рядом побуду, на тебя посмотрю и помолюсь этой богине судьбы, чтоб ей… пусть она проявит хоть немного справедливости и вернет тебе зрение.

Спи.

Ты очень рисковал, шаман мой. Очень.

…А в той пещере нашли мешок с каким-то черным порошком, при виде которого Ррош скривился, как от зубной боли, а Орро буркнул «Вот же придурок». В порошке наши юные маги опознали растертые в пыль листья какого-то растения, от которого у драконов резко повышается агрессивность — вплоть до полной потери самоконтроля и адекватности. Проще говоря, они теряют разум и начинают нападать на всех, кто в пределах досягаемости. Бывший наставник Дарру, могила ему камнем, видно, решил разобраться с чужаками по полной программе, не считаясь с потерями.

Если учесть, что пораженный черным порошком не различает ни женщин, ни детей, можете сами посчитать, сколько потерь грозило несчастной стае. Вовремя ты его остановил.

Спи, мой хороший.

Я больше никогда не буду сомневаться в нас. Пусть моей экстремальной маме наша жизнь кажется скучной, пусть твои сестры ворчат, что мы друг другу не подходим… и папа когда-то не понимал, что это за семейная жизнь, где муж в любой момент может сорваться неизвестно куда и ничего не смыслит в коммерции…

Это наша жизнь. Ты такой, какой ты есть. С твоими опытами, от которых растаяла стена в коридоре. С твоей мягкостью и уступчивостью в повседневных делах, с непрошибаемым железобетонным упорством в важных моментах. С твоим стремлением раскладывать все по полочкам, с твоей сдержанностью, серьезностью, которая так хорошо уравновешивает мой беспокойный нрав… с твоей нетребовательностью в еде и полным непониманием жестокости и зазнайства. С твоим полным и абсолютным доверием… С твоим «талисманом» в виде тысячу раз стиранной рубашки. С твоим наконец-то прорезавшимся умением шутить, спасибо богине семейного счастья. С твоей любовью к земной картошке и волшебными копиями стиральной машины, которые все никак не получаются такими, как ты хочешь. Наверное, я единственная хозяйка на все королевство, которой подарили уже семь моделей «стиралки», причем ни одна не устроила самого дарителя. Рик хочет, чтобы его изобретение само заполнялось водой, само грело, стирало, сушило, отжимало, отчищало и восстанавливало прорехи. Вот такой он… требовательный.

Рик-Рик.

Выздоравливай. Возвращайся…

— Саша?

— Рик! Как ты?

Я не надеюсь… почти… но все равно закусываю губу, когда его глаза смотрят мимо меня…

— А вы? — Голос у него негромкий, но ровный, уже не готовый оборваться на каждом слове. — С тобой и девочками действительно все хорошо?

— Нормально, на травке резвятся… Между прочим, я первая спросила. Как сам?

— Как радио, — вздыхает Рик. — С места не двинуться, а внутри так много слов…

— Каких слов?

— Не самых хороших, — признается мой муж. — Про себя. Я так и не смог его уговорить.

Самоед мой… Он этого типа еще и уговаривал! Я осторожно-осторожно, едва касаясь, кладу крыло на неповрежденную часть спины — утешаю.

— Остановить смог. И выжить смог. А про другое пусть голова не болит. Договорились?

Как ты вообще догадался, что он полетел за этой пакостью?

— Знаешь, незадолго до тебя к нам занесло еще одного человека из вашего мира. Мы так и не поняли, о чем он кричал… о каких-то истинно демократических ценностях и о жалобах в какой-то суд. Мол, он свободная личность и имеет права, и не позволит над собой так издеваться только за то, что сел за руль пьяным. Требовал его отпустить и вернуть нормальный облик, а иначе… Он не выглядел грозным — небольшой зверек с черно-белым хвостом, и один из наших магов пошел к нему, чтобы успокоить, а он что-то дернул — и после взрыва мы ничего не нашли. Только исковерканные куски железа.

Интонации были очень похожи — страх и злость. То есть злость, спровоцированная страхом. В таком состоянии человек, да и дракон, способен на что угодно. А у него еще было такое мстительное предвкушение — мол, сейчас вы пожалеете, что посмели меня обидеть. Я даже не помню, как кувыркнулся — просто было ощущение, что его надо остановить.

— И ты пробовал его уговорить.

— Пробовал. Бессмысленно. Если он когда-то кого-то и слушал, в последний раз это явно было очень давно.

Угу. Нарциссизм в тяжелой форме, лечится только дубиной, и то без гарантии.

— А я не знал ничего боевого… то есть не адаптировал к драконьей форме; только и успел, что ударить лапой, когда что-то в бок врезалось.

Храбрый мой… Меня опять накрывает запоздалым страхом. Если бы он упал на поврежденный бок, если бы мы не нашли его быстро, если бы…

— Удачно попали, — известил сверху голос, — прямо по горлу. Он даже до тайника не добрался.

— Хиран!

Юный дракономаг вежливо склонил голову:

— Привет, Александра! Доброго здравия, наставник Рикке. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, лучше.

— Зрение не вернулось? Мы там записки в пещере интересные нашли. Частично на вашем языке…

— Чтоб он сдох! Чтоб им всем в … и… да с…, и в том мире, и в последующих перерождениях! Уроды, безмозглые и бесстыжие …, чтоб им полный …!

— Гаэли, здесь дети…

Ага, Гаэли… Да, представьте, это сказала не я. И не Рэй. Вдохновенная тирада принадлежала как раз правильному и очень положительному дедушке Гаэли. И его можно довести. Вопрос как.

На этот раз деда достала не я, не Марина и даже не песчанка, которая со вчерашнего вечера невероятно возлюбила деда и таскалась за ним повсюду, даже в аккуратный домик в неприметной расщелине между скал. Причины песчанкиной любви для окружающих остались непонятными, потому что Гаэли молчал даже не как партизан, а как партизанское ружье, если без патронов. Но факт остается фактом. Ладно, не об этом сейчас. Гаэли допекли записки. Те самые, что отыскал в тайнике Хиран.

Записки непризнанных властителей, чтоб им… то самое, что от души нажелал наш разъяренный дедушка. Мне всегда казалось, что если человек мечтает о власти, то у него что-то по-крупному не в порядке. С мозгами или с комплексами, не важно. Ну не нужно нормальному человеку над кем-то властвовать! У нормального есть дело по душе и по силам, наверняка есть те, кто ему дорог, и ему просто не надо никому ничего доказывать! А вот если ни того ни другого, если характером слабоват, а мозгами при раздаче обделили, а самое главное — если ты это все про себя знаешь, но поправить неспособен, вот тогда человек и старается самоутвердиться, в том числе таким вот некрасивым способом. Ну вот представьте человека маленького роста в команде баскетболистов. Нормальному ничего, а вот личность с завихрениями немедленно закомплексует и полезет бедным спортсменам на плечи, чтобы хоть так выше показаться.

Вот и эти… Чего им не хватало? Способности были, образованием их не обидели, обучили, как всех, работы хватало, живи и радуйся!

Но это было для всех. А им хотелось больше.

Они даже назвали свои записи «Летопись великих свершений».

Читали потрепанную «Летопись» всем племенем… так Рэй решил. Умный дракон наш черный врун… то есть его вышность Рэйран Первое крыло. Племени Сыновей Неба слишком много врали, чтобы они так сразу всем верили, тем более чужакам. Пусть лучше сами почитают, вспомнят, сравнят впечатления. Глядишь и призадумаются. Я не про претендента на Рэево место говорю, там случай тот же самый, клинический — хочет человек, то есть дракон, власти. Так хочет, что аж хохолок трясется. Что он будет делать, если вдруг ее получит? Понимает ли, что такое ответственность? Он просто видит себя на вершине, отдающим приказы, и весь в экстазе от самой картинки. Ничего, пусть тоже послушает, ему полезно. И сами записи, и комментарии к ним. Активные такие комментарии… Особенно деда Гаэли.

— Первая страница представляет собой клятву. «Клянусь ныне и вовеки помыслы свои посвятить общему делу властелинов и гордо нести великое звание Проницающего. Клянусь следовать уставу братства, прозревать замыслы врагов, нерушимо хранить тайну братства властелинов. Да будет мое слово залогом моей чести…»

— Дальше такая же высокопарная чушь?

— Еще хуже. «Гордиться тем, что властелин, и бороться с врагами».

— Какими?

— Если они собирались жить вот по таким правилам, то с врагами бы у них не задержалось. — Кристаннике смотрит на записки таким взглядом, что они давно должны были испепелиться от стыда за то, что в них написано.

— Да, надо же наплести столько слов и ничего конкретно не сказать!

— Думаете, случайно?

— Я ничего не думаю, я слушаю. И вам бы не мешало.

— Завязывайте спорить, — фыркает папа, любовно проверяя гранатомет. — И так все понятно. Если человек желает что-то говорить, он это говорит. Если он предпочитает кутать мысли в кучу пышных и абстрактных словес, то дело пахнет керосином. Дальше что?

— Почтенный Игорь!..

— А что такое «абстрактный»?

— А что такое «керосин»?

— Мне, кстати, еще не объяснили, что такое граната…

— Давайте оставим гранатометы и керосин на потом? — предлагает Кристаннике. — Что там дальше?

— Устав.

С уставом было попроще. Кстати, именно во время чтения устава дед включился со своими комментариями, которые плавно перешли в мат. Именно тут парни четко прописали, что ничье мнение, кроме их собственного, принимать в расчет не будут. Потому как они великие и имеют право принимать решения за остальных. А остальные, мол, чешуей не вышли…

Ну а потом начались собственно записи.

Они были разные: небольшие кусочки очень плотной, до сих пор блестящей бумаги, исписанные скорым, но небрежным почерком — рукой мага.

Желтоватые пластинки из неизвестного материала, покрытые длинными цепочками процарапанных значков (Ррош, опытным взглядом оценив «документ», заявил, что так порой писали оборотни). Кто собрал все это в гибнущем городе? Кто сохранил? Зачем?

Несколько «звучков», полуистлевшая книга с какими-то схемами, зеленый материал «под шелк», скрученный в две трубочки — и жуткая история из недалекого прошлого постепенно разворачивается перед слушателями во всей полноте и дикости.

…Заговорщики и правда не думали, что все так обернется. До поры до времени красивые слова одного из Проницающих о необходимости перемен, о жертвах во имя свободы, об их великом предназначении казались правильными, а сами будущие властелины видели себя истинно мудрыми и сильными. А потом стало поздно. Перемены обернулись вырвавшимися аррохи, вчерашние мудрые лидеры — злобными уродами, которые хватают за горло и требуют выполнять приказы, а те самые абстрактные жертвы — сотнями смертей: учителей, друзей, родственников. И даже если чудом убьешь вчерашних вдохновителей, этим уже ничего не исправишь…

…Напрасно он это сделал. Конечно, драконам они обязаны — только драконы решились принять к себе беглецов с горящего материка. Ни жители архипелага, ни обитатели побережья не согласились приютить «отравленных нижней сферой». Никто не верил, что ни он, ни коллеги не контактировали с этим проклятием. До сих пор не контактировал — Проницающий все-таки убедил его попробовать. И похоже, напрасно он это сделал. Неужели драконы тоже подвержены этому человеческому проклятию — неукротимой жажде знаний и власти? Порой в глазах дракона мелькает такой знакомый блеск…

Напрасно он…

…Как легко оказалось задурить головы мальчишкам. Бестолковые первоогневки, вчерашние подростки, таким только напуши хохолок про великие свершения и назови как-нибудь позаковыристей — и они твои. И скоро поплатятся они, те коллеги, которые тебя недооценивали! Раньше ты не понимал, что недооценивают, раньше ты был таким же близоруким… пока не заглянул в нижнюю сферу. И точно пелена с глаз свалилась: не уважают ведь! Здороваются как-то презрительно, поздравляют неискренне, за спиной переглядываются. И врут постоянно… ведь они врут про счастье просто работать. Врут… Истинное счастье во власти.

Все идет не так. Проницающие что-то подозревают, нужно поторопиться, нужно опередить их, ударить, отвлечь. Отвлечь… Нужно задействовать этого Дарру… Тщеславный недоумок, работать ему, видите ли, мешают… и наработки этого человека, беглеца с соседнего континента, пойдут в ход, будет на кого повесить трупы дорогих коллег. Только подкорректировать, чтобы из портала вырвалось что-то более-менее грозное. Вот этим Дарру и займется.

А поведение мальчишек мне не нравится… Сидят, ежатся, в глаза не смотрят. А что они думали, убить — это как за ромашками слетать? Сказал им про великое будущее, про неизбежные жертвы во имя братства властелинов — кое-кто встряхнулся, но остальные все равно глаза отводят. Ну, ничего, это они пока мне нужны — от мальчишек никто не ждет удара в средоточье, подпускают, не опасаясь. Хорошее получилось оружие — то что надо против заносчивых коллег. Это пока. А потом от лишних все равно придется избавиться, и от дорогого «соратника» — а то слишком уж он умный…

Да что за невезение! Что натворил этот Дарру?! Придурок, придурок, трижды придурок! Кто еще мог прикончить человечьего мага прежде, чем тот перекрыл портал?! Урод, а еще Проницающий! Ни на кого положиться нельзя! Надо было хоть одного толкового помощника оставить. Конкуренции побоялся. А теперь…

Из города надо уходить. Эвакуацию уже объявили, теперь можно. Потом попробую вернуться и все-таки закрыть портал. А пока уходить надо. Мальчишки не нравятся… Придется прикончить парочку в назидание осталь…

— Больше записей нет. И эта обрывается на полуслове.

— Надеюсь, его таки прикончили, — высказалась моя добрая свекровушка.

— Харрр! — не менее кровожадно отозвались драконши из стаи. Взаимопонимание налаживалось на глазах.

— Скорей всего, так и есть… — Орро рассматривал свиток так, будто надеялся, что там что-то исправится. — И наверное, не только его… и не только тогда… раз их в конце концов осталось только трое.

— И наверное, они кое-чему научились у этого великого. — Блестящие глаза Рэя как-то по-особенному взглянули на соперника. Тот явно понял намек, потому что вспыхнул и — о чудо! — промолчал. Зато завелся дед Гаэли. И надолго.

Боевой дедушка, закаленный десятками лет педагогической работы, прошедший через сражения и плен у черного мага, выдержавший клетку, рейд по джунглям и бой в подземелье, сорвался по-настоящему. Он не просто выразил свое мнение по поводу наставника, который обманул доверившихся ему мальчишек, — дед от души проклял неведомого претендента во властелины, причем в посылании этого типа фигурировали как привычные «быбыдрыхи», так и экзотические словечки на драконьем, и даже мои выражения кое-где припутались, из прежних. Думаю, если бы этот сумасшедший наставник каким-то чудом ожил и оказался рядом, он бы не обрадовался воскрешению.

Правда, в характеристике покойного властелина Гаэли был не одинок. Поэтому, когда Орро накрыл названого отца крылом и стал тихонько успокаивать, племя тоже отвело душу — по-своему, по-драконьи. Пришлось даже гасить несколько небольших пожаров, и тут как раз очень пригодились маги.

— Это надо сохранить, — проговорил Рэй, когда последний дымок растаял над обугленной травой. — Эти… эту память. Чтобы мы знали цену ошибки. И цену подлости. Легкомыслия. Честолюбия. Чтобы это помнили наши дети и смогли объяснить своим. Мы должны запомнить…

Кристаннике несколько секунд молча смотрит на черного дракона.

— Это ваша память, — наконец отвечает он.

— Это ваша память, — кивает наш учитель Беригей. — Берегите ее.

— Обещаем.

И черное крыло решительно ложится на документы.

— А все-таки что такое «быбыдрых»? — тихонько бормочет рядом Маринка. — Красивое слово, надо запомнить…

Глава 3

ХЛОПОТЫ, ХЛОПОТЫ

Срочно! Меняю нервные клетки на спокойные!

С высокой доплатой! Отзовите-э-эсь!!!

(Из объявления)

Через три дня:

— Прч…

— Фрчччик?

— Чррррк…

Такой вот диалог проходит в большом кожаном мешке, плюхающем на каждом шагу. Ой, кажется, я знаю, что там. Вот трепыхающийся мешок приподняли над водой, вот разомкнули горловину и опрокинули, выпуская на волю…

— Что это?!

— Пиррч? — У новых обитателей бассейна (усовершенствованного, с теплой водой!) тоже заметно проявлялось желание просветиться, только по другому вопросу, а именно: куда они попали? И почему в бассейне никого нет? Кого они должны чистить, бортик, что ли? Что за безобразие?

Поэтому, когда в бассейн впихивают первого дракона (Шиарри, пойманного на банальное слабо: «Ну, кто здесь не боится?»), живые мочалки бросаются к бедняге с таким энтузиазмом, что его храбрость чуть не дает трещину.

Да, мочалки.

Жизнь и правда налаживается, если вместо лекарств и еды через хатарессу перебрасываются мочалки и семена. Драконов уже не надо срочно спасать, теперь им нужна только небольшая поддержка — и они справятся сами.

Кстати, папин блестящий талант управленца и усилия магов дали неплохой результат — еще пара месяцев, и между континентами проляжет цепочка «островков» — что-то среднее между буровыми вышками и искусственными островами. Теперь перелеты станут проще.

Так, не поняла: где Маринка? Почему ее нет возле бассейна с мочалками? Должна быть в первых рядах! А, вот она… я облегченно вздыхаю.

Ох, детки… ох, детишечки… Вот именно теперь и именно здесь я, можно сказать, всеми чешуйками прочувствовала, что Маришка — моя дочь. Это блистательно проявилось в истинно моих качествах, таких как:

а) способность первой оказываться на месте любого более-менее интересного события;

б) талант влипать в любые неприятности, возможные и не возможные ни с какой точки зрения;

в) истинный дар организовывать эти самые безобразия, если их не имелось в наличии, и втягивать в них всех доступных людей, драконов и прочие существа.

Помните, я говорила, что тут слишком тихие дети? Вечно голодные, почти не играют. Ну, вспомнили? Ага.

Забудьте.

Уже через день вполне отъевшаяся стайка юных Сынов… то есть внучков Неба бодро скакала по травке и песочку, горланила Маринкину считалку «шишел-мышел-лишний-вышел!» и была морально готова к погрому лагеря. Взрослые, к сожалению, об этой моральной готовности не подозревали (потому что большинство с ней просто никогда не сталкивалось), и поэтому малость офигели… Это когда вчерашние тихони принялись играть в прятки до победного конца. В результате драконы весь день натыкались на отважных борцов за победный конец в самых неожиданных местах, включая ритуальную пещеру, кучу земли у выкопанного бассейна, гнездо, где насиживалось яйцо, и склад с копченой рыбой. После того как некую бронзово-зеленую личность примерно лет десяти от роду поймали на попытке нырнуть в хатарессу, деткам посоветовали поиграть во что-то другое. И зря. Прятки, как оказалось, были куда спокойней игры в «охотников», смысл которой заключался в погоне друг за другом, а заодно в сваливании и разнесении в пух и прах всего попавшего под их маленькие лапки.

Я не знаю, сколько конкретно положено откармливаться голодающим драконятам, но что-то мне подсказывает, что день — это маловато. Похоже, родители тоже так думают, а кое-кто даже высказался на тему, как, мол, они, оказывается, были счастливы, не подозревая об этом! Это когда детишечки принялись экспериментировать с магией и в лагере поднялись и зависли все более-менее мелкие камни. Не то чтобы камни были хоть сколько-нибудь опасны для драконьей шкуры, но, во-первых, в лагере находились не только драконы, а во-вторых, зависшие в трех метрах над землей булыжники действовали на нервы.

Ну а пик событий наступил вчера, когда дети дружно пропали.

Мы сначала даже не просекли размера проблемы, посчитав, что это прятки, серия вторая. Но уже через полчаса нервы народа не выдержали непривычной тишины, и чешуйчатые головы стали вертеться на шеях, как флюгеры, выискивая подозрительно примолкших детишек. А потом Шиарри сказал, что у него пропал кусочек смолки… той самой.

Три часа бедные драконы в полном составе сидели кто где, не смея ни цапнуть подозрительно наглую птичку, ни шевельнуть хвостом, чтоб не зацепить… кого-нибудь. Со стороны это смотрелось как коллективный день матери и ребенка в драконьем исполнении: вся стая поголовно, начиная с юной девушки и заканчивая багровым от злости охотником, замерла в позе «высиживание яйца, первый триместр». А между рычащими драконами (которые только в словах могли выразить всю бурю чувств) осторожно передвигаются маги и отлавливают ящериц, змеек, медведиков и прочих жертв смолки, которых, радостно вереща, сдавала песчанка…

Шум крыльев заставляет поднять голову — очередная команда отправляется на охоту. Если повезет — за едой, если не очень — за аррохи. Несколько сменных групп постоянно патрулируют «прилегающие территории», и вообще-то аррохи им попасться не должны, но на всякий случай на спине у каждого дракона сидит маг, готовый прикрыть свой «транспорт», а на шее висит мешочек с теми самыми противоарроховыми листиками. И впервые за последнее столетие дракоши провожают своих мужчин без страха в глазах. Нашлись, правда, отдельные личности, тяжко ушибленные шовинизмом, которые заявили, что не к лицу Сынам Неба таскать на спине бескрылых, и так далее. К счастью, таких олухов оказалось всего трое, и Рэй их сделал очень красиво: не побил и даже не нарычал — женщин натравил. Так, мол, и так, дамы, неужто вашим мужьям-женихам настолько жизнь не дорога? Неужели они считают, что вам пойдет вдовий убор?

У-у, что было!.. Я так понимаю, что кочевая жизнь и многолетний страх порядком поистрепали дракошам нервы, и теперь, когда наконец замаячил просвет, когда опасность вроде как отступила и впервые, провожая любимых на охоту, можно было не сходить с ума от страха — любимые еще и кочевряжатся?! Да как они могут, эти… и еще… и… Они что, хотят, чтобы дети остались сиротами? Или им нравится, когда супруга лысеет от тревоги? Или у них проснулось желание стать самоубийцей и покинуть этот мир? Так пусть только скажут, им это покидание будет обеспечено!

Словом, разошлись дамы…

Деморализованные олухи нацепили на шеи по три мешочка вместо одного и готовы были нагрузиться кем угодно, вплоть до подопытного крокодила, лишь бы в кратчайшие сроки оказаться подальше от разъяренных вторых половинок.

Ну, удачного им полета.

— Александра, сосредоточься. — Голос Орро возвращает меня на землю.

— Ага, сейчас, — я закрываю глаза. Почти закрываю. В последний момент слышится какой-то шум, и из хатарессы выбрасывает нового подопытного…

— Мяу!!!

Народ замер, пристально рассматривая лохматое и глазастое сокровище, вцепившееся когтями в раму хатарессы.

— Норма, — кивает Кристаннике. — Опыт прошел успешно. Следующий объект.

— Чиррррр! — подтверждает песчанка.

— Киса, — мурлыкает Марина, подбираясь поближе.

— Кисса, — завороженно повторяет малышня, топая следом.

— Миу!!! — в панике вопит «объект» и пытается выброситься обратно в хатарессу, но опаздывает, попадая прямо в цепкие крылышки Рриши.

Ну, держись, киса…

Опыты по передаче через расширенную хатарессу всевозможных живых существ начались благополучно — ну, для всех, кроме котенка. Хотя ему тоже особо жаловаться не на что. Разве что на размеры перепавшей на долю любви — какая б ни была малышня, человечья или драконья, а котят они любят одинаково.

А опыты нужные. Сами маги уже свободно ходят через хатарессу туда-обратно, но драконы из убежища под Иррашем, во-первых, покрупнее, во-вторых, ослабленные из-за долгой голодовки, поэтому никто не рискнул так сразу переносить их подобным манером. Нет, маги сначала обкатают все от и до, а уж потом аккуратненько, в подготовленные условия, да под заботливый присмотр…

Сразу после сезона бурь в Ирраше начнут строить свою хатарессу, чтобы переправить ребят из убежища без потерь.

— Александра, так ты сосредоточилась?

— Э-э… сейчас.

Но сосредоточиться мне временно не судьба.

— Александра! Александра-а! — Свекровь голоса не сдерживает. — Тебе письмо! И посылка!

— Что?

— Письмо! Тебе! Из университета!

— Откуда? Откройте, пожалуйста, мне сейчас меняться не с руки.

— Сейчас…

«Уважаемая леди Александра… (крохотный золотой дракончик, нарисованный рядом с моим именем, улыбается ясным солнышком). Мы, студиозусы с вашего потока, выражаем вам свое огромное уважение за то, что вы накостыляли (последние пять слов перечеркнуты и чуть ниже, уже другим почерком, вставлен новый текст) за Вашу отвагу и умение добиться цели (рядом почему-то клякса). Весь курс передает вам привет, и не только курс (приписка сбоку: и не только привет!) В свертке — амулет на хороший сон, нам почему-то кажется, что вам он пригодится. А ЕЩЕ ОН ДАРИТ СПОКОЙСТВИЕ! Оно тоже пригодится, правда?

Ваши ученики.

Приписка: У вас в скором будущем видится вот такой предмет (неумелый рисунок яйца).

Новая приписка: Мы вас ждем! Помните, вы обещали нам экскурсию в стаю».

И длинная цепочка сердечек по краю бумаги.

Улыбаться я начала еще на кляксе. На «спокойствии» хихикала. А при виде яйца не сдержалась и расхохоталась в открытую, еле успев отвернуть голову от свекрови. Милые дети со своим приветом… о да, с полным приветом! Но с каким замечательным…

— Александра, мы работать сегодня будем? — Терпение у Орро титановое, не иначе — голос спокойный-спокойный, будто ученица не отвлекается третий раз подряд.

— Будем, будем…

— Ну так закрой глаза. И представь то, что я просил.

Я с сожалением отворачиваюсь от письма. И разворачиваю сферу.

«То» — это структуру тела. В объеме. Я в принципе эту самую структуру неплохо представляла, но отграничить отдельно нервную, отдельно костную, отдельно энергетическую не слишком умею. А уж представить их в работе было не проще, чем выучить историю клана Южных Скал. Орро приходилось еще круче — учить кого-то чарам, которые и сам представляешь, мягко говоря, смутно, не самое легкое дело. Так что наше обучение напоминает езду глухого и слепого на машине. Один видит, другой слышит, и остается только надеяться, что у нас в конце концов что-то получится.

Пока, если честно, мы добились не очень многого. В активе наших экспериментов числился один вылеченный синяк, один резко выросший гребень и одна двухголовая змея. Хм, вообще-то до начала эксперимента змея лишними головами не отличалась, была всего-навсего ранена в хвост. Хвост вылечить удалось? Удалось. И претензии змеи (а они были, причем выражались не только шипением) не принимаются. Еще у нас получилось отрастить когти на моем крыле… то есть не получилось задуманное, потому что планировали мы вовсе не наращение когтей, а восстановление поврежденных мускулов.

Двигаться дальше Орро не соглашался, да я и не настаивала. Сначала надо стопроцентно отработать то, что есть, а потом уже усложнять. Вот только с материалом для экспериментов у нас сегодня туговато. Песчанка, насмотревшись на змею, решила, что судьба подопытного кролика не для нее, и смылась к деду Гаэли. Остальной народ тоже не имел проблем с воображением и, живо представив себя с лишними головами, вспомнил о неотложных делах и рассосался в стороны. Так что эксперименты пришлось отложить на пару часов, пока не отловился подходящий материал, с гребешком, хвостом и чешуей.

Да нет, при чем тут драконы? При чешуе? Слушайте, а уху вы тоже из драконов варите?

Вот и мы из рыбы…

— Видишь слои?

— Вижу.

— Повреждения?

— Вижу.

— Что дальше, помнишь?

— Помню. Проникнуться структурой, чтобы увидеть гармонию строения… Орро, это даже звучит бредово.

— Александра…

— Помню, помню. Итак, слои… повреждения… гармония… изначальная структура… слить энергию… восстановить до нормы… норма. Ух ты, получилось!

— Не совсем. Помнится, на плавниках не было колючек…

— Блин!

Еще одна попытка, и следующая рыбка обрастает шерстью. Со здоровьем у нее полный порядок, она бодренько плещется в рукотворном заливчике, вот только на рыбу похожа мало. Скорей на симпатичного моржа карликовой разновидности. Третьей рыбке везет еще больше. Что там получилось с ее энергоструктурой, не представляю, потому что обследовать стало некого — подопытная улетела. Ага, на плавниках. Не знаю, как-то вышло.

Орро смотрит на свои лапы, чтобы не встречаться со мной взглядом, я скрежещу зубами и берусь за рыб всерьез. С этой минуты ни одной ошибки. У меня получаются идеальные плавники: один, другой, пятый, седьмой… Вдохновленный Орро радостно обещает перейти к излечению более сложных частей тела и советует пока вылечить собственное крыло. Счастливая я лечу… и потом минут пять прихожу в себя, разглядывая то, что получилось.

Рыбий плавник.

Твою ж косметичку…

Дракон с плавником — зрелище потрясающее, и пока я отколдовала его обратно в крыло, вокруг собрались все незанятые драконы. Весело-о…

Хорошо, что Маринка не видит.

Кстати, насчет Маринки. Шиарри был прав — она действительно разговаривает во сне. Ей почему-то снится принц Вителлике. Почему — не знаю. Мамуля до сих пор в восторге, мол, ее жизнь обрела настоящий смысл. Будущую родственницу августейшей семьи не смущала ни разница в возрасте, ни то, что жених до сих пор в лечебной коме и должен очнуться не раньше чем через год. Знаете, у нее тоже талант. Особенный. Как-то мамулю завалило в шахте вместе с экскурсией. Экскурсовод сказал: безнадежно — и лег, приготовившись умирать на месте. Нет, мамуля поверила и, прощаясь с белым светом (насколько это возможно в темной пещере), ударилась в воспоминания. Через три часа озверевшие мужики голыми руками прокопали завал, лишь бы удрать от подруги по несчастью. И мама выпорхнула из пещеры, как феникс из пепла. Призвать ее к порядку сейчас временно некому: папа занят по маковку, Маришка на планы по своему замужеству чихать хотела всеми цветами пламени, а Рика мамуля сама обходит десятой дорогой.

А я занята. Учусь целительству на основе драконьей магии. И надеюсь…

Рику целители не говорят, но у них все меньше и меньше надежд, что он будет видеть. Ни нашим магам, ни драконам вернуть ему зрение не под силу.

Об этом я ему не скажу. Я освою драконью магию… я достану эту богиню судьбы, чтоб ее! Мы найдем способ, Рик обязательно будет видеть. Это несправедливо. Я ему не скажу.

Только, кажется, он и так знает. Мы об этом не говорили, просто такое ощущение. Он разговаривает с Орро, объясняет ему традиции людей, раз уж Гаэли так твердо решил насчет усыновления дракона. Рассказывает сказки Ррише и Маришке. Слушает коллег и даже дал два полезных совета. И у нас вроде все хорошо… но почему-то он ни разу не сказал о планах на будущее.

А он очень редко от меня что-то скрывает.

И мне очень не нравится, что вокруг него крутится этот… Рэй.

И вчера залетал, и сегодня с утра ему о чем-то поговорить понадобилось. О чем, интересно? Если о том, о чем я думаю, то вождь таки дождется обещанного. Пинка, я имею в виду.

— Именно пинка? — со смешком интересуется чей-то ехидный голос. — Ну-ну…

— А что?

— Все такая же грозная…

Я запоздало соображаю, что вообще-то тут никого не должно быть — после позора с крылом я удрала на берег моря, чтобы выкупаться и малость побыть в одиночестве. Оборачиваюсь и…

— Ты?!

Глава 4

БОГИ РЯДОМ

Что такое «не везет» и кто за это в ответе.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Почему-то богиню судьбы я узнала моментально, несмотря на то что между строгой женщиной (как изображали судьбоносную в местах поклонения богам) и этой девицей дикого вида общим был только пол. Ни на одной статуе у богини не было такой растрепанной гривы стиля «я-только-что-с-реактивной-метлы». Да и таких фенечек на изображениях не попадалось — куча браслетов на худых запястьях, что-то вроде банданы с висячими кисточками, ожерелье типа «солнышко», причем на каждом «лучике» болтается не то чучелко, не то игрушка. Какие — не спрашивайте: после того как я увидала ее глаза — расфокусированные, как у пьяного ежика или обкуренного сулика, было уже не до того, чтобы разглядывать чучелки.

Это что, это вот это управляет нашими судьбами? Вот это маловменяемое непонятно что?

— Я! — радостно призналось непонятно что, попытавшись ткнуть себя в грудь, и почти попало. — Боги-ик! Бог-иня. Трепещи, неместная… нечестная… или нечесаная?

— Что?

Нет, вы видали такое? Такое… у меня даже слов не находится прокомментировать.

— Слышь, богиня, ты чем так догналась?

Никакого ответа. Похоже, меня даже и не слышали!

— Не частная… — перебирало варианты укуренное несчастье. — Нечистая…

— Ну, с меня хватит!

— Несчастная! — наконец осенило богиньку, и мутный взор остановился на моем крыле. — А ты… ты что делаешь?

— Трепещу, — сквозь зубы процедила я, аккуратно окуная крыло в воду.

— А?

— Бэ, — мрачно отозвалась я. И резко дернула крылом.

На богиню рухнул водопад. Драконье крыло может быть очень вместительным, если постараться. Я постаралась. Сверкающая масса подрыгнула в воздух и тяжелой волной обрушилась на лохматую голову невменяемой гостьи. Невнятный вопль я пропустила мимо ушей, и пока мокрая жертва непонятной дури пыталась подобрать слова для выражения возмущения, мое крыло уже поднырнуло снизу, подсекло судьбоносицу под ноги и плюхнуло в море, на всякий случай прикрыв сверху, во избежание преждевременного выныривания.

Жертва отчаянно затрепыхалась. Тридцать секунд… тридцать пять… хватит на первый раз. Убираем крыло. Ну?

Вынырнувшая голова стала в два раза меньше — вода пригладила все лохмы; но, к сожалению, разумным мыслям и в этой голове все еще было слишком просторно — по причине почти полного отсутствия разума.

— Оу! Ты… ты…

— Инструктор по снятию абстинентного синдрома, — помогла я с подбором слов.

— Чего?

— Похмельщик.

— Чего?!

— Ничего. Лечимся дальше.

— А-а… не… буль!..

Мне богиня нужна вменяемой и поддающейся аргументам. И раз у нас из лекарств имеется только холодная вода — что ж, будем считать, что богинечке не повезло. Пить надо меньше.

Через пять минут совершенно мокрая, немного замерзшая, но зато вполне разумная богиня сидела на берегу и сердито шипела, снимая с шеи медузу и отлепляя водоросли.

— Набросилась… справилась, да? Если б не твое колечко — мое, между прочим, колечко! — тебе бы даже увидеть меня не удалось, не то что схватить! А ты кидаться…

Колечко? Я недоуменно глянула на свои лапы. Может, я богиню мало под водой продержала? Может…

— Даже не вздумай! — нервно отодвинулась протрезвленная жертва.

— Где ты видишь колечко?

— А ты захоти — и тоже увидишь! А то только злишься… оно и прячется.

Прячущееся кольцо, которое чувствует, что на него злятся? Услышала б такое еще лет семь назад — сама бы голову в воду сунула, для профилактики глюков. А сейчас уже ничего, попривыкла. Только посмотрела на протрезвевшую гостью так, что та отодвинулась.

— Ты что?

— Значит, я из-за колечка смогла прихватить тебя за шиворот? Какое полезное колечко…

— Что ты так смотришь?

— Да так, благодарность хочу выразить. За все хорошее.

Глаза Рика. Подземелье с аррохи. Слезы Маринки. Принц Вителлике, которого маги после нападения драконов даже не рискнули приводить в себя, а погрузили в кому на годы. Горящий вертолет…

— Послушай…

Пламя, в котором тонет улица… «Мама, а разве бывают злые драконы? — Бывают…» Рик с развороченным боком, замирающее дыхание…

— Эй… — как-то виновато вздыхает богиня. — Слушай, это не я, просто… в общем, я не хотела…

Когда все это закончится, пойду к дедушке Гаэли, возьму с собой пепел (побольше), посыплю им голову и торжественно извинюсь перед старым магом. Дед мог быть занудой, нервным типом и той еще пилой, но в одном он был совершенно прав: у человека должна быть ответственность. Просто потому, что если уж ты что-то на свои плечи принял — тащи. Шипи на маленькую зарплату, ходи к психологу или священнику для поправки нервов, займись аутотренингом и убеди себя, что твоя работа круче яиц динозавра и без нее мир развалится на запчасти — словом, способы разные, но взялся — тащи. А то получится как у Проницающего Дарру. Или вот у этой… богини. Мир, мол, ей достался при распределении слишком скучный — благополучный, без войн и всего такого. Другие поинтересней были. Поэтому вместо того чтобы заниматься своими делами, богинечка подсматривала за чужими, из-за чего прохлопала сначала контакт подопечных с нижней сферой, потом Черные войны, потом историю с аррохи… А потом ударилась в депресс и умчалась его лечить, бросив подшефных на произвол судь… кхм, самих себя. Колечки, кстати, появились именно по этой причине. Богиня попросту перевалила собственную работу на самих подшефных. Наложила на алтари какие-то чары, которые чуяли людей, способных справиться с грядущим кризисом, и кольцевали при возможности.

И это, похоже, было самое полезное, что она могла сделать. Интересно, что бы она наруководила под таким-то кайфом!

— Вот! Так получилось просто.

— Угу, — автоматически отозвалась я, размышляя, как обстоят дела у богини любви, бога ветров и радуг и прочих покровителей. Судя по тому, что творилось в мире, эти боги работали на совесть. Что ж они не вправили мозги бестолковой коллеге?

— Ты же понимаешь, что я не хотела? — настойчиво переспросила богиня.

Я очнулась.

— Тебя как зовут?

— Или. А что?

Ничего себе имечко.

— Да так… Ты глаза-то моему мужу верни. И принца подлечи. И вообще, совесть иметь надо.

Ой, а что у нас так глазки-то забегали? Что, совесть в дефиците или с силами напряг?

— Я это… — наконец выговорила непутевая богиня. — Так сразу не могу. Я могу ситуации подстраивать, вводить людей на узловые точки, а лечить — не мое. В смысле исцеление у меня не получается. Не научилась как надо. А с Целеной, которая умеет, я поругалась…

Ну что, видать, не видать деду покоя на ближайшие лет двадцать. И мне. И Ковену магов… Богиню будем перевоспитывать.

— Слушай сюда, Или…

— А какого оно цвета?

— Разные бывают. Серые, бе… бежевые, че… разные.

— А оно дикое?

— Нн… — Две пары ушек мгновенно настораживаются, но Рик быстро поправляется: — Не совсем. Оно охотно живет в доме. Если его кормить.

— А что оно ест? — тут же интересуется бронзовая малышка.

— Молоко, мы…

— Я знаю, я! — Рриша верещит так ликующе, что уже раскрывшая рот для ответа Маришка примолкает, не портя сестричке радость. — Это мяука! Мяука! Правда, папочка?

— Да, правда…

На секунду над пляжем повисает тишина, а потом радостный вопль оглушает все наличные уши в округе.

— Попался! — прыгает орава крылатой мелочи. — Попался!!! Сказал «да»!

Я давлю в себе смех, Рик сохраняет серьезность:

— Попался. Молодец, Рриша, теперь ты водишь.

Малышка гордо пушит хохолок и погружается в раздумья на целых три секунды.

— Я задумала животное, — наконец выдает она.

Стайка дракончиков набрасывается с очередными вопросами, стараясь выжать из девчонки заветные «да» или «нет», а я тихонько толкаю Рика:

— Ты нарочно?

— Конечно.

Ну да, поверить в то, что Рикке сделает такую детскую ошибку, способны только наши малолетки. Но они сейчас слишком увлечены, отгадывая Рришкино животное, и о нашем коварстве не подозревают. Хорошо Рик их отвлек, вон как стараются. А уж как нам благодарен лагерь за передышку…

Мой муж неисправим все-таки.

Только-только выкарабкавшись с того света, едва отлежавшись, он тут же нашел себе работу. Причем такую, которой и зрячие побаиваются…

— Умный ты мой… Храбрый…

— Это не храбрость, это трезвый расчет. — Он, как всегда, понимает с полуслова. — У меня есть преимущество, которого нет у других. Секретное оружие. Поэтому меня они слушаются.

— Это секретное оружие вчера побило одного из драконов старше тебя в два раза.

— Тебе не кажется, что она в последнее время какая-то беспокойная?

— Кажется. Но ее можно понять. Столько всего… Но хоть по ночам больше не плачет.

— Не плачет, — задумчиво повторяет Рик. — Действительно.

На миг меня охватывает странное ощущение — что нет на самом деле ни чужого пляжа, ни драконов за скалами, ни магов у хатарессы, ни богини судьбы в неадеквате… Что крылатые тени в небе — не патрули против аррохи, а обычные рыбаки или рейсовые перевозчики… что мы дома и все по-прежнему. Это удивительно тихий вечер. Уютный…

Присмирели детишки, занявшись тихими играми, успокоились насчет своей судьбы местные драконы — за два последних дня ни одного конфликта на тему «Бескрылые нас погубят!», «Продажный вождь ведет нас к гибели!» или «Драконам-чужакам нельзя доверять!» Учитель Беригей умеет прочищать мозги и может заставить думать даже огородное пугало. Я, кстати, маму с ним познакомила, теперь жду… Приутихла незадачливая богиня, перестав наконец шуршать по всем складам-ямам в поисках чего-то такого, «чтоб жизнь стала повеселей». Плохо я подумала о местных богах, кстати, вправить мозги безответственной коллеге они пытались, именно поэтому она тут и оказалась, причем почти без своих божественных сил. Утомившись объяснять, уговаривать и ругаться, рассерженные боги попросту запихнули избалованную девицу сюда, чтоб она на себе почувствовала, к чему привела ее безответственность. И почти все способности заблокировали. Хотя и с тем, что осталось, она три дня назад ухитрилась отыскать неешку и бросить в костер — порадоваться жизни. Не знаю, радовалась ли она сама, а вот маги с подветренной стороны очень даже. Хатаресса уцелела, но собственную палатку чародеи спалили, запас одежды тоже, а у нескольких мочалок в бассейне вдруг прорезалась способность шипеть по-змеиному и рычать. Что подумали драконы о таком экзотическом развлечении — можете себе представить. А уж что мне высказал дед Гаэли в порыве благодарности за новую подопечную… лучше не вспоминать.

Но сейчас и это чудо (Или) угомонилось, надеюсь. Чародеи обещали, что наложат на нее магический вариант кодирования, только, мол, соберутся в количестве больше двадцати — богиня все ж, надо наверняка. И кажется, легкомысленную девицу это не слишком обрадовало. Ну ладно, не до нее мне сейчас. У меня Рик рядом. Рик, солнце мое золотое.

Шорох, легкий ветерок от движения — и мне вдруг становится очень тепло. Это Риково крыло легло мне на спину.

— Саша…

— Мм?

— Чего ты боишься?

А я боюсь? Все ведь хорошо!

Боюсь… Все это тепло, и смех Маринки, и моя радость из-за тихого вечера — будто танцы на подтаявшем льду. Неосторожное движение — и с головой уйдешь в темный холод.

— Рик… что у тебя с Рэем?

Я не открываю глаз, будто это как-то нас уравняет — меня и его. Я не вижу, только слышу тихий вздох, и крыло точно наливается жаром.

— Понимаешь, они здесь сильно одичали — законы, как у примитивных. Это обусловлено суровыми условиями жизни.

— Дальше!

— Оставшаяся в изоляции группа часто…

— Дальше!

— Словом, в племени Сынов Неба такие законы: если воин становится калекой, то он лишается права на жену. Если она здорова и красива, то у нее есть шансы…

— Есть, — перебила я. — Конечно, есть. Шансы начистить морду одному черному мерзавцу сейчас велики как никогда!

— Саша! Подожди…

— Не волнуйся, я скоро.

Значит, жену захотел. Чужую. Ну, Рррррэй, это уж слишком…

— Александра! Леди Александра!

Я не ответила. Черная ярость заслоняла мир, и если бы черный мерзавец сейчас попался мне на глаза, отшибленным хвостом он бы не отделался.

— Леди Александра! Вы меня слышите? Где Марина?

Марина?! Я пригляделась к тому, кто кричал, и чуть не врезалась в ближайшую скалу.

— Вителлике?

Минутку, а почему он выглядит на десять лет, не больше?

На всякий случай я хлопнула себя хвостом по боку (сами понимаете, человеческое «ущипнуть на всякий случай» дракону не подходит). К сожалению, я не посмотрела, где именно собираюсь махать, и по дороге хвост зацепил стеклянный котел, в котором остывала какая-то жижа… то есть образец экспериментального зелья-стимулятора, как мне потом объяснили. А пока половина стимулятора вместе с котлом влепилась мне в бок, остальная жижа щедро окропила ближайшую траву и кустики. Горячая (и пахучая!) гадость на чешуе заставила меня экстренно вспомнить остатки немецкого, английского и французского — ругаться при ребенке на понятном ему языке я не могла, мое любимое выражение про косметичку не вмещало всей глубины чувств, а не ругаться было просто невозможно.

— …! Вителлике, ты что здесь делаешь?

Глаза вроде-как-принца просияли, и, может, он бы и ответил, но в этот момент откуда-то справа, из-за ив-переростков в районе хатарессы, ветер донес вопли:

— …Туда побежал!

— …видел?

— Где он?

— …е… ожет быть…

И копия его высочества шустро полезла мне под крыло.

— Спрячь меня!

— Да какого?!. Здрасте, мастер Кристаннике. Хорошая погода сегодня, правда?

Вылетевший из-за занавеса ивовых ветвей чародей притормозил, чудом не вляпавшись в облитые зельем кустики, и уставился на меня довольно странным взглядом. Я бы даже сказала, профессиональным. Ну да, а как бы вы посмотрели на его месте. Стоит дракон, крылья держит, как больная крупнокурица (одно раненое злобно жалуется на перегрузку, а под вторым сидит копия принца), по боку в потеках жижи плавно скользит стеклянный котел, а дракона, видите ли, в этот момент интересует погода!

— Рад вашему оптимизму, леди Александра, — наконец выговорил маг каким-то примороженным тоном. — Хорошая… погода…

Пришла моя очередь смотреть на магов, как супермодели на учебник алгебры. То есть в непонимании и подозрении. Это что, мне предлагается поверить, что мастер Крис и толпа за его спиной (скромненькая, всего-то человек десять) гоняется за хорошей погодой?

— Отличная погода! — среагировал один из магов.

— Да, такой ветерок… освежающий! — поддержал второй.

— И тучки…

Под моим взглядом голоса магов становились все менее и менее уверенными.

— И температура… Э-э… Вы тут никого не видели?

— А что случилось? Видела, конечно. — Под крылом испуганно затрепыхалось, и я прижала его поплотнее. — Двух драконов, стаю птиц, симпатичную бабочку, вон там кустики трещали — кто-то прятался. А что?

— Леди Александра! — возопил за спиной голос. — Наше зелье! Вы невыносимы!

Отлично. Нам не хватало только Гаэли.

Дед выскочил из кустов, как гаишник из засады, одним взглядом обозрел группу магов, мои крылья и пятна зелья… и схватился за голову.

— О боги… Что вы опять натворили?!

— Да я-то при чем опять? — возмутилась Или. — Не, вы видали? Ей, значит, можно взбодриться глоточком подкрепляющего, а мне так «непорядочно и недостойно»?

— Апчхи! — прокомментировало крыло всю эту суматоху. И мальчишка, выбравший именно эту минуту, чтоб вывалиться из-под моего крыла, шустро выпрямился и решительно сдвинул на закопченном лице брови. — Я никуда не пойду, пока не увижу мою невесту!

— Кого?!

…Принц Вителлике выбрался в сад через окно. В последние годы его высочество редко позволял себе такие выходки — все-таки он как-никак взрослый. Но когда напряжение или тревога не давали покоя, принц покидал свои покои и отыскивал подходящее дерево. Нет, его учили методикам обретения душевного равновесия, но дерево отчего-то помогало лучше всего. Шелест листьев успокаивал.

А сегодня ему надо было успокоиться.

Тревожное состояние нагнетали угроза нападения на побережье и нарастающее напряжение между драконами и людьми. Люди на все лады обсуждали агрессивных нападающих, и только-только укрепившееся межрасовое сотрудничество заметно пошатнулось. А главное, нехорошие итоги гадания магов — вчерашнее, так называемое «ближнее гадание» выдало такие прогнозы, что хоть сейчас за оружие хватайся. Очередное нападение могло оказаться последним, а могло перерасти в настоящую войну. И от картинок этой возможной войны холодели пальцы. Горящие города, бои между своими и чужими драконами, дым, заслоняющий солнце, пепел и угли… Вдобавок маги явно изрекли что-то нехорошее насчет самого принца — ведь недаром родители спешно отправили его из летнего дворца. Якобы инспектировать состояние прибрежных крепостей. Смешно. Инспекция в местность, максимально удаленную от всех отмеченных точек прежних «рейдов».

Похоже, его просто удалили с линии огня.

Мимо беззвучно промчалась летучая мышь. Вителлике вздрогнул, и ветка под его рукой тихо хрустнула. Почему-то было очень тревожно. Привычный способ успокоения не помогал, нехорошее предчувствие не оставляло.

«Не по себе», — как говорила оборотень Александра. Что же такое…

— Ваше высочество! Ваше…

Охрана? Ночью? Вителлике быстро перебрался по ветке обратно в спальню.

— Что случилось?

…Он не захотел уезжать. Уезжать представителю королевской семьи из города за час до нападения? Это бесчестно и совершенно невозможно. Нет, это не обсуждается. Нет, он не собирается прятаться в укрытии. И на месте здешнего главы он бы позаботился о порядке на улицах! Нельзя же возлагать все надежды только на магов! Со всем уважением, мастер, понятие долга мне знакомо. И — да, мой долг велит оставаться здесь.

…Он очень волнуется, поднимаясь в бой на спине мастера Рикке. Все-таки он не маг, не сможет защитить своего дракона. Но кое-что у него все-таки получается. Парализующие шары можно кидать и на праще. И он видел, видел, как подбитый им дракон, приготовившийся дохнуть на угловую башню, бессильно опустился на землю.

А потом что-то случилось. Откуда-то взялась стена огня. И боль. Бесконечная. Черная.

Когда боль стала непереносимой, он… ну, словом, он захотел уйти. А его не пустили.

…Откуда она взялась в этой черноте, та смешная малышка с его дня рождения, дразнившая его «женихом»? И почему она держит его за руку и плачет: «Не уходи, Вителлике… я не буду тебя больше дразнить».

И почему у нее такие сильные руки?

И он удержался.

Когда боль все-таки отпустила его из жгучих когтистых лап, девчонка продолжала приходить. Рассказывала много интересного, уводила в свой сон и показывала джунгли и заброшенный драконий город, хвасталась сестренкой. И принцу, зависшему непонятно в какой серой бесконечности, становилось легче после их разговоров.

А потом он открыл глаза. Под стеклом. Как образцы в прозрачных банках… в университете. Несколько часов пробовал выбраться, разбить стекло, позвать на помощь. Рядом никого не было. Сначала.

…Они его будто не узнали. На вопросы не отвечали, ничего не объясняли, только смотрели непонимающими глазами и яростно спорили о стазисе и невозможности «подобных побочных эффектов»…

— И ты решил сбежать, — понимающе проговорила я, потирая крыло.

Могу понять. На мальчишку разом свалилось столько внимания всех видов, что даже тренированные нервы принца не выдержали. А вот что у них получилось с Маришкой, я понять не могу. Как это вообще возможно? Я не особый знаток магии, но Рик объяснял, что дар связываться сознаниями во сне есть далеко не у всех. Интересно, что бы он сказал про возможность связаться с человеком в коме?

— Да. Надоело же, Александра! Два дня уже! Проверяют на постороннюю магию, на примеси в крови, на какие-то «петли». В глаза заглядывают, мышцы перещупали, отваром каким-то напоили! Горечь такая, что я онемел на полдня! И я…

Обступившие нас чародеи загомонили:

— Он появился через хатарессу! — проговорил молодой маг. — Причем вместе с грузом лекарственных порошков! Это такой риск, вы хоть понимаете?

— Мальчик, ты должен позволить нам себя осмотреть. Ты мог надышаться и…

— Не дам я сейчас себя осматривать!

— Так ты сбежал, потому что устал от бесконечных проверок здоровья?

— Да. — Глаза у беглеца были ясные-ясные, чистые-чистые… как спирт деда Гаэли. Как раз такие я видала у Маринки, когда спросила, куда подевался ягодный пирог; и у ребят со второго курса, когда узнавала, почему у одного гостя универа возникли неожиданные проблемы с убеганием его штанов в неизвестном направлении. Поскольку «гость из Граззи» был редкостно противным типом, лично я его штаны поймать не пыталась, но эти невинные глазки запомнила. Вот как раз такие, один в один. Сейчас у него еще ушки должны заалеть… есть! Я снова потерла крыло, невольно морщась — чего оно сейчас-то разнылось? Будто от ожога.

— А Мариной ты заинтересовался чисто из вежливости, да?

— Ну… — Вителлике отвел глаза. — Леди Александра, я… прошу разрешения… мне надо повидаться с ней! Если это правда, я обязан ей жизнью.

— Еще скажи, что в благодарность собираешься жениться, — вздохнула я.

Мальчишка что-то буркнул, старательно изучая пятна жижи на земле. Я взглядом придержала рвущихся с вопросами магов.

— Что-что?

— Не в благодарность…

С ума сойти!

— О, будет свадьба? — оживилась Или. — Отлично, я одобряю.

Колечко на пальце мальчишки засветилось. И пока мы все смотрели на него круглыми глазами, богинечка добавила:

— Надеюсь, хоть на свадьбе можно будет выпить?

Словом, Рэю не повезло. Его команда охотников выбрала для возвращения в лагерь именно этот несчастливый момент. Причем черный врун еще имел наглость при пролетании мимо нырнуть вниз — в знак приветствия! Ну, зараза! Успокоившаяся было злость после высказывания богини забила кипящим фонтаном. И все, на что меня хватило, — это отправить новоявленного кандидата в зятья (ой, мамочки мои, это я уже теща?!) к «невесте» вместе с беспокойными магами.

А потом я двинулась к охотникам.

Разноцветная компания окопалась у второго котлована. Охотники уже успели сгрузить со спины магов и сейчас снимали предметы снаряжения: аррохопугательный мешочек, специальный ошейник с креплениями, страховочные «гнезда» со спины. Причем все это снималось с эффектным выгибанием шей, игрой мускулов и гребней, а уж разговоры, разговорчики…

— И тут я его ррррраз! Только пепел посыпался!

— А мой попробовал со стороны хвоста зайти. И мой ведомый, ты представляешь, чихнул так, что я думал — без него останусь…

— Без напарника?

— Без хвоста!

— Да, это была бы реальная беда, — сочувственный голос.

— И я говорю… — не почуял подвоха рассказчик.

— Вот дохнул бы он тебе на голову — никто бы и не заметил, что ты ее потерял. А хвост… — Сочувствующий нарочито печально вздыхает. — Хвостом ты пользуешься чаще.

— Чего?! Ох, намну я кому-то гребень…

— Парни, парни, а на меня сразу двое кинулись, и мы с магом…

Словом, типичная картинка «Отважные бойцы распускают хвосты перед девушками». Девушки, кстати, были в наличии — четыре молоденькие дракоши с восторгом смотрели на «мужественных воинов» и вовсю изображали из себя снег после сезона бурь, тая буквально на глазах.

— Рэй!

— Санни? — Братец Гарри высунул голову из котлована. — Ты что тут делаешь?

— Александра, — радостно заухмылялся его лживость… и чуть не опрокинулся от удара хвостом. — Эй, золотая, потише!

— Ах, потише! Нет уж, ваша вышность, пусть все слышат! Это тебе за козни за моей спиной! Это — за «калеку»! Это — за то, что посмел подойти с этим бредом к моему мужу! Ах ты…

На секунду я притормозила, потому что мне показалось, что Рэй отбивается не всерьез, а так… Но тут ему кинулись на помощь, кто-то принялся оттаскивать меня прочь, зацепили недолеченное крыло, и бешенство моментально застлало все ростки разумных мыслей.

— Александра… Отпусти их, Александра… перестань, они уже согласны… и я тоже. Александра!

Согласны? Кто? И на что?

— Александра, ты меня слышишь?

— Санни, да отпусти же ты их!

А, тут же Гарри. Злость потихоньку отступала, понемногу открывая недокопанный котлован и трех драконов, зависших в воздухе вниз головами.

О? О-о-о… Ага… Э-э, а как же теперь?.. Я украдкой кинула взгляд на Рэя. Тот обнаружился поблизости в слегка помятом состоянии. И с подозрительно спокойным видом для вождя, побитого девушкой, да еще при своих воинах. Или…

Справа гулко бухнуло. Раз… два… три… Ох ты черт! Я повернулась, уже предчувствуя, что увижу. Так и есть. Это попадали драконы, стоило мне только отвести от них глаза. Хорошо, что не в котлован. Ну, отлично. Только межрасового конфликта нам не хватало. Вашу ж магию! И мою тоже! Однако как-то надо выкрутить ситуацию, чтобы не было проблем. Ага…

— Ну? Будете еще выдавать невест замуж без их согласия?!

Три дракона прекратили выпутывать из получившейся кучи хвосты и шипеть ругательства и уставились на меня. И за меня. На Рэя.

— Я кого спрашиваю?

— Ребята, я советую ответить. — Гарри благоразумно не пытался подойти ближе. — Женщина в гневе похуже аррохи.

— Гарри, не лезь! Будете еще бред нести про калек и все такое?

— Что ты, золотая, — выдохнул мне в ухо бархатный голос. — Думаю, теперь им это в голову не придет. Правда, парни?

— Да ни в жизнь! — искренне проговорил тот самый «парень» с вроде как обожженным хвостом. К нему уже подлетела серебристая дракоша и захлопотала вокруг, бросая на меня негодующие взгляды. М-да, не оценила она моей борьбы за права женщин.

А черный врун, невозмутимый и даже чем-то, похоже, довольный, уже махнул крылом в сторонку:

— Позвольте вас проводить, леди Александра?

— Сволочь ты, Рэй. Зачем тебе это надо было?

— Догадалась?

— Поздно. Так зачем?

Мы медленно брели по лагерю, не глядя друг на друга. От костров вкусно пахло жареным, над головой то и дело слышался свист — драконы возвращались с заданий. Вечер.

— Трудно менять старое, Саша, — непривычно серьезно проговорил Рэйран. — Мы живем традициями, и нужно быть очень осторожным, отменяя какие-то из них. Чтобы не посыпалось все вместе…

— И чтобы самому не слететь! — сердито дополняю я. Вот же… манипулятор. Недаром папа от него в таком восторге — эти два хитреца просто нашли друг друга!

— И это тоже, — со вздохом признается Рэй. — Если бы я поднял вопрос об отмене этой традиции, получил бы в лицо очередное обвинение в расстилании у ног чужаков и слабости перед женщиной.

— А теперь получается, что ты такой слабый не один? — фыркнула я.

В черных глазах мелькнул хитрый огонек.

— А теперь даже если подумают, то… то перед такой женщиной проявить слабость не стыдно.

Вот зараза.

— Как ты Рика на такое подбил?

— Не подбивал я его! Мы собирались с тобой поговорить, чтобы разыграть представление. Только мне кажется, что для представления в твоих прекрасных глазах было многовато злости. Что он тебе сказал?

— Хм…

— Или не успел сказать?

— Э-э…

— Ясно. Спорю, что уже после второй фразы ты взвилась в воздух и понеслась убивать меня.

— После третьей.

— Да? Теряешь скорость реакции?

— Зарраза ты все-таки.

— Еще бы. Мягкокрылые у нас не выживали. И честные тоже. Пришлось стать хитрым и в меру бессовестным. Кстати, ты где крыло обожгла?

Я не сразу поняла.

— Что значит — где? Все там же!

— Я про другое. У тебя ожог с внутренней стороны крыла. Вот этого.

Я ошеломленно уставилась на небольшой, но довольно болезненный ожог. То-то мне так крыло ломит. Кстати, то самое, под которым прятался принц. И чихал… чихал.

— Рэй, за мной!

На Риковой полянке собралась половина магов лагеря. Причем спорили они и за себя, и за вторую половину. Гомон стоял до небес. Могу понять…

— Ой, мама, а у нас такие новости! — встретила меня Маринка.

— Я в курсе. Марина, скажи, пожалуйста, вот как ты умудрилась?

Милая дочурка (уже в человечьем виде и новом синем платьице) сверкнула глазками:

— А что тут скажешь?

— Ясно. Вителлике, ты мне больше ничего сказать не хочешь?

— Да я сам ничего не понимаю. Правда! — И он снова чихнул, выдохнув облачко пламени.

Вечер крался по земле на мягких лапках, оставляя неразгаданные тайны до рассвета. Отчитывались о проделанной работе драконы и маги, время от времени подбавляя огня в общий костер. В очередной раз сражался с рацией папа, командуя своими кораблями. Рядом млела беспредельно счастливая мама — как же, внучка таки пристроена за принцем. А вон и сам принц. Король с королевой не обрадовались, что любимое сокровище оказалось за океаном, но поскольку возвращать сына через хатарессу они не хотели, а морской путь с папиной «дорогой жизни» был еще не достроен, принца пришлось оставить тут. И по-моему, если сегодня кому-то вдруг вздумается присуждать звание «Самая счастливая личность лагеря», принцу светит оказаться лауреатом. Вот же зятя судьба послала… Тело десятилетнее, мозги старше на пять лет, вид человечий, но дыхание и зрение уже драконьи. Маги дружно ломают голову, как это произошло, Рик выдвигает версию, что с малолетним женихом происходит то же, что и с ним самим после свадьбы, то есть превращение в дракона-оборотня. Но то ли свадьба неполная, то ли тело еще детское, поэтому изменения произошли только частично. Гаэли вообще никаких версий не выдвигает, а пилит Или за «поспешность и неподобающее чувство юмора». То есть за скоропалительное одобрение этой «свадьбы». Богиня, правда, пока особо не пилится. Совесть у нее давно в коме, а чувство юмора — нет, поэтому проблем с ней еще будет и будет.

А почему у «тела» не совпадает возраст, понять не может даже Рик. Решил завтра расспросить Маришку поподробнее.

Глава 5

О ЗАГУЛАХ И ВОСПИТАНИИ

Водка — мягкая, сок — добрый, сигареты — легкие.

Так почему же наутро так хреново?

(Из мыслей россиян 1 января, 24 февраля и 9 марта)

Уф! Да что у меня за карма такая — то и дело просыпаться с головной болью и диким сушняком? Заболела, что ли? Или… да нет, не пила. Не могла я пить, что вы. Дети ж рядом.

А почему тогда глаза не открываются? И во рту вкус такой, будто целовалась с… с… даже не знаю с кем. Надо посмотреть…

С мучительным усилием я открыла один глаз и обнаружила, что на меня кто-то смотрит. Очень знакомые глаза. И общий вид…

Ох, кажется, у меня проблемы.

Эту золотую морду я узнаю из миллиона. Потому что именно ее привыкла видеть в зеркале воды. И если на меня смотрит… смотрю я, то кто я тогда?

Я тряхнула головой, отгоняя бредовое видение.

И зря я это сделала.

В голове немедленно взорвалась петарда (или граната?), мир стал зеленым и куда-то пополз, а вокруг горла змеей обвилась тошнота. На несколько минут мне стало совершенно безразлично, где я, кто я и на кого похожа — только бы никто не вздумал меня тронуть… или сказать что-то громче шепота… или… Из головы убрались все мысли, кроме одной-единственной и редкостно идиотской: «Кажется, сейчас есть шанс проверить, кто был прав в том далеком идейном споре с дедом Гаэли насчет возможности тошноты у драконов».

Ой, мамочка.

Что ж такое творится? Надо все-таки открыть глаза… как-нибудь осторожно.

— Охххх, боги, только не снова! — хрипло пробормотали где-то рядом. Кто — неизвестно. Во-первых, сквозь гул в ушах я плохо слышала, во-вторых, это хриплое карканье было похоже на голоса моих знакомых, как веник на водоросли. — Александра…

— Что? — Второй голос, сиплый, для разнообразия не каркал, а хрипел.

— Александра, — повторил первый. И умолк. То ли сил не хватало продолжать, то ли слишком много чувств вызывало. А может, говоривший попросту забыл, что хотел сказать? Ставлю на третий вариант. Если у него так же болит голова, как у меня, то точно забыл.

— А что происходит? — поинтересовался третий голос. — У меня глаза не открываются.

— Александра, — тупо повторил хриплый.

Эй-эй! Почему Александра-то? Я что-то натворила? Почему я ничего не помню? И почему так плохо…

— Готов отдать всю мою лабораторию за глоток воды!

Прямо всю? Щедро. Хотя чего не сделаешь, чтобы избавиться от сушняка.

— Всю… кроме экспериментального материала, — снизил ставки каркающий голос.

Так и знала.

— И микроскопа. Игорь его только подарил…

Ой, ой, папа уже и микроскопы сюда приволок? Быстро он…

— И реактивов, — продолжал голос. — Да ну его, в самом деле. Пойду и напьюсь сам. Только где ближайшая вода?

Точно, сушняк. Стоп. Сушняк?! Что-то в этом промелькнуло очень знакомое. Но меня снова сбили с мысли (если этот хаос в голове можно назвать мыслью; не голова, а пробка на МКАДе, полный ступор).

— Александра, — снова простонал голос. Да что его — заело?!

— Здесь есть кто-нибудь? — снова воззвал третий голос. — Кто-нибудь, помогите открыть глаза…

«Поднимите мне веки!» — некстати выдала память. Интересно, этому Вию самозваному кто-то поможет? Потому что я не в силах. Знать бы, помогает ли драконам пиво? Хотя толку… пива тут все равно нет.

— Еще одна Александра… — обморочно стонет первый. — Боги, о боги… только не это, я не выдержу, я не вынесу… Седьмая Александра. Восьмая… Девятая… Десятая…

Что?! Что за бред?

Я поспешно распахиваю глаза… и застываю в шоке.

Ох ты, елки… Ну ничего себе…

Здесь была Куликовская битва по-драконьи. Или Бородинское сражение. Или…

Весь лагерь, сколько его было видно от леса до побережья, был устлан телами. Драконы лежали, распластав крылья и уложив шеи и хвосты во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Гребни растопырены, взъерошенная чешуя тускло блестит под ярким солнцем, глаза закрыты. Москва первого января с этим и рядом не валялась.

А совсем недалеко от меня, шатаясь, топтался в кругу драконш несчастный мастер Гаэли с каким-то мешком на спине. И, медленно поворачиваясь на месте, как невиданная минутная стрелка, поочередно тыкал пальцем в каждую, причитая что-то про стремительно и бесконечно размножающихся Александр.

— Мастер Га… кха-кха-кха! — Ох, не стоило мне с сушняка рот открывать. Кашель выжег траву рядом со старым магом, чудом не зацепив его самого. Но Гаэли даже не глянул на пламя. Он обреченно глянул на меня и простонал:

— Восемнадцатая Александра… Боги, за что?!

Кажись, кто-то переутомился.

— Дед, не нервничай, а? Я тут одн… твою косметичку!

Я ведь и забыла, с чего началось мое веселое утречко. А именно — с копии меня. И сейчас эта самая копия никуда не делась, не испарилась вместе с замыканием мозгов, а, наоборот, продолжала молча таращиться в пространство в количестве восьми штук. Семь окружили деда Гаэли, восьмая уставилась прямо на меня. Неподвижные, как зомби. Или тела Деда Мороза и Снегурочки после двадцати вызовов в новогоднюю ночь. Я скосила глаза на хвост, шевельнула крылом…

Так, я — это я. А это тогда кто? И откуда?

Я осторожненько вытянула лапу и потрогала своего двойника. Холодное. Стекло или металл. Стоп… стоп-стоп… ушедшая в несознанку память наконец обрела совесть и выдала первые показания на тему «что вчера было».

Это же они…

Вот на пляже среди костров дико пляшут тени, а среди теней драконы, а над драконами реют вопли насчет увековечения памяти о прекрасной спасительнице. И кто-то реально увековечивает… а саму спасительницу при этом пара драконов держит под крылья и хвост придавливает по-тихому. Это чтоб «прекрасная» не удрала никуда. А на берегу вырастает одна фигура за другой, и ваятели дружно хают работу друг друга, выискивая недостатки.

— Ты не… че наделал, а? Хххдехребень, а?

— О! А я думаю, чего не хватает? Во!

— Зато головы — две… — ехидный шепоток.

— Неее…

— Кривоглазый!

— Сам такой!

— Да я…

— Да ты на свою посмотри! У твоей ваще морда кривая!

— А она это… такая!

— Я кому-то счас в глаз дам!

— Не надо, прекрасная! Я сам расплавил! И мою, и эту, с… э… с достоинствами…

Я капризничаю и требую убрать еще вон ту, с неправильным хвостом, и ту, с противной мордой, и еще вот эту…

Пока не остались эти восемь штук. Восемь памятников… надгробий. Мне. Дурдом. Да что же это такое?

Дрожащим крылом я вытираю лоб и снова погружаюсь в воспоминания.

Так. Вот встревоженный принц и не менее встревоженные свекровушка и дочки пытаются добиться от меня объяснений тому, что происходит; потом просят разрешения умотать «вон туда в сторонку, на ту горку, куда дым не достанет», потом… потом, кажется, я согласилась, а Маришка заупрямилась, и мы уговаривали уже ее, и они таки ушли. А я осталась тут. Не хотела бросать Рика. А где Рик?!

Тут. Вот, под скалой, где и был, когда… помню! Это он отправил отсюда детей и Митту. Меня сначала пытался успокоить, говорил что-то про опасность, про самоконтроль, но как-то быстро перешел к тому, какая у меня теплая кожа, нежные крылья и упругий гребень. И… и… не помню. А если и помню, то вам не скажу.

Да что ж тут такое было, боги?

Мой взгляд скользил дальше и дальше, выхватывая из местности то одну, то другую картинку, а зараза-память, наконец-то проснувшаяся, злорадно потирая лапки, выдавала одно воспоминание за другим.

Вот это голубое, светящееся, в разноцветных яблочках — попытка Хирана наколдовать елочку, чтобы меня, мол, порадовать. Я когда-то в джунглях рассказывала про Новый год, Деда Мороза и наряженную елочку… А что, ничего так елочка, симпатичная. Если б она еще не пулялась своими украшениями в песчанку, было бы совсем хорошо. А это, надо думать, и есть Дед Мороз. Бедный дед Гаэли. Я так понимаю, в ближайшее время избавиться от мешка «с подарками» ему не светит, но может, маги хоть вес уберут?

Ох, как голова болит…

«Елочка» тем временем пошевелилась, сладко потянулась всеми веточками и тихонечко корнем подтянула к себе валявшийся на земле кусок сахара. М-да… Я вспомнила, как мы водили вокруг этого «растения» хоровод, и чуть не застонала. Можете себе представить драконий хоровод? И я нет. Пожалуй, это будет покруче драконьего стриптиза, который мне иногда припоминает муж.

Вот это, напоминающее кратер вулкана, — это последствия неосторожного папиного рассказа про конкурс на самую большую пиццу, который он когда-то видел в Милане. Драконы, вдохновившись примером, решили, что они ничуть не хуже и тоже могут сотворить что-то большое, например суп. Помню, как отговаривала раскочегаренных дракош от кипячения океана, мол, продуктов много уйдет, с чем потом после сезона бурь останемся? После уговоров будущие рекордистки кое-как оставили океан в покое и решили, что перед варкой самого большого супа надо сначала выплавить самый большой котел… точно, эта марсианская впадина этот котел и есть! А где же суп? А, от супа их Гарри отвлек. Когда «котел» размером с небольшое озеро остывал в песочке, Гарри неосторожно поинтересовался, какой именно супчик им светит. И… и все. В жарком споре по поводу преимуществ того или другого рецепта дракоши забыли, зачем собрались, и чуть не утопили друг друга в котле. Молодец все-таки мой братец. Еще неизвестно, что бы там получилось с супчиком, а так не получился котел — будет бассейн.

Кстати, а где папа? И ма… а, вот они. Целы, ничего не случилось, спокойненько спят в обнимку с серой белочкой двухметрового роста. Нет, мне не кажется. Белочкой И именно в два метра ростом. Это вчера его вышность Рэйран Первое Крыло признался соплеменникам в тайном оборотничестве. Охрене… офиге… короче, удивленные подданные сначала возмутились, но под руку очень вовремя сунулся Шиарри и стал расписывать прелести умения превращаться. А поскольку юный воин накопил солидный запас смолки, то скоро оборотней в несчастном племени стало куда больше одного. Хорошо, что Рэй отобрал у народа нехорошее вещество, пока никто не превратился в рыбу или бабочку.

Вот это… стоп, а это вообще кто?! Новенькие? Сколько себя помню, в лагере не было ни одного серого дракона. Черные, алые, синие — сколько угодно, а серых не было. Откуда они? И почему один из серых так похож на Гарри? Тьфу ты! Да это и есть Гарри! Серый… в трещинах… в трещинах… Вспомнила! Это тоже Рэй. То есть из-за Рэя. Гарри рассказал ему о Дне невест, и черный вождь загорелся найти себе жену из-за моря. Мой братец разъяснил, что все не так просто и жених должен предъявить мастерство. А Рэй вдохновился и сказал, что он еще какой мастер! По маскировке. Сейчас он, мол, покажет. И эти два поросенка — ну просто с ума сойти! — полезли в ближайшее болото, маскироваться. Я еще помню, как они вернулись. Они с чего-то решили, что вожделенный остров прямо тут, и стали отлавливать тех, кто казался им невестами. Последняя невеста оказалась бывшим претендентом в вожди, и сватовство снова нырнуло в болото…

Вот у скалы одиноко торчит… ну, скажем, лампочка. Дикое сооружение из чего-то прозрачного и блестящего и впрямь больше всего смахивает на лампу, только вкопанную патроном в землю. А внутри уныло плавает аррохи, только почему-то розовый.

Папин корабль, наполовину выброшенный на пляж, на этом фоне выглядит почти безобидно — ну подумаешь корабль… ну подумаешь большой. Что же тут все-таки было? Откуда это массовое сумасшествие?

— Ик!

Откуда тот дым взялся?

— Ик!

Свалить драконов — это вам не телик включить, это надо что-то мощное. Например…

— Ик! — Как по заказу, снова послышалось рядом. Куча веток и мокрого сена рядом со скалой зашевелилась, и на свет выползла Или. Богиня была помята, растрепана и необута. Зато свежа до неприличия.

— Привет! Клево вчера повеселились?

Клево?! Кажется, я знаю, какой именно из миров любит навещать непутевая богинька. Клево, значит…

У меня нечасто выпадают такие моменты, чтоб слов не подобрать. Что-что, а на язык мне жаловаться нечего. Когда кому надо разобъяснить, кто он есть и куда ему идти, так слова сами отыскиваются, успевай только рот открывать. Да я торговцам-граззи на рынке цены сбивала! Причем троим сразу! Еще успевая при этом пробовать ягоды и подкрашивать губы! Да я на потоке из трех групп на все вопросы отвечать успевала! И вообще!

Но сейчас все мои таланты куда-то делись (видать, тоже от вчерашнего тормозят). И я молча уставилась на Или, не в силах подобрать слов, достойных охарактеризовать обуревающие чувства. Пока я беззвучно шевелила губами, Гаэли последний раз бросил взгляд на скульптурную выставку из Александр и заторопился к нам:

— Леди Или, мы ведь с вами уже беседовали о вашем внешнем виде и недопустимости подобных высказываний!

Молодец, дед! Кто бы сомневался, что педагог — это судьба и диагноз, вместе взятые. Ну сами посудите: после такого вечера, такой ночи и особенно такого утра кто еще сохранит способность не просто выражаться без мата, а еще и воспитывать окружающих? Да Гаэли цены нет…

Богинечка, правда, была другого мнения: она плюхнулась обратно на траву, ничуть не задумываясь о том, что ее юбка уползла в район талии, состроила гримаску типа «звезда пришла кидать понты и раздавать автографы» и фыркнула:

— Де-э-эд, ну не капай на мозги, а? Лучше скажи: тут похмелиться есть чем?

Гаэли сменил цвет. До сих пор весь зеленый, как майская травка, он резко стал красным:

— Леди Или! Вы невыносимы! Вы совершенно, невероятно, безобразно эгоистичны и кошмарно незрелы! Вы…

— Ну завелся… — буркнула хамоватая богиня. — Че мне зреть, я тебе что — ананас? Наколдуй лучше ручей, а то у меня весь накопившийся резерв на вчерашний «весельчак» ушел. А пить так хочется, что…

— Что? — не выдержала я.

— Че что? — фыркнула Или. — Пить охота, а тут…

— Я спрашиваю: куда у тебя резерв ушел?

— Да на дымок вчерашний, — пожала плечиком богиня. — Круто получилось?

— Так это твоих рук дело?

Мы переглянулись: дед Гаэли, уже белый, и я, не знаю какого цвета, если по настроению, так багрово-фиолетового.

— Ну да, — спокойно кивнула та. — Классная штука. Всем весело до потери пульса, и полный расслабон.

— Или…

— Чего? Клево ж вышло. Или вы чем-то недовольны?

— Да как тебе сказать, Или… — душевно проговорила я, подтягивая поближе сохнущую на песке рыболовную сетку. — Понимаешь, я не недовольна…

— Во! Видишь, занудик? Все без претензий, один ты пилишь и пилишь.

— Недовольна — это не то слово, — продолжила я, накидывая на Или сетку. — Я в БЕШЕНСТВЕ!

— Эй, ты чего? — занервничала богиня, видно, вспомнив про колечко (то самое, что давало мне право на контакт с богиней, а может, еще какие-то права). — Пусти… ты что… ой!

Сетка взмыла вверх и зависла у моих зубов.

— Слушай, дорогуша, тебя когда-нибудь пороли?

Она еще пару раз трепыхнулась, видно, по инерции, и возмущенно замерла.

— Вот еще!

Ага, я так и думала.

— Леди Александра… — нерешительно прозвучало с земли.

Блин, тут же Гаэли. Я сделала вид, что не слышу. И мрачно воззрилась на богиню «в ромбик». Та занервничала.

— А что? — наконец додумалась спросить она.

— Ничего. Надо же когда-то начинать.

Наркотики, чтоб вы знали, не только яд, а еще и тормоз. Поэтому смысл до Или дошел только секунд через пять.

— Чего начинать? Ты же не… ты… эй, не смей! А ну отпусти меня, я приказываю!

— Щас, разбежалась! — И я прицельно осмотрела ее фигуру в районе надевания стрингов.

Богиня перепугалась по-настоящему.

— Пусти! Не смей! Помоги-и-и-и-и-ите!

— Леди Александра… — снова попытался вмешаться в процесс воспитания мастер Гаэли. Но его перебил дракон Тор. Хороший и на редкость миролюбивый дракон… был. И красивый, кстати… тоже был. Сейчас, весь в каких-то черно-зеленых пятнах, с засохшей грязью на левом крыле, он отчаянно щурил красные глаза и мог порадовать своей внешностью только художника, который ищет модель для плаката «Жертвы алкоголизма».

— Ты… — хрипло каркнул несчастный… — не помню, как тебя… утопи ее!

— Меня?! — взвизгнула мажористая богиня. — Меня нельзя!

— Можно… — простонал дракон. — Шумная… очень…

И он уронил голову обратно, утратив контакт с окружающим миром.

Или потеряла дар речи.

— Леди Александра… — снова вступил дед.

Ну все, лопнуло мое терпение. Я резко повернула голову, не обращая внимания на окончательно обнаглевшую головную боль.

— Глубокоуважаемый мастер Гаэли, смею ли я нижайше попросить вас переложить процесс воспитания всецело на мои крылья и не пытаться, вашу магию, мешать пробуждению совести у этой особы?! У нее и так некомплект!

Повисла пауза.

— Поразительно… — после полуминутного молчания выговорил дед. — Просто поразительно. Нет, леди Александра…

— Ах нет?

— Нет, не мешать. — Глаза терпеливого, правильного и мудрого деда переместили взгляд на непутевую подопечную и как-то по-нехорошему сверкнули… — Позвольте вам помочь?

— Что?! — ахнули мы одновременно с Или.

— Вы уверены? — осторожно спросила я.

Гаэли еще раз осмотрел побережье, тела «павших», выброшенный на берег корабль, сломанную хатарессу, в которой застряло что-то непонятное типа огромной крышки от пивной бутылки, только метров семь-восемь в диаметре… мешок на спине, который подозрительно закопошился…

— Целиком и полностью, — твердо проговорил старый волшебник.

— Во подстава! — возмутилась богиня. — Я им… а они мне?

— Как видишь, не все благодарны тебе за веселье, — подытожила я.

И это было еще мягко сказано! К полудню проснувшийся лагерь напоминал центр спасения после стихийного бедствия. Все искали всех и вся, при этом нервничая, ужасаясь и недоумевая, мол, как же так вышло?

— Риха, где ты? Риха-а…

— Куда делся песок?

— …и домики для человеков?

— И кто побросал семена мусорки в яму с сушеными водорослями? Все заготовки для отопительных брикетов пропали!

— Кто-то видел магов?

— Там они… Мне не до магов. Риха-а!

— А где человеки с корабля? И откуда набежало столько этих, с ластами… тюленей? И почему они стоят строем? Или мне мерещится?

— Охххх… птицы сегодня невыносимы… Эй, убирайся с моего хохолка! Нашла где вить гнездо!

— Карррр!

— Слушай, муженек… эй, ау! Муж! Ты меня видишь? Точно? Объясни мне, пожалуйста, только спокойно и понятно: какого ырга ты сидишь на нашем яйце?!

— Я?! О Небо, и правда. Забирай, заби… О Небо… Супруга, родная моя, а ты можешь мне сказать, почему яиц три?! У нас вроде один сын намечался?

— Риха-а!

— Женщина, я унижусь до просьбы, опущу голову к ногам твоим, только не кричи, пожалуйста.

— Прошу вас, подскажите, где маги?

— Отстань. Поднимись вверх, сам увидишь!

— Я не могу сегодня летать!

— Твои проблемы. Слушайте, бездельники. Вчера здесь была копченая рыба. Я лично ее паковала в склад номер три. Объясните мне, вы, неудавшаяся закуска аррохи, куда делась рыба и почему тут спите вы?

— Э-э…

— До магов далеко? Если пешком?

— Зачем тебе маги?

— У меня на голове что-то выросло, отколдовать бы обратно.

— Не советую. Вон, Арирэ уже сходила. Хотела гребень на хвосте восстановить, пропал куда-то гребень. Теперь вот сидит, убеждает себя, что раздвоенный хвост — это даже красиво. Маги тоже с похмелья, бедолаги. А ты им не хвост, ты им голову подставить хочешь. По-моему, лучше с рогами, чем без головы, а?

— А у меня рога?! Ужас…

— Помогите, крылатые! Нет, вы посмотрите! Я, почтенная вдова, уже двадцать лет храню память и скорбь о безвременно погибшем муже, нерушимо оберегаю свою верность супружеским узам, и что я вижу, проснувшись сегодня утром?! На моем коврике — мужчина!

— Да я случайно…

— И этот мужчина положил на меня крыло! На меня, честную женщину! Известную своей преданностью покойному супругу!

— Да я нечаянно. Я сейчас уйду… то есть уползу…

— Как уйду?! Так ты еще и жениться не собираешься? Хватайте его, соплеменники!

— Риха!

— Да кого ты зовешь все время?

— Как кого? Дочку. Пропала куда-то, не отзывается никак.

— Какую дочку, у тебя сроду дочки не было, только два сына. Вон они, спят у ручейка. Кстати, не объяснишь, почему у одного на хохолке девичий веночек? И цветок на крыле?

— Мм, Игорь, какой ты сегодня ласковый… Игорь? А-а-а!!! Нет! Спокойно, Лилия, ты не видишь белок, ты не видишь белок, ты не видишь белок…

Как бедные маги расколдовывали тюленей обратно в человеческую форму, как бедный Гарри, проснувшись в обнимку с Рэем, охнул и попытался сбежать, спросонья приняв нового друга за легендарное «серое кусако», выдуманное чудище из драконьих страшилок для детей; как мама сначала выливала себе на голову бутылку воды, а потом гоняла несчастную белку по всему бывшему пляжу… короче, ничего этого мы уже не видели.

Мы воспитывали Или.

— Это тебе за выходку с колечками! Это за лень на работе и пренебрежение служебными обязанностями! Это за дым-весельчак, наркоманка несчастная, чтоб тебе пожизненная детоксикация… — С каждым предложением я методично встряхивала сеткой так, что у висящей там Или звонко клацали зубы. — А за опасность для моих детей я тебе точно всыплю, чем хочешь поклянусь, торчок ты божественный!

Нехорошо кого-то учить, когда кипишь от злости, слишком легко при этом сказануть что-то такое, что человеку потом жизни не хватит расхлебать. Надо остыть, успокоиться, подобрать эти, как их, аргументы. Аргументы, а не розги! Но к черту.

Я была слишком зла.

Если бы богинька вчера зажгла еще несколько костров; если бы взяла не неешку, которая по каким-то загадочным «биологическим» причинам не действует на детей, а другую траву; если бы Маринка и принц не оказались такими сообразительными и не увели бы малышню подальше от лагеря, который превратился в филиал наркопритона; и наконец, если бы она не поленилась вчера подбросить в костер охапку побольше — я могла лишиться дочек и Рика.

Я могла бы…

И этот запоздалый страх только добавлял злости. Выжить при атаке драконов! Пробраться через кишащие аррохи джунгли! Пережить нападение полоумного Проницающего с милой привычкой убивать любую помеху! Перенести все это и едва не загнуться из-за каприза избалованной дурехи, которой приспичило повеселиться. Богиня, пальмочки зеленые! Да из нее богиня, как из мочалки папин авианосец!

— Ой! — послышалось из сетки при очередном встряхивании. То ли Или прикусила-таки язык, то ли прищемила что-то важное.

Мне не то чтобы стало стыдно, но что-то вроде просветления в мозгах заставило притормозить и неловко поинтересоваться:

— Что ты?

— Я? Ты… ты… — У богини явно не хватало слов, чтобы высказать все, что она думает… — Я тебя… Я… Землетрясение устрою! Или потоп. Или ураган! Пусти! Ты не смеешь… ты!

И что-то зазвенело в воздухе, тонко-тонко, еле слышно протрещало в воздухе электрическими разрядами. Хлестнуло невесть откуда налетевшим ветром. Ах, ты еще пугать, коза ты божественная!

— Хорошо, — вдруг согласился до сих пор молчавший Гаэли. — Устраивай. Леди Александра, позвольте. Держитесь. Покрепче.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, даже губами шевельнула, но дед схватился за нагрудный амулет и зыркнул так, что земля из-под ног ушла. Не спросишь и тем более не поспоришь. Ох, ничего себе дедушка дает… таким я его вообще никогда не видела. Даже в плену у черного мага он поспокойней казался, а тут…

— Эй, а мы где? — вдруг завопила Или, про которую я как-то на секундочку забыла.

Где? Я удивленно осмотрелась.

Драконий лагерь исчез. Драконы тоже. А вокруг высились подозрительно знакомые башенки.

— Ирраш… — тихо проговорила я. — Ирраш. Класс, Гаэли. Это то, что надо.

После часовой экскурсии по Иррашу мне вдруг стало интересно, каким был Гаэли помоложе, до того, как бесчисленные поколения студиозусов вытрепали ему все нервы и превратили в ворчливого старикана, вспыхивающего при виде любой глупости, как вулкан на Камчатке. Ведь и сейчас дед, когда очень надо было, мог мобилизоваться не хуже отряда спецназа на выезде.

— Здесь когда-то был уникальный сад. Это лекарственное растение в естественной среде растет в ничтожно малом количестве, а драконам оно тогда было остро необходимо. И они смогли культивировать его тут, причем увеличить его размер без потери лечебных свойств. Посмотрите-посмотрите… после катастрофы, правда, мало что осталось. Некому больше было поддерживать сотворенные плетения чар.

— Я ничего не слышу, я ничего не слышу, я ничего не слышу… — Или пыталась бороться с принудительной лекцией по мере сил, то есть сначала делая вид, что ей все параллельно, потом напевая какую-то тупую песенку про крутого перца Чучу, потом гордо отмалчиваясь. Но дед был настойчив, как мой жених номер пять в погоне за платиновой кредиткой, и планомерно волок нас с Или по достопримечательностям мертвого города, последовательно расписывая, где тут что было. Против спокойного и настойчивого голоса не помогало ничего, слова въедались, кажется, прямо в мозг, и даже я сразу запомнила, где тут были целебные воды, а где санаторий для малышей-драконяток с больными косточками и крылышками. Гаэли расписал даже, как шла эвакуация и где проходил последний рубеж обороны, которая держалась семь часов, прежде чем аррохи все-таки прорвались. Видно, у них с Орро было немало времени на доверительные разговоры. Что происходит, я сообразила быстро: Гаэли таки сдержал обещание помочь мне выпороть нерадивую богиню. Просто порка была не ремнем, а словами. Точнее, экскурсией. Иди, мол, богинюшка, по городу. Смотри, как все было здорово; смотри и вспоминай, как все рухнуло; смотри и думай, почему так получилось, что ты, богиня судьбы, никому тогда не помогла.

И самое интересное, что это, похоже, действовало. Странно, ведь богине наверняка не раз и не два ездили по темечку, втолковывая про обязанности и последствия. Да тот же Гаэли ей сколько раз говорил про ответственность и совесть. Не помогло. А тут на тебе! Наверняка Или была из тех, кому услышать мало. Таким надо самим увидеть, потрогать, прочувствовать. А то и по голове получить — так, для полной доходчивости.

Вот и получила.

Детское убежище и «статуи» с торчащими от голода ребрами Или осмотрела в полном молчании. Письмо младшего помощника прослушала, не возразив ни словом. Установленный Айрре маячок до сих пор горел, беспокойно качаясь под нарастающим ветром.

— А вот здесь было место поклонения богам, — негромко проговорил Гаэли, показывая на вознесшуюся над городом башню со странной многолепестковой верхушкой. — Ваш алтарь там тоже есть…

— Нет… — прошептала девушка.

— Что — нет? Поверьте, есть. Конечно, если вы не верите, можем подняться — наверняка леди Александра не откажет — и убедиться. Наверняка там сохранились какие-то следы, ведь в тревожные дни всегда принято обращаться за помощью к богине судьбы. Было принято по крайней мере.

— Нет, нет, нет. Я не буду… я не хочу! — Богиню трясло, и, наплевав на всякую гордость, она зажала руками уши, будто старалась спрятаться от негромкого и безжалостного голоса.

— Леди Или…

— Я не буду туда подниматься! Не заставите! Я не хочу! Не хочу! — Или отчаянно забилась в сети, словно надеясь вырваться и умчаться прочь, чтобы ничего не видеть и не слышать. Сетку дергало так, что я поспешно опустила ее на камень площади — я до сих пор не уверена, могут ли боги летать, а главное — падать. На секунду подумалось, что вся эта истерика может быть и показной, чтобы улучить момент и вырваться на свободу, но Или нежданной свободой не воспользовалась — она даже не стряхнула сеть, а прямо в ней осела на гладкий камень с кое-где пробивающейся травой и замолотила кулаками по граниту:

— Не хочу, не хочу, не хочу… не хотела! — А потом в глухом рыдании вырвалось отчаянное, безнадежное: — Я не виновата-а…

Виновата. И сама это знаешь. Иначе не глушила бы чем придется пинки совести и ужас от последствий своей ошибки. Последствия оказались страшней, чем ты могла представить, и ты защищалась как могла, прячась за маску легкомысленной идиотки, которой все по фигу. Но, может, хватит уже?

— Я не справилась, почему они не видят, что я не справилась? — сквозь рыдания выкрикивала Или. — Я НЕ ГОЖУСЬ! Даже колечки не помогли-и… Почему не заменят, ерунда, что нельзя тысячу лет менять… можно! Только самой никак! Я же бессмертная, я пробовала, думала, если должность освободится, то заменят… чтоб его, это проклятое бессмертие!

Ну что тут скажешь…

Наши взгляды — мой и Гаэли — встретились над головой непутевой богини. И, не сговариваясь, мы шагнули вперед, в два крыла и две руки обнимая ревущую девчонку, которая так и не повзрослела в свои шестьсот с лишком.

— Ну что ты… Ну успокойся, не плачь так. Ты ошиблась, это бывает… Все делают ошибки. Иногда — страшные. Порой совсем непоправимые. Иногда всю жизнь тратят на то, чтобы исправить хоть что-то. Не бывает так, чтобы не ошибаться…

— Бывает!

— Не бывает. — Я легонько дохнула на Или легким цветным пламенем, которым обычно успокаивают детей. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Главное, что ты делаешь потом, после ошибки. Можно утопиться в слезах от жалости к себе-несчастной, можно стать черствой, чтобы ничего не чувствовать, и вину тоже. А можно стиснуть зубы и поступить по-человечески.

— Как?! Ну как, скажи?!

Я глянула на Гаэли — чего он-то молчит? Это его дело или мое — вправлять мозги бестолковым особам, сотворившим бог знает какую по счету ошибку? Но дед почему-то не сказал ничего правильно-мудрого, а только продолжал легонько гладить непутевую подопечную по лохматой рыжей гривке. Пришлось разруливать самой. Тем более что в чем в чем, а в ошибках я настоящий спец, можно сказать, просто мастер. Вспомнить хоть мои собственные загулы. Вспомнить и вздрогнуть, твою косметичку. И с чего я так бесилась? Ах, меня не любят по-настоящему, ах, всем только деньги нужны, а если настолько нужны — так и такую меня потерпите.

Под крылом в очередной раз всхлипнули, возвращая меня из прошлого в настоящее. Так, что я там…

— Как-как… просто сделать хорошее. Для равновесия.

Всхлипы на моем крыле стали реже — Или осмысливала информацию.

— Но я же ничего этим не исправлю, — нерешительно проговорила она.

— Но кому-то же станет легче? Хоть кому-то? Значит, не зря живешь.

Гаэли все не отводил от меня глаз — мне даже показалось, что шее и щеке стало горячо под этим пристальным взглядом.

— Я не смогу…

— А мы на что? Поможем.

— Честно? — с надеждой всхлипнула непутевая богиня.

— Ну… Если ты нас не отравишь очередным весельчаком…

— Я больше не буду!

Детский сад…

Что с богами не все так просто, Или нам уже говорила. С богами нынче напряг, то ли у них рождаемость упала, то ли что, но если раньше в боги отбирали лучших, то сейчас гребут всех подряд. Даже полный пень типа моего жениха номер два, от которого даже военкомат открестился, записан на службу с момента рождения, и ведь какому-то миру потом с ним «повезет». По мне так лучше вообще без богов, чем с такими маяться. Как думаете? Кстати, интересно мне. Если тут за судьбу мира несет ответственность Или с повадками полухиппи, то кто из богов отвечает за мой родной мир? Кажись, у него вредные привычки покруче будут.

Надо будет разузнать при случае.

Обратно тронуться мы смогли не сразу — Или приспичило благословить драконят в подземном убежище. На долгую жизнь, на удачу, на здоровье… точней, на его скорейшее восстановление, на отыскание родных и близких, на… короче, на что могла. Сил у нее по-прежнему было мало. Но благословение — это такая штука… Короче, она похожа не на чары, а на электропроводку, что ли. Может пролежать годы — и ничего, а потом, когда дадут ток, люстра и загорится. Так что нашим узникам подземелья после освобождения светит очень даже неплохая жизнь. Я прислушалась: Или уже дошла до пожеланий любви и семейного благополучия и останавливаться, похоже, не собиралась.

— Я горжусь вами, леди Александра, — негромко проговорил дед.

От неожиданности я боднула головой потолок.

— Чего-о?!

— Самообладание, терпение, умение сопереживать и сказать нужные слова не от ума, а от сердца… неудивительно, что вам верят. Вы не хотели бы стать одним из постоянных наставников университета?

— Я? Гаэли, я вроде вас не роняла. Ведь нет?

Старый чародей насмешливо хмыкнул и покачал головой.

— Нет.

— Тогда что? Какой из меня учитель, вы что, — я нависла над дедом, заботливо меряя ему температуру. — Может, вас кусанул кто ядовитый?

— Леди Александра!

— О! — осенило меня. — А вы… Вы ничего такого… нет?

— Леди Александра! Вы совершенно невозможны!

Глава 6

О ЦВЕТАХ ЖИЗНИ, И НЕ ТОЛЬКО

— Мам, а знаешь, сколько зубной пасты в тюбике?

— Нет, сынок, не знаю.

— От ванной до дивана и обратно!

(Из предисловия к трактату для начинающих родителей «Поверьте, ребенок все-таки не монстр»)

Хатарессу починили к вечеру. Где-то к полднику настоялся отвар «Ясень», местный антипохмелин, и бедные страждущие наркоманы поневоле смогли наконец собрать мозги в кучку и передвигаться более-менее прямо. Крылья-руки перестали трястись, в глазах прояснилось, а из голов испарилась мигрень, освободив место для мыслей.

Правда, мыслить особо было некогда.

Сначала из починенной хатарессы градом посыпались маги всех мастей, настроенные очень по-боевому: после того как лагерь вчера внезапно замолчал и не отзывался почти сутки, Ковен успел перенервничать по полной, подозревая не то прорыв аррохи, не то второе пришествие Проницающих. Когда боевой отряд притормозили, кое-как объяснив суть вещей, гостей охватил повальный синдром муравьиного трудолюбия, и они рассыпались по лагерю, помогая всем кому придется, с согласия и без. К этому времени драконам уже было все равно, кто еще валится им на голову — лишь бы не аррохи. Расизм и страх перед чужаками как-то незаметно пропали. Последние остатки, кажется, испарились вместе со вчерашним дымом. У меня до сих пор перед глазами стоит картинка: мой папа в обнимку с магом Кристаннике сидят на спине Второго Крыла племени и в три глотки (Крыло тоже) проникновенно орут: «Ах эти черные глаза меня плени-и-или!» А симпатичная дракоша напротив хихикает и закрывается крылышком. Брр…

К ночи ударный труд дал нехилые результаты: лагерь был очищен от мусора, все жертвы смолки и магии расколдованы, палатки и котлован восстановлены. Маги смогли даже наколдовать обратно песок и успокоить дракона, который все еще паниковал по поводу внезапно размножившихся яиц. Как именно получилось это умножение, маги сказать не брались, но твердо обещали, что будущий ребенок в результате дублирования не пострадал. Ну да, дублирования. У вас, будущий папочка, будет три совершенно одинаковых ребенка. Вы рады? Папа был рад… до обморока. В прямом смысле обморока, ага. Рога отколдовали, вышку восстановили, лишний хвост у синекожей красавицы убрали…

Только восемь Александр развоплощать никто не собирался. Чертовы памятники по-прежнему торчали на севере лагеря и действовали на нервы. Ладно, не до них пока…

В настоящий момент я стою на холме и со смешанными чувствами любуюсь картинкой «моя-несовершеннолетняя-дочь спит-со-своим-женихом». С другой стороны на это зрелище в полном молчании взирает королевская чета, его величество Атталике с супругой.

Зрелище, надо сказать, умилительное. Я про детишек. Невеста, почти заползшая на свою предполагаемую половину, и жених, уткнувшийся в ее косичку. Оба в кольце синего драконьего тела, причем Шиарри не спит, а грустно смотрит на юную пару и бережно прикрывает ее крылышком — от холодного ветра. Мне почему-то становится грустно. Все для любимой, да, Шиарри? Хоть звезду с неба, хоть… Рэй, нечаянно встретившись со мной взглядом, отворачивается и вспоминает про какие-то срочные дела. И с шумом срывается с места.

А жених и невеста просыпаются. Секундное удивление, и…

— Мама! — дружно вопят два голоса, и, поспешно расцепившись, мальчик и девочка кидаются каждый к своей маме. Из-под другого крыла Шиарри торопливо выбирается Рриша…

Так, только не заплакать! Я же в драконьем виде!

— Я давно заметила, что если просто так спишь, то спишь, а если перед сном колечко трогаешь, то спишь широко…

— Как — широко? — притормозил Рик юное дарование. Очень вовремя. Собравшийся на посиделки народ как раз состроил озадаченные физиономии.

Маришка призадумалась.

— Ну так! — объяснила она, разводя в стороны маленькие ладошки. — Много видишь! И можешь вмешаться. Если хочешь. Мам, а ты знаешь, что те Проницающие, которых ты швырнула в море, утонули?

— Нет. А ты видела?

— Ага, — помрачнела Маринка. — Они дураки. Могли же плавать, мы все можем же. А они вместо этого друг в друга вцепились, ругались, каждый хотел на другого залезть. Так и утонули.

Ну, значит, по поводу Проницающих можно больше не волноваться. Рэй обрадуется.

— А потом я Виталика увидела. — Малышка опускает глаза и пересыпает песок из ладошки в ладошку. — Так страшно было. Он весь был… даже меня не видел… идет… по нитке такой… и я поняла, что если он уйдет, то его больше не будет. Он будто выцветал, горел и выцветал, я не знаю, как понятно сказать!

— Тише-тише, — мягко проговорила королева, взглядом спрашивая меня: «Можно?» Я кивнула, и она обняла Маришку, тихонько поглаживая по волосам. Принц, уже готовый вскочить защищать невесту, выдохнул и снова прислонился к отцовскому плечу. Рыцарь… — Не плачь, уже ведь все хорошо.

— Да.

— Ты его удержала?

— Да. Но ему больно было, и я соскручила… склубила…

— Что-что?

— Я свернула нитку обратно, — наконец нашла нужные слова Маринка. — Ту нитку, по которой он шел. Так, чтобы не стало боли и этого… раны. Только я немножко перестаралась и скрутила больше. И Виталик стал маленький. Я, честно, не хотела! Почему-то очень сильно крутнулось… Вы же не сердитесь?

— За то, что ты вылечила моего сына? Конечно нет! Правда, придется объяснять народу, почему принц стал помладше и в перспективе станет драконом-оборотнем, но, думаю, в принципе это решаемо.

— Я полагаю, что, если ваши подданные получат целителя, способного бесследно излечивать смертельные ранения, они будут готовы поверить во что угодно, — усмехнулся Кристаннике, ловко превращая ветку в маленькую копию дракончика — для Рриши.

— Да, такого дара не было в нашем мире лет… — Гаэли призадумался. — Давно.

— Какого?

— Способность отмотать нить жизни назад, до того, как нанесена рана, — пояснил дед. — Кстати, Марина, а ты не хочешь попробовать вылечить еще кое-кого? Я имею в виду твоего папу…

Я почувствовала, как дрогнул рядом теплый бок в золотой чешуе. Рик… ох, Рик! Ты сколько угодно можешь морочить головы родным фразами типа «слепота не приговор», и даже меня утешать: мол, и так проживем, и даже работы себе набрать, убеждая, что и незрячий справишься — и все равно ты вздрагиваешь, когда оживает надежда.

Маришка бросила на деда обиженный взгляд:

— Хочу, конечно! Почему я не хочу? Я сразу попробовала! Несколько раз даже. Но у меня не получается!

Несколько раз, значит… целеустремленный у меня ребеночек. Я мысленно порадовалась, что мой муж, по крайней мере, сохранил взрослые размеры. Но почему не получается вернуть зрение?

— Я папу сню-сню, а подойти и тронуть нитку не получается, — жаловалось тем временем дите. — Вообще не получается тронуть!

Как же мне иногда не хватало понимающего Рикова взгляда! Живого, видящего, от которого сразу становилось спокойней на душе и проблемы решались почти моментально. Но он все понимает и без взгляда, мягко касается меня теплым крылом, а сам придвигается поближе к дочурке.

— Тише, огонек, не волнуйся, — успокоил детку неприснившийся папа. — Все нормально. Ну что ты, все хорошо, не вздумай плакать. Лучше скажи: тронуть меня не получается, «нитку скрутить тоже». А видеть — видишь?

Маришка затеребила косичку.

— Вижу. Но ты не такой… не близко… не знаю, как сказать. Будто отгороженный.

По группке магов прошел шепоток, а потом моя свекровь взвилась, как змея в атаке:

— А я говорила! Я говорила, что с этим ограничением уз пора заканчивать? А ты что? Ах, подожду, ах, я не хочу ими рисковать, я не могу у вас энергию тянуть… Можно подумать, семья не для того, чтобы оберечь от беды!

— Ограничение уз? — Я вдруг как никогда ощутила родство со своей свекровушкой — мы даже шипели сейчас очень похоже: как две разозленные кобры. — Ты его еще не убрал?

Хвост с оттяжкой хлестанул по земле, отражая всю глубину моих эмоций. Брызнули комки и камушки.

Рикке вздохнул:

— Не сердись. Рана была тяжелая, и я не хотел, чтобы ты…

— Ах ты не хотел!.. Ну, Рик…

— Спорим, что она его таки приложит хвостом? — очень некстати послышался голос моего непутевого братца.

— Нет, Александра женщина добрая. Так, гребень намнет. Или хохолок?

— Да ну, пожалеет…

— Правильно, — снова возник Гарри. — Придушит, потом пожалеет.

Я скрипнула зубами, откладывая воспитание супруга до лучших времен, когда вокруг будет поменьше народу, глазеющего на нас, как на бесплатный цирк.

— Напомни мне потом обсудить этот вопрос посерьезней, милый. Мариночка, вечером папа уберет перегородку, и ты посмотришь, можешь вылечить его или нет. А пока… кто-то хотел обсудить, что будет с лагерем?

Дела с лагерем были невеселые. Нет, аррохи драконов больше не тревожили, уж скорей наоборот — команды охотников просеяли всю местность на десятки километров вокруг частым ситечком, и теперь пожирателей можно было встретить только в воспоминаниях.

Беда была в другом. Приближался сезон бурь. Ветер с каждым днем становился все холоднее, и заметно подросшие морские волны все сильней заливали берег. И проблемы у нас были именно из-за этого моря.

Драконы оборудовали этот лагерь наспех, не собираясь всерьез оставаться здесь — тогда Проницающие выбирали место всего лишь как плацдарм для вторжения к нам. А сейчас это «наспех» вылезло в самое неподходящее время.

Один из новых магов, прибывших сегодня через хатарессу, как-то нехорошо на волны смотрел и часа полтора что-то высчитывал. Когда он, Кристаннике и Беригей вместе с моим отцом обследовали территорию повнимательней, выяснилось, что на зеленой равнине неспроста так мало деревьев и довольно необычный набор трав — при сезоне бурь все побережье регулярно заливает. Вот и теперь никуда не денешься — зальет. И лагерь тоже. Вместе со складами, запасами и жильцами. Здешние драконы тоже умеют впадать в «призрачный сон», при котором не нужно ни еды, ни воды, но воздух-то и во сне нужен.

Так что если племя останется здесь, то шансов пережить сезон бурь у драконов будет немного. И, может, весной из всех тут останутся только восемь моих дублей. А обустроить новый лагерь уже не успеть.

— Таким образом, положение тяжелое, — аккуратно подошел к завершению речи Кристаннике. — Плотину нам так быстро не построить, новое поселение тоже, по крайней мере, безопасное. И полагаю, единственным выходом будет…

— Ой, Шиарри! — ввинтился в уши радостный голос. — Как здорово! Мы тебе наш город покажем! И скалы! И мою бабушку! И с подружками познакомлю… Что? — притормозило мое дите поток обещаний. — Я что-то не так сказала? Мы же приглашаем их в гости, правильно?

И в серых глазах было такое искреннее непонимание, что Гаэли вдруг махнул рукой, и слова: «Вы невозможны» — потонули в общем хохоте.

Пригласить в гости своих несостоявшихся захватчиков — идея, конечно, сумасшедшая. Одна транспортировка через океан чего стоит. И питание. И распихивание по убежищам. У каждой стаи есть резерв, на всякий случай, если у соседей что-то стрясется (например, когда грохнул вулкан, разнеся вдребезги прежнее гнездовье-обиталище Северных). Кажись, впервые в истории все резервы будут забиты под завязку. И кладовки придется растрясти. И к королям стучаться — такое резкое увеличение численности, пусть и ненадолго, надо как-то объяснить народу. Во избежание. Межрасовая дружба вещь хрупкая, строится долго, рушится от чиха, а кому это надо?

Короче, со всех сторон сумасшедшая идея.

Но, видно, здесь чокнутые мы все. Потому что «против» голосов не нашлось.

— И звали ее Красная Шапочка…

— Дикари.

— Кто?!

— Ну, жители. Они были эти… индейцы, да? Это же индейцы называли друг друга как попало: Сидящий Бык, Поющие Ножки, Мокрый Нос. А она жила в Америке, да?

— Почему?

— Только дикари могли назвать ребенка Шапочкой. Значит, она индейка! — В голосе Маришки звучала искренняя и твердая убежденность в своей правоте.

Твою косметичку фирмы «Алые паруса». Откуда она вообще про этих индейцев знает?

— Из телевизора… — кашлянула мама Лилия. — Мы смотрели… честное слово, только образовательный канал.

— Ну, спасибо. Да, Мариночка, она была индианка. Как-то раз мама позвала дочку и сказала: «Сходи, девочка, к больной бабушке, отнеси ей пирожки и горшочек масла». И пошла она в лес…

— А пеммикан? Это вяленое мясо! Индейцы его очень любили. Она же взяла пеммикан?

Я выразительно посмотрела на папу. Тот только вздохнул.

— И пеммикан. А навстречу ей — волк. И спрашивает: «Здравствуй, Красная Шапочка. Куда ты идешь?»

— Они знакомые были?

— Марин, ты спать вообще собираешься?

Ничего так вопрос, да? Но просто сегодня Маришка нервничала, и заснуть у нее никак не получалось. Я уже и хохолок ей гладила, как всегда перед сном, и колыбельные мы ей по очереди пели, и под бочком у меня она лежала — мамин стук сердца драконят долго успокаивает, лет до пятнадцати. Но ничего не помогало. Сегодня ночью Маринка собиралась лечить папу, и это ответственное занятие гнало от нее сон похлеще сеанса рок-музыки под окном. Сонные заклинания на малышку мы накладывать не хотели, такая магия детям не рекомендуется, телевизора у нас не было. Или приволокла было какие-то травки — «классная вещь, поможет стопроцентно» — и долго потом распространялась, как у нее от моего взгляда мороз по коже пошел. Потом мы вспомнили про сказки, и надо же было мне нарваться именно на эту «Красную Шапочку». Идиотская сказочка, если подумать. Оставим в покое моральные качества мамы, отправляющей дочку в лес в полном одиночестве, но съеденная бабуся? Интересно, какого она была размера, если волк ею не наелся и решил пополнить меню еще и девочкой? И что у девчоночки было такое с глазами, если она клыки у «бабушки» не обнаружила? Близорукость пятой степени? Или бабусенька была ролевичка и любила рубиться в орков?

— Ма-ам! Ну расскажи дальше, пожалуйста! Он назвал ее по имени, значит, они знакомые? Он тоже индеец?

— Нет, он волк…

— Говорящий?!

Я представила реакцию Маринки на убийство говорящего волка-индейца с бабушкой-орком в животе, Красную Шапочку с томагавком… и уткнулась головой в крыло. Ну их, этих французов, с их странными понятиями.

— Знаешь что, Мариночка. Лучше я расскажу тебе другую сказку. Жил-был на свете кот. И, когда он состарился…

— А кто такой кот? — немедленно спросила Рриша.

Кажется, это будет труднее, чем я думала.

Окружающая обстановка тоже сну не способствовала. Несмотря на глубокую ночь, над головой то и дело свистели крылья и рокотал вертолет, за холмом мелькали огни, и под слаженное рычание «и-и — раз!» двигалось что-то тяжелое. Орал в рацию папа Игорь: «А я говорю срочно! Срок? Вчера! Что значит — не знаешь откуда? Да хоть роди! Но завтра чтобы всё было приготовлено!» Всё — это корабли. Для драконьего отдыха в пути. Все-таки лететь двое суток с одной-единственной передышкой на крохотном островке — на такое способна половина, и то без гарантий. А остальным что, падать и топиться? Так что папины корабли сейчас — самое то. Теперь маги сходили с ума, высчитывая, что получится полезней: скопировать один корабль (как то драконье яйцо, помните?) или вырастить еще пару островков? Вулкан разбудить маги в принципе могут, но как точно просчитать силу извержения и куда потом деть цунами? По всему видать, что пока придется обойтись кораблями.

«И-и — раз! И-и, взяли!»

Племя готовилось.

Далеко не все из них были счастливы отправиться за океан. Воинам не улыбалось просить приюта у тех, кого они собрались завоевывать — не то чтоб они опасались (приступы паранойи постепенно лечились), а просто не по чести, мол. Проще говоря — совестно. Женщины боялись самого путешествия, особенно насколько тяжело оно будет для детей — сколько им ни втолковывай, что детишки перелетят на материк через хатарессу и при этом с них чешуйка не упадет — все бесполезно. По-моему, здешние дамы боятся уже просто по традиции. А сами дети страшно волновались, как бы непонятливые взрослые не заставили бросить тут новые замечательные игрушки. Единственным утешением было, что вечно голодным драконам в кои-то веки было позволено есть сколько влезет. Весь накопленный продзапас через хатарессу все равно невозможно переправить. Кое-что унесут те, кто полетит через океан, но такой перелет — не то путешествие, в которое стоит нагружаться по маковку. Особенно если учесть, что над морем ветер сильней. Так что ямы-склады, еще недавно так заботливо упакованные, сейчас безжалостно вскрывались и делились на три части. Первая складировалась рядом, постепенно распределяясь на пару сотен примерно одинаковых кучек — будущий «наспинный» груз. Вторая спешно паковалась и срочно грузилась на свободных драконов, которые один за другим срывались в темноту, туда, где высилась невысокая скалистая Уохро — единственная гора на сотни километров вокруг. Маги и драконы спешно сооружали там новый временный склад. А остальные продукты просто сваливались неподалеку — ешь кто хочет. Не думаю, правда, что у кого-то был особый аппетит.

Тяжело покидать свой дом. Даже если ты закаленный путешественник.

Уй, ветер какой холодный.

— Мам? — Неугомонное пятилетнее наказание в очередной раз раскрывает старательно зажмуренные глаза. — А мы точно успеем до сезона бурь?

— Марина, спать немедленно! Вон Рриша уже давно спит, а ты…

Большое и очень теплое опускается на спину, прикрывая и меня и дочек. Крыло Рика.

— Точно, точно, — успокаивает меня и ее родной голос. — Все будет хорошо.

— Пап, а мы домой завтра полетим или в стаю?

— В стаю. Как раз успеем к празднику Нового года.

— А принца с собой возьмем?

— Нет, принц нужен дома. Мама и папа очень хотят, чтобы он пока побыл рядом.

— А мочалок мы с собой заберем? А то их тут затопит.

— Заберем. Вы и заберете. Они маленькие. Считайте, это будет ваш личный груз. Как у всех улетающих.

— Ура! Я их дома сразу выпущу, а потом… пап, а в какие стаи возьмут драконят?

— Во все понемножку. Как и взрослых.

— А мы Шиарри к себе возьмем? У него никого, ни мамы, ни папы. Пусть он у нас спит?

— Договорились. Главное, чтобы ты его в паутину не заплела, как свою подружку.

— Ну пап! Я уже не маленькая такие глупости делать. Мне скоро шесть!

— Взрослые тоже творят глупости, — с усмешкой сообщает добрый папа, ни словом не заикаясь про необходимость спать. — Да еще какие. Рассказать, как мы варили варенье?

Эй! Я невольно дергаюсь. История про варенье — это наш с мужем персональный секрет, и он обещал никому не рассказывать, как я… кхм… Нет, я тогда ничего не взорвала, и на вкус получилось вполне даже приемлемо, вот только сахарный сок надо было брать очищенный. А я свежий взяла, да побольше. Так что первое варенье у меня получилось — мечта болотного жителя. Буро-зеленое, да еще пузыри на нем время от времени разбухают и лопаются. Кушать можно только в темноте или с завязанными глазами. А еще можно пугать студентов в универе. Зараза Гаэли выпросил у Рика немного моего дебютного вареньица и на предварительном зачете по алхимии валил подопечных почем зря, допытываясь у них, что это такое. Что интересно, до правильного варианта не додумывался никто, опознавая в зеленом-пузырящемся что угодно, от неизвестного яда до зародыша тинника. Неужели Рик сейчас про него расскажет?

Но, оказалось, в запасе у мужа есть история из собственного опыта.

…Варенье из желтяники семья Тоннирэ любила, но на столе оно бывало редко. Папа-алхимик, мать-переговорщик — откуда у них время на готовку лакомства, варка которого занимает шесть часов? Когда подросли дочери, на год-два с готовкой стало попроще, но, увы, ненадолго. У сестер тоже были учеба, увлечения, практика, да еще и женихи. И Тоннирэ-младший… нет, он не голодал, но рано понял: если ты хочешь поесть что-то вкуснее каши, то это «что-то» придется делать самому.

К варке любимого варенья будущий шаман подошел так же ответственно, как и к школьным опытам по алхимии: к назначенному времени были правильно рассчитаны пропорции, заготовлены ингредиенты, тщательно вымыты посуда и руки, выставлены специальные бутылочки для консервации. Юный кондитер (на тот момент Рику стукнуло двенадцать лет) не учел только одного — характера своих родственников. Отчего-то у вечно занятых родителей и сестер именно в день консервирования продуктов нашлось и время, и желание поучаствовать в процессе вареньеварения — по крайней мере эпизодически и критически.

— Рикке, — уже через пять минут возникла у котла старшая сестра. — Ты чем занят? Вареньем? Ну ты даешь! А знаешь, в желтянику нужно добавлять еще чуть-чуть каррчиной корочки — я читала, от нее оно обретает неповторимый аромат!

— Что ты делаешь?! — ахает мальчишка, но поздно. Порошок «корочки» уже просыпался в котел, и сестра, пару раз помешав смесь, испаряется, пока ее не припрягли к стерилизации специальных бутылок из гибкого стекла.

Следующей на Тоннирэ-младшего налетела мать.

— А, Рикке! Передашь папе, что меня срочно вызвали на границу с Тетне, что-то там у них опять не ладится. А ты опыт ставишь? Молодец… Варенье? Молодец, сынок! Только, на мой взгляд, сюда надо добавить немного вот этого. Что ты дергаешься? И этого. Пока, сынок.

Когда у котла появились сестры и отец, с чего-то решивший, что сын варит экспериментальную мазь от бородавок, Рик уже перестал сражаться за целостность рецептуры. И только старался отследить состав и количество добавок — интуиция подсказывала, что добром это коллективное творчество не кончится. Предчувствия его не обманули. Получившийся «продукт» выглядел странно, пах еще странней и категорически отказывался всасываться в бутылки. А когда его все-таки удалось туда впихнуть и острые колпачки-крышки затянулись, вот тогда и начались сюрпризы. Первая же бутылка, которую сестра попыталась взять в руки, долбанула ее острым колпачком и выдралась, на ходу обрастая перьями… Охамевшую бутылку попытались призвать к порядку, но не тут-то было — бухнуло, заискрило, грохнуло, расшвыряв всех куда придется и оставив на месте совершенно невредимую стаю бутылок. Возле ненормального варенья, как оказалось, искажалась магия, и любой чародей, неосторожно поколдовавший рядом, рисковал нарваться на самый непредсказуемый результат. А чокнутые бутылочки тем временем тихо и незаметно ныряли в кустики и пропадали навсегда…

— Спит.

«Кто спит?» — хотела спросить я, но губы не послушались. Мне было тепло и уютно, возле меня тихонько сопели дочки, пернатые бутылки так и порхали рядом, и все было хорошо. Только бы за холмом поменьше шумели…

Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Назойливый шум упорно ввинчивался в уши. Казалось, на моей голове сидели два дятла и соревновались, кто первым продолбит насест. Дадут нам поспать, в конце концов? Полыхнувшая злость мгновенно выпинала сон прочь, и я уже отчетливо расслышала:

— И не проси! — незнакомый мужской голос.

— Да почему? — а это Или. Голос одновременно и злой, и просящий. — Ты ведь можешь, это твоя обязанность!

— Нет. Я не имею права вмешиваться так…

— Ну неужели так трудно?! Ты бог или кто?

— А ты отстанешь или нет?

Да что ж такое?! Секундочку… Бог? Или опять глючит, что ли? Обещала же больше ни-ни! Я с трудом приоткрыла усталые глаза — во сколько же мы вчера заснули? — и наткнулась взглядом на…

А и правда бог.

Крепкий плечистый парень на вид чуть постарше меня, рыжеволосый, одежда самая обычная. Но шло от него нечто особое, что изредка мелькало в самых сильных магах в момент волшебства, — ощущение силы, от которого чуть покалывало грудь и лицо.

— Эй, — вырвалось у меня.

М-да, Сашка, тебе точно иногда надо жевать, а не говорить. Самые подходящие слова для обращения к богу нашла, ага. Впрочем, божьей парочке хватило и этого — оба дернулись, как будто их Риково варенье клюнуло.

— Ну вот, разбудили, — досадливо прошипел парень. — Спасибо, Или!

— Да на здоровье! — махнула рукой ничуть не раскаявшаяся богинечка. — Кстати, удрать ты ведь не удерешь? Драконы твои, неприлично…

— Кто бы мне говорил о приличиях! — дернул плечом парень. — Богиня, которую пришлось разыскивать по всем мирам грозди! Для которой совершенно чуждыми являются слова «долг» и «труд», будто из незнакомого языка!

— Сам ты!..

— А ну тихо! — рявкнула я шепотом. — Или, ты вроде собиралась благословить племя? Тебя Гаэли с вечера ищет! А ты тут парня уговариваешь. А вы… вы бог чего?

— Огня, — как-то удивленно проговорил парень. — И вулканов, по совместительству.

Ага. Кажется, я догадываюсь, с чего Или к нему пристала, как папарацци к звезде шоу.

— Рада познакомиться. И чем обязаны?

Личико Или вдруг стало очень злорадным.

— Приветливо тебя встречают, Архо. Приятно, правда?

— Если тут ты, я не удивлен, — довольно зло фыркнул бог. — Скорей удивлен тем, что они еще живы. При таком-то покровительстве…

— Гад!

— Вы сегодня успокоитесь или нет? Или, зачем ты его достаешь?

— Он не хочет острова делать! Те, которые вам нужны!

— Еще раз говорю, я не имею права! Ну как ты не поймешь, магма — это не шутки! Ты представляешь скорость остывания камня? Не говоря уже о высоте приливной волны? При имеющихся условиях я все равно не успею до начала сезона бурь, поверьте. Разве что ускорю потоп.

— А если еще Ветра попросить? И…

Архо с интересом посмотрел на коллегу.

— Ты серьезно готова просить Ветра? После вашей последней встречи? После того, как вы так сцепились, набив друг другу все что можно и нельзя? Не говоря уж о Виссе?

Или отвела глаза в сторону и что-то буркнула.

— Что-что?

— Если надо…

Архо смешливо потер переносицу.

— А говорят, чудеса творят только боги. Но чтоб ты наступила на горло своим желаниям ради кого-то — это воистину чудо, причем без малейшего нашего вмешательства. Не подскажешь, кто привел в порядок твою милую головку? Я лично походатайствую, чтоб наш пантеон пополнился.

Только этого мне еще не хватало. Тьфу на этих богов, откуда в них столько легкомыслия?

— Впрочем, не до шуток.

Архо легко скользнул-порхнул по земле, вмиг оказавшись рядом — и правда будто огонь. И так же быстро подрос до трех метров. Глянул в глаза и неожиданно проговорил очень мягко:

— Кажется, наша очередь благодарить вас за помощь. Я не смогу сейчас создать острова, это правда. Но попрошу Виссу и Ветра. Они задержат сезон бурь насколько возможно. Дней на пять. Устроит?

— Конечно! Спасибо!

Он как-то невесело улыбнулся:

— Знаете, после столкновения миров нас осталось не так уж много, а уж тех, кто «взращивает и пестует души», и вовсе не осталось. Может, нам свою молодежь к вам на воспитание отдать, а?

Пока я приходила в себя от такой милой перспективы, Архо уже качнулся в сторону, рыжие волосы живым пламенем метнулись в предутреннем сумраке. Секунда — и на месте человека затанцевал, извиваясь, огненный столб.

— Поздравляю с выздоровлением мужа, — шепнул огонь и взвился в небо, оставив на слегка подмерзшей земле оттаявший круг.

Рик! Из-за этих богов я совсем забыла про… о нет!

Рика не было. Рядом со мной на песке лежал небольшой дракон лет десяти…

— Марина-а-а-а!!!

Да-а, певицей мне, может, и не стать, но громкоговорителем или сиреной я при случае поработать могу. Мой вопль всколыхнул народ не хуже урагана. Да что там. Все оставшиеся аррохи могут покусать свои щупальца от зависти — их-то больше так никто не испугается. А тут… Несчастный дракончик подскочил, как будто в песке под ним притаился электрический скат, все, кто спал, проснулись, кто не спал — застыли в столбняке, а потом нервно заозирались, выискивая, что это только что было. В воздухе чуть не столкнулись два дракона, и к земле со свистом понесся груз белых мешков. Одним дублям все было глубоко параллельно, и они продолжали бдить, мрачно уставившись в неведомые дали.

— Марина! — Мне было не до суматохи. — Рик…

— Ты чего кричишь? — послышалось сзади. — Мам, что такое случилось?

А потом послышался второй голос, от которого я застыла, как памятник… девятый по счету.

— Саша…

Я не помню, как обернулась.

Помню только, как смотрела в его глаза — родные, серые, понимающие, живые, живые, живые!

— Рик!..

Драконы обычно не целуются при других. Они просто замирают — щека к щеке, — пока крылья дракона окутывают обнявшуюся пару. Но сейчас мы забыли про драконьи тела, про взбудораженный народ, про детей. Мы даже не обнялись — просто притянулись и сплавились в одно целое, и мир поплыл куда-то в сторону, отдаляясь, тая вместе с утренним туманом.

Но дети быстро вернули его обратно.

— Мам, так ты чего кричала? — Марина даже подпрыгивала от любопытства, старательно дергая меня за крыло.

— Кстати, а правда — почему? — Дыхание Рика защекотало чешуйки возле уха, и сосредоточиться стало необычайно трудно.

— Ну… — А что сказать-то? Извини, дорогой, я подумала, что наша дочь превратила тебя в… Хотя объяснять, слава богу, не понадобилось — драконье понимание сработало и тут, и Рик быстро опустил голову, пытаясь замаскировать вспышку смеха под приступ аллергии.

— Так здорово получилось! — радовалась Рриша. — Только немножко страшно.

Вот за что я люблю новую дочку — так это за редкий оптимизм. За честность я ее тоже люблю.

Тем временем народ выявил «источник помех» и стал подтягиваться, потихоньку окружая место разборок.

— Леди Александра, на вас напали?

— Что происходит?

— Ой, а кто это с тобой рядом? — Маришка вдруг пристально уставилась на бронзового дракончика, которого я — теперь уже понятно, что по ошибке, — приняла за своего омоложенного муженька. — Какой симпатичный…

— Э-э…

Драконыш и правда был на редкость симпатичным — блестящее бронзовое тело было будто выточено умелым мастером: чешуйка к чешуйке, пластинка к пластинке, даже хохолок у него лежал как-то по-особенному.

— Эй, ты откуда взялся? — контактная Марина моментально оказалась рядом с незнакомым дракончиком и в два счета наладила этот самый контакт. — Я тебя раньше не видела.

— Я знаю, я! — возрадовалась моя младшая дочурка, пока жертва их интереса потерянно открывала и закрывала рот, то ли не зная, что сказать, то ли не в состоянии улучить момент, чтобы вклиниться. — Мама решила родить нам братика, да? Ой, спасибо!

— Нет! — Неизвестно, кто больше возмутился таким «счастьем»: я, снова попав в центр внимания, дед Гаэли, возмущенный безграмотностью юного поколения (и уже начавший объяснять всем доступным ушкам, что драконы не относятся к классу живородящих), или сам драконыш, которому нежданно-негаданно сосватали новую мамочку. — Мастер Тоннирэ, скажите им!

— Вителлике?!

Извиняться в итоге пришлось мне. И за то, что Рик, едва прозрев, тут же втихую смотался посмотреть, как идут дела и чем лично он может помочь. И за Маришку, которая, поднявшись в несусветную рань, увязалась за папочкой, и за принца, который, проснувшись в драконьем виде, тут же помчался к невесте — делиться новостью. А не найдя ее на месте, прилег подремать рядом с потенциальной тещей. И за себя. Точнее, за «несдержанность, повлекшую за собой всеобщую тревогу и утрату части материальных ценностей». (Да, последнее — это выражение Гаэли; а как вы догадались?) Словом, за всех. И я… что вы, конечно, я извинилась. Почему? Народ, ничего вы не понимаете! Да в такой эйфории — у меня муж выздоровел, муж, любимый, понимаете! — я готова извиниться не только за себя, дочку, будущего зятя и всеобщий переполох, но и за мировой финансовый кризис!

Хотите, я и перед вами за что-нибудь извинюсь?

Пусть и у вас будет хорошее настроение!

А вот у драконов настроение было не очень. Они вымотались еще ночью, а впереди маячила отправка детей. В неизвестность. Нет, племя вроде как и верило, что там детям будет хорошо, что о них позаботятся, но ведь одно дело верить, а другое — знать. А кто из здешних драконов бывал дальше побережья? Из женщин так вообще никто. Поэтому в лагере то и дело вспыхивали маленькие пожарчики — там, где мамам не удавалось сдержать слез. У мужчин была иная забота: запасы. Пещеры на горушке уже были забиты под завязку, а остальное? Нет, продукты можно было перенести подальше, перевезти вертолетом, переправить кораблями, но время, время! Раскопать ямы, вытащить продзапас, упаковать, перенести, выкопать новый схрон, пропечь огнем, уложить, закрыть — все это как минимум займет неделю, а до материка два дня пути. А до начала сезона бурь осталось не больше четырех суток. С ума сойти. Неудивительно, что все оживились, когда я рассказала про Архо.

— Дней пять? — переспросил Рэй. Измученный дракон, похоже, не смыкал глаз уже суток трое, с прошлой охоты, и поэтому слегка тормозил. Остальные выглядели не лучше и весть о сошествии на землю еще одного бога восприняли удивительно спокойно. Ну бог и бог, что такого. Спустился — значит, так тому и быть. А вот что у племени лишние дни появились — это да. — Ты уверена, золотая?

— Он так сказал.

Пусть драконы сами решают, верить ли этому конкретному богу. В конце концов, кто у нас дети солнца и огня?

Рэй с усилием потер закрытые глаза кончиками крыльев.

— Хорошо, рискнем. Но детей все равно отправим сегодня.

— Саша, ну ты-то с чего?

Я поспешно притушила слезинку. Блин, нашла время. Только женщин успокоила, что детям на новом месте ничего не грозит (два часа язык ломала!), и нате вам, сама туда же!

— Маришка с Рришей нырнут не одни, с ними бабушка пойдет, да там стая встретит…

— И я защищать буду! — вставил принц-оборотень.

— Вот видишь, и он защищать будет… Все нормально, путь через хатарессу еще никому не вредил. Ну, хочешь, мы с ними еще кого-то пошлем? Я Орро попрошу. Он тоже оборотень.

— При всем уважении, мастер Рикке… просите кого-нибудь другого.

Мы провожали к хатарессе драконят.

Поймите меня правильно. Я, конечно, знаю, что мы увидимся через двое суток. И верю, что с Маришкой и Рришей ничего не случится — ну просто некому уже нападать на драконов на том континенте. И если честно, нападающим на мою дочурку правильней будет посочувствовать. И я не верю, что с хатарессой стрясется что-нибудь именно в тот момент, когда она переправляет ребят. Но попробуй убеди в этом слезы! Они упорно выползают из глаз и…

И тут меня осенило.

— Он тоже оборотень… — прищурилась я.

Орро невольно попятился.

— Леди Александра…

— Подожди. Но ведь и я тоже оборотень! Я сама могу с ними пойти. Что ж мне раньше это в голову… — Я замолчала, споткнувшись при взгляде на лица и морды окружающих. — Что?

— Э-э, леди Александра, очень правильно, что вам не пришло это в голову раньше. Очевидно, есть некий предохранительный механизм, который не позволил вам раньше об этом задуматься.

— Чего?

— Вам нельзя сейчас оборачиваться, Александра.

— Примерно три месяца, — вставил непутевый мой братец Гарри. — Да и потом, пока яйцо не высидится.

— Какое… яйцо…

Мой взгляд беспомощно встретился с серыми глазами Рика.

— То самое, — вдруг улыбнулся мой муж.

Глава 7

СЮРПРИЗЫ СУДЬБЫ

Самый подходящий момент наступает в самое неподходящее время.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Яйцо?

О боги… твою ж косметичку фирмы «Алые паруса»… да вашу ж магию!

Что? Нет, я не против детей, я очень даже за, и Рик рад, и вся семья в полном восторге… ну разве что без мамули, но та никогда счастлива не бывает. Но яйцо?! Всякое бывало со мной в этом мире: и драконом стала, и в мышь меня превращали, и из катапульты стреляли, и в жертву принести пытались. Но даже в этой нескучной жизни перспектива снести яйцо была новым и свежим впечатлением. Незабываемым, честно сказать. От одной мысли у меня чешуя дыбом вставала. А крыша, та вообще рвалась в дальнее путешествие и уже активно шевелила шифером… или что там у нее?

Леди энд джентльмены, познакомьтесь: Александра Морозова, будущая мать драконьего яйца. Дракономать! Рехнуться можно. Ну, Или, погоди… пламенная благодарность тебе за дымок-весельчак и состоявшуюся тогда супружескую жизнь! Чтоб тебе икалось каждый раз, как это вспомнят.

Еще бы вспомнить хоть что-то, а то всех впечатлений — горячие крылья, полное головокружение и беспокойство, как бы хвосты не помешали.

А они вот и не помешали как раз… Тьфу ты, что в голову лезет.

— Саша, ты не рада?

— До обалдения, — пробормотала я, гипнотизируя взглядом Или. Непутевая богиня опустила глаза и постаралась слиться с интерьером. А пока я придумывала, что еще сказать, в обсуждение нашей радости активно включились окружающие.

— Разумеется, рада! — бесцеремонно влез Гаэли. — Первый уникальный потомок магов в драконьей ипостаси, причем еще и иномирянки… вы представляете перспективы?

— Я говорила, что внук в скорлупе будет? — неизвестно кого вопросила свекровушка. Но больше ничего не сказала, уставившись в пространство.

— Да-а, Сашка, — озадаченно почесывает ухо папа. — Всегда найдешь, чем… хм, удивить. Ладно, пусть в скорлупе, но чтоб на этот раз внук!

— А несватаные принцессы тут остались? — тут же поинтересовалась моя несравненная мамуля.

— У меня будет братик! — радостно взвыла Маринка, в порыве чувств кидаясь обнимать кого попало. Попал Шиарри, и бедный синий сменил цвет на фиолетовый. — Ура! Спорим, он тоже будет оборотень?

— А может, сестричка, — вставила Рриша.

— Братик! Хотя и сестра тоже неплохо. Тогда нас будет три сестры Тоннирэ!

— Три детеныша Тоннирэ? Интересно, устоят ли Южные Скалы, — хмыкнул Гарри.

По счастью, переживать по поводу будущего яйцематеринства было абсолютно некогда.

Девчонок, все еще препирающихся из-за будущего братика/сестрички, нужно было затолкать в хатарессу, а я до сих пор не решила, кого выдвинуть в почетные сопровождающие. Свекровь и папа по горло заняты тут, а мамуле я своих девочек не доверю. Я не знаю, есть ли в округе холостые принцы, и если есть, то насколько возможно уговорить кого-то из них на женитьбу, причем на несовершеннолетней дракоше. Теоретически нет, закон насчет межрасовых браков еще не отменили, но зная мамочкин характер… нет уж, пусть лучше набрасывается на кого-то другого! Вон, у нас его вышность Рэйран Первое Крыло холостой. Скажу маме, что он тоже типа король, только драконий — интересно, сколько Рэй после этого неженатым проходит?

Так, отставить бредовые идеи. Кого бы все-таки в сопровождающие напра… стоп.

— Леди Александра! — Мой будущий сват, его величество король Рамении Атталике склонил голову в поклоне и тут же ее задрал, встречая мой взгляд. — Вы не подскажете Вителлике, как правильно кувыркаться?

Я хищно улыбнулась:

— Ваше величество! Конечно, покажу! Кстати, вы вроде собирались возвращаться домой?

Сваты, пусть и короли, по-любому лучше, чем мамуля с ее задвигом на светской жизни…

— Ну, давай, Маришка…

— Спасибо, мам! — ответило мое сокровище и важно вышло на площадку, дымившую, как химзавод.

— Я не поняла, что за рев? — Моя дочурка сердито взъерошила гребень и грозно вскинула крылышки. — Что вы тут за похороны устроили? Взрослые, называется!

Взрослые притормозили с обливанием (и обугливанием) травы слезами. Одна из дракош, темно-красная, возмущенно уставилась на меня, зашипев что-то о невоспитанных девчонках и попустительстве родителей вопиющему поведению. Родители (мы) только переглянулись. И продолжили «попути…», «попуси…» короче, не мешать дочке вести свою разъяснительную работу. А то обстановочка перед хатарессой и впрямь смахивает на толпу перед крематорием: скорбные морды, слезы и всхлипы. Только венков траурных не хватает. С ленточками. И чего, спрашивается, рыдать? Можно подумать, ненаглядных деток с той стороны хатарессы топить собрались! Я глянула на Рэя — он ответил мрачным взглядом и многозначительно постучал концом крыла по затылку (это что-то вроде нашего покручивания у виска). Мол, все, разум взял отпуск, и теперь попробуй достучись до дам, в которых бушуют инстинкты. Я успокаивающе махнула крылом и обернулась к Рику:

— Может, поможем?

— Зачем? — В озорном взгляде затанцевали искры. — Наша дочка прекрасно справляется сама.

— …И нас пугаете! Кто кого утешать должен?! — высказалась наша дочка как раз в этот момент. — Дети и так на нервах! Вы хотите, чтобы они плакали? Вы хотите, чтобы они боялись мою бабушку? Или вы хотите, чтобы они… они… плохо кушали?

Последнюю фразу Маришенька изрекла таким тоном, словно обвиняла драконов в измене родине как минимум. Точно таким тоном моя мамуля однажды выговаривала папе, когда среди кучи подаренных на день рождения блестяшек из платины и золота вдруг обнаружила (вот жуть-то!) бижутерию. Мол, и самой не верится, что собеседник способен на такой ужас, но факты…

Я еле сдержала смех, почувствовав, как рядом дрогнуло крыло. От мужа шла волна одобрения пополам с восторгом, щедро приправленная недоверием. И с капелькой грусти…

— Никогда не думал, что мне понравится наблюдать это, — шепнул Рик.

— Что?

— Вот это. Убеждение по методу Митты. Найти у собеседника слабость и придавить.

Свекровушки? Вообще-то Рикке прав. Наше сокровище и впрямь чувствовало себя хозяйкой положения и строило драконов без зазрения совести. Драконы смущенно переглядывались и успешно «строились», Рэй давил усмешку, маги дружно кашляли, что-то бормоча про дым, вот только кашель подозрительно напоминал хихиканье.

— А дома ждут бабушка и тети. И что будет, когда они увидят плачущих деток? — горько вопросила внучка Митты. — Что они про вас подумают?!

Сработало. Представьте себе, сработало! Драконы, обняв ребятишек напоследок, отошли в сторону, доверяя их переброску магам.

В общей суматохе наша старшая дочурка ухитрилась на секунду подбежать к нам и получить крылатые объятия (от папы) и чмок в макушку (от мамы), приправленный легким щелчком по гребню.

— Хитрюга. Мы же просили только пример показать!

— Помнишь, ты говорила: обманывать можно, если кого-то защищаешь. Я защищала. Ты не сердишься?

— Нет. Конечно нет. Умница моя…

— А хорошо у меня получилось?

— Очень. Ты молодец.

— Тогда я побежала? Спорим, что у бабушки в Южных Скалах будет варенье?

— И спорить не буду. Для тебя обязательно будет.

— А если я еще скажу ей про будущего братика, то и дыня тоже…

— Маринка!

— Да я пошутила. Почти. Мам, не волнуйся. Летите осторожно, хорошо? Мы вас будем очень ждать. Пап…

— Я поберегу нашу маму, не переживай, — утешает папа, потому что в глазах дочки прорезается вдруг подозрительный блеск… — А ты постарайся, чтобы к нашему прилету Южные Скалы устояли на месте.

— Ладно. А королевский дворец?

— Марина…

— И поиграть с дворцом не дают… — Маринка еще раз тесно-тесно прижимается ко мне и Рику и выдыхает: — Я ждать буду. Мы будем. Очень…

Еще один вздох, взмах дрожащим крылышком — и Маришка уже у хатарессы, где только что исчезли король с королевой. Ее очередь первая.

В полной тишине золотое тельце старательно карабкается на ступеньки — магию у хатарессы стараются не применять, и подъем телекинезом драконятам не светит. На мгновение притормаживает перед клубящимся туманом в проеме зачарованного переноса. Оглядывается. Подмигивает Шиарри и принцу. И с боевым воплем: «Ура, ребята, за мной, там будет варенье!» — ныряет вперед. Выждав положенные пять секунд, к окошку хатарессы рвутся принц и Шиарри, дружно сталкиваясь боками. А я чувствую себя очень виноватой, когда замечаю у своих ног дымок. И когда успела уронить слезинку?

— Она очень быстро взрослеет, — проговорил негромко Рик. — Ты заметила?

— Ага.

Будет тебе варенье, вымогательница.

Шиарри пропускает принца и, кажется, решает побыть замыкающим, аккуратно помогая малышам по одному нырнуть в беловатый туман. Папы-мамы провожают их взглядами, но рыданий больше нет.

— Талантливая у нас с тобой дочка.

— Моя девочка! — одновременно произнесли мамуля и свекровь. И уставились друг на друга.

Да уж, наша малышка, кажется, взяла понемногу от обеих бабушек.

Бабушками отвлечься от слез не получается. И я цапаю за крыло любимого мужа.

— А теперь расскажи-ка мне, что там за дела с яйцами?

— Это Варэсти. Один маг из пополнения. Седой такой, полноватый… помнишь?

— Полные среди магов редкость. Помню. И?

— У него один из шаманских даров — видеть нерожденное дитя — развит очень сильно. Варэсти в состоянии увидеть и только-только зародившегося ребенка. Обычно он не сообщает об этом так уж сразу, но он забеспокоился, узнав, что ты оборотень, и решил предупредить.

— И?

— И предупредил.

— Странно он как-то предупредил. Тебя, деда Гаэли, Гарри и еще кучу народа. А я последней узнаю? — Я спотыкаюсь на полуслове, потому что меня самым игривым образом шлепают по хвосту.

— Давай ты лучше на что-то другое отвлечешься? — предлагает муж. — А то у меня ощущение, что кое-кто сейчас начнет кусаться.

Моя старательно распаляемая злость гаснет, как просроченная хлопушка. Кто-то понимает все слишком хорошо. И как же хорошо, когда тебя понимают!

— На что, например?

Глаза Рика вдруг оказываются очень близко. И каждая чешуйка на моей шкуре встает дыбом. Это такое ощущение… такое… Я только краем глаза замечаю, как последний драконыш пропадает в переходе, как обступившие хатарессу драконы взмахивают крыльями, срываясь с места один за другим.

— Я…

— Кхм… — вдруг слышится рядом.

— Я — на перетаскивание грузов! — обманчиво бодро заканчивает муж. — А ты… ну, отдохни пока.

Я провожаю его взглядом, всеми силами стараясь не сорваться на мат. Ну вы такое видели? Сначала лето, а летом шаманам нельзя, силы они накапливают. Потом похищение, потом он ранен… А скоро будет нельзя из-за ребенка.

Да что за жизнь?!

Мрачно поворачиваюсь к этим… закашлявшим не вовремя. Трое. Люди. Маги. Причем настолько маги, что мой довольно злобный взгляд отскакивает от них, как теннисный мячик от шкуры дракона. От их энтузиазма.

— Леди Александра, для нас большая честь…

— Вы ведь не откажетесь от нашего наблюдения? Это совершенно невероятная удача — пронаблюдать весь процесс вынашивания. Оставить для потомков…

— Мы будем крайне признательны!

— Э-э… — Я даже не нашлась что ответить. Троица неслась дальше, как Гаэли от набивавшихся на замужество заквак.

— Мы поселимся рядом…

— А можно измерить ваши показатели? Сердцебиение, ритм крови, общую энергетику…

— И уровень магии!

Я невольно попятилась — как слон от мышки. Агрессивной такой мышки с микроскопом наперевес.

— На какой неделе возможно схождение?

— Куда же вы, леди Александра?

— Рик, стой! Я с тобой!

— Подождите же! Вам нельзя таскать тяжести! Вам надо соблюдать покой!

Но я уже рванула в небо, поближе к смеющемуся Рику. И только фыркнула, когда снизу донеслось безнадежное:

— Мы составим вам рацион питания…

Три дня спустя

Милость богов оказалась настоящей. Сезон бурь задерживался уже второй день, и мы с помощью папы, магов и богини Или успели перетащить большую часть запасов туда, куда волны не дотянутся. К сожалению, не все, кое-что так и осталось лежать в ямах, но задерживаться больше было некогда — почти все оставшееся до бурь время займет перелет до второго материка, а ведь еще надо как-то успеть разместиться. День в запасе… хватит?

— Должно хватить, — отзывается Рик.

— Рикке, не отвлекайся. — Гаэли неисправим. Уже и летит не на Рике, а на спине Орро, и Тоннирэ ему давно не ученик, но дед, видать, нацелен воспитывать всех вокруг до могилы. Не важно чьей. — Проверь груз.

— Попрошу выбирать выражения, — обижается «груз». Твою косметичку, наплачемся мы. По какой невероятной причине мамуля решила лететь на спине зятя, я представить не могу, но факт остается фактом. Может, мама наконец осознала себя тещей и теперь видит свой долг в том, чтобы сидеть у зятя на загривке?

Но Рик не обращает на них внимания.

— Все получится, Саша. Должно.

Да, должно. В конце концов, с нами богиня судьбы или как? Или ловит мой взгляд и опускает глаза. Я невольно ерошу хохолок. Не нравится мне Или. В смысле ее поведение. После отлета детей непутевую богиню как подменили: вчерашняя лентяйка-разгильдяйка рвалась на любую работу (разведку, отгрузку, упаковку, охрану и так далее) и активно сматывалась куда угодно, только бы… только бы подальше от меня.

И что бы это значило?

Ладно, куда денется, расскажет.

— Пора.

Короткое слово Рэя волной прокатывается по берегу, перекрывая рев ветра и волн, мгновенно заставляя замолчать многоголосый шум. Драконы последний раз проверяют увязанный на спине груз, встряхивают крылья, оглядываются по сторонам, запоминая опустевший лагерь…

— Передовая тройка, вперед. Взлет.

В первой тройке два синих дракона и один алый. Крылья всех троих раскрываются навстречу солнцу.

Еще несколько секунд, оглушительное хлопанье крыльев, упругий толчок воздуха, поднимающий над землей, и уже позади остаются лагерь, песчаный берег, маленькое озеро под нависшими деревьями, приметная белая скала, синеватая даль джунглей… восемь моих памятников…

Прощай, второй материк.

Если бы меня спросили, что такое море, то я бы ответила: это красота. Нет, не так. Это Красота. Вот именно так, с большой буквы. Бесконечная синь, бесконечный танец волн, и скользят в прохладной глубине тени рыбьих стай, и бежит, бежит, зовет за собой золотая дорожка солнечного блеска…

Ну это бы я раньше так сказала.

До перелета.

Поздним вечером, когда передовой отряд опустился на один из папиных кораблей, у меня не осталось сил даже на попытку освежиться. Если бы в этот момент кто-то додумался при мне рассказывать, как прекрасно море… м-да. Сейчас бесконечная синь воспринималась совсем по-другому. С упором на слово «бесконечная». Какая там красота! Синие волны без единого клочка суши казались хищным чудовищем уррраухр, способным, по преданию, сожрать дракона не поперхнувшись. Мы не брали с собой много груза и все время менялись, чтобы те, кто впереди, — «режущие воздух» — могли передохнуть, но все равно к концу пути умотался даже Рэй.

Кажется, никогда еще у меня не было такого трудного перелета. Даже в позапрошлом году, когда после сезона бурь стряслось еще и землетрясение и пришлось срочно мчаться на юг, в Ауикию, растаскивать обвал, который завалил русло крупной реки. Мы тогда весь день таскали то камни, то пострадавших, то магов, то вещи… помнится, мне потом еще недели две снилось, что крылья отваливаются. Но и тогда я не помню такой дикой усталости. У меня даже хвост болит. И шея. И гребень, хотя там-то чему болеть?

Про крылья и говорить не хочу. Эти дрожащие бессильные тряпочки я чувствовала своими только потому, что их ломило и подергивало.

Устали мы. Устали…

— Саша, ты как?

— Нормально. А ты?

— Крылья ломит, — честно отвечает маг. — Но в целом неплохо. Стимуляторы у нашего Гаэли получаются на славу.

— Спасибо на добром слове, — кисло отзывается мой гребень, то есть груз на гребне. — Но в вашем состоянии пить стимуляторы, Рикке…

— Мастер Гаэли, вы же понимаете необходимость этого полета.

— Понимаю… ох! — Бедный дед кое-как сползает по моему боку, чуть не падает. — Нет, не понимаю! И почему бы вам не перенестись через хатарессу! О леди Александре есть кому позаботиться!

— А вы? — перебила я.

— Что я?

— Вы почему не отправились через хатарессу? В вашем возрасте…

— Именно в моем возрасте! Кто еще проследит за молодежью? Все бы вам вперед рваться, а себя поберечь никому в голову не приходит. Стимуляторов наглотались от и до… кто проследит за соблюдением дозировки? Ох, мои ноги… — К мастеру, лавируя между хвостами драконов, подходит кто-то из команды, и ворчание деда перемещается за дверь, в тепло каюты.

На смех сил не хватает, только на хихиканье. Дед все-таки прелесть. Поберечь себя — совет правильный, но от Гаэли его слышать просто потешно. Тоже мне нашелся образец самосбережения. А между прочим, чуть не упал он потому, что пожалел мое крыло, не стал по нему топтаться, когда слезал, по чешуе спустился. Гаэли-Гаэли…

Брр, холодина.

— Погрею… — Рик кое-как приподнимает крыло и придвигается, и я сдвигаюсь навстречу, привычно прижимаюсь к большому горячему боку. Легкое красноватое пламя прокатывается по коже, моментально впитываясь в кровь, наполняя теплом. А следом на спину ложится крыло, обнимая, согревая, кутая. Мелькает еще несколько вспышек, соседи и супруги греют друг друга, от воды поднимается пар. Кажется, только теперь я поняла, насколько замерзла. А Рик? Я кое-как поворачиваю голову и настраиваюсь на пламя нужной энергетики.

— Кррррррылья не мочить! — грянуло над головой, и я чуть не кувыркнулась в воду. — Кррррылья не мочить! Вода холодная, сведет судорогой! Растирайте! Ширрас, я кому сказал!

И сгусток темноты взвился вверх, нависая над парой драконов.

— Растирать, начиная с кончиков и выше! — перекатывался сверху драконий рык. — И когти убрррать!

М-да, поторопилась я Рэя в уставшие записывать. Его вышность Первое Крыло реял над морем, как особо продвинутая модель воздушного змея, и успевал вставить сразу всем и за все вообще и персонально каждому.

— Растирать! Жрать потом будешь, Мор! Сначала КРЫЛЬЯ! На чем завтра полетишь?! На выхлопе?!

Несчастный Мор чуть не нырнул в океан. Но послушно отвел голову от уже распотрошенного груза с едой и взялся тереть крылья. Хорошо. Счас и я тоже разотру… полежу немножко и разотру… чуть-чуть…

— Александррррра-а-а! — рявкнуло мне в ухо. — Не спать! Рикке, куда смотришь?!

Да чтоб тебя, твоя вышность! Чего так орать-то.

Рик виновато вздыхает:

— Держись, Саша.

— Не спать! — Вождь на бреющем проносится над кораблем — черный на черном небе. — Внимание, постарайтесь не двигаться! Сейчас люди раздадут воду. Подкрепитесь…

Шум крыльев — вторая линия драконов летит к недалекому островку. Голос Рэя отдаляется, черный вождь уже витает над песчаным пляжем, снова рыча про «не спать» и «отставить еду до разминки». Вот же неугомонный… Шум крыльев, усталое рычание, в котором не слышится привычной энергии.

— Саша, пей… не спи, слышишь?

— Рик, ты садист…

Садист фыркает мне в хохолок.

— Даже спрашивать не буду, кто это такой.

— Правда? — Я обрадовалась так, что почти проснулась. — Класс!

— Мне хватило объяснения, кто такой Бэтмен, — говорит муж. — И эти… метросексуалы. Ладно, спи, спи. Вот только попей сначала и спи себе спокойно. Ага? Давай, давай…

Самое трудное в питье — удержать голову над пластиковой ванночкой. И не промазать мимо. Но у Рикке надежные крылья и бесконечное терпение. Сокровище у меня, а не муж…

— А теперь съешь вот это…

— Еще и есть?!

Нет, Рик таки садист. Я хочу донести до него эту ценную мысль, но глаза уже закрываются, и никакое Рэево рычание больше не способно отогнать от меня сон. Рик, ну не надо… я на диете посижу… спа-ать…

Как там наши девочки?..

— И еще вон ту тыкву! Нет, вон ту! Такие кругленькие, с подпалинами, всегда самые вкусные. Кушай, Шиарри. Виталик, а ты ел когда-нибудь копченую по-драконьи рыбку? Вот, пробуй. Вкусно, правда? Ррише вот это, молочное. А мне еще вон того варенья.

— Мариночка, а ты не лопнешь? — Драконша-бабушка шутливо ерошит малолетней обжоре хохолок.

— Нет, я вместительная! — Маришка нацеливается на блюдо с янтарным вареньем, вздыхает и пододвигает его кому-то из малышни. — Эх, кажется, уже не очень…

Понимаю твое горе, дочка. Столько вкусностей в этой пещере я еще ни разу не видела… вон, даже в бассейне что-то плавает. И надо же, больше не лезет. Но я уверена, ты что-нибудь придумаешь!

Про следующий день я рассказывать не хочу. Как мы просыпались, какое шипение и рычание висело в воздухе, когда пришлось пошевелить крыльями, сколько драконьего мата висело над маленьким островком и заливом. Как все-таки взлетели — криво, косо, порой натыкаясь друг на друга, как орали по дороге «драконью походную», потому что сил больше никаких не было, а под это рычание все-таки было легче. Как потом перешли на другие «песенки», от которых Гарри и Рик то и дело меняли цвет. Как позже драконьи песни кончились, и пришлось вспоминать родные людские. Как вдали засветилась тысячами огоньков линия берега и стая снова перешла на мат, но уже радостный. И как попадали на песок пляжа, порой прямо на закрепленные факелы…

Рэй уже сорванным голосом командует немедленно вставать и тащить свои хвосты в убежище, богиня Или пытается присоединиться к убеждениям, ветер воет и леденит чешую, а у нас нет сил встать. Нет и все. Лишь десять — двенадцать драконов покрепче, тренированных воинов, держались на ногах и даже тормошили соседей. Никогда раньше драконы не мчались с такой скоростью. Никогда так не выкладывались. Пожалуй, они и до убежища не дойдут…

Спас нас дед Гаэли.

Он вслух погоревал, что стимулятора не осталось, зато есть порошочек для трансформации в более мелкие формы жизни. И поинтересовался у драконов, кем они хотят стать: хомячками, черепашками или зайчиками? Тогда, мол, можно не вставать, зайчиков и люди спокойно поднимут и в убежище перенесут…

Что я вам скажу!.. В жизни не видала ни у кого такой зайчикофобии! Драконы взлететь не взлетели, сил на это уже не было, но уставились на волшебника так, что я хрюкнула от сдавленного хохота. У встречавших магов стремительно вытягивались лица — от непонимания.

— Хороший вариант! — торопливо перебил Рик, пока коллеги ничего не ляпнули. — Я бы выбрал черепашку, им транспортироваться легче. Втянули голову в панцирь — и все, полная безопасность.

— А я бы стала лисичкой, — подыграла я. — Хомячки и всякие панцирные меня не достойны.

— Вы… — недоуменно начал маг и тут же замолк.

Подействовало! Со стоном и рычанием самая слабая часть отряда — девушки-драконши стали подниматься на лапы; видимо, им больше всех не хотелось становиться хомячками. За ними — остальные. Дрожащие, усталые, голодные, Сыны Неба побрели по тропке к подготовленному убежищу.

Настоящий король всегда знает, что и как сказать. Вот и Атталике, посмотрев на промерзших и усталых гостей-беженцев, скомкал все пышное выступление и сказал только:

— Трудные времена легче встречать плечом к плечу. Не по нашей вине мы были разделены. Но в наших силах объединиться. Добро пожаловать!

— Добро пожаловать… — отзывается под каменным сводом. — Добро пожаловать…

— И пусть беды и обиды унесет с собой сезон бурь. — Белый дракон склоняет перед гостями голову. — Добро пожаловать.

— Спасибо, — Рэй от имени племени начинает говорить что-то о благодарности за приют и помощь, по пещере плывут аппетитные запахи от разложенного угощения, и крылья Рика обнимают меня крепко-крепко, и все будет хорошо, теперь все будет хорошо… почему я реву, как первоклашка?

Глава 8

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Счастье — это когда у тебя все дома.

(Из мультфильма «Домовенок Кузя»)

Три месяца спустя

День был солнечный и ветреный.

То, что надо.

То есть вообще-то такая погода для драконов не самая лучшая, но ветер вовсю трепал флаги и гирлянды, и это как-то делало мертвый город более живым. Жизнь в Ирраше наладится еще не скоро. Окрестности почистили от аррохи, и стало безопасно, да и стены-крыши уцелели, но тут еще полно возни с ремонтом, проверкой-починкой уцелевших систем водопровода, освещения и тому подобного. И с едой тут еще долго будет плохо, в окрестных лесах и реках не водится ничего крупнее насекомых.

Но Рэй товарищ упертый. Думаю, к следующему сезону бурь стая Сынов Неба уже вовсю обживет здешние дома. Тем более что Рэй подозрительно тесно общается с моим папой. Если все так, как я думаю, то папино обещание уйти на покой в очередной раз накрылось даже не тазом, а целой медной ванной, и городу-курорту светит нешуточная встряска. Например, я своими ушами слышала планы по организации животноводства и…

Ладно, все это может подождать. Вообще-то, наверное, кое-кто скажет, что наше сегодняшнее дело тоже могло бы подождать. Проблем-то куча, самим бы обустроиться сначала. Но и драконы, и маги как-то разом решили, что нельзя заставлять ждать тех, кто столько лет стынет камнем в подземелье.

И поэтому сейчас мы — та еще толпа! — стоим у открытого проема и смотрим, как маги тонкой цветной цепочкой окружают темный провал в старое убежище и как, подчиняясь движениям обманчиво слабых человеческих рук, из темноты всплывает первая драконья фигурка…

…Он кажется очень маленьким, драконенок, свернувшийся в комочек. Тонкие детские крылышки чуть встопорщены, словно в последний момент он хотел прикрыть головку, но так и не успел.

— Это мой! — моментально взвивается над замершими драконами быстрый голос, и к малышу бросается красивая серебристая дракоша. Знакомая, кстати, дракоша — видались на острове Невест когда-то. — Мы с мужем как раз мечтали о братике для нашей дочки…

— Арр? — удивляется темно-синий дракон. Похоже, это и есть тот самый муж, который «мечтал». Только для мечтающего у него не самый подходящий вид — изумленный такой. Короткий взгляд супруги, и дракон тут же приходит в себя. — Аррр! Конечно!

Беригей тоже удивлен — похоже, эта пара в потенциальных родителях не числилась, — но доволен.

Они дышат на малыша вместе, и красноватое, еле заметное на солнце пламя окутывает каменное тельце целиком, не пропуская ни самого маленького коготка, ни чешуйки. И обнимают крыльями, ласково шепча, что все хорошо, все теперь будет хорошо, и не надо плакать, вот так, хороший малыш… хочешь игрушку?

А из темного провала уже поднимается следующее тельце. Тощий юнец. И еще два малыша. И мальчишка-подросток…

Они по-разному встречают свободу. Кто-то радостно визжит, кто-то удивленно крутит головой и сыплет вопросами. Кто-то плачет. Но многие — и их большинство — растерянные, замученные и поэтому слишком тихие. И все нервно косятся на безоблачное небо — не верят, что уже безопасно.

— А где поедатели?

— А сколько прошло времени? Больше месяца? Или меньше?

— А покушать есть?

— Ой, Орро! Хиран! Ура!

Детишек разбирают по семьям и стаям, греют и поят теплым рыбным отваром. Шум постепенно нарастает.

— А я не хочу без Риты. Где Рита?!

— Будет тебе Рита, — успокаивает Рриша. За эти месяцы приемная дочка чуток подросла, окрепла и, кажется, слегка переобщалась с Маринкой. Сейчас, например, она очень уверенно держит за крылышко ревущего мальчишку в два раза крупней себя и авторитетно советует ему успокоиться и не вести себя, как Дадли из Гарри Поттера. М-да… Маринка и принц, узрев мое лицо, переглядываются с «воспитательницей», одобрительно поднимают вверх оба крыла и, хихикнув, скрываются в толпе — искать, кого б им утешить-успокоить. Моральная поддержка, ага. Рик прячет улыбку. Шиарри молчаливо высится рядом, готовый прийти на помощь.

А на площадь поднимают все новых и новых драконов. Хрупкий подросток, с почти прозрачными крыльями. Двое малышей-близнецов. Крупный паренек, кажется, весь составленный из одних косточек и чешуек. Молодая девушка, тощая до торчащих ребер. Настолько худого дракона я просто никогда не видела. И моя приемная мама тут же начинает хлопоты.

— Одеяло! Теплый отвар! Гарри, не стой, помоги мне.

Кажись, мне тоже светит сестричка? А что, здорово.

Но познакомиться с новоявленной родственницей мне не судьба, по крайней мере, сейчас. Странное чувство в животе, достававшее меня уже несколько дней, вдруг вернулось прямо в тот момент, когда будущая сестричка открыла глаза.

И это были вовсе не порхающие бабочки, которые так любят описывать в любовных романах.

Судорога.

Ох, не вовремя. Черт, почему? Ведь еще четыре дня в запасе было!..

— Саша, что? — Рикке склоняет ко мне голову.

— То самое, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. Черт, черт, черт… твою ж косметичку!

— Сейчас?! Ох, держись, родная.

А куда я денусь. Рик у меня золото, он ни словом, ни взглядом не напоминает, что просил посидеть дома, под присмотром, не ища проблем ни на голову, ни на хвост. Он просто наколдовывает вокруг ширму-палатку, прикрывая меня от посторонних глаз. Так что последнее, что я вижу, — это неподвижный взгляд своей копии. Одну из них ухитрились и сюда притащить, на добрую память, мол. Морда статуи отчего-то кажется презрительно-злорадной, и я закрываю глаза. И так знаю, что дура. Приспичило ж мне поприсутствовать на празднике. Очень хотелось своими глазами увидеть, как детенышей из убежища расколдуют. Не давали они мне покоя.

И вот на тебе!

Я закрываю глаза и прикидываю, как бы втихую залечь, чтобы не портить народу праздник. Кажется, детское население города Ирраша вот-вот пополнится новеньким. Только пока в скорлупе.

И что я наделала? Слетала, называется, на праздничек. Обрадовалась, что вынашивание яйца не похоже на беременность, никакого тебе токсикоза и неудобств… идиотка. Теперь я тут, наша лекарь — там, и как это будет? А если я его разобью? Колыбелька и все остальное ведь тоже там. В смысле на другом континенте. Ой, дурра-а-а…

Судорога снова дергает живот, и я сердито шиплю, не зная, что ругать сначала — нарастающую боль или себя. Или… неужели Или? Настолько богинечка хотела сбежать от разговора? Я ей пообещала, что сегодня не отстану, пока она не выложит, почему от меня бегает. И она тут же нырнула в подземелье, подстраховывать переправку малышей. Подальше…

Наводит на нехорошие мысли.

А снаружи что-то шумновато. Маги и драконы о чем-то горячо беседуют.

— Что?! — вопит дед Гаэли. — Она совершенно невозможна!

Сама знаю. Ой!

Судорога дернула последний раз и отпустила, и я ошеломленно уставилась на лежащее на песке аккуратное беленькое яйцо размером примерно с бочонок.

Это… это что, уже все?!

Твою косметичку…

Все. И правда… Ох, неужели? Здорово как…

Нет, конечно, многое еще впереди. Еще нужно искать жилье на этом материке — возвращение домой в ближайшие месяцы мне не светит, потому что один черт знает, как действуют на зародыш переносы через хатарессу. А болтанка при дальних перелетах тем более. Придется оборудовать временный дом где-то здесь. Придется набирать дополнительных приемных мам. Придется перекраивать все планы на будущее, даже на работу…

Но, твою косметичку, это того стоит.

Я с нежностью подхватила своего будущего ребенка в крылья. Маленький мой, не повезло тебе с мамой, вечно она куда-то вляпается. Некомплект мозгов от рождения, а с умением взвешивать-рассчитывать последствия своих поступков так вообще беда. Но ты же меня простишь? Все будет хорошо…

— Только не сейчас! — простонали тем временем за ширмой. — Не тогда, когда из драконьих лекарств только общеукрепляющие и средства для нормализации пищеварения!

— Ну не только… Спокойнее, мастер Гаэли. Спокойнее.

— Моей девочке не нужны лекарства. Все будет абсолютно нормально. Что вы стоите? Ищите колыбельку! — громыхнул драконий рык. — Спорю на что угодно, что она понадобится в ближайшие минуты! И сено! И песок! Чистый песок, ясно? Хотя я его прокалю, для верности…

— У меня все-таки будет внук в скорлупе, — жалобно бормочет Митта. — Я знала…

— Саша, ты как? Все в порядке? — сверху ширмы опускается мамина голова… приемной мамы… и довольно фыркает:

— В полном. Рикке, можешь поздравить супругу… э нет, тебе туда пока нельзя!

— Саша-а-а! — Мой сдержанный муж вопит, как три Рэя вместе, и в следующую секунду мне на нос что-то падает — легчайшее, почти невесомое. Цветок. Моя любимая ромашка… и еще одна… и еще, еще. Цветы падают вперемежку: розы и ромашки, сирень и что-то совсем незнакомое, но изумительно красивое. — Это тебе! Это…

Научился колдовать в драконьем обличье. Солнце мое…

— Мам, мы к тебе идем! — информирует Маринка.

Я не успеваю и слова вставить. Ширма вздрагивает, как под тараном, расступается, и две девчонки, отпихивая друг друга, протискиваются в щель.

— Мам, ты как? Мы тебе цветочки принесли, пока там все колыбельку ищут. Ой, у тебя и так полно?

— Ты как думаешь, что больше подойдет для колыбельки: корзина или надувной матрас? Матрас дедушка Игорь предлагает.

— А братик где? Ой, это он?

— Уй, какое хорошенькое!!!

— Можно потрогать?

— Чур, я первая!

Я смотрю на маленькие крылышки, которые тихонечко трогают сияющую белую скорлупу, на широко открытые — будто чудо узрели — глаза малышек, на падающие и падающие сверху цветы, слушаю многоголосый шум, и на душе становится тепло.

Ну и пусть моему сыну не слишком повезло с мамулей… хотя тут еще как сказать! Зато ему абсолютно точно достался самый лучший на свете папа, добрый, умный, у которого и понимания, и любви хватит на всю семью, да еще и на чужих останется. И сестрички. И целых шесть бабушек-дедушек, среди которых и драконы, и маги, и люди. И друзей у нас полно. И столько еще всего интересного впереди!

Слышишь, малыш?

Тебе точно повезло.

— А вот так выглядят человеческие жилища. Настоящий дом, конечно, покрупнее, перед нами модель, которую сделали мои ученики из магического универа. Но представление вы получите. Вот, посмотрите сюда…

— Ух ты! У них снимаются эти… эти?

— Крыши. Нет, на самом деле не снимаются. Это чтобы было понятнее. Вход, как вы видите, через дверь… Руни, можешь толкнуть ее хвостиком… ага, вот так. И…

— Ой, она сама закрывается! Это магия?

— Нет, пружинки. А теперь и правда снимем крышу и посмотрим, что внутри…

— О-о…

— Похоже на пещеру, правда? Человеческий дом изнутри напоминает несколько маленьких пещерок, соединенных вместе. У каждой пещерки свое предназначение. Вот здесь люди готовят и едят. Называется кухня…

— Каждый для себя готовит? У них в стае не общая еда?

— А готовят на этих… как их… на печках? Как интересно…

— А вот тут и тут хранят продукты. Внизу — те, которым нужен холод, а в этой комнатке обычные: травы, крупы, муку и так далее. А тут — спят.

— Какие смешные у них постели!

— Много ты понимаешь! У людей же нет чешуи, как им на песке спать?

— Сино, Рриша, тише.

— Но мам!

— Ти-ше. Лучше помогите мне… достаньте из этой коробочки то, что там лежит. Нравится? Это модели людей.

— Человеки такие смешные… Ай! — Зеленый дракончик нервно отпрыгивает от вдруг зашевелившейся куклы. Та меряет его настолько сердитым взглядом, что детеныш виновато опускает крылышки и отступает. Остальные ученики тихонько фыркают.

— Не бойся, Сино, они зачарованы. Сейчас вы наглядно увидите, как люди ведут себя дома. Ну, не смущайся, поставь эту фигурку перед входом. Вот так. Рриша, а ты вот эту, она…

— Женщина, я знаю.

— И я! И я!

— Молодцы. Смотрим?

Мои новые ученики впиваются взглядами в ожившие фигурки. Ну и хорошо. Курс «Людоведение», который ввели в новой школе для юных драконов, составлен по примеру «Драконоведения», которое изучают в университете для магов. И с той же целью: наладить межрасовые отношения. И кому бы, вы думали, поручено вести этот курс?

— Ой, смотри, идет, идет! А куда идет? Снимает шкурку…

— Одежду…

— Это называется «баня». Там купаются.

— Ух ты… мы и правда живем похоже!

— Только мы шкурки не носим.

Драконята азартно наблюдают за «человеками», а те мирно занимаются своими делами под комментарии учеников. А я наблюдаю за ними.

Все-таки как быстро все меняется…

Всего полтора месяца, а город уже живет. По улицам протянулись цепочки осветительных шаров — подарок магов. Восстановлен водопровод. Люди постарались, мастера из Рамении и сопредельных королевств (кстати, именно поэтому на каждом перекрестке теперь по фонтану — по раменийской традиции). Здания проверили и починили более-менее пришедшие в себя дракономаги — те, что постарше. Что помладше тоже рвались помогать, но им разрешали работать не больше часа в день. Причем в основном на продуктовых складах, их постепенно заполняли. Город воскресал на глазах, как феникс из пепла. И не без помощи папы, который, как я и думала, в очередной раз послал свое обещание уйти на покой в голубые дали и так сумел организовать работу, что уже через неделю его слова расценивались как приказы его вышности Первого Крыла и Проницающих вместе взятых.

Несколько недовольных шепотков на тему «мы не подряжались слушаться всяких мягкотелых» были безжалостно задавлены на корню. Рэйран просто слетал с группой расистов в джунгли на пару часиков. Не знаю, о чем у них шла беседа, но обратно бунтари против «мягкотелых» вернулись тихие и ужасно вежливые. И отчего-то стали очень уважительно относиться к оборотням. Что он с ними такое сделал? Не признается же…

Но что бы ни сделал — уже не важно. Главное, что усилия драконов, папы, магов, людей дали отличный результат.

Красивый он теперь — город Ирраш. Уютный, просторный, зеленый. Удобный. Далековато от побережья, конечно, рыбачьим командам приходится целый день лететь, а потом еще отдыхать, зато о местных целебных источниках не зря шла такая слава. Рику, например, удалось окончательно избавиться от последствий ранения, а маме — успокоить потрепанные нервы. Драконята из подземного убежища набирали вес и здоровье прямо на глазах. И по слухам, у драконов резко повысилась «репродуктивная функция». Некоторым приемным мамам, например, — небывалое дело! — приходится сидеть на двух-трех яйцах одновременно! А дед Гаэли, которого Орро почти насильно запихнул в горячее болотце на самой окраине, два дня потом на приемного сына шипел, особенно когда у него жутко зачесалась лысина на макушке, заломило челюсти и заныли суставы. Потом орал — когда волосы увидел и новенький зуб, отросший на месте утраченного в незапамятные времена. Интересное такое болотце оказалось. Нет, оно не молодит, просто «возвращает организм в состояние оптимальной биологической нормы», как выразился Орро. Возле источника уже почти достроили дома для людей, а первые пациенты живут даже в недостроенном помещении. Платы драконы с них не требуют, им самим такой крохотный источник без надобности; но каждый вылеченный потом или помогает на восстановлении, или, в крайнем случае, чем-то отдаривается, в основном едой, семенами, домашним или диким зверьем. Дикое по большей части выпускают в окрестные леса, есть надежда, что со временем здесь снова будет неплохая охота…

А пока обходимся рыбалкой. Рыбу с побережья доставляют через хатарессу уже подкопченную. Рыбу подкопченную, а не телепорт-устройство. Поэтому в Ирраше не пахнет дымом — если, конечно, не готовят обед.

Здешний обед, кстати, то еще зрелище. Из-за драконьей столовой. Выглядит он немного сумасшедше, напоминая гибрид Колизея, Бруклинского моста и Эйфелевой башни, в том смысле, что это сооружение состоит из переплетенных по кругу балок. Каждая балка — посадочное место плюс «корытце», наполняемое общим обедом. Взлетел, удобно примостился и ешь спокойно (или неспокойно, как захочется). Поел — «корытце» огнем почистил, и свободен. Опять ребята-драконы показали. А что, удобно.

Теперь в Ирраш и богов пригласить не стыдно. А они давно и очень уж настойчиво набиваются в гости.

— Саша, прием! — ожила рация, прилепленная смолой возле моего уха.

Я отвлеклась от раздумий.

— Слушаю.

— Она опять тут, — негромко проговорил голос Аррейны.

— Вот же… не подавай виду, что заметила ее. Я сейчас буду.

Попросив Шиарри присмотреть за малышней, я на крейсерской скорости рванула к нашему дому.

Фокусы Или беспокоили меня все больше. Когда она просто бегала от меня, это было еще терпимо. Из-за обилия хлопот — выбора названых мам (обычай у нас такой, чтобы в высиживании ребенка принимала участие не только родная мать, но и соплеменницы), обустройства жилья, освоения новой работы — нам было просто не до богини с ее сдвинутой крышей.

Но потом стали срабатывать чары, наложенные на дом от незваных гостей. Не то чтобы мы ждали вторжения врагов посреди драконьего города, но осторожность не помешает. И Рик, Орро, Гаэли наложили чары, а моя свекровушка их усилила. И, как выяснилось, не зря. Правда, кто именно так настойчиво пытался влезть в будущую детскую, осталось неизвестным, но вчера ночью прояснилось. Когда я проснулась оттого, что кто-то попытался пролезть под мой бок…

Спросонья заорала так, что вспышка пламени стенку оплавила. И при этой вспышке заметила рядом взлохмаченные волосы и очень знакомый прикольный бантик-фенечку.

— Или?!

Она тут же пропала, и хорошо, что Рик мне поверил, что это не кошмар… Вчера ее весь день не было и ночью тоже. А сейчас, значит, явилась, причем когда меня нет. Все, Или, ты меня достала. Пора разобраться, в чем тут дело.

Но вид у богинечки такой встрепанный и несчастный, что я передумываю ругаться. Взглядываю на Аррейну — подруга пожимает крылом и еле заметно качает головой — значит, попыток сцапать яйцо или сбежать не было. Смотрю на нетронутую пещеру, на топчущуюся у входа Или и вздыхаю:

— Ну, рассказывай.

— Я не хотела…

— Твою косметичку! Рассказывай уже. Успокойся. Ну не убью же я тебя, на самом деле.

Или ежится.

— Помнишь, ты меня ругала? После травки?

— Ну помню. Не буду я тебя ругать, говори уже.

— Будешь… Понимаешь, я тогда злая была и пьяная… не сдержалась.

— В смысле?

— Твой сын, Александра… Я его прокляла.

ЧТО?! Не знаю, что у меня в эту минуту был за вид, но Или съежилась окончательно.

— Я хотела снять, я пробовала, но не получается совсем убрать… только изменить. В цветочек… или в звездочку…

— Что?

— Ну, я пожелала, чтобы у тебя была шкура в пятнах… а перекинулось на него. Я правда не хотела, старалась исправить, но получилось только исправить пятна на узор. В цветочек или в звездочку. А теперь поздно. Он вот-вот родится.

Я… я… Вы, наверное, думаете, что сейчас будут огненные вспышки, махание крыльями, топание с рычанием и полетят клочки по закоулочкам? Нет, ничего такого. Новость и правда как кувалдой по голове, чтоб тебя с твоими проклятиями, богинюшка, но скандалить с применением тяжелой артиллерии? Рядом с ребенком?

Нет уж. Хватит. Я не Или, мне не нужно полтысячи лет, чтобы повзрослеть и понять: то, что хочется, не обязательно можно. И уж конечно, совсем не всегда нужно. Хватит!

Я села. Успокоила клокочущее внутри пламя. Во всяком случае, постаралась. Когда голос снова стал слушаться, я поинтересовалась у Или (к тому времени осмелившейся разжмурить один глаз):

— Так в цветочек или в звездочку?

Если честно, голос был слегка сдавленный, но Или, видать, и такой сошел: подумав, непутевая богинька открыла и второй глаз, и в оба этих глаза недоверчиво уставилась на меня. Видать, ожидала более бурной реакции. Может, даже к «тяжким телесным» приготовилась. Драконье пламя, оно, конечно, для богов не смертельно, но неприятностей хватит. Аррейна за ее спиной перевела дыхание и одобрительно фыркнула. Умница моя подружка. Не вмешивается в разговор, с сочувствием не встревает, от причитаний тоже воздерживается — а мамуля на ее месте сейчас бы обязательно… да что она тянет-то так с ответом, эта Или?!

— Н-н-не знаю… — наконец созрел долгожданный ответ. — Я старалась, я столько удачи влила… но эта ваша драконья скорлупа! Там такая защита, что даже мы, боги, не можем видеть точно…

Да-а, вот так оно — с богами связываться. Не повезло тебе, малыш. Или… Или?

— Мы?

— Ну… — Или опустила глаза. — Я приводила кое-кого, чтоб посмотрели… Но он такой упрямый!

— Кто — он? — Или у меня что-то с ушами, или у богини плавно съехала крыша на почве вины. Или она для храбрости перед тем, как каяться, что-то курнула? Или чего-то хлебнула? Так вроде перевоспиталась уже. Я на всякий случай принюхалась… то есть набрала воздуха…

— Ну он! — Или кивнула в сторону Аррейны. — В яйце который.

Я закашлялась.

Через десять минут, кое-как пробившись через путаные богинюшкины рассуждения вперемежку с «я не хотела», мы с Аррейной уяснили, что случилось и что нам светит в ближайшем будущем.

Когда у богини прояснилось в мозгах и она сообразила, что натворила, она попыталась поправить дело и с невиданным до сих пор прилежанием торчала рядом со мной, привлекая всю доступную ей долю удачи (то-то нам тогда везло, как заквакам на болоте, на океанском перелете и то никого не потеряли). Но получалось все медленно, да и я стала доставать вопросами, и богиня отступилась, решив подождать, когда ребенок появится. Ну, хотя бы в виде яйца. Думала, что воздействовать на одно яйцо будет легче, чем на целого дракона, да еще связанного супружеством. Только она упустила из виду, что драконы от яйца все равно никуда не денутся, в смысле с насиживания. А еще будущего драконыша окружала прочная скорлупа. Слишком прочная. К тому же в последнее время детеныш словно почувствовал, что на него пытаются влиять, и… рассердился. Посмотрев в наши круглые от удивления глаза, Или честно старалась подобрать какие-то другие слова, но что тут подберешь? Мой малыш скоро почувствовал, что к нему кто-то тянет лапки, и терпеть такое не собирался, моментально приложив эти лапки в ответ. А поскольку шальная богиня малость перекачала его удачей, то досталось ей неслабо. И кого бы из богов она потом ни притаскивала для консультаций, никто не смог даже глянуть сквозь скорлупу. Только богиня любви загадочно улыбалась и советовала подождать, пока не родится. Но толку с ее советов…

— И я теперь совсем ничего не могу сделать. Он уже скоро родится.

Я посмотрела на понурую богиню. А что ты теперь сможешь сделать, Или? Теперь наша очередь…

— Мастер Гаэли!!! Мастер Га-э-ли-и-и!

Судя по тому, с какой скоростью появился дед, он решил, что в нашей «комнате» произошло что-то страшное. Лицо бледное, в руках лекарская сумка и почему-то пучок зелени.

— Мастер Гаэли, вы говорили, что маги умеют наносить несмываемые узоры. Так?

— Э-э… а что случилось?

— Можете нарисовать на мне звездочки? Серебряные?

Когда на свет появляется новый драконыш, это всегда праздник для стаи. К нему готовятся заранее: приглашаются все приемные мамы, которые согревали будущего малыша своим теплом и «вели своим голосом», приглашаются друзья мужа, которые в семь слоев пропекают пещеру чистым пламенем, чтобы не осталось ни плесени, ни сырости… Родители мастерят малышовый уголок, причем папа обычно занимается «купелью», а мама — гнездом и украшениями.

А потом обходят пещеру, по одному гася огни. Пока не останется один-единственный, чтобы не окрепшие пока глазки не пострадали. И ждут…

Как только драконенок сбрасывает скорлупу, заботливые родители подхватывают его в четыре крыла и, обняв-успокоив, опускают в теплую воду с харрверсами. Харрверсы, пушистые змейки, делают то, на что не способны жесткие родительские лапы-крылья — они аккуратно чистят нежную шкурку, не повредив мягкую пока чешую. Мочалки — это для взрослых, а вот харрверсы с легкого крыла Островных вошли в моду лет пятьдесят назад, до того новорожденных просто в пламени купали. Сейчас-то им только сушат.

У родителей есть время побыть наедине с малышом, но не больше часа.

Потом новорожденного торжественно выносят под солнечные лучи в присутствии множества свидетелей. Это тоже традиция со смыслом: если с ребеночком что-то не так, то опытные матери тут же подскажут, как можно поправить дело. А если все хорошо, то держитесь, родители: начинается время пожеланий и подарков, и чем вас только не завалят! Начиная с угощения (обычно еда у всех общая, но тут все стараются найти что-то поинтересней) и заканчивая рыболовной сетью, которая пригодится новорожденному в лучшем случае лет через двадцать. Если учесть, что сегодня на праздник придут не только наши стайные, но и Сыны Неба, и маги, то мы с Риком рискуем… в том смысле, что можем и не откопать пещеру от подарков. Ну ничего, мстительные мы дарителям тоже кое-что приготовили! В том числе и с помощью папы. Фантазия у него что надо…

— Мам, пап, ну как? — просунулась в проем пещеры золотая головка.

— Он еще не родился? — полушепотом уточнила вторая.

— А посмотреть можно? — в десятый раз спросила третья. Принц изнывал от желания своими глазами увидеть рождение дракона. Ни уговоры, ни сердитое шипение на него не действовали — Вителлике только дергал гребешком и измысливал следующую причину, по которой ему, в нарушение традиций, можно разрешить посмотреть. Пока причин набралось восемь, среди них было и совершенствование устаревших традиций, и необходимость отсмотреть такое событие на будущее, и наука, и даже то, что он же все равно практически член семьи, так какая разница? Продвинутый юноша…

Но не тут-то было. Мне даже говорить ничего не понадобилось.

— Брысь, — коротко ответил Рик.

Вителлике скроил умоляющую рожицу, но Рикке не зря отработал шаманом шесть лет — опыт есть опыт. Он глянул на Маришку:

— Марина, тебе поручение: можешь рассказать своему жениху про основные драконьи традиции? Особенно про их формирование. С упором на причины. Справишься?

— А то! Вителлике, пошли!

Принц вздохнул и испарился вместе с моими дочками. За занавеской, закрывающей вход, послышался быстрый перешепот трех голосов, из которых отчетливо выделился Маришкин, с нетерпением излагающий традицию «О надлежащем драконов на свет появлении». Упор делался на то, что новорожденный не должен в первый миг жизни видеть или ощущать посторонних — чтобы родительский «полог первой защиты» сформировался правильно.

Ну и ладненько.

— Класс. А у меня не получалось выставить их надолго.

— Зато у тебя получилось выставить мастера Гаэли. А у меня не вышло. — Рик почти серьезно виновато пожал крыльями, так что разбросанные там-сям мелкие серебряные звездочки замерцали в свете факелов. Что? Ну да, звездочки, а что? Ну вы же не думали, что родной муж оставит меня и сына наедине с проблемой? Он обзавелся звездочками сразу, как только уломал на это дело магов.

Стайные восприняли наш новый вид спокойно, а Сыны Неба сначала косились, и даже смешки слышались. В первый день. На второй к завтраку вылетели серебряный Гарри в голубых звездочках и… Рэй в золотых. Стая офонарела. Тюнингованные драконы в полном молчании проследовали на свои насесты, невозмутимо поприветствовали друг друга и принялись за еду. На робкий вопрос, что это значит, вождь совершенно спокойно ответил, что знак покровительства богов, коего удостаиваются не все, а лучшие. Пока мужское поголовье переваривало идею, женское уже оживленно обсуждало с Аррейной вопросы новой моды и горячо спорило, какие по цвету звездочки-цветочки-снежинки кому подойдут. Отчего у замотанных магов в следующие пять суток резко поприбавилось работы. Зато уже в конце недели драконы переливались звездами и созвездиями всех мыслимых цветов и размеров. Красные на синем, бирюзовые и серебряные на зеленом, синие на белом. Крупные на крыльях, мелкая россыпь на боках и шеях, переливчатые, мерцающие… Последний писк — звездочки или снежинки, светящиеся в темноте (папина придумка плюс люминесцентная краска, да плюс чары на несмываемость). Мода заворожила всех, и будущий Вихрь ал Тоннирэ со своей расцветкой выделяться явно не будет. Самое интересное, что ни Рэй, ни Гарри друг с другом не сговаривались.

Что? Ну да, Вихрь…

Вообще-то я хотела назвать малыша Игорем, и Рик был не против. Но у драконов не принято называть ребенка в честь родственников, считается, что одно имя на двоих опасно. Так что мы нашли похожее, на наш взгляд, по произношению (если озвучивать букву «х» — Вих[о]рь), ну и красивое. А папа Игорь и так знает, что это в его честь. И все счастливы. Единственное, что нас с Риком волновало, — будет ли он оборотнем? Ни маги, ни даже боги не давали нам стопроцентной гарантии. То, что родители оборотни, конечно, кое-что значит, но случаи рождения обычного дракона в семье оборотней бывали. Но даже если нет… разберемся.

Стоп.

Мне послышалось или это и правда треск?

Вы когда-нибудь видели, как является в мир драконыш?

Замечательное зрелище! Если у вас все в порядке с терпением. Потому что дело это небыстрое.

За несколько суток до ожидаемого события яйцо становится теплым, его уже не нужно греть, сформировавшийся детеныш вполне способен согреть себя сам. А перед самым рождением драконыша оно (яйцо) на несколько минут делается даже горячим — пока ребенок огоньком пробует скорлупу на прочность. А потом — хруп, и на засветившейся изнутри скорлупе появляется «взлом». Словно на яйце вдруг вырастает мини-пирамида. Дальше, пока замершие родители даже не смеют дышать, слышится легкий треск — и скорлупка взламывается еще одной «пирамидкой», рядышком. И еще, еще, пока ломаная линия не сойдется в ровный круг.

И останется только подождать еще пять — десять минут, пока малыш отдохнет и, привстав на слабые еще лапки, сдвинет головкой получившуюся «крышу» своего домика-скорлупки. И подхватить его.

Я уже видела такое. Один раз, когда мама малыша не смогла побыть при рождении, ранило ее при обвале. Другой раз, когда пришлось насиживать чужое яйцо, которое Дикая стая подбросила. Да, вот так и подбросила! С совестью у Диких всегда был напряг, вы же знаете. Ее еще хватало на то, чтобы позаботиться о нечаянных детях путем подбрасывания их в более ответственные крылья, но если кто-то ждал, что «вольные драконы» будут заботиться о «каких-то писклях», тратя на это свою свободу, — ну уж дудки! Они не для того крыльями наделены, чтобы таскать на них всякую мелочь! Тьфу. Сорри, накипело…

Так я о чем? О том, что лично я зрелище рождения наблюдала уже два раза, и мне никогда не надоест смотреть на это чудо. И кстати, поэтому из нас двоих я чувствовала себя уверенней — Рик все изучал в теории, а я-то знаю, что будет дальше.

Хррруп.

Точно, треск!

Началось! Я смотрю на мужа. Слова никак не подбираются — нервы…

— Рик… — Сама не знаю, чего хочу в этот момент. Если предупредить, так он уже и сам заметил — глаза моего шамана прикипели к скорлупе, а если успокоить, так сначала самой бы того… перестать гребнем вибрировать.

— Уже сейчас, да? — Мой спокойный и сдержанный муж старается говорить негромко, но в глазах дикая паника и необыкновенное счастье. Вот как, скажите, у мужчин получается соединять в одном выражении лица такие чувства? Причем обычно это происходит как раз рядом с дитем или роддомом… Не знаете? Вот и не мешайте. У нас сейчас тут такое… ну, вы поняли. У меня дети не каждый день рождаются. Особенно сын. Тем более в звездочку.

— Сейчас… сейчас он толкнется хохолком еще раз… то есть тем местом, где потом будет хохолок, пока там только нарост такой твердый, почти как клюв, скорлупу пробивать. Сейчас он ее будет потихонечку крушить, и…

Что «и», Рику дослушать не удалось. Спустя секунду моя не слишком правильная речь была скомкана на самом пике.

Треск — и на этот раз совсем не тихий! — хлестнул по ушам, как налет аррохи. Скорлупа прозмеилась трещинами — вся сразу, будто яйцо кто-то не то уронил, не то сжал в ладонях. А еще через миг верхняя часть скорлупы взлетела к потолку, как летающая тарелка к Юпитеру! Твою косметичку, что творится?! Наш ребенок!..

— Рик!

— Что-то не так?

— Не так! так… так не должно быть… я не понимаю… ой!

С моим «ой» скорлупа треснула окончательно. Просто рассыпалась, как детский домик из кубиков. А на полу… на полу…

Он был пухленький, с недлинной младенческой шейкой и почти незаметным гребешком. Он неумело расправлял мокрые тоненькие крылышки, он смотрел на нас, и золотистая мордочка была изумительно похожа на физиономию Маринки, когда та раздумывала, как бы выпросить у папы еще одну «очень интересную» баночку из его лаборатории.

Какой красивый…

Новый дракончик осторожно шевельнул шейкой, наклонил головку и тихонько переступил на остатках скорлупы.

— Пирррк?

— Вихорек! — взвыли мы с Риком и, забыв про все традиции, ринулись ощупывать-обнимать-проверять новорожденного. На вид совершенно нормального ребенка. Вот только как у него получилось разнести вдребезги скорлупу?

Я посмотрела на малыша, но тот отвечать не торопился, а, как и положено порядочному драконьему младенцу, фыркал и тянул крылышки к папе-маме. Папа и мама озадаченно переглянулись.

— Пирррррк! — Дитю надоело ждать, пока непонятливые взрослые вспомнят про ритуал, и он сердито пыхнул огоньком, подкоптив камень рядом с папиной ногой, и раскрыл ротик, явно готовясь разреветься.

— А считается, что новорожденные не умеют выдыхать пламя высокого накала.

— Насколько я помню, считается, что рождаются эти новорожденные тоже чуть помедленнее, чем в нашем случае.

Ну когда у нас было все как у людей?

— Мм… Кажется, нашему сыну просто не терпелось.

— Что ж, похоже, сынок характером тоже удался в тебя, — усмехается Рик, подхватывая малыша. — И надо сказать, я этому рад.

— Да?

— Терпение — не лучшая из добродетелей человеческих, ибо порой вместо надежд приумножает горести.

— Чего? Рик, стукну!

— НЕ!

— О том и речь, — фыркает муж. — Тихо, маленький, мама шутит. У тебя будет не самая скучная жизнь, это точно, зато ее запомнишь не только ты. Смирение не по тебе, правда?

— Ня!

Хм…

— Вихорек?

— Ня!

— Мне одной кажется, что он отвечает?

— Очень похоже…

— Ня-ня-ня… — Малыш, перестав обращать на нас внимание, потянулся к воде. Мол, хватит болтать, родители, ребенка купать надо.

Я, наконец, вспоминаю про бассейн и харрверсов, и вот уже теплая вода ласково плещется о золотистую чешую. И ритуал покатился своим чередом, принимая ребенка, даря ему наше тепло и защиту, и серые глазки задумчиво смотрят на нас так, словно понимают, что происходит. И словно мы ему нравимся. Удивительно умные глазки!

Еще немного, и я вправду поверю, что он с нами разговаривал.

Да! Чуть не забыла. Не знаю, что там получилось с проклятием Или, и понятия не имею, как мы теперь будем объясняться с драконьей стаей, но наш сын был очень красивого золотистого цвета, с мерцающей на свету чешуей. То есть не золотого, а… не знаю, как объяснить. Вы когда-нибудь видели украшения «с осыпью»? Так и здесь. Основной тон был как раз золотой. Но вся шкурка мерцала и переливалась при малейшем изменении света так, будто кто-то добрый и щедрый осыпал золото чешуи не то росинками, не то крохотными серебряными капельками.

Представили?

Ага, красиво. Только… на нем не было ни одной звездочки.

Явление малыша народу прошло впечатляюще. Очень впечатляюще. Будет о чем правнукам рассказывать. Эх, видно, слово «нормальный» все-таки не для нас. Рик потом говорил, что наивно было бы ждать обычного положения вещей, если в одном месте собрались пять разных рас и у каждой свои представления, как порадовать родителей новорожденного.

Наверное, он прав. Но все равно — жалко.

А начиналось все почти нормально. Почти.

Нас встречали все. Правда все. Сыны Неба, сгруппировавшиеся вокруг вождя. Гости из нашего с Риком клана Южных Скал (под оттопыренными крыльями притаились подарки), впереди — Аррейна с холодильником-колыбелькой наперевес и братец Гарри с каким-то шевелящимся свертком.

У самой площадки — папа Игорь вместе с мамой и охраной. Охрана караулила не тело, а какие-то ящики, причем явно не всерьез — какой смысл охранять, если никто не собирается красть? Так, присмотреть, чтоб гости покрупней ничего не зацепили ни лапой, ни хвостом.

Чуть в стороне маги и дракономаги. Каждый в своем репертуаре.

Кто бы сомневался, что Гаэли будет сидеть на спине своего теперь уже официального названого сына. Но что там же будет сидеть моя свекровь?!.

А вон там — боги. Или… не знаю, как их назвать правильно. Они вроде как еще не настоящие боги, а студенты или старшеклассники, из «трудных». Позавчера доставили, перевоспитывать. При них Беригей и еще парочка драконов постарше, из учителей.

Словом, полно народу.

— Идут… идут! — зашептались вокруг, когда мы с Риком — крыло к крылу — вынесли недовольно пискнувшего малыша на солнце.

— Какой славный, — умиленно взрыкивает приемный папа Дебрэ.

— Достойный наследник, — роняет Рэй.

— Уй, смотри, Вителлике, смотри, у меня бра-атик!

— У нас, — поправляет принц, во все глаза рассматривая малыша.

— Мальчик, — высказывается маг Орро, прищуривая глаза. Хохолок дракономага начинает мерцать — значит, колдует. — Здоров, — выносит он заключение.

— Внук! У меня внук! Наследник! Лилия, у нас внук! Молодец Сашка!

— И несомненно, одарен магическими способностями. Причем навскидку, не меньше второго уровня, а то и… поздравляю, Рикке, Александра. И соболезную…

— Ура! Вителлике, слышал? Представляешь, что мы сможем вместе… кхм…

— Что?

— Потом. Не при родителях…

— Замечательно здоровый ребенок, поздравляю, леди Александра! — Дед Гаэли вытирает слезы, причем сразу и себе, и моей свекровушке. — А вы уже проверяли его на способность к обороту?

— Не понимаю… — растерянно роняет Или, высовываясь из группки присланных на воспитание молодых богов. — А звездочки-то где?

И все. На этом нормальное начало праздника и закончилось. Началось безобразие. Нет, бедняжку Или, к счастью, никто, кроме богов, не слышит. Зато сами боги вспомнили, кто они есть, и постановили одарить ребенка, раз уж их пригласили…

А в это время папа Игорь решил, что пришла наконец-то пора пустить в честь долгожданного внука салют. И все бы ничего, если бы гости не явились на праздник вооруженными. Не в прямом смысле, просто у каждого был подарок, понимаете? И очень часто, по новой моде, у этих подарочков была зачарованная упаковка. Хотя, может, все бы обошлось и в этом случае… если бы заложенный салют по какому-то невероятному стечению обстоятельств не оказался ближе к месту событий.

Но все вышло, как вышло.

Когда громыхнуло и в небе расцвели исполинские цветные огни, драконье племя не дрогнуло — им салюты были уже знакомы. А вот боги оказались слабым звеном…

Нервные они, боги, впечатлительные. Они по жизни такие. Их старший группы, повелитель ветра, разъяснял нам, что боги — существа «с особой нервной организацией, ориентированной на взаимосвязь-взаимовлияние с миром и формирование типов реальностей, вследствие чего обладают гиперчувствительностью». То есть, может, он и не совсем это сказал, все-таки моя новая способность воспринимать научные слова пока работает на пониженной мощности (в тестовом режиме, ага). Но если простыми словами, то боги — такая раса, которая получает мощь от «соприкосновения с миром». Еще попроще?

Хм.

Представьте себе какой-нибудь электроприбор. Утюг? А почему сразу… да ладно, какая разница, пусть будет утюг, подходит. Они тоже бывают разные. С паром и без, с разными режимами, с… не важно. Так вот. От чего зависит стоимо… э-э… ценность этого прибора? От мощности, то есть способности брать ток от сети. Маломощный утюг много не погладит. Так и с богами. Если кто-то из них не умеет подключаться к энергии мира, то он не справится со своим делом на должном уровне. Нет, конечно, многое зависит от обучения, от ума, от чувства долга, прилежания, наконец, но они только усиливают основное качество. Это как талант для гения — одного только дара мало, но без него не обойтись. А для того чтобы уметь подключаться к миру, нужно уметь раскрываться ему навстречу, чувствовать его. Поэтому боги такие вот… чувствительные. Мягко говоря… ой!

Это уж слишком!

Чтоб их вместе с их чувствительностью! Какая там открытость миру? Крыша у них двинутая от рождения!

Чтоб вас… Мама!!!

— Берегись! — проносится над площадкой.

Боги взялись паниковать творчески.

Для начала нас пнуло ветром. Сильным. Ветер шибанул по крыльям, посбивал с ног людей и самих богов, погасил салют и, взвыв, завился вокруг площадки вихрем.

Мы полегли на месте и прикрылись крыльями, потому что сначала уши заложило от дикого, почти на ультразвуке вопля, а потом по шкурам заколотило градом. Тяжеленьким таким. Ой, мать…

Дети, где дети? Тут, целы, упихались все под одно крыло, малыш под вторым; когда успела накрыть — не помню. По голове и по спине продолжает лупить градом… Ну да, если оба крыла заняты, то чем самой прикрыться?

Твою косметичку… я зажмурилась. И в этот момент над головой сошлись два чужих крыла.

— Саша, ты как?! — Крыло слева, золотисто-зеленое, принадлежало Рику.

— Порядок…

— Держись, — коротко проговорил обладатель черного, озирая площадку.

А куда я денусь.

На аккуратно расчищенной еще с вечера площади творилось… больше всего сюда подходит Риково словечко «быбыдрых». То есть дикий беспорядок, который невозможно призвать к порядку даже магией. Пожар в сумасшедшем доме или стадион после разборки пьяных фанатов «Зенита» и «Динамо». Под ударами ветра драконы вжались в землю и, защищаясь плотно прижатыми крыльями, смотрели, как эта самая земля то тут, то там вспучивается дикими фонтанами. Из фонтанов взлетают какие-то зеленые змеи непонятного вида и, качаясь, тянутся к облакам. Сверху бьет градом, снизу взлетают земляные комья с песком вперемешку, а непонятно откуда взявшееся зеленоватое облако мерцающей пыли накрывает то одного гостя, то другого… А посреди всего этого беспредела на каком-то несчастном драконе стоит, зажимая уши, богиня Или и верещит, как весь пединститут при виде мыши. Вокруг кучкой жмутся несовершеннолетние боги, а их старший трясет то одного, то другого. Пытается успокоить?

Мы оказались в центре торнадо. Или в глазе тайфуна? Я не знаю, как это назвать — когда ты сидишь на песочке, на автомате прикрывая детенышей, а сразу за границей площади по воздуху несутся вырванные деревья, кусты, несостоявшееся праздничное угощение… Только в глазе тайфуна, говорят, какой-никакой покой имеется. А тут…

— Что происходит? — Рэй рычит на полную громкость, но переорать ветер не получается даже у него.

— Боги… похоже, они испугались! — кричит в ответ Рик.

— И что теперь, ждать, пока они успокоятся? Вы можете их остановить?

— Пытаемся! Но нас мало! Ох, мруза хай…

Очередной «фонтан» вздыбил землю совсем близко. Комья застучали по шкуре вместе с градом, и зеленая змеюка, выбравшись из дыры, заставила Маришку и Рришу заверещать (если честно, меня тоже, но моего позора никто не услышал, надеюсь). Змеюка качнулась, «принюхалась» и целеустремленно поползла вверх, оказавшись… ростком. Ага, толщиной с человека. Что же это из него вырастет?

Но мне не суждено было строить догадки. Как раз в эту минуту перед старшим мелькнула какая-то знакомая фигурка, тряхнув бога, как бестолкового студиозуса, и голос моего отца рявкнул во всю мощь динамиков:

— Прррррекратить панику!

И стало тихо.

— И что все это значит? — Я держала на руках Вихорька, но смотрела совсем не на долгожданного ребеночка, а… догадываетесь куда? Ага.

Будущие боги виновато топтались на разгромленной площади. Народ потихоньку приходил в себя. Помятые драконы осторожно опускали крылья, выпуская менее помятых людей, драконят и кое-кого из магов. Маги посильней аккуратно убирали бледно-лимонные пузыри «защитки», во время бури накрывшие всех, до кого дотянулись. Ни те ни другие спасатели не разбирали, кого именно накрывали в момент беды, так что наборы «люди-драконята-маги-номихи» никого не удивляли, а вот парочка белых тигров, вымахнувших из-под крыла моего братца Гарри, изрядно оживила обстановку. Откуда взялись тигры, почему белые и как именно Гарри пришло в голову их спасать — осталось неизвестным. Всем слишком интересно, что именно выкинули непутевые будущие боги. Поэтому народ, убедившись, что все живы, стал стягиваться к месту нагоняя.

— Мы… э… мы… — начал кудрявый.

— Это не мы! — горячо дополнил второй.

— Это огонь…

— Я просто испугалась, — вздыхает Или. — Мне на ногу лягушка упала.

— Кажется, очень испугалась, — серьезно говорит Рик, поднимая с пола одну из «градин». Очень странную. Если бы не крупноватый размер, я бы решила, что это… черт, это и есть кольцо! Весь этот град, толстым слоем устлавший землю и камни, — это были кольца. — Что, Или, настолько сильно понадобились защитники?

— Ну…

— Защитники? — киплю я. — Защитники? Да тут колечек тонн пять навскидку! Или, ты что, оба континента в защитники записала?

— Ну…

— Причем не только людей, — задумчиво бормочет Рэй, разглядывая «колечко» размером с некрупную люстру. — Это явно драконий размер.

— Даже для драконов это скорей браслет, чем кольцо.

— Оно само так получилось, — оправдывается Или. — Настройка размеров такое дело…

— Ну, с драконами понятно, — хихикает Маринка. — А вот это на кого? Такая мелочь налезет только на спичку! Или Листику на веточку потоньше.

— Да быбыдрых с ними, с кольцами! — шипит немолодой дракон. — Это что такое?!

Синее крыло в еле заметных серебристых звездочках тыкает в ближайшую «змею». Та уже доросла примерно до высоты двадцатиэтажного здания, и сейчас на ее верхушке что-то подозрительно набухало…

— Это цветок.

— Что?!

— Цветочек. Ромашка или фиалка, — худая богиня с зелеными волосами потирает локоток, — я хотела подарить малышу немного от своего дара. Чтобы где он ступил, вырастали цветы…

— Такие?!

Мы уставились на громаду ближайшего «цветочка». Тот, будто ощутив всеобщее внимание, с хлопком раскрыл сиреневый зонтик, в который свободно влез бы средних размеров мамонт, и уронил на нас желтое облако пахучей пыльцы.

— Такие?!!

— Да нет, поменьше. С размером это я просто не остановилась вовремя. А так это очень хорошие цветы. Многолетние, не завянут даже зимой, не засохнут, сколько ни срезай, вырастать будут… А что вы на меня так смотрите?

Мы смерили взглядами «цветочки», занявшие треть города, и вздохнули. Нехилый же у тебя подарочек вышел, богинюшка… чтоб тебе быть здоровой.

— Ничего, — хмыкнул Рэй, — значит, срезать бесполезно? Ну-ну. Спасибо от лица драконов. А ураган — это тоже подарок?

— Это не ураган, это просто ветровой щит! А подарок я не успел…

— И на том спасибо, — не выдержала я.

— Простите.

— Да что с вас возьмешь. Вы же восстановите порядок? Правда? — Голос у Рэя был очень спокойный, но кивнуть захотелось даже мне. А богам тем более. — Тогда последний вопрос: кто решил, что два белых тигра — подходящий подарок для новорожденного дракона? И куда девались два дракона, которые стояли вон на том обрыве?

Кудрявый, старательно отряхивающий штаны, ожил и завертел головой:

— Это не тигры! Это как раз драконы. Это мой подарок — теперь вы все будете оборотнями.

Переполненная площадь вдруг затихла. Вся целиком. Богиня-флористка могла не переживать — ей не досталось и половины внимания, с которым сейчас все смотрели на кудрявого паренька.

— Все, — осторожно уточнил Гаэли, будто надеясь ошибиться.

— Все, кто был на площади! — радостно подтвердил не почуявший грозы молодой бог.

— И все будут тиграми?

— Э-э… нет. Я не знаю, это от челове… э… от существа зависит. Вот вы, например, — юнец улыбнулся Рэю, — вы по-прежнему сохраните способность обращаться в человека; а вот эта милая девочка, скорей всего, будет белочкой. Новорожденный, кроме облика человека и дракона, будет… будет… хм, не знаю такого зверька, но очень интересно. Отважная Митта явно станет грифоном, Игорь — львом, а вы, — это деду Гаэли, — вы уже были в каком-то облике, — в него и вернетесь, если…

— Я стану закваком?!

— Здорово, да?

Гаэли позеленел. Но сказать ничего не успел. Осчастливленная будущим грифоньим обликом Митта не стала ждать превращения, чтобы выразить всю глубину своих чувств. Орала она точно громче, чем грифон, и на несколько минут разборки пришлось отложить, потому что оглохли даже драконы.

Кроме нас. Нет, я не успела зажать уши, хоть теперь и научилась отращивать руки прямо в драконьем теле. Но у меня есть муж, и с ним мне повезло во всех смыслах.

Когда все более-менее приутихло и боги принялись восстанавливать то, что сломали и разбросали, мы с Риком наклонились над малышом. Первый раз кормить ребенка-драконыша можно не раньше чем через семь-восемь часов, а пока мы просто побудем рядом.

— Что, Вихорек, неслабый у тебя выдался день рождения?

— Могло быть хуже, — улыбнулся Рик, подцепляя на коготь игрушку-певушку (что-то вроде погремушки, но не гремит, а поет песенки, причем способна подражать голосам мамы или папы). — Представь, что Вихорек и в самом деле получил бы эти подарки?

Я невольно представила, как наш ребенок топает по дому, оставляя везде дорожки из цветов, как разбрасывает везде колечки удачи, а вокруг скачут белки и грифоны… нескучная выдалась бы у нас жизнь! А у него тем более.

— Мама, папа, а у нас тоже будет такой же интересный день рождения? — влезает Рриша. — Чур, мне еще мороженое!

— А мне тетю Или! И много гостей! И… и… бабушку Радиликку! Она теперь тоже заквакой станет, да?

— Чувствую, бабушка Радиликка с тобой не соскучится.

— Агггггги-и-и! — подтверждает малыш на моих крыльях, цапая певушку. Из воздуха, между прочим. Телекинезом. И прежде чем мы успеваем что-то сказать, превращается в мальчишку. Светловолосого такого. С золотыми веснушками в форме крохотных звездочек.

Content

Елена Белова
ДУРАКОВ ЗДЕСЬ НЕТ! ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДРАКОШИ

Часть первая ДОМАШНЯЯ ХОЗЯЙКА

Глава 1 О ДРАКОНАХ, ДЕТЯХ, КУРАХ И ПОРОСЕНКЕ

Глава 2 МУЖ И ЖЕНА

Глава 3 СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ

Глава 4 ВО СНЕ И НАЯВУ

Глава 5 БАЛ

Глава 6 НАПАДЕНИЕ

Часть вторая В ПЛЕНУ ЗАБРОШЕННОГО КРАЯ

Глава 1 ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Глава 2 НЕЖДАННЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ

Глава 3 ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Глава 4 ХИЩНИКИ

Глава 5 НОВЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ

Глава 6 ЧЕРНЫЙ ВОЖДЬ

Глава 7 БЫЛА ПЛЕННИЦА? СТАЛА ГОСТЬЯ!

Глава 8 НЕПРИЯТНОСТИ МНОЖАТСЯ

Глава 9 БЕГЛЫЕ РОДИЧИ И ВНЕЗАПНЫЕ ОЗАРЕНИЯ

Глава 10 ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

Часть третья ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ДЖУНГЛЕЙ

Глава 1 ПОПАЛИ…

Глава 2 ГОЛОС ИЗ ПРОШЛОГО

Глава 3 В ПУТИ

Глава 4 ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ

Глава 5 МЕРТВЫЙ ГОРОД

Глава 6 ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБОК

Глава 7 О МУЖЬЯХ, ЖЕНИХАХ И ОБОРОТНЯХ

Глава 8 ТЫ ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ

Часть четвертая ВЕРНУТЬ ЖИЗНЬ

Глава 1 БЕЛЫЙ СТАРЕЦ

Глава 2 ОБО ВСЕМ ПОНЕМНОЖКУ

Глава 3 ХЛОПОТЫ, ХЛОПОТЫ

Глава 4 БОГИ РЯДОМ

Глава 5 О ЗАГУЛАХ И ВОСПИТАНИИ

Глава 6 О ЦВЕТАХ ЖИЗНИ, И НЕ ТОЛЬКО

Глава 7 СЮРПРИЗЫ СУДЬБЫ

Глава 8 НОВАЯ ЖИЗНЬ