Елена Артамонова

Большая книга ужасов – 51 (сборник)

© Артамонова Е., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Зазеркалье ужасов

Зеркало – это окно в мир духов, жестоких, могущественных, но в то же время бессильных. Бессильных до тех пор, пока люди сами не дадут им власть. Притаившиеся за зеркальным стеклом чудовища существуют за счет жизненных сил смотрящих в зеркало людей. Мало кто знает, что, любуясь своим отражением, человек на самом деле видит духа Зазеркалья, принявшего людское обличье. И когда юная девушка красуется перед зеркалом, она не подозревает, что оттуда на нее смотрит злобный дух, ворующий частицы ее жизни…

Такова полузабытая легенда. Но есть люди, верящие в это предание, и они готовы выпустить духов Зазеркалья на свободу, чтобы те поработили наш мир.

Глава I

Двойник из Зазеркалья

Середина знойного, обжигающего июля ознаменовалась тем, что Китайгородцевы наконец-то закончили ремонт. Теперь, когда «стихийное бедствие» было позади, оставалось сделать совсем немного, чтобы придать квартире обжитой вид, – помыть окна. Эту ответственную миссию возложили на Милу.

Вооружившись ведерком и тряпкой, девочка принялась протирать забрызганные побелкой стекла. Конечно, в такой жаркий день она бы предпочла загорать на берегу реки или просто ничего не делать. Однако постепенно занятие это увлекло девчонку, и Миле понравилось, по ее же собственному выражению, «выявлять кристальную прозрачность стекла».

Сначала мир за окном застилали брызги побелки, отчего пейзаж напоминал выцветшую фотографию, затем полупрозрачные мыльные разводы размывали его контуры, а дальше пленка чистой воды превращала окно в иллюминатор подводной лодки. А уж когда с поверхности стекла исчезали остатки влаги, оно проявляло свою волшебную сущность. Всякий раз Мила останавливалась, как зачарованная смотрела сквозь прозрачное стекло в необыкновенно красочные, пронизанные солнечным светом заоконные дали. Странно, но тот же самый двор, очерченный рамой открытого окна, нисколечко не привлекал, напротив, казался таким обыденным и скучным.

Мила тут же решила, что вымытое до блеска стекло преображает мир, превращая его в волшебную картинку.

Удивленная девочка подошла к окну близко-близко, стараясь не замутнить своим дыханием прозрачную поверхность. Трудно сказать, что она хотела там рассмотреть.

За «волшебным» стеклом ее ждали – легкое, бледное отражение возникло на фоне пятиэтажек и пыльных тополей, приблизилось к Миле, внимательно заглянуло в лицо…

– Мила, обедать!

Наверное, во всем виновата жара. От изнуряющего зноя в голову полезли странные мысли и нелепые предположения. Вообще-то Мила старалась не думать о необычных свойствах «кристальной прозрачности стекла», но в голове все равно вертелся вопрос о том, что будет, если вымыть до блеска зеркало? Обычное стекло превращало двор в уголок фантастического мира, а зеркало… Что покажет зеркало, обретя кристальную прозрачность?

– Мила, ты не уснула? – донесся мамин голос. – Борщ остывает.

– Иду!

Девочка вымыла руки, завернула кран, вскользь посмотрела на свое отражение в зеркале и направилась на кухню. Но странное настроение не отпускало – во время обеда на фаянсе тарелок, стекле графина, глянцевой кожице яблок Миле не раз чудился едва различимый силуэт. Вообще-то это было ее собственное отражение, но девочке почему-то хотелось думать иначе.

Основная часть уборки была завершена, и Мила могла идти гулять. Однако вместо этого она вызвалась протереть большое зеркало, висевшее на стене прихожей.

– Я смотрю, ты втянулась, – заметила с удивлением мама.

– Хочется, чтобы все блестело.

– Если энтузиазм не иссякнет, протри еще хрусталики бра.

– Постараюсь.

Если честно, Мила просто очень хотела увидеть, как зеркало превратится в волшебный кристалл.

«Вообще-то это просто смешно, – думала она, набирая в ведерко теплую воду. – Что особенного в чисто вымытом зеркале? Можно подумать, что мы уборку раз в пятьсот лет делаем и обычно созерцаем собственные отражения сквозь толстый слой пыли! Но ведь это не так! Мама часто убирает квартиру, да и я не в первый раз этим занимаюсь. Почему же сегодня все кажется таким необычным и волшебным? Почему сегодня я словно прозрела, увидела мир другими глазами?»

Мила подошла к большому зеркалу, и навстречу ей шагнуло отражение. Отжав тряпку, девочка поднесла ее к стеклу, повторяя ставшие привычными операции. Все повторилось – выцветшее фото, разводы, похожие на морозные узоры, иллюминатор подводной лодки и… Полненькая круглолицая девчонка со светлыми кудряшками, выбившимися из-под косынки, в потертых джинсах и стянутой на животе узлом мужской рубашке сосредоточенно смотрела на Милу, протирая стекло сухой салфеткой. Вообще-то это и была Мила Китайгородцева, а если точнее – ее отражение.

Сколько раз Мила смотрелась в это зеркало, но сейчас, казалось, впервые в жизни видела мир Зазеркалья. Вымытое стекло обрело волшебную прозрачность, и обыденное стало необыкновенным. Зеркало словно исчезло, растворилось, а на его месте образовался проход, ведущий в другой мир. Неужели под тонким слоем посеребренного стекла пряталась глухая бетонная стенка, разделявшая соседние квартиры?!

Зеркало стало окном, за которым находилась незнакомка с лицом Милы. Вот они медленно подняли лица, и их глаза встретились. Вот обе шагнули навстречу, протянули руки, едва не коснувшись невидимой границы между реальностью и Зазеркальем, но в последний момент Мила нерешительно замерла на месте. Зеркальный двойник повторил ее жест, и обе девчонки неподвижно застыли.

Мила испугалась. Почему? Она не могла ответить на этот вопрос. Просто в душе всколыхнулось тревожное, щемящее чувство, а рука бесцельно повисла в воздухе. Минута сменяла минуту, а девочка по-прежнему всматривалась в отмытую до сверкающего блеска поверхность.

– Мила, кто он? – Голос матери разрушил чары «кристальной прозрачности».

– О ком ты?

– Маленькое наблюдение – ты минут десять крутишься перед зеркалом. Такое, как правило, случается во время острых приступов влюбленности. Вот я и поинтересовалась, кто же похитил сердце моей дочери. Это какой-нибудь киноактер или мальчишка из параллельного класса?

– Я не влюбилась, а задумалась.

Мила украдкой бросила взгляд на зеркало. Девчонка из Зазеркалья пристально наблюдала за происходящим. В ее глазах мелькнула злая усмешка…

До вечера было еще очень далеко. В принципе, Мила могла бы сходить на речку или хотя бы к главному городскому фонтану, который в эти жаркие дни превратился в подобие маленького пляжа. Могла бы позагорать, растянувшись на лавочке, подставить голову под упругие струи холодной воды… Могла бы, но не захотела. То, что еще недавно было так важно и интересно, теперь ушло на второй план. Мысли о сущности зеркал, словно заноза засевшие в мозгу, не позволяли расслабиться и наслаждаться прелестями летней жизни.

Выйдя из дому, Мила медленно брела по мягкому от жары асфальту. Она просто шла вперед в неизвестном направлении и представляла своего двойника из Зазеркалья.

– Танька… – вслух пробормотала девочка. – Конечно же, Танька…

Мила вспомнила загадочную историю, недавно произошедшую с ее подружкой. То, что случилось с Таней Андреевой, иначе как кошмаром не назовешь, а связан он был именно с зеркалом. Не раздумывая, Мила набрала телефон подруги. Трубку долго не брали, пока, наконец, не послышался усталый, немного недовольный голосок:

– Алле… Я слушаю.

– Привет, Танька.

– Приветик.

– Как отдохнула? – издалека начала Мила.

– Хорошо, но мало. Мама говорит, что наша поездка на море уже успела улетучиться, как утренний туман на солнце. Только загар остался.

– Слушай, мне надо с тобой обсудить одну вещь.

– Мил, давай потом. Мы плохо спали в поезде, там такая духота была. Я себя ощущала пирожком в духовке. И потом, мы только-только чемоданы распаковали…

– Я хотела уточнить насчет зеркал… – Мила помедлила, подбирая слова, а потом от волнения перешла на шепот и добавила: – О том, кто в них прячется.

Пауза была очень долгой. Китайгородцева уже начала думать, что возникли проблемы со связью. Она стояла на самом солнцепеке, прижимала телефон к уху, дрожа от нервного озноба, для которого, в общем-то, совершенно не было причин.

– Тань! Ты меня слышишь? Куда ты пропала?! – не выдержала Мила, нарушив затянувшееся молчание.

– Слышу. А почему тебя интересует история с зеркалом? Это же просто недоразумение, что-то вроде ночного кошмара. Я даже не уверена, что призрак действительно появлялся.

– С зеркалом что-то не так. Я видела, как мое отражение изменилось, стало другим. Как бы это сказать? Чужим, что ли…

– Ты сейчас где?

– Иду мимо сквера в сторону центра.

– Давай встретимся у бывшего магазина «Диета».

– Хорошо.

– Буду через пятнадцать минут.

Закончив разговор, Мила с опаской посмотрела на изнуренные жарой деревья, росшие в полузаброшенном сквере, и прибавила шаг. Об этом месте ходило столько леденящих кровь историй и легенд, что оно повергало в трепет всякого, кто хоть немного верил в чудеса. До недавнего времени Мила Китайгородцева не относилась к таким людям, но события, произошедшие пару месяцев назад, круто поменяли ее представления о жизни.

Тогда, тринадцатого мая, в пятницу, всем участникам маленькой дружной компании довелось пережить жуткую ночь. А все началось с глупой идеи Толика Стоцкого – устроить «кошмарные посиделки», отметив таким образом зловещую дату «пятница, тринадцатое».

Все собрались в заброшенном доме и всевозможными страшилками принялись пугать друг друга. Впрочем, никто особенно не верил в эти истории. Вечер удался, а когда ребята разошлись по домам, с каждым приключилось что-нибудь фантастическое и абсолютно необъяснимое.

Мила, например, нашла в «проклятом» сквере старую куклу в забавном наряде, которую имела неосторожность принести домой. Кукла в лучших традициях ужастиков ожила и устроила маленькую революцию. Это едва не стоило жизни самой Миле. Правда, на следующий день после подавления кукольного бунта история с ожившими игрушками казалась совершенно дикой и нелепой. Однако списать все на кошмарный сон не получилось – синяки и разгромленная квартира не позволили.

Мила старалась не вспоминать это происшествие, но с тех пор поверила в мистику и чудеса. Поэтому подозрительное поведение собственного отражения столь сильно встревожило девчонку.

Пока Китайгородцева раздумывала о сверхъестественном, ноги сами привели ее к месту встречи – к закрытому на капремонт продовольственному магазину. В ожидании Таньки Мила остановилась у забрызганной побелкой витрины. Она вовсе не собиралась смотреть на пыльное стекло за спиной, но все же резко обернулась, ощутив чей-то недобрый взгляд. Под толстым слоем грязи отражение едва просматривалось. Тем не менее Мила пристально вгляделась в лицо своего зеркального двойника. Невинное кукольное личико обитательницы Зазеркалья явно не тянуло на образ коварного злобного монстра.

– Мила! – Худенькая девчонка с темными гладкими волосами и длинной челкой положила руку на плечо Китайгородцевой. – Приветик. Заждалась?

– Спасибо, что пришла. Может, я просто перегрелась на солнышке, но мне кажется, что мое отражение задумало что-то нехорошее, – без лишних предисловий заговорила Мила. – Потому я и вспомнила о призраке, который навестил тебя в пятницу, тринадцатого. Вдруг все это между собой как-то связано?

– Ах, Мила, мне так хочется верить, что та встреча была лишь сном! Впрочем, скорее всего, так оно и есть. На самом деле отражения не рассказывают людям гнусные выдумки. Тут и гадать не о чем.

– Тогда зачем ты пришла?

– Просто решила повидаться с подругой.

– Спасибо.

Девчонки медленно шли по улице, болтая о пустяках, пока не заметили яркие зонтики открытого кафе, под которыми можно было укрыться от изнуряющей жары. Взяв мороженое и «Кока-Колу», подруги приземлились за свободным столиком.

– Тань, расскажи про ту ночь.

– Зачем? О своих злоключениях я поведала вам еще тем утром, сразу после кошмара, а больше мне добавить нечего.

– Да, конечно. Но тогда у меня была куча собственных проблем. Я находилась под впечатлением встречи с резиновой бандиткой-революционеркой.

– Ожившей куклой?

– Именно.

Таня не слишком хотела ворошить прошлое, но она понимала, что Миле может пригодиться эта информация, а потому, допив «Кока-колу», начала свой рассказ:

– Короче, обстоятельства сложились так, что родители остались в гостях, а мне предстояло ночевать в гордом одиночестве. Не могу сказать, что такая перспектива меня сильно расстроила – в вольной жизни есть свои преимущества. Я не преминула ими воспользоваться – включила поздним вечером телевизор и начала смотреть ужастик. Никогда не поступай так, Мила! Ужастики нельзя смотреть, когда дома, кроме тебя, никого нет!

– Учту.

– В общем, после фильма мне стало страшно. Представь: пустая квартира, всюду горит свет, но очень тихо. Не слышно маминого голоса, ничего, а перед глазами – жуткая заплесневелая рука мертвеца с мобильным телефоном, выскользнувшая из ванны…

– Не надо!

– А мне каково было?! Страх усиливался с каждой минутой, и ничто не могло его победить. И тут началось… – Таня замолчала, рассеянно ковыряя ложечкой мороженое. – Ты и сама, Мила, не можешь точно сказать, во сне тебе повстречалась кукла-убийца или наяву. Так и со мной: события той ночи напоминают сон, но… В общем, пока я металась по квартире, повсюду включая свет, на пол упала рамка с фотографией. Стекло разбилось, и оттуда выпала еще одна фотка. На ней было изображено три человека: мама, я и еще одна девчонка с моим лицом. Это меня здорово удивило, но гадать, что сие означает, времени не было – осколок стекла поранил мою руку, и кровь ручейком потекла на паркет. Я побежала в ванную комнату, кое-как перевязала порез и тут случайно посмотрела в зеркало. Знаешь, хотя отражение копировало меня до мелочей, у него было совсем другое выражение лица – жесткое, насмешливое, злое. А зубы зеркального двойника сияли нестерпимой белизной…

Таня Андреева была миловидной девочкой с огромными синими глазами, на которые падала челка. Представить, что за этой безобидной мордашкой прячется чудовище, мог только человек с нездоровым воображением.

– Не знаю, сколько времени я тупо смотрела в зеркало, но тут в моей голове раздался голос… – продолжала рассказывать Таня. – Отражение поведало невероятную историю. Якобы у меня была сестра-близнец Катерина. Из-за моей неосторожности она погибла в раннем детстве. Душа Катерины слилась с моим отражением и терпеливо ждала своего часа. И он настал – Катерина решила завладеть моим телом и жить вместо меня. Я не могла поверить в ее рассказ, но тут в голове стали всплывать детские воспоминания. Я словно вернулась в тот роковой день. Все происходило на вилле с мраморными колоннами. Сапфировый бассейн, окруженный пурпурными розами, где суждено было погибнуть Катерине…

– Никогда не знала, что у вас имеются такие загородные хоромы.

– Именно! У нас даже обычных шести соток никогда не было. А все это больше напоминало сцену из какого-нибудь голливудского триллера. Тогда-то я и сообразила, что призрак лжет, подсовывает не имеющие никакого отношения к моим детским воспоминаниям образы. В общем, я позвонила маме и уточнила, была ли у меня сестренка-близнец. Мама сказала, что нет. Как только все выяснилось, голос умолк, а фотография, с которой все началось, – исчезла. Короче, Китайгородцева, это был сон! Глупый, противный сон!

Таня даже рукой по столу хлопнула, словно в подтверждение своих слов. Но на самом деле «общение» с обитательницей Зазеркалья тревожило ее и по сей день. Поэтому Таня и поспешила на встречу с подругой. Однако в последний момент Татьяна почему-то смутилась. Она умолчала о том, что порой, глядя в зеркало, чувствует на себе злобный взгляд отражения.

– По-твоему, это сон?

– Я же не сумасшедшая! – тряхнула челкой Татьяна. – Просто в тот день мы себя так запугали, что повсюду стали мерещиться ужасы и кошмары. Глупо и почти смешно.

Мила задумчиво смотрела, как в дальнем конце улицы медленно разворачивается неуклюжий автобус, но, казалось, не замечала происходящего.

Конечно, с точки зрения здравого смысла все было именно так: сначала Таньку запугали страшилки Толика Стоцкого, и ей привиделся дурной сон, а теперь, под впечатлением этого сна, странные вещи начали мерещиться Миле. И все же…

– Мы видим свое отражение, – негромко заговорила она, – образ, который дает представление о нашей внешности. А вдруг отражаются не только внешние данные, но и наши мысли? Они идут задом наперед, или…

– Нет, просто хорошие становятся плохими, а плохие – хорошими, – перебила ее Таня.

– Выходит, у злодея доброе отражение?

– Выходит. Только все это выдумки! На самом деле во всем виноваты законы физики – лучи отражаются, преломляются и все такое… Короче, я в точных науках не сильна, а вот Яша тебе на эту тему целую лекцию прочитает, ты его только спроси. В общем, запомни – за зеркальным стеклом нет никаких призраков, ничего. Нет у отражений зеркальных мыслей! Никакого мира Зазеркалья в природе не существует!

Доев растаявшее мороженое, девочки покинули кафе. Мила старательно изобразила беззаботную улыбку:

– Кстати, хорошо выглядишь. У тебя загар клевый. А у меня от солнца кожа только облазит и никакого эффекта.

– На море было просто супер! – Танька мечтательно прикрыла глаза. – Да, кстати, это тебе. Сувенир на память.

Она протянула бусы из ракушек и бисера. Китайгородцева поблагодарила подругу и немедленно повесила украшение на шею. Вскоре девчонки разошлись по домам.

Голубоватый свет монитора придавал лицу мертвенный оттенок. Широко открытые глаза скользили по строкам текста:

«Никогда не смотрите в зеркало, если у вас плохое настроение. Последствия могут оказаться весьма плачевными – дурные чувства отразятся от зеркала и ударят по вам с удвоенной силой, а таинственный мир Зазеркалья заберет часть жизненной энергии. С зеркалами также связано очень много народных примет. Например, известно, что крайне опасно смотреть на зеркальное стекло в темноте. Такой эксперимент вполне может завершиться потерей рассудка. Впрочем, подобные опасности никогда не останавливали тех, кто стремился узнать свое будущее. Зеркало – идеальный инструмент для гадания. Оно позволяет увидеть завтрашний день. Однако юным особам, желающим лицезреть своего суженого, следует соблюдать осторожность, ведь, если смотреть в зеркало при свечах (как это делается в большинстве гаданий), вполне можно лишиться своей привлекательности. Ну а тот смельчак, который, раздевшись догола, рискнет подойти к зеркалу глубокой ночью, стать к нему спиной и заглянуть в зеркальную бездну через плечо, наверняка увидит свою смерть…»

Глаза слипались, но Мила упорно продолжала читать обнаруженную в недрах Интернета информацию. Давным-давно наступила ночь. Мама и бабушка сладко спали, а дотошная девочка продолжала свои поиски. Полученная информация тревожила. Что бы ни говорила Таня о физических свойствах зеркал, посеребренное стекло было чем-то большим, чем просто вещь. В нем таилась некая загадка – неразрешимая и жуткая. К тому же, как успела заметить Мила, никто не говорил о зеркалах доброго слова. А такое неприязненное отношение не могло быть случайностью.

Повертев подаренные Танькой Андреевой бусы и отчаянно, во весь рот, зевнув, Мила снова уставилась в экран компьютера:

«На Руси зеркала издревле считали бесовскими игрушками. Их всегда хранили в закрытых футлярах и стыдливо прятали от посторонних взоров. Почему? Дошедшие из глубины веков легенды гласят, что при помощи зеркала можно проникать в иные миры или вызывать их обитателей. Возможно, именно из-за этого свойства наши предки считали зеркала «нехорошими предметами».

А еще существует поверье, что если разбить зеркало, из него вырвутся на свободу все образы, когда-либо отраженные им. Тот же, кто последним посмотрит в разбитое зеркало, умрет…»

Нет, такое времяпровождение явно не способствовало обретению душевного равновесия! Мила с досадой откатилась от рабочего стола, осмотрела полутемную комнату. Вообще-то это ее собственная спальня. Все здесь знакомо. До последнего пятнышка на обоях. Правда, сейчас помещение, казалось, излучало негативную энергию, а обычные предметы обретали зловещий, потусторонний вид.

– Ладно, компьютерчик, пора спать! – Девочка решительно щелкнула мышкой.

Тихое жужжание компьютера смолкло, и Мила почувствовала острый приступ одиночества, словно она осталась одна-одинешенька на целом свете. Поэтому девочка решила лечь спать. Сон разгонял дурные мысли, утром жизнь казалась гораздо проще и легче. К тому же летние ночи коротки, а Мила не хотела ложиться спать на рассвете, как какой-нибудь добропорядочный вампир, свято чтящий традиции своего племени.

Путь в ванную комнату пролегал через прихожую, как раз мимо большого зеркала. Пробивавшийся из спальни тусклый свет лишь чуть-чуть разгонял густые сумерки, выхватывая из темноты контуры предметов.

«Если глубокой ночью посмотреть в зеркало через плечо, то можно увидеть собственную смерть, – выглянув из спальни, молниеносно вспомнила Мила. – Но, с другой стороны, я же не голая, а следовательно, причин для паники нет».

Но все равно проходить мимо притаившегося во мраке зеркала было страшно, особенно после прочтения «зазеркальных интернет-страшилок». Впрочем, к страху примешивалось любопытство. Как и всякому, кто увлекался потусторонними историями, Миле хотелось испытать на себе гибельный рецепт и совершить то, чего ни в коем случае делать не следовало. Нарушить табу, с трепетом ожидать грозных последствий, а потом, разочарованно махнув рукой, сказать, что все эти выдумки не имеют отношения к настоящей жизни…

Чуть помедлив на пороге, Мила шагнула вперед и замерла перед темным зеркалом. Она не решалась поднять глаза. Предостережение о том, что в подобной ситуации можно запросто лишиться рассудка, только подхлестывало азарт.

«А что, если, подняв глаза, я не увижу в зеркале своего отражения? Вдруг оно спит? Наверное, потому и не рекомендуют подходить к зеркалам в потемках».

Опасения оказались напрасными – зазеркальная Мила стояла перед своей хозяйкой, точь-в-точь копируя движения.

– Тебя зовут Алим?

Отражение шевельнуло губами, повторяя Милин вопрос, но, естественно, не стало вступать с ней в диалог. И все же странное чувство не исчезло. Возможно, та, что скрывалась в Зазеркалье, просто выбирает для разговора подходящий момент. Девочка поежилась. Казалось, у нее под кожей скакали крошечные электрические искорки – так велико было напряжение и ожидание таинственной, непостижимой развязки. Мила, как лунатик, протянула руку к кристально прозрачному стеклу, стоявшая за ним девочка повторила ее жест…

Их руки со слегка растопыренными пальцами медленно приближались к разделявшей миры границе. Сердце кувыркнулось в груди и словно исчезло, оставив ощущение нехорошей, дурной пустоты. Пальцы готовы были соприкоснуться, до поверхности стекла оставались считаные миллиметры, и хотя движения были замедленны, мысли мелькали с лихорадочной быстротой.

«Если ладони соприкоснутся, мы поменяемся местами? Я окажусь в Зазеркалье? Но зачем я делаю это? Ведь оттуда нет выхода. Зачем?! Зачем я хочу дотронуться до своего отражения?»

От напряжения пальцы чуть дрожали… Еще шаг, и Мила почувствовала прохладную твердь стекла. Чуда не произошло. У девчонки из Зазеркалья не было ни единого шанса выбраться в реальный мир. Мила разочарованно вздохнула. Отражение, а точнее, она сама выглядела неважно – белое, как бумага, лицо, с черными дырками вместо глаз. Неужели такое зловещее впечатление могла производить жизнерадостная, похожая на фарфоровую куклу Людмила Китайгородцева?! Видимо, нелепые тревоги здорово повлияли на ее внешность. Девочке не хотелось замечать неприятные перемены. Она резко развернулась, намереваясь спокойно проследовать в ванную комнату. Образ за стеклом повторил ее жест, однако в какой-то момент движения зазеркальной девчонки оказались чуть более стремительными…

Глава II

Необъяснимое исчезновение

У роз были бархатистые лепестки цвета запекшейся крови и длинные, усыпанные шипами стебли.

Розы росли повсюду. Вдоль вымощенных мраморными плитами дорожек. У сапфирового бассейна. Возле белоснежной виллы с огромными витражами. Целое море роз простиралось до самого горизонта.

Краски этого странного мира были невероятно сочными и яркими. Они создавали атмосферу фантастического праздника, но при этом внушали безотчетную тревогу.

Две синеглазые малышки в нарядных сарафанчиках играли у самой воды. Внимание близняшек было приковано к розовому плюшевому зайцу, которого держала в руках одна из них.

– Тань, дай мне Зарьку!

– Нет, он мой! Он только меня любит!

– Хочу Зарьку!

– Нет-нет-нет!

Одна из девочек толкнула сестренку, и обе повалились на изумрудный, неестественно яркий газон. Плюшевый заяц отлетел в сторону. Его бессмысленные глаза-бусинки уставились в бирюзовое небо. Девочки с одинаковыми лицами продолжали возиться в траве. Близняшек можно было различить только по костюмчикам – сарафанчик одной пестрел красно-синей клеткой, а у второй – отливал зеленью и охрой. Малышки толкали друг друга пухлыми кулачками, пытаясь дотянуться к лежавшей на траве игрушке. Наконец та, что была одета в красно-синий сарафан, схватила зайца:

– Теперь он мой, Танечка, мой!

– Отдай!

Таня поймала плюшевые заячьи уши и решительно потянула их на себя. Прозрачная вода огромного бассейна плескалась у самых ног обеих сестер… Еще один шаг, одно усилие – и девочка в красно-синем наряде не удержалась и упала в водоем. Она даже не успела вскрикнуть и теперь, онемев от испуга, отчаянно барахталась в воде. Поднимались целые каскады сверкающих на солнце брызг…

Впрочем, положение упавшей девочки было не таким уж и скверным – сестренке стоило только протянуть руку и помочь ей выбраться из бассейна. Но Таня неподвижно стояла у кромки воды, все крепче прижимая к груди плюшевого зайца.

– Помогите…

Небо стремительно почернело, лишая ландшафт красок. Ветер подхватил черные, обуглившиеся лепестки роз. Заяц оскалился в жуткой ухмылке, демонстрируя острые, как иглы, клыки. Его глаза полыхнули дьявольским огнем…

Черный омут затягивал свою жертву, и вскоре на поверхности преобразившегося бассейна виднелась только тоненькая детская ручонка.

– Таня, помоги мне! – Девочка на миг вынырнула из черной, как смола, воды, чтобы затем скрыться в ней навсегда.

Плюшевый заяц расхохотался. Таня в ужасе отшвырнула его в сторону и побежала прочь от этого страшного места. Но взвившийся в небо черный смерч неутомимо преследовал ее, предрекая скорую и страшную гибель. Ветер валил с ног. Молнии ударяли со всех сторон, раскаленными клинками вонзаясь в землю. Вскоре мрак стал непроницаемым…

А спустя десять лет Татьяна увидела бледное лицо мертвеца, смотревшее на нее из зеркала. Ее лицо…

– Почему ты убила меня, сестра? – сверкнуло иссиня-белыми зубами отражение. – Почему забыла обо мне?

– Сгинь! У меня нет и не было сестры! – изо всех сил крикнула Таня, но так и не услышала собственного голоса.

– Час расплаты настал. Ты ответишь за все, сестра. Я поселюсь в твоем теле, а ты сгинешь в омуте Зазеркалья.

– Уходи, Катерина!

– Я навсегда останусь с тобой!

Гладь зеркала дрогнула, вспучилась, и оттуда высунулись белые, нестерпимо тонкие руки. Они становились все длиннее и тоньше, стремясь дотянуться до горла Татьяны. Девочка хотела бежать, но ее ноги приросли к полу, а язык прилип к небу. Ледяные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на шее, злобный смех зазвенел, как тысячи осколков разбитого стекла…

– Пусти!!!

Татьяну разбудил звук собственного голоса. Он вышвырнул ее из сна. Возвратил в реальный мир. Теперь можно немного успокоиться, прийти в себя. Она дышала так глубоко и часто, словно бегом поднялась на двадцатый этаж. Тело покрывал холодный липкий пот. Впрочем, страх исчез довольно быстро. А на его место пришла злость – бесцеремонные действия таинственного духа-самозванца до глубины души возмущали Таню Андрееву. В чем же причина мучительного сна, преследовавшего ее с той роковой ночи тринадцатого мая? Виновато ли во всем разыгравшееся воображение или своими необдуманными действиями она навлекла на себя гнев какого-то призрака? А может быть, мама все же скрыла тайну ее рождения и смерть сестры-близнеца?

От этих мыслей на душе стало горько, неприятно и тревожно. Таня так и не смогла заснуть, беспрестанно ворочаясь в постели и наблюдая за тем, как за окном начинает светать. А вскоре солнце поднялось над горизонтом. Зачирикали воробьи. Послышался шум воды, с напором вытекавшей из крана, и наконец, запахло кофе. Обычно Татьяна поднималась минут на сорок позже, но сегодня решила составить компанию родителям и позавтракать вместе с ними.

Занимавший дальнюю стену прихожей шкаф-купе скрывался за огромными, от пола до потолка зеркальными дверцами. Зеркала моментально зафиксировали появление в прихожей худенькой девочки в голубой пижаме. Таня хотела пройти мимо, делая вид, будто ничего не произошло, но нервы не выдержали, и она шагнула к зеркальной стене:

– Что тебе надо?! Что?!! Почему ты ко мне привязалась? Отвечай! Я хочу слышать твой ответ! Или мне придется разбить тебя!

Вышедшая из кухни мама остановилась в дверном проеме, с тревогой наблюдая за дочерью. А та яростно кричала в пустоту, грозя кулаком своему отражению:

– Ты лживое мерзкое стекло! Отстань от меня! Отстань!

– Таня!

Щеки девочки залились краской. Ей стало стыдно, что мать оказалась свидетельницей этой глупой истерики.

– С тобой все в порядке? – выглянул из ванной комнаты отец с толстым слоем пены для бритья на щеках.

– Все хорошо, папа… Все просто замечательно.

– Что с тобой происходит, Танюша? – Мама обхватила расстроенную девочку за плечи, отвела на кухню. – Кто внушил тебе нелепую мысль о сестре-близнеце? Я же показывала все документы. Мы даже в роддом ездили, где ты родилась, чтобы доказать – ты единственный ребенок в семье. Какие еще нужны подтверждения?

– Я верю тебе, мама. Но скажи, почему мне продолжает сниться Катерина? Точнее, живущий в Зазеркалье дух, назвавшийся моей сестрой.

– Просто ты очень впечатлительная девочка, Танюша. Постарайся забыть эту глупую историю. Не думай о ней, и все будет хорошо.

– Постараюсь, – согласилась Таня, прекрасно понимая, что одним волевым решением от призрака не отделаешься.

– Привет, – к лифту подошел высокий парень под два метра ростом с тяжеленным чемоданом в руке.

Сопровождавшая его незнакомая девушка улыбнулась и помахала Тане рукой.

– Доброе утро, – хмуро откликнулась она.

Длинного парня звали Петром Толкачевым. Он жил в одном подъезде с Татьяной и однажды здорово помог ей. Тогда в квартире полетели электрические пробки, а из взрослых в доме никого не было. Несмотря на разницу в возрасте, с той поры Петр и Таня подружились. Пару раз Толкачев даже ездил с семейством Андреевых за грибами. Татьяна поздоровалась и хотела пройти мимо, но немного замедлила шаг. Петькина спутница показалась знакомой, но в то же время Таня не сомневалась, что раньше никогда ее не видела.

Подтянутая, но при этом довольно плотная блондинка среднего роста смотрела на Таню почти круглыми карими глазами, а в уголках ее губ таилась задорная усмешка. Девушка была в очень строгом, несмотря на жару, костюме – белоснежная блузка и скромная юбка до середины колена. А на вздернутом носу незнакомки красовались дымчатые очки в металлической оправе.

Пока Таня раздумывала, вежливо или нет интересоваться, кем была спутница Толкачева, Петр и блондинка вошли в кабину лифта и уехали. Так ничего и не выяснив, девочка медленно вышла из подъезда.

Несмотря на довольно ранний час, она направилась к Миле Китайгородцевой. Таня решила рассказать о своем тревожном сне. Скрывать правду больше не имело смысла – Мила испытывала те же страхи, так же вздрагивала при виде собственного отражения. И если вчера Таня постеснялась рассказать о своих проблемах подруге, то теперь, пережив очередной кошмар, поняла, что такие вопросы надо решать сообща.

События последних дней напоминали настоящий заговор потусторонних сил, намеревавшихся расправиться с теми, кто сумел пережить роковую пятницу, тринадцатое.

Возле Милиного подъезда стояла «Скорая помощь». Скорее всего, врачи приехали к кому-то другому, но, увидев белый микроавтобус, Татьяна вся съежилась. Увы, дурное предчувствие не обмануло – на лестничной площадке Таня столкнулась с врачом, выходившим из квартиры Китайгородцевых.

– Софья Павловна! – Девочка проворно подскочила к двери, которую еще не успели закрыть. – Подождите!

– Это ты, Таня? – На осунувшемся лице женщины вспыхнула надежда. – Ты знаешь, где Мила?

– Мила? Нет… А что случилось?

Они вошли в квартиру. Милина бабушка, у которой на нервной почве случился сердечный приступ, лежала в гостиной, и, чтобы не тревожить ее, Софья Павловна повела нежданную гостью на кухню.

– Присаживайся. Чай будешь?

– Нет, спасибо.

– Вы с Милой – близкие подруги, неужели она тебе ничего не рассказывала о своих планах?

– Ничегошеньки.

– Странная история. Сегодня утром я обнаружила, что Мила исчезла. Вначале я успокаивала себя тем, что она отправилась на утреннюю пробежку…

– Да, Мила действительно хотела заняться спортом и сбросить лишние килограммы.

– Пока только теоретически. Я ждала минут сорок, а потом заметила, что вся Милина обувь на месте. А в прихожей лежала ее домашняя туфля… Одна! Создается впечатление, что моя дочь покинула дом в одном шлепанце на босу ногу.

– Странно.

– Именно. Я принялась обзванивать Милиных друзей: звонила Регине, Толику, Яше, тебе, но ты уже ушла… Никто не может сказать, куда исчезла моя дочь! Таня, если ты что-нибудь знаешь…

– Мне ничего не известно, Софья Павловна.

– Тогда почему ты здесь? – Женщина в упор посмотрела на юную собеседницу. – У тебя в глазах тревога. Умоляю, расскажи мне все. Я не буду злиться. Мне достаточно только знать, что Мила находится в безопасности.

Таня покачала головой. Она понимала, что глупо делиться со взрослым человеком своими тревогами. Разве могла Милина мать поверить в историю о злобных зеркальных двойниках? Сказать такое означало бы окончательно расстроить Софью Павловну.

– Может быть, за вами следит какой-нибудь подозрительный тип? Или вы затеяли новую игру? – продолжала допытываться Милина мама. – Толик Стоцкий – большой выдумщик. Наверное, это его новая затея.

– Толик здесь ни при чем. Как и все остальные.

– Дверь была заперта изнутри, все ключи на месте. Впрочем, наш замок захлопывается, поэтому можно выйти из квартиры и закрыть ее без ключа. Но все равно это очень и очень странно. Я обыскала все комнаты. Думала, может, Мила где-то спряталась, но безрезультатно. Девочка просто исчезла, растворилась в воздухе.

– Софья Павловна, не волнуйтесь! Мила обязательно найдется.

Таня направилась в прихожую. Она хотела просто уйти, но машинально, по привычке, притормозила перед зеркалом. Поправила челку и тут заметила отражавшиеся в большом, почти до пола, зеркале лежавшие рядом с ногой бусы. Те самые, что вчера подарила Миле. Одного неловкого шага было достаточно, чтобы раздавить их. Таня нагнулась, намереваясь поднять хрупкое украшение, однако на золотистом паркете ничего не было.

– Не поняла…

– Ты что-то сказала?

– Нет, Софья Павловна. Если появятся какие-то известия о Миле, я сразу же вам позвоню.

Татьяна вновь посмотрела в зеркало, прямо под ноги своему отражению, туда, где секунду назад лежали бусы. Но зеркальное стекло отражало только безукоризненно чистый пол и Татьянины ноги в модных босоножках. Простенькая безделушка бесследно исчезла. Точно так же, как ее хозяйка…

– Знаешь, Андреева, по-моему, ты слишком закрутила сюжет. В жизни так не бывает! – Толик Стоцкий вгрызся зубами в недозрелое яблоко, поморщился и отшвырнул его далеко прочь. – Кислятина!

Со стороны могло показаться, что группка из парней и девчонок безмятежно прогуливается по школьному саду, болтая о пустяках, но на самом деле компания собралась для очень серьезного разговора.

Здесь присутствовали все: и Таня Андреева, и модница Регина Миронова, и душа компании Толик Стоцкий, и тихий очкарик Яша Абрамов. Не было только Милы Китайгородцевой.

Встревоженные телефонными звонками Милиной мамы ребята решили встретиться обсудить ситуацию. Впрочем, рассказ Татьяны был воспринят весьма скептически, что очень ее расстроило:

– Не может быть здесь ошибки! Не может! Я посмотрела в зеркало и увидела там отражение прихожей – на полу лежали Милины бусы! А в реальном мире их не было. Но когда я подняла голову и вновь взглянула в дьявольское стекло, эта улика исчезла и в Зазеркалье!

– По-твоему, Мила сгинула в зеркале? – уточнил Толик, принимаясь за очередное яблоко.

– А как еще можно объяснить увиденное? Послушайте, в последнее время никто из вас не замечал в зеркалах ничего странного?

– Лично у меня проблемы с зеркалами возникают, только если случайно прыщик вскочит. А так – полный о’кей. – В подтверждение своих слов Регина достала пудреницу и занялась созерцанием собственной физиономии. – Мое отражение совершенно. Совершенно не напоминает монстра, не знаю уж, как у других.

– Вы мне не верите! – Таня с досадой ударила кулачком по стволу старой яблони. – Почему?! Неужели в вашей жизни не случалось ничего, что заставило бы вас поверить в сверхъестественное? А та ночь? Она тоже прошла для вас бесследно? Я ухожу! Не хочу попусту терять время.

– Подожди! Не кипятись! – Яша догнал Татьяну у школьной калитки. – После той пятницы лично я поверил в мистические явления. Трудно оставаться Фомой неверующим, когда вокруг бегают голодные гномы и намереваются закусить тобой вместо праздничного пирога. Они меня чуть не съели, и это перевернуло все мое мировоззрение! Короче, я могу допустить, что в мире происходят самые необычные явления. Например, существуют призраки. Допустим, тебя преследует некий дух. Он смотрит на тебя из Зазеркалья. Приходит во сне… Допустим. Но представить, что призрак затаскивает живого человека из плоти и крови в Зазеркалье, совершенно невозможно. Это абсурд!

– Мила исчезла, не покидая своей квартиры!

Вскоре к спорщикам подошли и Регина с Толиком. Поправив прическу, Миронова неожиданно предложила:

– Кстати, Абрамов, раз уж ты такой умный, расскажи нам о зеркалах с научной точки зрения. Ты же знаешь, что я физику частенько прогуливаю.

Предложение Регины вдохновило Яшу. Мальчик был отличником, гордостью школы и всегда щедро делился знаниями со всеми желающими.

– Прежде всего, попробуем сформулировать, что же такое зеркало, – казалось, Абрамов отвечает у доски. – Обычно зеркалом называют стеклянную или металлическую поверхность, покрытую тонким слоем вещества с высоким коэффициентом отражения электромагнитных волн. Это может быть алюминий или серебро. Что же касается такого понятия, как «отражение света», то это не что иное, как возвращение световой волны. При ее падении на поверхность раздела двух сред с различными показателями преломления обратно в первую…

Глаза Регины закатились к небесам. Она уже тысячу раз пожалела, что «разбудила лихо». А Яша, увлекшись, поднял с земли кусок кирпича и принялся чертить на асфальте схему:

– То, как происходит отражение света, можно понять из чертежа. Посмотрите, эта стрелочка – электромагнитная волна, а линией я обозначил границу двух сред…

Компания заметно приуныла, слушая лекцию Абрамова. Конечно, это была полезная информация, но в такую жару воспринималась она из рук вон плохо. Первой не выдержала Регина:

– Ладно, Яша, спасибо за объяснения. Мы поняли все, кроме одного – при чем здесь духи и призраки?

– Ни при чем. Они не имеют отношения к науке. Точнее, наука пока еще не нашла объяснения этим явлениям, а потому просто отрицает их. Кстати, мне в голову пришла мысль, что если некая сила смогла бы преобразовать тело Милы в пучок электромагнитных волн, то она…

– Не, не выйдет… – Внимательно слушавший объяснения Стоцкий покачал головой. – Даже если бы такой фокус был возможен, зеркало отразило бы пучок, а не втянуло его в себя. Тут явная неувязочка.

– Верно. – Яша поправил очки, и в них яркими точками вспыхнуло солнце. – Кстати, я читал, что Зазеркалье называют окном в антимир, во вселенную, состоящую из античастиц. Черные дыры…

– Яшенька, миленький, хватит! – взмолилась Регина. – У меня в голове скоро появится персональная черная дыра. Давайте лучше рванем к фонтану. Там все обсудим, а заодно немного остынем – жара сегодня нечеловеческая.

Впрочем, обсуждать было нечего. Их подруга исчезла самым непостижимым образом, и никакие рассуждения об электромагнитных волнах и черных дырах все равно бы не могли ответить на вопрос, где сейчас Мила Китайгородцева.

Глава III

Явление монстра

В такую жару город казался опустевшим. Большинство его обитателей давно копались на своих дачных участках, а остальные сидели по домам и офисам, спасаясь от зноя при помощи вентиляторов и кондиционеров. Несмотря на то что солнце висело высоко над горизонтом, центральные переулочки вымерли, словно на дворе стояла глубокая ночь.

Впрочем, некоторым обитателям старинного городка на месте не сиделось. Три подвыпивших парня шагали прямо по проезжей части. Их разговор процентов на девяносто состоял из ненормативной лексики.

Заметив агрессивно настроенных ребят, вышедший из-за поворота Яша съежился, словно почувствовал недоброе. Он хотел даже нырнуть в подъезд какого-нибудь дома, чтобы избежать нежелательной встречи, но все двери оказались закрыты на кодовые замки.

Парни сразу засекли настороженное поведение очкарика. По-звериному уловили его страх. Любители пить пиво в тридцатиградусную жару хотели поразвлечься, и пацан с «четырьмя глазами» показался им подходящим объектом для веселья. Не успел Яша сообразить, что делать дальше, как трое рослых парней полукольцом обступили его.

– Эй, пацан, у тебя закурить не найдется? – поинтересовался заводила компании – рослый тип с бритым затылком.

– Извините, но я не курю.

– Ну, спички-то есть?

– Нет… – Яша отступил назад и тут же с ужасом почувствовал, как сзади его ухватили за ворот рубашки. – Отпустите меня, пожалуйста. Я же вам ничего не сделал!

– Именно. Даже прикурить не дал, хлюпик. Сейчас мы это исправим.

Хулиган больно щелкнул Яшу по лбу, заявив приятелям, что теперь у пацана посыплются из глаз искры. Искр не получилось, вместо этого по щекам мальчика потекли слезы.

– Надо посильнее дать, – порекомендовал бритоголовый, – тогда заискрит.

– Молодые люди, у вас какие-то проблемы?

Обнаглевшие от пива и жары хулиганы, как по команде обернувшись, узрели стоявшую посреди улицы девушку. Это была та самая блондинка в строгом костюме, которую Таня Андреева повстречала утром в своем подъезде. Обрадовавшийся в первый момент Яша почувствовал разочарование – вряд ли нежданная заступница могла ему помочь. Парни были настроены агрессивно, и в такой ситуации увещевания явно не могли их остановить.

– Что тебе нужно? Шагай своей дорогой! – заявил бритоголовый, дополнив свою речь потоком бранных слов.

– Невежливо так говорить с девушкой.

– Да иди ты!

– Отпустите мальчика! – Блондинка подошла ближе и потянула замешкавшегося Яшу в сторону.

В этот момент один из пьяных парней грубо толкнул ее в плечо. Странная Яшина заступница даже не обернулась – сняв дымчатые очки, она протянула их оторопевшему Абрамову:

– Подержи, пожалуйста.

А через секунду события приняли неожиданный оборот – резко развернувшись, незнакомка ногой выбила у одного из парней банку пива, заехала кулаком в лоб Яшиному обидчику и сделала угрожающий выпад в сторону третьего хулигана. Тот шарахнулся в сторону, инстинктивно прикрыв голову руками.

Атака была столь молниеносной, что «наезжавшие» на Яшу типы не сразу поняли, что произошло. А блондинка уже одергивала кофточку, возвращая своему костюму безупречность.

– Да ты… твою… как там тебя… – нечленораздельно пробормотал парень с бритым затылком, взмахнул громадным кулаком, но так и не закончил движение, встретившись взглядом с девушкой.

– Поразборчивей нельзя? – В ее карих глазах горел задорный огонек и явно угадывалось желание продолжить драку.

Несмотря на свое физическое и численное превосходство, хулиганы не захотели ввязываться в дальнейшее выяснение отношений. Бормоча под нос ругательства, поверженная троица двинулась своей дорогой.

– Те, кто нападает на слабых, боятся сильных, – усмехнулась блондинка. – Короче, молодец среди овец…

Яша приблизился к своей спасительнице:

– Спасибо.

– Не за что. – Забрав у него свои очки, девушка нацепила их на нос и сразу стала выглядеть серьезной и взрослой. – Как тебя зовут?

– Яша. Яша Абрамов.

– А я – Зинаида Логинова, для друзей – Зизи. Ладненько, Яша, мне пора. Я, собственно говоря, шла за тортом, но немного сбилась с курса. Не подскажешь, где булочная?

– Там, за углом. Я провожу.

– Не надо. Доберусь собственными силами. Пока, Яша.

– Пока.

Гордо вскинув голову, Зизи двинулась в указанном направлении, а Яша долго смотрел ей вслед и думал о том, какие неожиданные встречи порой происходят в жизни.

Солнце светило все жарче. Асфальт на безлюдных улочках старого города плавился…

Торт оказался на редкость вкусным, и Зизи, позабыв о своем намерении «с понедельника сесть на диету», подкладывала себе кусочек за кусочком. Остальные тоже не отставали от нее. С аппетитом налегали на сладости. Запивали их ароматным крепким чаем.

Вечер вполне можно было назвать встречей боевых друзей. За столом собрались люди, которым однажды пришлось вступить в битву с силами зла и выйти из нее победителями.

Татьяна Панкратова, Петр Толкачев, Сергей Ивойлов, Виктория Барышева, сама Зизи на первый взгляд казались обычными юношами и девушками, однако каждому из них приходилось смотреть в лицо смерти, сталкиваться с пришедшими из иных миров монстрами и духами. В тесном кругу не хватало только Светланы Акулиничевой – она училась в одном из московских вузов и этим летом почему-то так и не приехала на каникулы в родной город.

Последние годы компания редко виделась, но Петька Толкачев, узнав, что из Москвы приезжает его двоюродная сестра Зизи, решил устроить эту встречу. Все были очень довольны, попивали горячий чай и делились воспоминаниями о «делах давно минувших дней».

– Слушай, Зизи, а я тебя сразу не узнала, – заметила Панкратова, бросая в чашку золотистый кружочек лимона. – Когда мы встретились с тобой в первый раз, у тебя были длинные красно-розово-синие волосы, к тому же ты испытывала явную страсть к пирсингу.

– А на следующее лето, когда мы ездили на море, твою голову украшало множество косичек.

– Точно, Сережка. Ровно пятьдесят две штуки. Ох, и намаялась я их заплетать!

– А через год ты коротко подстриглась и ходила в байкерском прикиде, – вступил в обсуждение внешности двоюродной сестры Петр.

– Все-то вы помните! Значит, не зря старалась. Кстати, я и сейчас свою «Хонду» не бросила. Когда есть время, устраиваю по ночам покатушки. Это такой адреналин. Отказаться от него просто невозможно, но вообще с бурной юностью покончено. Я теперь добропорядочная студентка Тимирязевской сельскохозяйственной академии, учусь на биотехнолога. Знаете, наука – это тоже круто, в ней такого можно добиться… Кстати, с родителями я помирилась. Теперь у нас в семье тишь да гладь. Даже непривычно как-то…

– А очки зачем? У тебя же вроде бы отменное зрение.

– Ах, Виктория, ничего-то ты не понимаешь! Очки – последний штрих. Они придают моей физиономии недостающую от природы серьезность.

Чаепитие продолжалось. Друзья рассказывали о себе. О том, как складывалась их взрослая жизнь, какие радости и разочарования они испытали после окончания школы. Солнце постепенно спускалось к горизонту, но по-прежнему было очень жарко и душно.

– Даже на курорт ехать не надо – такая жарища. – Зизи расправила плечи, потянулась. – Помнишь, Петька, как мы загорали тогда на море?

– В моей, между прочим, компании и, кстати, у моей тети.

– Это подразумевалось, Ивойлов, – нисколько не смутилась Логинова.

– С тех пор я просто возненавидел зеркала, – сразу заметно посерьезнел Петр. – Хотя и раньше-то они мне не слишком нравились.

Вспомнив страшные события, Зизи сразу помрачнела, отодвинула блюдечко с недоеденным тортом:

– Эта история стоила жизни нескольким людям. Иногда я просыпаюсь ночью в холодном поту и задаю себе вопрос: «Кончился или нет тот кошмар?»

– Мы же все сделали как надо.

– Да, Сережка, но зло так просто не уничтожишь – у него множество щупалец. Отрубишь одно – высовывается другое. Никогда ни в чем нельзя быть уверенной.

– Да что мы все о грустном? – тряхнула роскошными волосами Панкратова. – Давайте потанцуем. Петька, где у тебя музыка врубается?

Веселилась компания недолго. Небо за окном стремительно затянулось черными тучами, предупреждая о приближении грозы. Никто из ребят не хотел мокнуть под дождем, а потому все поспешили разойтись по домам. Не выспавшаяся прошлой ночью Зизи тоже решила поскорее лечь спать. Петька постелил ей раскладушку в большой комнате.

Духота казалась почти нестерпимой, и, чтобы немного проветриться, девушка вышла на балкон. Она долго смотрела на расстилавшийся внизу городской ландшафт. Серое, набухшее влагой небо то и дело озаряли вспышки молний, где-то вдали рокотал гром. Мысли у Зизи были под стать погоде – тяжелые, тревожные, неприятные. Она, как никто другой, знала, сколько страшных тайн хранит этот такой спокойный с виду городок, и, по правде говоря, просто боялась приезжать сюда снова. Когда-то она сама пробудила дремавший на этих холмах кошмар, впустила в реальность темные силы разрушения и хаоса. Казалось, ошибка давно уже исправлена, но взгляд Зизи вновь и вновь обращался к берегу реки. Туда, где раньше стоял дом с башенкой, а теперь находился полузаброшенный сквер.

Неужели все может вернуться? Об этом не хотелось думать, но созерцание знакомого пейзажа обостряло затаенную тревогу. Зизи не знала, чем вызвано это чувство. Возможно, во всем виновата наэлектризованная предгрозовая атмосфера или встреча с теми, с кем вместе пытались одолеть темные силы, однажды ворвавшиеся в наш мир. Возможно…

Резкий порыв ветра ударил в лицо. Молния озарила безжалостным светом спящий городок. Зизи прекрасно знала, что ни при каких обстоятельствах нельзя поддаваться страху и унынию. Эти чувства делают человека уязвимым. Потому девушка решительно покинула балкон, разделась и плюхнулась на старенькую, поскрипывающую раскладушку.

Вряд ли Зинаида Логинова могла бы сказать, что именно разбудило ее посреди ночи – то ли раскат грома, то ли странный звук, нарушивший спокойствие ночи, а возможно, переполнявшая сердце тревога. Да, тревога возникла сразу, едва девушка сошла с поезда на перрон вокзала, и усиливалась с каждым часом пребывания в городке.

Зизи открыла глаза, прислушалась. Мерный стук капель стихающего дождя, тиканье часов, собственное дыхание, едва различимая мелодия, доносившаяся откуда-то с улицы, сливались в привычный ускользающий из сознания фон.

– Е-е-ети-и-и-игомоп!

Этот странный, ни на что не похожий зов, едва различимый, но такой жуткий, что от него стыла кровь и хотелось рыдать, наполнил комнату. Зизи мигом избавилась от остатков сна и теперь лежала неподвижно, широко раскрытыми глазами всматриваясь в темноту и ожидая продолжения кошмара.

– Е-е-ети-и-и-игомоп…

Сомнений не оставалось – звук исходил из того угла, где висело на стене тусклое зеркало в овальной раме. Зизи резко, словно ее подбросило пружиной, вскочила с раскладушки и метнулась к посеребренному стеклу. Она посмотрела на свое отражение с такой ненавистью, словно лицом к лицу столкнулась со злейшим врагом.

– Даже не думай! – прошипела Зизи в лицо зеркальному двойнику. – И не надейся. У вас нет ни единого шанса выйти в этот мир. Я загнала вас в Зазеркалье, и вы будете сидеть там до конца времен! Мерзкие, гнусные твари! Ненавижу!

– Е-е-ети-и-и… – послышалось из глубин зеркального мира. – Е-е-е-е…

Постепенно странный зов удалялся, стихал, растворяясь в тишине.

– Решили запугать меня?! Не выйдет! Именно – никто отсюда не выйдет. Никогда!

Голос Зизи звучал твердо, однако в душе не было спокойствия и уверенности. Она слишком хорошо знала, какие могущественные силы противостояли ей.

Ночная гроза пришлась кстати – жара немного спала, измученные растения получили живительный глоток воды. Утро просто сияло безмятежностью, но шагавшая по улице Зинаида Логинова не замечала радости нового дня. Все мысли девушки были сосредоточены на странном крике, доносившемся из Зазеркалья этой ночью, а потому по сторонам она не смотрела, двигаясь на «автопилоте».

– Ой!

Практически на безлюдной улице Зизи ухитрилась столкнуться с идущим навстречу человеком. Со стуком упала на асфальт тонкая трость, рассыпались по земле помидоры, ослепительно блеснули в черных стеклах очков солнечные лучи… Слепая женщина беспомощно водила руками по земле, разыскивая выпавшую из рук палочку.

– Бога ради, извините меня! – всполошилась Зизи. – Я сейчас все соберу…

– Ничего страшного. Все нормально.

Однако сама Зизи так не думала. Ей было стыдно за свою неосторожность, и она, как могла, старалась загладить вину.

– Можно я провожу вас до дома? – спросила она, собирая раскатившиеся по тротуару помидоры.

– Нет-нет, не беспокойтесь.

Миниатюрная, еще не старая женщина подняла голову, «посмотрев» в лицо Зизи. Непроницаемые стекла черных очков подчеркивали бледность кожи, превращая лицо в подобие восковой маски. Поправив прядь седых волос, слепая улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы.

«Сколько же ей лет? – задумалась Зизи. – Вначале она показалась мне старухой, но вроде бы до преклонного возраста ей далеко».

Собрав в пластиковый пакет рассыпавшуюся снедь, Зинаида вновь смущенно улыбнулась:

– Разрешите, я донесу это до вашего дома, иначе все равно буду чувствовать себя виноватой.

– Ладно. Если вам так спокойней. Но я бы прекрасно справилась сама.

Похоже, слепая действительно не нуждалась в помощи – движения у нее были стремительными и уверенными. Вскоре тросточка часто застучала по асфальту, сливаясь с дробным цоканьем каблучков. Подхватив тяжелый пакет, Зизи поспешно зашагала следом за своей новой знакомой.

Идти пришлось довольно долго. Женщина жила в самом центре города в старинном, некогда шикарном, но теперь изрядно обветшавшем доме. Войдя в подъезд, слепая миновала лифт и начала быстро подниматься по лестнице. Потолки в здании были высоченными, поэтому следовавшая за своей спутницей Зизи даже немного запыхалась. Шутка ли подняться в таком темпе на четвертый этаж?!

Слепая нащупала в кармане ключ и со второй попытки вставила его в замочную скважину.

– Ладненько, я пошла. Еще раз извините, что все так вышло. – Зизи протянула пакет с помидорами.

– Постойте! Раз уж вы здесь, заходите в дом. Я вас угощу кофе.

Зинаида принялась отказываться, но слепая женщина настойчиво повторяла свое приглашение:

– Зайдите на минутку. С тех пор, как я ослепла, у меня практически не осталось друзей. А я, признаться, люблю непринужденную беседу за чашечкой кофе. Составьте мне компанию, раз уж вы намеревались сделать что-то хорошее.

– Конечно. С удовольствием, – вежливо согласилась девушка, вслед за хозяйкой входя в квартиру.

– Кстати, мы еще не представились. Я – Маргарита Олеговна, впрочем, мне больше нравится, когда ко мне обращаются без отчества. – Слепая протянула маленькую жесткую ладонь.

– Зинаида, Зизи – для краткости. Можно на «ты».

– Рада познакомиться, Зинаида.

– Взаимно.

Квартира, в которой жила Маргарита, оказалась огромной, тысячу лет не ремонтированной коммуналкой, с бесчисленным множеством выходивших в широкий коридор дверей. Самая дальняя из них вела в комнату, принадлежавшую слепой женщине.

– Заходи.

– Спасибо.

Помещение было чистым и просторным, но Зизи не обратила внимания на интерьер. Ее взгляд оказался прикованным к большому зеркалу, возвышавшемуся в дальнем углу комнаты. Печальный опыт подсказывал, насколько опасны могли быть старинные зеркала. Логинова сразу насторожилась, ожидая какого-нибудь подвоха.

«Зачем слепой зеркало?» – подумала она, подходя к высокому, выше человеческого роста зеркальному стеклу в позолоченной раме.

Старинные зеркала обладали особой глубиной и прозрачностью, поэтому иллюзия того, что перед Зизи находится дверной проем, ведущий в соседнее помещение, была почти полной.

– Присаживайся к столу.

Вскоре на старенькой скатерти появились какие-то сладости, зашумел электрический чайник. Обстановка была вроде бы по-домашнему уютной, но разговор почему-то не клеился. Сидевшая спиной к зеркалу Зизи чувствовала себя крайне неловко и, грызя печенье, придумывала подходящий предлог, чтобы расспросить об этом, как ей казалось, зловещем предмете интерьера. Но спрашивать ничего не пришлось…

Неожиданно Маргарита поставила на стол чашку с недопитым кофе, замерла в напряженной позе.

– Что слу… – Зизи умолкла на полуслове, увидев поднятый палец прислушавшейся к чему-то женщины.

Слепые, скрытые черными стеклами глаза Маргариты были устремлены к зеркалу, словно она хотела рассмотреть что-то в прозрачном омуте Зазеркалья. В воздухе витала необъяснимая тревога. Резко обернувшись, Зизи тоже уставилась на зеркальное стекло. Несколько минут прошло в напряженном ожидании, а потом неприятное чувство исчезло. Маргарита вновь потянулась к кофе, словно ничего не произошло.

– Скажите, Маргарита, вы чувствуете присутствие духов Зазеркалья?

Зизи задала этот вопрос сразу, без предисловий, но, похоже, он ничуть не удивил слепую. Та ответила спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном и не представляющем особого интереса:

– Мне дано ощущать зло, исходящее из того мира. Сила, скрывающаяся в зеркалах, лишила меня зрения, но даровала эту способность. Я специально принесла в дом зеркало, чтобы следить за теми, кто скрывается в нем. А что тебе известно о духах Зазеркалья?

– Я столкнулась с одной маньячкой, называвшей себя Великой жрицей Зазеркалья, пару лет назад. Было трудно, но мы прорвались.

Рука Маргариты дрогнула, темные капли кофе расплылись на скатерти. Впрочем, женщина сумела взять себя в руки и даже улыбнулась, хотя произнесенные ею слова вряд ли могли дать повод для веселья:

– Каждое зеркало – окно в другой мир. Поскольку зеркала находятся повсюду, обитатели Зазеркалья вездесущи.

– Знаю. Главное, чтобы они не лезли в нашу реальность.

– Стекло – надежная граница.

– Но вдруг духи найдут способ вырваться из плена?

Собеседница Зизи нахмурилась, сделала рукой неопределенный жест, словно отгоняя надоедливую муху:

– Не знаю. Я ничего не знаю, кроме того, что за зеркальным стеклом таится зло. Иногда оно приближается, иногда уходит. Это как приливы и отливы – ничего нельзя изменить или переделать. Но несколько минут назад я ощутила какое-то иное, непривычное чувство, исходящее от зеркала. Отчаянье? Страх? Мне не удалось до конца осознать, что это было. Кто-то приблизился к границе миров, а потом отступил, накрыв меня волной своих негативных эмоций. Вот и все, что я почувствовала.

Маргарита умолкла, давая понять, что ей не хочется продолжать разговор на эту тему. Немного поболтав о пустяках, Зизи поднялась со своего места:

– Спасибо за кофе. Приятно было познакомиться. Маргарита Олеговна, можно я оставлю вам свой адрес? Мне кажется, что люди, знающие тайну Зазеркалья, не должны терять связь друг с другом. Мало ли что может случиться.

– Из меня плохая помощница. Все в прошлом. Я не хочу его ворошить.

– И все же…

– Хорошо, напиши свой адрес и телефон на листочке – если возникнет необходимость, мне прочтут его соседи.

Зизи принялась на ходу объяснять, что сейчас живет у двоюродного брата, к которому приехала в гости, однако обязательно даст не только его адрес, но и свой московский. Едва девушка закончила писать, как комнату огласил далекий протяжный вопль:

– Е-е-ети-и-и-и-игомоп!

Зизи явно не относилась к категории лиц робкого десятка, но доносившийся из Зазеркалья звук поверг ее в шоковое состояние. Было в этом крике что-то жуткое, запредельное, внушавшее всепоглощающий ужас. Девушка инстинктивно отпрянула от зеркала, приблизившись к неподвижно сидящей Маргарите. Но слепая женщина была испугана не меньше своей гостьи.

– Адюсто янем етитсупыв! – отчетливо прозвучала фраза на неведомом языке. – Я гед? Я гед?!

Подавив отчаянным усилием воли охватившую ее панику, Зинаида Логинова подняла голову, заставила себя посмотреть в зеркало. Какой бы грозной ни была надвигающаяся опасность, ее следовало встретить лицом к лицу, не прячась и не пытаясь бежать.

– Етигомоп! Етигомоп!

Зизи видела, как меняется зеркало. Стекло медленно потемнело, а все отражавшиеся в нем предметы таинственным образом преобразились.

«Хорошо, что Маргарита не может видеть этот бред, – промелькнуло в голове потрясенной Зизи. – Так можно и свихнуться».

Впрочем, слепая испытывала те же чувства, что и Логинова, – женщина всем своим существом ощущала исходивший из зеркала поток негативной энергии.

– Давай, иди сюда! Будешь иметь дело со мной! – отчаянно закричала Зизи. – Я тебя не боюсь! Ну же!

Словно повинуясь ее призыву, в дальнем углу зазеркальной комнаты прямо из стены возникло нечто и устремилось к зеркалу, ставшему выходом в реальный мир.

– Черт… – Зизи до боли сжала кулаки, наблюдая за приближавшимся монстром. – Это не дух…

Такого она не видела никогда в жизни, не могла даже помыслить, что подобное может быть в кошмарном мире грез. К зеркалу стремительно приближалось нечто… Существо? Сгусток энергии? Нет…

Никто бы не нашел слов, описывая пришедшее из Зазеркалья чудовище. Оно отдаленно напоминало человеческую фигуру, однако имело искаженные, постоянно меняющиеся пропорции. Монстр с размаху ударился о стекло, растекся по нему огромной кляксой, издав при этом истошный вопль, от которого закладывало уши.

Зинаида невольно подняла руки, приготовившись защитить голову от осколков стекла, однако зеркало выдержало напор рвавшегося в реальность чудовища, оставаясь надежной преградой, разделявшей два таких разных мира.

– Седз я, седз!

Монстр бился о стекло. В этой огромной «кляксе» порой угадывались черты человеческого лица, а потом она вновь становилась чем-то абстрактным и оттого особенно жутким. Атака длилась несколько мгновений, а потом зазеркальное чудовище отчаянно взвизгнуло и исчезло, словно его никогда и не было.

Ужас отступил. Зизи вытерла выступивший на лбу пот, перевела дыхание. Сердце колотилось громко и яростно, но душа постепенно обретала спокойствие. На этот раз неведомая угроза миновала. Девушка посмотрела на хозяйку квартиры:

– С вами все в порядке?

– Да, – Маргарита откинулась на спинку стула. – Да…

– Вы знаете, кто это? Я видела духов Зазеркалья, они не похожи на это чудовище. Или по Зазеркалью бродит много разного сброда?

Слепая только покачала головой. Пережитое лишило ее сил, она чувствовала слабость во всем теле и странную опустошенность, завладевшую ее душой.

– Может быть, вам врача вызвать?

– Не стоит… Все позади. Они всегда рядом, время от времени они приближаются к границе миров, терзая мою душу. Пусть так. Зазеркалье – часть реальности, хотим мы этого или не хотим, но гнездящееся в нем зло будет существовать всегда.

На этой «оптимистической» ноте разговор завершился. Попрощавшись с Маргаритой, Зизи поспешила выбраться на свежий воздух. Больше всего она хотела забыть жуткий образ, явившийся из Зазеркалья, но тот крепко запечатлелся в ее сознании.

Глава IV

Страх над городом

Один за другим проходили летние дни. Город томился от жары, но в нем не было ленивого спокойствия, присущего жаркому, сонному августу.

В городе поселился страх. Он возник не сразу. Сначала поползли пугающие, неправдоподобные слухи, которым не мог поверить ни один здравомыслящий человек. Потом количество очевидцев фантастического явления возросло настолько, что уже невозможно было его игнорировать.

Молва о монстре из Зазеркалья разнеслась по городу, и к середине августа большинство его обитателей старалось как можно реже смотреться в зеркало, а многие просто выбросили на свалку «дьявольскую игрушку». На улицах все чаще попадались небритые мужчины и ненакрашенные женщины, а местные газеты пестрели пугающими заголовками.

Страх медленно, но верно вступал в свои права. Тень монстра черным саваном накрывала тихий провинциальный городок. Кумушки на лавочках у подъезда все чаще судачили о грядущем конце света…

Впрочем, были в городе люди, которых почти не волновало появление монстра. Постигшее их горе затмевало иные несчастья. Родители Милы Китайгородцевой и ее близкие друзья никак не хотели смириться с исчезновением девочки. Каждый день со страхом и надеждой они ожидали вестей о ее судьбе. Но Мила бесследно исчезла, и никто не знал, жива она или нет. Только Таня Андреева подозревала, что именно произошло с ее подружкой, но никому не рассказывала. Слишком абсурдными и нелепыми могли показаться эти догадки.

Новый день начался так же, как и всегда. Татьяна с грустью посмотрела на календарь, оторвала еще один листок. Еще недавно ее огорчило бы стремительное приближение первого сентября, но сегодня она почти с нежностью вспоминала школу. Ах, если бы Мила Китайгородцева вошла вместе со всеми в класс, села бы за свой стол, болтая о школьных сплетнях с Региной, если бы… Но Мила исчезла, и единственное, что теперь могли сделать ее друзья, – это поддержать безутешных родственников девочки, не оставлять их один на один со страшной бедой. Скомкав листок календаря, Таня заглянула на кухню:

– Мам, я схожу к Китайгородцевым. Может, какие новости появились.

– Хорошо. Но будь осторожна. Я не верю в чудеса, о которых судачат у подъездов, но чувствую, вокруг творятся скверные дела. Главное, Таня, не проходи рядом со стоящими машинами и не заговаривай с посторонними. Возможно, в городе появился маньяк.

– Ладно, мама, я буду внимательна и осторожна.

– Надеюсь.

…В квартире Китайгородцевых царило беспросветное уныние. Старенькая бабушка вновь от переживаний слегла в больницу. Софья Павловна держалась, старательно скрывая свою боль, а отец Милы, находившийся в антарктической экспедиции, при первой же возможности связывался с семьей по телефону.

Софья Павловна приветливо встретила Таню, но в глазах у нее застыла такая тоска, что впечатлительной девочке самой захотелось расплакаться.

– Пока мне нечего сказать, Танюша. Милиция ведет активные поиски, так, во всяком случае, они утверждают. Становится страшно, когда я думаю, что они ищут… Но я верю – Мила жива! Может быть, она просто решила подшутить над нами, ушла из дома и где-то прячется? Или у нее кончились деньги, и она просто не может приехать назад?

– Наверное.

Софья Павловна сама не верила собственным словам. Она прекрасно понимала, что растянувшееся на три недели исчезновение не могло быть розыгрышем. Но вопреки всему она продолжала надеяться, что ее дочь благополучно вернется домой и этот кошмар останется в прошлом.

– Не волнуйтесь, Софья Павловна, Мила обязательно возвратится! Вот увидите. – Таня крепко сжала руку несчастной матери. – Мы все в это верим.

– Конечно. Иначе зачем жить?

Выйдя из подъезда, Татьяна не успела сделать и десяти шагов, как была вынуждена отпрыгнуть на газон – на бешеной скорости во двор ворвалась легковушка.

– Чокнутые… – пробормотала девочка.

Взвизгнув тормозами, потрепанная вишневая «Ауди» остановилась возле одного из домов. Спустя мгновение из нее выскочила девица в обтягивающих джинсах, с развевающимися рыжими, как огонь, волосами. За ней возник рослый парень с телекамерой на плече. Рыжая остановилась, оценивая обстановку, а потом стремительно метнулась к подъезду, возле которого на лавочке сидела парочка скучающих пенсионерок. На ходу поправив прическу и припудрив нос, журналистка скомандовала своему спутнику:

– Снимай, Игорь!

Игорь, как приклеенный, двинулся за рыжей. Дав панораму двора, он направил объектив телекамеры на теток. Сверкнув фарфоровыми зубами, журналистка улыбнулась в камеру:

– Мы находимся в самом центре событий. По словам многочисленных очевидцев, именно в этом районе чаще всего происходит необъяснимое явление, повергающее в шок каждого, кто имел несчастье с ним столкнуться. Речь идет о таинственном монстре из Зазеркалья, тревожные слухи о котором практически парализовали город. На чем же основаны эти холодящие кровь истории? Неужели они абсолютно беспочвенны? Возможно… Но, как известно, дыма без огня не бывает, и в самой невероятной страшилке всегда можно найти рациональное зерно. Попробуем узнать, что думают по этому поводу те, кому довелось лично столкнуться с этим чудовищем.

Таня медлила, не зная, как поступить. С одной стороны, пора было возвращаться домой, с другой – речь бойкой журналистки привлекла ее внимание. Возможно, именно теперь у Татьяны появился единственный шанс сообщить всем о том, что так ее тревожит. Но вообще-то девочка побаивалась телекамеры, да и вообще не хотелось выглядеть смешной… А рыжая тем временем пыталась вытянуть из местных старушек все, что они знали о появлявшемся в зеркалах чудовище.

Карьера журналистки Лады Мартыновой складывалась неровно – были в ней взлеты, головокружительные успехи, слава и падения, временная безработица, а иногда и безденежье. Когда-то Лада прославилась серией скандальных репортажей о коррумпированных чиновниках, но после пережитых ею прошлым летом таинственных событий Мартынова утратила интерес к политике и приступила к поискам сверхъестественного. Занятие это оказалось неблагодарным. Лада презирала тех, кто занимался подтасовкой фактов и фальсификацией. Она занималась поиском настоящей сенсации. Но время шло, а заснять на пленку подлинное чудо ей пока не удавалось. Год был потрачен впустую. Зрители начали забывать бескомпромиссную журналистку Ладу Мартынову, а та упорно моталась по стране, приезжая туда, где, по слухам, происходили необъяснимые с научной точки зрения события.

Так она оказалась и в родном городе своего оператора. Там якобы объявилось зазеркальное чудовище, одним своим видом доводившее до истерики добропорядочных горожан. Лада хотела любой ценой зафиксировать на пленке монстра, но пока довольствовалась рассказами очевидцев, в которые, впрочем, не слишком верила.

– Послушаем рассказ человека, который сам, собственными глазами видел чудовище. – Журналистка поднесла микрофон к одной из сидевших на скамейке теток. – Итак, что же произошло с вами два дня назад, Анна Михайловна?

Пожилая женщина абсолютно не напоминала любительницу мистификаций. Наверное, это была старая учительница или воспитательница детсада – спокойная, рассудительная, скучная. Но когда Анна Михайловна начала отвечать на вопрос журналистки, в ее глазах вспыхнул неподдельный испуг.

– Я уже из дому выходила. В гости торопилась на новоселье, – рассказывала старушка. – Уже собралась, а потом захотела на себя со стороны посмотреть, блузку поправить, губы подкрасить и все такое… Подхожу к зеркалу и цепенею – батюшки мои! Стекло-то темнеет прямо на глазах! А потом из него такая образина высунулась, какую даже по телевизору не увидишь. Вдруг она как завизжит! Я тоже заголосила и давай глаза протирать. Думала, что мне все померещилось. И точно – когда снова посмотрела на зеркало, оно нормальным стало. А монстра того мне все равно не забыть. Он теперь по ночам мне снится, покоя не дает.

– Вы уверены, что это происходило в реальности? Вдруг вы задремали…

– Нет! Я его как вас видела, находясь в здравом уме и твердой памяти. Говорят, что это чудовище из зеркала в зеркало бегает, вырваться наружу не может, а когда найдет лазейку, так конец света и наступит.

Наблюдавшая за интервью Татьяна наконец-то поборола робость и шагнула в кадр:

– Извините, но мне надо сказать очень важную вещь. Вы покажете это по телевизору?

– Конечно, – Лада с интересом посмотрела на девочку. – Ты тоже видела монстра из Зазеркалья?

– Нет. Но я кое-что знаю о зеркалах. Пожалуйста, не вырезайте то, что я сейчас скажу. Это очень важное предупреждение. Оно может спасти многих людей.

Довольная журналистка утвердительно кивнула. Скорее всего, девчонка не скажет ничего стоящего, но ее неожиданное появление добавило интриги.

– Говори.

Таня сглотнула слюну, посмотрела прямо в темный глаз объектива:

– Люди! Все, кто меня услышит и увидит, пожалуйста, будьте очень осторожны! Не приближайтесь к зеркалам, не смотрите в них – они очень, очень опасны! Тот, кто в них прячется, может затянуть вас в Зазеркалье! Будьте осторожны, бойтесь зеркал!

Отступившая за спину оператора Лада поморщилась. Девчонка говорила искренне, но ее слова звучали слишком патетично, превращая документальный репортаж в сцену из ужастика.

«Очередная жертва массового психоза, – невесело подумала журналистка. – Неужели я трачу время впустую? Неужели монстр из Зазеркалья выдумка? Душу бы отдала, лишь бы заснять это чудовище…»

– Зеркало – это проход в другой мир – не подходите к нему! Он приоткрылся!

– Спасибо за предупреждение, – рыжая с улыбкой вошла в кадр. – Пока мы не можем сказать, насколько оно серьезно, но в любом случае никому из нас не следует терять бдительности в наш сумасшедший век. Посмотрим, что нас ждет на самом деле. Придет ли зазеркальный монстр по наши души, или это всего лишь миф, в создании которого мы все принимаем невольное участие. Следите за нашими репортажами. С вами была я – Лада Мартынова…

Закадровый текст оказался довольно ехидным, а появлявшиеся на экране телевизора лица очевидцев – глуповатыми. Таня Андреева морщила лоб и нервно вертела в руках дистанционный пульт. Ей очень не понравилось происходящее. Лада Мартынова выполнила свое обещание. Короткое Танино заявление показали полностью, но из-за журналистских комментариев звучало оно крайне неубедительно.

Нервная, взъерошенная девчонка, которую Лада называла не иначе как «жертвой собственных страхов», бормотала что-то об опасности, исходившей от зеркал, испуганно озираясь по сторонам. Расстроенная Таня выключила телевизор. Ей так и не удалось предупредить людей об опасности, нависшей над каждым из них, зато с ролью посмешища и городской дурочки она справилась блестяще.

«Хорошо, что папа задержался на работе, а мама ушла в магазин. Лучше им не видеть этого безобразия, – подумала расстроенная Таня, поднимаясь с дивана. – Никогда больше не буду связываться с журналистами. Они всегда все перевирают и выворачивают наизнанку».

Несостоявшаяся телезвезда собиралась отправиться на кухню, попить чаю, но тут в дверь позвонили. На пороге стояла кареглазая блондинка, которую Таня на днях встретила в обществе Петра Толкачева.

– Привет! – Незнакомка решительно шагнула в квартиру.

– Привет…

– Клево выглядишь в телике.

– А мне не понравилось, – откликнулась Татьяна, гадая, как следует вести себя с нежданной гостьей. – Кстати, меня зовут Таня.

– Точно. А меня ты просто не узнала – я же Зизи!

– Зизи?!

Только теперь Андреева сообразила, почему блондинка показалась ей знакомой. Несколько лет назад Зизи приезжала на каникулы к своему двоюродному брату. Тогда-то Таня впервые увидела эту экстравагантную, ни на кого не похожую девчонку. С той поры Зинаида изменилась до неузнаваемости, только глаза остались прежними – озорными и дерзкими.

– Тогда ты одевалась по-другому.

– Да, черная кожа и все такое. Но теперь я записалась в паиньки. Такой прикид впечатляет?

– По-прежнему. Да что мы застряли на пороге? Проходи в комнату. Рада тебя видеть, Зизи.

– Аналогично. Но, честно говоря, я возникла здесь по сугубо серьезному делу. Из этой сумбурной телепередачи мне удалось понять, что ты располагаешь какой-то важной информацией о зеркалах. Не хочешь поделиться со мной?

– Конечно… – Таня указала на диван. – Присаживайся. Мне почти ничего не известно о Зазеркалье, кроме того, что это жуткое место представляет опасность для людей.

– Кто бы спорил! А поконкретнее?

– Знаешь, Зизи, ты мне в любом случае не поверишь, слишком дико звучит эта история.

– Я верю в чудеса, Татьяна. Жизнь заставила.

– Ты будешь смеяться, но кошмар начался в пятницу, тринадцатого числа…

Вначале Таня говорила неохотно, стараясь под маской иронии скрыть свое смущение, но постепенно увлеклась. Она в деталях поведала Зизи о призраке из Зазеркалья, назвавшемся ее сестрой-близнецом. Зинаида слушала внимательно, не перебивая. На ее лбу пролегла маленькая складочка, а выражение глаз стало серьезным и строгим.

– Скверно, – произнесла она, подытоживая невероятный рассказ Татьяны. – Значит, с тех пор тебе снится призрак лжесестры?

– Если бы только это! Недавно у кошмара появилось продолжение. На этот раз уже не я, а моя подружка Мила Китайгородцева почувствовала, что зеркальное отражение живет самостоятельной жизнью и является совсем не тем, за кого себя выдает. Короче, Мила обсуждала со мной эту тему, была очень встревожена, а на следующее утро выяснилось, что она исчезла из запертой на замок квартиры. Думаю, Китайгородцеву затащил в Зазеркалье тот самый монстр, о котором говорит весь город. Он появился примерно в то же самое время, когда исчезла Мила, недели три назад.

– Я видела чудовище – видок у него хуже не бывает, но он не может вырваться из Зазеркалья, бьется, как муха о стекло.

– Мила очень любопытна, может быть, она сама шагнула ему навстречу?

– Вряд ли. Слишком страшно. Нервы не выдерживают. Прежде я никогда таких чудищ не видела.

– Кто знает, что скрыто в Зазеркалье?

– К примеру, я. Мне довольно много известно об этом гнусном местечке.

– Но откуда?

Вместо ответа Зизи закатала рукав кофточки, демонстрируя шрам, пересекавший загорелое плечо:

– Видишь? Память об одном несостоявшемся жертвоприношении. Нас едва не принесли в жертву духам Зазеркалья. Я думала, что теперь с этими тварями покончено, но, похоже, ошиблась. А как мило начиналась та история…

– Подожди, не рассказывай.

– Почему? – Зинаида с удивлением посмотрела на Таню. – Боишься?

– Пока нет. Просто подумала, что этот рассказ должны услышать все мои друзья. Они в курсе событий, и новая информация их очень заинтересует. Зачем много раз рассказывать одно и то же? Пусть все соберутся и послушают.

– Разумно.

– А Яша Абрамов может подсказать что-нибудь дельное. Знаешь, какой он умный? Отличник, гордость школы…

– Яша? Это такой хлипкий паренек, который все время смотрит себе под ноги?

– Точно. Откуда ты знаешь?

– Город маленький. Случайно познакомились на улице. Ладненько, Тань, звони своим приятелям, а то у меня просто язык чешется рассказать о моей встрече с духами Зазеркалья. Тогда такое творилось…

Компания с трудом разместилась в тесной спаленке Татьяны. Теперь, когда впервые за несколько недель ребята снова собрались вместе, особенно остро ощущалось отсутствие Милы Китайгородцевой. Обычно девочка принимала живейшее участие в таких встречах, а теперь никто не мог даже сказать, жива она или нет…

Четыре пары глаз были устремлены на Зинаиду Логинову, гордо восседавшую на краешке письменного стола. Зизи льстило всеобщее внимание. Она просто обожала, когда на нее смотрели с нескрываемым любопытством и ожиданием.

– Прием банален, но я начну с самого начала, так будет понятнее, – после маленькой паузы заговорила она. – Вся эта заварушка случилась пару лет назад, когда мы с Петькой и Сережкой отправились в один городок на Черном море. Там жила Сережкина тетушка. Вначале каникулы складывались отлично. Мы купались, загорали, ели фрукты. Короче, отдыхали на полную катушку, пока не повстречали одного местного парня по имени Андрей. Позже выяснилось, что он обладал удивительными способностями и мог одним усилием воли вызвать дождичек или расколоть находившееся на небольшом расстоянии зеркало.

– Расколоть зеркало? – переспросил Яша и потянулся за блокнотиком, который всегда лежал в верхнем кармане его рубашки. – Каким образом?

– Ну… Это случалось на нервной почве. Стоило Андрею расстроиться или разозлиться, как вокруг него начинали разлетаться вдребезги стеклянные предметы. Кажется, это называется психокинезом или вроде того…

Зизи замолчала, отдавшись нахлынувшим чувствам. Она вовсе не собиралась делиться со своими новыми приятелями воспоминаниями о своей первой любви, о том, что пережили они с Андреем, какие слова говорили друг другу. Теперь все это было в прошлом, но память о тех днях по-прежнему волновала девушку. Разозлившись на собственную сентиментальность, она резко передернула плечами:

– Короче, неприятности начались, когда Андрей случайно силой эмоций расколол антикварное зеркало Сережкиной тетушки. В тот день мы еще не подозревали, какое чудовище выбралось из Зазеркалья в наш мир. А потом начались странные, необъяснимые события, которые просто не могли происходить в реальной жизни. Но происходили… За мной, Андреем и другими мальчишками начали охоту ожившие трупы, которыми руководила одержимая злым духом библиотекарша из Дома культуры.

– Знаешь, Зизи, однажды мои близкие едва не стали зомби, но, к счастью, уцелели, – перебил рассказчицу Толик Стоцкий. – На самом деле зомбировать можно только живых людей, предварительно накачав их сильнодействующим ядом. Настоящие трупы двигаться не могут.

– Ага. Один мой приятель думал именно так, пока мертвец не схватил его за горло. Знаете, господа, в Зазеркалье таится огромная сила. Тот, кто распоряжается ею, обладает колоссальным могуществом и может творить куда более страшные вещи, чем оживление трупов. Но я немного отвлеклась. Пока мы удирали от мертвецов, не понимая, как такое возможно в принципе, выяснилось, что Марфа – бабушка Андрея была в курсе всех событий. Она-то и рассказала мне о духах Зазеркалья. Оказывается, зеркало – это окно в иную вселенную, населенную злобными, ненавидящими наш мир существами. Они разумны, свирепы, но, к счастью, почти бессильны. Впрочем, только до той поры, пока люди сами не подбросят им силенок. Короче, эти пакостные твари живут за счет энергии созерцающих себя в зеркале людей, а попросту говоря, являются обычными паразитами.

– Мы на них смотрим?! Но я никогда не видел в зеркале духов, да и все, кто здесь находится, скорее всего, тоже.

– В том-то и фокус, Яша! Духов Зазеркалья красавцами не назовешь – представьте себе немного похожих на людей существ, тело которых слеплено из черного тумана, а глаза сияют, как огромные звезды. У тварей длинные, неестественно гибкие конечности, больше похожие на щупальца и…

– Зизи, пожалуйста, хватит, – заморгала накрашенными ресницами Регина. – А то я их во сне увижу.

– Расслабься. В своем истинном обличье духи появляются нечасто. У них потрясающая способность мимикрировать, а потому они запросто маскируются под людей. Это помогает им воровать силы у тех, кто подходит к зеркалу. Вот представь, Регина, ты красишь ресницы, любуясь собственным отражением, а в это время на тебя твоими же глазами смотрит из Зазеркалья злобный дух и забирает частички жизни.

– Почему сразу я?! – возмутилась девчонка, и в самом деле проводившая перед зеркалом много времени. – Не я одна слежу за своей внешностью!

– Но духи Зазеркалья не хотят довольствоваться жалкими крохами, они хотят заполучить все! – воскликнула Зизи, проигнорировав комментарий Регины. – Всё! Вырваться из зеркального плена, высосать до дна людские души, завладеть нашим миром.

– Круто… – только и смог пробормотать ошарашенный Толик.

– А как конкретно они собираются сделать это? – уточнил Яша Абрамов, конспектировавший невероятный рассказ.

– Хороший вопрос. Без посредников этим тварям в нашу реальность не выбраться. Обычно духи Зазеркалья идут на сделку с людьми, мечтающими обрести магическую силу и власть. Так и появляются жрецы Зазеркалья – эдакие гибриды человека и злого духа. Душа жреца может свободно перемещаться из реального мира в Зазеркалье и обратно. Эти существа практически бессмертны и могут существовать в любом человеческом теле, а если одержимый ими человек погибает, они на время прячутся в зеркальном стекле. Вот только выбраться из Зазеркалья лишившийся тела жрец без посторонней помощи не сумеет. Тут-то и требуется человек, способный силой разума разбивать зеркала. Тогда жрец или жрица Зазеркалья вырываются на свободу, проникают в любое тело, и все начинается сначала…

– Как сложно! – Регина даже зевнула от чрезмерных интеллектуальных усилий. – А я думала, что запутаннее химии ничего быть не может.

– В тот раз мы имели дело с самой могущественной жрицей Зазеркалья, которую все именовали Великой, а я прозвала Синей Скрипачкой. У этого демона были огненно-синие волосы, невероятной красоты внешность и безжалостная душа. Жрица играла на дьявольской скрипке, мелодии которой могли убивать, приносить страдания и боль. Но главное предназначение этого инструмента состояло в ином – играя на черной скрипке, можно было разрушить границу между мирами и выпустить духов Зазеркалья в нашу реальность. Синяя Скрипачка приблизилась к своей цели, но Марфа, мальчишки и я ее остановили. Остановили – ценой жизни Марфы…

Маленькая компания слушала рассказ Логиновой, не смея шелохнуться. Ребята и без этого понимали, что от зеркал исходит серьезная угроза, но все же не могли представить, насколько она велика. А Зизи словно открыла бездну ужаса, находившуюся в двух шагах от них.

– Бабушка Андрея сумела выманить Синюю Скрипачку из тела библиотекарши и загнала жрицу в Зазеркалье. Вряд ли Великая жрица сможет выбраться оттуда. Дело в том, что прислужники духов могут выйти только из того зеркала, в которое нырнули. Синяя Скрипачка оказалась загнана в маленький осколок, который я выбросила в море. Теперь в него смотрятся рыбы. Вряд ли они обладают психокинетическими способностями, позволяющими расколоть зеркало. Хотя всякое бывает… Вы даже не представляете, какие сюрпризы иногда подбрасывает судьба.

– Насколько я понял, для того, чтобы вернуть в наш мир жрицу Зазеркалья, а затем и самих духов, необходим человек, обладающий сверхъестественными способностями, и тот единственный, неповторимый осколок зеркала, в котором томится синеволосый демон?

– Абсолютно точно, Яша. Одного не понимаю, зачем ты это записываешь?

– Конспект позволяет легче анализировать информацию.

Зизи только языком цокнула:

– Тогда запиши, что освобождение Синей Скрипачки только первый этап неприятностей. Как только музыкантша выберется на свободу, она начнет убивать ни в чем не повинных людей, принося их в жертву своим хозяевам, а потом взойдет на алтарь из человеческих голов, возьмет черную скрипку и устроит такой концерт, после которого начнется самый настоящий конец света. Такая вот перспективочка…

Глава V

Роковой прыжок Лады

Стоя посреди гостиничного номера, Лада Мартынова уныло созерцала собственное отражение. Беспристрастное зеркало отражало усталое немолодое лицо, покрытое сеточкой морщин. Обычно журналистка скрывала следы увядания при помощи косметики, но сейчас Лада была одна и могла не играть на публику, изображая из себя юную, полную жизненных сил девчонку. Дела шли из рук вон плохо, и это только добавляло морщинок на лице. Время стремительно неслось вперед, а Ладе Мартыновой пока так и не удалось найти сенсацию, способную принести славу и деньги. Вот и теперь таинственный монстр Зазеркалья, похоже, ускользал из ее рук, оказавшись ничем не подтвержденным мифом. Журналистка специально поселилась в гостинице, расположенной в том районе, где чаще всего встречалось чудовище, но пока не видела ничего примечательного, если не считать собственного усталого и недовольного жизнью отражения. Она понимала, что, занимаясь бесперспективным расследованием, тратит время впустую, в то время как более молодые и хваткие журналисты расхватывали «горячие» темы.

В дверь постучали.

– Войдите. – Лада распрямила плечи, «приклеив» к лицу профессиональную улыбку. – Не заперто.

В номер вошел Игорь. Увидев своего оператора, журналистка вновь помрачнела:

– А, это ты…

– Ожидала увидеть монстра из Зазеркалья?

– Он бы не стал стучать.

– Знаешь, не нравится мне все это. – Игорь сел в кресло, окинул взглядом скромный гостиничный номер.

– Что именно?

– То, как мы проводим время. Черт тебя дернул стать охотницей за привидениями! Круто было, когда мы «копали» на высокопоставленных чиновников, а это… Помнишь, о тебе все газеты писали, называли бесстрашным борцом с коррупцией?

– Помню.

– Тогда почему ты занимаешься этими глупостями? Чудес не бывает. Их выдумывают бездарные репортеры, не способные найти настоящую тему. У тебя другой класс, ты – профессионал.

– Забыл, что случилось с нами прошлым летом? Это самое настоящее чудо, Игорь. Если бы ты его заснял…

– Я снимал…

– Да, но невзрачная девчоночка с растрепанными волосами одним своим словом превратила телекамеру в чертеж на кальке. По-твоему, это мистификация?

– Нет. Но у нас не было никаких доказательств, только рассказы очевидцев. Чудо, которое нельзя заснять, остается только игнорировать.

– После встречи с той маленькой ведьмой я осознала, где искать сенсацию. – Лада тряхнула огненными волосами. – И я ее найду!

– Ты теряешь хватку. Посмотри отснятый материал – там одни интервью с бабульками. Кому это нужно?

– Уходи. Не хочешь со мной работать – не надо. Но я с этим монстром разберусь!

– Послушай, Лада…

– Зачем? Ты не скажешь ничего нового. Твои сомнения – и мои сомнения. Но я чувствую, что иду по правильному пути, хотя он долгий и запутанный. Надо двигаться дальше, Игорь. Надо. Впрочем, я говорю только за себя. Ты хороший оператор и всегда найдешь новую работу.

Лада достала из сумочки пачку сигарет, но закурить не успела. Ее взгляд зацепился за зеркало.

– Игорь, камеру, быстро!

Оператор без лишних вопросов мигом выбежал из комнаты и помчался в свой номер за камерой. Мартынова даже не обернулась, пристально следя за тем, как менялось зеркало. Похоже, удача улыбнулась, и зазеркальный монстр сам пришел на встречу.

Отражение стремительно потемнело. Дальняя стена зазеркального номера вспучилась, превратившись в огромный пузырь. Еще миг – и жуткое существо ринулось к границе миров, оглашая обе реальности отчаянными воплями. Монстр ударился о стекло, расплющился, превратившись в безобразную «кляксу», взвизгнул и исчез столь же стремительно, как и появился.

Лада провела ладонью по лбу, и отражение, появившееся на месте монстра, повторило ее жест. Потом журналистка увидела стоявшего за спиной Игоря с телекамерой на плече.

– Ты снял? – не оборачиваясь, спросила Лада.

– Не успел. Монстр исчез в ту же секунду, когда я вбежал в номер.

Игорь боялся праведного гнева журналистки, но та только махнула рукой, продолжая напряженно вглядываться в зеркало. Когда Лада обернулась, ее лицо словно окаменело, а в глазах засиял бешеный, неукротимый огонь:

– Надеюсь, теперь ты успеешь все снять?

Еще не понимая, к чему клонит Лада, Игорь включил камеру.

– Я веду репортаж из номера отеля «Центральный». Монстр из Зазеркалья только что побывал здесь и исчез, на первый взгляд, не оставив никаких следов своего пребывания. Но если внимательно посмотреть на поверхность зеркала, можно увидеть, что она изменилась. Смотрите… – Лада осторожно, кончиком авторучки прикоснулась к зеркальному стеклу, вдавив его внутрь, словно это была эластичная пленка. – Проход в таинственный мир Зазеркалья открыт, и я отправлюсь туда вслед за монстром, увижу то, что не видел ни один человек на Земле. Я не прощаюсь, я говорю «до встречи». С вами была я, Лада Мартынова…

– Ты с ума сошла! – не выдержал Игорь. – Оттуда не выбраться!

– Если есть вход, то найдется и выход.

– Ты сумасшедшая.

– Снимай! Снимай каждый мой шаг! Медлить нельзя, зеркало снова станет обычным!

Журналистка вплотную подошла к проходу в Зазеркалье, прикидывая, как лучше проникнуть в него.

– Лада!

– Мне нужна сенсация. Ради этого я пойду на все. Не бойся, Игорь, я вернусь!

С этими словами журналистка прыгнула в зеркало. Она должна была удариться о стену, но вместо этого нырнула в зеркальное стекло, исчезнув без следа…

– Здравствуй, мама! – Игорь обнял стоявшую на пороге мать. – Как я рад тебя видеть!

Рука слепой женщины нежно скользнула по его щеке, и хотя глаза Маргариты скрывали черные стекла, ее лицо светилось счастьем:

– Проходи, Игорек. Ты так редко бываешь дома.

Игорь старался держаться, словно ничего не случилось, но все его мысли и чувства были сконцентрированы на том, что произошло в гостиничном номере пару часов назад. Он бы вообще не пришел сегодня к матери, но заранее договорился с ней о встрече по телефону и теперь не хотел огорчать ее отказом.

– Командировки, разъезды… Лада – неугомонный человек, не знает покоя. Вот я и вынужден мотаться за ней по стране. Дома уже не был два месяца… – рассказывал Игорь, разместившись за круглым столом. – Об отпуске мечтать не приходится. Но на этот раз мне повезло – командировка оказалась в наш город.

– А над чем вы работаете?

– Так… Лада гоняется за призраками. Пустое. Но главное, этот путь привел меня к тебе. А печенье очень вкусное. Ты здорово готовишь.

– Это покупное… – Маргарита грустно вздохнула. – Что-то не так, сынок? У тебя голос расстроенный.

– Ты ошибаешься, мама. У меня все отлично.

Чувства слепой были обострены до предела. Она улавливала состояние собеседника по голосу, даже по тому, как тот дышал и двигался. А сейчас перед Маргаритой сидел ее сын, которого она знала, как никто другой. Конечно же, его душевное состояние не могло оставаться тайной для матери. Женщина подвинула стул к Игорю, взяла его за руку:

– Пожалуйста, расскажи мне все. Я же вижу, как тебе тяжело. Не молчи – вместе мы справимся с любой бедой.

Игорь вздохнул, машинально засунул в рот очередное печенье, вкуса которого не замечал, и рассказал матери об исчезновении Лады.

– И тогда она как сумасшедшая нырнула в зеркало, а я не сумел остановить ее. Впрочем, Лада все равно бы меня не послушалась – для нее работа важнее всего.

Маргарита внимательно слушала сына. Хотя его рассказ казался фантастическим, она не сомневалась, что все было именно так, как говорил Игорь.

– Я снял все от первого до последнего мгновения, каждый шаг Лады, каждое ее слово. Все! Но безрезультатно – на пленке одни помехи, невозможно ничего разобрать, даже если просматривать кадр за кадром. Наверное, во всем виновато сильное электромагнитное излучение, исходившее от дьявольского зеркала, да мало ли еще что! В результате у меня нет никаких доказательств того, что Лада Мартынова сгинула в Зазеркалье. Это скверно само по себе. Она рисковала жизнью напрасно. Сенсация, ради которой она жила, не состоялась. Но есть и другая сторона вопроса: журналистка бесследно пропала, а первым человеком, которого заподозрят в ее исчезновении, буду я.

– Где это произошло?

– В гостиничном номере. В том самом отеле, где ты когда-то работала.

– Вот как… – на бледном лице Маргариты появилась вымученная улыбка. – До чего же тесен мир! Людские пути то и дело пересекаются, хотя никто не может угадать, что ждет его завтра.

– Что же мне делать, мама? Лада, скорее всего, погибла, а если и жива, то вряд ли сможет вернуться в наш мир.

– Если имеется вход, то…

– Найдется и выход, – завершил фразу Игорь. – Лада сказала то же самое, а потом сгинула в Зазеркалье. Возможно, она права, но проблема состоит в том, удастся ли ей отыскать путь домой.

– Будем надеяться на лучшее.

– Мне бы твое спокойствие! Я просто с ума схожу. – Игорь поднялся со стула, начал возбужденно вышагивать по комнате. – Я не знаю, как быть дальше!

– Думаю, у нас есть несколько дней в запасе. Пока Ладу не хватятся…

– Ей почти каждый вечер звонят из Москвы. А телефон Лады сгинул вместе с ней в Зазеркалье.

– Скверно.

– Когда Мартынову начнут разыскивать, подозрение сразу падет на меня. Последнее время мы часто спорили, даже ссорились, и делали это публично, при свидетелях. Все это моментально всплывет, и тогда мне не отвертеться. Что же делать? Бежать? Сдаться? Прийти с повинной и сказать, что моя коллега исчезла в зеркале, а я снимал каждое ее действие, но пленка почему-то оказалась испорченной? Разве в такую историю можно поверить?

Игорь схватился за голову. А Маргарита молчала, и в стеклах ее очков отражались яркие огоньки люстры.

Проникнуть в номер Лады Мартыновой оказалось несложно. Маргарита пришла в отель якобы для того, чтобы навестить своих бывших коллег, и между делом узнала у администратора, в какой комнате остановилась московская знаменитость Лада Мартынова. Эту информацию вполне можно было выяснить у Игоря, но слепая женщина решила не впутывать сына в эту историю. Она знала, что подвергнется смертельной опасности, а потому решила действовать в одиночку.

Администраторшу отвлек зазвонивший телефон, и в этот момент Маргарита потянулась к ключам от номеров. Пальцы легко разыскали нужный, а спустя мгновение женщина как ни в чем не бывало продолжала вести беседу. Губы растянулись в улыбке:

– Рада была повидаться, Ирина. Думала, что ты уже не работаешь здесь.

– Было бы куда уйти, ушла бы. Впрочем, простой работы не бывает. Заходи еще, Марго, поболтаем.

– Постараюсь. – Гостья подхватила пластиковый пакет, с которым пришла в отель, еще раз улыбнулась. – До свиданья.

– Пока, Марго.

Тросточка легко застучала по мраморному полу, вспотевшие пальцы нащупали в кармане ключ… Маргарита сделала вид, что уходит, однако на самом деле направилась во двор гостиницы, к служебному входу. Хотя женщина была слепа, она отлично ориентировалась в пространстве, без труда отыскивая дорогу. Поднявшись по лестнице и миновав безлюдный коридор, она очутилась возле номера журналистки. Щелкнул замок. Маргарита сделала шаг и внезапно отпрянула, едва справившись с нахлынувшими эмоциями. Ощущение было таким, будто она стояла на краю пропасти, на дне которой затаились Смерть и Ужас. И все же женщина заставила себя войти в комнату. Она двигалась по ковру так осторожно, будто и в самом деле у ее ног находился глубокий провал. Ее нервы звенели, как натянутые струны. Могильный холод пронизывал тело.

Маргарита не видела зеркала, но точно знала, где оно находится. Хотя душа трепетала от волнения, внешне женщина казалась совершенно спокойной. Погасив свет, она достала из пакета небольшое прямоугольное зеркальце, пару свечей. Казалось, что Маргарита готовится к старинному гаданию, которым обычно баловались девчонки в святочные вечера. Установив маленькое зеркальце напротив большого так, чтобы они до бесконечности отражали друг друга, женщина зажгла свечи, обратив невидящий взор в глубины Зазеркалья, и стала ждать.

Каждый случайный шорох заставлял ее вздрагивать, по вискам струились ручейки холодного пота, однако она по-прежнему «всматривалась» слепыми глазами в зеркальную гладь. Слепота мешала осуществить дерзкий план освобождения пленницы Зазеркалья, но Маргарита продолжала надеяться на удачу и все ждала, когда же плутавшая в запредельном мире Лада заметит огненную дорогу домой.

Минуты таяли, как воск горящих свечей, на смену нервному напряжению и тревоге пришла апатия. Чувства притупились. Все в жизни стало пустым и бессмысленным. Маргарита погасила огарки, спрятала их в пакет вслед за зеркальцем, подобрала трость и направилась к двери, как вдруг в ее черном, лишенном света и цвета мире полыхнула синяя вспышка…

Она не знала, сколько времени лежала без сознания. Наконец веки дрогнули, и женщина открыла глаза. На какую-то долю секунды показалось, что к ней вернулось зрение – она словно увидела интерьер гостиничного номера – искаженный, окрашенный в странные цвета, но все же вполне реальный. Видение исчезло быстрее, чем слепая его осознала.

Женщина медленно поднялась с ковра. Движения давались ей с трудом, словно она упала с большой высоты и осталась жива по чистой случайности. Все было необычно и странно, но Маргариту волновала не боль и даже не секундное прозрение, а то, что произошло с ней за миг до потери сознания. Что именно? Она не могла вспомнить этого, но чувствовала, насколько важен и страшен был тот забытый момент ее жизни…

Трудно уснуть в душную летнюю ночь, когда даже в предрассветные часы нет места для прохлады, а воздух кажется тяжелым и липким. Маргарита ворочалась с боку на бок, то и дело поправляя подушку, и думала о сыне. Действительно, исчезновение безрассудной журналистки могло обернуться для Игоря крупными неприятностями, возможно, даже тюрьмой. Лада должна была любой ценой вернуться в наш мир, но как это сделать, Маргарита пока не представляла.

– Е-е-е-ети-и-игомоп! – нарушил тишину тяжелой ночи долетевший из Зазеркалья вопль монстра. – Е-е-е…

За последнее время зов чудовища стал почти привычным и уже не внушал того запредельного панического ужаса, как раньше. Однако сегодня крик раздался слишком близко, словно монстр уже проскользнул в комнату и находился в паре шагов от Маргариты. Женщина села на кровати, прислушалась…

– Дубин-отк, етигомоп! – прокричал вибрирующим голосом монстр.

Если бы она могла видеть! Одного мимолетного взгляда хватило бы, чтобы понять, одна она в комнате или нет. Маргарита с ужасом представляла, как вырвавшееся из Зазеркалья чудовище прячется в углу комнаты, выбирая подходящий момент для атаки. В том, что монстр пришел убивать, женщина не сомневалась – слишком хорошо она знала жестокость и коварство обитателей Зазеркалья.

– Ты пришел за мной? Ты здесь? – фразы сорвались с губ сами собой, хотя на них не могло быть ответа.

Но все же он прозвучал:

– Атсйулажоп, адюсто итйыв енм етигомоп. Юаминоп ен огечин я! – взвыл монстр.

Поток негативной энергии был слишком силен, но Маргарита так и не могла понять, уцелела или нет граница между мирами. Женщина сидела неподвижно, со страхом ожидая развязки. Как убивают пришельцы из Зазеркалья? Рвут плоть острыми зубами? Замораживают космическим холодом? Пожирают душу? Ответа не было, но каждая секунда ее жизни могла оказаться последней…

Впрочем, постепенно Маргарита начала улавливать в потоке злобы и ненависти, исходившем из зеркала, совсем другие чувства – испуг, отчаяние, растерянность. Это было настолько необычно, что, преодолев оцепенение, женщина все же заставила себя подойти к зеркалу. Чуть дрожащие пальцы коснулись стекла:

– Кто ты? Почему рвешься в наш мир?

Монстр находился в Зазеркалье, совсем близко, по ту сторону стекла, но в то же время бесконечно далеко. Чудовище всхлипывало, билось о прозрачную преграду, однако не могло разрушить ее.

– Тебе не выйти, – тихо проговорила Маргарита, и в ее голосе послышались печальные нотки.

Глава VI

Огненная дорога

Бархатистые, цвета запекшейся крови лепестки тихо покачивались на сапфировой воде, белый мрамор сверкал под необычными, голубоватыми лучами солнца. Татьяна стояла возле бассейна, со страхом ожидая появления духа, именовавшего себя ее сестрой Катериной. Девочка знала, что видит сон, но легче от этого не становилось. Мир грез принадлежал потусторонним силам. Здесь они были гораздо сильнее, чем в реальности.

С того момента, как Таня перенеслась к зловещему бассейну, прошло довольно много времени, но Катерина так и не появилась. Выждав еще чуть-чуть, девочка медленно пошла вдоль кромки водоема. Розы тихонько покачивались на длинных стеблях. Вода сверкала ослепительными бликами…

– По-мо-ги-те-е-е… – закричал кто-то вдали. – Помогите!

– Мила?

Таня вздрогнула, начала озираться по сторонам, почти уверенная в том, что слышала голос подруги. Но вокруг не было ни души. Злой свет солнца выбеливал кожу и обдавал потоками космического холода, беспричинная тоска медленно сковывала душу ледяными оковами…

– Где я? Где?! – доносилось с противоположного конца огромного бассейна. – Где?!!

– Мила! Сюда!

– Таня…

Голос становился тише, похоже, Китайгородцева шла в другую сторону.

– Мила! Стой на месте! Я сейчас приду! Слышишь, стой на месте!

Преодолев страх, Таня Андреева побежала по мраморной дорожке, тянувшейся вдоль водоема. Она мчалась на зов, а розы смотрели ей вслед огромными глазами, скрытыми в глубине каждого пурпурного цветка.

– Мила!

– Таня!

Бассейн незаметно преобразился, изменив свою форму и размеры, и теперь девочки стояли на противоположных берегах беломраморного канала, тянувшегося до самого горизонта. Преграда была почти непреодолимой, но позволяла свободно друг с другом говорить:

– Как ты сюда попала, Мила?

– Я не знаю! Я ничего не знаю! – с отчаянием выкрикнула Китайгородцева. – Может, ты объяснишь, что происходит?

– Вроде бы я вижу тебя во сне…

– Во сне? По-твоему, я тебе снюсь? Или ты мне?

Вряд ли эту загадку удалось бы разгадать и в более спокойной обстановке, а сейчас было и вовсе неподходящее время для распутывания головоломок. Голубое солнце светило все ярче, выстуживая кровь. Розы широко раскрытыми глазами следили за каждым действием девчонок. Чудовищная, непредсказуемая развязка кошмара могла произойти в любое мгновение.

– Слушай, Мила, я попробую вывести тебя отсюда. Может быть, если ты выберешься из этого сна, то сумеешь вернуться в реальность.

– Вряд ли.

– Все равно, мы должны попытаться! Это единственный шанс.

Китайгородцева с сомнением посмотрела на расстилавшуюся у ног сапфировую гладь канала. Глубина водоема вряд ли превышала пару метров, и сквозь толщу воды отчетливо виднелось вымощенное белым мрамором дно. Девочка наморщила лоб. На ее хорошеньком кукольном личике появилось озабоченное выражение. Мила неплохо плавала, но страх мешал ей войти в прозрачную сапфировую воду.

– Ты меня не выведешь. Я заблудилась, Таня! Теперь мне никто не поможет. Я вижу открытые двери, но не могу войти в них… Почему? Скажи, почему?

– Мила, плыви ко мне!

– Вода, наверное, ледяная.

Мила опустилась на корточки, коснулась ладонью обжигающе-холодной воды, а когда подняла голову, то увидела стоящую над ней Татьяну. Впрочем, почти сразу Китайгородцева поняла, что ошиблась и перед ней находится совсем другой человек. Та, что стояла у воды, внешне ничем не отличалась от Тани Андреевой. Такие же синие глаза, темные волосы с длинной челкой, даже одета в любимый Танин сарафан. Но, несмотря на абсолютное внешнее сходство, двойник не имел ничего общего с подружкой Милы. В синих глазах таинственного существа застыло жестокое выражение. Губы кривились в недоброй усмешке.

– Ты моя школьная подруга Мила Китайгородцева, – произнесла незнакомка, так напоминавшая Татьяну. – Точнее, будущая подруга. В этом году мы вместе пойдем в школу. Вечерами будем бегать на дискотеки…

– Кто ты?

– Неужели не догадалась? Ведь обо мне столько слов сказано. Я – Катерина, сестра-близнец обожаемой всеми Танечки Андреевой.

– Тебя не существует!

– А тебя?

– Мила! Скорее! Прыгай в воду! – кричала с противоположного берега Татьяна, наблюдавшая, как Китайгородцева беседует с призраком. – Не слушай ее! Хорошего она все равно не скажет!

– Может быть, это ты отражение, бесплотный призрак, возникающий на зеркальном стекле? – сверкнула иссиня-белыми зубами Катерина. – Вдруг весь ваш мир – Зазеркалье, а реальность начинается здесь? Подумай об этом, куколка, когда будешь ломиться в открытые двери, бесплодно взывая о помощи. Подумай!

Мила не знала, что делать. У ее ног плескалась ледяная вода. Рядом стояло чудовище в обличье лучшей подруги, а на далеком берегу стояла Андреева, отчаянно звавшая к себе:

– Скорее, Мила! Прыгай в воду!

– Что же ты медлишь? – улыбнулась Катерина. – Не заставляй ждать мою любимую сестренку.

С этими словами злобный дух с лицом Татьяны толкнул Милу в воду. Девочка вскрикнула, взмахнула руками, почувствовав, как в тело вонзаются тысячи ледяных кинжалов. Отвратительный хохот Катерины наполнил призрачный мир.

– Держись, Мила, ты доплывешь! Держись!

Таня Андреева металась вдоль мраморного берега, не зная, как помочь подруге. Она даже хотела прыгнуть в воду и плыть навстречу, но не решилась. Она не слишком уверенно держится на воде. А Китайгородцева отчаянно молотила руками и ногами, вздымая каскады бриллиантовых брызг, но не могла сдвинуться с места. Мила «застряла» на середине уменьшившегося до размеров обычного бассейна водоема. Розы, вытянув стебли, следили за утопающей, и их лепестки складывались в злорадную усмешку.

– Мила! Нет!!!

Но отчаянный крик никак не мог повлиять на участь девочки. В последний раз она взмахнула руками и ушла под воду, на дно. Впрочем, у сапфирового бассейна не было дна. Мила опускалась все глубже и глубже. Затем ее крошечную фигурку окончательно поглотила голубая бездна.

– Мила!

Пурпурные розы смеялись…

Дурной сон измотал, как тяжелая работа, и, проснувшись, Таня еще долго лежала в кровати, собираясь с мыслями. Был ли пригрезившийся сон вещим или его навеяли тревоги о пропавшей подруге, девочка не знала. Все дни после исчезновения Милы Татьяна просыпалась с тягостным чувством. Она даже порой ловила себя на мысли, что жизнь ее стала какой-то пустой и бессмысленной.

Впрочем, появление Зизи немного обнадежило друзей Китайгородцевой. Такая крутая и уверенная в себе особа, как Зинаида Логинова, наверняка справится с любой задачей. В том числе разберется, что за интригу плетут обитатели зазеркального мира.

– Зизи… – пробормотала Таня себе под нос, поднимаясь с постели. – Пусть она растолкует мой сон.

Сразу после завтрака девочка отправилась на поиски кузины Петра Толкачева. Впрочем, долго искать не пришлось. Зизи Логинова сидела на скамейке у подъезда, задумчиво грызла фисташки и смотрела вдаль отрешенным взглядом.

– Привет! – Таня села рядом.

– Привет. Что-то вид у тебя кисловатый.

– Ты умеешь толковать сны?

– Сны?

– Мне привиделся сон про бассейн и Катерину, а еще в нем была Мила. Она утонула в голубой воде, погрузилась в бездну.

– А поподробней?

Зизи внимательно выслушала рассказ, но заявила, что в толкованиях снов не сильна. В конце концов, она же не гадалка или психоаналитик.

– Знаешь, Тань, мне эта расшифровка образов из подсознания не по зубам. Я мыслю буквально. Если ты видела призрак, то, следовательно, он пришел по твою душу. Думаю, дело обстоит так… – скомкав пакетик от фисташек, Зизи затолкала его в щель между досками скамейки. – Когда я разделалась с Синей Скрипачкой, то отрезала духам Зазеркалья путь в наш мир. Но это не означает, что они будут тихонько киснуть в своей вселенной, не пытаясь выбраться наружу. Они все это время искали лазейку, другой выход! Например, решили использовать чувство вины, чтобы сломить твою волю и овладеть сознанием. Это сильное средство: когда человек начинает винить себя во всех грехах, он становится уязвимым и добровольно сует шею в петлю. У тебя действительно не было сестры-близнеца?

– Нет! Сколько я могу повторять это?!

– Ладно, проехали. Но все же дух нашел какую-то слабину, воспользовался этим и получил над тобой определенную власть. Почему?

– Пятница, тринадцатое, – обреченно вздохнула Таня. – Все началось именно тогда. Мы собрались в особняке Тимошина. Пугали друг друга страшилками. В ту ночь я впервые увидела Катерину. Получается, что мы сами призвали зло на свои головы и теперь имеем то, что заслужили?

– Возможно. Платить приходится за все. Особенно дорого обходятся глупости. Что это за особняк?

– Заброшенный дом, в котором иногда тусуются любители ужастиков. Там действительно жутко. Особенно в подвале. Правда, лично я туда не заглядывала, но Толик Стоцкий говорил, что это огромное помещение с высоченными потолками. Он сказал, что видел там призрак самого купца Тимошина со свечой в руке.

– Толик скажет…

Зизи замолчала, думая о чем-то своем. Таня не решилась нарушить возникшую паузу. Она тихо сидела рядом, рассматривая пыльный асфальт под ногами. Изучив все трещины и окурки, она подняла глаза, и тут ее внимание привлекла слепая женщина с тросточкой.

– Интересно, а у слепых в квартирах есть зеркала? – нарушила затянувшееся молчание Татьяна.

– Что?

– Да так… Прошла слепая женщина, вот я и поинтересовалась.

– Слепая? Где? – Зизи вскочила как ужаленная.

– Вот… Кажется, она идет к нам.

Когда Зизи что-то волновало по-настоящему, быстроте ее реакции можно было только позавидовать. Не успела Татьяна и глазом моргнуть, как Логинова оказалась рядом с маленькой седовласой женщиной.

– Здравствуйте, вы не меня ищете?

– Тебя, – улыбнулась Маргарита.

– Здорово, что вы пришли! У нас тут новые проблемы. Без вашего совета не обойтись. А это Таня Андреева, – Зизи обернулась к подошедшей девочке. – Она в курсе дела.

Вскоре все трое расположились на скамейке в дальнем, заросшем сорняками углу двора и принялись обсуждать странные и страшные события последнего времени.

– Знаешь, Зизи, мне кажется, ты очень смелый и решительный человек… – Маргарита замолчала, подбирая нужные слова. – Но, с другой стороны, я не имею никакого морального права толкать тебя на такое опасное дело…

– Что надо делать?

– Слепой человек не может открыть зеркальный коридор. Я пробовала, но ничего не получилось. Надо обязательно смотреть в зеркало.

– Посмотрим.

– Зизи, я не шучу. Того, кто открывает зеркальный коридор, подстерегает множество опасностей: слепота, безумие и даже смерть.

– Милый наборчик. – Зинаида Логинова любила рисковать, бросать вызов судьбе, поэтому предостережения Маргариты только подзадоривали ее. – Не тяните время, рассказывайте, в чем там дело.

– Сегодня ночью я вновь ощутила присутствие того, кого называют монстром из Зазеркалья, и поняла – он не чудовище, а жертва. Он нуждается в помощи.

– Ого… – только и смогла произнести Зизи, представив жуткую образину кляксой, растекавшуюся по стеклу. – От такой информации мозги могут запросто зависнуть. Я думаю, вы что-то перепутали, Маргарита.

В черных очках сверкнуло солнце, женщина энергично покачала головой:

– Я не видела это создание, но полагаю, что оно производит чудовищное впечатление. Однако отталкивающий облик только иллюзия, гримаса зазеркального мира. Допустите на мгновение, что люди, оказавшиеся в Зазеркалье, воспринимаются нами в искаженном виде, в виде чудовищ. Они не принадлежат тому миру, в который перенеслись. Зеркало уродует их.

– Мила?! – только и смогла произнести Таня, сообразившая, что имеет в виду их собеседница.

– Кто? – переспросила Маргарита.

– Моя подруга. Мила Китайгородцева бесследно исчезла три недели назад, и я почти уверена, что она сгинула в зеркале.

– Понятно… Тогда все сходится. Девочка мечется по Зазеркалью, ищет выход, взывает о помощи, но всякий, кто видит ее искаженный облик, испытывает только ужас, не подозревая, что творится на самом деле. Но хуже всего, что Мила может там заблудиться. Зеркал миллионы. Она будет метаться от одного к другому, все дальше уходя от дома. Пока «монстр» появляется только в нашем городе, но наступит день, когда «чудовище из Зазеркалья» возникнет где-нибудь в Америке, Японии или Новой Зеландии… Она затеряется в потустороннем мире, и никто не сможет ее оттуда вывести. Но кроме этой девочки Зазеркалье поглотило и другую жертву… – Маргарита замялась. – Не буду скрывать, я очень заинтересована в ее освобождении. В противном случае у моего сына возникнут крупные неприятности.

– Что именно мне предстоит сделать, чтобы вывести их?

– Стать проводником, который поможет выбраться из зеркального лабиринта. Они должны выйти на огненную дорогу, которая приведет их к дому. Технически это несложно, но очень опасно.

– Прорвемся.

Таинственное действие, которое Маргарита называла «открытием зеркального коридора», решили отложить до вечера, поскольку темнота способствовала его осуществлению. А пока Зизи как ни в чем не бывало сагитировала Таню сходить за мороженым и всю дорогу весело смеялась, болтая ни о чем.

Вечер был тихим, теплым и безмятежным. Зной отступил. Измученные жарой горожане вышли из своих домов, наслаждаясь прекрасной погодой.

Группка из нескольких ребят и девчонок резко отличалась от гуляющей толпы. Они стремительно шли вперед, не глядя по сторонам и не обращая ни на кого внимания. Маленькая команда, возглавляемая Зизи, двигалась к дому, где должно было произойти освобождение пленников Зазеркалья.

Зизи первой взбежала по лестнице и остановилась у двери, выискивая в списке обитателей коммуналки имя Маргариты. Палец уже потянулся к кнопке нужного звонка, когда дверь квартиры неожиданно распахнулась и на пороге возникла толстая тетка с мусорным ведром в руке.

– Здравствуйте, мы к Маргарите Олеговне, – вежливо сообщила Зизи.

Тетка с неприязнью посмотрела на толпившихся у двери ребят. Тощий очкарик, злоупотреблявшая косметикой юная вертихвостка, смешливый парень с дерзкими глазами, худенькая девчонка с длинной челкой и, наконец, возглавлявшая всю компанию девица в строгом костюме крайне не понравились соседке Маргариты. Тетка поставила ведро на пол, подбоченилась и произнесла длинный монолог, сущность которого сводилась к фразе: «шляются тут всякие, а потом почтовые ящики горят». Компания заметно стушевалась после такого приема, и только Зизи сохранила завидное хладнокровие.

– Прошу прощения, но нас ждут, – твердо произнесла она и вошла в коммуналку.

Остальные бочком последовали за ней.

– Я еще разберусь с этим безобразием! – прокричала тетка. – Мало того, что Маргарита сама чокнутая, так теперь еще к ней повадились хулиганы с улицы. Я все доложу участковому!

Нелепый конфликт заметно испортил настроение. И хотя ругань тетки никак не могла повлиять на цель их прихода, ребята заметно сникли. Приуныла даже Зинаида Логинова, задумавшаяся о том, что ожидало ее в самом ближайшем будущем. Зизи любила рисковать, верила, что удача сопутствует храбрым, но прекрасно понимала, насколько опасен избранный ею путь. Она знала, что везение рано или поздно оставит ее и тогда наступит роковая развязка, которой уже не удастся избежать. И неизвестно, когда это произойдет? Может быть, даже сегодня?

Когда компания вошла в комнату Маргариты, Регина, Таня, Зина и Толик как по команде уставились на громадное зеркало в углу. Оно казалось дверным проемом, за которым толпились сбившиеся в кучку подростки. Но ребята знали, что под этими масками скрываются злобные духи Зазеркалья. От такого соседства по спине поползли мурашки, а впечатлительный Яша даже почувствовал слабость в коленях. Толик Стоцкий незаметно показал своему отражению кулак, и зеркальный мальчишка в точности повторил его жест.

– Присаживайтесь, – произнесла Маргарита после того, как Зизи представила ей своих друзей. – Не ожидала, что вас соберется так много, но, возможно, это и к лучшему. Наши души объединятся. А значит, сила воздействия на зеркало увеличится, и мы поможем заблудившимся найти выход.

– Почему именно это зеркало? – Зизи с видом эксперта осмотрела антикварный предмет. – Из него уже выходили?

– Не думаю. Оно валялось в подвале старинного дома, но я забрала его себе. Все в прошлом… Глупо, страшно. Не будем больше об этом.

– Ясненько… – пробормотала Зизи, хотя так и не поняла, что имела в виду ее собеседница.

– В принципе, для создания зеркального коридора можно использовать любые зеркала, – справившись с волнением, пояснила слепая. – Конечно, лучше всего взять то, в которое нырнул человек, но сейчас у нас нет такой возможности, поэтому я выбрала самое большое и прозрачное зеркало. От качества стекла во многом зависит длина коридора, а это очень важно.

– Тогда – за дело.

Следуя указаниям Маргариты, Зизи достала из-за шкафа еще одно довольно большое зеркало, поставила его на стол напротив основного. Стекло отразило стекло, отражение продублировало отражение, образовав бесконечный коридор, уходивший в иной мир.

– Мы же так гадали! – воскликнула Регина. – Помните прошлый старый Новый год? Тогда девчонки собрались у Китайгородцевой и стали выяснять, какой муж будет у каждой из нас. Для этого надо сесть позади маленького зеркала и внимательно смотреть в большое, в самое дальнее отражение, которое удастся рассмотреть.

– И говорить при этом: «суженый-ряженый, приди ко мне наряженный», – добавила Татьяна, принимавшая участие в том гадании.

– Правда, никого мы там не увидели.

– Мила утверждала, будто ей что-то почудилось.

– Она прикалывалась, – вступил в разговор Стоцкий. – Будто не знаете, как это бывает?

– Тебе виднее, великий мистификатор, – откликнулась Регина. – Ты же главный специалист по розыгрышам и приколам.

– Кстати, я так и не поняла, откуда должен появляться этот «суженый-ряженый»? Он приходит из глубины большого зеркала, в которое смотришь, или подкрадывается сзади и стоит у тебя за спиной?

– Вроде бы он прячется сзади, Андреева. Поэтому и нельзя оборачиваться во время ворожбы, – вновь вступила в разговор Регина.

Тем временем Зизи поставила около менее крупного зеркала две свечи и зажгла их – уходящий в неизвестность коридор озарило бесчисленное множество огоньков, превратив его в огненную дорогу. Теперь, когда все было готово, оставалось лишь потушить свет и наблюдать за тем, что предстояло сделать Зинаиде.

– Вы правы, девочки, то, что сейчас происходит, внешне напоминает гадание, – нарушила напряженную тишину Маргарита. – Но в действительности это очень рискованное действие. Последствия его непредсказуемы. Молоденькие девочки, желающие узнать свою судьбу, никогда не бывают по-настоящему серьезны во время ворожбы, а такой настрой разрушает зеркальную магию. Иначе мы бы недосчитались очень многих…

Таня Андреева не слушала рассказ слепой женщины. Девочка ощущала в комнате присутствие кого-то постороннего. Это существо пришло сюда с одной целью: убить всех, кто осмелится бросить вызов духам Зазеркалья. Если бы зло имело запах, то Татьяна могла бы сказать, что чувствует его…

Взгляд все время останавливался на собственном отражении, точнее, на том чудовище, с лицом и фигурой Татьяны, которое скрывалось за зеркальным стеклом. Что испытывает человек, смотрясь в зеркало? Кто-то разглядывает себя с нескрываемым удовольствием, кто-то, наоборот, придирчиво выискивает недостатки собственной внешности, а кто-то просто бросает беглый взгляд на отражение и спешит по своим делам… Но сейчас Таня видела в Зазеркалье не свою копию, а злую и мстительную Катерину, надумавшую погубить всех. Оттого отражавшаяся в углу зеркала худенькая синеглазая девчонка, застывшая в напряженной позе на старом диване, внушала Тане Андреевой неподдельный ужас.

«И зачем я пришла сюда? – думала девочка, рассматривая сидевших рядом Яшу и Регину. – Им-то бояться нечего, их отражения не занимаются шантажом, в отличие от моего».

Маргарита тем временем давала последние инструкции Зизи:

– Свечи, образующие огненную дорогу, словно маяк указывают верный путь заблудившимся в Зазеркалье. А ты постарайся не обращать внимания на огоньки, сосредоточься на самом маленьком отражении в конце коридора и не отводи от него глаз.

– И что дальше? – Зизи с сомнением покосилась на зеркала, не веря, что такой широко известный способ гадания на самом деле является таинственным ритуалом открытия коридора между мирами. – Честно говоря, я не раз проделывала подобную штуку, и всякий раз впустую.

– Ты почувствуешь, что нужно делать. Но будь очень осторожна: при приближении малейшей опасности сразу же закрывай глаза и гаси свечи.

– С закрытыми глазами?

– Сейчас не время для шуток. Считается, что обитатели Зазеркалья не могут выйти через коридор в нашу реальность, но, если честно, сквозь открытый канал в наш мир просачивается зло. Потому внимательно прислушивайся к своим ощущениям. Страх предупредит о надвигающейся опасности.

– Мне и сейчас страшно, – усмехнулась Зизи. – Прямо поджилки трясутся.

– Отнесись ко всему серьезно, иначе просто не сможешь открыть коридор.

– Ладненько. Буду сосредоточенна, как на экзамене по математике.

Расположившийся ближе всех к двери Толик Стоцкий погасил свет. Зизи с сосредоточенным видом села на стул, позади меньшего из зеркал, уставилась в зеркальную бездну. Зрелище завораживало, и вскоре весь мир для Зинаиды сконцентрировался в огненной дороге. Девушка сжала пальцами спинку стула, напряженно всматриваясь в неведомое. Страх прошел, но осталось щемящее чувство, которому Зизи просто поленилась подобрать название.

Но что это? Возможно, у отважной девушки просто устали глаза. Показалось, что самое маленькое из отражений зеркала потемнело. Как будто там промелькнула легкая тень. Не отводя взора, Зизи немного отодвинулась. Она сгруппировалась, готовясь к неожиданной атаке, хотя прекрасно понимала, что живой человек из плоти и крови не может совладать с призраком. В сознании возник отчетливый образ: свирепый монстр подкрадывается сзади, готовясь вонзить острые клыки в незащищенную шею. Хотелось обернуться, посмотреть опасности в лицо, увидеть своего врага.

– Не оборачивайся, – донесся откуда-то издалека голос Маргариты. – Я обернулась. Это стало последним образом на сетчатке глаз. Это нельзя видеть никому. Оно не прощает.

Темное облачко медленно ползло по огненной дороге, приближаясь к поверхности зеркала. Зизи словно окаменела, закусив губу, она смотрела в самое сердце Зазеркалья. Она надеялась увидеть ту, ради которой отважилась на рискованный шаг. И вскоре перед глазами возникла полупрозрачная фигурка. Зинаида Логинова никогда прежде не видела Милу, но не сомневалась, что в глубине зеркала маячит ее силуэт.

– Мила, иди сюда! Выход здесь! Иди по огненной дороге!

– Нет, не так, подожди, – шепотом проговорила Регина. – Там же Зазеркалье, там все наоборот. Она не поймет, что ей говорят.

– Я не умею болтать по-зазеркальному, – буркнула Зизи, продолжая смотреть в зеркало.

– Это просто, достаточно прочитать фразу задом наперед. – Девчонка поднесла к глазам плохо различимый в полутьме листок бумаги, на котором только что, почти вслепую вывела несколько слов. – Седз дохыв, Алим! Адюс иди!

Оценив идею Мироновой, Зизи несколько раз повторила перевернутые слова. Туманное пятнышко заскользило быстрее…

Во время сеанса лицо Маргариты поражало непроницаемым спокойствием, но внезапно на нем отразился испуг. Она почувствовала, что теперь, когда спасение Китайгородцевой казалось делом практически решенным, в зеркале возник настоящий вихрь зла, и он стремительно приближался к границе миров.

– Гаси свечи, скорее!

Но Зизи проигнорировала предупреждение Маргариты. Девушка, словно лоцман, вела Милу к спасительному берегу. Вот-вот должно все решиться, и Логинова любой ценой хотела завершить рискованный эксперимент.

– Давай, Мила, сюда! – позабыв «зеркальное наречие», шептала Зизи. – Ну же…

– Етигомоп! – долетел из Зазеркалья жуткий крик о помощи.

– Давай, Мила!

Только Маргарита до конца понимала, какой опасности подвергались собравшиеся в комнате люди. Она знала, что вместе с заблудившейся в Зазеркалье девчонкой к границе миров подходит таинственное существо, наделенное огромным могуществом и переполненное ненавистью ко всему живому. Вроде бы оно не могло вырваться из зеркального плена, но кто знал, как обстояли дела на самом деле? Вдруг злой дух слился с душой Милы и незаметно выскользнул на свободу. И потом он мог затянуть в свою вселенную всех, кто находился рядом с зеркалом. В последнее мгновение Маргарита бросилась к Зизи, но опоздала…

Страшный вопль огласил комнату, а из зеркала начало медленно вылезать отражение Зинаиды Логиновой. Черты зазеркальной Зизи исказила гримаса ярости. Глаза уподобились кошачьим – превратившись в желтые звездочки, рассеченные полосой зрачков. Волосы стали дыбом, окружив голову страшным нимбом, а из посиневших губ сочился черный туман.

Вообще-то Зизи не теряла хладнокровия даже в самые опасные моменты своей жизни, но сейчас смутилась, не зная, как быть дальше. Девушку поразило даже не появление чудовища, а то, что отражение перестало ей повиноваться.

Белые руки монстра долго ощупывали стекло, пытаясь найти брешь. В какой-то момент чудовище отыскало лазейку. Медленно, разрывая зеркальную поверхность словно плотную эластичную пленку, оно начало вылезать из зеркала. Гибкие, извивающиеся пальцы потянулись к горлу оцепеневшей Зизи. Казалось, нет на свете силы, способной остановить рвущегося на свободу духа, но внезапно упругая волна отбросила его в глубь Зазеркалья, вытолкнув из реального мира. На мгновение зеркало опустело, а потом в нем возникло отражение обычной, смертельно напуганной Зинаиды.

– Если верить зеркалу, я выгляжу не очень… – дрожащими губами произнесла Логинова, изо всех сил делая вид, что ситуация находится под контролем.

– Зазеркальное зло рвется в наш мир и выйдет вместе со своими жертвами, – глухо проговорила Маргарита. – Таков план чудовища – захватить в заложники людей, а когда их станут освобождать, выбраться вместе с ними на свободу, воспользовавшись зеркальным коридором. Мы должны оставить попытки спасения Лады и Милы. Своими действиями мы только откроем путь, по которому злые силы двинутся в наш мир. Надо смириться с потерей.

– Я так не думаю, – к Логиновой вновь вернулись спокойствие и уверенность. – Если есть шанс спасти людей, мы должны им воспользоваться.

Маргарита покачала головой:

– Иногда человек сталкивается с тем, что не в силах изменить. Он либо смиряется, либо его ждет безумие.

Глава VII

«Безделушка», губившая души

Он не мог спокойно идти по улице. Все время настороженно оглядывался, хотя и понимал, что не должен показывать свой страх. Такое поведение только привлекало внимание окружающих, а Игорь как раз больше всего опасался интереса к своей персоне.

Его мог остановить милиционер, потребовать документы, и тогда… Игорь живо представил, как на его запястьях защелкиваются наручники, а следователь с равнодушным лицом раз за разом по кругу задает одни и те же вопросы. Вопросы, на которые невозможно убедительно ответить: «Где находится Лада Мартынова? Куда вы спрятали ее труп?»

Прошло не так много времени с момента исчезновения журналистки. Ее пока не хватились, но Игорь понимал, что с каждой минутой приближается час икс, когда ему зададут роковой вопрос. Надеяться на возвращение Лады не приходилось, а потому предстояло серьезно подумать о своем будущем.

Алиби у Игоря не было. Чистосердечный рассказ о том, как исчезла Лада Мартынова, иначе как бредом никто не назовет. Бегство явится косвенным признанием вины. Время шло, но Игорь пока так ничего и не решил. Он в отчаянии метался по городу, не зная, как быть дальше.

Впрочем, похоже, подсознательно свой выбор он уже сделал. Ноги сами привели Игоря к железнодорожному вокзалу. Когда он увидел величественное старинное здание, то понял, что должен податься в бега. Он так боялся потерять свободу, что готов был перейти на нелегальное положение, скрываться, несмотря на свою полную невиновность.

Потихоньку начал вырисовываться и план дальнейших действий. Игорь понимал, что не может спрятаться у матери – там его будут искать в первую очередь. А значит, надо отправиться туда, где его бы никто не стал разыскивать. Например, в глухую таежную деревушку. Несколько лет назад он делал о ней сюжет и даже подружился с двумя братьями-охотниками. Об этом знакомстве практически никто не знал, а следовательно, Игорь мог какое-то время спокойно отсидеться в забытом Богом и людьми поселке. О том, что ожидало его дальше, беглец старался просто не думать.

Вокзал жил обычной жизнью. Вокруг сновали люди с тяжелыми баулами. То и дело голос диктора сообщал об отправлении и прибытии поездов. Никто не обращал внимания на высокого парня с растрепанными волосами, который растерянно стоял посреди платформы. Но Игорю казалось, что на него смотрят все.

Надо было идти к железнодорожным кассам, покупать билет, однако ему повсюду чудились милицейские засады. Появление нескольких милиционеров, проверявших документы у какого-то мужчины, стало для Игоря последней каплей. Сердце грохнулось в пятки. Он едва не побежал прочь, но все же разум возобладал над чувствами. Стараясь не показывать своего страха, парень медленно пошел по платформе, затем свернул к одной из боковых дверей вокзала.

Туалет был пуст и сиял чистотой. Белели приоткрытые двери кабинок, холодный свет ламп блестел на зеркалах и сверкающем фаянсе. Холод и тишина делали помещение похожим на только что отстроенный морг, дожидавшийся своих первых «клиентов».

Игорь перевел дух. Здесь можно немного успокоиться, подумать о дальнейших действиях. Подойдя к раковине, он набрал в ладони холодной воды, плеснул ее в лицо, перевел взгляд на зеркало. Стекло отразило осунувшегося, небритого парня с испуганными глазами.

– Да, выглядишь ты не очень…

Игорь встрепенулся, посмотрел по сторонам, пытаясь понять, кто произнес вслух только что пришедшую на ум мысль. Вокруг не было ни души.

– Дальше будет хуже. Мир тесен, куда ни беги, тебя все равно схватят и бросят в камеру с уголовниками.

– Кто здесь?!

– Никого, кроме тебя. Или – нас, если угодно.

Догадка казалась невероятной. С другой стороны, после исчезновения Лады Игоря трудно было удивить чудесами. Он вновь поднял глаза, посмотрел в висевшее над раковиной зеркало. Тот, кто взирал на Игоря оттуда, был бледен, страшен и почти мертв.

Рука сама собой потянулась к стеклу, но жуткое отражение и не подумало копировать его жест, с насмешкой наблюдая за Игорем:

– Говорят тебе, дальше будет хуже!

– Что тебе надо?!

– Первый вопрос по делу, – усмехнулось отражение. – Молодец, делаешь успехи. Хочешь посмотреть на свою начальницу?

Не успел Игорь ответить, как поверхность зеркала потемнела. В полупрозрачной глубине возникло жуткое существо, за которым еще недавно охотилась бесстрашная Лада Мартынова. Зазеркальный монстр стремительно метнулся к границе миров. Кляксой растекся по его поверхности. Разорвал зеркало, стремясь вырваться на свободу…

Игорь отскочил, больно ударился о дверь кабинки и только затем сообразил, что к нему тянет руки не чудовище, а сама Лада Мартынова, до половины высунувшаяся из зеркала.

– Игорь! Помоги мне! Я здесь! – Огненно-рыжие волосы журналистки разметались по плечам, в голосе слышались боль и отчаянье. – Помоги…

А в следующее мгновение неведомая сила втянула журналистку обратно, и зеркало вновь обрело обычный вид.

– Понравилось? – ехидно улыбнулось отражение.

– Я сошел с ума! Я просто сошел с ума! Это же почти здорово – быть просто сумасшедшим, которому мерещится всякий бред!

– И не надейся – твои мозги в полном порядке. Кстати, будешь психовать – найду себе собеседника поприятней. Да и твоя рожа мне не нравится – не люблю изображать небритых парней.

После этих слов зеркало подернулось легким туманом, отразив пустое помещение, в котором будто и не было Игоря. Парень облизал пересохшие губы:

– Говори, что тебе надо?

– Не так уж и много. Услуга за услугу, – ответило вновь возникшее в зеркале отражение. – Я верну тебе Ладу, но для этого надо как следует постараться…

– Я готов. Не мучай меня.

Вошедший в туалет толстяк с удивлением наблюдал за растрепанным парнем, беседовавшим со своим отражением. Зрелище было довольно дикое. Впрочем, в привокзальных туалетах порой случались и не такие «представления».

Таня Андреева не любила неожиданные визиты, она даже не хотела подходить к двери. В конце концов, кто-то мог ошибиться квартирой. Но звонок звонил и звонил. Родителей дома не было, а потому выяснять, что за незваные гости пожаловали к ним в дом, предстояло в одиночку. Отложив книжку и засунув ноги в шлепанцы, Таня направилась к входной двери:

– Кто там?

– Почтальон. Распишитесь за телеграмму.

Рука потянулась к замку, девочка открыла дверь, гадая, от кого может прийти нежданная весточка.

– Давайте сюда…

Но стоявший на лестничной площадке парень, большую часть лица которого скрывала натянутая до самых глаз шапка и поднятый ворот водолазки, явно не собирался разносить почту. Вместо того чтобы передать телеграмму, он решительно шагнул в квартиру Андреевых.

– Что вы де… – попыталась возмутиться Таня, но ладонь грабителя уже плотно зажала ей рот.

Отчаянное сопротивление не помогло, и спустя несколько мгновений перепуганную девчонку закрыли в ванной комнате.

– Помогите!

– Умолкни, – прошипел из-за двери грабитель. – Если будешь вести себя тихо, я скоро уйду и ничего тебе не сделаю.

Таня замолчала, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Она отчетливо различала стук отодвигаемых предметов. Похоже, ворвавшийся в дом человек устроил самый настоящий обыск. Озадаченная девочка присела на край ванны, думая о том, как быть дальше.

Звать на помощь смысла не имело. Ее никто не услышит, а крики только разозлят преступника. Терпеливо ждать, когда он уйдет? Но вдруг грабитель солгал и на самом деле он собирался разделаться с Татьяной?

Запертая в ванной комнате пленница осторожно подергала ручку двери. Если бы она сумела открыть защелку, то смогла бы незаметно выбраться наружу и убежать из квартиры. План был хорош, но невыполним – замок находился с наружной стороны створки, и его невозможно открыть изнутри…

Остановившись перед дверью Татьяниной квартиры, Зизи уже хотела нажать на кнопку звонка, но вовремя спохватилась. Словно почувствовала неладное. Обитая искусственной кожей дверь была слегка приоткрыта, а из квартиры доносился шум передвигаемых предметов.

– Странненько…

Логинова прислушалась, а потом осторожно заглянула в прихожую. Там никого не было, однако открытые ящики и рассыпанная по полу бижутерия свидетельствовали о присутствии в квартире нежданных гостей. Рука потянулась к мобильнику, но Зизи решила повременить. Позвонить в милицию было проще всего, однако Зинаида считала, что прежде надо самой «врубиться в ситуацию», а потом, в случае крайней необходимости, и на помощь звать.

Итак, Зизи отправилась на разведку. Вскоре она выяснила, что в квартире только один грабитель. Он занимался ревизией содержимого многочисленных коробочек и шкатулок в Таниной спальне. На ковер летели бусы из ракушек, заколки, пузыречки с разноцветным лаком и прочие безделушки. Если они и представляли ценность, то только для самой Тани Андреевой.

Оценив ситуацию, девушка бесшумно вошла в спальню. Зинаиде Логиновой было не занимать самоуверенности, а потому она решила разобраться с возникшей проблемой самостоятельно.

– Эй, приятель, а кто будет собирать этот мусор?

Грабитель вздрогнул, уронил на пол шкатулку, которую держал в руках, и поспешно оглянулся. Зизи в свободное время занималась и боксом, и карате, поэтому точно предугадала траекторию движения оборачивавшегося на зов человека. Ее кулак въехал прямехонько в челюсть растерявшегося преступника. Удар получился отменным – парень, даже не вскрикнув, начал медленно оседать на пол.

– Это называется нокаут, – констатировала довольная Зизи, размышляя, чем бы связать грабителя.

Скрутив его руки поясом от Таниного халатика, победительница осмотрелась по сторонам:

– Таня, ты где?

– Выпусти меня! Я в ванной!

– Иду.

Освободив пленницу, Зизи вернулась в комнату. Следовавшая за Логиновой Таня осторожно выглянула из-за ее плеча:

– Зачем он пришел ко мне?

– Не знаю. Но попробую выяснить. На обычное ограбление не похоже. Вместо того чтобы искать ценные вещи и деньги, он изучал залежи ненужных безделушек.

– Надо звонить в милицию.

– Это всегда успеется. Мы его взяли, мы его и допросим. Сдается мне, что перед нами какой-то атипичный преступник. Цель его визита – не простой разбой, а что-то еще.

Таня, пожав плечами, с опаской поглядела на лежавшего посреди комнаты человека. Парень уже пришел в себя после удара, но не двигался, наблюдая за каждым движением Зизи. А та принялась бесцеремонно обшаривать его карманы, выгружая прямо на ковер их содержимое. Вскоре там оказались паспорт, мобильный телефон, бумажник, связка ключей и какое-то удостоверение. Логинова бегло просмотрела документы, повертела в руках удостоверение.

– Смотри-ка – журналист. Я, честно говоря, думала, что они только снимают криминальную хронику, а они еще и участвуют в преступлениях.

– Сюжетов не хватило, – улыбнулась немного успокоившаяся Таня.

– Похоже на то.

Обыск продолжался. Дело дошло до бумажника. Внимание Зизи привлекла вложенная в него фотография женщины и мальчика лет двенадцати.

– Знакомое лицо, тебе не кажется? – девушка протянула фото Татьяне.

– Не знаю… вроде бы…

У женщины на снимке были красивые серые глаза и очень характерный овал лица. Зачесанные назад пышные волосы, маленький рот, тонкий, с горбинкой нос… Подумав, Зизи прикрыла пальцем глаза изображенной на фотографии женщины.

– Господин разбойник, – девушка наклонилась к лежавшему на полу человеку. – Будьте добры, объясните, какое отношение вы имеете к Маргарите Олеговне?

Несостоявшийся грабитель сидел на кухне и прикладывал к распухшей челюсти пакет с кубиками льда. Наблюдавшая за его действиями Зизи вздохнула:

– Извини, что так получилось. У меня удар сильный.

– Ты полностью права, а вот я вел себя как полный идиот.

Зизи промолчала. В душе она именно так и считала, но решила не обострять ситуацию. В конце концов, от конструктивной беседы пользы больше, чем от бессмысленного выяснения отношений.

– И все-таки не могу понять, зачем потребовалось силой врываться в мой дом? – возмутилась Татьяна. – Я же испугалась!

– Еще раз приношу свои извинения. Я все уберу и приведу в порядок.

– А моральный ущерб?

– Ладненько, господа, если хотите, решайте свои проблемы в суде, но позже, – вмешалась в разговор Зизи. – Сейчас главное – разобраться с зеркалами. Игорь, пожалуйста, расскажи еще раз, как ты беседовал с собственным отражением. Здесь важна каждая мелочь, каждая деталь.

– Двойник продемонстрировал мне запертую в Зазеркалье Ладу и сказал, что освободит ее только в том случае, если я раздобуду одну вещь. По словам отражения, мне бы не отдали ее добровольно, поэтому пришлось поступить так, как я поступил…

– Это называется разбой, – заметила Таня, зло посмотрев на собеседника.

– Да, но ради спасения человека. Эта вещь не имеет никакой материальной ценности. Она просто пылится у тебя, а могла бы стать пропуском на волю для Лады.

– Ты еще не сказал, что именно собирался взять, – снова перебила собеседников Логинова.

– Обычная безделушка. Сам не могу понять, зачем она потребовалась злому духу? Это самодельный кулон, сделанный из большого осколка зеркала и оправленный в металлическую рамочку.

– Кулон… – Круглые глаза Зизи потемнели от мрачных мыслей. – Похоже, все сходится, мы имеем дело с Синей Скрипачкой.

– Той самой могущественной жрицей Зазеркалья, с которой ты однажды столкнулась?

– В самую точку, Андреева, в самую точку. У тебя действительно есть этот кулон?

– Да. Валяется где-то…

– Пожалуйста, принеси его.

– Мигом.

Сорвавшись с места, Таня побежала в свою комнату. Игорь устроил там настоящий погром, но так и не добрался до круглой жестяной коробки с ненужной бижутерией. Таинственный кулон валялся на самом дне, притаившись под бумажным китайским веером и кристаллом какого-то минерала.

– Этот? – вернувшись на кухню, Татьяна продемонстрировала Зизи оправленный в рамку осколок зеркала, на котором была выгравирована изящная звездочка.

– Да. Он самый. Не думала, что когда-нибудь увижу его вновь. Говорят, что проклятые вещи всегда возвращаются к людям. Откуда он у тебя?

– Несколько лет назад мы с мамой отдыхали на море. Наступил последний день отпуска, до отхода поезда оставалось несколько часов, и мы решили напоследок немного прогуляться по берегу моря. Я шла вдоль кромки прибоя и вдруг увидела на песке сияющую звезду, которая при ближайшем рассмотрении оказалась осколком зеркала, отражавшим лучи закатного солнца. «Наверное, кто-то из отдыхающих потерял», – подумала я и засунула находку в карман. Правда, потом я этот кулон почти не носила – он слишком громоздкий и подходит не к каждому платью.

– Мне тоже не пришлось. Кстати, эту рамочку собственными руками сделал Петька Толкачев… Честно говоря, я полагала, что кулон сгинул в морской пучине. Но море не смогло удержать души Синей Скрипачки.

– Да кто она такая? – не выдержал Игорь. – Последние полчаса я только и слышу о Синей Скрипачке.

– Это Великая жрица Зазеркалья – могущественный демон. Она хочет вернуться в наш мир. Ее душа загнана в осколок зеркального стекла, но если найдется человек, способный расколоть кулон силой мысли, Синяя Скрипачка обретет свободу.

Таня Андреева задумчиво рассматривала «безделушку». Она пыталась разглядеть в осколке зеркала прекрасную и безжалостную колдунью, которая оживляла мертвецов и творила другие страшные дела. Девочка хотела узреть похожие на синее пламя волосы и неземной красоты лицо, но вместо этого видела только свои большие серьезные глаза…

– Итак, ситуация прояснилась. Синяя Скрипачка ищет способ возвращения в реальный мир. Любой ценой она пытается завладеть кулоном. Потому Великая жрица и привязалась к Татьяне, прикинувшись сестрой-близнецом, потому и похитила журналистку и Милу. Цель всех этих действий одна – заполучить в свое распоряжение осколок зеркала. Но, признаюсь, меня больше волнует другой вопрос: есть ли на примете у Синей Скрипачки человек, обладающий психокинетическими способностями? Без него не удастся выпустить ее душу из зеркального плена. Тань, из твоих знакомых кто-то способен на такие «фокусы»?

И Татьяна, и Игорь отрицательно ответили на этот вопрос. Это немного успокоило Зизи, но не полностью избавило от опасений. Забрав у Тани кулон, Зинаида положила его в карман.

– Лучше, если он будет у меня. Синяя Скрипачка непременно объявится снова, но теперь ей придется иметь дело со мной. Вряд ли это придется жрице по душе.

– А что же делать мне? Я должен вызволить Ладу, иначе…

– Можешь не объяснять, – нахмурилась Логинова. – Людей надо спасать, это сомнений не вызывает. Но я пока не представляю, каким конкретно способом. И еще – не пытайся забрать у меня кулон, добром такая попытка не кончится.

Игорь только опустил глаза и плотнее прижал пакет со льдом к распухшей челюсти…

Глава VIII

Цена спасения

Воспоминания уносили в прошлое, воскрешая в памяти тот кошмарный день, когда для Маргариты началась новая жизнь – жизнь в непроглядном мраке…

Изящная, хрупкого телосложения женщина стояла перед зеркалом, примеряя длинное платье из черного бархата. Наряд мог показаться траурным, но в глазах Маргариты сиял восторг. Наконец-то пришел долгожданный день. Сегодня должно произойти то, к чему она стремилась все эти годы.

Взгляд скользнул по комнате, остановился на фотографии мальчика в клетчатой рубашке. Игорек сейчас отдыхал в пионерском лагере, и это обстоятельство не могло не радовать. Ни при каких обстоятельствах она не хотела впутывать сына в свои странные и таинственные дела. В конечном счете все это делалось для него. Игорь достоин большего, чем имеет. Маргарита с ненавистью посмотрела на убогую обстановку комнаты, вспомнила, как выкраивала деньги из скудной зарплаты, чтобы купить ткань для платья, в котором должна явиться на ритуал посвящения. Теперь ее ждала совсем иная жизнь…

Женщина осторожно достала из коробки черную фату, приколола ее к волосам. Из зеркала на нее смотрела одетая в траур невеста. Невеста, готовая связать свою судьбу с теми силами, о которых нельзя говорить вслух. В какой-то момент сердце Маргариты сжалось от страха, но он быстро прошел. Она сама сделала свой выбор. Она должна благодарить судьбу за то, что повстречала людей, указавших верную дорогу.

Переодевшись в обычное платье, Маргарита сложила бархатный наряд и фату в сумку, еще раз взглянула на фотографию сына и вышла из комнаты. Оставив позади свой обветшалый дом, она стремительно зашагала по улицам старинного города. Редкие прохожие оборачивались. Было в ее фигуре нечто странное, почти зловещее, надолго отпечатывавшееся в памяти случайно встретившихся людей.

Подвал старинного дома превратили в святилище таинственных сил. Его стены окутывал черный бархат, а в центре, на небольшом возвышении алтаря, стояли два обращенных друг к другу высоких зеркала. Зеркальную гладь до поры скрывали расшитые серебром занавеси, но момент, когда зеркало должно было отразить зеркало, неотвратимо приближался. Огоньки многочисленных свечей, освещавшие подвал, горели ровно, не колебались и не трепетали. Словно были нарисованы чьей-то уверенной рукой на фоне бархатной драпировки.

Маргарита, переодевшаяся в черное «свадебное» платье, замерла в нерешительности на пороге просторной комнаты.

– Смелее, Марго, твой час настал.

Голос прозвучал, казалось, из пустоты, но потом, присмотревшись, на фоне черных стен она увидела едва различимые контуры человеческой фигуры. Облаченный в просторный плащ мужчина шагнул вперед. Маргарита не видела его лица, но из-под капюшона струилось голубоватое сияние, а бледная, вырисовывавшаяся на фоне тьмы рука сжимала скрипку.

– Теперь, Марго, когда ты сделала свой выбор, пришло время рассказать о главной цели нашего служения. Готова ли ты выслушать мой рассказ?

– Да, Наставник.

– Мы все призваны служить духам Зазеркалья, но лишь Великая жрица способна даровать им свободу. Только ее черная скрипка может разбить границу между мирами и восстановить справедливость. Очень давно те, кого называют теперь духами Зазеркалья, были незаслуженно изгнаны из нашего мира во вселенную зла, и теперь настало время вернуть их домой. Но Великая жрица в плену, поэтому наша цель – освободить ее. Чем больше будет на свете жрецов и жриц Зазеркалья, тем скорее она обретет свободу. Ты готова помочь нашей госпоже?

– Да, Наставник. – Маргарита склонила голову. – Я готова служить духам Зазеркалья и Великой жрице. С этого дня моя жизнь принадлежит им.

– В награду ты получишь то, о чем простые смертные даже не мечтают. Такова наша традиция. Ты сможешь сохранить неувядающую красоту, подчинить себе удачу, взойти на вершину власти. Став одной из жриц Зазеркалья, ты сможешь получить любую награду.

– Я хочу счастливую жизнь для своего сына. Хочу, чтобы он получил все, что пожелает, чтобы не знал тягот нищеты, чтобы…

– Ты любишь его, Марго?

– Больше жизни.

– Но наши правила таковы: награда достается лишь тому, кто стал жрецом, а не другим людям. Пожелай себе богатства и власти, тогда и твой сын получит часть великого дара.

– Хорошо. Лишь бы он имел все. Пусть скорее случится то, что должно случиться.

– А сейчас ты удостоишься великой чести. Ты увидишь наших повелителей. – Наставник поднес скрипку к подбородку. – Смотри и трепещи…

Тоскливая пронзительная мелодия – вестник бед и несчастий – наполнила холодное, похожее на огромный склеп помещение. Упали на пол бархатные завесы, скрывавшие таинственную гладь зеркал. Скрипка играла все громче. Наставник извлекал из инструмента жуткие, непривычные для человеческого уха звуки, сливавшиеся в дьявольскую музыку.

Поверхность зеркал подернулась рябью, а в их глубине возникли маленькие мутные пятнышки, похожие на струйки дыма. Они быстро растекались по стеклу, застилая прозрачную гладь черным туманом. Резко прозвучал последний аккорд, и в этот самый миг в зеркалах появились жуткие, отдаленно напоминающие людей существа. Их тела состояли из густого тумана. У них не было лиц, а вместо глаз сияли ослепительно-белые огни.

Наблюдавшая за чудовищным спектаклем Маргарита не смела шевельнуться. За годы своего ученичества она узнала от Наставника много тайн Зазеркалья, но то, что ей довелось узреть сейчас, превзошло все ожидания.

Страх, неверие, восторг смешались в душе женщины, впервые в жизни увидевшей подлинное чудо. Но кошмарное видение длилось недолго. Зеркала, словно огромные воронки, втянули черных призраков в их фантасмагорический мир…

– Я не могу играть так, чтобы звуками разбить стекло, – печально произнес Наставник. – Это по силам только Великой жрице. Я верю, – нет, я знаю, что однажды она вернется в наш мир и исполнит свое предназначение! Да будет так!

– Да будет так! – словно эхо повторила прилежная ученица жреца.

Наставник внимательно посмотрел на Маргариту. Он видел, что женщина потрясена до глубины души. Ее воля сломлена. Она готова совершить по его приказу любой, даже самый безумный поступок.

– Приступим к обряду посвящения, Марго. Я вижу, ты готова принять истину в свою душу. Стань между зеркалами…

Женщина в черном платье покорно шагнула вперед и оказалась в самой середине зеркального коридора. По обе стороны от нее появилось великое множество зеркальных двойников. Они копировали каждое ее движение.

Маргарите показалось, что она стоит в огромной очереди, у которой нет ни начала, ни конца. Куда она вела? Хотелось верить, что к счастью, исполнению заветных желаний…

Торжественную тишину нарушил жалобный звук. Кажется, где-то мяукал испуганный котенок. Удивленная Маргарита обернулась, посмотрела на стоявшего поодаль от зеркал Наставника:

– Что это?

Но объяснений давать не потребовалось. В руке мужчина держал позолоченную клетку с котенком. Перепуганный зверек метался по своей тюрьме. Его круглые глаза сияли, словно два огромных изумруда.

– Маленькая жертва, почти формальность, – негромко проговорил Наставник. – Ты должна убить невинное живое существо и отказаться от любви. Тогда наши Господа поймут, что твое сердце свободно и ты будешь верно служить им.

– Убить котенка?

– Всего лишь. Тебе не придется идти на серьезные жертвы – за последние пятьсот лет правила вступления в наш тайный орден стали гораздо демократичней.

Руки Маргариты опустились, бессильно повиснув вдоль бедер. Ее бесчисленные отражения повторили этот жест.

– Я не могу.

– Боишься? Расслабься, Маргарита, – убивать легко. Отказавшись от любви, ты получишь свободу, поймешь, что судьба в твоей власти. Ты сможешь перекраивать жизнь по своему желанию.

Котенок вновь жалобно мяукнул, с ужасом посмотрел по сторонам. Казалось, он понимал, что в этот момент решается его участь. Маргарита подняла руку, пытаясь убрать упавшие на глаза волосы, и только теперь заметила, что сжимает в ладони маленький кинжал с волнистым лезвием.

– Торопись, Марго, наши Господа смотрят на тебя. Они ждут. Они в недоумении… – вкрадчиво шептал на ухо Наставник. – Давай же, продемонстрируй им свою преданность.

В душе Маргариты бушевала настоящая буря. Только теперь, стоя на самом краю бездны, она осознала, какую страшную ошибку могла совершить. Ради пресловутого благополучия она едва не подписала договор с дьяволом. По сути, собиралась продать свою бессмертную душу. Что бы ни сулил ей Наставник, все это – дары зла, которые не могли принести ничего, кроме бед и несчастий.

– Я пришла к вам, потому что услышала дивную музыку. Я сама не заметила, как вступила на путь соблазнов. Но теперь я прозрела, поняла, что нельзя стать счастливой. Нельзя приносить в жертву других. Я не стану служить духам Зазеркалья! Я ухожу!

– Прозрела… – Сияние, исходившее от лица Наставника, разгоралось все ярче. – Как же ты глупа, Марго!

Женщина хотела сойти с алтаря, но ее ноги словно приросли к полу. Ее тело лишилось способности двигаться. Маргарита словно застыла, а сотни ее отражений принялись строить ужасные гримасы, постепенно утрачивая человеческие черты.

Однако самое страшное происходило за ее спиной. Из глубин Зазеркалья к ней стремительно приближалось нечто, окруженное коконом ослепительно-синего света. Это порождение вселенной зла было так ужасно, что разум отказывался распознавать его, ибо осознание увиденного грозило безумием и смертью.

Маргарита отлично помнила один из первых уроков Наставника. Он тогда предупреждал, что, глядя в зеркало, ни в коем случае нельзя оборачиваться, что бы ни происходило за спиной. Она помнила, она знала, но она не могла не обернуться…

– Нет!!! – Ее отчаянный крик слился со звоном осыпающихся осколков стекла.

Взмахнув руками, Маргарита упала на пол. Она потеряла сознание, а когда очнулась, то поняла, что отныне ее окружает беспросветная тьма.

– Прозрение… – донесся издалека голос жреца Зазеркалья, а потом все стихло, и женщина осталась одна среди мрака и тишины…

С того дня прошло больше десяти лет.

Маргарита поежилась, закрыла лицо ладонями. Только что она снова пережила самое страшное событие в своей жизни. Видения прошлого и раньше тревожили ее душу, но никогда они не были такими яркими и отчетливыми.

– Почему мне не дано забыть это?

Женщина медленно подошла к зеркалу, остановилась. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала исходивший из Зазеркалья поток негативной энергии. Это было то самое зеркало, что стояло на алтаре во время неудавшегося посвящения. Одно из дьявольских стекол разбилось, когда из него вырвалось чудовищное нечто, а второе принес в ее дом Наставник.

Он пришел спустя несколько дней после рокового события и сказал, что это зеркало принадлежит ей по праву. Маргарита приняла его странный дар, хотя и не знала, почему.

Слепая женщина вплотную подошла к зеркалу, дотронулась пальцами до его ледяной поверхности. Она не видела своего отражения, но знала, что затаившийся в Зазеркалье враг в точности повторил ее жест. Минута уходила за минутой, могильный холод медленно, исподволь пронизывал тело. В такую ночь могло случиться все, что угодно. Граница между мирами стала зыбкой и непрочной.

Стоя у зеркала, слепая не знала, что ее скромную комнатушку уже заполнила таинственная синь, струившаяся из прямоугольного проема зеркала…

– Да, это я, Яша Абрамов.

Номер телефона, высветившийся на определителе, ни о чем не говорил мальчику, а голос, звучавший в трубке, принадлежал незнакомке.

– Яша, тебя беспокоит Маргарита Олеговна.

– Маргарита Олеговна?

Удивленный Яша не сразу сообразил, что звонила та самая слепая женщина, с которой его познакомила Зизи, а когда понял, с кем говорит, встревожился. Скорее всего, Маргарита Олеговна собиралась сообщить дурные вести.

– Яша, ты меня слышишь?

– Да, просто я немного задумался.

– Ты бы не мог зайти ко мне сегодня? Мне нужна твоя помощь.

– Конечно. А Зизи вы уже позвонили?

– Видишь ли, Яша, обстоятельства складываются так, что помочь можешь только ты. Никому не говори, куда пошел, и прежде всего – Зинаиде. Она смелая девушка, но слишком решительная, а потому может наломать дров. Скоро ты все поймешь, приходи.

– Хорошо… – В голосе мальчика сквозила растерянность. Он не понимал, что происходит, но в то же время был полон желания помочь. – Я уже выхожу, Маргарита Олеговна. Ждите меня. Буду примерно через полчаса.

Так и не сказав матери, куда направляется, Яша вышел из подъезда и вприпрыжку побежал на трамвайную остановку. А спустя двадцать три минуты он уже стоял перед домом Маргариты Олеговны.

– Здравствуйте! Что случилось? – спросил он у слепой, которая все это время дожидалась его на улице.

– Не волнуйся. Пока все под контролем. Просто я придумала, как освободить Милу и ту журналистку.

– Здорово!

Абрамов поспешил вслед за слепой. Вскоре мальчик уже сидел за столом в ее комнате в ожидании серьезного разговора, но Маргарита Олеговна вела ничего не значащую светскую беседу. Она угощала гостя вкусным печеньем и кексами.

– Попробуй… – Слепая пододвинула мальчику розетку, накрытую блюдечком.

– Что это?

– Маленький сюрприз.

Яша с сомнением посмотрел на хозяйку дома. В выражении лица этой женщины что-то настораживало, почти пугало. Возможно, такое впечатление возникало оттого, что глаза слепой надежно скрывали темные очки.

– Угощайся, чего же ты ждешь?

Дрожащими пальцами мальчик осторожно сдвинул блюдечко, и тут же комнату огласил его полный ужаса крик:

– А-а-а!!!

Он заорал так, словно под блюдцем скрывалось настоящее чудовище. Впрочем, «угощение» действительно было не из приятных. В розетке сидел громадный паук, лениво перебиравший своими тоненькими ножками.

– А-а-а!

Блюдечко отлетело в сторону, разбилось на мелкие кусочки, но, как ни странно, и вся остальная посуда, стоявшая на столе, превратилась в груду осколков.

– Что… что вы делаете? – пробормотал Яша. Больше всего на свете он боялся пауков, контролеров и стоматологов.

– Прости. Мне надо было кое-что проверить, – спокойно произнесла Маргарита, блеснув стеклами черных очков. – Прими мои извинения, но иначе было нельзя.

– Вы так меня напугали! Откуда вы знаете про пауков?

– Рассказали… – уклончиво ответила слепая.

– Неужели Толик Стоцкий?

– Не важно. Зато теперь мы можем поговорить о том, ради чего я позвала тебя сюда. Речь идет об освобождении Милы. Видишь ли, Яша, могущество Великой жрицы огромно, и нам не удастся тайно вывести из Зазеркалья заложников. Жрица контролирует все дороги, ведущие в реальность. Следовательно, есть только один путь – путь переговоров.

Яша покачал головой:

– Она обманет. Зизи рассказывала, что Синяя Скрипачка лжива и вероломна. Сама жрица призналась, что в Зазеркалье нет такого понятия, как честь.

– Да, согласна. Но у нас есть вещь, необходимая жрице, а у нее – заложники. Это торг. Малоприятная сделка, но на нее придется пойти. Дело за тобой, Яша. Ты наделен даром разбивать стекло силой своих эмоций…

– Это жрица вам сообщила?

– Да.

– Я никому об этом не говорил. Со мной такое случается от страха. Никому больше не рассказывайте, пожалуйста.

– Конечно. Все останется между нами. Яша, пожалуйста, освободи Синюю Скрипачку, и тогда твоя подружка Мила Китайгородцева вернется домой, Лада Мартынова отыщет путь из Зазеркалья. Сделай это, умоляю. Так ты поможешь нам всем.

Щуплый мальчик задумчиво посмотрел в старинное зеркало. Он думал о тех существах, что обитают за прозрачной границей миров. О том, какие страшные несчастья они принесут с собой в нашу реальность. Кто мог остановить злобных духов, вступить в бой с силами зла? Неужели он, Яша Абрамов, способный ученик и мастер на все руки? Нет, на крутого героя, сражающегося с армией тьмы, он явно не тянул, однако и соглашаться на рискованное предложение слепой просто не имел права.

– Извините, Маргарита Олеговна, но мне пора. Спасибо за угощение.

– Ты уходишь?

– Да. – Яша поднялся из-за стола и шагнул к двери. – Я не стану вам помогать. Синяя Скрипачка убивает людей. Ее нельзя выпускать из Зазеркалья.

– Подожди! – Маргарита проворно преградила Яше путь к двери. – Тебе ничего не стоит расколоть один-единственный осколок зеркала и спасти тем самым сразу нескольких человек.

– Доверьтесь Зизи, она найдет другой выход.

– Зинаида думает только о себе. Для нее главное – произвести впечатление на окружающих.

– Я не буду вам помогать!

Диалог проходил на довольно повышенных тонах и больше напоминал спортивное соревнование. Двое метались по заставленной предметами комнате, словно играя в кошки-мышки. Несмотря на слепоту, Маргарита действовала очень уверенно. Всякий раз она преграждала Яше путь к свободе.

– Ты все равно сделаешь это!

– Нет!

– Если Лада останется в Зазеркалье, то моего сына обвинят в ее убийстве. Великая жрица сказала, что внушит эту мысль следователям и судьям. Игоря посадят в тюрьму! Я этого не допущу!

– Мы что-нибудь придумаем, все вместе!

– Ты должен освободить жрицу!

Яше все же удалось проскользнуть под рукой Маргариты и выбежать из комнаты. Коммунальная квартира показалась напуганному мальчишке настоящим лабиринтом, на миг он замешкался, пытаясь понять, где же выход, а потом что есть духу помчался по длинному полутемному коридору к спасительной двери.

– Куда это ты, голубчик?

Та самая тетка, что когда-то так негостеприимно встретила пришедших к Маргарите ребят, возникла перед Яшей, словно айсберг на пути «Титаника». У соседки был скверный характер. К тому же у нее безумно болел зуб. Так что она готова была обратить в пепел всякого, кто имел несчастье попасть в поле ее зрения. Недолго думая, тетка ухватила оторопевшего Яшу за ухо:

– Украл что-нибудь, паршивец?

– Отпустите, – только и сумел произнести Абрамов. – Пожалуйста…

Мальчик даже обрадовался, когда появилась бросившаяся за ним вдогонку Маргарита. Заверив соседку, что у них с Яшей нет никаких проблем, слепая крепко взяла мальчика за руку и повела обратно в комнату. Но радость Яши оказалась преждевременной. Едва боль в покрасневшем ухе прошла, он понял, что волей или неволей ему придется освободить из Зазеркалья Синюю Скрипачку. Конец света оказался неожиданно близок…

– Не думала, что услышу о тебе вновь! Давай поговорим, как старые подруги. Что же ты медлишь? Боишься? Трусливый подлый призрак, наряжаешься в чужую личину и думаешь, что таким образом перехитришь всех?

Со стороны могло показаться, что у стоявшей перед зеркалом девушки давно «снесло крышу». Она угрожала своему отражению, энергично жестикулировала, словно намереваясь ввязаться с ним в драку.

– Знаешь, мне некогда возиться с тобой. – Зизи погрозила зеркалу кулаком. – Однажды ты испортила мне каникулы, но во второй раз этот номер у тебя не пройдет!

Логинова на самом деле злилась на Синюю Скрипачку, однако устроила это представление перед зеркалом не для того, чтобы излить свои эмоции. Зинаида надеялась спровоцировать жрицу, заставить ее как-то проявить себя. Однако отражение вело себя как самое обычное отражение, ничем не выдавая подлинной сущности. Зизи намеревалась сказать очередную колкость, но звонок в дверь прервал ее тираду. Еще раз погрозив зеркалу, девушка направилась в прихожую.

– Здравствуйте, Маргарита Олеговна! Что-то случилось?

– Пока нет, но у меня возникли некоторые идеи…

После того как Игорь попытался завладеть кулоном, Зизи пару раз звонила Маргарите, рассказала о том, что они имеют дело с кознями Синей Скрипачки. Однако девушка не стала сообщать матери о «подвигах» сына. Они обсуждали сложившуюся ситуацию, но пока так и не сумели выработать план ответных действий. И вот Маргарита неожиданно пришла домой к Логиновой. Похоже, она знала, как им быть дальше…

Зизи первой проследовала в комнату, а ее гостья почему-то приотстала, на несколько мгновений задержавшись в прихожей. Затем Маргарита как ни в чем не бывало вошла в гостиную.

– Хорошо, когда имеются идеи. У меня пока сплошные нули, – вздохнула Зизи. – Как говорила одна девчонка: «в голове моей давно, словно в погребе, темно». А если серьезно, я не знаю, как быть с Синей Скрипачкой. Пробовала вызвать ее на разговор, но она на такую удочку не клюнула. А даже если бы и клюнула, какой толк от нашей болтовни? Короче, пока я в тупике.

– Если не ошибаюсь, на твоем кулоне была выгравирована звездочка?

– Да. Старинное зеркало было украшено по краям всякими узорчиками, потому-то я и позарилась на осколок.

– Звездочка… – Маргарита постучала пальцами по столу. – Я бы хотела на нее взглянуть.

– Сейчас.

Зизи сунула руку в карман своей строгой, подчеркнуто скромной юбки, намереваясь извлечь оттуда кулон, но почему-то остановилась.

– Давай же! – почти выкрикнула Маргарита.

Только теперь Логинова поняла, что ее насторожило слово «взглянуть», прозвучавшее из уст слепой женщины. Конечно, это могла быть обычная оговорка, но все же как-то странно… Особенно в сочетании с требовательными интонациями, звучавшими в голосе Маргариты.

– А куда вы торопитесь? – Зизи внимательно посмотрела в черные стекла очков.

Ответ получился неожиданным. Сидевшая напротив женщина резко подалась вперед, направив на собеседницу газовый баллончик:

– Я действительно тороплюсь. Мне нужен этот кулон. Быстро!

– Тема беседы проясняется, и аргументы ваши понятны…

Зизи говорила нарочито медленно. Она тянула время, пытаясь найти выход из неприятного положения. Зинаида надеялась, что слепая не сумеет эффективно воспользоваться своим оружием, и теперь думала, как бы уклониться от обжигающего облачка газа.

– Смею предположить, что вы вступили в сговор с Синей Скрипачкой и теперь действуете заодно…

Логинова отклонялась в сторону настолько медленно, что Маргарита вряд ли смогла бы уловить поток воздуха. Зизи собиралась отодвинуться еще чуть-чуть, а потом резко нырнуть под стол, однако ее намерениям не суждено было исполниться.

– Даже не думай… – Рука с баллончиком плавно переместилась влево, вновь оказавшись в опасной близости от носа Зизи. – Я все вижу. Великая жрица вернула мне зрение. Это жест доброй воли, показывающий, что она готова идти на сотрудничество.

– Поздравляю.

– Отдай кулон, Зизи. Я не хочу причинять тебе зла.

– Это чувствуется.

– Кулон в любом случае достанется жрице. Лучше отдай его добровольно, иначе мне придется нажать на кнопку, и все окажется гораздо сложнее.

– Я легких путей не ищу.

С этими словами Зизи все же метнулась в сторону, зажмурилась, стараясь задержать дыхание. Однако у Маргариты была отличная реакция. Прозревшая слепая моментально воспользовалась баллончиком. Ядовитое облачко слегка задело Зинаиду, но и этого оказалось вполне достаточно. Девушка начала отчаянно чихать, на несколько мгновений утратив контроль над ситуацией. И тут же почувствовала, как кто-то хватает ее за руки…

Маргарита заранее все просчитала. Задержавшись в прихожей, она открыла входную дверь, чтобы пропустить в квартиру Игоря. Во время разговора он прятался в соседней комнате, а теперь ворвался в гостиную и схватил Зизи. Если бы не действие аэрозольного баллончика, девушка справилась бы с нападавшим. Но сейчас она была не в лучшей форме. Игорь кольцом сжал ее плечи, а Маргарита проворно выхватила из кармана кулон.

– Надо было сдать тебя в милицию! – с досадой выкрикнула Зизи.

– Не пытайся нас преследовать. – Маргарита с сожалением посмотрела на девушку. – Здесь нет ничего личного, прежде всего я должна думать о безопасности собственного сына.

Игорь швырнул Зизи на диван и поспешно покинул комнату вслед за матерью. Чихнув еще раз пять, Логинова поняла, что на этот раз проиграла.

Глава IX

Встреча с Синей Скрипачкой

Зизи и Татьяна сидели на лавочке у подъезда и обсуждали вероломный поступок Маргариты. Логинова, еще не успевшая до конца прийти в себя после газовой атаки, громко высморкалась и с досадой швырнула в урну скомканный бумажный платок. Заботливая Татьяна тут же достала из пачки следующий.

– Спасибо. Знаешь, Танька, наверное, все дело в прикиде. Не по мне этот добропорядочный стиль: блузки, застегнутые на все пуговицы, и все такое прочее. В них я перестаю быть собой, теряю хватку.

– Дело не в одежде.

– Конечно, но надо же мне на что-то свалить свои неудачи! Знаешь, не могу простить себе, что так бездарно упустила волшебный кулон. И Петьки, как назло, нет. Ему пришлось срочно спасать дачный участок от огня. Леса всюду горят, даже в городе по вечерам дышать нечем.

– Да, я такое раньше только про Москву слышала, а теперь и у нас полыхает.

– Жара. А где-то сейчас жуткие наводнения. Говорят, треть Румынии под воду ушла, я по телевизору видела.

Разговор не клеился. Сколько бы Зизи и Таня ни говорили о стихийных бедствиях, они не могли не думать о главном. Катастрофа, по сравнению с которой пожары и наводнения оказались бы сущими пустяками, могла произойти в любой момент. Выбравшаяся из зеркала Синяя Скрипачка не стала бы терять ни минуты. Она бы сразу приступила к исполнению своей страшной миссии, и тогда бы в реальность ворвались свирепые духи, стремящиеся уничтожить все живое на Земле.

– Я привезла кулон несколько лет назад, а все неприятности начались именно сейчас. Почему? – нарушила тоскливое молчание Таня Андреева.

– Наверное, на это есть ответ, но сейчас меня больше интересует другое. Кто разобьет осколок зеркала посредством телекинеза? Людей с такими способностями очень мало. Может быть, сама Маргарита способна сделать это?

– Вероятно. Иначе она бы не действовала столь решительно.

Отправив в урну очередной носовой платок, Логинова решительно поднялась со скамейки:

– Есть предложение немного прогуляться.

– И куда мы направимся?

– К проходу во Вселенную Зла.

– Куда-куда? – оторопело переспросила Татьяна.

– Не нравится такое название – именуй это местечко вратами в мир духов или перекрестком миров. Короче говоря, вся чертовщина, происходящая в городе, в девяносто девяти случаях из ста связана с этим местом. Поэтому скорее всего Маргарита попытается провести ритуал освобождения Синей Скрипачки именно там.

– А почему не у себя дома?

– Любители заигрывать с нечистой силой устраивают свои тусовки в «нехороших местах», а говоря научным языком – в геопатогенных зонах. Мы не знаем, где сейчас находится Маргарита. Так что нам остается обследовать все подозрительные места, а начать с самого опасного из них – холма у реки.

– Там, где находится полузаброшенный сквер?

– Да. Сейчас на углу Кутузовской и Пионерской разбили сквер, а еще несколько лет назад на его месте стоял монументальный «сталинский» дом с башенкой. Там-то впервые я и заглянула в мир кошмаров.

Зизи беззаботно улыбнулась, стараясь скрыть под этой веселой маской свои тревоги.

– Странно получается: я родилась и всю жизнь прожила в этом городе, а ты знаешь о нем больше моего, хотя приезжала сюда только несколько раз, – вздохнула Таня Андреева. – Правда, мне тоже кое-что известно о сквере, но далеко не все. Когда ты успела узнать столько всего интересного?

Логинова только махнула рукой:

– Так мы идем?

– Конечно.

– А по дороге я прочитаю тебе целую лекцию о геопатогенных зонах твоего родного города. Не возражаешь?

– Что ты, Зизи! С удовольствием!

Девчонки направились к таинственному скверу на углу Кутузовской и Пионерской улиц. Старинные дома, построенные большей частью еще до революции, радовали глаз строгой красотой своих фасадов. Улицы поражали чистотой и опрятностью. Городок мог стать украшением любого туристического маршрута, однако в действительности служил приютом для потусторонних сил. К счастью, об этом знали далеко не все его обитатели…

– Все началось с того, что я купила в привокзальном ларьке «Путеводитель по геопатогенным зонам», – начала свою лекцию Зизи. – Знаешь, он меня так увлек, что я почти слово в слово запомнила написанное в книжечке. До сих пор эти страницы стоят у меня перед глазами. А начинался рассказ примерно так: «Замечено, что в определенных районах из года в год, из века в век случаются несчастья, беды и настоящие трагедии. Давайте возьмем карту нашего города, отметим на ней наиболее известные «нехорошие места» и соединим их прямыми линиями…» Далее следовала картинка неважного качества, на которой и был изображен этот чертеж. Забавно, но он действительно напоминал перевернутую пентаграмму, нижний луч которой указывал на самую высокую точку города – холм у реки.

– А остальные?

– Сейчас уже не помню, но если возьму в руки карту, то, думаю, смогу воспроизвести этот чертеж. Собственно, обследовав сквер, мы этим и займемся. Холм у реки – главное, однако не единственное место, где любят резвиться демоны и вампиры. Но вернемся к нашим баранам, в смысле – к геопатогенным зонам. Оказалось, что, по свидетельству археологов, именно на этом холме много веков подряд совершались языческие ритуалы, связанные с человеческими жертвоприношениями. Выбор древних маньяков не был случайным. Опираясь на тайные знания, жрецы умели отыскивать на местности так называемые Проходы – точки соприкосновения с другой реальностью, которую в старые добрые времена называли адом, а теперь величают Вселенной Зла. Именно в этих точках обретали силу языческие божества, подчинявшие своей воле души служивших им людей. Именно здесь происходили кошмарные, абсолютно необъяснимые с научной точки зрения истории: исчезали люди и появлялись кровожадные демоны…

Таня Андреева, затаив дыхание, слушала рассказчицу. Она даже не замечала, куда идет, до тех пор пока не ударилась ногой о бортик тротуара. Боль вернула девочку к реальности, но ненадолго. Рассказ вновь целиком захватил ее.

– Знаешь, Татьяна, надо очень осторожно относиться к таким местам и стараться не задерживаться в опасной зоне. Впрочем, кто обращает внимание на такие предупреждения! А дальше в «Путеводителе» рассказывалась история холма у реки. Хотя, с точки зрения архитекторов, это место было удобно для застройки, оно почему-то пустовало, а одно время даже использовалось как кладбище для самоубийц и колдунов.

– Люди чувствовали, что это дурное место.

– Точно. Но чем человек цивилизованней, тем меньше он обращает внимания на «предрассудки». Примерно в середине девятнадцатого века местные власти приступили к застройке холма. Правда, воздвигли они там всего лишь приют для умалишенных. Спустя десять лет после застройки пожар страшной силы уничтожил само здание и унес жизни почти всех его обитателей. Тогда на холме разбили парк. Местечко для отдыха получилось не очень. Сохранилось много документов, свидетельствующих о том, что на его территории регулярно происходили несчастные случаи и бесследно исчезали люди. А после революции о суевериях вообще старались не вспоминать и, недолго думая, возвели на проклятом месте жилой район. За что и поплатились. Во время войны это место очень сильно пострадало от немецких бомбардировок, а самая страшная трагедия произошла тогда, когда бомба угодила прямиком в подвал дома, где прятались от бомбежек люди. Тогда погибло шестьдесят четыре человека, из них – двадцать три ребенка и две беременные женщины.

– Кошмар!

– Да уж, иначе не скажешь. После войны на этом месте вновь построили жилые дома. Самым известным из них был «дом с башенкой». Ко всему прочему, там находилась булочная, в которой продавали вкуснейшие рогалики с корицей. Петька их просто обожал, но это к слову. Знаешь, что писали об этом в «Путеводителе»?

– О рогаликах?

Зизи даже не улыбнулась, проигнорировав шутку своей спутницы:

– «Больше полувека прошло со времени последней трагедии, случившейся на холме у реки, и пока ничто не напоминает о зловещей славе этого места, но всегда остается опасность, что люди, привлеченные иллюзией получения неограниченной власти, могут попытаться открыть Проход и разбудить дремлющих демонов…» – Логинова перевела дух, а потом твердо добавила: – Вот я и разбудила этих чудовищ…

– Ты?

Зизи и Татьяна как раз подошли к ограде жалкого пыльного сквера, таившего в своих недрах древнее, неистребимое зло.

– Да, я. – Логинова шагнула на покрытую растрескавшимся асфальтом дорожку. – Мне захотелось на собственной шкуре проверить, соответствует ли действительности то, что написано в «Путеводителе по геопатогенным зонам». Короче, сгубило кошку любопытство… Я сделала все, чтобы разбудить задремавшее зло, и оно проснулось. Знаешь, Татьяна, когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, а пока нам надо заняться насущными проблемами.

– И что надо делать?

– Проявить максимум наблюдательности. Я не знаю, что конкретно надо искать, но, возможно, мы обнаружим какую-нибудь зацепку, которая поможет разгадать план Маргариты. Если, конечно, она придет сюда…

Поиски были долгими и тщательными. Зизи и Таня обследовали каждую аллейку и полянку. Заглянули даже в брошенные водостоки и одиноко стоявший почти посреди дорожки мусорный ящик. Внимательно осмотрели фонари, лавочки и проржавевшие остовы никогда не работавших аттракционов. Но не нашли никаких следов присутствия потусторонних сил.

Логинова, которая являлась настоящим экспертом в области паранормального, не заметила ничего подозрительного и вынуждена была признать, что сквер на данный момент не представляет никакой опасности для окружающих.

– Когда назревают неприятности, кожей чувствуешь их приближение. Меняется вся энергетика, сквер просыпается, оживает, словно он огромное живое существо. А сейчас это обычный кусок высушенной солнцем земли – ни больше ни меньше, – заявила Зизи, вернувшись на ту же дорожку, с которой начала осмотр. – Похоже, придется искать в другом месте. А может быть, мои предположения вообще не стоят ломаного гроша и Маргарита освободит Синюю Скрипачку у себя дома или, к примеру, в другом городе.

– Куда пойдем теперь?

– В ближайший книжный магазин. Купим карту города, и я попытаюсь по памяти начертить пентаграмму, лучи которой указывают на геопатогенные зоны. У меня отличная зрительная память, но результат, конечно, окажется приблизительным. А времени мало. Возможно, все произойдет этой ночью. Синяя Скрипачка не любит ждать.

Покинув сквер, девушки направились на Пионерскую улицу. По дороге они купили эскимо, но Таня не чувствовала ни его вкуса, ни прохлады. Она вновь и вновь задавала себе вопрос, почему в ее жизни появилось столько чертовщины? Зизи сказала, что разбудила своим любопытством дремавшее зло, возможно, сама Таня тоже совершила подобную глупость.

– Кажется, я поняла, в чем причина…

– У тебя есть план?!

– Нет. Просто терзаю себя философскими вопросами. Тогда на вечеринке в пятницу, тринадцатого, мы все очень хотели чуда, мечтали, чтобы страшилки стали реальностью. Это казалось таким прикольным, увлекательным и совсем нестрашным. Наше желание открыло Проход. Желания сбылись…

– Да, с желаниями надо быть поосторожней, – равнодушно заметила Зизи, доедая эскимо.

– Кулон с заключенным в нем демоном несколько лет лежал, как обычная безделушка, но стоило нам поверить в чудо – он стал приносить несчастья. Когда мы собрались в брошенном доме…

– Где вы тусовались? – Еще мгновение назад Логинова изнывала от жары и скуки, но внезапно преобразилась, почувствовав, что нащупала верный путь.

– В старинном особняке, некогда принадлежавшем купцу Тимошину. Кажется, я уже рассказывала о нем.

– Да, но тогда я кое-что упустила. Маргарита тоже упоминала о каком-то старинном доме, в котором произошло роковое для нее событие. Больше подобных мест в городе нет?

Таня отрицательно покачала головой. А Зизи, выбросив недоеденное мороженое, резвым галопом помчалась к дверям находившегося неподалеку книжного магазина. Вскоре она уже рассматривала разложенную прямо на асфальте карту города. Достав из кармана черный маркер, Логинова закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти чертеж из путеводителя. Она не могла вспомнить конкретные улицы, на которые указывали лучи пентаграммы, но хорошо представляла ее в целом.

– Сейчас попробуем…

Черные линии пересекли карту, образовав перевернутую пятиконечную звезду. Нижний ее луч указывал на зеленый прямоугольник сквера, а остальные накрыли центральную часть города.

– Ну как, попала?

Таня склонилась над картой. Зизи не могла знать, на какой улице стоял заброшенный особняк, однако один из лучей указывал на маленький переулочек, в котором тот находился.

– Попала.

– Славненько. – Зизи потерла руки. – Мы еще повоюем, Татьяна.

– Ты придумала план?

– Пока нет, но главное – теперь нам известно, где будет происходить шоу. Смотри, все сходится: особняк расположен в «нехорошем месте», – Логинова загнула указательный палец, – это раз. Маргарита занималась колдовством в каком-то древнем подвале – это два, а ты, обладательница волшебного кулона, «случайно» пришла туда, где пряталось это зазеркальное зло. Три. Знаешь, Андреева, я бы могла голову дать на отсечение, что Маргарита придет именно туда! Но все-таки не дам, на всякий случай…

Усмехнувшись, Зизи еще раз посмотрела на карту и двинулась в направлении находившегося недалеко отсюда дома Тимошина. Татьяна торопливо последовала за ней.

Яшу трясло так, что у него зуб на зуб не попадал. Вечер был теплым и ласковым, однако мальчишка чувствовал во всем теле лютый холод, словно вышел раздетым на мороз.

– Пожалуйста, отпустите меня.

– Нет, не могу. – Шагавший рядом Игорь крепче стиснул руку Абрамова. – Не бойся! Ты только разобьешь чертов кулон, и на этом все закончится.

– Нет, только начнется. Вы с Маргаритой Олеговной совершаете непоправимую ошибку.

– Я не хочу сесть в тюрьму. И хочу вернуть Ладу – эта женщина мне небезразлична. А ты подумай о своей подруге, Яша. Неужели ты хочешь навсегда оставить ее в кошмарном мире Зазеркалья?

– Синяя Скрипачка обманет. Ей нравится мучить людей.

– Расслабься, Яша. Все будет хорошо.

Свернув с центральной улицы, они вошли в тихий зеленый переулок, где доживал свой век построенный еще в девятнадцатом столетии двухэтажный особняк. Когда-то украшенное башенками, античными колонами и готическими витражами здание воздвиг местный богатей купец первой гильдии Тимошин. Он думал богатством и роскошью затмить свое незнатное происхождение.

Дом поражал воображение своим безвкусным шиком. Множество ротозеев любовалось расписанным фресками и украшенным лепниной «дворцом». Однако триумф Тимошина длился недолго. Сам купец сгинул в годы Гражданской войны. Его особняк национализировали, и под затейливо украшенной крышей «дворца» разместились многочисленные конторы, а в шестидесятые годы дом пустили под коммуналки.

Особняк Тимошина никто не ремонтировал. Постепенно он начал ветшать, и жизнь в нем стала напоминать экстремальный вид спорта. Рухнувшие балки, постоянные потопы и прочие бытовые неприятности привели к тому, что его обитателей в конце концов расселили. А дом вроде бы поставили на капитальный ремонт. Впрочем, судьба пустовавшего особняка еще не была решена окончательно. Кое-кто называл его культурным достоянием. Кто-то, напротив, намеревался снести. А время и дождь потихоньку подтачивали старые стены, превращая в прах некогда эффектную постройку.

При виде зловещего особняка Яша сник окончательно и даже перестал дрожать. Слишком велик был охвативший его страх. С этим местом у мальчишки были связаны жуткие воспоминания, которые, впрочем, меркли перед открывающимися перспективами.

Проникнуть в заколоченный особняк не представляло ни малейшего труда. Выдернув из доски свободно болтавшийся гвоздь, Игорь толкнул дверь.

– Идем…

Яша больше не сопротивлялся. Он покорно вошел в холодный, пахнущий сырой штукатуркой подъезд.

Дом Тимошина был жутким местом, однако его наземная часть не шла ни в какое сравнение с огромным подвалом, в котором отважился побывать только неугомонный Толик Стоцкий. Парень рассказывал об этом всевозможные страшилки, и, похоже, не слишком преувеличивал.

Включив фонарик, Игорь повел своего пленника вниз по темной лестнице. Спуск продолжался довольно долго. Не жалевший денег Тимошин отгрохал подземелье с высоченными сводами, где вполне могло разместиться два, а то и три этажа.

Новые обитатели особняка, вселившиеся в него при советской власти, не преминули воспользоваться этими архитектурными изысками дома. Они разделили подвал на два яруса, устроив на них великое множество чуланчиков, которые набили никому не нужным хламом. К настоящему времени доски помоста здорово подгнили, и, наверное, даже Толик не рискнул бы пройтись по верхнему ярусу подвала. Впрочем, и внизу находиться было крайне опасно. Валяющийся наверху хлам грозил в любой момент обрушиться на голову.

Несмотря на нависшую, в буквальном смысле слова, опасность, Игорь повел Яшу в глубь темного помещения, туда, где теплились маленькие огоньки свечей и должно было произойти освобождение Великой жрицы Зазеркалья.

– Ты опаздываешь, – негромко произнесла Маргарита, зажигая очередную свечу.

– Прости, мама. Ты же знаешь, это у меня со школы.

– Надо быть собраннее, особенно когда решается твоя судьба.

Теперь, когда глаза привыкли к полутьме, Яша смог осмотреть место зловещего ритуала. В общем-то, впечатление оно производило довольно убогое. Вместо алтаря стояла накрытая темным платком табуретка, на которой лежал волшебный кулон, и только стоявшие вокруг свечи придавали подвалу некое подобие таинственности.

Маргарита сомневалась, что поступает верно. Зажигая свечи, она вспоминала, как когда-то, много лет назад отказалась отдать свою душу призракам Зазеркалья, за что подверглась жестокому наказанию. Тогда женщина страдала из-за обрушившейся на нее слепоты, но уверенность в правильности выбора позволяла ей жить дальше.

Она отвергла зло. Спохватилась на самом краю бездны, так и не сделав рокового шага. А сейчас? Круг замкнулся. Судьба привела Маргариту на то же самое место, где начались ее несчастья. И теперь ей предстояло сделать то, о чем молились все жрецы Зазеркалья. Выпустить из заточения безжалостного синеволосого демона. Могла ли она этим поступком оградить от бед своего сына или вслед за собой увлекала его в пропасть?

– Пора начинать. – Женщина достала из кармана спичечную коробочку, где находилось несколько омерзительного вида пауков.

– Я не буду вам помогать! – затрепетал Яша, живо представив содержимое коробки.

– От тебя ничего не зависит, – заметил Игорь и подтолкнул мальчика к алтарю-табуретке. – Страх перед пауками неконтролируем. Увидев их, ты не сможешь сдержать эмоций и невольно расколешь зеркало.

– Так нечестно…

Хотя в подвале горели только свечи, лежавший на табуретке осколок зеркала вспыхнул таинственным голубым светом, который, разгораясь все сильнее, превращал его в сияющую звезду.

– Подождите-ка, я тоже хочу поучаствовать в этом шоу!

Одетая, несмотря на теплую погоду, в кожаную куртку и брюки девушка размашистым шагом вошла в подвал, остановилась напротив алтаря. Вид у нее был круче не придумаешь, да и сама Зизи в байкерском прикиде чувствовала себя намного увереннее, чем в обычной одежде.

– Поздно, Зинаида, ты уже не в силах ничего изменить.

– Знаете, Маргарита, что сделает Синяя Скрипачка, выбравшись на свободу? Она не имеет плоти, а потому первым делом найдет себе материальную оболочку – например, ваше тело.

Женщина промолчала. Она понимала правоту Зизи, а потому хотела только одного – скорее завершить начатое. Она не хотела думать о последствиях.

Тем временем с зеркальным кулоном творились невероятные превращения. Струившийся из него свет снопом поднимался к потолку, а внутри этой прозрачной «колонны» все яснее вырисовывалась совершенная женская фигура.

– Освободи меня, Яша, – нежным голосом проворковала сотканная из света синеволосая женщина. – Ты же сам хочешь этого… хочешь… хочешь…

Маргарита поднесла к лицу мальчика спичечную коробку, но не торопилась ее открывать:

– Вначале отпусти пленников, жрица.

– Ты мне не веришь? Я вернула тебе зрение…

– Освободи Ладу и Милу.

– Нет, Маргарита, теперь настала твоя очередь сделать шаг навстречу.

Обе не доверяли друг другу. Обе нервничали в ожидании скорой развязки. Наблюдавшая за ними Логинова посмотрела на часы. Выждав еще немного, она вступила в разговор:

– Не советую игнорировать мою скромную персону. В конце концов, это я загнала тебя в осколок зеркала, ведьма.

– Учись проигрывать. Когда я вернусь в вашу реальность, то обоснуюсь в твоем теле. Ты сильная, молодая. Такие мне нравятся.

– Я еще не закончила говорить, – в голосе Зизи звучала сталь. – Я свидетельствую против тебя, Синяя Скрипачка. Мне довелось увидеть, как ты убиваешь людей, превращая их в ходячие трупы, воруешь души, проливаешь человеческую кровь. Но тот, кто придет с тобою, еще безжалостней и опасней. Духи Зазеркалья не знают, что такое добро и милосердие. Они убьют нас всех. Я этого не допущу. Даже ценой собственной жизни. Пусть здесь все взлетит ко всем чертям, но ты, ведьма, не выберешься из ловушки.

С этими словами девушка достала из кармана маленький пульт. По всей вероятности, детонатор.

– Я не теряла времени даром – подвал заминирован. Еще одно движение, Маргарита, и наше шоу закончится. Одно могу сказать точно – сыну вы этим не поможете.

– Она лжет! Не слушай ее, Маргарита! – взвизгнула Синяя Скрипачка. – Лжет!

Гнев изуродовал лицо синеволосой красавицы. Она превратилась в отталкивающего монстра. Но Маргарита не смотрела на Великую жрицу. Женщина думала о своем.

– Твои приятели навсегда сгинут в Зазеркалье. Если ты, Зизи, помешаешь мне освободиться, они останутся в моем мире! – продолжала угрожать жрица.

– Я готова пожертвовать ими, как и всеми, кто находится здесь, включая меня саму. В каждой битве бывают потери. Это неизбежно.

– Не надо лишних жертв. – Маргарита отбросила коробок с пауками. – Новым злом старое не исправишь. Пусть случится то, что должно случиться…

Хохот Синей Скрипачки нарушил тревожную тишину подвала. Вместо того чтобы рыдать над своей незавидной судьбой, синеволосый демон веселился так, словно услышал хорошую шутку. Зизи с недоумением посмотрела по сторонам. Она пыталась сообразить, чем вызвано необъяснимое веселье.

Из темноты вышли трое людей, одетых в черные плащи. Они появились так стремительно и неожиданно, что никто из участников «шоу» даже не успел сдвинуться с места. Двое молча стали по сторонам маленького алтаря, охраняя лежавший там кулон. Третий жрец схватил в охапку растерявшегося Яшу и также присоединился к своим спутникам.

– Ах, Марго, ты слишком слаба, чтобы служить нам. Ты снова струсила.

– Наставник? – прошептала потрясенная Маргарита.

– Да. Зеркало в твоей комнате рассказало нам все о твоих планах. Мы наблюдали, а теперь пришли закончить работу, которая тебе не по силам. А ты… – жрец небрежно указал на собиравшуюся что-то сказать Зизи, – ты лучше помолчи. Не угрожай нам взрывом. Мы следили за тобой в зеркало и видели, как ты взяла пульт от телевизора – вряд ли с его помощью можно взорвать несуществующую взрывчатку.

– Черт… Догадались. Экие вы сообразительные.

– Ты проиграла, Зинаида.

Наблюдавший за неожиданной развязкой Яша Абрамов подумал, что на этот раз катастрофы избежать не удастся. Он попробовал расслабиться, ни о чем не думать, но переполнявший его душу страх грозил вырваться наружу и сокрушить хрупкое стекло. Конец был близок.

Похоже, это понимали все, кроме Зизи. Несмотря на явное поражение, лицо девушки оставалось спокойным, а в глазах горел задорный огонек.

– Давай, Толик! – неожиданно громко крикнула она.

Команда еще звучала в воздухе, а на голову Наставника уже рухнула целая груда мусора, сорвавшаяся с верхнего яруса подвала. Жрец и его помощники попытались прикрыть головы руками, но вряд ли это могло бы защитить их от лавины старых, пропахших сыростью газет, испорченных молью вещей и прочего хлама, без дела валявшегося в чуланах. Секунды замешательства хватило, чтобы оттолкнуть в сторону растерявшегося Яшу и завладеть волшебным кулоном. Мимоходом заехав ногой по спине Наставника, Логинова отскочила в сторону:

– Регина!

Как оказалось, Регина Миронова также все это время скрывалась в подвале. Выбежав из темного закоулка, она подскочила к Зизи с банкой какой-то прозрачной жидкости в руках. Выбравшись из вороха газет, жрецы Зазеркалья устремились к Логиновой. Численное превосходство было на их стороне, и они не сомневались в том, что смогут забрать кулон у дерзкой девчонки.

– Эй, ребятки, расслабьтесь. Шоу закончилось. Пора идти по домам.

С этими словами Зизи опустила кулон в банку. Прозрачная жидкость начала пузыриться, жадно пожирая металл оправы.

– Для тех, кто не понял, поясню – это кислота. Она не может растворить стекло, но серебряную пленку разъест запросто, а следовательно, зеркало перестанет быть зеркалом.

– Нет!!!

– Да, – победно усмехнулась Зизи. – Великая жрица Зазеркалья может войти в реальный мир только из того зеркала, в которое когда-то нырнула. А теперь его просто нет.

Кислота тем временем уже растворила металл. А следовательно, зеркальный кулон превратился в обычный осколок стекла. Поняв, что битва проиграна, трое жрецов покинули подвал так же незаметно, как и появились.

– Итак, господа, Синяя Скрипачка навсегда останется в Зазеркалье, – подытожила Зизи. – Ее песенка спета.

– А вместе с ней Мила и Лада, – глухо произнес Игорь. – Навсегда.

Зизи промолчала, но в уголках ее губ появилась лукавая усмешка.

…Ночь была теплой и звездной, но покинувшие особняк Тимошина люди не обращали внимания на стрекотание цикад и сияние звезд. Они победили зло, однако обрекли на страшную участь Милу и Ладу. Девушки оказались невинными жертвами этого противостояния. Даже вышагивавшая впереди всех Зизи посерьезнела и все чаще смотрела на часы, словно ожидая чего-то.

Тишину пустынного, залитого светом фонарей переулка нарушила бойкая дробь каблучков. Вскоре из-за угла дома возникли три женские фигурки – шевелюра одной из них отливала оранжевыми всполохами…

– Лада?.. – не веря своим глазам, прошептал Игорь. – Лада!

Действительно, это была рыжеволосая журналистка Лада Мартынова, а рядом с ней шли Таня Андреева и Мила Китайгородцева!

Сказать, что встреча получилась радостной, значит ничего не сказать. Но когда первые восторги прошли, любознательный Яша задал волновавший всех вопрос:

– Как вы спаслись?

– Таня вывела нас по зеркальному коридору, – пояснила Китайгородцева. – Мы услышали ее зов, увидели огненную дорогу и смогли выбраться в реальный мир.

– Но почему Синяя Скрипачка отпустила вас?

– Она ничего не знала, – вмешалась в разговор сиявшая от гордости Зизи. – Дело в том, что даже эта могущественная колдунья не могла находиться в двух местах одновременно. Пока я болтала с ней, произнося возвышенные монологи о борьбе со злом, Татьяна смотрела в зеркала, выстраивая волшебный коридор. Потому-то я все время поглядывала на часы, ведь план был рассчитан по минутам.

– Ты просто гений! – воскликнул Яша Абрамов. – А как ты догадалась, что появятся жрецы Зазеркалья?

– По правде говоря, их визит оказался для меня сюрпризом. Я не ждала этих маньяков и вообще не подозревала об их существовании…

– А как же мусоропад, обрушившийся на голову Наставника?

– Когда мы с Татьяной вычислили место, где все произойдет, у нас появилось несколько часов на подготовку. Мы позвонили Толику и Регине, а потом все вместе устроили ловушку. Так, на всякий случай… Никогда не знаешь, как сложатся события, но всегда надо иметь запасной план действий. Люблю сюрпризы.

Время было очень поздним, и ребятам давным-давно следовало разойтись по домам, но они никак не могли расстаться, а все обсуждали и обсуждали только что пережитые события. Остановившись на углу улицы, Яша вновь задал вопрос:

– А что вы видели в Зазеркалье?

– Ничего, – тряхнула рыжими волосами журналистка. – Там есть страх и нет времени. Похоже на кошмарный сон, но гораздо хуже, а главное – все моментально стирается из памяти. Если бы я могла все это заснять! Но… Сенсации опять не получилось. Честно говоря, я решила завязать с поиском чудес. Лучше займусь коррупционерами или наркомафией. Это куда безопасней…

Шагавшие по ночному городу люди были счастливы. А где-то в глубинах Зазеркалья метался дух Синей Скрипачки. Казалось, что участь синеволосого демона предрешена, но впереди у него была целая вечность, и он знал, что посвятит эту бездну времени поискам дороги в нашу реальность…

Узоры из бисера кошмаров

Пролог

Двадцать семь лет назад…

Залитые равнодушным ярким светом подземные коридоры, соединявшие между собой корпуса больницы, были пустынны. Эти широкие помещения с чисто выбеленными стенами и каменным полом производили тягостное, гнетущее впечатление на молоденьких медсестер и практиканток, отличавшихся повышенной впечатлительностью. Слабонервные барышни особенно недолюбливали участок подземных «улиц», ведущий к старому одноэтажному зданию, стоявшему на отшибе, где находился больничный морг.

Огромная больница не знала покоя ни днем ни ночью, но в этот поздний час наступило небольшое затишье, коридор был безлюден, и никто пока не тревожил лежавших в холодном подвале мертвецов. Дежуривший в ночную смену Леша Фокин сидел в тесной комнатушке рядом с моргом и мирно дремал под включенный телевизор. Какие бы байки ни рассказывали о мертвецах любители праздной болтовни, Леша знал, что покойники – самые спокойные «пациенты», от которых никогда не бывает никаких хлопот. Программа телепередач давно закончилась, экран черно-белого телевизора мельтешил однообразной рябью, но Леша Фокин все так же сидел на неудобном стуле, уронив голову на грудь, и видел какие-то сумбурные, бестолковые сны…

А в соседнем с комнатушкой помещении, там, где нашли временный приют умершие на больничных койках люди, происходило нечто странное и необъяснимое: накрытое простыней тело, лежавшее у самого входа, слабо шевельнулось, подавая явные признаки жизни. Это не могло быть иллюзией или ошибкой зрения – лежавшее под белой тканью тело двигалось, словно пытаясь подняться со смертного ложа. И вскоре это ему удалось – человек вздрогнул, как от удара электрического тока, и сел на каталке, с бессмысленным видом озираясь по сторонам. Вначале его глаза были пустыми и мутными, но постепенно в них начала разгораться искра разума. Экс-мертвец слез на пол, осторожно ступив босыми ногами на ледяной пол. Каждый шаг давался ему с трудом, он словно бы заново учился ходить и сохранять равновесие. Впрочем, очень скоро жизнь, или ее подобие, вернулась к этому еще молодому человеку, придав его движениям уверенность. Завернувшись в простыню, воскресший покойник направился к выходу из морга. Крадучись пройдя за спиной дремавшего Леши, он неожиданно остановился, заметив работавший впустую телевизор.

– Увидеть… Хочу увидеть! – прохрипел мертвец, впервые заговоривший с того самого момента, как умер.

Присев на корточки, он уставился в рябивший экран. С телевизором начало происходить нечто странное – черно-белый «ящик» вспыхнул многоцветной радугой, а сама возникшая картинка оказалась на удивление рельефной, почти трехмерной. Необычной красоты круглый предмет, больше всего похожий на кружевную салфетку, переливался множеством цветов и оттенков, крошечные сияющие звездочки сливались в затейливые узоры, притягивая взгляд. Цветные искры вспыхивали все ярче, все быстрее менялись рисунки, а сама «салфетка» деформировалась, превращаясь в глубокую воронку, на дне которой таилась непроглядная темнота…

– Увидел. Теперь хорошо. – Мертвец встал, направляясь к двери.

Его голос разбудил медбрата. Леша вздрогнул, тряхнул головой, с трудом разомкнув слипшиеся от сна глаза, – прямо перед ним стоял сбежавший из морга труп, задрапированный казенной простыней.

– Сгинь… – пробормотал Леша и вновь закрыл глаза, пребывая в счастливой уверенности, что видит дурацкий сон.

Пройдя по широкому подземному коридору, покойник поднялся наверх и покинул здание морга. Беглеца охватил промозглый холод осенней ночи, но он не обратил на это никакого внимания – его босые ступни топтали покрытые тонкой корочкой льда лужи, а взгляд был устремлен за горизонт. Таинственным образом вернувшийся к жизни мертвец знал, что исполнит свою миссию и ничто, даже смерть, не сможет остановить его…

Глава I

Восхитительная находка

Регина никак не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, пробовала считать слонов и баранов, однако сон никак не желал приходить к ней. Вообще-то в бессоннице не было ничего удивительного – после жутких событий, произошедших с девочкой всего несколько дней назад, она вполне могла заработать расстройство сна и прочие неприятности, связанные с расшалившимися нервами. Но сама Регина прекрасно понимала, что дело было вовсе не в пугающих воспоминаниях, сна ее лишала мысль о том, что она увидела, уже покидая заброшенный особняк купца Тимошина. Причина бессонницы состояла в любопытстве и жгучем желании обладать той вещью, которая случайно попалась ей на глаза.

«Все это глупости, ноги моей больше не будет в этом жутком месте! Никогда! Мало ли что я там видела… И вообще, это, скорее всего, мне почудилось. Нет, это абсолютно точно – я туда не пойду!» – подумав так, Регина моментально успокоилась, но тут же отчетливо осознала, что, вопреки принятому решению, непременно отправится в особняк и лично во всем разберется. После этого девочка спокойно уснула и проспала едва ли не до обеда.

Лето неумолимо подходило к концу, но до начала учебного года оставалась почти неделя, и эти чудесные летние денечки вполне можно было провести, отдыхая и расслабляясь по полной программе. Однако выбежавшая из подъезда Регина Миронова совершенно не обращала внимания на чудесную погоду – девчонка торопилась, думая о своем, и не замечала ничего вокруг.

Место, куда она направлялась, имело дурную славу, и сама Регина прекрасно знала, что недобрые слухи, ходившие о доме Тимошина, были вполне обоснованны. Всего несколько дней минуло с той поры, как Регина и ее друзья спустились в подвал заброшенного особняка, чтобы вступить в поединок со злобными призраками, обитавшими в мире Зазеркалья, и едва не погибли в этой жестокой схватке. Если бы кто-то рассказал девочке невероятную историю о злобных духах, прикидывающихся отражениями людей и утаскивающих любителей поглазеть в зеркало в иную реальность, она бы только посмеялась, посчитав, что имеет дело с большим фантазером. Но, к сожалению, Регина сама оказалась участницей абсолютно невероятных событий и с той поры поверила в чудеса, которые, кстати, чаще всего смахивали на кошмары из мистических триллеров.

Спасая подругу, маленькая компания разработала настоящую военную операцию по освобождению из зазеркального плена Милы Китайгородцевой, в результате чего на головы злодеев, помогавших бесплотным духам, обрушилась целая гора хлама, хранившегося на верхнем ярусе подвального помещения. По сути, именно этот хлам избавил конкретных людей в частности и все человечество в целом от крупных неприятностей. Теперь все самое страшное осталось позади; о неприятностях лучше было не вспоминать, но Регине очень хотелось вернуться на «поле боя», где ее зоркий глаз засек среди тряпья и старых газет нечто примечательное…

Особняк Тимошина стоял в тихом центральном переулке, укрывшись от любопытных взоров за старыми липами и кленами. Дом, который местные краеведы называли шедевром архитектуры, имел яркую и непростую судьбу. В конце девятнадцатого века его построил богач Тимошин, любивший сорить деньгами и кичившийся своим богатством. Воплощение архитектурных амбиций самого Тимошина оказалось безвкусным, но очень затейливым сооружением, где опытный глаз архитектора мог бы найти невероятное смешение стилей – готики, барокко, классицизма и еще черт знает чего… Купцу не удалось попользоваться своим «шедевром» – Тимошин сгинул в годы революции, а его любимое детище превратилось в настоящий коммунальный муравейник, где поселились десятки, если не сотни жильцов. С годами дом ветшал, жизнь в нем превратилась в нескончаемую борьбу за выживание, и наконец местные власти приняли постановление выселить жильцов из аварийного здания. С того памятного решения прошло несколько лет, особняк Тимошина стоял заколоченным, а местные чиновники никак не могли решить – сносить его или реставрировать.

Конечно же, никому из ребят не было позволено даже близко подходить к опасному месту, но особняк манил их с неодолимой силой – дом с готическими башенками здорово смахивал на замок вампиров или приют привидений, а потому юные искатели приключений слетались к нему, словно мотыльки на огонь. Увидев мрачную постройку, Регина остановилась, испытав сильнейшее волнение, переходившее в страх. Сюда не следовало заходить ни в коем случае, даже смотреть на страшный дом с черными глазницами выбитых окон было небезопасно, но она почему-то намеревалась спуститься в подвал – самое сердце кошмарного здания…

«Зачем я это делаю?» – вновь и вновь спрашивала себя девочка, стоя перед мрачным, погруженным в тяжелый сон домом. Ответ был прост – больше всего на свете ей хотелось увидеть то таинственное и прекрасное нечто, что таилось в зловещем подвале.

– Девочка, у тебя что-то случилось?

– Нет. – Регина вздрогнула, услышав над ухом незнакомый голос.

– Я наблюдаю за тобой минут пять – ты стоишь неподвижно, бормочешь что-то под нос. Согласись, такое поведение не слишком соответствует представлению о полном благополучии.

– Ах, оставьте меня, пожалуйста, в покое!

Обернувшись и увидев свою собеседницу, Регина поежилась от нехорошего чувства – стоявшая перед ней девушка производила очень странное, если не сказать пугающее, впечатление. Длинное бархатное платье синего цвета, подол которого почти касался асфальта, подчеркивало хрупкость ее фигуры, бледное лицо скрывала копна иссиня-черных волос, на шее и запястьях висело множество серебряных амулетов с непонятной символикой. Девушка смахивала то ли на актрису, покинувшую съемочную площадку ужастика, то ли на городскую сумасшедшую, то ли на самую настоящую ведьму, торопившуюся на шабаш в проклятом особняке.

Регина невольно отступила на несколько шагов, опасаясь стоять рядом с этой странной особой. «Ведьма» подняла руку, откидывая со лба длинную прядь, широкий рукав соскользнул к плечу, обнажив несколько длинных багровых шрамов, изуродовавших тонкую руку. Жалобно звякнули серебряные браслеты.

– В любом случае, если решила идти в этот дом – остановись. Добра он тебе не принесет.

– Никуда я не собираюсь, – натянуто улыбнулась Регина. – Просто гуляю.

– Я предупредила, но выбор остается за человеком.

Поправив болтавшийся на плече рюкзачок, странная девица пошла своей дорогой – каждый ее шаг сопровождался тонким перезвоном серебряных побрякушек. Выждав минут пять после того, как «ведьма» скрылась в конце переулка, Регина направилась к особняку. Хитроумные мальчишки придумали множество способов проникать в заколоченное помещение, некоторые из которых были знакомы и Регине. Убедившись, что поблизости никого нет, она легко выдернула ржавый гвоздь, отодвинула доску и проворно нырнула в черное чрево дома.

Луч фонаря не рассеивал темноту, наоборот, – делал ее гуще и непроглядней. Угольно-черные тени создавали иллюзию глубоких провалов, придавая подъезду фантастический, нереальный вид. Сердце стучало часто и громко, а фонарь в руке немного подрагивал, заставляя двигаться непонятно откуда взявшиеся страшные тени.

– Что я делаю? Что я делаю? – бормотала под нос напуганная Регина, направляясь к маленькой дверце под парадной лестницей, которая вела в глубокий, как бомбоубежище, подвал.

Хвастливый купец с размахом выстроил свой особняк и даже на подвал не поскупился, отгрохав подземелье с высоченными сводчатыми потолками и восьмигранными колоннами. Впрочем, обитатели коммуналок очень скоро нашли применение ненужной роскоши, разгородив подвал на два яруса и разделив каждый из них на множество чуланчиков. Со временем кладовые наполнились хламом, а жильцы все реже инспектировали свои «сокровища», постепенно забывая о них. Во время расселения мало кто из обитателей особняка решился заглянуть в подвал и забрать оттуда ненужные пожитки – дом опустел, а старые вещи так и остались доживать свой век в сыром заброшенном подземелье.

Запах пыли и плесени усиливал страх, будоражил нервы и внушал дурные предчувствия. Регину трясло все сильнее, но она с непонятным упорством продолжала спускаться по крутой лестнице. Девочке чудилось, что в этом гиблом месте по-прежнему витают вырвавшиеся из плена Зазеркалья духи, бродят кровожадные демоны и не нашедшие покоя души мертвецов. Возможно, ее страхи были несколько преувеличены, но, наверное, каждый, оказавшийся на месте безрассудной исследовательницы, испытал бы то же самое – слишком тягостной и жуткой казалась атмосфера заброшенного подвала. Впрочем, помимо мистических ужасов, спустившемуся в подвал человеку грозила вполне реальная опасность – доски верхнего яруса давным-давно подгнили и могли рухнуть на голову в любой момент вместе со всем старым хламом, хранившимся в чуланах.

И все же, оказавшись на нижнем ярусе, Регина упорно продвигалась вперед, в самую дальнюю часть подвала, где несколько дней назад они устроили сход мусорной лавины, помешавшей злодеям осуществить коварный план освобождения духов Зазеркалья. Именно там, в груде пропахшего нафталином тряпья, и должно было находиться то, что привлекло внимание любопытной девчонки.

В подвале царило безмолвие – все звуки и краски остались в солнечном мире, казавшемся в этот миг бесконечно далеким и недосягаемым. Подвал убивал все чувства, оставляя лишь страх и тоску. Регина и так тряслась, как осиновый лист на ветру, а тут еще вспомнила странную девицу с копной черных волос, повстречавшуюся ей возле особняка Тимошина, – такая встреча не могла быть случайной и наверняка грозила дурными последствиями. Страх постепенно перерастал в тихую, но всепоглощающую панику…

Наконец-то девочка достигла цели своего авантюрного путешествия! Свет фонаря выхватил лежавшую на полу груду мусора – подшивки пожелтевшей «Правды», разноцветное «Здоровье», тяжелые отсыревшие пальто и изглоданные молью валенки. Регина с досадой опустила фонарик: судя по всему, она ошиблась и среди этого хлама не было ничего, что заслуживало ее внимания. Но почему ей почудился этот переливающийся, мерцающий неземной красотой блеск, что послужило причиной прекрасной иллюзии?

Решив до конца во всем разобраться, Регина присела на корточки и начала с брезгливым видом перебирать пыльные вещи. И вдруг под пальцами вспыхнуло настоящее северное сияние – прекрасное, удивительное, ни с чем не сравнимое…

– Неужели…

Затрепетав, девочка направила фонарик на сияющее нечто, пытаясь понять, что же именно она нашла, какие сокровища могли испускать этот волшебный свет. Ответ оказался прост – среди ненужного хлама лежало старинное платье, расшитое необычными сияющими бисеринками. О такой находке могла мечтать любая девчонка, а тем более модница Регина, обожавшая все яркое и блестящее. Но вскоре радость сменило разочарование – тюль, к которому был пришит бисер, сопрел и превращался в прах при малейшем усилии. Стоило только потянуть платье, как зернышки срывались с тоненьких ниточек и маленькими звездами падали на пыльный пол.

– И почему мне так не везет!

Идея потрясти подружек невероятным нарядом рассыпалась в прах, как и само платье. Впрочем, горевала Регина недолго, решив, что находка старинного бисера сама по себе является большой удачей. Все складывалось отлично, и ей оставалось только собрать в предусмотрительно захваченный из дома большой пакет расшитые бисером ошметки тюля.

Над головой что-то скрипнуло – негромко, но отчетливо. В полной тишине подземелья этот звук показался особенно зловещим, словно он был первым аккордом настоящей симфонии ужаса, которую предстояло исполнить бесплотным и злобным обитателям заброшенного подвала. Вообще-то в такой ситуации самым разумным было как можно скорее покинуть опасное место, однако Регину охватил азарт, и она продолжала торопливо складывать в пакет свою находку, тщательно выискивая рассыпавшиеся бисеринки, словно каждая из них была настоящим бриллиантом. Пыль лезла в глаза, в носу щипало, девочка отчаянно, раз за разом чихала, но с упорством маньячки делала свою работу. Рассыпанных бисерных зерен почти не осталось, еще пара минут – и все бы они оказались в пакете, как вдруг доски над головой девочки оглушительно хрустнули и на ее голову обрушилась целая лавина пропыленного хлама…

– Ой!

В экстремальной ситуации реакция девочки оказалась моментальной – сорвавшийся с верхнего яруса мусор еще не успел достичь пола, а она уже отскочила в сторону, так и не успев до конца осознать, что же случилось. Только когда все пространство подвала заполнили густые клубы пыли, Регина врубилась в ситуацию и опрометью бросилась к выходу, до боли в ладошках сжимая пакет с бесценным бисером.

Прежде чем заняться своей находкой, бесстрашная рукодельница долго стояла под душем, расслабляясь и смывая с себя пыль, придавшую ее коже серый оттенок. Девочка больше не вспоминала о неприятном приключении – все ее мысли были сконцентрированы на том, как лучше распорядиться своим сокровищем. Переодевшись, она вернулась в комнату и вытряхнула на стол содержимое пакета.

– Класс!

Регина одно время всерьез увлекалась бисероплетением, но никогда прежде не видела такого необычного бисера. Похоже, зернышки оказались настоящим антиквариатом – они были неровными, сильно оплавленными и сделанными из какого-то необычного стекла. Когда на бисер не падал свет, он производил не слишком приятное впечатление, здорово смахивая на обычные черные камешки с матовой поверхностью, но стоило только солнечному лучу коснуться зерен, как они преображались, становясь сверкающими самоцветами. Внутри каждой бисеринки вспыхивали яркие искры – внутри одной жил красный огонек, другая сияла голубым светом, третья полыхала обжигающим золотым сиянием…

Регина как завороженная рассматривала расшитые бисером обрывки тюля. Оказывается, истлевшее платье покрывал необычный многоцветный узор, который, однако, можно было увидеть лишь при определенном освещении. Увы, восстановить чудесный наряд было невозможно, как, впрочем, и скопировать украшавший его орнамент.

– Ладненько, у меня есть другая идея!

Настроение Регины улучшалось с каждой минутой, все больше смахивая на эйфорию. Она болтала вслух, обращаясь к бисеру и прочим попадавшим в поле ее зрения предметам, мурлыкала под нос веселый мотивчик и порхала по комнате, делая танцевальные па. Пританцовывая, она взяла с полки коробку с принадлежностями для рукоделия. Там лежали маленькие баночки и пакетики с разноцветным бисером, хранились ножницы, иголки, нитки и всякие мелочи, незаменимые в работе.

Поставив коробку на стол, Регина первым делом начала отпарывать переливающиеся зернышки и складывать их в свободную баночку. Ее немного удивило, что бисеринки оказались очень тяжелыми и теплыми на ощупь и вовсе не походили на стеклянные. «Наверное, это не стекло, а какой-нибудь минерал или самый настоящий драгоценный камень! – подумала рукодельница, продолжая свою работу. – Здорово, что я нашла такую необычную вещь!»

Вскоре бисер перекочевал в банку, а ошметки тюлевого платья отправились в мусорное ведро. Теперь можно было заняться изготовлением чего-нибудь красивого, например продвинутой фенечки, которая должна была произвести неизгладимое впечатление на Регининых подружек. Но едва Регина задумалась над тем, что она хочет сплести, как в дверь позвонили…

– Привет. – Таня Андреева широко улыбнулась и вошла в квартиру. – Делать все равно нечего, вот я и решила к тебе заскочить на секундочку. Или я не вовремя?

– Очень даже вовремя! Ты даже не представляешь, какую клевую вещь мне удалось обнаружить!

Регина проводила подружку в свою комнату и с торжествующим видом указала на баночку, наполненную черными, невзрачными на первый взгляд бисерными зернами.

– Это… – В голосе Андреевой звучало разочарование.

– А ты поднеси их к свету.

– Супер! – Таня высыпала на ладошку несколько бисеринок, и они вспыхнули оранжевыми, синими и розовыми огоньками. – Словно радуга… И что ты с ними будешь делать?

– Как что? Плести фенечки. Проблема только в том, что все зерна неровные, из них трудно нанизать ровную бисерную цепочку.

– Как же теперь быть? – В огромных синих глазах Тани вспыхнуло разочарование, словно она услышала по-настоящему трагическую весть.

– Ничего страшного – я буду комбинировать эти зернышки с другим бисером из личных запасов. Например, сплету основу колье из темно-гранатового, а бахрому наберу из этого…

Регина увлеклась, начав с энтузиазмом рассказывать подруге о своих творческих планах, как наяву представляя все те сережки и браслетики, которые изготовит из нарядного бисера. Татьяна слушала ее затаив дыхание, а потом все же прервала затянувшийся монолог:

– Регин, а ты не можешь сплести мне фенечку в подарок? Маленькую… Мне так нравится разглядывать бисер.

– Конечно! Нет проблем.

Многие считали Регину Миронову модницей и зазнайкой, многие упрекали ее за пристрастие к косметике и стремление выглядеть старше своих лет, но ни у кого бы язык не повернулся назвать ее жадной. Девочка легко делилась с друзьями тем, что имела, и обожала делать подарки. Она и сама собиралась одарить своих подружек украшениями из необычного бисера (благо его оказалось довольно много и могло хватить на всех), а потому с радостью откликнулась на просьбу Андреевой:

– Хочешь, прямо сейчас сплету?

– Спрашиваешь!

Регина немедленно расстелила на столе салфетку, высыпала на нее бисер, приготовилась вдевать нитку в тонюсенькую иголочку…

– А зачем салфетка? – не унималась Таня, которая почему-то избежала всеобщей «эпидемии» бисероплетения, охватившей девчонок из их класса примерно полгода назад.

– Так в книжках рекомендуют: надо высыпать бисер на светлую мягкую ткань, можно ворсистую – тогда зернышки не будут раскатываться в разные стороны и их легче набирать на иголку.

– Понятненько.

– Что тебе сплести?

– Ну… не знаю даже… – Таня задумалась. – А можно какую-нибудь фенечку на шею, типа кулончика?

– Сделаем. Я нанижу цепочку «в крестик» и украшу ее цветком из семи лепестков с бахромой.

– Для меня это как китайская грамота.

– Вот увидишь, будет красиво. Я вплету необычный бисер в саму цепочку, а бахрому полностью наберу из этих переливающихся зернышек. Получится эффектно и нарядно.

Регине не терпелось заняться плетением. Пока она объясняла подружке, как будет выглядеть украшение, руки сами начали делать привычную работу, нанизывая при помощи двух иголок изящную бисерную цепочку. Ощущение оказалось довольно необычным – едва только бисер попал в руки мастерицы, как она ощутила в пальцах легкое покалывание, словно бисер был наэлектризован. Исходившая от странного материала энергия пронизывала руки, но это совсем не тревожило девочку – наоборот, даже нравилось ей.

– Теперь пропустим иголку «два» в третью от начала бисеринку и затянем образовавшийся «крестик», – бормотала она под нос, возясь с фенечкой.

Сидевшая рядышком Таня Андреева внимательно следила за каждым движением мастерицы, раздумывая над тем, что, возможно, и ей следует освоить это увлекательное ремесло:

– Кстати, Регина, а где ты разжилась этим сокровищем?

– В доме…

Девочка осеклась на полуслове, так и не закончив фразу. В принципе, в том, что она нашла бисер в особняке Тимошина, особого криминала не было – там без толку пылилось множество вещей, среди которых наверняка можно было найти и относительно ценные, представляющие интерес для людей ее возраста. Но, с другой стороны, особняк Тимошина прочно ассоциировался у всей компании с неприятными и страшными событиями, и Таня вряд ли бы пожелала носить безделушку из проклятого, по словам Толика Стоцкого, дома.

– В каком доме? – уточнила настырная Андреева.

– В собственном. Платье, украшенное бисером, валялось в кладовке, на дне старого чемодана. Похоже, оно принадлежало моей бабушке, – соврала Регина, посчитавшая, что некоторых вещей лучше просто не знать ради собственного же спокойствия.

– Выходит, ты ее наследница.

– Вроде того, – опустив голову, Регина продолжала ловко нанизывать цепочку. – Вставим замочек или будешь надевать через голову?

– Лучше через голову. Вечно эти застежки расстегиваются. Их вполне можно переименовать в расстежки. Однажды я такую красивую цепочку потеряла…

Никогда прежде Регина не работала с такой быстротой и удовольствием. Она испытывала неподдельное счастье, нанизывая на нить маленькие черные шарики, переливавшиеся изнутри всеми цветами радуги. Вскоре фенечка была готова и немедленно повешена на шею Тани Андреевой. Татьяна расплылась в счастливой улыбке и направилась к двери, всю дорогу до порога не уставая благодарить за подарок. Проводив подружку, Регина Миронова вновь вернулась к столу и, вооружившись иголками, продолжила свою работу. Девочке хотелось сделать как можно больше украшений, чтобы щедро одарить ими всех своих приятельниц.

Глава II

Электрический бунт

Настроение было восхитительным. Таня, как на крыльях, слетела вниз по лестнице, выпорхнула из дома, обернулась, помахала на прощание рукой, хотя прекрасно видела, что в окошко Регининой комнаты никто не смотрит, и бодро двинулась в сторону просматривавшейся за старыми тополями улицы. Хотелось петь, смеяться от неожиданно возникшего ощущения счастья, хотелось делать что-то доброе и приятное. Дело было не только в подаренной Региной безделушке, просто у Тани Андреевой необъяснимым образом улучшилось настроение, а мир засиял радужными красками, словно прекрасный бисер, обладательницей которого она стала.

Решив сократить путь, девочка пошла не по улице, а свернула во дворы, где вовсю кипели строительные работы. Прокладывали коммуникации к новому дому, и уютные зеленые дворики превратились в холмистую долину, где среди песчаных холмов извивались глубокие и не очень траншеи. Пройдя под красно-белой лентой, огораживавшей опасное место, Таня уверенно проследовала в глубь стройки. Первопроходцем назвать ее было трудно – на рыхлом песке отчетливо виднелись дорожки, протоптанные торопливыми обитателями близлежащих домов, принципиально игнорировавшими технику безопасности. Пробираясь между здоровенных песчаных куч и дремлющих экскаваторов, Татьяна то и дело посматривала на мобильный телефон, заменявший часы, – она торопилась, желая успеть к началу очередной серии любимого телесериала.

«Интересно, почему некоторые трубы укладывают почти на поверхности, а другие закапывают глубоко под землю? – раздумывала девочка, переходя по деревянному мостку неглубокую траншею. – Впрочем, самое неприятное место еще впереди». Татьяна даже поежилась, вспомнив здоровенный котлован, примыкавший к бойлерной. Его глубина была метров пять, не меньше, он имел отвесные края, не оставлявшие шансов выбраться из западни без посторонней помощи. Мальчишки иногда спускались на дно громадной ямы, но таких смельчаков находилось не слишком много. Проблема состояла в том, что обойти котлован было невозможно – он занимал все пространство между школьным забором и детским садом, и единственный способ преодолеть препятствие заключался в том, чтобы перейти яму по узкому мостику.

Таня не боялась высоты, но все равно эта часть маршрута ей не слишком нравилась. Остановившись на краю пропасти, девочка посмотрела вниз, туда, где лежали на бетонных плитах толстые сероватые трубы, а потом осторожно ступила на необструганные доски мостка. Ко всем прочим неудобствам рабочие сделали перила лишь с одной стороны настила, что придавало маршруту дополнительный экстрим. Сделав несколько шагов, Таня внезапно почувствовала сильное головокружение, судорожно уцепилась за грубые перила, пытаясь перевести дыхание и немного успокоиться. Впрочем, со временем легче ей не становилось, голова кружилась все сильнее, ноги слабели с каждой секундой, а яма напоминала ей настоящую бездну, где лежали огромные змеи-людоеды, терпеливо поджидавшие беспечных жертв. Испуганная, растерянная, Таня понимала, что избавиться от головокружения можно, лишь сойдя с моста и почувствовав под ногами твердую почву, – отчаянным усилием воли она заставила себя идти вперед, но, сделав шаг, не обнаружила под своей ногой опоры. Похоже, из-за охватившей ее паники девочка шагнула вбок, не заметив, что там нет доски…

Она отчаянно взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, взвизгнула и сорвалась вниз, все же ухитрившись уцепиться за край доски. Штука скверная сама по себе, но по-настоящему опасным положение Татьяны делало то, что, падая, она каким-то образом зацепилась своим новым украшением за торчавший из мостков гвоздь и теперь, разожми она руки, могла задохнуться, повиснув на бисерной цепочке.

– Помогите!

Руки были заняты, и потому девочка не могла отцепить нарядную удавку от гвоздя, сил подтянуться и залезть на мосток не было, а пальцы слабели и могли разжаться в любое мгновение. Оставалось только кричать…

– Скорее! Сюда! На помощь!

Таня еще надеялась, что фенечка может порваться, но, увы, Регина постаралась на славу – нанизанное на капроновую нитку украшение оказалось очень и очень прочным. А пальцы уже соскальзывали с доски, цепочка все сильнее впивалась в шею, затрудняя дыхание.

– Помогите! – в последний раз крикнула Таня, против воли разжимая пальцы.

– Что за черт! – сильная рука схватила девочку за плечо, приподнимая над мостком. – Куда тебя только понесло! Посторонним на стройке находиться запрещено!

Рабочий в оранжевой спецовке, не стесняясь в выражениях, отчитывал Таню, стараясь бранью заглушить собственный испуг. Оказавшись на твердой почве, спасенная от неминуемой гибели девчонка выслушивала справедливую критику, низко наклонив голову, а потом, наскоро поблагодарив своего сурового спасителя, побежала прочь со стройки.

Первым желанием Тани Андреевой было как можно скорее избавиться от злополучного украшения, едва не погубившего ее, – она стянула с шеи Регинин подарок, намереваясь бросить фенечку в находившийся поблизости мусорный ящик, но потом все же передумала, залюбовавшись радужными переливами сверкавшего на солнце бисера. В конце концов, побрякушка из бисера была ни при чем, а эта неприятная история произошла исключительно из-за Татьяниной неосторожности, ведь если бы девчонка не сунулась на стройку и лучше смотрела себе под ноги, то спокойненько и без приключений дошла бы до дома. Положив злополучную фенечку в карман джинсов, Таня вновь посмотрела на дисплей мобильника и прибавила шаг…

К началу сериала девочка все же опоздала – когда она, расстроенная и злая, плюхнулась в кресло перед экраном, серия уже началась. Впрочем, расслабиться телезрительнице так и не удалось – по «ящику» начали показывать какую-то галиматью, ничуть не похожую на любимый телесериал. Татьяна приготовилась увидеть размахивавшую мечом бесстрашную воительницу Зену и ее белокурую подругу Габриель, но вместо этого вынуждена была созерцать толпу каких-то подозрительных субъектов в черных плащах, бродивших по громадному залу. Интерьерчик помещения впечатлял своей роскошью и безобразием одновременно. От золота рябило в глазах, но выполненные из драгоценного металла статуи, украшавшие зал, годились разве что для паноптикума – золотые уроды, монстры и скелеты вполне могли повергнуть в шоковое состояние какую-нибудь слабонервную особу. Ко всему прочему, экран телевизора то и дело озаряли яркие алые всполохи, раздражавшие глаза, а по барабанным перепонкам била однообразная, внушающая тоску и тревогу музыка.

«А где же Зена? – недоумевала Татьяна, вертя в руках дистанционный пульт. – Серия явно неудачная и скучная, – наверное, у тех, кто сочиняет истории о королеве воинов, в тот раз случился творческий кризис, и они не смогли придумать ничего лучше страшил в черных капюшонах, затевающих грандиозную резню. Скукотища!» Таня хотела переключить телевизор на другой канал, но, кажется, нажала не ту кнопку – экран мигнул, и на нем вновь возник золотой зал монстров.

– Светлая сила разрушит наш мир, – произнес мерзкого вида субъект в бриллиантовой диадеме, надетой прямо поверх черного капюшона. – Это сражение нами проиграно, и на какое-то время добро восторжествует над злом. Ненадолго! Тот, кто будет ликовать, повергнув нас во прах, горько пожалеет о своей победе! А пока мы сами сделаем то, к чему стремятся несущие добро безумцы: мы будем убивать, убивать, убивать и превратим нашу планету в обиталище мертвецов! Нас ждет великая жатва!

Злодей разразился мерзким смехом и махнул рукой, открывая церемонию жертвоприношения. Возмущенная таким поворотом сюжета, Таня Андреева подумала, что сейчас самое время появиться бесстрашной Зене, чья отвага, если верить создателям сериала, должна изменить мир. Однако королева воинов запаздывала, а на экране творилось такое, что явно не следовало показывать по телику в дневные часы.

– Эй, Зена, где ты? – пробормотала шокированная экранным кровопролитием Таня, а потом сообразила, что, скорее всего, смотрит какой-то другой сериал, а не «Зену – королеву воинов». То, что показывали по телевизору, больше всего смахивало на «LEXX» – бесчинства правителя выдуманной планетки имели глобальные, космические масштабы.

– Зерна зла нельзя уничтожить! – вещал убийца в бриллиантовой диадеме. – Пусть не сегодня, пусть через миллионы лет они сольются воедино, и мы вернемся, чтобы вновь править мирами!

Картинка на экране поменялась – теперь зрители могли видеть не золотой зал, где приносили в жертву ни в чем не повинных людей, а улицы зловещего города – черные силуэты домов, отчетливо вырисовывающиеся на фоне багрового неба, устремленные ввысь шпили бесчисленных башен. Кровавую мглу рассеял ослепительный свет, возникший высоко в небесах. Сверкающая, похожая на лезвие гигантского меча полоса стремительно приближалась к злополучной планетке, чтобы испепелить всех ее обитателей. На миг экран полыхнул белым огнем, а потом телевизор вырубился, не перенеся чудовищного зрелища, которое вынужден был демонстрировать.

«Точно – «LEXX», – мрачно подумала Татьяна. – Там всякие чудаки летают куда попало на космическом корабле, похожем на огромную стрекозу, и уничтожают подвернувшиеся под руку планеты и астероиды. Веселенькое зрелище, ничего не скажешь! Похоже, теперь его будут показывать вместо Зены. Вопрос только в том, буду ли я его смотреть?!»

Участники маленькой дружной компании, в которую входили Таня, Регина, Мила Китайгородцева и еще двое мальчишек из их класса, частенько наведывались друг к другу в гости, даже не обмениваясь предварительными телефонными звонками. Потому Таня Андреева ничуть не удивилась, когда увидела в «глазок» стоявшую на лестничной площадке Милу.

– Приветик, – улыбнулась Китайгородцева и тряхнула золотистыми кудряшками, кокетливо обрамлявшими ее кукольное личико.

– Приветик. Как жизнь?

– Течет широким потоком, но, по правде говоря, у меня возникла кое-какая проблемочка.

– А я думала – ты по мне соскучилась.

– Это само собой.

Девчонки проследовали в Танину комнату. Гостья старалась говорить о погоде и прочих пустяках, но сама то и дело посматривала в сторону стоявшего на столе компьютера – Миле хотелось поскорее перейти к делу, но она боялась выглядеть невежливой.

– Кстати, ты с Региной еще не виделась? – поинтересовалась Татьяна, нащупав в кармане бисерную фенечку.

– Нет. А что?

– Ей здорово повезло – во время «археологических раскопок» она обнаружила в собственной кладовке кучу старинного бисера.

– Класс!

Таня Андреева и сама не знала, почему начала обсуждать с подружкой эту тему. После того как она едва не задохнулась, болтаясь на бисерной удавке, ей вроде бы негоже хвастаться своим подарком, но почему-то все получилось наоборот: едва увидев Милу, Татьяна немедленно пожелала продемонстрировать новое украшение.

– Впечатляет? – Она извлекла на свет божий отделанный бахромой бисерный цветок на изящной цепочке.

– Впечатляет… – В голосе Милы особого энтузиазма не угадывалось.

«Наверное, завидует», – предположила Таня, разочарованная реакцией подруги, а вслух произнесла:

– Знаешь, когда впервые видишь этот бисер, он кажется невзрачным, но как только на него упадет свет, он начинает сверкать, словно настоящие самоцветы.

– Да, я заметила…

Девочка надела на шею изящную безделушку, кокетливо откинула назад черные шелковистые волосы:

– Нравится?

– Тебе идет.

Китайгородцева натянуто улыбнулась. Она не хотела обижать Татьяну, но, по правде говоря, бисер ей крайне не понравился. Почему? Вразумительного ответа на этот вопрос не было. Неприязнь появилась на подсознательном уровне, закралась в душу черной тенью и становилась тем сильнее, чем дольше девочка разглядывала переливающиеся радужными всполохами крошечные шарики.

– Регина наверняка и для тебя что-то смастерит, – великодушно заметила нарушившая затянувшуюся паузу Таня. – Она сегодня добрая, всех одаривает своим роскошным бисером.

– Спасибо, но мне не хочется.

– Почему?

– Да так… Тань, ты не можешь поискать кое-что в Интернете? Я решила записаться на курсы кройки и шитья и теперь ищу подходящие. А дома, как назло, проблемы с компьютером, вирусы одолевают.

– Сейчас посмотрим.

Таня без лишних разговоров уселась за стол, включила компьютер, еще не зная, что следующие полчаса превратятся для нее в настоящую пытку. Компьютер упорно не желал работать – он зависал в самые неподходящие моменты, жаловался на возникшие у него проблемы, потихоньку доводя Таню до состояния тихого бешенства.

– Не разбираюсь я в этих железках! – Девочка с досадой хлопнула ладонью по столу, и в этот же самый момент из расположенной рядом розетки посыпался целый каскад искр.

– Ой! – в один голос взвизгнули напуганные девчонки и дружно шарахнулись в сторону.

Неприятное происшествие окончательно отбило охоту возиться с компьютером и здорово подпортило настроение. Посетовав на своенравность современной техники, Мила собралась прощаться.

– Пожалуй, я тебя немного провожу, – предложила Таня, – куплю мороженое. Лично мне его поедание помогает избавиться от неприятных мыслей.

– Надо же! И мне…

Вскоре на лестнице послышался бодрый перестук каблучков. Проигнорировав лифт, Мила с Таней быстренько сбежали на первый этаж. Андреева притормозила у почтовых ящиков, засунула палец в одно из отверстий ящика, проверяя таким способом, есть ли в нем корреспонденция.

– Не боишься застрять? – пухленькая Мила с тревогой наблюдала за действиями подружки. – У меня бы палец точно заклинило.

Таня беспечно пожала плечами, хотела вытащить мизинец из отверстия почтового ящика, но почему-то не сумела сделать этого. Может быть, она успела существенно подрасти за этот день, а может, палец просто немного отек, однако в любом случае ее усилия не дали никакого результата. Продолжая улыбаться, она с силой дернула руку, и в это самое время над ее головой взорвалась лампочка, осыпав напуганных девчонок крошечными осколками раскаленного стекла.

– Чертовщина какая-то… – прошептала Мила, с беспокойством осматривая погрузившийся в полутьму подъезд. – Здесь что-то не так, чувствуешь?

Однако Татьяне было не до того – она продолжала дергать руку, пытаясь освободить палец, и, наверное, не заметила бы даже конца света, если бы он случился в эту минуту. Наконец распухший, покрасневший мизинец обрел свободу.

– Наконец-то! А то я начала чувствовать себя лисицей в капкане.

Мила не разделяла радости освобождения – она думала о своем, и с каждой минутой ей становилось все страшнее и страшнее. За последнее время Китайгородцевой пришлось пережить столько кошмарных и сверхъестественных событий, что теперь ей повсюду чудилось присутствие потусторонних сил, а обычные явления в ее глазах приобретали некую двусмысленность и загадочность. Возможно, Татьянин палец вовсе не случайно попал в ловушку, а лампочка взорвалась не от перепада напряжения в сети – наверняка за этими случайностями таилось нечто большее и все вокруг было подчинено чьей-то недоброй воле…

– Пойдем отсюда, Таня…

– А я про что твержу? Какая-то ты сегодня невнимательная, ничего вокруг не замечаешь.

– Я правда не слышала, что ты говорила.

Лишь выйдя из полутемного подъезда в залитый теплым солнечным светом двор, Мила почувствовала облегчение, а недавние страхи показались ей совершенно беспочвенными. Болтая о том, какое мороженое лучше купить, девочки с беззаботным видом направились к маячившему вдалеке киоску.

К телевизору лучше было не подходить. Таня с опаской посмотрела на взбунтовавшийся «ящик» и решила, что лучше ей заняться поливкой комнатных растений. Похоже, вся находившаяся в квартире бытовая техника устроила против Тани настоящий заговор, отказавшись подчиняться ей. Экран телевизора начинал покрываться рябью помех, стоило только девочке приблизиться к нему, компьютер постоянно зависал, пылесос прикинулся мертвым, а в довершение всех неприятностей в прихожей и туалете перегорели и взорвались лампочки, причем обе в тот момент, когда Татьяна потянулась к кнопке выключателя.

– Может, сегодня сильная магнитная буря, – предположила девочка, наблюдая за тем, как мама безуспешно пытается включить соковыжималку.

– Вполне вероятно, но по радио об этом не сообщили. В любом случае сегодня нам придется обойтись без яблочного сока.

– Ну и ладненько, я, честно говоря, и не хочу пить.

Уже выйдя из кухни, Таня услышала за спиной мерное гудение мотора – соковыжималка мгновенно включилась, стоило только виновнице электрического бунта отойти подальше.

Делать было совершенно нечего. Лишенная возможности смотреть телевизор, Татьяна немного поскучала, а потом отправилась в свою комнату, решив немного почитать на сон грядущий. Оставалось надеяться, что такой древний и надежный носитель информации, как книга, не подведет и буквы не осыплются черной трухой с белых листов, едва она перевернет первую страницу.

Детективчик оказался так себе, но все же чтение отвлекало от необъяснимого тревожного чувства, потихоньку проникавшего в сознание девочки. Вроде бы никакого повода для страхов не существовало, и все же даже само освещение в комнате казалось настороженной Тане каким-то необычным и злым. Повсюду ощущались неуловимые перемены, повсюду витала тревога. Отложив книжку, Татьяна долго сидела неподвижно, вслушиваясь в привычные домашние звуки – тиканье будильника, доносившийся из соседней комнаты голос телевизионного диктора, шум ленивого дождичка, шуршавшего за окном…

Возможно, в дурном настроении была виновата неприятная история с бисерной фенечкой, едва не превратившейся в удавку, а может быть, на впечатлительную Татьяну произвел тягостное впечатление дневной сериал, в котором рассказывалось о безжалостном уничтожении злодейской планетки.

Бисер… Вопреки ожиданиям мысли о завораживающей красоты зернышках немного улучшили Танино настроение, она дотронулась до висевшего на шее украшения, поднесла бисерный цветок к глазам, пытаясь рассмотреть под черной матовой оболочкой шариков сверкание разноцветных искр. Увы, при электрическом освещении необычные зерна выглядели довольно убого, что вновь расстроило Татьяну. Она с досадой потянулась к детективу, но углубиться в чтение ей не удалось – страницы раскрытой примерно на середине книги неожиданно поднялись вверх, раскрывшись веером.

– Это еще что?..

Девочка буквально похолодела от страха, наблюдая за тем, как бумажные листки тянутся к ее пальцам. Она ощущала в ладонях легкое покалывание, и, хотя само по себе это ощущение было почти приятным, Таню пугало сознание того, что с ней происходит нечто аномальное. А «иголочки» тем временем разбегались по всему телу, придавая ему необычную легкость и силу. Преодолев оцепенение, девочка резко захлопнула книгу и поднялась с тахты. Она не могла оставаться на одном месте, хотела пойти к матери, просто поговорить с ней, надеясь, что задушевный разговор поможет ей избавиться от наваждения.

После зловещей истории, связанной с духами Зазеркалья, Таня Андреева избегала лишний раз смотреться в зеркало, но сейчас, направляясь к двери, невольно бросила взгляд на таинственное стекло, являвшееся границей двух миров…

– Нет!

Она отпрянула назад, испуганная видом собственного отражения. Вообще-то у Тани были послушные гладкие волосы, отличавшиеся шелковистым блеском и красивым темно-каштановым оттенком, но сейчас они больше смахивали на копну небрежно собранной соломы. Волоски отходили друг от друга, стали жесткими, словно проволочки, образуя над головой некое подобие нимба.

– Нет… не надо…

Чем старательнее девочка приглаживала свою шевелюру, тем больше она выходила из-под контроля, превращаясь в жуткий, колышущийся от малейшего движения шар, немного напоминавший огромный одуванчик. Таню охватило отчаяние, она не понимала, что с ней происходит, и едва сдерживала подступившие к горлу слезы. Внезапно взгляд засек лежавшие на тумбочке маникюрные ножницы – решение пришло моментально, и, хотя в обычной ситуации Таня никогда бы не захотела расставаться со своими прекрасными волосами, сейчас она была настроена очень и очень решительно. Рука потянулась к изящному инструменту, но так и не коснулась его…

– Ой!

Искра, возникшая на конце среднего пальца, маленькой молнией метнулась к ножницам, и в тот же миг исчезло пронизывающее тело легкое покалывание, а волосы послушно легли на плечи.

– Ничего не понимаю.

Таня опустилась на тахту, обхватила голову руками. С ней явно творилось неладное, но было ли это внезапным проявлением скрытых способностей ее организма или вмешательством потусторонних сил, она не знала. Время медленно шло вперед, и чем ближе стрелки подползали к цифре двенадцать, тем мрачнее становились ее мысли.

– Танюша, тебе не пора ложиться спать? – поинтересовалась заглянувшая в комнату мама.

– Да. Я просто немножечко задумалась.

– Ты поздно ложишься, а первое сентября уже не за горами, надо менять режим.

– Спасибо, что напомнила, – уныло промямлила Таня, у которой от упоминания о школе окончательно испортилось настроение. – Утро вечера мудренее, так ведь говорят?

– У тебя лицо расстроенное и бледное. Что-то не так, дочурка?

– Нет, мама, просто мне действительно пора спать.

Покончив с подготовкой ко сну, девочка вернулась в свою комнату, взяла в руки лежавший на столе карандашик, уперлась его концом в клавишу выключателя. Щелчок – и спальня погрузилась в темноту. Довольная тем, что на этот раз обошлось хотя бы без перегоревших лампочек, Таня впотьмах добралась до тахты, нырнула под одеяло. У девочки все еще оставалась слабая надежда на то, что новый день может избавить ее от тревог и волнений.

Глава III

Священная роща друидов

Теперь ее звали Виолеттой. Она сменила имя, отказалась от прошлой жизни, покинула дом, лишь бы разорвать невидимую цепь, соединившую ее с неизвестным, но смертельно опасным врагом. Охота, в которой ей была уготована роль жертвы, измотала Виолетту, взвинтила до предела нервы, сделала беспомощной и уязвимой. Девушка отчаянно боялась своего врага, хотя и знала, что не должна поддаваться этому гибельному чувству, лишавшему воли к борьбе. Но больше всего она опасалась даже не за себя саму, а за близких людей, на которых мог обрушиться предназначенный ей гнев неведомой силы. Потому Виолетта и решила порвать все прежние связи, чтобы один на один встретиться со своим грозным противником и, возможно, погибнуть, но при этом не затянуть с собой в царство смерти тех, кого любила.

Черноволосая девушка в длинном платье медленно шла по улицам своего родного городка – каждый дом, переулок, каждое пропыленное дерево воскрешали в памяти воспоминания о безоблачном счастливом детстве, пробуждая в сердце сладкую тоску и ностальгию. Но она гнала прочь память о прошлом – ведь теперь ее звали Виолеттой, и она приехала сюда лишь потому, что надеялась встретить человека, который мог бы указать путь, точнее, тропинку, ведущую к спасению.

Цеплялок поблизости вроде бы не было, однако девушка все время затравленно озиралась по сторонам, вздрагивая от шороха листьев и шума моторов проезжавших мимо машин. Она прекрасно понимала, что, хотя на данный момент ей удалось замести следы и оторваться от преследователей, такое затишье не могло продлиться долго – цеплялки неутомимо преследовали свою жертву, раз за разом отыскивая ее, где бы она ни пряталась. Виолетта прибавила шаг, почти побежала, но потом все же сумела взять себя в руки: пошла спокойнее, стараясь не обращать внимания на обычный городской шум, звучавший со всех сторон.

Железнодорожный вокзал жил в своем привычном ритме – торопились нагруженные кладью пассажиры, каждую минуту по радио звучали объявления, возле лотков толпились люди, из буфета доносился запах кофе… Изящная девушка в синем платье пробиралась сквозь шумную толпу, привлекая к себе внимание всех, кто находился рядом, слишком уж необычный и испуганный у нее был вид. Выстояв небольшую очередь в кассу, Виолетта купила билет и вместе с толпой пассажиров двинулась на платформу. До отправления электрички оставалось еще минут десять.

Тихий, едва различимый звон исподволь вошел в привычный хаос звуков, заставив сердце трепетать от ужаса – так могло звенеть и вибрировать только очень тонкое стальное лезвие, которым проводили по твердой шершавой поверхности. Этот едва слышный звук предвещал страх, боль и смерть, лишал воли, превращая Виолетту в беспомощную жертву, покорно ожидавшую расправы.

«Цеплялки», – губы сами произнесли страшное слово, а взгляд густо подведенных черной краской глаз начал лихорадочно обшаривать толпу.

– Девушка, вы не знаете, этот поезд останавливается в Борисовке?

– Не знаю. То есть я сама туда еду… Должен остановиться, если прежде не сойдет с рельсов.

– Надо сказать, у вас странное чувство юмора.

Красивый рослый парень, одетый в вышедший из моды лет двадцать назад спортивный костюм, с удивлением посмотрел на свою собеседницу. Он хотел завести разговор, чтобы познакомиться с изящной девушкой, заметно выделявшейся из толпы, но, похоже, эта особа оказалась слишком эксцентричной и странной для обычного уличного знакомства. Первым побуждением белозубого красавчика было прервать беседу, но любопытство все же заставило его остаться.

– Говорят, в окрестностях Борисовки – и на озерах, и в реке – отлично клюет рыба! – парень галантно протянул руку, предлагая войти в вагон подкатившей к платформе электрички, но Виолетта отказалась от его помощи. Парня это ничуть не смутило, протолкнувшись в тамбур, он продолжил говорить, не умолкая ни на минуту: – Кстати, меня вполне можно назвать первопроходцем – я должен разведать, что к чему, а потом, если места понравятся, мы рванем в Борисовку всей нашей студенческой компанией.

– Я давно не была в тех краях и вообще не интересуюсь рыбалкой. Лучше расспросите деревенских жителей, они введут вас в курс дела, а заодно расскажут легенду о Вечном рыбаке…

– Вечном рыбаке? Позвольте узнать, кто он такой?

– Один любитель подледного лова. Он слишком много времени проводил на озере и однажды остался там навсегда… Теперь этого рыбака якобы можно видеть каждый год, едва вода затянется льдом. Он продолжает свою бесконечную рыбалку, а по весне вновь уходит под воду.

– Поучительная история. А позвольте узнать…

От настырного парня было трудно отделаться, но Виолетте все же удалось протиснуться сквозь толпу и скрыться в глубине вагона. Забившись в уголок у крайнего узкого окошка, она задумчиво созерцала проплывавший за грязным стеклом пейзаж, думая о той, к кому она ехала за помощью и советом.

Поезд остановился у высокой, покрытой растрескавшимся асфальтом железнодорожной платформы. Двери открылись, выпуская толпившихся в тамбурах пассажиров. В Борисовке сошло всего несколько человек, в том числе и парень, пытавшийся завести знакомство с Виолеттой. Впрочем, к девушке он так и не подошел, издали наблюдая за тем, как она торопливо идет по тропинке к маленькой рощице, за которой и начиналась деревня.

За те несколько лет, что странноватая черноволосая особа, именовавшая себя Виолеттой, не появлялась в Борисовке, здесь ничего не изменилось – единственная улица, вдоль которой выстроились приземистые домики, все так же была пустынна, по ней, как и прежде, бродили ленивые куры, а воздух наполнял терпкий запах сосновой хвои. За крышами стоявших в конце улицы домов возникло легкое зеленое облачко – березовая роща, на самом деле являвшаяся деревенским кладбищем, где нашли последний приют многие жители Борисовки. Девушка немного замедлила шаг, свернув к маленькому домику, стоявшему на полпути между деревней и погостом. Приблизившись к штакетнику, она увидела женщину лет сорока, пропалывавшую аккуратные грядки. Виолетта даже зажмурилась на секунду – то, что происходило сейчас, ничем не отличалось от сцены, которую она наблюдала несколько лет назад. На работавшей в огороде женщине было то же самое выцветшее ситцевое платье, а пышные, неопределенного цвета волосы по-прежнему стягивала белая косынка. Казалось, будто не электричка, а машина времени перенесла Виолетту в Борисовку, вернув в тот самый летний день, когда она впервые встретила тетю Лару.

– Здравствуйте.

Женщина распрямилась, обернувшись на зов. В ее глубоко запавших глазах не было удивления – только спокойствие и мудрость. Чуть помедлив, хозяйка маленького деревенского домика направилась к калитке.

– Здравствуй, – произнесла она, отодвигая щеколду.

– Я… видите ли… – внезапно оробела Виолетта, встретившись взглядом с этой некогда красивой женщиной. – Вы меня, скорее всего, не узнали, и вообще…

– Узнала. И давно жду. Заходи в дом, сестра моя.

– Сестра?!

– У нас одна дорога. Те, кто избрали ее, – сестры.

Окончательно растерявшаяся Виолетта проследовала мимо идеальных огуречных грядок и вошла в дом тети Лары – странной женщины, которую все обитатели Борисовки считали настоящей деревенской ведьмой.

Лара и Виолетта неспешно вошли в дубовую рощу, с почтением остановились перед огромным деревом, словно прося у него разрешения находиться здесь. Это место ошеломляло, внушая трепет всякому, кто отважился вступить под сень вековых дубов. Даже взявшись за руки, Лара и ее спутница не смогли бы обхватить стоявшие на пригорке деревья-исполины, а выступившие из земли корни превосходили по толщине стволы обычных деревьев. Впрочем, помимо нескольких гигантских дубов с корявыми ветвями, похожими на простертые к небу руки, здесь встречались дубки помоложе – дети и внуки первых священных деревьев. Большинство обитателей близлежащих деревенек и дачных поселков знали об удивительной дубовой роще, но лишь немногим была известна ее подлинная история.

Все началось несколько тысячелетий назад на древней земле Британии, в те времена, когда там жили кельты, поклонявшиеся божествам, воплотившимся в могучих дубах. Жрецы кельтов – друиды были хранителями священных рощ и магических знаний, которые передавались ими из поколения в поколение. Время незаметно текло под кронами вековых дубрав, но ничто не могло оставаться неизменным вечно, и однажды на землю кельтов пришла война, а с ней и гонения на приверженцев старой веры. Смутные, недобрые времена растянулись надолго – гибли под топорами дубовые рощи, погибали пытавшиеся встать на защиту деревьев жрецы. Казалось, старой языческой вере пришел конец, но друидов разнесло по миру, как сухие дубовые листья, и каждый из них, покидая родную землю, уносил с собой самое дорогое – пригоршню желудей от священных дубов.

Женщина-друид, славившаяся своей мудростью и колдовским могуществом, волею судеб оказалась в бесконечно далеких от Британии землях, принадлежавших древним славянам. Она осталась здесь, посадила бесценные желуди и стала ждать возрождения зеленых богов. Саженцы росли, превращаясь в сильные деревья, поколения сменяли друг друга, а бессмертная хранительница дубравы все так же жила неподалеку от своих божеств, заботясь, защищая и оберегая их покой.

Сейчас жрицу-друида считали одинокой чудаковатой женщиной, занимавшейся целительством. Жители Борисовки порой называли ее ведьмой, но сами не верили этому. К тете Ларе приходили, чтобы заговорить зубную боль, а влюбленные девчонки мечтали выведать у нее секрет приворотного зелья – она не отказывала никому и никогда не брала плату за свою работу. Так текла жизнь – спокойно, неспешно, год за годом, десятилетие за десятилетием…

Женщина и девушка расположились на корне самого древнего дуба и какое-то время сидели молча, вслушиваясь в тихие несмолкаемые звуки леса. Впрочем, взвинченной, давно лишившейся душевного покоя Виолетте было не до медитации.

– Ни мама, ни друзья не знают, что я вернулась в свой родной город. Они думают, что я по-прежнему живу в Москве, а мои московские знакомые полагают, будто я загораю где-то на юге. Но это не так! Я все время бегу, бегу, заметаю следы, скрываюсь от погони. Мне пришлось сменить свои имена – и колдовское, и обычное, поменять имидж, нацепить на себя самые действенные талисманы и обереги, но все напрасно… Напрасно! Заклинания не помогают, воля слабеет, и я вновь бегу, бегу…

– Ты испугана, растеряна и больше не веришь в свои силы.

– Да. Именно. Я больше ни во что не верю. Моя вера в собственное колдовское могущество – самообман, не в меру затянувшаяся детская игра.

– Зачем же ты пришла ко мне, если считаешь колдовское искусство самообманом?

– Мне больше некуда идти. – Виолетта посмотрела в глаза простой деревенской женщины, за обличьем которой скрывалось древнее, непостижимое существо.

– Помнишь, когда-то ты считала, что казнь на костре – подходящая кара за мои поступки?

– Вы забрали молодость и жизнь у глупой доверчивой девчонки, превратив ее в дерево. Разве это не преступление?

Лара только усмехнулась, бережно подобрала с земли желуди, долго держала их на ладони, а потом так же осторожно положила их на место. Раздосадованная ее молчанием Виолетта заговорила вновь, продолжив свою обличительную речь, хотя и понимала, что это далеко не лучший способ просить о помощи.

– Вы обманули сладкими речами трех наивных девочек, пообещав научить их колдовской премудрости, но на самом деле одну из них лишили жизни, а меня… меня…

– Действительно сделала ведьмой.

– Нет! Неправда! Я сама к этому пришла, позже.

– У тебя есть редкий природный дар, который проявился бы в любом случае, а я просто указала дорогу, на которую ты бы все равно вышла, но позже и через большие трудности.

Виолетта закрыла лицо руками, жалобно зазвенели украшавшие ее запястья браслеты.

– Я больше не могу. Мне так тяжело. Избрав путь колдовства, я с самого начала твердо решила, что никогда не буду заниматься черной магией и посвящу свою жизнь борьбе со злом…

– И каковы же оказались успехи?

– Долгое время удача была на моей стороне – нам с друзьями удалось предотвратить много бед и несчастий, остановить несколько безумцев, несущих людям зло, но потом… Потом я столкнулась с таинственной силой, которую нельзя победить. Она погубит меня, а самое главное – всех тех, кого я люблю! Ей невозможно противостоять!

– Знаешь, в чем состоит твоя главная ошибка, девушка, именующая себя Виолеттой? – спросила Лара, остерегавшаяся вслух произносить подлинное имя своей собеседницы.

Девушка энергично замотала головой, серебряный перезвон ее украшений вновь слился с тихим шепотом древних дубов и щебетом птиц.

– Твоя ошибка заключается в том, что ты пытаешься разделить магию на черную и белую, а на самом деле такого деления нет. Благими намерениями можно вымостить дорогу в ад, а жестокими средствами добиться благородной цели.

– Никогда никому не желать зла – это мой главный принцип!

– Ты обвинила меня в том, что я поддерживаю свою вечную жизнь за счет молодости и сил других людей, но я поступаю так во имя священной цели – мой долг вечно оберегать священную рощу, исполняя однажды данную клятву. Ради этого приходится идти на любые жертвы. Запомни: абстрактного добра и зла не существует – есть только долг и привязанности. Надо исполнять свой долг и защищать тех, кто тебе близок. Защищать любыми средствами. Ты – ведьма, ты обладаешь огромной силой, так не бойся же использовать и темную ее сторону. Только так можно победить. Не отказывайся от своего предназначения, не беги от судьбы, борись, умей ненавидеть – порой лишь ненависть, ярость и боль могут привести к победе.

Лара умолкла. Тысячелетние дубы тихонько шелестели листьями – рощу друидов наполнял сонный покой и тишина.

– Помогите мне. Я не умею быть злой.

– Нет, не жди помощи, – женщина в ситцевом платье поднялась с корня дуба, расправила плечи. – Это твоя битва. Я могу предложить только передышку и отдых, но ненадолго. Оставайся пока в священной роще – это безопасное место, опутанное целой сетью защитных заклинаний, сквозь которую не может просочиться зло. Мои боги внушат тебе мудрость и спокойствие. Слушай шум листвы, созерцай эти кроны – природа совершенна, хотя и жестока.

– Спасибо, тетя Лара. Странно все складывается – раньше я считала вас врагом, а теперь молю о помощи. Я совсем запуталась…

– Жди здесь. Ближе к вечеру я принесу теплые вещи и еду. Ночь будет долгой. И еще – ни в коем случае не разводи костер. Деревья не любят огонь, ведь он забирает их силу и саму жизнь.

Лара ушла, исчезла – бесшумно и легко, как призрак. Виолетта осталась одна. Она неподвижно сидела на корне старого дерева, рассматривая изящный дубовый листок, упавший ей на колени.

– Так вот вы, оказывается, где!

Девушка вздрогнула от неожиданности, резко обернулась – за спиной стоял тот самый парень, с которым она познакомилась утром в электричке. Он широко улыбался, демонстрируя крупные белые зубы:

– А я тут обследую окрестности, ищу место для стоянки. Потрясающие дубы! Никогда не думал, что встречу в здешних краях таких исполинов! Этим старичкам лет по пятьсот, если не больше. Ребята будут в восторге от такой экзотики! Кстати, мы еще не представились – меня величают Иваном, но для хороших знакомых я просто Жан. А как зовут вас, прекрасная незнакомка?

Девушка медлила с ответом. Она не хотела заводить новые знакомства в тот момент, когда сама находилась на волосок от гибели. Но молчание затянулось и уже стало казаться невежливым.

– Виолетта.

– Потрясающе красивое имя! А я-то все гадал, как могут звать такую загадочную девушку, как вы. Конечно же, не Аней и не Светланой…

Юная колдунья затрепетала от очередного приступа страха, внезапно охватившего душу, но все же заставила себя улыбнуться:

– Приятно было познакомиться, Жан. Правда, мне хочется побыть одной…

– Медитируете? Местечко подходящее. Думаю, именно здесь мы разобьем стоянку, шашлычки зажарим…

– Не надо!

– Почему?

– Здесь заповедное место.

– Только не говорите, Виолетта, что надо беречь природу. Это верно, но слишком банально, а вам банальности не идут.

Парень оказался не в меру болтливым – он еще долго «загружал» Виолетту пустыми разговорами, пока, наконец, не сообразил, что его присутствие терпят только из вежливости.

– Пожалуй, мне пора, – он посмотрел на часы, – иначе не успею на электричку. Так, значит, вы не советуете устраивать здесь привал?

– Нет. Пожалуйста, собирайтесь где-нибудь в другом месте.

– Хорошо. Учту. Может, телефончиками обменяемся?

– У меня нет телефона. Я его потеряла.

– Какая жалость! Зато у меня есть, вот только бумага отсутствует. Но это вполне поправимо, – Жан достал из кармана спичечный коробок, написал на нем свой номер. – Если что – звоните. Всегда рад вас слышать.

– Вряд ли вы дождетесь моего звонка.

– Как знать, как знать…

Еще немного поболтав о пустяках, Жан наконец-то покинул дубовую рощу. Утомленная праздной болтовней Виолетта осталась одна. Ласково шелестели над головой кроны деревьев, навевая сладкие спокойные сны. Последние несколько суток девушка почти не спала, а потому, прижавшись спиной к растрескавшейся коре древнего дуба, сразу же задремала, стоило ей только закрыть глаза.

– Заждалась? – вышедшая из зарослей Лара направилась к прикорнувшей возле дуба Виолетте.

Девушку разбудил негромкий голос ведьмы. Виолетта вскинула голову, растерянно осматриваясь по сторонам, – в первый момент после пробуждения она не сразу сообразила, где находится. Девушка видела четко вырисовывавшиеся на фоне вечернего неба кроны дубов-исполинов и никак не могла сообразить, почему оказалась в этом диком, жутковатом месте.

– Решила скоротать время в твоем обществе, – Лара начала доставать из старого рюкзака теплые вещи, пакет с домашней снедью. – Ночь будет долгой, надо провести ее с комфортом.

– Спасибо за компанию.

– Я почти ни с кем не общаюсь. Местные не в счет – им нечего мне сказать, ты – другое дело, с такой собеседницей легко промчатся ночные часы.

Хранительница рощи расстелила на земле старый плед, накинула на плечи Виолетты теплую куртку, разложила вкусную домашнюю еду, но костер разжечь так и не позволила, сказав, что эту ночь они проведут в темноте и разговорах. Обалденно вкусные пирожки с толченой картошкой вернули девушке силы и хорошее настроение, и теперь она смотрела на мир не столь пессимистически и обреченно.

– Здесь спокойно и хорошо, душа отдыхает. А каким это место было тысячу лет назад?

– Не помню. Порой мне кажется, что дубы росли здесь всегда, с самого сотворения мира. Но, с другой стороны, я прекрасно знаю, что сама посадила желуди в эту землю, оберегала и растила каждый саженец, как своего ребенка. Знания остались, а образы прошлого стерло из памяти время. Главное в другом: пока живы священные дубы – жива я, пока жива я – живы они.

Разговор тек спокойно и неспешно. То и дело его прерывали долгие паузы, во время которых каждая из собеседниц раздумывала о своем. Виолетту вновь потянуло в сон, но тут ее ухо уловило едва различимый скрежет металла…

– Цеплялки!

– Что? – переспросила Лара, занятая созерцанием вековых дубов.

– Цеплялки. На самом деле я сама толком не знаю, что это такое, – они появляются прямо из пустоты, стремительно, внезапно. Кажется, это что-то вроде крючьев или сильно изогнутых кинжалов, которыми можно и резать, и рвать на части. В общем – цеплялки. Они находят меня везде, царапают все сильнее и сильнее, а потом и вовсе разорвут на части. Вот, видите… – Виолетта закатала рукав, демонстрируя свежие шрамы. – В тот раз я едва отделалась от цеплялок и поняла, что должна бежать…

Лара прижала палец к губам, прислушалась. Она не различала тот зловещий скрежет, что так пугал девушку, но тоже испытывала тревогу, которая обычно возникала, когда речь шла о вмешательстве потусторонних сил.

– Кажется, мы не одни.

Хранительница священных дубов поднялась с земли, медленно двинулась к опушке рощи. В этот момент Лара сбросила маску простой деревенской кумушки, большую часть своей жизни проведшей на огороде, – ее осанка стала гордой, лицо изменилось, приобретя жесткое, суровое выражение. Теперь под сенью тысячелетних дубов стояла женщина-друид, женщина-воин, готовая вступить в бой с каждым, кто осмелился бы посягнуть на покой святого места. В руках Лары не было оружия, но кончики ее тонких пальцев начали светиться слабым зеленоватым светом, выдавая пульсировавшую в жилах колдовскую энергию.

Роща друидов была окружена очень сильной магической защитой, неощутимой для непосвященных, но почти непреодолимой для тех, кто пожелал бы нанести дубам какой-либо урон. И все же сейчас под сенью древних дубов творилось что-то неладное – умолкли птичьи голоса, деревья стояли не шелохнувшись, тоскливое предчувствие скорой беды все сильнее овладевало душами.

Прижавшись спиной к бугристой коре дуба, Виолетта с ужасом смотрела в пустоту. Она не знала, с какой стороны придет опасность, цеплялки могли атаковать откуда угодно, неся боль и смерть. Юная колдунья понимала, что страх и растерянность делают ее уязвимой, но все же никак не могла справиться со своими эмоциями, чувствуя, как паника постепенно овладевает ее сознанием.

Шагнув вперед, Лара подняла руки, произнося заклинание на древнем языке кельтов. За долгие годы эти слова обрели огромную силу: одной магической фразы было достаточно, чтобы превратить в песок каменную глыбу или устроить маленький шторм, – но, похоже, сейчас заклинания не подействовали – ощущение тревоги становилось все сильнее, а зловещая тишина начала пугать даже саму жрицу-друида:

– Виолетта, помоги мне! Стань рядом, сосредоточься! Мне нужна твоя помощь!

Девушка знала, что должна встать рядом с хранительницей рощи, очистить свою душу от суетных тревог и воззвать к тем могучим силам, что повелевали миром и могли прийти на помощь в трудную минуту, знала, но не могла… Страх превратил Виолетту в беспомощную жертву, даже не пытавшуюся защитить себя, она ждала расправы, мысленно прощаясь с жизнью. А потом девушка увидела свою смерть…

Похожий на крупный апельсин светящийся шар плыл примерно в полуметре от земли, бережно огибая встречавшиеся на его пути веточки и травинки. Он двигался абсолютно беззвучно, и это придавало еще больше жути происходящему. Лара медленно опустила руки, напряженно следя за полетом шаровой молнии. Ведьма еще не знала, имеет ли она дело с колдовством или с природным явлением. Впрочем, в любом случае она была бессильна: никакие заклинания не могли остановить стихию, а если молнией управляла злая воля, то могущество неизвестного колдуна, разорвавшего защитные заклинания, хранившие рощу, во много раз превосходило силы Лары.

Покрытый тонкой светящейся оболочкой сгусток огня медленно плыл между деревьев, выбирая свою жертву. Жалобно звякнул один из серебряных браслетов Виолетты… Шаровая молния на секунду застыла на одном месте, продолжая плавно вращаться вокруг своей оси, а потом, найдя подходящую цель, неспешно поплыла в сторону оцепеневшей девушки.

– Отойди от дерева! – едва слышно, но очень твердо произнесла Лара.

Цель жизни кельтской жрицы состояла в защите священных деревьев, ради которых она убивала и сама готова была пойти на смерть, и теперь настал момент, когда Лара должна была продемонстрировать свою верность однажды данной клятве. Шаровая молния медленно приближалась к самому старому дубу, возле которого стояла бледная, как луна в морозную ночь, увешанная металлическими побрякушками девчонка.

Решение пришло внезапно – женщина бесшумно и ловко, словно тень, метнулась наперерез шаровой молнии, грудью заслонив могучий дуб. Смертоносный шар на миг остановился, словно удивленный ее действиями, но Лара бросилась прямо на молнию, пытаясь остановить огненную смерть…

– Нет!!! – отчаянно взвизгнула вышедшая из оцепенения Виолетта, и ее голос слился с предсмертным стоном пораженной молнией женщины. – Тетя Лара…

Роща погрузилась в темноту. Растерянная и потрясенная девушка не знала, что делать. Она подбежала к лежавшей у подножия дуба женщине, но могла рассмотреть только черный силуэт, едва различимый в ночном сумраке. В памяти промелькнула случайная встреча с Жаном, написанный им на спичечном коробке номер телефона… Достав трясущимися, непослушными руками спички, Виолетта не без труда зажгла одну из них:

– Тетя Лара!

Хранительница священной дубовой рощи лежала на спине, широко раскинув руки, в ее груди зияла огромная дыра, а неподвижные глаза смотрели на раскинувшиеся в вышине ветви древнего исполина.

– Тетя Лара, – всхлипнула Виолетта, – тетя Лара…

– Не смей зажигать огонь… – едва слышно прошептала раненая, которую на миг вернул к жизни запретный огонек, вспыхнувший в ее роще. – Дуб… он не пострадал?

– Нет. С ним все в порядке. А вы… Я потеряла телефон, придется сбегать в деревню, вызвать «Скорую»…

– Не суетись. Я не умру – я бессмертна. А ты – уходи.

– Но почему, куда? – беспомощно развела руками девушка. – Надо вас перевязать, помочь.

– Уходи из рощи! – Голос Лары немного окреп, в нем слышались гневные интонации. – Мой долг – защищать дубы, а ты навлекла на них опасность. Молния предназначалась тебе. Убирайся!

– Но…

Нечеловеческим усилием воли Лара приподнялась на локте, скрестила пальцы, готовясь произнести проклятие:

– Уходи или умри. У меня хватит сил разделаться с тобой. Вон! Вон из моей рощи!

Гнев забрал последние искры жизни. Ведьма попыталась встать, но вместо этого замертво упала на землю. Виолетта склонилась над ней, стараясь нащупать пульс, но тело Лары было холодным, как лед, а сердце не билось. Вера в собственное бессмертие оказалась ложной – шаровая молния все же оборвала ее долгую жизнь.

Виолетта едва сдерживала слезы. Поднявшись с колен, она медленно побрела прочь, еще не зная, куда ей идти. А тысячелетние дубы тихо шелестели листвой, словно шептали слова утешения…

Глава IV

Видения из «ящика»

Приближение осени выдавало скоротечность дней – стрелки часов показывали не так уж много времени, но легкие сумерки потихоньку окутывали двор, придавая ему немного таинственный, странноватый вид.

– Кто здесь? – Мила Китайгородцева испуганно озиралась по сторонам, даже не пытаясь скрыть страх. – Кто?!

Формально причин для тревоги не было – вышедшая из дома Тани Андреевой девочка стояла посреди самого обычного двора, растерянно рассматривая проходивших мимо людей, и пыталась понять причину своего испуга. Ничего не происходило, как вдруг неожиданное дуновение сквознячка подсказало Миле, что за ее спиной пробежал некто, желавший остаться незамеченным.

– Тань, я знаю – это ты. Не пугай меня, пожалуйста. Мне не смешно, честное слово!

Со стороны поведение Милы Китайгородцевой выглядело довольно нелепо – хорошенькая белокурая девчонка стояла одна-одинешенька на пустой детской площадке и, оживленно жестикулируя, разговаривала с пустотой.

– Таня, хватит! – жалобно выкрикнула она, прекрасно понимая, что Татьяна Андреева не имеет никакого отношения к затянувшемуся розыгрышу.

Вибрирующий звон лезвия, двигавшегося по шершавой поверхности, окончательно добил напуганную непонятно чем Милу. Девочка съежилась, втянула голову в плечи, ожидая, когда же случится нечто ужасное. Однако ничего вокруг не предвещало катастрофы – из подъезда резво выбежали доберман и его юная хозяйка, несколько парней распивали пиво в тереме детского городка, нагруженная сумками женщина медленно двигалась к своему дому… Глубоко вздохнув, Китайгородцева решила игнорировать необъяснимые, непонятно почему возникшие страхи и спокойненько идти своей дорогой.

Но не успела Мила сделать и десятка шагов, как что-то зацепилось за подол ее платья, сбив привычный ритм движения. Иллюзия того, что во всем была виновата валявшаяся под ногами проволока или острая ветка, казалась полной, однако не имевшей никакого отношения к действительности. Когда раздосадованная девочка посмотрела себе под ноги, то не обнаружила на асфальтовой дорожке никаких посторонних предметов.

«Спокойно, Китайгородцева, спокойно, – подбадривала себя Мила, осторожно двигаясь вперед. – Хватит бояться собственной тени. С кошмарами покончено, и теперь я живу самой обычной жизнью, в которой нет места для чудес». Аутотренинг почти помог, но тут возникшая на мгновение резкая боль обожгла Милину ногу. Когда девочка присела на корточки, пытаясь понять, что произошло, она увидела на лодыжке длинную глубокую царапину, из которой стремительно выступали алые капельки крови.

– Будем считать, что я не заметила проволоку, – пробормотала она, стараясь не давать воли разыгравшейся фантазии. – Это самая обычная проволока, не более того. Про-во-ло-ка…

Мила торопилась домой. Девочке казалось, что стоит только перешагнуть порог родного дома, как беспричинный страх оставит ее, жизнь станет такой, как прежде. А скрежет лезвий не смолкал в ушах, становясь все громче и громче…

Наконец-то впереди замаячил родной дом – надежная гавань, где можно укрыться от всех неприятностей. Китайгородцева стрелой влетела в подъезд и резко остановилась, не зная, как ей быть дальше. Замкнутое пространство лифта внушало страх, но и подъем по полутемной пустой лестнице не предвещал ничего хорошего. Невидимое лезвие тоненько зазвенело над самым ухом, словно насмехаясь над напуганной до полусмерти девчонкой. «Будь что будет», – подумала она и со всех ног помчалась вверх по ступенькам.

Металл со свистом рассек воздух, руку обожгла боль… Мила даже не успела закричать, так страшна и, вопреки всем предчувствиям, неожиданна оказалась атака. Порыв ветра обдал ее жаром огня, на миг перед глазами возникло изогнутое лезвие-крюк, единственным назначением которого было калечить и рвать на части. В такие мгновения невозможно даже бояться – не думая ни о чем, подчинявшаяся инстинкту Мила продолжала бежать вверх по лестнице, стремясь как можно скорее добраться до своего дома.

– Мама… мама…

Как утопающий за соломинку, девочка схватилась за ручку двери, изо всех сил вдавила пальцем кнопку звонка. В квартире было тихо – мама почему-то не торопилась, спокойно шла к двери, не подозревая, в какую страшную беду попала ее дочь.

– Мама…

Мила не кричала лишь потому, что от страха совсем потеряла голос. Впечатлительной девочке казалось, будто лезвия рассекли ее на мелкие кусочки и теперь стоит ей только повернуться или вздохнуть полной грудью, как она тут же рассыплется, словно карточный домик.

– Мама, скорее… – прошептала Китайгородцева, едва ворочая языком в пересохшем рту, и тут только обнаружила, что жива и даже не нашинкована, как капуста.

Налетевшие с порывом жгучего ветра лезвия исчезли, не принеся особого вреда. Девочка с недоумением, еще не веря своему счастью, посмотрела на руку – пара длинных царапин явно не относилась к категории смертельных ранений, зато ее костюму действительно досталось по полной программе: подол легкого сарафана «украшала» длиннющая бахрома из нарезанных, как лапша, тоненьких полосок ткани. На вид это было почти забавно, если бы не пережитый ужас, стывший в душе тяжелым комком.

– Мила, что ты с собой сделала?! – Открывшая дверь мама с недоумением рассматривала странный наряд дочери.

– Все в порядке, – очень криво улыбнулась девочка. – Просто я решила отделать сарафан бахромой. По-моему, это круто.

– Не то слово…

Только войдя в квартиру и остановившись возле висевшего в прихожей зеркала, Мила поняла, что именно шокировало ее маму. Дело было вовсе не в изрезанном сарафане – от игривых золотых кудряшек, обрамлявших лицо девочки, не осталось и следа, и теперь ее голову покрывал ежик очень коротких, торчавших во все стороны волос. Вновь потерявшая дар речи Китайгородцева уныло поплелась в ванную, оплакивать свою неожиданную потерю, а гулявший по лестничной площадке сквознячок сдувал разбросанные по полу нежные золотистые локоны.

Вопреки мрачным прогнозам, ночь прошла на удивление спокойно. Кошмары и дурные сны напрочь игнорировали Милу, дав ей небольшую передышку. Впрочем, с утра настроение у девочки все равно было неважным – потеря роскошных волос перед самым началом учебного года казалась ей настоящей трагедией. Грустя о загубленных волосах, Китайгородцева старалась не задавать себе самого главного вопроса: что же произошло с ней на самом деле, – прекрасно сознавая, каким пугающим может оказаться ответ. Девочке, которую однажды злая судьба забросила в зловещий мир Зазеркалья, было слишком хорошо известно, сколь жуткие последствия могут иметь сверхъестественные события и что кроется за «шутками» из потусторонних миров.

Мама Милы – Софья Павловна переживала еще больше, чем дочь. Совсем немного времени прошло с момента возвращения Милы, которая около месяца пропадала неведомо где, утверждая, будто находилась в зеркале, и вот теперь ее поведение вновь стало странным и непредсказуемым. Софья Павловна стояла у кухонного столика, резала морковь для борща и думала о том, почему ее дочь столь решительно разделалась со своими локонами, которыми прежде так гордилась.

– Мам, можно я пойду к Тане Андреевой? – заглянула в кухню легкая на помине Мила.

– Ты была у нее вчера и вернулась оттуда лысая, как солдат-новобранец.

– Ладно, не вспоминай об этом. Танька мне позвонила и пригласила в гости. По телику показывают что-то интересное, и она хочет поделиться своими впечатлениями со всей компанией. Придут и Яша с Толиком, и Регина, а я, по-твоему, буду отсиживаться дома?

– Татьяна надоумила тебя постричься или Регина?

– Нет. – Девочка потупилась. – Идея пришла мне в голову самостоятельно.

– Ладно, прогуляйся. Надеюсь, ты вернешься домой без татуировки на лбу или кольца в носу.

– Конечно, мамочка! Зачем мне делать такие глупости?

Софья Павловна высыпала в кастрюлю нарезанную морковку, строго посмотрела в глаза дочери:

– Ты точно идешь к Тане Андреевой?

– Точно. – Мила спокойно выдержала ее взгляд.

– Хорошо. Только не задерживайся надолго.

– Ладненько. Посмотрю телевизор и сразу домой.

Любопытная от природы девочка еще не знала, что именно собиралась показать ей внезапно позвонившая около получаса назад Таня Андреева, но страстно желала узнать это. Голос у Татьяны был каким-то необычным, в нем сквозили восторженные интонации, только усиливавшие Милино любопытство. Потому, натянув на стриженую голову бейсболку, Мила Китайгородцева торопливо двинулась к дому подруги, стараясь не думать о вчерашних неприятностях, случившихся на этом проторенном маршруте.

– Только не спрашивайте меня про прическу, – вместо приветствия проговорила девочка, присоединившись к компании своих друзей, собравшихся в квартире Тани Андреевой.

– А мы и не собираемся, – откликнулась хозяйка дома, искоса поглядывая на лысоватую голову подруги. – Лично я слышала о женщине, которая отрастила себе ногти метровой длины, и видела по телевизору людей, у которых абсолютно все тело покрыто татуировками. О вкусах не спорят.

Находившаяся здесь же Регина Миронова предпочла промолчать, воздержавшись от ехидных комментариев, а мальчишкам, похоже, было все равно, что за прическа красовалась на голове Милы. Яша Абрамов, как всегда, уткнулся носом в какую-то умную книжку, с которой не расставался даже во время каникул, а весельчак и балагур Толик Стоцкий с беспечным видом делился с приятелями очередным абсолютно новым анекдотом. Впрочем, веселье Толика показалось Миле несколько наигранным, а когда она увидела на его руке несколько свежих царапин, то поняла, что дела у парня шли намного хуже, чем он старался показать.

– Идемте же скорее! Сейчас начнется!

– Слушай, Андреева, я так и не понял, ты собрала нас здесь только ради просмотра какого-то сериала? – Яша поправил сползшие на кончик носа очки и перевернул страничку книги. – По-моему, тратить таким образом последние летние денечки просто нелепо.

– Это не простой сериал, вы все обалдеете, когда его увидите. Шевелитесь, сейчас такое начнут показывать!

Вслед за мальчишками Мила послушно направилась к гостиной, где стоял телевизор, но тут стоявшая рядом Регина легонько потянула ее за рукав:

– Подожди. Я хочу тебе одну вещичку подарить…

– Фенечку?

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась. Ты их всем раздариваешь.

– Жаль, сюрприза не вышло, но все равно – вот тебе мой подарок. Возьми на удачу.

Регина разжала ладонь, демонстрируя изящную, украшенную переливающимся бисером заколку. Вещичка действительно была хороша, но почему-то вызывала у Милы неприятное чувство.

– Спасибо, Регина, не надо.

– Почему?

– Просто не надо.

Регина внимательно и серьезно посмотрела на подругу:

– Возьми, Мила, она действительно защитит тебя от неприятностей.

Страх шевельнулся в самой глубине души, напоминая о том, что он никуда не исчез, а только затаился на время. Китайгородцева невольно поежилась, представив вчерашнее нападение – возможно, сплетенный из необычного бисера талисман мог защитить ее от бед, но, вполне вероятно, мог еще больше ухудшить ситуацию. Было в этих крошечных, горевших разноцветными огоньками зернышках что-то зловещее, но одновременно и притягательное.

– У меня и волос-то почти не осталось. Нет, Регин, не надо…

– А я-то представляла, как клево заколка будет смотреться на твоих локонах, специально подбирала бисеринки с голубыми огоньками, поскольку этот цвет идет блондинкам. Ну ничего, ее вполне можно использовать как брошь. – Регина ловко прицепила заколку к вороту Милиной кофточки. – Очень даже здорово! Пока носи ее так, а потом и волосы подрастут.

Мила хотела вновь отказаться от навязываемого подарка, но едва только бисерная побрякушка заблестела на ее груди, почувствовала резкий приступ хорошего настроения. В конце концов, все ее страхи и тревоги были совершенно надуманными, а старинный бисер – просто великолепен.

– Полегчало?

– Вроде бы…

– Знаешь, Мила, я на себе почувствовала, как здорово носить украшения из этого бисера. У него особая энергетика – он дает силы и улучшает настроение. Да что там говорить, ты же сама все чувствуешь!

– Девчонки, куда вы запропастились? Сериал через пять минут начнется, – донесся из гостиной голос Тани Андреевой.

Татьяна и Яша уже устроились на диванчике перед телевизором, и только Толик стоял возле окна, с мрачным видом наблюдая за подготовкой к просмотру телесериала. Увидев вошедшую в комнату Милу, на груди которой поблескивала бисерная брошь-заколка, он нахмурился еще больше:

– И ты туда же…

– Что?

– Мне не нравятся ваши фенечки. Мне вообще все не нравится!

– Перед началом учебного года у некоторых впечатлительных школьников развивается синдром школоненавистничества с резкими перепадами настроения, – попытался пошутить Яша, но Толик довольно грубо оборвал его.

Только теперь Мила Китайгородцева заметила, что на руке у Яши красуется тонюсенький браслетик, сплетенный из найденного Региной бисера. Похоже, необыкновенными украшениями обзавелись все участники маленькой дружной компании, за исключением Толика Стоцкого.

– Ладно, Толя, не злись, – примирительным тоном заговорила Андреева. – Ты сегодня явно не с той ноги встал. Посмотришь сериал и успокоишься.

– Видеть не хочу ваш сериал! Я вообще днем телевизор не смотрю. А вы… – Мальчишка помедлил, собираясь сказать что-то еще, но потом только махнул рукой. – Знаешь, Китайгородцева, зря ты нацепила эту безделушку. Зря!

Четыре пары глаз смотрели на Толика с укором и недоумением. Никто из присутствующих не мог понять, что стряслось с этим жизнерадостным уравновешенным парнем, почему он был так зол и расстроен.

– «Ящик» хотя бы включите, телезрители! Как вы будете смотреть кино, если он выключен из розетки?! – возмущенно воскликнул Толик и опрометью выскочил из комнаты. Вскоре хлопнула входная дверь.

Яша поднялся с дивана, намереваясь исправить указанную Стоцким ошибку и включить телевизор в сеть, но Татьяна остановила его:

– Нам это не потребуется.

С этими словами она спокойненько взяла в руки вилку выключенного телевизионного шнура, сжала оголенные контакты большим и указательным пальцами левой руки, «подключившись» к телевизору. Выглядело это довольно дико, однако спустя несколько мгновений на телевизионном экране возникла яркая картинка:

– Сейчас начнется сериал, о котором я вам рассказывала. Смотрите внимательно, он очень интересный!

Черные горы озарял багрянец расплавленного закатного неба, ландшафт был искажен и менял свои очертания при каждом повороте головы, злой ветер бил в лицо, словно пытаясь столкнуть в пропасть спускавшегося по узкой тропе человека. Облаченный в грубую одежду из козьих шкур, мужчина торопливо шел к убогой деревушке, примостившейся у подножия горы. В руке он нес маленький, наполненный чем-то тяжелым мешочек…

– Ничего не понимаю! Я же включила его вовремя, – воскликнула Таня, на секундочку оторвавшая взгляд от экрана, – и все же пропустила заставку. Вот и гадай теперь, как называется сериал! Регин, посмотри программу…

– Потом. Не отвлекайся, – откликнулась «прилипшая» к экрану девочка. – Лучше скажи, что это за человек?

– Я его в первый раз вижу. В предыдущей серии были другие герои.

Согнувшись, пастух прошел через низкую дверь, оказавшись внутри хижины. Дома его ждали недобрые вести. Женщина с усталым лицом, сидевшая возле застеленного козьими шкурами ложа, вскинула голову, с тоской посмотрев на мужа. Лежавшая на кровати девочка умирала – ее трясло в лихорадке, бессмысленный взгляд скользил по закопченному потолку. Спасти малышку могло только чудо, в которое женщина уже почти не верила. Но на суровом лице мужа на миг вспыхнула надежда. Он достал драгоценный мешочек, положил его возле изголовья умирающей девочки, начал развязывать шнурок…

И тут экран телевизора погас…

– Таня! – в один голос воскликнули все участники просмотра, как по команде уставившись на превратившуюся в источник электроэнергии Андрееву.

Похоже, у «электростанции» возникли серьезные проблемы – девочка растерянно вертела в руках шнур, пытаясь восстановить подачу тока. Безрезультатно – погасший экран смотрел на ребят черным слепым глазом.

– Воткни его в розетку! – воскликнул рассудительный Яша, которого почему-то страшно волновали события, разворачивавшиеся на экране. – Скорее!

Впрочем, никакие дополнительные действия не потребовались – спустя мгновение «ящик» заработал сам собой, продолжая демонстрировать безымянный сериал.

Сияющее голубое небо, изумрудные луга, далекое серое море у горизонта – перед телезрителями возник величественный, но тоскливый пейзаж, от одного взгляда на который сладко щемило сердце и хотелось плакать.

Золотоволосая девочка шла по склону холма, спеша подняться на его вершину. От страшной болезни, едва не унесшей ее в могилу, не осталось и следа – щеки беляночки сияли здоровым румянцем, а сама она словно летела вперед, так легки, стремительны и уверенны были все ее движения. Трава у ног девочки колыхалась, как волны, хотя стоял полный штиль, а золотистые волосы поднялись вверх, окружив голову сияющим нимбом. Поднявшись на самую вершину холма, юная пастушка раскинула руки, словно намереваясь обнять весь мир, а потом начала медленно сводить ладони друг к другу. Возникшее между ними сияние разгоралось все сильнее, постепенно превращаясь в небольшой огненный шар, паривший между разомкнутыми ладонями. Вскоре исходивший из него свет затмил солнечный, превратив экран телевизора в ослепительно-белый квадрат…

– Чертов «ящик»! – Раздосадованная Таня хлопнула ладонью по вырубившемуся телевизору, но так и не смогла привести его в чувство.

Дальнейшие четверть часа прошли в бесплодных попытках реанимации телика. Татьяна почему-то больше не могла обеспечивать его электричеством, а когда телевизор включили в розетку, он вообще не пожелал ничего показывать, словно у него сломалась антенна.

Собравшиеся в гостях у Тани Андреевой ребята испытывали жесточайшее разочарование, глядя на потухший экран. Никто не мог объяснить, почему этот сериал так увлек их, но теперь все помыслы участников маленькой компании были сосредоточены на незатейливой истории о счастливом исцелении золотоволосой пастушки.

– Наверное, пастух принес в мешочке какое-то лекарство, – предположила Регина, все же смирившаяся с тем, что не увидит конца серии. – Она его выпила и поправилась.

– Не только поправилась, но и обрела сверхъестественные способности, – вступил в разговор Яша Абрамов. – Наверное, пастух где-то раздобыл философский камень или эликсир бессмертия.

– При чем здесь философия?

– Философия, Мила, к камню особого отношения не имеет, и вообще, философский камень – это не камень, а жидкость или порошок, с помощью которого можно не только получать золото, но и исцелять болезни или даже стать бессмертным.

Таня задумчиво молчала, не принимая участия в общей беседе. Пришедшая ей в голову идея еще не обрела четких очертаний, но сулила много интересного…

– Смотрите, – девочка внезапно прервала разговор, протянув руку к лежавшей на столике телепрограмме. – Смотрите внимательно.

Ладонь так и не прикоснулась к яркому журналу, но его страницы раскрылись веером, а темные волосы Татьяны слегка поднялись над головой.

– Точно! Теперь я понял, как тебе удается работать электростанцией! – воскликнул внимательно следивший за действиями одноклассницы очкарик. – Наверное, во всем виновато статическое электричество. Твоя блузка, скорее всего, синтетическая, от трения на ее поверхности возникает электрический заряд и…

Яшу Абрамова вполне заслуженно считали гордостью школы, похоже, он знал ответы на все вопросы, но вот его длинные объяснения, пересыпанные мудреными словечками, мог выслушивать далеко не каждый. Лекция о статическом электричестве только началась, однако нетерпеливая Татьяна перебила приятеля:

– Подожди, Яша, я еще не сказала самого главного. Мне пришла в голову мысль, что я, как пастушка из сериала, смогу создать сияющий шар. Вот было бы здорово, если бы у меня получился этот фокус!

На физиономиях участников маленькой компании появилось явно скептическое выражение. Хотя они и любили смотреть сериалы, но прекрасно понимали, что на самом деле телесказки не имеют никакого отношения к реальной жизни. Однако Таня Андреева продолжала настаивать на своем, и вскоре у нее появились союзники – оказалось, что Регина тоже может перелистывать журнал, заряжая его страницы электричеством, а на кончиках ногтей Яши вспыхивают маленькие искорки.

– Может, одна я не справлюсь, но давайте попробуем сделать шар все вместе, – предложила Татьяна, выйдя на середину застилавшего гостиную большого ковра. – Становитесь в кружок, сосредоточьтесь…

Яша и Регина охотно присоединились к Тане, и только Мила Китайгородцева осталась в стороне, наблюдая за действиями друзей. Троица старалась вовсю – волосы у всех троих стали дыбом, на побледневших лицах выступили капельки пота, между ладонями проскакивали маленькие искры, однако соединить вместе потоки энергии и сконцентрировать ее в виде шара им не удавалось.

– Мила, давай к нам! У тебя тоже наверняка есть эта сила!

– Возможно, Таня, но мне совсем не хочется ею пользоваться. Вдруг это какой-то подвох, западня? Последние полгода мы то и дело сталкиваемся с чудесами, которые больше смахивают на настоящие кошмары. Заигрывание со сверхъестественными силами до добра не доведет, это я твердо усекла.

– Ладно, Китайгородцева, не будь занудой, мы же просто играем!

Мила хотела отказаться, но тут же услышала тихий металлический скрежет, предшествовавший появлению острых лезвий, атаковавших ее вчера вечером. Вряд ли это можно было назвать совпадением – неведомая сила подталкивала девочку к совершению определенных действий, вынуждая играть по навязанным извне правилам. «Если я буду противиться, меня просто разрежут на мелкие кусочки», – обреченно подумала Китайгородцева. Понимая, что совершает роковую ошибку, она все же шагнула в кружок, вытянула вперед ладони, почувствовав, как сквозь них струится горячий упругий поток энергии…

Глава V

Атака шаровой молнии

Хотя Толик Стоцкий бодрился и старался выглядеть так, будто у него все о’кей, в действительности дела у него шли из рук вон плохо. Неприятности начались с того самого момента, как вчера вечером Регина Миронова попыталась преподнести ему в подарок бисерную фенечку. Толик терпеть не мог девчоночьи безделушки и вряд ли бы согласился нацепить эту мишуру даже под страхом смерти. Регина прекрасно знала о предпочтениях своего приятеля, но почему-то продолжала навязывать ему свой совершенно бесполезный презент. Они едва не поссорились и разошлись по домам в отвратительном расположении духа.

Неизвестно, как провела эту ночь Миронова, однако для Толика Стоцкого пустячный инцидент с фенечкой стал началом крупных неприятностей. До самого рассвета мальчишку атаковали невидимые злобные существа, вооруженные острыми, как бритва, ножами. Большого урона они не нанесли, но довели Толика до состояния тихой паники и отчаяния. Каждую секунду он ждал расправы, а поскольку вокруг ничего не происходило, начинал нервничать еще сильнее, понимая, что временное затишье – всего лишь отсрочка перед смертельным ударом.

Больше всего Толик опасался даже не за себя, прекрасно понимая, что в таких историях обычно страдают ни в чем не повинные люди, – а за маленького братишку и родителей. Однажды вся семья Стоцких едва не превратилась в самых настоящих зомби, и теперь парень отчаянно боялся за своих близких. На его взгляд, единственным верным решением в такой ситуации было порвать все связи с родными и друзьями, стать одиноким изгоем, которому нечего терять, кроме собственной жизни. Впрочем, отправляясь в гости к школьной подружке, мальчишка еще не принял окончательного решения, однако после увиденного в доме Тани Андреевой ему стало понятно, что пришло время сжигать все мосты и рушить переправы.

Таня, Регина и Яша явно находились под влиянием какой-то магической силы, плохо соображали, что делали, и вообще вели себя как ненормальные, а безобразно постриженная, с исцарапанными руками Мила Китайгородцева явно пережила тяжелую ночь. Толик хотел переговорить с Милой, но она очень скоро присоединилась к зачарованной компании, на полном серьезе намереваясь смотреть выключенный из розетки телевизор. После этого мальчишке оставалось только уйти, громко хлопнув дверью.

План Толика был прост: покинув квартиру Андреевой, он намеревался тайно вернуться домой, взять кое-какие личные сбережения, оставить родителям записку и податься в бега. Идея бегства из родного дома ему крайне не нравилась, но другого способа обезопасить свою семью Стоцкий просто не знал.

Пронзительный скрежет металла настиг его в переулке, находившемся в паре кварталов от дома. Мальчишка резко остановился, подхватил валявшийся у бортика тротуара обрезок арматуры, вероятно принесенный сюда с ближайшей стройки. Легкий ветерок, предвещавший нападение невидимок, коснулся щеки, ласково потрепал волосы – глаза Толика сузились, он все крепче сжимал в руке свое импровизированное оружие, пытаясь угадать, откуда последует нападение.

– Я вас не боюсь! Давайте драться по-честному!

Предложение осталось без внимания, – наоборот, скрежет стал тише, отдалился, а вскоре и смолк совсем. Игра в кошки-мышки продолжалась, неизвестный враг продолжал нервировать свою жертву, изматывая и доводя ее до предела. Толик опустил штырь, с тоской посмотрел туда, где виднелась крыша родного дома. Мальчишка понимал, что не должен приближаться к нему, даже смотреть в ту сторону. Резко развернувшись, он пошел в неизвестном направлении, не зная, куда приведет его избранная дорога…

Полузаброшенная набережная, тянувшаяся вдоль берега местной речушки, была пустынна. Спустившись по крутому, облицованному бетонными плитами склону, мальчик брел возле самой воды, раздумывая о своем, казавшемся ему весьма мрачным будущем. Воздух пронизывала тихая грусть уходящего лета, ослепительно сверкала река, последние жаркие лучи солнца припекали макушку и плечи… В такой тихий августовский денек просто не могло случиться ничего плохого, однако на самом деле это спокойствие было обманчивым – катастрофа могла произойти в любой момент, нарушив тихую идиллию и оборвав жизнь самого Толика.

Боль возникла внезапно – она слилась со свистом стали, а спустя мгновение на голой ноге Толика возникла длинная и глубокая царапина. Мальчишка крепче сжал в руке железный прут арматуры – свое единственное и, похоже, бесполезное оружие, внимательно осмотрелся по сторонам. Он не мог угадать, откуда последует следующая атака, но не хотел сдаваться без боя, решив бороться до конца. Нервы были напряжены до предела, чувства обострились, и потому Толику удалось почти невозможное, – предугадав траекторию невидимого лезвия, он взмахнул прутом, почувствовав, что на лету сбил смертоносный клинок.

– Получили!

Воодушевленный Стоцкий сделал еще несколько выпадов, но тут почувствовал несильный толчок, а когда понял, что произошло, то весь побелел от страха – толстый железный прут был аккуратно срезан в нескольких сантиметрах от его пальцев. Невидимое лезвие перерезало металл, как горячий нож восковую свечу, и, глядя на этот ровный срез, становилось понятно, какая жуткая судьба ждала в скором времени самого Толика.

Почувствовав новое дуновение ветерка, мальчишка попытался отклониться от удара, но не удержался на ногах и упал на вымощенный нагретыми на солнце плитами склон. Лишь теперь беглец впервые увидел смертоносное оружие, скрывавшееся в пустоте, – к Толику приближалось около дюжины сверкающих крючьев, кромки которых были заточены, словно бритва. Скрыться от них не представлялось возможным – парившие в воздухе изогнутые лезвия полукольцом окружили свою жертву, не оставив ей ни единого шанса на спасение. Солнце слепило глаза, лишая возможности видеть. Впрочем, Толику и не хотелось смотреть на страшное оружие, сулящее скорую смерть. Мальчишка зажмурился, приготовившись к тому, что его начнут резать на мелкие кусочки.

Алый свет, пробивавшийся сквозь плотно сомкнутые веки, неожиданно померк – кто-то приблизился к лежавшему на склоне Стоцкому, заслонив собой сияние солнца. Толик осторожно открыл глаза и увидел перед собой протянутую руку. Недолго думая, он сжал узкую ладонь и, распрямившись, словно пружина, вскочил с бетонной плиты…

Остаток ночи Виолетта провела на платформе железнодорожной станции, страдая от холода и тяжелых раздумий. Неожиданная и страшная смерть Лары потрясла ее, лишив покоя, но еще больше девушку пугало собственное будущее. Хранительница священной рощи была единственным человеком, на чью помощь могла рассчитывать скрывавшаяся от цеплялок беглянка, но теперь, после гибели ведьмы, угасла и эта надежда.

Резкий гудок первой электрички отвлек от печальных мыслей. Виолетта поднялась со скамейки, шагнула в теплый светлый вагон – на миг девушка испытала облегчение, но потом вновь помрачнела, отчетливо понимая, что ехать ей, в общем-то, некуда.

Родной город встретил юную колдунью солнцем и радостным чириканьем неугомонных воробьев. Купив в привокзальном буфете пару пирожков, Виолетта медленно пошла по улице, раздумывая о том, как ей быть дальше. Время текло незаметно, конструктивные идеи в голову не приходили. Устав бродить по улицам города, она направилась к местному музею – месту, где раньше работала ее мать. В детстве девушка проводила здесь долгие часы, рассматривая экспонаты запасников или дожидаясь конца рабочего дня на диком пляже, загорая и созерцая сверкающую солнечными бликами речку. Эти беззаботные времена давно канули в прошлое, но лишенную крова и надежды беглянку по-прежнему тянуло туда, где когда-то ей было хорошо.

Немного пройдясь по заброшенной набережной, Виолетта села на скамейку и незаметно для себя задремала, пригревшись под теплыми лучами солнца. Похоже, спала она довольно долго, а проснулась, как и обычно, от дурного предчувствия. Встрепенувшись, девушка начала напряженно прислушиваться, пытаясь уловить скрежет цеплялок. В том, что смертоносные крючья находились поблизости, она не сомневалась, но ее удивляло то, что они медлят с атакой. Или… Виолетта даже поежилась от внезапной догадки: или цеплялки охотились не только за ней, но и за кем-то другим?!

Произнеся несколько сильных заклинаний и сжав в ладони амулет, девушка медленно пошла вдоль берега в ту сторону, откуда доносился зловещий скрежет. Несмотря на свой юный возраст, Виолетта неплохо разбиралась в магических искусствах и вполне могла отразить любую колдовскую атаку. Ее проблема состояла в том, что последнее время страх не позволял ей сконцентрироваться и действовать в полную силу, однако, когда речь шла о защите других людей, к Виолетте вновь возвращалась уверенность и спокойствие. Увидев лежавшего на склоне мальчишку, вокруг которого вился целый рой цеплялок, она подняла руку, отчетливо произнеся заклинание, позволявшее блокировать поток враждебной энергии, и смело двинулась вперед. Блестевшие на солнце крючья завибрировали и стали полупрозрачными, а после того, как Виолетта повторила магическую формулу, исчезли вовсе. Приблизившись к мальчишке, юная колдунья протянула ему руку, помогая подняться:

– Все кончено. Они ушли.

– Чего им от меня надо? Почему они ко мне прицепились?! – возбужденно вопрошал Толик Стоцкий, пытаясь справиться со своими эмоциями. – Вообще, что это такое?!!

– Лично я называю их цеплялками. Просто потому, что их надо как-то называть.

– Они и тебя достают? – Толик впервые посмотрел на свою спасительницу, удивившись тому, насколько необычно она выглядит.

– К сожалению. Цеплялки могут напугать и оцарапать, могут раздеть догола, срезав одежду, но не поранив кожу, могут выбрить голову, а могут живьем содрать кожу или вырвать сердце.

– Забавненько. Утешает то, что ты умеешь их укрощать.

– Если бы! Я научилась прятаться от цеплялок, заметать следы, но они всякий раз находят меня.

Шагавший рядом с Виолеттой Толик украдкой рассматривал свою новую знакомую, гадая, что за экстравагантная особа встретилась на его пути. Длинное синее платье, вызывающий макияж и обилие серебряных побрякушек делали ее похожей на участницу маскарада, проходившего в канун Хэллоуина.

– Кстати, меня зовут Толик. Анатолий Стоцкий. Ты уже успела спасти мне жизнь, а мы все еще не познакомились.

– Виолетта. Хотя предпочла бы носить другое имя.

– Не мы их выбираем. – Толик немного робел в обществе этой красивой, но очень странной девушки, а потому говорил отрывисто и с хрипотцой.

– Послушай, Анатолий, ты догадываешься, почему цеплялки к тебе прицепились?

– Смутно. До вчерашнего вечера я жил как нормальный человек, и вдруг… Ты говоришь, что цеплялки могут лишить человека шевелюры?

– Запросто. – Виолетта приподняла густую прядь волос, падавшую на лоб, демонстрируя выстриженную часть головы. – Это их работа. Вначале цеплялки пугают, а потом… Даже говорить не хочется.

Пройдясь по набережной, парень и девушка начали подниматься по ржавой лестнице, ведущей на высокий берег. Глядя на эту парочку со стороны, можно было подумать, что они болтают о чем-то романтическом и возвышенном, но на самом деле тема их беседы леденила кровь.

– Чем ты вообще занимаешься, Виолетта? Ты говорила какие-то странные слова как бы на непонятном языке, и вообще… – Толик смущенно умолк на полуслове. – Впрочем, меня это не касается. Можешь не отвечать.

– Видишь ли, у меня довольно своеобразный род деятельности, и по работе мне часто приходится сталкиваться со злом, бороться с ним. Но на этот раз я вторглась на запретную территорию, переоценив свои силы. Так из охотницы я превратилась в жертву.

– Ясно, что ничего не ясно. Как ты думаешь, цеплялки могут давить на человека, вынуждая принять его какое-то решение? Проще говоря – шантажировать?

– Вполне. Ты что-то знаешь об этом, Анатолий?

– Просто возникли кое-какие догадки, но их еще надо как следует обдумать.

Двое медленно шли по высокому берегу реки. Им некуда было торопиться, некуда бежать, и оба они знали, что впереди их ждут жестокие испытания.

То, что происходило в маленьком открытом кафе, больше всего напоминало немую сцену из «Ревизора». Полтора десятка человек, среди которых были посетители, официанты и случайные прохожие, на свою беду проходившие мимо расположенного возле пруда кафе, застыли в полном оцепенении, не смея шевельнуться и боясь глубоко дышать. Взгляды испуганных людей пересекались в одной-единственной точке, сфокусировавшись на небольшом светящемся шаре, парившем над террасой. Непонятно откуда взявшаяся шаровая молния была непредсказуема и смертельно опасна. Она могла покинуть кафе, не причинив никому вреда, могла просто растаять в воздухе, но ей ничего не стоило обратить в горстку пепла всех находившихся поблизости людей, расплавить металл ограды или расколоть на тысячи щепок росшие вокруг террасы вязы.

Сидевшие в дальнем конце кафе Виолетта и Толик не сомневались, что зловещий сгусток электричества появился здесь из-за них и некто, пославший молнию, намеревался закончить с ее помощью то, что ему не удалось сделать, используя цеплялки.

– Сделай что-нибудь, – одними губами прошептал мальчишка, уверовавший в таинственные способности своей спутницы. – Пожалуйста…

Виолетта ничего не ответила. Она видела, как погибла Лара, магическая сила которой во много раз превосходила ее собственную. Хранительница дубовой рощи не смогла остановить молнию заклинаниями, и ей ничего не оставалось, как защитить древний дуб своим телом. Магия оказалась бессильна перед этим сгустком разрушительной энергии, колдовские чары не смогли остановить его… А светящийся шар тем временем неспешно плыл между столиками, то и дело зависал неподвижно, вращаясь вокруг своей оси, и, чуть помедлив, продолжал неспешный путь, направляясь к столу, за которым сидели Толик Стоцкий и Виолетта.

– Безобразие! Безобразие!!! Совсем распустились, хулиганы! – долетел с противоположной стороны пруда истошный женский визг.

Женщина кричала так громко и звонко, что все находившиеся в кафе заложники шаровой молнии на миг забыли о грозящей им смертельной опасности, как по команде посмотрев туда, откуда доносился шум. На другой стороне тянувшегося вдоль остатков крепостной стены пруда, по-видимому, произошло следующее: зазевавшийся парень едва не сбил с ног шедшую навстречу пенсионерку, и теперь темпераментная бабулька вымещала на нем свое раздражение.

– Где ты глаза свои забыл, олух?! Смотреть надо, куда идешь! – кричала она, размахивая руками перед носом высокого статного парня.

Инцидент явно не заслуживал внимания. Виолетта вновь подумала о несущем гибель огненном шаре, но когда посмотрела в проход между столиками, где мгновение назад находилась шаровая молния, то не обнаружила ее.

– Где она?!

– Я не видел. Отвлекся только на секундочку, а она в это время исчезла.

– Ничего не понимаю. Ничегошеньки!

После неожиданного визита молнии с аппетитом возникли явные проблемы, – так и не доев сандвичи, Виолетта и Толик поспешили покинуть моментально разонравившееся им кафе. Они медленно шли вдоль древней городской стены, продолжая разговор, прерванный появлением огненного шара:

– Я так и не врубился, чем ты занимаешься на самом деле. Ты сказала, что учишься в институте, мечтаешь стать художницей, но ведь это не самое главное в твоей жизни, правда?

– Правда. Я – ведьма, Анатолий. Ведьма в хорошем смысле этого слова.

– В хорошем?!!

– Знаешь, почему даже в наши дни люди побаиваются ведьм и говорят о них только дурное? Недобрая слава ведьм пришла из мрачного Средневековья, из тех страшных времен, когда по всей Европе полыхали костры инквизиции, унося жизни тысяч женщин, чья вина состояла только в том, что они были женщинами…

– Не понял.

– В конце пятнадцатого века два немецких монаха написали книгу «Молот ведьм», в которой «научно» доказывали, что все беды и напасти происходят исключительно от женщин, которые служат дьяволу, наводят порчу, летают на помеле и делают прочие гадости. До появления этой зловредной книжонки католическая церковь тоже частенько жарила еретиков на кострах, но по сути это была политическая борьба, борьба за власть, в которой гибли противники церкви. А после того как «Молот ведьм» стал руководством к действию, наступило настоящее раздолье для маньяков – эти бессовестные, лицемерные изверги пытали и убивали ни в чем не повинных женщин, утверждая, что борются за спасение их душ, и благословляя орудия пыток.

– Дикость какая-то, – ужаснулся Толик, еще не знавший о том, как жестоки и циничны порой бывают люди.

– Одно время в некоторых районах Германии вообще почти не осталось женщин, так усердно работала там инквизиция. На костер отправляли и молодых, и старых. Старух и маленьких девочек, нищих и женщин, относившихся к высшему сословию. Часто это делалось из корысти, чтобы завладеть имуществом несчастных, часто из зависти – инквизиторы любили сжигать молоденьких и красивых девушек, славившихся своим благочестием. Чтобы оправдать эти массовые расправы, надо было найти очень «убедительные» аргументы. Потому попавших в лапы инквизиции женщин называли ведьмами, под пытками вынуждая их сознаться в том, что они якобы служат дьяволу. Только после этого их можно было отправить на костер. С той поры у людей сложилось впечатление, что ведьма – это настоящее исчадие ада, служащее и поклоняющееся злу.

– Выходит, ведьм вообще не бывает?

– Процентов девяносто женщин, отправленных на костер, не имели никакого отношения к колдовству, однако встречались среди них и настоящие ведьмы. Но поверь мне, Анатолий, они никогда не служили силам зла, а просто продолжали исповедовать древнюю языческую веру, появившуюся за много веков до христианства. Рогатый бог лесов, которому они, к примеру, поклонялись, не имел никакого отношения к дьяволу, но коварные инквизиторы намеренно искажали факты, чтобы им легче было творить расправу над неугодными.

– Не думал, что такие гнусности возможны. Но при чем здесь ты, Виолетта?

– Я – язычница, исповедующая старую веру. Я поклоняюсь языческим богам и владею некоторыми тайнами магического искусства. Проще говоря, я – самая настоящая ведьма и горжусь этим. Пойми, ведьма – это от слова «ведать, знать».

Взгляд у Толика Стоцкого был скептическим. Слушая рассказ Виолетты, он даже начал подумывать, не съехала ли у его новой знакомой крыша, но помалкивал, желая узнать, какие еще удивительные вещи она сообщит. А доморощенная язычница продолжала говорить, ничуть не сомневаясь в доказательности своих взглядов:

– Итак, настоящие ведьмы не делают зла, наоборот, борются с ним. Их предназначение – защищать свой дом и семью, заботиться о богатом урожае, исцелять болезни, помогать тем, кто попал в беду. Избрав свой путь, я вступила в нескончаемое сражение с силами зла, и пока мне везло… До последнего времени…

Виолетта вздохнула, вновь вспомнив о своих проблемах. Новые знакомые стояли на крепостной стене, созерцая лежавший у ног парк и застроенные старинными домами улочки тихого городка. Это был прекрасный город, но почему-то в нем Виолетта не знала ни дня покоя.

– Так что же с тобой случилось? – уточнил Толик, которого немного раздражала манера его новой знакомой говорить загадочными многозначительными фразами.

– Все началось банально и не предвещало дурных последствий. Вечером… – Девушка задумалась, вспоминая пережитое. – Нет, не вечером, – только теперь я сообразила, что все началось несколькими часами раньше, в тот самый момент, когда я зашла в один из художественных салонов. Знаешь, еще недавно моим любимым занятием было гулять по Москве и заглядывать в магазины, где продаются красивые необычные вещи. Лишних денег у меня нет, я хожу туда как в музеи, запоминаю то, что понравилось, делаю дома наброски, пытаюсь сама создать нечто подобное. Короче, войдя в один из салонов, я почувствовала странную энергетику… Не смотри на меня так, Анатолий, – тебе такие речи могут показаться диковинными, но я действительно ощущаю потоки энергии, исходящие от людей и предметов. В принципе, этому может научиться каждый, было бы желание. В общем, я ощутила необычную ауру…

– Злую?

– Нет, странную. В магазине что-то было не так, но вскоре, увлекшись, я почти забыла о первом своем впечатлении, с интересом рассматривала выставленные в витринах вещи. Мне приглянулась одна безделушка – недорогая, однако очень изящная, – и недолго думая я купила ее. День прошел, наступил вечер, я занималась своими делами и вдруг ощутила присутствие сильнейшего злого духа…

Слушавший рассказ ведьмы Толик не знал, что и подумать. Иногда он готов был верить Виолетте, а иногда ему начинало казаться, что девушка сбежала из психушки и теперь занимается тем, что сводит с ума и его самого. Воодушевившись, язычница начала рассказывать о том незримом поединке, в который она вступила, почувствовав присутствие недоброй силы. Виолетта сыпала непонятными словами, объясняла, какие заклинания лучше использовать в каждом конкретном случае, окончательно запутав немного обалдевшего от такого количества информации Стоцкого.

– Я поступила излишне самоуверенно, атаковав неизвестный дух первой и решив нейтрализовать его серией магических заклинаний. Но он оказался слишком силен, отразил атаку, а потом перешел в контрнаступление, – возбужденно говорила девушка с таким видом, словно сообщала сводку боевых действий из какой-то горячей точки. – Почувствовав его потенциал, я начала обороняться, но дела у меня шли все хуже и хуже. В какой-то момент стало понятно, что неизвестный дух, демон или колдун, сражавшийся со мной, обладает огромной силой, которой вряд ли сможет противостоять смертный. Знаешь, очень страшно оставаться один на один с таким грозным врагом, зная, что неоткуда ждать помощи.

– У ведьм не бывает друзей?

– Эх, Анатолий, знал бы ты, какие у меня замечательные друзья! Прежде мы не раз спасали друг друга, но сейчас я сознательно не захотела просить их о помощи. И Яна, и Влад, и Зизи могли бы без колебаний пожертвовать собой ради моего спасения, но я прекрасно понимаю, что, вступив в эту битву, они погибнут, ведь у них нет шансов на победу. Потому я ничего им не рассказала. Мне пришлось бежать, чтобы вывести из-под удара близких людей.

– Я сделал то же самое, – мрачно сказал Толик. – Не хочу, чтобы от цеплялок пострадали мои родители или братишка.

– Не представляю, как мне быть дальше! Злой дух находит меня повсюду, запугивает цеплялками, а теперь еще и шаровыми молниями. Он жаждет моей смерти, но прежде хочет как следует помучить. Чтобы победить это злобное нечто, надо прежде всего понять, что оно собой представляет, а у меня пока нет ни одной зацепки…

– Побрякушка, которую ты купила в художественном салоне, была сделана из бисера?

– Да… – Виолетта с удивлением посмотрела на Толика. – А как ты догадался?

– Это несложно, поскольку мои неприятности тоже связаны с бисером…

Глава VI

Улыбка мертвеца

Толик раз за разом нажимал на кнопку звонка, трезвоня так, будто от этого действия зависела его жизнь. Теперь, когда стало ясно, что причиной всех бед и несчастий скорее всего являлся заколдованный бисер, он хотел срочно забрать его у своих друзей. Операцию по изъятию бисера Стоцкий решил провести в одиночку, поскольку его приятели вряд ли стали бы слушать незнакомую девушку, твердившую о чудесах и колдовстве. Договорившись с Виолеттой о месте встречи, он торопливо зашагал к дому Регины, на ходу придумывая объяснительную речь. Забрать у любившей яркую мишуру девчонки бисер было задачей не из легких, но Толик понимал, что непременно должен убедить ее расстаться с опасной игрушкой.

– Ты что трезвонишь, словно в доме пожар? – вместо приветствия поинтересовалась открывшая дверь Регина.

– Послушай, Миронова, у меня к тебе крайне важное дело. Можно войти?

– Конечно.

Толик торопливо проследовал в квартиру вслед за хозяйкой дома и, оказавшись в комнате, сразу же увидел во всей красе зловещий бисер. Сияющие зернышки лежали на столе, переливаясь крошечными яркими огоньками. Тут же находилось и несколько готовых украшений.

– Тороплюсь к первому сентября, – перехватила взгляд приятеля Регина. – Эту фенечку я подарю Маше Яковлевой, эту – Антонине Бойко, а эту…

– Подожди, Регина, я как раз насчет бисера.

– Значит, передумал? С удовольствием преподнесу тебе браслетик. Парни тоже вполне могут носить фенечки.

Искренне ненавидевший всевозможные побрякушки, Толик Стоцкий только замахал руками, чем удивил Регину, которая никак не могла понять цели его визита.

– Если тебе не нужен браслетик, зачем же ты пришел?

– Регина, пожалуйста, отдай мне весь бисер до последнего зернышка.

– Весь бисер? – изумилась рукодельница. – Зачем?!

– Эти стекляшки опасны. Сведущие люди говорят, что в них скрыта магическая сила, да ты и сама об этом знаешь. Сознайся, с той поры, как ты нашла бисер, твоя жизнь стала совсем другой. Вокруг происходят странные вещи, друзья меняются, перестают быть похожими на себя…

– Да…

– Послушай, Регин, в последнее время мы часто сталкивались со сверхъестественным, и хорошо нам от этого не становилось. Заколдованный бисер лучше всего отдать специалисту, который разбирается во всей этой чертовщине, а самим больше не вспоминать о злополучной находке и жить, как раньше.

Регина внимательно слушала Стоцкого, вертя в руках одну из своих фенечек. Рассказывавший о зловредных свойствах заколдованных предметов Толик ни на секунду не сомневался, что Регина ответит ему отказом, не пожелает расставаться с бисером, успевшим поработить ее душу. И все же он продолжал убеждать девочку, в то же самое время подумывая об иных способах экспроприации подозрительных зерен.

– Как бы ты поступила, если бы, к примеру, узнала, что этот бисер радиоактивен или отравлен? Конечно, он красив, но при этом смертельно опасен. Ты бы стала возиться с тем, что может убить?

– Нет.

– Отдай мне бисер, я отнесу его одной знакомой ведьме, и пусть она делает с ним все, что пожелает!

– По правде говоря, Толик, мне жалко не столько материал, сколько свою работу. Я трудилась, душу вкладывала, представляла, как делаю друзьям приятное, и вдруг… Обидно все это выкидывать.

– Обидно. Но это заколдованный бисер, который не может принести своему владельцу ничего, кроме неприятностей!

Девочка положила на ладонь и поднесла к глазам щепотку черных матовых зернышек, в каждом из которых жил свой маленький огонек. Регине было обидно до слез – она живо представляла, как Толик Стоцкий забирает ее бесценное сокровище и передает какой-то своей знакомой ведьме.

– Регина, отдай мне его, пожалуйста!

– Ты правда хочешь забрать у меня волшебный бисер? Ты хочешь, чтобы он стал твоей собственностью?

– Еще как! Он мне очень, очень нужен!

– Ладно, бери. Жила же я без него. Вряд ли эти стекляшки принесли бы мне счастье, ведь я нашла их в особняке Тимошина.

Толик был до глубины души потрясен сознательностью Регины. А девчонка тем временем собрала вместе все украшения, выполненные с использованием волшебных зерен, сложила их в баночку, где находился неиспользованный бисер.

– Здесь все. Делай с ним, что считаешь необходимым.

– Спасибо.

– Положи его сюда, – расстроенная, но бодрившаяся Регина протянула Стоцкому пакет, в котором он мог унести опасное «сокровище».

Мальчишка старался держаться серьезно, чтобы не огорчать и без того расстроенную одноклассницу, но в душе ликовал – теперь он мог отдать Виолетте опасную находку, избавиться от подозрительного бисера, сводившего с ума его друзей, и, как прежде, жить нормальной жизнью. Толику оставалось только забрать заколдованные фенечки у Милы, Яши и Татьяны, но он не сомневался, что успешно справится и с этой частью своей миссии.

– Кроме наших ребят, ты больше никому ничего не дарила?

– Не успела. Только вам – моим лучшим друзьям. Жаль, что все так получилось, – Регина сняла с шеи бисерный кулон. – Вот, едва не забыла. Положи его к остальным.

Впервые Толик сам прикоснулся к таинственным зернам, вокруг которых творилась такая суета и неразбериха. Бисер действительно оказался необычным – стоило только взять его в руки, как по телу разлилась теплая волна, а в кончиках пальцев возникло легкое покалывание. Мальчишка с интересом повертел в руках фенечку, а потом положил ее к остальным.

– Ладненько, мне пора. Еще раз огромное тебе спасибо.

– Пустяки, – Регина кокетливо откинула назад волосы, а потом улыбнулась – широко и обворожительно, словно фотомодель на обложке глянцевого журнала. – Кстати, Стоцкий, не хочешь посмотреть мой любимый телесериал?

После оказанной Региной услуги мальчишка чувствовал себя должником. Хотя Толик торопился, горя желанием как можно скорее собрать весь бисер и избавиться от него, передав ведьме, он развел руками и уселся перед телевизором.

– Если для тебя это так важно, пожалуйста, но, по правде говоря, я недолюбливаю «мыло». Расскажи хотя бы, о чем там речь.

– О крошечных осколках погибшего мира, которые путешествуют по Вселенной, чтобы однажды раздробленные части слились воедино, а древнее пророчество, прозвучавшее в последний миг жизни той планеты, исполнилось. После трагедии прошли миллионы лет, разбросанные по Вселенной осколки нашли приют на Земле, и теперь остается только соединить их вместе, чтобы справедливость восторжествовала, а погибший мир возродился. В этой серии говорится о девочке, которая не только излечилась от смертельной болезни, но и обрела волшебную силу благодаря осколкам погибшей планеты. Обыкновенная пастушка научилась повелевать силами стихии и стала самым счастливым человеком на свете.

– Интересно, – без особого энтузиазма откликнулся Толик. – Собираешься записывать все серии или обойдешься парой дюжин?

– О чем ты?

– Я знал некоторых чудиков, которые записывали на видео стосерийные сериалы. Правда, потом они их не смотрели – времени просто не хватало. Собираешься повторить их подвиг?

– Сериал не записан. Мы просто включим телевизор и посмотрим его.

– По-твоему, сей «шедевр» крутят каждый час без перерыва?

– Нет. Просто каждый из нас может смотреть его, когда пожелает. И «ящик» для этого включать вовсе не обязательно. Сейчас наш любимый сериал покажут специально для тебя.

Толик сочувственно посмотрел на Регину, а она уже взяла в руку телевизионный шнур, крепко сжав пальцами контакты…

Разговаривая со своим новым знакомым, Виолетта старалась держаться уверенно и спокойно, но на самом деле совершенно не представляла, что будет делать с волшебным бисером, даже если он попадет к ней в руки. Похоже, таинственные зерна действительно имели отношение ко всем напастям, обрушившимся на ее голову. Тем не менее понимание этого факта вовсе не избавляло девушку от неприятностей. Нейтрализовать бисер обычными заклинаниями она не могла, а посоветоваться, как поступить дальше, Виолетте было не с кем. Для начала она хотела вернуться в Москву, забрать оставшуюся дома безделушку, купленную в художественном салоне, а затем, собрав вместе все зерна… Что будет затем, юная колдунья абсолютно не представляла, да и не пыталась строить столь долгосрочные планы. Наделенные магической силой предметы таили в себе огромную опасность, а потому имевшие с ними дело люди не могли рассчитывать на спокойное, прогнозируемое будущее.

Вряд ли Виолетта могла сказать, почему, отправив Толика за бисером, назначила ему встречу именно в этом скверике. Место было довольно глухим и неуютным, находилось далеко от центра и вообще не нравилось впечатлительной, обладавшей тонким художественным вкусом девушке. Однако вопреки собственным предпочтениям юная колдунья почему-то назвала именно этот адрес, договариваясь встретиться там с Толиком Стоцким примерно через пару часов.

Никаких дел в городе у Виолетты не было, она довольно быстро добралась к скверику, села на лавочку под пыльными тополями и задумалась, приготовившись к долгому ожиданию. Засунув руку в отделанный бахромой маленький рюкзак, она нащупала кошелек, решив проверить состояние своих финансов. Пальцы ощутили лежавшую рядом с кошельком небольшую коробочку, напоминавшую спичечный коробок. Виолетта немного удивилась, не понимая, откуда взялись спички, но потом вспомнила парня, с которым познакомилась по дороге в Борисовку, – Жан написал номер своего телефона на коробке и отдал ей, надеясь на продолжение знакомства. «Мне бы его проблемы, – горестно подумала девушка, вспомнив симпатичного, но, пожалуй, слишком разговорчивого парня. – Решил человек познакомиться с девчонкой и все такое… Ни проклятий, ни злых духов – обычная жизнь нормального человека. А когда-то такое времяпрепровождение показалось бы мне скучным. Люди никогда не ценят то, что имеют…»

– Привет.

– Привет, – машинально откликнулась Виолетта и лишь потом сообразила, что видит перед собой человека, о котором только что думала.

– А я за вами из окна наблюдал, строил догадки, что вы можете делать возле моего дома. Даже подумал, будто вы в гости ко мне направляетесь, но потом сообразил, что адрес вам мой неизвестен. Выходит, совпадение.

– Совпадение.

– Странно. Почему мы с вами все время случайно встречаемся? – Жан широко улыбнулся, демонстрируя по-голливудски белозубую улыбку. – Может, это судьба?

Болтливый парень не умолкал ни на минуту, и, слушая его, Виолетта тоже начинала думать, что их встреча вовсе не была случайной. Возможно, именно Жан, сам того не ведая, мог распутать клубок проблем, и высшие силы, помогавшие молодой ведьме, намеренно столкнули и их, указывая путь к спасению. Впрочем, эта встреча могла быть подстроена неведомым врагом Виолетты, но измученная, уставшая от борьбы девушка не хотела рассматривать такую возможность.

– Давайте зайдем ко мне в гости, чаю попьем. Позвольте мне побыть гостеприимным хозяином, – в который уж раз за время их короткой беседы улыбнулся Жан.

– Нет, не стоит.

– Вам же все равно делать нечего!

Виолетта растерянно посмотрела на Жана, затем перевела взгляд на часы.

– Если только на минуточку.

– Отлично! Правда, хоромы у меня не очень, но, когда наш дом расселят окончательно, я надеюсь перебраться в квартирку получше.

Подхватив девушку под руку, Жан повлек ее к стоявшей напротив сквера пятиэтажке. Дом, в котором обитал парень, и в самом деле производил не слишком приятное впечатление, больше напоминая заброшенные развалины. Основная часть жильцов расселяемой пятиэтажки уже разъехалась по новым квартирам, и только самые стойкие продолжали ходить по судам, отстаивая свое право на улучшение жилплощади.

– А я, признаться, ждал вашего звонка, Виолетта, – произнес Жан, открывая дверь в сырой, пахнущий нежилым помещением подъезд.

– Честно говоря, у меня голова занята совсем другими проблемами.

– Какими, если не секрет?

– Секрет, – тряхнув копной иссиня-черных волос, Виолетта начала с опаской подниматься по грязной, заваленной мусором лестнице.

– Как хотите, я нелюбопытный.

Только теперь, остановившись возле ободранной двери подозрительной квартиры, девушка поняла, что поступила не слишком умно, приняв предложение зайти в гости к незнакомому человеку. Самым правильным сейчас было отказаться от приглашения, но Виолетта не хотела выглядеть трусихой и перестраховщицей. Еще раз посмотрев в честное лицо Жана, она решительно переступила порог его жилища.

Изнутри дом выглядел еще отвратительней, чем снаружи. Можно было подумать, что Жан был обычным бомжем, самовольно вселившимся в пустующую квартиру и обставившим ее принесенными с помойки вещами. Спина напряглась, рука нащупала в рюкзачке газовый баллончик – Виолетта чувствовала близкую опасность, но все же продолжала вести себя как ни в чем не бывало, надеясь, что сможет контролировать ситуацию и защитить себя от возможного нападения.

– Прошу на кухню, сейчас вскипячу чайник, если газ еще не отключили.

Стараясь не поворачиваться к Жану спиной, девушка проследовала в убогое, выкрашенное голубой краской помещение. Взгляд засек стоявший на плите закопченный чайник, несколько сковородок, висевший на стене календарь за прошлый год…

– У нас тут скромненько, но для того, кто умер двадцать с лишним лет назад, и такое жилье – роскошь.

Слова Жана больше напоминали реплику из глупого ужастика, а потому не сразу дошли до сознания Виолетты. Она с недоумением посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит он или нет. Перехватив растерянный взгляд девушки, Жан вновь улыбнулся, демонстрируя почерневшие гнилые обломки, в которые в один миг превратились его роскошные зубы.

– А еще называешь себя ведьмой! Надо же так опростоволоситься! Меня каждая дворняжка за километр обегает, почувствовав мертвечину, но ты, эксперт по чудесам, приняла меня за привлекательного парня! Я бы рассмеялся, если бы мое чувство юмора давным-давно не умерло вместе с душой.

Иллюзия таяла, как утренний туман на солнце, открывая Виолетте подлинный облик Жана. Девушка широко раскрытыми глазами смотрела на обезображенный смертью труп, непонятно почему обретший подобие живого тела. Страх был силен, однако Виолетта не раз бывала в очень крутых переделках, а потому не упала в обморок от столь ужасного открытия, не завизжала и не заплакала, а молча опрокинула стол, возле которого стояла, и так же молча бросилась к двери…

– Стой! Мы не закончили нашу беседу!

Иссохшая, жесткая рука мертвеца вцепилась в подол платья, угрожающе заскрипели старые кости. Схватив попавшуюся на глаза сковородку, девушка изо всех сил огрела своего преследователя по голому черепу и рванулась вперед. Жан на миг разжал костяшки пальцев, и это позволило беглянке вырваться в коридорчик. До входной двери оставались считаные метры…

– Скверная девчонка! Никакого почтения к усопшим!

Мертвец почему-то не пытался догнать свою жертву. Остановившись на пороге кухни, он со злорадной ухмылкой наблюдал за тщетными усилиями Виолетты, пытавшейся открыть старый замок.

– Давай же… давай… – бормотала девушка, лихорадочно дергая дверную ручку. – Открывайся…

– Посмотри на меня, ведьма!

Почувствовав, что за спиной происходит нечто ужасное, Виолетта стремительно обернулась – посреди маленькой прихожей парил в воздухе сияющий сгусток электричества.

– Еще шаг, и он прожжет в тебе точно такую же дыру, как у той ведьмы, что я прихлопнул в дубовой роще. Будь умницей, ступай в комнату и не пытайся сопротивляться.

– Так это ты насылаешь молнии?

– А кто ж еще? Формально я мертв, но способность аккумулировать в себе электричество по-прежнему со мной. Между нами говоря, именно электричество поддерживает меня в форме и позволяет нормально функционировать.

– Очень интересно, но я все же пойду. Приятно было познакомиться, Жан.

Виолетта не слишком надеялась на удачу, но все же попыталась выскользнуть из квартиры, превратившейся для нее в смертельную западню. Однако стоило девушке потянуться к ручке двери, как шаровая молния приблизилась к ней и зависла над самой головой. Волосы колдуньи зашевелились и стали дыбом, по замку запрыгали маленькие искорки…

– Делай, что говорят, о тебе же забочусь.

– Спасибо.

Повинуясь приказам мертвеца, девушка проследовала в комнату, покорно села на стул – висевшая, словно люстра, молния не позволяла сопротивляться и даже думать о побеге. Жан тем временем извлек из-под дивана длинную веревку и начал связывать по рукам и ногам свою пленницу. «Говорила же мне мама, что нельзя ходить в гости к малознакомым людям, а я ее не послушалась…» – подумала Виолетта и, увидев прямо перед собой безобразный оскал сбежавшего из могилы покойника, все-таки грохнулась в обморок…

– Ты хотя бы имеешь представление, куда мы идем?

– Отчасти. Мне кажется, мы должны свернуть сюда.

Миронова и Стоцкий быстро вышагивали по улочкам старого города, и, хотя пакет с заколдованным бисером был в руках у Толика, руководила всеми действиями Регина.

– Почему ты это делаешь? Почему мы все это делаем? – допытывался приотставший от одноклассницы на полшага Толик.

– Неужели непонятно?! – Регина резко обернулась, и на миг в ее глазах вспыхнуло тоскливое, безысходное выражение. – Теперь, когда ты стал одним из нас, мог бы и сам сообразить. Кто-то сделал меня, тебя, Таню, Милу, Яшу своими рабами и контролирует каждый наш шаг. Если, к примеру, я развернусь и пойду домой, у меня сразу же начнутся неприятности. А того, кто попытается упорствовать, разрежут на лоскутки!

Стоцкий нахмурился и промолчал. С того самого момента, как он взял в руки заколдованную бисерную фенечку, что-то в его жизни действительно изменилось – он даже чувствовать себя стал иначе, ощутив небывалый прилив сил и странную легкость во всем теле. Увы, за эти перемены приходилось дорого платить, но изменить свою судьбу он уже не мог, угодив в ту же ловушку, что и его друзья.

К немалому удивлению Толика, Регина вела его туда, где должна была состояться встреча с Виолеттой. Однако ведьмы в скверике не оказалось, а Регина даже не посмотрела в сторону лавочек под чахлыми тополями, с целеустремленным видом двигаясь к стоявшему на противоположной стороне улицы дому. Пройдя мимо пыльного скверика, мальчишка и девчонка остановились около выселенной пятиэтажки с выбитыми рамами и горами мусора, лежавшими возле подъездов.

– Нам сюда.

– Ты уверена?

– Послушай, Стоцкий, неужели ты не чувствуешь необъяснимого, но сильного желания двигаться именно в этом направлении?

– Чувствую. Но мне кажется, что это первые признаки безумия.

– В любом случае нам сюда. – Открыв дверь неуютного подъезда, Регина начала первой подниматься по грязным ступеням.

Вздохнув, Толик с обреченным видом поплелся за ней…

– Заходите, заходите, – ослепительно улыбнулся мертвец, непостижимым образом продолжавший прикидываться жизнерадостным молодым человеком. – Все давно в сборе, только вас двоих и не хватало.

Проследовав в грязную комнату с засаленными обоями, Толик с Региной действительно увидели знакомые лица: Китайгородцева и Андреева сидели на самом краешке драного дивана, Яша Абрамов устроился на подоконнике, а в самом центре комнаты восседала на стуле связанная по рукам и ногам Виолетта!

– Виолетта! – Толик ринулся к девушке, но споткнулся, встретившись взглядом с Жаном.

Мальчик не видел подлинного облика мертвеца, однако даже в облике смазливого молодого человека хозяин брошенной квартиры мог внушать неподдельный ужас. Жан улыбнулся, продолжая неотрывно смотреть на сникшего Толика, потом перевел взгляд на Виолетту.

– Думаешь, тебя предали, ведьма? Нет, красавица моя, ты сама обрекла паренька на нелегкое испытание. Он же не хотел брать эту, как вы ее называете, «фенечку», отказывался от подарка. Но ты сама отправила его за бисером, велев забрать весь. А правило таково: зерна получает только тот, кто хочет этого. Теперь Толик с нами, во многом благодаря тебе.

Несмотря на то что положение Виолетты было хуже не придумаешь, она не хотела сдаваться и собиралась разговорить Жана, надеясь услышать из его уст как можно больше полезной информации.

– Зачем тебе мальчишка, зачем все остальные?

– Еще спрашиваешь?! – мертвец, которого девушка видела без прикрас, ухмыльнулся безобразным ртом. – Они должны собирать зерна. Все должны собирать зерна. Без этого – конец. Зерна отнимают прежнюю жизнь, а взамен дают другую. Я собираю зерна тридцать лет; те, кто был до меня, собирали их столетиями, но твоим друзьям повезло – дело почти закончено, и теперь осталось только соединить их воедино. Зерна ждут этого, они стремятся одно к другому, они мечтают воссоединиться!

Слушавшая возбужденную речь мертвеца, Виолетта пыталась незаметно освободить руки от веревок, однако Жан не был халтурщиком, он на славу затянул узлы.

– Если все, кто имеет отношение к бисеру, становятся его рабами, то почему…

Сообразив, что сболтнула лишнее, девушка умолкла на полуслове, пытаясь понять, заметил ли Жан ее оплошность. Она ни в коем случае не должна была говорить о бисерной безделушке, принадлежавшей ей самой и в данный момент спокойненько лежавшей в московской квартире.

– И не надейся! – воскликнул Жан, словно читавший ее мысли. – Весь бисер здесь, весь, до последнего зернышка. Ведьмы не могут служить зернам, у них слишком сильная воля и строптивый нрав. Украшение попало к тебе случайно, оно не предназначалось ведьме-язычнице, но даже поклонница древних богов не смогла противостоять его власти! Зерна привели тебя в этот город, руководили твоими действиями. Ты назначила встречу с Толиком возле моего дома и сама пришла сюда, утратив разум и осторожность, – разве это не доказательство могущества зерен?! Итак, ты полагаешь, что купленное тобой украшение осталось в Москве, Виолетта? Давай проверим твою догадку.

Взяв валявшийся тут же рюкзачок Виолетты, Жан вытряхнул на пол все его содержимое. По грязному линолеуму раскатилась косметика, баночки с колдовскими снадобьями, какие-то вещи, деньги, ключи от квартиры. Среди всего этого потрясенная Виолетта сразу увидела выполненную в виде цветущей ветки брошь из черного бисера, – судя по всему, безделушка «случайно» упала в рюкзак во время поспешных сборов, всю дорогу незаметно пропутешествовав вместе с ней.

– Видишь, как все просто? – ухмыльнулся Жан. – Зерна не обманешь, и переиграть их нельзя.

– И что же нас ждет?

– Терпение, друзья, терпение! Скоро все сами увидите…

Ребятам давным-давно пора было разойтись по домам, однако никто из них не посмел даже заикнуться о своем желании покинуть зловещую квартиру. Толик, возмущенный безобразной сценой, участником которой был он сам, то и дело посматривал на несчастную, едва живую Виолетту, думая о том, что непременно должен ее освободить, однако не предпринимал никаких действий. Волшебные зерна не просто держали в страхе свои жертвы, но и подавляли их волю, лишая способности сопротивляться. Стоцкий нервничал, не находил себе места, строил планы бунта, понимая в душе, что они никогда не осуществятся, а остальные участники маленькой компании, съежившись, сидели на диване, не в силах вообще ни о чем думать.

Пребывавший в отличном настроении, Жан мурлыкал под нос вышедший из моды лет тридцать назад мотивчик, расставляя повсюду толстые черные свечи. Страдавшая от собственной беспомощности и тугих пут, Виолетта, как в полусне, наблюдала за действиями мертвеца, понимая, что он готовится к проведению магического ритуала. Разбиравшаяся в колдовстве девушка почти не сомневалась – таинственный обряд закончится массовым жертвоприношением, в котором погибнет и она, и находившиеся тут же ребята, но не могла ничего изменить. Оказавшись в непосредственной близости от волшебных зерен, Виолетта почти утратила свой колдовской дар, став обычной напуганной и беспомощной девчонкой.

– Ты у нас главная мастерица, не так ли? – закончив со свечами, Жан приблизился к Регине. – Разбираешься в бисероплетении?

– Немного, – девочка потупилась, вовсе не желая афишировать в такой ситуации свои способности. – Но вообще-то у меня неважно получается.

– Скромность, скромность – забытая добродетель! Для начала распусти все украшения, которые сплела раньше, и отдели священные зерна от обычного бисера, да смотри – не потеряй ни одной бисеринки!

– Как прикажете. – Взяв маленькие ножнички, Регина начала разрезать фенечки, которые еще недавно с такой любовью мастерила для своих друзей.

Бездействие вгоняло в депрессию. Устроившиеся на диване Мила, Таня, Яша и Толик с тоской следили за действиями подруги, ожидали чего-то страшного, но не пытались изменить свою судьбу. Наделенные огромной магической силой зерна полностью подчинили их волю, превратив ребят в пассивных, беспомощных марионеток.

– Что с нами будет? – только и смогла прошептать Татьяна, зябко поежилась и вновь уставилась в одну точку.

Стемнело. Прикидывавшийся живым человеком покойник одну за другой зажег черные свечи, и это неровное тусклое освещение придало комнате жутковатый вид, сделав ее похожей на святилище злых сил.

– Закончила? – Жан подошел к Регине, внимательно рассматривая лежавшую перед ней горстку бисера. – Даже не верится… Добавь сюда те, что собрал я.

Мертвец вынул из-за пазухи увесистый мешочек, высыпал его содержимое на расстеленное перед Региной чистое полотенце. Рассматривая казавшиеся в тусклом свете угольно-черными зерна, он сам не мог поверить, что достиг конца пути, начавшегося за миллионы лет до его рождения, и сделал то, что пока не удавалось никому, собрав воедино осколки погибшего мира.

– Простите, а что с нами будет, когда все закончится? – вновь задала мучивший ее вопрос Таня Андреева.

– Что будет? – переспросил Жан, с трудом оторвавшись от созерцания бесценных зерен. – Разве вы не посмотрели последнюю часть сериала?

– Нет.

– Посмотрите – узнаете.

– Но где нам найти телевизор?

– А это уже ваши проблемы!

Разворошив лежавшую в углу кипу газет, Жан извлек оттуда большой пожелтевший рулон, при ближайшем рассмотрении оказавшийся листом древнего пергамента.

– Ты должна успеть до полуночи. Справишься?

Регина приняла из рук Жана испещренный кружочками и штрихами лист:

– Что это?

– Зерна надо собрать воедино, расположив в определенном порядке, лишь тогда пророчество исполнится.

Только теперь Регина сообразила, что Жан дал ей схему плетения бисерного украшения, примерно такую, как те, что она видела в книгах по рукоделию, только гораздо сложнее.

– Я не успею до полуночи – схема слишком запутанная. Вообще-то я умею низать только простенькие вещички, вроде браслетиков.

– Придется поторопиться. Не успеешь к сроку, я тебя убью.

Сейчас Жан явно не был склонен к шуткам – его ледяной взгляд вогнал Регину в трепет, и она, склонив голову, начала изучать сложную схему, а потом, вдев нить в тоненькую иголку, приступила к плетению. Как назло, нитка все время путалась, бисеринки не хотели занимать предназначенные им места. Руки Регины тряслись, в горле стоял тугой комок, а тут еще совершенно не вовремя в разговор вмешалась сидевшая на стуле ведьма:

– Остановись, Регина! В твоих руках – наша судьба. Когда ты закончишь плетение, мы все погибнем. Нас принесут в жертву, кровью невинных скрепив магические чары, это я тебе как профессиональная колдунья говорю!

– Не слушайте этот бред! – ослепительно улыбнулся красавчик Жан. – У девушки явные проблемы с психикой. Посмотрите, как она выглядит, – разве нормальные люди так одеваются? Никакие жертвы не планируются: как только Регина исполнит свою миссию, мы все начнем новую жизнь и будем счастливы.

– Он – мертвец! Присмотритесь повнимательнее! Это не человек, а сбежавший из могилы труп!

– Видите? – Жан развел руками. – Бедняжка живет в плену бредовых фантазий. Ей можно только посочувствовать.

Регина старалась никого не слушать, полностью сконцентрировавшись на работе. Вначале у нее все получалось очень плохо, но постепенно мастерица наловчилась нанизывать зерна, работая все быстрее и быстрее. То, что плела Регина, напоминало большую круглую салфетку, украшенную орнаментом из разноцветных кругов. При боковом освещении орнамент создавал иллюзию глубокой воронки, центральная часть которой таяла в черной бездне. Поделка производила жутковатое впечатление, но увлекшаяся плетением рукодельница не замечала ничего, продолжая нанизывать зернышки с невероятной, просто космической скоростью.

– Кажется, я закончила, – Регина посмотрела на облупленный будильник, стоявший на не менее облупленном подоконнике. – Причем досрочно. До полуночи еще бездна времени. Правда, есть одна проблемочка – бисера мне немножко не хватило…

– Что значит «не хватило»?

– Смотрите сами: для того, чтобы закончить внешний круг, надо нанизать еще восемь ячеек, для которых потребуется ровно сорок бисеринок. А их нет.

– Не может быть! – Жан подскочил к девочке, дрожащими руками схватил бисерную салфетку. – Ты где-то напутала, не справилась с заданием. Это ты виновата, ты!!!

Регина отрицательно покачала головой. Сумев справиться с такой сложной работой, она почувствовала себя уверенно, а в ее голосе даже появились снисходительные нотки, когда она начала объяснять профану приемы бисероплетения. Аккуратный, украшенный французским маникюром пальчик быстро скользил по схеме, указывая на особенности плетения:

– Видите, ошибки нет – все сделано точно, как в аптеке. Просто вы собрали не все зерна. Посчитайте сами…

– Не может быть, не может быть, – только и мог повторять потрясенный Жан, понимая, что в этот самый миг рухнула его мечта о скором завершении великой миссии. – Не может быть…

Глава VII

Тайны магии

Узловатые ветви-руки простирались к темному небу, тихо и вкрадчиво шуршала листва, тянулись по земле похожие на набухшие жилы корни… За сотни лет своей жизни стоявшие здесь деревья видели очень многое, не забывая ничего из пережитого, но не открывали никому своих тайн. Точнее – почти никому…

Ночь отступала, таяла, небо становилось все ярче, первые лучи солнца упали на распростертую у подножия древнего дуба женщину. Ее кожа отливала молочной белизной, лицо блестело от выпавшей росы, глаза застыли, уставившись в таинственное переплетение ветвей, а на груди зияла огромная рана. Хранительница священной рощи была мертва, мертва уже несколько часов, приняв свою смерть возле священных дубов, которые вырастила своими руками, а потом защищала от бед и напастей много веков подряд.

Дубовая роща казалась уснувшей, однако на самом деле в ней происходили странные, почти незаметные со стороны изменения. Несмотря на полное безветрие, листья дубов трепетали, а огромные, толстые, как канаты, корни вибрировали от напряжения, словно пытались вырваться из земли.

Бесцеремонный солнечный луч заглянул в широко открытые глаза мертвой женщины, и в этот же самый миг с кроны дуба сорвалось несколько листков, бережно укрывших ее лицо. Тоненький корешок все же сумел вылезти из земли, на миг замер неподвижно, словно принявшая боевую стойку змея, а потом метнулся к белой руке, пробуравил кожу, врастая в мертвую плоть. За первым корешком последовал второй, третий, и вскоре бездыханное тело женщины-друида оказалось опутано жесткой сетью сплетенных между собой корней.

Солнце неспешно поднималось по небосклону, наполняя рощу странным зеленоватым светом. Все громче шелестели кроны дубов, все сильнее дрожали их ветви. Но неожиданно напряжение сменилось полным покоем, в один миг расползлись по своим норкам корешки-змеи, отпустив из своего плена тело мертвой жрицы, а дубовые листья начали плавно падать с ветвей, укрывая усопшую изумрудным саваном. Казалось, все было кончено.

Женщина все так же неподвижно лежала на земле, накрытая толстым слоем листвы, из-под которой виднелась лишь ее ладонь. В роще по-прежнему царили покой и тишина, но теперь пальцы хранительницы рощи больше не отливали мертвенной синевой – они порозовели, наполнились жизнью, чуть дрогнули от небольшого усилия…

Воскресшая Лара приподнялась на локте, стряхнув укрывавшую ее листву. На теле женщины не было ран, и лишь разорванная на груди одежда напоминала о жуткой дыре, которую несколько часов назад прожгла шаровая молния. Возродившаяся к новой жизни жрица не чувствовала боли и усталости, но тревожные мысли не отпускали ее ни на мгновение, заставляя хмурить высокий лоб. Приблизившись к самому древнему дубу, Лара прижалась к грубой потрескавшейся коре, обнимая исполинское дерево.

– Спасибо тебе, спасибо… – шептала она на древнем, забытом всеми языке, нежно гладя ствол. – Спасибо, мой друг. Ты спас меня, но молю, подскажи, как мне быть дальше.

Дубы знали многие тайны мироздания. В шорохе их листвы можно было расслышать добрый совет и подсказку, они могли указать верную дорогу, но сегодня деревья были встревожены, почти испуганы. Дубы вели себя так лишь во время лесных пожаров, угрожавших их жизням, и это настораживало Лару. Жрица, как и деревья, чувствовала приближение страшной беды, но пока не могла определить, откуда она исходит.

– Что я должна делать? Как мне вас защитить?

Шепот листвы становился все громче, Лара сосредоточенно кивала, прислушиваясь к «словам» своих зеленых собеседников.

– Хорошо… попробую. Но неужели кто-то может сделать то, что не по силам даже мне? В любом случае, я буду бороться до конца и сумею защитить вас. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Обязательно будет!

Тонкая рука вновь погладила ствол могучего дуба, – ласково простившись с древними божествами, которых на самом деле считала родными детьми, Лара поспешно покинула священную рощу.

Маленькие одноэтажные домики выдавали бедность своих обитателей, а аккуратные грядки – их трудолюбие. Стоявший на окраине Борисовки домишко тети Лары ничем не отличался от остальных, разве что на ее огороде росло еще больше зелени, а плоды были крупнее и вкуснее, чем у соседей. Изнутри ее дом также ничуть не напоминал обиталище ведьмы, каким его могли бы представить читатели детских сказок, – здесь не было ни черной кошки, ни развешанных под потолком сушеных трав, ни котла с колдовским зельем. В углу просторной комнаты стоял телевизор, левее возвышалась пышная постель, стену украшал слегка побитый молью, но еще яркий ковер.

Вернувшись домой, Лара первым делом извлекла из-под кровати огромный фанерный чемодан, возраст которого явно перевалил за пенсионный. Едва женщина откинула крышку, как в ноздри ей ударил запах ладана и сушеных трав – в необъятном чемодане ведьма хранила все, что требовалось для занятия магией. Вряд ли на Земле жили люди, способные сравниться с Ларой в знании магических искусств – бесконечно долгая жизнь позволила ей в совершенстве овладеть ими, однако огромный жизненный опыт подсказывал женщине, что надо как можно реже использовать свой дар, вмешиваясь в ход событий. Последние лет пятьдесят хранительница священной рощи вообще не занималась настоящей магией, но теперь, когда неведомая сила угрожала любимым дубам, настало время продемонстрировать все, на что была способна прожившая десятки веков женщина-друид.

Переодевшись в длинную льняную рубаху и плотно закрыв ставнями окна, Лара начала готовиться к магическому ритуалу. Для начала воспользовавшись солью, водой и ладаном, она очистила помещение, изгнав из него дурную энергию и подготовив его к проведению таинства. Лара установила в центре начерченного на полу круга маленький столик-алтарь, разложила на нем необходимые любой практикующей ведьме принадлежности – чашу, кадильницу, нож с черной рукоятью, хрустальный шар и другие не менее важные магические предметы, затем она прочла очищающее душу заклинание и зажгла несколько белых свечей. Теперь можно было начинать…

Ведьма еще не знала точно, что именно ей предстоит совершить, и для начала собиралась установить местонахождение человека, о котором нашептывали ей древние дубы. Сев на маленькую скамейку перед алтарем, женщина стала пристально вглядываться в прозрачный шар, на гладкой поверхности которого отражались крошечные огоньки свечей.

– Виолетта, яви мне свой облик… Виолетта, я взываю к тебе…

Два человека, обладающие сверхъестественными способностями и много времени потратившие на их развитие, могли связаться между собой при помощи магического зеркала или шара так же просто, как если бы звонили друг другу по телефону. Могли, но, похоже, не в этот раз… Хрустальный шар оставался прозрачным, никто не откликался на зов. Прервав сеанс связи, Лара задумалась: судя по всему, в этом было виновато новое имя молодой колдуньи. Пытаясь скрыться от врагов, она приняла имя Виолетта, однако так и не смогла сродниться с ним. Назвав девушку настоящим именем, Лара невольно разрушила бы магическую защиту, спасавшую от цеплялок, что было крайне нежелательно и опасно, и все же хранительница священной рощи решила рискнуть и любой ценой разыскать ту, что могла спасти вековые дубы, а возможно, и весь мир.

Преодолевая возникшее в глазах покалывание, Лара продолжала упорно, не мигая, смотреть в глубь магического шара. Вскоре исходившее от него свечение стало меняться, превратившись из красного в голубое, а затем и в ослепительно-белое. Всматриваясь в прозрачную глубину хрусталя, ведьма представляла светловолосую девочку-подростка с открытым, немного наивным взглядом и симпатичной улыбкой – ту самую Свету Акулиничеву, что впервые встретилась ей несколько лет назад:

– Светлана, где ты? Покажись…

В самом центре сиявшего ослепительным светом шара возникло темное пятнышко. Оно стремительно увеличивалось в размерах, превращаясь в маленькую, не слишком четкую картинку.

Голова Светланы упала на грудь, и растрепанные, черные как смоль волосы скрывали ее лицо. Девушка уже несколько часов была привязана к стулу, силы давно покинули ее, но самое главное – она потеряла надежду, больше не веря в свой таинственный колдовской дар. В комнате, где сидела Светлана, находились и другие люди, но смотревшая в магический шар ведьма не стала обращать на них внимания, понимая, что увидела достаточно.

«Сейчас она не может бороться – слишком велика ее неуверенность в себе, – думала Лара, прикрыв уставшие глаза, перед которыми плавали огненные круги. – Я должна освободить девчонку, вселить надежду, заставить ее действовать… Но как? Она бы могла самостоятельно избавиться от веревок, однако не сделает этого из-за переполняющей ее душу безысходности. Освобождать на расстоянии намного сложнее, и все же мне придется прибегнуть к темным силам, лишь бы помочь ей».

Женщина-друид, последняя из тех, кому были известны тайны высшей магии, никогда не разделяла ее на темную и светлую, видя в любом, даже самом страшном, заклинании лишь инструмент, позволяющий добиться цели. И все же она редко использовала черную магию на практике, стараясь лишний раз не рисковать, взывая к силам, которые не мог до конца контролировать даже самый опытный чародей. Ритуал, который намеревалась провести Лара, был очень опасен, имел в себе элементы темного магического искусства, однако мог спасти жизнь человеку… Или погубить его, стоило ведьме ошибиться хоть раз, произнеся заклинания во время обряда.

Взяв лежавшую на столике перед зеркалом расческу, ведьма осторожно вытащила несколько запутавшихся между зубьями волосков, принадлежавших Светлане. Вчера утром, когда девушка заглянула в дом Лары, она совершила ошибку, которая вполне могла стать роковой, если бы ее волосы оказались в распоряжении недоброжелателей. Наблюдая за тем, как Светлана причесывается чужой расческой, Лара собиралась предупредить об опасности, но передумала, и, как оказалось, не напрасно – волосы Светланы понадобились ей самой. Теперь, когда в распоряжении ведьмы находилось нечто, принадлежавшее объекту предстоящего магического ритуала, дело оставалось за малым, – слепив из воска, смешанного с волшебными травами, фигурку и добавив туда найденные волоски, она отчетливо произнесла:

– Именем Самхэйна, бога мертвых, создание из воска я нарекаю Светланой Акулиничевой! Ты – Светлана! – И продолжила колдовство, чертя в воздухе магическим жезлом имя новоиспеченной «Светланы».

Отождествляя фигурку, Лара последовательно указала ею на север, запад, юг и восток, четырежды произнеся имя, а затем опутала ее тонким шнуром, сплетенным из конского волоса. Теперь, когда все было готово для освобождения «Светланы», ведьма бросила в кадильницу щепотку ладана, зажгла черную свечу и, взяв в руки магический нож, вновь обратилась к кельтскому богу мертвых:

– Не моя рука, творящая это дело, а рука Самхэйна освобождает тебя, Светлана! Он разорвет путы, которые удерживают тебя и не позволяют освободиться! – поддев кончиком ножа шнурок, опутывавший восковую фигурку, Лара перерезала его, освобождая «Светлану». – Ты сидишь в комнате, связанная по рукам и ногам, но теперь ты в моей власти, и я сделаю с тобой все, что пожелаю! Своей волей и волей Самхэйна я дарую тебе свободу!

В глубине хрустального шара вновь возникло видение. Сидевшая на стуле девушка встрепенулась, ощутив прилив сил, подняла голову, с недоумением посмотрев по сторонам, еще не понимая, что с ней происходит. Неожиданно тугие веревки, стягивавшие ее руки и ноги, лопнули, словно кто-то перерезал их невидимым ножом.

– Даю тебе силы двигаться! Встань и уходи из того места, где сейчас находишься! Беги! Беги ко мне, Лара хочет видеть тебя, Светлана Акулиничева!

Отложив в сторону восковую фигурку, Лара смотрела в магический шар, наблюдая за тем, что творилось в нескольких десятках километров от Борисовки, в незнакомом доме, который ведьма никогда прежде не видела. Светлана поднялась со стула, растирая затекшие запястья, и в этот самый момент к ней подошла красивая, но явно злоупотреблявшая косметикой и модными нарядами девчонка. Модница что-то прошептала на ухо молодой колдунье, та кивнула и, подхватив валявшийся на полу рюкзачок, торопливо пошла к двери.

Видения в шаре померкли, хранительница священной рощи погасила черную свечу и прикрыла глаза, только теперь ощутив, насколько она устала…

С того самого момента, как девушка чудесным образом обрела свободу, она перестала называть себя Виолеттой, вернувшись к своему подлинному, данному при рождении имени. Освободившись от веревок, она хотела следовать звучавшему в голове голосу и немедленно отправиться в Борисовку, однако информация, которой с ней поделилась Регина Миронова, заставила Светлану задуматься. Девушка медлила, не зная, как ей поступить, но потом все же решила прислушаться к зову воскресшей Лары, призывавшей ее к себе.

– То, что я сказала, важно? – прошептала Регина, наблюдая за действиями той, кого она по-прежнему называла Виолеттой.

– Очень. Но я займусь этим чуть позже. Сейчас меня ждут.

Взяв рюкзачок, девушка подкралась к выходу из комнаты. Она не знала, чем был занят сейчас Жан, и напряженно всматривалась в полутьму брошенной квартиры, пытаясь угадать, где в данный момент находился не в меру шустрый мертвец. Вроде бы путь был свободен. Еще раз посмотрев на приунывших, испуганных ребят, сгрудившихся в углу комнаты, Светлана помахала им рукой и тихонько выскользнула в прихожую.

Удача сопутствовала молодой колдунье – Жан не заметил ее бегства, а последняя электричка словно дожидалась припозднившуюся пассажирку, захлопнув двери, едва только Светлана вбежала в вагон. Поездка в Борисовку не заняла много времени. Выйдя из поезда, девушка зябко поежилась, покосившись на маленькую рощицу, которая теперь, в темноте, производила довольно жуткое впечатление. И все же Светлана могла попасть в деревеньку, лишь миновав это место, а потому ей ничего не оставалось, как двинуться вперед по едва различимой в сумраке тропинке.

Борисовка спала. Маленькие приземистые домишки казались вымершими, и лишь в самом дальнем из них горел свет. Пройдя по деревеньке, девушка толкнула незапертую калитку, оказавшись во владениях тети Лары.

– Входи, дверь открыта, – донеслось из дома в ответ на робкий стук.

Светлана заглянула в комнату. Живая и невредимая ведьма сидела за обеденным столом, склонившись над большим листом бумаги. Она даже не подняла головы, продолжая сосредоточенно вычерчивать сложный орнамент:

– Я ждала тебя к утру.

– Повезло. Успела на последнюю электричку. Я думала, что вы мертвы, тетя Лара.

– Подобные мне обречены на бессмертие. Сейчас я накормлю тебя ужином или ранним завтраком, как угодно его называй, а после мы поговорим о серьезном.

Закончив рисовать, Лара занялась стряпней. Сейчас она вовсе не походила на всесильную жрицу-друида, ведьму, знавшую все тайны магического искусства. В этот поздний час тетя Лара казалась простой деревенской женщиной – гостеприимной и радушной, отличной хозяйкой, радовавшей своих гостей вкуснейшими домашними разносолами. Поедая самодельный творог и ароматные пышки, Светлана чувствовала себя как дома, позабыв на время о своих тревогах и волнениях.

– Я не собиралась тебе помогать. – Лара плеснула в блюдце горячий, пахнущий мятой и брусникой чай. – Смысл моей жизни – беречь покой дубовой рощи, а твое появление едва не обернулось трагедией. Мне до сих пор становится жутко, когда я думаю о том, что могло бы произойти, если бы молния ударила в дуб. Она могла расколоть его на части, убить…

– Простите.

– Я сама была слишком самонадеянна, приютив тебя в священной роще. За ошибки надо платить. Хорошо, что на этот раз цена оказалась не слишком высокой.

– Ваша смерть.

– Да. Но за ней последовало воскрешение.

– Спасибо вам за то, что помогли мне освободиться.

– Не стоит благодарности. Все мои действия подчинены одной цели, весьма далекой от альтруизма. Я оберегаю дубы, все остальное для меня не столь существенно. Но теперь, когда стало известно, что священная роща в опасности, я готова вступить в борьбу.

– Неужели волшебный бисер имеет какое-то отношение к древним дубам?

– Деревья были чрезвычайно встревожены и поведали мне о сути происходящего, рассказав, какой враг тебя преследует. Ты полагала, что бросила вызов колдуну, демону или могущественному злому духу, однако на самом деле столкнулась с темными силами мироздания – слепыми, лишенными индивидуальности, но очень сильными. Эта история случилась бесконечно давно и бесконечно далеко отсюда. Маленькая планетка жила по жестоким законам, ее обитатели поклонялись так называемой Пасти Ужаса, на самом деле представлявшей собой воронку, ведущую в измерение абсолютного зла…

Светлана неплохо разбиралась в магии, потому прекрасно понимала, о чем сейчас шла речь. Рядом с нашей реальностью существовал некий кошмарный мир, для краткости именуемый измерением зла, щупальца которого постоянно пытались проникнуть в действительность. Все злоключения, выпавшие на долю Светы Акулиничевой с того момента, как она вступила на путь колдовства, так или иначе были связаны с измерением абсолютного зла, а потому ее ничуть не удивило, когда Лара вспомнила об этом кошмарном параллельном мире. А ведьма тем временем продолжала рассказ, прихлебывая горячий чай и говоря о страшных вещах так, словно речь шла об урожае на ее грядках и прочих мелочах деревенской жизни:

– Мир тех, кто поклонялся Пасти Ужаса, был омерзителен, жесток, чудовищен, но замкнут в себе и в общем-то не представлял угрозы для обитателей соседних планет. Однако всегда находятся безмозглые борцы со злом, которых возмущает сам факт существования других, не похожих на их собственный, миров. Планету, обитатели которой поклонялись злым силам, решено было уничтожить во имя торжества добра и справедливости. Так и случилось. Но те, кто обратил ее в пепел, не учли главного свойства магических предметов…

– Их нельзя уничтожить, – тихо сказала Светлана, начиная понимать, куда клонит Лара.

– Именно. Зерна, из которых была создана воронка, разлетелись по Вселенной, блуждая в космосе тысячи, миллионы лет. Как ты знаешь, Света, проход в измерение абсолютного зла может открыть только воля человека, его желание и страсть. Именно в силу этого обстоятельства зерна постепенно сконцентрировались на Земле, терпеливо ожидая, когда люди их соберут воедино. У частичек Пасти Ужаса нет разума и чувств, но исходящая от них энергия порабощает волю людей, делая их своими рабами.

– Получается, что Жан – поймавший меня мертвец – ни в чем не виноват?

– Не виноват. – Лара покачала головой. – Он – жертва, втянутая в порочный круг. Представь себе магнит, притягивающий железные опилки, разве можно в чем-то обвинять прилипшие к нему частички железа, корить их за неправильный выбор? Так и люди, – попав в западню, они перестают принадлежать себе.

– Жана убили эти страшные зерна?

– Да. Они высасывают жизнь.

– А откуда берутся видения, которые Толик и прочие участники компании называют телесериалом?

– Не знаю. – Лара задумалась. – Скорее всего, зерна вобрали в себя образы прошлого, а их рабы могут воспринимать эту информацию.

– Подождите, я только теперь сообразила: неужели моих новых знакомых тоже ждет смерть?!

– Весьма вероятно.

Светлану раздражал спокойный тон собеседницы. Лару трудно было вывести из себя, она отстраненно наблюдала за суетой жизни и, казалось, не знала ни гнева, ни сострадания.

– Одного не понимаю – при чем здесь дубовая роща?

– Если собрать все зерна вместе и расположить определенным образом, они вновь сольются воедино и откроют проход в измерение зла. Постепенно Земля превратится в подобие того мирка, где когда-то поклонялись Пасти Ужаса, а это крайне пагубно скажется на моей роще. Дубы боятся такого развития событий и потому открыли мне способ, с помощью которого при определенном везении можно избавить мир от этой напасти.

Светлана рассеянно созерцала узор висевшего над кроватью ковра, раздумывая о чем-то своем.

– Жан приказал одной из девочек, попавших под власть зерен, сплести большую круглую салфетку из волшебного бисера. Что, если эта салфетка и есть та самая Пасть Ужаса?

– В самую точку! – Глаза ведьмы сверкнули. – Смешно, но миллионы судеб зависят сейчас от старинного рукоделия. Ты когда-нибудь занималась бисероплетением?

– Да, еще в школе. И сейчас иногда плету, когда есть настроение.

– Хорошо. Просто замечательно! Понимаешь, Светлана, мне нельзя надолго оставлять священную рощу, я – ее часть и не могу жить без своих покровителей-дубов, потому вся надежда на тебя. Но об этом позже: прежде чем вступить в великую битву, надо как следует отдохнуть. Ложись, поспи, время еще есть.

Светлана действительно очень хотела спать, а потому, не вдаваясь в подробности предстоящей великой миссии спасения человечества в целом и древней дубовой рощи в частности, как подкошенная упала на мягкую кровать ведьмы и моментально уснула.

Глава VIII

Фенечка, спасшая мир

Тусклый свет болтавшейся на длинном шнуре лампочки вгонял в уныние, ухудшая и без того отвратительное настроение. Вряд ли кто-то сейчас смог бы узнать Регину Миронову и ее друзей – жизнерадостные, полные сил и энергии ребята окончательно сникли, перестав походить на самих себя. Они не пытались бежать из квартиры Жана, не думали сопротивляться, просто сидели в рядок на грязном диване с порванной обивкой и тупо изучали закорючки на засаленных обоях.

– Когда приходит беда, надо бороться, – изрекла Регина, созерцая опустевший стул, к которому еще недавно была привязана Виолетта. – Ведьма удрала, спаслась, а мы сидим на месте и ждем у моря погоды.

– Кто тебе мешает последовать за ней? – нехотя откликнулся Яша Абрамов и зевнул во весь рот. – Дверь открыта, Жан спит…

– Не знаю. Просто мне неохота ничего делать. Наверное, если бы сейчас начался пожар, я бы все равно не сдвинулась с места.

Никто из собравшихся в комнате мальчишек и девчонок не знал страшной правды о том, что чем больше волшебных зерен находится в одном месте, тем сильнее они действуют на окружающих. Пасть Ужаса была почти готова и теперь жадно высасывала силы у своих рабов, лишая их воли, да и самой жизни. Страдавшая от собственной необъяснимой пассивности Регина так и не встала со своего места, но зато извлекла из кармана зеркальце, решив от нечего делать заняться своим макияжем. Однако то, что девочка увидела в зеркале, ей явно не понравилось:

– Кто-нибудь, скажите честно, со мной все в порядке?

Таня, Мила, Толик и Яша внимательно посмотрели на свою подругу, не понимая, что именно ее взволновало. За всех ответила Китайгородцева:

– Напрашиваешься на комплимент, Миронова? Ладненько, ты прекрасно выглядишь, просто супер.

– Я серьезно.

– И я.

– По-вашему, у меня замечательный цвет кожи, а эти жуткие синяки под глазами придают моей физиономии особый шарм?

– Синяки?! О чем ты?

– Об этих безобразных кругах, делающих меня похожей на голодную вампиршу.

Когда речь заходила о столь важном вопросе, как собственная внешность, Регина не могла оставаться пассивной и бездеятельной, даже если в этот момент на нее давило все зло Вселенной. Подскочив к тусклой лампочке, девочка принялась внимательно рассматривать свое отражение в маленьком зеркальце. Пришедшая ей в голову догадка заставила похолодеть от страха. Оглядев своих розовощеких, сияющих здоровьем друзей, она протянула зеркальце Миле:

– Китайгородцева, посмотри на свое отражение, пожалуйста.

– Даже не уговаривай! Лишний раз я в зеркало глядеть не стану, хватит с меня путешествий по Зазеркалью!

Таня и Яша также отказались смотреться в зеркальце, слишком свежи еще были в их памяти недавние страшные события, связанные с таинственным миром Зазеркалья, и лишь один Толик Стоцкий отважился посмотреть в зеркальное стекло. Впрочем, созерцание собственного отражения не продлилось и секунды – испуганный мальчишка резко оттолкнул зеркальце:

– Что ты мне подсунула?!

– Похоже, на этот раз зеркало нас не обманывает, а, наоборот, показывает правду, которую мы не замечаем!

Преодолев испуг, Толик заставил себя вновь посмотреть в зеркало и увидел собственную бледную физиономию с заострившимися чертами, здорово смахивавшую на лицо мертвеца.

– Это я?!

– Да. У меня видок не лучше, – печально констатировала Регина. – Зеркало демонстрирует все как есть, а мы обманываем себя. Недаром Виолетта называла Жана мертвецом – скорее всего он действительно мертв, однако наваждение не позволяет увидеть его подлинное обличье.

– Бисер всех нас убьет, – после долгого молчания жалобно произнесла Мила Китайгородцева.

Страх скорой смерти медленно заползал в души ребят и девчонок, подавляя последние проблески надежды. Выхода не было, в недалеком будущем всех их ждал жуткий, неотвратимый конец. Толику казалось, будто внутри у него все покрывается коркой толстого ослепительно-белого льда, которая не растает до конца времен…

– Хватит! – отчаянным усилием воли мальчишка подавил приступ безысходной тоски, резко хлопнул ладонью по столу. – Надо действовать, довольно киснуть и впадать в черную меланхолию! Мы не связаны, не заперты, так давайте воспользуемся этим и удерем отсюда. Не исключено, что на нас нападут цеплялки, но лучше уж погибнуть от них, чем медленно превращаться в живую мумию. Кто со мной?

Пламенная речь Стоцкого подействовала на всех – Мила, Регина, Таня и Яша согласно закивали головами и, преодолев апатию, направились к выходу из комнаты. Квартира по-прежнему выглядела необитаемой, прямоугольник ободранной входной двери манил и звал к себе… Свобода была близка, но неожиданно Регина остановилась посреди прихожей, а потом крадучись двинулась назад.

– Ты куда? – одними губами прошептал Толик.

– Поищу бисер. Может, Жан оставил его здесь? Зерна надо взять, а потом разбросать их по всему свету, тогда они перестанут нас мучить.

– Наверное. Во всяком случае, это – шанс. Выходи на улицу, я сам все сделаю.

– Нет, Стоцкий. Это я приволокла бисер из проклятого особняка, мне с ним и разбираться.

Оставленная настоящими хозяевами квартира пугала темнотой и тайнами, которые наверняка скрывались в этих холодных мрачных комнатах. Возможно, в одной из них находился самый настоящий оживший мертвец, и от этой мысли у ребят пробегали по коже мурашки и холодело под ложечкой. Преодолевая страх, Регина крадучись пересекла пустую гостиную, заглянула в смежную комнату, где раньше находилась спальня.

Жан был там. Он неподвижно сидел в кресле, уставившись тяжелым взглядом в экран выключенного телевизора. Девочка со страхом посмотрела на грозную фигуру ожившего трупа, но потом ее внимание привлекла лежавшая на тумбочке бисерная салфетка. Судя по всему, Жан был настолько уверен в беспомощности попавших под власть бисера ребят, что даже не позаботился спрятать от них свое сокровище, оставив его на самом видном месте.

Больше всего Регина боялась, что ее присутствие выдаст стук собственного сердца, бешено колотившегося от страха и готового в любой миг выпрыгнуть из груди. Затаив дыхание, девочка на цыпочках подкралась к тумбочке, потянула к себе тяжелую, словно сделанную из свинца, салфетку.

– Кто здесь?! – Жан резко обернулся, его мертвые глаза в упор уставились на Регину.

Увидев мертвеца таким, каким он был на самом деле, девочка не смогла сдержать крик. Отчаянно взвизгнув, она схватила бисерную салфетку и бросилась к двери.

– Стой!

Огненный шар настиг беглянку в прихожей, завис над ее головой, медленно, но неумолимо спускаясь все ниже. Регина с ужасом смотрела на шаровую молнию, а по ее щекам струились сами собой выступившие слезы:

– Пожалуйста, не убивайте меня… Я хочу жить… пожалуйста…

– Положи зерна на место и возвращайся в комнату, иначе я зажарю тебя, как рождественского поросенка!

Шансов на бегство не оставалось, Регина уже готова была сдаться, исполнив приказ мертвеца, но в этот момент в события вмешался Толик Стоцкий – издав некий звук, напоминавший боевой клич, скрывавшийся в темноте мальчишка бросился на Жана, сбив его с ног:

– Беги, Регина!

Потерявшая управление шаровая молния взвилась вверх и врезалась в потолок, обдав всех присутствующих каскадом сверкающих искр. Понимая, что другого случая ей не представится, ослепленная вспышкой девочка бросилась к выходу из квартиры. Споткнувшись и едва не выронив из рук драгоценную добычу, она все же сумела открыть входную дверь, выбежать на лестничную клетку. Послышался дробный стук удаляющихся шагов, и вскоре все стихло…

Как ни странно, но Жан вовсе не собирался преследовать беглянку. Поднявшись с пола, он насмешливо посмотрел на сгрудившихся в углу прихожей ребят:

– Глупцы! Ваши попытки спастись смехотворны. Хотите узнать, что было в последней серии вашего любимого сериала?

Никто из компании не желал смотреть ставший окном в потусторонний мир телевизор, но у ребят просто не оставалось выбора. Схватив за шиворот Толика и Яшу, Жан поволок их к экрану, а напуганные и растерянные девочки своим ходом покорно последовали за ним.

Бескрайние зеленые просторы, свинцовый океан, тянувшийся до горизонта, маленькая деревушка, дремавшая у склона горы… Этот ландшафт уже успел стать родным для зачарованных телезрителей, и, увидев его на экране, все, а в особенности Мила Китайгородцева, испытали щемящую радость, словно перенеслись к порогу родного дома.

Однако пейзаж выглядел идиллически только с высоты птичьего полета. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что дела в пастушьей деревушке шли совсем неважно. Крыши многих хижин провалились, хлопали на ветру незапертые двери осиротевших жилищ, огороды давным-давно заросли сорняками и бурьяном. Обитатели деревеньки покинули ее много лет назад, не в силах жить там, где постоянно ощущалось гнетущее присутствие злых сил.

Дверь хижины отворилась с протяжным, леденящим кровь скрипом, и на пороге возникло странное существо, в котором с трудом можно было узнать девочку-пастушку, некогда исцеленную волшебными зернами. Бедняжка давно находилась во власти смерти, до неузнаваемости исказившей ее лицо, и лишь знакомое платье могло напомнить о том, кем раньше был этот оживший труп.

– Надо собрать их всех! – прошамкала пастушка запавшим ртом. – Надо собрать все зерна!

Покинув полуразвалившийся домишко, она побрела по дороге, ведущей к ближайшему городу. Мертвой девочке предстоял долгий, почти бесконечный путь…

Экран телевизора погас, но оцепеневшие Таня, Мила, Яша и Толик продолжали смотреть на него, понимая, что увидели в «сериале» и свою судьбу.

– Пастушка Мэри еще долго скиталась по миру, собирая зерна, и нередко встречала на своем пути других служителей Пасти Ужаса, занятых тем же делом, что и она сама, – нравоучительным тоном сообщил стоявший за спинами ребят Жан. – Прежде чем рассыпаться в прах, они передавали собранные зерна молодым и крепким служителям, чьи тела были еще не тронуты тлением, а те продолжали искать, находя все новые и новые бисеринки.

– Рассыпались в прах? – переспросил напуганный Яша, отчетливо представив грозившую ему перспективу.

– Именно. Даже великая сила зерен не может обеспечить вечной жизни. Рано или поздно люди становятся землей – все, даже те, кто после своей смерти избрал служение Пасти Ужаса. Впрочем, ты переживаешь напрасно, – похоже, пророчество свершится прежде, чем все вы умрете. Остается найти еще несколько зерен, и тогда великая миссия будет завершена, а справедливость наконец-то восторжествует. Лавры победительницы достанутся вашей подружке, которая приведет меня к последним ненайденным зернам. Ведь она знает, где они находятся, не так ли?

Сон был сладким, и в первый момент после пробуждения Светлане показалось, будто она наконец-то вернулась домой. Однако это чувство оказалось всего лишь несбыточной грезой…

– Тетя Лара! – Девушка вскочила с кровати, в один миг вспомнив все неприятности, обрушившиеся на нее в последнее время. – Тетя Лара, где вы?

– Здесь, – прозвучал над ухом обволакивающий сладкий голос ведьмы. – Ты хорошо поспала, а теперь должна торопиться, ведь впереди тебя ждут великие дела.

– Лучше бы они не имели ко мне отношения!

– Не отказывайся от своей судьбы, сделанный выбор не изменишь.

Наскоро умывшись ледяной колодезной водой и доев вчерашние пышки, Светлана заторопилась в дорогу, так, впрочем, и не представляя, что именно ей предстоит сделать в ближайшем будущем. Главные инструкции начинающая ведьма получила, уже стоя на крыльце домика тети Лары.

– Возьми, – женщина протянула своей гостье свернутый в несколько раз лист бумаги. – Когда я воскресла в священной роще, дубы явили мне видение – сложный узор-схему, смысла которой я вначале не поняла. Лишь когда ты рассказала мне про салфетку, сплетенную из волшебных зерен, ситуация прояснилась. Каждое из зерен таит в себе большую опасность, но настоящее могущество они получат лишь тогда, когда их расположат определенным образом. Однако существует и другая последовательность соединения бисеринок, которая полностью нейтрализует их вредное воздействие. Священные деревья открыли мне эту тайну, я по памяти вычертила схему плетения, а тебе остается лишь воспользоваться ею на практике.

– Я попытаюсь.

– Жаль, мне нельзя сделать все самой, но это не моя битва… – Женщина задумалась, поправила выбившуюся из-под косынки прядь пышных волос. – И еще, Светлана, больше я не буду помогать тебе – победить можешь лишь ты одна, поверив в себя и не рассчитывая на поддержку извне. У тебя достаточно сил, остается только научиться ими пользоваться.

Светлана вовсе не разделяла уверенности своей наставницы, ощущая в душе растерянность и страх. Впрочем, с той поры, как Света Акулиничева всерьез занялась магическим искусством, она поняла главное – никому не дано скрыться от своей судьбы, а потому знала, что примет этот бой, даже если он окажется для нее последним.

Впрочем, вступить в поединок со злыми силами Светлане пришлось намного раньше, чем она полагала. Не успела девушка пройти и десятка шагов по улице Борисовки, как услышала зловещий металлический скрежет, предшествовавший появлению цеплялок. Атака оказалась неожиданной – враг нашел Светлану слишком быстро, не оставив ей времени на подготовку обороны. Юная колдунья обернулась, с надеждой посмотрев на стоявшую возле своего домика Лару – хранительница священной рощи никак не реагировала на происходящее, а на ее лице застыло ленивое, сонное выражение.

Невидимое лезвие со свистом полоснуло по ноге, разрезав подол платья и оставив на ноге глубокую царапину. Светлана отскочила в сторону, и в этот самый момент вторая цеплялка срезала длинную прядь ее волос…

– Сгиньте! – воскликнула напуганная девушка, отчаянно взмахивая руками, словно пытаясь отогнать от себя рой насекомых. – Отстаньте все от меня! Отстаньте!!!

Обычно цеплялки были невидимыми, но когда наступал момент смертельной атаки, ножи-крючья представали перед жертвой во всем своем жутком великолепии. Дюжина изогнутых лезвий возникла на фоне безмятежного сельского пейзажа, сверкая под лучами ласкового утреннего солнца, выстроилась полукольцом и медленно поплыла навстречу перепуганной девушке.

– Тетя Лара!

Стоявшая возле крыльца женщина потянулась, расправила плечи и неторопливо вошла в дом, начисто игнорируя раздававшийся за спиной зов о помощи.

Поняв, что рассчитывать ей не на кого, девушка неожиданно успокоилась. Ее глаза сузились, а грудь задышала спокойно и ритмично – именно так, как учили книги, посвященные практической магии. Сумев расслабиться и очистив свой разум от посторонних мыслей, Светлана совсем другими глазами посмотрела на висевшие в воздухе цеплялки. Усилием воли она замедлила их движение, внимательно рассматривая каждый из ножей. Похоже, это была только иллюзия, пугающий образ, рожденный ее же собственным воображением. Зловещий скрежет и свист цеплялок, обычно сопутствовавший их появлению, отвлекали от главного – сильного потока негативной энергии, направленного прямо в ее душу. Сообразив, что надо бороться с причиной, а не с ее следствием, Светлана перестала обращать внимание на жуткого вида крючья и сконцентрировалась на отражении злой силы. Великолепно развитое зрительное воображение позволило ведьме создать вокруг себя защитный кокон из золотистого света, а несколько проверенных заклинаний окончательно отгородили ее от вредоносного потока. Как только это произошло, все до единой цеплялки просто растаяли в воздухе, а душу Светланы наполнили спокойствие и легкость.

– Молодец, – негромко произнесла непонятно каким образом оказавшаяся рядом с девушкой Лара. – Ты перестала бояться, и это позволило увидеть суть происходящего. Но меня больше беспокоит другое – как злая сила, сосредоточенная в зернах, сумела обнаружить тебя столь быстро и на таком расстоянии?

– Даже не знаю. – Светлана пожала плечами. – Жан проболтался, сказав, что контролировал меня благодаря бисерной брошке, случайно оказавшейся в рюкзаке, но сейчас зерен здесь нет, это точно.

– Любой заколдованный предмет может стать маячком, выдающим твое присутствие. Ты ничего не брала у Жана?

– Нет.

– А он у тебя?

– Нет.

На лице Лары появилась скептическая улыбка.

– Ни в чем, никогда нельзя быть уверенной. Например, ты не заметила бисерную брошку, случайно, по твоему же выражению, упавшую в рюкзак? Первую сотню лет люди, такие невнимательные и рассеянные, совершают массу глупейших ошибок…

– Значит, это со мной до конца дней – я ведь не бессмертна, и мне не грозит отпраздновать, к примеру, собственное тысячелетие.

– Как знать, как знать, не мы отмеряем сроки жизни. Дай-ка сюда рюкзак… – Лара довольно бесцеремонно вытряхнула пожитки Светланы прямо на поросшую гусиной травкой обочину дороги. – Проверь, нет ли здесь чего-то лишнего.

Уверенная, что тратит время впустую, Светлана начала просматривать валявшиеся на траве вещицы, одну за другой складывая их назад в рюкзак. Вскоре ее внимание привлек невзрачный коробок спичек.

– Его передал мне Жан, оставив на коробке номер своего телефона!

– Дай-ка сюда. – Лара осторожно, словно имела дело с ядовитой змеей, взяла в руки спички. – Похоже, он помечен… Ощущаешь необычную вибрацию?

Светлана ничего не чувствовала, но согласно покачала головой, коря себя за рассеянность и доверчивость. За последнее время она совершила слишком много ошибок, каждая из которых вполне могла оказаться роковой. Лара положила коробок на землю, чиркнула спичкой:

– Несущий огонь от огня и погибнет. А ты будь повнимательней, и еще – никогда не пользуйся чужими расческами.

Удивленная Светлана попыталась выяснить, о чем идет речь, но хранительница дубовой рощи велела ей поторапливаться, чтобы не опоздать на электричку. Простившись, девушка вприпрыжку побежала по улице, а Лара еще долго смотрела ей вслед, раздумывая, сможет ли эта одаренная, но легкомысленная ведьмочка исполнить миссию, возложенную на нее священными дубами.

Перед тем как удрать из квартиры мертвеца, Светлана узнала от Регины очень важную информацию: девочка была почти уверена, что немного волшебных зерен осталось лежать в подвале особняка Тимошина среди хлама и обрывков истлевшего тюля, который они некогда украшали. Тогда Регина поленилась возиться в пыли, собирая отдельные бисеринки, и тем самым, не ведая того, на время отсрочила наступление страшной беды.

Сидя в электричке и задумчиво созерцая проплывавшие за окном пейзажи, Светлана пыталась придумать оптимальный план действий, который мог бы привести ее к победе. Она понимала, что прежде всего должна завладеть недостающими зернами, а потом каким-то образом отобрать у Жана зловещую Пасть Ужаса, которую для краткости продолжала именовать салфеткой. Лишь после того, как весь бисер окажется в ее распоряжении, можно будет взяться за работу и сплести из него некую «фенечку» – узор, который лишил бы зерна их недоброй силы. На словах все казалось не так уж и сложно, но Светлана понимала, что умевший создавать шаровые молнии мертвец не станет сидеть без дела, терпеливо ожидая, когда уничтожат все то, во имя чего он когда-то отдал свою жизнь.

Поезд подкатил к конечной станции назначения, оборвав не слишком продуктивные раздумья девушки. Протиснувшись сквозь толпу пассажиров, Светлана выбралась на привокзальную площадь, где делал круг трамвай. Денек обещал быть жарким и веселым, словно на дворе стоял июль, а не конец августа, повсюду чирикали радовавшиеся жизни воробьи, и трудно было представить, что неподалеку отсюда, в холодном сыром подвале, затаились несущие разрушение и смерть осколки далекого мира. Купив в киоске маленький электрический фонарик, девушка села в трамвай и поехала в центр города, туда, где находился старинный особняк.

Занимавшаяся магией Светлана Акулиничева была прекрасно осведомлена, каким опасным с колдовской точки зрения являлся брошенный дом, некогда принадлежавший купцу Тимошину. Под его кровом явственно ощущалось присутствие потусторонних сил, обыкновенные на первый взгляд комнаты таили жуткие загадки, которые ни в коем случае не следовало разгадывать из соображения собственной безопасности. Здесь даже сам воздух казался иным – густым, вязким, вибрировавшим от малейшего движения, а тени, отбрасываемые людьми и предметами, жили самостоятельной жизнью, вытворяя все, что им заблагорассудится.

«Скверное местечко, – подумала Светлана, осветив фонариком просторный полутемный подъезд. – В подвале наверняка еще хуже. Как можно по доброй воле лезть в самое пекло из-за какого-то бисера?! Впрочем, в ее возрасте я бы, наверное, поступила так же». Только теперь, спускаясь вниз по крутой лестнице, девушка сообразила, почему лицо Регины представлялось ей знакомым, – оказывается, юная модница была той самой девчонкой, что встретилась Светлане пару дней назад возле особняка Тимошина. Тогда-то и началась вся эта зловещая история, конец которой не дано было предугадать никому…

Было очень трудно обнаружить волшебные зерна, не зная, где конкретно находится злополучная груда хлама, скрывавшая их. Колдунья погасила фонарик, закрыла глаза, пытаясь уловить исходившую от волшебного бисера ауру, но вместо этого услышала негромкий шорох…

– Апчхи! – отчетливо раздалось в недоброй тишине подземелья, а потом кто-то громко высморкался и чихнул еще два раза.

Теоретически чихать мог и оживший мертвец, но, услышав эти звуки, Светлана почему-то успокоилась, словно они служили гарантией добрых намерений находившегося в подвале человека. Не зажигая фонарика, девушка осторожно пошла вперед, желая разобраться, кто так самозабвенно, раз за разом, чихал от пыли.

– Регина!

Сидевшая среди старых газет девочка вздрогнула и выронила фонарик:

– Не подходите! Я закричу!

– Успокойся, это же я – Светлана…

– Не знаю никакой Светланы, – Регина пыталась рассмотреть едва различимую в полутьме фигуру. – Что вам надо?

– Ах да, я известна тебе под псевдонимом Виолетты. Но теперь мне надоело прятаться, и я вновь вернула свое настоящее имя.

Сообразив, с кем имеет дело, Регина успокоилась, подобрала фонарик и вновь взялась за дело, не терпевшее отлагательства. Красные, лиловые, изумрудные огоньки крошечными звездочками вспыхнули на фоне старого тряпья, подсказывая, где их следует разыскивать. Девочка ловко, зернышко за зернышком, складывала бисер в пакетик, зная, что должна собрать все бисеринки до единой.

– Пока я нашла двадцать три штуки, а вот еще пять… Следовательно, осталось найти еще двенадцать, – доложила она Светлане, не прерывая поисков. – Все бы хорошо, да только чихаю все время. Похоже, у меня аллергия то ли на пыль, то ли на всю эту чертовщину. Кстати, та круглая штука, которую мне пришлось сплести, здесь – я все же стянула ее у мертвеца.

– Значит, весь бисер у тебя?!

– Точно. За исключением двенадцати зернышек, которые пока не удалось найти.

Светлана энергично подключилась к поискам, подняв в воздух дополнительную порцию пыли, вызвав тем самым новый приступ чихания у несчастной Регины.

– Хочешь, я произнесу заклинание от насморка? Иногда оно помогает.

– Потом… – с видом археолога, откопавшего у себя под ногами бесценное сокровище, Регина извлекла на свет божий тоненькую полоску тюля с нашитыми на нее двенадцатью бисеринками. – Все! Я собрала весь бисер.

– Уходим. – Светлана с тревогой посмотрела по сторонам, ожидая начала неприятностей.

Однако, вопреки ее опасениям, вокруг не происходило ровным счетом ничего примечательного, если только не считать нового приступа чихания, скрутившего надышавшуюся пылью Регину. Не медля ни минуты, девушки торопливо направились к выходу из подвала, унося с собой все осколки проклятого мира.

Вышагивавшая по улицам старинного городка маленькая процессия вполне могла послужить эскизом картины «Пионеры на прогулке». Впереди отряда бодро маршировал «вожатый» – улыбчивый, полный жизни и оптимизма парень в давно вышедшем из моды спортивном костюме, а следом за ним шли две пары «пионеров» – Абрамов с Китайгородцевой и Стоцкий с Андреевой. Со стороны казалось, что все участники двигавшегося к речке маленького отряда просто светились счастьем, однако дела у них шли из рук вон плохо…

– Я не могу остановиться, – шепнула Таня вышагивавшему рядом Толику. – Ноги меня не слушаются – все идут и идут вперед.

– Со мной то же самое, – откликнулся мальчишка, широко улыбнувшись.

Сила воли Тани и ее друзей ослабела настолько, что они не могли заставить себя действовать самостоятельно, хотя им крайне не нравились приказы Жана. Все четверо отчаянно мечтали о побеге, их лица были искажены тревогой, но иллюзия превращала мальчишек и девчонок в беззаботных весельчаков, таких же сияющих, как и двигавшийся впереди процессии «пионервожатый».

– Веселее, друзья! Во времена моей юности люди знали, что такое настоящее веселье! Современной молодежи этого не понять! – на ходу обернулся Жан, подбадривая своих спутников. – Мы идем на пляж, разве это не повод улучшить свое настроение?!

«Хорошо еще, петь не заставил, – подумал Яша, щурясь от тысяч солнечных бликов, превративших речку в расшитую бриллиантами ленту. – Не приспособлен я для участия в массовых мероприятиях, особенно таких, которые могут закончиться человеческими жертвоприношениями и прочей магической гадостью».

Две юные особы сидели на скамейке у воды, прилежно занимаясь рукоделием. Одна девушка распускала сверкающую под солнечными лучами бисерную салфетку, а вторая, сверяясь с лежавшей на коленях схемой, плела из бисеринок широкий, украшенный затейливым орнаментом пояс.

– Ах, вот вы где, красавицы!

Услышав голос Жана, мастерицы вздрогнули, как по команде посмотрев в его сторону. Прикидывавшийся жизнерадостным парнем мертвец стоял в двух десятках шагов от скамейки в окружении сиявших от радости мальчишек и девчонок. Светлана отложила магическое рукоделие, поднялась с лавочки, шагнув навстречу врагу.

– Не препятствуй мне! Когда я нанижу бисер должным образом, ты обретешь покой и сможешь вернуться в свою могилу.

– У меня нет могилы – я удрал из морга, – заулыбался Жан. – Знаешь, ведьма, розыск недостающих зернышек мог бы занять довольно много времени, но ты снова помогла мне. Основная сложность поиска зерен состоит в том, что они спят до того момента, пока к ним не прикоснется человеческая рука. Спящие зерна почти невозможно засечь, поэтому, дорогая моя ведьмочка, я позволил бежать и тебе, и Регине. План сработал – ты собрала все зерна, а они, пробудившись, сообщили мне, где их искать. Простенько, не правда ли? Но теперь, ведьма, не мешай нам. У меня дело к твоей приятельнице. Регина, возьми все зерна, подойди ко мне и заверши начатую работу. Ну же, пожалуйста…

– Даже не уговаривайте меня!

– У меня есть очень серьезные аргументы! – с этими словами мертвец схватил стоявшую подле него Милу и в мгновение ока приставил к ее горлу непонятно откуда взявшийся нож. – Посмотрим, Региночка, насколько крепкие у тебя нервы. Сейчас я начну одного за другим убивать твоих друзей. Когда ты согласишься мне помогать – после первой смерти? Второй? Третьей? Или лишь после того, как я убью их всех?!

Растерянная девочка искоса посмотрела на Светлану. Здесь все должна была решать обладавшая колдовским могуществом ведьма, но выглядела она довольно жалко, больше напоминая растерявшуюся девчонку в нелепом прикиде.

– Считаю до трех, после чего у тебя станет на одну подругу меньше! Раз…

Регина потянулась к лежавшему на скамейке волшебному рукоделию, но отдернула руку, вновь с надеждой посмотрела на юную колдунью, перевела взгляд на оцепеневшую, бледную Китайгородцеву, у горла которой сверкало отточенное лезвие…

– Два!

– Не надо! Я все сделаю!

– Умная, красивая Региночка, я знал, что не разочаруюсь в тебе! – Жан ослепительно улыбнулся, но Регина увидела под лучезарной улыбкой омерзительный оскал мертвеца. – Иди сюда, скорее!

Баланс сил неумолимо смещался в сторону зла – искусные руки Регины быстро нанизывали из бисера то, что на первый взгляд напоминало декоративную салфетку, а на самом деле являлось пропуском в мир кошмаров. Стоявший рядом Жан по-прежнему держал нож у горла заложницы, бдительно следя за всеми присутствующими и не позволяя им даже шевельнуться. Находившаяся поодаль Светлана растерянно наблюдала за приближением грозной развязки. Сейчас все зависело только от нее одной, но в душе ведьмы царили смятение и хаос, она не чувствовала в себе сил вступить в борьбу.

«Запомни: абстрактного добра и зла не существует – есть только долг и привязанности. Надо исполнять свой долг и защищать тех, кто тебе близок. Защищать любыми средствами. Ты – ведьма, ты обладаешь огромной силой, так не бойся же использовать и темную ее сторону. Только так можно победить. Не отказывайся от своего предназначения, не беги от судьбы, борись, умей ненавидеть – порой лишь ненависть, ярость и боль могут привести к победе», – неожиданно всплыли в памяти слова, произнесенные мудрой, но не знающей жалости кельтской жрицей. Прощаясь, хранительница священной рощи сказала, что больше не станет помогать Светлане, однако прежде дала ей совет, по сути открывавший путь к спасению. Только сейчас, смотря в насмешливое лицо мертвеца, задумавшего погубить весь мир, девушка осознала, что имела в виду бессмертная женщина-друид.

Магические искусства, в основе которых лежало использование темных сторон человеческой души, были во много раз сильнее тех ритуалов, что применяла в своей практике избравшая путь добра Светлана. И вот, столкнувшись со страшной угрозой, она оказалась беспомощна и слаба, ничего не сумела противопоставить Пасти Ужаса, готовой поглотить Землю, уничтожить все то, что любила молодая колдунья.

Гнев нарастал, тяжелой волной наполняя душу. Светлана с ненавистью посмотрела на ничтожного глупого мертвеца, осмелившегося встать на ее пути, до крови сжала кулаки, с трудом сдерживая ярость. В этот миг она ненавидела весь мир, она сама была страшнее Пасти Ужаса и всех преследовавших ее кошмаров, она не знала жалости и позабыла, что такое любовь…

– Ненавижу, – процедила сквозь зубы ведьма. – Пропади все пропадом!!!

Ярость и гнев дошли до предела, сконцентрировавшись в одной точке – переливавшейся всеми цветами радуги салфетке, плетение которой вот-вот должна была закончить Регина.

– Ой!

Рукодельница даже подскочила на месте, когда находившееся в ее руках изделие в один миг разлетелось на тысячи крохотных зернышек, словно взорвавшись изнутри. Жан еще толком не успел сообразить, что случилось, когда Светлана перевела на него тяжелый взгляд своих глаз, в этот миг напоминавших бездонные черные дыры.

– Сгинь, нечисть, – с яростью произнесла она, и служивший Пасти Ужаса покойник мгновенно превратился в прах, осыпавшись под ноги находившейся возле него Милы горсткой темного пепла.

Ведьма стояла неподвижно, но вокруг нее вращался самый настоящий маленький смерч, подхвативший вместе с песком все рассыпанные вокруг волшебные зерна. Вихрь кружился все быстрее, скрывая от оторопевших ребят фигуру Светланы, разноцветные искорки, проносившиеся по воздуху, сверкали все ярче, напоминая разгоравшееся северное сияние, барабанные перепонки готовы были разорваться от низкого рокота…

– Скажите мне, что я сплю… – прошептал потрясенный Яша Абрамов, когда на место грозного шума в один миг пришла полная тишина.

Смерч исчез так же внезапно, как и появился, оставив у ног Светланы широкую бисерную полосу из черных, утративших блеск и цвет зерен. В тот самый момент, когда последнее зернышко заняло свое место в плетении, Регина, Мила, Яша, Татьяна и Толик почувствовали себя свободными, словно с них спали тяжелые оковы. Таинственные зерна утратили свою власть над ребятами, вернув им здоровье и силу воли. Кошмар окончился за мгновение, так быстро, что никто толком не успел осознать этого.

– Ты сделала это! Класс! – Регина подскочила к побледневшей, осунувшейся Светлане. – Никогда не видела такого способа изготовления бисерных фенечек! Это же новое слово в бисероплетении! Супер! В такое просто поверить невозможно!

Слушая веселую болтовню, Света Акулиничева улыбалась одними губами, но не чувствовала радости – ее душа была выжжена огнем ярости, пуста и черна, как лежавший у ног бисер. Девушка подняла с земли сплетенную колдовским способом фенечку, положила ее в рюкзак, медленно пошла к железной лестнице, поднимавшейся по склону крутого берега.

– И куда ты направишься теперь?

– К священным дубам, Анатолий. Там – покой. Надеюсь, они примут меня. И излечат.

Равновесие было восстановлено, сомнения, последние месяцы мучившие Светлану, исчезли. Юная колдунья до конца осознала свою силу, стала самой собой, победив неуверенность и страх. Но за это ей пришлось заплатить очень высокую цену…

– Опять нам устроят головомойку, – вздохнул Яша, следя за поднимавшейся по лестнице Светланой. – Ей-то хорошо, она взрослая, может дома не ночевать, если потребуется… И почему мы постоянно попадаем в разные истории?!

Риторический вопрос Абрамова остался без ответа. Припекало жаркое августовское солнце, блестела река, вокруг было сонно, спокойно и тихо.

Пахло цветущей пижмой…

Смерть из компьютера

Глава I

Страшилка из Интернета

Звонок в дверь разом выбил из колеи. Я отвлеклась, замешкалась, теряя бесценные секунды в тщетных поисках резинового утенка, пустой вазы и бутылки вишневого сока. Предметы упорно не желали находиться. Планы побить предыдущий рекорд рухнули, я нажала на паузу и поплелась в прихожую, мысленно награждая незваного визитера нелестными эпитетами.

– Танька, привет! С алгеброй не поможешь? – Стоявшая в дверях Марина Игнатьева помахала перед моим носом потрепанной тетрадкой. – Мозги уже расплавились.

Насчет мозгов Маринка явно преувеличивала. Чтобы довести их до температуры плавления, требовались определенные интеллектуальные усилия, а Игнатьева не слишком обременяла себя умственной деятельностью.

– Марин, я еще за уроки не садилась.

– Тогда давай вместе их делать.

– Угу… Заходи.

На самом деле мы обе прекрасно знали, что Маринка решать ничего не собиралась, рассчитывая списать готовые ответы, которые мне предстояло получить во время нелегкой борьбы с уравнениями. Училась она посредственно, предпочитая списывать решения у друзей, однако учителя считали ее старательной ученицей.

Мы проследовали в комнату.

– Играешь? – Взгляд гостьи скользнул по стоявшему на маленьком столике у окна компьютеру.

– Да. Игра в стиле «поиск предметов». Проблема в том, что при использовании паузы рекорды не засчитываются. Последнюю энергию впустую потратила.

– Извини.

– Что уж теперь… Сейчас пройду до конца сцену и приступим к алгебре.

Игнатьева устроилась в уютном стареньком кресле, а я вернулась в игру, продолжая поиски запропастившегося утенка.

– А мне отец обещает кабель перерезать, если с играми не завяжу.

– Мои уже смирились, – откликнулась я, наконец-то обнаружив злосчастного утенка в букете чайных роз.

– Кстати, Андреева, ты слышала когда-нибудь о мертвых друзьях?

– В смысле? О тех, что сначала дружбу предлагают, а потом игру бросают? У меня на «Одноклассниках», наверное, половина таких «мертвецов». Надо бы список друзей почистить, да все руки не доходят. На мне четыре игры висят; бывает так, что в одной игре человек в топ выбился, а в другую даже не заходит. Вот и разбирайся, кто во что не играет и кого удалять. Пусть уж «мертвыми» болтаются в списке.

– Нет, я о тех, кто умер по-настоящему.

Слова Маринки прозвучали зловеще. Наверное, она прикалывалась, но тему для розыгрыша выбрала неудачную.

– Что ты имеешь в виду? Мертвые в игры не играют.

– А если играют?

Нехорошую паузу заполняло тихое жужжание компьютера. Светлые глаза Маринки были серьезны, и в самой их глубине затаился страх. Или Игнатьева просто оказалась хорошей актрисой, ведь недаром же она несколько лет посещала театральный кружок?

– Я слышала анекдоты про то, как в загробный мир провели беспроводной Интернет.

– Я серьезно, Таня. Что на самом деле ты знаешь о тех людях, с которыми сутками зависаешь в Сети?

– О большинстве – немного. Но в одном не сомневаюсь – все они живы.

Маринка усмехнулась:

– Ты видишь только их аватарку с мигающим квадратиком в углу. Но это отнюдь не означает, что они живые.

Неприятный холодок пробирал тело. За последнюю пару лет мне здорово досталось от потусторонних сил, и шуточка Маринки сильно напрягала. Если, конечно, Игнатьева шутила…

– Я недавно историю про одну девчонку встретила в Интернете. Очень похоже на правду. Случилась она прошлым летом. Родители этой самой Наташи намеревались всей семьей отправиться на дачу, а девочка отказалась – в деревне приличного Интернета не было. Сама знаешь, с беспроводной связью нормально не поиграешь. Родители поняли, что их дочурку-игроманку не переспоришь, оставили ее в городе, а сами отправились клубнику собирать. Но дабы держать чадо под контролем, они каждый вечер в чате общались. Скайп в деревне зависал безбожно, а текстовые сообщения нормально проходили. День за днем родители рассказывали, как клубнику собирали, грядки пропалывали и варенье варили, а Наташа докладывала, что на ужин съела и чем еще кроме игр занималась. Так две недели прошло. Можешь себе вообразить?

Я молча кивнула. В голове возник запах клубничного варенья, представилась беззаботная болтовня дачников и одновременно с этим – темная пустая квартира, где единственным источником света был сияющий прямоугольник экрана. Он напоминал заколдованное зеркало, проход в иной, наполненный злом мир.

– И что же случилось с этой Наташей?

– Четырнадцать дней она болтала с матерью и многочисленными виртуальными приятелями, и никто не заподозрил неладного. А потом родители сварили всю клубнику и вернулись в город. Они задержались, долго стояли в пробке и подъехали к дому около полуночи. В том, что дочь находится в квартире, они не сомневались. Отец нажал на кнопку звонка – один раз, второй, третий… Гробовая тишина. – Маринка замолчала, выдерживая эффектную паузу, и моим вниманием вновь завладело тихое жужжание компьютера. – В общем, так и не дождавшись ответа, мать открыла дверь своим ключом и первой вошла в квартиру. Там было темно и очень тихо. Жуткий запах тления, наполнявший комнаты, поверг женщину в ужас. Ощущение было таким, словно она зашла в склеп, где лежали непогребенные мертвецы. «Наташа!» – в один голос воскликнули перепуганные родители. Ответом была тишина, и только из спальни доносилось тихое жужжание компьютера. Такое, как сейчас… Дрожащей рукой мать распахнула дверь и увидела на фоне светящегося монитора силуэт неподвижно сидевшей дочери. Наташа не двигалась и никак не отреагировала на появление родителей. Отец, набравшись мужества, решительно включил свет. Дочь была мертва – ее окоченевшие пальцы застыли над клавиатурой, а взгляд мертвых глаз устремлен на монитор.

Я хотела оборвать Маринку, но тихое жужжание компьютера, словно магический заговор, переносило в темную, пропахшую смертью комнату, где у монитора застыл холодный как лед, посиневший труп.

– В полиции сказали, что Наташа умерла дней десять назад, но так и не смогли установить причину смерти, – завершила жуткий рассказ Игнатьева. – Представляешь, все это время она продолжала общаться в Сети с родителями и друзьями. Мертвая! И если бы она одна! Говорят, сейчас в Интернете очень много мертвых пользователей появилось, которые после смерти как ни в чем не бывало болтают с живыми.

Отчаянным усилием воли мне удалось вырваться из омута пугающих видений. Наверное, мама была права, когда говорила, что я обладаю слишком ярким воображением. Взяв себя в руки, я натянуто улыбнулась и произнесла:

– Знаешь, Маринка, история, конечно, впечатляет, но это самая обычная страшилка с какого-нибудь мистического форума. Не было никакой Наташи. И никто бы свою родную дочь на две недели в обществе компа не оставил. За уши бы на дачу вытащил. Но даже если предположить, что история реальна, это не мистика, а криминал. Девочку кто-то убил, а потом убийца от ее имени переписывался с родителями и друзьями.

– Нет, Татьяна, ее душу забрала игра. Смертельная игра, которая губит всех, кто начинает в нее играть, – с серьезным видом произнесла моя гостья. – Это совершенно точно.

Спорить с Маринкой было бессмысленно. Я попыталась перевести разговор на алгебру, но Игнатьева честно призналась, что ей не хочется долго ждать ответов и лучше она спишет уравнения у кого-нибудь другого, кто уже успел сделать домашнюю работу. Вскоре Маринка заторопилась домой. Мы распрощались, и, стоя на пороге, я зачем-то спросила ее:

– А как называлась та смертельная игра?

– Ты правда хочешь знать?

– Конечно. А то страшилка неубедительно звучит.

– Она есть во всех социальных сетях. Называется «Ухмылка мертвеца».

– Не слышала о такой.

– Она недавно появилась. Никогда не принимай приглашения в эту игру. Их рассылают мертвецы.

– Спасибо, учту.

– Учти. Это не шутка.

Маринка стояла на лестничной площадке, рассеянно теребя в руках тетрадь по алгебре. В ее голосе звучал неподдельный страх. Похоже, она верила в то, что говорила.

– А может, и шутка, – поборов тревогу, девочка неестественно рассмеялась. – Ты прям серая стала. Не бери в голову.

Щелкнул замок, помахав на прощание рукой, Игнатьева скрылась за дверью своей квартиры, а я направилась в спальню, где слышалось тихое жужжание компьютера…

Раньше я не верила в чудеса. Мне всегда хотелось стать участницей какой-нибудь мистической истории, но здравый смысл подсказывал, что подобные вещи случаются только в кинофильмах и на страницах книг. Так я думала до злосчастной пятницы, тринадцатого, в которую мой одноклассник Толик Стоцкий собрал нашу маленькую компанию в заброшенном доме и начал пугать страшными байками. В тот весенний денек никто не задумывался о зловещих последствиях «кошмарных посиделок», как называл это мероприятие сам Толик. Вдоволь попугав друг друга, мы разошлись по домам, и тут-то началось самое страшное… Милу Китайгородцеву ожидало знакомство с ожившей куклой, отличавшейся скверным и мстительным характером, Регина Миронова повстречала самого настоящего вампира, жаждавшего ее крови, семья Толика едва не стала жертвой магии вуду, а Яша Абрамов оказался в плену у свирепых карликов, обитавших в городской канализации. Но наиболее жуткая история выпала на мою долю. Собственное отражение неожиданно заявило, что приходится мне сестрой-близнецом, которая погибла по моей вине в раннем детстве. Катерина, как представилось отражение, грозила затянуть «вероломную сестренку» в Зазеркалье, поменяться местами и прожить жизнь в моем теле. Ночка выдалась хуже не придумаешь. А на следующее утро мама клятвенно заверила меня, что я единственный ребенок в семье, стараясь рассеять страхи и сомнения. Казалось, с нелепой и жуткой историей было покончено, но Катерина еще не раз вторгалась в мою жизнь, превращая ее в кошмар.

Кем на самом деле являлось это жестокое и мстительное существо, обитавшее по ту сторону зеркального стекла, я так доподлинно и не узнала, зато очень четко усвоила – на свете есть много необъяснимых явлений, которые невозможно загнать в рамки «здравого смысла». Прекрасно понимая, что человек, лично не испытавший на собственной шкуре нечто подобное, никогда мне не поверит и подумает, будто повстречал отчаянную врунишку или чокнутую особу, я ни с кем не делилась своей тайной. О Катерине знали только мои близкие друзья, пережившие собственные кошмары, да еще мама, не верившая в призраков и считавшая, что ее дочурка имеет определенные психологические проблемы.

И вот теперь Маринка Игнатьева рассказала мне о смертельной игре, приносящей гибель всем, кто отважился вступить в нее. Если бы не история с Катериной, я бы не восприняла эту информацию всерьез, но опыт подсказывал – таинственные, необъяснимые явления происходят в жизни гораздо чаще, чем можно себе представить. Я вспоминала выражение глаз своей соседки, и страх потихоньку заползал в душу. Маринка бодрилась, старалась держаться так, будто ничего ужасного не происходило, но ее взгляд был красноречивее любых слов. Похоже, она знала больше, чем рассказала мне, и, возможно, сама начала играть в про́клятую игру.

Раздумывая о странных событиях этого дня, я побрела на кухню, перекусила всухомятку тем, что обнаружилось в холодильнике, и скрепя сердце приступила к урокам. В голове не оставалось места для алгебры и истории, но я понимала, что окончательно забрасывать учебу нельзя. Не потому, что была отличницей или думала о «построении фундамента благополучного будущего», как любила повторять наша классная руководительница Зинаида Матвеевна. Ларчик открывался намного проще – я боялась, что за плохие оценки папа лишит меня Интернета.

Родители действительно давно махнули на меня рукой, позволяя проводить за компьютером столько времени, сколько заблагорассудится. Единственным условием была приличная успеваемость в школе, и мне приходилось попотеть, чтобы совмещать сетевое общение и реальную жизнь. Пока это удавалось, правда, за счет сна и пребывания на свежем воздухе. За последний год я подсела на несколько простеньких онлайн-игр и почему-то никак не могла от них оторваться. К тому же у меня появилась виртуальная подруга Агнет, с которой мы ночи напролет болтали в чате «Одноклассников». Незаметно мои старые, реальные друзья отошли на второй план, я встречалась с ними только в школе, а потом торопилась вернуться домой, плюхнуться в кресло у монитора и начать задушевный разговор с невидимой собеседницей. Мы обсуждали все на свете: сиюминутные проблемы, планы на будущее, наши мечты, сомнения и страхи. Общаться с Агнет было намного комфортней, чем, к примеру, с Милой или Региной; наверное, потому, что легче открыть душу, находясь в пустой комнате и стуча пальцами по клавиатуре, нежели исповедоваться, глядя в глаза собеседнику.

В общем, Интернет занимал все мое время.

Приближалась полночь. Возможно, для кого-то это был самый обычный час, но для зависавших в Сети сутками напролет игроков полночь давно стала временем дарения бесплатных подарков друзьям. Лечебные пилюли, шестеренки, доски, яблочные пирожки – в каждой из игр имелся собственный перечень предметов, без которых практически невозможно было играть. Их могли подарить только «друзья» – малознакомые люди, увлеченные общими виртуальными интересами. Пропускать дарение было крайне нежелательно, за это могли выкинуть из списка друзей, поэтому большинство игроков относилось к этому моменту чрезвычайно ответственно. Болезни, проблемы с Интернетом, даже рождение детей – все это отступало на второй план перед главной задачей – отправить соседям по ферме столь необходимые им гвозди, молотки и пирожки. Наверное, со стороны подобное поведение выглядело дико и странно, однако таковы были общие правила всех игр, и от них невозможно было отступить.

Небрежно засунув в сумку тетради с конспектами, я вздохнула с облегчением, поднялась из-за стола, намереваясь потушить в комнате свет, но призадумалась. Обычно по вечерам я играла в темноте, однако сегодня делать этого не хотелось – наверное, из-за рассказанной Маринкой страшилки. Мертвая девочка в темной комнате, тусклый отблеск монитора…

«Ухмылка мертвеца». Дурацкое название вертелось у меня в голове, не давая покоя. Конечно, я не собиралась начинать новую игру, на нее бы просто не хватило времени, но краешком глаза взглянуть все же стоило. Зайдя на «Одноклассников», я собралась заняться поиском по играм, но внезапно странное и жуткое ощущение безграничной тоски закралось в сердце, едва не доведя до слез. Взгляд скользил по ярким фотографиям появлявшихся на сайте друзей, улыбающимся лицам, забавным и серьезным статусам, которыми они делились с окружающими, и мне чудилось, что они мертвы, мертвы все до единого. Это был хоровод призраков, пытающихся создать иллюзию жизни. За веселыми фотками скрывалась смерть, миллионы мертвых глаз смотрели в мерцающие окна мониторов, окоченевшие пальцы механически щелкали мышками…

Темные воды тоски грозили сомкнуться над моей головой, но тут взгляд зацепился за мигающие звездочки нового сообщения. Наверное, это была Агнет! Так и есть, она. Милая Агнет, как мне тебя не хватало в минуты пугающего одиночества! Едва поздоровавшись, я с ходу выложила подруге все, что узнала сегодня от Маринки. Быстро набрала текст, а потом уставилась в пустое окошко чата, ожидая ответа Агнет. Она откликнулась не сразу.

Агнет: Я тоже подобную историю читала. Правда, там говорилось не о девочке, а о программисте, создавшем эту игру. Якобы она его и убила.

Я: Думаешь, такое возможно?

Агнет: Обычная страшилка, причем не самая лучшая.

Я: И я так подумала. А потом представила, будто меня окружают мертвецы. Бррр…

Агнет: Расслабься. Подобное случается только в кино.

Я: Не только. В жизни такое творится, что никакому сценаристу даже в голову не придет…

Мы были лучшими подругами, доверяли друг другу самые сокровенные мысли, но я до сих пор так и не отважилась рассказать Агнет о тайне зазеркального мира. Сейчас, похоже, настало время сделать это. Если Агнет узнает о моем двойнике Катерине, она по-другому воспримет и историю об «Ухмылке мертвеца». Пальцы запорхали по клавиатуре, я писала не глядя, с опечатками, без знаков препинания и заглавных букв, торопясь донести самое главное до моей незримой собеседницы. Закончив писать, я уже собралась отправить текст, но в последний момент передумала, безжалостно удалив сообщение – слишком неубедительно выглядел рассказ, тянувший на банальную страшилку. Агнет не поверила бы мне.

Агнет: А ты правильно говоришь насчет чудес. Я, к примеру, тоже давным-давно мертва, но, к счастью, безутешные родители похоронили меня в обнимку с ноутбуком. Красота, двадцать четыре часа висишь в Интернете, и никто не отвлекает по пустякам!

Агнет перевела разговор на шутливую тему и была, наверное, права. Вот только нервы разыгрались у меня всерьез, и порой начинало казаться, как сквозь лица на фотографиях начинают проступать оскалившиеся в зловещей ухмылке скелеты. Мы продолжали болтать, а напряжение росло с каждой минутой. В душе боролись страх, любопытство и скептицизм. Ответив на очередной вопрос подруги, я открыла страницу в новой вкладке. Надо только убедиться, что игра существует, взглянуть на нее одним глазком, а потом забыть навсегда и никогда больше не заходить в нее. И дело даже не в том, что «Ухмылка мертвеца» якобы могла убить пользователя, просто мне не хотелось ввязываться в новую игру.

«По вашему запросу ничего не обнаружено». Я тупо перечитывала фразу, не веря собственным глазам. Маринка утверждала, будто игра есть во всех социальных сетях. Неужели она солгала, целиком и полностью выдумав эту историю?! Я-то думала, что нашелся какой-то умник, сочинивший страшилку на основе реально существующей игры, но, как оказалось, «Ухмылка мертвеца» не имела никакого отношения к действительности. Для порядка я проверила «Фейсбук», «ВКонтакте» и «Мой мир», но везде ответом на мой вопрос была стандартная фраза: «По вашему запросу ничего не обнаружено». Мне следовало обрадоваться, однако вместо этого я почувствовала разочарование. Наверное, подсознательно моей глупой легкомысленной персоне все же хотелось прикоснуться к зловещей тайне «загробной» жизни в Интернете. Иначе зачем я весь вечер занималась самозапугиванием?

Я: Знаешь, я любопытства ради эту игру сейчас искала. И не нашла. Нигде.

Агнет: Кто бы сомневался! Комп убивает время, но не пользователя.

Я: А я почти поверила. У Маринки был такой искренний, неподдельный испуг в глазах.

Агнет: Из нее получилась бы хорошая актриса.

Я: Она и правда в театральный кружок ходит.

Агнет: Значит, будем ждать, когда ей «Оскара» вручат.

* * *

Я проснулась от холода. Он заползал под одеяло, пронизывал тело до костей. Наверное, порыв ветра распахнул форточку, а мороз незаметно выстудил комнату. Зима в этом году никак не желала заканчиваться, хотя, если верить календарю, ей давно следовало убраться куда-нибудь за Полярный круг. Следовало поскорее захлопнуть форточку, а для этого – окончательно проснуться. Я с трудом приоткрыла веки и тут же зажмурилась снова, не понимая, где нахожусь. С комнатой творилось что-то неладное. Сонливость как ветром сдуло, а сердце застучало быстрее. Набравшись храбрости, я вновь открыла глаза.

Взгляд скользнул по едва различимым в полутьме толстым балкам, поддерживавшим наклонный потолок. Но в моей спаленке их никогда не было, ведь мы жили в обычном доме стандартной планировки. Неужели это был сон во сне, когда человеку только кажется, будто он проснулся, а на самом деле сновидения вовсе не отпустили его?! Или снова начались шуточки Катерины?! Сбросив остатки сна, я села на кровати и осмотрелась.

Лунный свет пробивался сквозь широкие щели заколоченного досками окна, скупо освещая просторное помещение. Серебристые полосы выхватывали из темноты массивную дубовую мебель, падали на старинную, украшенную резьбой кровать и дощатый пол. Если это и был сон, то слишком, до неприличия, реальный. Утешало лишь то, что в комнате отсутствовали зеркала, а вместо них на стенах висели темные, почти неразличимые в полутьме картины.

Я попыталась сосредоточиться, вспоминая, что происходило до того, как сон перенес меня в странную комнату. Мы, как всегда, болтали с Агнет, при этом я продолжала одновременно играть в четыре открытых в разных вкладках игры. Часы показывали без четверти три, давно следовало лечь спать, но мне хотелось дождаться того момента, когда работавшие на ферме зомбики-повара закончат варить очередную порцию магических зелий. Наверное, я заснула за компьютером, а потом… Что произошло потом, мне и предстояло выяснить.

Я слезла с кровати, половица под ногой тоскливо заскрипела. Звук полоснул по нервам, обострив гнездившийся в душе страх. Интересно, была ли заперта дверь в комнату или нет? Ладонь ощутила холод массивной металлической ручки. Створка легко приоткрылась, словно приглашая проследовать в соседнее помещение. Впрочем, логика подсказывала: если дверь оставили открытой, то за ней наверняка поджидают неприятные сюрпризы. «Глупая Татьяна, вечно она сует нос куда не следует, из-за нее теперь ни сна ни покоя не будет», – подумала я и только потом сообразила, что рассуждаю о себе в третьем лице. Подобное раздвоение личности мне очень не понравилось. Наверное, мама была права, говоря, что нельзя столько времени проводить за компьютером.

За дверью обнаружилась узкая крутая лесенка. Судя по форме потолка, комната, где я проснулась, располагалась в мансарде, и для того, чтобы выбраться из дома, мне все время предстояло спускаться вниз. Уцепившись рукой за перила, я осторожно пошла по плохо различимым в темноте ступеням. Спуск получился недолгим. Верхний этаж дома оказался именно таким, как его можно было представить: плотно закрытые двери комнат, запутанная планировка, скупо освещенные лунным светом коридоры. В общем, вполне подходящее местечко для тайн и кошмаров.

Немного поплутав по темным закоулкам, я достигла главного, рассекавшего этаж на две половины, коридора. Широкий, украшенный картинами, чередовавшимися с прямоугольниками дверей, проход вел прямиком к парадной лестнице. Холод немного отступил, но теперь на нервы действовали странные, едва уловимые звуки, пронизывавшие дом. Что это было? Неразборчивый шепот? Сквозняк? Вздохи? Скрип половиц? Не знаю…

Несмотря на то что лестничную площадку украшало большое, небрежно заколоченное окно, делавшее освещение вполне сносным, ведущие вниз ступени окутывала глубокая темнота. Начинало даже казаться, что это не бесплотная тьма, а самое настоящее чернильное озеро. Выглядело оно зловеще. Я призадумалась. Спускаться вниз, погружаясь в жидкую темноту, было страшно, торчать в коридоре – глупо. Оставалось надеяться, что происходящее было всего лишь странным реалистичным сном. Ладонь коснулась отполированных тысячами прикосновений перил, нога нащупала первую из ступенек. Темнота поднималась, дошла до колен, накрыла плечи, подступила к голове. Где-то наверху мерцали полосы лунного света, хотелось вынырнуть из чернильного омута, но я упорно, почти вслепую продолжала спускаться вниз.

– Ой!

Восклицание невольно сорвалось с губ в тот самый момент, когда я налетела на невидимую в темноте стену. Искры из глаз не посыпались, но удар получился весьма болезненным. Это здорово испугало, ведь если бы все случилось во сне, то я бы не почувствовала боли или мгновенно проснулась. Но если происходящее было реальностью, то какие силы занесли меня в отвратительное, холодное, как склеп, здание?! Ответа не существовало, однако одно обстоятельство сомнений не вызывало – спуститься вниз по главной лестнице я не могла. Значит, мне следовало искать другой способ выбраться из дома.

Жуткий, наполненный запредельной мукой предсмертный хрип внезапно нарушил тревожную тишину и оборвался так же резко, как и возник. От неожиданности я вздрогнула и едва не закричала сама, поддавшись приступу неконтролируемого страха. Наверное, только в этот момент до меня окончательно дошло, в каком жутком положении я оказалась. События развивались по знакомому всем любителям триллеров сценарию – жертва неожиданно оказывалась запертой в наполненном смертельными ловушками доме, была вынуждена подчиняться правилам игры, навязанным ей. Но сейчас события разворачивались по эту сторону экрана, жертвой оказалась я сама и, кажется, все происходило в реальности, а не во сне. Причин для паники имелось более чем достаточно.

Укрыться в «своей» комнате, забаррикадировать дверь тяжелым сундуком, отдышаться, получить короткую передышку и попытаться понять, что делать дальше… Желание было почти неосознанным, инстинктивным, но поддавшись ему, я побежала по запутанным коридорам этажа, спеша вернуться в казавшуюся безопасной мансарду. Страх сыграл злую шутку: вместо того чтобы свернуть в боковую каморку, где находилась ведущая на чердак лестница, я машинально распахнула соседнюю дверь, с ходу влетев в незнакомую комнату. Створка моментально захлопнулась за спиной с отвратительным гробовым стуком. Путь к отступлению был отрезан.

Взгляд метался по сторонам, с фотографической точностью фиксируя мельчайшие детали: грязный пол из некрашеных досок, тусклую лампочку, болтавшуюся на витом, покрытом паутиной шнуре, бурые подтеки на обшарпанных стенах, груду тряпья в углу, едва различимую при тусклом освещении… Внезапно то, что я приняла за груду тряпья, зашевелилось, обретая форму уродливой, отдаленно напоминающей человеческую фигуры. Вспыхнули алые угольки глаз. Нечто встретилось со мной взглядом, я прочитала в нем безграничную ненависть и жажду крови. Мгновение – и существо с неожиданным проворством ринулось навстречу. Не знаю, откуда во мне взялось столько стремительности и ловкости, но я каким-то чудом ухитрилась отскочить в сторону, уклонившись от атаки. Зловонное тряпье задело лицо, вызвав чувство отвращения, превосходившее страх.

Мерзкий урод вновь отпрыгнул в свой угол, щерясь в усмешке и демонстрируя громадные желтые клыки.

– Что тебе надо? – Я попыталась вступить в переговоры с чудовищем, прекрасно понимая, что вряд ли смогу долго уклоняться от его атак.

Проигнорировав нелепый вопрос, омерзительное существо на четвереньках перебежало влево, быстро-быстро перебирая непропорционально длинными, заканчивавшимися громадными когтями конечностями. Больше всего этот урод походил на чудовищный гибрид обезьяны и паука.

– Позволь мне уйти, пожалуйста.

Вместо ответа монстр щелкнул клыками и снова ринулся в атаку. На этот раз он не промазал, похожие на клинки когти полоснули по плечу, обожгли болью, на грязный деревянный пол потекли ручейки крови. Моей крови… Я отпрыгнула назад, лихорадочно озираясь по сторонам, в надежде найти какой-нибудь предмет, пригодный для самозащиты. Тщетно. Не надеясь на спасение, я дернула ручку входной двери, но она была заперта.

– Дерись, или умрешь, – прохрипел кошмарный противник и рассмеялся нечеловеческим смехом.

Неужели мне придется сражаться с этим существом голыми руками?! Но я не владела боевыми искусствами, вообще была самой обычной девчонкой, которой никогда не доводилось вступать в драку, если, конечно, не считать многочисленных поединков в компьютерных играх, из которых я почти всегда выходила победительницей. А кровь все капала и капала из глубоких ран на руке, лишая меня последних сил. Алые ручейки струились на грязный пол, и в каждой из капель сверкало крошечное отражение болтавшейся на шнуре лампочки. Почему мне суждено умереть здесь, в холодном чужом доме, в котором я оказалась не по своей воле? За что? «Опять страдания пришли по твоей вине, Татьяна. Ты была, есть и будешь виновата во всех бедах, бессовестная, самонадеянная девица!» – промелькнуло в моей голове.

А урод снова готовился к атаке. С леденящим душу звуком провел когтями по деревянному полу, оставляя на нем глубокие царапины, широко открыл пасть, наполненную слюной. Похоже, он не сомневался в том, что я стану его сегодняшним ужином. Неожиданно страх исчез, неразрешимые вопросы покинули голову. Я должна была выжить любой ценой. А для этого мне предстояло убить чудовищное существо и вырваться из комнаты-ловушки. Самым уязвимым местом монстра представлялись его глаза, а я, к счастью, имела впечатляющий маникюр, и это подобие «когтей» являлось моим единственным оружием.

Но смелым планам не суждено было сбыться. Я пропустила миг очередной атаки и тут же оказалась на полу, придавленная тяжестью навалившегося урода. Из последних сил я попыталась вцепиться ногтями в морду мерзкой твари, но дикая боль пронзила мое тело, которое, казалось, начали разрывать на кусочки. Наверное, так оно и было…

Глава II

Смерть за соседней дверью

Звонок будильника дребезжал долго и нудно. Я разлепила склеенные сном веки, с трудом возвращаясь из небытия. Так, значит, это был всего лишь ночной кошмар, в конце которого меня убили? А говорят, будто умерший во сне человек расстается с жизнью на самом деле. Глупости. На всякий случай я засучила рукав свитера, взглянула на пораненную во время ночного кошмара руку и не обнаружила на ней никаких повреждений. Благополучное пробуждение, конечно, радовало, однако в остальном все было хуже некуда. Впервые в жизни я заснула сидя за компьютером, хорошо еще не уткнувшись носом в клавиатуру. С играми и ночными бдениями следовало срочно заканчивать. Однако вместо того, чтобы разом выкинуть все виртуальные игрушки и с чистой совестью отправиться в школу, я все же прошлась по играм, собирая накопившиеся за ночь подарки, и заглянула во все свои почтовые ящики.

За завтраком разговаривать не хотелось. Я прихлебывала какао из большой кружки, а мысли снова и снова возвращались к событиям минувшей ночи. Признаюсь, порой мне снились незаконченные квесты и прочие проблемы, связанные с играми, но до настоящих кошмаров таким сновидениям было далеко. А сегодняшний жуткий сон здорово смахивал на компьютерную игру. Даже начался он так, как начинались некоторые из них: «Вы очнулись в незнакомом месте…». Дальше, в зависимости от жанра, игроку предстояло бить кровожадных мутантов или искать предметы в многочисленных комнатах, тем самым якобы прокладывая себе путь к свободе или выживая после очередной всемирной катастрофы. Похоже, дела у меня шли хуже некуда. Мало того что ночной кошмар походил на игру, так еще в нем присутствовали рассуждения о собственной персоне в третьем лице, сильно напоминавшие раздвоение личности.

– Таня, о чем ты задумалась? – откуда-то издалека донесся голос мамы.

– Да так… Практически ни о чем. Сны вспоминаю.

– Во сколько ты вчера легла?

– Поздно. Лучше не говорить.

– Ты изводишь себя дурацкими играми. Ладно, играй днем, раз уж тебе удается совмещать уроки с развлечениями, но ночь, пожалуйста, оставь для сна. На тебя смотреть больно – ходишь бледная, как дитя подземелья, круги под глазами появились. Думаешь, в таком виде можно мальчикам понравиться? Тому же Толику, к примеру?

– Он сам все время играет.

– Эти игры хуже наркотиков. Вы жизнь впустую проматываете. Вокруг целый мир, а вы уткнулись носом в ящик, не замечая ничего вокруг.

Так… Началось. Конечно, мама хотела мне добра и, в общем-то, говорила правильные вещи, но лично у меня никакой компьютерной зависимости не было. Я не сомневалась, что в любой момент могу бросить играть, стоит только захотеть. Просто в данный момент не хотелось… Оторвавшись от какао, я подняла глаза и посмотрела маме в лицо, собираясь высказать свое мнение. Мамино лицо было такое родное, привычное, доброе, а в глазах светились любовь и тревога. Внезапно в душе возникло сильное до слез желание обнять маму, расплакаться, поделиться с ней страхами, но вместо этого я неожиданно для самой себя произнесла:

– Ты не волнуйся. Я и сама подумываю с играми завязать. Надоело. Ничего нового. Разве что одну оставлю, буду изредка заходить, подарки друзьям дарить. В общем, со следующего понедельника начну работать в этом направлении. Вот увидишь.

– Танюшка, постарайся.

– Постараюсь.

Дожевав бутерброд с сыром и покончив с какао, я заторопилась в школу. Настроение улучшилось, в душе крепло желание начать со следующего понедельника новую жизнь. Правда, если учесть, что сегодня был вторник, у меня еще оставалось достаточно времени, чтобы отказаться от своих благих намерений.

Неделя пролетела незаметно. Жизнь текла размеренно и однообразно, играть я пока не бросила, а ночами продолжала вести задушевные беседы с Агнет. Кошмары меня не преследовали, но неприятный осадок в душе остался. Всякий раз, входя в Сеть, я невольно вспоминала о рассказанной Маринкой страшилке и порой чувствовала себя так, словно нахожусь на кладбище среди опустевших могил.

Наступила пятница. Последний день рабочей недели, после которого можно было вдоволь выспаться и отдохнуть. Мысли о предстоящих выходных поднимали настроение, я быстро шагала по покрытым корочкой льда лужам, направляясь к окруженной громадным яблоневым садом школе. Если судить по погоде, весну в этом году окончательно отменили, но, честно говоря, меня это не сильно тревожило. Был бы теплый дом да Интернет, а остальное особого значения не имело.

Впереди по грязным осевшим сугробам вышагивали двое, о чем-то оживленно болтая между собой. Щуплую фигурку с вытянутой вперед шеей невозможно было не узнать – она принадлежала очкарику и отличнику Яше Абрамову, а вторым, рослым, спортивным парнем, оказался Толик Стоцкий. Странная все же была у нас компания! Казалось бы, что общего могло быть между невзрачным тихоней Абрамовым и первой красавицей школы Региной Мироновой? Что могло объединять большую любительницу вышивать крестиком, похожую на фарфоровую куклу Милу Китайгородцеву и дерзкого насмешника Стоцкого? Но мы сдружились еще в начальной школе и все эти годы оставались неразлучной компанией. Вот только в последнее время виделись все реже, занятые собственными интересами.

Я смотрела в спину Толику, испытывая в душе странное чувство, которому не могла дать подходящего названия. Встречаясь с ним, я неожиданно начинала смущаться, бормотала какую-то чушь, а потом, оставшись одна, вспоминала каждый его жест, каждое слово. Может быть, именно из-за моего глупого смущения я превратилась для Стоцкого в подобие невидимки, он почти не замечал меня, предпочитая болтать на переменах с веселой, раскованной Региной. Прибавив шаг, я нагнала беззаботно болтавших приятелей.

– Привет, ребята!

Мальчишки поздоровались в ответ, и Толик немедленно сообщил мне последнюю новость:

– Представляешь, Андреева, я Абрамову сейчас рассказывал, как на днях набрел на новую игру. Мне такого раньше никогда не встречалось! Обычно или мутантов мочишь, или предметы разыскиваешь, но чтобы это в одной игре сочеталось – такое впервые. Там надо участвовать в боях, чтобы получать энергию, необходимую для поиска предметов.

– Необычная логика, – кивнул головой Яша.

– Но больше всего меня графика зацепила. Вроде бы простенькая флеш-игра, а такие персонажи классные! Фантазии разработчикам не занимать, а уж как детали прорисованы…

– Я бы поиграл, но надо к ЕГЭ готовиться.

– Ну ты зануда, Яша!

Наверное, это была действительно интересная игра, но я принципиально не хотела знать ее название, ведь с понедельника меня ждала новая жизнь, без игр и прочих глупостей. За разговорами мы незаметно подошли к школе. Надо было поторопиться, до начала уроков оставалось меньше пяти минут. Наскоро раздевшись, мы стремглав побежали на четвертый этаж…

Надсадно зазвенел звонок, и в класс вкатилась круглая, словно колобок, Зинаида Матвеевна, учительница физики, последние полгода считавшаяся нашей классной руководительницей. Физичку в классе недолюбливали и боялись, нрав у нее был крутой, а решения скорыми и далеко не всегда справедливыми. Окинув учеников недобрым взглядом, она неожиданно обратилась ко мне:

– Андреева!

Я вздрогнула и поднялась со своего места. Никакой вины за мной не числилось, уроки были подготовлены, но ощущения были не из приятных.

– Да, Зинаида Матвеевна.

– Ты ведь по соседству с Игнатьевой живешь? Она четвертый день отсутствует, не знаешь, в чем дело?

– Нет, Зинаида Матвеевна. Мы не встречались.

Честно говоря, я не подозревала об отсутствии в классе Маринки. Она сидела за последней партой, у нее была своя компания, и мы практически не общались на переменах.

– Зайди к ней после занятий, узнай, в чем дело.

– Хорошо, Зинаида Матвеевна.

Я села на свое место, задумалась о том, что могло случиться с Маринкой. Но размышления продлились недолго – внезапно нагрянувший письменный опрос по физике вытеснил посторонние мысли.

Пребывание в школе подходило к концу. Мысли об отсутствующей Игнатьевой с незавидным упорством лезли в голову, внушая страх и тревогу, а тут еще произошло неприятное событие, окончательно выбившее меня из колеи. Закончился последний урок, я торопливо засунула в сумку учебники и тетради, начала протискиваться сквозь толпу одноклассников, намереваясь поговорить с Толиком Стоцким. О чем? Я и сама точно не знала, просто хотелось немного пообщаться с этим парнем.

Взгляд Стоцкого скользнул поверх моей головы, а потом неожиданно потеплел, засиял счастьем. Я замерла от неожиданности, хотела шагнуть навстречу, но тут из-за моей спины выплыла Регина Миронова. Проследовав к Толику походкой супермодели, она вручила ему свою сумку с учебниками, тот покорно принял нелегкую ношу, после чего оба удалились, болтая о чем-то забавном и не замечая никого вокруг. Слезы на глаза навернулись против воли, но я сумела сдержаться, гордо проследовав своей дорогой.

Интересно, что на самом деле случилось с Маринкой Игнатьевой? Скорее всего, она подцепила грипп и валялась дома с температурой, а может быть, просто прогуливала школу, найдя какой-нибудь убедительный предлог, чтобы закосить от занятий. Лифт, как всегда, не работал, и, поднимаясь по лестнице, я находила все новые возможные причины отсутствия Маринки. Искала, а сама представляла тоскливый взгляд соседки в тот момент, когда она рассказывала о мертвых друзьях и смертельной игре.

Квартира Игнатьевых находилась напротив нашей. Я остановилась посреди лестничной клетки, не зная, куда идти. Мое слишком богатое воображение рисовало устрашающую картину дальнейших событий. Вот я упорно и долго звоню Игнатьевым, никто не откликается. Тогда, сама не знаю зачем, легонько толкаю дверь, она внезапно распахивается, словно приглашая войти. Несколько мгновений замешательства, и я все же захожу в квартиру, окликаю Маринку по имени. Ни звука в ответ, только слышно, как в дальней комнате тихо жужжит компьютер. В помещении темно, все окна завешены плотными шторами. Превозмогая страх, я захожу в спальню Игнатьевой. Маринка сидит спиной к двери, она неподвижна, однако ее пальцы быстро-быстро стучат по клавиатуре, набирая какой-то текст. Внезапно она оборачивается, мой взгляд упирается в мутные глаза трупа – незрячие, но в то же время следящие за каждым моим движением. Посиневшие губы складываются в жуткую гримасу, а искаженный, не принадлежащий живому человеку голос отчетливо произносит:

– Дерись или умри…

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от пришедшей на ум страшилки. Надо же было до такого додуматься! Игры «Ухмылка мертвеца» не существовало в принципе, а я, вопреки здравому смыслу, продолжала искать связь между исчезновением Маринки и рассказанной ею жуткой историей. Заходить к Игнатьевой не хотелось, но поручение Зинаиды Матвеевны следовало выполнить в обязательном порядке. Палец уперся в коричневую кнопку. Один звонок, второй, третий. Ответа не было. Если толкнуть дверь, она откроется, приглашая войти внутрь, и тогда… Разозлившись на собственное воображение, я решительно дернула за ручку. Естественно, дверь не поддалась, поскольку была заперта. Кошмар не состоялся.

Впрочем, радоваться было преждевременно. Маринка отсутствовала. Наверное, с ней случилось что-то серьезное. Жаль, что у меня не сохранился номер ее мобильника. Решив заглянуть к соседям попозже, я направилась к себе в квартиру. Аппетита не было. Хотелось немного посидеть за компьютером и расслабиться, погрузившись в виртуальный мир. Настроение опустилось ниже среднего. Проблемы с Маринкой и равнодушие Толика вгоняли меня в состояние глубокой меланхолии. Жизнь проходила впустую, в то время как Стоцкий с Мироновой наверняка отлично проводили время.

Оказавшись на «Одноклассниках», я сразу, не открывая игр, написала сообщение Агнет, благо она находилась в Сети. Агнет была единственным человеком, кто мог выслушать и понять меня.

Я: Привет! Как жизнь? А у меня весь день вкривь и вкось. Маринка куда-то пропала. Четыре дня в школе не появлялась, и дома ее нет. А Толик меня игнорирует. Кроме Регины, никого не замечает, она же первая красавица в школе.

Агнет: Привет! Живу потихонечку. Увы, для парней главное – внешность. Кинь ссылку на ее страницу. Хочу глянуть на эту принцессу.

Я: Сейчас.

Агнет: Кстати, Маринка часто школу прогуливает?

Я: Как все. Даже представить не могу, куда она запропастилась. Может, уехала с семьей на свадьбу кого-нибудь из родственников или что-то вроде этого?

Я продолжала болтать с Агнет, одновременно открыв профиль Регины. На фотографиях она выглядела как фотомодель и совершенно взрослая девушка. Эх, Толик, Толик… Скопировав адрес страницы и скинув его Агнет, я решила заодно заглянуть к Маринке и написать ей сообщение. Отыскав Игнатьеву в списке друзей, я собралась пройти по ссылке, но что-то меня остановило.

Тихо жужжал комп. В голову лезли дурацкие мысли. Что, если монитор компьютера представляет собой окно в иной мир? Мы видим только яркую картинку на экране, но даже представить не можем, что происходит там, внутри, в переплетении проводов. Я не верила в компьютерный сверхразум и к «Матрице» относилась скептически, но Сеть соединяла между собой бесчисленное количество человеческих душ, и это пугало по-настоящему. Чувства, мысли, желания миллионов пользователей сплетались воедино, создавая виртуальную вселенную. И кто знает, возможно, в этой вселенной нашли приют неупокоенные души, заблудившиеся среди миров и не нашедшие покоя в смерти? Я смотрела на дисплей. А те, кто скрывался за стеклом, наблюдали за мной.

Жуткую атмосферу ожидания непонятно чего развеяло новое сообщение моей незримой собеседницы:

Агнет: Регина и правда красавица. Стильная девушка. Но мне кажется, что у такой красотки в голове могут задержаться только мысли о косметике и модных тряпках. Но, как известно, по одежке встречают, а по уму провожают. Толик, скорее всего, разочаруется в ней. А если нет – он такой же пустоголовый тип, как эта Регина, и сохнуть по нему не имеет никакого смысла.

Агнет всегда умела утешить. Однако сейчас мне было не до разговоров о Толике. Не знаю, посетило меня озарение, когда внезапно открывается истинная суть происходящего, или во всем следовало винить хроническое недосыпание, но внезапно я почувствовала себя так, словно находилась на спиритическом сеансе. Под пальцами вместо блюдечка находилась мышь, доску заменял экран, а сквозь него стремились просочиться наружу призраки, неуслышанные и забытые. Они взывали ко мне, как Катерина, стремившаяся вырваться из плена Зазеркалья…

Торопливо распрощавшись с Агнет, я выключила компьютер. Жужжание вентиляторов смолкло. Тишина принесла облегчение. Мама просила меня сходить за покупками и оставила длинный список продуктов. Сейчас было самое время им воспользоваться. Признаюсь, бдение за компьютером здорово действовало на нервы, и я поспешила поскорее выбраться из дома, благо нашелся хороший повод для бегства из виртуального мира.

Пакеты с продуктами оттягивали руки, я медленно брела к нашему дому по скользкой, покрытой льдом дорожке. Возле подъезда стояли три соседки с первого, третьего и четвертого этажей, оживленно обсуждавшие что-то между собой. Эти тетки обожали сплетни, ненавидели собак и вообще были крайне неприятными особами. Поздоровавшись, я хотела тихонько проследовать мимо, но случайно услышанная фраза заставила меня споткнуться на ровном месте.

– И похоронили ее в закрытом гробу, неспроста ведь… Что-то они недоговаривают.

Сделав вид, будто вожусь с развязавшимся шнурком ботинка, я остановилась, прислушиваясь к разговору.

– Крайне подозрительная смерть. В таком возрасте не умирают без причины. Остановка сердца – это звучит неубедительно.

– Знают все родители, потому и молчат.

Желание во что бы то ни стало узнать, о ком идет речь, оказалось сильнее неприязни к соседкам. Наверное, было невежливо встревать в чужую беседу, но я все же спросила собравшихся у подъезда женщин:

– Простите, а кто умер?

Три тетки как по команде повернулись ко мне, буравя недобрыми взглядами.

– Будто не знаешь? – Толстая соседка с четвертого этажа удивленно пожала плечами. – Подружка твоя.

Рухнувший с ясного неба метеорит произвел бы на меня меньшее впечатление. Наверное, подсознательно я была готова к этому ответу, но когда он прозвучал, ощущение было таким, словно вся кровь разом вытекла из жил, а ее место занял холодный, лютый ужас.

– Маринка? – только и удалось вымолвить мне.

– Она самая. Ее сегодня утром похоронили.

– Но почему?!

– Это, девочка, не ко мне вопрос, – лаконично отрезала толстуха, а соседка с первого этажа добавила своим визгливым базарным голосом:

– Это все ваш Интернет распроклятый! Игры идиотские. Не доведут они до добра. Сидят лоботрясы в Интернете, а потом кто родного отца ножом пырнет, кто собственную бабушку топором зарубит.

Позабыв обо мне, тетки принялись обсуждать криминальные истории, о которых много говорили по телевизору. Речь шла о чокнутых ребятах-игроманах, которые шли на преступления, убивая своих близких, лишь бы им не мешали играть.

– Но при чем здесь Маринка? Ведь она никого не убила!

– Не успела… Но могла бы. Ведь ее мертвой нашли у компьютера. Тоже, небось, играла круглые сутки. Интернет ее угробил и собственная глупость.

Я едва сдерживала гнев, но, стараясь говорить вежливо, продолжала расспрашивать соседок.

– А почему ее похоронили в закрытом гробу?

– Нам этого не объясняли. Значит, было что скрывать. – Тетка поджала губы, демонстрируя своим видом неприязнь ко всему белому свету.

Я побрела прочь. Мертвые друзья ждали меня, звали в свой круг, и от них не было спасения. Несомненно, Маринку похоронили в закрытом гробу, потому что ее лицо исказила гримаса запредельного ужаса, и никто из живых не должен был видеть ее такой. Нас всех ждала эта доля. Смерть подкралась очень близко, кружила рядом, выбирая новую жертву, и эта смерть пришла за нами из Интернета…

Тысяча пятьсот тридцать семь друзей в «Одноклассниках», четыреста одиннадцать «ВКонтакте», восемьдесят в «Фейсбуке»… Я абсолютно ничего не знала об этих людях, а они каждый день были со мной, терпеливо ожидая, когда я совершу роковой шаг. Сколько из них уже погибло? Сколько балансировало на грани жизни и смерти? Мертвые друзья… Они ждали моей гибели, хотели утянуть в виртуальный мир кошмаров и вечного страха. Прошлый раз мне не удалось найти «Ухмылку мертвеца» в социальных сетях, но в том, что именно проклятая игра сгубила Маринку, сомнений не было. Игра существовала и ждала новых жертв.

Раньше я много раз собиралась выкинуть все игры, однако дальше благих намерений дело не шло. Теперь время сомнений осталось в прошлом. В один момент я распрощалась со своей фермой зомбиков-работяг, избавилась от двух стрелялок с кровожадными мутантами, в боях с которыми проходили целые вечера, удалила таинственное поместье, где постоянно требовалось находить все новые и новые пропавшие предметы. С «друзьями» оказалось сложнее. Их было слишком много, а удалять каждого приходилось поодиночке. Сначала я хотела просто убрать все свои странички в социальных сетях, но потом вспомнила об Агнет и передумала. Мы общались только в Интернете, даже не знали номера телефонов друг друга. Оборвать эту связь я не могла.

Оставалось терпеливо зачищать список, удаляя незнакомых людей, что по нелепой сетевой традиции именовались моими друзьями. Находиться за компьютером было страшно, словно я пыталась обезвредить бомбу и каждый перерезанный проводок мог оказаться последним в моей жизни. Что увидела Маринка в момент своей гибели? Что напугало ее до смерти? Скорее всего, кошмар пришел из игры, но, возможно, он был как-то связан с друзьями. Экран смотрел прямо на меня, и я не знала, что задумали те, кто находился по другую его сторону.

Маринка Игнатьева – очередное имя в списке друзей. Здравый смысл подсказывал, ее я должна удалить в первую очередь, но рука не поднималась сделать это. Мы не были подругами, мало общались, но вот так выкинуть человека из друзей только потому, что он умер, казалось мне подлостью. Я зашла на Маринкину страницу, прекрасно понимая, что не должна так поступать, начала просматривать фотографии. Там было множество снимков, сделанных где-то на курорте, и почти на каждом из них присутствовала веселая, наслаждавшаяся каждым мгновением жизни девчонка. Казалось, Маринка не умерла, с ней не случилось никакой беды, жизнь идет по-прежнему, а известие о ее гибели – выдумка глупых злобных соседок.

Мигающие звездочки нового сообщения… Вот она – смерть. Маринка пришла за мной, чтобы позвать в ад. Какой же глупостью было заглянуть на ее страницу! Я как завороженная смотрела на звездочки, не зная, как поступить. Помимо вполне нормального в такой ситуации чувства ужаса мною завладело нестерпимое, жгучее любопытство. Судьба давала шанс заглянуть за грань, узнать, что произошло с Игнатьевой. Вступив с ней в переписку, наверное, можно было выяснить причину ее гибели. Понимая, что совершаю непростительную ошибку, я открыла переписку…

Одна из соседок по ферме просила меня прислать цветок папоротника из коллекции цветов! Вместо радости мною овладело разочарование. Чуда не случилось, мертвые не хотели говорить с живыми, а страхи, связанные с гибелью Маринки, показались надуманными и пустыми. Она умерла, сидя за компьютером, но это вовсе не означало, что смерть ей принес Интернет. Тем не менее зачистка «друзей» продолжилась. Сообщив просительнице, что больше не играю, я продолжила удалять незнакомых людей из списка, а потом, собравшись с духом, порвала дружбу и с Маринкой Игнатьевой. Через пару часов напряженной работы в друзьях у меня остались только Агнет, Яша, Толик, Мила, Регина и еще несколько маминых и папиных родственников, которые, насколько мне было известно, пребывали в добром здравии.

Все закончилось. Зайдя в «настройки», я запретила приглашать меня в игры и вздохнула с облегчением. Если предположить, что смерть действительно приходила из паутины Интернета, ко мне ей было не прорваться. Жаль, в настройках не существовала опция «Занести смерть в черный список», но в целом, надеюсь, мне все же удалось построить надежную линию обороны.

Глава III

Кошмары во сне и наяву

В классе только и говорили о таинственной гибели Маринки Игнатьевой. Я знала о ее обстоятельствах больше других, но помалкивала. Все равно никто бы не поверил в историю о том, что Маринку убили то ли мертвые друзья из Сети, то ли игра, которую на самом деле так и не удалось обнаружить в Интернете.

– Андреева, вид у тебя какой-то потусторонний. Что случилось?

– Да все вроде бы в норме. Особенно в сравнении с Маринкой. Просто задумалась.

– Слушай, Таня, мы слишком давно дружим, у тебя явно что-то не так.

Яша Абрамов стоял рядом, заглядывая в глаза. Еще минуту назад мне не хотелось никому рассказывать о смутных тревогах и подозрениях, вызванных гибелью Маринки, но слова Яши внезапно все изменили. Он всегда оставался моим настоящим, не виртуальным, живым другом, мы через многое прошли, всегда делились радостями и печалями.

– Знаешь, Яша, кажется, я знаю, что убило Игнатьеву…

На лице Абрамова возникло неподдельное удивление, а я торопливо начала рассказывать и о нашем, как оказалось, последнем разговоре с Маринкой, и о том, как не смогла найти «Ухмылку мертвеца» в Интернете, и о своих страхах относительно тех, кто скрывался за компьютерным экраном. Впрочем, монолог мой прервал звонок на урок географии. Мы вынуждены были рассесться по своим местам и переключить внимание на рассуждения тощего географа с золотым зубом во рту.

Похоже, Яша серьезно отнесся к моему малоубедительному рассказу. Весь урок он думал о своем, игнорируя речи учителя, и в результате даже заработал замечание, что было абсолютно нетипично для аккуратного отличника Яши Абрамова. География стояла последним уроком в расписании, но возвращаться домой не хотелось. Раньше я с нетерпением ждала того момента, когда можно будет, позабыв все дела, плюхнуться за компьютер, но сейчас встреча с виртуальным миром пугала. Родители возвращались поздно, и весь день мне предстояло провести в пустой квартире, без игр, без общения, раздумывая о необъяснимых смертях и тайнах Интернета. Перспектива не вдохновляла.

Из класса мы вышли вместе с Абрамовым, явно собиравшимся продолжить прерванную звонком беседу. Ученики стремительно покидали школу, и вскоре в раздевалке, кроме нас, никого не осталось, а Яша продолжал искать запропастившийся куда-то пакет со сменной обувью. Обнаружив пропажу в дальнем углу раздевалки под скамейкой, рассеянный очкарик без долгих вступлений «порадовал» меня неожиданным заявлением:

– Мы должны влезть в комп Маринки. Возможно, там найдется разгадка ее гибели.

– Ты имеешь в виду игру?

– И ее в том числе.

– Прежде чем удалить Игнатьеву из друзей, я просмотрела ее профиль. У нее установлено несколько игр, но «Ухмылки мертвеца» среди них нет.

– Или ты ее не увидела. Возможно, она доступна только игрокам, уже вступившим в нее. Также не исключено, что в «Настройках публичности» у Маринки стоит «Показывать игру только мне».

– Да, но другие-то игры я видела!

– Вот пошарим в компьютере и во всем разберемся. Я весь урок думал на эту тему.

– И даже замечание схлопотал.

– В данной ситуации замечание учителя значения не имеет. Важно разобраться, что сгубило Игнатьеву. Понять механизм происходящего. В чем причина того, что человек умирает, сидя за компьютером, а потом его хоронят в закрытом гробу?

– Скорее всего, Маринка увидела нечто жуткое и умерла от испуга.

– Это первое, что приходит в голову, но есть и другие объяснения.

Слова рассудительного Яши звучали пугающе.

– Ты же не хочешь сказать, что из компьютера высунулась мертвая рука и задушила ее? – попыталась пошутить я, но вопрос прозвучал зловеще.

– Я ничего не хочу говорить, прежде чем мы не получим новые факты.

Я призадумалась. В принципе, можно было зайти к родителям Маринки и под предлогом того, что у нее остались мои конспекты или книги на время уединиться в спальне и заглянуть в компьютер. Но только в принципе. На самом деле мне почему-то было стыдно и страшно смотреть в глаза ее родным.

– Таня!

– Что?

– Так мы начнем расследование или нет?

– Послушай, Яша, может, нам не ввязываться в эту историю? Маринка мертва, ей не помочь, мы в «Ухмылку мертвеца» играть не будем, следовательно…

– А другие начнут и погибнут! – горячо возразил Яша. – Надо хотя бы людей предупредить.

– Нам все равно никто не поверит! Когда Маринка рассказала об игре, я восприняла ее слова как обычную страшилку. Да и вообще, я сама до сих пор не знаю, существует эта игра в реальности или нет!

– Признаюсь честно, меня самого сомнения одолевают. Вполне вероятно, что эта смерть не имеет отношения ни к компьютерным играм, ни к Интернету. Чудеса на свете случаются, но не часто. Сначала надо отработать все очевидные версии, а потом переходить к невероятным. Возможно, кто-то запугивал Маринку, внушал ужас перед Сетью, а потом подсунул ей нечто шокирующее. Представь, ты сидишь спокойно среди ночи перед компьютером, занимаешься своими делами, и вдруг перед тобой вместо документа Word, к примеру, на экране возникает какая-нибудь клыкастая окровавленная рожа. От неожиданности можно очень сильно испугаться. Помнишь ролик из Интернета, где парень в подобной ситуации с перепугу кулаком пробивает монитор? Его, наверное, весь мир видел. В общем, надо обязательно порыться в компьютере Игнатьевой. Если там есть какая-нибудь вредоносная программа, она никуда не денется. Всегда следы можно найти, как бы она ни маскировалась. Правда, для этого время нужно. Вот если бы вытащить жесткий диск…

– Яша! Даже не думай!

– Это я размечтался. Но хотя бы краешком глаза взглянуть надо.

За разговорами мы незаметно подошли к моему дому. Яша остановился у подъезда, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну так как, зайдем к Маринке?

– Лично я ее паролей не знаю, мы даже к ней на страничку в «Одноклассниках» зайти не сможем.

– Скорее всего, они вводятся автоматически. Вряд ли человек каждый раз будет набирать пароль вручную на своем домашнем компьютере. Хотя я всегда так делаю, но это зовется паранойей.

Мы задержались у подъезда, и соседка с первого этажа уже наблюдала за нами из-за прикрытой шторы. Наткнувшись на ее недобрый взгляд, я разозлилась и решительно набрала код замка. В конце концов, ничего дурного мы делать не собирались и никаких преступлений за нами не числилось. В дверь Маринкиной квартиры я позвонила решительно и без раздумий, потому что малейшее промедление обратило бы меня в бегство. За дверью послышались шаркающие шаги и старческий голос спросил:

– Кто там?

– Таня из соседней квартиры.

Щелкнул замок.

– Что случилось?

– Простите… не знаю, как сказать… – пробормотала я, начисто утратив дар красноречия. Возможно, кто-то умел находить нужные слова в тяжелые моменты жизни, но у меня это явно не получалось. Пришлось ограничиться шаблонной фразой. – Примите наши соболезнования, мне очень жаль…

Бабушка Маринки молча кивнула головой. У нее были покрасневшие от слез глаза, а уголки губ чуть дрожали. Она выжидающе смотрела на незваных визитеров, и тогда я, словно в ледяную воду нырнув, заявила:

– У Маринки остались мои конспекты по физике. Без них никак. Можно я поищу в ее комнате?

– Конечно. Проходите.

Мы с Яшей проследовали в прихожую. Отделанная под дуб дверь в Маринкину комнату была закрыта, и, глядя на нее, я испытывала страх. За этой дверью произошла трагедия, хозяйничала смерть. В воображении снова промелькнула жуткая картина: маленькая темная комната, озаренная тусклым светом монитора, тихое жужжание вентилятора и мертвенно-белая, иссохшая рука, тянувшаяся из виртуального мира к шее сидевшей перед компьютером девчонки…

– Берите что надо, мы вещи Мариночки пока не разбирали.

Не знаю, осмелилась бы я войти в комнату, но Яша уже взял инициативу на себя, торопливо направившись к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Пока я вживалась в роль соляного столба, стоя посреди спаленки и раздумывая о непоправимости потерь, Абрамов успел включить компьютер и теперь нервно выстукивал пальцами по столу, ожидая, когда тот загрузится. У нас было всего лишь несколько минут на поиски. За неплотно прикрытой дверью ждала бабушка Маринки.

– Минуточку, я тетради должна пролистать, – произнесла я, стараясь оправдать нашу задержку.

Бабушка не ответила. Тем временем Яша уже прилип к экрану, просматривая какую-то информацию, открытую в нескольких окнах. В одном из них я увидела знакомый логотип «Одноклассников». Компьютер у Маринки был мощный, работал быстро, в один миг загрузив страничку с играми.

– Это здесь, наверное, – я ткнула пальцем в иконку с ухмыляющимся черепом.

– Боже мой! Даже в такой момент вы не можете не играть!

Бабушка Маринки зашла в комнату, застав визитеров за самым неподходящим занятием – мы с Яшей уставились в монитор, где загружалась очередная компьютерная игра!

– Зоя Петровна, вы все не так поняли! Мы не играем, – попыталась объясниться я, но в этот самый момент развеселый скелет на заставке игры взмахнул окровавленной косой и расхохотался так, что у него отвалилась нижняя челюсть.

– Вон! Вон отсюда!

– Зоя Петровна…

– Вы просто маленькие бездушные негодяи. Убирайтесь!

Пожилая женщина со злостью рванула электрический кабель, выдернув его из розетки. Монитор на миг полыхнул багровым светом и вырубился. Жужжание компьютера смолкло. Наш уход больше смахивал на бегство. Возвращаться к себе домой я не хотела, а потому выскочила на улицу вместе с Абрамовым.

– Ну как, добились мы своего? Как я теперь в глаза соседям смотреть стану?

– Во всяком случае, мы выяснили, что игра действительно существует и загружена на компьютер Маринки. Это очень важная информация.

– И что теперь?

– Пока не знаю. В одном можно быть уверенным – к этому компьютеру мы больше доступа не получим.

– Гениальный вывод, – пробурчала я, глядя на грязный снег под ногами.

Яша только рукой махнул, и в толстых стеклах его очков вспыхнули багровые отблески солнца, напомнив странную вспышку на экране Маринкиного компьютера.

– Ты прикоснулся к смерти, – испугавшись собственной жуткой догадки, тихо произнесла я. – Ты почти вошел в игру. Будь осторожен.

Впечатлительный Яша мгновенно побледнел. Кажется, только теперь он до конца понял, что собирался сделать…

Одеяло не грело. Я проснулась от холода и долго не решалась открыть глаза, догадываясь, куда попала. Наконец, смирившись с неизбежным, разомкнула веки и увидела знакомый интерьер залитой лунным светом мансарды. Неведомая воля вновь перенесла меня в таинственный дом, где однажды я уже повстречала свою смерть. Утешало лишь то, что кошмар, происходящий во сне, никак не отражался на действительности, а значит, теоретически, бояться мне было нечего. И все же я попыталась проснуться, ущипнув себя за ногу. Боль оказалась весьма ощутимой, но вокруг ничего не изменилось – полосы лунного света падали на кровать и дощатый пол, холод усиливался с каждым мгновением. Решив воспринимать происходящее как увлекательное приключение, я выбралась из-под одеяла и шагнула к двери, собираясь тщательно обследовать этаж.

– Пусти-и-и-и… пусти-и-и-и-и меня… – донесся из-за двери тихий, едва различимый плач.

От неожиданности сердце бешено застучало в груди. Я прислушалась: несколько мгновений за дверью было тихо, а потом просьба повторилась. Ладони покрылись липким потом, по спине поползли мурашки.

– Пусти-и-и…

Никогда нельзя пускать в дом незваных гостей, что приходят ночами, они приносят с собой беды или саму смерть. Сколько жутких историй о таких визитерах бродило по Интернету, и каждый раз, читая их, я испытывала неподдельный страх. И вот незнакомец стоял за моей дверью, прося позволения войти. Первым желанием было нырнуть в кровать, накрыться с головой одеялом и терпеливо ждать, когда на смену ночи придет утро и солнечный свет разгонит мрак, но потом я сообразила, что вряд ли это проверенное средство сработает в данной ситуации. Я уже находилась в кошмарном сне, где ночь не кончалась никогда.

– Пусти меня…

– Кто ты и что тебе нужно?

– Пусти меня, Таня!

Некто за дверью знал мое имя. Могильный холод пробирал до костей. Я понимала, что не должна говорить со страшным ночным гостем, но все же продолжала беседу.

– Назови свое имя и скажи, что тебе надо, иначе я точно не открою дверь.

– Таня, пусти, я – Маринка.

И как я сразу не догадалась, кто пришел за мной?! Однако этот тоскливый вибрирующий голос не принадлежал Маринке Игнатьевой. Сомнения одолевали, но любопытство пересиливало доводы рассудка. В конце концов, это был всего лишь сон, долгий, кошмарный реалистичный сон, который не мог причинить настоящего вреда.

– Ладно, входи. И учти, я знаю, что ты мне только снишься.

Приготовившись к неприятным сюрпризам, я повернула ледяную ручку из старинной бронзы и распахнула дверь. Похожая на призрак фигура возникла на пороге, полосы лунного света падали на ее белый как снег балахон, бледные, похожие на плети руки бессильно свисали вдоль тела, а лицо скрывал глубоко надвинутый на лоб капюшон. По идее, такая фигура должна была внушать ужас, но почему-то не пугала меня. Трепет вызывал только ее голос, тихий и странный. Наверное, с такими интонациями должны были говорить призраки погибших в муках людей.

– Маринка, что с тобой случилось? Почему ты умерла? – нарушила я затянувшуюся паузу.

– Тебе лучше не знать этого, иначе ты навсегда потеряешь сон.

– Лучше уж потерять сон, чем видеть кошмары вроде этого. Что убило тебя?

– Помоги мне… – увильнула от ответа Маринка. – Иди со мной.

– Куда?

– Я не могу найти черную розу.

Игнатьева начала отступать в темноту.

– Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, что происходит!

– Ты сама знаешь. Помоги мне…

Закутанная в белый балахон фигура начала спускаться по лесенке, ведущей из мансарды. Она двигалась спиной вперед, медленно, шаг за шагом погружаясь в темноту. Зрелище явно не предназначалось для слабонервных. В какой-то момент я даже хотела захлопнуть дверь и остаться в своей комнате, но потом передумала – Маринка нуждалась в помощи, наверное, ей было очень тоскливо и одиноко в загробном мире.

– Марин, монстров будем бить или что?

Она не ответила, продолжая бесшумно двигаться по коридору, наконец остановилась у одной из дверей.

– Открой, Таня, у меня нет сил.

Мало того что впереди меня ждала встреча с очередным кровожадным чудовищем, так и дверь в ловушку приходилось открывать собственными руками!

– Слушай, а оружие здесь раздобыть можно? Кулаками мы его не завалим.

– Оружие не потребуется.

– Ладненько, будем считать, что я Брюс Ли. Все равно это сон.

Вздохнув, я потянула на себя дубовую створку, открывшуюся с большим трудом, и, как приговоренный на плаху, шагнула в помещение. Дверь за спиной захлопнулась с протяжным скрипом. Вопреки худшим ожиданиям, мы оказались в уютной, хорошо обставленной гостиной. Мягкий свет торшера озарял старинную мебель, в камине горел огонь, звучала тихая музыка, негромко щелкал метроном. Никаких монстров поблизости не просматривалось. Я с удивлением посмотрела на Маринку. Она стояла неподвижно, понурив голову и не глядя по сторонам.

– И что теперь? Кого бить?

– Черная роза. Мне нужна черная роза…

Кажется, я начала понимать, что происходит. На этот раз нам предстояло не сражение с чудовищем, а поиск предметов, разбросанных по комнате. Однако в отличие от компьютерных игр, где по каждому из обнаруженных предметов следовало просто щелкнуть мышкой, в этом дурацком сне мне предстояло по-настоящему обшарить громадную гостиную, разыскивая каких-нибудь резиновых утят и прочие бесполезные вещицы. Метроном тем временем защелкал быстрее…

– Танечка, ищи! – взмолилась Маринка. – У нас меньше пяти минут осталось.

В ее голосе звучало неподдельное отчаяние, еще больше накалившее тревожную атмосферу. Что будет, если я не сумею найти эту несчастную черную розу?! Я попыталась сосредоточиться, сконцентрировавшись на поисках. Паника незаметно закрадывалась в душу, хотя, теоретически, бояться мне было нечего, ведь все происходило во сне.

– Таня!

Заглянуть под диван, проверить люстру, каминную полку, рамы картин и шторы…

– Осторожно! Здесь повсюду ловушки!

Оказывается, у меня была отличная реакция – крик Маринки еще звучал в ушах, а я уже успела отдернуть руку от притаившейся возле пуфика мышеловки. Метроном стучал все быстрее. Взгляд засек длинный, усеянный шипами стебель, торчавший из-за портьеры. Я как сумасшедшая метнулась к цели, и вдруг растянулась на ковре перед самым камином, споткнувшись о какой-то предмет. Оранжевые языки пламени плясали перед глазами, но от них исходил не жар, а могильный холод.

– Таня!!!

Отчаянный вопль Маринки слился с последним щелчком метронома, и комната погрузилась в ватную тишину.

– Поздно… – прошептала своим жутким, непохожим на человеческий, голосом Игнатьева. – Ты тоже не успела…

Я медленно поднялась на ноги, ожидая грядущей расправы. Знатные господа на портретах скалились в недобрых ухмылках, и только теперь я заметила, что вместо глаз у всех них зияли черные дыры.

– Поздно, ты умрешь, как и я. – Маринка шагнула навстречу, сбросила с головы капюшон.

У нее не было глаз! Жуткие, наполненные мраком дыры уставились прямо на меня, заслонив весь мир. Нервы не выдержали, и я заорала так, как не орала никогда в жизни. А потом все погрузилось в темноту…

В принципе, ничто не мешало мне пропустить школу. После ночного происшествия, когда я своим воплем разбудила родителей, напугав их до полусмерти, вполне можно было остаться дома, проигнорировав занятия, тем более что мама даже настаивала на этом. Она считала, что мне надо как следует выспаться. Если бы мама знала, что происходило во сне с ее любимой дочуркой… На самом деле я боялась оставаться дома одна и потому хотела как можно скорее удрать в школу. Там хотя бы находились живые люди, занятые собственными, такими знакомыми земными проблемами. А еще я беспокоилась о Яше Абрамове. Кто знает, как он провел ночь, какие кошмары его терзали? Абрамов почти вошел в игру, и за это, скорее всего, его ждала неминуемая расплата.

Наскоро позавтракав и распрощавшись с родителями, я выскочила на лестничную площадку, схватилась за мобильный телефон. Пальцы заметно дрожали. Больше всего я боялась, что вместо голоса Яши услышу длинные, навевающие тоску гудки.

– Алло…

– Яша, привет! – почти закричала я, услышав знакомые Яшины интонации. – Ты в порядке?

– Да. Я уже из дома вышел, двигаюсь по направлению к школе, – доложил он, явно удивленный столь ранним звонком. – У тебя что-то случилось?

– Нет. Если не считать того, что видела скверный сон про Маринку. А ты как спал?

– Как убитый. Даже не заметил, как заснул, а уже вставать надо. Что тебе приснилось?

– В школе расскажу. До встречи! – ответила я и закрыла мобильник.

С Яшей все было в порядке, и это не могло не радовать. Зато со мной творилось что-то непонятное. Человек, находящийся в здравом уме и твердой памяти, вряд ли мог видеть столь реалистичные и в то же время абсурдные сны. Создавалось впечатление, будто моя душа переносилась в «Ухмылку мертвеца», но ведь в действительности я никогда не видела эту игру, если не считать ее заставки, лишь на мгновение промелькнувшей перед глазами. Тогда откуда я могла знать, что происходило в темных коридорах зловещего дома?

Школьная жизнь незаметно втягивала в водоворот давно вошедших в привычку повторяющихся действий. Толкотня в раздевалке, стремительный бег вверх по лестнице, последние мгновения до звонка, когда едва-едва успеваешь занять свое место, прежде чем появится учитель, опросы, тревожное ожидание того, когда тебя вызовут к доске… Обычные школьные будни, где каждый последующий день не отличался от предыдущего. Я, как всегда, едва не опоздала на урок, поэтому с Яшей переговорить не удалось, и мне оставалось только наблюдать за ним со стороны. Абрамов выглядел как обычно: старательно грыз ручку, выполняя письменное задание, а его очки грозили вот-вот свалиться с кончика носа. Вчера он краем глаз заглянул в проклятую игру, но ничего дурного с ним не случилось, зато перед моим внутренним взором стояло лицо мертвой Маринки, а в ушах звучал загробный, зовущий на помощь голос.

– Пусти-и-и-и меня… пусти-и-и-и…

Звонок с урока прозвенел резко и неожиданно, избавив от мрачных раздумий. Выбравшись из-за парты, Абрамов поспешил ко мне, но его опередил Толик:

– Привет, Танька! Что ты такая кислая?

– Сижу на лимонной диете, – попробовала отшутиться я, чувствуя, что невольно заливаюсь краской. – Честно говоря, не выспалась сегодня.

Мы вышли в коридор.

– Ничего, на литературе отоспишься. Слушай, у меня к тебе одна пустяковая просьба назрела.

– И?

– Прими от меня приглашение в игру. Всего-то и надо – пройти обучение, дотянуть до третьего уровня, а потом с чистой совестью можешь ее выкидывать. Сама знаешь, за приглашенных друзей купюры дают, другим способом их не получишь. А на купюры можно много полезных вещей купить, одежду, оружие. Короче, для тебя это пара пустяков, а мне денежки капают. Я тебя уже пытался пригласить, но, похоже, у тебя в настройках приглашения заблокированы. Вот я и в унынии…

Он говорил и говорил, а я чувствовала, что пол медленно уплывает из-под ног, а жуткие портреты хохочут все громче, сверля черными дырами глазниц. Хотелось верить, что интуиция обманывала меня и на самом деле страшная догадка была ошибочной.

– Что за игра? – только и смогла вымолвить я.

– «Ухмылка мертвеца». Я в нее примерно неделю назад играть начал, но уже неплохо продвинулся. Только купюр катастрофически не хватает. Кстати, я, кажется, вам с Яшей о ней уже говорил.

Толик с увлечением рассказывал об игре, но вместо его слов в ушах звучали тихие стоны и вопли, наполнявшие мрачные коридоры дома. В отчаянии мне тоже хотелось закричать, но язык прилип к небу, лишив дара речи. Наверное, в эти минуты я выглядела хуже привидения, потому что Стоцкий неожиданно прервал свой монолог, поинтересовавшись:

– Андреева, у меня, случайно, за спиной призрак не стоит?

– Толик, умоляю, немедленно удали эту игру, – проговорила я, наконец-то сумев справиться с паникой.

– Не понял…

– «Ухмылка мертвеца» убила Маринку.

– Тань, ты прикалываешься? Если тебе хотелось меня испугать, ты почти добилась задуманного.

– Я совершенно серьезна. Удали игру, распрощайся со всеми «друзьями», а еще лучше – вообще не подходи к компьютеру.

– И уйди в монастырь… Расслабься. Я понимаю, смерть Игнатьевой тебя потрясла и все такое, но компьютерные игры здесь ни при чем.

– Толик, помнишь, что случилось с нами прошлым летом?! Ты когда-нибудь мог себе представить, что твою семью заколдуют при помощи магии вуду? Или что ты окажешься в плену у ожившего трупа? Мог ли поверить, что Зазеркалье – это прибежище злобных духов? Но ведь все это было! Было с тобой и со мной, со всеми нами! И это не бред и не розыгрыш. В мире есть вещи, в которые невозможно поверить до того момента, пока они не случатся с тобой. Игра-убийца реальна, она ждет новых жертв.

Звонок на урок прервал веселую суету перемены, коридор почти мгновенно опустел, а мы с Толиком продолжали стоять у окна, не сдвинувшись с места. Лицо у Стоцкого сделалось серьезным и взрослым, просто так отмахнуться от моих доводов он не мог.

– Кто тебя пригласил в игру? Маринка?!

– Не помню. У меня полно друзей.

– В любом случае удали игру, пока не поздно.

– Знаешь, Таня, с недавних пор я действительно начал верить в чудеса, именно поэтому я не стану бросать игру. Скорее всего, ты ошибаешься и к смерти Маринки «Ухмылка мертвеца» не имеет никакого отношения, но, если допустить, что игра действительно может убивать, я должен разобраться в этой проблеме.

– Пока ты будешь разбираться, смерть придет к тебе из Интернета. В моем сне у Маринки не было глаз, а в реальной жизни ее похоронили в закрытом гробу. Как ты думаешь, почему?!

– Спасибо за предупреждение. Я буду осторожен.

– Толик!

– Спокойно, Андреева. Ситуация под контролем. Насколько я понимаю, приглашать тебя в игру бессмысленно?

Я только рукой махнула. И почему Толик не хотел прислушаться к моим предостережениям? Опасность притягивала его как магнит. Чем больше его отговаривали от рискованной авантюры, тем сильнее он к ней стремился. Даже если бы у меня были неопровержимые, документально подтвержденные факты, доказывающие, что «Ухмылка мертвеца» убивает людей, Стоцкий все равно бы сунулся в игру.

– Ладно, Таня, спасибо, что беспокоишься обо мне. А сейчас надо на урок идти, а то наше отсутствие неверно расценят, – он усмехнулся. – И не думай о плохом, жизнь прекрасна!

Я натянуто улыбнулась, кивнула, ясно понимая, что должна найти нужные слова и переубедить Толика Стоцкого, как бы трудно это ни оказалось.

Глава IV

«Добро пожаловать в ад!»

Я: Стоцкий играет в «Ухмылку мертвеца», и я не знаю, что делать.

Агнет: Ты пробовала его отговорить?

Я: Конечно! Он только смеется в ответ. Проблема в том, что чем больше его запугиваешь, тем с большим энтузиазмом он рвется в бой. Думаю, Толик все же не поверил мне до конца, считает, будто я преувеличиваю опасность игры. Знаешь, любопытство сильнее страха смерти. К тому же каждый человек в глубине души верит, что именно он проскочит, избежит беды и с ним не может случиться ничего плохого.

Агнет: А как бы ты поступила на месте Толика? Начала бы играть?

Пальцы зависли над клавиатурой, чтобы написать короткое решительное словечко «нет», но на самом деле все было не так просто. Я бы покривила душой, заявив, будто «Ухмылка мертвеца» совершенно меня не интересует. Бездна притягивала. К тому же игроки гибли не сразу, а значит, имелось время, чтобы познакомиться с игрой, освоиться в ней, а потом быстренько уйти, приобщившись к тайне, но сохранив жизнь.

Агнет: Тань, ты где?

Я: Задумалась. И пришла к выводу, что плюнула бы на благоразумие и сунулась в пекло. На минуточку.

Агнет: Ты не боишься смерти?

Я: Боюсь. Но надеюсь на авось. Когда мы с Яшей заглянули в компьютер Маринки, я мельком увидела заставку игры. На вид самая обычная многопользовательская флеш-игра. Думаю, если бы мы сыграли один раз, ничего плохого не случилось бы. Меня больше поразило другое: когда бабушка Маринки выдернула шнур из розетки, экран компьютера озарила багровая вспышка. Яша говорит, что такое в принципе невозможно, но мы оба ее видели. Не знаю, что и думать.

Агнет: Тогда не думай. Все равно от тебя ничего не зависит.

Я: Наверное, ты права. Лучше пойду делать уроки. С тех пор как я выкинула все игры, у меня появилось до неприличия много свободного времени.

Агнет: Пожалуй, я тоже делами займусь.

Я: Тогда до вечера.

Агнет: До вечера.

На самом деле уроки меня совершенно не заботили. Но мои подлинные чувства нельзя было открыть никому, даже Агнет. Чем больше я думала о Толике, тем отчетливее понимала, что не могу его потерять. Пусть он встречался с Региной и не видел меня в упор, но он должен был жить. Его гибель стала бы катастрофой. Кажется, только сейчас впервые я осмелилась признаться себе в том, что люблю Стоцкого, и едва не расплакалась от нахлынувших чувств. Нельзя было оставлять его наедине с коварными монстрами из «Ухмылки мертвеца». Толик не верил в серьезность нависшей над ним опасности, а следовательно, мне необходимо было найти веские доказательства своей правоты. Добыть улики я могла, только вступив в игру. Возможно, нас обоих ждала гибель, но утешало лишь то, что в последний миг своей жизни Толик окажется вместе со мной, а не с пустоголовой эгоистичной Региной. Слабое утешение и, признаюсь, довольно глупое, но все же… Быстро изменив настройки в «Одноклассниках», я взялась за телефон.

– Привет, Толик! Где ты сейчас?

– Привет! Дома. Играю и, как видишь, все еще жив.

– Не шути так. Я тоже решила играть. Присылай мне приглашение.

– Тань, ты таким голосом говоришь, будто с жизнью прощаешься. Не хочешь – не начинай. Зачем такие жертвы? В конце концов, для меня не так уж и важно, приглашу я в игру новых друзей или нет. Обойдусь без виртуальных купюр. Это все фигня.

– Зови.

– Ну… Как хочешь. Самой ведь интересно? Признайся.

– Зови, – повторила я, сосредоточенно уставившись на конвертик оповещений, нарисованный вверху страницы «Одноклассников».

– Ладненько. Спасибо. Зову.

Не знаю, сколько прошло времени. В телефонной трубке слышались негромкие шорохи, конвертик оповещений был пуст. Ощущение было таким, словно я начала играть в русскую рулетку…

– Тань, ты меня слушаешь?

– Да.

– И как?

– Никак. Оповещений нет. Сейчас страницу на всякий случай обновлю.

– Что за чертовщина!

Страница обновилась без проблем, но на ней по-прежнему не было никаких новых сообщений.

– Не проходят, Толик. Ничего не понимаю.

– Аналогично. Я три раза кидал. Ладно, Танька, забудь. Не судьба. Спасибо, что хотела помочь.

– Не за что.

Стоцкий повесил трубку. Какое-то время я задумчиво смотрела на экран, все еще надеясь, что приглашение придет с опозданием, однако ничего не происходило. Следовало выключить компьютер и заняться уроками. Но Агнет все еще находилась в Сети. Тревожные мысли не давали покоя, хотелось выплеснуть их наружу, поделиться с понимающим, способным сочувствовать человеком. В принципе, алгебра могла и подождать.

Я: Ты еще не ушла?

Агнет: Ухожу и возвращаюсь, кручусь поблизости от «Одноклассников».

Я: Сейчас позвонила Толику, попросила пригласить меня в «Ухмылку мертвеца». Типа, уж если пропадать, так вместе. Но вместе пропасть не получилось, игра глючит, приглашения не проходят.

Агнет: Ты действительно хочешь играть?

Я: Действительно. Стоцкий без меня может глупостей наделать. К тому же общие интересы сближают. Вряд ли Регина захочет обсуждать с ним правила боев с мутантами.

Какое-то время Агнет молчала. Может быть, думала о чем-то своем, или болтала с другим приятелем, или просто переключилась на соседнюю вкладку, занявшись какой-то игрой. Честно сказать, такая неопределенность общения в чатах меня всегда раздражала. Я уже собралась, последовав примеру Агнет, оставить чат и заняться почтовыми ящиками, но тут пришло новое сообщение, повергшее меня в самый настоящий шок.

Агнет: Таня, хочешь, я приглашу тебя в игру?

Я: Не поняла… Ты тоже играешь в «Ухмылку мертвеца»?

Агнет: Ага. Причем начала довольно давно. Просто не хотела тебе говорить. Ты так нервно реагировала.

Я: И до сих пор жива?!

В качестве ответа на экране появился десяток расплывшихся в улыбке смайликов. В моей бедной головушке все смешалось окончательно и бесповоротно. Мыслей оказалось слишком много, они кружились, цеплялись друг за друга, повергая в смятение. Одно было совершенно ясно – упускать подобный шанс я не имела права.

Я: А вдруг и твое приглашение не дойдет?

Агнет: Думаю, что пройдет. Сегодня уже одного знакомого пригласила. Обошлось без проблем.

Я: Тогда зови.

Агнет: ОК. Добро пожаловать в ад!

Приглашение дошло благополучно. Я смотрела на кнопки «Принять» и «Отклонить» так, как если бы на них было написано: «Быть или не быть?». Впрочем, всегда хотелось верить в лучшее. Решительно щелкнув по кнопке «Принять», я откинулась на спинку кресла, приготовившись к путешествию в виртуальную преисподнюю…

Расхохотавшийся скелет уронил собственную челюсть, взмахнул окровавленной косой, алые брызги окропили экран, а затем медленно сползли вниз, открыв взору знакомую комнатушку под самой крышей. Удивительно, но она была точно такой, как во сне, однако на этот раз я наблюдала за происходящим со стороны, оставаясь по другую сторону монитора. Посреди комнаты стояла длинноногая, одетая в бикини девушка. Это был мой персонаж, который следовало прокачивать денно и нощно, а говоря нормальным языком, поднимать его характеристики, увеличивая живучесть и силу удара. На первый взгляд «Ухмылка мертвеца» ничем не отличалась от обычных игр, правила которых были хорошо известны всем заядлым игрокам.

Пока я созерцала картинку, тьма в нарисованной комнате сгустилась, превратившись в довольно зловещую на вид фигуру. Затем последовала багровая вспышка, и слепленный из темноты монстр начал обучение новичка. Следуя инструкциям этого персонажа, я купила в магазине маечку, восполнила уровень жизни, гадая, когда же начнется настоящий кошмар. Кошмар никак не желал начинаться. Неужели все страхи относительно игры оказались сильно преувеличены? Наверное, виною всему было мое нездоровое воображение. Я подгоняла все факты под свою версию, демонизируя обычную компьютерную игру. Похоже, прав был Толик, считавший, что на меня слишком сильно подействовало известие о смерти Маринки. С точки зрения здравого смысла события развивались примерно так: сначала Игнатьева рассказала самую обычную страшилку, не имевшую никакого отношения к реальности, но здорово напугавшую меня. Потом Маринка умерла, однако эта гибель не имела никакого отношения к «Ухмылке мертвеца». Тем не менее я продолжала заниматься самозапугиванием, в результате чего начала видеть кошмарные сны. И вот теперь игра оказалась на моем компьютере, но ничего страшного от этого не случилось. Да и что могло произойти? Оказывается, Агнет давно подсела на эту забаву, но пребывала в полном порядке, да и с Толиком пока не случилось ничего ужасного.

Занятая своими мыслями, я почти машинально следовала инструкциям черного призрака, проходя с его помощью обязательное для всех игр обучение. Настало время первого задания. Призрак поручил мне найти в незнакомой комнате несколько предметов из списка. Я едва не рассмеялась. Ради чего было в панике удалять привычные игры, если теперь все шло по второму кругу?! Я приготовилась войти в комнату, щелкнув по ней курсором мыши, как вдруг обнаружила, что стою в мрачном, освещенном полосами лунного света коридоре, а моя ладонь лежит на бронзовой, ледяной на ощупь дверной ручке. Сердце учащенно забилось. Происходящее нельзя было назвать сном, непостижимая сила игры действительно перенесла меня в иную реальность. Это оказалось жутко, странно и интересно одновременно. Немного помедлив, я все же потянула ручку, намереваясь приступить к поискам.

– Таня! Подожди!

Спина напряглась, словно в ожидании удара, взгляд уперся в дубовую створку двери. Неужели позади снова стояла Маринка? Мертвая, страшная, слепая. Впрочем, голос, окликнувший меня, звучал не так жутко, как прежде во сне, и, казалось, принадлежал живому человеку. Но все равно, оборачиваться было страшно.

– Таня, не бойся! Это я.

Потребовалось определенное усилие воли, чтобы заставить себя посмотреть на говорившего. За спиной находилась незнакомая девушка в диковинной одежде. Ее костюм состоял из пурпурных полос шелка, скрепленных пряжками и расшитых золотом кожаных ремней. Одежда, сшитая безумным модельером, привлекала внимание в первую очередь, и лишь затем я взглянула в лицо незнакомки. Однако его скрывала золотая полумаска, а голову венчал плюмаж из алых перьев страуса. Ярко накрашенные губы странной особы сложились в улыбку:

– Таня, привет!

– Привет, – растерянно проговорила я. – А мы знакомы?

Девушка улыбнулась еще шире:

– Конечно. Я – Агнет.

– Здорово. Не думала, что в реале мы познакомимся при таких обстоятельствах. Я тебя не так представляла, честно сказать.

– Это не реал. Хотя, наверное, ты права. Отныне это наша реальная жизнь. Я всегда стараюсь помогать новичкам. Вначале особенно трудно. Многие погибают на первом же задании. Здесь слишком много смертельных ловушек.

– Погибают?! – признаюсь, встретившись с Агнет, я расслабилась, утратив страх. И вот она снова напомнила о жестоких правилах игры, которые в последнее время перестали восприниматься мною всерьез. – Так, значит, в «Ухмылке мертвеца» действительно по-настоящему можно умереть?! Почему ты не предупредила раньше? Я рассказала тебе о Маринке, а ты, вместо того чтобы сказать: «Таня, это чистая правда, Игнатьеву убила игра», уходила от прямого ответа. Я думала, гадала, сомневалась, то верила, то не верила, и вот в результате оказалась здесь, в проклятом доме, где смерть поджидает за каждой дверью. Разве подруги так поступают?!

– Я не хотела, чтобы ты начинала играть. Чем больше говорят об игре, тем сильнее хотят испытать все на собственном опыте. Каждый, кто узнавал о тайне «Ухмылки мертвеца», вступал в нее. Смертельный риск притягивает. Потому я и отмалчивалась. Надеялась, что ты забудешь, перестанешь думать об игре. Ну а когда ты попросила прислать приглашение, я не смогла отказать. Если не я, то кто-то другой. А мне действительно очень нужны бонусы за приглашенных друзей. Можно сказать, жизненно необходимы. – Алые губы Агнет вновь растянулись в улыбке – широкой, но, как показалось, наигранной. – В общем, случилось то, что случилось. Теперь главное – держаться вместе и не совершать ошибок. Раньше невозможно было помогать новичкам в поисках предметов, только в бою, но теперь все изменилось. Игра развивается, появляются новые возможности.

– Обновления от разработчиков?

– Не знаю. Иногда кажется, что игра живет своей жизнью и не все в ней подчинено придуманным разработчиком правилам. А теперь слушай внимательно. Сейчас мы войдем в гостиную. Там у двери на столике лежит листок бумаги, где перечислено, что надо искать. У тебя всего пять минут, чтобы справиться с заданием. Когда начнешь шарить по комнате, ни в коем случае не дотрагивайся до острых предметов. Там могут лежать ножницы, нож для резки бумаги, разбитая бутылка, кусок колючей проволоки. Все это смертельные ловушки. Равно как и мышеловки, их иногда подкладывают по две-три штуки.

– Ясненько. Я только одного не понимаю. Агнет, где я сейчас нахожусь на самом деле? В смысле, в реальной жизни. Сижу за компьютером? Впала в транс?

– Не знаю. Наверное. Никогда об этом не задумывалась. Не отвлекайся – если провалишь задание, случится беда. Здесь только одно наказание за все ошибки – смерть.

– А что бывает с теми, кто умер?

– То же, что и с твоей подругой Маринкой. Они гибнут и остаются здесь навсегда, продолжая игру.

Наверное, со стороны это выглядело как обычная трусость, но мне категорически расхотелось играть. Стремление вернуться назад, в реальный мир, затмило все остальные чувства. Здесь все казалось неправильным, жутким и одновременно нелепым. Странная девушка стояла рядом, и у нее не было ничего общего с той самой Агнет, которую я давно считала своей лучшей подругой.

– Послушай, Агнет, честно скажу, у меня нет ни малейшего желания заходить в комнату. Ты уже освоилась в игре, ко всему привыкла, а мне все это не нравится. Знаешь, наверное, я брошу играть.

– Из «Ухмылки мертвеца» можно выйти, только выполнив задание. В противном случае засчитывается поражение и… Сама понимаешь. Задание уже получено, надо пройти его, а потом поступай как хочешь. Идем! Не бойся, я не дам тебе умереть.

– Спасибо.

Голос Агнет звучал не слишком уверенно – так мне, во всяком случае, показалось. Но отступать было некуда, и я потянула на себя тяжелую дубовую дверь. Ощущения в игре не отличались от реальности, и это не добавляло оптимизма. Гостиная встретила нас спокойствием, приглушенным светом торшеров и тихой музыкой. Но едва за спиной моей спутницы захлопнулась дверь, тревожно защелкал метроном. Время пошло. Агнет подбежала к изящному столику у двери, взяла лежавший на нем листок бумаги, зачитала список:

– Надо найти: подсвечник, старинную книгу, апельсин, веер, бронзовую статуэтку кошки и черную розу.

Упоминание черной розы повергло в трепет, ведь именно она сгубила Маринку, но я постаралась взять себя в руки. Игнатьева проходила испытание в одиночку, а мне на помощь пришла Агнет, хорошо знавшая все тонкости игры. Прошлый раз, во сне роза находилась за портьерой, и я метнулась к окну, надеясь обнаружить ее там. Тщетно. Взгляд обшаривал комнату, но ни один предмет из списка не попадал в поле зрения. Тем временем Агнет уже успела положить на столик найденный где-то апельсин, подсвечник и старинную книгу.

– Таня, ты должна найти хотя бы одну вещь! Я не могу подсказывать. Сосредоточься!

Легко сказать: «Сосредоточься!» Метроном стучал все быстрее, неумолимо отсчитывая последние минуты моей жизни. Паника мешала сконцентрироваться на главном, комната перед глазами кружилась и плыла. В какой-то миг из пестрой круговерти предметов вынырнула изящная статуэтка выгнувшей спину кошки. Отчаянным усилием воли я сосредоточилась на этом образе и спустя секунду сообразила, что бронзовая кошечка спокойно стоит на каминной полке. Камин находился в противоположном конце гостиной, но мне хватило доли мгновения, чтобы добежать до него и схватить статуэтку. Еще три шага, и трофей оказался на столике рядом с найденными Агнет предметами.

– Отлично, Таня! Время еще есть. Осмотрись внимательнее.

Щелчки метронома звучали как барабанная дробь, время испытания стремительно подходило к концу. Веер лежал на подлокотнике плюшевого кресла, всего в паре шагов от меня, и я не могла понять, почему раньше не заметила его. Схватив добычу, я ринулась к столику. Агнет стояла рядом, держа в руках проклятую черную розу.

– Ты справилась, – произнесла она и положила цветок к остальным трофеям.

Метроном смолк, дверь нехотя открылась. Мы вышли в коридор.

– Молодец. Если бы не страх смерти, искать было бы легче. Когда представляешь, что тебя ждет, теряешься и перестаешь контролировать ситуацию. Но с другой стороны, если не знать правила игры, проще попасть в ловушку. В общем, с боевым крещением! – подытожила Агнет, вновь улыбнулась, и ее накрашенные алой помадой губы показались мне окровавленными. – Страх скоро пройдет, и ты обязательно вернешься к нам.

Агнет оказалась права. В сравнении с «Ухмылкой мертвеца» действительность казалась серой и скучной. Жуткие видения, в которые я погружалась, начиная играть, пугали и притягивали одновременно. Фантастический мир кошмаров казался более реальным, нежели то, что происходило в повседневной жизни. Разум подсказывал, что нельзя вновь и вновь заходить в игру-ловушку, но желание оказаться в таинственном, полном смертельных тайн доме оказывалось сильнее доводов рассудка. В конце концов, с опытной и сильной Агнет опасность мне не грозила, и я могла какое-то время спокойно исследовать закоулки зловещего дома. Другое дело те, кто не имел таких крутых друзей, как Агнет. Для них риск действительно был очень велик. Я понимала, что обязательно должна предупредить Толика, а главное – познакомить его с Агнет.

И вот в один прекрасный, а может быть и не очень, денек (признаюсь честно, погода за окном меня абсолютно не волновала), я оторвалась от компьютера, решив сходить в гости к Стоцкому. По телефону обсуждать такие вещи смысла не имело, лучше было сообщить о страшной тайне игры, глядя ему в глаза. Предупреждать о визите я не стала, наверняка Толик коротал весь день дома, не вылезая из Интернета. Стоцкий жил неподалеку, и такая прогулочка пошла бы мне только на пользу, позволив немного проветрить мозги.

Миновав тихие, вообще-то зеленые, но сейчас заваленные мерзкими на вид осевшими сугробами дворы, я подошла к пятиэтажке, где жил Толик. У двери меня окликнули. Голос был знакомым, и именно поэтому оборачиваться не хотелось. А за спиной уже зацокали каблучки…

– Тань, привет еще раз!

– Привет! Давно не виделись.

– Точно, на уроке алгебры расстались, с тех пор, наверное, часа четыре прошло. – Регина засмеялась, сверкая по-голливудски белоснежными зубами. – А ты что тут делаешь?

– Да так, решила прогуляться немного.

– Лично я к Толику. Он мне все уши прожужжал про какую-то игру, а я ее никак найти не могу в сетях, придется на экскурсию идти. У Стоцкого она загружена в комп.

– Он и тебя приглашал?!

Миронова посмотрела на меня с удивлением. Похоже, вопрос прозвучал слишком патетично.

– В том-то и проблема, Таня. Стоцкий всем приглашения рассылает, а они не проходят. Ошибка какая-то в игре. Толик меня попросил зайти, чтобы взглянуть на это чудо компьютерной мысли. Но, честно сказать, игра меня совсем не занимает.

Признаюсь, последнее время Регина меня здорово раздражала, но все равно мы оставались друзьями, а сейчас речь шла о жизни и смерти. Легкомысленный Стоцкий не только себя подвергал огромной опасности, но и других заманивал в смертельную ловушку. Хорошо еще, что приглашения у него не работали! Неужели он не понимал, насколько все это серьезно?! Ведь я же ему говорила…

– Послушай, Регина, на самом деле я не гуляла, а к Толику шла, как раз из-за «Ухмылки мертвеца». Это не простая игра, она убивает людей.

Я думала, что Миронова только рассмеется, услышав такое заявление, но ошиблась. Хорошенькое личико Регины омрачила тревога.

– Откуда ты знаешь?

– Игнатьева из-за нее умерла.

– Правда?!

– Чистейшая. Я сама начала играть и вижу, насколько все серьезно.

– Получается, Толику грозит опасность?

– Еще какая! Но он не хочет этого понять.

Пока мы поднимались в квартиру Стоцкого, я быстренько ввела Регину в курс дела. Она слушала очень внимательно, ни разу не усомнившись в услышанном. Уже стоя на лестничной площадке пятого этажа, она подытожила мой рассказ:

– Раз все так опасно, мы должны уговорить Толика бросить игру, пока не поздно.

– Именно это я и пытаюсь сделать. Может, он хотя бы тебя послушает?

– Посмотрим.

Регина позвонила в дверь, а в моей голове вновь засвербели жуткие мысли. Что, если звонок отвлек Стоцкого от игры и он в этот самый момент по нашей вине совершил смертельную ошибку?

– Приветик, барышни. – Толик безмятежно улыбнулся. – Что привело вас в мое скромное жилище?

Я рот не успела открыть, как Регина разразилась пламенной речью, призывая Стоцкого бросить «Ухмылку мертвеца». Он только усмехнулся.

– Экие вы, девчонки, нервные. Я в курсе, потому действую осторожно, выверяя каждый шаг.

– Толик!

– Спокойно, Регина! Интуиция мне подсказывает, что эта игра не столь опасна, как некоторые о ней думают. Сейчас комп перезагружу, и ты сама все увидишь.

Мы проследовали в комнатушку Толика. Точнее, угол спальни, которую он делил со своим братишкой. Чтобы любопытный малыш не мешал ночами просиживать за компьютером, Стоцкий отгородил свой угол шкафом и воздвиг вокруг настоящие баррикады из книжных полок. К счастью, шустрый мальчонка еще не вернулся из детского сада, и мы могли спокойно обсуждать наши проблемы. Кое-как разместившись возле старенького компьютера, мы замерли, ожидая, когда закончится перезагрузка. Оставалось несколько минут до того, как Толик вновь войдет в проклятый дом, и за этот короткий срок нам с Региной следовало убедить его бросить игру.

– Послушай, Толик, скажи откровенно: разве тебе не кажется странным, что ты полностью погружаешься в виртуальную реальность, словно действительно переносишься в этот кошмарный дом?

– Ну, ты немного преувеличиваешь эффект, Татьяна, но графика в игре действительно классная, потому я ее и выбрал.

– Графика?! А то, что нас сейчас окружает, – тоже графика?! Ты этим словом обозначаешь реальность?

Толик посмотрел на меня с нескрываемым удивлением:

– Не понял. Что ты имеешь в виду?

– Эффект абсолютного присутствия. Когда ощущения неотличимы от реальных.

– Ты, наверное, о другой игре говоришь. Или у тебя не в меру разыгралось воображение – говорят, весной такое случается. Сезонное обострении фантазии.

Насмешливые речи Толика обидели меня всерьез. Я боялась за него, хотела уберечь от беды, а он воспринимал все мои предупреждения как шутку или, что еще хуже, – бред сумасшедшего. Первым желанием было уйти, хлопнув дверью, но я сдержала гнев и попыталась как можно более убедительно рассказать все, что знала об «Ухмылке мертвеца». Начала со своих странных снов, переносивших в иную реальность еще до того, как я вступила в игру, поведала о встрече с Маринкой и Агнет, сообщила о тех невероятно реалистичных ощущениях, что возникали у меня, стоило только сесть за компьютер.

– Знаешь, Андреева, у тебя потрясающе развито воображение. С таким талантом надо идти в писатели. Ты классную историю сочинила, остается только ее записать. А теперь попробуй забыть о своих фантазиях и посмотри, что происходит на самом деле.

За время разговора древний компьютер соизволил перезагрузиться и теперь ждал, когда на него обратят внимание. Зловещее жужжание вентилятора перекрывало остальные звуки, потихоньку вгоняя в панику. Тем временем не ведающий страха Толик зашел на сайт, выбрал из многочисленных игр «Ухмылку мертвеца», беспечно кликнул по иконке. Взмахнул косой хохочущий скелет, потекли кровавые ручьи, и спустя несколько секунд на экране возникла комната, в которой «жил» персонаж Стоцкого. Надо признать, одет он был намного лучше, нежели мой, а это означало, что за время игры Толик успел приобрести больше предметов гардероба, увеличивавших его силу и живучесть. В душе всколыхнулось чувство, похожее на зависть. Все игроки стремились максимально увеличить характеристики своего персонажа, и думаю, что именно это желание стать лучше других заставляло их сутками торчать в игре, платить реальные деньги за виртуальные покупки и творить прочие безумства.

– Картинка, конечно, хорошо прорисована, но до реальности явно недотягивает. – Стоцкий перешел в полноэкранный режим. – Согласись.

– Подожди! Это происходит, когда начинаешь играть. В какой-то миг обнаруживаешь, что ты перенесся в дом и все вокруг до ужаса реально.

– Честно скажу, со мной такого никогда не происходило. Вот смотри, сейчас мы одного монстра на пробу завалим. Зовут его Джон Обезьяна. Когда-нибудь била такого? На самом деле урон от него не такой уж и большой, но в первые дни с ним приходилось повозиться. А теперь я оружие хорошее купил, кое-что из брони, и запросто в одиночку с ним справляюсь, здоровье всего семь раз восполняю.

Сидевшая на подоконнике Регина притворно зевнула, извлекла из кармана пудреницу и принялась разглядывать в зеркальце отражение своего безупречного лица, давая всем видом понять, что отчаянно скучает. Надо сказать, что со стороны обсуждение игрового процесса всегда выглядело довольно странно и дико. Для непосвященного рассуждения об уроне, агрессии, купленных вещах, повышавших здоровье, звучали как бессмысленный бред.

– Толик, осторожно! Если он тебя убьет, ты погибнешь на самом деле.

– Спокойно, Татьяна, он мне по силам. Скоро дойду до восемнадцатого уровня, тогда второй этаж откроется, там наверняка потруднее будет. А этот Джон Обезьяна годен только на то, чтобы новичков пугать.

– Во сне он меня убил.

– Ну и что? Ты же сейчас жива и здорова.

Я промолчала. Получалось, что каждое произнесенное мною слово оборачивалось против меня. Тем временем персонаж Толика начал двигаться по коридору, направляясь к одной из закрытых дверей. Я как наяву представила освещенную тусклой лампочкой комнату с забрызганными кровью стенами и грязным полом, в которой обитал Джон Обезьяна. Еще миг, и реальный мир исчезнет, уступив месту кошмару, холод проклятого дома пронижет до костей, заскрипят старые половицы под ногами…

Перед глазами возникла знакомая комната, в первый момент казавшаяся пустой, послышались тихие стоны. Груда тряпья в углу зашевелилась, приобретая форму отдаленно похожего на человека существа, вспыхнули горящие уголья глаз. Монстр оскалился в злобной усмешке, демонстрируя длинные желтые клыки. Привычная картина… Но теперь я наблюдала за происходящим с другой стороны экрана и находилась в полной безопасности.

– Сейчас мы его отделаем по полной программе. Смотрите, барышни, и учитесь.

Персонаж Стоцкого был вооружен увесистой, утыканной ржавыми гвоздями дубинкой, дававшей, судя по всему, значительный урон. Не медля, он обрушил ее на голову чудовища. Монстр атаковал в ответ, полоснув когтистыми четырехпалыми лапами, послышался характерный звук удара, Толик вновь взмахнул дубинкой… Красные столбики, показывающие, сколько жизни осталось у участников сражения, быстро поползли к нулю.

Бой, разворачивающийся на мониторе компьютера, ничем не отличался от тех, что ежеминутно происходили в других, подобных «Ухмылке мертвеца», онлайн-играх. Атака игрока, атака противника, снова атака игрока, и так до победы. Или до смерти. Но представить настоящую смерть оказалось достаточно трудно – нарисованные персонажи были страшно далеки от реальности.

– Еще раз – и готов.

Удар, и поверженный Джон осел на пол, превратившись в багровую лужу, под потолком вспыхнуло сияющее слово «Победа». Довольный Толик собрал причитавшиеся ему монеты, опыт и энергию, оторвал свой взор от компьютера:

– Ну и как? Перенеслась в соседнюю реальность?

– Нет, Толик. Такое впечатление, будто это другая игра. Хотя Джона Обезьяну я сразу узнала, да и как можно не узнать того, кто однажды разорвал тебя на кусочки?

– Знаешь, Таня, если говорить серьезно, то ты все слишком близко к сердцу принимаешь. Тебе приснился кошмар, потом Маринка умерла, вот ты и вообразила себе невесть что. Когда один ночью за компом сидишь, и не такое можно нафантазировать. Помнишь, как ты повсюду Катерину искала? Верила, будто в Зазеркалье у тебя есть мертвая сестра-близнец? И где она теперь?

– Не говори мне про Катерину! Я до сих пор не знаю, кто это был на самом деле.

– Твое воображение.

– Толик!

– Ладно, ладно, умолкаю. Извини, если обидел. А в эту игру я немного поиграю и брошу. Открою еще один этаж, и хватит. Только гляну, что за чудища там обитают. А вообще, она такая же однообразная, как и все остальные. Если в ней и можно умереть, то исключительно от скуки.

– И правда, бросай ее, Толик, – вмешалась в разговор молчавшая все это время Регина. – Эта игра жестокая и глупая. Но ничего сверхъестественного в ней нет.

Стоцкий с Мироновой начали болтать о чем-то своем, а я молчала, обдумывая случившееся. Почему Толик не увидел игру так, как видела ее я? Может быть, и в самом деле у меня имелись проблемы с головой? Неужели я тихонько сходила с ума, погружаясь в свои собственные бредовые видения? Так же, как и с Катериной…

Глава V

Мертвая подруга

– Мы попали в ловушку, так не должно быть, – хрипло проговорила Агнет, отступая к закрывшейся за нашими спинами двери. – Нас подставили, это смертельный бой.

В первое мгновение я даже не сообразила, что происходит. Агнет регулярно ходила со мной на задания, помогая сражаться с чудовищами или искать потерянные предметы, это вошло в привычку и превратилось в рутинное занятие. Я разок-другой ударяла Джона Обезьяну или второго обитавшего на этаже монстра, а затем Агнет одним ударом своего самурайского меча добивала противника. Мне с каждого боя выпадала награда, а моя подруга не получала ничего, поскольку с ее высоким уровнем «вся эта мелюзга» была давно пройденным этапом и не давала ни опыта, ни энергии, ни монет. Вот и теперь, войдя в комнату, я думала, что бой не преподнесет никаких сюрпризов, но жестоко ошиблась. За дубовой дверью находилась не привычная грязная комната Джона, а громадное помещение с кирпичными сводами, куда выходили черные жерла закрытых решетками тоннелей. Освещали это мрачное местечко факелы, что делало обстановку еще более жуткой.

– Мы попали на другой этаж. Этот противник во много раз сильнее тебя. Да и меня… Таких не бьют в одиночку.

– И что же нам делать? – задала я глупейший вопрос, в глубине души отчетливо понимая – единственное, что нам оставалось, это драться до конца и умереть в неравном бою, заодно погибнув и в реальном мире.

Одна из решеток медленно поползла вверх, наполнив подвал душераздирающим скрежетом ржавого металла. В темноте промелькнуло отливавшее бронзой змеиное тело, послышалось угрожающее шипение.

– Это Женщина-змея. По легенде, она сбежала из бродячего цирка и окончательно мутировала, искупавшись в реке, куда сбрасывались отходы с химической фабрики. Она может ужалить, после чего руки отнимаются на несколько секунд, а может душить щупальцами. Ударь ее один раз, прими исцеляющий эликсир и спрячься где-нибудь в углу. Я попробую добить ее в одиночку. У меня много эликсира. Как-нибудь справимся.

Меня удивило спокойствие Агнет, с которым она готова была принять неравный бой. Когда мы по ошибке зашли в подвал, в голосе моей подруги звучал страх, но теперь от него не осталось и следа. Неужели Агнет не боялась смерти? Наверное, за время игры ей доводилось попадать в передряги похлеще этой, поэтому неожиданная встреча с Женщиной-змеей не слишком напугала ее. А вот у меня тряслись поджилки и спина холодела от страха…

Тем временем Женщина-змея успела выползти из своего укрытия, представ перед нами во всей своей грозной красе. Ее гибкое тело покрывала блестящая чешуя, лицо все еще хранило следы былой красоты, а раскосые изумрудного цвета глаза горели дьявольским огнем. Волосы мутантки превратились в клубок змей, сделав ее похожей на мифическую Горгону, ноги заменял длинный хвост, а неестественно гибкие руки имели длинные жала, выступающие из ладоней. Мне явно не следовало смотреть в глаза чудовища, но почувствовав на себе гипнотический взгляд Женщины-змеи, я осмелилась поднять взор. Ее тонкие губы сложились в усмешку.

– Сюда… – прошипела она и поманила меня своим ненормально гибким пальцем.

– Бей первой и сразу прячься, – шепнула Агнет, доставая меч из ножен. – Один удар и восполнение, не больше. И не смотри ей в глаза. Давай, Таня!

Моим оружием был жалкий кусок водопроводной трубы, за который пришлось выложить в магазине почти все заработанные во время боев с чудовищами монеты. Он не шел ни в какое сравнение с роскошным мечом Агнет, однако с этой железякой я себя чувствовала намного увереннее в сравнении с первыми боями, когда приходилось сражаться голыми руками. Поборов страх, я ринулась в атаку, но тело Женщины-змеи оказалось тверже стали, наверное, из-за покрывавшей его чешуи. Труба скользнула по касательной, не причинив чудовищу ни малейшего вреда. Ответный удар был страшен… Рука-щупальце двигалась молниеносно, я едва сумела засечь это движение, как почувствовала сильнейшую обжигающую боль в плече, от которой потемнело в глазах.

– Восполни жизнь и прячься! – донесся откуда-то издалека голос Агнет.

Рука висела как плеть, слабость, наполнявшая тело, усилилась. С огромным трудом я отползла в сторону, спрятавшись за поддерживавшей своды кирпичной колонной. Теперь надо было достать из висевшей на поясе сумки эликсир восполнения жизни. Такая простая на первый взгляд задача оказалась для меня практически невыполнимой. Я чувствовала себя мертвой процентов на девяносто, и каждое движение давалось мне с огромным трудом. Расстегнуть сумку, достать оттуда алое, сверкавшее, как рубин, зернышко эликсира, проглотить его… Отчаянное усилие на грани беспамятства, и вот уже алая капля коснулась моих губ, изменив все в один миг. Боль исчезла, по венам заструилась горячая волна жизненных сил. Эликсир исцелил меня, но я знала, что в сумке больше не осталось бесценных зерен, и если монстр атакует меня в следующий раз, то эта атака окажется смертельной.

А бой продолжался. Агнет виртуозно владела мечом, однако Женщина-змея и не думала сдаваться, продолжая методично атаковать свою единственную противницу, отбирая у нее жизнь удар за ударом. Я как завороженная смотрела на этот смертельный танец, не в силах отвести взгляд. После каждого удара чудовища Агнет восполняла свои силы с помощью жизненного эликсира, и мне оставалось надеяться на то, что запас алых зерен в ее сумке неиссякаем.

– Таня! Я ее почти убила. Последний удар за тобой. Готовься, у меня остался только один эликсир.

Один эликсир… Это означало, что после атаки Женщины-змеи Агнет не сможет восполнить силы и погибнет, а я добью монстра и живой выйду из проклятого подземелья. Спасусь ценой жизни подруги.

– Так нельзя!

– Выбора нет, – Агнет проворно отскочила в сторону, уклонившись от выпада длинного жала, остановилась, тяжело дыша, – иначе умрем обе. Чтобы добить ее, используй мой меч.

Я понимала – Агнет права. Тот, кто нанесет предпоследний удар, не имея жизненного эликсира, обречен. Ни у меня, ни у нее не осталось драгоценных рубиновых капелек жизни, а значит, одна из нас должна была умереть в любом случае. Вот только кто? Агнет все уже решила… Вихрь мыслей проносился в моей бедной голове, повергая в панику. Я не хотела умирать, но и не хотела спасения, полученного ценой жизни подруги.

– Получай, змеюка! – с яростью выкрикнула Агнет, отрубив извивающееся щупальце монстра.

Чудовище издало жуткий, нечеловеческий вопль и из последних сил атаковало Агнет, ужалив ее в самое сердце. Моя подруга рухнула на окровавленный пол, ее пальцы разжались, и меч с жалобным звоном упал на каменные плиты. Теперь для меня не осталось выбора: только выжить любой ценой, вырваться из смертельной ловушки. Я подхватила оружие, ощутив тепло рукояти в своей ладони. На миг наши взгляды пересеклись – зеленые глаза Женщины-змеи наполняла холодная безграничная ненависть.

– Это тебе за Агнет!

Я взмахнула клинком так, словно всю жизнь владела искусством боя на мечах, одним махом снеся голову мерзкого чудовища. Все было кончено. Секунда прошла в оцепенении, а потом над головой вспыхнуло, озарив подвал ослепительным светом, слово «Победа». Дверь в коридор открылась. Я сделала шаг к выходу, но замешкалась на пороге. Агнет неподвижно лежала на полу, не подавая признаков жизни. Она была мертва. Понимая, что ничем не смогу ей помочь, я выскочила из помещения. Дверь оглушительно хлопнула за спиной. И только в коридоре ко мне пришло осознание того, что случилось. Без сил опустившись на пол, я отчаянно зарыдала, отдавшись охватившему меня горю.

Накрывшись с головой одеялом, я сидела на кровати, глядя в одну точку. Разумным решением было бы выйти из игры, с позором бежать из этого кошмарного мира и постараться забыть о случившемся. Но перед глазами вновь и вновь вставали картины смертельного боя, того, как Агнет бесстрашно сражалась с чудовищем, защищая меня от неизбежной гибели. Почему я не вытащила ее тело из подвала, бросила рядом с мертвым монстром?! В те минуты я думала только о своем спасении, боялась, что дверь захлопнется снова, Женщина-змея воскреснет и начнется новый бой. Я приняла роковой выбор Агнет, согласившись с тем, что она должна умереть, а потом малодушно бежала с поля боя, вновь предав ее.

Негромкий стук в дверь прервал мои душевные терзания. Кто пришел в гости на этот раз? Снова Маринка? Или…

– Входи! – крикнула я, задрожав от внезапной догадки. – Входи!

– Привет еще раз! – Целая и невредимая Агнет вошла в комнату, улыбнулась ярко-алыми губами.

– Агнет! Ты жива?!

– Нет, Таня. Я мертва. Давно мертва. Прости, что не сказала об этом раньше.

– Давно?! – Я не верила собственным ушам. – То есть как «давно мертва»? Тебя же только что убила Женщина-змея?

– В очередной раз. Это пустяк. Конечно, было больно, но к боли быстро привыкаешь. Татьяна, я одна из тех мертвых друзей, о которых ты когда-то говорила. Мы с тобой познакомились через два года после моей гибели.

Информация не укладывалась в голове. Я сжала виски ладонями, словно пытаясь втиснуть разбегавшиеся мысли в череп. Агнет – мертвая подруга?! Даже после всего пережитого я не могла поверить в это.

– Смотри…

Агнет сняла закрывавшую ее лицо золотую полумаску. Крик ужаса едва не сорвался с моих губ. Как и у Маринки, у моей подруги не было глаз, вместо них зияли страшные черные дыры.

– Теперь веришь? Такое случается со всеми, кто погиб здесь. Поэтому большинство игроков носит маски, хотя можно купить себе и фальшивые глаза. Они дорого стоят, зато есть возможность подобрать оттенок и форму на любой вкус. Впрочем, мне больше нравятся маски, они придают облику загадочность.

– Так ты слепая? – задала я глупый вопрос.

– Нет. Я прекрасно вижу, хотя не могу объяснить как. Зрение даже улучшилось. При жизни у меня была сильная близорукость.

Мы замолчали. Я не осмеливалась вновь взглянуть в лицо мертвой подруге, только слышала знакомый негромкий, чуть хрипловатый голос. Сейчас в его интонациях звучала легкая насмешка, хотя речь шла о страшных вещах.

– Мое бренное тело давно сгнило в гробу, а вот душа продолжает бродить по Интернету. Я боюсь одиночества, а потому постоянно заглядываю в чаты и социальные сети, ищу тех, кто может со мной поболтать. Так я с тобой и познакомилась, а потом мы стали друзьями. Я не могла сказать тебе правду. Боялась, что ты отвернешься от меня. Кому понравится водить дружбу с мертвецом? Мне не хотелось приглашать тебя в игру, но ты сама сделала выбор. И все же зря я его поддержала.

– Нет, не зря. Теперь я знаю правду.

– И что, стало легче?

– Нет. Но, во всяком случае, теперь ясно, во что я впуталась.

Агнет села на кровать рядом со мной, вновь надела полумаску, тщательно расправила складочки своего диковинного наряда.

– Живой человек не может приглашать в «Ухмылку мертвеца» новых игроков. Только покойник. Потому Толик не сумел отправить тебе приглашение. А его, наверное, позвала Маринка. Эта цепочка никогда не оборвется.

– Я боюсь за Толика. Он не понимает всей серьезности ситуации. Самое скверное, что он почему-то не может входить в игру, как я. Мне удается каким-то чудом переноситься в этот мир, жить в нем, а он видит только картинку на экране. Наверное, у него с головой что-то не так. Или игра опасна только для тех, кто воспринимает все, как я? Может быть, Толику ничего и не грозит?

– Игра убивает всех участников. Но знаешь, Таня, это с тобой что-то не так. Ты видишь «Ухмылку мертвеца» изнутри, как те, кто уже умер. Для живых это обычная игра. Они, ни о чем не подозревая, входят в нее, продолжая играть до тех пор, пока не оказываются в смертельной ловушке, вроде той, что подстроили тебе сегодня, или гибнут по неосторожности. Тогда игроки попадают в этот дом, получают возможность общаться между собой, но непременно после смерти.

– Ничего не понимаю! Я не понимаю, что происходит со мной, что творится вокруг… Ты хотя бы знаешь, откуда взялась эта проклятая игра? Ведь ты давно в нее играешь, наверное, многое успела разузнать?

– Кое-что знаю, но это ничего не объясняет. Игру придумал мой парень. Он работал программистом в одной компании, разрабатывающей сетевые игры. Обычная фирма, обычная работа. Все как у всех. Однажды у Андрея появилась какая-то блестящая идея новой игры, он как на крыльях полетел к начальству, надеясь на успех, но его не поняли. Андрей в пух и прах разругался со своей непосредственной начальницей, ушел с работы, заодно скопировав себе программу, над которой они работали. Он хотел усовершенствовать ее, воплотить в ней свои идеи.

– А что он задумал?

– Не знаю, я не разбираюсь в таких вещах. Он пытался объяснить суть, но для меня это был темный лес. У компьютерщиков свой язык и свое представление о действительности. Одно я знаю точно – все это не имело никакого отношения к черной магии, проклятиям и тому подобному. Бросив работу в компании, Андрей уединился дома, сутками не спал, сидя за компьютером, а я варила и варила ему кофе… Наконец все было готово. Я и несколько его друзей взялись тестировать игру. Ничто не предвещало беды. А потом случилось страшное. Его телефон не отвечал. Я звонила и звонила Андрею, но он не брал трубку. У меня были ключи от его квартиры, но войти в нее мне не удалось, дверь оказалась заперта изнутри на задвижку. Мы вместе с соседями вызвали полицию. Когда дверь взломали, я увидела Андрея. Мертвого. Он сидел за компьютером; как всегда, тихо жужжал вентилятор… Мне никогда не забыть этот звук! Он преследовал меня в ночных кошмарах до самой смерти. Хорошо, что мертвые не спят. Иначе бы я давно сошла с ума. У Андрея не было глаз, а его лицо обезобразила гримаса боли и ужаса. В последний миг его жизни случилось нечто чудовищное. Но никто не мог дать ответ, что именно. Вот и все. Вскоре дело закрыли, а я во сне и наяву продолжала видеть его искаженное лицо.

– А игра?

– Какое-то время я не подходила к компьютеру. Но игра была дорога Андрею, она стала самым важным и последним делом в его жизни, и однажды я вновь вступила в нее. Как ни странно, игроков в ней прибавилось, хотя «Ухмылки мертвеца» не было ни в одной социальной сети и никто, кроме близких друзей Андрея, не знал о ней. Я начала играть. В память о любимом. Ночи напролет била этих несчастных нарисованных монстров, обливаясь слезами и вспоминая о своем счастье, которое не ценила. Когда Андрей был жив, мне казалось, что он слишком много времени уделяет работе, не думает ни о чем, кроме своих программ. И вот он погиб, а его игра жила. Это было так несправедливо, так жутко, так чудовищно. Сидя за компьютером, я все время думала об Андрее, так хотела сказать ему то, что не успела. Мои руки били монстров, глаза искали черную розу и статуэтку кошки, а душа была с ним. Я плакала, плакала, плакала, проклиная себя за черствость и равнодушие. А потом попала в смертельный капкан. Это была чудовищная, мучительная смерть. Но в последние мгновения жизни я думала об Андрее, верила, что после смерти мы будем вместе. И не ошиблась. Отныне мы навечно заперты с ним в этом аду.

– Значит, Андрей здесь?

– Да, мы встретились в проклятом доме. Но только любовь куда-то исчезла. Этот кошмарный мир гасит добрые и светлые чувства. Игра убила не только наши тела, но и нашу любовь. Осталась только прокачка – бить, бить, бить, искать, искать, искать, зарабатывая монеты, покупая дурацкие костюмы и повышая свой уровень. Новые этажи, новые чудовища… Это абсурд, из которого невозможно вырваться.

– Но если Андрей сам создал эту игру, неужели он не может ее изменить?

– Не уверена. У него в башне стоит компьютер – даже здесь программист без него не обойдется. Андрей постоянно дорабатывает программу, создает новые этажи, новых противников, но мне кажется, «Ухмылка мертвеца» поработила его.

От рассказа Агнет хотелось завыть. Я так живо представила себе это бессмысленное существование без чувств и любви, бесконечные коридоры мрачного дома, населенного выдуманными монстрами, которых до бесконечности убивают мертвые игроки, обреченность всех тех, кто однажды попал сюда, что едва сдерживала слезы.

– Теперь ты все знаешь, Татьяна. В этот раз тебе удалось избежать смерти, но однажды она окажется хитрее. Беги, пока не поздно.

– А Толик? Он не верит мне, думает, будто у меня слишком развито воображение и я все выдумала. Он может погибнуть в любую минуту.

– Если он не верит тебе, значит, не любит. И ты его не спасешь. Каждый сам выбирает свою судьбу. Смирись и думай о себе.

– Нет! Даже если он не любит меня, он не должен из-за этого умереть. Надо уничтожить игру! Тогда больше никто не погибнет.

– А как же я? – Агнет печально улыбнулась. – Один философ сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». У меня нет тела, я не могу вырваться за пределы Сети, но я сознаю себя, по сути – живу, пусть и странной жизнью. И Андрей живет, и многие, многие другие. Если нас сотрут, как ненужные файлы, мы уйдем в никуда. Умрем. Но я хочу жить. Даже сейчас. Даже так.

– Но ведь ты сама говорила, что тебе здесь все осточертело. Мол, это ад, бессмысленное существование и все такое.

– Жизнь тоже бывает бессмысленной. Рискну предположить, что у большинства живущих она именно такая. Человек ходит на нелюбимую работу, общается с опостылевшими людьми, тупо, изо дня в день, повторяет одни и те же действия, но согласись, даже такое существование – не повод для самоубийства. Небытие – страшнее.

Я не ответила. Агнет была права. Но из-за «Ухмылки мертвеца» гибли люди, и одной из новых жертв мог стать Толик. Похоже, мы попали в беспросветный тупик. Я не представляла, что делать дальше, но вдруг в голове, как звездочка, вспыхнула неожиданная идея:

– Агнет, скажи, а ты можешь познакомить меня с Андреем?

– Зачем?

– Мне хочется с ним поговорить.

– Раньше новички не могли проходить на этажи, где живут игроки с более высоким уровнем. Но теперь появилось это, – Агнет показала болтавшийся у нее на шее маленький золотой ключик. – В этом доме великое множество потайных ходов. С их помощью можно проникать в запретные помещения. Наверное, ключик сделал Андрей, а может быть – сама игра. Она постоянно меняется, только одно правило остается неизменным – любая ошибка игрока карается смертью. Я могла бы отвести тебя к Андрею, но вряд ли ваш разговор что-то может изменить. Он человек с трудным характером и скорее всего не станет слушать тебя.

– Агнет, пожалуйста, пойдем!

– Хорошо, я вас познакомлю. Попробую, точнее сказать.

Мой шестнадцатый уровень не позволял покидать верхний этаж дома, где находились комнаты новичков, недавно вступивших в игру. Казалось, преград не существовало, ступени ведущей вниз лестницы таяли в темноте, зовя в неведомое, но эта темнота была прочнее бетона. Для Агнет, давно пробившейся в топ сильнейших игроков, такой проблемы не существовало, она могла спокойно путешествовать по всему дому. Я почему-то думала, что она сумеет открыть своим ключиком эту непроницаемую темноту, но, выйдя из комнаты, Агнет направилась в противоположный конец коридора, туда, где возле заколоченного окна висело несколько портретов и стоял изящный, но совершенно неуместный в этом мрачном месте диванчик. Вряд ли кому-то пришло бы в голову отдыхать здесь, под взглядами жутких портретов. У изображенных на них людей были зыбкие, исподволь меняющиеся лица. Утонченная, ангельской красоты девушка на доли мгновений оскаливалась в жуткой ухмылке, рассекавшей ее лицо от уха до уха черной полосой, а седовласый господин с бакенбардами терял свои глаза, выкатывавшиеся из глазниц, словно шарики для пинг-понга. Зловещие метаморфозы портретов давно перестали меня пугать, в проклятом доме встречались вещи и пострашнее, однако, как правило, возле этих изображений я старалась не задерживаться. Агнет приблизилась к портрету девушки, надавила на завиток рамы. Чуть помедлив, портрет со скрипом пополз вверх, и за ним обнаружилась небольшая ниша с неприметной дверцей в глубине.

– Сможешь сюда забраться?

– Конечно.

– Тогда следуй за мной и ничего не бойся. Главное – не отставать. Если зазеваешься, попадешь в провал между этажами, а там царит такой хаос, что хакер ногу сломит.

Согнувшись, Агнет пролезла в нишу, открыла дверцу золотым ключом. Я ожидала увидеть за дубовой створкой тесный лаз или ведущую вниз винтовую лестницу, но вместо этого взору открылось безграничное марево багрового тумана, озарявшееся время от времени алыми всполохами.

– Вперед!

Агнет бесстрашно шагнула в зловещую пустоту, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней…

Это было странное, ни на что не похожее ощущение, словно мои тело и душа рассыпались на мелкие кусочки и каждый из них начал жить собственной жизнью, вращаясь в багровом тумане безумия, испытывая страх, любопытство и множество других чувств. Я собрала в кулак всю свою волю, пытаясь остаться собой и следовать за стройной фигурой подруги, уверенно продвигавшейся сквозь непостижимое ничто. Еще шаг, и под ногами заскрежетали металлические ступени.

– Мы в башне. Мало кто из игроков имеет доступ сюда. Только избранные, лучшие из лучших, – не оборачиваясь, пояснила Агнет, продолжая подниматься по узкой винтовой лестнице. – Это прибежище самых грозных монстров и того, кто создал наш сумасшедший мир. Того, кто когда-то был моим любимым парнем Андреем, а ныне зовется Безликим Программистом. Добро пожаловать!

Лестница привела в громадный круглый зал, озаренный странным светом витражей, сводчатый потолок которого таял в темноте. Обстановочка в помещении напоминала декорацию к фильму об ужасах Средневековья – в темных нишах виднелись очертания прикованных к стенам скелетов и мумифицированных трупов, стены «украшали» пыточные инструменты. Все это должно было впечатлять, однако мое внимание привлек стол с громадным монитором, стоявший в самом центре зала на покрытом коврами помосте. Я хотела ринуться к нему, но мою подругу, отлично знавшую это место, привлекло нечто иное.

– Тань, посмотри… – негромко произнесла Агнет, указывая в глубь зала. – Это что-то новенькое.

В темной нише, задрапированной бархатными портьерами, стоял черный кожаный диван, в середине которого сидела женщина, никак не отреагировавшая на наше появление. Статная фигуристая блондинка была облачена в некое подобие смирительной рубашки, подчеркивавшей ее незаурядные формы. Руки женщины с безобразными, похожими на когти пальцами впились в обивку дивана, оставив на ней длинные борозды. Но не шикарная фигура, не страшные кисти рук заставляли не отрываясь смотреть на таинственную незнакомку. Внимание привлекало ее лицо, сосредоточенное, излучавшее ненависть и презрение ко всему миру. Возможно, она могла бы считаться красавицей, если бы не черные провалы вместо глаз, из которых струились кровавые ручейки слез. Я думала, что разучилась бояться, попав в искаженный мир «Ухмылки мертвеца», но от этого сосредоточенно-яростного выражения лица блондинки по спине у меня поползли мурашки. Незнакомка не подавала признаков жизни, и в какой-то момент я поняла, что вижу перед собой отлично сделанный манекен.

– Позвольте представить вам леди Б. Она – воплощение кошмара, ей нет равных по силе и ярости в этом мире, – прозвучал за спиной негромкий мужской голос. – Бои перестали быть непредсказуемыми, а игроки стали слишком сильными и самоуверенными. Но когда в игру вступит леди Б., все переменится. Игроки вновь почувствуют свою слабость и беспомощность, словно вернутся в прошлое, когда они впервые оказались заперты в клетке с безжалостным грозным противником. Это немного взбодрит всех нас.

Я не смела обернуться. Агнет назвала своего парня Безликим, и мне было страшно смотреть в его сторону. Во что превратил лицо своего создателя этот чудовищный мир, каким стал этот человек после гибели?

– А по-моему, эта красотка на кого-то похожа. И где только я видела эти белые локоны и злобный взор?

– У тебя хорошая зрительная память, Агнет. Впрочем, неудивительно, что ты ее запомнила. Однажды встретив эту дрянь, ее невозможно забыть. Помнишь тот день, когда ты зашла ко мне на работу?

– Да.

– Тогда ты имела «удовольствие» познакомиться с моей непосредственной начальницей Илоной Берсеньевой.

– Так это она?! Конечно! И как я сразу не узнала?

– Да, я использовал облик этой гадины, что загубила мою карьеру и жизнь. Наши жизни. Кстати, а кто это с тобой, Агнет? Опять мелюзгу притащила? Сколько раз говорить, что новичкам с низким уровнем здесь делать нечего. И как ты обходишь блокировку?

– Это Таня, моя подруга. И она живая.

– Живая? – Интонации мужчины, на которого я так и не посмела взглянуть, изменились, в голосе послышалось неподдельное удивление. – В каком смысле живая?

– В самом прямом.

Набравшись смелости, я все же обернулась, отважившись взглянуть на создателя кошмарного мира. Воображение подсказывало, что сейчас я увижу чудовище с черной дырой вместо физиономии, однако передо мной стоял обычный парень в джинсах и свитере, с нормальными чертами достаточно привлекательного лица. Почему же его прозвали Безликим?

– Здравствуйте! Я действительно живая. Меня еще не успели убить.

– Не волнуйся, это вопрос времени. И что же тут делаешь, живая Татьяна?

– Я пришла попросить вас переделать игру. Сделайте так, чтобы в ней никого не убивали, а еще лучше, вообще уничтожьте ее.

– Вот как… Старая песня. Предлагаешь мне совершить самоубийство, повеситься на компьютерном кабеле? Я здесь живу, деточка, и, как ни верти, это вполне реальная жизнь, пусть и внетелесная.

– Это я уже поняла. Потому и прошу, измените правила игры, сделайте так, чтобы в нее не могли вступать новые игроки. А для тех, кто уже попал сюда, устройте счастливую жизнь, без ежедневных убийств и потоков крови. Например, превратите «Ухмылку мертвеца» в ферму. Пусть все сажают клубнику и лилии, строят ветряные мельницы и живут в семейных коттеджах.

– Смотрите, маленький гений пришел, сейчас он с пионерским энтузиазмом объяснит, как решить все проблемы!

Безликий Программист говорил зло и возбужденно, но при этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным, словно у обретшего дар речи трупа. Наверное, он носил искусно сделанную маску, скрывавшую от посторонних глаз какую-нибудь чудовищную тайну. Равнодушный взгляд пугал больше гневного голоса, но я нашла в себе силы уверенно произнести:

– Люди не должны больше погибать. И вы можете избавить их от смерти.

– Считаешь, я здесь господом богом работаю, Татьяна? Поверь, я достаточно долго нахожусь здесь и успел о многом подумать. Всякое бывало. Несколько раз пробовал запустить программу саморазрушения игры, пытался заблокировать рассылку приглашений… Да мало ли еще что делал бездарный, никому не нужный программист, которого такие, как Берсеньева, в ломаный грош не ценили! И правильно делали! Я мнил себя гением, а начальству было плевать на мои идеи! Знаешь, каково это – семь лет вкалывать на компанию, отдавать ей все силы, талант, душу, обеспечивать им реальную прибыль, а потом… Для них собственные сотрудники – прах, пыль под ногами. Чертовы менеджеры, им все равно, чем управлять, без разницы, печешь ты хлеб, валяешь валенки или создаешь интеллектуальную собственность! Мне ничего от них не надо, кроме элементарного уважения. Пусть бы копейки платили, пусть бы сверхурочную работу навязывали, но уважали!

Привыкшая к таким рассуждениям Агнет с невозмутимым видом отошла в сторонку, уселась на диван рядом со смертельно опасной леди Б., а Безликий Программист продолжал возбужденно рассказывать о своих взаимоотношениях с работодателем, перестав обращать на нас внимание. Признаться, я немного заскучала, но вдруг он вновь обратился ко мне, и в его голосе сквозила тоска:

– Знаешь, Татьяна, после смерти появляется много времени для раздумий. И, кажется, я понял механизм произошедшего, хотя он не вмещается в рамки того, что принято называть здравым смыслом. После разговора с Берсеньевой я был обижен на весь белый свет, душу переполняли гнев и ненависть. Я начал работать над игрой, чтобы доказать начальству, какие они идиоты. Я жаждал реванша, люто ненавидел их. Не представляю, каким образом этот жгучий яд, разъедавший душу, слился с программным кодом, но ненависть и обида стали сутью игры. Поэтому ее нельзя кардинально изменить, превратить в сладкий кисель, где все пляшут от радости. «Ухмылка мертвеца» – это темный мир. Только так. Хочу я этого или нет. Игра жаждет новых смертей, она не позволит заблокировать рассылку приглашений. Ей нравится убивать пользователей, причинять все новые и новые страдания. В моих силах только создавать новые этажи и населять их отвратительными чудовищами. При жизни я был рабом компании, теперь – собственной интеллектуальной собственности. Впрочем, это уже не важно… Хочешь дельный совет, живая Татьяна? Беги из игры и не пытайся ничего изменить. Фильмы и игры заканчиваются финальной битвой со злом, где оно предстает в виде конкретного персонажа, которого пусть и с трудом, но все же можно уничтожить. Но в «Ухмылке мертвеца» не предусмотрен финал и нет главного злодея. Здесь нет места геройству, участники игры могут только повышать свой уровень и статы. Проваливай отсюда, несостоявшаяся героиня!

Безликий Программист говорил искренне, и у меня не было причины сомневаться в правдивости его слов. Но легче от его откровений не становилось. Он не мог изменить игру, а я не могла убедить Толика, каждый из нас был по-своему бессилен. А люди гибли и гибли, и никто не мог остановить победоносное шествие «Ухмылки мертвеца» по социальным сетям.

– Думаю, если все одновременно перестанут пользоваться компьютерами, игра сдохнет. Но чтобы это произошло, вначале должен случиться конец света, – произнес Безликий Программист и занял место у своего компьютера, давая понять, что разговор окончен. – Удачной игры!

– А мне понравилась твоя леди Б., – Агнет поправила золотистую прядь волос манекена. – В ней чувствуется стиль. Она намного лучше этих бесконечных клыкастых уродов с когтями и щупальцами.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда встретишься с ней в бою, – пробурчал программист, и его пальцы быстро застучали по клавиатуре.

Я поняла, что мы должны оставить его одного.

Глава VI

Кто ты, Катерина?

– Таня!

– Да? – Я вскинула голову, возвращаясь в реальность. Оказывается, все происходило за ужином, вилка в моей руке машинально скребла по тарелке, а мысли были где-то очень далеко.

– Танюшка, что с тобой творится?

– Извини, мама, я немножко задумалась. Но сырники были очень вкусными. Ты о чем-то спрашивала?

– Не сырники, а оладьи. Ты даже не заметила, что съела. Вообще-то я просила тебя передать сахарницу, но дело не в этом. Дело в том, что в последнее время на тебя больно смотреть. Ты таешь на глазах, ушла в себя, словно находишься не здесь. Что тебя гнетет? Неужели все из-за Толика? Или опять ты встретила «Катерину»?

На самом деле, сидя за обеденным столом, я ломала голову над тем, почему могу видеть игру, как мертвые. Что это – случайность? Совпадение? Почему это происходит именно со мной? В голову лезли отвратительные воспоминания о фальшивой сестре, живущей в мире Зазеркалья, и прочих пережитых кошмарах. Не каждому дано было общаться с собственным отражением или переноситься в виртуальный мир компьютерной игры. Может быть, я просто потихоньку сходила с ума? Вполне вероятно, все, что я видела и чувствовала в последние годы, происходило исключительно в моем мозгу и не имело ничего общего с реальностью.

Звякнули тарелки в раковине, зашумела струя воды, с напором вытекавшая из крана, – так и не дождавшись моего ответа, мама начала мыть посуду, лицо при этом у нее было мрачное и сосредоточенное. Наверное, она гадала, как поступить со своей странной, непутевой дочерью, переставшей отличать действительность от бредовых видений.

– Нет, не из-за Толика, – нарушила я затянувшееся молчание. – И даже не из-за Катерины, хотя, признаюсь, вспоминала о ней. Просто пытаюсь немного разобраться в собственной голове. Я какая-то странная, не такая, как все. Пусть у меня никогда не было сестры-близнеца, но откуда взялся этот образ? Почему приходит эта маленькая утонувшая девочка, уверенная в том, что имеет право занять мое место в жизни? Наверное, это какие-то психологические комплексы, проблемы переходного возраста, о которых любят рассуждать психологи. Пусть Катерины никогда не существовало, но этот образ свидетельствует о наличии какой-то проблемы у меня в голове. А еще мне снятся странные сны, да и воображение слишком сильно развито. Даже Толик так считает, хотя он и сам большой фантазер. Может быть, я просто потихоньку свихиваюсь?

– Эх, Таня-Танюшка, – оставив тарелки, мама подошла ко мне, обняла за плечи, погладила по голове, как маленького несмышленого ребенка. – Если бы ты действительно сходила с ума, то не замечала бы этого. Думаю, все это из-за переутомления – в школе задают слишком много уроков плюс бессонные ночи за компьютером. Скорей бы уж наступили каникулы! Плюнем на все дела и укатим на море на все три месяца. У меня три недели неиспользованных можно к отпуску добавить. А потом папа меня сменит. Будем загорать на солнышке, купаться, есть фрукты…

– Ладненько, доживем до каникул, а там все наладится. – Выбравшись из маминых объятий, я направилась в свою комнату.

– Таня! – неожиданно окликнула меня мама. – Вернись! Я должна кое-что рассказать. О твоем детстве…

Сердце екнуло в груди. Родители сумели убедить меня в том, что Катерины никогда не существовало, мое прошлое безоблачно и ясно, словно весенний денек, и вдруг… Что собиралась сказать мне мама? Неужели она сейчас признается во лжи и расскажет о том, как маленькая Катерина утонула в бассейне по моей вине?!

– Пойдем лучше в гостиную, сядем на диван и спокойно все обсудим. Кухня не место для серьезных разговоров.

– Идем, мама.

Проходя через прихожую, я мельком взглянула в громадное зеркало, занимавшее простенок между дверьми. В глазах отражения мелькнула торжествующая ухмылка. Момент истины настал. Катерина, похоже, от души потешалась надо мной.

– Я думала, мне никогда не придется говорить об этом, – мама села на диван, рассеянно теребя в руках бахрому пледа. – Тебе еще трех не исполнилось, и я надеялась, что все случившееся быстро сотрется из детской памяти. Но, похоже, то, что остается в подсознании, забыть не дано. Надо было рассказать тебе об этом стразу, как только ты увидела «Катерину».

– Мам, не тяни! Мне уже страшно.

– Ты тогда… Ну, в общем, ты пережила клиническую смерть.

– Я?!

– Ты, Танюшка. По моей вине. Мы гуляли в парке, я отвлеклась, беседуя со знакомой, а ты выбежала на замерзший пруд и провалилась в полынью. Сразу несколько человек ринулись на помощь, но зимнее пальто мгновенно намокло, став тяжелым как камень… В общем, тебя нашли только через двадцать минут. Мертвую. Почти мертвую.

Мама замолчала, сжав изо всех сил в кулаке край пледа. Я окончательно растерялась и только смогла повторить то, что когда-то слышала на уроке биологии:

– Но это невозможно! От недостатка кислорода мозг погибает на четвертой минуте или около того.

– Как правило, да. Но когда человек тонет в ледяной воде, он словно в анабиоз погружается, все процессы резко замедляются, и мозг может дольше продержаться без доступа кислорода. Так мне потом объяснили.

Мы словно научный доклад обсуждали, а в душе все противилось и кричало – я не могла представить, что речь идет обо мне, о моем мозге, лишившемся кислорода, о том, что все это происходило на самом деле.

– Когда тебя достали из полыньи, ты не дышала и кто-то кричал: «Она мертва, мертва! Ее нельзя реанимировать!» – но я делала тебе искусственное дыхание до тех пор, пока ты не открыла глаза. В этот миг я словно сама заново родилась. Ты сказала: «Мама!» – и заплакала. Все обошлось, разрешилось чудесным образом, ты даже не заболела, несмотря на переохлаждение, и мы с папой решили тебе ничего не рассказывать.

– Но я двадцать минут была мертва!

– Настоящая смерть безвозвратна. Это билет в один конец. Но ты вернулась, а значит, и не уходила слишком далеко, находилась на границе жизни и смерти. Называй это комой, анабиозом, но не смертью. Думаю, из-за кошмарной истории, случившейся в раннем детстве, и появилась «Катерина». Она – твои искаженные воспоминания. Я себя никогда не прощу за свою беспечность и легкомыслие.

– Ладно, мам, все быльем поросло. Не расстраивайся. Я же жива и здорова. В конце концов, ты меня в воду уронила, ты меня оттуда и вытащила. Проехали.

– Спасибо, Танюша.

Странно, но как только первое волнение прошло, я стала воспринимать сногсшибательную новость совершенно спокойно. Она не затронула чувств, только дала повод к раздумьям. Кажется, картина начала проясняться…

– Ладно, дочь. Пора спать ложиться. Завтра в школу. Надеюсь, теперь, когда ты знаешь всю правду, «Катерина» больше не потревожит тебя. Спокойной ночи и сладких снов!

– Спасибо, мама. И тебе спокойной ночи!

В школе Толик Стоцкий явно меня избегал, делая вид, что тщательно штудирует учебник, не замечая ничего вокруг. Наверняка он продолжал играть в «Ухмылку мертвеца» и ему не хотелось вновь возвращаться к этой теме в разговорах. А я и не пыталась вновь изображать из себя ясновидящую Кассандру, имевшую способность предсказывать всевозможные беды и неприятности. Переубедить Толика было невозможно, следовало искать другой способ оградить его от смертельной опасности, а проще говоря – уничтожить проклятую игру. Вот только как?

– Андреева, привет! – Яша широко улыбнулся, шагнул навстречу. – Что новенького в загробном мире?

– Как всегда, статы повышают. Я, между прочим, познакомилась с создателем игры.

– И он там?

– В первых рядах. Подробности – после занятий.

Все шесть уроков я наблюдала за тем, как Абрамов вертится на своем месте, сгорая от любопытства. Однако, поскольку разговор предстоял серьезный, я решила отложить его до конца учебного дня. Наконец прозвенел последний звонок, все дружно ринулись вон из класса, спеша поскорее покинуть здание школы. Яша догнал меня на лестнице, мы вместе зашли в раздевалку, оделись и неторопливо пошли в сторону моего дома. Интересно, когда же все-таки в этом году наступит весна? Все чаще раздавались шуточки о том, что на дворе пятьдесят второе февраля, снегопад и гололед не прекращались, навевая обреченность и равнодушие. В конце концов, можно было жить и без весны, больше не вспоминая о первых листочках и цветочках…

– И что же тебе рассказал программист? – допытывался заинтригованный Яша.

– Признался, что не может контролировать игру, – ответила я, в общих чертах пересказав наш разговор с Безликим Программистом. – Но самое важное даже не это. Кажется, я поняла, почему вижу «Ухмылку мертвеца» так, как если бы была мертва. Однажды я уже оказалась за гранью.

– В смысле?

– Двадцать минут в черном ледяном омуте, без дыхания, без жизни. Клиническая смерть. Можно сказать, что я вижу этот дом изнутри на вполне законных основаниях.

Абрамов слушал мой рассказ, едва не раскрыв от изумления рот, а потом произнес фразу, повергшую в шок уже меня:

– Так, значит, Катерина – это ты?

– Я?!

– Если точнее, часть твоей души, оставшейся в загробном мире после того случая.

Удивительно, но прежде эта простенькая и логичная мысль не приходила мне в голову. Я всегда воспринимала Катерину как злобного чужака, прикидывавшегося невинным отражением и стремящегося заполучить то, что ему не принадлежало. Но Яша, судя по всему, был прав. А он тем временем продолжал развивать свою мысль:

– Без сомнения, все сходится. Ты умерла на какое-то, надо сказать, достаточно длительное время, и часть твоей души осталась на той стороне. Теперь она пытается воссоединиться с тобой, вернуться в мир живых.

– Но Катерина отвратительная особа! Злобная, мстительная насмешница. Неужели это я? И вообще, зачем ей потребовалось врать о сестре-близнеце? Неужели нельзя было сказать все как есть?

– Что, если Катерина, как и ты, не знала правду? Точнее, забыла, ведь вы, в смысле – ты была тогда очень маленькой. Но она инстинктивно чувствовала, что должна быть с тобой.

– Послушай, но ведь после истории с сестрой-близнецом мы пришли к выводу, что в образе Катерины ко мне приходил злобный дух, обитающий в Зазеркалье.

– Значит, ошиблись. Логические умозаключения верны только тогда, когда в их основе лежат достоверные факты. А мы не учли того, что случилось с тобой в детстве, потому и выводы получились неверными.

– Как все просто!

Яша не отреагировал на ироничное замечание, сосредоточенно выискивая маршрут между покрытыми корочкой льда лужами на дороге.

– Знаешь, Яша, Катерина, кем бы она ни была, в последнее меня не донимает, хотя я по-прежнему избегаю смотреться в зеркало. Допустим, мы поняли, кто она и почему я запросто могу входить в реальность «Ухмылки мертвеца». Но это ничего не меняет. Сейчас меня намного больше волнует игра и то, как вытянуть из нее Стоцкого. Он может погибнуть в любой момент.

Абрамов сбавил шаг, опустил на торчавшую из сугроба скамейку тяжелый рюкзак. Остановился.

– Я все время об этом думаю. Можно действовать по трем направлениям. Помнишь об измерении абсолютного зла?

Я кивнула. Еще бы не помнить! В то лето, когда наша компания впервые столкнулась со сверхъестественным, мы познакомились с одной девушкой, отлично разбиравшейся во всех этих туманных вопросах. Она называла себя «ведьмой в хорошем смысле этого слова», обладала необычными способностями, благодаря которым, кстати сказать, спасла всех нас от неминуемой гибели. Эта Светлана и поведала о некой параллельной реальности абсолютного зла, стремящегося разрушить грань между мирами и уничтожить наш мир. Оказывается, зло проникало в жизнь через людские души, которые по своей воле открывали проход в бездну.

– Насколько я понял, – невозмутимо продолжал Яша, говоря таким тоном, словно отвечал урок у доски, – обида и гнев Безликого Программиста открыли еще один проход в измерение абсолютного зла. На этот раз проход находится в виртуальном мире, но он так же опасен, как и любой другой. Теоретически, его может закрыть сам виновник случившегося. Я убежден, если этот Андрей сумеет простить своих обидчиков, кошмар прекратится.

– И не мечтай. Безликий Программист живет этой обидой, наслаждается ею, лелеет, холит. Мне кажется, ему нравится быть униженным и оскорбленным. К тому же он не хочет умирать, прекрасно понимая, что «Ухмылка мертвеца» – это его шанс продолжать жизнь после смерти. Если он поймет, что я хочу уничтожить игру, то превратится в опасного врага. В общем, Яша, он нам не помощник.

– Я так и думал, однако надо рассмотреть все возможности. Второй вариант – действовать через реальную составляющую этой игры и уничтожить саму программу.

– Как?

– Взломать. Внедрить вирус, который сожрет ее изнутри.

– Безликий Программист говорил, что пытался это сделать. И не смог. Я ему верю.

– Возможно, попытка оказалась неудачной, потому что он сам находится внутри игры, стал ее частью. Надо атаковать программу из реального мира.

– Хорошая идея, да только где найти того, кто способен на такие подвиги?

– Я попробую…

– Ты?!!

Я посмотрела на Яшу Абрамова так, словно видела первый раз в жизни. Передо мной стоял щупленький парнишка в нелепых очках и куцем, не по росту пальто. Все в классе знали – Яша неплохо разбирается в компьютерах, но представить, что он может взламывать программы, было трудно.

– Ты что, хакер?! – только и смогла вымолвить я.

– Громко сказано, Таня. Но я думаю, что взломать игру мне по силам. На самом деле это не так уж и сложно.

– Но это необычная игра! Вдруг в ней все по-другому?

– Вполне возможно, но попытаться надо. Это реальный шанс избавить Сеть от «Ухмылки мертвеца».

– Послушай, Яша, если даже обычные игроки погибают, вступив в игру, страшно даже подумать, что случится с тем, кто попытается ее уничтожить! Пожалуйста, не делай этого! Умоляю! А какой третий вариант? Ты же говорил о трех направлениях наших возможных действий.

– Третий еще недостаточно четко прорисовывается. Это скорее сбор информации, которая впоследствии поможет выработать стратегию борьбы. Ты должна сблизиться с Катериной, сделать ее нашим союзником.

Слова Абрамова подействовали на меня как ледяной душ в Антарктиде. Внутри все похолодело и оцепенело, словно душа в один миг покрылась толстой коркой льда.

– Яша, это невозможно… Я не могу…

– Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты.

– Прекрати, я даже слушать этого не хочу!

– Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее.

– Бред!

– Таня, я почти на сто процентов в этом уверен!

– Замолчи!

– Андреева!

Я больше не слушала очкарика. Побежала прочь прямо через заваленный снегом газон к видневшемуся за голыми деревьями дому. Наверняка мое бегство выглядело нелепо и глупо, сильно смахивая на сцену из дешевенького телесериала, но мне не удалось совладать с собственными эмоциями. То, что предлагал сделать Абрамов, было намного хуже любого безумного кошмара. Я знала абсолютно точно – никогда, ни при каких обстоятельствах я не заговорю с Катериной, кем бы она ни была на самом деле.

Родной дом встретил меня словно чужой. Я так любила его теплую добрую атмосферу, спокойствие и уют, но сегодня все изменилось – в спальне меня поджидал компьютер, а со стен скалились коварные зеркала. Они вели в другую реальность – вселенную хаоса, холода и смерти. И невозможно было укрыться от их взоров, и некуда было бежать. Родители еще не вернулись с работы, и я находилась в квартире одна-одинешенька, оставшись наедине с кошмарными мыслями и догадками.

Есть не хотелось, смотреть телевизор или читать книжку – тоже. Уроки в голову не лезли, а в ушах настойчиво звучал голос Абрамова: «Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты. Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее». «Нет, я никогда не заговорю с Катериной, иначе она обрадуется и вновь начнет плести коварные интриги, стремясь вырваться из зеркального плена», – мысленно отвечала я, стараясь не думать о третьем варианте действий, предложенном Яшей. Но и отсиживаться в сторонке было почти преступлением. Стоцкий ежесекундно по легкомыслию рисковал жизнью, Абрамов намеревался сунуться в пекло осмысленно, а я в это время, видите ли, никак не могла разобраться со своей раздвоившейся душой, шарахаясь от собственного отражения.

Взгляд, как нарочно, зацепился за валявшуюся на кресле косметичку. В ней среди прочих вещей всегда лежало маленькое круглое зеркальце в футляре, отделанном стразами, – мамин подарок на Новый год. Наши встречи с Катериной всегда происходили при помощи больших, почти в полный рост, зеркал, когда двое стояли друг напротив друга и казалось, что между ними нет никаких преград, а зеркальце, лежавшее в косметичке, было маленьким и безобидным на вид. Во всяком случае, только человек с очень развитым воображением мог представить, что с помощью этой безделушки удалось бы затянуть кого-то в Зазеркалье.

Мои пальцы чуть дрожали, когда я открывала усыпанный «бриллиантами» футляр. Даже в эти самые секунды я не была до конца уверена в том, что отважусь заговорить с Катериной. Маленькое зеркало отразило большие синие глаза под густой челкой. Мои или Катерины? Взгляд девчонки наполнял испуг и сомнения. Вообще, с чего я взяла, что Катерина захочет разговаривать со мной?

– Катя, нам надо поговорить. Ты слышишь меня?

Губы отражения повторяли мои слова, в глазах светилась тревога. Прежде я часто ловила себя на мысли, что, глядя в зеркало, вижу не собственный отраженный образ, а таинственного двойника, копировавшего каждое движение, но сегодня, как назло, никаких странных ощущений не возникало.

– Катерина, не притворяйся, будто не слышишь меня!

Никакой реакции. Расхрабрившись, я отложила маленькое зеркальце и направилась в прихожую, туда, где находилось самое большое в квартире зеркало.

– Катерина, хочешь поговорить со мной о прошлом? Хоть ты мне и не сестра, но мы оказались очень близки. Желаешь знать почему?

Представляю, как нелепо выглядела эта сцена со стороны! Хорошо еще, что дома не было никого из взрослых и родители не могли наблюдать за странными действиями своего чада, произносящего перед зеркалом пылкий монолог. Так и не дождавшись ответа, я наскоро оделась и, хлопнув дверью, отправилась на прогулку – развеяться и побыть на людях. Кажется, я обиделась на Катерину…

Возможно, все происходило во сне, хотя вероятность того, что это была игра, все же оставалась. Последние дни память играла со мной злые шутки – «Ухмылка мертвеца» увлекала настолько, что я забывала тот миг, когда входила в нее. На душе было тревожно, и хотелось верить, будто мне все же снится сон, во время которого, в отличие от игры, невозможно погибнуть по-настоящему. Я вылезла из-под одеяла, поеживаясь от холода, подошла к сундуку, раздумывая, что бы сегодня надеть. До роскошного гардероба Агнет было, конечно, далеко, но за время игры я успела прибарахлиться, купив несколько неплохих костюмчиков. Сегодня выбор пал на кожаную байкерскую куртку с заклепками и порванные на коленях джинсы. Прихватив мое нынешнее оружие – гарпун, я отправилась на поиски приключений.

Дурные предчувствия не обманули – в коридоре возникла новая дверь! В отличие от других она была двустворчатой и стеклянной, правда, то, что находилось за полупрозрачным стеклом, в темноте разглядеть не удавалось. В новых комнатах всегда поджидали изощренные ловушки, соваться туда в одиночку не следовало, но любопытство победило осторожность. В конце концов, скорее всего я видела сон, а значит, могла себе позволить рисковать. Стеклянная дверь была не заперта и отворилась без малейших усилий, тихо и протяжно заскрипев.

Ночь. Огромная оранжерея. Сквозь застекленный потолок на экзотические пальмы и лианы смотрела меланхоличная, подернутая серебристыми облачками луна. Тихо журчал фонтан. Без сомнения, это было очень красивое место, но мне оно внушало страх. Наверняка здесь повсюду прятались ядовитые змеи, росли хищные растения-убийцы и поджидало еще множество неприятных сюрпризов. Я осторожно ступила на посыпанную тертым кирпичом дорожку, ведущую в глубь оранжереи. Казавшиеся черными розы согласно закивали головами, словно приветствуя меня. Тишину нарушали только журчание фонтана да стук моего сердца.

– Черные розы приносят смерть, но не дарят покоя, – прозвучал негромкий девчоночий голос. – То, что зовется смертью, – начало новой жизни. И эта жизнь полна страшных открытий. В ней есть все, кроме покоя.

Говорившая вступила в полосу лунного света. На ней была кожаная куртка с заклепками и порванные на коленях джинсы. В руке она сжимала короткий гарпун. Мертвенно-белое лицо, густая челка, казавшиеся бездонными огромные глаза… Неужели именно так я выглядела в эти минуты?

– Катерина?

– Наконец-то ты признала, что я существую.

– Надо поговорить. Есть одна проблема…

– Знаю. Вопрос в том, захочу ли я болтать со своим отражением.

– Катя, не вредничай!

Она рассмеялась и, не ответив, пошла в глубь оранжереи. Я хотела последовать за ней, но розы преградили путь, их лепестки-веки приоткрылись, и блестевшие в лунном свете глаза уставились на меня с ненавистью во взоре.

– Катерина!

Розы шептали что-то и, кажется, смеялись. Забыв об осторожности, я ринулась вперед, и тут же в мои ноги вонзились десятки острых шипов. Похожие на огромные ладони листья пальмы обхватили плечи, сжимая все сильнее. Яд заструился по венам, делая мои движения вялыми и неспешными, гарпун выпал из ослабевших рук. Смерть подошла слишком близко, и от нее не было спасения…

Луна заглядывала прямо в лицо, хотя я прекрасно помнила, что задернула шторы, ложась спать. Тело покрывал липкий холодный пот. Пробуждение оказалось не из приятных, радовало лишь то, что гибель в оранжерее все же оказалась реалистичным, но не опасным ночным кошмаром. Я поднялась, накинула халат, долго сидела на кровати, пытаясь окончательно вернуться в реальность. Катерина ждала меня. Понимание этого возникло не сразу, но постепенно полностью завладело сознанием. Что же, я сама искала этой встречи…

В доме все спали. Окон в прихожей не было, но старинное зеркало мерцало так, словно его озарял лунный свет. Вздохнув, я решительно шагнула к громадному стеклу, ставшему границей двух миров.

Наверное, такое чувство испытывает новообращенный вампир, случайно подошедший к зеркалу. Крик застрял в горле – в зеркале никого не было! Как часто мы подходим к зеркальному стеклу, рассматривая свою внешность или бросая случайный взгляд, и всякий раз отражение услужливо копирует каждый наш жест. Но не сейчас. Посеребренное стекло отражало интерьер прихожей, начисто игнорируя мое присутствие. Я помахала рукой, натянуто улыбнулась, но так и не увидела своего зеркального двойника. Неужели Катерина обиделась и весь остаток жизни мне предстояло коротать без собственного отражения?!

– Катерина… – тихо, боясь разбудить родителей, позвала я.

Молчание.

– Катерина!

Позабыв об осторожности, я вплотную подошла к зеркалу, всматриваясь в отражение пустой прихожей. Лоб нечаянно уперся в ледяную поверхность невидимого стекла, и холод начал стремительно проникать в мое тело. Еще мгновение, и я словно примерзла к незримой границе миров. Пытаясь в панике освободить свою бедную головушку, я оперлась ладонями о стекло и только тогда поняла, что совершила роковую ошибку. Руки мгновенно примерзли к зеркалу, лишив меня возможности двигаться. Где-то вдалеке прозвучал издевательский смешок Катерины.

– Это нечестно! Я же поговорить пришла.

Наверняка мерзавке было смешно до чертиков наблюдать за тем, как ее давний враг тщетно стремится вырваться из ловушки, больше всего напоминая попавшуюся на липучку муху. Последняя надежда на спасение – позвать на помощь маму. Наверняка при ней Катерина оставила бы свои шуточки, прикинувшись обычным отражением. Я хотела закричать, но с ужасом обнаружила, что язык примерз к зубам и не желал двигаться. Паника затмила все чувства, тело судорожно дергалось, пытаясь освободиться, и вдруг я резко отлетела в сторону, обнаружив, что зеркало больше не удерживает меня.

В зеркале возникла Катерина. Она неспешно вышла из спальни, направилась к зеркалу. На ее бледном лице сияла торжествующая усмешка. Подойдя ближе, она подняла руку, и я с ужасом почувствовала, что копирую ее жест. Следующие минут пять оказались для меня минутами позора. Екатерина кривлялась перед зеркалом, строила дурацкие гримасы, а я, как автомат, покорно повторяла все ее движения, не в силах противостоять ее воле.

– Ну как, приятно почувствовать себя отражением? – зло спросила Катерина, глядя мне прямо в глаза. – Насладилась по полной программе?

– Я просто поговорить хотела…

– Поговорить? А что, мы с тобой друзья, сестренка? С каких это пор? С тех самых, как ты столкнула меня в бассейн?

– Ты мне не сестра, Катерина. У мамы только одна дочь.

– И ты позвала меня сюда ради того, чтобы сказать это? Знаешь, мне надоело. Вот возьму и уйду от тебя. Будешь жить без отражения. Посмотрим, как тебе это понравится.

Я глубоко вздохнула и произнесла то, что так боялась сказать:

– Ты не сестра мне, Катерина. Ты – это я. Мы две половинки одной души.

Не знаю, каким было мое выражение, но на лице Катерины появилось неподдельное изумление. Неужели она действительно не знала того, что выяснила я? Похоже, ей не дано было читать мои мысли, как, впрочем, и мне ее.

– Не может быть, – только и пробормотала она.

– Это я утонула в детстве и двадцать минут пробыла под водой. Наверное, за это время душа раздвоилась и ее часть, в смысле – ты, осталась в ином мире. Но мы обе об этом забыли, а позже ты решила, что я твоя сестра-близнец.

Катерина молчала, сосредоточенно вертя колечко на своем пальце. Молчание казалось бесконечным. Неожиданно она вскинула голову, произнесла, глядя глаза в глаза:

– Если так, забери меня отсюда. Я не хочу коротать дни отражением. Я хочу жить. Мы должны быть единым целым.

Ее белые, озаренные призрачным светом руки потянулись к границе миров, мои повторили этот жест. Еще миг – наши ладони соприкоснутся, и тогда… Ужас завладел сознанием. Все самые жуткие кошмары были связаны с моим отражением, оно всегда стремилось поменяться со мной местами, оказавшись в мире живых, и вот теперь я добровольно готова была совершить этот безумный шаг. Никогда! Я резко отдернула руки от зеркала.

– Таня!

– Нет!!!

Слезы брызнули из глаз Катерины, в отчаянной ярости она начала барабанить кулаками по стеклу.

– Таня, что происходит? – мама выглянула из спальни. – Все в порядке?

– Да, мам, – нашла в себе силы ответить я. – Шла в туалет и споткнулась.

Мама стояла так, что не видела происходившего в зеркале, того, как билась головой о стекло и рыдала та, кого я привыкла называть собственным отражением.

– Ложись спать, Танюшка.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Снова пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по комнатам. Я плюхнулась на кровать, закрыла глаза, отчетливо понимая, что никогда в своей жизни больше не осмелюсь взглянуть в зеркало.

Где-то вдали звучал отчаянный плач Катерины…

Глава VII

Роковой поединок Стоцкого

– Танюшка, причешись! Куда ты пойдешь такая растрепанная?

– Мам, я тороплюсь, в школу опаздываю! До свидания!

На ходу пригладив ладонями непослушные волосы, я как вор проскользнула мимо зеркала в прихожей и выскочила за дверь. На самом деле до начала уроков оставалась бездна времени, но мне было страшно случайно встретиться взглядом с Катериной, выглядывавшей из всех домашних зеркал.

У ворот школы я заметила Стоцкого. Вид у него был мрачный и растерянный. Похоже, с ним случились какие-то неприятности.

– Толик, привет!

– Знаешь, что с Яшей произошло? – вместо приветствия спросил он.

– Нет. А что?

– Он в больницу попал. Еще вчера вечером. Я хотел тебе сообщить сразу, но передумал. Все равно ничего сделать нельзя.

– Это из-за игры?

– Не знаю. Я вчера ему позвонил, хотел спросить, как задачка решается, а вместо Яши к телефону подошел его отец и сказал, что Яшу увезли на «Скорой». Он был без сознания и не приходил в себя.

– А глаза?

– Что глаза?

– С глазами у него все нормально?

– Яшин отец ничего про глаза не сказал. Я сегодня утром ему перезванивал. Он сообщил, что мать Яши находится с ним в больнице, а сам Яшка впал в кому. К нему никого не пускают, а я-то собирался после уроков его навестить.

– Яша в коме, – растерянно повторила я, глядя на старые яблони школьного сада. – Это из-за игры. Абсолютно точно из-за нее.

– И что теперь делать?

Решение пришло неожиданно. Еще секунду назад я пребывала в полной растерянности, но ответ на вопрос Толика легко сорвался с моих губ:

– Я возвращаюсь домой и вхожу в игру. Яша там. Без сомнений. А ты обещай мне, что больше никогда не откроешь эту проклятую «Ухмылку мертвеца».

– Тань, я с тобой.

– Зачем? Ты все равно не можешь видеть игру, как я. Да и вообще, все это плод моего не в меру разыгравшегося воображения.

– Не вредничай, Андреева. Я тебя одну в любом случае не оставлю. Вдруг понадобится «Скорую» вызывать. То есть я не то хотел сказать, в смысле…

– Ты все правильно сказал. Идем.

Развернувшись на глазах у приближавшейся к зданию школы Зинаиды Матвеевны, мы побежали к моему дому. Грядущие неприятности, связанные со столь циничным прогулом школы, волновали меня меньше всего на свете. По дороге я быстренько ввела Толика в курс происходящего, заодно сообщив и о последней встрече с Катериной, случившейся прошедшей ночью.

– Невероятно! И что ты собираешься делать?

– Не знаю. Войду в игру, поговорю с Агнет. Попробую найти Яшу.

– Я про Катерину.

– Не знаю. Мне стыдно смотреть ей в глаза. Я дала ей надежду, а потом струсила и позорно бежала. Раньше мне страшно было в зеркало смотреть, а теперь стыдно. Вот и хожу непричесанная.

Во дворе мы чуть притормозили, спрятались за кусты у трансформаторной будки, откуда хорошо просматривался наш подъезд. Обычно мама уходила на работу на полчаса позже, чем я, и мы могли случайно столкнуться в подъезде. В нервном ожидании прошло минут десять. Из дома никто не выходил. Наверное, мы с мамой разминулись и сейчас дома никого не было.

– Если что, скажу, что забыла тетрадь по физике. А ты спрячься этажом выше и жди.

– О’кей.

Мы бегом поднялись на лестничную площадку, Толик затаился этажом выше, а я остановилась у входной двери. Прислушалась. В квартире было тихо. Негромко щелкнул замок.

– Мама?

Тишина.

– Заходи, Толик.

Неловко повесив куртку на вешалку и не глядя в зеркало, я, опустив голову, прошла в свою комнату, включила компьютер. Стоцкий проследовал за мной.

– До сих пор не знаю, что происходит с моим телом во время игры. Наверное, в транс впадаю, кто знает? Сейчас ты со стороны посмотришь и мне расскажешь.

Мы разместились у столика, где стоял компьютер. Словно нарочно, он грузился не спеша, и каждая секунда промедления доводила меня до дрожи. Можно ли спасти Яшу, вытащить его из игры? Он же не умер, а только впал в кому, и это означало, что для него еще существовал путь назад. «Ну же, грузись скорее!» – мысленно повторяла я, нервно водя мышкой по столу.

– В почту загляни сначала, – посоветовал Толик.

– Зачем?

– На всякий случай. Яша мог тебе что-то написать.

Стоцкий не знал, что перед сном я просматривала все свои почтовые ящики и не обнаружила в них весточек от Абрамова. Прежде чем попытаться взломать игру, он вполне мог сообщить мне о своих намерениях, однако не сделал этого. Может быть, он обиделся на меня за то нелепое бегство или просто не хотел беспокоить. В любом случае, вечером писем от него не было. Правда, утром, до школы, я в почту не заглядывала – слишком уж тяжелой оказалась прошедшая ночь, но Яша к этому времени давно находился в больнице. Однако письма могли писать не только живые люди… Признаюсь, больше всего на свете я боялась обнаружить в ящике непрочитанное сообщение от Абрамова, пришедшее уже после того, как он впал в кому, а потому мои пальцы, набирая пароль, постоянно тыкали не в те клавиши.

– Дай я введу, а то так до вечера можно провозиться. Диктуй.

Мне нравились сложные, автоматически сгенерированные пароли, и я ошарашила Стоцкого заумной комбинацией из цифр, символов и букв, написанных в разных регистрах. Он только присвистнул, но с первого раза верно набрал пароль. Самые страшные предположения оправдались – в ящике уже накопилось несколько новых непрочитанных сообщений, и третьим из них стояло письмо от Якова Абрамова, полученное в 7.45 утра, в то самое время, когда перед завтраком я обычно просматривала почту. От отчаяния хотелось биться головой об монитор, но вместо столь бурного проявления чувств я начала читать:

– Привет, Таня! Знаю, что это звучит более чем банально, но если ты читаешь это письмо, то со мной случилась крупная неприятность. Маринка еще на прошлой неделе прислала мне приглашение в «Ухмылку мертвеца», и сейчас я его принял. Не для того, чтобы играть, просто так легче подобраться к игре и попытаться ее взломать. В данный момент я как раз этим занимаюсь, и думаю, все намного проще, чем можно было предположить. Не знаю, зачем я пишу это письмо, ведь если все пройдет хорошо, ты его не получишь. Насмотрелся дурацких фильмов, там герои всегда пишут такие записки. В общем, до встречи. Яша.

Комментировать прочитанное не хотелось. Какое-то время мы сидели молча, а потом Толик глубокомысленно произнес:

– Яша знал, на что шел.

– Просто мы все дураки. И ты, и я, и он. Игра убивает по-настоящему, а мы продолжаем лезть в нее.

– Так не лезь.

– Я должна найти Яшу в «Ухмылке мертвеца» и вытянуть его оттуда, если получится.

– Еще одна героиня.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Сама же сказала – мы все дураки. Кстати, ты вторым компом пользуешься?

Толик указал на старый компьютер, примостившийся на тумбочке рядом с новым.

– Иногда. Когда надо что-то распечатать, к примеру. К нему сканер подключен и принтер. Надо бы на новый их установить, да руки не доходят. А что?

– Так, поинтересовался.

– Ладно, Толик. Мы и так много времени потеряли. Попробую пробиться к Яше.

– А я буду наблюдать за тобой. Удачи, Таня!

– Спасибо.

Перед глазами возникла знакомая, ставшая едва ли не родной заставка – развеселый скелет энергично махал косой, собирая свою кровавую жатву. Это была самая настоящая смерть, а мы продолжали играть с ней, надеясь на авось и веря в свою неуязвимость.

– Агнет! Агнет, где ты?

Я уже довольно много времени бродила по темным коридорам дома, зовя Агнет, но никто не отвечал мне. Признаюсь, я растерялась. Без помощи подруги мне бы вряд ли удалось разыскать Яшу, а тем более освободить его душу из плена игры. С Агнет любая проблема разрешалась без труда – своим золотым ключиком она могла открыть любую дверь, провести на запретный этаж, показать замаскированные смертельные ловушки. Я подошла к тайнику, где находилась дверца, ведущая в башню Безликого Программиста, нажала на завиток рамы, но портрет не сдвинулся с места, и только девушка, изображенная на нем, оскалила зубы в безобразной усмешке. Из-за закрытых дверей доносились крики и стоны, дом жил своей привычной жуткой жизнью, и ничто в нем не зависело от моей воли.

– Таня!

Я резко обернулась, надеясь, что увижу Агнет, но за спиной стояла незнакомая девушка. Или знакомая?

– Маринка?

– Она самая.

– Как ты, освоилась?

– Вполне. Смотри, какой я плащ на днях купила. Замшевый. И застежки на нем серебряные. Увеличивает силу удара на восемь единиц. Я долго на него копила, ведь он только за купюры продается.

– Круто!

Наверняка Маринка получила эти купюры за то, что пригласила в игру Яшу. Неужели жизнь человека, ее школьного приятеля, с которым она была знакома столько лет, оказалась для нее менее важной, чем какие-то жалкие виртуальные деньги?!

– Ты их за Абрамова получила?

– Да. И что тут такого?

– Он сейчас в коме, может умереть в любую минуту.

– Подумаешь… Вот я умерла, и ничего страшного не случилось. Живу здесь, уровень потихоньку поднимаю. Будто ты этого не делала. Наверняка кучу знакомых в игру пригласила. Здесь все так поступают. Купюры-то каждому нужны.

– А я живая и пришла сюда, чтобы уничтожить эту мерзкую игру!

– Попробуй, – усмехнулась Маринка и проследовала мимо меня в комнату, где обитал Джон Обезьяна.

Я снова осталась одна-одинешенька во чреве проклятого, наполненного болью и страданиями дома. В голове не укладывалось, как можно было обрекать на смерть человека из-за нескольких купюр. В запале я сказала Маринке, что пришла уничтожить «Ухмылку мертвеца», но на самом деле абсолютно не представляла, как можно это сделать.

– Хочешь покончить со всем этим? – как из-под земли возникла Агнет, одетая в снежно-белый костюм невесты. – Вряд ли получится. Здесь никто не хочет сгинуть в пустоте.

– Я ищу Яшу.

– Андрей очень зол на мальчишку, но пока не решил, как с ним поступить. Сначала хотел бросить его на растерзание антивирусу, потом надумал сделать своим помощником. Говорит, парнишка-то способный.

– Помоги мне пройти к Яше. В реальной жизни он впал в кому, и надо освободить его душу, которая находится здесь. Тогда, надеюсь, он очнется.

– А потом снова придет в наш дом и разрушит его?

– Я попрошу Абрамова не делать этого.

– Но ты минуту назад говорила, что собираешься уничтожить игру, для того и пришла.

– Просто разозлилась на Маринку. Она бессовестная эгоистка. На самом деле идеальным вариантом было бы сохранить игру для тех, кто уже умер, но не позволять вступать в нее живым.

– Думаешь, такое возможно?

– Не знаю, но надеюсь.

Агнет только усмехнулась. Молча отодвинула портрет, открыла потайную дверцу. Багровый туман окутал нас, увлекая неведомо куда. А спустя несколько мгновений мы уже стояли на пороге маленькой комнатушки восьмиугольной формы с высокими стрельчатыми окнами и украшенными мозаикой стенами. Мебели в ней не было, если, конечно, не считать таковой громадную золотую клетку, висевшую на спускавшейся с потолка цепи. Внутри нее на жердочке восседало странное, переливавшееся всеми цветами радуги создание, напоминавшее нахохлившегося попугая в нелепых очках. Только при ближайшем рассмотрении я сообразила, что вижу перед собой Абрамова.

– Яша!

– Таня! – он встрепенулся, заерзал на своей позолоченной жердочке и едва не свалился с нее.

Я выжидающе посмотрела на Агнет. Она пожала плечами и открыла клетку своим универсальным ключиком:

– Это ничего не изменит. В клетке или без, но он не сможет удрать из игры.

– Спасибо! – Яша неуклюже выбрался из клетки. – Я Яша Абрамов.

– Агнет.

– Очень приятно.

Она отошла в сторону, всем своим видом демонстрируя, что на самом деле новое знакомство ей не по душе.

– Что со мной? Я умер?

– Нет, Яша. Только впал в кому. Еще не все потеряно. И зачем ты попытался взломать игру?! Я же просила тебя не делать этого.

– Надо же было как-то решать проблему.

– Вот и дорешался. Как все произошло?

– Сначала ничего странного не наблюдалось, а потом начались необычные багровые вспышки вроде той, что мы видели в квартире Маринки. Я испугался и написал тебе письмо. Ты его получила?

– Подожди… Разве ты его не отсюда отправил?

– Откуда?

– Ну, из игры.

– А такое возможно?

– Наверное. Я утром письмо получила, а в больницу ты еще вечером угодил.

Яша рассмеялся:

– Все намного проще. Я галочку поставил там, где сказано, когда его отправлять. Можно это с задержкой делать. Я подумал, что ты обычно по утрам почту просматриваешь, вот и решил подгадать. Если бы все обошлось, можно было отменить отправку, а если нет… В общем, написав письмо, я продолжил разбираться с игрой. Нашел уязвимое место, и только собрался заразить ее вирусом, как вспышки заплясали по всей комнате, особенно там, где были электрические розетки, потом раздался очень низкий, почти инфразвуковой рев. Жуть! Ну а дальше началось такое, что и словами не описать. В результате меня затянуло сюда. Честно говоря, я думал, что мертв и мое тело растворил странный багровый туман, наполнивший комнату. Но все, оказывается, не так уж и плохо.

– Куда уж лучше! Стоцкий тебе вчера вечером звонил, а ему сказали, что ты в больнице. Мне он об этом только утром сообщил, перед школой. Для меня эта ночь тоже оказалась очень тяжелой. Я все же решилась поговорить с Катериной.

– И?

– Ты прав оказался. Она ничего не знала о том, что случилось в детстве. Похоже, это действительно я. Тьфу, все время говорю «она», вот так и начинается раздвоение личности! Бедная Катерина, мне теперь в зеркало стыдно смотреть…

– Бедная? Раньше ты ненавидела ее и боялась. Она же тебя шантажировала, запугивала и грозила поменяться местами. Злодейка на триста процентов!

– Она меня ненавидела, потому что не знала правды. Мы маленькими были и забыли о том, как едва не утонули. И я, и она. Оказавшись в Зазеркалье и видя меня каждый день в зеркале, Катерина от обиды выдумала историю о вероломной сестре-близняшке, что якобы столкнула ее в бассейн и обрекла на смерть. Надо же было как-то объяснить случившееся! Ведь она чувствовала – мы одно целое, и, как могла, пыталась объяснить такую связь. А я жила спокойненько и ни о чем таком не думала…

– Ты ее уже оправдываешь.

– Слышал бы ты, как она рыдала. Так жалко было. Она хотела слиться со мной, мы руки навстречу протянули, но в последний момент я струсила.

– И правильно сделала! Сейчас ты защищаешь Катерину, а еще вчера ее ненавидела, но кто она на самом деле, мы все равно точно не знаем.

– Это я, половинка моей души! Мы должны были воссоединиться, но я испугалась, что перестану быть собой, сделаюсь кем-то другим. Вдруг половинки не станут целым, а будут вдвоем существовать в одном теле? Две личности в одной голове – это называется шизофрения. Но мне так жалко Катерину.

Я замолчала. Безмолвствовали и Яша с Агнет. Почему она надела платье невесты, почему тень тоски легла на ее лицо? Сквозь веселенькие витражи пробивались разноцветные лучи солнца, и от этой жизнерадостной пестроты красок на душе делалось еще тоскливее и тревожней.

– Я поговорю с Безликим Программистом, – негромко произнесла Агнет. – Он неплохой парень. Может быть, мне удастся уговорить его отпустить твоего друга. Конечно, при условии, что Яша поклянется никогда больше не пытаться взломать игру. Если Безликий Программист согласится, вы с миром уйдете в мир живых. А мы продолжим жить, как умеем. Ничего нельзя изменить. Только уйти. Мы должны будем проститься навсегда, Татьяна.

– Но, Агнет…

– Мертвые к мертвым, живые к живым. Уходи Таня, мне надо поговорить с Андреем. Обещаю, с твоим другом все будет в порядке. Прощай!

– Прощай, Агнет, – прошептала я, едва сдерживая слезы. – Я никогда тебя не забуду. Ты стала моей лучшей подругой. Прости меня…

– Ну ты даешь, Андреева! Я-то думал, крутая героиня друга спешила спасти, а ты приклеилась к компьютеру и играла как заводная. И кто тут после этого игроман?!

– Что?

После трогательного прощания с Агнет было очень трудно вернуться в действительность, вновь оказавшись в своей комнате перед экраном компьютера. Дружба с Агнет значила для меня очень много, и вот мы простились навсегда, а тут еще Стоцкий лез с какими-то непонятными репликами.

– Это со стороны надо было видеть! А еще лучше заснять! Невероятно! Да о чем говорить, будто ты сама не знаешь! Как только игра открылась, бесстрашная спасительница заблудших душ Татьяна Андреева начала банальнейшим образом гасить монстров и рыскать по комнатам, разыскивая спрятанные предметы, позабыв о своей героической миссии. Ты играла, играла, играла, а когда я пытался отвлечь тебя от этого благородного занятия, ты только отмахивалась и бормотала под нос нечто нелицеприятное. Я-то думал, что ты впадешь в транс, закатишь глаза и унесешься в дальние дали, а ты за это время Джона Обезьяну раз тридцать завалить успела! Браво, Андреева! Неужели ты меня разыграла?! Нельзя так шутить, когда Яша находится в больнице и мы ничем не можем ему помочь.

Гневная речь Толика грозила затянуться до бесконечности. Я слушала его вполуха, потихоньку начиная понимать, что произошло. Судя по всему, сидя за компьютером, я вела себя как обычный игрок, не вызывая подозрений у тех, кто наблюдал за игрой со стороны, в то время как моя душа находилась в мире «Ухмылки мертвеца», активно общаясь с его обитателями. Или в игре действительно находилась Катерина?! Мысли о той, кого я привыкла считать своим отражением, окончательно лишали душевного равновесия. Мне даже головой тряхнуть захотелось, лишь бы избавиться от тягостных раздумий, и тут мой взгляд скользнул по монитору второго, старенького компа.

– Толик, ты что, играешь?!

– Думаешь, это только тебе позволено? Игромания заразна. Наблюдая за тем, как ты азартно бьешь ни в чем не виновных нарисованных чудовищ, я решил присоединиться к столь достойному времяпрепровождению. А вообще, Таня, знаешь, я тебе поверил. Поверил, несмотря ни на что, без всяких доказательств. Как последний дурак прогулял уроки, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Но теперь мне все ясно. С Яшей случилась беда не потому, что он вступил в «Ухмылку мертвеца». Дело в другом – он поверил твоему рассказу, что-то ужасное нафантазировал и в результате сам вогнал себя в кому. Это твоя вина, Татьяна! А сейчас я тебе больше не верю, извини.

Но я не слушала обличительный монолог Стоцкого, как завороженная смотрела на экран старенького компьютера, чувствуя, как все внутри холодеет от ужаса. Он был в бою! В бою с леди Б.

– Толик, зачем ты ее открыл?!

– Хватит глупых розыгрышей, Таня. Страх на твоем лице вполне натуральный, но меня ты больше не проведешь. Расслабься. Я случайно попал на бой. Открыл Джона, а вместо него появилась эта блондинка. Мне ее не завалить. Ладно, пусть будет первое поражение. Мне плевать. Это всего лишь игра.

– Толик, через два часа ты умрешь!

– Проверим.

– Я серьезно!

– На мои похороны можешь не приходить. Тебя нет в списке приглашенных.

– Толик!

– До свидания, Андреева. Мне из-за тебя с Зинаидой Матвеевной придется разбираться, да еще отец три шкуры за прогул сдерет.

Он резко поднялся с раскладного стульчика, вышел из комнаты, а спустя мгновение за ним громко хлопнула входная дверь. Я осталась одна. Комнату наполняло жужжание компьютеров. До конца боя оставался один час и пятьдесят две минуты. По правилам игры, если в течение двух часов игрок не мог победить противника, ему засчитывалось поражение. А поражение в «Ухмылке мертвеца» означало реальную смерть. Безликий Программист говорил, что победить леди Б. невозможно, и это означало, что ни я, ни Агнет, ни все остальные игроки, даже собравшись вместе, не могли спасти Стоцкого от гибели. Ощущение собственного бессилия придавило, словно асфальтовый каток. Выхода не было. Яша находился в плену игры, Толика ждала неминуемая смерть, и все это случилось по моей вине. Только я была виновата во всем, только я одна…

Глава VIII

Пламя ненависти

Первой моей мыслью было ринуться в бой на помощь Стоцкому, однако здравый смысл все же возобладал – ведь благой порыв оказался бы равносилен самоубийству. Сжав голову руками, я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться и сгенерировать хотя бы одну конструктивную идею. Агнет… Снова Агнет. Казалось, мы простились навсегда, но и десяти минут не прошло, как я уже писала ей новое сообщение в чате:

Я: Ты здесь?

Агнет: Да. Не волнуйся, можешь жить спокойно. Безликий Программист отпустил Яшу под честное слово. Думаю, он уже пришел в себя. Позвони в больницу на всякий случай.

Я: Толик в бою с леди Б. Осталось 1.44. Я иду в игру. Отведи меня к Программисту.

Агнет: ОК.

Новость о спасении Абрамова, конечно, обрадовала, но я могла думать сейчас только о Стоцком. Минута стремительно утекала за минутой, приближая его к гибели. Какая смерть ждала Толика? Ведь в данный момент он не находился за компьютером, и оставалась слабая надежда, что игра не могла добраться до него в реале. Или могла? Нервы были на пределе, а «Ухмылка мертвеца» прочно зависла на двадцати шести процентах, не желая грузиться дальше. Такое происходило довольно часто, но сейчас промедление означало катастрофу.

Я: Игра не грузится.

Агнет: Такое случается.

Я: Знаю. Но мне надо срочно войти. Это, случайно, не шуточки Безликого Программиста?

Агнет: Не думаю. Перезагрузи страницу.

Именно это я и делала раз за разом, уже не надеясь на удачу. Наконец кровавая линия загрузки поползла вперед, миновав рубеж в двадцать шесть процентов, и я оказалась в своей комнате. Реальность исчезла. Не медля ни секунды, я выбежала в коридор. Там меня ждала Агнет.

– Видишь, все в порядке.

– В порядке будет, когда мы вызволим Толика. Он сейчас не за компьютером. Когда время боя закончится, он все равно умрет?

– Конечно. Не знаю как, но это произойдет, где бы ни находился проигравший. Таков закон.

Воспользовавшись потайной дверью, мы почти мгновенно перенеслись в башню Безликого Программиста. Первым, кого я там увидела, был Яша Абрамов, сидевший у компьютера и беззаботно болтавший с создателем игры. Безликий Программист стоял у него за спиной, давая какие-то пояснения.

– Яша! Что ты здесь делаешь?! Тебя же отпустили!

– Да. – Он с невозмутимым видом поправил сползшие на кончик носа очки. – Я могу уйти, но здесь оказалось очень интересно. Смотри, с этого компьютера можно войти в программу, увидеть ее изнутри. Мало того, есть возможность бродить по Сети, как в реальном мире. Я сейчас на несколько сайтов зашел…

– Яша, Толику жить полтора часа осталось, он в ловушке!

Наблюдавшая за нами Агнет приблизилась к Безликому Программисту:

– Андрей! Толик, друг Тани, в бою с леди Б. Вытащи его оттуда, пожалуйста.

– Не могу, даже если бы хотел. Хотя, признаться, особого желания нету. Каждый получает то, что ищет.

– Андрей!

– Не называй меня так. Ведь я не зову тебя Анастасией. В этом мире ты – Агнет, а я – Безликий Программист.

– Он умрет и останется в игре. Сделай что-нибудь!

Засунув руки в карманы, друг Агнет прошелся по залу, всем своим видом демонстрируя, будто вокруг не происходит ничего страшного. В эти мгновения мне страстно хотелось убить Андрея или хотя бы взглянуть в его подлинное лицо, высказать все, что кипело в душе.

– Милые подружки, игра живет по своим правилам, и вы это прекрасно знаете. Рано или поздно все игроки попадают в смертельные капканы и остаются здесь навсегда. Это такой же непреложный закон, как, к примеру, закон всемирного тяготения. А я не властен над законами природы. Помнится, когда-то я предлагал Татьяне завязать с «Ухмылкой мертвеца», пока не поздно. Но она здесь, и Яша, и Толик. Следовательно, их вполне устраивают правила игры.

– Толик мне не верил.

– Что же, очень скоро у него появится возможность убедиться в твоей правоте.

– Андрей, прошу тебя, спаси парня. – Агнет подошла к Программисту, положила ему руку на плечо. – Ради меня. Я не хочу его смерти.

– И я не хочу! Я не хочу, чтобы люди гибли по моей вине! Но мое мнение в этом мире не учитывается! Я раб этой игры. Раб! Понимаешь? Когда я создавал леди Б., то дал ей слишком много сил. Даже если все лучшие игроки вступят в бой, они физически не смогут уничтожить ее за два часа. Им не хватит времени. Поражение гарантировано. Возможно, через полгодика игроки наберутся сил, но на данный момент леди Б. непобедима.

– Тогда уменьшите ее силы раз в десять, – подал голос сидевший за компьютером Яша.

– Я не могу изменить программу, пока идет бой. Только после его окончания.

– Но к тому времени Толик умрет!

– Смирись, Татьяна. Ничего нельзя сделать.

Казалось, Безликий Программист наслаждается своим бессилием. Ему нравилось чувствовать себя униженным и слабым. Он даже не пытался вылезти из болота вечной обиды! Его ненависть и оскорбленное эго породили жестокий мир игры, закрутив воронку негативной энергии, затягивавшей в бездну все новые и новые жертвы. Я прекрасно понимала, что такой человек, как Андрей, никогда не найдет в себе силы простить врагов и будет ненавидеть их вечно или, по крайней мере, до той поры, пока существует Интернет. Заводить речи о всепрощении не имело смысла, все эти проповеди только рассмешили бы создателя «Ухмылки мертвеца». Но и другого плана действий у меня не было…

– Агнет, – прошептала я. – У него есть дети?

– Нет. – В ее голосе послышалось удивление. – Мы были слишком молоды и просто любили друг друга, не думая о семье и тем более о детях.

– А братья, сестры?

– Андрей был один в целом свете, его родители погибли несколько лет назад.

– О чем это вы шушукаетесь? Заговор устраиваете? – Безликий Программист посмотрел прямо на меня, и я сумела выдержать его взгляд.

– Ищу способ остановить кошмар.

– Извини, но я случайно подслушал разговор и понял гениальный ход твоей мысли. Типа, он должен уничтожить игру ради своих братишек, сестренок, племянников, бывших одноклассников и прочих потенциальных жертв. Но у меня никого нет! Только Агнет. Но она давно мертва, причем по моей вине. Так что веселье продолжается.

– Я не говорила об уничтожении. Вы можете простить своих обидчиков, тем самым сняв проклятие с игры. Возможно, после этого ее удастся переделать в безобидную ферму или что-то вроде того. Пусть они гнусные идиоты и подло поступили с вами, но попытайтесь проявить великодушие, простите их. Вам же станет легче.

– А мне и так легко. – С этими словами Безликий Программист оттолкнулся ногами от пола и воспарил под потолком, окружив себя сияющим нимбом.

Я не знала, сколько времени оставалось до конца боя, но бесплодная болтовня заняла минут двадцать, если не больше. Отчаяние захлестывало душу.

– Я хочу вступить в бой с леди Б. Если суждено умереть, значит, суждено. Нельзя бросать друга в беде.

– Таня! – почти хором воскликнули Яша с Агнет.

– Я убью леди Б. вопреки всем вашим дурацким правилам, потому что ненавижу ее.

Освободившись от вцепившейся в мою руку Агнет, я направилась туда, где раньше стоял располосованный когтями леди Б. диван, а ныне находилась массивная дубовая дверь.

– Подожди, Татьяна, смерть не выход! Я знаю, как покончить с игрой.

Катерина вышла из пустоты и моментально привлекла к себе взгляды всех, кто находился в зале. Не знаю, каким в этот миг было мое выражение лица, но глаза зеркального двойника горели ненавистью, а на бледных щеках даже вспыхнул румянец. Какой-нибудь любитель красивых фраз вполне мог бы назвать эту девчонку воплощением гнева.

– А это еще кто? – Безликий Программист спустился с небес на землю, погасил свой нелепый нимб и подошел к Катерине. – У меня, случайно, в глазах не двоится?

Катерина даже взглядом его не удостоила, продолжая говорить со мной:

– Ты виновата во всех моих бедах, Татьяна. Из-за тебя я оказалась втянута в эту отвратительную игру. Ты только подумала о ней, даже не начала играть, а я уже оказалась заперта в доме. Помнишь сон, когда тебя якобы растерзал Джон Обезьяна? На самом деле это меня разорвали на лоскутки, и все потому, что некая Татьяна Андреева обожает совать нос куда не следует. Впрочем, это лирическое отступление. Наболело. Предлагаю сделку: я спасу Толика, а ты примешь меня в свою душу.

– Да, – согласилась я без малейших раздумий. – Клянусь, если ты спасешь Толика, мы с тобой объединимся и я вытащу тебя из Зазеркалья.

– Кто бы сомневался! – Катерина усмехнулась зло и надменно. – Что не сделает влюбленная девчонка ради объекта своих чувств?

– Гм… Позвольте узнать, юная леди, как вы совершите то, что не по силам даже мне, да еще и без моего согласия?

– Это сделаете вы.

Безликий Программист покрутил пальцем у виска. Катерину его реакция ничуть не смутила:

– Я знаю, что такое ненависть и обида. Много лет эти чувства сжигали меня изнутри. Всю свою сознательную жизнь я люто ненавидела одного человека, считая виновником всех бед, и вдруг оказалось, этот человек – я сама. Впрочем, это мои личные проблемы. Вернемся к вашим, Андрей.

– У меня давно нет проблем.

– Игра возникла из ненависти и обиды. Вы ненавидели свое начальство, всяких там Илон Берсеньевых, но не могли расквитаться с ними. И сейчас не можете. Отыгрываетесь на слабых. Леди Б. – нарисованный персонаж, она ничего не чувствует и не хочет, а живая Илона Берсеньева как ни в чем не бывало регулярно получает зарплату, тусуется на корпоративах и даже не вспоминает о своем бывшем коллеге, сгинувшем при странных обстоятельствах.

– Может, лучше помолчишь?

– Она не знает бед и забот, а вот что было бы, если бы Илона вмиг лишилась всего – насиженного местечка, хорошей зарплаты, уверенности в завтрашнем дне? Она, а заодно и ее начальство, – продолжала горячо говорить Катерина, проигнорировав реплику Безликого Программиста. – Ненависть и обида слились с программным кодом, превратившись в игру-проклятие. А проклятия таят в себе страшную разрушительную силу. Надо обрушить ее на голову врагов. Уничтожить, повергнуть в прах, испепелить! Я взываю к мести! Ради сладкого мига расплаты не страшно и умереть.

– Так, с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

Лицо Андрея начало меняться на глазах. Сначала оно словно подернулось туманом, скрывшим равнодушные черты маски, потом сквозь дымку начало угадываться совсем иное выражение – взволнованное, азартное, живое.

– Если разрушительную силу игры направить против тех, кто обидел вас, им не устоять. Наверняка этой энергии хватит на то, чтобы уничтожить все игры, разработанные вашей компанией. Они потеряют все. Возмездие свершится. Проклятие, как смертоносный вирус, уничтожит все программы на их компьютерах.

– Думаешь, такое возможно? Честно сказать, я пробовал бороться с ними старыми добрыми хакерскими методами. Тщетно.

– Ни одна вредоносная программа не сможет причинить такой ущерб, как ненависть обиженного. Надо соединить силы воедино, и тогда в наших руках появится грозное оружие.

– Ничего не понимаю… – Программист, которого уже нельзя было назвать Безликим, помрачнел. – Это из разряда мистики, а в чудеса я не верю.

– Ну, это же элементарно! Я ненавижу весь мир, вы ненавидите весь мир, мы находимся в Сети, которая опутывает его, как паутина. Наша ненависть образует критическую массу, сольется воедино, и тогда произойдет огромный взрыв, выброс черной, несущей проклятие энергии. А вы с помощью хакерских приемов направите ее на серверы своих врагов.

– В теории выглядит заманчиво. Но откуда ты знаешь о силе проклятий и прочих сверхъестественных вещах?

– Вы забыли, всю жизнь я провела в Зазеркалье. Это словно Антивселенная, в ней знают, что такое подлинное, незамутненное зло.

– Звучит обнадеживающе. Допустим, ты меня убедила. – Андрей азартно потер руки. – Может получиться прикольная шутка. Что, если мы завалим не только мою «любимую» компанию, но и всех разработчиков компьютерных игр? Прикинь, в один прекрасный момент человечество останется без своей драгоценной игрушки. Игры закончились, господа…

– Можно попробовать, чем черт не шутит. – Зубы Катерины сверкнули в ослепительной улыбке. – Чем больше ненависти, тем больше зона поражения. Отличная идея! Не будем мелочиться. Всех так всех!

Я почти с ужасом смотрела на безумцев, с энтузиазмом обсуждавших планы уничтожения виртуального мира. Неужели одним из этих озлобленных, ослепленных ненавистью маньяков была я сама?! Но как бы то ни было, Катерина сумела мастерски сыграть на чувствах Безликого Программиста. Он так ненавидел своих обидчиков, что ради мести с легкостью готов был расстаться и с игрой, и с собственной жизнью. Теперь он больше не цеплялся за свое странное загробное существование, мечтая о грандиозном возмездии. Катерина с Андреем продолжали посмеиваться, обсуждая последствия катастрофы, представляя выражения лиц лишившихся работы менеджеров-кровопийц и вернувшихся из виртуального дурмана игроманов. Им было весело, а до гибели Стоцкого оставалось меньше часа.

– Катерина! Время не ждет! Самое главное – спасти Толика.

– Экая ты суетливая, сестренка! Спасем мы твоего красавчика, не переживай. Сейчас и начнем апокалипсис. Думаю, никто не будет возражать?

– Стоп… – лицо Андрея вновь подернулось туманом, утратив живость черт. – У нас проблема. Я не смогу запустить процесс изнутри. Нужен живой человек и реальный компьютер.

– Что, если мне попробовать? Только скажите, что делать.

– Не успеешь, Яша. Твое тело сейчас мирно отдыхает на больничной койке. Даже если ты сию минуту очнешься, компьютер в твоем распоряжении окажется не скоро. Я бы мог ненадолго отложить апокалипсис, но ведь твой друг к тому времени погибнет. А мне бы не хотелось утаскивать его в могилу. Что скажешь, Катерина Зазеркальная, может, и на этот вопрос у тебя найдется ответ?

– Все сделает Татьяна. Точнее, мы с ней на пару. Ведь мы связаны неразрывно. Она вернется в реальность, а я стану медиумом, передающим ей указания. А потом начнется веселье.

– Отлично. Тогда приступим.

Андрей сел за компьютер, и его пальцы замелькали над клавиатурой. Абрамов как зачарованный наблюдал за его действиями, постигая тайны хакерского ремесла.

– Яша, ты должен уйти! Немедленно!

– Тань, минуточку. Очень интересно.

– Уходим. Сначала ты, потом я. Иначе застрянешь тут на веки вечные.

– Эх, самое интересное пропущу… А как уходить?

– Просто проснись, – буркнул программист. – Тебя здесь никто не держит.

Абрамов шумно вздохнул, зажмурился и внезапно исчез в багровой вспышке. Хотелось верить, что в этот самый миг он вышел из комы, вернувшись в мир живых. Нервы были на пределе. Представилось, будто я нахожусь в тонущей подводной лодке или готовом взорваться в любой миг космическом корабле, когда счет жизни идет уже на секунды и ни для кого нет спасения. Я посмотрела на Агнет. Она стояла поодаль, сняв маску, и черные дыры ее глазниц смотрели прямо на меня. В выражении лица моей подруги сквозила укоризна и грусть.

– Агнет!

– Мы уже прощались, Таня. Уходи.

– Прости, я не хотела…

– Не оправдывайся. Живые к живым, мертвые к мертвым. Мертвецы не боятся смерти. Теоретически. Надеюсь, впереди нас ждет небытие. Скоро узнаю. Уходи.

Я хотела обнять Агнет, расплакаться, но не посмела. Да и времени на патетические сцены прощания уже не осталось. Молчание нарушил Андрей:

– Сейчас ты выйдешь из игры, закроешь все открытые программы и будешь делать то, что я скажу. Надеюсь, твоя сестренка обеспечит хорошую связь.

– Катерина мне не сестра. Катерина – это я.

– Тем лучше. Связь будет надежной. Иди. Апокалипсис начинается. Веселенький выдался денек…

Голос Безликого Программиста еще звучал в ушах, а глаза уже видели привычную обстановку спальни. Закрыв все программы, я приготовилась принимать дальнейшие указания. Взгляд упал на компьютер, за которым прежде играл Стоцкий. Игра так и осталась открытой. Леди Б. с невозмутимым видом сидела на диване, ожидая удара. Ее взгляд был полон ненависти и презрения. Последний персонаж, созданный Андреем, удался на славу. Безликий Программист вложил в этот образ слишком много личного, и потому он получился таким ярким и запоминающимся. До конца боя оставалось двадцать две минуты. За это время нам предстояло устроить маленький апокалипсис, уничтожив если не все, то хотя бы большую часть наводнивших Интернет компьютерных игр.

– Держись, Толик, мы справимся, – пробормотала я, прекрасно понимая, что Стоцкого абсолютно не волновал исход боя.

Я стояла за спиной Безликого Программиста, наблюдая за тем, как он вводит в компьютер какие-то данные. Программирование казалось мне темным лесом, но сомнений в том, что он справится с поставленной задачей, не было. Мы договорились с Татьяной о том, что она вытащит меня из Зазеркалья, примет в свою душу, но на самом деле я сильно сомневалась, что переживу этот виртуальный конец света. Ну и ладно! Мой мирок был разрушен, то, чем я жила все эти годы, превратилось в прах. Татьяна не являлась моей сестрой-близнецом, она не убивала меня. Я зря ненавидела эту девчонку, и теперь смысл жизни исчез. Впрочем, у меня никогда не было настоящей жизни. Отражения в зеркале не живут – они всего лишь бесплотный образ, являющийся на блестящей поверхности стекла. Игра света и тени, без мыслей, чувств и желаний. Ничто. А я хотела жить, как обычная девчонка, вырваться из зазеркального плена, стать такой, как все. Интересно, что будет с отражением Татьяны, когда я исчезну? Наверное, оно останется, будет повторять все ее жесты, словно ничего не случилось.

– Катерина, сосредоточься! Не думай о постороннем. Ведь ты все еще хочешь устроить развеселый праздничек?

– Горю желанием. Что надо делать?

– Стань за спиной, положи руку на мою голову и смотри на монитор. Не отвлекайся и не пытайся ничего понять. Ты только проводник информации, не более.

– Безмозглый кабель или Wi-Fi.

– Именно. Ну держись, Илоночка, сейчас мы устроим тебе веселый понедельник.

– Сегодня вторник.

– Значит, будет веселый вторник. Начнем.

Кажется, я проникла в сознание Катерины, читая ее мысли и воспринимая их как свои. Бедная девчонка, я ненавидела и боялась ее, а она металась в зеркальной западне и не знала, как вырваться из нее…

Мозг накрыла лавина непонятной информации, пальцы бешено застучали по клавиатуре, отдавая неведомые команды компьютеру. Надо было спасти Толика любой ценой, остальное значения уже не имело.

– Готово, – палец Безликого Программиста завис над клавишей «Enter». – Сейчас начнется.

Багровое пламя полыхало повсюду, наполняя зал нестерпимым жаром. Лопались со звоном причудливые витражи, корчились прикованные к стенам скелеты. Обида и ненависть разгорались, испепеляя души. Пусть все не сложилось, оборвалось не начавшись, пусть я не создала ничего в своей жизни, но я могла разрушать, и настал миг, когда я в полной мере могла раскрыть свой страшный дар.

В багровом пламени вспыхивали и сгорали знакомые и незнакомые образы: бассейн с бирюзовой водой, девчонка с моим лицом, так и не пришедшая на помощь, пурпурные розы с насмешливыми глазами, незнакомые лица, пришедшие из памяти Андрея, рыдающая над телом возлюбленного Агнет, леди Б., Джон Обезьяна, темные коридоры дома…

– Ненавижу! Пропади все пропадом! Ненавижу!!!

Палец Андрея наконец опустился на клавишу «Enter». Последним, что я видела, была ослепительная вспышка света…

Конец. Монитор полыхнул красным светом, резко оборвалось жужжание вентилятора, компьютер отрубился, наверное, навсегда. Какое-то время я не мигая смотрела на черный прямоугольник погасшего экрана, пытаясь собраться с мыслями. Ощущение пустоты становилось нестерпимым. Все закончилось, но я не чувствовала себя победительницей. Катерина, Агнет и Безликий Программист были мертвы, в Интернете наверняка царил хаос, оставшись без любимых игрушек, миллионы пользователей строчили жалобы в службу поддержки, разработчики рвали на себе волосы, обнаружив, что в один миг лишились всего, что находилось на их жестких дисках. Я представила изумленное лицо фигуристой блондинки Илоны Берсеньевой, и мне стало смешно. Но только на секунду. Апокалипсис свершился…

Взгляд скользнул по соседнему компьютеру – он тоже погас, но если верить стоявшему на столе будильнику, до конца боя оставалось три минуты. Хотелось надеяться, что «Ухмылка мертвеца» сгорела в пламени ненависти и теперь жизни Толика ничего не угрожало. Еще пять минут, и я позвоню Стоцкому, спрошу, как идут дела. Потом свяжусь с родителями Яши, выясню его состояние, а потом… Потом попытаюсь жить так, как жила раньше.

Но прежде надо было попытаться исполнить клятву. Катерина не верила, что уцелеет, но вдруг случилось чудо и сейчас она ждет меня в своей зеркальной темнице, отчаянно мечтая вырваться на свободу?! Висевшее в прихожей зеркало отразило возникшую на пороге девчоночью фигуру. Вид у нее был растерянный и грустный.

– Катерина!

Молчание. Я подошла к зеркалу вплотную, прижала ладони к стеклу, ощутив его холод и твердость.

– Катя, я жду тебя. Будем вместе.

Губы отражения повторили мои слова, но ничего не произошло. Одиночество болью пронзило душу. Я осталась одна. Заблудшая частица моей души сгорела в огне ненависти, сгинула навсегда, унеся в небытие все тайны Зазеркалья. Отныне Татьяне Андреевой больше не грозило раздвоение личности и безумие, она превратилась в самую обыкновенную девчонку.

Резко, полоснув по нервам, зазвонил телефон. Я схватила его, словно утопающий спасительную соломинку, а потом от волнения едва не выронила из рук, тщетно пытаясь принять вызов. Наконец мне все же удалось совладать с мобильником. Звонил Стоцкий.

– Ну что, Андреева, похороны отменяются?

– Значит, все же поинтересовался, что происходит в твоем компе?

– Я еще до дома не дошел. Прежде чем окончатся занятия в школе, мне там появляться нельзя. Не так поймут. Сижу на скамейке, греюсь на солнышке и ничего не делаю. А у тебя как дела?

Похоже, Толик не так равнодушно, как пытался изобразить, относился к своему бою с леди Б., следя по часам, сколько времени осталось до его окончания. Значит, в глубине души он все же поверил моим словам, не посчитал их бредом безумца. Что же, и за то спасибо.

– Эй, Тань, ты чего молчишь?

– Задумалась.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, если не считать такой мелочи, что все игры в Интернете накрылись большим медным тазом. Их просто больше не существует.

– То есть как не существует?!

– А вот так – Безликий Программист уничтожил их заодно с «Ухмылкой мертвеца».

– Ну вы даете! Это серьезно?

– Абсолютно. Я, правда, в Сеть еще не заглядывала, но думаю, все прошло так, как было задумано. Слишком велика была ненависть Катерины и Андрея. Ей невозможно противостоять. Во всяком случае, ты жив, а это свидетельствует о том, что «Ухмылки мертвеца» больше не существует. Маленький конец света состоялся. Будем жить дальше.

– Как?! Без игр?!

– Как раньше. Книжки начнем читать, – отозвалась я и прервала вызов. Говорить с Толиком не хотелось.

Теперь надо было позвонить родителям Абрамова. Трубку долго не брали, длинные гудки потихоньку начали вгонять меня в панику, однако тревога оказалась напрасной – как выяснилось, Яша совсем недавно вышел из комы и чувствовал себя прекрасно.

Но тоска не оставляла меня. Находиться в пустом доме, где больше не слышалось жужжание компьютера, было невыносимо. Натянув куртку и зимние сапоги, я вышла на улицу. Над головой сияло пронзительно-синее, подернутое легкими облачками небо, горланили на все голоса опьяневшие от любви птицы. Крошечные зеленые листочки осторожно выглядывали из набухших почек, словно до конца не верили, что настало их время. Тоска незаметно рассеялась, уступив место спокойному, уверенному счастью. Оказывается, пришла весна, а я только сейчас заметила это…

Content

Елена Артамонова
Большая книга ужасов – 51 (сборник)

Зазеркалье ужасов

Глава I Двойник из Зазеркалья

Глава II Необъяснимое исчезновение

Глава III Явление монстра

Глава IV Страх над городом

Глава V Роковой прыжок Лады

Глава VI Огненная дорога

Глава VII «Безделушка», губившая души

Глава VIII Цена спасения

Глава IX Встреча с Синей Скрипачкой

Узоры из бисера кошмаров

Пролог Двадцать семь лет назад…

Глава I Восхитительная находка

Глава II Электрический бунт

Глава III Священная роща друидов

Глава IV Видения из «ящика»

Глава V Атака шаровой молнии

Глава VI Улыбка мертвеца

Глава VII Тайны магии

Глава VIII Фенечка, спасшая мир

Смерть из компьютера

Глава I Страшилка из Интернета

Глава II Смерть за соседней дверью

Глава III Кошмары во сне и наяву

Глава IV «Добро пожаловать в ад!»

Глава V Мертвая подруга

Глава VI Кто ты, Катерина?

Глава VII Роковой поединок Стоцкого

Глава VIII Пламя ненависти