Врангель Данила

Цветы бетонного рассвета

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. Цветы бетонного рассвета

Узкая тропинка вилась между шершавыми соснами как юркая, молоденькая змейка, убежавшая от папы и мамы и несущаяся, куда глядят молодые, бесшабашные глазки.

Кто её указывал дорогу, столь невероятных изгибов и серпантинов?

Со всего размаху, пронесшись сквозь густые заросли кучерявого орешника, она радостно впилась в дремучие заросли густого и почти непроходимого шиповника, несгибаемого никакой погодой и никакими реконструкциями лесопарковой зоны.

Пробороздя по тоннелю игольчатых конструкций своё юркое направление, она шустро выскочила из иголок и радостно восприняла небольшую поляну всю заросшую дикорастущими цветами.

На поляне стояла станция метро. Людей не было.

Собственно, без них станция вполне обходилась. Можно было спокойно пролезть через проходную систему совершенно бесплатно, контроллеры отсутствовали. Эскалатор уводил состояние глубоко вниз, незамысловато меняя уровень сознания и ощущений. Матовый свет галогеновых светильников и холодной плазмы мониторов декоративно прорисовывал ситуацию, мороча голову субъективностью перспективы будущего, которое пряталось где-то там, за горизонтами подземных тоннелей. Несомненно, что солнечный свет и его производные - миражи счастья - рождается в подземных тоннелях непросматриваемых горизонтов неведомого ощущения себя во всем. Метрополитен всегда ведет куда-то. Туда вел он и сейчас.

Нисколько не смущаясь пустыми вагонами, поезда мчались своими маршрутами и останавливались на станции каждые три минуты.

Темный мрак продольно сжимался в тоннелях, ожидающих своего полнолунного прерывания, которое периодически происходило летящими импульсами пылающих огней авангарда локомотивов подземной жизни, сосуществующей с другими проявлениями бессмертного бытия сущностей.

Мириады невидимых пылающих огней совокупления мегаполисов продвигалось эфемерной тенью колдовства причастности к сотворению мира, который творится каждую минуту, каждую секунду, каждое ангстремное мгновение.

Творился он и здесь, в глубоких подвалах размножающегося урбанизма, поедающего духовность мироздания, изначально готовую к этому, сознающую свою причинность и причастие к безумию железобетонного мира. Творение пролетало огнедышащими созвездиями живого пламени протосозидания действительности, исчезающей с такой же скоростью, с какой она и появлялась - со скоростью безумия.

Нет, нет, нет, нет! Не стоит сожаления опавшая ромашка поцелуя лесного колокольчика. Он движется неистово и ледяняще - исходя из ниоткуда. Он вороном стремительным врывается в действительность, круша прошедшее, замахивая взгляд на будущее. С такой же страстью и самообманом, как все, что до него ломало созданное ранее, былинками летящее осенней паутиною, березовыми рощами, срывающими юность быстротечную...

Он движется, ему преграды нет, и быть не может - как сладострастие не может не желать движения вперед - туда, где ещё круче волна, которой гребень как лезвие ножа, острее бритвы, продольно режет всё на части - для него...

Он движется... И с огненной, махровой, разноцветной статью он презирает то, что режет сталью своей силы и мгновенья перемен...

Никто и никогда не сможет осознать вневременную поступь, гремящую в сознаниях, и криком замирающую в бесчисленных томах библиотечных залов, в собраниях томов, где Вечность стынет, выкладывая путь ему и зная - Он придет...

И мегаполисы, нанизанные бусами на призрачную длань, тянувшую свою причастную зависимость от них, заплачут горькими слезами, желая снова убежать тропинкой юркой и стремительной пчелой забиться в улей, где покой гудит, желая обоготворить свое существованье...

Которое само в себе, не зная меры, производит то, что ему нужно - тому, кто прорывается сюда со страстной силой молодого любовника - желающего соблазнить любовницу свою, которая как тень весны, затмила солнце галогеновых огней и урбанизма, съедающего тело лесных тропинок...

Он движется! Вот-вот придет и яркой вспышкой объявить себя сумеет, готовый к этому давным-давно...

Он - Новый Мир!!!

И что же? Что?

Новее не было, подумать можно.

Лесной поляной упразднив былое, новейший мир решает, как сломать последние устои созидания, которое упрямо созидает из века в век, в инструкции глядя, нисколько не отличные от тех, что были миллионы лет назад у динозавров, но только языком иным написаны, не более того, не менее однако тоже, что очень ясно прорисовано в желании особых, так считается, людей, которые себя считают ими - иными, и не столь понятными как те же динозавры, которые с годами в тараканов превратились, но не исчезли, а маскировались, все эти годы мимикрию изучая, и плотно изучив, такими стали, как теперь и есть.

Не зная, не жалея, не зовя не плача, она летела ввысь, упрямо набирая высоту, срываясь в штопор, выходя оттуда и снова устремляясь, оставив ожерелье городов внизу, нанизанное на желание, которое влекло туда...

Куда?

Неведомо, конечно...

Она летела как букет ветров, встречая на пути ничто, но это не пугало её - готовую на всё, готовую ко всем, готовую всегда надеяться и верить, в тропинку превращающая свой маршрут подземной колеи индустриальной веры в железо, на котором растут цветы, урановые листья распуская, любя дрожащей иррациональной страстью нейтронного ядра, атакой электронов возбуждая тот новый мир, который начинался лесной тропинкой и куда уйдет.

Она? Но кто?

Мечта, конечно.

А что же ещё может беззастенчиво любить, лететь и верить - во всё, за всё и всем, нисколько не боясь пустынных перемен, которые влекут огонь вселенский, сжигающий всё старое, но новое рождая и обретая самым тем его на ту же участь предшествия прошедшего, затихшего в истории окаменевшим грузом, мертвее нет кого, того - кто в прошлое ушел, минуя грань несущую блаженство настоящего, которое и есть живая нить реальности, ползущей из конца в начало и, перематывая воображенья нить, живее всех живых, какое только есть.

Да, да, да, да, да, да, да, да!!!

Аэродром не принимает столько, желающих взлететь из глубины метро в ночную высь заоблачной звезды, горящей и влекущей одинокий, летящий дух - зовущий равноценного соединенья плоти, которая взрастила мегаполис, не понимая, что творит, зачем и как...

Content

Врангель Данила Цветы бетонного рассвета