Даша Пар

Зло любит меня

Пролог

Smashing Pumpkins — The Beginning Is The End Is The Beginning

Send a heartbeat to the void that cries through you

Relive the pictures that have come to pass

For now we stand alone

The world is lost and blown

And we are flesh and blood disintegrate

With no more to hate

Когда-то в моей жизни всё было просто. Белое, чёрное, серое… Как предрассветное тёплое утро, укутанное пеленой моросящего дождя и тумана. Те дни были наполнены чем-то естественным, обычным, нормальным, как у всех. Я не знала, что буду есть завтра, но точно знала, что оно наступит — завтра. Временами было негде ночевать, негде помыться и почистить зубы, не с кем поговорить и не о ком думать. Но как вода, эти периоды проскальзывали сквозь пальцы, уступая новым, более счастливым дням. Раньше я умела легко смеяться, легко плакать, кричать, гневаться, влюбляться, ненавидеть, презирать и восхищаться. Все эмоции были чистыми, по-детски наивными, но они были! Они мои двигатели вперёд, не дающие замереть на месте и поддаться унынию и жёлтой лихорадочной апатии. Как свободно я ими распоряжалась, не зная, как быстро этот мир уничтожит эту лёгкость. Теперь пришло время оглянуться назад и вспомнить, какой земля была раньше. И кем была я. Вновь пройтись по мрачным и насыщенным улочкам Нью-Йорка и пережить прошлое заново. Чтобы будущее было только моим и ничьим больше.

Я смотрела в глаза мужчины, которого полюбила, и который долгие годы защищал меня от правды, ценой нашего прошлого. Теперь я должна стать собой, чтобы знать нашу историю. И создать наше будущее.

Взяв из его рук чёрную бутылку, наполненную чем-то едким с острым запахом серы, я лишь секунду уделила внимание жидкости, видневшейся сквозь мутное стекло, прежде чем залпом осушить своё прошлое. Резко выдохнув и от неожиданного головокружения пошатнувшись, я облокотилась о мужчину, пытаясь сделать глубокий вдох.

— Теперь ты всё вспомнила? Лея, это ты? — чуть приглушённый, взволнованный голос и руки, сжимающие в объятиях.

Глава 1

Всё началось в тот день, когда я со своими друзьями решила влезть в только что открывшийся ночной клуб «Время». Насколько всё было бы просто, если бы мы этого не сделали. Но увы, Генри был достаточно пьян, чтобы придумать это и достаточно трезв, чтобы подбить остальных. Да что там говорить, все были изрядно пьяны, чтобы последовать за ним.

На наше счастье, в клубе ещё не успели установить сигнализацию, поэтому, когда Риччи выбил стекло подсобки, улицу не огласила сирена тревоги и мы беспрепятственно забрались внутрь, положив на раму мою куртку. Стояла середина апреля и весна успешно боролась с зимним холодом. Забравшись внутрь последней, я стащила с окна куртку, отряхнула от осколков и положила в сторонку. Рядом со мной стояла Милли и озабочено кусала губы. Её раскосые светло-зелёные глаза напряжённо смотрели в сторону открытой двери, за которой виднелась часть барной стойки и Риччи деловито читающий этикетку одной из бутылок. Мил была самой трезвой из нас, но она ни за что не осталась бы на улице в одиночестве. И, разумеется, в ней не было лидерских качеств, чтобы убедить остальных не вламываться в клуб. Ей оставалось лишь уповать на случай и верить, что всё обойдётся.

Я дружески похлопала девушку по плечу и кивнула следовать за собой, что она с секундной задержкой и сделала.

— Ха! — восторженно воскликнул Риччи. — Смотри-ка, что я обнаружил! — он потряс перед нами бутылкой с дорогим виски. — Кажется, мы удачно зашли!

— Не сомневаюсь, — с долей неприкрытой иронией в голосе, ответила я, а затем поискала взглядом остальных. — А где все?

— А мне какое дело? — равнодушно фыркнул Риччи, пытаясь справиться с неподдающейся крышкой. Милли глубоко выдохнула и перелезла через стойку, чтобы помочь ему. Ей нравился Риччи, не смотря на то, что он любил выпить и побуянить. Противоположности притягиваются и не я это сказала.

Оставив ребят наедине с бутылкой, направилась в сторону танцпола, освещённого лишь тусклым светом от стойки. В голове не было практически никаких мыслей и я просто поддалась импульсу идти вперёд. Достав из кармана сигареты и зажигалку, я закурила, блаженно выпуская струйку дыма в потолок.

— Бу! — раздался громкий голос справа и я подпрыгнула от неожиданности. Потом кто-то тронул меня за плечо слева и я не сдержала вскрик.

— Чёрт бы вас подрал, ребята! — возмущённо воскликнула я, опускаясь на колени и поднимая выпавшую изо рта сигарету. — Вы меня до смерти напугали, засранцы!

Конечно, это были Берт и Бетани. Наши милые близняшки. Что удивительно — не родственники! Родственные души, влюблённые, с одинаковыми глубоко-посаженными серыми глазами и широкими полными губами. Худощавые, черноволосые, дредастые и невероятно проказливые. Им палец в рот не клади, умеют рассмешить любого и за друзей вступятся в случае беды. Они прибились к группе в начале этого года в штате Огайо и за эти несколько месяцев стали полноправными членами нашей небольшой семьи.

Сзади послышался немелодичный звон. Это Риччи битой крушил полки с бутылками. Рядом стояла восторженная Милли, от удивления она приоткрыла рот и не могла оторвать взгляда от представшей перед ней картиной.

— Вау, вот это масштаб! — захлопала Бетани.

— Вы не видели Генри? — спросила нетерпеливо, раздражаясь от поступка Риччи. Здесь, в этом клубе, я чувствовала себя в высшей степени неуверенно. Постоянно казалось, что это место опасно, что ещё чуть-чуть и станет слишком поздно бежать.

— Генри? — переспросила Бетани. — Он, по-моему, пошёл на второй этаж.

— Что ему там делать? — удивилась я.

— Не знаю. Сходи, посмотри, — равнодушно ответил Берт. — Бет ты захватила баллончики с краской?

— Да милый, о них ни в каком состоянии не забуду, — она задорно улыбнулась, а затем подбежала к своему парню, повисла на шее и расцеловала в губы. — С чего начнём?

Когда Риччи закончил крушить полки, он передал биту Милли, чтобы и она со своей несмелостью и нерешительностью присоединилась к общему разрушительному веселью.

И тут с потолка на нас обрушились потоки клубной музыки. От неожиданности я присела, зажимая руками уши.

— Дискотека! — возбуждённо закричала Бетани и потащила Берта на танцпол. От барной стойки послышали довольные крики Милли и Риччи, а затем звон разбиваемого стекла. Обернувшись, я увидела, что Милли уничтожила зеркальные вставки между стойками с алкоголем. Риччи смотрел на подругу с неприкрытой гордостью, подбадривая и смеясь вместе с ней. Ох, как же девушке завтра будет стыдно!

Покачав головой, я поднялась с пола и направилась в сторону винтовой железной лестницы, ведущей на второй этаж. Над танцполом в углу висела небольшая металлическая клетка, в которой за диджейским пультом скрывался Генри. Увидев меня, он помахал рукой, приглашая присоединиться. Вяло махнув в ответ, я поднялась по лестнице и прошла, как сквозь баррикаду, через беспорядочно расставленные столы и стулья. Мельком глянув вниз, я увидела, что Берт и Бетани уже не танцуют. Флуоресцентной краской они разукрашивали стены. О, нет-нет, ребята не стремятся испортить стены, Берт и Бетани давно занимаются настенной «живописью», умудряясь создавать удивительные психоделичные картины с глубоким и непонятным смыслом. Когда Берт перехватил мой взгляд, я высоко подняла большой палец в знак поддержки их творчества. Улыбнувшись, он помахал в ответ, а затем вернулся к работе.

— Генри, тебе не кажется, что мы слишком разошлись? — прокричала я ему на ухо. Громкая музыка мешала правильно донести информацию до парня, приходилось кричать, чтобы он меня услышал. Знаками прося выключить музыку, я наткнулась на стену непонимания с его стороны. Наконец, не выдержав и, схватив его за плечо, потащила в сторону туалетных комнат. Он не сопротивлялся, только недовольно поморщился, когда мои ногти впились в кожу.

Генри — мой лучший друг. Мы познакомились, когда мне было четырнадцать, и это было почти четыре года назад. До него моя жизнь была сплошным хаосом или дорогой ведущей в пропасть. Я сбежала из приёмной семьи в тринадцать и к четырнадцати годам была самой настоящей бродяжкой и воровкой. История весьма печальна, если вы любите трогательные грустные рассказы.

Всё началось в тот день, когда на просёлочной дороге в глухой местности была обнаружена голая девочка примерно шести-семи лет. Семья, выехавшая на пикник, заблудилась и вместо шоссе выбрала ту дорогу. Девочку привезли в местный полицейский участок. Там-то и выяснилось, что малышка совершенно ничего не помнит. А затем начался кромешный ад для детской испуганной психики. Поиски родителей, бесконечные обследования, посещение детского психолога, детский дом. Всё это пугало малышку и поэтому, когда поиски её семьи сошли на нет и начала действовать программа усыновления, не удивительно, что девочка нигде не задерживалась.

Сначала это была добропорядочная еврейская семья, давшая малютке первое имя вместо Джейн Доу: Лея. Когда им надоел детский плач, недоверчивость, настороженность и отсутствие устремлений, они вернули её в детский дом. Потом была обычная американская семья: папа, мама, два сына и смешной питбуль по кличке Бульдозер. Они проживали в сельской местности в маленьком городке и назвали девочку Лили. Были хорошими, немного глуповатыми, верующими в Бога, но нередко пропускающие воскресную мессу. Они отказались от девочки после того, как нашли свою собаку в колодце со связанными лапами. Собака утонула и подозрения пали на девочку. Потом была семья юристов, бездетная пара, пытающаяся спасти свой брак. Эти отказались от Кристины после того, как муж застал жену с любовником. Потом были врачи, семья из пригорода столицы штата, семья рабочих, ещё одна семья из пригорода… Николь, Памела, Андреа, Виктория, Джесс. Всё закончилось в Техасе, когда «Поппи» сбежала от чересчур любвеобильного приёмного отца. И началось в Монтане, где девочка превратилась в тринадцатилетнюю бродяжку. Только сила воли и железный характер уберегли её от настоящей «прелести» улицы. А отсутствие документов сделало её мастером скрытности. За весь год до встречи с Генри она была невидима для полицейских. Но всё меняется.

В тот день девочка, оставившая себе первое имя — Лея, попыталась ограбить женщину в автобусе и была задержана полицейским, возвращающимся с ночного дежурства. На этом её история должна была закончиться очередным детским домом, но на её счастье в том же автобусе ехал Генри. Когда полицейский вместе с девочкой сошёл на остановке, он последовал за ними. Ударив мужчину по голове, он схватил Лею за руку и они дали дёру. Тогда ему было семнадцать лет. Так Лея попала в первую семью Генри.

Это были подростки в возрасте от четырнадцати до двадцати лет, путешествующие с места на место, перебивающиеся случайными заработками, не гнушавшиеся воровством и грабежами. Чем же отличалась эта компания от других? Тем, что в ней были запрещены наркотики, запрещена проституция и связи с криминальным миром. Генри, бессменный лидер семьи, защищал и оберегал близких, стараясь обеспечить едой, крышей над головой и горячим душем. У каждого члена семьи за спиной стояла какая-то трагедия, внутренний надлом и боль, но попадая к Генри, постепенно, человек оживал и покидал компанию, ступая в настоящую жизнь. Конечно, были и те, кого принято называть пропащими. Те, кого изгоняли из семьи за нарушение правил. Им не хватало силы воли, чтобы справиться с несправедливостью жизни, и они сгорали дотла, ничего не оставляя после себя.

Сейчас Генри двадцать один год. И он решил, что Нью-Йорк — это тот город, где мы можем, наконец, остановиться. Кроме меня в семье больше нет тех, у кого нет настоящих документов. Мои, фальшивые, были куплены в прошлом году после особо удачного «дела». Теперь я была Лея Фицпатрик, 1994 года рождения, из Миннесоты. По этим документам в марте мне исполнилось девятнадцать лет. Кто знает, может это и правда так. На самом деле, семья празднует мой день рождения в середине июля, в тот день, когда меня нашли на той дороге. И я считаю себя семнадцатилетней девушкой, потому что в моих настоящих документах был проставлен 1995 год.

В любом случае, неделю назад мы приехали в Большое Яблоко, сегодняшний день — праздник в честь устройства Риччи на работу грузчиком в порту. Не бог весь что, но он был по-настоящему горд тем, что смог первым из нас найти работу и приносить деньги в семью.

По такому случаю, мы вполне легально приобрели в магазине три бутылки дешёвого виски. Чтобы полицейские не остановили нас за распитие спиртных напитков в неположенном месте, Генри придумал способ, как скрыть то, что мы пьём. Он купил шесть пол-литровых бутылок кока-колы, у каждой вылил половину и разбавил виски. Для постороннего человека — мы пьём колу. Вполне милая хитрость, применяемая поколениями подростков до нас. И она позволила нам расслабиться и ввязаться в дело, изменившее мою жизнь.

Если я буду рассказывать о Генри, то первое, что нужно о нём сказать будет — порядочность. А ещё верность, уверенность, острый и изворотливый ум. Он никогда не рассказывал нам, как попал на улицу, откуда ушёл. Одна из девочек, покинувшая нас в прошлом году, до этого состоявшая в семье с момента основания, утверждала, что родители Генри сектанты, отсюда его умение создавать «настоящую семью». Как-то раз я спросила у него напрямую так ли это, на что он рассмеялся и ничего не сказал, лишь головой мотнул, отсекая глупые слухи. В любом случае, Генри хороший человек. Он может быть жёстким, если ты ничего не делаешь для семьи, но чаще он использует пряник, чтобы заинтересовать подростка в устройстве дальнейшей жизни. Иногда я задавалась вопросом, а сколько ему на самом деле лет? Ведь когда мы только встретились, ему было семнадцать, но вёл он себя весьма по-взрослому. И если отбросить весёлое алкогольное опьянение, он всегда ответственно относился к безопасности семьи.

Если говорить о внешности, то я не назвала бы его красавчиком. Волосы цвета спелой пшеницы, мягкие, вьющиеся и во влажную погоду кудрявые. Высокие надбровные дуги, волевой подбородок с ямочкой, полные губы, широкие крылья носа, пристальный глубокий взгляд тёмно-синих глаз, россыпь летних веснушек на впалых щеках. Форма лица широкая и вытянутая, как и его фигура. Когда мы встретились, Генри был высоким, под два метра ростом, сутулым, с широкой грудной клеткой. Кожа обтягивала худощавое тело, превращая парня в нескладного угрюмого прыщавого подростка. Насколько знаю, это связано с тем, что тело слишком быстро развивалось, а питание всегда было скудным. В прошлом году всё начало меняться. Возможно, это связано с тем, что вот уже пару лет нам стало проще находить работу — огромное количество знакомых и знакомых-знакомых, а также возраст, позволило нормально питаться, чаще отдыхать и больше уделять внимание здоровью. И Генри это помогло. Частый физический труд закалил тело, сделав жилистым, сухим, поджарым. Теперь фигура напоминает перевёрнутый треугольник, что так сильно привлекает молодых девушек. И вслед за появлением красоток, пропали прыщи, кожа стала чистой и свежей. Он перестал сутулиться, обрёл настоящую силу лидера, а в глазах появилась целеустремлённость, приведшая нас в Нью-Йорк. Если бы я не знала, что Генри предан семье на сто процентов — решила бы, что он собирается нас покинуть.

— Лея, о чём ты хотела поговорить? — с тёплой хрипотцой в голосе спросил Генри, когда мы добрались до открытой дверцы туалетной комнаты.

Здесь было довольно «мило». Ядовито-розовые стены, белый кафель и стройный ряд туалетных кабинок поросячьего цвета.

Облокотившись о стену, осторожно перевела дух. С каждой минутой всё сложнее оставаться спокойной. Алкогольный дурман постепенно выветривался, оставляя после себя тупую боль в затылке. Холод стены немного успокаивал, я устало думала о том, чтобы забраться в прохладную постель.

— Генри, нам пора сваливать отсюда, — прикрыв глаза и тяжело вздохнув, сказала я. В ответ послышалось раздражённо сопение. Чуть приоткрыв правый глаз, увидела недовольное выражение лица Генри.

— Лея, мы так давно нормально не веселились. Дай ребятам шанс передохнуть. Мы проделали долгий путь с западного побережья, стараясь по максимуму вложиться в подворачивающуюся работу, чтобы оказаться здесь не с пустыми руками. И вот, нам сразу улыбнулась удача — мы сняли двухэтажный дом в Бруклине и почти сразу Риччи нашёл работу. Ты считаешь это не повод развеяться? — голос Генри был на удивление трезв, как и он сам. Смотря другу в глаза, думала, как же всё-таки здорово, что он рядом со мной. Без него вряд ли дожила бы до восемнадцати лет.

Он стоял напротив меня, чиркая неработающей зажигалкой и о чём-то усиленно думая. Мне иногда хотелось залезть в его черепушку и понять, что же там происходит.

— Я просто не думала, что мы полезем сюда, — с ударением на последнем слове, сказала я. — Мы нарушаем закон в городе, где собираемся построить нормальную жизнь. Генри, тебе не кажется, что это чересчур?

— Я…

И тут музыка, гремевшая за дверью, смолкла. Мы оба мгновенно побледнели. Ребята не стали бы портить вечеринку.

— Лея, лезь в окно, — хладнокровным голосом, сказал Генри, обходя меня и подходя к двери. Его глаза лихорадочно заблестели от волнения.

Закусив губу, я подошла к окну и попыталась дёрнуть засов, но тотчас прекратила свои старания. В отдалении не было видно, что окно зарешёчено. Оно располагалось под потолком, что лишало шанса быстро выломать решётку.

— Нет, Генри, я не смогу выйти, — сказала я, разворачиваясь. — Генри?

Проклятье! Пока я пыталась выбраться, он вышел из туалета спасать остальных. За дверью послышался звон разбиваемого стекла.

— Стоять! — раздался мужской окрик, а потом я услышала издевательский смех.

Покрывшись бисеринками пота, я испуганно заметалась по комнате. Согласитесь — положение безвыходное. Я в туалете с зарешёченными окнами, а за дверью творится что-то совсем непонятное. От расстройства заломила руки и закрыла глаза. Невыносимо хотелось пить и спать. Такое отсутствующее чувство, из-за которого все мышцы превращаются в желе. Откинув голову, я пошатнулась и неудачно задела одну из раковин, прислонённых к стене. Туалет не был полностью оборудован, а моя координация после n-ного количества алкоголя оставляла желать лучшего, поэтому раковина качнулась и рухнула на пол, разбивая последнюю надежду на благополучное разрешение ситуации. В той тишине, что была в клубе, звон разбиваемого фаянса был сравним с громом и молниями, так что я в ужасе приложила руки ко рту и посмотрела в сторону двери.

Напряжённо прислушиваясь, я скорее почувствовала, чем услышала шаги в сторону туалета. Мои метания возобновились, но выхода как не было, так и нет. Несколько раз я подпрыгивала к приоткрытому окну и дёргала за решётку, пытаясь её выбить. Увы, но здание было новым, так что чёрная, без единого следа ржавчины, решётка, не поддавалась ни мольбам, ни девичьей силе. От обиды топнула ногой, после чего приняла очевидное и глупое решение спрятаться в самой дальней кабинке. Взобравшись на толчок, я прислонилась к стене, готовая в любой момент отразить любого, кто войдёт. Эффект неожиданности — единственное средство спастись от карающей длани полицейских. Надеюсь повезёт, так как входная дверь скрипнула, отворяясь, и по комнате эхом отразились уверенные мужские шаги. На секунду прикрыв глаза, я взмолилась ко всем богам, чтобы этот человек не догадался проверить кабинки. Так хотелось, чтобы он решил, что раковина разбилась случайно! Но моим молитвам не суждено было сбыться — я услышала, как с грохотом отворилась первая кабинка, а над туалетом пронёсся мелодичный и такой пугающий свист. Он знает, что я здесь. Следом за первой кабинкой отворилась вторая, а затем и третья. В туалете всего шесть кабинок, так что ещё две и меня найдут. Плотно сжав губы, я приготовилась.

Дверь, открывающаяся от пинка ногой, не помешала с криком наброситься на удивлённого мужчину. Разумеется, в мои планы не входило, что он так быстро соберётся и сумеет отразить мой «вылет». И конечно, я не была готова оказаться прижатой к стене напротив в нескольких сантиметрах от лица незнакомца.

— И какая же птичка угодила в мою клетку? — с бархатистой ленцой поинтересовался незнакомец.

В ответ я попыталась ударить коленкой в причинное место, но он быстро отразил манёвр, раздвинув мои ноги коленкой и сильнее прижимая к стене.

— О! Так это не птичка, а боевая кошечка? — рассмеялся мужчина, перехватывая левой рукой мои запястья, а правой проводя по шее.

— Пусти, гад! — в бешенстве закричала я, пытаясь вырваться из захвата. Мои попытки не увенчались успехом, только издевательский смех с его стороны и моё стремительно краснеющее лицо.

— Отпущу, если не будешь делать глупостей. Поняла? — рассмеялся мой мучитель.

Я согласно кивнула. И когда он отпустил, первое, что сделала — попыталась ударить его в глаз. А что? Это ведь не глупость! Не получилось, и я вновь была прижата к стене, но на этот раз лицом. От обиды ругнулась, а затем попыталась вырваться. Не получилось. Опять!

— Девочка, я сильнее. И у меня твои документы, так что даже если сможешь сбежать — полиция тебя быстро обнаружит.

Победа! Он не знает, что документы фальшивые! Значит мне всего-то надо — вырваться. Жаль, что подумать об этом проще, чем сделать.

— Пожалуйста, отпустите меня, — я постаралась, чтобы голос был в меру обиженным и слезливым. На мужиков действуют женские слёзы. Надеюсь и в этот раз сработает. — Я больше не буду пытаться сбежать!

Он поверил и, отпустив руки, сделал шаг назад. Развернувшись к мужчине, со «страдальческим» выражением лица потёрла запястья, задумчиво изучая своего мучителя.

А он был хорош. Высокий, крепко сложенный, мускулистый. С каштановыми вьющимися волосами до плеч и с серебристой проседью, похожей на краску, яркими светло-зелёными глазами, широкой челюстью и мягкими губами. Нос с горбинкой, явно был сломан в детстве, возле правого глаза небольшой шрам, делящий бровь пополам. Мне понравились его глаза, их уверенность и спокойствие. Я была удивлена тем, что, не смотря на ситуацию, он выглядел… добрым? Да, от него шла доброта хищника, сытого и довольного жизнью. Но что-то было не так. То ли его манера держаться, то ли то, как непонятно он смотрел на меня. С каким-то затаённым сожалением, какой-то надеждой и тщательно скрываемой обидой. Хотелось поверить, что всё это привиделось, потому что он был слишком хорошо собой, чтобы иметь на душе такой надлом. Он мне понравился. И теперь было жаль встретиться в такой непростой ситуации.

— Видишь, я больше не делаю глупостей, — хрипло проговорила, когда молчание слишком затянулось.

— Рад. А теперь можешь ответить, что ты и твои друзья делали в моём клубе? — он скрестил руки на груди и прислонился к туалетной кабинке.

— А разве непонятно? — на лице проскользило искренне смущение. — Мы… эм… изрядно выпили… Кое-что отмечали… и… ну, мы молоды, — заикаясь и запинаясь, проговорила я, видя, что ему совершенно ничего не понятно.

— Значит вы, молодые вандалы, влезли в мой клуб, отметить свой праздник и поэтому разгромили мой бар, изрисовали стены и разбили фаянсовую раковину? — расставляя акценты, рассмеялся мужчина. — А более дешёвых развлечений вы себе найти не могли?

— Мы были пьяны. Показалось, что это будет весело, — огрызнулась я, не понимая, зачем так запросто всё ему рассказываю. Правило семьи — никому не говорить о семье!

— Радуйся, что я не успел вызвать полицию, маленькая хулиганка, иначе последствия конкретно для тебя были бы весьма печальны, — спокойно сказал мужчина, а затем кивнул в сторону выхода. — Идём нелегалка, нам нужно серьёзно поговорить.

И тут я поняла, что влипла.

* * *

Мы расположились за остатками барной стойки, среди осколков разбитого стекла и лужиц алкоголя. Отчаянно хотелось курить и пить. От жажды губы пересохли и вот удивительно — он это понял и достал откуда-то из-под стойки бутылку с водой. Я с благодарностью приняла её и, запрокинув голову, осушила. Он достал ещё одну.

— Сколько ты сегодня выпила? — с усмешкой поинтересовался мой мучитель.

— Недостаточно, я опять трезвая, — обиженно проговорила я, медленно по глоточку допивая вторую бутылку. — Так что тебе от меня нужно?

— В смысле? — он явно надо мной издевается. Вот и смотрит так, с ехидцей и неприкрыто.

— В смысле я не слышу полицейской сирены, — намекнула я, забирая со стола свою куртку. Похлопав по карманам, достала сигареты и с огорчением обнаружила отсутствие паспорта.

— Не вижу причины их вызывать, — протянул мужчина, с неодобрением наблюдая, как я закуриваю. — Не кури, пожалуйста.

— Что? Ты мне указываешь? — взъярилась я. Не люблю, когда мне говорят, что делать. И особенно, когда это касалось сигарет.

В данном случае к моим желаниям не прислушались: ловким и стремительным движением руки выбили изо рта сигарету. Она с противным шипением приземлилась в лужу, над которой тут же пронёсся синий огонёк.

— За что? — раздражённо воскликнула я, вскакивая на ноги.

— Ты не в том положении, чтобы так себя вести, — демонстративно поджав губы, ответил он. — И касательно твоего вопроса насчёт полиции — они не заплатят за то, что ты совершила. Я вижу кто ты. Бродяжка, беспризорница, с фальшивыми документами. От тебя так и веет неприятностями, ведь ты дитя улицы. Если приедет полиция, загремишь в колонию для несовершеннолетних. И не делай такие большие глазки, по тебе видно, что нет восемнадцати. Из всего этого следует, что мне никто не заплатит за нанесённый урон. Своих ты не сдашь, сама не заплатишь. Так зачем мне связываться с копами? Лучшее в данной ситуации — заставить тебя исправить весь тот ущерб, что вы нанесли. Если справишься — получишь работу, а часть зарплаты буду урезать в качестве компенсации за разбитые бутылки. Всё понятно?

— Только один вопрос, — я положила руки на талию и вызывающе улыбнулась. — С чего ты взял, что я буду на тебя работать?

Вместо ответа он достал из кармана брюк мои документы.

— И что? Мы оба знаем, что они фальшивые.

— А я также знаю, у кого ты их купила, — уверенно проговорил мужчина, побарабанив по пластику. — А этот человек ведёт документацию: выяснить, кому он их продал, не составит труда.

И я опять поняла, что влипла.

— Как хоть тебя звать, мучитель? — обречённо поинтересовалась, плюхаясь обратно на барное кресло и облокачиваясь на единственное сухое место на столе.

— Мучитель? — он иронично засмеялся, убирая мой документ обратно в карман. — Меня зовут Рональд, но ты можешь звать Рон.

— Ладно Рон, с чего мне начать? — глубоко вздохнув, спросила я, поднимаясь на ноги.

— В подсобке, из которой вы вылезли, найдёшь швабру, тряпки и всё, что нужно. И я очень настоятельно советую тебе не пытаться сбежать.

Подставишь себя — подставишь семью. Если я сбегу, то Рональд выйдет на Генри, так как именно он купил мне паспорт. А Генри достаточно известен в подобных кругах. Бежать и правда смысла не было. Но обида и злость никуда не делись, поэтому, когда собирала осколки в мусорный мешок, в голове проносились разные приятные мысли о старой доброй мести. Жаль, что ни один план не выдерживал столкновения с реальностью. Этот гад, пока я тут на карачках ползаю, собираю осколки, преспокойно сидит, читает газету и употребляет односолодовый виски. Обида всё росла и ширилась, но ничего поделать не могла, только сверлила взглядом, надеясь, что на нём загорится одежда. И всё безуспешно.

— Скажи, а Лея твоё настоящее имя или же шутка изготовителя? — неожиданно поинтересовался Рон, когда я заканчивала протирать столешницу.

— Что? — признаться за те два часа, что я здесь изображала уборщицу, успела погрузиться в свои мысли и не сразу сообразила, что персональный мучитель вовсе не статуя.

— Твоё имя, — повторил Рон.

— Настоящее, — чуть пожав плечами, ответила я. — Я закончила здесь. Прикажешь стены мыть? — с лживой покорностью поинтересовалась я.

— Нет, ты знаешь, не все твои друзья вандалы, некоторые из них очень необычные художники, — задумчиво изучая стену с флуоресцентным единорогом, протянул Рон. — Теперь я жалею, что они не успели закончить.

— И? — мне было приятно слышать похвалу в адрес Бетани и Берта. Они столько сил вкладывают в свой дар, мне бы такой целеустремлённости.

— Я хотел бы, чтобы они закончили работу. А лучше раскрасили все стены. Такого я ни в одном клубе не видел, это привлечёт посетителей и «скостит» ваш долг. Конечно расходные материалы я оплачу.

— Какая забота, — саркастически пробормотала я, зная, что ребята, скорее всего, будут в дичайшем восторге от возможности легально что-то раскрасить.

— Передай им, пусть подумают.

— Знаешь, а мне вот интересно, почему только я должна горбатиться в твоём клубе? Остальные тебе не нужны?

— Они бросили тебя, Лея, — прежде чем ответить, Рон глотнул виски и постучал по стакану. — Ты, в общем-то, неплохая девчонка. Дикая немного, но знающая что такое ответственность. Твои друзья не такие. И рано или поздно ты из-за них попадёшь в беду.

— С чего ты это взял? — зло скрипнув зубами, процедила я. — Они ничем не могли помочь, только попались бы сами.

— Вообще-то я говорил о твоей куртке, за которой не решился возвратиться парень по имени Риччи. Он испугался, что я схвачу его, поэтому дал дёру.

— А как ты узнал, как его зовут? — на крошечное мгновение стало горько от поступка друга, но я постаралась успокоиться и отфильтровать речь Рона. Мало ли что он говорит. Риччи я всяко дольше знаю. Он не трус.

— Одна из девчонок его так назвала, когда я вырубил музыку, — пожав плечами, ответил Рон.

— Слушай, зачем ты это делаешь? — побарабанив пальцами по столу, словно заразившись от привычки Рона, спросила я. — Что тебе от меня нужно?

— Ничего. Я просто хочу дать тебе шанс, — немного рассеяно ответил Рон.

Посмотрев на часы, я поняла причину — половина шестого утра. Бедняга, он, наверное, весь день был на ногах, а тут такое вот приключение в виде нас ночью. Мне опять стало стыдно, да так, что все вопросы как-то вылетели из головы, оставив после себя только гулкую усталость и тягучую боль в мышцах.

— Так что теперь будет? — по-хозяйски залезла под стол и достала бутылку воды с лимонным вкусом.

— Приходи сегодня в шесть вечера, расскажу, — ответил он. А потом, на секунду, случилось нечто странное. Он весь как-то потемнел, сжался, а затем словно что-то щёлкнуло и всё стало как прежде. — И да, Лея, если твои друзья выкинут тебя на улицу — звони, — и он достал из кармана немного смятую визитку.

Рональд Вест

Клуб «Время»

Скромная чёрно-белая визитка с небольшим логотипом в виде циферблата часов, похожих на те, что рисовал Сальвадоре Дали. А с обратной стороны адрес клуба и два номера.

— Мне она не понадобиться, мои друзья не предатели, — с усмешкой попыталась её вернуть.

— Оставь себе, — покачал головой Рон, — и звони, если что.

Мне пришлось принять такие условия. Зевнув, сладко потянулась, а затем резко выпрямилась.

— Тогда до встречи, Рон, — немного резче, чем хотела, сказала я.

Он кивнул, рассеяно посмотрел на меня, а затем поднялся, чтобы проводить до выхода.

— В шесть будь здесь, — проговорил он, стоя в дверях.

— Я приду, — поджав губы от постоянных напоминаний, ответила я.

* * *

— Я ушам своим не верю, Лея! — Генри говорил быстро, зло, словно выплёвывая слова.

Таким рассерженным я его уже давно не видела. Он ходил по нашей гостиной из стороны в сторону, сжимая и разжимая кулаки, словно желая кого-нибудь побить. Остальные сидели на диванах, понурые с опухшими не выспавшимися лицами. Всем резко захотелось вновь пуститься в путь, оставив все неприятности позади. К несчастью, но наша дорога подошла к концу и теперь пора повзрослеть и начать нести ответственность за свои действия. Почесав кончик носа, я подумала, что как-то неправильно нести эту ответственность в одиночку.

— А что я могла сделать, Генри? Что? Вы бросили меня там!

Лучшая защита — это нападение. Я сделала вид, что сильно обижена его реакцией.

— Риччи, какого чёрта? Из-за тебя мы вляпались в эту ситуацию. Вот уж не думала, что ты такой трус! Как ты мог оставить мою куртку там? — переключилась на Риччи, прикладывающего замороженный пакет фасоли к своей шее. Когда они вылезали из здания, он больно ударился и теперь там был внушительного размера синяк. Сидевшая рядом Милли укоризненно посмотрела в мою сторону, а затем заботливо взъерошила волосы парня, от чего тот недовольно поморщился.

— А не надо бросать свои вещи где не попадя! — едко проговорил он, раздражённо отмахиваясь от сидящей рядом девушки.

— Лея, почему ты осталась в туалете? — гнул свою линию Генри. — Я же ясно дал понять, что ты должна уходить!

— Решётки, Генри! — громко воскликнула я, взмахивая руками, — ты сбежал раньше, чем я успела тебе это сказать. Я физически не могла покинуть тот туалет. И знаешь, этот Рон всё равно бы нас нашёл — куртка-то оставалась у него! — резонно продолжила я, ловя недоверчивые взгляды со стороны остальных.

— Ты как ребёнок, Лея, — обречённо и устало протянул Генри, опускаясь на свободный диван и закрывая лицо руками. — Неужели ты не понимаешь, что это всего лишь уловка? Он не знает, кто мы, Лея. А отследить нас через фальшивые документы… Ты правда поверила в то, что он так может?

— Но, — растеряно пробормотала я. — Он говорил так убедительно… Да и потом, зачем ему лгать? Рон отпустил меня, зная, что я приду домой. Если ты считаешь, что это невозможно, зачем тогда он это сделал? Ведь получается, что мы свободны от него.

— А тебе не пришла в голову мысль, что он может отследить твой путь? — злобно проговорил из своего угла Риччи. Видать у него чертовски сильно болит голова, раз он так вызывающе себя ведёт. Обычно мы ладим и таких склок раньше никогда не было.

— А тебе не приходило в голову, что я рассматривала такую возможность? Посмотри на часы — время девять утра, а ушла я в шесть! Три часа я плутала по Нью-Йорку, чтобы запутать следы. И никто, повторяю, никто за мной не шёл! — с ударениями, чеканя слова, резко ответила я, с вызовом смотря то на Риччи, то на Генри. — А теперь с вашего позволения, я вас покину. В отличие от вас, я сегодня ночью много работала и сильно устала.

Поднявшись на ноги, обвела взглядом каждого, а затем, не дождавшись ответа, гордо промаршировала на второй этаж. И только там на самом деле поняла, насколько сильно устала.

Оставшись одна, с облегчением стянула через голову грязную чёрную майку. Прыгая через комнату и падая на кровать, выпустила ноги из ужасно узких серых джинс. Расплела волосы, сняла бельё и босиком прошла в ванную. И только там, прислонившись к холодной мокрой стене, под струями горячего душа, позволила себе облегчённо выдохнуть и расслабиться. Помассировав шею, я, напевая незамысловатую песенку, счищала с себя грязь и пыль. Это была долгая ночь и вечером наступит не менее тяжёлое продолжение.

Выбравшись из душа, прошла к раковине, рукой протёрла запотевшее стекло и мрачно уставилась на усталое отражение. Синяки под глазами, сжатые губы. Бровки нужно выщипать, да и корни волос подкрасить, вон уже белый цвет лезет сквозь черноту. Чересчур бледная кожа вкупе с чёрной краской да усталость — и перед вами буду я, оживший мертвец. Хищно улыбнувшись, я подмигнула своему отражению и включила воду. Нужно привести себя в порядок, но сначала почистить зубы и немного поспать.

К несчастью, моя мечта о подушке была отложена — на моей постели сидела Бетани. Она задумчиво смотрела в никуда, накручивая на палец пряди волос.

— Бет? — удивлённо спросила я, плотнее запахивая халат.

— О! — девушка словно очнулась, тряхнула волосами и улыбнулась. — Прости, что так ворвалась к тебе в комнату. Я просто хотела извиниться за излишне суровых ребят.

— Да нет-нет, я всё понимаю…

— Нет, Лея, не всё, — мягко перебила Бетани, двигаясь на кровати, чтобы я могла сесть рядом. — Просто, когда мы выбежали из клуба, Генри сразу отправился за тобой к туалету. Но тебя нигде не было. Он решил, что ты уже убежала и едешь домой. Но и дома тебя не было, и тогда он предположил самое худшее. Первый раз в жизни мы не знали, что делать и когда ты вернулась, Генри просто взорвался от таких чувств, вот и наехал на тебя.

Она невесело улыбнулась, а затем забралась на кровать с ногами и обхватила колени.

— Теперь мы острее, чем когда бы то ни было, понимаем, насколько беззащитны и как просто нас разлучить. Только Генри и Риччи достигли совершеннолетия, мы же по законам САГ (Северное Американское Государство прим. авт.) — дети и нуждаемся в опекунстве, а уж хотим мы этого или нет — нас никто не спрашивает.

— К чему ты клонишь, Бет? — устало спросила я, откидываясь назад и смотря в потолок. Очень хотелось закрыть глаза и этот разговор. Скосив взгляд вправо, посмотрела на часы: 9:51. В четыре я должна быть на ногах и собираться в клуб.

— Не сердись на них за беспомощность. Ведь каждый из нас понимает твои чувства: «Меня бросили, оставили одну! А как же семья? Всё ложь! «Нет, Лея, просто мы никогда ранее не попадали в такую переделку и просто не были к ней готовы. В будущем мы решим это проблему.

— Я не поняла, Бет, когда ты стала таким опытным членом семьи? Ты что старшая, чтобы меня как малолетку успокаивать? — я разозлилась на успокаивающий тон Бет. — Я в семье почти четыре года! Дольше любого продержалась рядом с Генри. И не тебе меня успокаивать и говорить, что всё будет хорошо! Я это и так знаю! — поджав губы, упрямо смотрела на смущённую Бетани.

— Прости, — с чувством неловкости в голосе проговорила Бет, — я просто решила, что тебе нужна поддержка.

— Мне не поддержка нужна, а чёткие указания от Генри: идти мне вечером в клуб или нет! — быстро остыв, ответила я.

— Ладно, раз мы всё решили — я пойду. Тебе нужно выспаться, в отличие от нас у тебя и правда была нелёгкая ночь, — она потрепала меня по плечу, а затем встала на ноги. Было видно, что я обидела её своей резкостью.

Уже в дверях, Бетани на секунду замерла, а затем обернулась:

— Ему и правда понравились наши граффити? — стеснительно поинтересовалась Бет, теребя прядь волос.

— Да, Бетани, понравились. Он хочет, чтобы вы весь его клуб изрисовали в этом стиле, — мягко и с тёплой улыбкой на устах, ответила я.

— Здорово! — девушка довольно улыбнулась, из-за чего на лице появились милые ямочки, а щёки покраснели. — Пойду уговорю Берта рисовать на заказ, хватит музицировать на картины, нужно этим и деньги зарабатывать!

Пожелав спокойного сна, счастливая девушка удалилась, оставив меня наедине с тёплой и уютной постелью. Сладко потянувшись, открыла нараспашку окно и опустила шторы. С улицы доносились привычные городские звуки вперемешку с пением птиц, свивших гнездо в дупле дерева напротив. Я забралась обратно в постель под тёплое одеяло и закрыла глаза. Я дома.

* * *

Спустившись на первый этаж и пройдя на кухню, встретила Генри. Он сидел за столом, пил кофе, курил и читал научно-фантастическую книжку. Он был настолько поглощён произведением, что не сразу заметил меня.

— Привет, соня, — с улыбкой поздоровался парень, откладывая книгу.

— И тебе здравствуй, — в тон, ответила я, подходя к холодильнику.

Достав палку колбасы, сливочное масло и пакет с молоком, принялась готовить чисто английский завтрак: овсянку с бутербродами и какао.

— Лея, прости, что я так на тебя набросился утром, — Генри решил начать разговор с извинений.

Я стояла к нему спиной, но всё равно догадывалась, какое у него при этом виноватое выражение лица.

— Всё в порядке, Бет уже провела со мной соответствующую беседу, — с долей напряжения в голосе сказала я. Помешивая кашу на плите, я сосредоточенно размышляла о том, что хочет сказать наш главный.

— Лея, тебе придётся поехать в клуб, — твёрдо сказал Генри, удостаиваясь моего изумлённого взгляда.

— Что случилось? Почему ты изменил своё решение? — с удивлением в голосе спросила я.

— Он позвонил, — поджав губы и скрестив руки на груди, ответил Генри. Ему никогда не нравилось проигрывать и он ненавидел быть зависимым.

— Как?

— А я откуда знаю? — громко воскликнул парень, вскакивая на ноги. — Боже, Лея, если бы я теперь не знал, что он сможет нас найти в любой части страны, мы бы уже были на границе Нунавута в компании эскимосов! Этот человек за несколько часов узнал и то, кто мы такие, и то, как нас всех на самом деле зовут. Лея, он смог забраться в моё прошлое, — последние слова Генри произнёс необычайно тихим голосом, а затем вновь сел за стол, положив на него локти и прижимая пальцы к подбородку. — У тебя каша убегает.

— Что? Каша! — опомнилась я, резко выключая конфорку. Каша не успела запачкать плиту, только кастрюльку. Сняв её с плиты, я осторожно перелила овсянку в тарелку и перенесла ту на стол, присовокупив бутерброды. Чайник почти закипел, так что скоро на столе появится чашка с вкусным какао со сливками.

— Генри, а тебе не кажется, что в этой ситуации нам и следует драпать в Нунавут? — осторожно спросила я, а затем подула на ложку с горячей кашей.

— Нет, Лея, не вариант, — отрицательно покачал головой Генри.

— Остальные в курсе? — спокойно спросила, с наслаждением поглощая овсянку.

— Нет. И им лучше не знать.

— Это почему интересно? — возмутилась я.

— Потому что они, кроме Риччи, младшие. Их это не касается, — жёстко сказал Генри, наблюдая за моей трапезой.

— А отдуваться мне? — обиженно пробормотала я, осторожно пригубив какао.

— На то мы и старшие. Лея, пока эта ситуация опасна только на словах. Этот Рональд не требует от нас ничего противозаконного или аморального. Он хочет, чтобы мы восполнили ущерб, нанесённый его клубу. Он предложил тебе работу. Он пригласил Берт и Бетани украсить здание. И за всё он заплатит. Пока всё выглядит довольно хорошо, если не считать его методов. — Рассудительно сказал Генри, докуривая и туша сигарету.

— В любом случае, если что случится — это случится со мной, — холодно ответила я. — Ты же понимаешь, что мне придётся работать на Рональда. А я даже не знаю, что он от меня хочет.

— Вот сегодня и узнаешь, — с напряжением в голосе, ответил Генри. — И прости, что так получилось.

— Хватит извиняться, сделанного не воротишь, — отрезала я. — А теперь, раз уж мы всё обсудили, не мог бы ты меня оставить наедине? Я хочу спокойно позавтракать, прежде чем тащиться через весь город в этот клуб.

— Как всё прояснится, позвонишь? — уже в дверях спросил Генри, как-то печально смотря на меня.

— Обязательно, папочка, — съязвила я, помахав ему рукой.

Было обидно, что Генри так «просто» решил сложившуюся ситуацию. Пожалуй, слишком просто, учитывая нашу дружбу и отношения в семье. Меня сильно заинтересовало, что же такого накопал Рон, что Генри без борьбы принял навязанные ему условия? Кем он был до того, как создал нашу семью? Ответа на этот вопрос я не знала.

* * *

Я приехала в клуб в тот момент, когда из него выходили рабочие мексиканцы. Они что-то обсуждали на смеси из испанского и английского языков. Проходя мимо, один из них подмигнул, я вяло улыбнулась в ответ.

— Не ожидал, что ты всё-таки приедешь, — с ехидной улыбкой проговорил стоящий возле входной двери Рон.

— Ты просто не оставил мне выбора, — вымученно ответила я, подходя к нему.

— Признаться честно, не ожидал наткнуться на таких как вы.

— Каких таких? — нахмурившись, спросила я. Рон посторонился, пропуская меня внутрь клуба и следуя за мной.

— Семейных, — с усмешкой проговорил он.

— Рада, что смогла удивить тебя, — не зная, как реагировать, ответила я.

Рон подошёл к стойке бара, перегнулся через неё и, покопавшись в бумагах, достал несколько листов, а затем протянул их мне.

— Что это? — настороженно спросила я, беря бумаги.

— Счета за всё, что вы здесь натворили, — с обезоруживающей белоснежной улыбкой ответил он.

— 40 000 долларов?! — почти прокричала я, добравшись до отметки «итого».

— Радуйтесь, что не дошли до нижнего зала клуба, — рассмеялся Рон.

— Сколько же мне придётся на тебя работать, чтобы возместить долг? — осипшим голосом, спросила я.

— Столько, сколько потребуется. И не забывай, что предложение для твоих друзей художников всё ещё в силе. А также если кто-то ещё захочет вносить деньги в уплату долга — я не буду возражать, — спокойно ответил он.

— Что ты хочешь, чтобы я для тебя делала? — вернув себе былой настрой, спросила я. Если не только я буду отвечать за последствия нашего веселья — всё в порядке. И я прослежу, чтобы каждый внёс свою лепту.

— Будешь работать официанткой, когда клуб отроется, — пожав плечами, ответил Генри, — по тебе видно, что никакими танцевальными навыками ты не обладаешь. Бармен скорее тоже получится плохой. На кухню я тебя не пущу. Если захочешь — будешь убираться после закрытия клуба. Но не советую, будет тяжело после целой ночи стояния на ногах. Ещё вопросы?

— А что я буду делать, пока клуб не откроется?

— Уж поверь, в том хаосе, что сейчас царит в здании — тебе всегда найдётся работёнка.

— Сколько ты будешь мне платить? — продолжила задавать вопросы, доставая из кармана брюк сигареты.

— 30 долларов в час устроит? Работа с десяти вечера до шести утра. Один плавающий выходной. Условие — чаевые в общую корзину, потом всё равномерно делится между официантками и барменами.

— Какие хорошие условия, — я по опыту знала, что 30 баксов это очень-очень хорошие деньги. Фактически, за год я самостоятельно смогу расплатиться с Роном, не питаясь хлебом и водой. Это сделало меня подозрительной. — С чего ты так расщедрился на девчонку, которую знаешь меньше суток?

Рон выхватил из моих рук сигарету.

— С того, что не могу иначе. Я уже заключил несколько договоров с другими официантками и если я буду тебе платить меньше — это вызовет ненужные расспросы, которые одинаково вредны как тебе, так и мне. И вот ещё одно условие — в моём клубе ты не куришь.

— Да что ты привязался к моим сигаретам?! — взъярилась я, раздражённо смотря на мужчину. — Тебе какое дело? Ты что мой отец, чтобы указывать, что я могу, а что нет?

— Нет, я твой работодатель. И поскольку официантки, как и танцовщицы — лицо клуба, я не хочу, чтобы у нас работали курящие девушки, это не нравится посетителям.

— Замечательно, — со злобой протянула я, чувствуя, что возразить-то нечем.

— Не злись, тебе это не идёт, — Рональд тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула.

— Слушай, может я устроюсь на другую работу, а тебе просто деньги буду приносить? — с неприкрытой надеждой в голосе, поинтересовалась я, наклоняясь над столиком.

— Не вариант, — отрицательно покачал головой Рон.

— Но почему? — спросила раздосадовано, приземляясь обратно на стул.

— Ну, во-первых тебе это не выгодно. Ты не найдёшь в этом городе работу, на которой тебе будут столько же платить, — с усмешкой проговорил Рон, — во-вторых это послужит тебе и твоим друзьям уроком — как себя вести нельзя. Это большой город, Лея, большой и опасный. Вы совершили мелочь по меркам Нью-Йорка, но и её отыграть не смогли. Твоё присутствие здесь послужит сдерживающим фактором для твоей «семьи».

— Что ты узнал о Генри? — спросила резко, впиваясь в него взглядом. Я словно бы знала, что здесь кроется основная причина, почему Рон хочет держать меня на виду.

— Это тебя не касается, — парировал мой выпад Рон. — И хватит задавать вопросы. Переходим к делам. Твоя задача на сегодня — убрать весь мусор, оставленный строителями. Помимо ремонта бара, сегодня также установили раковины в туалетах и прочистили канализацию. Сегодня ты уборщица, Лея. Где что лежит — знаешь. Можешь приступать.

Я фыркнула и сделала вид, что меня это не раздражает. Но на самом деле вся эта ситуация бесила до жути. Мне не привыкать работать, в своей жизни я успела побывать и домработницей (когда жила в приёмных семьях) и официанткой, и уборщицей, подавальщицей, работала швеёй и на автозаправке машины мыла. Список большой, но я не жалею, потому что эти умения всегда пригодятся и всегда будут востребованы, как «чёрный» труд. Волновало другое — подчинение. Я бежала от зависимости перед приёмной семьёй, бежала из системы не ради того, чтобы какой-то напыщенный красавчик указывал мне что делать. Мне нравилась та свобода, что царила в наших сердцах, пока мы были в пути. Не нравится — «Arrive derci! «И мы вновь трогались в путь. Теперь даже если мне что-то не будет нравиться — придётся выполнять, потому что затронута наша маленькая семья. А это единственное, что было дорого мне в этой жизни.

Одиннадцать лет назад маленькая девочка появилась словно из ниоткуда на просёлочной дороге. Она походила на ангела упавшего с небес: длинные белоснежные прямые волосы, серая полупрозрачная радужка глаз, пухлые, но бескровные губы, худоба, что не свойственна маленьким девочкам. Лея — стопроцентный альбинос. Её первые приёмные родители дали девочке такое имя, так как в переводе оно означает — «голубые, светлые глаза» или «усталая, слабая», что очень хорошо подходило к её душевному состоянию.

Но всё меняется и теперь Лея стала совсем другой. Она изменила свою внешность до неузнаваемости. Волосы, ранее достающие до ягодиц, были безжалостно отрезаны, теперь они едва касались плеч. Девушка перекрасила их в чёрный цвет, сделав свою бледность почти трупного синего оттенка. Она выдёргивает брови и ежедневно чёрным карандашом наносит новую форму. Чёрная тушь, подводка. Когда появились деньги, стала использовать чёрные линзы, чтобы полностью избавиться от почти бесцветной радужки с красным отблеском. Единственное, Лея ничего не могла поделать со своей фигурой. «Анорексичная» худоба, подкрепляемая тяжестью улицы, не проходила, делая девушку очень маленькой и беззащитной. Генри пытался уверить Лею, что ей очень идёт такое телосложение. Её лицо сохранило нежность детства, а фигура обманывала многих, из-за чего Лее часто прощали и воровство в магазинах, и карманничество. А когда это не срабатывало, она успевала сбежать до того, как все поймут что к чему. Никто не ожидает от, с виду миленькой девочки, такой прыти и ловкости.

Однако Лея была недовольна своим телом. Она словно бы чувствовала, что здесь что-то не так. Ей казалось, что именно из-за альбинизма она оказалась на той дороге. Что её бросили из-за того, что она урод, не понимая истинного значения этих таких понятных мыслей брошенных детей.

Вот только девочка даже представить себе не могла, насколько же она на самом деле права.

Маркус

— Давай девочка, кричи громче!

Дрожащая девчушка лет семнадцати испуганно пятится назад, натыкаясь на предметы, шатаясь от страха. В её больших, как у оленёнка, глазах виднелось отчаяние, обречённость и покорность судьбе. Она дошла до стены, испуганно обернулась и поняла, что бежать дальше некуда. Да и не могла девчушка бежать, ноги не слушались, к горлу подкатывал комок, затрудняя дыхание, а мышцы задеревенели от ужаса. В ушах стучала кровь, она не понимала, что происходит, мозг отказывался принимать такую реальность.

Перед ней стоял, казалось бы, привлекательный молодой мужчина с яркой запоминающейся внешностью в дорогой и стильной одежде. Длинные каштановые волосы, заплетённые в косу, прямые скулы, красивый овал лица, тонкие почти острые брови добавляли лицу резкости и властности. Он был высоким — метр восемьдесят, фигура тонкая, почти женственная, но прямая осанка уверяла в силе, скрытой под одеждой. Этот мужчина вызывал желание у женщин и зависть у мужчин. Победитель, уверенный и хладнокровный. Но что же так напугало девчушку? Что заставляло её скулить от страха, только взглянув на него? Из-за чего она боялась пошевелиться и сдвинуться с места?

Красота мужчины была щедро разбавлена его истинной сутью. Некогда зелёные, яркие глаза полыхали как светлячки в ночном небе: салатовый цвет с всполохами белого. Приоткрытый рот обнажал верхние клыки, а на его руках виднелись настоящие длинные заострённые когти молочного цвета. Но что же так пугает малышку? Когти? Клыки? Нет-нет, его взгляд, ледяной, немигающий, опасный и завораживающий. Этому взгляду хотелось подчиниться и как можно скорее отвести глаза и уставиться в пол, чтобы не чувствовать, как эти безумные зелёные глаза забираются тебе в душу. А ещё голос, сводящий с ума, пробуждающий скулёж неподобающий гордой представительнице человечества.

А ведь ещё сегодня утром эта красотка была уверена, что мир принадлежит именно ей! Она с гордой осанкой шла по жизни, спокойно лавируя между опасностями. Ещё в детстве убедившись, что красота — это сила, она без зазрения совести использовала дары природы, чтобы добиваться своих целей. И вот уже несколько дней, как она витала в облаках от счастья, убеждённая, что поймала свою счастливую звезду — красавца мужчину, богатого и одинокого. Он, не скупясь, дарил ей комплименты, водил в дорогие рестораны и всегда покупал красивые фиолетовые розы, от которых девушка была без ума. Сегодня она решилась расстаться с невинностью в объятиях этого идеального мужчины. Ни о чём не жалея, она с удовольствием приняла приглашение посетить его лофт. Здание находилось в деловой части города и когда-то было небольшой типографией. Когда рабочий день заканчивался — улицы пустели, лишь иногда сюда заезжала патрульная машина. Девушку это не смутило.

Всё изменилось в ту же секунду, как за их спиной закрылась автоматическая дверь подземного гаража и они остались одни. Сначала она даже не поняла, что не так. Он вежливо открыл перед ней дверь, помог выйти из машины, проводил до лестницы на первый этаж. Но мужчина молчал, и это, насколько она знала, было ему не свойственно. Несколько раз девушка пыталась вызвать спутника на беседу, но каждый раз наталкивалась на его взгляд и беспомощно умолкала. В один из моментов она решила попросить отвезти её домой, ей стало холодно от такой враждебности. Тогда всё и началось.

— Марк, пожалуйста, не надо, — шептали губы, когда он заводил её руки за спину и властным движением прижимая к телу.

— Ты сама этого хотела, девочка, — негромко рассмеялся мужчина, касаясь губами её шеи.

— Я, — испуганно запнулась девочка, — нет, я больше не хочу, не делай…

— Успокойся, больно только в первый раз, — он лизнул её шею и тогда девушка не выдержала.

Она тонко завизжала и вырвалась из рук мужчины, делая несколько шагов назад. А потом закричала в голос, когда увидела его руки. Увидела, как из пальцев вырастают когти, увидела, как засияли его глаза. Девочка неожиданно поняла, что домой уже не вернётся.

* * *

— Маркус, ты режешь меня без ножа, — укоризненно проговорила молодая девушка, появившаяся в дверях зала.

Вампир равнодушно посмотрел в её сторону, отсалютовал бокалом вина и продолжил что-то читать с экрана ноутбука. В комнате стоял резкий приторный запах, идущий от тела распотрошённой жертвы. На её неповреждённом лице застыла гримаса ужаса и невыносимой боли. Она была в сознании, когда он убивал её.

— Так и будем молчать? — девушка прошла в комнату и подошла к телу. Брезгливо поморщившись, она переступила через лужицу крови и склонилась над трупом. — А она была красивой. Почему ты её убил?

— Такая же, как и все, — без выражения ответил Маркус. Его глаза ещё сохраняли остаточную яркость после насыщения.

— А ты всё в поиске второй Фриды, — желчно заметила девушка. Поднявшись с колен и стряхнув невидимые пылинки, она подошла к нему, взяла бокал со стола, пригубила, а затем резко отбросила в стену, наполнив комнату немелодичным звоном.

— Как ты посмел убивать в своём доме? — гневно воскликнула вампир. Сжав кулаки, девушка нависла над Маркусом, злобно смотря прямо в глаза. — Ты же знаешь правила! Нам запрещено убивать людей там, где мы живём и работаем. Нельзя гадить, где живёшь, Маркус! Какого чёрта?

Но на вампира эта тирада не произвела нужно впечатления. Он со вздохом захлопнул крышку ноутбука, вынуждая девушку отступить.

— Аннет, а тебе не кажется, что скоро станет всё равно? — всё так же спокойно спросил Маркус. — Честно, мне надоели эти игры с человечеством. Я хочу, чтобы всё закончилось.

— Уж поверь мне, не ты один, — холодно согласилась девушка, скрещивая руки на груди, — вот только нельзя забывать про осторожность, Маркус. Твой поступок накануне решающего этапа выглядит очень эгоистично. Неужели ты сам этого не понимаешь? Забил бы её где-нибудь в другом месте, я бы и слова не сказала! Но так… Ты ставишь нас всех под удар!

— Не волнуйся, следов не останется. Я наложил на неё гипноз с самой первой нашей встречи. Она никому про меня не говорила. Камеры видеонаблюдения не засекли её в моей машине, только смутный силуэт девушки. Всё чисто, Аннет. Никаких осечек.

— Как же. Труп уже воняет, не понимаю, как ты можешь здесь сидеть и работать, — сморщив носик, проворчала девушка, успокаиваясь. Это был не первый их конфликт на почве «любви» Маркуса к молоденьким девушкам. Аннет всегда выступала как сдерживающий элемент, не позволяющий вампиру зарваться. Дело в том, что эта с виду хрупкая девушка-вампир обладает интересной способностью, а именно: она двусторонний эмпат. Она может как читать эмоции других людей, так и заражать их собственными. За столетие своей жизни, Аннет в совершенстве научилась контролировать эти способности и теперь охотно применяла их на практике. Вот и сейчас, она незаметно, на грани чувствительности, поселила в сердце Маркуса вину за свой проступок. Совсем скоро он отчитается о совершённом перед их главным и конфликт будет исчерпан.

— Скоро приедут уборщики, — пожав плечами, ответил вампир. — Никогда не понимал твоей брезгливости, ты же умеешь контролировать обоняние, чего тебе стоит просто ничего не чувствовать? Мне-то всё равно, я в лаборатории и не к таким ароматам привык.

— Дорогой, я родилась в Уайтчепле, меня сложно чем-то смутить. Но это не означает, что труп этой девицы должен разлагаться в твоём зале у всех на виду! — язвительно парировала девушка.

— А что, кто-то ещё должен приехать? — удивился Маркус. — Себастьян же на Изоле́-Капрая вместе с нашей малышкой.

— Пока да. Он привязывает её к себе. Совсем скоро он проведёт обряд связи и станет её отцом.

— Как мило, — хмыкнул вампир, откинувшись на спинку дивана и пристально смотря на девушку. — Когда ждать в гости? Чем раньше я начну проводить исследование, тем скорее будет готов результат.

— Думаю, что в середине мая они приедут, — пожав плечами, ответила Аннет, — не могу сказать точнее. Сам понимаешь, им нужно время. Ему нужно время, чтобы полностью подавить её.

— Что же, не будем их торопить, — ухмыльнулся Маркус. — Почему ты приехала, Аннет? Я не поверю, что ты пришла сюда только ради того, чтобы сообщить о Себастьяне и Софии. Это ты могла сделать и по телефону. Что случилось?

Аннет тяжело вздохнула, мельком глянула на труп растерзанной девушки, а затем села напротив Маркуса, поджав ноги и склонив голову набок так, как она всегда это делала, когда хотела подумать.

Сама по себе Аннет не была писаной красавицей, её внешность была с тем самым волшебным изъяном, благодаря которому она намертво врезалась в память. Изъян странных, не таких. Даже превращение в вампира не смогло побороть дар природы, делающий девушку похожей на лесную нимфу. Большие круглые глаза с радужкой карего цвета и «пушистыми» ресницами, соболиные брови с прямым изломом на концах, пышные вьющиеся почти чёрные волосы и полные губы с вертикальной полоской на нижней губе. Больше всего в её лице привлекала небольшая родинка на подбородке, странным образом сохранившаяся после превращения. Как и все вампиры, Аннет была худенькой, с красивой тонкой талией и маленькой грудью. Девушка предпочитала цыганский стиль, поэтому она с удовольствием носила множество золотых украшений, звенящих и переливающихся при ходьбе. Аннет была совершенным вампиром, чувственным, страстным, но сохраняющим холодную голову и спокойное сердце. Ничто не могло потревожить эту девушку без её желания, она с лёгкостью контролировала свои эмоции, не показывая, что на душе. Поэтому видеть её тревогу было как минимум странно. Маркус не понимал, что происходит с их ледяной королевой.

— Маркус, скажи, как продвигаются дела с проектом «Дева»? — на её слова Маркус немного напрягся, не понимая, к чему ведёт девушка.

— Никак, ты же знаешь. Проект был заморожен ещё в начала нулевых сама знаешь из-за чего. Сейчас ведётся мониторинг больниц, но пока безрезультатно. С чего такой вопрос?

— Мне не нравится запасной план, — поджав губы, ответила девушка. Она наклонилась вперёд, положив руки между ног. — Замороженные люди — это не вариант. И ты сам это понимаешь.

— У нас нет альтернативы, Аннет, — спокойно ответил вампир, наблюдая за девушкой. — Почему ты это говоришь мне, а не Себастьяну или Лазарю? С чего такая откровенность?

— Себастьян недолго был членом клана Первая кровь. Лазарь из клана Драконов. Ни один из них не знает, кто такой Люциан, — со значением в голосе проговорила она. — Мы оба знаем, что глава нашего клана параноик…

— Бывший! Мы свободные вампиры, больше никаких кланов не существует, это анахронизм! — перебив, резко выпалил Маркус, сжимая кулаки.

— Я не спорю, Маркус, — подняв руки, защищаясь, согласилась девушка. — Но ты сам понимаешь, что он не согласен с этим! Люциан одержим жаждой власти. Он хочет править и возродить свой клан. И то, что мы делаем, может помочь ему сделать это. Пока проект «Сытый» является скрытым от обычных вампиров, всё в порядке. Многие знакомы с докладом, но мало кто принимает его всерьёз. А что будет, если они обо всём узнают? Начнётся паника, анархия и всё закончится войной вампиров против людей. Только Люциан сможет предотвратить эту войну, объявив нас вне закона, основываясь на наших действиях. У него это получится. — Девушка перевела дух и задумчиво побарабанила пальцами по столу. — Пока он ни о чём не догадывается. Иначе нас бы уже вели на казнь. Но… что-то тут не так, Маркус, мне всё время кажется, что кто-то нами искусно манипулирует, формируя наше движение в нужном ему направлении. Я не знаю, кто ещё может быть этим манипулятором, кроме Люциана и это меня пугает.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — с сожалением проговорил вампир, склоняясь вперёд, ближе к девушке.

— Я говорю о совпадениях, — твёрдо проговорила она. — Это как лавина мини-ловушек и случайностей. Не понимаю, как они взаимосвязаны, но картинка уже не та и мы стоим на краю пропасти. Всё началось с Софии, с того, что её решил скрыть от нас Константин. С чего бы ему так поступать, ведь когда она была маленькой девочкой, он ещё не был в неё влюблён! Однако он это сделал. Потом её родители переехали в Санкт-Петербург, казалось совпадение, что это именно тот единственный город на территории России, принадлежащий охотникам. Но именно охотники первыми нашли Софию и приручили её, сломав мировоззрение молодого вампира. Потом тот долгий период, когда Себастьян не мог отыскать девушку… тут так много всего, Маркус, что я просто не знаю, что и сказать.

— За тебя говорит твоя интуиция, дорогая, — с пониманием согласился Маркус. — Это единственное, что мы с тобой унаследовали от Люциана. Доверие к интуиции вампира и паранойя. Вот почему мы с тобой смогли миновать столетний рубеж. Мы сможем довершить начатое.

— Я просто…

— Что произошло между Себастьяном и Софией? — резко, как на допросе, задал вопрос Маркус.

— Пока ещё ничего, — поджав губы, ответила Аннет, отворачиваясь от вампира.

— Вы были с ним вместе когда-то, — заметил Маркус. — Ты не можешь его отпустить?

— Могу… но не с ней! — громко воскликнула девушка, а затем прижала руки к губам. — Не с ней, Маркус. Она совсем не такая, как мы. В ней так много осталось от человека. Я боюсь, что она станет его слабостью, а мы не можем позволить себе быть слабыми!

— Ты… ревнуешь? — неожиданно смутился вампир, не решаясь посмотреть на девушку.

— Ах, если бы, — несдержанно ответила она, — я просто боюсь, что у нас ничего не получится. Времени осталось так мало.

— Нам всё сложнее оставаться в тени, — согласно кивнул вампир, понимая, что девушка говорит не всё.

— Надеюсь, у нас всё получится.

— У нас просто нет другого выбора.

* * *

— Ты куда-то собрался?

Спустя час, Маркус решил, что пришло время искать новую девушку. Скоро должны приехать уборщики и ему не хотелось наблюдать процесс «уборки».

— Да, я еду на открытие клуба.

— Что за клуб и почему я не знаю? — заинтересованно спросила Аннет.

Маркус мысленно простонал. Аннет была хорошим вампиром. Она полностью превратилась в хищника и охотиться с ней было одно удовольствие. Если она не выступает в качестве няньки. А судя по всему, именно это она и намеревается делать. Следить, чтобы он никого не убил.

— Не думаю, что тебе будет интересно, — с нажимом проговорил вампир, появляясь в дверях гостиной. До этого они разговаривали, находясь в разных комнатах, что согласитесь очень удобно.

— А ты попробуй, расскажи, — лукаво протянула девушка.

— Клуб «Время». Принадлежит представителю Теневого мира. Здесь его зовут Рональд.

— Как интересно. Там есть возможность поохотиться? — облизнув губы, но не выказывая настоящей заинтересованности проговорила Аннет.

— Да, этот клуб разделён на две части — верхний этаж для людей, нижний — vip-зал для сверхъестественных. Мы, вампиры, имеем право проводить вниз загипнотизированных, — с глубоким удовлетворением проговорил он.

Ему действительно хотелось побывать в таком клубе, ведь прежде подобной планировки он нигде не встречал. А тут похоже на шведский стол для вампиров, полная безопасность и анонимность. Для vip-зала был предусмотрен запасной выход в переулок, где нет камер наблюдения.

— Отлично, когда выдвигаемся? — с воодушевлением поинтересовалась Аннет, доставая из сумочки миниатюрное зеркало и набор косметики.

— Тебя не звали, — довольно грубо одёрнул Маркус, хмуро наблюдая за её манипуляциями с косметикой.

— Милый, а тебя никто не спрашивал, — с напевом протянула Аннет, щёлкнув крышкой зеркала и ехидно улыбаясь мрачному вампиру. — Или ты думаешь, я позволю тебе искать новую жертву? Помнишь, с чего начинался наш разговор? Ты не имеешь права и дальше искушать судьбу. А если будешь упрямиться — позвоню Себастьяну.

Вампир ничего не ответил, продолжая и дальше недовольно смотреть на девушку. Аннет негромко вздохнула и сосредоточилась. Сейчас ей нужно было стать податливой, расслабленной и внушаемой, чтобы передать эти эмоции Маркусу. Эта способность только так работала, поэтому ей долго пришлось учиться настраивать себя на нужные эмоции. Теперь это получалось легко, сложнее было потом их сбросить с себя и вновь стать самой собой.

— Так мы идём? — с хрипотцой в голосе тихо спросила она.

— Ты не оставила мне выбора, — Маркус неприязненно посмотрел на девушку, а затем сделал приглашающий жест в сторону подвального этажа.

Вампир знал, что она с ним сделала. Слишком уж очевидны были её действия. И в первый раз он задумался, а если способ избежать воздействия?

* * *

Вход в клуб не поражал воображения. Чёрное двухэтажное здание с простой чёрно-белой вывеской и логотипом часов. Он находился в углублении от проезжей части, оставляя перед собой, обнесённый оградой, небольшой дворик для машин. В центре располагался фонтанчик с формой песочных часов и белой подсветкой. Обогнув площадку, Маркус припарковался и вылез из машины, чтобы помочь выйти своей спутнице. Правила приличия никто не отменял, даже учитывая напряжённость их отношений.

— Так и будешь дуться? — недовольно проговорила Аннет, поправляя волосы и одёргивая платье.

— Я буду в хорошем расположении духа, если ты уедешь, — иронично воскликнул вампир, беря девушку под руку. — Даже такси для тебя вызову и оплачу поездку.

— Какая забота, — саркастически проговорила она, чуть сжимая пальцы. — Не забывай, Маркус, если подведёшь нас, плохо будет всем.

На это ему нечем было ответить, поэтому вампир промолчал, ведя спутницу к входу. Там стояли два охранника в новеньких пиджаках с бабочками. Это были не мордовороты и не перекаченные бойцы подпольных клубов, их лица не были обезображены старыми шрамами, а глаза не вызывали страха. Они улыбались, готовые услужить посетителям, однако в их движениях скользила грация хищников, не оставляя сомнений о том, кто они и зачем здесь стоят.

— Добро пожаловать в клуб Время, — почтительно проговорил один из них, когда понял кто перед ним.

Аннет втянула воздух и незаметно поморщилась. Оборотни. От них всегда пахло лесом, хвоей и шерстью. Не испытывая удовлетворения от общения с превращающимися, она не могла не отметить, что для охраны они подходят лучше всех.

Пройдя внутрь, вампиры увидели перед собой коридор, выполненный в чёрно-белом стиле, вдоль стен висели двойные ажурные лампы, ярко освещающий пространство. Справа была гардеробная, за стойкой которой стояла молодая девушка в белой рубашке и чёрных брюках. Она вежливо улыбнулась, поприветствовала вампиров и приняла их накидки. Чуть дальше по коридору была зарешёченная комната, там сидел продавец билетов. Маркус протянул ему полученный пригласительный, и молодой человек поставил им на руки штамп, видный только во флуоресцентном свете.

— Прошу, — Маркус открыл перед Аннет чёрные двери, пропуская вперёд.

Девушка негромко рассмеялась, чувствуя, насколько напряжён её спутник. Легкомысленно взлохматив вьющиеся волосы, она прошла в клуб.

Да, это стоило раздражения Маркуса. Очень стильное и тонкое место с прекрасно настроенным звуком и удачным расположением барных стоек. Над потолком висело несколько клеток, в которых танцевали гоу-гоу девушки. Сцена пока пуста — публика отдана на растерзание известному ди-джею, нацепившему на себя каску с фонариками по бокам. Длинный вытянутый танцпол, со сверкающими квадратными вставками, был заполнен людьми, прыгающими и веселящимися, как мартышки. От этого сравнения Аннет улыбнулась, видя, что и Маркус подумал о том же.

За барными стойками стояли девушки в белоснежных трико, облитые светящимися красками. Такой же макияж на лицах и приклеенная улыбка. Ночь только начиналась, но уже можно было сказать, что клуб будет популярным. Здесь уместно царил полумрак, разряженный световыми вспышками и нетрадиционным светом. Но больше всего привлекали внимания стены, расписанные удивительными экзистенциальными сюжетами также светящимися и вспыхивающими в темноте. Особенно красиво выглядел единорог, прячущийся за небольшими диванчиками возле стен. Подняв голову наверх, можно разглядеть спокойный второй этаж со столиками, там можно съесть что-нибудь непритязательное и отдохнуть от танцев. На второй этаж вели две винтовые лестницы, расположенные по бокам от зала, чтобы не мешать танцующим. Там же находился мини-бар, где можно заказать что-нибудь горячее или вызвать официантку.

Маркус остался довольным открывающимися перед ним охотничьими угодьями. Он предвкушал, как будет выискивать здесь молоденьких напыщенных дурочек и показывать им правду жизни. Сейчас же он был готов усмирить свою жажду ради Аннет. Его спутница внимательно следила за его поведением, не давая спуску. Вздохнув, вампир было решил посетить нижний этаж, когда увидел её. Ту, что положит конец всему.

Молодая девушка стояла возле барной стойки и о чём-то весело переговаривалась с барменом. Они смеялись, обсуждая открытие клуба и сколько нервов было потрачено в процессе. Девушка отбросила волосы назад и на секунду обернулась. Она была красивой, необычной, но такой простой и одинокой. Чёрные, явно крашенные, прямые волосы, крупные серые глаза, близко посаженные от носа. Бесцветные ресницы, подведённые чёрной тушью и подводкой. Нарисованные брови, в виде изломанной линии, которые совершенно ей не шли. У неё был изящный носик, чуть вздёрнутый, обнажающий её характер. Мягкий овал лица и пухлые бескровные губы с ярко-красной помадой. Когда она улыбалась, виднелись верхние зубы, у одного из которых был отломан низ, делая его похожим на клык. Она была худенькой, очень-очень худенькой и низкой, похожей на школьницу, странным образом затесавшейся во взрослый клуб. Только её форма — белая рубашка и чёрные брюки подтверждали, что она здесь работает.

Девушка словно почувствовала его взгляд и вздрогнула, испуганно озираясь. Вскоре страх прошёл, да и подруга что-то возбуждённо ей говорила, показывая на часы. Девушка рассмеялась, расслабилась и, подхватив блокнот, отправилась на второй этаж, нет-нет да поглядывая по сторонам, пытаясь понять, что её так напугало.

Вампир неотрывно смотрел на девушку, не обращая внимания на Аннет, на окружающих его людей, не замечая смену музыки и появления владельца клуба на сцене. Он просто смотрел на неё, понимая, что больше не сможет отвести взгляд.

Глава 2

Noisuf-X — Creep (featuring Peter Spilles)

I saved you for growed long time

I graved the safest

Now you are mine

I'm so close I can touch you

I'm so close I can touch you

I graved are on you

There are nothing you can do

I graved the safest

Now you are mine

— Я смотрю ты вся светишься. Так нравится работать на Рональда? — с напускным безразличием поинтересовался Генри.

Непонимающе уставившись на друга, я негромко спросила:

— В чём твоя проблема, Генри? Что ты всё время к нам придираешься? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, а слова были спокойны и взвешены.

— Уже «к нам»? — поджав губы, ядовито проговорил Генри, прислоняясь к стене.

Я только вернулась после первой смены в клубе «Время». Открытие прошло шумно и с размахом, так что сейчас я мечтала принять прохладный душ, забраться под тёплое одеяло и спать-спать-спать. Вечером нужно было возвращаться туда, и я очень хотела выспаться перед работой.

— Генри, у меня совершенно нет никакого желания выслушивать твои подковырки, так что имей совесть изъясняться прямо. Что тебе не нравится? — прежде чем говорить, я сделала глубокий вдох-выдох, дабы не сорваться на парня и не наговорить глупостей.

— Да всё отлично, — мотнув головой, ответил он.

— Тогда не мешай мне завтракать! — громко воскликнула я, требовательно звякнув ложкой. — Если тебе не нравится, что я работаю на Рона, так и скажи! Только не мне, а ему. Если думаешь, что я не вижу, что между вами происходит, то ты глубоко заблуждаешься. Просто имей совесть признать правду и не мешай отрабатывать долг.

— У нас с ним нет никаких дел, — взъярился Генри. — Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком!

— Генри, очнись, я работаю на него! — я неверяще покачала головой. — И работаю потому, что он чем-то держит тебя, а значит и всю семью.

— Просто скажи, что между вами ничего нет! — с вызовом проговорил Генри.

И вновь он увиливал от настоящего разговора, который сам же и затеял. А я за эти недели устала терпеть эти скользкие взгляды, ужимки, взрывы настроения и «случайные» посещения клуба. Генри боится оставлять меня наедине с Роном, хотя «мой мучитель» ни словом, ни жестом не дал заподозрить себя в чём-то предосудительном. И вся эта ситуация нервировала и дико раздражала.

— Не было, нет и быть не может! — чеканя каждое слово, ответила я. — А теперь я могу спокойно съесть свою кашу в одиночестве? Мне, между прочим, сегодня вечером идти на работу! И я хочу позавтракать, нормально выспаться и немного прогуляться по городу, прежде чем вновь всю ночь провести на ногах! Ты можешь оставить меня в покое? Да или нет?

— Прости, — похоже, только сейчас до Генри дошло, что я устала.

Видимо ему до сих пор не приходило в голову, что работа в ночном клубе может так измотать меня. Парень виновато улыбнулся, а затем вновь нахмурился.

— Подожди, но если между вами ничего нет…

Генри ненадолго вышел из кухни, а когда вернулся, нёс в руках огромный букет редких фиолетовых роз, обёрнутых чёрным шуршащим пакетом с красной шёлковой лентой.

— То что это такое? — закончил свой вопрос Генри.

Я недоумённо уставилась на друга. Он положил букет рядом с тарелкой, и я заметила, крепящуюся к ленточке небольшую карточку. Несмело протянув руку, развернула её и прочитала:

Я нашёл тебя, мой ангел.

М.

— Генри, ты хоть записку читал? — тихо спросила я, медленно поднимая глаза на парня.

— Да, читал, — вновь с непонятным мне вызовом, ответил парень.

— Тогда какого чёрта ты мне тут сцены устраиваешь? — взбеленилась я, чувствуя, что не скоро смогу заснуть. — С чего ты вообще решил, что эти цветы мне? С чего ты решил, что они от Рональда? Что с тобой происходит, Генри?

Видимо мозги парня и правда поехали от жары, потому что он поднял записку и медленно прочитал её. Потом нахмурился и перечитал. Было решил что-то сказать, но взгляд опять скользнул по тексту и он умолк, не начав говорить. И только потом на его лице проступило подлинное раскаяние и искреннее недоумение.

— Тогда кому эти цветы? — растерянно пробормотал Генри.

— Спроси у остальных жительниц дома, сама я не знаю. Только в страшном сне кто-то решит назвать меня ангелом, да и нет у меня ныне поклонников, не успели завестись, — пожав плечами, ответила я, видя, как медленно, но верно парень приходит в норму.

— Ты успокоился? — вновь спросила я, когда он завис над карточкой. — Может, оставишь меня одну на кухне, чтобы я могла в одиночестве позавтракать остывшей кашей? Скоро проснётся Риччи, а я не хотела бы с ним видеться в это утро. Он ещё не привык, что и Милли работает на Рона, не хочу его лишний раз нервировать.

— Да-да, — согласно кивнул Генри. — А что делать с цветами?

— Поставим в вазу, — ответила я. — Сам посмотри, какие красивые. Жаль будет выбрасывать, они же не виноваты в твоих приступах гнева, — с лёгкой тенью укоризны проговорила я, касаясь плеча парня. Он смущённо улыбнулся в ответ.

— Прости, я так беспокоюсь за тебя, что совсем забыл, что ты уже не маленькая девочка и сама можешь за себя постоять, — тепло проговорил он. — И ты не дашь себя в обиду.

— Главное напоминай себе об этом почаще, — рассмеялась я, чувствуя, как злость проходит, оставляя после себя лишь лёгкое недовольство.

Пожелав мне сладких снов на прощание, Генри вышел из кухни. Оставшись одна, я с наслаждением потянулась, разминая мышцы. Затем обрезала стебли у роз, наполнила единственную вазу водой и поставила туда цветы. Задумчиво проведя рукой по шелковистым лепесткам, перечитала записку. Интересно, а кому всё-таки эти цветы? Что за загадочный М.? Задумавшись, я не заметила острый шип прямо под цветком и поранила палец, окропив фиолетовую розу своей кровью. Секунду ничего не происходило, а затем цветок словно ожил, распускаясь и наполняя кухню умопомрачительным пряным ароматом. Простояв в ступоре несколько мгновений, наблюдая, как кровь впитывается в лепесток, резко отдёрнула руку, засунув кровоточащий палец в рот. Интересно, кто-нибудь ещё знает об этой удивительной особенности данного растения? Затем пришла в голову более интересная мысль, из-за которой я расковыряла маленькую ранку, а затем опустила руку в воду.

— Что ты делаешь? — за спины раздался удивлённый голос.

Обернувшись, увидела заспанного Риччи в грязной серой футболке с эмблемой любимого футбольного клуба и шортах.

— Ничего, — улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответила я, пряча окровавленный палец за спиной. — Просто ставила цветы в вазу.

— Откуда они? — неожиданно нахмурившись, спросил Риччи. — У тебя появился поклонник? — а вот эти слова уже были сказаны с намёком. Весьма неприятным намёком.

— В этом доме есть хоть один человек, верящий, что между мной и Роном ничего нет?! — бессильно восклицая в пустоту, проговорила я, уставившись в потолок. — Риччи, эти цветы не мои! — и я протянула ему карточку. — Генри сказал, что их принесли сегодня утром.

Заспанный Риччи не сразу понял смысл текста, а когда понял, насторожился ещё больше.

— Тогда кому их принесли? — сквозь зубы, проговорил парень.

Да-да, между ним и Милли снова что-то есть и теперь он ревнует её к каждому столбу. А ведь если посмотреть со стороны, в доме всего три девушки, и только одна с натяжкой похожа на ангела. Я и Бет обладательницы чёрных волос, тогда как Милли блондинка. Да и по характеру — нежная и ранимая, в отличие от нас.

— Вот только не надо здесь устраивать взрывы ревности! — простонала я, понимая, что позавтракать мне спокойно уже не дадут. — До тебя здесь Генри распинался с выдуманными отношениями, теперь ты… Радоваться надо, что такая красавица влюблена в тебя без памяти!

— Это мы ещё с ней отдельно обсудим, — сжалился надо мной Риччи, заходя на кухню.

— Чайник горячий, — ответила я на незаданный вопрос.

— Спасибо, Лея, — кивнул парень, доставая пакет с растворимым кофе. — Я смотрю, тебе никак не удаётся позавтракать? — улыбнулся Риччи, замечая мою тарелку с кашей.

— Ну, если ты не против, я всё-таки попытаюсь её доесть, — ответив на улыбку, проворчала я, усаживаясь обратно за стол.

* * *

— Как прошло открытие?

Спросил Риччи спустя минут десять, во время которых я успела заново разогреть в микроволновке кашу, налить новое какао и вернуться за стол. На завтрак он приготовил себе яичницу с чёрным хлебом и беконом. Его любимое блюдо, особенно если есть маринованные огурцы и помидоры. Мы расположились друг напротив друга и старались поддержать мирный разговор, чтобы вернуть наши старые добрые отношения.

После той памятной ночи, когда Риччи так оконфузился, а я так неудачно попала в лапы к Рону, мы находились в состоянии мини-войны, состоящей из мелких склок и споров. Всё усилилось после того, как я предложила Милли работать вместе со мной у Рона. Риччи считал, что такой девушке, как Милли не стоит появляться в ночном клубе, но девушка упёрлась, понимая, что вряд ли сможет найти работу, где так хорошо платят. А висеть мёртвым грузом на шее семьи ей не хотелось. И теперь она приходила два раза в день — утром после закрытия и вечером перед открытием, чтобы убираться на первом и втором этажах вместе с другими уборщицами. Мыть пол, вытирать со столов, выносить мусор. Несложная работа, которая полностью устраивала девушку.

— Великолепно, — пожав плечами, ответила я. — Только очень утомительно. Не думала, что работа в придорожных кафе так сильно отличается от клубной, но это оказалось так. Мне пришлось развивать зрительную память, слух и внимание, чтобы в этой какофонии звуков уловить заказы посетителей. Но я справилась и когда будет выходной, всех вас тащу веселиться!

— Умничка, — кивнул Риччи. — Никто и не сомневался, что ты справишься.

— Приятно это слышать, — улыбнулась я, отставляя пустую тарелку.

— Ты пошла? — спросил через минуту парень, когда я домыла посуду за собой.

— Устала, хочу выспаться. Планирую перед работой погулять по городу, ощутить непередаваемую атмосферу Нью-Йорка, — согласно кивнула я. — Желаю удачи в работе.

Риччи ничего не ответил, только помахал на прощание. Бедный, из нас всех, как оказалось, ему досталась самая сложная работа. Милли жаловалась, что Риччи, в последнее время, возвращаясь домой, замертво падает в постель и спит беспробудным сном, совсем не уделяя внимание своей подруге. А получал он меньше чем мы. Это больно било по его самолюбию. Если бы не Генри, страшно представить, какие скандалы устраивал бы Риччи. Вся наша семья держится на нём. И мне сложно представить свою жизнь без Генри.

* * *

Вечером меня вызвонил Берт. Он пригласил посетить одну выставку современного художника и их партнёра. Странно, но за каких-то несколько недель ребята смогли достичь некой известности в самом Нью-Йорке! Это было так удивительно, что просто не верилось.

Собравшись, я пообедала перед выходом, про себя радуясь нежданному одиночеству. Милли вернулась, когда я уже спала, а Генри отправился по своим таинственным делам. Он так и не рассказал нам, кем устроился работать, но свою часть в оплате долга уже внёс.

Путь привёл меня на Манхеттен в музей современного искусства, известного как МоМА (Museum of Modern Art). Возле входа ожидала Бетани, с кем-то переписывающаяся по телефону. Лицо девушки было сосредоточенным, она напряжённо кусала губы.

— Привет-привет! — радостно воскликнула я, обнимая вздрогнувшую от неожиданности девушку и целуя в щёку. — Как вы тут?

— Нормально, — мотнув головой, ответила подруга. — Идём, Берт уже внутри. Общается со Стефаном. Представляешь, этот парень, как только увидел нас, сразу предложил устроить фотосессию! Говорит, впервые в жизни встречает настолько похожих людей, при этом не являющихся родственниками. Он вообще хочет провести ДНК-тест, чтобы узнать наверняка.

— Такой забавный, — с усмешкой добавила Бетани, проводя мимо охранника через запасной выход.

— Ну, ребят, вы и правда очень похожи, — кивнула я, шагая следом за подругой и с любопытством рассматривая обстановку.

Абсолютно и полностью здание принадлежало к современности. Никаких «рюш», завитушек, дугообразных форм, свойственных разным архитектурным стилям прошлого. Чистый, незамутнённый, белый. Прямоугольные, квадратные линии и формы, чёрный пол, геометричные вставки, резкий контраст, который столь свойственен стилю современности — хай-тек. Повсюду сновали люди, что-то обсуждая, меняя освещение у картин, переставляя диваны, таская столы, разнося напитки. Каждый рабочий был занят, а люди искусства обсуждали, что выставка обязательно произведёт фурор.

Мельком глянув на картины, я с прискорбием осознала, что этот творчества явно не мой. Какие-то странные завихрения линий, непонятные сочетания цветов, выпуклые тканевые вкрапления, всё это формировало сюрреалистичные лица с элементами пейзажей и натюрмортов. Мешанина цветов лишь усиливала мою антипатию и я пожалела, что пришла сюда. Право, лучше бы сходила в исторический музей или же прогулялась по парку.

— Стефан, позволь представить тебе мою подругу — Лею, — радостно прощебетала Бетани, обнимая за плечи своего парня.

Она не обратила внимания на взгляд, которым её наградил Стефан, а вот меня это заставило задуматься. Похоже, художник заинтересован не в сотрудничестве с нашими ребятами, а в Бетани. Это может стать проблемой.

Стефан выглядел довольно интересно, учитывая, что он художник и должен соответствовать своему гордому званию. Короткая стрижка ёжик, чёрные, как смоль волосы, густые брови, прямой взгляд серо-голубых глаз, ехидный прищур и мягкие тонкие губы. Чёрная стильная рубашка, закатанная до локтей, чёрные брюки и мужские туфли. На руках дорогие часы и мужской маникюр. Не спорю, такой худощавый красавчик способен заинтересовать любую, вот только для Бет существует только Берт. И они никогда не променяют друг друга на кого-нибудь ещё. И я искренне надеюсь, что их любовь выдержит испытание временем.

— Приятно познакомиться, Лея, — почти интимно проговорил парень, с деланным восторгом рассматривая меня.

Да мальчик, я не «от кутюр» и не способна превратиться в этакую «пацанку», одевающуюся по последнему слову моды. Мои серые потёртые джинсы, футболка с огромным шрифтом PUNK и драные кеды явно не соответствуют твоим предпочтениям. То ли дело Бетани. Летящая красавица в красном и пышном, но коротком платье с нижней чёрной юбкой, чёрных шёлковых перчатках, огромных круглых серьгах в ушах и ярко-красной помаде. Вместе с дредами, это… запоминалось. И притягивало взгляд.

— Вы еврейка? — учтиво поинтересовался Стефан.

— Нет — мои первые приёмные родители ими были, — с напускным равнодушием ответила я.

— Жаль, еврейская кровь нынче последний писк моды, — разочаровано сказал он.

— Эй, Стеф, — Бет легонько толкнула парня в грудь, вызвав у него на лице смешанные чувства, — не обижай Лею! А то она расстроится и уйдёт, а я так давно хотела приобщить девушку к прекрасному.

— Да, Лея у нас необразованный неофит, которого мы просто обязаны просветить в вопросах искусства, — поддержал подругу до этого молчавший Берт.

— Хорошо, — рассмеялся Стефан, — что же, Лея, надеюсь, вам понравится выставка и вы станете поклонницей современного искусства.

— Я не была бы столь уверена в этом, — мило и фальшиво улыбаясь, ответила я. Парень определённо мне не нравился. Особенно то, как он смотрел на Бет.

— Всё может измениться, — а вот теперь он смотрел на меня совсем недружелюбно. — Ладно, вынужден вас покинуть, до выставки осталось мало времени, мне нужно всё обойти и перепроверить. Желаю приятного вечера!

— Пока-пока! — помахав ему ручкой, сказала я. — Боже, что за индюк!

— Да, — согласно кивнул Берт, — этот парень мнит себя как минимум Энди, как максимум да Винчи. Но у него богатые родители, с удовольствием оплачивающие подобные мероприятия, чтобы потом ввернуть в своём кругу о замечательном и талантливом сыне.

— Тошнит, — кивнула Бет. — Но что поделаешь, мы должны с ним дружить, чтобы он ввёл нас в настоящую тусовку, где мы сможем зарабатывать настоящие деньги.

— А чем плох Рон и его помощь? — удивилась я. — Он же подкидывает вам работу у своих друзей!

— Этого мало, Лея. К тому же Рон вызывает у нас чувство опасения, — рассудительно проговорила Бет, посматривая по сторонам, — Генри просит нас быть с ним осторожными.

— Генри, похоже, очень хорошо разбирается в том, кто такой Рон и теперь лезет в каждую щель, — сквозь зубы проговорила я.

— Эй, не сердись, Генри заботится о нас! — дружелюбно проговорил Берт, обнимая за плечи. — Ладно, давайте прогуляемся здесь и возьмём что-нибудь вкусненькое, пока не пришли гости и всё не сожрали.

— О да, мне иногда кажется, что все эти приглашённые ходят на подобные мероприятия только чтобы пожрать, — с усмешкой вторила ему Бетани.

Хоть мне и не хотелось здесь оставаться, но я не могла подвести друзей, ведь обещала вместе с ними побыть на выставке. Поэтому радостно кивнула, и мы отправились в путешествие по залам «искусства».

* * *

В какой-то момент, уже после открытия выставки, я осталась одна возле картины, которая выглядела достойно посреди остального «творчества». Под ней стояла подпись — раннее творчество художника и я впервые задумалась, а что же побудило Стефана так извратить свой талант? В том, что он талантлив, я убедилась, как только взглянула на портрет, выполненный маслеными красками.

Здесь была изображена юная девушка с большими голубыми глазами, искренними и такими нежными, неземными. Её волосы мягко струились вдоль шеи, касаясь обнажённой груди, пронзённой острым кинжалом. Такой резкий контраст невольно притягивал взгляд, не давая возможности не смотреть. Умиротворённое выражение лица, спокойствие рук, прижатых к сердцу и кровь, стекающая в ложбинку грудей. Она была превосходна, печальна и совершенна.

— Вам так понравился портрет, что вы уже полчаса с него глаз не сводите? — раздался позади меня мужской голос.

Я резко развернулась, раздражённая нарушителем покоя. Вместе с его голосом в зал вернулась противная заунывная музыка, сопровождавшая выставку, гомон людских голосов, позвякивание бокалов и смех. Меня словно выдернули с небес и бросили на грязную человеческую землю.

— Он лучшее, что есть в этом зале, — холодно ответила я, скрещивая руки на груди.

Передо мной стоял молодой мужчина ангельской или дьявольской красоты, разящей прямо в сердце. Его ярко-зелёные глаза гипнотизировали, лишали воли и самообладания. От неожиданности я онемела, не зная, что сказать.

— Марк, — представился он, протягивая руку.

— Лея, — голос прозвучал хрипло, а руки похолодели от напряжения.

Словно бы свет в комнате погас и люди исчезли, оставив нас наедине в мёртвой хрустальной тишине. Он не отдавал мою руку, а я боялась пошевелиться и разрушить эту магию. Мне хотелось утонуть, захлебнуться, превратиться в пыль, ощутить острую боль, что испытывала девушка на портрете, лишь бы он не отводил взгляд, лишь бы он не разрывал касание, это было мучительно-прекрасно и так больно!

— Чем же вас так поразил портрет, Лея? — вкрадчиво спросил Марк, его голос доносился как сквозь густой туман, далёкий, пустой. Мужчина словно не понимал, что делает со мной, а я не могла вымолвить и слова, боясь, что он уйдёт разочарованным от меня.

— Этак… картина, она самая настоящая из всего, что я здесь видела, — ответила запинаясь, когда пауза чересчур затянулась. В тоже мгновение мужчина убрал руку, и я невольно потянулась за ним следом, вызвав улыбку на его лице.

— Да, это единственная настоящая работа Стефана, прежде чем он открыл для себя современный мир творчества и решил, что если не будет идти в ногу с модой, его имя навсегда останется в тени. Несчастный, он так и не понял, что вот этот портрет мог сделать из него великого художника, оставшегося в памяти поколений. Но мальчик захотел иметь славу здесь и сейчас, и продал свой талант, — печально заговорил Марк, с грустью изучая портрет незнакомки.

— Он больше не сможет так рисовать? — осторожно спросила я.

— Скоро он лишится божественной искры и станет обыкновенным ремесленником, невидящим звёзды.

— Как грустно, — на моих глазах выступили слезы, и я украдкой стёрла их с лица, боясь размазать тушь. Я не понимала, что происходит, ведь никогда во мне не было такой сильной чувствительности, но нахождение рядом с этим мужчиной вызывало щемящую боль в груди и лишало воли.

— Не печальтесь, милая Лея, — мягко улыбнулся Марк, осторожно касаясь руки, прочерчивая по ней невидимую линию до локтя. — Лишь единицы становятся великими, лишь единицы осознают истинный смысл дарованного им таланта. Стефан, к сожалению, один из тех, кто не смог понять своего предназначения. Однако у него есть богатая семья, которая позаботится о мальчике, когда он больше не сможет рисовать.

— Кхм, — хмыкнула я, боясь что либо сказать. Внутри рождались звёзды, мурашки, из-за которых кожа, в месте прикосновения его руки, покрылась пупырышками, и неожиданно стало щекотно.

— Я вас ещё увижу? — спросила я, когда он отвёл руку.

— Лея! — раздался женский голос позади меня и я обернулась. Ко мне спешила Бет, радостно махая рукой.

— Марк? — я хотела попросить его номер телефона, однако мужчины рядом не было. Я удивлённо помотала головой — куда он мог деться?

— Лея? Ну ты чего не отвечаешь? — немного обиженным голосом, спросила Бет. — И что это за красавчик, только что покинувший тебя?

— Его зовут Марк, — расстроено ответила я, беспомощно озираясь и пытаясь найти его. — И, к сожалению, я ему не понравилась, раз он ушёл, не попрощавшись и не дав своего номера телефона.

— У-уу, — протянула подруга, а затем, подбадривая меня, обняла за плечи. — Ну ничего, подруга, будет и на нашей улице праздник. Я вот что тебя искала, знаю, у тебя ещё есть время, прежде чем ты должна будешь отправиться на работу, поэтому я приглашаю тебя полюбоваться одной уникальной работой уличного художника. Знакомые говорят, что это просто что-то с чем-то, нечто сногсшибательное, завораживающее… и немного пугающее! Ты обязана это увидеть!

— А может хватит на сегодня просвещений? — взмолилась я. — Честно, я так устала от этой выставки, что могу думать только о тёплой постели. Как представлю, что вечером придётся ехать на работу — тошно становится…

— Лея, пожалуйста! — Бет сложила руки в молитвенном жесте и умоляюще посмотрела на меня. — Всего одним глазочком посмотрим и сразу поедем домой!

— Там красивые мальчики будут? — сдаваясь, спросила я. — После такого фиаско, хочется хоть немного восстановить свою самооценку.

— Да! — громко воскликнула подруга, из-за чего люди, стоящие рядом, вздрогнули и возмущённо на неё посмотрели. — И раз ты согласна, давай быстро свалим отсюда, а то Стефан меня уже достал — честное слово, мне кажется, что он меня преследует.

— Да подруга, Берт хорошо вымуштровал тебя, раз забыла, что такое влюблённые глаза других мальчиков, — с усмешкой проговорила я, наталкиваясь на удивлённый взгляд подруги.

— Ты о чём? — невинно хлопая глазами и проталкивая меня сквозь толпу возле выхода, спросила она.

— Этот Стефан явно в тебя втрескался, — рассмеялась я, — глаз с тебя не сводит, дорогая!

— Да? — не такого невозмутимого и пренебрежительного взгляда я ожидала от подруги. Но, похоже, любовь всякое творит с людьми, раз она даже гордости за свою красоту не испытала.

— Всё понятно с тобой, — с мрачной улыбкой проговорила я, игнорируя вытянувшееся лицо подруги.

А меня всё не отпускал его взгляд, тёмный, холодной и такой манящий, сладкий… Казалось, что он рядом и наблюдает за мной. И я тонула в этих незнакомых чувствах, ноющих и отдающих в сердце болью…

* * *

— С корабля на бал, да подруга? — ворчливо воскликнула я, когда мы перелезали через металлическую сетчатую ограду на территорию заброшенного здания.

— Тсс, нас не должны услышать! — прошептала она в ответ, — здесь охранник есть!

— Ну супер, Бет! — раздражённо прошипела я. — Вы наше последнее приключение не забыли? Я на повторение не подписывалась!

— Можешь помолчать немного? — сквозь зубы ответила девушка, вперив в меня взгляд. — Просто помолчи, скоро мы будем на месте.

А в результате нам пришлось огибать здание, двадцать минут торчать возле какой-то бочки, скрываясь от охранника, лезть внутрь через проломленную дырку в стене, да ещё там тащиться на подземный этаж. Судя по всему здание было из современных недостроев. Подземным этажом оказалась парковка. Нам пришлось пройти насквозь, прежде чем мы дошли до освещённого участка, где тусовались… хиппи? Панки? Трудно сказать, сейчас так много новых стилей! Там же находился Берт, которому удалось раньше сбежать с выставки. Он о чём-то оживлённо говорил с одним зелёноволосым парнем, кивая головой в сокрытую от нас стену.

— Бет, я уже говорила, что это был мой последний культурный поход в вашем обществе? — дёрнув подругу за низ платья, воскликнула я.

— Не кипятись, нас же не поймали! — спокойно ответила девушка, кивая и улыбаясь знакомым ребятам.

— Нам ещё обратно лезть!

— Вот уж не думала, что с тобой будет столько проблем! Ещё месяц назад ты была более спонтанной и весёлой, чем сейчас. Что изменилось? — раздражённо дыша, спросила она.

— Я стала взрослее, вот и всё, — медленно проговорила я, отдёргивая руку. — И вам бы не помешало сделать то же самое. Вы просто не хотите думать над последствиями своих действий, а это приводит к плохим вещам. Например, дорогая моя подруга, а ты не подумала, что будет со мной, если я окажусь в полицейском участке? Что молчишь? Тебе не приходило в голову, чем я рискую, нарушая закон? Да ещё так глупо!

— Эй, девочки, не ссорьтесь! — раздался примирительный голос Берта, незаметно подошедшего к нам. — Вы так орёте, всю атмосферу рушите своими отрицательными флюидами.

Бетани сразу подошла к парню и прижалась к его плечу.

— Прости дорогой, наша Лея сегодня не в духе.

Мне оставалось лишь поджать губы и злобно скрипнуть зубами. Ничего она не понимает и понимать не хочет!

— Ладно-ладно, будет вам! Лея, только взгляни на картину хоть одним глазом. Затем я лично выведу тебя с территории и доставлю домой.

— Поздно уже, — глянув на часы, ответила я, — хорошо, посмотрю на картину, а затем поеду в клуб. Но вы меня поняли — это был мой последний просветительный поход вместе с вами! И если картинную галерею я ещё хоть как-то могла воспринять, то это… никогда больше!

— Хорошо, дорогая, договорились, — и он сделал приглашающий жест в сторону сокрытой от нас стены.

Когда мы шли, «хиппи» доброжелательно уступали дорогу, загадочно улыбаясь.

— Что же такого особенного в этой… картине? — заинтересованно спросила я, видя такое почтение со стороны людей.

— Говорят, что автор — пророк, — расплывчато проговорила Бет, наклоняясь к уху. — Никто не знает, кто он и откуда берёт идеи для своих работ. Ясно только одно — все его картины имеют глубокий таинственный смысл, не понятный обычным смертным.

— Как увлекательно, — скептически хмыкнула я, ожидая чего-то подобного. А затем всё резко изменилось. Я увидела картину.

На ней была изображена молодая девушка в короткой ночнушке, находящаяся на кухне. Ракурс верхний, поэтому было хорошо видно, как ей больно. Она лежала, извиваясь, в крови, её пальцы судорожно карябали пол, а в серых глазах застыла невыносимая боль и ужас. Рыжие, спутанные волосы, открытый в безмолвном крике рот. Картина дышала реалистичностью и такой силой, что на мгновение, я словно оказалась на месте той девушки…

Я чувствовала, как быстро бьётся сердце, оно стучало так сильно, словно стремилось вырваться из грудной клетки. Боль в спине постепенно растекалась по телу, переходя в область груди, рук, ног, медленно поднимаясь к голове. Я пыталась шевелиться, но удавалось только издавать редкие нечленораздельные звуки, мычание, казавшиеся оглушительным, но скорее всего тише шёпота. Наконец боль поглотила полностью. Она обжигала изнутри. Внезапно резко выгнулась грудью вверх. Я чувствовала, как что-то управляет мной, казалось, что тонкие щупальца проникают в кровеносную систему, мозг, сердце и другие внутренние органы. Вспышка нестерпимой боли, и я рухнула обратно на пол, теряя сознание. Я умирала…

— Лея, что с тобой? — испуганно восклицала Бетани, тряся за плечи.

— Что? — прохрипела я, открывая глаза. Резкий спазм прошёлся по мышцам и я перевернулась на живот — меня вырвало. — Где я?

— Ты с нами. Лея, ты потеряла сознание! — тревожно заговорила Бет. — Что случилось?

— Картина… — простонала я, — это было как наяву, — переворачиваясь обратно на спину и отползая в сторону, проговорила я, — словно бы это я лежала на той кухне, я кричала, меня сковала невыносимая боль! Чёрт, да что же это…

— Гений художника… — благоговейным тоном прошептал кто-то с заднего плана.

— К чёрту! Мне было так больно! — закричала я, поднимаясь на ноги и вновь падая от слабости. Перед глазами появились чёрные круги и я беспомощно зашарила руками.

— Лея, может тебя к врачу отвезти? — обеспокоенно спросила Бет, поднимая меня на ноги.

— Всё нормально, просто уведите меня отсюда, — сквозь зубы, прошипела я. Зрение вернулось, а вот слабость нет. И как я на работу пойду? Чёрт, придётся отпрашиваться… и когда! Второй рабочий день, да что за невезуха!

В результате меня осторожно вывели с территории, усадили в машину одного из хиппи и повезли… на работу, конечно! Куда же ещё. Не уверена, что Рон поверит мне, если по телефону буду отпрашиваться. Я должна появиться.

— Который час? — неожиданно спросила я, когда поняла, насколько темно за окном.

— Пол-одиннадцатого, — ответил парень, — меня, кстати, Крис зовут. Ты как?

Рональд меня точно убьёт. Он меня прикончит. Чёрт-чёрт-чёрт!

— Бывало и лучше. Голова просто раскалывается, — проворчала я, мысленно представляя картины своего растерзания. Почему-то вспоминалась сцена в туалете, из-за чего покраснели уши. — Меня зовут Лея.

— Да, мне уже сказали. Да, чувиха, ты теперь легендой станешь. Первая, кто настолько сильно вжился в творчество художника.

— А что, у других бывало подобное? — настороженно спросила я, бросая убийственные взгляды на сидящих на заднем сидении притихших близнецов.

— Как у тебя — нет. Но люди ловили отголоски эмоций…

— Скорее наркотические приходы. Отвали от неё Крис, не для тебя эта пташка, — сзади раздался уверенный голос Бетани.

Парень обиженно умолк и молчал всю дорогу до клуба. Только когда я выходила из машины, он окликнул меня: протянул бумажку с номером телефона.

— Позвони, если захочешь. Ты — нечто! — и лукаво подмигнув, он лихо стартовал с места.

— Великолепно! — раздосадовано воскликнула Бет. — Надо будет с ним поговорить…

— А что не так? — удивлённо спросила я, пряча номер телефона в карман джинс. — По-моему милый парень…

— Он травокур, — вместо Бет ответил Берт, — Лея ты слишком хороша, чтобы встречаться с наркоманом.

— Кхм, — хмыкнула я, оборачиваясь к клубу и тем самым закрывая тему. — Ребят, вы меня здесь подождёте?

— Ты как, дойти сможешь?

— Думаю да, но работать вряд ли, — с сожалением диагностировала я. — Перед глазами мошки летают и голова адски болит.

— Может всё-таки тебя проводить? — обеспокоено спросил Берт.

— Нет, не надо, — отрицательно мотнув головой, ответила я. — Скоро буду.

* * *

— Где ты была? — с порога гневный голос Рона вызвал болезненную реакцию и я поморщилась.

— Чёрт, что с тобой случилось? — теперь в голосе прозвучала неподдельная тревога.

Рон встал с места, осторожно обнял меня и усадил на кожаный диван с правой стороны рабочего стола.

Да, недооценила я своё состояние. И если до клуба дошла более-менее нормально, то когда зашла и окунулась в сигаретный дым, грохот музыки и запахи пота, стало плохо, и до кабинета Рональда добиралась буквально по стеночке, из-за чего перед глазами всё плыло.

— Ох, как плохо мне, — простонала я, откидываясь назад и закрывая глаза.

— Что случилось, Лея? Ты заболела? — к моему лбу прикоснулась прохладная рука, и мне мгновенно стало лучше.

— Да-да, вот так, — блаженно прошептала я, сильнее прижимая его руку ко лбу. — А можешь на шею положить? А ещё лучше массаж…

— Лея, да что с тобой?

Приоткрыв один глаз, я увидела перед собой незабываемое выражение лица Рона. Этакая смесь тревоги, удивления и почему-то паники.

— Неудачное знакомство с творчеством уличного художника, — ответила я, понимая, что мой ответ совершенно ничего не объясняет. — Когда я смотрела на картину — упала в обморок. И… боже, только не подумай, что я под дозой, но я испытала те же эмоции, что и героиня картины. — Пояснила я.

И вот тут мне стало очень-очень интересно, потому что на лице Рона появилась довольно занимательное выражение. Он понял, о чём я говорю.

— Что там было изображено? — напряжённо спросил мужчина, прикладывая вторую руку к моей шее.

— Рыжеволосая девушка на кухонном полу. Кажется, она умирает в муках. Много крови, боли… но вот что странно, когда я… испытывала её эмоции, мне показалось, что это не смерть, а что-то другое, — я старалась подобрать выражения, чтобы правильно описать те чувства, что ощутила и никак не могла точно выразиться. Застонав, я прикрыла глаза, настраиваясь точнее, словно бы чувствуя, как важен мой ответ Рону. — Это было похоже на превращение, перерождение, становление кем-то другим, иным! — выпалила я, понимая, что это истина.

— Лея, я не твой отец, не твой возлюбленный и не член твоей семьи, но я твой работодатель, поэтому очень прошу тебя — не приближайся больше к работам этого… художника, — странным тоном заговорил Рон. — Я понимаю, через что ты прошла и могу сказать только одно, если его творчество так на тебя влияет — следующий раз может стать фатальным.

Рону пришла в голову какая-то мысль, и он отошёл от меня, не обращая внимания на моё протестующее мычания — мне не хватало его удивительных, холодных рук. Он вышел из кабинета, чтобы через пару минут вернуться, неся в руках чашку с чем-то травяным и горячим.

— Выпей это, поможет унять головную боль. На сегодня ты свободна от работы, отдыхай, выспись. Как ты приехала сюда?

Принимая из его рук чашку, я отхлебнула эту смесь, чтобы недовольно скривиться. Кислятина страшная!

— Меня привезли, обратно… чёрт, как-то не подумали, как обратно добираться. Скорее всего на метро.

— Боже Лея, вы как дети, — возмутился Рональд. — Ладно, я попрошу, чтобы тебя отвезли домой.

— Рон, почему ты всё это делаешь? — под пристальным взглядом мужчины, я сделала ещё несколько глотков и с удивлением обнаружила, что напиток уже не так сильно отдаёт кислотой.

— Потому что без меня, ты бы уже пропала, — с улыбкой взъерошив мои волосы, ответил Рон. Мне показалось, что за его словами стоит нечто больше. Но моё состояние не предрасполагало к усиленным размышлениям или попыткам, выяснить, в чём дело.

Я негромко хмыкнула, но про себя признала, что мне приятно слышать такие слова. Не желая признаваться себе в том, что испытываю к Рональду, я просто наслаждалась этой искренней заботой с его стороны. Рон — замечательный «мучитель», с добротой относящийся ко мне. И единственное, что держало меня на расстоянии от него — та цепь, что он приковал меня к себе. Его угрозы Генри вызывали во мне отрицание и настороженность. А также отчаянное желание узнать — чем же он его так держит!

Кабинет Рональда располагался в глубине второго этажа, будучи скрытым от любопытных глаз. Попрощавшись, покинула комнату, спустилась на первый этаж и вышла в чёрно-белый коридор, зажимая виски, болящие от грохота электронной музыки. Скоро должен будет подойти один из охранников, который отвезёт нас домой. Признаться честно, эти люди не вызывали во мне добрых чувств. Складывалось двойственное отношение к тому, кто они такие. Охранное агентство «Зверь» предоставило нам порядка десяти охранников/вышибал редкого качества — они не задавали вопросов. Были молчаливы и грубы. И пугали до дрожи. Поэтому перспектива ехать в компании одного из них не вызвала радости.

— Лея? Вас ли я здесь вижу? — раздался удивлённый голос справа.

Повернувшись, я увидела… Марка! Пошатнувшись от неожиданности, я так бы и упала, если бы он вовремя не подхватил.

— Что с вами? — с тревогой спросил мужчина.

— О! Простите, — высвобождаясь из его объятий, пробормотала я. — Неважно себя чувствую. Как вы здесь оказались?

— Мне понравился клуб. Я был здесь вчера на открытии, — пожав плечами, ответил он. — Извините, но почему вы в таком состоянии пришли сюда?

— Я здесь работаю, — прикусив губу, проговорила я, чувствуя, что краснею.

По Марку видно было, что он из богатых, а я… официантка, сирота. И от этого стало стыдно и неуютно.

— Плох ваш начальник, раз допустил к работе в таком состоянии, — наставительно сказал он, не выказав знаков презрения, к которым я мысленно готовилась. — Может мне стоит поговорить с ним, чтобы отвести вас домой? Поверьте, вы и правда очень плохо выглядите, вам нельзя работать.

— Всё в порядке, он меня уже отпустил. Я жду, когда придёт один из охранников, чтобы отвести меня и моих друзей домой. Понимаете, я не могла отпроситься по телефону…

— Больше никаких слов, я сам вас отвезу, — приняв какое-то решение, безапелляционным тоном сказал он. — Так я буду уверен, что с вами всё в порядке. А может стоит вас показать врачу?

— Нет, у меня пока нет страховки, — вновь скривившись от боли, ответила я.

Приложив руки к вискам, прикрыла глаза, пытаясь унять бешеное биение сердца. Настойка трав, что дал Рон, переставала действовать, а музыка, играющая на заднем плане, била по нервам как отбойный молоток.

— К тому же я думаю, это просто мигрень и она пройдёт, как только я нормально высплюсь. Честно, мне нужен только аспирин, холодный душ и мягкая постель, — от своих слов покраснела, не понимая причин своей откровенности перед незнакомым человеком. Жизнь научила отстраняться от чужаков, не подпускать их близко. Но Марк… почему он вызывает во мне такие… сладкие чувства? У меня так сердце замирало только на заднем сидении машины моего первого мальчика. Теперь запах попкорна и сладкой колы всегда ассоциируется с этими воспоминаниями и чувствами.

— Ну что же, тогда я отвезу вас домой, — учтиво ответил Марк, мягко улыбаясь.

— Не стоит волноваться, меня отвезёт охранник клуба, — я отклонила его предложение, понимая, что это не слишком хорошая идея.

— Но я настаиваю… Лея.

И словно что-то щёлкнуло, перевернулось с ног на голову.

— Хорошо, — заторможено ответила я.

* * *

— Ребята, я хочу вас познакомить со своим другом, — в голове царил белый шум, головная боль не ослабевала, поэтому всё виделось через полупрозрачную дымку. Ребята выглядели недовольными — слишком долго ждали на улице. Надо было оставить их в клубе, там они могли немного отдохнуть.

— Это Берт и Бетани, — представила я их, — мои близкие друзья. Познакомьтесь, это Марк, он отвезёт нас домой.

— Друзья Леи — мои друзья, — вежливо сказал мужчина, прикладывая правую руку к груди. Со стороны этот жест выглядел смешным, но очень милым.

— Это вас я видела возле Леи на выставке! — воскликнула проницательная Бет, — почему вы так резко её покинули?

— Бет! — предостерегающе перебила её я.

— Ох, простите, это не моё дело, — тут же согласилась с моими невысказанными доводами девушка.

Из-за угла выехал чёрный классический лимузин Pullman. С места водителя вышел мужчина в чёрном. Он вежливо поклонился нам и открыл заднюю дверь.

— Прошу, — галантно проговорил Марк, приглашая в машину.

Берт и Бетани переглянулись, словно бы не хотели садиться внутрь. Но одного взгляда в мою сторону хватило, чтобы они передумали.

— Надеюсь, поездка будет комфортной, — Бетани чуть склонила голову набок, прежде чем залезть в лимузин.

— Mercedes-Benz всегда гарантирует лёгкую дорогу, — коснувшись щеки своей девушки, ответил Берт. — Всё будет хорошо, дорогая.

— Тогда может быть тронемся? Голова просто раскалывается, — проворчала я, залезая следом.

Так получилось, что Берт и Бетани оказались напротив нас с Марком. На секунду вернулась неловкость — ехать в лимузине незнакомого человека как минимум неосмотрительно, а не предупредить Рональда — верх глупости! Но голова болела слишком сильно, чтобы меня взволновали такие переживания, поэтому я позволила Марку аккуратно прижать к себе и накрыть виски холодными руками. Он подставил своё плечо, чтобы я в дороге могла поспать. И это оказалось самым лучшим его решением.

* * *

Я проснулась от лёгкого касания его руки.

— Лея, мы приехали, — раздался мягкий голос мужчины.

Открыв глаза, я сонно посмотрела на него и с удивлением поняла, что мне хорошо. Просто так по-человечески хорошо. Голова по-прежнему отдавала тугой болью в висках, но сила пошла на спад и я чувствовала себя лучше.

— Спасибо, — тихо прошептала я, высвобождаясь из объятий.

— Всегда обращайся, Лея. И береги себя, — улыбнулся Марк, а затем достал из мужской сумки визитницу, выбрал из неё две карточки и протянул мне.

— Первая карточка — моя, вторая моего хорошего друга, он врач и если головная боль не пройдёт — обратись к нему, он поможет. Главное не забудь сказать, что ты от меня.

— Ты так много делаешь для меня, почему? — меня посетило чувство deja vu. Я уже говорила это Рональду.

— Просто потому, что я могу себе позволить быть добрым. И потому, что ты единственная, кто смог увидеть красоту истинную, не навязанную общественным мнением или модой отдельных представителей «искусства». Твоя простота и искренность заслуживают уважения.

Он намекал на ту картину, возле которой я провела столько времени. Стало приятно от мысли, что кто-то понимает меня, и я успокоилась. Поэтому с удовольствием дала ему свой номер.

Оглядевшись, поняла, что Берт и Бетани уже вышли из машины.

— Как долго мы тут стоим? — удивилась я.

— Около двадцати минут. Ты так сладко спала, что мы не решились тебя потревожить, — ответил мужчина, помогая выйти из машины.

— Спасибо за заботу, — смущённо пробормотала я.

Остановившись перед домом, несколько секунд простояли молча, не зная что сказать. Секунды бежали, ударяясь друг о друга и беспомощно застывая, не тревожа ночную тишину.

— Надеюсь, ещё встретимся? — полувопросительно, полу-утвердительно сказала я, не смотря на Марка.

— Я рассчитываю на это, Лея, — мне понравилось то, как он произнёс моё имя. С лёгким европейским акцентом, не через «е», а через «э».

И мы распрощались. Несколько секунд задумчиво смотрела вслед машины, гадая над нашей случайной встречей, прежде чем открыть входную дверь.

Дома все уже спали, поэтому мы осторожно пробрались на второй этаж по своим комнатам, пожелав друг другу спокойно ночи. Перед этим я поймала странный взгляд со стороны Бетани, она что-то хотела сказать, но видя моё состояние, решила отложить «допрос» до лучших времён.

Перед сном приняла две таблетки аспирина и выпила стакан тёплого молока. Я не боялась кого-нибудь разбудить — слишком позднее время для этого, но всё равно двигалась по кухне аккуратно, зная, что из-за головной боли могу быть неуклюжей. Я удивилась, не обнаружив цветов в вазе, но потом решила, что их унесли в комнату для отдыха на втором этаже, где таким красивым цветам самое место.

Вернувшись в комнату, почистила зубы, смыла косметику, а затем, надев носки и пижаму, забралась в постель и выключила свет. Безумный день.

Маркус

Маркус стоял на подземном этаже заброшенного здания и внимательно изучал картину на стене. Она выполнена обычными красками, из-за чего скоро должна была потемнеть и испортиться. На картине изображена девушка с длинными рыжими волосами, лежащая на полу в крови, она кричит и бьётся в судорогах, но нам ни слова не слышно. Вампир подходит ближе, касается стены, пытается добраться до истины картины, ощутить её энергию, но ничего не происходит. Тишину подземной парковки нарушает только прерывистое дыхание «хиппи», рядком стоящих вдоль стен и бессмысленно смотрящих в пустоту. У одного из них на воротнике виднелись пятна крови, но шея была чистой.

— Маркус? Что ты здесь делаешь? — раздался негромкий женский голос от входа в подвал.

— Подойди, — также тихо сказал вампир.

Девушка, быстро переместившись через весь этаж, замерла рядом.

— Это же…

— София, — кивнул Маркус, задумчиво гладя подбородок. — У нас возникла проблема.

— Что с Леей?

— Вчера вечером девушка побывала здесь. По словам этих наркоманов, она упала в обморок, а когда очнулась, заявила что испытала силу картины на себе.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Аннет, пристально изучая изображение.

— Я говорю о том, что здесь явное нарушение правил Теневого мира, — с раздражением воскликнул вампир. — Кто-то, наверное из колдунов, намалевал эту картину, из-за которой Лея чуть не умерла, даже не понимая этого. Ты же видишь, здесь изображена трансформация вампира! Софии! Лея, пусть и недолго, испытала это на себе, чёрт, она могла погибнуть!

— Как это возможно? — в голосе девушки послышался неподдельный испуг.

— Не знаю, но нужно это выяснить. И понять, кто этот «мастер», что нарисовал картину. Я спрашивал здешних, они утверждают, что это не первое полотно пророка, так они его называют. И по описаниям, все картины, так или иначе, касаются нашего… проекта!

— Его нужно убить, — поджав губы, согласилась Аннет. — И я знаю, кому поручу это задание. Но прежде меня волнует другой вопрос — кто-нибудь ещё испытывал то же самое, что и Лея?

— Насколько я понял — нет. Были некие эманации, но они вызваны, скорее всего, наркотиками.

— Ты не боишься, что это может спровоцировать… — осторожно начала говорить Аннет.

— Нет, по её виду определил, что всё стабильно. У неё сильная головная боль, слабость и нарушена координация движений, но всё идёт на спад, — перебил её Маркус.

— Ты кого-то нанял, чтобы следить за ней? — проницательно заметила девушка.

— Не волнуйся, не со стороны. Грег любезно предоставил своих собачек для этого. Лея больше не исчезнет из нашего поля зрения.

— Что ты о ней узнал? Насколько я помню, раньше её звали по-другому.

— Никакой информации, кроме имени, — отрицательно покачал головой вампир и устало вздохнул. — Не хотелось этого делать, но придётся обращаться к Рональду напрямую.

— Это тот, о ком я думаю? — нахмурилась девушка, подходя ближе к Маркусу.

— Да, Аннет, тот самый. И мне не нравится, что Лея была обнаружена рядом с ним, — кивнул вампир. — Похоже, он мастер оказываться в центре событий.

— Я сообщу об этом Себастьяну, — кивнула Аннет. — Как долго ты будешь наблюдать за ней? И что будем делать с картинами?

— Пока не придёт время. Теперь я уверен в благополучном исходе нашего дела, поэтому мы можем немного расслабиться. А картинами займутся эти милые ребята, — вампир кивком головы указал на «хиппи». — Они знают расположения всех известных картин и с радостью закрасят их.

— Рада, что ты так удачно нашёл решение проблемы, — согласно кивнула девушка. — Маркус… надеюсь ты понимаешь, что она объект, а не девочка для твоих развлечений, — холодно и осторожно продолжила Аннет, пристально смотря в глаза вампиру. — Ты не можешь использовать её по своему усмотрению.

— Не волнуйся, дорогая, — вампир взял руку девушки и поцеловал запястье, — у меня и в мыслях не было причинить ей вред.

Глава 3

IAMX — S. H. E.

And so we meet alone

Two players in a public show

Don’t cry for audience

There’s no one that can take you home

And when your devil complains

And tears you up to start again

And when you’re lying on the stage

And nothing works, just living hurts

Я проснулась пополудни, когда в доме уже никого не было. Милли и Риччи сегодня планировали отправиться гулять в парк, так как у парня выходной. Берт и Бетани наверняка на очередной выставке или каком-нибудь перфомансе, зарабатывают очки популярности ради выгодных заказов. Где Генри даже думать не хочу. Утром я услышала споры внизу, но мне было так хорошо, что вновь заснула. Теперь сладко потянувшись, выскользнула из постели в душ. Голова полностью прошла, на часах полчетвёртого, а на сердце небывалая лёгкость и желание жить.

С удивлением поняла, что не помню, когда в последний раз так болела. У меня никогда не было простуды, даже тогда, когда жила на улице. Головные боли редкие гости, уж молчу про слабость и головокружение. Поэтому неудивительно, что я была не готова соображать, когда всё это случилось. Теперь же щёки покраснели от воспоминаний о прошлой ночи. Сесть в машину к незнакомцу! О чём я только думала? Слава богу, что всё хорошо закончилось. Но теперь я была обязана этому человеку, что, учитывая мои чувства в отношении него, было совсем некстати. Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, где лежали две визитки, покачала головой от досады. Мне никогда не нравились доброхоты. Обычно под маской тепла и заботы скрываются самые отвратительные извращенцы в мире. А теперь в моей жизни появилось два таких человека, что не могло не настораживать. Наверное, нужно будет поговорить об этом с Генри. И если Рональду я доверяла, то Марк… Марк пугал. Особенно тем, что он вызывал во мне.

Переодевшись, спустилась на первый этаж. Дом успокаивал своей тишиной и едва слышимыми звуками с улицы. Пройдя на кухню, собралась приготовить себе завтрак, когда раздалась телефонная трель. Сняв трубку со стены, нажала кнопку «Принять вызов».

— Алло?

— Лея, я рад, что смог дозвониться. И что с тобой всё в порядке, — раздался колючий голос Рона.

— А в чём дело? — недоумённо спросила я, забираясь в кресло с ногами.

— Какого чёрта ты свалила из клуба одна? Охранник сказал, что в холле никого не было! Лея, где ты была? — взорвался Рон, из-за чего мне пришлось отодвинуть трубку от уха.

— Меня довёз знакомый, который случайно оказался в клубе, — оправдывающимся голосом сообщила я. — Прости, что не предупредила…

— Лея! — злобно выпалил мужчина. — С каких пор ты дружишь с Марком Вальтером?

— Со вчерашнего дня, — откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, обречённо ответила я. Но вместо ожидаемого потока ярости, я услышала… ничего. Только прерывистое дыхание в трубке.

— Рон?

— Лея, ты меня разочаровываешь, — устало проговорил Рональд и разъединил связь.

От обиды прикусила нижнюю губу и отбросила телефон в сторону. День так хорошо начинался, и вот теперь это… Я знала, что поступила неправильно, но, в конце концов, вчера я вообще ничего не соображала! У меня болела голова! Почему он сердится на меня? Я не виновата!

Плюнув на готовку, подхватила в коридоре лёгкую куртку, забрала из закромов сигареты Риччи, переобулась и вышла из дома. Пообедаю сегодня в кафе. Не хочу оставаться одна в пустом доме.

Спустившись по лестнице, окинула взглядом залитую солнцем улицу и приветливо улыбнулась соседке из дома напротив. Она выводила на прогулку свою собаку и также с улыбкой помахала в ответ. Жаль, что не все соседи также доброжелательны, как и она. Многие считают, что у нас либо притон, либо мы наркоманы, содомиты и сатанисты. Однако со стороны закона мы чисты перед домовладельцем. Этот парень укатил куда-то на Кубу и только рад был сплавить свой дом таким как мы. Генри иногда общается с ним по скайпу и всегда очень положительно о нём отзывается, так что мы не волнуемся насчёт соседей. Они ничего не смогут против нас сделать.

Перейдя дорогу, отправилась вдоль улицы Паердегат с его одинаковыми кирпичными домиками в сторону автобусной остановки. По пути заскочила в Сабвей, заказала несколько сэндвичей, салат и бутылку холодного чая. Мне захотелось побывать в парке Канарси.

Удобно расположившись за одним из столиков под тенью деревьев, достала сэндвич и принялась наблюдать за малышами на детской площадке.

Мне нравятся дети. Нравится смотреть, как они играют в песочнице, лепят куличики, катаются с горок, смеются и радуются жизни. Нравится наблюдать за семьями, настоящими, близким по крови. Как родители играют с малышами, подбрасывают их в воздухе, кружат, целуют, утешают и чистят моськи. Нравится смотреть, как дети взахлёб рассказывают им о том, что увидели, нравится, как они смешно лопочут и бегают по площадке.

Хотелось бы верить, что в моём детстве это было. Что у меня была такая же семья, полноценная и весёлая. Очень хочется верить, что меня любили. Дарили мягкие игрушки, угощали мороженым, водили в детский садик и на приём к стоматологу. Я хочу в это верить! Верить в то, что меня оставили не без причины. Что они не могли поступить по-другому. Что меня не бросили…

Достав сигареты, хотела было закурить, но взгляд упал на предупреждающий знак, и я расстроено бросила сигареты в мусорку. Туда же полетели обёртки от сэндвичей и пустая бутылка. Совершенно не хотелось ничего делать.

И как по заказу зазвонил телефон. А на дисплее номер того, кого я меньше всего ожидала услышать.

— Марк? — удивлённо воскликнула я.

— Здравствуй, Лея. Как ты? — бархатистый нежный голос в трубке как волной прокатился по моему телу и замер где-то в области сердца.

— И тебе здравствуй. Я — здорова. Голова не болит и не кружится. Спасибо за заботу! — «молодец, дорогая, голос не дрожит и звучит благодарно! «.

— Не желаешь сегодня вечером встретиться?

— У меня работа, — грустно ответила, проклиная Рональда. По случаю болезни мог и отпустить.

— А завтра днём? — это было приятно.

Действительно приятно знать, что тобой интересуются.

— Свободна, — улыбаясь погожему деньку, ответила я.

Спустя некоторое время, шла по улице и счастливо щурилась весеннему солнцу. Все нехорошие мысли вылетели в трубу, оставив сладость на сердце. Нет правда, я давно не испытывала таких сильных желаний. Эх, Лея, главное не напортачь!

* * *

А дома меня ждал Генри. Он сидел в гостиной, пил кофе и читал книгу. Единственный из всех моих знакомых, кто так много читает. Ни дня без книжки — это про него. О себе такого сказать не могу. Я читаю только тогда, когда становится безумно скучно. И то предпочитаю лёгкую литературу — любовные романы или детективы про женщин в юбках. Как-то попробовала прочитать Брэдбери из коллекции Генри, но дальше пяти страниц дело не пошло. Парень смеётся, говорит: «Всему своё время, рано или поздно ты полюбишь читать, по твоим умным глазкам это видно». Хотелось бы верить.

— Привет, — улыбнувшись с порога, сказала я. — К тебе можно?

— Да, проходи, — кивнул парень, убирая книгу. — Хорошо, что ты зашла, нам нужно поговорить.

— Если ты сейчас будешь закатывать сцены — я уйду, — поджав губы, проговорила я, скрещивая руки на груди.

— С чего бы мне так поступать? — удивился парень.

— Ну, — смутилась я, — с того, что я вчера села в машину…

— Лея, ты была больна, — твёрдо сказал парень, не понимая моего смущения. — На моей памяти с тобой никогда ничего подобного не случалось. Вся вина лежит на близнецах. Это они притащили тебя в заброшенное здание в компанию каких-то наркоманов. Мне даже страшно представить, что там было в воздухе, из-за чего у тебя случился припадок. Или аллергия… Так вот, они мало того, что не отвезли тебя в больницу, так ещё потащили в прокуренный клуб, а потом посадили в машину к незнакомому богачу! Вот это меня до сих пор в ступор вводит, — было видно, что Генри после утренней ссоры уже успел успокоиться, однако как только он начал говорить о поступках близнецов, его кулаки непроизвольно сжались.

— Что ты им сказал? — приятно быть понятой.

В отличие от Рональда, Генри сразу уловил суть ситуации и хоть я не считаю, что близнецы виновны, однако осознаю, почему он так решил. А ещё я почувствовала громадное облегчение от того, что нашлось разумное объяснение происходящего в заброшенном здании. Признаться честно, я испугалась за свой рассудок.

— Я предупредил их о последствиях необдуманных решений, — Генри напомнил о событиях в клубе. — Объяснил, что может случиться, если мы не будем осторожны. Если такое повторится — им придётся покинуть семью.

— Это жестоко, — заметила я, думая о том, кто виноват в нашем прошлом проступке.

— Да, я мог бы отнять у них сладости, но посчитал, что это как раз и будет слишком жестоко, — притворно-серьёзным тоном проговорил Генри, покачав головой. А потом рассмеялся и подмигнул мне. — Лея, они умные ребята, просто им нужен был толчок, чтобы это понять.

— Ты главный, — кивнула я.

— А теперь скажи, как ты себя чувствуешь? — спросил он, закрывая тему наказаний.

— Гораздо лучше.

— Мне уже изложили вольную интерпретацию случившегося. Не хочешь рассказать поподробнее? — заинтересованно спросил Генри.

— Знаешь, нет. Я хочу забыть случившееся как страшный сон, — с улыбкой на пол-лица ответила я. — Генри я вижу на твоей прекрасной физиономии активное желание всё узнать. Но пойми — лучше не надо.

— Жаль, — разочаровано проговорил он. — Надеюсь, когда-нибудь, ты передумаешь и расскажешь всё. А теперь второй вопрос. Так всё-таки кто тот мужчина, что подвозил вас домой?

— Мы познакомились на выставке, на которую меня затащила Бетани. Зовут Марк приятный во всех смыслах этого слова человек. Предлагал медицинскую помощь, но я отказалась. Мы с ним завтра встретимся, — расплывчато ответила я.

— Лея, будь осторожна. Сама знаешь, что нужно богатым дядям от молоденьких девочек, — внимательно посмотрев на меня, сказал Генри. — А то по твоему лицу всё очень хорошо видно.

— Что именно? — не поняла я.

— Промолчу, — усмехнулся парень, поднимаясь на ноги.

— И вообще, не такой он уж и старый. Максимум двадцать пять.

— Тогда за его плечами стоит богатый папа, и неизвестно, какой вариант лучше, — возразил Генри. — Ладно, мне пора идти, сейчас хочу кофе перед дорогой выпить — не присоединишься?

— С удовольствием. Мне тут ещё несколько часов торчать, прежде чем на работу поеду.

— Странно, что Рональд тебя не отпустил. Ведь он так хорошо к тебе относится, — с напускным равнодушием проговорил он.

Я больно ударила его по плечу.

— Эй! — возмутился парень, прикладывая руку к груди. — За что?

— Чтобы не лез не в своё дело, — процедила я. — Знаешь, что-то я перехотела пить кофе.

— Лея! — раздался вслед обиженный голос парня, но я даже не оглянулась, устремившись по лестнице наверх.

Пройдя вдоль коридора, зашла в гостиную, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, глубоко выдохнув. Признаться честно, не ожидала от себя такой реакции. Как самой злиться на Рона — пожалуйста, но другим лезть в наши отношения — ни-ни! От злости ударила кулаком по двери и сразу стало легче. Генри ещё минут двадцать будет здесь, а потом уйдёт и я смогу выпить кофе. И почему в последнее время мы так часто стали спорить? Причём это началось задолго до встречи с Рональдом. Он только обнажил ситуацию, ухудшив её. Когда же это началось? Ах да, с тех пор как я стала в открытую говорить о своём возвращении в систему. Генри это не нравится. Но почему?

* * *

Когда Генри ушёл, я спустилась вниз и прошла на кухню. Там обнаружила на холодильнике магнитики, составленные в слово «Прости». И сразу стало легче. Рассеяно перемешав их, открыла дверцу и достала салат Бетани. Девушка всегда активно возражала против воровства её еды, но мне сегодня всё можно. Коварно улыбнувшись своим мыслям, присовокупила и йогурт из киви. Соорудив три бутерброда с сыром, ветчиной и маринованными огурцами, включила телевизор и уставилась в ящик. Мне не повезло, первое, что увидела — лицо молодой девушки крупным планом и слова огромным шрифтом — «Вы её видели?», а под ним телефон. Молоденькая, около семнадцати лет, с глазами как у оленёнка. Да, с такой внешностью, неудивительно, что она пропала. Расстроившись из-за грустных ассоциаций, выключила телевизор и жадно набросилась на еду. Через минуту пришла в голову мысль, что трапезу можно совместить с книжкой. Подорвавшись с места, взлетела на второй этаж, прошла в гостиную и стащила из шкафа первую попавшуюся книгу. Виктор Гюго «Человек, который смеётся». Я решила, что это комедия — как раз то, что мне сейчас нужно.

Спустилась вниз и устроилась за столом с книжкой и бутербродом, когда меня самым безжалостным образом прервали. В дверь раздался звонок. Мысленно простонав, проклиная всех соседей скопом, вышла из-за стола и пошла открывать дверь. Но на пороге стояла не миссис Бель, скандальная особа из соседнего дома. Это было курьер с длинной коробкой и электронным планшетом.

— Распишитесь, — буркнул он, протягивая его мне.

— Что это? — изумлённо спросила я.

— Откуда я знаю? — недовольно ответил он, тыча планшетом мне в лицо, — всё оплачено, девочка, просто поставь свою закорючку и я уйду.

Мне пришлось сделать, как он просил и тогда парень вручил коробку, оказавшуюся довольно тяжёлой, и сопроводительные документы. А затем отбыл, оставив меня на пороге изумлённой и искренне недоумевающей, что происходит.

Вернувшись в дом, пинком закрыла за собой дверь. Подойдя к комоду, достала из него ножницы и стала открывать коробку. В ней оказалась, завёрнутая в пузырчатую упаковку, картина. И я абсолютно точно знала, что на ней изображено.

«Портрет незнакомки». Автор — Стефан Фелл.

Прислонив картину к стене, достала документы, из которых неожиданно выпала небольшая карточка. Открыв её, я прочитала:

«Уникальная картина для уникальной девушки»

Марк Вальтер.

Ох, а вот это уже сложности. Ненавижу подобные ситуации, хоть никогда раньше в них не попадала. С сожалением посмотрела на картину, а затем спокойно упаковала её обратно в коробку и отнесла в свою комнату. Завтра верну этот подарок отправителю. И пускай я понимаю, что для Марка это всего лишь картина… Но для меня нет. Я знаю, что такое бедность и догадываюсь, сколько за «Незнакомку» содрал Стефан. Просто не могу принять такой дорогой подарок.

Спустившись обратно, вернулась на кухню к прерванному ужину. Меня наверняка дожидалась увлекательная книга о приключениях смеющегося человека. И бутерброд.

* * *

— Рональд, ты хотел меня видеть? — прежде войти, постучалась в дверь.

Рон сидел за письменным столом и что-то печатал на компьютере. Сосредоточенное лицо, нахмуренные брови и суровый взгляд, из-за которого непроизвольно сделала шаг назад.

— Я не вовремя? — почти испуганно спросила я.

Вместо ответа, Рональд тяжело вздохнул и откинулся назад, сцепив пальцы в замок.

— Лея, ты же не дура, ведь так? — начал он издалека, вынуждая меня мгновенно насторожиться.

— К чему такой вопрос?

— Просто скажи мне, что ты разумная девочка и жизнь вне системы кое-чему тебя научила, — по его лицу всегда сложно понять, о чём он думает, но сейчас светло-зелёные глаза были полностью непроницаемы для меня, и я терялась в догадках — что же он от меня хочет.

— Если ты о Марке…

— Да, чёрт побери, о Марке! — взорвался мужчина, с силой ударяя по столу.

От испуга сжалась, непонимающе смотря на него.

— Рон…

— Лея!

— Да что я не так сделала? — закричала, глотая непрошеные слёзы. — Почему ты на меня кричишь?

— Потому что ты дура, Лея. Вот почему, — сквозь зубы выпалил он. — Потому что только дуры ведутся на обманчивую нежность состоятельных мужчин. Потому что только дуры залезают в машины первых встречных из-за доброй улыбки и парочки нежных слов! И только дуры верят им! Слышишь меня? Твой драгоценный друг вчера наводил о тебе справки, его интересовало, есть ли у тебя семья! Лея, ты понимаешь? Семья — это защита, это знание, что кто-то позаботится о тебе в случае чего. Кто обратится в полицию, если ты исчезнешь. А теперь скажи мне, дорогая, у тебя есть такая защита?

— Рон…

— Нет! — и он добавил парочку более крепких выражений. — Лея, это Марк Вальтер. Не какой-нибудь красавчик из богатой семьи. Это человек, работающий на АмбриКорп.

— Это должно что-то мне сказать? — непонимающе спросила я, мысленно переводя дух. Злость Рональда пошла на спад, и теперь он выглядел просто очень уставшим человеком.

— Скажи Генри об этом. Думаю, он сможет тебе всё правильно объяснить, — тяжело вздохнув, сказал Рональд, прикрывая глаза. — Ладно, ты свободна. Надеюсь, мои слова дошли до тебя.

— Прежде чем я уйду, хочу, чтобы ты знал. Вчера мне было очень-очень плохо. Возможно, для тебя это покажется глупым оправданием, но я никогда не болела и то, что случилось — сильно выбило из колеи. В других обстоятельствах, я не села бы к нему в машину, — к горлу подкатился комок и я сглотнула, стараясь унять злые слёзы.

Мне не хотелось плакать на глазах Рона, чтобы он счёл меня слабой. Просто он был первым из посторонних, проявивший заботу обо мне. Это было больно.

— Лея…

Молча развернулась и вышла из кабинета. Рабочая ночь закончилась, клуб закрыт. Но мне придётся прийти сюда и завтра, и послезавтра. Смотреть ему в глаза после всего!

Сбежав по лестнице, прямиком направилась в пустой туалет, не обращая внимания на окрики знакомой барменши. Распахнув дверь, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Щёки горели от слёз и горькой обиды. Что я сделала не так? Наклонившись вниз, включила холодную воду и долго ополаскивала лицо, не заботясь о потёкшей туши. Ещё холода, ещё немного. Протёрла руки, шею, спину, и горечь постепенно стало отступать. Выпрямившись, увидела за спиной виноватое лицо Рональда.

— Прости, Лея, я и представить себе не мог, что тебе вчера было так плохо.

И вновь в глазах защипало и на щеках появились новые горькие слёзы. Хотела сказать ему, но в горле застрял комок, и я буквально разрыдалась, закрыв глаза.

— Лея…

Мужчина прижал меня к груди, осторожно ведя рукой по волосам, успокаивая и шепча слова извинений.

— Прости, что так набросился на тебя, дорогая…

От него пахло одеколоном и чем-то терпким, мужским и пряным. Я почувствовала себя очень беззащитной рядом с ним и слёзы текли, не останавливаясь.

— Пойдём, — он вывел меня из туалета и провёл мимо недоумевающих работников, не решающихся спросить, что случилось. Господи, мне с ними ещё работать и работать, что они обо мне подумают? Негромко всхлипнув, позволила Рону увести обратно в кабинет и посадить на диван. Сверху он накинул тёплый плед, обнаружившийся в одном из шкафов позади стола. Рональд ушёл ненадолго, а когда вернулся, нёс в руках травяной отвар, чем-то напоминающий вчерашний.

— Выпей, этот должен помочь лучше прежнего, — поставив чашку на журнальный столик, Рональд сел рядом со мной и взял за руку.

— Спасибо, — еле слышно сказала я, беря чашку.

— Кажется, ты ещё не совсем оправилась, — сокрушённо проговорил он. — А я дурак, не понял, что с тобой. Решил, что у тебя… женские дни или что-то в этом роде.

Я неловко хмыкнула и сразу потупила взгляд. Не знаю, почему я такая плаксивая сегодня. До месячных ещё далеко, да и утром чувствовала себя гораздо лучше. Что за странные вспышки чувствительности?

— Не надо ничего говорить, — тихо прошептала я, отводя взгляд и вставая на ноги.

Вся ситуация казалась нереалистичной, глупой и фальшивой. Словно ты бежишь в горку, а оказалось — спускался вниз.

— Лея…

И я ушла.

* * *

На встречу с Марком надела нежно-розовое платье в крупную белую ромашку с аквамариновым поясом. И нитку индийских бус. Всё это одолжила Милли — у меня никогда не было подходящих платьев для свиданий. Волосы завила в мелкую кудряшку и убрала в хвост, оставив несколько свободных локонов. Мне захотелось соответствовать, ведь я не знала, куда Марк меня поведёт. Оставалась только одна проблема — картина. При всём желании, я не могла оставить её у себя, но догадывалась, что Марк не примет подарок обратно.

Я ступала на скользкий путь лжи. Он слишком нравился мне, чтобы я могла поверить словам Рона. Марк не причинит мне вреда.

Спустившись вниз, застала почти всю компанию в сборе, сидящих в гостиной комнате. Каждый делал вид, что он чем-то занят. Близнецы смотрели телевизор, Милли листала журнал, а Генри читал книгу. Что примечательно — ту, что я вчера стащила. Не было только Риччи, что понятно — работа.

— Как вас тут много, — с улыбкой проворчала я.

— Вау, — Бетани выразила мысли всех присутствующих.

Генри так вообще онемел, приоткрыв рот. С его лица не сходило странное выражение, несвойственное вечно серьёзному парню. Милли восторженно захлопала в ладоши, а потом не выдержала — подбежала и обняла за плечи.

— Наконец, Лея, ты стала похожа на девушку, — прошептала она на ухо, — видишь, как на тебя смотрит Генри?

— Милли! — притворно-возмущённым тоном ответила я. — Просто вы давно не видели меня в платье.

— Никогда если быть точными, — отмер Генри. — И ты собираешься в таком виде идти на встречу с Марком?

— Начинается, — рассмеялся Берт, приготовившись наблюдать за «домашним скандалом».

— Папочка, а ты что против? — писклявым голоском протянула я. — Платье, по-моему, приличное, даже можно сказать скромное. Коленки прикрыты, вырез неглубок. Что тебе не нравится?

— Лея, — укоризненно покачал головой Генри, также вставая и подходя ко мне. — Ты прекрасно выглядишь, и дело не в платье и украшениях.

— А в чём?

— Ты вся светишься, — мягко ответил он, коснувшись моего плеча. — Я знаю, ты думаешь, что я излишне тебя опекаю, но дело в том, что я не хочу, чтобы ты стала обиженной на весь свет Лаурой. Помнишь её? Она и месяца с нами не продержалась! Её злость на мужчин была сильнее её, и она скатилась на дно.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Будь осторожна, хорошо, — в его глазах промелькнула искренняя забота, он сильнее сжал плечо, поддерживая меня.

— Романтика! — пропела Бетани, кладя голову на плечо Берта. — Вы со стороны и правда смотритесь, как любящий отец и дочь.

— Бетани! — обиженно воскликнула я. — Хватит издеваться, девочки! Можно подумать, Генри с вами так не возится!

— Нет, Лея, не возится, — опять на ушко прошептала Милли, а затем крепко-крепко обняла. — Может тебе стоит задуматься об этом?

* * *

— Лея, вы восхитительны, — Марк приложил руку к сердцу, чуть склонившись вперёд.

Он позвонил в дверь спустя минут двадцать после того, как я спустилась в гостиную. Мы успели мило поговорить о всяких пустяках, обсудить домашние дела и составить список покупок. Генри ещё раз просил быть осторожной, и я ощутила укол угрызений совести, ведь так и не спросила у него, что не так с корпорацией АмбриКорп.

Я просто боялась, что он запретит видеться с Марком. Боялась, что он поставит невыполнимые условия и мне придётся отказаться от встреч. Я и сама не знала, почему так сильно хотела видеть Марка. Словно бы что-то тёмное и пустое внутри, что-то из детства, притягивало меня к этому мужчине. Сладкое, тягучее чувство в груди, как перед поездкой на русских горках. Ты только-только поднимаешься наверх, оставляя весь мир позади себя. Сидишь в первом вагончике и видишь, как исчезают рельсы впереди, словно обрываясь. Жутко и так волнительно, что впоследствии ты ещё не раз купишь билет, становясь зависимым от адреналина и эйфории опасности. Вот такие чувства вызывал во мне Марк. Пронзительные и чистые, на самом краю перед бездной. Я не хочу от них отказываться и снова становиться прежней. Обычной. Можно сказать, что тяга к опасным приключениям у меня в крови.

— Позвольте, я представлю вас друг другу, — вежливо начала я. — Марк, познакомьтесь — это Генри и Милли. С Бертом и Бетани вы уже встречались. Ребята, это Марк, человек который любезно довёз меня позавчера до дома. Ещё раз огромное спасибо ему за это, — и я мило улыбнулась. — А теперь вы не могли бы нас оставить наедине? — «любезно» поинтересовалась я, видя, что Генри собирается применить тактику захвата — увлечь нас разговорами и не выпускать из дома.

— Лея, надеюсь ты помнишь наш уговор? — со вздохом проговорил Генри, а затем обратился к Марку. — Рассчитываю на вашу благоразумность. Лея ещё не очень хорошо себя чувствует…

— Генри, ну хватит, — я легонько ударила его по плечу, обрывая на полуслове. — Всё будет хорошо и Марк меня в обиду не даст. Ведь так?

— Я обещаю вам, Генри, с Леей всё будет хорошо. Нам предстоит увлекательная и насыщенная программа вечера. Она не заскучает. — И он лукаво подмигнул мне, вогнав в краску.

— Тогда желаю приятно провести время, — кивнул Генри, нехотя пожимая руку Марка.

Милли на прощание поцеловала в щёку и прошептала на ухо: «Зайди ко мне, как вернёшься домой». Берт и Бетани также пожелали хорошего дня и быстро покинули комнату. Вслед за ними ушли и Милли с Генри. Последний странно посмотрел на меня, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Пойдём? — предлагая правую руку, мягко сказал Марк.

— Прежде чем мы покинем дом, есть одна вещь, которую мы должны обсудить, — мне было неприятно говорить об этом, однако выбора не было. — Дело касается вашего подарка…

— Лея, он был сделан от чистого сердца, — приложив руку к груди, сказал Марк. Однако его глаза выдали напряжение и от этого сердце сжалось.

— Понимаете, я не могу принять такой дорогой подарок… — попыталась продолжить, однако меня вновь перебили.

Марк подошёл ко мне и взял мои руки в свои.

— Лея, дорогая, этот подарок был сделан без всякой задней мысли. Я решил, что такая уникальная в своём роде картина должна висеть в доме человека, который сможет оценить её по достоинству. Я не преследовал никаких корыстных целей. И в ней не сокрыт злой умысел. Это просто подарок красивой девушке, что в нём плохого? — Марк говорил уверенно, правильно выделяя слова и мягко поглаживая мои руки. И я растаяла, уступив его сладким речам.

* * *

— Куда мы всё-таки едем? — наконец, не выдержав, спросила я.

Вот уже минут двадцать Марк отвлекал меня посторонними разговорами об искусстве, в котором я ничего не понимала, и упорно отказывался говорить о конечной точке нашей поездки.

— Лея, имей терпение, тебе понравится, — рассмеялся мужчина, проведя рукой по спинке кожаного сидения. — Расслабься и получай удовольствие.

— Прости, просто я не люблю неизвестность, — скованно ответила я, внезапно осознав нашу разницу в возрасте. Я и представить себе не могла, о чём он думает, тогда как мысли парней моего возраста всегда было легко предугадать.

— Странно, девушки любят сюрпризы, — чуть склонив голову набок и пристально изучая меня, проговорил он.

— Но не я, — даже и не подумала отвечать с улыбкой. Я действительно не люблю сюрпризы. — И у меня есть серьёзные поводы для этого.

— Расскажешь? — заинтересовался он.

— Как-нибудь в другой раз.

Машина остановилась и я с любопытством выглянула в окно.

— Всё-таки ресторан? — с мягкой укоризной проговорила я. — Зачем делать из всего такую таинственность?

— Увидишь, — загадочно подмигнув, ответил Марк.

Открылась дверца, Марк покинул машину первым, чтобы подать мне руку. Такое я видела только в фильмах и на крошечное мгновение ощутила себя кинозвездой.

— Спасибо, — смущённо кивнула я.

— Прошу, — он взял меня под руку и повёл в сторону ресторана, оформленного в японском стиле. Скромное название «Masa» совершенно ни о чём не говорило.

— Японская кухня?

— Уверяю тебя, ты будешь в восторге, — он чуть сильнее сжал мою руку, когда мы проходили мимо швейцара, любезно открывшего перед нами входные двери.

Как только мы прошли внутрь, нас встретила миниатюрная японка с улыбкой на пол-лица.

— Добро пожаловать! — с едва слышным акцентом поприветствовала она.

И тут Марк заговорил по-японски. Несколько отрывистых фраз и лицо японки потемнело, в глазах промелькнула странная тень, а затем она вновь расцвела в приветливости и доброжелательности.

— Прошу, — она сделала глубокий поклон, а затем повела к задней части ресторана.

— Что происходит? — удивлённо прошептала я, проходя мимо заинтересованных посетителей. — Куда мы идём? Что ты ей сказал?

— Теперь я понимаю твои слова. Ты и правда не любишь сюрпризы, — рассмеялся Марк, ведя меня следом за девушкой. — Успокойся, я просто сообщил ей о том, кто я. Нас ожидает эксклюзивный номер, где мы сможем в тишине пообедать.

— Хм, — мне никак не удавалось стереть со своего лица удивлённое выражение, поэтому просто следовала за ним, надеясь, что всё это не сон.

Боже, я нахожусь в каком-то удивительном ресторане японской кухни! И со мной под руку идёт самый шикарный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала! Чувствую, этот вечер будет сказочным, и после я буду долго его вспоминать.

Девушка довела нас до лифта, сразу открывшегося перед нами. Зайдя внутрь, она нажала кнопку последнего этажа.

— Как интересно, — облизнув пересохшие губы, проговорила я.

Марк ничего не ответил, только глаза странно заблестели, когда свет в лифте мигнул.

На выходе нас ожидал уютный номер с изумительным видом на Манхэттен. Лёгкая традиционно-японская музыка мешалась со звуками стенного водопада. Потрясающее зрелище. Из мелких щелей правой стены номера сочилась вода, создавая удивительный несколько сюрреалистичный вид. Присмотревшись, я поняла, что в отличие от других стен, выполненных из орехового дерева, эта оказалась вполне ожидаемой имитацией. Светло-серый пол, чёрные стойки вдоль стен, а возле окна небольшой столик. На нём уже располагалось ведёрко со льдом и шампанскими два пустых фужера каноничной формы. А также вазочка салфеток, в виде цветочных оригами.

— Здесь очень красиво, — мягко сказала я, коснувшись рукава пиджака Марка. — Спасибо.

— За что ты благодаришь меня? — с удивлением спросил он.

— За то, что ты привёл меня в это сказочное место, — я улыбнулась кончиками губ.

Подойдя к окну, обняла себя за плечи, наслаждаясь красотой дневного города. На часах половина седьмого, до сумерек ещё далеко, но тем удивительнее были эти во всю стену окна, тонированные, приглушающие дневной свет.

Японка оставила на столе два меню, поклонилась, а затем покинула нас.

— Лея, — Марк отодвинул стул, приглашая меня за стол.

Я улыбнулась и подошла к нему. Марк легко открыл шампанское с характерным хлопком, быстро и точно разлил его и протянул один из бокалов мне.

— За то, чтобы этот вечер длился как можно дольше, — голос показался мне каким-то отстранённым, далёкими и холодным, но я списала это на своё здоровье. Звонко чокнувшись, пригубила шампанское.

— Какой удивительный вкус, — проговорила медленно, ставя бокал на стол.

Внезапно мне стало холодно, и я вновь обхватила себя за плечи.

— Как-то мне нехорошо, — еле слышно проговорила я.

— Лея? — голос доносился сквозь туман, всё потеряло чёткость, поплыло, а затем кануло во тьму.

Маркус

Маркус аккуратно подхватил падающую на пол Лею и понёс в сторону лифта. Действовать нужно быстро, но без спешки. Этажом ниже их уже ожидала скромная команда Маркуса: Лука и Джейсон. Вампир не стал привлекать к делу посторонних, это могло привлечь ненужное внимание. Данный ресторан был выбран из-за дружбы между Себастьяном и настоящим владельцем — Асукой. Всё было спланировано и выверено по минутам.

— Я думал, она альбинос, — задумчиво протянул Лука, взглянув на спящую девушку.

— Она красит волосы, — Джейсон бесцеремонно вырвал несколько волоском, а затем запаковал в герметичный пакет, подписав именем девушки.

Всё происходило в номере отеля, располагавшегося над рестораном. Маркус положил Лею на кровать, в то время как его сотрудники разбирали ящик с инструментами. Вампир безоговорочно доверял своим ассистентам, зная их преданность делу и ответственность.

Но сами по себе они были совершенно не похожи друг на друга.

Джейсон был обладателем глубоких тёмно-вишнёвых глаз с азиатским разрезом, с хорошо очерченными высокими скулами, с небольшой складкой на носу, разделяющей его надвое, и симпатичной родинкой возле правого виска, создававшей равносторонний треугольник. Высокий классический лоб, прямые средние губы малинового цвета, мягкий подбородок. Он был хорошо сложен, с длинными пальцами и заострёнными ушами. Яркий, как радуга, его волосы — все цвета гаммы. Здесь и зелёный, и жёлтый, и оранжевый плавно переходящий в красный, и синий, и голубой… все-все-все! В уши вдеты многочисленные серёжки в виде перьев, а из волос сплетены мелкие косички. На нём была простая чёрная рубашка и брюки, поверху медицинский халат.

Лука совсем из другой оперы и первое, что нужно сказать о нём: подросток. Возраст вампира всегда очень сложно определить. Они не стареют в человеческом понимании, но их поведение, манеры держаться и говорить, могут дать ложное представление о том, сколько им лет. Внешность Луки была именно подростковой, на вид — не старше пятнадцати-шестнадцати лет.

Вьющиеся рыжеватые волосы до плеч, свободные, с двумя мелкими косичками возле висков. Его серебристо-серые глаза всегда спокойны, как ветер, и вызывали почти инстинктивную приязнь. Тонкий излом губного желобка, края губ опущены вниз и создавали грустное настроение, из-за чего хотелось подойти к нему и как-то поддержать. Глаза почти круглые, впавшие, поэтому нос, изначально маленький, казался длиннее и острее с небольшой горбинкой на уровне глаз. Его брови были прямыми, непослушными — волосинки возле основания носа топорщились вертикально вверх нивелируя грустное очертание губ и добавляя интригу его и без того интересной внешности. Он, как и Джейсон был одет в рабочий халат, под которым были рваные, чёрные джинсы и серые кроссовки. Весь его образ вызывал интерес и любопытство — как же такой молодой юноша смог стать вампиром.

— Хватит острить, времени мало, — резко оборвал назревающую шутку Маркус. Вампир подошёл к окну и чуть отогнул штору. Солнце клонилось к закату. Негромко выдохнув, Маркус достал из кармана пиджака пакет с перчатками и засучил рукава.

— Приступим.

Девушку перевернули набок и подвинули к краю кровати, ноги довели до живота, голову наклонили к груди и осторожно расстегнули платье, обнажив белоснежную кожу. Маркус провёл рукой вдоль позвоночника и негромко вздохнул.

— Иглу.

Джейсон протянул иглу Бира, и Маркус осторожно ввёл её под кожу девушки. Набрав необходимое количество спинномозговой жидкости, вампир вытащил иглу, а затем смазал место укола своей кровью. После Джейсон протёр его стерильной салфеткой, удаляя следы.

— Переворачиваем.

Девушку аккуратно перевернули на живот. Теперь вампирам нужна была правая рука. Наложив жгут и протерев место забора крови антисептиком, Маркус ввёл шприц на 20 мл. Наполнив его, он вынул его, протёр руку и ввёл другой. Так повторилось несколько раз, прежде чем вампир остался доволен. После этого он ввёл шприц себе.

— Ты уверен? — напряжённо спросил Лука. — Она же может…

— Не при таком количестве, — отрицательно покачав головой, перебил Маркус, вводя шприц в шею девушки, а затем смазал остатками крови места уколов. — Она не должна ничего почувствовать. Если она поставит под сомнение мой гипноз, это может вызвать чувство тревоги и недоверия. Мне это не нужно.

— Хорошо, — кивнул Джейсон. — Первые анализы взяты, что-нибудь ещё?

— Возьмите образцы кожи, — поразмыслив, проговорил вампир.

Когда всё было закончено, все образцы аккуратно упакованы в герметичный мини-холодильник, а использованные медицинские предметы сложены в целлофановые пакеты, Маркус приказал срочно по приезду в лабораторию заняться исследованиями.

— Желаю удачи, — кивнув на прощение, вампир подхватил девушку на руки и отнёс обратно в номер, где должен был состояться ужин.

Посадив девушку за стол, он сел напротив и рассеяно посмотрел за окно. Вечер только начинался и они всё успели сделать.

* * *

— Что… — раздался негромкий голос девушки. Она пришла в себя.

— Лея, посмотри на меня, — требовательно, с особыми вибрациями в голосе, приказал вампир.

Девушка так и поступила, сонно приподняв голову.

— Всё, что случилось после бокала шампанского — ты забудешь, — начал говорить вампир, — мы прекрасно провели вечер, но ты была неголодна, поэтому почти ничего не съела. Мы много говорили об искусстве и современном мире. Ты чувствуешь симпатию ко мне, хочешь ещё раз встретиться. Я вызываю полное доверие. Вечер был лучшим, особенно когда ты случайно опрокинула бокал на рукав официантки. Мы смеялись, — вампир говорил о несуществующих деталях, рождая подробности вечера в голове девушки. Всё остальное доделает подсознание и воображение. Лея была отличным проводником гипноза. Легко поддавалась внушению, что было хорошо, учитывая планы вампира.

— Спасибо за чудесный вечер, — мягко проговорила она, когда они стояли возле его лимузина. — Мне всё очень понравилось.

— Надеюсь, эта встреча была не последней, — проговорил довольный вампир, — отвезти тебя на работу?

По лицу девушки пробежала тень, она слегка напряглась, а затем отрицательно покачала головой.

— Нет, не надо. Я должна переодеться. Думаю, если мы сейчас выедем, я успею на работу вовремя, — медленно проговорила она.

— Что-то не так? — нахмурился Маркус.

— Нет, мне действительно нужно переодеться, — скороговоркой проговорила она, выдав своё волнение.

— Лея, ответь правду, — Маркус вновь надавил на неё и она сразу же ответила:

— Я не хочу, чтобы Рональд или охрана видели нас вместе. Вы ему не нравитесь, — Лея сама не поняла, зачем рассказала и от этого прикусила губу, чувствуя неловкость.

— Всё в порядке. Вероятно, я не понравился Рональду во время нашей встречи. Я нагрубил ему за то, что он позволил тебе выйти на работу в тот вечер. Ты была больна, — спокойно объяснил он, легко выдумав причину. Девушка сразу расслабилась.

— Я создаю вам неудобства. Право, не стоило так поступать, — с улыбкой проговорила она, — я всё объясню Рональду, думаю, он поймёт. Знаете, он такие глупости себе навыдумывал, что я даже не знала, что и думать.

— Тебе не надо говорить о наших встречах с Рональдом, — вампиру пришлось вновь применить гипноз. Рональд не был опасен для дела, но он принадлежит Теневому миру, а значит мог ненароком навредить, рассказав кому-нибудь о Лее и Маркусе.

— Хорошо, — заторможено кивнула девушка.

Вампир открыл перед ней дверь, а затем забрался в машину следом.

— На Паердегат, — приказал вампир водителю.

Им был оборотень по имени Майкл, который совмещал сразу несколько функций при работе на Маркуса. Он был шофёром, телохранителем и, как подозревал вампир, шпионом Аннет. Девушка очень тщательно выполняла свою «заботу» о нём по приказу Себастьяна. Но Майкл был хорошим водителем. Тихим, не задающим лишних вопросов, и исполнительным. То, что нужно для такого вампира, как Маркус.

* * *

Попрощавшись с Леей, Маркус приказал водителю отвезти его в главный офис. Вампиру не терпелось взяться за работу. Теперь, когда был найден объект, всё встало на свои места. Скоро приедет София и тогда же можно будет перевести финальные теоретические выкладки в реальный мир. У учёного дух захватывало от открывающихся перспектив. Ему казалось, что сам мир благоволит его затеям. И сейчас пришло время созвать совет, чтобы определиться с финальными планами и создать график действий. Ему не терпелось заполучить Лею целиком.

— Останови здесь, — приказал вампир. — Я хочу прогуляться.

Выйдя из машины, Маркус поправил галстук и посмотрел наверх. Небо, затянутое облаками, навевало тоску. Люди спешили, о чём-то говорили по телефонам, ругались, мирились, смеялись и обсуждали свои повседневные скучные дела. Вампира несколько раз пытались толкнуть и с удивлением как мячики отскакивали от этого худого юноши. Маркус пропускал сквозь себя их яростные ругательства, понимая, насколько низко спорить с едой. Это было недостойно вампира, которому недавно исполнилось 250 лет, если учитывать и человеческую жизнь тоже. Засунув руки в карманы брюк, Маркус прогулочным шагом направился в подворотню, где слились в порыве «безумной страсти» проститутка и клиент. Вот он, контраст мегаполиса. Благополучный и грязный одновременно. С виду чистый и аккуратный, но наполненный отрепьем самого разного толка.

— Эй, вали отсюда, — с матом и неприличными жестами, прокричала размалёванная девушка. Её клиентом оказался человек в дешёвом костюме, наверное какой-нибудь небогатый брокер или финансист, любящий подобные делишки. Он старательно прятал от вампира лицо, запихивая в нижнее бельё своё достоинство.

— Пшла отсюда, — прикрикнул вампир и девушка, напуганная тембром его голоса, тотчас ретировала, забыв забрать деньги.

— Мистер… — человек, наконец, взглянул на вампира и заготовленные слова о бумажнике в кармане брюк застряли у него в глотке. Сам по себе, он был довольно неплох. Не стар, но и не молод. Не успел обзавестись пивным брюхом, но уже со вторым подбородком. Бегающие глазки, безвольные плечи неудачника, готового к поражению, даже не начав бой. Таким в школах говорят: «Раз ты толстый «ботан», значит после станешь директором и миллиардером, будешь командовать всеми, кто над тобой сейчас издевается! «Бедный, он и правда в это верил! Забыв, что в жизни такое случается крайне редко, ведь деньги любят смелых, удачливых и решительных. Удивительно, как ему духу хватило нанять проститутку и уединиться совсем рядом с огнями уличных проспектов.

Маркус брезгливо скривился. Он предпочитал молодых и красивых девушек, тех, кто считает себя победительницами по жизни, но выбирать не приходилось. После памятного визита Аннет, ему пришлось на время забыть о своих предпочтениях и не привлекать внимание.

— Смотри в глаза, — приказал он. Это всегда срабатывало, человек почти инстинктивно подчинялся подобным распоряжениям и сразу попадал в ловушку гипноза.

Маркус ещё сильнее оттянул распустившийся галстук жертвы, обнажил шею и без раздумий впился клыками. Этот миг всегда сладостен и немного безумен. Насыщенный, безудержный калейдоскоп красок. Здесь и сейчас стиралась та грань, что отделяла бессмертного от человека. Теперь было всё равно, кем он был — банкиром, наркоторговцем или миллиардером. Кровь у всех одна. Но у каждого она имеет свой неповторимый вкус. Именно поэтому прежде вампиры с удовольствием приобретали рабов с интересным вкусом крови. Именно поэтому сейчас процветает предприятие Гериона, соперника Маркуса. Он создает из людей кукол, превращает их кровь в нечто невообразимо-упоительное, взрывающее звёзды. Это было безумно дорого, но и невообразимо вкусно. Маркус всегда отрицал талант Гериона, но теперь заставил себя признать, что вампир не без дарования. Всегда добавляя в конце: «Я бы сделал лучше». Однако Маркус последние два десятилетия был занят более важным делом, которое изначально выглядело как фантазия, безумная выдумка Шляпника из «Алисы в стране Чудес». Теперь же его проект приближался к финалу и вампир готовился оставить свой след в истории Теневого мира. Он был гением. И знал это.

* * *

Маркус был обращён в вампира в 1780 году в Лондоне. Его создатель, Август, принадлежал к клану Вороны, которому требовались новобранцы в войне против соседних кланов. Выбор пал на Маркуса из-за его физических данных и умения грамотно обороняться в уличных драках. Маркус сейчас и тогда — два совершенно разных существа. До обращения, это был обычный мужчина, малообразованный, не смыслящий в науках и религии, не умеющий читать и писать, из низших слоёв общества, стремящийся «сделать карьеру» в преступном мире. Он не отказывался от выпивки и за счёт внешней привлекательности слыл дамским угодником.

Нельзя сказать, что он был крепким, массивным с твёрдым умом мужчиной. Про него говорили — скользкий, как уж. С низкими моральными принципами, его путь пролегал по дорожке воровства и грабежей, но благодаря своей сообразительности, он стоял в шаге от того, чтобы уйти в тень и оттуда руководить местными бандами. В этот момент его нашёл Август, решивший, что такой амбициозный молодой человек достоин вечной жизни в клане Вороны. Также он надеялся, что Маркус обладает талантом, благодаря которому так ловко избегает встреч с полицией и конкурентами. К несчастью, но молодой вампир не оправдал возложенных на него надежд. Несколько лет Август тестировал птенца, пытаясь найти хоть что-нибудь, но у него ничего не вышло. Тогда Маркуса вместе с остальными молодыми вампирам отправили обучаться боевым искусствам, чтобы сделать из них пушечное мясо в идущей войне. Параллельно, но неофициально, Август совершал над своим ребёнком, посредством сновидений и видений, ряд психических изменений. Он ломал психику мужчины, подстраивая его под себя. Август, как и Маркус, не обладал талантами, но был законченным садистом в отношении людей. Его открыто можно было назвать психопатом, хотя в то время не существовало соответствующих понятий и классификации. В среде вампиров Август был со странностями, но благодаря живому уму, ему прощали такие «увлечения».

В финале Маркус пошёл по стопам своего отца. Его чувства были зациклены на поисках идеальной любви. Той самой, что так редка среди всех созданий мира. С годами это увлечение оформилось в ненависть к представительницам человеческого рода. Маркус без зазрения совести соблазнял лицемерных женщин, порицающих любовь, а затем нередко убивал с нечеловеческой жестокостью.

Всё изменилось, когда погиб Август. Погиб нелепо — из-за людей. Родовое поместье, где обитал вампир, навестила толпа местных жителей, обозлённая совершаемыми им преступлениями. Ею руководил охотник на вампиров, знавший, как уничтожить монстра.

Когда Маркус узнал о случившемся, его первым порывом было отомстить. Но, к счастью, его остановили другие члены клана. Молодого вампира отдали под опеку наставника юных бойцов, однако Маркус больше не был связан с кланом. Его так и не смогли привязать к другим вампирам, а по законам кланов, это означало, что он достиг зрелости и теперь имеет право самостоятельно разбираться со своей жизнью.

Больше двадцати лет Маркус провёл среди воронов. Вампир пытался адаптироваться, стать частью семьи, но идеи, которые привил ему Август да проснувшаяся любознательность мешали чётко выполнять указания старших. Однажды Маркус сбежал.

Это случилось во времена великой смуты среди сородичей. Лазарь переломил ход многовековой войны Теневого мира. Один за другим кланы отказывались от своих целей, вставая на его сторону. «Огнём» и переговорами, вампир устанавливал мир среди сверхъестественных существ, ведя их за собой.

В такой атмосфере никто не обратил внимания на сбежавшего юнца. А Маркус тем временем занялся воплощением своих новоприобретённых мечтаний — увидеть мир. Его путешествие охватило почти всю Европу и закончилось в Российском королевстве, где молодой вампир познакомился с Вассой. Точно неизвестно, что между ними случилось, однако с тех пор они всегда находились по разные стороны политических баррикад.

Самым странным было следующее место обитания Маркуса и его дальнейшее поведение. Если более детально рассматривать его поступки, то вырисовывается довольно интересная закономерность. Есть причины полагать, что Васса использовала свой дар на Маркусе. Её талант — открывать призвание других вампиров. В данном случае — наука. Неожиданно для всех, кто его знал, Маркус поступил в Йенский университет имени Фридриха Шиллера в Германском союзе. Тогда же он открыл свой талант, «провороненный» Августом.

Спустя пятнадцать лет Маркус возвращается в Лондон, где поступает в Лондонский университет. Там он занимается совершенствованием своих знаний в самых разных областях науки: от биологии и медицины до физики и математики. Его способность, усиленная вампирским даром, позволяла ему моментально схватывать полученный материал, а богатое воображение и умение смотреть широко, открыла перед ним границы разума.

В тоже время начались стычки между ним и Люцианом. Глава клана Воронов отрицал таланты молодого вампира, постоянно угрожал ему, пытаясь направить в своё русло. Необходимость соблюдать законы нового Теневого мира раздражали Люциана, подталкивая его к немотивированной агрессии к своевольным членам клана. Вампир так и не простил почти полувековое отсутствие Маркусу.

А сам Маркус не стремился покидать клан и пределы своей родины. Тогда он ещё испытывал к ней привязанность и желал совершенствоваться в своей стране. Когда из клана ушла Аннет, а за ней последовали и остальные, тем самым подведя жирную точку в истории кланов Теневого мира, Маркус внезапно оказался на распутье. С одной стороны ему не хотелось покидать Лондон, но с другой он понимал, что у него нет выбора. Люциан должен был в полной мере осознать изменения мира и ради этого Лазарь назначил его главой Парижа, тем самым показав своё уважение, но непреклонность.

А потом Маркус встретил Себастьяна, вампира открывшего истинные размеры таланта учёного. И началась новая глава его жизнь, в которую в своё время ступила и Фрида, и Аннет, и многие, многие другие женщины-вампиры, усмирившие его вожделение на целое столетие.

Теперь же, когда дело всей его жизни близилось к концу — вампир вновь ощутил свою силу. Свою тягу к женщинам, которую он унаследовал от своего создателя. И больше Аннет не сможет управлять им, ведь появилась она — персонализированная любовь вампира — Лея. Девушка, соединившая в его «ином» разуме обе его страсти — науку и любовь. И никто не скажет ему, какой катастрофой может закончиться его жажда.

Глава 4

Sepultura — Angel

You are my angel

Come from way above

To bring me love

Прошла неделя после моего свидания с Марком. И до сих пор при мысли о том дне сладко замирает сердце. Сейчас всё стало получаться. Работа больше не вызывала отрицания, как раньше, коллеги и клиенты не раздражали. Даже с Рональдом помирилась. И близнецы присмирели. Только отношения с Генри изменились. Теперь он постоянно названивал на работу, требуя отчёта. И когда он спит? Это забавляло, но с другой стороны настораживало. Я не понимала, что не так. Почему он стал таким нервным?

Постоянно читает нотации о моём возрасте, следит за тем, как я одеваюсь, словно бы мой папочка. И никак не удавалось поговорить с ним об этом — он постоянно уводил разговор в сторону, игнорируя мои слова. Другое дело Рональд. Казалось, он совсем забыл о причине нашей ссоры, но вспомнил о моей неожиданной слабости. Теперь мужчина регулярно справлялся о моём здоровье, давая послабления по работе. И как ни странно, мы, в какой-то степени, сблизились. Не могу назвать его близким другом, но хорошим знакомым — да. После закрытия клуба мы частенько болтали на отвлечённые темы, и я всё больше поражалась образованности этого человека, тогда как сама не могла похвастаться хорошим образованием. Частые переезды, смены семей, а затем побег, наделили меня сумбурными знаниями, отрывочными и пустыми. Я могла грамотно писать и читать, поскольку, как ни странно, обладала врождённой грамотностью. У меня хорошая память и я всегда быстро схватывала полученный материал в школе. Пожалуй, могла стать отличницей, если бы не внешние обстоятельства.

Сейчас мне семнадцать лет. И я просто не знаю, что делать дальше. У меня нет никаких планов на будущее в отличие от Милли и Риччи, Берта и Бетани.

Первая хочет быть домохозяйкой, она научилась отлично готовить вкусную пищу «из воздуха». Пара картошин, замороженное куриное бедро и специи — вауля, суп готов! Девушка мечтает о детях, собственном доме и заботливом муже. Риччи с натяжкой тянет на эту роль, но она любит его и мечтает о семье.

Сам парень думает стать механиком. Для этого он планирует поступить в местный колледж и сейчас откладывает деньги на образование. Под руководством Генри, урезает количество алкоголя, боясь зависимости. Он хочет иметь свою автомастерскую где-нибудь в глубинке, небольшой домик, может ферму. Ходить по утрам на рыбалку, а в соответствующий сезон — на охоту. Почти такая же жизнь была у его отца, пока тот не спился и парень помнил, как было здорово жить в маленьком городе где-нибудь в Вирджинии.

Берт и Бетани, с ними всё очевидно. Они жаждут славы и признания. Ребята активно прокладывают свой путь в будущее, радуясь своим успехам, но не забывая совершенствоваться. Бетани хочет через пару лет съездить в Индию, ей близка восточная философия жизни. А Берт думает о Голландии. Из нас всех, они, благодаря своему таланту, ближе всего стоят к осуществлению своей мечты. А это значит, что, не успев полноценно войти в семью, скоро покинут нас. Это было немного грустно, но вполне ожидаемо. Я разговаривала об этом с Генри, он просил поддержать ребят. Как знать, возможно, скоро мы ещё погуляем на их свадьбе. Это было бы хорошо.

Что можно сказать о Генри? Ничего. Он никогда не рассказывал о себе. Честно — вообще ничего не говорил. Я не знаю ни его прошлого, ни настоящего, ни будущего. О чём он мечтает? О чём грустит? К чему стремится? Не знаю. Но, пожалуй, он один из немногих, кто в состоянии о себе позаботиться. А ещё у меня есть подозрения, что он не так прост, как кажется. Его манеры, поведение, то, как он говорит, выдают в нём человека получившего очень хорошее и разностороннее образование в детстве. Кем он был тогда? Откуда он? Надеюсь, когда-нибудь, получу ответ на свои вопросы.

Но что я могу сказать о себе? Опять ничего. Я не знаю, чего хочу. У меня нет никаких особых талантов. Природа не наделила красивым голосом и слухом, я не умею рисовать, сочинять стихи, да и вообще творчество для меня недоступно. С точными науками, в связи с плохим образованием, ещё хуже. И просто не знаю, что делать дальше. Работать до конца дней своих официанткой? Но я ненавижу работать в сфере обслуживания! Выйти замуж? Да кто меня позовёт! Да и не представляю себя в роли домохозяйки в переднике. Рожать детей, торчать на кухне — брр! И что остаётся? Пустота. А ещё непонятная тоска на душе. Словно бы есть в этом мире что-то, что я могла бы назвать своим. Что-то такое, настоящее, моё. Но что это — не знаю.

* * *

Через час нужно будет ехать на работу. Не самая радужная перспектива, если честно. Выходной день так быстро пролетел, что даже не заметила его. Провела в постели с интересной книжкой. Позже вечером вместе с Милли и Риччи сходили в кино на какой-то фантастический триллер. Книжка была хорошей, фильм не очень, компания с поссорившейся парочкой тоже. Ревность Риччи никуда не делась, он по-прежнему принимает стойку на каждого парня, удостоившегося мимолётного взгляда со стороны Милли. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Параллельно «чатилась» с коллегой по работе — барменом Моникой. А потом неожиданно настал вторник, который провела за уборкой дома. Сегодня была моя очередь. Закончив с этим, сбегала в магазин, накупила продуктов и смешные солнцезащитные очки в форме сердечка.

Теперь сидела на кухне, пила кофе и с тоской думала о предстоящей смене. Нет, клуб отличный. Музыка заводная, ди-джеи умеют поддержать толпу, как и высокомерные девушки гоу-гоу. Публика соответствующая, фейс-контроль и дресс-код на входе не пропускали сомнительных личностей. Но были некоторые моменты, сильно настораживающие меня. Вип-зона, куда не имела доступа. Фактически — клуб в клубе. Там работали совсем другие бармены и официанты, никогда не рассказывающие о месте работы. По словам Рональда, эта часть клуба была создана для особых гостей, которые хотят расслабиться и не бояться вспышек фотоаппаратов. Особая зона отдыха. Вот только я не верила в это. Если бы там были звёзды — узнала бы их. Люди, входящие на территорию вип-зоны не были знаменитостями. О да, чаще всего они выглядели очень… интригующе, но ни одного из них я не видела по телевизору. Я могла бы поверить, что там находится притон или бордель, однако ни разу не видела проституток. В клубе не тусовались наркоторговцы, и всё подозрительное также отсутствовало. Только тайны, разгадывать которые я так люблю.

* * *

— Лея, поздравь меня! — с порога радостно воскликнула Бетани. Она просто светилась от счастья, на ходу поправляя причёску и довольно щуря глаза.

Сев напротив, она положила руки на стол и склонилась вперёд, чтобы поделиться новостью.

— У Стефана появилась девушка, — она возбуждённо захлопала в ладоши и облегчённо выдохнула. — Представляешь? Неужели он наконец-то понял, что я занята? Я так рада за него!

— Поздравляю, — с улыбкой, ответила я. — Кто она?

— Просто богатенькая девочка, — наморщив лоб, ответила Бетани. — Не знаю, она не из наших. Пришлая, но с впечатляющей внешностью, — на лице Бет проступило искренне недоумение с нотками шока. — Поверить не могу, что после меня, его потянуло на такую девушку.

— Что с ней не так? — не поняла я.

— Ох, это надо было видеть, — многообещающе проговорила она, откидываясь обратно на стул и доставая из сумки сигареты. Закурив, она продолжила.

— Эта девушка, Миша, просто физический гигант! Жилистое, мускулистое тело, маленькая грудь, короткие серые волосы ёжиком и пугающий взгляд. Честно, когда она смотрит, мурашки бегут по телу, — девушка передёрнула плечами, сильно затягиваясь.

— Но, определённо, в ней что-то есть. Какой-то интерес, какая-то загадка. Она невысокого роста, но двигается и говорит очень уверенно и, как бы правильно выразиться… сильно! И мне сложно представить, что такая девица выбрала Стефана. Мальчик-спичка, они смотрятся рядом друг с другом очень гротескно! — она взмахнула рукой в воздухе, усиливая свои слова и печально вздохнула.

— Но, похоже, они довольны выбор и слава богу.

— Ты этому не рада? — с пониманием спросила я, чуть склонив голову и иронично улыбаясь.

— Да пусть встречается с кем угодно! Главное, чтобы держался подальше от меня! — в сердцах бросила Бет, прикладывая руку к груди.

— Ох уж эти женщины, — рассмеялась я. — Однако тебе обидно терять воздыхателя, не так ли?

— У меня есть Берт и мне этого достаточно, — с уверенностью в голосе, возразила девушка, туша сигарету в пепельницу. — Ладно, я пойду подремлю немного. Сегодня ночью мы идём на какой-то перфоманс, я должна быть в форме. А ты сейчас на работу?

— Будь она неладна, да, — недовольно поморщившись, подтвердила я. — И некуда бежать с подводной лодки…

— Удачи, — сочувственно улыбнулась Бетани.

Проходя мимо, она взъерошила мои волосы, вызвав возмущённый вопль. Однако сразу стало немного легче. Именно из таких мелочей рождается настоящее, семейное тепло, которого нам так всем не хватает. Кивнув своим мыслям, отправилась собираться на работу.

* * *

Добравшись до клуба, прошла через служебный вход, поздоровалась с неприветливым охранником, кивнула уходящей парочке официанток, работающих в вечернюю смену, переоделась и вышла в зал. Предстояло много работы. Доубирать столики, пополнить вазочки с салфетками, да мало ли каких мелочей нужно сделать! Открытие через час, моя напарница вот-вот должна прийти, а я ещё хотела зайти к Рональду перед началом смены.

Быстро справившись с делами, кивнула опоздавшей Стейси и укоризненно потыкала в циферблат часов на её руке.

— Прости-прости, я не специально! — взмолилась пергидрольная блондинка с кукольными голубыми глазками. Я понимаю, почему Рональд взял её на работу. Весь этот образ куклы Барби шикарно подходил для работы в клубе. Мужчины сходили по ней с ума, оставляя большие чаевые и заказывая всё самое дорогое. Минус — шаром покати в голове, пустомеля, безответственная и непроходимо тупая! Нет, не спорю — писать и читать умеет, заказы принимать тоже. Но сделать что-нибудь сверх того — увольте, не в её стиле. Из хорошего — абсолютно неревнива, доброжелательна, и, по сути, хороший человек. Просто вот такой, шаблонный, воспитанный в соответствующей семье.

— Как всегда, Стейси, как всегда, — рассмеялась я, — не волнуйся, я всё уже подготовила. Открытие через двадцать минут, у тебя есть время подправить макияж и переодеться.

— Люблю тебя, — она порывисто обняла меня и чмокнула в щёчку, а затем упорхнула в дамский туалет.

Покачав головой, отправилась к Рональду.

— Лея, привет! Я как раз хотел поговорить с тобой, — поздоровался мужчина, отрываясь от компьютера. — Скажи, ты любишь оперу?

— И тебе здравствуй, Рон, — сбившись с мысли, сказала я. — К чему такой вопрос?

— У меня два билета на рок-оперу Моцарт. Гастроли, последний шанс их увидеть, прежде чем они вернутся обратно на родину. Человек, с которым планировал идти, не смог, а концерт завтра.

— И из всех своих друзей ты выбрал меня? — недоверчиво спросила я, скрещивая руки на груди.

— Из всех моих друзей только ты подходишь для данного мероприятия, — с улыбкой проговорил Рон. — Соглашайся. Для тебя это бесплатно.

— Ох спасибо, но мне надо подумать, — ответила иронично, мысленно взвешивая все за и против. — Во сколько?

— В восемь часов. Если думаешь о работе — я освобождаю тебя на следующую ночь, — ответил на оба моих вопроса Рон.

Сделав вид, что серьёзно обдумываю его предложение, хотя от одной мысли о том, что не нужно будет идти на работу, была готова визжать от счастья, я, в конце концов, сказала:

— Почему бы и нет.

* * *

— Ещё раз повторяю — нет! — категорично воскликнул Генри.

Мы стояли посреди гостиной и вот уже битых полчаса ругались по поводу рок-оперы. Разумеется, Генри был против. Разумеется, он нашёл сотню доводов, чтобы я никуда не пошла. Но разве в этом дело? Он постоянно контролирует меня, а я не послушная кукла, чтобы бессловесно идти за ним! У меня и свои желания есть!

— Генри, прекрати это! — крикнула я, раздражённо убирая непослушную прядку волос. — Ты ведёшь себя как какой-то ревнивец, а не мой друг! Что с тобой происходит? Что за бессмысленный контроль? К остальным ты так не относишься!

— Ты самая молодая среди нас, я просто забо…

— Нет! Раньше ты таким не был! Раньше ты спокойно относился к моим увлечениям, раньше ты особо не заботился, когда я не приходила домой ночевать! Что изменилось? Генри, я не верю, что ты это делаешь просто из-за заботы! У меня появляются странные мысли насчёт тебя. Ты можешь внятно на них ответить? — горячо выпалила я, перебив парня.

Генри стоял напротив меня, покраснев от гнева. Плотно поджав губы, он зло смотрел в мою сторону, сжимая кулаки.

— Лея, мы не в маленьком городке на задворках цивилизации, это Большое Яблоко, здесь всё иначе! Неужели ты не понимаешь, что они могут с тобой сделать? Твои Марк и Рональд, они просто хотят залезть…

— А может я не против этого? — закричала я, приближаясь вплотную к Генри. — Может, я хочу почувствовать настоящего мужчину? Может мне надоели телячьи нежности сельских парней? Может мне надоело ждать, когда ты, наконец, заметишь меня! Боже, поверить не могу, что всё происходит как в дурацком фильме! Ты специально дожидался такого момента? Или я чего-то не понимаю? — я развела руки в стороны, требовательно смотря на него.

— Лея, — Генри обхватил мои руки и притянул к себе, — Лея, я просто…

Оттолкнув парня, отошла от него.

— Я иду на рок-оперу. И если ты сейчас скажешь что-нибудь против — я уйду из этого дома! — чеканя слова, сказала я.

Генри в ответ промолчал. Резюмировав невольное согласие, покинула комнату и поднялась наверх. Глаза жгли злые слёзы. Почему-то стало легче. Теперь, когда я всё сказала Генри, какой-то камешек упал с груди и стало проще дышать. Я понимала, что возможно поставила точку в наших непростых отношениях, ведь он так ничего и не сказал толком, зато теперь он уже не сможет так напирать. Ведь это было бы доказательством его чувств. Слишком поздно всё прояснилось, я хочу двигаться дальше и убрать из своего сознания образ неприступного и сильного героя. Я хочу чего-то настоящего, реального. Мне надоело его ждать!

* * *

— Ты прекрасно выглядишь, Лея, — с улыбкой проговорил Рональд.

Мы договорились встретиться в клубе в семь часов. Часа хватит на то, чтобы добраться до театра и занять свои места. За нарядом опять обратилась к Милли, назвавшей меня роковой красоткой. Теперь я предпочла классическое платье в стиле Коко Шанель. Чёрное мини, высокие каблуки, которые успела не раз проклясть, пока ехала в метро. Нитка жемчуга, лёгкое чёрное пальто — на улице ещё было довольно холодно. Волосы убрала в высокую причёску с чёрной лентой. Губы — конечно алая помада. А глаза подвела чёрным карандашом сверху и белым снизу, став похожей на мультяшку. Хорошо, что я на днях подкрасила корни волос, теперь никто и не скажет, что я выгляжу странно. Белый цвет кожи, алая помада и зелёные линзы — я походила на вампира из современных фильмов. В самый раз для рок-оперы.

— Спасибо, ты тоже ничего, — рассмеялась я, поражаясь выбору Рональда.

Обычные чёрные брюки, кроссовки, белая рубашка, странный кулон в форме чёрно-белых часов, торчащий из-под пуговиц. Волосы убраны в низкий хвост, кроме двух прядей, в правом ухе цепочка. Он выглядел как цивильный неформал, а я рядом с ним как фарфоровая кукла. Неудивительно, что мы подходили друг другу.

— Не стал придумывать колесо, — подмигнул он, выключая ноутбук. — Пойдём?

— Ну да.

* * *

Опера не произвела на меня никакого впечатления. Наверное из-за того, что я не знала французского. Рон любезно пытался переводить для меня реплики, но всё равно было скучно. Музыка хорошая, костюмы прекрасные, но из-за того, что не понимала, о чём они говорят — не терпелось поскорее уйти. Радовало только одно, сегодня ночью не нужно работать. Я спокойно приеду домой, завалюсь спать, а завтра отправлюсь гулять в центр. Хорошие планы, особенно если подключить Милли. Вдвоём веселее.

Два часа впустую потраченного времени! И сидящей рядом Рональд, подпевающий выступающим. Мне оставалось лишь вымученно улыбаться, когда он смотрел на меня. Делать вид, что всё нравится. Не хотелось его расстраивать. Однако не зря говорят: «Оперу можно либо любить, либо ненавидеть! «Третьего не дано. Видимо это не моё или же ещё не пришло время.

— Тебе понравилось? — помогая надеть плащ, спросил Рональд.

Всё закончилось, и я с нетерпением представляла, как приеду домой, заберусь под горячий душ, выпью кофе со сливками и выкурю сигарету. Могу себе позволить!

— Как бы тебе сказать… — замялась я. — Костюмы были красивые, — виновато и заискивающе улыбнулась.

— Значит нет, — Рон удручённо покачал головой. — Жалко-жалко, я подумывал сводить тебя на класси…

— Нет, я не смогу! — быстро перебила я, протестующе взмахивая руками.

— Но я даже не назвал дату! — изумился он.

— Я занята, у меня нет времени, — захохотала я. — Прости, Рон, но завывания на непонятном языке правда не моё. Я равнодушна к музыке. Вернее, я слушаю то или иное, но не испытываю потребность привязывать свои предпочтения к чему-то конкретному.

— Но для общего развития, — укоризненно проговорил он, открывая передо мной дверь.

За порогом майская свежесть перед грозой. Давно пора, я люблю дождь. Люблю гром и молнии, люблю зарницы, ливень, ветер, гнущий деревья к земле. Жаль, что в городе по-настоящему нельзя насладиться буйством природы. Помню, мы как-то ночевали в придорожном мотеле, когда разразился ураган. Кажется, это было в Оклахоме. Ох и страху же я натерпелась, когда увидела огромную воронку над полем через дорогу! Хорошо, что в мотеле был предусмотрен аварийный подвал. Всю ночь там просидели, дрожа, как «цуцики». Но обошлось — мотель не пострадал, только на крайний номер упало стоящее рядом дерево, хорошо, что там никто не жил.

Поэтому я с наслаждением подставила лицо холодному ветру, пробуждая в душе звенящую радость и ожидание.

— Ты любишь бурю? — проницательно заметил Рональд, застёгивая кожаную куртку и смотря на небо.

— Безудержно! — легко ответила я, спускаясь по лестнице. Хотелось курить, но помня своё обещание Рональду, сдержалась.

— Что там происходит? — Рональд перевёл взгляд в сторону проспекта.

За двухполосной дорогой, в тупике стояли люди и восторженно глазели на стену. Кто-то неодобрительно хмурился, кто-то что-то доказывал, яростно жестикулируя. До нас не долетали слова, и не было видно, что там написано. От этого любопытство только усилилось и мы, переглянувшись, пошли по пешеходному переходу к толпе.

— Интересно, что там такое? — с интересом в голосе, спросила у Рона.

— Сейчас узнаем, — однако мужчина не был так заинтересован, как я.

Напротив, чем ближе мы походили к толпе, тем сильнее он хмурился и замедлял шаг. От нетерпения, я высвободила свою руку и пошла вперёд.

— Лея, может не стоит?

— Да ладно тебе! — рассмеялась я, обернувшись и увидев тревожное лицо Рональда. — Чего ты так волнуешься?

Не дождавшись ответа, ввинтилась в толпу, и почти влетела в тупик. Возле стены оказалось на удивление пусто. И тут до меня дошло, что я сейчас увижу. Работу пророка.

Это была та же девушка, что и на стене парковки. Только выглядеть она стала иначе. Как хищник, не человек. Рыжие волосы ожили ярким цветом, завились крупными и мелкими кудрями. Глаза запылали огнём, пульсирующим, манящим. Я словно знала, что она теперь совсем другая. И то, что видела в первый раз — были не муки умирающей, а муки рождения, возрождения, появление на свет нового существа. И как жесток этот мир — она вновь умирает! В её груди торчит кинжал с резной рукояткой с гербом в форме розы, она непонимающе держится за неё и смотрит прямо мне в глаза. Обиженно, недоверчиво с болью и растерянностью, уводя меня в лабиринты смерти, куда она идёт лёгкой и уверенной походкой.

А я умирала следом за ней.

— Лея! — сквозь чёрную, как ночь дымку до меня донёсся отчаянный крик Рональда и последнее, что я почувствовала, прежде чем умереть — касание его рук, тепло, становящееся огнём, а затем всё угасло, мир поглотила тьма.

Маркус

Вампира потревожил звонок. Маркус сидел в своей лаборатории в полном одиночестве, изучая состав крови Леи, напряжённо кусая нижнюю губу и что-то записывая в старый потёртый блокнот с обложкой из настоящей змеиной кожи. Вампир искал стабилизатор, константу и начинал злиться из-за недоступности Софии. Девушку ещё не привезли и вампира это откровенно раздражало.

Оторвавшись от графиков, видневшихся на мониторе, он с сомнением посмотрел на неизвестный номер, появившийся на дисплее мобильного телефона. Затем перевёл взгляд на часы — половина одиннадцатого.

— Чёрт, — выругавшись, вампир нажал кнопку «Принять вызов». — Кто?

— Маркус, это Рональд, — раздался холодный голос на другом конце линии связи.

— Рональд! Вот так сюрприз! Насколько я помню, при нашей последней встрече ты велел мне держаться от тебя подальше. Что же изменилось, друг? — с ледяной иронией в голосе проговорил вампир, откидываясь на спинку кресла и уставившись в потолок.

Расслабленно прикрыв глаза, он подумал, что было бы неплохо смотаться в центр и немного отдохнуть. Для успешного функционирования иногда нужно переключаться на что-нибудь лёгкое и простое. Именно поэтому в здании, кроме него и парочки оголтелых лаборантов на верхних этажах, никого не было.

— Это касается Леи, — мужчина не отреагировал на подколку, мгновенно насторожив вампира.

— Что с ней? — требовательно спросил Маркус, выпрямляясь в кресле и смотря прямо перед собой.

— Она в коме. Врачи не знают, что с ней. Просто потеряла сознание на улице и всё. Я… кое-что сделал, поэтому она ещё жива. Но этих действий хватит ненадолго. Нужна кровь вампира.

— И ты решил обратиться ко мне? — с притворной ленцой в голосе, спросил вампир. — С чего ты взял, что я помогу?

На самом деле он уже стоял возле дверей лифта, нетерпеливо нажимая на кнопку вызова.

— Потому что я не дурак и знаю, что между вами двумя происходит, — спокойно ответил Рон. — Если ты не приедешь в течение двадцати минут — я поищу помощи в другом месте. Мы находимся в Театральном квартале, больница называется Hospital League 1199. Поторопись. — И он разъединил связь.

Вампир от злости ударил по стене кулаком, оставив приличную вмятину.

«Чёрт побери, да что случилось?! «— мысленно вопрошал он, отключая сигнализацию машины и усаживаясь на переднее место. Майкл сейчас был занят, поэтому вампиру пришлось самому вести машину, и от этого он злился ещё больше.

Самым страшным для него было незнание. Он не понимал, что случилось, как случилось и почему. Не понимал, как Лея, его Лея, могла впасть в кому! Это в голове не укладывалось, особенно после всех планов, возложенных на неё. «Так не бывает» — думал вампир.

* * *

Пройдя по кристально-чистому коридору, мимо поста медсестры в отделение реанимации, вампир зачаровал доктора, попытавшегося преградить дорогу. Он узнал, где лежит Лея и спешил к ней, внутренне готовясь к самому худшему. К её смерти.

У девушки была небольшая одноместная палата. Стул, стол, коморка с туалетом и ванной, и кровать, возле которой сидел Рональд, сжимая безвольную руку девушки. На сгиб локтя Леи цеплялся датчик пульса. Рядом стоял соответствующий прибор, отмечающий необычайно низкое давление и биение сердца, и капельница с физ-раствором или чем-то подобным. Она выглядела спящей куклой, бледная и такая маленькая, почти невидимая на стерильной белоснежной постели.

— Как она? — хрипло спросил вампир, подходя к кровати.

— Никаких признаков активности, — сухо ответил Рон, сильнее сжимая её руку и наклоняясь ближе, чтобы лбом коснуться её ладони.

— Как это случилось? — вампир пододвинул к кровати второй стул и сел с другой стороны. Он не стал касаться девушки, мысленно отмечая каждую деталь. От её безжизненного облика веяло холодом и сердце Маркуса непроизвольно сжалось.

— Пророк. Эти чёртовы картины словно преследуют её! — зло выпалил мужчина, скрежеща зубами от бессилия. — Она видела смерть Софии. Я думаю, ты знаешь, о ком я. Вот уж не думал, что девушка мертва!

— София жива, — Маркус отрицательно покачал головой, напряжённо размышляя. — Значит она увидела очередную картину пророка, после чего потеряла сознание?

— Нет, Маркус, она не потеряла сознание. Она умирала. В прямом смысле слова. Её сердце перестало биться. Мне пришлось приложить усилия, чтобы вытащить её обратно из тьмы, в которую затащила её картина. Теперь она в коме, а я больше ничего не могу сделать. Ей осталось немного, час, может два, прежде чем мои усилия пойдут на спад и тогда она умрёт.

— Я помогу ей, — кивнул вампир, ощущая пристальный и требовательный взгляд Рональда. — Вот уж не думал, что такой как ты будет помогать обычному человеку!

— Это относится и к тебе, — Рон перевёл стрелки на вампира, заставляя того непроизвольно улыбнуться. После чего мужчина поднялся на ноги, напоследок поцеловал девушку в лоб, а затем подошёл к выходу из палаты.

— Я посторожу, — прокомментировал он свои действия.

Вампир не ответил, он отсоединил от капельницы инфузионную систему и аккуратно ввёл в руку металлическую иглу. Лее нужна кровь — она её получит.

— Почему ты помогаешь ей? — спросил Рональд, не выдержав получасового напряжённого молчания.

Вампир про себя улыбнулся. «Парень, ты не захочешь узнать правду» — про себя подумал Маркус.

— Она мне нравится, — лаконично ответил он. — А почему ты здесь? Ведь эта девушка только работает на тебя. Что между вами происходит?

— Я забочусь о ней, — тихо ответил мужчина, поворачиваясь и смотря в глаза вампира. — И я сделаю всё, чтобы она была в безопасности.

— Хочешь запретить мне видеться с ней? — смакуя слова на вкус, с удовольствием спросил Маркус. — А хватит ли силёнок?

— Если ты причинишь ей вред — да, — кивнул Рон, плотно сжав губы. — Оставь её, Маркус, на свете полно симпатичных девушек, зачем тебе она?

— Запретный плод сладок. Ты делаешь всё, чтобы ситуация стала подобной, — рассмеялся вампир, пристально изучая лицо своего новоявленного врага. — Я вампир, а ты никто, пустое место. Если я захочу её, — на лице вампира расцвела плотоядная улыбка, — я заберу её.

— Убирайся! — разозлёно выпалил Рональд, отходя от двери.

Маркус улыбнулся и перевёл взгляд на девушку. Её щёки порозовели, лицо посветлело. На аппаратуре давление и пульс пришли в норму. Она вернулась и просто спит. Вампир аккуратно вытащил иглу из руки и вставил обратно в капельницу.

— Она выживет, — спокойно сказал он. — Надеюсь, больше картин пророка она не увидит. Не знаю, почему они так влияют на неё, но думаю, что следующее столкновение приведёт к окончательной смерти.

— Уходи, — глухо сказал Рональд, садясь на прежнее место и беря руку Леи в свою. — Я благодарен за помощь. Надеюсь, что спасение жизни что-то для тебя значит, и ты не станешь её убивать, как одну из своих игрушек.

— А ты осведомлён, — удивлённо протянул вампир, поднимаясь на ноги. — Будь осторожен… Кронос, твоя осведомлённость может стоить тебе жизни.

И Маркус покинул комнату, свистя незамысловатую песенку по дороге.

Рональд посмотрел вслед Маркусу. Когда тот скрылся за поворотом, на его лице расцвела хищная улыбка. Он сильнее сжал руку девушки, из-за чего та вздрогнула и что-то прошептала во сне.

— К счастью, не моей, — полушёпотом проговорил он.

* * *

Остановившись перед очередным творением пророка, вампир ненадолго задумался. Что-то было не так. Изображение смерти Софии никак не укладывалось в голове. Присмотревшись, он распознал эмблему клана «Первая кровь». От этого он нахмурился ещё больше. Это был клан Константина и Себастьяна. Первый мёртв, второй связан с Софией. Предыдущие работы пророка касались прошлого. Перерождение Софии, рождение Лазаря, становление Маркуса и многие другие работы появлялись на улицах города. Ни одна работа не касалась будущего, отсюда появлялось лишь два варианта развития событий: первый — Софию уже убивали и она воскресла, второй — что-то изменилось и теперь нужно защищать девушку от будущего. Прояснить ситуацию сможет только сама София. А пока нужно серьёзно заняться поисками пророка, пока не случилось чего-то похуже. Маркус подумал о случайности совпадений — Лея два раза оказалась перед работами пророка и оба раза они касались Софии. Касались смертельно. Это было странно и опасно.

Мимо прошла молодая девушка, не больше двадцати лет. Она улыбнулась загадочному незнакомцу, стоящему под красивым рисунком. Подмигнув и облизнув губы, она пошла дальше, покровом кожным чувствуя, как вампир следует за ней.

* * *

О том, что София и Себастьян приезжают, Маркус узнал за несколько дней. Потирая руки и ядовито улыбаясь, он начал приготовления в лаборатории, ожидая, когда же можно будет взяться за девушку. Ему не терпелось приступить к исследованиям крови Софии, ведь это был единственный шанс полностью реализовать планы вампиров. Таких, как она, больше не было. Параллельно Маркус курировал расследование под названием «Пророк». Оно было поручено главе охранной компании «Зверь» — Грегу. Начальнику службы безопасности «АмбриКорп». Этот оборотень был единственным, кто имел достаточно связей и ресурсов, чтобы справиться с заданием. Однако пока ещё никаких результатов не было получено, из-за чего Маркус стал раздражительным, срываясь почём зря.

К тому же уехала Аннет, оставив вампира одного в не самый лучший период жизни. Лея шла на поправку, но по-прежнему лежала в больнице, где врачи пытались понять, что случилось и почему. Маркус несколько раз навещал девушку, приносил красивые розы, подолгу разговаривал с ней о самом разном. Его удивило, насколько спокойно она себя вела, учитывая, что произошло. Казалось, её совсем не заботило собственное здоровье. Девушка постоянно переводила разговор в другое русло, как только он спрашивал о самочувствии и интересовался мнением врачей. В остальном она вела себя как обычно. Было в меру скромной и стеснительной, но чаще весёлой. Она любила рассказывать смешные истории из жизни. Ему нравилось быть с ней, нравилось говорить ни о чём, нравилось смотреть, как она улыбается, как говорит, как заправляет за ухо непослушную прядку, как она жестикулирует и смущённо краснеет, когда он касается её. Это было так не похоже на всех женщин, которых он всегда выбирал! Никакой искусственности, притворства, едва скрываемой скуки и пресности. Она была настоящей и жила сегодняшним днём. По её собственному признанию, она никак не может определиться в жизни, поэтому старается получить всё и сейчас. Это было откровенно.

Маркус стал понимать, в какую западню попал.

* * *

— Себастьян и София вот-вот подъедут.

Маркус оторвался от своих записей и посмотрел на посетителя. Это был Питер, казначей «АмбриКорп». Строгий деловой костюм-двойка, тёмно-синий в белую вертикальную полоску. Аккуратный пробор, деловые часы без циферблата и начищенные ботинки. Сама суть этого вампира. Безукоризненная скукота и талант к цифрам. Не удивительно, что они никак не могли сойтись характерами. Львиную долю доходов корпорации съедали исследования Маркуса, приводя к бурным перепалкам между ними. Однако каждый понимал, что на кону, поэтому все споры были украшены ледяной корпоративной вежливостью, острой, как иголки, но не приносящей вреда.

— Все в сборе? — холодно спросил Маркус.

— Ждут только тебя и их, — кивнул мужчина, мельком глянув на часы. — Идём.

Поднявшись, Маркус по привычке убрал записи в сейф, не доверяя свои мысли компьютеру. Он знал, что вся информация находится в хранилище в Риме, рядом с Лазарем, однако он не хотел, чтобы его тайны были кому-нибудь известны, особенно главе Теневого мира.

Поднявшись на лифте до нужного этажа, они прошли в комнату, где уже располагались остальные вампиры. Даже Грег почтил своим присутствием данное сборище. Поморщившись, вампир подумал о бесполезности данной затеи. Он знал, что София недолго пробудет в семье.

Тем временем Джейсон и Лука активно спорили, что заказать через планшет. Ребята хотели устроить вечеринку, и поэтому радужный мальчик — Джейсон усиленно стал подмигивать своему брату-близнецу, Питеру, намекая на спец-заказ. Тот, разумеется, не понимал о чём речь. Разорительная статья расходов корпорации — заказ особых людей, кукол. Безумно дорогие, безумно вкусные. И придуманы не им. Маркус злился, но понимал, что просто не было времени заняться свободными исследованиями. Поэтому Герион теперь известен на весь мир благодаря своему изобретению. Маркус знал, что может сделать лучше, вот только эффект уже будет не тот. Признание и слава — очень тонкие вещи, их нельзя получить, не создав чего-то нового. Чего-то опасного и захватывающего дух. Как творение Оппенгеймера и его команды. Как раз то, над чем работает Маркус.

Вампир плотоядно улыбнулся, вызвав немой вопрос со стороны Натали, бессмысленной девушки, балласта команды. Он покачал головой, презрительно смотря ей в глаза, из-за чего вампир нахмурилась. Она не обладала никакими талантами, поэтому постоянно устраивала представления из своего прошлого. Девушка изображает из себя умудренную опытом женщину, творца, художника, являясь при этом лишь жалкой пародией на настоящего создателя. Себастьян подобрал её, как щенка, с улицы, поверив словам Аннет о том, что Натали всегда будет предана и верна им. Главная причина, почему она сидела здесь, её безусловное мастерство по части дизайна и разработки концепции стиля «АмбриКорп», а также именно она спроектировала здание, в котором они все сейчас находились. Вампир отдавал должное её трудолюбию и усидчивости, но саму девушку не выносил. Она была бесполезна для дела и он не понимал, зачем было нужно посвящать её в проект «Сытый».

Наконец, все услышали лёгкий звон открытия дверей лифта. За порогом послышался негромкий разговор между Себастьяном и Софии, а также тревожное биение сердца девушки. Вампиры переглянулись и улыбнулись друг другу. Все знали, что София не совсем обычна. Её прошлое, туманное, наполненное слухами, сделало её особенной в глазах вампиров. И слабой. Аннет рассказывала о глупостях девушки в отношении людей.

И вот она появилась на пороге. Проект «Усилитель». Изюминка нашего дела.

Внешне София походила на испуганного котёнка, не знающего, что он здесь делает. У неё крупные серые, с всполохами белого цвета, печальные глаза, вдёрнутый нос, узкие скулы и прямые брови. Длинные огненно-рыжие вьющиеся волосы и соблазнительная, трогательная улыбка. Она вся такая. Милая и невинная, покинутая. Девушка внимательно изучала собравшихся, мысленно отмечая особенности каждого. Маркусу показалось, что на него она смотрела дольше остальных, но девушка быстро отвела взгляд, не давая прочесть себя.

Маркус про себя усмехнулся. «Ну да, как же, невинная овечка в стае волков, — подумал он. — Почему они все так легко попадают под её очарование? Почему воспринимают, как жертву, а не как охотника? Никто не смотрит на её поступки! «— сокрушался вампир, мысленно аплодируя таланту юной вампирессы.

Только Маркус правильно оценивал девушку, смотря не в доверчивые оленьи глазки, а на поступки. Девушка убила слишком многих, чтобы просто верить её наивному поведению. Она была хищником, такой же, как и они все.

* * *

После ночи празднования, Маркус возвращался в лабораторию, чувствуя себя вполне отдохнувшим и готовым к новым свершениям, когда его перехватил Грег.

— Есть разговор, — прохрипел оборотень, уводя вампира на широкий балкон предпоследнего этажа здания корпорации.

— Что за секретность? — холодно поинтересовался вампир, облокачиваясь о парапет и смотря на зеркальные небоскрёбы, отражающие предрассветную дымку в своих окнах, создавая удивительный лабиринт отражений, наполненный безэмоциональной индустриальной стилистикой.

— Это касается пророка, — немногословно ответил Грег, доставая перочинный нож из кармана и какую-то деревяшку. Прислонившись спиной к парапету, он аккуратно принялся стругать.

— И? — не выдержав молчания, спросил вампир.

Его раздражал Грег. Оборотень, смеющий смотреть на вампирских женщин, вызывал в вампире едва сдерживаемую ярость. Он не понимал, почему Себастьян покровительствует представителю низшей расы, которая ещё каких-то двести лет назад была всего лишь дворовой сворой. В те времена оборотень, посмевший «полюбить» вампира, был обречён на медленную и мучительную смерть. Тогда свободные звери служили развлечением для вампиров. Одним из видов охоты, во время которой вампирам нравилось стравливать зверей друг с другом.

Вздохнув, Маркус отвёл взгляд от оборотня, ему не хотелось, чтобы тот заметил злость в его глазах. Вампиру не нужен был враг, который мог погубить их дело.

— Это человек. Не из наших. С большой вероятностью не знающий о Теневом мире. Судя по местам, где он рисует, его не волнуют сюжеты, которые изображает. То есть он не воспринимает их всерьёз. Обычный художник, считающий дар проявлением своего таланта. Могу сказать, что он гордится своей работой и знает о поклонниках. Рискну предположить, что он не редко появляется в толпе, чтобы услышать мнения о своих рисунках, — рассудительно говорил оборотень, не отрываясь от работы. Под быстрыми и ловкими пальцами вырисовывался профиль волка. Видно, что Грег не в первый раз занимается резьбой по дереву. Его маленькое хобби.

— Ты многое узнал, — с лёгкой тенью удивления сказал Маркус, переводя взгляд на оборотня. — Что ещё? Когда ты его поймаешь?

— Скоро. Максимум месяц. Этот человек, скорее всего, вращается среди художников, может в обществе местного бомонда и светских тусовок можно его найти. Я, для пробы, запустил своих в эти гадюшники. Вдруг что-нибудь накопают, — пожав плечами, сказал Грег.

— Удачи, — кивнул вампир, отворачиваясь от оборотня. — Что-нибудь ещё?

Оборотень ответил не сразу. С минуту за спиной раздавалось тяжёлое дыхание зверя, прежде чем Грег заговорил:

— Эта девушка, Лея. Кто она?

— Чем вызван такой вопрос? — резко развернувшись и вперившись взглядом в Грега, воскликнул Маркус. Ему не понравилось, что оборотень посмел задавать подобные вопросы.

— Тем, что я считаю тебя своим другом, — сузив глаза, он уставился на вампира. — Я вижу, как она влияет на тебя. Ты можешь опять сорваться.

Маркус в ответ промолчал. Он был вынужден скрывать свои истинные эмоции от этого зверя, понимая, что он нужен команде. Нужен Себастьяну. Поэтому вампир постарался расслабиться.

— Успокойся, — как можно более раскованно ответил он, раздвигая руки в разные стороны. — У меня нет к ней никаких… чувств, — с усмешкой, вампир брезгливо выделил последнее слово, демонстрируя полное владение ситуацией. — Она нужна мне для исследований.

— Каких исследований, Маркус? — тихо спросил оборотень, убирая в задний карман получившуюся фигурку. — Давно хотел поговорить с тобой об этом. Я слышал, что то, чем ты…

— Хватит, — резче, чем хотелось, оборвал его вампир. — Послушай, сейчас я не в настроении говорить о делах. Мне нужно работать. Скоро мы уезжаем на Летний бал. Я хочу успеть кое-что доделать до отъезда.

— Маркус, я надеюсь, ты уклоняешься от темы из-за действительно стоящих причин, — задумчиво протянул оборотень, отталкиваясь от парапета и подходя к двери. — Иначе я могу решить, что ты что-то утаиваешь от меня.

— Поверь, друг, это то, что способно изменить весь мир!

У человека от звука такого голоса мурашки пробежали бы по коже, но Грег был оборотнем. Настоящим зверем, не отказывающим себе в удовольствии от охоты в дремучих лесах на истинных оборотней и прочих «мифических» тварей. Слова вампира прочно, как заноза засели в его голове, порождая за собой печальные последствия.

А над городом занимался рассвет…

* * *

— Не ожидал тебя здесь увидеть, Себастьян! — Маркус был приятно удивлён, застав старого друга у себя в гостях.

Вампир только что вернулся домой после длительного забега по цепочкам ДНК Леи и был немного рассеян, чтобы заметить истинное состояние гостя.

Себастьян был представительным мужчиной, холодным и расчётливым. Он культивировал в себе властность, отдавая предпочтение светлым дорогим тонам при выборе одежды. Строгий белый костюм: однобортный шёлковый пиджак с нагрудным карманом, в котором виднелся белоснежный платок, под стать брюки, ботинки и белая рубашка с декоративным галстуком, зажатым брошью в виде красной розы — единственным ярким пятном в одежде вампира.

Сама внешность Себастьяна полностью соответствовала его пристрастиям: у него были длинные пепельного цвета волосы, убранные в «рыбий хвост» с рубиновой заколкой на конце. Глубокие, тёмно-синие с редкими всполохами белого, глаза, тонкие прямые губы, аристократичный с небольшой горбинкой нос, мягкие скулы и красивые изогнутые брови.

Всегда спокойный, всегда уверенный в своих силах и знаниях, вампир сидел в кресле напротив неработающего камина, пустым взглядом уставившись во тьму дымохода. Ни одно лишнее движение не выдало в нём скрытого волнения, ни одна мышца не дрогнула на его лице, однако Маркус скоро понял, что с Себастьяном что-то не так.

— Почему ты здесь, Себастьян? — задал он простой вопрос, проходя мимо к мини-бару.

Там, не глядя, достал бутылку бургундского вина — любимый напиток Себастьяна и два бокала. Сгрузив всё на стол, он легко откупорил бутылку и по всем правилам этикета разлил напиток по бокалам. Поставив один перед Себастьяном, он уставился на молчавшего друга.

— Себастьян? — мягко проговорил он с вопросительной интонацией.

Вампир не понимал, что происходит. После достаточно напряжённого разговора с Грегом, Маркус чувствовал угрозу ото всех. Ему слишком дороги были его исследования, а поведение Себастьяна косвенно указывало, что что-то случилось.

— Я поцеловал её, — еле слышный шёпот раздался из уст вампира.

— Софию? — нахмурившись, уточнил Маркус, опускаясь на стул, вертя в руках бокал с бордовым напитком.

— Это может всё осложнить, — Себастьян продолжил свой внутренний диалог. Казалось, он не обращал внимания на присутствующего компаньона, будучи полностью поглощённым своими проблемами.

Тем временем, у Маркуса отлегло от сердца. Он ожидал чего-то катастрофичного, а не любовной интрижки с проектом «Усилитель».

— Себастьян, — расслабленно напомнил вампир о своём присутствии. Он пригубил вино, а затем отставил бокал в сторону.

— Маркус, держись подальше от Леи, — это были первые осмысленные слова со стороны пепельного вампира. Он перевёл взгляд из тьмы на вампира, холодно изучая своего напарника.

— Только что ты показал, что сам некомпетентен в подобных вопросах, — негромко рассмеявшись, проговорил Маркус. Подумав, он вновь пододвинул к себе бокал и принялся изучать его поверхность на свету, повторяя недавние действия Себастьяна — игнорируя его.

— Я найду способ удержать Софию подле себя. Поверь, это не сложно сделать, — самоуверенно заявил вампир, поднимая бокал и, отсалютовав, делая приличный глоток. — А вот ты не настолько хладнокровен, чтобы всё сделать правильно.

— С чего ты это взял? — не выдержав, спросил Маркус, ставя бокал обратно на стол. — Ты думаешь, что я несдержан?

— Я думаю, ты слишком порывист, когда дело касается любви, — безэмоционально ответил он. — И потом, Аннет многое про тебя рассказала. Она беспокоится.

— Ей будет лучше не лезть куда не просят! — процедил сквозь зубы Маркус, мысленно проклиная девушку. — Она только и делает, что суёт везде свой нос, как будто ей заняться нечем!

— Я вижу ты не в восторге от…

— Я знаю, что она со мной делает! — закричал вампир, в гневе сметая бокал со стола. — Или ты думаешь, я идиот и не понимаю, что она влияет на меня? Передай этой твари, что если она ещё раз посмеет запустить свои щупальца в мой мозг, я…

— Довольно! — голосом холода Себастьян оборвал гневное выступление Маркуса, напоминая о своём главенстве. — Ты будешь делать то, что тебе скажут, Маркус, если нет — она будет выполнять свою работу. Двадцать лет всё шло хорошо и гладко, что изменилось? Что заставило тебя поверить в собственную безгрешность? Ты совершаешь ошибки, друг, за которые платить придётся всем нам!

— Она мешает мне работать, — более спокойным тоном, ответил вампир. — Мне не нравится, когда меня используют, друг, — с издёвкой выделил последнее слово Маркус. — Приструни её, Себастьян, иначе я буду вынужден пересмотреть условия наших взаимоотношений.

— Она контролирует твои желания, Маркус. Следит, чтобы ты не навредил Лее, — не обращая внимания на тон вампира, проговорил Себастьян. — Если ты дашь слово, что не причинишь ей вреда — я отзову Аннет.

— Ты считаешь, я могу убить Лею? — удивился Маркус, задумчиво рассматривая друга.

— Я считаю, что ты можешь сделать это без всякой задней мысли. А потом, разумеется, сожалеть о содеянном. Вот только проблема в том, что если Лея умрёт — её некем будет заменить. Она уникальна, тем и ценна. Если наши недоброжелатели узнают о ней — мы потеряем важную составляющую нашего плана. Сейчас ты наше уязвимое место. Если кто-то заинтересуется твоей привязанностью к этой девушке — мы проиграем. Ты должен быть осторожным, Маркус! — проникновенно заговорил Себастьян. Не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул и достал сигареты из шкатулки со стола.

— А тебе не кажется, что прежде чем давать такие советы, нужно самому разобраться в аналогичной проблеме со своей стороны? — холодно заговорил Маркус, обиженный недоверием Себастьяна. Он внимательно наблюдал за своим другом и всё больше понимал, что с ним не всё гладко. — Твоё поведение в отношении Софии… оно заслуживает порицания, тебе так не кажется?

— Я контролирую её! — резко воскликнул Себастьян, опасно суживая глаза и сжимая горящую сигарету в кулаке. По комнате пронёсся приторный запах палёной плоти. Но рана уже затянулась, оставив на руке гарь и остатки пепла.

— Я уверен, Константин говорил то же самое, — зло рассмеялся Маркус, не впечатлившись демонстрацией Себастьяна. — И посмотри, куда эта уверенность его привела! Чёрт, вы все носитесь с ней, как с писаной торбой! Этакий невинный ангел во плоти! Почему вы не хотите признать, что София полноценный вампир, эгоистичный и думающий только о своей выгоде, как и все мы? Ваши заблуждения погубят всё дело. Ваши ошибки в отношении неё приведут нас к краху, а не мои игры с Леей. Если бы я был дураком — Лея уже сейчас находилась бы в камере, привязанная к кровати без малейшего шанса выбраться из плена. Я знаю, что если поступлю так, то всё потеряю. Потому-то она на свободе. И поэтому я могу позволить себе быть увлечённым этой девушкой. Все считают, что она просто очередная игрушка. Я и дальше буду культивировать это заблуждение, что и тебе советую, Себастьян. Пусть все считают Софию твоей пассией, глупой куклой, подцепленной…

— Не указывай мне, что делать, — устало перебил друга Себастьян. Он тяжело наклонился вперёд, сжимая голову ладонями, пытаясь унять безумную тоску. — Я пил её кровь, Маркус. Теперь я не смогу отказаться от неё.

— Ну, это многое объясняет. Хорошо, что ты понимаешь причину своей страсти. Все мы помним Одина. И помним, что случилось с его кланом после его смерти. София такая же, как и он. И сейчас она неосознанно собирает вокруг себя будущих кланников. Я рад, что ты знаешь, к чему всё идёт. Но я не понимаю, почему ты ничего не делаешь, чтобы это предотвратить? — довольным голосом, спросил Маркус.

Он, наконец, успокоился, удовлетворённый тем, что разговор ушёл от опасной темы. Ему не хотелось делиться с Себастьяном истинной подоплёкой своих поступков. Он просто верил, что всё будет так, как он хочет.

— А тебе не хочется отведать крови Софии? — вампир убрал руки от головы и посмотрел на друга. Ему действительно было интересно, как Маркус относится к Софии.

— Нет, ни за что на свете, — категорично ответил Маркус, покачав головой.

— Но почему?

— Давным-давно, когда я только начал осознавать свой дар, меня отравили кровью мёртвых детей. Они были маленькими девочками-близняшками, накаченными под завязку опиумом. От этого они выглядели как живые, и я не распознал подвоха, — медленно проговорил вампир, погружаясь в свои невесёлые воспоминания. — Как я был глуп! Мне даже в голову не пришло проверить, а бьются ли их сердца? Живы ли они? Самонадеянный дурак, поплатившийся за это потерей дара. Больше года я не мог решать простейшие химические задачки, не говоря уж про геометрию и математику. Смысл ускользал от меня, погружая в пучину безумия, ведь я знал, что раньше щёлкал сложнейшие формулы, как орешки! Мне повезло — я не умер и дар со временем стал возвращаться. Но теперь есть одна проблема, появляющаяся всякий раз, когда я не могу что-то решить. Я всё время думаю — это от того, что достиг предела своего дара или это последствия ядовитой крови? — Маркус ненадолго замолчал, рассматривая осколки стекла на полу. — Если я попробую кровь Софии, это чувство вырастет во стократ. Либо я стану зависимым от неё, либо сойду с ума в попытках осознать свой дар полностью. Именно поэтому я никогда не попробую её крови. Надеюсь, что ты тоже больше не станешь её пить. Она ядовитый плющ, сладкая отрава под маской невинности. Себастьян подумай об этом! — резко закончил Маркус, стараясь, чтобы голос звучал как можно более проникновенно.

— Прости, но я уже испил её крови. Этот вкус я не забуду никогда, — грустно ответил Себастьян.

— Да поможет нам чёртов Бог! — раздражённо выплюнул слова Маркус, сжимая кулаки. Он видел дальше Себастьяна и понимал, что София рано или поздно станет угрозой им всем. Но теперь уже поздно что либо менять — Себастьян покорён, он не позволит убить девушку, когда она станет не нужна.

Глава 5

Blutengel — Cry Little Sister

Cry little sister (thou shall not fall)

Come come to your brother (thou shall not die)

Unchain me sister (thou shall not fear)

Love is with your brother (thou shall not kill)

Вот и настал день моей выписки. Две недели в больнице и ничего. Несколько дорогих обследований и пусто! Я абсолютно здорова, что весьма плохо, учитывая обстоятельства моего появления здесь. Никто не знает, почему я впала в кому. Почему умирала? Кто-то предположил, что это аллергическая реакция на особые компоненты красок художника. Кто-то считает, что причина кроется в мозге. А кто-то — в голове. Я похожа на сумасшедшую? Кажется, нет. В конечном счёте, меня выписали. Основная причина — я сама. Мне было очень трудно брать деньги у Рональда. Про Маркуса я молчу, когда он появился на пороге палаты со словами, что меня переводят в другую больницу, мне пришлось сказать много важных и нужных, но очень стеснительных слов. Хорошо, что он отступил и не стал настаивать, а то мне пришлось бы поступить весьма некрасиво. С Рональдом проще, он чувствовал себя виноватым из-за того, что приступ произошёл в его присутствии при его полном попустительстве. Он так сокрушался, что позволил мне взглянуть на картину! Неудивительно, что я быстро сдалась и позволила ему оплатить лечение. Возражал только Генри, но сейчас мне кажется, что так всегда было. Их конфронтация зашла слишком далеко, чтобы я могла как-то на неё повлиять. Дело теперь было не во мне. От этого становилось неловко. Неуютно. Не люблю чувствовать себя виноватой, будучи ни в чём не виновной.

* * *

— Какое ясное утро! — довольно щурившись на солнце, проговорила я, переступая порог больницы.

Солнышко тёплым, даже жарким, светом озаряло подъездную дорожку, заставляя струи воды небольших фонтанчиков в центре ярко блестеть, пуская маленькие радужные полоски.

С наслаждением вздохнув полной грудью, на секунду прикрыла глаза, сетуя на слабость — я ещё не пришла в себя.

— С тобой всё хорошо? — осторожно спросила Милли, поддерживая мою руку. В её глазах светилась искренняя забота и участие.

За мной приехала Милли и Генри на поддержанном форде — машине Риччи. Остальные не смогли присутствовать. Близнецы за городом, вернутся только завтра — у них какой-то «сейшен», даже не знаю, что это такое. А Риччи на работе — не смог отпроситься.

Как только почувствую себя лучше, семья поведёт меня в парк развлечений. Я давно мечтала выбраться куда-нибудь, но наши рабочие графики не совпадали, поэтому никак не получалось всем вместе сходить развлечься. Теперь появился достойный повод. Нам этого не хватает, учитывая то, что случилось со мной.

Боже, а я до сих пор понять не могу, что именно произошло!

— Всё отлично, Мил, — кивнула я, осторожно спускаясь по лестнице. Справой стороны мне помогал идти Генри. Это было так трогательно, что я боялась сделать лишний шаг, чтобы не упасть к нему в руки.

— А я так не думаю, — покачал головой парень, раздражённо мотнув головой. Непослушные пряди волос лезли в глаза — ему давно пора стричься. — Посмотри на себя, Лея, ты побледнела! Может стоит повременить с выпиской?

— Достало! — недовольно выпалила я, нахмурившись.

Даже такая лёгкая тень эмоций проявила чёрные точки перед глазами, чтобы в следующую секунду всё ненадолго потемнело. Упрямо вздёрнув подбородок, я посмотрела на Генри.

— Слушай, какая разница, где я буду лежать — дома или в больнице? И там, и там не ясно, что со мной было. Сейчас это просто слабость, вот и всё. Хорошая еда, уютная компания и старые добрые фильмы поставят меня на ноги гораздо быстрее больничной жратвы и стерильных комнат. Я просто хочу жить, и не быть при этом куском больничного мяса! Ненавижу больницы!

Последние слова я сказала достаточно громко, чтобы вызвать улыбку проходящего мимо пожилого мужчины. Он был лысым с белой тростью. Старик подмигнул мне, разделяя высказанные чувства, прежде чем скрыться за дверьми больницы.

— Но если с тобой что-нибудь случится? В больнице тебе сразу окажут квалифицированную помощь. Дома мы можем просто не успеть помочь! Ты об этом думала? — продолжал настаивать Генри.

— Отстань от неё! — вмешалась в наш спор Милли. — Лея хочет домой. Генри не считай себя наседкой, она уже взрослая и сама может решать, что делать. Ты же сам слышал, что сказали врачи — они не знают, что с ней! А выяснения стоят слишком дорого, чтобы мы могли позволить себе обращаться к Рональду! Пока с Леей всё хорошо. Её выписали не просто так. Думаешь, если бы она была нездорова, её так просто отпустили бы? Успокойся!

— И всё равно считаю, что тебе нужно подумать о своём здоровье и вернуться в больницу! — упрямо гнул свою линию Генри.

— Хватит, — я раздражённо махнула рукой, забираясь на заднее сидение машины.

Рядом со мной примостилась Милли, а Генри сел за руль.

— Лея, как ты можешь так спокойно относиться к своему здоровью? — недоумённо спросил парень.

— Я адекватно воспринимаю реальность, Генри, — ответила я. — Давайте замнём эту тему, а? Ребят, в самом деле, мне лучше, гораздо лучше! Сейчас я думаю только о том, чтобы вернуться домой, принять нормальный горячий душ, выпить чашку какао со сливками, посмотреть хороший фильм и выспаться в своей постели. Я не хочу думать о капельницах, толстых докторах и неуклюжих медсёстрах! И я не хочу ссориться, не хочу слышать ваши бесконечные споры о моём здоровье! Если мне суждено умереть от неизвестного заболевания — так и будет. Я же считаю, что со мной всё в порядке!

— Но как ты объяснишь… — начал говорить Генри, но его быстро перебила Милли:

— Прекрати! — ткнув его в спину, сказала девушка. — Лея ясно дала понять, что не желает об этом говорить. Ей нельзя волноваться, помнишь?

И Генри, в кои-то веки, заткнулся.

* * *

А дома было всё, как я и хотела. И какао, и фильм, и горячий душ. Позже вернулся Риччи, добро ткнул меня в плечо, демонстрируя мир между нами. Он рассказал несколько забавных историй, приключившихся с ним на работе, обсудил планы на выходные и помог приготовить ужин Милли. Генри немного оттаял, стал шутить и поддерживать мирную атмосферу.

Потом позвонил Рональд, посетовал, что не смог приехать с ребятами на выписку. Обещал навестить на днях. Не знаю, когда выйду на работу, доктора советовали как минимум недельки две-три посидеть дома. Рональд не возражал, убеждая, что Стейси справится и без меня. Ага, как же! Но это уже не мои проблемы.

В половину двенадцатого Милли и Риччи отправились спать. В отличие от нас с Генри, им обоим завтра рано вставать, так что они даже припозднились, обсуждая с нами поход в парк развлечений.

И мы остались вдвоём.

Какое-то время сидели молча, разглядывая друг друга, не зная, что сказать. Словно чёрная кошка пробежала между нами, нарушив гармонию в наших отношениях. Столько ссор, споров и скандалов, удивительно, что мы ещё можем говорить друг с другом!

— Пошли, — поднимаясь, сказал Генри.

— Куда? — недоумённо спросила я.

— Хочу показать тебе кое-что, — загадочно ответил он, помогая мне подняться по лестнице.

Генри вывел меня на крышу.

— Я не знала, что у нас есть сюда доступ! — удивлённо присвистнула я, оглядываясь вокруг.

— Просто тебе не приходило это в голову, — рассмеялся Генри, подходя к краю крыши.

— Я частенько сюда наведываюсь, чтобы подумать, — спустя минуту добавил он. В его голосе прозвучало такое спокойствие и умиротворение, что я внимательно посмотрела в его сторону.

— Генри, с тобой всё в порядке? — осторожно спросила я, подходя к нему.

— Нет, Лея, не в порядке, — устало, с хрипотцой в голосе, ответил он.

Парень достал из кармана брюк сигарету и раскурил её, пуская в звёздное небо кольца сигаретного дыма.

— Генри… — протянула я, касаясь его плеча.

— Мне не нравится, что этот город делает с нами, — обернувшись и посмотрев на меня, сказал он, а затем усмехнулся. — Лея, вспомни, какими лёгкими мы были раньше! Мы почти никогда не ссорились, не конфликтовали друг с другом, а теперь…

— Не я это начала! — тут же встала на дыбы, подозревая новую тактику «боя» со стороны парня.

— Я просто не могу объяснить причины своего поведения, Лея, — с горечью в голосе ответил он. — Боже, как бы я был рад рассказать тебе всё! — отчаянно проговорил он, выбрасывая сигарету и обхватывая руками голову. Он закрыл глаза от усталости и чтобы не видеть моего недоверчивого лица.

— Что происходит, Генри? — спросила я, вновь касаясь его плеча. — Ты правда из семьи сектантов? Отсюда все эти тайны?

— Лея! — укоризненно и с удивлением воскликнул он, убирая руки от лица. — Нет, я не сектант.

— Тогда что? — громко воскликнула я, с обидой смотря на парня. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит?! Ты отдаляешься от нас, Генри! А наша семья держится только на тебе: ты уйдёшь — мы все уйдём! Милли и Риччи постоянно ссорятся, Берт и Бетани почти не бывают дома, между нами происходят стычки, мы так давно все вместе не собирались! Раньше, живя в маленьком трейлере в Огайо, нам было проще — мы были все вместе. Да, тогда был другой состав, но ты был рядом! Ты нас поддерживал и направлял! А сейчас… всё стало пустым и ненужным. У нас нет цели. Милли хочет выйти замуж, Риччи свалить в деревню, а близнецы просто хотят прославиться. Мы стали совсем чужими друг другу. Ты можешь объединить нас, таких разных, в одно целое! Я хочу этого, а ты нет? — с непривычным отчаянием в голосе говорила я, наблюдая за чередой эмоций на лице друга. Генри было невыносимо больно слышать мои слова, но что-то подсказывало, что всё впустую.

— Лея…

— Значит всё? — безнадёжно прошептала я, видя его обречённость, делая непроизвольный шаг назад. — Ты ничего не сделаешь, чтобы всё вернуть?

— Поздно, — ответил он, отрезая надежду.

Мне вспомнились старые дни. Дни, когда мы все были простыми и лёгкими на подъём. Да, мы часто вели отнюдь не праведную жизнь. Я помню, как воровала в придорожных магазинах еду, как однажды участвовала в разбойничьем нападении на автозаправку. Это было преступлением, но мне было весело. Всё было просто, невероятно, космически просто!

Я помню, как спала на крыше трейлера, наблюдая за таким же, как сегодня, звёздным небом. Тогда оно горело во стократ ярче и насыщенней, как бывает только в прерии. Рядом лежал Генри, сжимая мою ладонь и показывая Большую и малую медведиц.

Помню, как в жаркое лето, мы оказались под протекающей водонапорной башней, и как было здорово, прыгать с моста в речку.

Помню, как мы залётным ветром оказались в заброшенном Детройте. Мы ночевали в пустом кинотеатре! Вы не поверите, но там было электричество и плёнки со старыми фильмами. Фрэнк, один из старых членов семьи, приготовил на сковородке попкорн, ориентируясь только на звук хлопающейся кукурузы!

Помню, когда первый раз в жизни попробовала марихуану. Я никогда прежде так не смеялась, как в тот день! Мы с Лиззи, ещё одним бывшим членом семьи, нарядились в шмотки восьмидесятых и танцевали под ABBA. Весёлое время.

А сколько ещё таких светлых мелочей я помню! За эти несколько лет столько произошло хорошего… А теперь только чернота. Ссоры, скандалы, бессмысленные беседы и скучные вечера. Нам нужно лето, нужно вновь двинуться в путь за ускользающей молодостью! Нью-Йорк пьёт наши соки, уничтожая суть жизни. А она в бесконечном движении!

* * *

Наш долгожданный поход состоялся через неделю после выписки. Полный состав семьи вне стен дома — редкое явление! Мы отправились в Челси Пирс. Это несколько исторических пирсов, расположенных на Вест Сайде в районе Челси и рядом с северной частью Гринвич Виллидж, к которым когда-то пришвартовывались самые роскошные лайнеры планеты. Сейчас это просто развлекательная зона, сборная солянка из телевизионных и киностудии, спа-салонов, фитнес-центров, баскетбольных площадок, катков, боулинг-центров, гольф-клубов и многое, многое другое. Также он используется и по прямому назначению — марина для частных яхт.

Сначала решили сходить в боулинг-центр, потом к игровым автоматам и в кино. Затем, если не устанем — поедем на экскурсию к статуе Свободы. А потом гулять в центр, на Манхэттен.

И первый раз за долгое время, я почувствовала себя, как раньше — свободной и лёгкой. Как пушинка, как вертолётик из одуванчика.

Я не умею играть в боулинг. От этого было смешно проигрывать и сбивать шарами кегли по невообразимым траекториям. Это было так искренне, насколько вообще это возможно! Удивителен и мой талант к стрелялкам из пистолета в зале игровых автоматов, обиженное сопение Риччи, проигравшего «девчонке»! Смех Генри, довольно неплохо танцующего в игровом автомате. Стрелка вправо, стрелка влево, но Берт как слон в посудной лавке всё время промахивался! А потом было кино, мы остановились на фильме Великий Гэтсби. Очень хороший и добрый фильм про любовь и трагедию в эпоху джаза и запрета на алкоголь. Красиво, что тут скажешь! А потом была долгая прогулка вдоль Центрального парка, где со мной приключилась забавная и довольно странная история. Я встретила её, девушку, чуть не отправившую меня на тот свет.

Она шла по другой стороне дороги летящей лёгкой походкой, бездумно глядя в пустоту. О, она была собой и совершенно иным человеком. На мгновение наши глаза пересеклись и она мне улыбнулась. Я застыла как вкопанная, испугавшись нового приступа. Но девушка ушла, а вместе с ней и уверенность в её личности. Может это была совершенно другая девушка? Может мне показалось? Я так и не получила ответа на этот вопрос. Только смутное предчувствие, что всё не просто так. Что эта встреча была не случайной, что всё заранее спланировано и предопределено.

Самым жутким было моё сердце — замершее в предвкушении чего-то необычного, яркого, словно бы оно знает, что моя потаённая мечта скоро сбудется. И я получу то приключение, о котором всегда мечтала.

Как же я ошибалась…

* * *

Много позже мы разделились. Генри, Берт, Бетани и Риччи отправились на экскурсию, мы с Милли домой. Я ещё плохо себя чувствовала для столь длительных прогулок, поэтому Милли решила сопроводить меня. К тому же она хотела серьёзно поговорить. Генри всё порывался отправиться с нами, но Милли удалось его отговорить. На прощание пожелав ребятам удачи, мы расстались возле станции метро, а сами двинулись к автобусной остановке.

— Тебе понравился сегодняшний день? — девушка начала издалека, не зная точно, с чего начать.

— Да, наконец-то мы собрались все вместе, — довольно кивнула я, искоса глядя на неё. — Я рада, что у нас ещё получаются такие спокойные дни. Ни ссор, ни споров, хорошо, что в нас это ещё есть.

— Семейность? — прозорливо заметила она.

— Да. Наша семья. Коммуна, община… названий много, но суть одна.

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, — решительно заговорила девушка.

Мы подошли к автобусной остановке, на которой по счастливой случайности никого не было. Опустившись на лавочку, я посмотрела в безоблачное предвечернее небо и тихо вздохнула. Мне не хватало природы в этом душном городе. Отсутствие деревьев, зелёной-зелёной травы, рек и озёр, пустынных дорог, тернистых тропинок, а также огромное количество людей плохо сказывалось на моём самочувствии. Их так много! Есть повод постоянно быть настороже, учитывая моё детство. Не люблю людей, не люблю этот город.

В какой момент я стала это понимать? Когда от безудержной радости я перешла к глухой тоске и раздражению? Мне не нравилось чувствовать себя одинокой, но этот город одиночек буквально провоцировал меня на это. Эгоизм, озлобленность, самолюбование. Большое яблоко было наполнено грехами и пороком. Этот город делает всё, чтобы сделать нас всех такими. Я хочу вернуться обратно, хоть уже и понимаю, что мне некуда возвращаться, некуда идти, кроме как вперёд. Я должна разобраться в себе и в своих чувствах, пока ещё есть время выбирать. Потом будет слишком поздно.

— Так о чём ты хотела со мной поговорить, Мил? — спросила я, после недолгого молчания со стороны девушки.

Милли сидела рядом со мной и напряжённо следила за оживлённой дорогой, боясь пропустить автобус. Она нервно кусала нижнюю губу, не зная, как начать разговор.

— Лея, скажи мне, что у тебя происходит с личной жизнью? — она задала самый неожиданный вопрос из всех возможных, так что я не сразу смогла сообразить, о чём идёт речь.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я, неотрывно следя за девушкой.

— Я говорю о Рональде, Генри и Марке, — она обрела твёрдую почву под ногами, её голос изменился, в нём появилась уверенность. — Я говорю о том, что ты, похоже, понятия не имеешь, что с ними всеми делать.

— Я не понимаю, — озадаченно пробормотала я.

— Лея, — укоризненно протянула девушка, посмотрев в мою сторону. — Не строй из меня дурочку, ты поняла, о чём идёт речь. В твоей жизни теперь есть три мужика, питающих к тебе тот или иной интерес, а ты неосознанно водишь их всех за нос, не зная, что с ними делать. Так нельзя!

— А что я, по-твоему, должна делать? — с раздражением в голосе, спросила я. Мне стал неприятен этот разговор, когда сообразила, что она имеет в виду.

— Быть честной сама с собой, — неожиданно жёстко ответила добрая Милли.

Убрав непослушную прядку за ухо, она передёрнула плечами, как от холода. Было видно, что она многое хочет мне сказать.

— Лея, ты уже не маленькая девочка и так получилось, что в твоей жизни появились отнюдь не мальчики. А мужчины. Настоящие мужчины, состоявшиеся личности, каждый сам себе на уме. И не удивляйся, что я включила Генри в этот список, потому что он такой же, как и Рональд с Марком, просто заключительная часть его взросления проходила на твоих глазах, вот ты и никак не можешь всерьёз воспринимать его действия.

Девушка перевела дух, а затем залезла в миниатюрную сумочку и достала сигареты. Закурив, она продолжила говорить:

— Тебе, Лея, семнадцать лет. Ты молодая девушка, не получившая традиционного образования, твоей школой была улица и мы, твоя семья. В результате, ты знаешь десять способов, как взломать входную дверь и понятия не имеешь, что такое настоящие отношения. А мы, тем временем, переехали в Большое Яблоко, где люди, в основном, только и делают, что встречаются друг с другом, ссорятся, мирятся и занимаются сексом. Секс, секс, секс! Это здешние батарейки, о которых ты имеешь весьма смутное представления, разве не так? — с улыбкой заметила девушка, вогнав меня в краску.

Раньше у меня уже были партнёры. Их было трое и да, это были мальчики примерно моего возраста. Только тот, кто лишил меня невинности, был двадцатилетним сельским парнем, знающим, что нужно делать с девчонками, вроде меня. И да, первый раз был не очень. Как и второй, и третий, а потом однажды я получила удовольствие. И секс перестал быть чем-то пугающим и непонятным. Тогда же Лиззи, девушка, которая старше меня всего на два года, сводила к гинекологу, который объяснил мне некоторые тонкости половой жизни. Весьма важные для девушки тонкости. Потом мы уехали. И в других городах, если я встречалась с интересным парнем, то была не против разделить с ним постель, но обычно всё кончалось слишком быстро, чтобы я «въехала» в то, что происходит. Милли права, я мало смыслю в мужчинах, и ещё меньше в сексе.

— Можно я промолчу? — взмолилась я, с тоской глядя на девушку.

— И не пытайся, нам нужно об этом поговорить. Бетани ещё хуже, чем ты. Она влюблена в парня, который был у неё первым во всём. Она вообще ничего не знает о нынешних временах. Либо я сейчас попытаюсь втолковать тебе, что происходит, либо потом кто-то будет оттирать кровь с ковра нашей кухни, выбирай.

— Ты считаешь, что Генри кого-то убьёт? — испуганно воскликнула я.

— Чёрт, Лея! Образно, дорогая, мысли образно! — с усталой укоризной проговорила Милли, взмахивая руками. — Ты такой ещё ребёнок!

— Так объясни мне, что я делаю не так! — переигрывая голос подруги, с раздражением протянула я.

— Ты не можешь определиться, кто из них тебе нравится больше. По сути, это вечная женская проблема, вот только тебе её лучше решить, как можно быстрее. Каждый из твоих парней особенный. Я до сих пор поверить не могу в то, что ты подцепила таких, как Рон и Марк. Лея, ты хоть понимаешь, насколько они богаты для тебя? Насколько их социальный статус выше твоего? На минуточку, поставь себя на их место. Как ты думаешь, если ты по жизни привык получать всё, что ты сделаешь, если то, что ты хочешь, достанется кому-нибудь другому? Вот-вот, не в Генри дело, хотя у него хватит гордости, вернее гордыни, совершить какую-нибудь глупость, вроде тех, что он уже совершил. Так что ты поставила себя в любовный квадрат, из которого весьма сложно найти правильный выход, учитывая обстоятельства, — Милли перевела дух, сделав глубокую затяжку и расслабленно откинувшись на стекло позади скамейки.

— И что ты предлагаешь? — я немного начала понимать, в какую ситуацию себя загнала, хоть до сих пор не понимала, о чём идёт речь.

Ни с Рональдом, ни с Марком, ни, тем более, с Генри я не целовалась, не спала. Между нами ничего не было, и ни один из них не проявил соответствующей инициативы, чтобы я могла точно понять, что происходит.

Когда я озвучила свои мысли подруге, она в полный голос засмеялась.

— Я была права! — отсмеявшись, она затушила сигарету и посмотрела на меня. — Лея, просто объясни мне, зачем тогда Рональд водил тебя на рок-оперу, зачем Марк в действительно дорогой ресторан, почему Генри так стал заботиться о тебе, что это теперь похоже на ревность? Мужчины никогда ничего не делают просто так. Они просты как два пальца об асфальт. Если бы ты им была интересна, как человек, они бы повели тебя на то, что по-настоящему интересно им самим. Так заводят друзей, понимаешь?

— Кажется, да, — удручённо протянула я, а затем неожиданно зевнула.

Сказывалась усталость. Единственное, о чём я сейчас могла думать — добраться до тёплой и мягкой постели и спать-спать-спать! Мне совершенно не хотелось ни о чём думать, тем более о таких сложных и эфемерных вещах, как взаимоотношения с противоположным полом.

— Так помножь своё кажется на их возраст, — усиливая свои слова, Милли вздёрнула брови и выжидательно уставилась на меня. — И..?

— И..? — не совсем понимая, что она от меня хочет, протянула вслед за девушкой.

— И ты должна решить, что ты сама хочешь, — недовольно воскликнула Милли, раздражаясь от моей недогадливости. — Кто из них тебе нравится больше остальных? К кому лежит твоё сердце?

Это был сложный вопрос, на который совершенно не хотелось отвечать. Я не знала ответа. Каждый из них по-своему завоевал моё сердце. Каждый был притягательным и интересным. И чего уж греха таить — с внешностью у них тоже всё «ок»!

Генри — моя детская мечта, влюблённость, первая любовь. Мой сказочный герой, спасший от полицейского и уведший с улицы. Он дал мне дом, дал семью, дал уверенность в завтрашнем дне и ничего не потребовал взамен. Я влюбилась, как и полагается маленькой четырнадцатилетней девочке. И Генри оказался лучше других парней его возраста и социального статуса. Он ничего не сделал. Мягко перевёл мою влюблённость в настоящую дружбу и все эти годы следил, чтобы со мной всё было в порядке. А я продолжала втайне любить его, надеясь, что он когда-нибудь поймёт — что я та самая, единственная. Ну, чего ещё можно ожидать от первой влюблённости? Только килограммов наивности и целого набора розовых очков. Снять их помог Рональд.

Рон — в первую нашу встречу я назвала его своим мучителем. Я вела себя как рассерженная кошка, невоспитанная и дикая! Делала всё, чтобы он отпустил меня, но не сработало. И я стала работать на него. Поначалу всё было плохо. Мне не нравилось работать из-под палки. Мне не нравилось работать официанткой. И мне не нравилось работать на него. А потом что-то изменилось, словно бы кто-то щёлкнул в моей голове волшебный переключатель и я взглянула на него по-новому.

Рональд никогда ничего не делал просто так. Теперь я знаю эту простую истину. Не знаю, что он увидел в моих глазах в тот день, однако если бы он поступил по-другому — всё закончилось бы очень плохо. Скорее всего, меня вернули бы в приёмную семью, а может даже отправили бы в колонию для несовершеннолетних. Я не сдала бы остальных, но, думаю, семья не выдержала бы такой несправедливой потери и развалилась бы.

Плохая и некрасивая судьба. Так что считаю, что Рональд спас всех нас. Он спас меня, дав полноценную работу, от которой я хоть и не в восторге, но хотя бы знаю, что я в безопасности. Все мы знаем, что происходит с теми, кто работает нелегально. Нелегалы в тени от судов, адвокатов, полицейских, простых людей… теневые люди, невидимки, но у всех на виду. С ними можно поступать, как заблагорассудиться. Мы нередко сталкивались с подобной несправедливостью, когда путешествовали. Нас спасали кулаки и сплочённость семьи. И наниматели знали, что мы не беззащитные девушки. У нас есть родня.

Рональд избавил нас от прохождения через процедуру силы. Он дал работу мне и Милли. Мы оказались в безопасности, хоть я каждый день настороженно следила за ним, ожидая, когда он сделает что-нибудь плохое. Я ждала, ждала, но этого не происходило. Даже наоборот, он так много сделал для меня. В конце концов, он оплатил моё лечение в больнице, хотя совершенно не обязан был делать это!

Этим он заслужил мой интерес. Он взволновал меня, заставил чувствовать себя неловко в своём присутствии. Он был таким разносторонним, таким увлечённым и серьёзным. Я видела, как он работал — бешеный темп. Казалось, что у него сотня пар глаз, и он успевает следить за всем: от организации концерта известной группы до количества моющего средства в подсобке. Этот человек действительно был вездесущ. А ещё внимателен и добр. Он никогда не отказывал своим работникам во внеочередном отгуле, если дома случалось что-то серьёзное, следил за тем, чтобы никто не конфликтовал друг с другом и с посетителями, его внимательности многие могли бы позавидовать! Я уж молчу про то, что при мне ни разу не было сделано ничего, что нарушало бы закон. Не знаю, что происходит в вип-зоне, но при мне всё было чисто.

Пожалуй, самое главное, что заставляло моё сердце трепетать в его присутствии, так это глубинное чувство спокойствия. Я знала, что в его обществе мне ничего не грозит. Никто не нападёт на меня, никто не обидит. Он защитит от всего мира, стоит только попросить. Это было упоительное чувство.

Но чего-то мне не хватало. Может искренности? Временами мне казалось, что Рональд не такой, каким кажется. Что у него за спиной немало секретов и немало скелетов в его шкафу. Что он скрывает от меня? И почему мне кажется, что я должна знать о его секретах? Почему он в таких напряжённых отношениях с Марком, что даже при случайной встрече в больнице, они чуть не подрались, настолько злобно смотрели друг на друга? Что между ними происходит? Кто на самом деле Рональд? Откуда он родом?

Марк — совсем другой разговор. Марк — это тайна, секрет, опасный и завораживающий. На его присутствие я реагировала на физическом уровне. Его внешность, манера держаться, речь и уверенность — это подкупало, моментально заставляло забыть обо всём остальном мире. Он был уникальным в своём роде. Самовлюблённый богач, знающий себе цену. Мне до безумия было интересно с ним. Он умел находить подход ко мне настоящей. И в этом была проблема.

Когда я находилась рядом с Рональдом, он заставлял меня неосознанно тянуться вверх. Заставлял вести себя лучше, чем я есть на самом деле. Его присутствие убивало во мне отрицательные качества. Я хотела быть кристально-чистой и хорошей.

С Марком всё было по-другому. Его не интересовала чистая и добрая Лея. Он хотел узнать меня настоящую. Он буквально требовал от меня истинных слов и взглядов на жизнь. Его привлекала моя тёмная сторона, которая есть у любого человека. Он единственный из всех, кому я призналась в совершённых криминальных проступках. С живейшим интересом он слушал, как я училась обкрадывать на улицах людей. Во время одной из прогулок, я даже показала, как это делается, чем привела его в полный восторг. Он с удовольствием слушал мои путаные воспоминания об ограблении автозаправки, о том, что я чувствовала в тот момент, когда направила пистолет на человека. Только он знает, что если бы что-то пошло не так — я бы выстрелила. И, разумеется, ему понравился рассказ о нашем вторжении к Рональду в клуб. Он смеялся до коликов, когда я дошла до момента, где разбила раковину. Это было так естественно, что я перестала стесняться делиться с ним своими мыслями и желаниями.

Сам Марк был таким. Я видела в нём это. Его персональную тьму. И никогда не спрашивала, как он разбогател. Что он для этого сделал. В его глазах мерцало зло, то, про которое говорят: соблазнительное, завлекательное, безудержное и опасное до дрожи. Что-то подсказывало, что если бы он захотел, то убил бы меня без раздумий. Но по какой-то причине я была ему интересна. Ему нравилось проводить время со мной. И он тот, о ком я часто думаю в интимном плане. И мне становится страшно от этих мыслей, потому что я догадываюсь, что эта связь будет разрушительна и опасна для меня. Он не тот человек, с которым можно шутить. Он собственник, который всегда получает то, что хочет.

Но он единственный, кто понимает меня настоящую. Рядом с ним я могу не скрывать ни свои чувства, ни свои мысли. Я знаю, что он никогда не отвергнет мои желания. Ему не хочется света и тепла, его привлекает змеиная холодность, обжигающая, ядовитая страсть, что доступна только людям низменности. Похоть, плоть и кровь. Вот как я окрестила бы его мысли.

Самым жутким было то, что меня это трогало до глубины души.

Каждый из них занимал определённую нишу в моём сердце. Каждый добрался до меня своим путём.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — отрицательно покачав головой, ответила я.

Лгу Милли, ведь, кажется, я уже знаю ответ на вопрос…

* * *

И вот я вернулась в клуб. Первый день был самым сложным. Нужно было заново подхватывать заведённый темп работы, да и привыкла я уже к отдыху. Однако втянуться удалось на удивление быстро. Хорошие чаевые оказались приятным бонусом к сегодняшней ночи.

Я была готова отправляться домой, когда увидела Рона в дверях кабинета. Он махнул рукой, прося заскочить к нему.

— Как ты себя чувствуешь, Лея? — спросил он, разливая по чашкам вкусной чай.

— На травах? — спросила я, принимая чашку и делая осторожный глоток.

— Повышает тонус, — с полуулыбкой ответил он.

— Как всегда, — довольно кивнула я, в душе радуясь возрождению маленькой традиции утренних посиделок с кружкой горячего чая и задушевными разговорами. — Я вроде неплохо себя чувствую. Есть небольшая слабость, которую врачи объяснили недостатком гемоглобина в крови, что естественно, учитывая, через что я прошла.

Однако мои слова отнюдь не успокоили Рональда. Он нахмурился и задумчиво почесал подбородок.

— А в остальном, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Абсолютно нормально, — озадаченно ответила я. — А что такое?

— Просто беспокоюсь о тебе, глупая, — с мягкой улыбкой сказал он. — Я так и не смог выбраться с работы, чтобы повидаться с тобой. А разговоров по телефону явно недостаточно, чтобы узнать, как ты. Я всю ночь наблюдал за тобой и по виду ты в порядке, но я всё равно беспокоюсь.

— Спасибо, — смущённо ответила я, а затем сделала глубокий глоток чая. — Спасибо за то, что заботишься обо мне. Это такая редкость в наши дни.

— Ты дорога мне, — очень серьёзно ответил он.

Его непроницаемые тёмно-синие глаза смотрели прямо в душу, порождая неуёмную щекотку в области сердца. Мне стало очень тепло и легко. Рядом с ним я в безопасности.

* * *

— Лея! — укоризненно воскликнула Бетани, когда я, в очередной раз, отвергла её приглашение на вечеринку. — Зайка, ты так давно никуда не выбиралась, это неправильно! Нужно выходить в свет, встречаться с людьми, а не сидеть целыми днями дома за скучными книжками и миллионными сериалами. Эй, ты должна немного развеяться!

— С меня одного раза достаточно! — возразила я, отрицательно качнув головой.

Я сидела в гостиной и старалась проникнуться душевными переживаниями Скарлет О’Хара, когда эта несносная девчонка ворвалась в душную комнату и нарушила мой покой.

— Так это была выставка, а сейчас вечеринка! — не унималась она. — Много выпивки, красивых парней, шоу-номера, какой-то увлекательный интерактив. Пошли, тебе обязательно должно понравиться! Чёрт, да я даже Милли с Риччи уговорила присоединиться, — обиженным тоном проговорила она, складывая руки на груди. — Лея, ты должна это сделать! Не спорь со мной! А то я подключу Генри, ему достаточно посмотреть на тебя, чтобы ты сразу поняла свою неправоту!

— Да чтоб тебя, — в сердцах воскликнула я, откладывая книгу. — Ладно, так и быть, угроблю на вашу вечеринку единственный свой выходной! Но если мне там будет скучно… я на тебя очень-очень сильно рассержусь, ты поняла меня?

— Ура! — девушка аж в ладоши захлопала от радости. — Пошли, нужно подобрать тебе соответствующее платье!

— Вот чёрт… — сквозь зубы еле слышно проговорила я, поднимаясь на ноги и покорно следуя за девушкой.

Мне отчаянно не хотелось никуда идти, но Бетани не остановишь, не сегодня, так в другой день она добьётся своего и затащит на свою вечеринку. А я всего лишь хотела почитать интересную книжку!

* * *

В результате мне досталось лёгкое тёмно-красное платье с сетчатой накидкой, каблуки на шпильках, которые я возненавидела сразу, как увидела и малюсенькая сумочка под цвет платья. Я выглядела просто, но в тоже время стильно. А с соответствующей высокой причёской с тонкой паутинкой из чёрных камушков и умело сделанным макияжем от высококлассной художницы, я стала просто неотразима.

Сейчас мне нравилась моя внешность. Я выглядела тонкой, простой и прелестной. Но с правильным макияжем быстро трансформировалась в настоящую женщину-вамп. Я могла стать пацанкой, а могла красоткой в стиле Vogue. Бетани часто советовала обратиться в модельное агентство. Она убеждена, что во мне пропадает настоящая модель. Моя внешность и худоба — самый писк моды. Эх, но я по-прежнему мечтаю о нормальном телосложении. Моя фигура, как это ни печально, угроза для здоровья. Так всегда бывает. Мы жаждем того, что иметь не можем. Суть человеческой природы, если смотреть правде в глаза.

* * *

Наконец, все собрались. Генри отказался ехать с нами, он уехал ещё раньше по делам в город и сказал, что вернётся слишком усталым, чтобы потом ехать куда-то веселиться. Мы так и не получили ответа на вопрос, кем же он работает. Он как-то обмолвился о работе курьером, но это слишком расплывчатая профессия, чтобы мы могли понять, чем он занимается.

Признаться честно, меня тревожит этот ореол таинственности, который витает над делами нашего главного. Я всё время боюсь, как бы это не вышло нам боком.

— Все готовы? — с лёгкой веселостью, столь не свойственной его характеру, в голосе, спросил Риччи, прежде чем завести машину.

— Вроде ничего не забыли? — оглядев всех, с полувопросительной — полу-утвердительной интонацией в голосе, сказала Милли.

— Поехали уже! — воскликнула Бет, докрашивая губы и убирая помаду в сумочку. — Я не хочу оказаться там последней. Это будет самая крутая вечеринка в этом году! Гордитесь, что мы протащили вас в списки!

— Да ребят, Бет не преувеличивает, вам определённо должно понравиться! — поддакнул Берт, обхватывая руку подругу и слегка сжимая её.

— Ну что поехали? — рассмеялась та.

— Поехали-поехали, — удручённо ответила я. Мне не нравится слово «самая». От него всегда веет фальшью.

И мы тронулись в путь.

Маркус

Оторвавшись от доклада, Маркус перевёл взгляд на Грега.

— И ты утверждаешь, что наш загадочный пророк будет на этой вечеринке? — с нескрываемым сарказмом в голосе спросил он. — Это всё, что ты накопал за это время?

— Всё сложнее, чем мы думали, — тяжело вздохнув, ответил оборотень.

Он с тоской посмотрел за окно. Совсем скоро полнолуние, а судя по настрою Маркуса в этом лунном месяце не удастся выбраться из города и немного «повыть» на Луну.

— Что ещё? — раздражённо буркнул вампир, разглядывая флаер в тонкой папке под названием «Пророк».

Его привлекли два имени, указанные на обороте. Молодые, подающие надежды дарования. ББ — Берт и Бетани. Друзья Леи, девушки, которую он никак не мог навестить после её выписки из больницы. А всё по вине Себастьяна. Вампира не убедил их разговор, он посоветовал на время ограничить свидания с ней, что безмерно бесило Маркуса, но принимая главенство Себастьяна, он был готов идти на жертвы ради общей цели.

И тут такая удача. Какова вероятность, что Лея будет там? Высокая!

— Что же, видимо мне самому придётся заняться этим делом, — якобы скрепя сердце проговорил вампир.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Грег.

— Я сам отправлюсь на эту вечеринку и посмотрю что к чему, — спокойно разъяснил Маркус, поднимаясь с кресла и подходя к окну.

Через неделю бал, на котором он обязан присутствовать. Как же ему не хотелось ехать! Видеть противные рожи высоколобых вампиров, спорящих с его гениальностью, ненавистные личины древних, озлобленность молодых. Глубоко в душе Маркус презирал вампиров ещё больше оборотней. Никто из них не понимал, что за дар они получили. Практически никто не видел, как прекрасен паразит, сидящий в их спинах. Насколько он совершенен, безукоризнен и просто безупречен. Когда кто-то предложил отыскать способ избавиться от паразита, Маркус был готов собственноручно вырвать его из спины нахала, чтобы показать, как долго тот проживёт без него! Однако идею одобрили, и драгоценное время Маркуса было потрачено на изучение данного вопроса. Разумеется, безрезультатно!

Но с тех пор вампир весьма нелестно отзывался о своих сородичах, называя их кучкой снобов, тупых и закостенелых в своих мелких феодальных проблемах. Теневые царьки, вот как он их называл, считая себя и своё дело выше всего, что делают остальные.

И он был горд, что ему есть, что представить Лазарю. Самому главному вампиру на земле.

— Ты считаешь, что это разумно? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, Маркус встретился с тяжёлым взглядом Грега. Пожав плечами, вампир улыбнулся.

— Какие могут быть возражения, дружище? — с подковыркой в голосе, проговорил он.

— Я знаю весь список гостей, — продолжил Грег. — Там будет она. Себастьян дал чёткие указания…

— Здесь его нет. Но есть я. И ты будешь делать то, что я говорю. Ты меня ясно понял? — с холодной вежливостью в голосе сказал вампир, пристально смотря на оборотня, которому нечем было возразить.

— Я понял, — кивнул он. — Но я буду вынужден тебя сопроводить.

— А мой охранник всего лишь фикция? Уловка Аннет? — с иронией поинтересовался Маркус, садясь обратно за стол.

До вечеринки осталось всего три часа. Слишком мало времени, чтобы привести себя в надлежащий вид. «Проклятый Грег, мог бы и догадаться, что я захочу туда пойти! «— с раздражением подумал Маркус.

— Нет, но будет лучше, если я пойду с тобой. Ты не знаешь моих ребят, а они вряд ли захотят сотрудничать с посторонним.

— Что ты сказал?

— Я имею в виду, что они оборотни, а ты вампир, — поспешно исправился Грег, виновато посмотрев на Маркуса. — Это честь семьи. Ты поручил нам задание. Если они решат, что ты им не доверяешь…

— Понятно, — махнув рукой, прервал его вампир и вновь посмотрел в окно.

Он догадывался, в чём дело. Полнолуние, а значит все оборотни сейчас на нервах. Маркус решил, что если дело выгорит и они найдут Пророка, то он отпустит Грега в отпуск. Пусть съездит загород, куда-нибудь в глухомань и всласть поохотится. Он, не смотря на свои ошибки, заслужил передышку. Может вновь отправить его во Францию? Или в Россию заняться этим таинственным делом о фальшивых оборотнях. Полученные образцы говорили, что где-то в этом таинственном Российском королевстве прячется истинный гений от биологии. Так искусно скрестить геном человека и истинного оборотня! Он заслуживает внимания. К тому же после бала станет известна дальнейшая судьба проекта «Сытый». И есть вероятность, что совсем скоро всё слишком изменится для таких заданий. Изменится весь мир.

— Ладно, поедем вместе, — сухо сказал вампир, кивая оборотню. — Но постарайся, чтобы Аннет не принимала в этом участие. Это приказ.

— Как тебе будет угодно.

Грег не терпел преклонений и соблюдений субординаций, он был вожаком стаи, это обязывало быть равным с вампирами высших кругов. Это же понимал и Маркус, поэтому не возражал против панибратских отношений. Новая война была ни к чему, особенно сейчас, когда Теневой мир балансирует на грани разоблачения.

* * *

Вечеринка не потрясала воображения. Проводимая в здании индустриального района, которое когда-то было промышленным цехом, сейчас это место стало центром анти-культурной тусовки города под символичном названием «Закат». Здесь можно было встретить самых разных людей. От строгих деловых воротничков, пришедших сюда в поисках приключений до угрюмых жёстких поклонников BDSM, ищущих себе «верхних» или «нижних». Смешение стилей, красок, интересов частенько приводило к взрывоопасным ссорам, скандалам и, в конечном счёте, дракам. Поэтому на входе стояли два мордоворота в чёрных майках, оголяющих выдающуюся мускулатуру охранников. Они следили за порядком в здании, но и это не было гарантом безопасности гостей. Хозяева данного заведения постоянно отсутствовали и руководили делами откуда-то с Бора-Бора или Кубы, прекрасно понимая, что их может ожидать, если они вернутся в САГ. Наркотики, скрытая проституция, малолетние посетители, воровство, насилие — весь спектр запретных развлечений к вашим услугам… Но! Периодически клуб закрывался по решению суда, терял своих владельцев и выставлялся на судебном аукционе, где выкупался подставными лицами, чтобы вернуться к своим владельцам. Клуб был слишком прибыльным, чтобы эта схема нарушала приток денег в карманы владельцев. И эта же схема устраивала всех, кроме полицейских, которые устали каждый раз доказывать, что тут происходит, судьям.

Единственное, что соблюдали владельцы, так это неписаное правило поведения в начале схемы. Как только клуб возвращался к ним, первые несколько месяцев это действительно было вполне себе полулегальное место, где посетители могли какое-то время не волноваться за свои жизни. Поэтому здесь, примерно раза два в год, устраивали культурные вечеринки для светского бомонда, что очень устраивало владельцев. Это была реклама безопасности и красоты, привлекающая новых клиентов. Все довольны, кроме полицейских!

Сам по себе клуб представлял собой вытянутое помещение с баром у входа и небольшой сценой в противоположном конце. По бокам находились закруглённые винтовые лестницы, ведущие на балконы с уютными кожаными диванами. Это было довольно интересно — сидеть, свесив ножки вниз над толпой, наслаждаясь видом извивающихся девушек гоу-гоу на сцене, а по бокам от тебя небольшие висячие столики, под которыми были специальные углубления для мусора. Всё красиво с неформальным шиком. Также в клубе от прежнего назначения остались цепи, в декоративном беспорядке развешанные по стенам и потолку. И, разумеется, ни один подобный клуб не может обойтись без мини-клеток для танцовщиц, где они могут в полной мере продемонстрировать все свои прелести. Вполне себе ничего такое место, грязное и опасное. Но Маркус понять не мог, что здесь забыла Лея?

Пройдя через вход, гипнозом внося себя в списки, Маркус в растерянности остановился в центре зала, обозревая окрестности. Потные тела, смрад гниющей плоти, в корсаже и латексе, сигаретный дым, как плотное марево, окутывающее пространство, вонь дешёвого алкоголя с примесями рвоты и мочи, толстые девушки, жирные бородатые мужики и среди всего этого отвращения — представители искусства, тщетно пытающиеся выглядеть возвышенно на фоне этого смрада. О нет, это были не низшие представители человеческого рода. Это были богачи, адвокаты, экономисты, банкиры, топ-менеджеры.

Маркус смотрел вглубь людского рода. Он видел истинную природу людей, видел их кровь, плоть, мысли. И прекрасно понимал, насколько они все одинаковы, во чтобы не вырядились, что бы о себе не говорили и как их не представляли остальные. Он видел настоящее, а не выдуманное. Ему люди были отвратительны, как и все представители разума на земле. Исключение составляли некоторые индивидуумы, представляющие какой-то интеллектуальный или физический интерес. Таких он оценивал совершенно по другим критериям.

— Отличная вечеринка! — заметил стоящий рядом Грег.

О, оборотням нравились подобные мероприятия, здесь они себя чувствовали волками в овечьих шкурах. Это предыстория охота, возбуждающая и возрождающая желание жить. Смотря на товарища, Маркус отметил, насколько довольным тот выглядел. Расширенные зрачки, открытые крылья носа, прищуренный взгляд, напряжение перед прыжком, сквозившее в каждом движении.

— Ты как, нормально? — спокойно спросил он.

— Просто отлично! — похлопав вампира по плечу, от чего тот поморщился, ответил зверь. — Я оставлю тебя, вижу одну из своих подопечных — Мишу. Мой самый ценный кадр! Как-нибудь познакомлю вас.

— Давай, иди, — кивнул вампир, радуясь избавлению от оборотня.

Оглядевшись, вампир быстро понял, что зрительно не сможет её найти, поэтому перешёл на другие органы чувств. В частности, обоняние.

Она была здесь. Оставалось только идти на запах. Это было не сложно.

Девушка находилась в нише под висячими диванчиками. Там находились массивные столики с удобными креслами. Тёплый полумрак уютно защищал гостей от любопытных глаз, скрывая сомнительные операции, нелегальные сделки и прочее.

— Марк? — раздался удивлённый голос.

Повернувшись, вампир хищно улыбнулась. Да, это была она — Лея.

— Как ты здесь очутился? — с искренним изумлением в голосе спросила она, вставая из-за столика и подходя ближе, чтобы можно было поговорить.

Громкая клубная музыка била по ушам, заставляя кривиться от неправильного звучания. Только вампир мог заглушить этот невыносимый скрежет. Посетители были лишены такой возможности и были вынуждены кричать друг на друга, пытаясь просто поговорить. Они глохли от этого звука, пробуждая немотивированную агрессию в своих душах. Жёсткие дабстепные биты, индустриальные мотивы сбивали с ног вибрацией от стен. Эта музыка выворачивала душу, убивая и намёк на плавность. Довольно странный выбор композиций, учитывая особенность данной вечеринки.

— Пригласили, — лаконично ответил он, целуя девушку в щёку.

Задержавшись на секунду, он с удовольствием услышал, как на мгновение её сердце прервало ровный ход, а затем ускорилось. Отстранившись, вампир улыбнулся кончиками губ и чуть склонил голову вперёд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Постольку-поскольку, — она ещё не пришла в себя, на её щеках мерцало искреннее смущение. — Недавно вышла на работу — жизнь возвращается в исходную колею, так что всё вроде бы в порядке.

— Рад за тебя, — кивнул он. — Не смог выбраться на твою выписку…

— Ничего страшного, меня Генри и Милли забрали, — поспешно сказала девушка.

Вампир нахмурился. Ему не нравился Генри. Он чувствовал, что с этим парнем что-то не так. Он вёл себя вызывающе, будто бы знал, кто такой Марк. Это было нехорошо, учитывая, что сам вампир не ощущал в парне никаких сверхъестественных отклонений. Маркус поставил себе зарубку допросить парня. В конце концов, он живёт вместе с Леей, фактически он её воспитал. Только благодаря почти незаметному влиянию, вампиру удалось сдвинуть сферу интересов девушки в сторону от Генри. Первые влюблённости были ни к чему.

Девушка была не одна. В темноте, за столиком, виднелись её друзья — Риччи и Милли, простые обыватели, не представляющие никакого интереса для вампира. Они сдержано поздоровались с мужчиной, сразу создав неловкую паузу за столом.

— Как поживаете? — осторожно спросила Милли.

— Спасибо, всё хорошо, — больше всего на свете вампир хотел избавиться от так называемых друзей девушки.

Он хотел очистить свою подопечную от мешающих факторов. Он видел в ней потенциал, достойный её особенности. Она была совершенной, но зашореной человеческими комплексами. И вампир знал, как исправить эту оплошность.

К столику неожиданно присоединилась разношёрстная компания: Берт и Бетани, а также молодой художник Стефан и, похоже, оборотень Миша вместе с Грегом.

— Какая встреча! — восторженно воскликнула Бет, касаясь плеча вампира. — Какими судьбами?

— Это мой друг, Марк, — встрял Грег, кидая в его сторону тяжёлый взгляд. — Похоже, вы знакомы.

— Да, это кавалер Леи, — бездумно сказала девушка, вызвав ещё одну неловкую паузу за столом и почти испуганный взгляд Леи в сторону Милли.

Маркус напрягся: что-то идёт не так. Что произошло между девушкой и этой простушкой Милли?

— Как интересно, — проговорила Миша, её пронзительные салатовые глаза уставились на Маркуса.

Миша вызывала интерес. Как известно, женщины-оборотни не являются писаными красавицами. Масса тела должна соответствовать массе зверя для полноценной трансформации. Поэтому женщины всегда были высокими, массивными с впечатляющей грудной клеткой и широкими бёдрами. Особенность их фигуры заключалась в отсутствии жира. На первый взгляд казалось, что это просто полные женщины, но присмотревшись, обнаруживаешь, что их тела — это жилы и мускулы. Бицепсы, трицепсы, пресс. Мать-природа наградила их силой и выносливостью, но рядом с мужчинами-оборотнями они всё равно были слишком слабы, чтобы занять лидирующие позиции в стае.

Миша была несколько иной. О нет, она полностью соответствовала своему виду, но вся эта громоздкость выглядела соразмерно. Пышные формы, затянутые в кожу, привлекали внимание, как и тяжёлая длинная соломенная коса, перекинутая через правое плечо. Она была интересной девушкой. С тяжёлым немигающим взглядом и исконно-звериной красой.

— Бет, мне кажется, ты неправильно всё поняла, — беспомощно переводя взгляд с Миши на Марка, пробормотала Лея. — Мы не встречаемся…

— Да? — холодно спросил Маркус, посмотрев на девушку. Ему не нравилось это беззащитное смущение, скользившее в каждом движении Леи. Она должна стать сильнее, иначе её сожрут.

— А кто вы? — в разговор влез Стефан. Парень не хотел ссор в такой вечер, поэтому попытался перевести разговор в другую сторону. — Грег ничего о вас не рассказывал.

— Я совладелец компании «АмбриКорп», — скучающе ответил вампир, отводя взгляд. — Учёный, мизантроп.

— Понятно, — заткнулся Стефан. Однако его ненадолго хватило. — Ручаюсь, я вас где-то уже видел.

— Может на твоей выставке? — проговорила немного пришедшая в себя Лея. — Ведь мы там были.

— Легендарная выставка! — рассмеялся Риччи, заслужив сильный толчок от «лучезарно» улыбающейся Бетани.

— Нет, кажется раньше, — задумчиво протянул парень, а затем встрепенулся и обернулся в сторону Риччи. — Вам понравилась моя выставка?

— Меня там не было, — безапелляционно заявил тот.

Разговор снова затих.

— Вы не будете возражать, если я у вас похищу ненадолго Лею? — Маркусу надоела эта компания. Их равнодушие и скованность раздражало почище открытой неприязненности со стороны Миши. Грег откровенно скучал, пристально окидывая взглядом зал.

— Только если сама Лея не будет против, — скрестив руки на груди и прищурившись, сказала Милли.

— Нет-нет, — девушка сжала руку подруги и выбралась из-за стола.

* * *

— Давно не виделись, — неловко заметила девушка, когда они вышли на улицу из клуба. — Ты так много работаешь…

— Такова жизнь, — равнодушно ответил Маркус.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила она.

— Лея, ты говорила, что тебя не устраивает твоя жизнь, это правда? — прямо спросил вампир, касаясь её руки.

— Всё не так плохо, как кажется, — рассмеялась она, пряча глаза. — Марк, я не знаю, что тебе сказать. Если честно, я начинаю сомневаться в том, что правильно оцениваю наши с тобой отношения. Что тебе от меня нужно?

— Ответь, Лея на мой вопрос. Тебе нравится твоя жизнь? — вампир не прислушивался к тому, что говорила девушка. Его интересовал ответ на вопрос и он никогда не гнушался использовать вампирские таланты. Гипноз всегда давался ему чересчур легко.

— Я ненавижу свою жизнь! — выпалила пустая девушка. Зрачки расширились, она потеряла связь с реальностью, однако голос звучал ясно и с холодной искренностью. — Я хочу избавиться от оков, хочу быть свободной! Ненавижу жить и быть той, кто я есть!

— Как интересно, — Маркус задумчиво посмотрел на Лею, а затем почесал подбородок, раздумывая над следующим вопросом. — А если я тебе предложу иную жизнь, ты пойдёшь со мной?

— Нет, — также искренне ответила она.

— Но почему? — от удивления глаза вампира вспыхнули, заставив кошку, сидящую на мусорном контейнере испуганно зашипеть, прежде чем исчезнуть в какой-то узкой дырке.

— Мне ничего ни от кого не надо, — равнодушно ответила она. — Когда мне что-то дают, в результате, дары оказываются новыми оковами. Мне это не нужно.

— Жаль говорить это, малышка, но выбора у тебя не будет, — коснувшись губами волос Леи, прошептал на ухо вампир.

* * *

— Ты всё ещё ненавидишь меня? — с любопытством кошки, поинтересовалась прихорашивающаяся Аннет.

Они находились в одной из комнат замка Лазаря. Совсем скоро начнётся Летний бал, осталось не так много времени. Себастьян и София находились в другой комнате. Сегодня из команды больше никого не будет.

— Подожди немного, Аннет, у меня ещё есть время сделать твой талант бесполезным, — с любезностью несоответствующей словам, ответил Маркус. — Ты злоупотребила моим доверием, дорогая. Радуйся, что я не злой.

— Но ты очень милый, тебе это уже говорили? — фыркнула девушка, отворачиваясь от огромного позолоченного зеркала. — Пошли уже, я слышу, как открылись двери в зал.

— После тебя, — вампир услужливо открыл перед девушкой дверь, прежде чем последовать за ней.

Окинув напоследок комнату, он устало выдохнул. Ему не нравился фальшивый Рим. Его привлекали современные, полные жизни, города, такие как Нью-Йорк, Лондон, Париж или Москва. Он любил быстрый ритм жизни, любил целеустремлённость жителей мегаполисов. Рим, с итальяшками, был слишком скучным, не смотря на оживлённый говор и яркую жестикуляцию местных горожан. Он отжил своё. Каждый камень мостовых, каждая стенка домов столицы кричала о древности и смертельной усталости города. «По-хорошему, нужно его взорвать! «— думал вампир.

— Я красивая? — всё не унималась Аннет. — Как считаешь, мне удастся сегодня подцепить какого-нибудь молоденького вампира?

— Аннет, бога ради, избавь меня от своей легкомысленности! — недовольно пробурчал вампир, поддерживая, как и подобает истинному джентльмену, девушку за руку.

— Фи! Какой ты скучный, — девушка поморщилась, но тут же нацепила на лицо восторженную и немного хищную улыбку, когда показались остальные вампиры. — Сегодня праздник, и я собираюсь хорошенько повеселиться, что и тебе советую!

— Не в моём вкусе подобные празднества, — скучно ответил вампир, раскланиваясь с не близкими знакомыми вампирами.

Этикет запрещал общение до прибытия в зал. Здесь не должно быть секретов. Каждое слово, сказанное сегодня, должно быть доступно правящему совету и в частности Лазарю. Это была пустая традиция, ведь вампиры умели говорить таким голосом, что никто ничего не услышит, кроме адресата. Но правила есть правила.

Маркус заметил Люциана вместе со своим протеже — Эвой, молодой вампир с талантом телепата. Девушка изображала вежливую заинтересованность, тогда как глаза её создателя — непроходимую скуку. Вампир задумался, когда же Люциан начнёт действовать, чтобы избавиться от подступающей серой тоски? Похоже, присутствие этой девицы косвенно указывало, что древний что-то задумал.

Когда они пересеклись взглядами, оба вежливо кивнули друг другу, чуть улыбнувшись кончиками губ. Когда же Люциан заметил Аннет, он скривился, будто бы попробовал невероятно кислый фрукт. Между ними никогда не было любви, однако вампир никогда не откажется вернуть девушку себе. Она была обладателем слишком ценного дара.

— Старый друг, — с непередаваемой эмоцией, граничащей с отвращением, пробормотала Аннет.

— Это невежливо, дорогая, — сжав локоть девушки, также тихо заметил Маркус.

— Мне всё равно, ненавижу его, — чуть более громко сказала она, вызвав змеиную улыбку на устах Люциана. Заметив её, она сделала неглубокий реверанс в сторону бывшего главы клана Вороны.

— Пойдём в зал? — невинно предложила она.

— Как угодно, дорогая, — кивнул вампир.

А в голове тем временем проносились мысли — что задумал Люциан? Он слишком опасный противник, чтобы не знать о планах Себастьяна. Что он предпримет в ответ?

* * *

В середине бала Маркусу стало откровенно скучно. Всё это благолепие, фальшивые поздравления, никчёмные ухаживания молодых за опытом старших. Он чувствовал, как вырождается вампирский род. Какими мелкими и беспомощными стали молодые. Их кровь пуста и бесполезна. Они не способны на великие дела, лишь на жалкое подражание старшим, которые, в свою очередь, высохли под тяжестью прожитых лет. Они ссохлись, сжались и теперь былые подвиги воспринимали как свершённые кем-то другим. Эти законы, такие нужные, стали кандалами вампирского вида. Не имея возможности полноценно охотиться, не имея достойных соперников, хищник по имени вампир, превратился в домашнего котёнка с вырванными когтями и сколотыми клыками. Бесполезное существо.

С такими невесёлыми и философскими мыслями, вампир вышел на балкон, чтобы успеть заметить, как София налаживает контакт с дочерью Люциана. «Умная девочка» — подумал он.

Девушки быстро удалились с соседнего балкона, оставив вампира наедине с собой и этой безумной беззвёздной ночью.

* * *

— Безумный Шляпник, — раздался еле слышный шёпот за спиной.

Прошло больше часа, как вампир удалился на балкон, чтобы обдумать свои планы на будущее. Он уже планировал уйти и присоединиться к веселящейся вампирской братией, как почувствовал чужое дыхание за спиной.

— Пифия?! — с удивлённой интонацией в голосе проговорил вампир. — Почему ты так меня назвала?

— Потому что ты безумен, дорогой, — резонно заметила полуслепая вампир.

Одним только своим видом она пугала, заставляя вспоминать все самые жуткие легенды о таких, как она. Её огромные белые глаза с чёрными зрачками всегда немигающе смотрели прямо тебе в душу, раскрывая полностью твоё естество. Длинные спутанные белые волосы с изредка мелькающими чёрными волосками, бескровные губы и ослепительно белые зубы. Она всегда одевается в белое длинное платье, полностью закрывающее тело, и белые шёлковые перчатки. Она не любит прикосновения, поэтому прячется за тряпками, чтобы избежать любого случайного касания. Её охота всегда окрашена в красный цвет, так как любой гипноз слетает с жертвы, когда девушка начинает есть. И то, что видят несчастные, заставляет их волосы седеть.

Маркус не боялся Феи. Эта девушка была сильной, но беспомощной одновременно. Она была лишена собственной жизни, будучи вынужденной постоянно транслировать свои видения.

— Ты пришла сюда не просто так, да дорогая? — спокойно спросил вампир. — Что ты хочешь мне сказать?

— Ты так близок к своей цели! — с трагическим нажимом, начала она, расхаживая по балкону и изредка посматривая на оппонента. — Но как же хрупка твоя мечта!

— О чём ты говоришь?

— Белая смерть может умереть, не дожив до сверкающих дней! — кивая головой, ответила она. — Защити её, иначе нам всем конец!

— Безумная девчонка, что ты такое говоришь? — разозлился вампир, подлетая к ней и обхватывая за хрупкие плечи.

Она с холодной беззащитностью посмотрела ему в глаза.

— Ты жаждешь истины, ну так смотри!

Маркус не заметил, как она сдёрнула с руки перчатку, непростительная оплошность! Девушка коснулась его щеки.

Это вновь были граффити того Пророка. Но что за жуть была на них изображена! Сожжённые города, мёртвые младенцы, которых пожирали звери и вампиры, безумные от голода, гнавшиеся за последними оставшимися в живых людьми. Это был истинный конец света, апокалипсис в свете его ошибки! О, он чётко видел знаки, сомнений не было — это будущее — будущее, созданное им.

А потом он увидел одну странную картинку. Как шажок назад, в благополучное время. Безмятежный Нью-Йорк, картина на стене, где изображена умирающая София. Новая смерть… сколько ещё раз этой девушке придётся умирать? Когда для неё закончится эта череда боли и страха? Но мрачнее этих мыслей, было только осознание связи между Софией и Леей. Связанные узами смерти, как могла возникнуть эта связь, ведь они никогда не встречались друг с другом, никогда не слышали друг о друге? Это было похоже на магию, колдовство, направленное против него и Себастьяна. Но кто кукловод?

— Я понял, — безжизненно ответил он.

— Ты ничего не понял, — с ледяной яростью прошипела Пифия, сжимая руки в кулаки. — Останови фальшивку! Ведь ты уже знаешь, кто это! Они жаждут уничтожить её! Найди их первыми!

И девушка стремительно покинула вампира. Подойдя к краю балкона и посмотрев вперёд, вампир улыбнулся. Теперь, почему-то, картинка стала складываться. Пифия всегда нейтральна, она бессмертна, никто не отважится уничтожить судьбу. Поэтому он не боялся, что она сможет навредить их планам. Жаль, что, скорее всего, они больше не увидятся, эта вампиресса была достойна своей крови. Она никогда не переставала быть хищницей.

Сзади раздался окрик Себастьяна. Маркус последний раз бросил взгляд на пустое и чёрное небо, а затем присоединился к развеселившейся семье.

Глава 6

Placebo — Protege Moi

C'est le malaise du moment

L'epidemie qui s'etend

La fete est finie on descend

Les pensees qui glacent la raison

Paupieres baissees, visage gris

Surgissent les fantomes de notre lit

On ouvre le loquet de la grille

Du taudis qu'on appelle maison

Protect me from what I want

Protect me…

Время такая странная штука. Когда лежала в больнице, постоянно казалось, что оно стоит на месте. Ползёт со скоростью улитки, продираясь сквозь вязкую жижу тоски. И чтобы ни делала, оно никак не хотело ускориться. А как вышла из больницы — всё изменилось. Время полетело, только успевай дни считать. Сегодня девятнадцатое июля. Куда только половина лета делась? Несносная жара спала, уступив место прохладным и освежающим дождливым и грозовым денёчкам. Скоро мой день рождения. Мне исполняется восемнадцать лет. Совершеннолетие. Столько всего нужно будет сделать! С одной стороны этому рада. Я смогу забрать свои документы из приёмной семьи, к которой была прикреплена. Насколько знаю, они всё ещё там. Мне придётся отправиться на свою родину и сделать это. Взглянуть своим детским страхам в глаза. Разумеется, я поеду не одна. Только теперь возникла небольшая заминка. Раньше думала, что поеду с Генри, но теперь… теперь не уверена в этом. Имею ли я право просить его? Думаю, что нет. Надо будет ещё подумать над этой проблемой. Но не сейчас.

Сегодня возвращаются Берт и Бетани. В начале июля они уехали в отпуск к родным. В отличие от меня, эти ребята не теряли связи с семьями, только ушли оттуда со скандалом. Родители были против их отношений, похоже ребята ездили поставить семьи перед свершившимся фактом. Жду не дождусь их возвращения!

Не могу сказать, что всё осталось прежним, однако я до сих пор работаю на Рональда, только теперь мои обязанности немного изменились. Мой друг обучает меня, как управлять клубом. Это оказалось довольно интересным занятием. Раньше я и представить себе не могла, сколько всяких разных вещей нужно для этого знать. Думала, что владелец сидит в шикарном кожаном кресле и всеми руководит, вальяжно развалившись и помахивая указательным пальцем. На самом деле нужно контролировать каждое движение в клубе. Нужно знать всякие правила и законы. Соблюдать санитарный контроль, следить за посетителями и приглашёнными группами, заключать контракты на поставки алкоголя и пищи, а также, чтобы работники добросовестно выполняли свои обязательства. Столько всего!

Мне кажется, Рон решил приобщить меня к этому делу, чтобы я начала думать, а чего, собственно, хочу от жизни? Что меня заинтересует? Восемнадцатилетие, это как раз тот возраст, когда нужно начинать что-то делать. А я пока теряюсь в догадках, чего же на самом деле желаю.

* * *

— Как же я по вам всем соскучилась! — с порога заявила Бетани, сгружая увесистые сумки на пол и с разбегу повисая на моей шее. — Зайка, как я рада тебя видеть! Солнце, а ты похорошела!

— Бет, — сильно сжимая подругу в объятиях и вдыхая аромат её любимых духов с запахом лилий, прошептала я. — Я тоже по тебе соскучилась.

К нам присоединилась Милли, звонко целуя Бетани в обе щёки. С порога раздался усталый голос Берта:

— Мне кто-нибудь поможет донести эти тяжёлые сумки до комнаты?

— Привет, дружище! — из гостиной на наши женские всхлипывания, вышел Риччи. Он сонно зевнул, а затем его лицо растянулось в улыбке. — Долго же вы до дома добирались!

— Долго не могли уехать, — поправил Берт. — Родители Бетани — это что-то! Они уверены, что нам нечего кушать, поэтому обязательно нас надо накормить, напоить и вообще приодеть, а то ходим в «рванье, как попрошайки»!

— Мода есть мода! — философски кивнула Бетани. — Я не стала их расстраивать, так что на выходных нас ожидает «hand-made» из вещей, что они накупили!

— Мне даже любопытно стало, — улыбнулась Милли.

— А где Генри? Почему он ещё не с нами? — оглянувшись, поинтересовался Берт.

На секунду по нашим лицам промелькнула тень и мы неловко переглянулись.

— Что случилось? — встревожилась Бет, не дождавшись нашего ответа. — Лея, что происходит?

— Генри решил какое-то время пожить отдельно, — наконец, проговорила Милли, опуская глаза. — Он хочет подумать о своём будущем, поэтому…

— Лея? — Бетани сразу просекла, в чём тут дело.

— Пошли на кухню, это только между нами девочками, — поджав губы, сказала я, отпуская руки подруги и идя на кухню.

— Мальчики, вы вещи в комнату оттащите, ведь правда? — светским и до боли женственным голосом поинтересовалась Милли.

— Но я тоже хочу… — начал было говорить Берт, когда его вовремя остановил Риччи.

— Идём, дай дамам посекретничать, — тихо пробормотал он, подхватывая сумки Бетани и таща их на второй этаж.

— Так что между вами случилось? — задала вопрос Бетани, когда мы собрались на кухне.

Я села за стол, подперев запястьями подбородок, а Милли прислонилась к холодильнику, демонстративно скрестив руки на груди. Бетани оставалось только беспомощно переводить взгляд с меня на неё.

— Генри, он… — начала говорить, но быстро умолкла.

— Он подрался с Рональдом, — сообщила Милли. — Вульгарно и прилюдно.

— Но почему? — Бет широко распахнула глаза, уставившись на меня. Да, как будто бы я во всём виновата!

— Потому что наша милая Лея вздумала целоваться со своим начальником! — продолжила свою уничижительную речь Милли. — Потому что Лея сочла за труд поговорить с Генри прежде, чем начать строить свою личную жизнь с человеком, которому мы должны приличную сумму денег. Потому что Лея решила целоваться с ним на пороге нашего дома, даже не подумав о том, что их могут увидеть и что об этом может подумать Генри, учитывая всё то, что он говорил о Рональде. Я всё верно объясняю, да Лея? — с неприкрытым вызовом в голосе, звонко спросила Милли.

— Мил, прекрати! — вместо меня воскликнула Бетани. Девушка коснулась моей руки и сжала её. — Лея, скажи хоть слово?!

— Да что вы все ко мне пристали! — я отдёрнула руку и сжалась, спрятав ладони между колен. — Да — я целовалась с Роном, да я сделала это возле входной двери, и нет, я, между прочим, говорила об этом с Генри! Давно, ещё до приступа, но говорила! И он ничего мне не сказал! Хватит на меня нападать, Милли!

— А что, по-твоему, всё хорошо? — процедила она, отталкиваясь от холодильника и подходя к столу. — Если бы ты нормально поговорила с Генри, он бы не ушёл!

— Он всё равно бы это сделал, дура! — закричала я, вскакивая на ноги. — До тебя когда-нибудь дойдёт эта простая истина? Генри уже давно хотел уйти! Я просила, умоляла его не бросать нас, но он всё равно это сделал! И причина не в том, что я целовалась с Роном или встречалась с Марком! Я не знаю, что все эти месяцы так гложет его, однако он таки решился бросить нас! — приложив руки к лицу, смахнула злые слёзы, а затем продолжила чуть подрагивающим голосом. — Милли, если бы дело было во мне… я нашла бы способ его остановить. Но… он так долго чего-то ждал! Я не железная, я хочу любить и хочу жить и чувствовать! А он всё время отталкивал меня. Если ты думаешь, что я не пыталась с ним поговорить, то ты глубоко заблуждаешься! Просто дело не во мне…

— А в чём тогда? — с усталой, невыносимой тяжестью и грустью в голосе спросила Милли. Она села за стол и закрыла лицо руками.

Я внезапно поняла, что Милли двадцать лет и что ей некуда идти. У неё нет семьи, нет близких родственников и она совершеннолетняя. Её мать алкоголичка исчезла из жизни девушки, когда той было шестнадцать лет. Милли прибилась к нам в прошлом году и никогда не рассказывала о том, что делала до встречи с нами. Но я догадывалась по пурпурной татуировке в виде розы на её лодыжке с вульгарной надписью Лили. Я осознала, насколько ей важна наша семья. Милли прошла через многое, она употребляла наркотики и пила. Не знаю, как Генри удалось вытащить её из этой тьмы, но девушка полностью переменилась за этот год. И теперь я стала понимать, чего на самом деле боится Мил. Она боится вернуться туда, в тот ад, из которого чудом сбежала.

— Милли… — осторожно положив руку ей на плечо, прошептала я.

— Вот чёрт! — зло выругалась Бетани. — Какое же…

— Не надо, — еле слышно сказала я, отрицательно покачав головой.

Милли убрала руки от лица. Её глаза, сухие и покрасневшие, смотрели прямо перед собой. Рот сжался в еле видную прямую линию.

— Мы справимся, — спокойно сказала она. — У нас есть этот дом. Мы есть друг у друга. Если Генри решил уйти, его право. Мы проживём и без него.

— Милли, — на лице Бет появилось странное беспомощное выражение.

Она неловко коснулась левой рукой своего лба, убирая непослушную косичку. Я заметила, как задрожали её руки и внезапно осознала правду.

— Вы уходите, ведь так? — тихо спросила я.

— Что? — на лице Милли появилось испуганное выражение, она перевела взгляд с меня наБет и поняла причину вслед за мной. — Обручальное кольцо.

— Мы не знали, — растеряно пробормотала девушка. — Не знали, что Генри ушёл.

— По-моему, мы должны вас поздравить! — мягко улыбнулась Милли, дотронувшись до колечка на руке подруги и проведя по нему подушечками пальцев. — Где-то была бутылка хорошего вина, ещё со дня нашего приезда сюда, да, Лея?

— Да, — кивнула я.

— Принеси и позови мальчиков, — всё также тепло говорила Милли. Только в глазах мелькала странная тоска, от которой мурашки бежали по коже. — Нам нужно отпраздновать это замечательное и такое ожидаемое событие!

* * *

— Почему ты сидишь здесь один? — тихо спросила я.

Снизу раздавались негромкие голоса, слышался смех и позвякивание бокалов, щёлканье зажигалок и скрипы старых стульев. Здесь же было тихо. Наша маленькая библиотека, уютная комнатка с большим тёмно-зелёным креслом из кожи, возле которого стояла светящаяся лампа в салатовом абажуре. На кресле сидел Риччи, его лицо, почти неразличимое из-за полусумрака, было до странного пустым и отсутствующим. Между пальцев тлела сигарета, роняя на паркетный пол серый пепел и создавая туманный ореол в полосках света.

— Я тоже праздную, — хрипло и с усталой вымученной усмешкой ответил он, стряхивая пепел в стоящую на маленьком стеклянном столике пепельницу. — Сегодня такой замечательный день.

— Ты тоже считаешь, что я виновата в уходе Генри? — сглатывая ком обиды, спросила я, замерев в дверях комнаты.

— Не обижайся на неё, Лея, — хмыкнув, проговорил парень. — Кто-то ищет утешение в обвинениях, кто-то в алкоголе, а кто-то в работе. Милли скоро осознает свою ошибку и вы помиритесь.

— Ты думаешь наша семья доживёт до этих дней? — горько спросила я, входя в комнату и подходя к одному из стеллажей.

Задумчиво проведя рукой по корешкам книг, с удивлением обнаружила полное отсутствие пыли. Я никогда не занималась подобной уборкой, что уж говорить об остальных. Значит Генри… это делал он.

— Какая семья, Лея? — покачав головой, спросил парень, а затем сам же и ответил. — Не было никакой семьи. Были мы, люди, отправившиеся в путешествие по штатам нашей великой страны. Был Генри, собравший вокруг себя несчастных и обездоленных, — с непонятной интонацией в голосе Риччи выделил последние слова. — Была ты, прошедшая вторую половину пути вместе с ним. Был я, была Милли… Берт и Бетани. Мы всего лишь люди. То, что вы называли семьёй, всего лишь коллектив, объединённый одной целью. Люди приходят и уходят, это называется жизнь. Ты сама как-то считала, сколько было человек в нашей команде. Десять? Пятнадцать? И это только за четыре года, что ты провела рядом с Генри. А сколько их было всего? Естественный ход жизни, вот и всё. Вы ведёте себя так, будто бы наступил конец света, хотя это далеко не так. Генри ушёл, Берт и Бетани скоро тоже уйдут… ну и что? Люди уходят и приходят, так было всегда. Нужно просто продолжать жить. Найти новых жильцов в этот дом, желательно похожих на нас самих и продолжить жить! Генри всего лишь человек…

— Он большее, — перебила я, упрямо поджав губы. — Ты говоришь так будто бы мы посторонние друг другу. Это ложь! Генри дал нам семью, дал возможность жить! Ты же помнишь, какой была Милли до того, как попала к нам? А Лиззи? Вероника? Фрэнк? Каждый, Риччи, нёс трагедию в своём сердце, каждый был озлоблен на эту злодейку-жизнь, но Генри удалось вытащить их.

— Не всех! — вставил слово парень, затягиваясь сигаретным дымом. — Мы знаем, что случилось с Сэмом, Арнольдом и Майклом. Я уж молчу про Лауру. Лея, — в голосе Риччи вновь послышалась усталость. — Прекрати превозносить этого парня.

— Я считаю, что ты не прав! — упрямо покачав головой, сказала я, демонстративно сложив руки на груди.

— Боже, Лея, да он даже не из наших! — громко воскликнул Риччи, туша сигарету в пепельницу.

— Что ты имеешь в виду?

— Оглянись и скажи, что ты видишь, — ответил он, кивком головы указав на стеллажи с книгами.

— Книги, — непонимающе ответила я, пожав плечами. — Просто книги.

— Книги, — подтвердил Риччи. — Это книги, Лея! Я долго стоял перед этими стеллажами и пытался понять, что же здесь не так. Посмотри на них и скажи, что это за книги! Не знаю, как ты, но я ни одну из этих книг не читал. Большинство авторов мне не знакомы, а те, о которых я слышал, писали настолько сложные вещи, что мне даже не стыдно признаться, что я не понимаю, о чём идёт речь. Скажи мне, Лея, как простой парень вроде нас, может с таким упоением читать подобные книги?

— Я не знаю, — облизнув пересохшие губы, тихо ответила я. — Может…

— Не глупи! Он весь такой! Его манеры, его речь. Он провёл долгие годы среди нас, однако до сих пор в том, как он говорит, мелькают совершенно чужие обороты, скорее свойственные людям из богатых семей. Я гарантирую, что он получил высококлассное образование в детстве. Он не из наших.

— Ну и что?! — с вызовом воскликнула я. — Это не отменяет того факта, что он сделал для каждого из нас!

— Он обычный человек! — процедил Риччи, поднимаясь на ноги. — И мне жаль, что ты этого не понимаешь. Знаешь, я даже рад, что он ушёл. Теперь стало проще. Раньше я всё ждал, когда же он вернётся домой, под тёплое крылышко своих родителей, теперь ожиданию пришёл конец. Он ушёл и я надеюсь, что не вернётся. Лея, не знаю, что творится в твоей голове, но искренне надеюсь, что ты скоро забудешь его и будешь жить своей жизнью. Как знать, возможно, когда-нибудь вы ещё встретитесь на каком-нибудь великосветском приёме.

— О чём ты? — я не ожидала от парня такого напора, так что даже не смогла толком сообразить, что он говорит.

— Я говорю о том, что на твоём месте цеплялся бы как клещ за парней вроде Рональда и Марка. Неужели ты не догадываешься, насколько они богаты? Не знаю насчёт Рона, но Марк определённо миллиардер. Я смотрел в Интернете информацию о его компании. У-уу, — присвистнул он. — Это корпорация протянула лапы во все точки земного шара. Он миллиардер, это точно. Да и Рон, наверняка, далеко не бедный человек. Такой клуб «отгрохал»!

— Ты считаешь, что меня волнуют их деньги? — разозлилась я. — Да как ты смеешь!

— Смею! — перебил он. — И теперь имею полное право говорить об этом, как главный «член нашей семьи». Я рад, что ты не настолько меркантильна, как думал. Будь иначе, твои «мальчики» сразу бы это поняли. Поэтому продолжай витать в своих розовых облаках и держись покрепче за их руки! Твой, по сути, единственный шанс выбраться из нищеты.

Вместо ответа я лишь неверяще покачала головой и пулей вылетела из комнаты. Меньше всего я ожидала услышать от Риччи подобные слова. В голову сразу полезли непрошеные мысли, что при Генри такого не было. Горько это всё. И фальшивый праздник внизу, и эта пьяная/трезвая печаль Риччи. Мне так сильно захотелось уйти из дома, что я без раздумий вызвала такси и тихонько вышла за порог. Время час ночи. В клубе «Время» самый разгар тусовки. Рональд наверняка не спит.

* * *

Приехав на место, в нерешительности замерла на пороге клуба. Здесь, как всегда, толпилась разношёрстная компания, желающая попасть внутрь. Кто-то просто вышел подышать свежим воздухом, кто-то только приехал и ещё не был готов присоединиться к посетителям клуба. Я же просто не знала, что здесь делаю. Возможно не я одна.

Взглядом зацепилась за странного мужчину, свернувшего в боковой проход — небольшой тупичок между клубом и соседним кирпичным офисным зданием. Что он там забыл?

Решительным шагом направилась вслед за ним, чтобы вовремя успеть заметить, как он застывает ненадолго перед незаметной дверцей, ведущей в наш клуб. Дверь открылась, озарив переулок ярко-красным светом. Когда этот парень, а теперь при таком полусумраке он выглядел значительно моложе, чем я думала, вошёл внутрь, в свете из помещения как-то необычно сверкнули его глаза.

И тут до меня дошло, это же вход в тот самый подземный вип-зал, о котором я так часто вспоминаю! Не раздумывая ни секунды, устремилась вперёд, чтобы в последний момент успеть вставить ногу в проём и не дать двери закрыться. И мышкой юркнула вовнутрь.

Чтобы оказаться в маленькой красной комнате с множеством плакатов, где были изображены разные фильмы про сверхъестественных существ. Тут был и Дракула, и Ван Хельсинг, и Франкенштейн. Самые известные и популярные. Вид этих плакатов как-то успокаивал, говорил, что тут всё с тобой будет хорошо.

Немного помявшись на входе, всё-таки пересекла комнату и открыла дверь, за которой звучала томная музыка неизвестного мне исполнителя:

Severing the heart line

I’m leaving your corpse behind

Not dead but soon to be, and

I’m gonna be the one to say «I told you so!»

Puscifer — The Undertaker (Renholder Mix)

И я вошла в зал. Из-за сладкого полусумрака, лёгкой дымовой завесы, не сразу увидела посетителей. Вся обстановка была настолько расплывчатой, так что пришлось протереть глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Широкий зал в холодных голубых, синих, кобальтовых тонах. На стенах не зеркальные, но сверкающие вставки в форме ромбиков, по всему залу расставлены удобные диванчики, формирующие квадраты из кресел, диванов и кофейных столиков в центре. В таких же тонах, что и стены, только темнее. Освещение — голубое чередование с флуоресцентными лампами на стенах. Сбоку виднеется длинная барная стойка, возле которой эти смешные высокие и жутко неудобные белые стульчики с низкой-низкой спинкой. За стойкой девушка со светящимся раздражающим макияжем. Она деловито протирает стаканы, временами принимая немногочисленные заказы.

Посмотрев в другую сторону, заметила несколько широких панелей телевизоров, без звука, разумеется, включённых на незнакомом мне канале. Кажется, это связано со спортом, но каким-то сюрреалистичным. Только что показали небольшую сценку боя, где молодая худенькая девушка с чёрными волосами, похожая на еврейку и француженку одновременно, сражалась с молодым накаченным парнем, который, внимание! превратился в настоящего тигра! «Что только не снимают», — пронеслось в голове.

А затем обратила внимание на посетителей этой странной вип-зоны. И сразу же поняла, в какую передрягу попала. Они были сумасшедшими. Фрагменты, кадры, фокус, я видела лишь обрывки происходящего в зале, но и их хватило, чтобы впасть в состояние шока. На моих глазах красивый молодой парень с серебристыми волосами впился в запястье невыразительной и безучастной девушки. Она даже не пикнула, словно бы происходящее совсем её не заботит! Поворот головы — отказываюсь понимать то, что вижу! Девушка моего возраста ест человеческие мозги. На тарелке с пикантным листочком базилика! Ест с удовольствием, причмокивая, умудряясь одновременно разговаривать с приятелем, который невозмутимо потягивает светящуюся, как золото, жидкость из длинного бокала. Ещё один поворот головы и я вижу чужие холодные глаза, пронзительные как лёд. Он смотрит мгновение, словно ожидая какой-то реакции, но, не дождавшись, отворачивается к своей спутнице, подминает её под себя и я вижу то, что вижу — изо рта девушки медленно, как дымка выплывает белёсый туман и влетает в его рот. Я понимаю, что она получает от процесса настоящее удовольствие, её поза и то, как она подаётся к нему, явно говорят об этом. Ещё поворот и я вижу двух женщин, шипящих друг на друга, они похожи на разъярённых змей, во всяком случае, их языки явно змеиные.

Поворот, поворот, поворот! И каждый раз я вижу аномалию. Что-то чужое, не человеческое. Люди здесь еда, пища, пустое место! «Что это такое, куда я попала?! «— набатом бьются в голове вопросы, а я даже с места сдвинуться не могу.

Руки тянутся к вискам, пытаюсь убедить себя, что это сон, иллюзия, неправда!

— Ты заблудилась, девочка? — раздался вкрадчивый голос слева.

Взгляд блестящих глаз и воля, как тростинка, ломается на ветру, подчиняясь чужому разуму.

— Отойди от неё! — властный голос за спиной. — Эту девушку трогать нельзя.

— Кто так решил? Ты? — возмутилась обладательница сверкающих, пульсирующих глаз. — Она моя добыча!

— Она здесь работает. К тому же ею интересуется Маркус. И я, — в голосе мужчины прибавилось холода. — А кто ты такая?

— Чёртов varázsló! — прошипела девица, удаляясь.

Я пытаюсь ухватиться за его голос, пытаюсь сбросить с себя оковы вялости и поблагодарить своего спасителя, мне почти это удалось, но…

— О нет, дорогая, боюсь, я не могу позволить тебе помнить эту ночь. Прости, — чуть расслабленно и с лёгкой усмешкой в голосе проговорил мужчина, оставаясь за спиной.

Голова закружилась, синий свет вдруг стал ослепительно ярким, а затем сменился чернотой.

* * *

Я проснулась в своей постели. Голова болела так, будто бы неделю пила не просыхая. Со стоном перевернувшись на живот, чуть приоткрыла правый глаз, чтобы моментально зажмуриться от чересчур яркого света.

— Что вчера было? — простонала я, закрывая руками лицо.

Наощупь выбравшись из постели, прошлёпала до ванной комнаты и забралась в крошечную душевую кабинку. Просыпание было моментальным — опять вырубили горячую воду!

— Чёрт! — заорала, как ненормальная, когда на меня обрушились потоки ледяной воды. Судорожные попытки выключить воду привели к тому, что неожиданно пошёл кипяток. Вывалившись из кабинки на пол, на карачках отползла в сторону, окончательно проснувшись. Протерев глаза, поднялась на ноги, и, аккуратно, посекундно шипя, отключила кран. И в это утро решила ограничиться простым умыванием в раковине.

Спустя минут десять почувствовала себя более-менее сносно. Таблетка аспирина вернула в реальность. Посмотрев в зеркало, с удивлением обнаружила глубокие синяки под глазами. Кожа осунулась, глаза покраснели.

Нахмурившись, попыталась вспомнить, что вчера было, однако на ум ничего не приходило. Домашняя «вечеринка», ссора с Риччи, а дальше пусто. Наверное, я так устала, что сразу отправилась в постель. Единственное разумное объяснение моей головной боли.

Спустившись на кухню, застала Бетани усиленно клюющую носом над чашкой с кофе. В руке она держала смятую незажжённую сигарету, создавая впечатление, словно бы она курит.

— Дорогая, во сколько ты вчера легла? — с усмешкой поинтересовалась я, подходя к кухонным шкафчикам. Вкусная овсянка, чашка какао со сливками, что может быть лучше?

— Какой у тебя громкой голос, — вяло ответила девушка, поморщившись. — Не знаю, не помню. Мы что-то пили, что-то курили, а потом провал. Ты-то куда делась?

— Легла спать, — как само собой разумеющееся, ответила я. — Мне, в отличие от вас, сегодня ночью идти на работу!

— Да? — сонно удивилась девушка. — Вроде бы мы заходили в твою комнату, тебя там не было… А, не важно, мы были слишком пьяные. Ну, может мне и не надо идти на работу в клуб, однако сейчас я должна ехать в студию Стефана. Ещё перед отъездом мы договорились, что я отдам ему несколько своих работ, он хотел показать их кому-то. А потом взял и пропал. На звонки не отвечает и всё такое.

Девушка обиженно махнула рукой, а затем заметила, что держит в руках сигарету. Она тут же закурила и сделала неглубокий глоток кофе.

— Может он уехал куда-нибудь? Ты же знаешь его, он и не на такое способен! — пожав плечами, предположила я.

— А! Всё равно, — она фыркнула, поморщившись. — Мы с Бертом и сами как-нибудь справимся. Не нужны мне его подачки, сами пробьёмся.

— Желаю удачи! — как тост, я приподняла чашку с какао, мило улыбнувшись. — А что вы вообще планируете? Вы собираетесь пожениться, это подразумевает серьёзные перемены в жизни. Какими они будут?

Она неуверенно посмотрела на меня.

— Лея, я не хочу говорить, что…

— Я поняла. Риччи мне многое вчера объяснил, поэтому просто скажи как есть, — мягко перебила девушку.

Я действительно теперь стала понимать чуть больше. Берт и Бетани не из нашего круга. Они оба принадлежат к семьям со средним достатком. Ребята прибились к нам в качестве вызова устоям своего общества. Они захотели добиваться своих желаний и мечтаний вместе. Их родители были против. Каждая семья считала, что молодые люди дурно влияют друг на друга. Родители Бетани планировали отдать дочь в один из университетов Лиги Плюща. А Берта хотели пристроить в МТИ (Массачусетский технологический институт), где учился его отец. И эти мечты были небезосновательны. Бетани прекрасно разбиралась в информационных науках. Ей были интересны алгоритмы, она увлекалась логистикой и статистикой. А Берт был захвачен математикой, геометрией и физикой. Его интересовала астрофизика и он действительно работал над тем, чтобы поступить в самый престижный институт в мире, чтобы начать по-настоящему изучать эту сложную науку. Пока не встретил Бетани. И их жизнь моментально изменилась. А вот теперь они женятся. Их картины неплохо продаются и ребята заслужили благосклонность своих семей. Насколько я понимаю, со скрипом, но благословление на брак получено. Я так рада за них! Честно и искренне!

— В сентябре. Мы поженимся… — на щеках девушки появились милые ямочки от улыбки. — Поверить не могу, что Берт всё-таки решился и сделал это!

— Надел на твой палец милое обручальное колечко? — с ухмылкой проговорила я, кивком головы указывая на её руку.

— Да нет. На кольце настояли мои родители, — отмахнулась девушка. — Это же всего лишь социальная условность. Гарантия того, что если с кем-то из нас что-то случится, другой сможет о нём позаботиться и всякое такое. Нам никогда не были нужны символы нашей любви. Это пустое. Берт решился серьёзно поговорить с моим отцом. А перед этим по телефону, насколько я догадываюсь, со своим. Он добился примирения.

— Кхм, — я вымученно улыбнулась.

Они такие правильные в своих чувствах друг к другу. Раньше я всегда думала, что подобные синхронные чувства возможны только в сказках. Ребята никогда не скандалят, не ссорятся и не спорят. Когда один начинает предложение, другой его заканчивает. Полное, идеальное соответствие. Неудивительно, что и талант у них один на двоих. Это вызывало чувство зависти. В её жизни всегда всё будет правильно. Для них невозможно изменить друг другу. Они всегда будут вместе. И осознание этой простой мысли дарило покой, недоступный таким, как я. Простые люди всегда сомневаются в своих чувствах, не так ли? Но есть и обратная сторона медали, а именно разлука. Ведь если ты потеряешь свою половинку, что от тебя останется? Жалкий огрызок с невыносимой тоскливой болью в сердце. Дыра, вместо чувств. Это как маленькая смерть. Либо всё, либо ничего, ведь так говорят? Чёрное и белое.

— Я хотела сказать, что мы уедем после твоего дня рождения, — девушка несколько минут мялась, не решаясь сказать.

Было видно, что она знает, как для меня важна наша семья. И как больно терять ещё кого-то после ухода Генри.

— Так мало времени осталось, — посчитав дни на календаре, я пришла к выводу, что совсем скоро всё и правда очень сильно изменится. — Хоть на свадьбу пригласишь?

— Обижаешь! — рассмеялась девушка, видя, что я нормально реагирую на её слова. — А кто, по-твоему, будут подружками невесты? Мои школьные друзья? С полным отсутствием вкуса? Увольте!

Я поддержала её смех, чувствуя, как приятное тепло распространяется по телу. Ещё не всё потеряно. Жизнь продолжается!

Маркус

Прошёл месяц со смерти Джейсона. Нашего мальчика-радуги. Такое ощущение, что жизнь в нашем кругу замерла. Но не наши планы. Теперь после столь явной демонстрации силы со стороны Охотников, все, кто скажет нам в будущем: «Как вы могли?», получат достойный и убедительный отпор. Люди не оставили нам выбора.

Вампир хищно улыбнулся: «И как же я рад этому! «— подумал он.

Пробежавшись взглядом по колонкам цифр, Маркус сладко потянулся и оторвался от монитора. Рядом с ним сидел, погружённый в работу, Лука. Этот парень искал спокойствия в своих программах, создавая новые возможности для отладки проекта «Сытый». В остальном, Лука, как и Питер, сильно изменился. Он стал более замкнутым, сердитым, сосредоточенным и хмурым. Прекратились весёлые вечеринки, исчезли смелые шутки и прочие атрибуты яркого настроения семьи. Теперь осталось только дело.

Себастьян так и не вернул Софию. Как только стало известно о случившемся, они вернулись из Японии и какое-то время жили в своей квартире. Потом были похороны на острове смерти — Стэмфани, главном острове из Строфадских островов. И Софию отправили в Рим, изолировав от общества. Официальная и неофициальная версия совпали, не совпадали только причины. В обоих случаях Софии было опасно оставаться в Нью-Йорке, где охотники с такой лёгкостью расправились с сильным вампиром. А учитывая её сложные взаимоотношения с этими ребятами, не удивительно, что она оказалась рядом с главной резиденцией Лазаря, главы Теневого мира. Вот только причины разнились. Для всех — простая забота о ребёнке, который может пострадать от действий охотников. Но истинная причина заключалась в ценности её дара. Поэтому девушку ни на минуту не оставляли в одиночестве. И всё равно до Маркуса доходили какие-то слухи о подозрительной активности помощников охотников в том районе.

Тяжело вздохнув, вампир искоса посмотрел на часы.

— Лука, я оставлю тебя ненадолго, — поднимаясь на ноги, проговорил вампир.

— Как угодно, — Лука равнодушно махнул рукой, уткнувшись в монитор.

— Хм, — Маркус скептически посмотрел на своего помощника, а затем пожал плечами.

«Слишком молоды, чтобы научиться адекватно воспринимать произошедшее» — подумал он. — Через пару столетий они привыкнут к утратам и станут легче их переносить».

Покинув здание, Маркус на секунду задумался куда отправиться. Вариантов было немного и вампир быстро принял решение: навестить Лею.

— Маркус! — раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись, мужчина увидел Питера. Как сильно изменился мужчина последние месяцы! Куда делся живой энергичный вампир, с лёту решавший любые проблемы? Теперь в его взгляде мелькала тоска и печаль. Глубинное одиночество, возникшее вместе со смертью брата.

— Хорошо, что я тебя застал, — подходя ближе, проговорил он. — Нам нужно поговорить.

Весь его вид говорил о том, что он принял какое-то очень важное и, несомненно, неприятное решение.

— Давай пройдёмся, — пожав плечами, предложил вампир. — Или у тебя что-то конфиденциальное?

— Можно и пройтись.

Какое-то время вампиры шли молча, пока не оказались в небольшом сквере с уютными чёрными с красивыми узорами лавочками и каким-то памятником в виде каменного шара. На улице было светло, как бывает светло в городе ночью при свете фонарей. Третий час, пустынные улицы с редкими спешащими по своим делам прохожими, да проезжающими мимо жёлтыми такси. Где-то вдалеке слышался тревожный голос бездомного. Его бредни вполне смахивали на пророчество о конце света, если бы он так часто не поминал обитателей морских глубин. Над мужчинами пролетела одинокая птица, небо, усыпанное звёздами, было доступно только видящим ясно. Люди слепнут от огней крупных городов и не могут так же восхищённо взирать на небесное решето, как сверхъестественные создания. Такая хорошая и спокойная ночь, она была создана для серьёзных и важных разговоров.

— Так о чём ты хотел поговорить? — поинтересовался Маркус, когда они приземлились на одну из скамеек.

Питер какое-то время смотрел на небо, размышляя с чего бы начать.

— Скажи, Маркус, ты считаешь, что наше дело стоит того? — наконец, проговорил он.

— Я абсолютно уверен в этом, — безапелляционным тоном заявил вампир, удивлённо уставившись на Питера. — А ты переменил своё решение?

— Я просто вдруг понял, что смерть брата это не та цена, которую я был готов заплатить за успех нашего предприятия, — устало проговорил он. — Знаешь, когда это только случилось, я так разозлился! Я просто не мог поверить, что мой брат, способный лишить любого зрения и слуха, мог так глупо попасться в лапы к охотникам. Я злился на весь мир и впервые отправился на охоту без желания удовлетворить свою жажду. Я хотел причинить кому-нибудь боль. Знаешь, что сделала та девушка, которую я собирался безжалостно убить? — Питер, с ироничной усмешкой на губах, покачал головой, видя терпеливое ожидание своего друга. — Она вонзила мне в грудь перочинный ножик, который всегда носила с собой. Представляешь? Ножик! Обычный предмет, который при удачном стечении обстоятельств мог запросто нокаутировать меня. Но ей не повезло. Когда девушка увидела, что я всё ещё стою на ногах и не собираюсь умирать, она разбежалась и выпрыгнула в окно, разбившись насмерть. Это было так необычно, что я просто опешил. А потом вся моя злость и желание мстить ушли. Я понял, что каждый человек, вампир или любое другое сверхъестественное существо желает жить. В поступках охотников не было иррациональной слепой ярости, как могло показаться. Я не верю, что они мстили нам за смерть своих собратьев полтора года назад. Я считаю, что они пытались нарушить наши планы. Они просто хотят выжить. Как я могу мстить за такое простое желание? А потом понял, что всё это бессмысленно. Я больше не хочу заниматься нашим делом, потому что увидел, как много боли это принесёт.

— Только не говори, что записался в святые! — с раздражением пробурчал Маркус, искоса смотря на парня. — Не говори, что собираешься помешать нам!

— Нет, — негромко рассмеялся Питер, вновь смотря на звёзды. — Я просто хочу сказать, что ухожу. Я знаю, что, по сути, больше вам не нужен. Совсем скоро всё закончится. Что же, я хочу оказаться как можно дальше от вас, когда это случится.

— И куда же ты направишься? — недовольно проговорил Маркус. Ему явно не понравились слова Питера, однако наблюдая за приятелем, он понял, что никак не сможет его переубедить.

— Думаю в Австралию. Это прекрасный континент с интересными людьми. Надеюсь, мне там понравится, — задумчиво протянул Питер.

— А ты не подумал, во что превратится Австралия после того, как всё случится? — напряжённо проговорил Маркус, мгновенно просчитывая варианты развития событий.

— Я люблю статистику, ты забыл? — улыбнулся Питер, переводя немного смущённый взгляд на Маркуса. — Я прекрасно знаю, что меня там ждёт и меня всё устраивает.

— Себастьян в курсе?

— Я пока не говорил с ним об этом, собираюсь сделать это, когда он приедет. Вчера я говорил с ним по телефону, это случится скоро.

— А почему ты решил начать этот разговор с меня? — обдумав слова Питер, поинтересовался Маркус. — Я не твой начальник, не твой близкий друг. Зачем ты говоришь мне всё это?

— Затем, что я знаю, как для тебя важна Лея, — внимательно посмотрев в глаза Маркуса, серьёзно ответил Питер.

Он потёр ладони друг о друга, обнажив едва видный кровавый налёт пота.

«Этот разговор нелегко даётся парню — подумал Маркус. — Интересно, почему?»

— И у меня возник логичный вопрос: ты уверен, что твоя цель стоит её смерти?

— Она не умрёт! — гневно воскликнул вампир, готовый разразиться длинной тирадой, но его быстро прервал Питер.

— Я тоже самое думал и о Джейсоне.

Парень поднялся на ноги, ещё раз посмотрел на небо, а затем на притихшего и задумчивого Маркуса.

— Просто хочу сказать, что неуверен, что наша цель стоит того.

— У нас нет другого выхода, ты это понимаешь? — очень тихо проговорил Маркус, отпустив глаза в пол.

— Выход есть всегда, Маркус. Просто мы плохо его искали, — какое-то время в сквере царила полная тишина, как и бывает в такое время суток. — Прощай, Маркус. Надеюсь, ты найдёшь ответ на мой вопрос. И надеюсь, что ответ будет правильным.

— Прощай, Питер, — с непередаваемой интонацией в голосе, попрощался вампир.

* * *

— Какая крошка залетела к нам на огонёк! — голос из непроглядной темноты, озарённой зеленоватым неоновым светом ламп на стене ночного клуба напротив, прозвучал визгливо с противными злобными нотками подростковых комплексов.

Девушка брезгливо поморщилась и ускорила шаг. Она выглядела надменно, по-женски высокомерно, как и полагается любой молодой особе, вздумавшей гулять поздно ночью. Но всё равно за её судорожными движениями, неловким поправлением сумочки, а затем волос, скрывался страх. И компания из переулка, животным чутьём осознала её испуг.

Вслед раздалось улюлюканье, весёлый нервный смех. Девушка неуверенно оглянулась, чтобы споткнуться на ровном месте, увидев, как за ней следом из тьмы вышли двое. Их лица скрывал уличный свет, только неровный край одежды обозначивал внушительные фигуры обоих.

Она негромко истерично выдохнула и наплевав на гордость и правила, гласящие равно как для животных так и для людей: «Ни в коем случае не беги! «, рванула с места. Её бег был лихорадочным, суматошным. Преследователи не отставали. Поминутно оборачиваясь, она пыталась выдавить крик, но от страха сковало горло и раздавалось лишь жалобное мычание. Девушка совершила роковую ошибку — свернула в тупик, чтобы моментально оказаться отрезанной от пути спасения — сверни она в другую сторону и попала бы на оживлённую улицу.

Она неловко повела плечами, в мольбе исказилось её лицо. Какие ужасы отразились в её глазах? Чего она боялась больше?

Городские хищники, спокойно, не торопясь приближались к ней.

— Куда же ты рванула, цыпа? — с европейским акцентом протянул один из них. Тот, что пониже, с цыплячьим хохолком на голове. — Не хорошо так поступать с такими джентльменами, как мы!

— Пожалуйста, отпустите меня! — прохрипела девушка, прижимая сумку к груди. — Заберите деньги, но пожалуйста! — голос сорвался и последние слова не слышал даже ветер, взметнувший длинные чёрные кучерявые волосы девицы.

— Жыдовка! — сказал, как сплюнул, незнакомое слово второй, мелькая в свете фонарей. Он оказался лысым с татуировкой орла на черепе. В его глазах промелькнула злость и отвращение. — Приехала сюда, чтоб отнимать работу у честных американских женщин!

Его приятель с удивлением посмотрел на товарища, не понимая, что на него нашло. Сам он хотел лишь удовлетворить свои инстинкты. Считал, что так правильно, раз природе было угодно разделить человека на две половинки. Считал, что прав тот, кто сильнее. И искренне верил, что сила в нём.

— Ничего-ничего, скоро ты, мразь, узнаешь почём фунт лиха! — прошипел татуированный, быстрым шагом преодолевая метры до девушки.

Та коротко взвизгнула, оказавшись прижатой к каменной склизкой стене. Её руки, оказались заведены наверх, юбка задралась, обнажив чёрные кружевные чулки и кулон возле стопы.

Бритый лишь засмеялся в ответ. С прищуром глянув на приятеля, проговорил:

— Вторым будешь.

— А вот это точно.

Холодный змеиный шёпот снизил температуру тупика до нуля.

Бритый с неожиданным испугом обернулся, чтобы встретиться с красным пульсирующим блеском глаз монстра. Его приятель за спиной выдохнул, непроизвольно шагая назад и оступаясь, падая, с ужасом глядя во что превратилась молодая красивая еврейка.

А посмотреть было на что.

Лик девушки изменился до неузнаваемости. Скулы заострились, нижняя челюсть вылезла вперёд, обнажив острые клыки. Глаза прежде карие окрасились в ярко-красный цвет, вспыхнув багровым предзакатным пламенем. Теперь это была не юная особа, девушка испуганно бегущая по пустынной улице, это был хищник, вышедший на охоту. На руках выросли когти, тело чуть прогнулось вперёд, готовое сорваться с места в последнем решающем прыжке. Неудивительно, что по улице пронёсся резкий запах мочи, исходящий от бритоголового.

— О, ты испугался! — чуть свистя, как змея, проговорила девушка, склонив голову набок. — Ничего, скоро твой страх закончится и всё пройдёт.

Не дав опомниться, она прыгнула на мужчину, резко развернула его и прижала к стене. Выставив клыки, хищница впилась ему в шею.

Его приятель, от страха теряя голову, полз к освещённой улице, ноги свело судорогой и он никак не мог подняться. В его разуме мелькала лишь одна мысль: «Кровь, почему нет крови?» Когда до поворота оставались считанные метры, что-то придавило его к земле. Мужчина заскулил от страха, теряя остатки самоуважения. Это было всего лишь животное, которое никогда не смело поднимать голову к небу.

Повернувшись на спину, он несмело взглянул в лицо своему страху. Это была всё та же элегантная девушка, с длинными чёрными как смоль волосами и яркими пульсирующими глазами. Она улыбалась доброй и искренней улыбкой. И прижимала его ногой к земле.

— Знай своё место, пища, — лицо исказила гримаса отвращения, последнее, что запомнил несостоявшийся насильник.

— А тебя сложно найти.

Спустя двадцать минут в тупике появилось новое действующее лицо. Им оказался представительный мужчина в сером пиджаке с розовым шёлковым галстуком. Он улыбался, глядя на трапезу вампира.

— Маркус, какая неожиданная встреча. Как ты здесь очутился?

Метаморфоза произошла мгновенно. Ещё секунду назад на нас смотрел хищник, а теперь это вновь молодая девушка с печальной улыбкой и глубокими карими глазами. Она провела подушечками пальцев вдоль линии губ, убеждаясь в отсутствии крови. Улыбнувшись в ответ, она поднялась на ноги, мельком глянув на свою ещё живую жертву.

— Не мог подождать пока я закончу? — с ворчливыми нотками спросила она, легко хватая мужчину за ногу и таща к его приятелю. Маркус пошёл рядом, с иронией поглядывая на потерявшего сознание парня.

— Я думал, что ты закончишь прежде, чем я приеду, — спокойно ответил он. — Найти тебя мне помог Майкл, хоть на что-то сгодился твой соглядатай. Теперь, когда началась война между нами и охотниками, мы должны быть более осмотрительными. Тебе так не кажется?

— Брось, Маркус, — пожав плечами, проговорила девушка. — Я всегда осторожна. Или ты не заметил моего телохранителя, притаившегося за углом? Это брат Майкла, Микки.

В переулке блеснули ярко-жёлтые глаза оборотня.

— Аннет, я просто беспокоюсь.

— С каких это пор тебя волнует моё благополучие? — раздражённо поинтересовалась девушка, бросая свою жертву возле первой.

Потрепав одного по щекам и добившись мутного взгляда, девушка с лёгкостью взяла его разум под свой контроль.

— Ты ничего не вспомнишь. Почувствовал себя плохо, съел что-то не то, — направляла она, ловя инстинктами пробуждающиеся мысли парня. — Сейчас ты пойдёшь домой, выпьешь таблетку аспирина и ляжешь спать. И ничего об этом вечере не будешь помнить.

После она повторила подобную процедуру со вторым, добавив небольшую фразу в конце.

— Теперь ты любишь мужчин. Ты гомосексуалист, и только сейчас это осознал! — с лёгкой укоризной в голосе проговорила она.

Отойдя в сторону, она дала им возможность, пошатываясь, покинуть тупик.

— Ты часто так развлекаешься? — усмехнувшись, поинтересовался Маркус.

— Только тогда, когда жертва ведёт себя чересчур вызывающе, — поджав губы, ответила девушка. — Пройдёмся?

— Разумеется, — кивнул вампир, следуя за девушкой.

— Зачем ты искал встречи со мной? — не торопясь спросила она. — Насколько я помню, ты велел мне держаться подальше от твоих дел.

— У нас проблема, дорогая, — подхватывая девушку за руку, проговорил Маркус. — Среди нас есть предатель.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Аннет, мельком глянув на друга.

— Я говорю о Лее и Пророке. До смерти Джейсона я говорил с Пифией. Она намекнула мне на это.

— И кто, по-твоему, это может быть? — с иронией поинтересовалась девушка.

— Не стоит недооценивать слова Пифии. Она никогда не ошибалась. К тому же наше расследование остановилось. Никто ничего не знает. После июня не было ни одной зацепки.

— И ни одной новой картины, — заметила Аннет. — Может Пророк уехал из города?

— Я так не думаю. Пифия дала понять, что будет ещё одна работа, которая убьёт Лею.

— Ты уверен? — девушка моментально насторожилась. — Лея должна жить. Я вообще не понимаю, почему она ещё не у нас. Почему ты позволяешь ей жить среди людей, когда она так важна для нас? И почему она рядом с Рональдом? Это же глупо!

— Это естественно, — устало протянул вампир, вспоминая свои баталии с Себастьяном.

После восемнадцатого июня все были на взводе. Себастьян боялся, что охотники могли узнать про Софию и Лею. Про «семейные» проекты. Боялся, что они могли всё узнать. Но последующее затишье успокоило вампиров, дав возможность начать акцию возмездия.

— Что именно?

— То, что девушка должна жить среди людей. Вот если она окажется в нашей лаборатории раньше времени, тогда будет опасно. Сама понимаешь, что она будет в центре происходящего. В центре внимания. Пока она лишь девчонка, работающая на Рональда. Я играю с ней, как и с тысячами других, никто не видит в ней чего-то особенного. А вот если она пропадёт и обнаружится в нашей лабо…

— Можешь не продолжать, — Аннет махнула рукой. Затем достала из сумочки сигарету и закурила. — Просто ты хочешь дать ей время пожить человеческой жизнью, пока есть такая возможность. В этом нет ничего плохого, дорогой.

Теперь Маркус пожалел, что решил встретиться с Аннет. Он надеялся, что она даст подсказку, где искать предателя, но вместо этого наткнулся на всё те же советы, всю ту же всепоглощающую силу девушки.

— Ладно, не хочешь говорить об этом — пусть, — вампир ощутила эмоции своего приятеля и с лёгкостью переключилась на другую тему. — Скоро приедет Себастьян. Ты готов сдать ему заключительный отчёт?

— Я готов действовать, Аннет. А если учесть, что нас покидает Питер…

— Что? — удивлённо воскликнула девушка, от неожиданности останавливаясь на месте. — Ты серьёзно?

— Да, примерно часа два назад он заявил об этом. Питер уезжает от нас. Он не выдержал смерти брата. Теперь ему стало всё равно.

— Вот чёрт, — выругалась Аннет, в две затяжки докуривая сигарету и бросая её на землю. — Прости, Маркус, но я вынуждена тебя покинуть. Питер не может уйти просто так. Я обязана поговорить с ним.

— Ты хочешь сказать, что собираешься влиять на него? — проницательно заметил вампир, с усмешкой глядя на девушку.

— Если ты хотел скандала, то выбрал неправильную компанию! — ещё раз ругнувшись, проговорила она, со злостью смотря в глаза вампира. — Ещё раз потревожишь меня — нарвёшься на неприятности, это я тебе гарантирую! И учти, Люциан учил не только тебя. Если потребуется, я найду на тебя управу.

— Какие мы грозные! — рассмеялся Маркус, ставя мысленную зарубку — проследить за девушкой. Ему не хотелось нарваться на её сопротивление. Он просто хотел, чтобы она держалась от него подальше.

Аннет не ответила. Девушка тонко присвистнула и сразу из-за угла, как по мановению волшебной палочки, возник чёрный автомобиль представительного класса. Из-за руля вышел мускулистый мужчина, вампир. Он услужливо открыл дверцу перед девушкой.

Вампир ненадолго замерла на месте, побарабанила пальцами по дверце машины, а затем сказала:

— По поводу твоего вопроса… Ты же знаешь, что я отвечаю за безопасность нашей компании в этом плане? Я слежу за каждым из нас. Так вот, я давно не видела ребят Грега. Проверь их. Его не трогай — он кристально чист.

— Ты уверена? — осторожно спросил вампир и не надеясь на такую удачу.

— Проверь! — наставительно проговорила она, садясь в машину.

* * *

Совсем скоро день рождения Леи. Предчувствие финала нарастало, расползаясь по венам, как пожар. Питер уехал прежде, чем Аннет смогла с ним поговорить. Это отрицательно сказалось на настроении группы. Только Натали сохраняла присутствие духа, казалось, что в ней открылось второе дыхание. Удивительно, как вампир, меньше всех сделавший для достижения цели, мог быть настолько уверен в нашем успехе. Особенно после того, что случилось с Софией. Её нашли охотники и теперь она была потеряна для нас. Потеряна для Себастьяна. Вампир не рассказывал, что произошло между ними, однако ясно дал понять, что больше от неё я ничего не получу. Меня утешал тот факт, что я синтезировал её способность. Теперь осталась только Лея.

И в этом была загвоздка. Как оказалось, я понятия не имел, что делать дальше. По природе своей я никогда не был лидером. И никогда не нуждался в этом. Всегда находился тот, кто вёл за собой, используя мои таланты. Это меня устраивало. Я ненавижу интриги, но порой они словно сами меня ищут. И теперь я оказался в ситуации, когда нужно действовать, но я не знал как. Аннет посоветовала обратить внимание на стаю Грега. Как мне это сделать? Ранее в подобных ситуациях, я обращался за помощью к Луке или Грегу. Теперь у меня не было такой возможности, подозрение в предательстве падало почти на всех. Оказавшись на перепутье, я задумался о помощи извне.

Но к кому обратиться?

Моим самым большим страхом было то, что Лея не переживёт своего дня рождения. Пророк доберётся до неё в финале. Я должен опередить его.

… из ненаписанного дневника Маркуса.

* * *

Меньше всего я ожидал увидеть в своём доме Алистера. Вальяжно развалившись на моём диване, с курительной трубкой из вишнёвого дерева и книгой Милтона — Потерянный рай.

— Не ожидал увидеть тебя в своём доме, старый друг, — расслабленно протянул Маркус, проходя в гостиную и направляясь в сторону бара. — Виски, коньяк?

— Русскую водку. Ты всегда хранил бутылку на случай моего приезда, — слегка картавя, протянул вампир, не отрываясь от книги.

Сколько они были знакомы, Маркус всегда видел Алистера с этой книгой. Казалось, что вампир никогда с ней не расстаётся, никак не комментируя свою привязанность к данному произведению.

Алистер оторвался от книги и посмотрел своими янтарными, как у ястреба, глазами на Маркуса.

— Ты осунулся. Когда в последний раз ел? — с притворной заботой поинтересовался вампир.

Маркус ненавидел Алистера. Этот вампир всегда служил источником неприятностей для него. Ещё с тех времён, когда они были кланниками Люциана.

Алистер был силовиком Люциана. Одним из немногих, кто всё время находился рядом с главой клана Вороны.

Этот вампир не обладал внушительным телосложением. Как и все, он был худощавым, вытянутым, как щепка, с тонкими и длинными пальцами и белым цветом кожи. Его сила заключалась в его способностях. Он мог взглядом пригвоздить любого к месту, осушить способность к сопротивлению. А затем раздавить врага, как орех. Такая способность быстро вывела его в любимчики Люциана.

Алистер имел длинные чёрные с серебряной проседью волосы, острый с небольшой горбинкой нос, а цвет глаз, острота скул, хищный изгиб губ делали его похожим на птицу, изображённую на его ключице. Ястреб, кличка, которую он заслужил в одну из последних войн между кланами.

Вампир предпочитал тёмный стиль одежды. Как рок-звезда, он выбирал металлические украшения, цепи, кольца, блестящий ошейник. Подводил глаза ярко-красным карандашом, не гнушаясь пользоваться тенями, чтобы усилить инфернальный, нечеловеческий эффект. Люди чувствовали себя неуютно рядом с ним именно благодаря его усилиям. Ему было плевать на мнение других, в этом они с Маркусом были схожи.

— Что ты здесь делаешь? — не ответив на вопрос, спросил Маркус, складывая руки на груди.

— Приехал навестить старого друга. Это запрещено? — с улыбкой протянул вампир, неодобрительно смотря на замершего Маркуса. — Так ты угостишь меня выпивкой?

— Разумеется, как я могу отказаться бывшему однокланнику, — с кривой усмешкой проговорил вампир, возвращаясь к бару и доставая бутылку и два гранёных стакана.

— Мы вылетели из одного гнезда, брат. И наши крылья развели нас по разные стороны баррикад, — с сонными нотками в голосе говорил Алистер, запрокинув голову. — Но мы все чувствуем ветер перемен, не так ли? Как повернётся колесо наших жизней? Куда мы придём? И будем ли снова вместе, как раньше?

Маркус молча слушал вампира, разливая водку по стаканам. Алистер никогда не приходит просто так. А при условии, сколько лет они не виделись, это было чем-то серьёзным.

Отдав стакан, он спросил:

— Что тебе нужно?

— Люциан изменился, ты в курсе? — поджав губы, проговорил он. — Его мысли путаются, движения стали неуверенными. Теперь всем заправляют эти сосунки: Эва и Алан. Они не способны удержать нас всех вместе в минуту изменения мира.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — расслаблено проговорил Маркус, поднимая стакан и резко выпивая его залпом.

— Слухами земля полнится, друг, — с хриплым смехом, похожим на карканье, протянул Алистер, следуя примеру вампира и также осушая стакан. — Лазарь не убедит Теневой мир, утверждая, что всё по-прежнему. Старики чувствуют изменения, молодые следуют за ними.

— Что ты хочешь, Алистер? — повторил свой вопрос Маркус, смотря сквозь стекло на кланника.

— Кланы возродятся, это понятно всем, — не обращая внимания на вопросы Маркус, продолжил говорить Алистер. — Кто-то раньше, кто-то позже, но появятся новые имена, новые объединения, новые истины и правды. Грядёт война, я знаю это.

— Что ты хочешь? — разделяя слова, ударяя ими, как звуковыми волнами, воскликнул Маркус.

— Я хочу быть на стороне сильных. Я и мои ребята не заслуживаем участи Люциана. Старик вампир умирает, по нему видно, как серая тоска пробирается к его сердцу. Мы не хотим быть рядом со слабаком и неоперившимися птенцами. Не ради этого мы покупали себе жизнь у вечности.

— Ты хочешь присоединиться к Лазарю? Но у нас нет кланов. Это в прошлом, — с преувеличенной растерянностью проговорил Маркус, мысленно взвешивая все за и против.

— Меня не интересует Лазарь, Маркус, — мягко проговорил Алистер, поднимаясь с дивана и подходя к старому другу.

Он положил руку ему на плечо и слегка сжал.

— Я здесь из-за тебя. Ты всегда умел находить правильную компанию.

Маркус сбросил руку с плеча и отошёл в сторону. Он принял решение.

— У меня есть одно условие, старый друг, — переигрывая интонации Алистера, сказал он. — Выполнишь его и ты в моей команде.

— Что за условие? — с усмешкой спросил вампир, складывая руки на груди.

— Ты должен истребить стаю Грега, — холодно проговорил Маркус.

Алистер не выказал ни грамма удивления. Только высоко поднял правую бровь и облизнул губы.

— Мне стоит интересоваться причинами этого условия?

— Грег и его стая охраняют нашу семью. Если что-то идёт не так, именно они отвечают за нашу безопасность. Последнее время они перестали справляться с возложенной на них ответственностью. Я считаю, что они теперь служат кому-то ещё. Алистер, для тебя это единственный шанс влиться в нашу группу. Занять их место, — объяснил Маркус.

Вампир недоговаривал, его мысли постоянно цеплялись за слова: Люциан и серая тоска. Маркус не был уверен в искренности Алистера. «Если здесь есть какой-то подвох, то убийство целой стаи оборотней покажет на чьей он стороне», — думал он.

Алистер внимательно посмотрел на Маркуса, он мысленно прикидывал варианты как дальше поступить. Мужчина чувствовал, что вампир не до конца искренен с ним, но ожидал такого приёма. Он не думал, что Маркус вообще станет с ним разговаривать, поэтому решил, что дело того стоит. Не признаваться же, что других вариантов нет?

Вампир подошёл к кофейному столику, взял бутылку и разлил по стаканам водку. Протянув один из них Маркусу, он поднял свой в знак тоста:

— За новое сотрудничество, Маркус. С одним условием, ты тоже примешь участие в этой карательной операции. Я хочу доверять тебе, старый друг, — улыбаясь и делая вид, что всё в порядке, сказал он.

Маркус не ответил, тяжело вздохнув, он разделил этот тост, принимая условия Алистера.

* * *

Вампир решил провести операцию тайно. Ни к чему афишировать подобные вещи. Если кто-нибудь узнает о слабости семьи Себастьяна, это может подорвать его авторитет, а в свете грядущих событий это было бы нежелательно.

Разумеется, Маркус оповестил Себастьяна о своих планах. И неожиданно нарвался на отпор.

— Ты понимаешь, что будет, если ты ошибся? — холодно проговорил вампир.

Это была последняя беседа Маркуса и Себастьяна по скайпу накануне операции. Главной темой был, разумеется, завершающийся проект «Сытый». Вампиры обговорили последние детали и перешли к плану Маркуса. Он поделился своими опасениями насчёт Леи и тем, что сказала ему Аннет. Но Себастьян был не так воодушевлён, как Маркус.

— Что-то мне подсказывает, что нет никакой ошибки. Слишком многое указывает на

них. Особенно поведение Миши. Я также сомневаюсь в честности Грега. Последнее время он слишком часто мотается во Францию, где обитает Люциан. Говорит о своих делах и о том, что ему нужно время. Он винит себя в смерти Джейсона, что, в принципе, логично, но не логично для его нормального поведения. В любом случае, если его стае удастся доказать свою невиновность, я возьму всю ответственность на себя.

— Серьёзное заявление, — задумчиво протянул Себастьян, проводя рукой по подбородку. — А ты уверен в честности Алистера? Я помню этого вампира, он острый, как нож и всегда был предан Люциану. Ты не думаешь, что он здесь по его указке?

— Именно поэтому его люди будут выполнять карательную операцию. Если Алистер здесь по своей воле, то убийство целой стаи семьи оборотней свяжет его со мной крепче любых оков. Если же нет, он окажется в дураках. А это не в его характере.

— Ладно, действуй. Я понимаю, зачем ты это делаешь и одобряю твою решительность. Мы не имеем право потерять Лею в такой момент. Иначе все наши планы коту под хвост, а времени начинать всё с начала у нас нет. Слишком многое поставлено на карту, учитывая… последние события.

— Что с Софией? — нерешительно поинтересовался Маркус. Он помнил их разговор и понимал, что излишняя навязчивость в этом вопросе может сильно ранить Себастьяна.

— Она в безопасном месте. И вернётся только тогда, когда всё уже будет кончено. Мне просто не хватило времени убедить её в верности наших решений. Ты знаешь, кого они подослали, чтобы сломить Софию?

— Кого?

— Её брата. Этот гадёныш ловко всё провернул. А теперь скрылся. Мои люди занимаются его поисками. И люди Лазаря присоединились к этой операции. Мы должны взять его под контроль прежде, чем он расскажет охотникам о Софии.

— Я не понимаю, — нахмурился Маркус. — Ты о чём?

— Его спрятала София, не охотники. И спрятала достаточно хорошо, раз мы не смогли найти его в Риме. Она удивительная девушка, — Себастьян горько улыбнулся. — Не могу поверить, что так просто потерял её.

— Вы связаны. Она никогда не будет потеряна для тебя, — в знак поддержки проговорил Маркус, однако вампир не верил в это.

— Будем надеяться, что нашей связи хватит сил, чтобы удержать её, — с холодной грустью ответил он, обрывая связь.

Себастьян неожиданно понял, что совсем скоро София может оказаться потерянной для него навсегда.

* * *

— В дом заходим по двоё. Габриэль и Натан, вы обходите двор и заходите с задней стороны. Лючия и Кэт, на вас — убрать охранников у входа. Повторяю — никаких смертей. Они должны оставаться живыми, пока мы не получим доказательства их вины. Сэт, ты и Клэр идёте с нами, затем будете патрулировать этажи. Бернар, Леонард, Рик — на вас поддержка с верхних этажей. Кот и Хэл — вы в запасе, следите за беглецами. Если кого-то увидите — только не убивайте, — размерено раздавал указания Алистер. — Холли, твоя задача следить за нами. Если что-то пойдёт не так — действуй.

Вампиры собрались на холме, неподалёку от обширного поместья, принадлежащего стае Грега. Среди них была одна ведьма, работающая на Алистера. Маркус задумался: «Что произойдёт с ней, когда проект Сытый войдёт в финальную стадию? Останется ли она рядом с Алистером? Будет ли она по-прежнему верна идеалам своего босса?»

Сегодняшний вечер был самым удачным для воплощения плана Маркуса. Грег в очередной раз уехал во Францию, его стая собралась здесь для празднования чьего-то дня рождения. Традиция, собравшая их всех вместе — единственный шанс расправиться с ними раз и навсегда. Маркус был абсолютно уверен в их виновности.

— Начали! — холодно приказал Маркус, принимая решение.

Теперь назад дороги не было.

Они действовали чётко по плану. Маркус с ведущей группой Алистера двинулись к главному входу, их опережали только Лючия и Кэт с простой задачей справиться с охранниками-людьми на входе. Стая Грега даже не подозревала о том, что такое возможно. Что на них нападут. Эти оборотни родились в мирное время. Они не знали времён, когда на них охотились, как на дичь. В отличие от вампиров.

Рассредоточившись, Маркус и Алистер тенью пролетели мимо КПП, где без движения сидели охранники, к ним присоединились девушки. Остальные отправились в обход здания.

Это походило на «бродилку» из компьютерных игр. Оборотни были слишком расслаблены, чтобы понимать, что происходит. Их собирали, как игрушек, в холле, где за ними остались следить Лючия и Кэт. Сопротивление попытались оказать только старшие оборотни, включая Мишу, быстро отреагировавшую на происходящее. Она тигрицей взмыла в воздухе, на ходу превращаясь в огромного волка, что говорило о её силе. В возникшей неразберихе, ей удалось мышкой проскользнуть мимо Габриэля и Натана и выскочить во двор. Вслед за ней отправился Бернар. Его талант был схож с талантом Алистера, вот только его жертвы замерзали так, будто бы попали в ледниковый период. До смерти.

Маркус не хотел, чтобы Бернар убил Мишу, поэтому крикнул ему вслед предупреждение, нарвавшись на прищуренный взгляд Алистера.

— Мы не дикие звери, Маркус, — протянул вампир, холодно смотря на Маркуса. — Он знает приказ. И выполнит его.

— Я на это надеюсь, — кивнул Маркус, возвращаясь в холл.

Всё было кончено. Стаю связали крепкими верёвками и усиленным ведьмой гипнозом. У них не было шанса сбежать. Пришло время получить ответы.

— Что вам от нас нужно? — с вызывающе поднятой головой спросил крепкий мужчина в возрасте далеко за пятьдесят.

Видневшаяся на висках аккуратная седина, плотно сжатые губы, широкие плечи и гордая осанка выдавали в нём человека сильного, знающего цену сказанному слову. Это был Эрик, заместитель Грега.

— Эрик, сколько лет, сколько зим! — с притворной располагающей улыбкой и раскинутыми в стороны руками к стае подошёл Маркус.

— Что ты творишь, Маркус? Что за фарс? Ты что, не понимаешь, что твои действия ставят твою семью под удар? — Эрик старался сдерживать себя, он говорил спокойно и размерено. Но дикая натура и неожиданность удара всё-таки выдавили из него несколько истинных чувств:

— Или твой рассудок окончательно помутился и ты возомнил, что пришла пора старых времён? Вздумал охотиться на нас со своей сворой? — не сдержался зверь, встретив одобрительный рокот со стороны своей стаи.

— О, Эрик, я в полном здравии. Моё присутствие здесь одобрено Себастьяном. Знаешь, это как раз то, что бывает, когда кто-то забывает о новых временах, если ты понимаешь о чём я, — вампир скривился, как будто проглотил кислый фрукт.

— Нет, я не понимаю! — громко воскликнул Эрик, порываясь подняться на ноги, но сила гипноза была слишком велика даже для того, чтобы просто шевельнуться. — Я не понимаю, как вампир, принадлежащий к семье, которую мы охраняем, мог так поступить с нами! Что происходит, Маркус? Грег в курсе происходящего? Если мы чем-то провинились перед тобой, почему его нет здесь?

— Потому что это его не касается, — со змеиной улыбкой ответил Маркус.

Пройдя через весь холл, он взял стул и, протащив его обратно, с размахом поставил перед Эриком спинкой вперёд. Опустившись и облокотившись подбородком о стул, вампир пристально посмотрел на оборотней. Остальные вампиры, кроме Алистера, как по негласной команде покинули холл, над которым воцарилась зыбкая, холодная тишина.

Алистер, остановился возле окна, отодвинул занавеску и уставился в чёрную, непроглядную темень, давая Маркусу пространство для разговора.

— Вы обвиняетесь в измене, — как хлыстом по звучной тишине, раздался голос вампира. — Обвиняетесь в предательстве нашей семьи. В создание условий, которые могли повлечь за собой весьма тяжёлые последствия для нас. Обвиняетесь в укрывательстве Пророка, создания, способного своим даром убивать. Создания, своим поведением способного раскрыть нашу тайну. Пророк угроза всему Теневому миру и вы, оборотни, обвиняетесь в том, что помогали ему нарушать наши законы. Вам всё ясно?

— Это вздор! — порываясь встать, закричала молоденькая девушка с рыжими волосами и серыми, невзрачными глазами. — Мы работали над тем, чтобы поймать его! Как вы можете подозревать нас в его укрывательстве?

— Молчи, Тая! — оборвал девушку Эрик, зло смотря в её сторону. Тяжело вздохнув и опустив косматую голову вниз, он не сразу повернулся к Маркусу, который молча наблюдал за этой сценой. — У вас есть доказательства нашего проступка?

— К сожалению, только косвенные, — спокойно ответил мужчина. — Если бы я знал наверняка, вами уже занимался бы трибунал Теневого совета. Что привело бы к тяжёлым последствиям для Себастьяна. Поэтому я здесь и сейчас пытаюсь понять истину. Мы собрали вас всех, чтобы подвергнуть глубинному гипнозу. Если выяснится, что ни один член стаи не был причастен к Пророку, мы уйдём. А если нет… — вампир выдержал мелодраматическую паузу. — Тогда вас всех казнят.

Эти слова вызвали волнение в стане оборотней. Каждый почувствовал долю обречённости в своих сердцах. Оборотни, как создания Теневого мира, хороши для первичной охраны. Они не могли ничего противопоставить взрослому вампиру, колдуну или демону. В мире теней они занимали не последнее место, но и не первое. Исключение составляли только истинные оборотни. И то, за счёт массивности своих тел и плохой восприимчивости к магии. Обычные оборотни мелкие по сравнению со своими прародителями.

И сегодня эта стая внезапно осознала правду своих возможностей. Сейчас они были похожи на бессильных волчат, способных только тявкать на врага, нежели противопоставить ему реальную силу. И если вампир, сидящий перед ними, решит их уничтожить — это сделать будет проще, чем перебить слепых котят.

Оборотни могли полагаться только на его милость, не присущую данному племени хищников.

— Ну, так приступайте, — хладнокровно сказал оборотень, с вызовом смотря в глаза вампира. — Нам нечего скрывать.

На этих словах молоденькая девчушка, посмевшая до этого встрять в разговор, покраснела и отвела взгляд. Ей было страшно, острый почти химический запах пронёсся по комнате, привлекая к ней внимание.

— Отлично, тогда начнём с неё, — хищно улыбнулся Маркус, подходя к девушке, отчаянно пытавшейся встать.

— Я вам ничего не скажу! — закричала она, с каждым его шагом усиливая свои попытки.

— Скажешь, девочка, куда ты денешься, — рассмеялся Маркус, перехватывая её взгляд и моментально порабощая волю.

— Она младшая, что она может знать? — Эрик почувствовал, что происходит что-то неладное, и попытался вмешаться в происходящее.

— Вот пусть она и расскажет.

К ней возвращался рассудок, но не воля. Девушка была полностью подчинена Маркусу и была готова рассказать ему всё, что знала.

— Говори, — убедившись в её полном подчинении, приказал мужчина.

Алистер на этих словах заинтересованно повернулся и посмотрел в комнату. Его тоже волновали слова юной особы.

— Тая, — имя, как маяк, сбросило с неё бесконечно-спокойное состояние, схожее с отсутствием чувств.

— Миша, Миша связалась с одним парнем, не из наших, — монотонно проговорила Тая, невыразительно смотря перед собой.

— Кто этот парень? — мягко спросил Маркус, ловя хмурый взгляд Эрика.

— Человек, — просто сказала девушка. — Миша познакомилась с ним по заданию Грега. Она должна была отыскать особого художника, которого зовут Пророк. Но чем больше она с ним встречалась, тем реже бывала в семье.

— Что-нибудь ещё?

Тишине, царившей в комнате, позавидовала бы любая крипта. Звучный голос Маркуса разносился по комнате, как предзакатный набат, отсчитывающий минуты жизни стаи.

— С ним что-то было не так, — с напряжением сказала она, отчего на лбу выступила испарина.

Так бывает, когда человек под гипнозом пытается думать, основываясь на личных впечатлениях. Маркус не позаботился сделать сложный, многоступенчатый гипноз, для этого ему пришлось бы слишком много говорить, просчитывая каждый вариант. В данной ситуации это было просто не нужно, однако простой гипноз мог привести к потере сознания и девушка уже была на грани этого.

— Что, милая? — вкрадчиво проговорил вампир, пристально смотря на Эрика. Мужчина побледнел, с напряжением слушая слова Таи.

— Я не знаю точно, — едва слышно ответила она. — Но Миша знала, однако не говорила об этом.

Даже под гипнозом, Тая пыталась оградить семью от смертельного удара.

— А кто-нибудь ещё об этом знал? — шипя, спросил Маркус, сжимая кулаки.

— О них знали все. Об особенности парня немногие, — прикусив губу, ответила она. — Я знаю, что Миша говорила о нём только Эрику.

— Эрик! — рассмеялся Маркус, птицей подлетая к оборотню. Его смех, колючий и грубый, как наждак, вонзился в разум каждого, вызвав недовольное рычание у молодых, резко оборвавшееся под его пристальным взглядом.

— Мне нужно использовать гипноз, чтобы услышать от тебя правду? — почти с тёплыми интонациями в голосе, поинтересовался вампир.

Эрик молчал, сжимая губы добела. Ему было что сказать и в отличие от Таи, он знал силу своих слов.

— Нет, Маркус, я скажу тебе всё, что знаю. Но у меня есть просьба, — он уставился на вампира, отражая в глазах ненависть. — Ты отпустишь остальных. Они ни в чём не виноваты! И ничего не знали!

— Ты считаешь, что вправе диктовать свои условия? — недовольно спросил мужчина, склоняя голову набок и мельком глянув на замершего в ожидании Алистера.

— Ты можешь загипнотизировать меня, — почувствовав некую уступку со стороны вампира, начал оборотень. — Но гипноз не поможет тебе, если ты не знаешь, что спрашивать.

— Я многое могу, оборотень, — холодно сказал Маркус. — Ты знаешь силу моего гипноза. Почему ты думаешь, что после твоих слов, я не продумаю его? Может мне стоит заставить тебя видеть перед собой Мишу? С ней ты будешь откровенен!

— У меня есть способы избежать твоего воздействия, вампир, — почти с улыбкой на устах, ответил Эрик. — Ты не думаешь, что я могу уйти от тебя?

— Есть способы заставить тебя говорить! — упрямо гнул свою линию вампир, наклоняясь почти вплотную к Эрику. — Не вынуждай меня, Эрик. Ты знаешь, на что я способен!

— Не надо! — неожиданно в разговор влез Алистер. — Маркус, если тебя интересует моё мнение, сделай, как он просит. Помнишь, мы это уже проходили в 1803 году? Если тебя волнует информация, заключи сделку.

Маркус ничем не выражающим взглядом посмотрел на Алистера. Несколько секунд он думал, прежде чем дать ответ:

— Твоя взяла, зверь. Говори.

— И после моих слов ты отпустишь мою стаю? — недоверчиво переспросил Эрик.

— А разве эта стая твоя? — лукаво сказал Маркус.

— Грег сильный зверь. Он вырос среди нас и когда пришло время, вызвал меня на поединок. Я передал ему власть, а он разрешил мне остаться в качестве его помощника, — без всякого стеснения, ответил Эрик. — Я рад, что стаю возглавил волк с разумом, глупый прогнал бы меня. Но он молод, и ещё не скоро сможет стать истинным лидером семьи.

— Я понимаю тебя, — чуть подумав, согласился вампир. — Теперь ты скажешь мне, кто такой этот парень Миши?

Оборотень грустно улыбнулся.

— Сначала я думал, что Миша просто нашла свою пару, — тихо начал он. — Так бывает, в стае всегда нужна свежая кровь, иначе мы измельчаем. Миша была сложным подростком, но она всегда и во всём слушала Грега. И она была сильным зверем. Ловким и быстрым, обладала острым и хитрым умом. Поэтому попала в охранную организацию Грега «Зверь». И быстро вошла в десятку лучших. Неудивительно, что она никак не могла найти себе пару. Такой талант, такая сила обрекает женщин на одиночество. Это их кардинальное отличие от мужчин. Мало кто из зверей мужчин готов быть вторым в связке. Поэтому она была одинока. Когда Миша получила это задание и встретила молодого художника, я ничего не ждал от этой связи. Думал, что это простое увлечение, очередной вызов семье. Единственное, что способно было взволновать Грега — встречи на стороне. Она любила злить его, проверяя границы своей вольницы. Уже потом мы стали замечать её счастливое лицо после встреч, появление картин в её комнате. Она жила как спартанка, и эти портреты яркими пятнами раскрасили её комнату. Я понял, что она полюбила искренне, как это бывает только у нас. И ждал, когда она обратится с просьбой обратить его. Но потом что-то случилось, она изменилась и изменилось её счастье. Девушка стала другой, чужой. В её речах появились отрицательные ноты в отношении твоей семьи, Маркус, — Эрик ненадолго прервался, переведя дыхание. Он с тяжестью посмотрел в сторону своей стаи. — И тогда я понял, кто её избранник.

— Кто? — с нетерпением спросил Маркус, злясь на столь долгое предисловие.

Он ходил по комнате, как коршун, изучая лица оборотней, ловя малейшее отклонение, отмечая в уме, кто что скрывает. Алистер вернулся к окну, продолжая изучать обстановку на улице. Где-то в середине монолога Эрика в комнату заскакивала Клэр, что-то прошептала на ухо Алистера, с гневом смотря на оборотней. От её слов вампир застыл, как скала и бегло посмотрел на Маркуса, вложив в свой взгляд странную ненависть. После так же шёпотом приказал Лючии и Кэт следовать за Клэр. После этого он смотрел только на Эрика. Его застывшая поза была как крик, как стрела, готовая сорваться и насмерть поразить ненавистную цель. Атмосфера в комнате, доселе напряжённая, заострилась, пронзая холодом из-за открытых окон. Вампирам лёд недоступен, как символична эта фраза.

— Не смотри на меня так, вампир, — продолжая печально улыбаться, проговорил Эрик.

Он видел, что происходит в комнате и тихо радовался про себя: Миша ушла. Ей повезло выбраться из поместья, и как надеялся старый зверь, она удаляется из города на максимальной скорости.

— Я скажу тебе кто её избранник, хоть ты и так уже знаешь мой ответ. Это Пророк, — заключил свою речь Эрик. — Нет, девушка прямо никогда не говорила об этом, это моя догадка. Но, боюсь, я попал в точку. Я обещал тебе сказать всё, поэтому слушай меня внимательно, вампир, — скрепя сердце, проговорил мужчина.

Сейчас всё было поставлено на карту. Всё зависело от его слов.

— Это не касается Миши и её Пророка. Это касается твоей семьи. Моё собственное расследование. Мне рассказывали о твоей связи с девушкой Леей. И когда появился Пророк, я связал одно с другим. Её странная реакция на картины, их связь с корпорацией «АмбриКорп» … Такое просто так не происходит. То, что я накопал, говорит о том, что среди твоей семьи есть предатель, Маркус. Кто-то, кто обладает силой влиять на ум Пророка. Кто-то, кто имеет с ним связь. Иначе работы художника были бы шире, не так зациклены на вас. Прими это к сведению, вампир, — закончил оборотень, уставившись в пустоту. Теперь осталось услышать решение Маркуса.

— Как зовут художника? — с напускным равнодушием поинтересовался вампир.

В его душе всё кипело от злости, ему не терпелось услышать информацию от Клэр, из-за которой Алистер так изменился. И в тоже время его мозг лихорадочно анализировал слова Эрика, просчитывая варианты. Может ли зверь быть правым?

— Его имя Стефан. Или Стефан, — вспоминая, ответил он. — Я видел его всего один раз.

— Не продолжай, я уже знаю, кто это, — кивнул Маркус, вспоминая молодого художника.

Он несколько раз сталкивался с его аляповатым творчеством и кроме портрета незнакомки, который Маркус подарил Лее, художник ничем не трогал душу. Поверить в то, что он и есть тот самый Пророк было сложно. Но вспоминая глаза девушки на той картине, всё-таки было возможно. Он мог им быть.

— Я сказал, всё что знал, — с тяжестью в голосе, проговорил Эрик. Его взгляд был прикован к вампиру, он ожидал худшего.

— Да, точно, — очнувшись от своих мыслей, кивнул Маркус, а затем повернулся к Алистеру. — Что сказала Клэр?

— Миша сбежала. Она убила Бернара и Рика, — безэмоционально заявил тот. — Я послал за ней девушек, но похоже она уже ушла.

При этих словах кончики губ Эрика непроизвольно дёрнулись, что не прошло незамеченным перед Маркусом.

— Печально, — констатировал Маркус, изучая Алистера.

Он понимал, что данная операция, в очередной раз, изменила свою тональность. Теперь всё зависело от его решения. Взвесив все за и против, Маркус, с незатейливой улыбкой на устах, сказал:

— Раз мы здесь закончили… Алистер, я отдаю тебе приказ их уничтожить.

— Что? — мгновенно отреагировал Эрик, чудом умудряясь ненадолго подняться на ноги. Сила гипноза была велика и он моментально рухнул на колени, опираясь руками в пол. Из его рта доносились тяжёлые вздохи.

— Мы заключили сделку, Маркус! Ты не можешь просто так взять и истребить целую стаю! — закричал он, с ненавистью смотря на вампира.

Его стая отчаянно пыталась выбраться из капкана гипноза. Со всех сторон неслись крики ругательств и оскорблений. Каждый зверь чувствовал, как сила покидает их тела, делая беззащитными их сердца в минуту самой страшной опасности. Неминуемая гибель подстёгивала их, даря возможность, на пределе сил, немного сбросить путы, сковавшие их тела.

Маркус настороженно переводил взгляд с одного на другого. Сейчас он мог оценить упорство оборотней. Он признал их силу, но мысленно уже видел каждого мёртвым.

Алистер ухмыльнулся, видя напряжение однокланника. Только сейчас он принял окончательное решение присоединиться к нему. Теперь, когда двое из его семьи были мертвы, он осознал, насколько серьёзным оказался его выбор. Если сейчас он отступит, это будет признаком слабости. Тогда он потеряет всё. Он не мог не отметить проницательность Маркуса. Эта операция — прекрасный повод проверить надёжность «новичков». Алистер сделал свой выбор.

Чуть присвистнув, вампир вызвал своих и приказал уничтожить клан. Их забивали, как щенков. Однако в действиях вампиров был расчёт и толика уважения. Сопротивление безжалостному гипнозу выглядело достойным. Они не могли не отметить их храбрость.

Последним был Эрик.

Маркус подошёл к старому оборотню и присел перед ним на корточки.

— Ты хочешь знать за что я так поступаю с вами? — с равнодушием спросил он. — Я могу дать тебе ответ перед твоей смертью. Ты хочешь его знать?

— Да, — с пустотой в голосе ответил мужчина. С каждой гибелью члена стаи, частичка оборотня умирала, так что в финале осталась лишь пустая оболочка, в голове которой бился один вопрос: «За что?»

— Вы охраняли, пожалуй, самую важную семью в Теневом мире. Наша цель настолько велика и дальновидна, что вам и не снилось. Мы планируем перевернуть мир, а вы те, кто должны были сохранить наши тела в безопасности на пути к этой великой миссии. И что вы сделали? Вы позволили погибнуть Джейсону, самому светлому вампиру из нас. Вы позволяли Пророку нарушать наши планы, да что там говорить, он чуть не сорвал всю операцию! Ваше попустительство, невнимательность и безалаберность привели нас всех в эту комнату. Теперь Ястреб будет защищать нас, а вы умрёте. Теневой мир не прощает слабостей, Эрик. Ваша смерть — ваша вина, — заключил вампир, прежде чем вырвать сердце Эрика из его грудной клетки.

Миссия была завершена.

* * *

— И что теперь, Маркус? — с интересом спросил Алистер, когда они возвращались в шумный город Нью-Йорк.

— Ваша задача — найти Мишу, — ответил Маркус, пристально смотря сквозь стекло на проносящийся мимо пейзаж. Глухая ночь вызывала в нём смутное беспокойство. Вампиру требовалась пища, и сейчас он раздумывал куда бы отправиться, чтобы её достать.

— Ты уверен, что мы сможем сделать это? Миша оказалась самой сильной из стаи. Думаю, ей хватит ума бежать из города на край света, — с сомнением протянул Алистер.

— Нет, она здесь, — отрицательно качнув головой, ответил вампир. — Я уверен, что Миша знакома с предателем нашей семьи. И уверен, она не бросит своего мальчика, Стефана. Не тот тип женщин, что как кошки, приземляются на задние лапы. Она будет сражаться до последнего даже ценой собственной жизни. Ей есть что терять.

— Верю-верю, — рассмеялся Алистер, мысленно обдумывая как бы поступить. К кому обратиться за помощью?

— Нет нужды обсуждать с тобой ваше размещение? — поинтересовался Маркус.

— Спасибо за заботу, об этом мы позаботимся сами, — кивнул Алистер. — Скоро увидимся?

— Разумеется, — скрепя сердце, подтвердил Маркус, принимая семью Алистера. Он не был до конца уверен в правильности своего решения. — И спасибо за 1803 год. Выручил.

— Они тоже были уверены в нашей честности, — гулко рассмеялся Алистер, отправляясь по волнам памяти. — Та семья вампиров верила, что если они отдадут нам предателя, то останутся живы.

— Глупцы! Клан Воронов никогда не прощает предательств. А слабаков уничтожает на месте! — резко воскликнул Маркус, на секунду вновь становясь верным идеалов Люциана. Этот вампир умел оставлять след в своих кланниках.

* * *

Мишу удалось найти через день. Девушка поступила неразумно, отправившись к своему парню. Они даже не пытались выбраться из города! Будь она одна, выжила бы. А так оказалась в том самом клубе, где её в первый раз встретил Маркус. Её удалось найти благодаря Стефану и его неуёмному языку. Алистер гораздо ответственней отнёсся к своему заданию, чем стая Грега. Он методично прошерстил всех друзей Стефана, отыскивая подсказку, где он мог быть. Ведьма собрала волосы с расчёски из его квартиры и установила, что он ещё в пределах города. К сожалению, установить маячок не удалось и узнать точнее не получилось. Удача улыбнулась при допросе ближнего друга Стефана. Он рассказал о дружбе Стефана с управляющим клубом «Закат», Маркусу показалось, что это удачное место, где могли бы спрятаться преступники. И они направились туда.

Операция была тихой, всё-таки это не поместье в лесу, а довольно известный клуб, находящийся в подозрительном районе, где у каждого второго ушки на макушке. Маркус понимал, что их всё равно увидят, поэтому приказал действовать как люди, не использовать способности на улице. Пусть местные считают их рейд разборками с владельцами клуба. Так было безопаснее всего.

Они зашли с заднего входа, уже уверенные в правильности догадки Маркуса. Острый запах волчицы волнами проносился по улице, давая жёсткий ориентир на клуб.

Полпятого утра, в клубе оставался только персонал и преследуемые. Двигаясь вдоль комнат, усыпляя каждого встречного, они уверенно направлялись к верхним комнатам. В одной из них находилась Миша, предчувствовавшая беду, но не имеющая сил её предотвратить.

— Здравствуй, Миша! — выбив ногой дверь, приветственно воскликнул Маркус. И тотчас пригнулся, когда увидел автомат в руках девушки. Волчицы всегда борются до конца.

Автоматная очередь вихрем разбила сонную утреннюю тишину. Вампир с досады поморщился, прячась за косяк двери. Скоро здесь будет полиция, времени осталось мало. Он перевёл взгляд на Алистера, замершего у противоположного конца двери. Тот настороженно смотрел на выход из комнаты, откуда доносилось жалобное поскуливание человека, Стефана.

— Убирайтесь! — закричала девушка, останавливая автомат. — Не вынуждайте меня вас…

Она не успела договорить, этих секунд хватило Алистеру, чтобы применить свою способность. Звон от выстрелов завершился падением автомата из ослабевших рук Миши. Всё было кончено.

Вампиры осторожно зашли в комнату, чтобы увидеть виновников своих неприятностей.

Прямо напротив, замерев, стояла Миша. Её взгляд был устремлён на них. В полных решимости глазах застыла тревога и злость. Стефан находился рядом, парень отчаянно пытался заставить подругу двигаться, сам он был полностью беспомощен, и как ребёнок, тянул девушку за руку, шепча просьбу о помощи. Совсем не таким его представлял себе Маркус, он ожидал увидеть злого гения, мрачного и хитрого, готового подстраиваться под обстоятельства. Он не думал, что Стефан окажется всего лишь мальчишкой, втянутым в невероятную историю своей жизни. Теперь его ожидает совсем не тот финал, на который он рассчитывал.

— Стефан! Приятно снова тебя видеть. Не узнал меня? — с притворной заботой поинтересовался Маркус, останавливаясь в нескольких метрах от него.

— Вы-вы Марк, друуг Леи, — заикаясь, ответил парень, отступая вглубь комнаты.

— Это хорошо, что ты узнал меня, — кивнул вампир, перехватывая контроль. — Теперь будь паинькой и следуй за мной.

Потом Маркус обернулся к Алистеру и его семье.

— Нам нужно увести их из здания, пока не нагрянула полиция.

— Хорошо, — кивнул вампир, с лёгкостью подхватывая неподвижную Мишу на руки. — Идём отсюда.

Покинув здание, вампиры разместились в двух микроавтобусах и направились в сторону здания «АмбриКорп». Они ещё не знали, что им не суждено добраться до финальной точки назначения.

Маркус только собрался, чтобы начать допрос Стефана, когда Сет, сидевший за рулём, резко закричал, выворачивая руль вправо. Микроавтобус сильно накренился, заваливаясь набок и падая, врезался в фонарный столб. Следом раздался ещё один скрежет металла по металлу — машина, целившаяся в автомобиль Маркуса, врезалась в следующий. Запах бензина масленой вонью разлился по салону. Разумеется, такая авария не была смертельна или опасна для пассажиров. Кроме Стефана. Парень вылетел через боковое стекло, свернув себе шею. Смерть была почти мгновенной. Остальным повезло больше. И Миша, и Маркус почти не пострадали. Раны затягивались на их телах, как по мановению волшебной палочки. Хуже всех пришлось Сету, но и он легко вправлял себе кости, выбираясь из разбитого микроавтобуса. Вампиры быстро покинули место аварии, отбежав на неплохое расстояние. Со вторым автомобилем та же ситуация. Всё случилось слишком быстро, чтобы вампиры сообразили, что эта авария была не случайна.

— Где Миша? — резко воскликнул Маркус, озираясь. Только что бессознательная девушка была рядом с ним. После клуба Алистер снял с неё заморозку и подверг гипнозу. Теперь она исчезла.

— Рассредоточились! — хрипло крикнул Алистер, озираясь. — Тот, кто её забрал может быть рядом!

Потребовалось несколько минут, прежде чем вампиры поняли, что остались в дураках. Девушка бесследно исчезла. Самым удивительным в этой ситуации было то, что на месте аварии не осталось запаха похитителей. Их автомобиль всмятку разбился о второй микроавтобус, сложно сказать, кто был в машине, в воздухе витал слишком сильный запах бензина и масла. Но с другой стороны вызывал вопрос, почему вампиры с их удивительным, как у акул, обонянием не чувствовали, куда делись нападавшие? Где водитель? Холли, чудом пережившая автокатастрофу, не смогла прояснить ситуацию. Ей требовалось время, чтобы адаптироваться, а времени у них как раз и не было.

Скоро на место аварии приехала полиция, скорая помощь и пожарный расчёт. Слишком много людей, каждому вампиру пришлось взять под гипноз группы спасателей, чтобы создать совершенно иную ситуацию, возникшую на дороге. По их версии автомобиль вёл Стефан, который не справился с управлением на дороге. Маркус не сожалел о гибели парня, он понимал, что вся информация хранится в прелестной головке Миши. Только она представляла ценность для нападавших. Смерть Стефана была необходима, ведь он мог убить Лею если верить словам Пифии. И он, в очередной раз, задумался о предателе. Как он узнал, что Маркус обнаружил Мишу?

* * *

— Каждый из нас знает, зачем мы собрались сегодня здесь, — голос Себастьяна звучал властно, в его взгляде присутствовала привычная тяжесть. Он посмотрел на каждого, задержавшись ненадолго на нетерпеливом Маркусе. Этот день настал.

В конференц-зале собралась вся семья Себастьяна. Здесь присутствовала непринуждённая Аннет, задумчиво теребящая браслет на запястье и смотрящая в никуда. Здесь был Лука, сжимающий губы в тонкую нитку, он неотрывно смотрел на картину, висящую за спиной Себастьяна. На ней была изображена степь, в центре которой находилась отара овец. Только внимательный взгляд заметит, что среди овец притаился волк в овечьей шкуре. Лука размышлял о том, знают ли овцы, что беда пришла в их дом? Эта же мысль терзала и Маркуса. Он изучал лица членов семьи, пытаясь понять, кто из них так искусен в обмане? Кто лукавит, прячет свой истинный лик, чтобы в финале уничтожить маску и раскрыться, сжигая всех и вся? Рядом с ним сидел Алистер, его руки покоились на толстой, уже знакомой нам, книге. Он мягко касался подушечками пальцев переплёта, на его губах блуждала чуть печальная улыбка. Совсем недавно он узнал истинный замысел семьи Себастьяна. Теперь он пытался понять и принять его. Другого пути у этого вампира не было. Чуть поодаль сидела напряжённая Натали. Она сжимала и разжимала кулаки, чувствуя нетерпение в своём сердце. Вот кто уж точно не испытывал никаких сомнений. Девушка наслаждалась своим присутствием в стане великих. А то, что потом их так назовут, она не сомневалась. Слегка видная рябь мелькала в её глазах, делая похожей на демоницу. Она едва могла сдержать своего зверя внутри себя, настолько велико было волнение.

И, наконец, сам Себастьян. Самый холодный, самый собранный из всех. Он терпеливо ждал, когда каждый будет готов слушать его. Вампир готовился к финальной части их плана. Этого момента он ждал больше сорока лет, с тех пор, как ему вообще пришла эта идея в голову. Вчера он говорил с Лазарем, осознавая, что скоро их знакомству придёт конец. Во всяком случае, на долгие столетия они не смогут увидеть друг друга. Хорошо это или плохо, он не знал. Его тревожила только одна мысль, только одна нить его сердца дрожала в этот миг. Он вспоминал лицо Софии, когда она выплюнула своё знание его идеи ему в лицо. Каждый раз эта картинка в памяти становилась всё более и более страшной, отталкивающей и ранящей его сердце. Её последние слова заставляли вампира дрожать: «Я никогда не прощу то, что ты сделал! «Готов ли он заплатить ту цену, что последует, если замысел удастся? На что он готов пойти, чтобы вернуть свою любимую? Этого ответа он пока не знал.

— Время пришло, друзья мои. Вчера я разговаривал с Лазарем, мы обсудили последние приготовления и внезапно осознали, что почти всё сделано. Осталось совсем мало незавершённого, но времени ещё меньше. Теперь мы должны действовать, иначе мы опоздаем вовремя запрыгнуть на этот поезд. Маркус, твоё слово, — с непривычной лаконичностью заключил Себастьян, переводя взгляд на вампира, сидящего напротив.

— Раз так, зачем медлить? Лея готова, скоро я забираю её и мы начинаем, — с добродушной, но, тем не менее, пугающей улыбкой проговорил Маркус, смотря на каждого. — Я рад тому, что работал с вами! Без вас, даже с моим талантом, у меня ничего не вышло бы. Вы все многое сделали для нашей великой миссии, и я уверен, что в будущем наши действия будут оценены по достоинству. Иначе и быть не может, вам так не кажется? — вампир непринуждённо засмеялся.

Звон его смеха увяз в тишине комнаты. Никто не поддержал его, каждый был слишком погружён в свои нелёгкие мысли. У каждого, у кого громко, подобно молнии, у кого как мотылёк на задворках сознания, билась одна и та же мысль: «Не совершаем ли мы ошибку?» И каждый понимал, что время сомнений прошло. Они набрали слишком высокую скорость, чтобы остановиться. Даже если они сейчас откажутся от своей идеи — то, что они успели сделать — приведёт к катастрофе. Если об их планах узнает Теневой совет… и если они узнают об участии Лазаря… Это будет гибель Теневого мира, ведь всё держится на этом вампире.

Слишком многие хотят вернуть кланы. Слишком многие недовольны законами, издаваемыми по указке Лазаря. Произойдёт раскол, а за ним война. А за всем этим — тень перестанет быть тенью. И о существовании сверхъестественного мира узнает мир людей. И вот это будет гибелью всего. Хорошо, что сидящие в маленькой зале вампиры понимали это. Назад дороги нет.

Себастьян поднялся и подхватил со стола бокал красного двадцатилетнего вина. Эта бутылка, подарок от Лазаря в день, когда была основана «АмбриКорп». Подарок, который могли открыть только сегодня. В день, когда корпорация перестанет существовать.

— За успех! — просто провозгласил он.

Над столом пронёсся едва слышный шёпот:

— За Теневой мир.

Глава 7

Breaking Benjamin — So Cold

If you find your family

Don’t you cry

In this land of make believe

Dead and dry

You’re so cold

But you feel alive

Lay your hand on me

One last time

Мне снился странный сон. Я вновь видела ту девушку. Произошедшее на кухне повторилось и я опять влезла в её шкуру. Самоё жуткое, что когда либо чувствовала. Нет сил пошевелиться, каждое движение отражается болью в теле. Вдохи-выдохи прерывистые, тело изгибается в немыслимой форме, глаза закатываются: падаю обратно на кафельную плитку. Мне нужен крик, но слышен шёпот. Теряю зрение, осязание, обоняние, остаётся только боль. Её эманации волнами прокатываются по телу, камнем застревая в спине. Это ядро моего бессилия и я вновь пытаюсь кричать. Чувствую, как немеют пальцы, теряю ощущение ног. И, наконец, меня поглощает тьма. А затем я словно становлюсь призраком и вижу на расстоянии, с потолка кухни. Это моё тело лежит на полу. Это я умираю.

Резко открывая глаза, вскакиваю на ноги, заходясь сухим кашлем. Не разбирая дороги, несусь в ванную, чтобы сбросить с себя эту тяжесть. Ополаскиваю лицо, пью воду, не решаясь посмотреть себе в глаза. Поднимаю голову и всё-таки смотрю. Это я, моё тело, моя душа. Нет незнакомки, просто сон. Вновь начинаю кашлять. Сплёвываю ком в горле, чтобы обнаружить его красный оттенок. Цвет крови.

Это сон или правда? Что со мной?

* * *

До конца не могу поверить в то, что наступил мой день рождения. Я ждала его, но совершенно не была готова к тому, что устроят мои друзья. Разумеется, это была вечеринка, но какая! Они сговорились за моей спиной с Роном, чтобы устроить её в его клубе! Вы можете в это поверить? Я была так рада, что эмоции перехлёстывали за край. Но в то же время была безумно смущена. Это было так странно. Могу ли позволить ему так плотно войти в мою жизнь? Кто я для него? Я поцеловала его, но зачем? Почему я это сделала? Рональд кажется идеальным. Я вижу в нём только положительное, он заставляет меня тянуться к свету. Но могу ли доверять ему полностью? У нас есть разница в возрасте. Почти семь лет, это космос для меня. Он взрослый, состоявшийся мужчина, а кто я? Бродяжка, без дома, без документов и пока даже несовершеннолетняя. Кто-нибудь может мне объяснить, правильно ли я поступаю? Что ему нужно от меня? Чувствую себя в ловушке, но также чувствую, как по телу пробегает сладкая дрожь, когда он касается меня. Это светлое чувство, но что если оно будет разрушено? Не хочу чувствовать боль утраты вновь. Так многого боюсь, что даже пытаюсь отказаться мыслить об этом. Просто чувствовать и идти вперёд.

В тоже время рядом, на периферии моего окружения, маячит Марк. И это пугает. Я поделилась с ним самым тёмным, что есть во мне. И он разделил со мной эту тьму. Чувствую в нём угрозу, опасность. Но то, как он заботится обо мне, говорит, что я дорога ему… из-за этого верю, что он не причинит вреда, но права ли я? Хочется прикасаться к нему, хочется ощущать это пьянящее, дразнящее чувство, возникающее рядом с ним. Он словно обещает отвести меня в мир безудержных удовольствий, доступных только таким, как он. Я хочу этого, но боюсь, что это путь саморазрушения. И опять же задаюсь вопросом, почему он интересуется мной? Что он думает, когда смотрит на меня? Иногда ловлю его взгляд и мне мерещится странный голод, пугающий и возбуждающий, но не дарящий покоя, который испытываю рядом с Рональдом.

И, наконец, Генри. Человек, который бросил меня, тот, кто так долго игнорировал мои чувства. Раньше думала, что из-за возраста. Теперь кажется, что причина в нём. Есть что-то, что он оберегает, хранит втайне от меня. Какой-то секрет, который он боится раскрыть и поэтому держит на расстоянии. Но когда возникла ситуация потерять меня — он тут как тут. И из-за этого я так зла на него! Не понимаю, почему он ломает мне жизнь, если не готов её разделить со мной? Всё так запутано.

Завтра мне исполняется восемнадцать лет. Конечно, это ненастоящий день рождения. Когда я родилась — никому не известно. Это чувство утраты всегда будет со мной. Я ничего не знаю о себе настоящей. Кто были мои родители? Кто я такая? Какое имя моё? Откуда я родом? Есть ли у меня братья и сёстры? А дедушки и бабушки? Может мои родители известные люди? Может я из богатой семьи? А может мы бедняки? Больна ли я? Может кто-то из них носитель какой-нибудь серьёзной болезни, о которой стоит знать?

Меня пугает эта неизвестность. Я хочу знать больше о себе и понимаю, что это невозможно. Если моих родителей не смогли найти, когда я была маленькой, каков шанс найти их сейчас? Хочется расплакаться, но говорю себе, что я сильная. У меня есть семья. Берт и Бетани, Милли и Риччи… Генри. Рональд. Есть люди, которым я небезразлична. У меня есть свои интересы, я люблю шоколадные блинчики и фильм Титаник. Мне нравится гулять после заката и целоваться. У меня аллергия на пчелиный мёд и я не выношу рэп. У меня бледная кожа и волосы, выкрашенные в чёрный цвет. Есть работа, которая мне не нравится и вера в будущее. Столько возможностей передо мной и всё это — моё! Я создала себя такой, какая есть. Это то, кто я, независимо от того, какими были мои родители и какой они хотели меня видеть. Это моя жизнь и верю, что она будет такой, как я хочу.

* * *

— Ты пригласишь Марка? — ненавязчиво поинтересовалась Бет, расчёсывая мои волосы.

Она сосредоточенно рассматривала то, что получалось, готовая в любой момент использовать невидимку, чтобы поправить тот или иной локон. Сегодня вечером мы идём в клуб, где будем праздновать. По законам САГ алкоголь не продают лицам, не достигшим двадцати одного года. Но кто смотрит на правила, если барменша — твоя подруга, а владелец клуба претендует на твоё сердце? В любом случае я собиралась как следует повеселиться, поэтому отдала себя в опытные художественные руки своей подруги. Она наложила идеальный макияж, подвела глазки, добавив немного белого карандаша на нижнее веко, чтобы их зрительно увеличить и чёрного на брови, подчеркнуть цвет глаз. Чёрная тушь, подкрасила губки, наложила румяна, чтобы щёчки получили свою дозу краски. Вдела в уши серёжки с чёрными камешками, отдала своё длинное белое платье со шнуровкой сзади, глубоким вырезом и массой оборок. Пышное, очерчивающее осиную талию. Она превратила меня в невинное создание, сказав, что сегодня я прощаюсь с детством. Мне понравилось то, что получилось. Невинно, но так соблазнительно! Сердце трепетало от одной мысли, что меня в таком наряде увидит Рональд.

Ситуацию немного омрачал тот факт, что я до сих пор не знала, что делать с Марком. Я приняла непростое, но правильное решение. Оно далось нелегко, было чувство, как из сердца вынимается кусок и бросается на раскалённые угли. Но я должна ответственно относиться к своей жизни, ведь если оступлюсь, никто не сможет подхватить. Поэтому решила прекратить встречаться с человеком, который может меня столкнуть вниз, если сделаю что-то не так. Он опасен, и хоть я по-прежнему верю в искренность его интереса, не доверяю ему. Ему нравится моя тёмная половина, а я должна идти к свету. Год, что я провела на улице, показал мне что будет, если ошибусь. Не хочу туда возвращаться, именно поэтому собираюсь вернуться в систему, восстановить документы и задуматься об образовании. Я должна окончить школу, поступить в университет и построить свою жизнь. Верю, что у меня это получится и верю в то, что Марк мне в этом не поможет. Не думаю, что буду ему интересна, если буду стремиться к такому будущему. Он скорее, возможно неосознанно, будет рушить всё, что создаю, ради своих интересов. Это не то, чего я хочу. И я не вижу себя в роли куклы при богатом «папике». Хочу быть самостоятельной.

— Я собираюсь с ним расстаться, — спокойно ответила я. — Думаю, что будет неправильно и дальше с ним видеться, после того, как осознала свои чувства к Рональду, — не ложь, но и не правда. Для Бетани сойдёт.

— Вау! Достаточно неожиданно! — рассмеялась она, улыбаясь мне в отражении зеркала. — Неужели ты взрослеешь?

Я слегка ударила её по руке. Она притворно охнула и засмеялась ещё громче.

— Собираюсь сегодня ему позвонить и всё объяснить, — продолжила я, засовывая леденец в рот. С тех пор, как бросила курить, эти мятные штучки мои постоянные спутники. Позволяют отвлечься, но в то же время не портят фигуру. Отличный вариант для такой заядлой курильщицы, как я.

— Не собираешься сделать это лично? — поинтересовалась она.

Представив себе его лицо, поняла, что нет. Он, наверняка, будет в ярости от моего решения, не хочу, чтобы эта ярость омрачила моё день рождения.

— Нет, думаю, он не настолько во мне заинтересован, чтобы встречаться лично. Я скажу ему, что не хочу быть с ним, думаю он сразу найдёт себе другой объект увлечения, — пожав плечами, с деланным равнодушием ответила я.

— Ты уверена, что всё так и обстоит? — недоверчиво переспросила она. — По-моему он был более заинтересован в тебе.

— Нет, думаю, что Генри был прав, — немного резче, чем хотелось бы, ответила я, заслужив ещё один внимательный взгляд подруги.

— Ну ладно, я просто спросила, — тут же сдалась она, заканчивая работать с причёской. — Всё готово! Посмотри на себя, ты такая красавица! Слушай, тебе серьёзно нужно подумать о карьере модели! Ты очень фотогенична, у тебя прекрасная фигура и чистая кожа! Подумай и обязательно дай знать. Я знаю таких, кто точно тобой заинтересуется! — горячо заговорила подруга, вновь возвращаясь к своей любимой теме.

— Бетани! — укоряя подругу, проговорила я. — Я не хочу быть моделью! Это не та работа, которая обеспечит мою старость, а выходить замуж за старика с мешком денег — не хочу!

— Ну сколько можно! Я же уже говорила, что у моделей есть варианты…

— Хватит! Сегодня мой день и я не хочу говорить о карьере модели! — оборвала подругу.

Прикоснувшись к локонам и посмотрев на себя в зеркало, осознала, какая же она всё-таки талантливая. Эта причёска была с секретом, вынув всего одну булавку, она трансформировалась в пышные локоны, каскадом спускающиеся по спине. А сейчас она высоко держалась на голове, утончая мою худенькую шею, делая меня похожей на греческую богиню, спустившуюся с Олимпа на землю. Я так ей благодарна за старания! Она превратила меня в писаную красавицу. Без неё я надела бы рваные джинсы, футболку со смешной надписью, а волосы убрала бы в хвост. Не так красиво, не правда ли?

— Ладно-ладно! — улыбнулась она. — Но я не отстану от тебя, так и знай!

Не выдержав, я также рассмеялась, поднимаясь с кресла и обнимая подругу.

— Спасибо дорогая за всё! Ты так много для меня сделала! — тепло проговорила я, сильнее прижимая её.

— Сегодня твой день, милая, — мягко ответила она. — Он должен быть идеальным!

— Ты говоришь так, будто бы я выхожу замуж! — я не смогла сдержать улыбки.

— Как знать, может когда-нибудь и я погуляю на твоей свадьбе, — она обхватила мои плечи и отстранилась, с теплотой заглядывая в глаза. — Я верю в твоё счастливое будущее!

Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто улыбнулась.

* * *

Несколько минут я просидела в своей комнате просто глядя на свой мобильный телефон. Скоро мы отправляемся в клуб, я должна сделать этот звонок. Вчера я говорила с Марком, он хотел сделать мне какой-то особенный подарок. Приглашал в гости, обещал заехать после вечеринки и забрать меня. Теперь понимала, что должна была ещё вчера сообщить ему о своём решении. Сейчас меня мучило чувство острой вины. Он хочет сделать мне подарок! А я собираюсь отказать ему в дружбе. Ненавижу такие ситуации, но я должна научиться их решать, чтобы они не превращались в крупные катастрофы.

Приняв решение, набрала его номер. Марк ответил после нескольких гудков.

— Да, Лея. С днём рождения, милая!

— Спасибо, — по телу разлилась приятная теплота и смущение. Марк произнёс несколько стандартных поздравлений и поинтересовался во сколько меня забрать.

— Марк, я должна серьёзно с тобой поговорить, — чувствуя робость, проговорила я.

— Что случилось? — сразу насторожился он.

— Дело в том, что я не смогу приехать к тебе после вечеринки, — начала я.

— Может увидимся завтра?

— Нет, я имею ввиду, что мы не сможем больше видеться, — решительно проговорила я, зажмуривая глаза. На том конце трубки повисла гнетущая тишина и я продолжила. — Дело в том, что я…

— Ты выбрала Рональда, не так ли? — в его голосе зазвучал металл, от которого по коже побежали мурашки.

— Нет, дело не в Роне…

— Именно в нём. Он лез в наши отношения с самого начала! — зло проговорил Марк. — Лея, этот парень не так хорош, как ты думаешь, он…

— Марк! — воскликнула я, поднимаясь и проходя по комнате к окну. — Дело не в Роне или каком-то другом парне. Дело во мне! Ты делал мою жизнь ярче, опаснее, соблазнительней. Но это не то, что я хочу! Мне нужно думать о будущем. Я не хочу превращаться в бесполезную прожигательницу жизни, это не мой выбор! Прости, что я позволила нашим отношениям зайти так далеко, но я…

— Можешь не продолжать, — отрывисто сказал он. — Счастливого дня рождения, Лея. Надеюсь, финал тебя не разочарует.

— Что? — переспросила я, не поняв, что он говорит. — Марк? Что ты имеешь ввиду?

В ответ тишина. Оторвав трубку от уха, посмотрела на дисплей. Связь разорвана. Он просто повесил трубку.

— Лея, ты идёшь? — из коридора раздался нетерпеливый голос Милли. — Риччи уже подогнал машину к входу, поехали скорее!

— Секундочку! — крикнула я, в недоумении рассматривая телефон. Я почувствовала странную тяжесть и нежелание куда либо идти. Марк смог до меня добраться, сказав всего несколько слов. Теперь я чувствовала себя плохой. А ещё почувствовала страх. Я не знаю, что он сделает. Эти его слова… о чём он говорил? Подтянув колени к подбородку, уставилась на мобильный телефон. Я должна была поговорить с ним раньше. Теперь всё зависит не от меня.

* * *

— За Лею! — над столом пронёсся стройный хор поздравления и все дружно чокнулись бокалами.

Пригубив шипучий напиток, блаженно откинулась на спинку стула. Вот бы ещё сигарету и жизнь совсем стала бы медовой! Одёрнув себя, полезла в сумочку за леденцами. Стало легче.

— Лея, ты вся на иголках! — с лёгкой укоризной протянул Риччи. — Так не терпится открыть дома подарки?

Яс улыбкой посмотрела на друга. Очередной, с трудом завоёванный, мир. Худой мир лучше доброй ссоры. Не раз и не два мы сталкивались лбами и своими мировоззрениями. Сегодня ему пришлось отбросить свои мысли в сторону и просто праздновать. И судя по количеству пустых шотов, ему это удаётся. Только Милли немного недовольна. Она не любит, когда он слишком много пьёт.

— Жду не дождусь! — подтвердила я, кивая.

Рядом со мной сидел Рональд. Он что-то увлечённо рассказывал Бетани и вроде ему нравилась наша компания. По другую сторону сидела Милли и Риччи, напротив Берт, Моника и Стейси. Рональд дал им выходной, чтобы они могли отпраздновать вместе с нами. Вечеринка была в самом разгаре и уже не раз мы подумывали перебраться на танцпол.

Считаю, что день рождения, не смотря ни на что, проходит удачно. Когда мы только вошли в клуб, ди-джей Стен оповестил всех о том, что пришла я… и у меня день рождения! Даже поставил какую-то миксованную версию Happy Birthday, которая мне не понравилась, но всё равно было очень приятно. Я молчу про шарики, спустившиеся с потолка и конфетти. И когда после нескольких тостов девушки из гоу-гоу притащили огромный торт с моим именем. И когда Рональд поцеловал меня на виду у всех, чтобы в финале у меня на шее появился красивый кулон с моим именем. Он был таким холодным, почти арктическим, но быстро нагрелся. Я сразу поняла, что никогда его не сниму! Он удивительно гармонировал с моим внутренним миром. Чёрная камея с тончайшей выпуклой гравировкой в виде голых ветвей деревьев, в центре имя — Лея, где в букву «е» вплавлен крохотный белый камешек. Чудо, а не подарок!

Единственное, что омрачало празднество — отсутствие Генри. Я знала, что он вряд ли придёт, поэтому жадно читала приходящие смс и ловила звонки, в надежде, что получу поздравление от него. Всё тщетно. Друзья замечали моё настроение и всеми силами пытались отвлечь, что получалось, но ненадолго.

— Лея, ты в порядке? — тихо спросил Рон, наклоняясь к уху. — Может ты хочешь уйти?

— Нет-нет, всё нормально, — вымученно ответила я, натягивая самую радостную улыбку из арсенала фальшивых. Это не помогло и я вынужденно сказала ему причину. — Не понимаю, почему он так со мной поступает? Ладно бы наши с ним сегодняшние отношения, но вот так просто перечеркнуть многолетнюю дружбу? Просто не понимаю!

— Эта ночь ещё не закончилась, милая, — сжав мой локоть, поддержал он. — У него ещё есть время опомниться и вернуть вашу дружбу. Я знаю Генри, уж кого-кого, а его идиотом нельзя назвать.

— Надеюсь, — кивнула я, кладя голову к нему на плечо. — Не хочу его терять из-за каких-то глупостей. Это слишком неправильно.

Рон только рассмеялся и поцеловал в макушку.

— Лея, Лея, ты иногда как маленькая, а иногда такая взрослая. Так сложно предсказать, что ты сделаешь в следующий момент!

— Эй! — с притворной обидой хлопнула его по ладони. — Я могу и обидеться!

Он вновь улыбнулся, в его светло-зелёных глазах прыгали бесенята и я вспомнила за что выбрала его. С ним я всегда в безопасности. Он никогда не даст меня в обиду. Я поняла это с самой первой нашей встречи. Плохой человек попросту не сделал бы того, что сделал он. Именно то, как он тогда поступил, заставило меня начать к чему-то стремиться и думать о будущем. За четыре месяца многое изменилось и я благодарна ему за эти изменения. Он сделал то, что даже Генри сделать не смог. Увёл с путь саморазрушения, по которому я неосознанно шла. Но достаточно ли этого, чтобы полюбить? Может, я просто вижу в нём отца, которого у меня никогда не было? То, что я испытываю к Генри, непохоже на то, что я чувствую к Рональду… или к Марку. Мне так не хватает материнской поддержки! Кто ещё может помочь разобраться в своих чувствах, как не она?

В голову пришла одна мысль. Когда отправлюсь обратно в приёмную семью за документами, навещу приют, где жила. Попытаюсь разыскать тех, кто искал моих родителей. Может они дадут какую-нибудь подсказку или зацепку? Хоть что-нибудь, что поможет мне найти родителей! Мне восемнадцать лет. И сейчас я начала понимать, что хочу от жизни. Моя голова пуста в отношении увлечений. Мне не интересно рисовать, писать книги, быть бухгалтером или экономистом, юристом или учителем. Я не испытываю тяги становиться врачом или полицейским и звёздной болезнью не страдаю. Я хочу найти свои корни, понять, кем были мои родители, чтобы отыскать себя. Верю, что это поможет мне найти свой путь в жизни, обрести уверенность, которой так порой не хватает.

Рональд молча смотрит на меня и тепло улыбается, как будто знает о чём думаю и одобряет эти мысли. Недавно говорила с ним о своих планах, и он настоял на том, чтобы сопроводить меня. Я дала согласие. Думаю, он именно тот человек, которого я хотела бы видеть рядом…

Я наклонилась и поцеловала его в губы, чувствуя теплое покалывание в подушечках пальцев. Онемение прокатилось по телу, отозвавшись гулкими быстрыми ударами сердца, и растворилось в блаженной истоме. Мне хотелось прижаться к нему так сильно, как только можно. И Рональд не отпускал из рук, вновь и вновь рождая тепло. Мы не замечали, как тихо стало за столиком, не обращали внимание на вытянувшиеся лица друзей и на вежливое покашливание сзади. Пока я не услышала его голос.

— Лея.

Моментально разомкнув объятия, я уставилась на источник голоса. Губы горели как от огня и я неловко их облизнула. Передо мной стоял Генри.

— Генри, — прошептала я, не верящим взглядом смотря на него. — Как ты тут…

Он не дал мне договорить, быстро развернулся и почти бегом направился к выходу. Вскочив со стула, устремилась вслед за ним, не замечая руки Рона, не слыша его голоса.

— Не иди за ними, им нужно поговорить, — мягко остановила мужчину Бетани. — Она вернётся, Рон.

* * *

Я нагнала парня только на улице. Он стоял чуть поодаль от входа и нервно теребил в руках сигарету. Генри очень изменился за то время, что мы с ним не виделись. Как-то постарел, исхудал. В его глазах появилось странное затравленное выражение, совершенно ему не идущее. Одетый в смятую чёрную футболку, рваные джинсы, бледный, от одного вида щемило сердце, и я не понимала, что послужило причиной таких изменений. Не верю, что в этом виноваты проблемы нашей семьи. Что случилось?

— Генри, — тихо сказала я, вставая рядом.

Парень легко двинулся с места и мне оставалось только следовать за ним. Несколько минут мы молча шли, давая тишине окутать наши сердца холодным саваном. Нам нужно было о многом поговорить и каждый решал с чего начать и что сказать. Первым нарушил молчание Генри.

— Лея, давай сбежим отсюда, — твёрдо заговорил он, останавливаясь и разворачиваясь ко мне лицом. — Давай бросим всё и уедем? Нунавут помнишь? Там хоть и холодно, но безопасно.

— Генри, о чём ты говоришь? — недоумённо спросила я.

— Лея, ты не поверишь, если я скажу тебе правду, — с каким-то странным отчаянием заговорил он. — Пожалуйста, просто давай сбежим? Остальным мы не нужны, они справятся и без нас, Лея…

— Генри, какого чёрта? — резко воскликнула я, непроизвольно делая шаг назад. — Что ты такое говоришь? Я просто в шоке от тебя! Ты пропал на месяц с лишним, ни звонков, ни встреч, а теперь заявляешь и говоришь: «Лея, давай сбежим отсюда!» Что ты такое себе надумал? Генри?

Парень просто стоял и молчал, сжимая сигарету, сыпля табак на землю. Его глаза беспорядочно метались по пустынной ночной улице, пытаясь ухватиться хоть за какой-нибудь ориентир.

— Лея, ты всегда хотела знать кто я, не так ли? — срывающимся голосом спросил он.

— Да, — не понимая, к чему он клонит, протянула я.

— Я понимаю зачем, правда. Я не мог сказать, потому что это знание могло подвергнуть тебя опасности, поэтому молчал. Я сбежал из своей семьи, когда понял, что не хочу быть как они. Просто не хочу, — отчаянно заговорил он, проглатывая окончания, сжимая всё сильнее кулаки. — Меня зовут Генри Валентайн. Я из семейства тех самых Валентайнов.

Сначала я не поняла, о чём он говорит. Как и вся наша беседа, эти слова показались бессмысленным набором букв. Но потом пришло понимание.

— О! — с вытянувшимся лицом проговорила я, не зная, как отреагировать на его слова.

Валентайн. Это как насмешка судьбы, глупая злая шутка. Одно из самых богатых семейств в мире, наряду с Рокфеллерами и Ротшильдами. Самое злое семейство в мире. Их влияние протянулось на всю САГ, затронуло Европу и немного Российского королевства. Численность членов семьи знают только историки, а их история началась ещё в средние века, когда их предок, первый носитель фамилии Валентайн, нашёл золотую жилу. С тех пор деньги, власть и красота стали синонимами их фамилии. А также психопатия, алкоголизм, сатанизм, нацизм, религиозное рвение, наркомания, тирания и многие-многие другие пороки, известные человечеству. В этой семье редко рождались ангелы. Казалось они прокляты упиваться своей удачей и своим проклятьем. Узнать, что Генри принадлежит к самой богатой и порочной семье в мире это всё равно, что… не знаю, не могу подобрать сравнение. Шок? Ужас? Отвращение? Сочувствие? Что должна ему сказать девочка без семьи?

— Мой отец принадлежит к главной ветке нашего семейства, — прервал затянувшееся молчание Генри, раскуривая очередную сигарету и упорно не глядя мне в глаза.

Я ловким движением руки выхватила из его рук сигарету и закурила. К чёрту всё, я просто не могу сдержаться. Он никак не прокомментировал мой поступок, только залез в карман, чтобы достать ещё одну.

— Когда мне исполнилось четырнадцать, я кое-что узнал о своей семье. Наш маленький секрет, позволяющий нам быть такими богатыми и чистыми перед законом, хотя всем было известно, с какими людьми мы водимся. Этот секрет заставил меня бежать, раствориться в среде бездомных. Я сделал всё, чтобы меня не нашли. И тогда, когда я поверил, что всё хорошо, мы приехали в Нью-Йорк. Я не думал, что спустя столько лет за мной всё ещё охотятся. Что я буду так нужен семье.

— О чём ты говоришь, Генри? — напряжённо слушая, спросила я.

Жажда никотина — странная штука. На самом деле мне нужен не он, а успокоение. Спокойствие, которое никотин не может подарить, это эффект плацебо плюс никотиновая зависимость. Мы сами убеждаем себя, что хотим курить, что нам это необходимо и именно поэтому сейчас, когда напряжение выплёскивается через край, ни одна затяжка не может заглушить мою жажду. Я кусаю губы, пытаясь справиться, но чем больше говорил Генри, тем сложнее мне приходилось.

Оказывается, все эти месяцы Генри боролся со своей семьёй. Он пытался доказать им, что не принадлежит к Валентайнам. Что сам решает, кем ему быть и что он не желает иметь ничего общего с их тайнами. А чуть больше месяца назад они кое-что сказали ему, и это изменило всё.

— Лея, я не хочу говорить тебе правду, потому что это может навредить нам обоим. Я боюсь того, что с тобой сделают, если узнают, что я тебе всё рассказал, — тихим голосом говорил он, потирая мелко трясущиеся ладони. — И я не знаю, как убедить тебя следовать за собой. Я знаю, как ты привязалась к Нью-Йорку, так что вряд ли как раньше рванёшь за мной в неизвестность, но пожалуйста, мы знакомы почти четыре года, пожалуйста, поверь мне! Нужно уходить, Лея!

— Нет.

Мне тяжело было говорить ему это, но я больше не могла идти за ним. Не сейчас. Просто не могла ему довериться после того, как он бросил меня. Как ушёл и даже не думал дать весточку о себе. Это разрывало сердце, но я просто не могла заставить себя вспомнить прошлое. Не могла.

— Лея! — закричал он, обхватывая мои плечи и с силой сжимая их.

Только сейчас я поняла, насколько безумным он выглядел. Этот лихорадочный румянец на щеках, сумасшедший испуганный взгляд. Он был напуган до смерти и едва держался, чтобы не сорваться.

— Лея, моя семья не люди! Слышишь меня? Они масоны, как в книгах, только хуже — они колдуны! Проклятые, как царь Мидас, слышишь? Они служат Теневому миру! Сверхъестественным созданиям, таким как вампиры, оборотни, демоны и многие другие! В четырнадцать лет я должен был пройти обряд посвящения и стать таким же, как и отец. Слугой Теневого мира. Я сбежал от этих знаний, но теперь каждая ночь для меня испытание, ведь она принадлежит им. А потом отец нашёл меня, он не стал давить, как я думал. Исподволь менял моё решение, возможно даже колдовал, чтобы я стал отдаляться от вас. И у него получалось! А потом, полтора месяца назад, мне открыли одну тайну, надеясь полностью привязать к себе. Боже, они даже и не рассчитывали на такой эффект! Я согласился остаться с ними, ушёл от вас, прекратил все контакты. Но они не знали причины моего поступка, — парень ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание.

Я не смогла вставить и слова, настолько была ошарашена его откровением. Он вновь заговорил.

— Лея, Теневой мир на грани разоблачения. Люди слишком быстро развиваются, все эти технологии, их количество… с каждым годом им труднее оставаться в тени, подчищать за собой. А они монстры, убийцы на жёсткой диете, с которой многие не согласны. Это приводит к вспышкам, столкновениям и… созданию решения проблемы. Они упустили момент, когда можно нас победить и поработить. Человечество перевалило за семь миллиардов, сверхъестественных на порядки меньше. Даже с их силами, перевес не в их пользу. Поэтому двадцать лет назад группа вампиров под командованием главы Теневого мира, Лазаря, занялись разработкой… вируса. Лея, слышишь? Вирус! Тот, который сможет уничтожить человечество, оставив мизерный процент, необходимый сверхъестественным для жизни. И сейчас, спустя два десятилетия, они создали его. Пандемия грядёт и только самые верные люди получат шанс, лекарство, билет в новую жизнь. Они и те несчастные проценты, обладающие врождённым иммунитетом. Я не совсем понял, как это работает, но вампир, создатель вируса, всё предусмотрел. Ждать осталось недолго. Вчера я узнал, что вампиры провели совещание, в котором подвели итоги. Счёт пошёл на недели, Лея! И я узнал, что скоро лекарство будет готово, не совсем понял в каком виде, но в течение месяца. Я могу забрать его, ведь именно члены моей семьи, мой отец, помогал семье вампиров в работе над ним. Мы заберём лекарство и уедем отсюда, Лея! На край света, подальше от всего, что тут происходит! — горячо, с безумием в голосе, говорил Генри. Он не замечал, какой эффект производит на меня. Не видел, как от страха округлились мои глаза.

Генри сошёл с ума.

— Генри, мил… — я попыталась говорить мягко, но мой голос слишком сильно дрожал и я умолкла на полуслове. Что сказать? Почему я этого не заметила? Он болен, Генри просто болен. Откуда в нём эти байки о сверхъестественном? Теневой мир, вампиры, семейство Валентайн… Это из-за книг, которые он залпом читал? Что свело его с ума? Внешний мир жесток, но он же сильный! Что произошло?

— Ты не веришь мне, — на удивление голос Генри зазвучал разумно. — А зря, между прочим, твой дорогой Рональд один из нас. Он…

А затем наша беседа была прервана самым неожиданным образом. Генри умолк, настороженно смотря в конец улицы. Повернувшись, я увидела небольшой чёрный микроавтобус, подъезжавший к нам. Не горели фонари, салон был чёрный, едва угадывалась фигура водителя.

— Лея, за спину, быстро! — охрипшим голосом приказал Генри, не дожидаясь моих действий, схватил за руку и увёл за себя.

Дверца микроавтобуса отъехала в сторону и из него вышли трое в чёрной по-военному обтягивающей одежде. Они выглядели странно. Выделялся среди них человек с длинными чёрными с серебряной проседью волосами и… светящимися янтарными глазами? «Это линзы?» — недоумённо подумала я. Он был страшным. Это единственное определение, которое приходило на ум. Его походка, взгляд, поведение. Всё внушало непонятный ужас.

— Что вам нужно? — срывающимся голосом спросил Генри. — Я из…

— Она, — как бы подтверждая ранее заданный вопрос, холодно резюмировал человек.

И дальше всё покатилось в пропасть. Двое, ещё секунду назад стоящие рядом со страшным человеком, как-то размылись, исчезая. Генри, сжимающий меня руками за спиной, отлетает в сторону, прямо в стену, из моего рта вырывается дикий почти звериный крик. Меня хватают за руки и с немыслимой скоростью тащат в микроавтобус, я вижу усмешку на губах человека с янтарными глазами, вижу бессознательное состояние Генри. Он жив? Или он мёртв? И я вновь крику:

— Генри! Генри!

Меня вталкивают внутрь, а затем я чувствую лёгкий укол в область шеи и всё погружается в темноту. Последнее что услышала:

— Маркус, она у нас, — кому-то докладывает страшный человек.

Последнее, о чём подумала: «Рональд, где ты, ты мне нужен! Спаси меня, Рон!» — мой безмолвный крик, растворяющийся в пустоте, отзываясь болью в области груди.

Маркус

— Маркус, она у нас, — раздался голос Алистера в трубке телефона. Мгновение напряжение и сразу тишина спокойствия. Её взяли, скоро она будет здесь. Моя Лея.

Вампир сжал в руках сигарету и отбросил её в сторону. От злости сводило скулы. Дрянь. Мерзавка. Стерва! Променять его на вшивого колдуна! Этого мелкого человечишку, пресного, необладющего ничем, кроме раздутого самомнения! Да как она посмела отказать ему? Как она решилась на такое? И ради чего? Фальшивой самостоятельности? Мразь!

Гнев волнами колыхался в душе вампира, вновь и вновь транслируя их короткий разговор. Первоначальный план был вытеснен эмоциями, теперь Маркус готовил совсем иное для своей «дорогой» Девы. Проект подходит к финальной черте. Осталось такая малость и Лея навсегда станет его. Никакие колдуны, вампиры и прочие не смогут её забрать. Она будет его.

* * *

Ночь при свете тусклых звёзд,

Горячий южный ветер,

Заволокло, засыпало и занесло,

Тоска сковала сердце —

лёд.

Кричи до боли, посинения,

Время всё бежит вперёд…

Навстречу судьбе… мир, покорно, бредёт.

Она походила на котёнка. Такая же невинная, юная, но в тоже время с коготками, хитрая. Маркус никак не мог оторвать от неё взгляд. Так непривычно было видеть её в своём доме, в собственной постели, спящую, как куколку, в этом белоснежном жертвенном платье. Волосы беспорядочными чёрными локонами рассыпались по шёлковым белым подушкам, она сжимала руки в кулачки, и непрестанно хмурилась. На губах вампира появилась лёгкая, невесомая улыбка. Такая спокойная, тихая, беззащитная. Моя. На крошечное мгновение Маркуса посетили сомнения, может всё переиграть? Может по старому варианту? И когда он уже собрался было звонить и вызывать Алистера, его взгляд зацепился за цепочку, прячущую украшение под вырезом платья. Вампир нахмурился и подошёл к кровати. Сев, несколько секунд смотрел на спящую девушку, а затем потянул за прохладный металл. Это была камея. С её именем и его запахом. По лицу вампира прошла судорога, он скривился от злости и одним движением сорвал украшение с шеи девушки. От колющей боли девушка нахмурилась и прошептала:

— Рон.

Это стало последней каплей. Маркус ударил Лею по щеке. А потом ещё раз, и ещё, пока глаза спящей красавицы не открылись и она в ужасе не уставилась на него.

— Марк! — испуганно прошептала она, моментально оценив обстановку.

Её движения, резкие, быстрые, секунду и вот она уже стоит возле стены, лихорадочно анализируя происходящее.

— Здравствуй, Лея. С днём рождения, милая! — с кривой усмешкой проговорил вампир, не двигаясь с места.

Лея коснулась своих щёк, чувствуя боль от ударов.

— Что… что я здесь делаю? — чуть запинаясь, спросила она.

Мужчина слышал как бешено стучится сердце девушки, скоро она сорвётся на крик. «Удачный выбор жилья», — мимоходом подумал он, радуясь отсутствию ночных соседей. Охранники не в счёт, они давно были зачарованны не видеть и не слышать, что происходит в этом уединённом лофте.

— Ты у меня в гостях, дорогая, — расслабленно ответил он, хотя внутри всё клокотало от гнева.

Он выжидал, изучая малейшую реакцию девушки, когда, когда же она совершит ошибку? Ему нужно было выплеснуть свою злость. Маркус ненавидел, когда его отвергают. Только Фрида пережила это. Все остальные мертвы.

— Ты… ты похитил меня? — сорвавшиеся слова девушка попыталась скрыть рукой, приложив ладонь к губам. — Марк, что…

— Ты посмела отвергнуть меня! — как хлыстом по лицу, Лея от удара покраснела, дыхание участилось, сердце отбивало сумасшедший ритм.

— Марк! — она почти плакала, весь её вид, раненный зверёк, загнанный в угол, вот только внимательный зритель обязательно обратит внимание на её кулаки, сжатые добела, на её взгляд, метающийся по комнате, как по клетке, в поиске выхода. Она не сдалась.

Вместо ответа, вампир поднялся и девушка моментально сорвалась с места к спасительной двери. Котёнок выскользнул из клетки, рванул к лестнице на первый этаж. Вампир отсчитывал её торопливый бег и когда она оказалась в гостиной, легко сорвался с места. Ускорение и вот девушка вновь возле стены, в ужасе смотря на своего «друга».

— Как ты это сделал? — лицо посерело, глаза широко распахнуты, в них плескаются озёра ужаса. Маркус обнажил свою суть.

— Кто ты? — она сорвалась на крик, испуганный вопль, такой же, как и у всех. Но Маркус видел больше — девушка притворялась, она знала.

— Вампир, а ты моя милая — жертва, — рассмеялся он, делая шаг ближе. — Скоро ты станешь моей.

И маска лопнула, зеркало, отражающее желанное, вдребезги разбилось, проявляя истинные чувства Леи.

— Никогда! — закричала она. — Слышишь? Никогда! Генри рассказал о вас, — почти с иронией в голосе, заговорила Лея, с яростью, отвагой, достойной уважения, она смотрела прямо ему в глаза, не отворачиваясь, не пряча свои чувства. — Как жаль, что я ему не поверила… Марк, я никогда не буду твоей! Я знаю о ваших планах, слышишь? Выродок!

Последнее слово было лишним, лишь краешком сознания вампир отметил слова девушки. «Что знает Генри? И откуда?» — пронеслось в его голове, прежде чем сознание покинуло и нарыв лопнул, возвращая Маркуса, истинного сына Августа.

Он подлетел к девушке, сжал её шею и приподнял над собой.

— Говоришь — никогда? Да, Лея? Думаешь, что сможешь мне отказать? Силёнок-то хватит? — зазмеился голос вампира, он притянул девушку к себе и провёл языком по её щеке. — Ты всего лишь человек, девчонка, глупая! Я могу сделать с тобой всё, что угодно!

Вместо ответа, Лея плюнула ему в лицо.

— Мразь! — закричал вампир, отбрасывая её в стену напротив, с её губ сорвался стон, она потерялась в пространстве, падая лицом вниз на пол, разбивая коленки, локти. По шее потекла кровь, обостряя ярость вампира.

— Никогда, — прошептали её губы.

Новый удар, теперь разбивается кофейный столик под тяжестью тела девушки. Разорванное платье, белый цвет и алые розы, обнажённая кожа, порезы, стекло. Сколько крови! Лея пытается ползти от ярости вампира. Но что может человек?

Платье задрано, она чувствует мужскую руку на своей коже, жар, опаляющий изнутри. Отчаянное понимание, что это не всё! Крик, животная паника, из последних сил девушка пытается вырваться, рука нащупывает осколок стекла, но нет сил повернуться, слишком тяжело, слишком больно!

«Боже, почему так больно?» — птицей бьётся мысль, последняя перед криком, сорванным горлом. Тупая боль, толчки, осколки, впивающиеся в кожу, кровь и слёзы.

Разум отказывается мыслить, она чувствует, как он подхватывает её на руки и переносит в свою спальню, обратно в клетку, на постель. Чувствует новую боль — он прокусил её шею, затем грудь и ниже. Боль повсюду, острая, колючая, злая боль пронзает изнутри. И вновь, по кругу, опять и опять. Она задыхается от этих объятий, от хищных поцелуев-ожогов, хоть немного свободы, прохлады, тишины, хоть крупицы, оставь её, не тронь!

— Я же говорил, — в исколотый болью разум вонзается последняя игла и происходит взрыв, вспышка, белое, светящееся пламя.

Новый крик, тело изгибается, как будто бы навстречу насильнику, натянутое, как струна. Новая вспышка, за ней ещё и ещё, что-то меняется в девушке, рождается новое, истинное. Лея перерождается, теряя свою человечность, обретая злость и ненависть. Ещё чуть-чуть, ещё немного, но…

— Не сейчас, — прошептал Маркус, вкалывая препарат ей в шею, затем на сгиб локтей, в сердце, в виски.

И пламя, разбуженное им, стихает, углями оставляя гореть тело девушки. Это новая боль, бесконечная, как будто горишь изнутри. Она сводит с ума и Лея вновь теряет сознание.

— Вот и всё, — одеваясь в тишине, проговорил вампир.

Подходя к окну, он прижимается лбом к прохладному стеклу. Злость отпустила, оставив после себя пустыню сожаления. Выжженная земля. «Она смирится», — шептал вампир внутри него. И он искренне, до боли, до рези в глазах в это верил.

— Алистер, — Маркус набрал номер помощника. — Пора.

Пустынная улица, предрассветный, самый тёмный час. Ветер, шелест листьев в стройном ряде деревьев вдоль дороги. Молчание безучастных звёзд, открытая дверца микроавтобуса. Из стеклянных дверей мужчины с нечеловеческой грацией выносят юную девушку в разорванном, заляпанном кровью платье. Возле входа стоит и курит мужчина с ястребиным цветом глаз. Он молча наблюдает за тем, как её погружают в машину на каталку, к её руке присоединяют капельницу, а саму привязывают эластичными креплениями к каталке. Из дома выходит последний. Плотно сжатые губы, прямой взгляд, он не смотрит на курящего, проходит мимо и забирается в автобус к ней, чтобы слегка сжать её руку, бесстрастно взирая на её побитое, исцарапанное лицо.

Мужчина отбрасывает сигарету и смотрит на небо. Так мало звёзд. Так мало времени. Он думает о начале новых времён. Думает о будущем мира. Всё так зыбко и неустойчиво. Ястреб не верит в то, что вот эта девушка — последний ключик к новому времени, слишком слабой, тонкой она выглядит. Но он доверяет своему другу и следует за ним. У него просто не было другого выхода.

Машина трогается с места. Отсчёт пошёл.

Глава 8

Gary Numan — Jagged

They say I’m unforgiven and I have to pay

Like I’m the demon resurrection

They say that I turn innocence to panic

But I don’t care

They say that my obsession is unholy

That I deviate from reason

They say I make you suffer for my sins

I hope you forgive me

Сначала была боль. Моя персональная антология её оттенков. Все лепестки, шёлковые и жалящие, как металл. Как много её, она — как океан. Раскалённой лавой по моим внутренним органам. Жалящими, осиными ударами в мои вены. Набатом по вискам. Ноющим криком ниже талии. Её волны, опаляют изнутри, но ты не можешь пошевелиться. Не можешь кричать. Не можешь плакать. Звать на помощь. Даже шёпот, даже шелест. Н-и-ч-е-г-о. Это даже смешно, если бы я могла смеяться! Но домик пуст, лишь отголоски былого человека. Сильного, смелого до глупости, человека. Как жаль, что я была такой. Теперь я умираю. Что со мной?

* * *

— Маркус? — взволнованный женский голос ворвался в мою тьму. Я чувствую, что меня куда-то везут, но это лишь констатация фактов. Чужие голоса, скрип колёс каталки, холодная прохлада, запах больницы. Кто здесь? Никого?

— Что за чёрт? Это Лея? Что ты с ней сделал? — голос срывается на крик, полный ярости, по вкусу как жгучий перец, красные стручки. Специи, слишком острый!

— Не может быть! — страшная догадка незнакомки. — Как ты посмел?!

— Не лезь не в своё дело, Аннет, — хриплый голос в ответ. Страх, колючий-колющий! Мне хочется бежать, спрятаться от этого голоса! Он как магнит, притягивает, уводит туда, откуда я уже сбежала, нет-нет, нельзя! Оставь меня!

— Ты даже не понимаешь, что ты натворил, — прохладное касание ко лбу и всё становится неважным. Я так об этом мечтала, хоть чуть-чуть остыть, немножечко…

— С ней всё будет в порядке, — с раздражением отозвался голос, от которого мурашки побежали по телу, вызвав новую порцию боли.

Уйди, мне больно слышать!

— После превращения она будет в норме, — продолжил он, однако я ощутила лёгкую тень сомнения.

— Нет, Маркус, не будет, — холодно проговорила девушка, убирая руку с моего лба. — Ты уничтожил её. Раздавил личность, как орех. Она теперь похожа на зверька. Беспомощный и бессмысленный. Идеальное лекарство от вируса, но ты ведь не этого хотел, правда?

— Что ты такое говоришь? — зло прошипел он.

Новая волна страха, новая паника, от которой мышцы сводит судорогой. Мне нужен крик, мне нужен голос, я должна убрать его отсюда, где же мой покой? Где моя прохлада, тишина? Оставьте меня в пустоте, здесь так тихо, так уютно, безопасно!

— Ты слышал меня, Маркус! Что ты с ней сделал? Изнасиловал? Бил? Пытал? Поэтому началось превращение, да? Мы же планировали совсем иное, чёртов маньяк! — в голосе незнакомки засквозило неподдельное отчаяние. Она почти плакала от осознания произошедшего. Это острой болью отозвалось в моём сердце, израненном, как подушечка для иголок. Тихо-тихо, скоро станет легче…

— Всё не так! Она сама виновата, я не…

— Не оправдывай…

Голоса уплыли, внешний мир, скрытый плотно сжатыми ресницами, исчез, растворился в пелене безсознания. Долгожданный покой представился мрачным омутом, бездонным, пустым и таким спокойным, умиротворяющим. Покачиваясь на волнах отсутствия боли, я погрузилась в него с головой.

* * *

Дни отсчитывались болью. Каждый день новая, иная, совершенная. Я чувствовала, как что-то покидает меня, заменяясь новым, улучшенным. Эта боль стала почти родной. Её разнообразие заставляло всё внутри трепетать. Я почти полюбила её за эти краски, вспышки, благодаря которым могла выйти из своего кокона тишины. Мне не хотелось двигаться, думать, чувствовать, эта боль вытравливала из меня это. Всё концентрировалось на ней, убирая память, убирая страшные воспоминания, стирая всё и вся. Периодически, оставаясь в состоянии покоя, ко мне приходили простейшие мысли и желания. Я училась двигаться так, чтобы боль была прохладной, на грани чувствительности.

Иногда у меня бывали гости. Чаще всего тот, кого я так сильно боялась. Он мог часами проводить у дверей моей камеры, наблюдая за мной, сжавшейся в пищащий комочек плоти. Он что-то говорил, но я утратила способность понимать речь. Это был печальный, но бессмысленный набор звуков. Во мне даже стала просыпаться чувствительность, я хотела сочувствовать ему, но стоит поймать его взгляд, как всё уходило, растворялось в воспоминаниях о причинённой боли, из-за чего я падала, содрогаясь от приступов паники, которые быстро перерождались в новую агонию. Тогда он уходил.

Меня редко трогали, чаще просто наблюдали за тем, что со мной происходит. Временами перевозили в белоснежную комнату, где ремнями привязывали к операционному столу и что-то вводили, из-за чего крик застревал в горле. Это было страшно, бессмысленно. Я постоянно пыталась понять, что я сделала не так? Из-за чего они так со мной поступают? Всё заканчивалось прохладными руками незнакомки. Она — моё последнее утешение, моя надежда на покой. Только её руки даровали это чувство лёгкости. Только она успокаивала меня, освобождала от невыносимой муки, преследующей даже во снах.

Мои сны — осколки прошлого, непонятные, незнакомые, чужие. Я видела себя со стороны, отрицала своё лицо, просыпаясь в холодном поту. Кто я? Мне хочется и вспомнить себя, и никогда не вспоминать. Я знаю, что где-то там, в моей голове, притаились воспоминания о боли, что причинил он. Я не хочу больше страдать! Оставьте мне мою боль, она родная, знакомая, привычная. Не надо ту, из-за которой я оказалась здесь! Мне так хорошо быть пустой…

Однажды проснулась и поняла, что боль ушла. Не решаясь пошевельнуться, боясь, что это лишь мнимость, несколько часов пролежала без движения, пока не затекла шея. Первое движение, напряжение от ожидания возврата. И ничего. Пусто, боли нет. Я вскакиваю на ноги и быстрым шагом подхожу к стене напротив койки. Боли нет. Я прыгаю, кувыркаюсь, падаю на спину, громко-громко дышу. Боли нет. Тогда я нарочно ногтями нажимаю на кожу. Есть боль. Как пёрышко, невесомая, как ненастоящая, поддельная. И я звонко смеюсь, радуясь своему освобождению.

Из-за смеха в комнату заходит он, вижу и осознаю впервые его лицо. Красивый, страшный. Это никуда не делось. Забиваюсь в противоположный от него угол и тихо поскуливаю. Уйди-уйди, оставь меня! Плохой!

Он молча смотрит, потом что-то говорит. Этот набор звуков кажется знакомым:

— Лея?

Но мне не нравится. Я кривлюсь в бессильной злобе, царапаю ногтями плечи, выступает кровь. Незнакомец аж переменился в лице и быстро выбежал из комнаты.

— Сделай её нормальной! — кричит он новый набор звуков.

— Я предупреждала! — в комнату входит моя спасительница. У неё длинные чёрные кудрявые волосы и странный взгляд. От неё пахнет, как и от него — опасностью, но я-то знаю — она не причинит мне вреда.

— Маркус, не знаю, чем помочь. Она пустая. Примитивная эмоциональность. Примитивные мысли и чувства. Что я могу сказать? Ты убил её.

Убил её. Эти звуки имели привкус обречённости, безнадёжности, отвращения. Они что-то шевельнули внутри, перед глазами пронеслись картинки из снов. Это про неё. Про кого?

— Ты должна попытаться, Аннет, — а здесь слышалось звериное одиночество, из-за которого сводило скулы, боль не пришла, но её ожидание во стократ сильнее. Это рвало изнутри, я больнее впилась себе в плечи, отрезвляя, возвращая в комнату. Не хочу, не хочу вспоминать!

* * *

Новые дни, дни без боли, шли один за другим без изменений, похожие как две капли воды. Каждый день меня забирали и брали из руки кровь. Потом кормили безвкусной пищей и возвращали в комнату. Серая, до оскомины серая, комната.

Ко мне приходила черноволосая незнакомка. Она часами молча смотрела на меня, выматывая чужими чувствами. Это было неприятно, от этого хотелось выть, молить о пощаде, но я не понимала, что она делает. Потом девушка уходила, тяжело дыша и стирая со лба кровавую испарину. После её ухода я сидела в полной тишине, без движения, потревоженная странной чувствительностью, боясь заснуть. С каждым днём сны становились ярче, острее. Роднее. Я заново училась жить. Пока только в голове, но я предчувствовала, что скоро сольюсь с этими воспоминаниями и всё вернётся. Не хочу, не хочу, не хочу!

Иногда приходил он. Стоял, смотрел на меня, что-то рассказывал пустым бесцветным голосом. Он постоянно пытался коснуться меня, и я кричала громко, с надрывом, пугая его своим безумным воем. Он убегал, но всегда возвращался.

А затем пришёл день, когда всё вернулось.

* * *

Пришла незнакомка. По её лицу было видно, что она что-то задумала. От этого я по привычке забилась в дальний угол, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Молча наблюдая за девушкой, пыталась понять, что она делает. Наконец, девушка решилась. Её взгляд встретился с моим, и я ощутила жар, исходящий изнутри незнакомки. Она что-то сказала, непонятное, но пугающее до коликов, и я задрожала:

— Прости.

А затем прыжок в пустоту и нахлынувшие воспоминания. Вспышки, крики, боль. Она вернула ту ночь.

Боль от укола в шею.

Боль — ожоги на щеках. Вспышки.

Боль от крепких пальцев, впивающихся в шею. Колкий взгляд.

Боль от удара в стену, звон в ушах, кровь в волосах. Крик.

Боль — коленки, локти, ожоги-поцелуи, вопль. Страх.

Боль — осколки, впивающиеся в кожу. Не шевелись, они внутри. Царапины, гнев, отчаяние, паника.

Боль — тупая, острая, толчки, ожоги, порезы, крики, слёзы, страх.

Боль — огонь по венам, огонь внутри, всплеск, вспышка белого, испепеляющего пламени, обещающего освобождение.

Боль — уколы, иглы, осы, последний крик.

Боль — раскалённые угли, изнутри. Бесконечно. Без остановки. Без надежды на спасение.

Боль, боль, боль! Набатом по вискам и я кричу:

— За что?!

— Прости меня, Лея, — шептала девушка с кровавыми слезами. — Иначе тебя было не вернуть…

— Но я не хотела возвращаться! — слёзы ручьями текут по щекам, застилая обзор. Как же больно вспоминать. Как же больно думать, чувствовать, осознавать себя! Верните назад безымянную пустоту, я не хочу жить!

Запускаю пальцы в волосы, сжимаю голову, зажмуриваюсь. Но ничего не приходит. Это снова я. Изломанная, покорёженная, но живая.

— Я помогу, — говорит она, подходя ко мне и прикасаясь к плечу. — Скоро станет легче, Лея.

Её прикосновение — ожоги-воспоминания, кричу:

— Не трогай меня!

Но становится легче, воспоминания упрощаются, всё не такое острое, не так ранит, сердце не так сильно болит. Я закрываю глаза и пропадаю в пустых, спокойных сновидениях.

* * *

— Где он? — чужим, незнакомым голосом, спрашиваю у девушки.

Новый день, сегодня по новому сценарию. Безликий мужчина приносил еду. Блинчики с икрой, колбаса, чёрный чай, салат из огурцов и помидоров, апельсиновый сок. Всё свежее, вкусное, настоящее. Как давно я нормально не ела! С жадностью набрасываюсь на еду, в момент всё сметая.

Потом отправляюсь в душ — маленькая смежная комнатка. И первый раз за, несомненно, долгое время вижу своё отражение. И приходит оцепенение. Это я?

Кто это с длинными прямыми белыми волосами? У кого такие белые с чёрным ободком глаза? Бескровные губы? Острые скулы? Кто смотрит на тебя? Призрак или ты сама?

От паники тяжело дышать. Приходится напоминать себе, что цвет волос и раньше был таким. Глаза… они просто выцвели, нет-нет, со мной всё в порядке. Но понимание сильнее желаний — что-то изменилось, стало другим.

Подчиняясь простым импульсам, забираюсь в душ, выставляя его на полную мощность. Смыть, снять с себя чужую личину! Выбираюсь и вновь к зеркалу, под микроскопом изучая себя. И понимая — стала другой.

Тело обрело красивые рельеф, исчез жир, складки — всё то, что присуще обычному подростку. Пропали мелкие прыщики с плеч, исчезли чёрные точки с носа, брови обрели строгую прямую и бесцветную форму. Зрение — остроту, нос — великолепное обоняние. Усилились слух и осязание. Я заставила себя признать, что не вампир. Клыков ведь нет? А у Марка они были! Я ела простую пищу, а он никогда при мне не ел! Человек-человек-человек… не верю. Что-то иное.

Самым жутким стало, когда случайно порезалась о кромку не спрятанного в раму зеркала. Я увидела свою кровь: она была как жидкое серебро, сверкала, переливалась белым светом. Рана затянулась за несколько мгновений. И я упала на пол, плача и смеясь одновременно.

Боже, что со мной сделали?

Когда пришла она, я сидела на кровати, уставившись в одну точку. И как девушка вошла в комнату, с порога ошарашила своим вопросом.

— Он уехал по делам, — спокойно ответила она, присаживаясь на стул возле стола. — Как ты, Лея?

— Когда он вернётся? — я упрямо возвращалась к этому вопросу.

Я боялась ответа, что скоро. Боялась вновь его увидеть. Он сломал меня, теперь я была готова на всё, лишь бы вновь не испытать то, через что прошла. Я готова была раздвинуть перед ним ноги по его желанию, была готова склонить перед ним голову, я на всё пойду, чтобы он вновь не сделал со мной то, что было! И я ненавидела себя за эту слабость. Понимая, что от одной мысли о нём, по телу проходит судорога страха, панический инстинкт спрятаться, замереть на месте и закрыть глаза. Снова клетка, только теперь в голове.

— Через несколько дней, — мягко ответила она.

Казалось, девушка знает, что я чувствую, знает и понимает, как мне тяжело просто говорить с ней. Крик, рождённый воспоминаниями, срывается с губ каждый раз, когда я пытаюсь расслабиться. Это внутреннее напряжение — единственное, что может вернуть обратно в ту тишину, где не было меня.

— Что он со мной сделал? — чуть дрогнувшим голосом, спросила я, отводя взгляд.

— Не он. Если ты говоришь о своём новом обличие… это сделал не он, — отрицательно покачав головой, сказала она. Девушка смутилась, не зная, как объяснить мне мой новый облик.

— Понимаешь, ты никогда не была человеком. Вернее, ты им была, пока… пока Маркус не сделал то, что сделал, после этого кое-что запустилось внутри тебя. Это защитная реакция на внешние раздражители. Это твоя истинная сущность. Лея, ты — ламия. Уникальное создание, невероятно редкое, невероятно сильное. Ты — сочетание генов спящих кукол, оборотней, демонов, колдунов и других сверхъестественных видов. Понимаю, у тебя возникло много вопросов, но они сейчас не самое главное. Как ты себя чувствуешь, Лея?

— Как я себя чувствую? — истерично спросила я, запрокидывая голову и пытаясь понять, что же она такое говорит. — А как ты думаешь?! Меня похитили, изнасиловали, свели с ума, держат в заточении и я превратилась в неизвестно кого! Что, по-твоему, я должна чувствовать? Покой? Счастье? Радость? Что?!

Закрыв рот, попыталась отдышаться. Что я должна была чувствовать? А и правда что? Внутри пусто, нет ни злости, ни раздражения, отчаяния или боли. Пустота, холодная, как чёрно-синее небо над арктическими морями. Я пыталась вызвать в себе хоть что-то и с надеждой смотрела на ту, кто могла мне в этом помочь.

Девушка, чувствуя моё состояние, горько улыбнулась.

— Прости, — прошептала она, прикрывая глаза. — Я должна была вытащить тебя. У меня это получилось, однако всё имеет свою цену. Твои чувства вернутся, не сразу, постепенно, наращивая обороты, скоро ты вновь ощутишь себя целой. Но пока, пока ты лишь оболочка, сухая, как безжизненное деревце в раскалённой на южных ветрах пустыне. Так будет лучше, чем если ты вновь и вновь будет переживать то, что случилось. И то, что сейчас происходит.

— Что вы со мной сделали? — онемевшими губами, едва слышно, спросила я.

— Мы сделали тебя особенной, Лея. Ты — уникальна, единственная во всём мире. И ты очень важна нам…

— Ему?! — восклицаю, поджав губы и сдерживая слёзы.

— Нам всем, — мягко ответила она. — Нам и цело…

Где-то вдалеке раздался протяжный вой. Эти надрывные мотивы гулко отозвались в голове, усиливаясь с каждым мгновением. И вот, он уже здесь, за стеной, торжественными переливами стирая мягкость с лица незнакомки. Вскакивая на ноги, она напряжённо прислушивается, а затем переводит на меня взгляд.

— Пошли, нам нужно выбираться отсюда, — поджав губы, приказала она. — Ну? Что сидишь, бегом!

— Я никуда не пойду, — упрямо проговорила я, отводя глаза. — Я не буду тебе подчи…

Девушка не дала договорить, как Марк, она словно выросла передо мной, нависая, давя пронзительным взглядом своих карих глаз, наливающихся пульсирующим красным светом.

— Ты будешь меня слушаться, ты пойдёшь за мной, поняла? — тонкой ниткой в голове прозвучал приказ. Но так ли это? Несмотря на требовательные ноты, не смотря на холодный, немигающий и злой взгляд, я чувствовала лишь приглашение подчиниться. И этот приказ словно задел какие-то камни в моём сознании, сорвал чужие блоки, высвобождая чужую волю, которой я подчинялась ранее.

Я видела скрытые воспоминания. Видела себя и Марка. Как он заставил меня сесть к нему в машину при нашей второй встрече. Как заставил уснуть в ресторане. Вспомнила, как он брал у меня кровь. Как обращался со мной, будто бы я какой-то проект, подопытная зверушка, безвольная, беззащитная. Вспомнила, как он манипулировал моими чувствами, заставлял думать, что влюблена в него. Именно благодаря этому влиянию я рассказывала обо всём. Поэтому желала видеть его, касаться его. Этот водопад чувств разрушил всё, подтверждая истинную суть Марка. Да какой он Марк, это имя фикция, подделка под оригинал: Маркус. Он вампир, учёный, тот, кто уничтожит этот мир. Или уже уничтожил?

Ни единая эмоция не проскользнула по моему лицу. Ни одним движением мускула не выдала своих чувств. Запорошенная воздействием этой девушки, Аннет, я была всё также пуста. Только в голове, как в кипящем котле, метались мысли — анализируя, просчитывая, оценивая то, что было, то, что есть и то, что будет.

Поднявшись на ноги, последовала за Аннет, убеждённой в том, что её внушение сработало. Я не собиралась подчиняться, но знала насколько сильными и быстрыми могут быть вампиры. Что она сделает, если я буду противиться? Здесь нужно действовать иначе.

Покинув комнату, оказалась в стерильно-белом коридоре с множеством похожих дверей, ведущих в такие же комнаты. На каждой висела табличка с простой нумерацией. Помня, как себя нужно вести, не вертела головой, свесила руки вдоль туловища, заставила смотреть только вперёд, бессмысленным и пустым взором. Как кукла. Нельзя проколоться, хотя сердце отбивает ритм далёкий от спокойствия.

И девушка это почувствовала.

Остановившись, обернулась и уставилась на меня холодным немигающим взором. Простояв несколько мгновений, недоумённо хмыкнула и пошла вперёд.

Это стало моей ошибкой. Я последовала за ней, чтобы моментально оказаться прижатой к стенке с когтями возле шеи.

— А кто тебе приказал идти? — прищурившись, спросила она, проводя когтём по моей шее. — Значит гипноз больше не работает, я права?

— Я никогда не буду вам подчиняться! — выплёвывая слова, ответила я.

— Это мы ещё посмотрим! — прошипела Аннет, до крови впиваясь когтями в шею. — Мне нужны твои эмоции, Лея! Дай мне их и скоро всё забудется!

Под её руками пришла боль и я ощутила, как она начинает трансформироваться, превращаясь… во что? Что за странная пустота? Я почувствовала усталость и лень, перестала чувствовать желание сопротивляться. «Она знает лучше, как мне быть», — шептал чужой, незнакомый голос.

— Нет! — закричала я, отталкивая её. Никогда, никогда больше не буду подчиняться, особенно ей! Это было настолько ярко, что я ощутила крик, зарождающийся глубоко внутри. Это было подобно смерчу, урагану, подхватывающему и сметающему с пути безвольную щепку. Я теряла себя, пробуждаясь.

— Нет… — вторила она, пятясь назад, широко распахнутыми глазами смотря на меня. Дикий, неконтролируемый ужас сковал её тело. Аннет потерялась в моих эмоциях, отражая то, что хотела наслать на меня.

Я не буду покорной.

Это было последней чёткой мыслью, дальше были лишь отстранённые чувства, не затрагивающие душу.

Ломались кости, изгибалась спина, кровь побежала по венам в три раза быстрее, ускорился пульс, резкость усилилась, я видела грязь и пыль этого белоснежного коридора. Видела следы, невозможные для кафельного пола. Кто их увидит? Это же камень! Но я знала, кто и сколько раз здесь проходил. Запахи никогда не уходят, оседая едва ощутимыми частицами, я знала их всех. Слышала как вдалеке раздаются крики боли, слышала знакомый голос, речитативом ударяющий по врагу, всё это было таким знакомым и таким естественным. Я знала, что вот эти чувства — мои. Я должна быть такой. Что же сделал Маркус, раз лишил меня такой ясности? Что он натворил?

Я видела перед собой врага, Аннет, испуганно смотрящую на меня. Знала, что она будет сопротивляться. Она не сдастся мне, слишком много испытала в жизни, чтобы потерять её без боя. Мне всё равно. Я видела врага, противника, зло: должна, должна его уничтожить!

Оскалившись, бросила своё тело вперёд, поражаясь своей скорости и силе. Да, такой я смогла бы противостоять Маркусу! Я — сила!

Набросившись на неё, вцепилась пальцами в шею, продолжая трансформироваться на ходу, чувствуя, как заостряются ставшие как масло кости пальцев. Вспарывая кожу, стремлюсь добраться до неё.

Аннет кричит от боли, скидывая меня и отскакивая в сторону. Из глубин её глотки доносится звериный рык, чуть изгибаясь, заново вырастают когти, она чуть наклонилась вперёд, неотрывно смотря на меня, рыча, демонстрируя клыки. От милой девушки-спасительницы не осталось и следа. Это был зверь, хищник, вампир, которого нужно уничтожить. Я знала это совершенной точной до последней буквы истиной.

Скривившись в подобии улыбки, обнажила острый ряд клыков. Что она мне — хищник здесь я. Каратель, уничтожу её! Она думает, что сможет сопротивляться? Надеется на победу? Я быстрее, сильнее и хитрее! Она сама мне сказала об этом!

Склонив голову набок, увидела световые полосы от ламп накаливания, пылинки в воздухе, причудливый танец, я врываюсь в него со скоростью звука. Они разбиваются друг о друга, смешиваясь атомами, падая громовыми камнями вниз. Держу Аннет за шею, поднимая над головой. Она даже не успела понять, что случилось.

Бросаю вперёд и она, пролетая через весь коридор, врезается в стену, проламывая в ней дыру и оказываясь в комнате, где брали у меня кровь.

Какая охота без игры?

И вновь я возле неё, на этот раз она чуть быстрее, успевает задеть когтями щёку. Капли дождём падают на плитку, серебром сверкая, ослепляя.

На губах зацвела новая улыбка, покачала головой — раны уже нет.

Рукой ударяю в грудь, чтобы она рухнула на пол, разбивая его вдребезги.

— Не уйдёшь, — шипение сравнимое со змеиным доносится изо рта.

— Лея, не надо! — ей уже не больно, девушка — вампир, регенерация у них на уровне. Но боль они чувствуют, в отличие от меня.

Хруст костей как музыка, но он несравним с криком. Я ломаю ей руку, удерживая на месте. Девушка от боли хрипит, но не сдаётся. Цепляется когтями мне в шею, пытаясь разорвать артерию.

Мне надоела эта игра.

— Пришло время умирать! — не обращая внимания на кровь, окропившую её лицо, серебристую, дивно сочетающуюся с цветом её глаз, сдвигаю кости-когти в линию, наподобие лезвия, одним движение отрубаю голову. Следом вырываю сердце.

— Вот и не стало злобного монстра, вот и не стало противного вампира, — подражая детскому голоску, запела я.

— Лея? — из-за спины раздался до боли знакомый голос.

Оборачиваюсь и сталкиваюсь с таким родным взглядом светло-зелёных глаз.

— Рон, — прошептала я, в мгновение ока теряя и пыл, и задор, и свою ярость.

Глаза закрываются, падаю на труп Аннет, лишаясь сознания. На краю чувствую, как тело вновь трансформируется, возвращаясь к своему прежнему состоянию. Я становилась человеком.

Маркус

Тело Аннет, искорёженное, в потёках серебристой и красно-бурой крови, сломанной куклой, лежало перед Маркусом. Мёртвая, безнадёжно мёртвая. Если бы её кровь сверкала паразитами, можно было попытаться спасти, но она была убита не человеком. Существом, чья кровь оказалась ядом. Леей.

В голове вампира замелькали старыми, выцветшими фотографиями воспоминания. Между ним и Аннет никогда не было любви, только сдержанное уважение друг к другу. Теперь её не стало. И Маркус почувствовал лёгкий холодок озноба, проскользнувший вдоль спины. Погиб Джейсон, Питер ушёл, от Себастьяна, уехавшего в Рим к Софии, поступило странное и путаное сообщение о том, что он не вернётся, Грег подал в отставку ещё летом, когда понял, кому служил. От первоначальной команды осталось трое. Маркус, Лука и Натали. Из новых — Алистер со своей семьёй, неизвестная переменная, с виду кажущаяся сторонницей их идей. «АмбриКорп» ушла в историю, корпорация существует только на документах и в умах людей. Её стержень расколот. И совсем скоро это станет неважно. Впереди новые задачи, по сложности несравнимые со старыми. Но они не готовы, все планы летят в трубу, как и связь с Лазарем, который также как и Себастьян, не выходит на связь.

Проблема была и в том, что скоро континенты окажутся разорванными. Вся техника выводится из строя, глушится, ломается, чтобы возродиться через пару столетий или отправится на склад истории. Слишком много вреда причинила она планете, слишком много грязи и мусора принесла. Природа не выдерживала и вампиры за человечество приняли решение отказаться от неё.

Но что теперь делать? Как устанавливать контроль без Себастьяна, Лазаря и Аннет? Маркус спрашивал себя, готов ли он принять такую ответственность? Потянет ли? Должен! Иначе кровавая вакханалия обрушится на САГ, а потом и на ЮАГ. В Европе будет проще — там сохранилось много старых вампиров, которые справятся с буйством молодых. Тоже самое можно сказать и об Африке, Индии, Японии, Китае. Вопрос в Российском Королевстве и Австралии, Мадагаскаре и Индонезии. Но это уже не его проблема. По идеи, ключевые вампиры, которые смогут восстановить порядок, были расположены везде, в каждом более-менее крупном городе. Теперь всё зависит от них.

А у Маркуса были другие сложности. Помимо Аннет в здании были найдены убитые охотники, среди них и Миша. Мертва-мертвёхонька. Убита одним из охранников комплекса. Теперь понятно было, на кого она работала. Но кто ещё? Эрик предположил, что среди них есть предатель. Кто это? Лука или Натали? Или, быть может, кто-то рангом пониже? Может Майкл? Его охранник, который всегда сопровождал вампира и знал обо всех его планах. Или Микки — охранник Аннет? Или охранники Луки и Натали? Может верные помощники из числа людей оказались не так верны? Кто этот мерзавец, похитивший Лею? И что с ней? Почему на Аннет её кровь и почему раны мёртвой такие… рваные?

— Маркус, нам удалось восстановить записи с камер видеонаблюдения, — рядом с вампиром возник задумчивый Алистер. Его подчинённые в это время обшаривали здание в поисках зацепок, куда могли направиться охотники. Искали улики, следы, хоть что-нибудь. Такая разруха, все записи уничтожены, подопытные убиты или похищены, ценное оборудование стёрто в пыль. Этот комплекс был безнадёжно утрачен и Маркус горел яркой как полуденное солнце местью.

— Ну так посмотрим на наших разбойников, — ядовито проговорил он, следуя за другом.

— Сочувствую твоей потере, — спустя минут пять, проговорил Алистер. — Искренне жаль, что наша бывшая однокланница погибла такой смертью. Она была достойным вампиром.

— Нашёл, кого жалеть, — фыркнул Маркус. — Рано или поздно мне пришлось бы самому её убить. Эта девушка могла подчинить и сломить любую волю. Её талант слишком опасен и силён, чтобы я мог позволить ей и дальше стоять рядом со мной и указывать, что делать. Сдохла и хорошо.

Маркус чуть покривил правдой. Разумеется, в его намерения не входило убивать Аннет, но он понимал, что Алистер слабости не потерпит. Маркусу нужно хорошенько постараться, чтобы сравниться с Люцианом или даже превзойти его. Иначе Алистер захочет самостоятельно занять место лидера, а подчиняться такому вампиру Маркус не желал.

— Ну и ладно, — положительно согласился вампир, открывая перед Маркусом дверь в коморку охраны.

Там сидел Кот, его талантом была связь с вычислительной техникой. Парень был обращён всего сорок лет назад и сейчас сильнее всех переживал за будущее. Он понимал, что как силовик — слабоват. А с угасанием цивилизации, его талант станет бесполезным, если не трансформируется в нечто иное.

На экране замелькали кадры трагедии. Вот охотники волной сбивают охранный пункт, вот врываются, не таясь, в главный корпус. И откуда в них такая мощь и скорость? Сносят препятствия грубой силой и оружием, убивая каждого на своём пути — вампиров, демонов, оборотней, даже людей, что, по меньшей мере, странно. Маркуса не особо интересовало их продвижение — последствия он видел по дороге. Его интересовала Лея. Указав на это Коту, Маркус сосредоточился на мониторе. Аннет выводит покорную девушку в коридор, оборачивается, стоит и смотрит, вновь идёт, затем смещение кадров — Лея прижата к стене. Затем новое смещение, что-то изменилось — плохо видно на маленьком экране. Лея трансформируется, нападает на Аннет.

Как такое возможно? Он же купировал её суть? Лея должна была обладать минимальным набором своих возможностей! Почему она трансформировалась в ламию? Где он допустил ошибку? С возрастающей тревогой вампир наблюдал за событиями.

Другая камера зафиксировала как Аннет прошибает спиной стену, другая камера запечатлела, как Лея играет со своей жертвой. Вот и финал — Аннет мертва. А затем Маркус увидел его. Кронос. Вшивый «колдунишка», посмевший претендовать на Лею! Вот кто стоит за нападением! На экране Лея теряет сознание и колдун, несколько раз пытавшийся привести её в чувство, берёт на руки и уносит. Вот только не к охотникам. Прослеживая их путь на мониторе, Маркус с любопытством наблюдал, как Кронос уходит другими путями, лишь бы не столкнуться с персоналом или охотниками. Затем они покидают здание и скрываются за оградой. Всё интереснее и интереснее! Значит он просто воспользовался охотниками, чтобы освободить Лею! Маркус уже понял, что Аннет смогла вернуть девушку к жизни, её мимика и реакция в беседе с Аннет перед нападением облегчила совесть вампира. Девушка пришла в себя. Повезло. Теперь осталось её вернуть. Уступать колдуну Маркус не собирался.

— Найдите их, — процедил он. — Это ваша первостепенная задача!

— Не волнуйся, Маркус, это не так сложно, как кажется, — успокаивая, ответил Алистер. — Но сначала объясни, кто такая Лея?

* * *

Кто такая Лея? Казалось простой вопрос, но ответ будет не так прост. Девушка — ламия. А быть ламией — значит быть совершенством природы. Первых упоминания о ламиях встречаются в древнегреческой мифологии в качестве легенды о возлюбленной Зевса, проклятой Герой. Эта сказка имеет мало общего с действительностью. Ламия — это сочетание генов различных представителей Теневого мира. Сбой генного кода, в результате которого рождается девочка, лишённая пигментации кожи. Всегда красива, всегда отличается крайней худосочностью. В период пубертации при внешнем воздействии, чаще всего насилии, реже первым половым контактом, происходит трансформация в ламию. Превращение занимает от несколько минут до трёх — пяти дней. Каждая ламия — уникальна и не похожа на прежних. За время осознанного существования Теневого мира, было зафиксировано пятнадцать ламий, и каждая была неповторима. Это зависит от того, какой ген преобладает над остальными. Что общего у ламий? Они почти никогда не спят, для отдыха мозга впадают в неподвижное состояние, которое быстро рассеивается, стоит что-нибудь серьёзному случиться. Их внешность после превращения почти не меняется, только усиливается костный состав, приобретая свойство пластичности, благодаря которому у них вместо когтей, сквозь кожу пробиваются кости. Ламия не обладает даром гипноза, как вампиры, но своей необычной внешностью, в состоянии повышенной возбудимости, могут лишить человека воли и заставить его делать всё, что она захочет.

Ламии — невероятные создания, они на порядок сильнее и быстрее вампира, не говоря о других сверхъестественных сущностях. Некоторые ламии употребляют человеческую пищу, другие нуждаются в человеческом мясе или крови. Была одна ламия, которая питалась только кровью вампиров, с удовольствием вырывая главного паразита и пожирая его. Из-за этой особы, ламии приобрели статус священных сущностей. Во многих легендах Теневого мира, о них говорили как об охотниках на вампиров.

Эти девушки бессмертны, могут иметь детей от простых смертных, их потомство чаще всего рождается обычными людьми, но по свидетельствам учёных, столетиями наблюдающие за этими семьями, именно среди них было рождено ещё несколько ламий, многие из которых так и не были активированы.

Отличительная особенность ламий — их кровь. Она сверкает подобно серебру или ртути, в зависимости от состояния существа. Их слёзы напоминают блёстки, их вены светятся в темноте, как и глаза, когда особь в ярости. Элемент свечения придаёт мелкие микроорганизмы, прародителями которых является вампирский паразит. Именно поэтому одним из главных условий для появления ламии является наличие в роду неактивированной спящей куклы. В переводе с арабского языка, слово ламия — означает сверкающая.

Каждая ламия оставила след как в человеческой истории, так и в истории Теневого мира. Ни одна из них не осталась незамеченной, их словно притягивают громкие события и они всегда активно в них участвуют.

Но чаще всего это одинокие, несчастные женщины, вынужденные скитаться по земле в поисках родственной души. Как и вампиры, они погибают насильственной смертью, каждая известная ламия была убита, не дожив до столетнего рубежа.

О них говорят, как о проклятых. Как о святых, как о носителях кода прародителей — создателей сверхъестественных сущностей. Но никто точно не знает, кто они и как рождаются. Из интересных фактов, можно сказать, что ламии всегда появляются на свет перед великими событиями, способными изменить мир. Чаще всего именно ламия не даёт свершиться худшему, из-за чего и погибает.

* * *

— Это обычная сезонная эпидемия гриппа… — разорялся по телевизору представитель министерства здравоохранения и социальных служб.

Маркус нажал на красную кнопку и устало склонил голову.

Всё идёт по плану. Люди приняли его вирус за очередную эпидемию гриппа. Правительство просит не волноваться, соблюдать стандартные меры профилактики и в случае заболевания отправляться в больницу. Ни словом, ни жестом представитель ЦКЗ не выдал истинного положения дел. Такую покладистость предоставил Лука, сейчас работающий в центре контроля заболеваний. Он следил за тем, чтобы среди местных умников не обнаружился гений, который сможет понять истинный масштаб болезни и тем более разработать противоядие. Такие же ребята сидят везде, где только можно. Контроль осуществляется и в правительстве, и среди военных, и среди масс-медиа. Чаще всего это обычные люди со стандартной программой в голове, разработанной Аннет. Винтики крутятся, отмеряя срок жизни цивилизации. Когда станет слишком поздно, люди не успеют даже осознать случившееся. Это будет как в книге Стивена Кинга — Противостояние. Быстро, однако болезненно. Осталось две — три недели и мир погрузится в полную тишину. С каждой секундой наплыв больных увеличивается, неподконтрольный интернет лихорадит сообщениями о пандемии, но кто сейчас верит интернету? Такая мешанина мнений и суждений, лживых новостей, фальшивых видеороликов и фотографий, как в этом можно отыскать крупицу истины? Человек посмотрит, почитает перед сном и довольный спокойствием своей жизни ляжет спать и забудется поистине мёртвым сном. Если в вашей семье есть заболевший, вы даже не успеете прочитать и строчки, как сами сляжете. И такая ситуация будет увеличиваться, ускоряться, множиться, пока не захватит весь мир, от самых мелких деревень до крупных мегаполисов. Всё продумано и просчитано. Люди не успеют устроить погром перед смертью, не успеют запустить ракеты и пустить оружие в ход, пытаясь найти виновников своей гибели. А если кто-то и успеет — об этом уже позаботились и у них ничего не выйдет.

Всё готово. Осталось сыграть реквием по погибающему миру и Маркус был готов встретить новый. Ну, прежде нужно сделать маленькую вещь, расправиться с одним колдуном, что посмел похитить Лею. И покарать предателя, неосмотрительно оставившего улики в лаборатории. «Это будет забавно», — с открытой усмешкой на губах, подумал вампир, отсалютывая закату за окном бокалом красного как кровь бордо.

Уже сейчас в городе рождается новый неприятный, но неуловимый как ветер, запах. Его гнилые сладковато-тошнотворные мотивы, цепляются за кожу, въедаясь в неё, заставляя прохожих недовольно морщиться, не понимая, откуда он взялся. Многие грешат на канализацию, на бомжей, испортившиеся продукты, но никто, кроме тех, кто прошёл сквозь войну, кто тесно работал с трупами, не знал что это такое. Запах смерти. Запах разлагающихся тел.

* * *

— Маркус, от Себастьяна есть вести? — с надеждой спросил Лука на очередном собрании.

— Нет, — раздражённо ответил вампир. — И не будет, пойми ты это уже наконец!

— Капитан покинул корабль. Кто же будет новым капитаном? — смотря сквозь стекло бокала с вином, нараспев протянула Натали. В её светло-зелёных глазах блестели искры загадки. Девушка чему-то улыбалась, высокомерно посматривая на Маркуса.

— Дорогая Натали, а у тебя есть идеи? — прищурившись, спросил Маркус, мельком глянув на своего помощника — Алистера.

Тот сидел рядом, крутя в руках бесполезную ручку, периодически окидывая каждого тяжёлым неподвижным взглядом, словно стремясь внушить им свою силу.

— Ты хочешь занять это место? — с псевдо-искренним интересом спросила Натали, широко улыбаясь.

— Себастьян так и не объяснил, почему ушёл? — гнул свою линию Лука, смотря только на Маркуса. — Может он оставил какие-нибудь инструкции? Сообщение? Не мог же он вот так всё бросить!

Маркус недовольно поморщился и вновь посмотрел на Алистера. Вот кто уж точно, спокоен как удав. Никакие перипетии в команде не могли взволновать его. Он знал, что ему делать и подчинялся приказу.

— Себастьян ушёл навсегда, — чеканя слова, ответил Маркус. — Это из-за Софии. Он не вернётся, указаний не оставил. Лазарь также пропал бесследно, вместе со своей ближайшей командой. Всё. Мы остались одни. Скоро будем отрезаны от остального мира. Поймите уже наконец, всё сделано! Фактически мы можем разойтись в разные стороны, но я предлагаю всё же двигаться по плану. Наша задача взять под контроль восточное побережье. Постепенно увеличить зону нашего влияния. Когда придёт время нового открытия «Нового Света», мы должны быть к этому готовы. Всем всё ясно?

— Ты так и не ответил на мой вопрос! — музыкальным голосом воскликнула Натали, качая головой. — Ты игнорируешь меня?

— Нет, дорогая, хуже, — холодно ответил Маркус, а затем лёгким кивком головы резко разбил деланное спокойствие в конференц-зале.

В зал ворвались ставленники Алистера: Хэл, Лючия, Леонард и Габриэль. Ни на что не обращая внимание, они тенью проскользнули вдоль вытянутого стола, подхватили Натали и бросили её на колени, отведя руки в разные стороны и надавив на голову. Бокал со звоном разбился об пол, орошая его красным как кровь вином.

— Что происходит?! — визгливо закричала девица, моментально сбрасывая с себя всю томность, напускную загадочность и игривость. Перед вампирами предстала напуганная девушка, не понимающая, что происходит.

— Маркус, я требую объяснений!

— Всё просто, дорогая. Ты предала нас. Пришёл час расплаты, — поднимаясь из-за стола, ответил Маркус. Подойдя к девушке, он наклонился, с минуту рассматривал её, а затем резко ударил по щеке, оставляя мгновенно затягивающийся след.

— Как это… — также поднимаясь, растерянно заговорил Лука. На его лице застыла недоверчивая улыбка, медленно сползающая с его уст. — Маркус, что за чёрт?

— Святая наивность. Ты и Джейсон. Кроме науки вас ничто больше не интересует, не так ли? — подмигнув, сказал Маркус.

Рядом с ним встал Алистер, скрещивая руки.

— А тем временем мы пригрели змею на груди, — продолжил он. — Это также невероятно, как и выглядит, поверь мне. Кто мог заподозрить нашу художницу, без капли дара? Она была лишь декоративным украшением, нашим представителем в мире людей. Ни грамма силы, влияния или властности. Всегда витающая в облаках, да милая? — прошипел он, вновь склоняясь над мрачнеющей девушкой.

— Твои игры закончились в тот момент, когда ты решила натравить на мою лабораторию охотничьих шавок. У тебя так руки чесались, что ты не выдержала и встретилась с ними. Потребовалось время, чтобы узнать истину. Раньше у меня были только подозрения, поэтому я приказал Алистеру установить слежку за каждым из вас. И она дала плоды. Сначала я этого не понял, но Натали, ты прокололась в том, что впервые заинтересовалась моими лабораториями. Я не придавал этому значение, а после того, как на нас напали, понял, кто виноват. Дальше дело техники. Помощники Алистера честно ответили на вопросы: ты ни с кем подозрительным не встречалась, не созванивалась, не переписывалась в интернете. Вот только часто в последнее время стала охотиться. И у тебя изменились вкусы. Раньше ты предпочитала молоденьких мальчиков, не достигших половой зрелости, а теперь заинтересовалась взрослыми мужчинами и женщинами, часто отнюдь непривлекательной наружности. У Софии подсмотрела этот приём? Что сработало один раз, второй может и не получиться, знай это! А потом я взял твою кровь на анализы. Поверить в то, что ты так просто обводила вокруг пальца Аннет — сложно. Значит ты не так проста, как кажешься. Благодаря изучению крови Софии, я смог лучше определять особенности вампиров. И у тебя такая есть. Что ты можешь, милая? В чём твой секрет?

— Да пошёл ты! — хрипло-возбуждённым от злости голосом, каркнула девушка. — Параноик чёртов! Считаешь меня предателем, ты, выкормыш Люциана? Думаешь, никто не понял, что происходит? Привёл сюда эту паскуду и делаешь вид, что так и надо, а сам тем временем устраняешь конкурентов, чтобы захватить власть и потом передать её Люциану! Лука, ты же видишь, что он делает? Он убивает нас! — кричала она, пытаясь вырваться из крепких рук Габриэля и Леонарда.

— Натали, Маркус, — беспомощно пробормотал парень, опуская глаза.

— Бледная немощь! — бесновалась девушка. — Маркус и тебя убьёт! Неужели ты не видишь правды? Столько лет мы были вместе, считаешь, что всё это время я притворялась?!

— Маркус, но это и правда бред какой-то, — решительно заговорил Лука, поднимая глаза и смотря на вампира. — Натали долгие годы работала вместе с нами, спроектировала это здание, столько раз защищала нас перед прессой, особенно когда просочились слухи о наших подпольных лабораториях. Она наш преданный друг, Аннет могла бы подтвердить это!

— Заткнись, — грубо оборвал друга Маркус, с иронией смотря на Натали. Не добившись от неё чистосердечного признания, вздохнул и вновь кивнул Алистеру.

— Не хочешь говорить по-хорошему, поговорим по-плохому, — сказал он девушке, от чего та в бессильной злобе завыла.

— Хэл, — сказал Алистер и комната выстыла.

Повеяло зимней стужей пробирающей до костей даже вампиров. Цветной мир померк, шаги костлявой набатом зазвучали в голове каждого. Мурашки по коже и всё прошло. Но не для Натали. Для неё краски выцвели, потускнели, мир перешёл в серые тона. Девушка почувствовала, как жизнь по капле покидает её, шагая дикой нечеловеческой тоской.

— Серая тоска, — прошептала она. — Нет, я так молода…

— Натали, — нараспев проговорил Маркус. — Скажи хоть слово!

Девушка нервно сглотнула, бессмысленным взором уставилась на вампира и на последнем дыхании, на последней связной мысли, прошептала:

— Твоя взяла, ублюдок.

И всё прошло, как будто и не было. Возвращение в мир состоялось восторженным криком вампира, как будто впервые увидевшего, какой прекрасный этот дивный волшебный мир. Какой сочный, яркий, насыщенный! Девушка вспомнила своё прошлое, свои мечты, надежды и желания. В ней проснулась жадная жажда жизни. Почти до мучения захотелось отведать крови, испить жертву, как тогда, в первый раз с мальчуганом, которого сжимала на сене, поглощая его суть. Полночь, шёпот камышей, деревушка в Альпах…

— Я хочу жить, — мрачно проговорила девушка, возвращаясь обратно, в зал. — Ты дашь мне слово, Маркус?

Ни взглядом, ни движением, Маркус не выдал своего волнения. До последнего он не верил, что среди них есть предатель. Все улики против Натали были косвенные. Теперь он знал наверняка. Она — предательница. Лгунья и значит заслужила смерти.

— Всё зависит от твоих слов, дорогая, — спокойно ответил он.

Девушка усмехнулась, понимая, какой впереди хрупкий путь. И заговорила.

— Вы никогда не принимали меня всерьёз. Смеялись, шутили надо мной. Как же — безталантная девица, а смеет лезть в серьёзные дела! Бесполезная, наивная мечтательница! Только Аннет поверила в мою искренность. Только она увидела собачью преданность. Так оказалась среди вас… великих, — с издёвкой проговорила она. — И я честно, долгие годы шла за вами, как побитый щенок, веря, что нужна. Я работала как проклятая, а никто не видел моих усилий! Вам было плевать, ведь я не обладала даром. Проклятым, чёртовым даром! А потом кое-что случилось. Я переспала с Лукой, — девушка криво улыбнулась застывшему парню. — Думала, что у нас всё серьёзно, но он отказал мне. Сказал, что это так, просто развлечься! Это было больно. Конечно, будь я блистательной Аннет, всё было бы по-другому! — с горьким разочарованием говорила она.

— Тогда я решила скрыть это. Мне стоило огромных усилий сделать вид, что всё нормально. И знаете? Аннет купилась! Она даже не заподозрила о случившемся, тем более не смогла прочитать это в моём сердце! Тогда я решила, что просто повезло. Но когда это повторилось… поняла, что у меня есть-таки дар! — выплюнула девушка своё признание. — Хамелеон. Так я себя назвала. Мой дар — идеальная имитация чувств, я актриса, играющая любые роли. Могу быть злобной, доброй, загадочной… какой захочу! Из меня вышел прекрасный шпион, когда поняла, каким даром обладаю! Сначала я хотела поделиться с вами открытой радостью, но потом поняла, что это либо волчий билет, либо шёпот за спиной. Аннет не потерпит притворств, не потерпит и Себастьян. Поэтому я стала играть. И чем больше и дольше, тем лучше это получалось. А потом я встретила его, — с замирающем от восторга сердцем, проговорила девушка. На её губах заиграла лёгкая улыбка, щёки окрасились в розовый цвет.

— Он понял, кто я! И назвал меня самой ценной, самой дорогой, бриллиантовой Натали! Я полюбила его и он ответил мне тем же! А когда я узнала, кто он… не ушла, не сбежала, а встала рядом и разделила все его планы и мечты. Мы навсегда вместе! Ему не нравилось то, что делали вы, поэтому я стала помогать ему расправиться с вашими планами. Именно я нашла Стефана, моё везение — ведь я художница и вращаюсь в тех кругах. Работы молодого художника были гениальны, он нарисовал мою суть, раненного зверя. Тот самый портрет, который ты, Маркус, отдал Лее! — зло пробурчала девушка.

— Я подчинила паренька, изменила его картины, чтобы они не были такими пронзительными, а современными. А потом, когда появилась Лея… стала натравливать его против неё. Я приказала ему подружиться с Бертом и Бетани. Я приказала нарисовать ему тот сюжет в заброшенном здании и рассказать об этом Бетани. Я делала всё, чтобы Лея раз за разом сталкивалась с его работами. И у меня почти получилось! — от обиды на глазах девушки выступили непрошеные слёзы. Она с ненавистью уставилась на Маркуса.

— Но ты, — прошипела она. — Ты всё испортил! И мне пришлось прятать его, а заодно и эту дуру, Мишу, чтоб её! Столько надежд и всё коту под хвост! Но он не разозлился на меня. Помог похитить девицу, когда вы везли её сюда. Похитить и спрятать. А затем подстроить её гибель в лаборатории, когда мы поняли, насколько она шумная и бесполезная.

— Где Лея? — прохрипел Маркус, ошарашенный признанием Натали.

Не такого он ожидал. Не от этой… глупой и заносчивой девицы! Вся её напускная загадочность никогда не нравилась вампиру, но увидеть в ней комплексы подростка… во взрослом, состоявшемся вампире? Нет, этого он никак не ожидал.

— Её забрал этот придурок Кронос! — обиженно проговорила девушка, словно забыв о домклатовом мече, висящем над её головой. — Я говорила ему, что этот парень ненадёжен, но О… — девушка осеклась. — Но он не поверил, принял подонка в команду, а теперь Лея вне досягаемости! Наша последняя надежда!

— Кто он? — деловито спросил Алистер.

— Да пошёл ты, — повторила девушка, вновь успокаиваясь и безразлично скользнув взглядом по вампиру. — Я не скажу вам его имя. Он одарил меня стольким, что вам и не снилось!

— Как знакомо, — задумчиво протянул Маркус. — Натали, ты думаешь, что только Хэл здесь умелица и мастерица? Думаешь, у нас не найдётся истинных ценителей пыток? Наша регенерация в этом случае скорее минус, чем плюс. С тобой можно делать всё, что угодно и ты выживешь. Но захочешь ли жить, если я лишу тебя твоей красоты? Твоего тела? Оставлю жалкий огрызок? Хочешь этого? А полюбит ли тебя твой избранник в новом обличие? Как считаешь, стоит попробовать?

Девушка смертельно побледнела. Глаза забегали, губы поджались, она испуганно завертела головой.

— Ты этого не сделаешь, — неуверенно протянула она, пробуя вырваться из цепких рук вампиров.

— Ещё как сделаю, дрянь, если не скажешь имя, — процедил вампир, наклоняясь к Натали. — Говори имя, Натали!

Не дождавшись ответа, Маркус выпрямился и посмотрел на Алистера.

— Тогда нам не о чем разговаривать, Али…

— Стой! — закричала она. — Я всё скажу! Не надо!

— Так говори!

Несколько раз, как рыба, выброшенная на берег, девушка пыталась сказать имя, наконец, она склонила голову вперёд. Капли кровавых слёз падали на пол, девушка прошептала:

— Один.

И в комнате воцарилась могильная тишина.

— Повтори, что ты сказала? — тихо спросил Алистер, подаваясь вперёд.

Бессильная злоба душила девицу, она лихорадочно смотрела по сторонам, пытаясь найти выход, выбраться из этого вонючего, слабого тела и вновь стать свободной, с ним… но натыкаясь на презрение в глазах Луки, отвращение от пришлых вампиров, ответную злость Маркуса, девушка лишь сильнее чувствовала себя в западне. С ней всё кончено. Один даже не догадывается о том, где она. Сейчас он в Португалии, так далеко!

«Прости меня, пожалуйста, прости…» — похоронный марш в голове, девушка прощалась. Сегодня она вновь почувствовала себя живой, этот яркий контраст после объятий серой тоски был невыносимо резким. После стольких лет притворств, тайных встреч, спрятанных улыбок и фальшивых речей, Натали почувствовала крылья за спиной. Всё напускное, лишнее, обретённое вместе с годами неудовлетворённости, одиночества, слетало жухлой кожурой, оставляя после себя истинную Натали. Девчонку, поверившую льстивым словам залётного незнакомца. Он обещал ей звёзды, а вместо этого обратил, решив, что сказки, что рассказывала она, синонимы дара, дремавшего глубоко внутри. Он бросил её спустя десять лет, как только понял, что она пуста. А потом погиб во время очередной войны, тем самым навсегда лишив её возможности мечтать.

Всё возвращалось. Натали понимала, что просто так её теперь не отпустят. Один — глава клана «Вечное движение». Клана, почти в полном составе, уничтоженном в 1801 году. Самый малочисленный и самый могущественный клан в мире. Способность Одина — усиливать чужие способности. Это безграничная власть и сила, способная изменить мир и привести его к равновесию. Но другие кланы, объединившись, расправились с этой мечтой. Одина уничтожили, так его кланники оказались беспомощными. Вот только он не умер, а чудом спасся, чтобы в будущем подхватить Орден Охотников и тайно возглавить его. Теперь он мстит тем, кто уничтожил его семью. И параллельно идёт к своей мечте.

Девушка знала, что его цели — это великие цели, и она не имеет права сейчас всё выболтать врагу. Они могут опять ему помешать, могут убить его! Натали для себя чётко решила, что не позволит этому случиться. Лишь тогда, когда она сообщила им его имя, поняла, какую ужасную ошибку совершила.

«Нельзя вновь ошибиться!» — подумала она, пристально смотря на вампиров Алистера. Кто из них несдержан? Кто убьёт её, не смотря на приказ? Взгляд остановился на Габриэле. Годами пряча эмоции, Натали научилась читать по лицам не хуже способности Аннет к чтению душ. И сейчас эта способность пришлась как нельзя кстати, главное правильно разыграть карты.

— Один, — спокойно ответила она. — Что непонятного? — с вызовом поинтересовалась девушка, презрительно смотря на Алистера. — Вы знакомы?

— Один мёртв. Его убили в 1801 году, — нахмурив брови, проговорил Алистер, подходя к девушке. — Как получилось, что он жив?

— А с какого перепугу шавка Маркуса подняла голову? Я не собираюсь отвечать на вопросы дворняги! — облизнув губы, ядовито и сладко улыбаясь, сказала девушка, не без удовольствия чувствуя, как сжались руки Габриэля на плече. — Или ты возомнил, что имеешь право?

— Натали! — зарычал Маркус, подлетая к девушке и с размаху ударяя по лицу. — Дрянь!

— Успокойся, Маркус, — с равнодушной интонацией в голосе встрял Алистер. — Неужели ты не видишь, что она делает? Пытается довести тебя до срыва, чтобы ты убил её. Это хорошо, значит она знает что-то ценное. Думаю, на сегодня мы закончили, тебе так не кажется? Поместим её в карцер, потом продолжим в более подходящем помещении и компании.

— Подожди, — мотнув головой, вампир отверг предложение Алистера. Всё его внимание было сосредоточенно на Натали. — Прежде я хочу узнать про Кроноса. Как он затесался в эту компанию?!

— Натали…

Раздался тихий голос за спинами вампиров.

— Как ты могла? Ты уничтожила нашу семью…

— Какую семью, Лука? Мы вампиры! У нас не бывает семей, только кланы и стаи, как и у всех! — тут же переключилась девушка, чувствуя, как в зале повышается градус агрессии. — Ты как будто бы застрял в своём возрасте мальчишки, и мозги у тебя такие же!

— Из-за тебя погиб Джейсон, — оттеснив Хэл и Лючию, к девушке подошёл Лука. Его лицо, кроваво-красное от слёз, озарено сиянием глаз, как магнитами, притягивающими к себе. — Ведь так, Нат? Сознайся!

— И что с того? — безразлично заявила она. — Я всего лишь дала наводку, вот и всё. Парень был слишком нужен Маркусу, его нужно было убрать. Ты был на очереди, если бы не стая Эрика, ты тоже был бы уже мёртв.

— Лука постой! — почувствовав неладное, закричал Маркус, бросаясь к опустошённому парню.

Лука ничего не ответил. Его дар никогда не нёс смерть. Для этого у него были клыки и когти. Только сейчас он почувствовал в себе силу убивать. Такая сила даруется один раз, но гарантирует смерть. Обоюдоострую.

Био-программирование, основа жизни, матушка-природа. Лука всегда знал, как вертятся шестерёнки в каждом живом объекте. Он мог менять их, создавая новое. Разумеется, это требовало определённых знаний и опыта. С каждым годом парень становился сильнее, он двигался вперёд, окружая себя растениями и цветами.

Именно он год за годом пытался добиться встречи с талантливой Фридой, девушкой, создавшей фиолетовые розы.

Он чувствовал гармонию с вселенной и ненавидел людей. Ненавидел их за бессмысленную жестокость. За то, что они уничтожали красоту мира, за то, что не заботились о будущем собственной планеты, предпочитая жить сегодняшним днём. Они гадили везде, где бывали, тем самым выводя парня из себя.

Именно поэтому после случайной встречи с Маркусом на одном закрытом вампирском симпозиуме во Франции, где он, поддавшись наитию, поделился своими чувствами, парень оказался в этой семье. Цели совпали на сто процентов, и вместе с этим он встретил кое-кого ещё.

Джейсон, мальчик-радуга. Самый солнечный и светлый вампир из всех. Лука влюбился в него, но всегда боялся открыться перед другом, боялся всё потерять, если признается. Именно поэтому он переспал с Натали, надеясь разбудить в друге ревность, но в результате наткнулся на дружелюбное подзуживание. Только Аннет знала правду, ей были открыты все чувства Луки и когда Джейсона убили, именно она уберегла парня от падения и вернула ему присутствие духа. Которое теперь рушится как карточный домик, разбиваясь вдребезги о зелёное сукно.

— Нет! — в вязкости раскатывается мольба, задевая лишь краем разум юноши-вампира.

Бесполезно и даже вредно, всё уплывает, разлетаясь солнечными брызгами. Глаза Натали расширяются, она и не думала, что Лука на такое способен. Тело дугой выгибается, перед глазами вспышки рождений вселенных, бесценный подарок перед концом. Бесшумный взрыв и комната наполняется радужными красками, память о мальчике-радуге, оставляя бурые пятна на месте Луки и Натали. Всё закончилось мгновенно.

— Не знал, что он так мог, — безэмоционально говорит Алистер, присаживаясь возле места, где стояла Натали и касаясь пола. Кровь. Переведя взгляд на подчинённых и убедившись, что с ними всё в порядке, отсылает их прочь.

Маркус, передёрнув плечами, устало возвращается во главу стола, роняя голову на руки и закрывая лицо. Вот и всё, нет больше семьи, остался только он. За несколько месяцев потерять стольких — это удар даже для вампира. Слишком тяжело вновь оставаться одному. Вампир был уверен, что теперь Алистер с лёгкостью покинет его, и пойдёт вслед за другими, более сильными. А ему придётся одному разбираться с Одином, искать Лею и Кроноса. Восстанавливать порядок в САГ, когда настанет конец и строить будущее, ради которого всё затевалось. Нервный смешок вырвался из души вампира и он уставился на Алистера.

— Ну что, Ястреб, моя семья для тебя была достаточно сильной? — с оттенком самоиронии воскликнул он.

— Я говорил, что пришёл сюда ради тебя, Маркус, — без тени улыбки ответил вампир, присаживаясь рядом. — Я не изменил своих решений, старый друг.

— Но моей семьи больше нет. Мне нечего тебе дать, — возразил Маркус, нахмурив брови. Ему не нравилась эта настойчивость Алистера, он не понимал её истоков.

— Я пришёл не к Себастьяну, не к Лазарю или Аннет. Я пришёл к тебе, потому что уверен в твоих силах. Сейчас ты видишь проигрыш. Считаешь, что всё потеряно, но это не так! Я вижу победу. У тебя не осталось конкурентов, в твоих руках сосредоточен Нью-Йорк, после вас осталась великолепная сеть из низших вампиров и представителей других видов. Они не знают о том, что случилось и если ты придёшь к ним с позиции лидера, они, безусловно, пойдут за тобой. Никто не любит хаос.

— Похоже, у меня нет выбора, — устало улыбнулся Маркус, понимая, что действительно ступает на тонкий лёд. Сейчас ещё есть время уйти. Так, как поступил Питер и Себастьян. Он сможет отправиться в свободное плавание, чтобы когда-нибудь быть принятым в новые кланы и оказаться на том же уровне, где и был. Цикличность повторов, нелепая смерть… Разве этого хочет вампир, который обладает и тщеславием, и жаждой признания и силы? Нет, Маркус принял решение играть по-крупному, не прятаться за спины более сильных вампиров. Ставкой будет его жизнь и он готов сыграть в эту игру.

Глава 9

Король и Шут — Кукла Колдуна

Ты осталась с ним вдвоём,

Не зная ничего о нём.

Что для всех опасен он,

Наплевать тебе!

И ты попала!

К настоящему колдуну,

Он загубил таких, как ты, не одну!

Словно куклой в час ночной

Теперь он может управлять тобой!

Памяти Михаила Горшенёва (7 августа 1973 — 19 июля 2013)

Открывать глаза страшно. Что там, за сжатыми до черноты веками? Что принесёт новый день? Я чувствую движение, ухабы дороги, рёв двигателя. Я в машине. С кем и куда еду? Ещё несколько мгновений тишины, моего личного пространства молчания, прежде чем мир вновь поглотит меня своими бедами. Сколько способна вынести благодаря стараниям Аннет? Когда вновь сломаюсь и стану пустой? Сложный вопрос. Прошлое кажется ненастоящим, не моим. Воспоминания присутствуют, но нет физических отголосков. Эта боль, которая должна быть душевной, кажется ненастоящей, как из фильма. Словно бы это было и со мной, и нет. Как актриса, сыгравшая свою роль, но не вложившая в неё душу. Отсюда такой диссонанс, я боюсь вновь играть. Жить опять. А что если случится что-нибудь новое? Ещё более страшное? Я боюсь испытать эти эмоции ужаса, ведь знаю, что со мной было, но не знаю их силы. Жалею, что вернулась. И открываю глаза.

— Рональд! — тихо шепчу, скашивая взгляд влево.

Мужчина сидит за рулём, спокойно наблюдая за дорогой. Расслабленное лицо и движения, ни капли усталости или тревоги. Он одет по-дорожному, в военные штаны и чёрную футболку с символикой своего клуба, на руках шофёрские перчатки из тонкой кожи, волосы в беспорядке, на щеках щетина. Я почувствовала себя дома рядом с ним. В безопасности. Он пришёл за мной, спас. Теперь всё будет хорошо… «между прочим, твой дорогой Рональд один из нас… » — промелькнули в голове слова Генри. Кошки когтями пробежали по сердцу, вызвав неприятный холодок вдоль спины.

— Как ты себя чувствуешь? — в голосе искренняя тревога. Он смотрит на меня, внимательно изучая лицо. — Лея, скажи хоть что-нибудь!

Что я могу сказать? Что знаю, что ты не просто владелец клуба «Время»? Что ты кто-то другой? Вот что я должна сказать, после того как узнала о вампирах? Колдунах? О… ламиях? Как вообще могу говорить об этом, ведь я не сумасшедшая! Я живу в реальном мире среди реальных людей! Сверхъестественного не бывает, это сказки, это лишь фантазии! Так почему мне мерещится белый цвет волос? Почему моё обоняние такое острое, что запах бензина вызывает отвращение? Почему так чётко вижу мир? Столько всего случилось, как мне начать об этом говорить?

— Со мной всё хорошо, — хрипло ответила я, отворачиваясь к окну.

Мы ехали среди убранных полей, по трассе, ведущей неизвестно куда. Яркое солнце больно светило в глаза, заставляя жмуриться, но я всё равно упорно подставляла своё лицо его жарким лучам. Когда в последний раз видела солнце? Когда дышала нормальным воздухом? Когда чувствовала лёгкое касание ветра из приоткрытых окон машины? Вот эти вещи возвращают меня на землю, уверяя в своей реальности. Они мои маяки, мои опоры для строительства связей, выстраивание мыслей в логическую цепочку. И они же привели меня к краю паники.

— Боже, Генри не врал, — невольно вырвалось изо рта.

Выпрямившись, уставилась прямо перед собой, плотно сжимая глаза, напрягая память и пытаясь вспомнить всё, что он тогда сказал. Вампиры, учёные, эпидемия, пандемия, лекарство, избранные, конец цивилизации…

— Так значит Валентайн всё же решился поделиться с тобой правдой, — заинтересованно проговорил Рон. — Рад, что он оказался не таким трусом, как я думал. Жаль, что он так долго медлил.

Прищурившись, перевожу на него взгляд.

— Останови машину, — попросила я.

Рональд послушно подчинился моей просьбе. Это удивило, ведь подсознательно я готовилась к отпору и осознанию нового предательства.

Открыв дверцу, выбралась наружу и сполна насладилась тёплым ветром, запахом земли, птичьей трелью вдалеке. Ржавая до желтизны степь, высохшая под палящим солнцем и никого. На многие мили пустота — только дорога, голубое-голубое небо без единого облачка, и поля. На горизонте кромки деревьев, вдоль дороги указатели скорости и столбики. Тишина страшная, как раньше, до Нью-Йорка, так хорошо и спокойно. Прислонившись к светло-голубому, местами покрытому ржавчиной, старому фольксвагену, блаженно закрыла глаза и откинула голову, наслаждаясь бабьим летом. Каждая косточка грелась, накапливая тепло, отдавая в затылке лёгкой тяжестью. Я проголодалась, но чувствовала себя так хорошо!

— Лея, — умиротворение было разрушено. Пришла пора возвращаться назад.

Рон прислонился к машине рядом со мной и также уставился на поле. Он разделял со мной это спокойствие, что, безусловно, было очень приятно. Коснувшись его руки, осторожно сжала, вспоминая своё безумство в том страшном месте.

— Кто ты? — тихо задала вопрос, поглаживая его руку подушечками пальцев, там, где самое мягкое место — между большим пальцем и указательным. Рону нравилось, когда я так делала. Так я пыталась показать ему, что не отвернусь от него, чтобы он не сказал.

— Колдун, — перехватив руку и разворачивая лицом к себе, ответил он. В светло-зелёных глазах мелькали льняные, как степное море, искры.

Ветер стих, оставив в покое мои волосы. Птицы умолкли, где-то вдалеке раздался гром. Обернувшись, увидела тучи. Они далеки, едва различимы на горизонте, только степь и давала возможность их увидеть. Скоро будет дождь. А может полноценный ливень. Мне было всё равно.

— Почему ты раньше не сказал? — заправляя непослушную прядку за ухо, чуть прищурившись от смущения, спросила. Я знала почему, но в моём вопросе мелькал другой: почему ты позволил ему?..

— Потому что боялся за тебя, — непонятная тоска в голосе заставила напрячься, он что-то скрывал.

— Тогда почему… — я не смогла закончить предложение и беспомощно уставилась на Рона, пытаясь передать свои чувства.

— Лея, я пытался… так пытался всё сделать правильно, — обречённо проговорил он, отпуская мои руки и отходя в сторону. — Но что я мог сделать?!

— Ты мог выслать меня из Нью-Йорка, — закончила я. — Но что теперь говорить. Ты и сам знаешь, что со мной сделали, ведь верно? Ответь только на один вопрос. Им удалось? Они осуществили задуманное?

— Да, — приговор был безжалостным, холодным, как лёд и обжигающим, как пламя.

В горле запершило и, отвернувшись, прижалась лбом к горячей дверце машины. Перед глазами забегали мушки, ощутимо повело, но я упрямо сжала губы, вынуждая оставаться в сознании. Только в сказках молодые спасают мир. В реальности они гибнут в самом начале. Вот и меня убили. Теперь я ламия, страшное существо, способное трансформироваться в хладнокровного убийцу с кошачьими замашками. Я убила Аннет, отрубила костями! ей голову, а затем вырвала сердце. И теперь такое чувство, будто бы это я лишилась его, в груди пусто и гулко, как она и говорила — чувствительность отсутствует, проявляясь только в настоящем. Только на том, что происходит сейчас. Воспоминания остаются кадрами фильмов — я не способна была ими оживить себя.

Рон коснулся моего плеча и осторожно развернул, прижав к своей груди. Обнимая его талию, сильнее прижимаясь, позволяю слезам катиться по щекам без всякого стеснения. Сегодня можно плакать.

— Лея, мир ещё потрепыхается, — на ушко прошептал он. — Сделать уже ничего нельзя, но можно в последний раз побывать среди людей, сходить в кино, купить попкорн и прокатиться на русских горках. Хочешь? Ты говорила, что любишь суши, поехали и я отвезу тебя в японский ресторан! А можно в океанариум или зоопарк, или в театр, музей. Ещё есть время…

— Услышать реквием? — устало и со злой иронией в голосе протянула я. — А не рано ли? Я знаю, кто я! Генри говорил об этом и Аннет с Мар… ним тоже! Я лекарство. Последняя надежда человечества. Если оно живо, почему бы не попытаться всех спасти?

— Как ты себе это представляешь? — Рональд отодвинулся и испытующе посмотрел мне в глазах. Я ощутила его тревогу, от этого сердце забилось сильнее, создавая иллюзию чувствительности, яркости эмоций.

— Можно… — я запнулась и опустила глаза.

— Лея, осталось от силы две-три недели, — мягко заговорил он, сжимая мои плечи и чуть наклоняясь, чтобы быть со мной на одном уровне. — На земле семь миллиардов человек, а ты одна. Ты можешь отправиться в ближайшую больницу или ЦКЗ, рассказать о себе и попытаться что-то изменить, но… либо тебе не поверят, либо поверят и обретут надежду, которая будет разбита вдребезги о простую арифметику, либо ты опять попадёшь к нему.

От последних слов дёрнулась, испуганно посмотрела на Рональда, а затем на пустоту вокруг нас. За всё время, что мы здесь были, мимо нас не проехала ни одна машина. Я не слышала и не чувствовала других людей. Пустота, давящая страхом. Вот единственная подлинная чувственность, доступная мне.

— Он меня ищет? — нервно сглатывая, спрашиваю Рона.

— А ты как думаешь? Но не волнуйся, если мы будем действовать по моему плану — он никогда тебя не найдёт.

— А что за план? — поинтересовалась, осторожно высвобождаясь из его объятий и отходя в сторону, обхватывая плечи руками. Неожиданно поняла, что долгие объятия мне неприятны. Это было противно, знать, что теперь ты навсегда испачкана взрослым миром, испачкана им.

— Мы едем к твоей семье, — просто ответил он.

* * *

На ночлег мы остановились в городе Стонтон, штат Вирджиния. Из Рона мне не удалось больше вытащить ни слова. Молчал, задумчиво прикусывал нижнюю губу и хмуро смотрел сквозь меня. Что-то гложет моего «мучителя», что-то пострашнее того, что уже случилось.

Никак не могу отделаться от мысли, что во всём виновата я сама. Мысленно перебирая своё прошлое, каждый раз убеждаю себя в том, что недосмотрела, недоглядела, недопоняла. Рон пытается мне внушить, что гипноз вампира — средство, против которого нет защиты. Но я же ламия! У меня получилось это сделать!

Холодно и страшно. Боюсь жить, отчаянно боюсь будущего и осознаю, что проиграла. Столько сил вложила в то, чтобы начать двигаться в нужном направлении, столько усилий потребовалось, чтобы понять — жизнь, она одна, и я должна ответственно к ней относиться. Столько всего хотела сделать! А теперь всё разрушено. Понимаю, что даже если разработают лекарство на основе моей крови, слишком поздно всё вернуть назад. Это не в моих силах. Рональд не говорит о масштабах заражения, но мелькнувшее в подсознании слово «пандемия» говорит яснее любых слов. И здесь рождается истинный ужас. Я не знаю, что должна чувствовать, кроме страха перед грядущим.

Сама мысль о том, что большая часть населения земного шара умрёт — нелогична, неправильна, непредставима. Не могу осмыслить это слово. Просто не могу почувствовать масштабы надвигающейся трагедии. Я ламия, но мыслю как человек. А человек не может уложить в своём сознании гибель такого количества человек. Я не вижу, не слышу и молчу о смерти, так мы живём, чтобы не сойти с ума. Но, тем не менее, жаждем видеть трагедию. Мы парализованы жуткой красой смерти, поэтому телевидение, не скупясь, демонстрирует взрывы, теракты, убийства, наводнения, ураганы и прочие ужасы.

Но главное ведь то, что это происходит не здесь, не с нами, а где-то далеко. Тот, кто хоть раз столкнулся с кошмаром войны, не в состоянии больше на это смотреть. А обыватель каждый день щекочет себе нервы. Что с ним станет, когда костлявая постучится к нему в дверь? А что сделаю я?

Что делать дальше? Рон везёт меня в безопасное место, подальше от его ищеек, к моей семье, о которой я ничего не знаю. Но что меня ждёт? Кто я такая? Ламия? А что это значит, кроме того, что уже говорила Аннет? Кто я?

Мир безвозвратно меняется, скоро самые страшные кошмары выползут наружу, чтобы уничтожить, стереть его и выстроить заново. Я не хочу жить в этом новом мире, хоть и чувствую себя его частью, ведь моя кровь является его фундаментом. Но у меня просто нет выбора, как и у выживших.

Мы едем по пустынной дороге в Луизиану, Новый Орлеан и мне кажется, что чёрные, как бездна, тучи, сковывают небо цепями из молний прямо надо мной. Грядёт буря.

* * *

— Интересно, а кофе всё ещё будет? — размешивая в чашке чёрный и горький напиток, задумчиво протянула я.

Мы находились в уютном кафе в центре города. На ночь остановились в небольшом мотеле и заскочили сюда поесть перед сном. Рон заказал номер с двумя кроватями. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но понял всё правильно. Мне страшно оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве, но ещё страшнее без него. Мой маяк, спасительный круг, большой и тёплый. Я смотрю ему в глаза и вижу в них себя. Маленькую девочку с огромными белыми глазами. Он улыбается кончиками губ и внутри всё оживает и натягивается как струна, по которой бежит мелодия одной тонкой ноты. Касаясь его руки, вижу, как мурашки проступают на коже, чувствую волну по телу и передёргиваю плечами. Так реагирую на него каждый раз, значит — не мертва. Значит, Маркус не убил меня. Я живая. Могу любить и чувствовать любовь. Это единственное, что греет сейчас. Мой Рональд.

— Лея, — Рон посмотрел по сторонам и укоризненно улыбнулся. — Пожалуйста, давай не будем об этом…

— А что? — возмутилась я, пожимая плечами. — Здесь никого нет!

И это была правда. Кроме задумчивой молодой официантки в белоснежном переднике, маленький зал был пуст. На заднем плане играла незатейливая мелодия, по плазменному подвешенному телевизору крутились новости без звука. Люди в масках, люди в форме, крики, репортажи из переполненных больниц, с улиц, со стадиона в городе, где человек умер прямо во время матча. Всё больше паники, всё сложнее дикторам притворно улыбаться и говорить, что всё хорошо. Я на месяц выпала из жизни, но новостные радиоканалы всё чётко обрисовали с комментариями Рона.

Я смотрела на девушку-официантку, у неё каштановые волосы, тёмно-карие глаза, крупный рот и широкие скулы. Она не красива, не привлекательна, худая, как щепка и с усталыми впавшими глазами. Безразличная ко всему, за полчаса, что мы здесь просидели, она бесконечно натирала столы, посматривая на дверь, когда из-за сквозняка на ней звенел колокольчик. Кого она ждёт? Жив ли он? А она сама?

За окном накрапывает мелкий моросящий дождик. Первый в череде осенних, бабье лето кончается быстро, и глазом моргнуть не успеешь, как всё закончится.

Новая мысль пронзила подобно стреле. Зима! Что будет с выжившими жителями двадцать первого века? Как они без отопления, без горячей воды, без продовольствия проживут зиму? Сколько погибнет от пандемии, а сколько от холода? Антисанитарии? Если счёт идёт на миллиарды, сколько гниющих тел!

От этой мысли стало дурно и я отодвинула от себя чашку, скрестив руки на груди.

— Лея, ты должна понять, что ничего не происходит просто так, — осторожно заговорил он.

— Всё в полном порядке, — отмахнулась я. — Я же уже говорила, Аннет что-то сделала со мной. Эмоции будут возвращаться постепенно.

— Мне тяжело видеть тебя такой, — я слышала в его голосе вину, но не понимала, в чём он виноват. Он спас меня, вытащил из клетки, забрал и везёт к моей неизвестной семье!

А как же… моя другая семья?

— Что будет с Милли, Риччи, Бертом, Бетани? Что будет с Генри? А с рабочими клуба? Что со всеми ними будет? — осторожно, на одном дыхании, спросила я, уставившись на Рона, пытаясь поймать в его глазах надежду. — Я их ещё увижу?

— Нет, — твёрдо ответил он. — И ты не будешь искать с ними встречи, не будешь звонить или писать. Они — твоё уязвимое место, пока не знаешь, что с ними, ты в безопасности. Под защитой. Но если ты попытаешься с ними связаться, Маркус сможет угрожать тебе.

— Они пленники? — испуганно выпалила я.

Официантка даже бровью не повела, с безразличной миной на лице скрылась в подсобном помещении.

— Тише, — попросил Рон, наклоняясь ко мне. — Нет, но под присмотром. Если что-то пойдёт не так… они станут заложниками. Ты меня поняла?

— А как же… как же вирус? — едва слышно пробормотала я. — Они могут умереть?!

Рон ничего не ответил, опустив взгляд на чашку. И это стало красноречивей любых слов.

— Я должна вернуться, — спокойно проговорила я. — Должна. Я лекарство, помогу им.

— Лея, ты в своём уме? — гневно заговорил Рон, почти с испугом смотря мне в глаза. — Лея! Ты не понимаешь, о чём говоришь!

— Они моя семья!

— Нет! — воскликнул он, ударяя кулаком по столу, из-за чего я откинулась на спинку стула, в недоумении уставившись на него. — Слышишь меня, нет! Не после всего, что я сделал, чтобы вызволить тебя! Лея, я пошёл на срыв планов, чтобы спасти тебя! Ты хоть представляешь, о чём просишь?

— Они моя семья! — исступленно повторила я, заводясь. — Это ты меня не понимаешь! Как я могу их бросить после всего, что случилось? Как? Берт и Бетани планировали пожениться, ты думаешь, они заслуживают вместо свадьбы совместные похороны? Что за бред ты несёшь? — прикладывая пальцы к глазам, пытаясь унять сверкающую мушку перед собой, проговорила я. В висках запульсировало, мне потребовалось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем всё вернулось в норму.

— Ты больна, — проговорил он, наблюдая за мной. — Я не отпущу тебя в таком состоянии.

— Можно подумать ты думал об этом, — с сарказмом протянула я.

— Лея, ты просто не понимаешь масштабов происходящего. Это естественно, ведь ты была человеком.

— Прекрати это повторять! — разозлилась вполне искренне. — Рон, просто скажи мне, что ты носишь в себе! Что так гложет тебя, что ты не можешь со мной говорить? Куда мы едем? Кто ты такой? Я не верю, что ты простой колдун, если вообще бывают простые колдуны. Мне страшно, а ты пугаешь меня ещё больше!

— Лея…

Дождь забарабанил по стеклу, усиливая свой напор. Лентами дождя стекая вниз, вспышками в небе и далёким громом. Первый дождь после пробуждения, самый яркий и насыщенный, тяжёлый, как я и предчувствовала.

— Просто скажи мне правду, — наклонившись над столом и беря его руки в свои, тихо попросила, без смущения смотря глаза в глаза.

И он сдался.

— Твоё настоящее имя — Майя Крон, — заговорил он, перехватывая мои руки. — Ты родилась шестого июня 1992 году. Твои родители: Малькольм и Магдалена Крон. Они погибли в 1996, автомобильная авария, тогда тебе было около четырёх лет. Твой отец был из измельчавшего клана оборотней-драконов, а среди предков твоей матери встречались и русалки, и спящие куклы, и… ведьмы, жрицы, поклоняющиеся богу Кроносу. Ты попала к своей двоюродной бабке, не имеющей ни малейшего понятия о том, кто ты такая. Спустя четыре года, началась вампирская программа по поиску ламий. И ты, как и миллионы детей во всём мире, сдавала кровь на анализ. Врач что-то заподозрил, ему не повезло, он попался на глаза охотникам, хотел передать им полученные данные, из-за чего впоследствии погиб от рук вампиров. Тогда в дело вступил я.

— Что? — нахмурилась, озадаченно смотря на Рона. — О чём ты говоришь?

— Моё настоящее имя — Кронос, я последний колдун из рода жриц бога Кроноса. Наш дар — уникальная способность видеть будущее. Во всех его проявлениях и вариациях. Также мы можем на него влиять. Чем меньше жриц, тем сильнее дар. Я последний, во мне накопилась вся сила предыдущих поколений, — тихо, но быстро заговорил Рон, не давая мне возможности отдышаться и осознать его слова. — Эта история началась давным-давно, во времена Римской империи, когда вампиры, как и сейчас, подошли к краю. Приближалась кровопролитная война, обрекающая молодую цивилизацию на деградацию и разруху.

Мои предки, жрицы, пытались образумить вампиров, но их словам не вняли. Тогда самая сильная жрица того периода, Корнелия, обладающая даром влиять на события посредством слова, создала три чёрных предсказания, на основе того, что увидела в будущем, сделав его безоговорочным, неизменным. Точного текста предсказания не существует в природе, но есть название: Чёрная смерть и отрывки: «Чума трижды прокатится по планете и последний раз либо изменит мир, либо его уничтожит». Корнелия сделала это из-за смерти своей дочери, Друзиллы, девушки, которая была послом, пытающимся вразумить вампиров. Её голову прислали матери на золотом блюде.

И всё сбылось.

Чума дважды похоронным маршем прошлась по планете, уничтожая всех и вся. После второго раза жриц объявили вне закона Теневого мира. Каждый стремился их уничтожить. И это получалось, из-за чего женщинам пришлось уйти в тень. Слиться с другими кланами, теряя свою суть. Кроме моей семьи. Среди семей жриц никогда не рождались мужчины, обладающие даром. Мальчиков вычёркивали из семьи и отдавали простым людям. Я первый и последний, кто получил такую силу. Поэтому мать назвала меня в честь нашего бога Кроноса. Так было в последнем предсказании. Мы поняли это только тогда, когда я родился: «… последний бой одолеет лишь белая смерть в объятиях Кроноса. Умрёт она — умрёт и бог. А потом и весь мир». Это про нас, Лея. Когда мать поняла, кто я, то сразу же отдала в семью, где часто рождались дети с даром предсказания. Обычные предсказатели не могли смотреть так глубоко и так далеко, не говоря уж о судьбах мира. Они не могли управлять своим даром, в отличие от жриц Кроноса. Но мне там было безопаснее всего. Я родом из Российского королевства, моя мать и сёстры были убиты оборотнями вместе с приёмной семьёй. Я выжил благодаря Константину, вампиру, с которого началась пандемия. Он обладал даром находить детей со спящими способностями. Их он продавал другим вампирам, превращая малышей в спящих кукол. Одной из главных составляющих вируса является девушка по имени София. Её превратили в вампира, и именно её изображение чуть не привело тебя к смерти.

Рон ненадолго замолчал, обдумывая, что говорить дальше. Отпив немного кофе, побарабанив пальцами по столу и задумчиво обведя взглядом кафе, он продолжил растаптывать мою жизнь.

— Лея, постарайся понять меня: то, что я делал, было единственным шансом на спасение, поверь мне! — вновь заговорил он. — Я обладаю сильным даром, могу видеть самые разные варианты событий, но только если не участвую в них. Моё присутствие мешает карты, поэтому мне приходилось самоустраняться в важных вехах этой истории. То, что проклятие сбудется, нет никаких сомнений. Тем или иным способом, последняя Чёрная смерть явится в мир. В мои задачи входило сделать её как можно менее болезненной. Для этого пришлось ломать судьбы людей. Константин должен был найти Софию, я же должен был подготовить девушку к встрече с ним. Поэтому чуть скорректировал её жизнь, в нужный момент встретил её и направил в правильном направлении. Когда анализ твоей крови попал к Маркусу, я увёз на тебя на другой край страны, а когда ты в нужный момент сбежала, с помощью одной ведьмы лишил тебя памяти и сделал всё возможное, чтобы ты исчезла с радара вампиров. Потому что если бы ты росла среди них, слова пророчицы потеряли бы смысл. Маркус умеет убеждать, ты стала бы его верной помощницей и не стремилась бы спасти мир. Поэтому я подарил тебе относительно нормальное детство. И привёл в Нью-Йорк, когда пришло время взрослеть. Дальше тянуть было нельзя. Маркус подготавливал вирус без участия твоей крови. Если бы он его применил, мир был бы обречён. Там содержалась маленькая ошибка, лишившая смысла весь его проект. Поэтому я привёл тебя сюда. И совсем не ожидал, что ты… будешь такой.

Он посмотрел на меня, с болью, грустью и тихим отчаянием.

— И всё полетело в тартарары. Я привёл тебя в свою жизнь и потерял возможность видеть твоё будущее, ведь ты стала частью моего. Я не хотел, чтобы Маркус нашёл тебя рядом со мной, но это случилось. И в результате всё пошло не так. Я проморгал момент, когда охотники напали и допросили помощника Маркуса, проморгал Натали, девушку из его команды, предательницу, пытавшуюся убить тебя с помощью тех картин. И упустил тебя в твой день рождения, когда ты лишилась моего подарка. Мне пришлось связаться с охотниками, пришлось приложить усилия, чтобы они поверили мне и привели к тебе. Для этого я подставил Софию, открыв им её местонахождение. Ей придётся пережить ещё одно предательство из-за меня. Но я нашёл тебя, похитил и у охотников и у вампиров. Теперь везу тебя к твоей настоящей семье. К жрицам Кроноса. Твоя мать не обладала даром, но женщин наш клан никогда не забывает. В Новом Орлеане сохранилась последняя община нашего клана, они не обладают даром, но имеют другие способности, в том числе ту, благодаря которой нас столетиями не могли найти. Они спрячут тебя, пока ты не будешь готова идти к своей судьбе, Лея.

Он мягко улыбнулся и провёл пальцем по моей руке, а я в ответ высвободилась и откинулась на спинку стула, боясь пошевелиться от шока. Всё, что он говорил — убивало меня. Я верила, что всё случайно, что всё произошло только из-за моей глупости и невнимательности. А теперь я просто не знала, что и думать.

— Майя Крон. Твоё настоящее имя — мой маяк, ты моё спасение, ориентир, дарующий будущее нашему миру, — заговорил он с непонятной волнительностью в голосе.

— Иди к чёрту! — холодно процедила, поднимаясь на ноги. — Всё это время я считала тебя своим спасителем, защитником, который всегда понимает, что я хочу на самом деле. Я верила тебе, подарила своё сердце, была готова на всё ради тебя, потому что знала — ты никогда не обманешь меня, не предашь! А всё это время… — голос сорвался, злые слёзы ударили по щекам горячими волнами, сжигая изнутри и срывая связки. — Ты отдал меня ему! Ты хоть знаешь, что он со мной сделал? — закричала я, с силой проводя руками по вискам и отдёргивая пальцы, со злостью смотря на Рона. — Он изнасиловал меня и ты знал об этом! Ты знал, что он сделает и всё равно отдал ему! — боль отозвалась в сердце, по рукам волнами пробежали судороги, я почувствовала как ламия вновь просыпается во мне.

— Лея, — лицо Рона застыло, побелело, светло-зелёные глаза почти выцвели, а губы лишились окраса. Взрыв, мир словно наплывал на меня, резко, как морские волны возле берега, утаскивающие обратно в океан.

— Ты больше никогда меня не увидишь, — чужим и пустым, не своим голосом, проговорила я. — Только посмей меня искать и я убью тебя!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинула кафе, чувствуя, как за спиной смыкаются стены, чёрный шторм, уничтожал, рвал душу на части. Грозовые молнии, погасший свет и пропавшая официантка. Вот и всё.

* * *

На мне белые балетки с бантиками, белое платье, лента, повязанная на руке. Рон переодел меня, пока я спала. Сейчас проклинаю его за выбор одежды. Проливной холодный дождь остужал почище доброй ссоры. Злость сочилась сквозь пальцы, смываемая потоками воды. Полуслепая от капель, со слезами, ещё сильнее затуманившими обзор, я брела по дороге, постоянно спотыкаясь. Город как будто вымер.

Плохое освещение, стройный ряд фонарей, половина из которых не работает, редкие светящиеся вывески, вспышки молний, освещающие тени бегущих по улице одиночек. Не слышен смех, редкие всполохи проезжающих мимо машин. Одна из них притормозила возле тротуара и медленно покатилась рядом со мной, открылось окно и из него высунулся человек.

— Эй, ты что не видишь какой ливень? Девушка вам нужно срочно в тепло и переодеться!

Волосы налипали на лицо, скрывая от мужчины мой преображённый лик. Ламия уходила неохотно, с трудом отрывая свои лапки от моего тела. Я чувствовала её вызов, стремление соединиться со мной и всегда быть такой, какая есть. Это было чувственное наслаждение, пугающее и притягивающее одновременно.

— Девушка? С вами всё в порядке? — в голосе незнакомца послышалась тревога.

От злости перед глазами всё потемнело и я резко развернулась. От движения волосы слетели с лица, обнажив яркие светящиеся серебром глаза, потёки блестящих слёз на щеках и остроту моих скул, ещё не успевших вернуть человеческую мягкость.

— Проваливай! — зашипела на него, делая шаг к краю тротуара.

Мужчина моментально исчез и резко вдарил по газам, окутав вонючей дымкой из выхлопных труб.

Я закричала от злости ему вслед и рухнула на колени, касаясь ладонями мокрого асфальта. Силы покидали стремительно вместе с адреналином и второй сутью. Человек не должен сталкиваться с тем, с чем столкнулась я сама. Он не должен проходить через такое, так нельзя.

Карточный домик рушится, фотографии прошлого разбиваются вдребезги, оставляя после себя пустоту.

Мой маяк оказался западнёй. Предательство слишком больно било по нервам, чтобы я могла с этим справиться. Я осталась одна в незнакомом городе, беспомощная, как щенок. Словно мне вновь четырнадцать и я только что сошла с автобуса на другом конце страны.

Но теперь всё иначе. Теперь меня ищет Маркус, теперь я ламия, и скоро настанет конец цивилизации. Настанет анархия, а я в это время буду одна!

Мимо меня, оглушая окрестности пронзительным воем, промчалась машина скорой помощи. Мигалки на мгновение ослепили, заставив прищуриться. Автомобиль свернул за угол и звук стих. Больница. Я должна туда попасть.

Distorted Memory — Awake Sleeping Giants

Я стояла посреди больничного коридора. В грязном платье со слипшимися от дождя волосами, лентой, сжимающей запястье, с грязью под ногтями и зарёванным лицом я походила на призрака — никто не обращал на меня внимания, ведь у каждого здесь было своё горе. Всё это было неважным перед тем, что я видела.

Это была смерть.

Белые лица, выцветшие ослепшие люди, харкающие кровью, сходящие с ума от беспомощности с выкипевшими мозгами и гниющими телами. Они чем-то напоминали мне меня. То, какой я была беспомощной, когда начался процесс превращения в ламию. Мне хотелось поддержать их, но они уже были мертвы, их тела ещё цеплялись за жизнь, у человека весьма сильный организм, но разум уже сдался и они ушли.

Мимо меня пробегали ещё здоровые медсёстры, сиделки, врачи. От некоторых исходил противный приторный запах и я понимала, что эти люди обречены. Я знала об их отчаянии — никто не понимал, что происходит, не понимал, что это за болезнь и как с ней бороться. Стандартные методы изоляции заражённых не срабатывали, зараза просачивалась сквозь стены и ранила здоровых. Маски на лицах также не справлялись со своей задачей. Врачи пытались грудью залатать дыру размером в сотню метров на тонущем лайнере, не понимая, что тонут вместе с ним, погибая от удушья.

Я была единственной, кто мог их всех спасти, но не знала как.

В этой оглушительной какофонии звуков, трудно сосредоточиться, я слышала стоны умирающих, крики врачей, звон разбиваемых бутылок, крики родственников, плач детей. Это было слишком. Я прикрыла руками уши и побежала насквозь, огибая стоящие в коридоре каталки с заражёнными, устремляясь дальше, пытаясь отыскать островок спокойствия. Так оказалась на четвёртом этаже в детском отделении.

Дождавшись, когда постоянно сморкающаяся сиделка отвернётся, пробежала через зал, минуя регистрационную стойку, влетая в ближайшую дверь.

Прикрыв её, прислонилась лбом к деревянному покрытию и тихо выдохнула. Развернувшись, прижалась спиной и открыла глаза.

Я оказалась в уютной маленькой палате с розовыми обоями и детскими рисунками на кнопках прибитые к стенам. И маленькой спящей девочкой, лежащей в центре на койке. От её руки отходил к капельнице катетер, переливая в неё прозрачную жидкость. Другая рука предназначалась для измерения пульса и давления, а в нос вставлена кислородная канюля.

Подойдя к окну, я услышала мерное биение дождя. В сравнении с суетой первого этажа, здесь было очень тихо и спокойно. Присев на стул, перевела взгляд на девочку. Как же крепко и безмятежно она спит. Она умирает, это я определила совершенно точно. Стоит только отметить её бледность и ощутить всё тот же приторный запах, как сразу становится понятно — она на грани. Эту ночь девочка не переживёт.

От понимания, сколько вот таких, белокурых ангелочков с пухлыми щёчками и кудряшками, тонкими тельцами и мягкими ручками, умрёт этой ночью, горе захватывало с новой силой, оставляя медный привкус на губах. Маркус каждый день забирал у меня кровь, чтобы дать её таким, как семейство Валентайн. Этой девочке никто не поможет, кроме меня.

Вытащив из капельницы иголку, с лёгкостью вставила её себе в руку, благодаря за близкое расположение вен к поверхности кожи. Это было просто.

Кровь победным ручейком заскользила к девочке, я пережала трубку почти у финиша, с сомнением глядя на неё.

— Прости меня, — тихо прошептала, склонившись над ней. — Боже, надеюсь, это поможет!

И отпустила пальцы.

Не знаю, сколько просидела в той комнате. Пять минут, десять, полчаса, может больше часа. Время бежало незаметно, позволяя окунуться в тишину и размеренное биение сердца малышки.

Что-то неуловимо быстро менялось и я никак не могла понять, как это происходит. Но запах уходил, эта приторная, как сандаловое масло, вонь выветривалась из комнаты, уходя через открытое на зимнее проветривание окно. Она будет жить.

— Эй! — дверь открылась и на пороге появилась медсестра с подносом. Увидев меня и то, что я делаю, она от испуга замерла на месте, выронив его из рук. От раздавшегося звона женщина очнулась. — Боже, да что же это! — запричитала она, во все глаза глядя на меня.

Подорвавшись с места, на ходу вытаскивая катетер из руки, бросилась к окну, подпрыгнула и вылетела из него подобно снаряду, чтобы камнем полететь вниз.

От удара потеряла дыхание и невыносимо больно приложилась головой об асфальт. Надо мной чёрное небо и всё те же потоки воды, размывающие мою вновь светящуюся кровь. Я чувствую боль, далёкую, как барабаны, разносящуюся густым эхом в ушах. Мне сложно пошевелиться, поэтому приходиться стонать, срываясь на писк, заставляя себя подняться. Я вижу в окне сиделку, она что-то кричит, рядом с ней появляется ещё одна голова. Понимаю, что скоро у меня будет компания и заставляю себя встать.

Удаётся перевернуться на живот. Моих усилий хватило, чтобы согнуть ногу и чуть приподняться над землёй, поражаясь обилию крови в волосах.

Силы возвращаются, чувствую, как раны затягиваются, порезы пропадают. Мне легче дышать, а ещё я зверски голодна. Поднявшись, понимаю, что сзади сюда бегут люди. Не поворачиваясь устремляюсь вперёд, морщась каждый раз, как наступаю на землю.

Я бегу, скрываясь в дожде, как в плаще-невидимке, растворяясь в безлунной ночи.

Прислонившись к стене в жалком грязном переулке, беззвучно сползаю вниз, рот открывается в немом крике, так сильно, так больно, так реально.

Кто я? Монстр или спаситель? Что он со мной сделал? Что они со мной сделали? За что мне всё это?

Я бью по земле, брызги в стороны, крик прорывается из груди, порождая новую волну чувствительности.

И в отдалении, на грани слуха, раздаётся чужой полный отчаяния женский крик.

И ламия берёт вверх.

* * *

— Давай, кричи громче! — смеялся совсем молодой парень, пиная ногой девушку.

Их было четверо, молодые, прекрасные, с удивительной внешностью, похожие друг на друга в своей грациозности, яркости глаз и уверенности в каждом движении. Трое парней и одна девушка, шакалами вьющиеся вокруг молодой жертвы в грязном переднике с пустыми от ужаса глазами и кровавыми потёками из рваных ран на руках и шее.

Она пытается кричать как можно сильнее и громче, молясь всем богам о заступнике, не понимая, что уже мертва. Слишком много крови, и вместо крика раздаётся комариный писк, срываемый резким кашлем от боли в животе. Охотнику в чёрной кожаной куртке надоела её мольба, он жаждал криков.

— Ты что не умеешь бить? — раздражённо пробурчала девушка. Поведя плечами, подошла ближе и с силой подняла жертву на ноги.

— Смотри как надо! — с этими словами, она сломала официантке руку. Над улицей пронёсся крик агонии умирающей птицы.

— Ох, это музыка для моих ушей, — тихо прошептал парень с пирсингом на губе, соединяющимся с кольцом в носу. Мечтательно поводя рукой в воздухе, он подлетел к девушкам и клыками впился жертве в сломанную руку, порождая ещё один крик.

Вампиры, захваченные увлекательной охотой, даже не заметили, как на сцену вышел новый, более страшный хищник. Ламия.

Зато заметила жертва.

— Помогите! — закричала она с мольбой во взоре, протягивая руку и подаваясь вперёд.

Стоявший рядом с ней парень, ногой придавил её к земле.

— Эй! Ты кто такая? — агрессивно спросила зеленоволосая, с вызовом рассматривая существо, вышедшее из дождя на пустынную улицу.

Конец света дошёл до той степени, когда открытая ночная охота уже не вызовет подозрений. Ночь вновь открывает свои двери перед хищниками, как это уже было раньше.

Ламия не ответила, лишь ближе подошла к участникам охоты. Бледная, с бесцветными волосами, горящими серебром глазами, бескровными губами, бесцельным, но пристальным взглядом, в изорванном платье со следами крови, похожей на ртуть, она походила на банши, но вампиры даже не догадывались, кто повстречался им на пути.

— Ты что немая? — раздражённо воскликнул второй парень, стоявший к девушке ближе всех. Из присутствующих, он был старшим. Ему шёл тридцать восьмой год второй жизни и он считал себя удачливым парнем. Похоже удача отвернулась от него.

— Помогите, — шептала официантка, та самая, что несколько часов назад обслуживала Лею и Рона в кафе. Что повело её в ночь? Что привело её в ловушку?

— Заткнись! — нервно закричал парень с пирсингом и с силой надавал на шею официантки. Смерть была мгновенной. И события тоже.

Ламия закричала от гнева и набросилась на ближайшего вампира, падая, приземляясь ему на грудь. Она зарычала, пытаясь добраться до его шеи, но в это же мгновение её оттаскивает другой парень.

— Мразь! — закричал лежавший, мгновенно вскакивая на ноги.

Вампиры окружили ламию, зверски улыбаясь, демонстрируя клыки и когти. Та улыбнулась, из-за чего по коже зелёноволосой пробежали мурашки. Из руки монстра, рвя кожу, вылезали кости.

Пирсингованный грязно выругался, а парень в куртке сделал шаг назад. Самый молодой, обращённый меньше года назад, он ещё не успел перестроиться и теперь, видя перед собой неизвестное существо, панически боялся что-нибудь сделать.

— Поиграем? — у ламии тоже были клыки — острый ряд белоснежных, длинных, как у акулы.

Старший не успел ничего сделать, как вновь оказался в руках ламии. Она лёгким движением руки отрубила ему голову, чтобы моментально оказаться рядом с пирсингованным, зеленоволосая подлетела сзади и вонзила когти в спину ламии, пытаясь добраться до сердца. Когда ей это не удалось, она оттянула её голову назад, чтобы последний мальчишка-вампир мог вцепиться ей в шею. Ламия не обращала на их попытки внимания, она разрывала когтями грудь отчаянно кричащего пирсингованного, добираясь до сердца. Тем временем, парень пьющий её кровь отшатнулся, закашлялся серебристой кровью, его вырвало.

— Калеб? — испуганно воскликнула зеленоволосая.

Парень не откликнулся, рванул с места, спотыкаясь и падая, отхаркивая кровь, он бежал, бежал в больницу, забыв всё, чему его успели научить. Бежал от этого страшного мира, для которого был просто не готов.

Ламия исчезла из рук девушки, перед ней на землю упал её друг, мёртвый, с распоротой грудной клеткой. Зеленоволосая осталась одна, среди мертвецов.

Вампир впервые почувствовала страх в своей новой жизни. Десять лет она бродила по земле в качестве легенды, мифа, сказки, наслаждаясь своей ролью. Теперь она хотела вновь стать человеком и не знать, не видеть истинный мир.

Касаясь своих искусственных волос, она испуганно озиралась, вздрагивая от любого шороха, краем глаза замечая призрачную тень, мелькающую то здесь, то там.

— Выходи, дрянь! — закричала она, размазывая по лицу кровавые слёзы вместе с дождём.

Что-то толкнуло её, от силы удара она рухнула, угодив лицом в лужу крови. Медный привкус напомнил ей о силе, пробуждая настоящего хищника в её крови. Испуганное существо покорно уступило своё тело паразиту. В игру вступал новый хищник.

Победный крик ознаменовал быструю трансформацию. Глаза запылали ярко-красными угольками ненависти. Хищник быстрее, сильнее, опытнее, в нём память поколений вампиров от самых древних и диких до её создателя, лежавшего в двух шагах от неё.

Молниеносно вскочив на ноги, хищница принюхалась, ловя отголоски запаха серебристой крови. Она успела перехватить ламию и отбросить её в сторону с силой, дробящей камень на мелкие кусочки. Ламия сползла по стене, быстро перегруппировалась и, зашипев от гнева, бросилась на врага. Вампир ловко перехватил её в воздухе, перекинула через себя и навалилась на неё сверху, прижимая к земле острыми когтями, вспарывающими нежную кожу.

— Думаешь, что победила? — рассмеялась ламия, не обращая внимания на попытки вампира добраться до артерии.

Она с лёгкостью взяла ситуацию под контроль, перебрасывая через себя вампира, отпуская из рук и давая возможность встать. Чтобы в следующую секунду, вонзить кисть руки в спину, вырывая главного паразита.

Белёсый червяк с вспышками белых разрядов по всему телу, он имел длинные, тонкие как нити щупальца с одного края, которые чем-то напоминали усики. Вдоль всего тела располагались кругообразные присоски, постоянно сжимающиеся и разжимающиеся. Длина около сорока сантиметров, а ширина в районе двух. Само тело было покрыто кровавой слизью, гладкое и скользкое на ощупь, вызывало отвращение из-за своих рельефных одинаковых выпуклостей, из-за которых напоминало резиновый фалоимитатор, только живой, извивающийся. Вот такое существо обитало в телах вампиров вместе с колонией себе подобных, только в гораздо меньшем размере.

От омерзения ламия попыталась сжать это существо, раздавить, уничтожить, но…

Над головой прогремела гроза, молния ударила неподалёку, ослепив ламию, из-за чего она ослабила хватку и случилось странное. Тварь неожиданно ловко вцепилась в руку ламии, обхватив её от запястья до сгиба локтя на манер тугой верёвки. Присоски, как у пиявки, впились в руку, порождая болезненный крик ламии, пытающейся стряхнуть это с себя.

Сквозь полупрозрачную кожу паразита было видно, как поступает ртутная кровь внутрь, смешиваясь со вспышками, присущими этому существу. Видно, как паразит разбухает, наполняясь кровью, как его движения отражают быстрое биение сердца ламии, срастаясь с её сущностью.

Вспышки молний в голове ламии, что-то происходит с её разумом, что-то менялось, эволюционируя в нечто новое. Происходит то, что считалось невозможным. Внешний симбиоз между вампирским паразитом и существом из легенд Теневого мира.

Это длилось несколько минут, полных боли и наслаждения с обеих сторон. Но агония связи была сильнее. Ламия отсекает костями/когтями паразита и отскакивает в сторону, падая на колени. Её тошнит, выворачивает. Она слышит за собой противный звук биения своего сердца. Лея возвращается и ламия бежит по улице, пробегая мимо мертвеца — молодого вампира-парнишки, отведавшего её крови. Она бежит, пытаясь стереть из памяти то, что сейчас произошло.

Улица пустеет, на ней лишь мертвецы, покрытые кровью, искорёженные куклы, безликие с гримасой ужаса и смерти.

Но вот, слышится чьё-то дыхание, кто-то из последних сил пытается подняться. Зеленоволосая девушка ещё жива, открывая глаза и натыкаясь на безучастный взгляд своего хозяина, она издаёт приглушённый писк, сравнимый по силе с комариным жужжанием. Чуть приподнимаясь, она ползёт к мёртвой официантке, надеясь, что её кровь ещё не успела пропитаться трупной отравой, и она сможет поесть. Новый звук, едва слышимый сквозь удары дождя об асфальт, заставляет её обернуться. Крик застывает в глотке молодого вампира. Паразит, о котором она предпочитала не думать, со змеиной скоростью ползёт к ней. Девушка не даёт себе думать, разворачиваясь, пытается двигаться вперёд, но вскоре чувствует, как тварь заползает к ней под юбку, поднимается выше и касается спины.

— Нет! — кричит она, чувствуя, что что-то не так, что-то совсем-совсем не так!

Тварь разрывает затянувшуюся кожу на спине и возвращается на своё место, будучи совершенно другой. Этот монстр в мгновение ока порабощает разум вампира, приготавливая его к новой трансформации. Тело извивается, подвергаясь ряду ритмичных судорог, один спазм следовал за другим, кровь течёт изо рта, носа, глаз, когти царапают асфальт, оставляя на нём глубокие длинные борозды. Финальный аккорд действа, длившегося всего минут двадцать — вампир выгибается грудной клеткой наверх, порождая крик зановорождённой и раскидывая руки в стороны, а затем резко поднимает корпус наверх.

Глаза, прежде закрытые, открываются, вспыхивая белым пульсирующим светом.

Прямо перед ней тело мертвой официантки и новый зверь, чуя плоть, бросается вперёд.

Маркус

— Видишь, на что способны женщины-вампиры? — вкрадчивый голос, пробирающийся в самое сознание. — Она предала тебя, растоптала твои чувства и ты ничего не можешь с этим сделать, Маркус. Другое дело смертные, лёгкие, простые, недолговечные, они подвластны тебе и ты можешь делать с ними всё, что захочешь!

— Но я люблю её! Она не такая, как другие!

— Ты, щенок, будешь спорить со своим Хозяином?! — гнев переливается через край, обрушиваясь на вампира болезненным ударом по лицу. — Она променяла тебя на Алистера, когда поняла, что он ближе всех к Люциану! Ты жалкий птенец, а она хочет быть рядом с сильным, понимаешь? Они все такие, им подавай власть, красоту, богатства, бессмертие. Женщинам не нужна любовь!

— Сибиллу не интересует Люциан, мы любим друг друга!

— Тогда где же она? — яд просачивается сквозь поры незаметно, молодой вампир поддаётся голосу создателя и испытывает первую тень сомнения. — Иди, иди к ней и проверь свою возлюбленную, уверен, ты не будешь разочарован!

* * *

Сибилла предала его. Вспоминая своё прошлое, Маркус поражался своей наивности. Обретя бессмертие, он потерял то, что делало его непревзойдённым охотником на женские сердца. Он столкнулся с женщинами-вампирами. Совершенные красавицы, чувственные, грациозные, загадочные и опасные. Он попался в ловушку чувства всемогущества. Был уверен в том, что его приняли в высшую лигу, где он получит всё, что захочет. Его создатель не стал разочаровывать птенца, давая тому самостоятельно отведать это горькое пойло, чтобы впоследствии вылепить из него своё подобие. Маркус знал, что у Августа это получилось.

Только он пошёл дальше. Август был зацикленным на своих садистских увлечениях вампиром, не смотрящим выше своей головы. Он был предан клану, пока ему спускали с рук то, что он творил. Но сам по себе не представлял ничего особенного. Его сын был другим. Потребовались столетия, чтобы он это понял, но сейчас Маркус знал о своих желаниях всё.

Ему нужна была Лея. Та, тёмная Лея, которая поверяла ему свои тайны. Та, что отрезала голову Аннет. Совершенная хищница, такая же, как, странным образом погибшая, Сибилла. И вампир был уверен, что получит её.

— Маркус, у нас есть кое-какие интересные новости, — в комнату без стука вошёл Алистер. Безукоризненный шёлковый костюм с восточным орнаментом удивительным образом придавал вампиру истинное сходство с ястребами, хищными птицами, которых он так уважал.

— Из Лос-Анжелеса? — почесав подбородок и подходя к огромной карте САГ, висящей на стене, спросил он. — Джерри принял наше предложение?

— Об этом чуть позже, — мягко улыбаясь, Алистер поцеловал вытянутую руку Маркуса, демонстрируя своё почтение. — Это касается наших поисков.

— Ты нашёл её? — вампир напрягся, что не мог не заметить Ястреб, хищно улыбнувшись в ответ.

— Стонтон, Вирджиния. Загадочное выздоровление маленькой девочки в больнице. По словам медсестры, в палате побывала молодая девушка с белоснежными волосами. Она выпрыгнула в окно с четвёртого этажа, спокойно поднялась и скрылась в неизвестном направлении. Есть ещё кое-что связанное с этим городом. Там побывала команда Стива, от них нет вестей. Из интересного, в городе стали пропадать люди. Полиция пока ещё действует, так что информация верна. Не думаю, что это наши ребята шалят — в квартирах исчезнувших повсюду кровь и мебель перевёрнута вверх дном. Соседи утверждают, что слышали крики и звериный вой.

— Ты думаешь, что это делает Лея? — мрачно спросил Маркус, перебирая в голове возможные последствия введённых препаратов.

— Я говорю, что в этом городе не всё спокойно, — ответил Алистер. — Леи там уже наверняка нет.

— Как же её перехватить, — вампир уставился на карту, быстро найдя Стонтон, обвёл его в красный круг, не подозревая, насколько важным скоро окажется это место. — Нужно выслать патрули, пусть прочешут окрестности. Я должен понять, куда они направляются!

— А что будет, если они найдут её? — спросил Алистер, подходя к вампиру и становясь рядом с картой. — Лея — ламия, ей не составит труда убить всех вампиров, которых встретит. Кронос колдун, он справится с ведьмами. Они весьма сильны для нас. Мы не знаем, куда они направляются. А вдруг они уже не одни? Нужен другой план.

— Тебе есть что предложить? — заинтересованно спросил Маркус, поворачиваясь к нему.

— То, что я проделал в своё время с Хэл, — торжествующе проговорил он. — Эта девушка была совершенной. Будучи человеком. И непокорной. Я знал, что если обращу её, то рано или поздно она убьёт меня, поэтому Хэл лишилась памяти.

— Что? — озадаченно переспросил вампир.

— С помощью Холли, моей милой ведьмы. Она сможет стереть память Леи так, что ни один другой колдун не восстановит. Поверь мне, это беспроигрышный вариант.

— Какой именно?! — разочарованно протянул Маркус. — Лея лишится памяти и что дальше? Рядом с ней будет Кронос, который сразу поймёт, что не так.

— Да, но можно добавить чувство тревоги. Тогда Лея не будет ему доверять, а учитывая, кто она, сбежать ей не составит труда, даже лишившись памяти, — закончил Алистер.

— Оставь меня, — резко оборвал его Маркус, отказываясь принять предложение старого друга.

— Ты уверен? Мы можем упустить её. Сейчас, когда мы приблизительно знаем область, где она находится, найти её будет просто, — развил свою мысль вампир.

Маркус внимательно посмотрел на своего помощника, и в который раз задумался о причинах, зачем он здесь. Чего добивается Ястреб? Скрестив руки на груди, вампир уставился на карту. Она так близко и так далеко. Что будет, когда она вернётся к нему?

Вампир помнил, что сделал с ней и, в очередной раз, спрашивал себя, а прав ли он, что насильно привязывает её к себе? Столетиями он пропагандировал подобный вид отношений. Никогда не сдаваться, не давать проявлять инициативу, женщина должна быть второй, нижней, слабой, подчинённой. Но разве это то, что он хотел? Вспоминая блистательную Фриду, вампир понимал, что захотел её в тот момент, когда она стала отдаляться от него. Их отношения походили на спящий вулкан, разбуженный ветром перемен и преломлением века, появлением женской эмансипации, суфражисток, а после и феминизма. Фрида, будучи женщиной, не могла не соблазниться этой идеей.

До начала двадцатого века, женщины-вампиры были наравне с мужчинами, только если обладали особым талантом, силой, с помощью которой отстаивали своё право. Во многих кланах женщинам запрещалось создавать новых вампиров, к ним относились с пренебрежением, ведь чаще всего их обращали под воздействием чувств, а не в поисках пользы. Из них получались прекрасные любовницы высокопоставленных чинов человеческого мира и не только. Шпионки, возлюбленные, жёны. Ни одна из них не обладала свободой и потому, что такого не было в человеческом обществе. Им было сложнее скрываться, уникальная красота женщин-вампиров делала их жертвами и помещала в центр внимания. Их прятали, ведь главный постулат сверхъестественного мира — тайна.

Фрида родилась как вампир в конце такой эпохи, она росла вместе с человечеством, созревала до равенства и открыто выказала своё неповиновение перед своим создателем. А потом ушла, добившись разрешения от совета Теневого мира. И Маркус ничего не мог с этим поделать. Ни уговоры, ни угрозы, ни признания, ничто не могло изменить её решения. Вампиру пришлось сдаться, но он ничего не забыл.

— Мне нужна Фрида и Лея, — заявил он. — Сейчас, пока ещё есть возможность, её нужно забрать из Европы.

— Прости, что? — изумлённо протянул Алистер, потрясённо уставившись на Маркуса. — Фрида? Зачем тебе она?

— Она мой ребёнок. Я хочу, чтобы она была рядом, когда мы потеряем связь с другими континентами. Не думай, что я буду удерживать её подле себя. Как только она лишится возможности сбежать от меня на край света, я отпущу её. Главное, чтобы она была рядом, — невозмутимо объяснился Маркус. — А по поводу твоего предложения, я дам тебе ответ завтра.

Качая головой, Алистер покинул комнату, размышляя, как бы провернуть эту операцию. Он помнил Фриду, эта девушка не из тех, кто сдаётся. И пускай она отказалась от активности в Теневом мире, в ней горит огонь Маркуса — она будет сопротивляться.

* * *

«Зачем мне Лея?» — размышлял Маркус, удобно расположившись на крыше «АмбриКорп». Здесь дикий ветер, низкий парапет с трёх сторон. С ещё одной — водопад, стекающий по стеклу на три пролёта вниз, создавая удивительный эффект дождя для ряда комнат.

Закатав штаны, Маркус погрузил ноги в чёрную воду и откинулся на ладонях, уставившись на спящий, тревожный город. Совсем скоро он опустеет, выжившие не смогут жить среди миллионов разлагающихся тел, они уйдут в поля, степи, леса, выискивая маленькие города, где можно будет основать колонии, чтобы через пару сотен лет они превратились в города. Мегаполисы уйдут в прошлое очень быстро, через тысячелетие люди будут спорить о том, кто здесь жил, какими они были. Будут задаваться вопросами, превратят историю пандемии в легенду. Это бег времени, сверкающие песчинки в песочных часах, лёгкие, шуршащие, пугающие своей скоростью.

Прошло двадцать лет и вот он осуществил свою цель. Непередаваемое чувство охватывало его всякий раз, когда он видел результат своих устремлений. Он смог, он добился этого. Вампиры шёпотом передают его имя из уст в уста, старшие поколения, привыкшие к контролю и упорядоченности жизни, ненавидят его, Себастьяна и Лазаря, они хотят уничтожить того, кто посмел уничтожить мир.

Какая ирония, какая прелестная картинка вырисовывается! Когда эти старики узнали, что тайнам придёт конец, они с мольбой смотрели на Лазаря, веря, что он найдёт выход. И он нашёл, но совсем не такой, о котором они мечтали. Глупцы, не способные ни на что идиоты, живущие только ради выживания, не смеющие мечтать ни о чём большем. Они не создатели истории, а обыкновенные обыватели, про которых нечего сказать. Каждому из них в своё время подарили удивительный подарок и вот как они с ним обошлись. Маркус поставил себе цель уничтожить подобных вампиров на своей территории. Ему не нужны были слабаки, не умеющие мечтать.

Другое дело молодёжь, их кровь горяча, головы пусты и звонки. Они пополняют ряды его армии, веря в его удачу, в его звезду. Прошло несколько дней с тех пор, как он принял судьбоносное решение в своей жизни, и тут же стали находиться последователи. Теперь он понимал, о чём говорил Алистер. У него есть власть. Два десятилетия в обществе Лазаря, Себастьяна, Аннет, а до этого Люциана, сделали своё дело. Он умел манипулировать вампирами, умел выстраивать многоходовые комбинации, чтобы развернуть будущее в свою сторону. Раньше вампир просто не придавал значения своему умению, но теперь Маркус знал, чего хотел. Он хотел править, хотел создавать свой мир по своим правилам. И знания, как это сделать всплыли в его сознании, открывая перед ним двери власти.

Его ненависть к людям была столь велика, как и велика его педантичность, взращенная вместе с даром к наукам. Сейчас он создавал в своей голове идеальный мир, готовясь воплотить его в жизнь.

Но оставалась Лея. И здесь он терялся в своих чувствах. С одной стороны, девушка была его детищем, его созданием, как и вирус, она была венцом его дара. Он смог подавить ламию, оставив рассудок Леи, он смог перестроить её тело, так что теперь она была носителем антивируса. Она была идеальна во всём, как внешне, так и внутренне. Он жаждал обладать её телом, но разумом понимал, насколько рискован этот шаг.

Если Лея опять потеряет рассудок, что тогда он будет делать? Аннет больше нет, найти другого двустороннего эмпата почти невозможно. Что остаётся? Сдаться? Отказаться от Леи? А может найти другой путь?

Девушка хотела его и без внушения, такие вещи вампир научился просчитывать моментально. Её останавливал голос души, голос совести, голос добра. Она знала, что он опасен, поэтому отказался от отношений. Теперь она знает всё и он понимал, что после произошедшего она не захочет даже говорить с ним. Но зачем она ему, кроме как воспользоваться её телом, чтобы добывать кровь-антивирус? У него не осталось образцов после того, как банда охотников разгромила его лабораторию. А на создание новой вакцины времени нет. Но с другой стороны в этом уже нет нужды. Самые важные люди уже получили лекарство, остальных можно обратить или позволить им умереть. В этом плане можно обойтись и без Леи.

Другое дело он этого не хотел. Девушка слишком подходила под его желания. Она была горячей, умной, сообразительной. В её душе горели те же угли, что и в его. Она умела сдерживать его зло так, что когда появилась в его жизни, он больше не убивал невинных девушек, даже не смотрел в их сторону. Лея походила на ночную белоснежную бабочку, уверенно летящую сквозь огонь не обжигая крылья. Ей бы в небо, в ночную тишь подальше от огней, но она возникла в его жизни и подписала себе приговор на обжигающую страсть вампира.

Маркус не сожалел о своих ошибках. Он научился у своего отца главному правилу жизни: «Если ты что-то хочешь — возьми это и не смей сомневаться в своём праве».

Вампир принял решение.

Улыбнувшись гаснувшим под напором рассвета звёздам, он поднялся на ноги и босиком, насвистывая незамысловатую песенку, направился к выходу.

«Лея станет моей» — финальный аккорд пьесы.

Глава 10

Алина Орлова — Спи

Кто проснётся этой ночью — тот навеки не уснёт.

Кто услышит эту песню — тот покоя не найдёт.

Спи пока, снег идёт. Над рекой — горький лёд.

В этом льду — чудеса, голубые леса.

Птицы там не поют, звери воды не пьют

Спи пока, снег идёт. Над рекой — горький лёд.

В этом льду никогда не найти нам тепла.

Кто проснётся этой ночью — тот навеки не уснёт.

Кто услышит эту песню — тот покоя не найдёт.

Не найдёт.

Я убийца: на моих руках кровь пятерых вампиров. И мне это понравилось — чувствовать себя сильной, всемогущей. Когда он пил мою кровь, внутри царило торжество, ведь я знала, чем всё закончится. Не могла остановиться. Самым страшным было то, что убивала их не из-за смерти той девушки-официантки, а потому что могла это сделать. Я получала от этого удовольствие. Сила в моих руках, сила, текущая по венам, бьющая прямо в сердце, отдавая вспышками эйфории в голове. К такому я не была готова.

Возвращаюсь в Нью-Йорк на украденной машине. За стеклом опять ночь, дождь льёт как из ведра, а мне так холодно. Печка работает на максимуме, но я дрожу. На руке раны от присосок и я с трудом сдерживаю крик. Почему они не затягиваются? Кровь не течёт, но выделяется странная светящаяся жидкость — немного, но было жутко видеть это на своей руке. Крепко сжимая руль, выруливаю на безмолвную трассу. Как много машин я видела? Такое чувство, будто бы попала на другую планету. Пустынную и необитаемую.

Когда это произошло? Когда моя жизнь отправилась в ад? В тот день, когда Ро… Кронос лишил меня памяти? А может тогда, когда сбежала от своей приёмной семьи? Или по приезду в Нью-Йорк? Я не хочу этого! Мне нужна стабильность, уверенность в завтрашнем дне, не хочу совершать подвиги и жить в мире, где тебя с такой лёгкостью могут убить! Не хочу быть героем глупых сказок, не хочу быть ламией и чудес тоже не хочу! Правы были те, кто говорил: «бойтесь своих желаний, они могут исполниться». Хотела приключений, их и получила. Теперь расплачиваюсь солёными слезами, одиночеством, жутким холодом в груди и бесконечным потоком несчастий. Рука немела, чесалась, но я отказывалась признаваться в том, что что-то не так.

«Нормальная, нормальная, нормальная», — повторяла как заведённая, смотря перед собой. Я должна успеть спасти близких, должна им помочь, кроме меня, кто на это способен? Они должны жить!

На очередной ухабе включилось радио, от неожиданности машину слегка занесло, но я быстро выправила руль. Старая развалюха, наверное поэтому её владелец не врубил сигнализацию. Так я ни за что бы с ней не справилась, учитывая состояние рассудка. Меня колотила дрожь, а в голове, как в зеркале отражалась мелодия:

People are strange when you're a stranger

Faces look ugly when you're alone

«Так не должно быть…» — вихрем пронеслась моя последняя мысль. А затем настал белый шум. Он нарастал, мешая сосредоточиться, сбивая с мысли.

— Нет, нет! — отчаянно закричала я, хватаясь руками за голову, теряя управление над машиной. Это происходит опять. Тот же самый белый шум, что и тогда, одиннадцать лет назад. Перед глазами вспышки, молнии. Я бегу в неизвестность от страшных мужчин, которые что-то хотели со мной сделать. Бегу изо всех сил, продираясь сквозь безучастный лес. Память-обрывки: лицо матери, улыбающееся, родное, слышу смех отца, вижу кровь, я была рядом с ними, когда они погибли. А затем опять к последним потерянным воспоминаниям — выбегаю на трассу, где меня подбирает… Кронос. Он спокойно везёт меня на другой конец страны, чтобы оставить в маленьком домике сельского типа. Мужчина просит меня не убегать, обещает позаботиться, но мне так страшно и я бегу. Последнее, что вспомнила: просёлочная дорога, нарастающий белый шум, он сливается с тем, что происходит сейчас. Я не вижу, как течёт кровь из носа, как лопаются сосуды в голове, не чувствую, как шум перерастает в нечто большее, звучное, стирающее всё.

Я засыпаю, перед глазами всё белеет, ускользает в туман, из последних сил кричу. Но разве меня кто-нибудь услышит?

Машина теряет управление, на скорости и при сильном дожде, переворачивается в воздухе, влетая в кювет. Звон, грохот и скрежет, все звуки глушит непрекращающийся дождь.

Всё стихает так же резко, как и началось, только заднее колесо вращается вокруг оси.

А затем из-под машины вылезает окровавленная девушка. Она с трудом разбивает стекло, на коленях выбираясь наружу. Её лицо пустое, безучастное. Она смотрит вперёд, ничего не видя. Поднявшись на ноги, она оборачивается на машину, мгновение смотрит на неё, а затем идёт обратно на шоссе. Встав ровно на разделительную линию, она идёт вперёд, на Нью-Йорк. По дороге рваные раны, ссадины затягиваются, она останавливается, резко вправляет себе руку и идёт дальше.

Ей вслед раздаётся музыка из разбитой машины, под дождём едва слышная, но такая пронзительно страшная, что сердце девушки бьётся через раз:

When you're strange

Faces come out of the rain

When you're strange

No one remembers your name

When you're strange

When you're strange

When you're strange…

Маркус

— Всё, — выдохнула Холли, плавно опускаясь на диван.

— Лея потеряла память? — недоверчиво спросил Маркус, смотря на девушку. — Так просто?

— А ты ожидал могильных завываний, темноты в комнате и сильного, ураганного ветра с хлопаньем дверей и разбитыми стёклами? — саркастически поинтересовалась она. Проведя рукой по взмокшему лбу, девушка прикрыла глаза.

Это было легко сделать. Алистер вызвал Холли, они расположились в гостевой комнате, где пару месяцев назад встречали Софию. Так давно это было…

Ведьма принесла маленькую жаровню, какие-то травы. В лаборатории хранилась кровь, волосы, слюна девушки, помощники Алистера с лёгкостью забрали её вещи из дома. Холли по очереди подержала каждую вещь в руках, а затем бросила всё на жаровню, склонилась над ней, закрыв глаза, и замерла. Постепенно комнату заполонил белый густой дым, с отвратительным запахом. Всё закончилось на удивление быстро. Пара минут и всё. Дым рассеялся, вещи благополучно горели в жаровне, а Холли лежала на диване, прерывисто дыша, запрокинув голову назад. В комнате ощущался запах крови.

— Ты как? — осторожно спросил Алистер.

— А! — девушка небрежно махнула рукой, прося, чтобы от неё отстали. Но затем выпрямилась, открыла глаза и уставилась на вампиров. — Вы знали, что на Лею уже накладывали подобное заклинание?

— Что? — Маркус нахмурился, переглянувшись с Ястребом. — Она мне говорила, что ничего не помнит до восьми лет. Но никогда не рассказывала о том, как так вышло.

— Это сделал мой родственник, — уверенно заявила Холли, придирчиво перебирая волосы, заметив седые волоски, вырвала их с корнем и бросила на жаровню. Минуту смотрела на неё, а затем покачала головой. — Моя мать. Это сделала она.

— Твоя мать связана с Леей? — настороженно поинтересовался Маркус, подходя к девушке. Вместо неё ответил Алистер.

— Успокойся, нет нужды постоянно искать врагов. Холли не общалась с матерью больше двадцати лет, с тех пор, как та решила вырастить из неё великую ведьму. Большая жертва для маленькой девочки. Холли сбежала от родных, когда ей было тринадцать лет. И с тех пор ни с кем из них никогда не виделась.

— Это так, — поджав губы от неожиданной откровенности Алистера, призналась она. — И желания встретиться не имела. Вообще не удивительно, что проклятие наложила она. Это семейный дар, именно она меня ему научила.

— А он действует на вампиров? — заинтересовался Маркус.

— Нет. Это как-то влияет на разум. Понимаешь, любое проклятие можно обратить. Это не исключение. У него есть преимущество — оно работает на расстоянии, достаточно только примерно знать, где может быть жертва, иметь при себе как можно больше вещей, принадлежащих ей и, вуаля, всё готово. Есть побочный эффект. Если наложить на ребёнка, то рано или поздно он всё вспомнит. Связано с формированием мозга. Если проклясть взрослого человека, то оно будет работать без проблем. Если наложить на вампира, секунд тридцать, максимум пять минут и регенерация мозга завершится, он всё вспомнит.

— Она ламия! — разозлился Маркус. — Она умеет регенерироваться!

От бессилия, он ударил рукой в стену, от чего по ней поползли ветвистые трещины.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — обиженно воскликнула она. — Лея становится ламией только тогда, когда злится, но тогда регенерация уже не будет реагировать на эти изменения, Лея будет новой личностью. Всё просто.

— Мне нужно лекарство, — заявил он, смотря на девушку. — Теперь эта затея уже не кажется мне столь интересной, как раньше.

— Мог бы хотя бы поблагодарить, — рассердилась она. — Я старалась, приложила столько сил, а ты… Лекарство будет готово, когда Лея появится здесь. Мне нужна её кровь для его создания.

Маркус лишь покачал головой. Где-то там Лея, беззащитная, ничего не помнящая, бродит в ночи, пытаясь понять, кто она такая. Это звучало жутко даже для него. Но ведь другого выхода не было?

* * *

— Что тебя тревожит?

Ястреб и Холли расположились в его квартире в центре города. Совсем скоро им предстоит переезжать в пригород, где уже ведутся работы по созданию мини-городка, подальше от жилых домов и смрада гниющих тел. Сегодня ночью скончался президент страны. Люди об этом ещё не знают.

— Моя мать, — подтвердила его опасения обнажённая девушка, лежащая на животе, со скрещёнными и согнутыми в коленках ногами. Она болтала ими в воздухе, наслаждаясь вечерней прохладой и лаской лежавшего рядом мужчины.

— С проклятием что-то не так? — осторожно поинтересовался он, проводя линию вдоль её спины.

— Старое не было снято. Личность — Лея — фальшивка. База личности формируется до пяти лет. Лея потеряла память в возрасте семи-восьми. Значит та девушка, с которой мы знакомы — ненастоящая. Фальшивка. Наложение нового проклятия может привести к непредсказуемым результатам. Она может вообще всё забыть, стать безмозглым существом, пускающим мыльные пузыри. Или откатиться назад и превратиться в восьмилетнюю девочку. Или… или… я не знаю, что может произойти и это меня беспокоит, — задумчиво объяснила она, переворачиваясь на спину и искоса смотря на Алистера. — Ты скажешь об этом Маркусу?

— А ты как думаешь? — он потянулся к ней, обхватил стройную девушку руками и поцеловал в губы. — Я уверен в тебе милая, Маркусу не о чем беспокоиться.

* * *

Этот сон повторяется раз за разом, вызывая вежливое недоумение Маркуса. Каждый раз одна и та же комната. Гримёрка, заставленная цветами, с афишами известных классических оперных певцов, белый холодный свет от лампочек на зеркалах. Искусная драпировка скрывает голые стены, на потолке хрустальная люстра, покрытая паутиной, её мелкие капли-детали мелодично звенят на ветру, создавая иллюзорность атмосферы, внося в неё театральный интим, волнующий сердце неискушённого неофита.

Маркус сидит на чёрном диване, уставившись в треснувшее зеркало. На кофейном стеклянном столике, уходящем в зелёный цвет, стоит кристально-чистый бокал с кровью, рядом бронзовая пепельница, инкрустированная перламутром с горящей сигаретой. Вампир в чёрном — непривычный стиль одежды. Маркус предпочитал яркость и раскованность: необычные, дорогие сочетания цвета и фактуры, которые при скромном бюджете будут выглядеть на вас смешными, создавали неповторимый мужской гламурный образ. Вампир добивался такого эффекта, так как на такой стиль слетались, как мотыльки на огонь, молоденькие девушки. То, что он хотел.

Тяжело вздохнув, вампир отвернулся от зеркала и посмотрел на дверь. За стеной раздавались приветственные крики, громкий шум аплодисментов, кто-то скандировал его имя:

— Маркус! Маркус!

Вампир отчётливо скрипнул зубами, а затем резко поднялся на ноги, подхватив со стола бокал и сигарету, в две затяжки докурил её, а затем осушил бокал и отбросил его в зеркало. По стеклу заскользили капли крови, чертя удивительные бордовые ленты, ещё больше деформируя лицо Маркус.

Скривившись, он распахнул дверь, миновал узкий коридор и, поднявшись по лестнице, вышел на пустую сцену. Не глядя по сторонам прошёл до середины и лишь тогда посмотрел в сторону публики. Вот только там никого не было. Пустынные стройные ряды красных кресел в партере, безлюдный бельэтаж и амфитеатр, бенуары сокрыты чёрными пологами, но вампир и так знает, что там никого нет. В оркестровой яме музыкальные инструменты, дирижёрская партитура и палочка.

Вампир негромко усмехнулся и, подойдя к краю сцены, сел на пол, свесив ноги вниз. Закрыв глаза, вновь услышал далёкий гомон зрителей, почитателей, поклонников. Маркус лёг на спину и уставился в потолок, улыбаясь неведомым голосам. Бесконечное сновидение, от которого он никак не мог избавиться. Не мог понять его смысл, увидеть основу. Бесполезная трата времени.

Вампир закрыл глаза, позволяя сознанию вытащить из этой нереальности в предрассветный мир.

* * *

Вино горчит, а вкус сигары приторный. В этот пустой и холодный рассвет, Маркус в одиночестве сидел на подоконнике и наблюдал за безлюдной улицей. Он находился в квартире Себастьяна, возле Центрального парка. В отдалении слышались крики людей, в городе началась вполне ожидаемая паника. С сегодняшнего дня в стране больше нет полиции, нет врачей, адвокатов, политиков и судий. Пожар, разгорающийся на юго-востоке города некому тушить. Со стороны пятой авеню доносится звон разбиваемых витрин, мародёры стремятся разграбить всё до конца кризиса, не понимая, что он уже никогда не закончится. А где-то, далеко-далеко от города находится Лея. Его малышка, проект, над которым он так долго работал.

Выбросив бутылку, Маркус встал на ноги и уставился на разгорающийся рассвет. Время пришло.

«Лея, я иду за тобой».

И выпрыгнул в открытое окно.

To be continued…

Content

Даша Пар
Зло любит меня

Пролог Smashing Pumpkins — The Beginning Is The End Is The Beginning

Глава 1

Глава 2 Noisuf-X — Creep (featuring Peter Spilles)

Глава 3 IAMX — S. H. E.

Глава 4 Sepultura — Angel

Глава 5 Blutengel — Cry Little Sister

Глава 6 Placebo — Protege Moi

Глава 7 Breaking Benjamin — So Cold

Глава 8 Gary Numan — Jagged

Глава 9 Король и Шут — Кукла Колдуна

Глава 10
Алина Орлова — Спи