Яна Розова

Меню холодных блюд

Месть хороша на вкус в холодном виде

Итальянская пословица

Блудный отец

– Цветы козла, – сказал Владимир Николаевич Фенин, стоя у стеллажа с книгами в квартире своей дочери.

– А? – переспросила дочь.

Владимир Николаевич точно знал, что она прекрасно слышала его и поняла аллюзию, но не хочет сознаваться.

– Бодлера читаем, значит.

Дочь, которой тридцать семь лет назад он дал имя Александра, а теперь звал Шуриком, попыталась изобразить смущение:

– По правде, папа, я эту книгу из-за красивой обложки купила. С двадцати лет его стихи не читала…

– И слава богу, – пробурчал Фенин, который терпеть не мог «неестественных» вещей. При этом ему самому было достаточно сложно прогнозировать, что он сочтет в следующий момент неестественным. Это был тонкий момент, очень личностный. Кстати, отец не планировал сознаваться дочери, что читал Бодлера на первых свиданиях с ее матерью. Видимо, именно поэтому томик «Цветов зла» теперь вызывал в нем желание ёрничать.

– Пап, омлета еще хочешь? – Дочь принялась убирать со стола.

– Нет, Шурик, я бежать должен.

Владимир Николаевич некоторое время назад завел интересную привычку – завтракать с дочкой. Вечерами он часто бывал занят, а не видеть Шурика долго не мог, ему нужно было как-то компенсировать недостаток общения прошлых лет. Фенин почти ничего не знал о Саше Фениной с ее двенадцати и до тридцати шести лет.

Так случилось не по желанию Владимира Николаевича. После развода с матерью Александры и Майи (второй дочери Фениных) Владимир Николаевич был отлучен от семьи. Он уехал в Германию, женился, прожил много лет на чужбине, а год назад, после смерти немецкой жены, вернулся на родину. Фенин хотел снова видеть дочерей. К его разочарованию, со старшей, Майей, общего языка найти не удалось, а Шурик оказалась отличным другом.

Она была забавная, эта дочь Шурик: невысокая и тощенькая, со стрижкой бобиком и всезнающей улыбкой на губах. Лицом напоминала Владимиру Николаевичу его бабушку: округлые щечки, острый нос, глаза агатового цвета. Бабушку Владимир Николаевич всегда вспоминал с теплотой, наверное, поэтому и Шурик ему понравилась с первого взгляда.

Да и характером отец с дочерью сошлись. Оба были дружелюбны, любопытны, импульсивны, при этом не без рефлексий, со склонностью пофилософствовать и с большим интересом к разным жизненным ситуациям и обстоятельствам, особенно если в них крылась некая тайна. И если Владимир Николаевич эту свою склонность мало поощрял, то Шурик только тем и занималась в жизни, что искала загадки и отгадывала их.

Владимир Николаевич поставил на стеллаж действительно восхитительно оформленный томик Бодлера и направился в сторону коридора.

– Куда это ты спешишь? – Дочь не скрывала разочарования: в последнее время отец все норовил куда-то смыться.

– Да… это… Хочу с друзьями встретиться, с мужиками.

– В бане, – сердито и даже с вызовом дополнила Феня.

Владимир Николаевич неестественно расхохотался, потом смутился и стал одеваться. На прощание он обнял Феню, чмокнул ее в щеку, пообещал позвонить.

Да, у него были дела, о которых он не спешил рассказывать Шурику. Слишком боялся потерять ее снова, потому и молчал.

Брачное агентство

Убрав со стола, Феня стала собираться на работу в брачное агентство «Юдифь», принадлежащее ее лучшей подруге Наталье Вязниковой.

Феня приняла душ, уложила свои короткие непокорные волосы, навела немного косметической красоты на лицо и распахнула дверцы шифоньера.

Тут-то она и призадумалась.

В прежние времена проблема выбора одежды ее не волновала. Работа в брачном агентстве и сотрудничество в агентстве детективном богатства не приносили, соответственно и вещей в гардеробе не накапливалось. Да и самого гардероба у Фени не имелось, ибо Феня была, по сути, бомжом.

Произошло это так. Пятнадцать лет назад Александре и Майе в наследство от бабушки досталась квартира. Планировалось продать ее и разделить деньги на двоих, но в бабушкиной квартире поселилась беременная Майя, которая впоследствии стала многодетной матерью. Фене там угла не нашлось. Еще и Валерка… Как-то неудобно было бы поселиться вместе с бывшим мужем, его новой женой (собственной сестрой) и их тремя чадами.

В квартире матери Фене тоже было бы неуютно, ибо мама взяла сторону Майи, и Феня отчего-то стала виновата и в разводе с Валеркой, и в том, что ее лишили наследства. С тех пор Феня жила в съемном жилье и имуществом не обрастала. Но и не жаловалась.

А так как все идет и меняется, то и жизнь Александры Фениной вошла в другую колею. Причина была в деньгах, которые уверенной струйкой потекли в ее карманы. Причиной тому была долгожданная раскрутка брачного агентства Наташки, рост гонораров в агентстве Валерки и приработки в качестве консультанта по кадровым вопросам в администрации губернатора области Николая Николаевича Самохина.

Росту благосостояния Фени посодействовал и неожиданно появившийся отец. Он подарил Фене квартиру в новом доме, открыв для нее не изведанные прежде удовольствия собственницы недвижимости.

Зная много поучительных историй о людях, неожиданно разбогатевших, но не сумевших справиться с богатством и пришедших к саморазрушению, Феня воспринимала перемены иронически. На самом-то деле консультант по брачным делам оказалась не готова к большим заработкам, она даже не знала, как правильно относиться к деньгам. Пытаясь выработать внутреннюю политику по отношению к этому животрепещущему вопросу, Феня завела привычку считать баллы за и против богатства.

Пытаться жить, делая вид, что все осталось по-прежнему, никак не удавалось. Они-то все-таки были, эти деньги, что же тут делать? И, получив очередную сумму, Феня начинала прикидывать, что бы ей купить?

Первая идея всегда была такая: поездка в Париж. Или в Барселону. Или в Венецию. Но одной ехать не хотелось. Путешествие, как казалось Фене, было наивысшим человеческим удовольствием, а особую прелесть и глубину ему придавало присутствие понимающего компаньона.

Сначала Феня позвала в поездку дорогую подругу Наташку, но та попросила отсрочки до лета – дела в агентстве шли хорошо, но все они были сложные. К примеру, взять случай Оли Леонтьевой, которой очень нравился капитан местной хоккейной команды Артем Беркович, не так давно рухнувший с хоккейного олимпа в гродинскую глушь.

Оля была бизнесвумен тридцати лет, а Артем – двадцатипятилетним разгильдяем. Его карьера в высших лигах окончилась травмой, он вернулся на малую родину в большой депрессии, а играть за «Гродинского химика» согласился, только чтобы не спиться.

Оле все эти обстоятельства были не важны, она влюбилась в Артема и была готова поддерживать и жалеть его. А вот он предпочитал избегать серьезных отношений. Феня, составив портрет объекта, объясняла Оле – многажды объясняла, – что Артема приручить будет трудно. Дамочка не изволила слушать, обещала в случае успеха озолотить сотрудников «Юдифи», даже плакала.

Наташка, сделавшая стойку на слово «озолотить», объяснила Фене, что, пока Артем не женится на Оле, никто никуда не поедет.

Наталья, кстати, тоже разбогатела, только, в отличие от Фени, она не думала о деньгах, а распоряжалась ими. В ее планы входило расширение жилплощади, обучение дочки Варьки за границей, ремонт маминого домика в дачном поселке, новая машина, а также похудение.

Казалось бы, все у подруг было хорошо, но именно теперь между ними пробежала кошка. Совсем маленькая кошечка, просто тенью мелькнула, но впечатление осталось. После той кошки Наталья, как стала замечать Феня, вроде бы стала избегать встреч.

Случилось это после разговора об одном клиенте – богатом дядьке, большом тузе в газовой компании, который обратился в «Юдифь» с заказом закадрить ему молоденькую модель. Клиент честно признавался, что моделька нужна ему в любовницы, что он не хочет бросать свою хоть и старую, но родную жену. А девочка, дескать, не пожалеет…

Дядьку звали Степаном Григорьевичем Майским, и Феня невзлюбила его с первого взгляда.

После ухода Майского Феня попросила Наташу освободить ее от этого клиента.

– Ненавижу, когда старые мужики развращают молодежь, – сказала она и добавила напоследок: – И мы тут не сводничаем, если что…

Наталья молчаливо согласилась на Фенину просьбу, а теперь пропала из вида. Вообще-то они и прежде не раз ссорились, но вот так, без единого слова, еще никогда.

…Феня предложила путешествие отцу. Владимир Николаевич сразу же согласился на Венецию, но тут Майя попала в тюрьму, а мама Фени и Майи – в больницу с сердечным приступом. Феня догадывалась, что мамин приступ не так страшен, как она его изображает, ведь Кристина Петровна была женщиной хоть и хрупкой конструкции, но физически здоровой. Бездушная младшая дочь Кристины Петровны подозревала маму в желании реанимировать отношения с бывшим супругом, а с правами сердечницы ее шансы росли в геометрической прогрессии. Папе Феня этого говорить не стала, хоть и очень расстроилась оттого, что путешествие пришлось отложить.

Стремясь как-то уменьшить наличную денежную массу и тем облегчить свои душевные терзания, Феня взялась бродить по магазинам. Беда заключалась в том, что занятие шопингом оказалось процессом муторным. Новые вещи словно давили на Феню, обязывали ее вести себя как-то иначе, в чем она, человек самодостаточный, не видела никакого смысла.

Купив себе много дорогих джинсов и удобной обуви, Феня признала свое поражение.

Другое дело – удовольствия духовные! Феня с восторгом тратила деньги на книги, которые прежде казались такими дорогими, диски с любимыми фильмами, понравившиеся картины местных художников. Она обзавелась компьютером с выходом в Интернет и телевизором. И теперь все свое свободное время консультант по брачным делам читала или смотрела кино. На этом ее фантазии транжиры и прожигательницы жизни исчерпывались.

Такая любовь

1

Губернатор Гродинской области Николай Николаевич Самохин вернулся из командировки в Москву поздней ночью в четверг, а уже в пятницу ранним утром был на своем рабочем месте, по сути, не успев насладиться теплом домашнего очага.

Николай Николаевич считал себя невезучим в этом смысле. Первый его брак с Аделаидой Восконян, яркой и прекрасной женщиной, окончился ничем. За двадцать лет совместной жизни у них не родилось детей, а Самохин только о них и мечтал. Аделаида гордо ушла из его жизни, оставив ему шанс стать отцом.

Следом появилась Валечка. О ней Николай Николаевич вспоминал с жалостью. Девочка запуталась, пытаясь использовать всех и вся на пути к своей цели, поэтому и погибла.

И только теперь, в пятьдесят с хвостиком, рядом с губернатором появилась та самая, его настоящая половина – Лариса. И через три месяца у них должен родиться сын.

Это сводило Самохина с ума! Он не помнил за всю свою жизнь, чтобы он ожидал чего-то с таким нетерпением. По правде сказать, ему и само чувство ожидания было незнакомо. Он всегда был двигателем, локомотивом своей судьбы. А как бы еще парнишка из района, где нет ничего, кроме степей, смог стать губернатором одной из самых процветающих областей на юге России?

За время борьбы он многому научился, многое понял. И одно знание стало для него особенно болезненным: никому нельзя доверять. Продадут с потрохами, подставят, ославят, спустят в канализацию и скажут потом, что так и было. Эта девушка, консультант по кадровым вопросам, которую Самохин взял на работу после того, как она вместе с частным детективом Валерием Мирончуком нашла убийцу его невесты Валечки, в лоб сказала ему: у вас паранойя, Николай Николаевич. И он не обиделся. Тебе бы, девушка, столько политических врагов…

Николай Николаевич переступил порог своей приемной в восемь сорок, но Аленка уже была на месте. Девочка была ответственная, что Самохин высоко ценил. Зная, что шеф возвращается из командировки, прибежала пораньше – встретить его и приняться за самые срочные дела.

Похвалив секретаршу, Николай Николаевич прошел к себе. Обычно, возвращаясь из Москвы, да еще после встречи с президентом, он начинал развивать бурную деятельность. Там, в столице, всплывало все: кто пытался губернатора подсидеть, да откуда кляузы сыпались, и куда ветер дует – тоже становилось вмиг ясно. Значит, надо подсуетиться, надо врагов прижать, друзей прикупить, рассуждал Самохин… Эх, грязное это дело – политика!

Да вот только не сегодня. В Багдаде, то есть в Датском королевстве, а точнее говоря, в Гродине было спокойно. Президент указал на ошибки и просчеты, но в целом настроен был по отношению к Самохину благожелательно. Значит, решил Самохин, дела подождут. Он займется кое-чем интересным лично для себя.

Подарок жене к финальному триместру беременности Николай Николаевич собирался купить еще накануне поездки. Выбрал бриллиантовый гарнитур. Но когда владелица ювелирного бутика самолично принесла ему в ВИП-комнатку понравившееся украшение, Николай Николаевич от покупки отказался. Вблизи гарнитурчик этот выглядел как-то дешево. Держа в пальцах серьги в форме сердечек, он сразу вспомнил дешевенькие сережки своей мамы, прожившей жизнь в глубокой деревне и не видавшей за всю свою жизнь никаких украшений и подарков. Мама давно умерла, но эти серьги в ушах жены напоминали бы о ней… Николай Николаевич поблагодарил недоумевающую хозяйку ювелирного, попрощался и ушел.

Деньги, отложенные на подарок, губернатор решил с собой не брать. В столицах он личными делами не занимался принципиально. Бросил пачку купюр в сейф, а тут в дверь постучали. Началась предотъездная суета.

Спешно покидая кабинет – до рейса едва оставалось полчаса, – Самохин заметил, что сейф с деньгами он бросил полуоткрытым, но возвращаться и запирать его не стал. Он уже открыл рот, чтобы предупредить о деньгах Алену, пусть запрет сейф, но в суматохе забыл.

Вернувшись из столицы, Самохин решил составить список неотложных мероприятий, раздать поручения, а потом проехаться по магазинам и купить подарок будущей матери своего сына.

Николай Николаевич присел перед сейфом на корточки, распахнул дверцу и замер… Пусто. Он покрутил головой, встал, порылся в ящиках стола, заглянул в шкафы: а вдруг позабыл, что деньги спрятал в другое место?

Их не было. Губернатор призадумался.

Несмотря на свою «паранойю», Николай Николаевич сотрудникам доверял. Никогда прежде его не обворовывали в собственном кабинете, вороватых людей он за милю чуял.

Губернатор позвал Алену.

Девушка, услышав о пропаже двухсот тысяч, побелела.

– Что же вы не предупредили? – спросила она. – Я бы…

– Да я сам виноват. Ты не волнуйся, я на тебя не думаю, иди, иди.

Алена вышла на негнущихся ногах.

Самохин сел, подумал и набрал номер детектива Валерия Мирончука.

2

Почти сразу после ухода отца Фене позвонил владелец детективного агентства «Просто Бонд». Он сообщил, что губернатор просит их двоих приехать, причем поскорее.

Вздохнув, Феня согласилась. Каждый раз после такого звонка бывшего мужа, который уже больше пятнадцати лет являлся супругом ее сестры Майи, Феня ругала себя, что не сказала ему «нет». Ей нравилось помогать в расследованиях детективного агентства «Просто Бонд», но дел, связанных с власть предержащими, не любила. Эти люди давали понять, что ты должен сделать для них больше, нежели для простых смертных. Позиция эта противоречила Фениным демократическим взглядам на жизнь.

Однако обидеть отказом Валерку она не могла. С тех пор, как выяснилось, что Майя была одним из организаторов финансовой пирамиды, да еще и козой отпущения для тех, кто смылся с деньгами, полученными от этой аферы, он стал очень нервным.

А отказаться ох как хотелось! Обычно губернатор звал Феню со странной, на ее взгляд, целью – распознать в глубинах душ его подчиненных разного рода пороки, желание строить каверзы начальству и склонность к политическому предательству. Феня пыталась объяснить ему, что невозможно выяснить все о человеке в ходе пятиминутной беседы. Да и как-то неэтично делать такие глубокие выводы, едва узнав человека. Только Николай Николаевич Феню не слушал, не нужно ему было ее мнение.

Валерка заехал за Феней уже через полчаса. Как всегда, элегантный и ироничный, неуловимо напоминавший Фене самоуверенного тушкана. О прежних чувствах (были ли они?) и супружеских отношениях консультант по брачным делам не вспоминала.

А еще через пятнадцать минут Феня и Валера вошли в здание областной администрации, которое последний называл ульем ленивых бюрократов. Однако именно сегодня бюрократы ленивыми не выглядели: двери кабинетов были распахнуты, нарядные дамочки и мужчины в деловых костюмах перебирали бумаги, суетились с тряпочками и вениками.

Строгий охранник, дежуривший в вестибюле, пояснил:

– Папа сказал – прибраться!

Феня усмехнулась, но Валерка остался невозмутимым – его мысли летали вдалеке от суеты.

Вдруг зазвонил телефон. Валера поднес аппарат к уху, послушал и направился в сторону двери, ведущей в хозяйственный двор. Поняв, что Валерка намеревается покурить и поговорить по телефону, Феня направилась следом.

Курильщиков в администрации не поощряли, поэтому место для курения им отвели возле мусорных баков, за гаражами.

И тут суетились сотрудники администрации – мыли машины, наводили порядок во дворе.

Не прерывая разговора, Валерка закурил, а Феня скромно остановилась чуть в сторонке от мусорных баков, возле которых сновали с набитыми всякой всячиной пакетами сотрудники администрации. Курить особо не хотелось, консультант щурилась на теплое весеннее солнышко, напоминая самой себе сонную кошку.

Вдруг раздался какой-то непонятный звук. Феня обернулась и увидела стройную девушку в мини-юбке. Она поправляла задравшиеся рукава своей розовой курточки. На Феню и гораздо более импозантную фигуру ее бывшего супруга девушка внимания не обратила. А скучающая Феня разглядела на руке девушки синяк – очень уж удачно упал солнечный лучик.

Девушка убежала, но вскоре встретилась им снова – в приемной губернатора, куда посетители поднялись спустя пару минут. Она и проводила детектива со спутницей в кабинет областного главы.

Поприветствовав своих Шерлоков, Николай Николаевич рассказал им, как собирался купить жене Ларисе подарок и как его обокрали.

(В скобках следует заметить, что брак с Самохиным был организован для клиентки Ларисы сотрудницами брачного агентства «Юдифь». Брак этот не только осчастливил клиентку и ее объект, но и принес процветание «Юдифи». Губернатор не был в курсе деталей предыстории своего счастья.)

Оглядывая кабинет, Валерка поинтересовался:

– А зачем сотрудников заставили прибираться сегодня?

– Каждую четвертую пятницу месяца я командую: навести порядок на местах. Если бы я отменил уборку, то вор сообразил бы: что-то не так. Я и полицию вызывать не хочу – по той же причине. Пусть ворюга расслабится.

Самохин явно гордился своей хитростью.

Валерка принялся осматривать кабинет, сосредоточившись на входной и балконной дверях, окнах и самом сейфе.

– Вы ничего тут не трогали? – спросил он.

Губернатор неопределенно развел руками:

– Я не трогал, но уборщица уже убиралась.

– Следов проникновения нет, – заключил детектив спустя три минуты.

И добавил, что пришлет к охранникам администрации своего сотрудника для просмотра записей камеры наблюдения.

После чего владелец детективного агентства «Просто Бонд» собрался уходить.

– Вы секретарю доверяете? – спросила Самохина Феня. Она почувствовала, что губернатор разочарован. Видимо, он ожидал, что действия по розыску денег будут самыми интенсивными и начнутся прямо сейчас.

– Аленка у меня почти десять лет работает, – отеческим тоном произнес Николай Николаевич. – Золото, а не девушка, дочь моих хороших друзей. Они, знаете, бессребреники, техническая интеллигенция. Замуж бы Аленушку отдать надо за хорошего парня, а то уж ей скоро тридцать…

– А уборщица?

– Ох, да это одна моя родственница. Я боюсь ей даже говорить о пропаже – у нее сердце сразу же остановится!

Садясь в Валеркин «патриот», Феня заметила:

– Мог бы губернатору области хотя бы минут пятнадцать уделить.

– У него все живы, – странно ответил Валерка. – Едем в «Джаз».

– А я еще не хочу есть.

– А я не на обед тебя зову, а на труп.

Феня сделала большие глаза.

Меню холодных блюд

1

Один взгляд на здание «Джаза», миниатюрную копию обшитого титановыми листами Музея Гуггенхайма в Бильбао, всегда улучшал настроение Фени. Все-таки, говорила она себе, есть в этом городе люди с азартом и фантазией, Гродин не будет городом узколобых нуворишей на веки вечные!

Гродин повторит судьбу Флоренции, дайте срок! Богатые люди станут поддерживать науки и искусства, их дети получат хорошее образование, будут стремиться к прогрессу не только в вульгарно-материальном смысле, но и в культурном тоже…

По дороге в «Джаз» Валерка дал вводную. С некоторым даже недоумением Феня узнала, что хозяин «Джаза» только что вышел из тюрьмы, отсидев срок за двойное убийство своей любовницы и ее бойфренда. У Ника Сухарева были хорошие адвокаты, догадалась Феня, ведь дали ему всего семь лет.

«И вправду, чистая Флоренция, – опять подумала Феня. – Этот Сухарев прямо как Борджиа или Медичи какой – убийца и покровитель искусств в одном лице».

Ресторан не работал, гостей встретил охранник. Через пустующие залы он проводил детектива и консультанта по брачным делам в административную часть здания, к кабинету директора. А когда эта дверь распахнулась, Феня даже чихнула: из кабинета вырвался клуб ядовитого сигаретного дыма.

Дым рассеялся, и Феня увидела светловолосую женщину лет сорока пяти, одетую в джинсы и водолазку. Если бы не нервозность, искажающая ее черты, и бледность губ, Феня назвала бы эту женщину очень миловидной.

– Здравствуйте, проходите, – сказала женщина. – Я Лина, жена Николая Александровича.

Посреди задымленного кабинета с темной мебелью, кожаными креслами и зелеными портьерами, ссутулившись, стоял мужчина лет пятидесяти. Как догадалась Феня, собственно, сам «Медичи». Был он довольно высок, с лицом будто срисованным со средневековых портретов вельмож: тяжелые правильные черты, глубокие трагические морщины, упрямый изгиб губ, гордая осанка. Волосы Николая Александровича имели медный отблеск, виски серебрились.

Сдержанно поздоровавшись, Сухарев закурил, а у Фени заслезились глаза. Заметив это, Лина открыла окно и извинилась за атмосферу в кабинете. Все разместились в креслах и на диванах.

– Это Александра, мой консультант, – представил Валерка спутницу. – Ник, что у вас произошло?

«Медичи» открыл рот и тут же закрыл его.

– Я расскажу, – вызвалась Лина. – Понимаете, Валера, нам нужна ваша поддержка. Мы опасаемся, что Ника начнут подозревать, понимаете?.. – Валерка поощрительно кивнул, и она продолжила: – Утром на нашей главной кухне… У нас их несколько, – пояснила она, – был обнаружен труп.

– Кем обнаружен?

– Мной.

– Чей это был труп?

– Нашего шеф-повара, Евгения Жихарева. Мы вызвали полицию, они тут полдня провели, все фотографировали, изучали. Увезли тело, потом всех допросили, вплоть до судомоек.

– Как он был убит?

В разговор вступил Ник, голос его звучал тускло:

– В его спине торчал столовый нож. Выпить не хотите?

Только тут Феня догадалась, что владелец развлекательного центра уже далеко не трезв. Его руки дрожали, лоб блестел испариной.[1]

Жестом отклонив предложение, Валерка продолжил серию вопросов:

– Отпечатки пальцев эксперты нашли?

– Не знаю. – Лина обняла себя за плечи. – Полиция уехала днем и больше с нами не связывалась.

– Что эксперты сказали о времени смерти Жихарева?

Ник уже держал в руках наполненный на три четверти бокал с коньяком.

– В период от двенадцати ночи и до трех утра, – ответил он и икнул.

– Женя уходил с кухни последним, – пояснила Лина. – Как капитан корабля. Женя был очень ответственным человеком.

При последних словах она бросила виноватый взгляд на мужа, который смотрел исключительно в свой бокал.

– А где вы были вчера вечером?

Лина тихо сказала, пряча глаза:

– Я… мы все уезжали на соревнования по тейквондо с сыном, наш тренер это подтвердил, иначе бы Ника уже арестовали.

Валерка значительно приподнял бровь:

– Что за человек был ваш повар?

– Хороший повар. – Лина с трудом подыскивала слова, не спуская взгляда с лица Сухарева. – У нас раньше был повар из Москвы, а потом он запил…

– И я его выпер, – не поднимая глаз, закончил фразу за жену Сухарев.

– Да, – подтвердила она и добавила, чуть улыбнувшись: – Ник сумел это сделать даже из тюрьмы. А Женя вызвался работать сам. Дескать, только платите – и будет…

– Вам счастье, – договорил Ник, подняв взгляд на жену.

У Валерки опять зазвонил телефон, он взглянул на номер, извинился и отошел к окну. Феня же осталась свидетельницей немой сцены – этого долгого, долгого взгляда от мужа к жене и обратно. Было ясно, что они отлично понимают друг друга и без слов.

Вот это и сбивало Феню с толку. Она могла бы дать ухо на отсечение, что различает в молчаливом разговоре супругов признание «Я тебя люблю», повторенное сто раз. Но как же в это поверить? У «Медичи» была любовница, он любил ее так, что, застав с любовником, от ревности потерял голову и убил обоих. Любовь к супруге в этот сюжет не вписывалась.

Валерка вернулся на место, спрятал мобильник и снова стал расспрашивать об убитом. По словам Сухаревых выходило, что повар был человеком тихим, спокойным, обязательным. Жил бобылем на съемной квартире, не пил, не курил, не женился.

– Практически ангел? – уточнил Валерка.

– Да, – согласилась Лина. – Пожалуй, только деньги любил. Такой… жадноватый ангел.

– И был неряхой, – поставил точку в описании Жихарева Сухарев.

Валерка попытался узнать подробности, но Лина покачала головой:

– Ник устал, общение с полицией его вымотало. Валера, вы можете узнать, что полицейские думают обо всем этом?

– Попробую. – Валерка встал из кресла.

Прощаясь, Сухарев пожал детективу руку, а для Фени изобразил на лице жалкое подобие улыбки. Лина вышла проводить гостей. Она вдруг разговорилась, стала рассказывать какие-то совершенно неважные вещи – о клиентах, пармской ветчине и моде на роллы. И только на пороге ресторана жена Ника Сухарева решилась произнести главное:

– Валера, помогите нам. В таком же шоке я была семь лет назад, когда узнала, что Ник пошел в милицию признаваться в убийстве! – Из ее горла вырвалось рыдание. – Мы думали, что пережили самое страшное в нашей жизни, но – нет…

2

– Странное дело, – сказала Феня, сидя в машине. – Получается, Лина своего осужденного мужа всегда любила, даже зная, что он изменяет ей?

Валерка кинул на нее злой взгляд, и только после этого консультант сообразила, что ляпнула бестактность.

Майя, жена Валерки и сестра Фени, вместе со своим основным подельником в финансовой пирамиде не только жульничала, но и рога мужу наставляла. Валерка узнал об этом уже в ходе следствия, но все равно продолжал доказывать, что жену обманули и она была вынуждена помогать организатору денежной мышеловки. Феня чувствовала, что Валерка бьется за Майю не только ради их троих сыновей, он продолжает любить ее, что, скорее всего, мучительно.

Феня примолкла. Тем временем Валерка становился все более нервным. Впереди «патриота» двигалась зеленая «ауди», она моталась из ряда в ряд, поочередно моргая поворотниками, будто вел ее человек, страдающий пляской святого Витта.

– Придурок, – шипел Валерка, удивительно похожий в этот момент на обозлившегося тушкана. – Кретин, идиот!..

Наконец «ауди» резко затормозила, на этот раз и вовсе не обозначив огнями свой маневр. Матерясь, Валерка успел-таки избежать тарана, обойдя дурную машину. А поравнявшись с ней, опустил стекло с Фениной стороны и заорал страшным голосом такое, чего раньше Феня никогда от него не слышала:

– Пидорас!.. – и осекся.

Стрельнув глазами в сторону «ауди», его бывшая супруга мужественно стиснула зубы, чтобы не огорчить Валерку взрывом хохота: за рулем сидела девушка.

Феня различила в городском шуме ее ответ:

– Сам такой!

Закрыв окно, Валерка умолк. Спустя несколько минут Феня решилась спросить:

– Что случилось?

– Отклонили ходатайство на пересмотр решения суда… Сухареву за двойное убийство дали семь лет, а Майе за мошенничество – восемь. Это нормально?

– Закон есть закон.

И тут детектива прорвало:

– Ох, как же некстати мне сейчас этот Сухарев! Да и все остальные дела тоже! И где знаменитая «паранойя» нашего губернатора? Дурак, а не губернатор! Даже сейф с деньгами запереть не удосужился! – Валерка чуть не плюнул с досады. – А надо перед пацанами держаться. А тут еще теща чудит…

Он достал сигареты.

– Есть у тебя мысли по поводу наших дел?

Феня постаралась не впадать в трагический тон.

– Честно сказать, мыслей не очень много. Пусть сначала твой парень поработает. Это Вася будет?

– Ага.

Кандидатура детектива Васи устраивала Феню полностью. Это был мощный мужик, отставник, с небогатым воображением, хваткой бульдога и неиссякаемым энтузиазмом. Третье качество объединяло и Васю, и Феню, поэтому детектив с консультантом легко находили общий язык.

– Ну а с Сухаревыми, я думаю, надо копать в прошлое. Понимаешь, Лина будто в голову не берет, что Ник изменял ей в прежние времена. Да и он так смотрит на нее!

– Сентиментальная чушь, – припечатал Валерка.

– Не ска-жи, – нараспев возразила ему Феня. – Все события в нашей жизни имеют предысторию, историю и последствия. И если последствия, а именно влюбленные взгляды Сухаревых, не соответствуют известной истории, то есть истории, в которой Ник изменял жене, то история у нас неверная.

– Только к убитому повару все это отношения не имеет, – гнул свою линию детектив. – Я уверен, что у Жихарева была какая-то тайна: игра, сексуальные забавы или наркотики. Вляпался он во что-то. Уверен, что менты сейчас под него копают. Подожду их результатов.

– Ну, ты меня слышал, – резюмировала Феня чуть обиженно. – Нужны будут еще мои выводы – скажешь. А сейчас к «Юдифи» меня подвези!

Несмотря на гадкий тон хозяина детективного агентства, Феня решила провентилировать ситуацию с делом Сухаревых. Сначала следовало поболтать с Наташкой, ибо она была знакома с Линой много лет, а уж кто, как не хозяйка брачного агентства «Юдифь», могла бы разобраться в чувствах этой пары?

Брачное агентство

1

Уже несколько месяцев «Юдифь» располагалась в новом месте, и надо признать, месте шикарном. Прежде Феня не раз слышала от Натальи, как было бы здорово разместиться в уютном особнячке, где-нибудь поближе к бульвару, и вот наконец Вязникова добилась своего. Лишь только удалось взять кредит на покупку дома, как тут же подвернулся сам дом – розовое двухэтажное здание в тенистом проулке, отходящем от столь любимого Натальей бульвара.

Ощущая свою причастность к исполнению Наташкиной мечты, Феня ухмыльнулась с легким самодовольством и вошла в холл дома.

В «Юдифи» Наташки Вязниковой не обнаружилось, а между тем в данный момент ее присутствие здесь было необходимо. У стойки ресепшн стоял человек в длинном черном пальто, гневно втолковывающий что-то офис-менеджеру Светланке. У девочки был откровенно испуганный вид, а до Фени уже долетели тревожащие словосочетания: «судиться буду», «есть такая статья» и «вы пожалеете». Подобные инциденты обычно – и отлично – утрясала хозяйка брачного агентства, сейчас же крайней оказалась ее подруга и правая рука.

Приблизившись к разгневанному посетителю, Феня узнала его. Это был «объект» Оли Леонтьевой, хоккеист-пьяница Артем Беркович. Только вчера Феня закончила исследовать его характер, привычки и предпочтения, оформила должным образом отчет, после чего обсудила с Натальей, каким именно образом Оля Леонтьева получит его со всеми его потрохами в свои нежные объятия. И вот он, явился!

– Александра, здравствуйте! – завопила Светланка. Ее круглые щечки раскраснелись, в глазах стояли слезы – ей было нечего противопоставить грубой игре хоккеиста. – Натальи нет, а он…

– Кто это «он»? Девушка, я представился вам, – издевательским тоном заявил Беркович. Хоккеист перевел взгляд своих ледянисто-голубых глаз на щуплую фигурку Фени. – Вы тут главная?

– Здравствуйте, Артем Михайлович, – сказала Феня с милой улыбкой.

– Так это вы за мной следили?! – вдруг заорал Беркович. – Я узнал вас!

– Да. – Феня решила перевести оборону в наступление. – Пойдемте в кабинет, я отвечу на все ваши вопросы.

– Боитесь, я ваших дур-клиенток распугаю, которые так замуж хотят, что кучу денег готовы выложить?

– Да нет здесь никого, – нахально соврала Феня. – Просто в кабинете удобнее.

Она повернулась к посетителю спиной и направилась в сторону директорского кабинета. Беркович, бубня что-то себе под нос, последовал за ней. Чуткое ухо Фени различило вздох облегчения, донесшийся от ресепшн.

В кабинете хоккеист уселся на диван, расставив колени, и, не дожидаясь вопросов, объявил: он знает, что за ним следили, а это статья УК, и он всех посадит! У него и доказательства есть – Фенино изображение на записях с камер, расставленных вокруг его дома и Ледового дворца. На слежку обратил внимание охранник дворца, когда-то работавший в милиции и умевший распознавать такие вещи…

«Ох, я лоханулась! – огорчилась Феня, снимая куртку и включая электрический чайник. – Надо осторожнее быть…»

По ходу дела ей приходилось наблюдать за клиентами, иногда она делала это почти целый месяц, но прежде никто претензий не предъявлял. Феня была незаметной и неинтересной внешне. Она даже название придумала для своей незаметности: «плащ Коломбо» – в честь величайшего теледетектива XX века. А вот в этот раз нашелся некто, кому «плащ Коломбо» мозги не запудрил…

– А вы знаете, почему я наводила справки о вас? – поинтересовалась Феня, извлекая из шкафа чашки.

– Да мне по фигу!

– А я не случайно интересовалась вами, Артем Михайлович. Одна женщина…

– Да мне плевать!..

– …полюбила вас. Причем настолько, что готова заплатить приличную сумму только за то, чтобы мы помогли ей познакомиться с вами.

– Да… – Беркович осекся.

Феня поняла, что ей удалось атаковать ворота противника. Еще немного – и шайба пронесется мимо носа вратаря, чтобы замертво упасть в глубине ворот.

– И чё, много она платит? – спросил объект Оли Леонтьевой.

Феня показала на пальцах. Хоккеист мысленно перевел сумму в литры алкоголя. Его лицо вытянулось.

– Да лучше бы мне…

– Знаете, – Феня разлила кипяток в кружки с пакетиками заварки, присела на край стола, улыбаясь посетителю так радужно, как только умела, – давайте мы с вами заключим негласную сделку. Вы делаете вид, что ничего о нас не знаете и знакомитесь с Ольгой Леонтьевой, а мы делим с вами сумму нашего гонорара пополам. Но имейте в виду: Ольга заплатит нам, если вы ее не разочаруете.

– Мне – шестьдесят процентов, – деловито объявил Беркович.

– Познакомившись с Олей, Артем Михайлович, вы получите море любви. Вам не будут отказывать ни в чем. Она – замечательная женщина и очень хороший бизнесмен… Не жадничайте!

– Ладно, – согласился хоккеист. – Я согласен на пятьдесят семь процентов.

«Один – один, – подвела счет Феня. – Мы попали на деньги, но и скандала избежать удалось».

2

Выпив чай и обсудив детали сделки, Беркович удалился.

Феня набрала номер Наташки.

– Ты где? – спросила она с ходу.

– Ой, а у меня тут встреча с клиентом, мы в «Австралии» сидим. Я попозже…

Феня, с ее азартным характером, ждать не могла. Схватив куртку, она выскочила из особнячка, поймала свободное такси и через пять минут оказалась у кафе «Австралия».

Подруги внутри не было.

Оглядевшись, Феня отмахнулась от услуг приближавшегося с хищным видом официанта, и вышла в холл. На секунду остановилась перед зеркалом, заметив, что ее небрежно намотанный на шею шарф свесился почти до полу. И тут рядом с ее отражением появилось отражение папы.

– Шурик, ты что тут делаешь? – спросил он.

– О, привет! – обрадовалась Феня. – Я тут Наталью ищу. Мою подругу, помнишь, она у меня на новоселье с мамой и с дочкой была?

– Помню, конечно, – ответил папа. – Но ее тут нет.

– Ты уверен? – удивилась дочь. – А она мне сказала, что сидит в «Австралии»…

– Ты, видно, не знаешь, что в Гродине две «Австралии», – сообщил ей отец насмешливо. – Второе – в районе гастронома «Восток».

Папу ждали за столом друзья, поэтому он проводил Феню до выхода, пообещав в скором времени заглянуть на завтрак.

Феня вернулась в агентство. Через двадцать минут у нее была новая встреча с клиентом, и ей пришлось сдержать свой следовательский пыл.

…Ощущая некоторый дискомфорт в отсутствии подруги, Феня вдруг вспомнила недавний разговор, начавшийся с Фениного вопроса: а почему их брачное агентство называется «Юдифь»?

Библейская дама Фене очень нравилась – усекновение головы нехорошего человека в контексте ассирийско-иудейских разборок было поступком отчаянным и прекрасным. Но какое отношение имела вся эта история к деятельности брачного агентства, учитывая, что Юдифь являлась вдовой, а после подвига прожила еще долгую жизнь, сохранив верность мужу?

– Ну, понимаешь, – ответила подруга, – создавая агентство, я находилась под сильным впечатлением собственного развода. Ты помнишь, наверное, мои истерики «все мужики – козлы»? А когда пришло время придумывать название для агентства, то в моей…

– Больной, – подсказала Феня.

– …голове, – Наташка кивнула ей, подтверждая уместность ремарки, – родился такой…

– Бредовый.

– …образ. Я, вся такая нарядная, подаю своей клиентке голову ее объекта. Видимо, это был результат стресса.

– Но мы никому этого не расскажем, – пропела ей Феня на придуманный ею только что мотив. – Ужас-то какой… Хорошо еще, наши клиентки не больно в библейской мифологии компетентны!..

Потом обе долго хохотали.

…В «Юдифи» Феня осталась до вечера, а уходя из офиса, встретила косметолога агентства Татьяну.

– Весь город говорит о том, что в «Джазе» случилось! – сообщила та. – Будто Ник Сухарев совсем спятил. Пришел домой из тюрьмы, приревновал жену к повару и убил его!

– А ты в это веришь? – поинтересовалась Феня.

– Не очень. – Косметолог слегка надула губки, будто раздумывая. – Ник – хороший мужик, в его ресторане моя сестра много лет проработала администратором и всегда его хвалила. Я думаю, что Сухарева партнер подставил.

Феня взяла Таню за руку и увела в свой кабинет. Всего за пару минут Татьяна выдала Фене столько мегабайт информации, сколько ей иной раз и за месяц узнать не удавалось. Сама Татьяна получала новости и сплетни от своих клиенток, языки которых развязывались в расслабляющей атмосфере косметического кабинета.

Итак, Феня узнала, что любовница Ника была женой его партнера по бизнесу Андрея Пряничникова. После смерти жены Пряник запил по-черному, а так как он заведовал ночным клубом в ресторане «Джаз», то клуб вмиг разорился. Когда Ник сел в тюрьму, Лине пришлось продать клуб, чтобы выплатить Андрею его долю от бизнеса. Несколько месяцев назад Пряник открыл гастроном в спальном районе.

– Ну кто, как не Пряник, хочет отправить Сухарева назад в тюрьму?! – патетически воскликнула Татьяна, поправила прическу перед зеркалом, висящим у двери кабинета, и, послав Фене воздушный поцелуй, испарилась.

Феня осталась сидеть в кресле у журнального столика. Она уже горела желанием найти мстителя, приготовившего свое холодное блюдо на кухне «Джаза»…

Лед и пламя

Приближался теплый апрельский вечер, от которого кружились и романтичные головы клиенток брачного агентства, и прозаические черепные коробки вроде той, которой была наделена Феня. Ей вдруг захотелось погрузиться в весенний воздух, как в воду, чтобы полностью ощутить его многообещающие ароматы.

В принципе, больше заняться сейчас было нечем: в ответ на Фенин призыв срочно вывести на чистую воду Андрея Пряничникова Валерка ответил, что для начала его надо найти.

– Ну а по поводу повара есть перспективные факты? – не без желания поддеть бывшего мужа спросила Феня.

– Между прочим, – ответил детектив, – у Жихарева была женщина, на которой он не хотел жениться. Они сильно ругались в последнее время. Это мне самому пришлось выяснить, так как полиция просто ищет зацепки, чтобы арестовать Сухарева. Думаю, придется нам с тобой самим искать убийцу повара… Черт, а мне так некогда! – добавил он, даже скривившись от избытка эмоций.

«Растудыть тебя, Валерка, – подумала Феня. – Не может быть, чтобы мне померещились влюбленные взгляды супругов Сухаревых! Бедняга Жихарев – случайная жертва, клянусь коньками Берковича!»

…И только Феня пожелала вдохнуть весенний воздух полной грудью, как тут же позвонила Ирина Вячеславовна, Наташкина мама, и позвала Феню провести вечерок на своей прекрасной даче.

Уже через полчаса Феня нажала на кнопку звонка калитки дома Славовны. После зимних стуж над Фениной головой оттаивало ореховое дерево, грязные лоскуты снежного покрова прятались под забором и в тени плодовых деревьев. Судьба зимы была предрешена, подмоги в виде прощальной бури не предвиделось, все вокруг, живое и неживое, верило в весну.

Славовна, полная активная женщина лет шестидесяти, вышла во двор. Она, Наташка и дочка Наташи Варька были словно отлиты в одной форме, специально созданной природой для удовольствия глазу и во славу земных радостей жизни.

Улыбнувшись гостье, мать подруги отперла калитку и впустила Феню во двор. Вечер обещал быть приятным.

Так и произошло. У Славовны был сливочный ликер, который завершил ужин из тушеного мяса и огуречного салата. Феня выпила глоточек и ощутила сонливость.

Она устроилась на диванчике возле теплой печи, накрылась пледом, уютно поджала ноги и тут же уснула. Разбудил ее мужской голос. Человек что-то говорил с нарастающим в каждой фразе возбуждением. Феня различила слова «охрана», «деньги», «наплевать»…

В комнате было почти темно, свет уличного фонаря падал на край стола и часть пола. Обнаружив на столе чашку с остывшим чаем, Феня выпила его, напомнив себе старого алкоголика в период выхода из запоя.

Мужик в прихожей поговорил еще немного, а потом входная дверь со скрипом выпустила его в прохладу ночи. К Фене заглянула Славовна.

– Разбудил тебя таки, зараза! – сказала она. – Этот Виктор, он такой шумный! Тоже архитектор, мы вместе работали в объединении, а теперь – вместе на пенсии. Он у нас председатель нашей, так сказать, общины. Ходит тут, пугает.

Феня включила бра над диваном.

– А чем пугает, разбоем?

Славовна села с ней рядом.

– Нет, не разбоем, а поджогом. У нас в кооперативе несколько дач сгорело. Без жертв обошлось, но урон-то нанесен людям. А хозяева в основном старики. Ты же знаешь, что эти дачи строились еще шестьдесят лет назад – для коммунистической и профсоюзной элиты. – Славовна была рьяной демократкой. – Ну и нам, творческой интеллигенции, тут участки обломились.

– Пожар – это же страшно! – встревожилась Феня не на шутку.

– Наташке не говори, – предупредила ее Славовна. – Она мне запретит тут ночевать, а я в городе спать не могу. Меня все беспокоит, понимаешь? Эти новые соседи понаехали – в те квартиры, где раньше жили мои друзья. Все нувориши, все такие самодовольные. А их ремонты! Боже ж мой, грохот стоит, сносят стены круглыми сутками, дом трясется!..

Феня осталась ночевать на даче.

Такая любовь

Утром, приняв душ (в домике Славовны была преуютнейшая ванная комната) и позавтракав блинчиками, Феня отправилась в город на такси. Славовна, прощаясь, заявила, что даже рада, что рассказала Фене про пожары, потому что теперь Феня будет чаще приезжать на дачу, а вместе с подругой дочери Славовне веселее.

– Жду тебя вечером, – сказала она на прощание.

А тут позвонил Валерка, сообщив, что с записями камер губернатора Вася поработал. За время отсутствия Самохина чужие к кабинету губернатора не приближались, так что вор сидит в одном из кабинетов, в то время как должен сидеть в тюрьме.

Отпечатки пальцев, снятые в кабинете, принадлежали самому Самохину, его секретарше и уборщице. На всякий случай Вася поговорил с уборщицей. Она рассказала, что в кабинете губернатора убиралась в пятницу, до отъезда Самохина, и в четверг рано утром, как раз перед его появлением. Ее слова подтвердили записи с камер наблюдения.

Феня посоветовала проверить тех сотрудников, у которых имелись долги. Эта информация собиралась Самохиным на каждого, кто поступал к нему на работу, и хранилась в специальном сейфе.

– Еще одна интересная вещь есть на записи, – припомнил Валерка, – драка между девчонками. Прямо утром, после отъезда губернатора. Секретарша его, Алена, и девица из канцелярии сцепились, как кошки!

– Вот откуда у Алены синяки на запястьях, – припомнила Феня. – Как ее зовут, девицу из канцелярии?

– Вася продиктовал мне ее имя… Сейчас… Инга Шарипова.

– Я помню ее, – сказала Феня. – Все сотрудники самохинской администрации ежегодно проходят тест на профпригодность, а я типа консультирую. Инга высокомерная, неприятная девица, но претензий по работе к ней никогда не предъявлялось. А еще я знаю, что Шарипов, ее отец, – коммерческий директор Гродинского химического, по сути, владелец завода, а значит, и половины города.

– Однако непонятно, – отозвался Валерка из телефонной трубки, – почему она не работает с отцом, не имеет собственного бутика или салона красоты, а сидит среди старых куриц в администрации. И должность небольшая, и перспектив немного, и зарплата крошечная.

Феня пообещала уточнить сведения о Шариповой у одной своей клиентки из мажоров, Афродиты Кабаян. Ее номер Феня набрала сразу же. Афродита ответила только на третью попытку дозвонится, что было не так уж странно, потому что два месяца назад она родила сына.

Об Инге она отозвалась в выражениях недвусмысленных: проститутка и позор семьи. Отец купил ей квартиру, определил на работу к Самохину, но дома появляться запретил, а также лишил милостей, которыми пользовались все золотые детки: денег, собственного бизнеса и прочего.

…Валерка и Феня встретились в приемной Самохина. Губернатор, выглянув, пригласил их в кабинет, поинтересовался ходом расследования и самолично вызвал Шарипову к себе.

Инга вошла, высоко держа голову. С губернатором она едва соизволила поздороваться, а на Феню с Валеркой и вовсе не обратила внимания.

– Инга, объясните мне, что это за ситуация такая? – обратился к ней Самохин, указывая на монитор компьютера.

Восточные глаза Инги ненадолго задержались на лице губернатора. Она откинула за плечи длинные, глянцево блестящие пряди черных волос и подошла к его столу. Валерка включил запись. Феня наблюдала за лицом девушки.

Увидев на экране драку с Аленой, Инга обняла себя за плечи и, чуть скривив полные сочные губы, заявила:

– Она денег мне должна.

– И дралась из-за этого? – спросила Феня.

Инга, даже не обернувшись к ней, ответила:

– Да.

– Сколько?

– Много.

Самохин пришел Фене на помощь:

– Мне нужна точная сумма.

– Пять тысяч.

– Очная ставка! – объявил Валерка.

Позвали Алену. Увидев на мониторе сцену драки, она покраснела.

– Это правда, что ты должна Инге пять тысяч? – поинтересовался Самохин.

– Я бы лучше с голоду умерла, чем заняла у нее хоть копейку, – заявила Алена.

Лицо Шариповой осталось непроницаемым.

Губернатор настаивал:

– Так что же между вами произошло?

– Николай Николаевич, – обратилась к нему восточная красавица. – Простите, что соврала, но в чем дело-то? Ну случился у нас с Аленой раздор, так что? Какой вред нашей области это принесет?

– Никакого, – согласился Валерка, выдерживая ее нагловато-любопытный взгляд. – Но у вашего шефа из сейфа двести тысяч пропало.

– Опять же наша потасовка к этому отношения не имеет, – возразила Инга. – Вы что же, думаете, мы добычу делили?

– Ничего мы не думаем, – оборвал ее Самохин, начиная сердиться. – Я просто хочу знать, с чего вы сцепились?

– Если не деньги, – встряла Феня, – то мужчины.

– Да что мне с ней делить! – возмутилась Инга.

– Да кто она такая? – в ту же секунду воскликнула Алена.

Повисла недолгая пауза, а потом вдруг Инга сказала:

– Я выплачу вам эти деньги, чтобы это все прекратить. Если папа узнает, то…

– О чем? – уточнила Феня.

– О том, что она связалась с русским, – язвительно вставила Алена. – У них так только проститутки делают. Порядочная девушка должна замуж девственницей выходить, а ей уже только на рефлорацию можно рассчитывать!

Валерка встал между девушками, что было очень вовремя: Инга рванулась к Алене с недвусмысленными намерениями. Перехватив ее руки, каждая – с пятью острыми красными кинжалами, он силой заставил Шарипову сесть на диван. Девица издала гневный звук, похожий на клекот орла, но подчинилась.

– Она мне простить не может, что я парня у нее увела, – сообщила ее противница. – Он только наполовину русский, он ей не подходит. Ее отец все равно не разрешил бы им пожениться…

Блудный отец

В машине Валерки зазвонил Фенин телефон. Надеясь, что это Наталья, которой она безрезультатно названивала вчера вечером и сегодня утром, Феня ответила, даже не глядя на номер.

Но это была не Наталья, а родная мама. Полились упреки. Не все из них были беспочвенными, ведь в больнице, где лежала Кристина Петровна, Феня побывала всего один раз, да и после ареста Майи помощи семье она не предлагала.

– Хорошо, – терпеливо ответила Феня, дослушав обвинительные речи Кристины Петровны, – что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Привези мне авокадо, – велела мама. – Папу прошу, а он забывает!

– И все? – удивилась Феня.

– Все, – подтвердила мама, и в этом тоже таилось скрытое недовольство.

Валерка милостиво согласился подвезти Феню до рынка и оттуда – до больницы, но потребовал, чтобы она ни в коем случае не проболталась матери о том, что они снова вместе работают. Их общение и сотрудничество долгие годы рассматривалось в семье как сомнительная связь. Майя не раз высказывала мужу, что Феня «липнет» к нему, пытаясь разрушить его семью и вернуть Валерку в свою жизнь. Все это дестабилизировало ситуацию, однако детектив ухитрялся и волков накормить, и овец сберечь, продолжая жить с женой и работать с Феней.

– Удалось найти доказательства, что любовница Жихарева убила его? – не удержалась от вопроса Феня, уже перед выходом из машины.

Валерка поджал губы – ядовитый подтекст в вопросе не заметить он не мог.

– Не она, – буркнул детектив. – Как раз накануне своей смерти Жихарев сделал ей предложение и подарил кольцо. Свидетелей – человек десять.

Подняв брови в знак сочувствия Валеркиной неудаче и сложив губки бантиком (чтобы не воссиять улыбкой), консультант покинула «патриот».

В палате больной Кристины Петровны Феня встретила папу. И расстроилась. Пусть это было не очень хорошо с ее стороны, но ей страшно не хотелось, чтобы мама и папа воссоединились. Она эгоистично мечтала оставить папу себе.

Дочь свою Кристина Петровна встретила настороженно, на авокадо – обиделась, потому что оно было мелким, да и не авокадо она просила, а маринованных арбузов.

Феня пожала плечами, ибо примерно такую реакцию и ожидала, а про себя заметила, что мама и впрямь выглядит не очень хорошо. Обычно бодрая, с макияжем в розовых тонах, чуть истерично веселая, Кристина Петровна не вызывала в душе дочери жалости, а скорее легкое раздражение и зуд в пятках. Но бледная женщина, которую увидела на больничной кровати Феня, неухоженная, одетая в полинявший халат, напротив, казалась нуждающейся в заботе и внимании. И Феня сдержалась.

Пожаловавшись на самочувствие, равнодушие медперсонала, ужасную судьбу одинокой старухи (это – с выразительным взглядом в сторону Владимира Николаевича), мама отпустила дочь, даже не поинтересовавшись ее делами.

Провожая Феню, папа посмотрел на нее серьезно и внимательно, будто пытаясь прочитать мысли или транслировать собственные.

Меню холодных блюд

1

Чем бы Феня ни была занята, она не могла отделаться от мыслей по поводу убийства повара Жихарева, и вот теперь они привели ее в «Джаз».

Тишина и отсутствие посетителей в одном из самых популярных гродинских развлекательных центров произвели на Феню впечатление странное. Ей вдруг показалось, что она стала персонажем фильма о будущем, в котором все люди планеты вымерли от страшной инфекции или были похищены инопланетянами.

Феня прошла насквозь главный зал, веранду, лаунж-зону, караоке-бар. Шорох собственных шагов казался в тишине чужим. Остановилась Феня в кафе «Хемингуэй», своем любимом уголке центра, где блестела черным боком старинная печатная машинка, а над барной стойкой мрачно нависало охотничье ружье.

Симпатичный бармен, с виду – типичный мачо, развлекался, жонглируя бутылками. Завидев Феню, он послал ей ясную улыбку и уронил бутылку.

– Ой-ой! – запрыгал он на одной ноге. – По пальцу попал, блин!

Остановился, снова улыбнулся и спросил:

– Хотите «Маргариту»?

– Хочу, – согласилась Феня, дивясь, откуда хорошие бармены всегда знают, что ты на самом деле хотела бы выпить.

Бармен занялся напитком. Взгромождаясь на высокий стул, Феня заметила:

– Грустно тут у вас…

– Ага, – отозвался он. – Мы сегодня первый день после траура работаем.

– Траур? – отозвалась Феня. – Я понимаю. Это по вашему повару.

– Да, у нас несчастье. Вы же из полиции? – спросил он вполне дружелюбно. Феня никак не отреагировала на его вопрос. Тогда бармен кивнул сам себе и продолжил: – Ходят слухи, что Женю убил Николай Александрович, а вы что думаете?

– Ну… – пожала плечами Феня. – Я пока не знаю. А зачем Николаю Александровичу вообще убивать Жихарева?

Бармен, казалось, был только рад поболтать.

– Я-то лично ничего не знаю, – поделился он, спрятав хитрый блеск глаз. – Николая Александровича я первый раз позавчера увидел, я тут всего год работаю. Но ведь он за убийство сидел, так? А я слышал о нем, что человек он взрывоопасный!

– И повод для взрыва был?

Бармен перешел на полушепот:

– По правде, был, и это я сам своими глазами видел. Я как раз зашел на кухню за лимоном для коктейлей, а тут поставщик принес мясо. Женя взял и поставил пакет с этим мясом на пол. У нас же чисто, а мясо все равно в пакете, да и мыть его будут перед готовкой. А тут вдруг входит Николай Александрович. Вот тогда-то я и увидел его впервые… Как он орал из-за того, что мясо на полу! На его вопли прибежала Лина, бросилась его успокаивать. И теперь, получается, он убил Женьку!..

Мачо поставил перед Феней «Маргариту» и замолчал, вопросительно глядя на гостью. Сделав первый глоток, Феня одобрительно улыбнулась.

– Думаете, Сухарев убил повара из-за мяса? – спросила она.

– Может, и не из-за мяса, – ответил оживившийся снова бармен.

– Посерьезнее причины?..

– Так ведь никто со свечкой не стоял, – намекнул мачо. Его губы, формой напоминающие лук купидона, растянулись в скабрезной ухмылке.

Феня вопросительно подняла брови.

– Сведения совершенно не точные, но интересные. Я, конечно, в полиции ничего подтверждать не буду, – продолжал бармен. – Да и не из полиции вы, верно? – Он подмигнул. – Но если мое условие устраивает, то…

Большой палец правой руки сладострастно потерся о палец указательный.

Протянув ему тысячу, Феня приготовилась слушать. Бармен без кокетства схватил деньги.

– Отличненько!

И затем рассказал действительно интересные вещи. В отсутствие мужа Лина Сухарева повара очень ценила. Зарплата у него была гигантская, все его требования и претензии выполнялись по первому свистку, да и времени на кухне хозяйка проводила гораздо больше, чем в любом другом месте «Джаза». Иногда повар и жена ресторатора вместе задерживались в развлекательном центре, это и сам бармен замечал, так как его бар работает дольше основных залов – до трех утра.

– А что могут двое еще не старых людей делать наедине ночью, как не предаваться любви? – завершил свой рассказ бармен.

Допив коктейль, Феня расплатилась и покинула кафе.

2

Феня в сотый раз набрала телефон Натальи, и на этот раз произошло чудо – подруга отозвалась.

– Фенечка, я лошадь! – «Лошадь» было любимое саморугательство Вязниковой. – Забыла телефон подзарядить, поздно домой пришла. Только сейчас он включился, а там твои пропущенные звонки!..

– Мне с тобой о Нике Сухареве надо поговорить, – не слушая ее оправданий, сказала Феня. – Где тебя увидеть?

– Слушай, давай сейчас?.. Так Валерка взялся за убийство повара?

Наташка всегда была догадливой.

– Кто убил повара, как ты думаешь? – спросила Феня.

Она пошла по улице, вдыхая запах теплой земли, доносящийся от черных влажных газонов. Ветер поднимал с асфальта первую после зимы пыль.

– Ох, Феня… – Наташа призадумалась. – Нику трудно будет избежать обвинения… Тебе еще не говорили, что он и первую свою жену, мать Мити, убил?

– Вот черт, – сказала Феня потрясенно. – Он что, серийный убийца?

– Подожди, я припаркуюсь… – после недолгой паузы владелица брачного агентства продолжила: – Я типа пошутила. Так получилось, что это именно я помогла Линке Сухаревой разобраться, убил ее муж свою первую жену или нет.

– Тудыть тебя, Наташка, – сказала ей Феня. – Я тут информацию за деньги покупаю, а ты набита ею под завязку и молчишь!

– Прости-прости! – донеслось из трубки. – Слушай: Митькина мать, Оксана, была той еще шалавой, ребенком не занималась, понимаешь? Сухарев вроде на развод подал – она стала кобениться, с кулаками на него набросилась. Ник оттолкнул ее, она упала, ударилась головой, потеряла сознание, а он испугался, что убил ее, и убежал. Потом раскаялся, поехал в милицию, во всем признался. Я сама его признание читала. Но на самом деле он Оксану не убил, она в себя пришла. А позже ее застрелила собственная мать. И дом сгорел.

– Все хорошо, прекрасная маркиза… – Феня чувствовала себя персонажем индийского фильма. – А с убийством повара эти события как связаны?

– Не знаю.

– Тогда зачем ты мне это рассказала?

– Хотела дать тебе больше информации. – Тон Натальи почерствел. – А ты опять недовольна!

– Почему опять?

– Да ну тебя.

«Что это между нами происходит? – вдруг испугалась Феня. – Я теряю подругу!»

– Наташечка, если я что-то не так делаю или говорю, то скажи мне.

– Фенечка… – ласково и испуганно залепетала подруга, – это я психованная, прости. Понимаешь, мы с тобой в разных жанрах живем: я – в мелодраме, а ты – в детективе.

– Уфф, – выдохнула Феня с облегчением. – Я зря испугалась.

Наташа рассмеялась:

– Фень, а ты с мужем Кристины, которую вроде Ник убил, не говорила?

– Не говорила. А почему опять «вроде»? Он и ее не убивал?

– Его за это и посадили, – напомнила Наташа. – Но мне кажется, что дело там темное! Я точно знаю, что в любовницах у Ника много лет была совсем другая женщина – Жанна Арнаутова. А тут, вдруг такая страсть к Кристине, в общем-то дешевой бабенке…

– Расскажи мне об этой Жанне Арнаутовой, – попросила Феня.

– Хорошо, но вечером, ладно? И еще, Фенечка, прошу, забегай в агентство чаще! Ну не успеваю я совсем – клиенты на части рвут!..

Разговор завершился, Наталья вернулась к своим важным делам, а Феня осталась со своими. Самое время, считала она, познакомиться с бывшим партнером Сухарева – Андреем Пряничниковым, но Валерка так и не раздобыл о нем никаких сведений.

И раз уж так получилось, Феня решила выполнить просьбу подруги – забежать в «Юдифь».

Брачное агентство

А в агентстве Феню уже ожидала новая клиентка. Скромная девушка, немного несуразная – с крупными чертами лица, серыми глазами навыкате и большим ртом. Она была чуть выше среднего роста, широкоплечая, ногастая, неловкая, будто бы ее сущность поселили в это тело недавно и она еще не научилась владеть им в полной мере.

Звали девушку Полина Бурова, работала она на кафедре филологии в местном университете и писала стихи. Ее объектом был простой парень, дизайнер университетской газеты по имени Егор.

Дело Буровой не показалось Фене слишком сложным. Она сразу определила, что Полине не хватает только уверенности в себе. Как только поэтесса станет относиться к себе лучше, ее личная жизнь наладится.

Поля сама призналась, что считает себя страшненькой.

– Я некрасивая, я… уродец, – сказала она.

Ободрительно потрепав Полину по плечу, Феня спросила:

– Вам себя жалко?

– Если совершенно честно, то да. Иногда я просыпаюсь ночью, лежу в постели и думаю, что вот бы прилетела фея и сделала меня красивой! Да, мне уже двадцать семь, а я все мечтаю. Но если не мечтать, то и вовсе просыпаться не хочется.

Губы поэтессы задрожали, ей хотелось заплакать, но не позволяла гордость.

– Ничего, Полина, – успокоила ее Феня. – Вы умный, реально мыслящий человек, вы сильны, раз признаете свои недостатки. Вы творческий человек. И я уверена, что это не единственный ваш плюс. Будь вы красивы, на ваши недостатки никто бы и внимания не обратил, но с вашей внешностью у вас есть все шансы получить правильную оценку. Вы заслуживаете любви…

– Да кто захочет?!

– Не скажите. – Феня по-собачьи склонила голову набок, будто Кэрри Бредшоу из сериала «Секс в большом городе». – Совершенно точно доказано, что между красотой и женским счастьем нет связи. Более того, красивым девушкам сложнее жить. Вся шваль, простите за выражение, вьется вокруг них. Кто-то хочет вписать их в список своих побед, кто-то попользоваться их прелестями. А есть желающие подзаработать на них.

– У некрасивой девушки, вы считаете, больше шансов? – робко спросила Поля.

Феня уверенно кивнула ей в ответ.

Блудный отец

Феня стояла на остановке маршрутного такси, намереваясь ехать в дачный поселок к Славовне, когда ее снова вызвонила мама. Она просила приехать.

Отказать маме дочь не смогла. Есть такие силы и связи, которые не рвутся в принципе. Более того, любая попытка разорвать, перегрызть или перепилить эти невидимые канаты лишь делает их прочнее.

Феня приехала в больницу, где Кристина Петровна вручила дочери ключи от своей квартиры и список необходимых ей вещей. Затем Феня съездила за вещами, запретив себе что-либо чувствовать в квартире, где прожила с семьей больше двадцати лет и куда уже лет пятнадцать не приглашалась. С вещами она вернулась к матери в надежде, что теперь ее отпустят, но Кристине Петровне нужно было еще многое: помощь в мытье волос и в сборе выписных бумажек, а также – самое важное – внимание.

Сначала Феня сердилась, она даже пыталась разговаривать с мамой отстраненным тоном, но как-то само собой раздражение стало сходить на нет. Самое неприятное она выслушала уже спокойно.

– Папа все время ко мне приезжал, – поделилась мама, стоя перед зеркалом и укладывая вымытые и высушенные волосы. – Володя с годами стал совсем другим человеком, – продолжала она. – Я думала, что сопьется, да и все! А тут… Он недавно признался, что в его жизни было очень мало настоящих женщин и что я – одна из таких.

Собирая ее разбросанную одежду, Феня подтвердила:

– Да, папа замечательный.

И мама не упустила случая ее укусить:

– Ну еще бы! Он же квартиру тебе подарил! Я, кстати, ее еще и не видела! Ты могла бы родной матери хоть показать, как живешь.

– Я поищу время для этого, – ответила Феня.

– Да чем же ты занята, Александра?! – воскликнула мама иронично. – Ты не работаешь, болтаешься под ногами у мужа сестры, крутишься со своей непутевой подружкой Наташкой – вот и все дела. Ни семьи, ни детей!..

Положив на кровать мамину одежду, уже сложенную в стопку, Феня взяла куртку и молча вышла из палаты.

– Александра! – закричала ей вслед мама. – Пожалуйста!..

Остановившись за дверью, Феня глубоко вдохнула. Выдохнула. Заставила себя вспомнить о том, что счастья, радостей и удовольствий в ее жизни гораздо больше, чем неприятностей, горестей и бед, после чего вернулась к матери.

– Саша, – мама стояла возле кровати с самым расстроенным видом, – я не то сказала. Про детей – это грубо с моей стороны.

– Мама, ты просто повторила слова Майи.

– Да, – покаянно согласилась мама. – Наверное.

После этого к неприятным темам мать с дочерью не возвращались. Феня вызвала такси и отвезла Кристину Петровну домой.

Лед и пламя

1

К Славовне Феня приехала вместе с Эльдаром, сотрудником агентства «Юдифь». Эльдар был актером, но подмостки ему пришлось оставить по причине большой нужды в деньгах. Деньги Эльдар тратил на лекарства для отца.

Этот обаятельный черноглазый человек, умевший совершенно натурально изображать брошенного любовника или склонного к мордобою мужа, то есть страдальца или негодяя, в зависимости от данной ему роли, был незаменим в работе брачного агентства. Сценарии для его «спектаклей» сочиняла Наталья, основываясь на заключениях и рекомендациях Фени, загодя досконально изучавшей объект каждой клиентки.

…На дачу к матери своей начальницы Эльдар ехал с очередного задания, Феню он подхватил по дороге. Всего полчаса назад актер изображал негодяя, нападающего на нежную фею (заказчицу «Юдифи») с целью грубейшего истязательства.

– Ох, я получил сегодня! – смеялся Эльдар, потирая лоб, на котором цвел сиреневатый синяк. – Клиентка у нас попалась дурная. Мы же обо всем договорились: вот ее объект выходит из дома, вот я нападаю на нее, она орет, он спасает, я даю деру! И что делает эта глупая корова?.. – Эльдар фыркнул то ли от смеха, то ли от негодования: – Вместо того чтобы визжать, она молча звезданула меня по черепу своей тяжелой сумкой! Я от неожиданности сел на землю, а мужик тот даже не понял, что надо кого-то спасать! Влез спокойно в машину и уехал!

Феня рассмеялась.

– Надо было тебе орать, – посоветовала она, – тогда бы мы тебя замуж выдали!

– В следующий раз так и сделаю.

Феня сочла необходимым объясниться:

– Ты не подумай на подставу! Я объясняла клиентке этой, Вере, что ее объект предпочитает женщин трогательно-беззащитных, робких. А она от природы не такая, ей бы горящую избу, коня на скаку!..

– Слушай, так если клиентка за этого объекта замуж выйдет, то ей придется всю свою жизнь Дюймовочку из себя строить? Как она выдержит?

– Я ее предупреждала, – сказала Феня. – Я всегда предупреждаю клиенток, если они совсем не похожи на женщин, которые нравятся их принцам. Некоторые отказываются от своей заявки, ищут другие объекты, но Вера сказала: люблю – не могу, буду корчить ангела!

– И уже скорчила! – Эльдар снова потер лоб.

Тут машина остановилась у дома Славовны. Хозяйка вышла встречать гостей, приглашая на ужин.

…А после еды Феня скомандовала Эльдару:

– Пошли гулять!

На улице уже совсем стемнело, и только на западе зависли розовато-лиловые пушистые облачка, подсвеченные уходящим за горизонт солнцем. Пахло весной.

– Мы будем ходить молча, – решила Феня.

Они пошли по дорожке вдоль домов, внимательно озирая окрестности. Среди живых, пусть и неухоженных зданий им дважды попались черные от копоти руины, похожие в полумраке на сожранные гнилью зубы. Было страшно смотреть на разрушенные стены, обвалившиеся крыши и обгоревшие комнаты с остатками чьих-то вещей, со следами чьей-то жизни. Вокруг пожарищ держался слабый запах гари, усиливающий тягостное впечатление.

Уже около часа ночи на улочке, где светился всего один из десятка возможных фонарей, Эльдар разглядел мужскую фигуру. Человек шел навстречу решительной хозяйской походкой. Шагах в десяти он громко спросил:

– Кто такие? Чего тут ходите?

– Здравствуйте! – так же громко, но гораздо более приветливо ответил ему Эльдар. – Мы друзья…

– Ирины Вячеславовны Вязниковой, – подсказала Феня. – Мы просто гуляем.

На этих словах все трое сошлись. Собеседником Фени и Эльдара оказался строгого вида дядька, в котором Феня интуитивно угадала посетителя Славовны, разбудившего ее вчера вечером.

– Меня Виктором зовут, – представился дядька.

Феня и Эльдар представились в ответ.

– А почему у вас тут так много сгоревших домов? – спросила Феня.

– Поджигают! – ответил Виктор. – Я же тут теперь вроде как председатель кооператива, так что это теперь и моя забота. А как тут заботиться? Надо просто охрану нанять, а денег нет. Постоянно тут проживают процентов десять хозяев, остальные только летом наезжают, да и то не все. Нет средств на хорошую охрану, а плохая – и вовсе ни к чему!

У Эльдара тоже был вопрос:

– Но кто же поджигает дома?

– Ох, да я откуда знаю? Некоторые думают, что это строительная компания затеяла.

– А что за история со строительной компанией? – поинтересовалась Феня.

– Да хотят нас купить, снести все наши дачи, – посетовал Виктор. – Но не получается. От этого мерзавца, Кострищева, с полгода назад стала по дворам сотрудница ходить, предлагать деньги за дома. Ну, кое-кто продал, а другие стали ерепениться, цены загинать. Компания и отступилась, как я слышал.

Эльдар предположил:

– Так он и поджигает! Глядите, мол, что с вашими домами будет, если не продадите их мне!

Виктор неопределенно вздохнул, и это могло означать что угодно.

– Вы тут аккуратнее гуляйте, – посоветовал он на прощание.

2

В кармане Фениной куртки зазвонил телефон. Поотстав от Эльдара, Феня ответила на звонок.

– Феня, ты можешь говорить? – Кажется, Наталья собиралась сообщить нечто важное.

– Могу, но тихо.

– А что ты делаешь? – таинственным тоном спросила Наташка.

И тут Феня сглупила:

– Ловлю поджигателя в дачном кооперативе твоей мамы.

– Поджигателя?! – возопила подруга.

Феня ужаснулась: она сболтнула то, что обещала Славовне скрывать.

– Ой, я лошадь… Наташа, умоляю, не говори маме, что я проболталась!

Наталья на это строго ответила:

– В таком случае ты несешь полную ответственность за жизнь и здоровье моей мамы!

– Твои слова ничего не меняют, – улыбнулась Феня. – Я и раньше несла… А ты мне хочешь рассказать об Арнаутовой, не так ли?

– Да, хочу. Я покопалась в памяти, поговорила с людьми, собрала инфу. Значит, так: Жанна была в любовницах Ника долгие годы, но он на ней не женился. Вместо нее он женился на Лине, школьной учительнице своего сына. И тогда Жанна стала шантажировать его тем признанием – в убийстве жены. Чтобы удержать, как ты понимаешь.

– Но то признание было ошибочным, – вспомнила Феня Натальин предыдущий рассказ. – Нику ничего бы не было, если бы она передала его в полицию.

– А Ник не этого боялся. Он не хотел, чтобы его сын узнал про то, каким человеком была его мамаша и как он ударил жену. Митька свою мать, наверное, и не помнит, а тут такая грязь!

– Боялся причинить сыну боль, – объяснила Феня. – Отцовский инстинкт.

– Да, – согласилась Наталья. – Слушай, я спешу. Офис Жанны находится в бывшей гостинице «Уют», помнишь, это неподалеку от нашей школы?.. Перезвоню тебе позже – поболтать, ладно?

– Ладно.

Убрав телефон в карман, Феня догнала Эльдара.

Очередная улица кончилась. Эльдар, а следом за ним и Феня свернули на перпендикулярную улицу и удивились. В давние времена это была Санта-Барбара дачного кооператива. Несомненно, именно здесь и стояли дома самых больших гродинских шишек пятидесятых—шестидесятых годов прошлого века. Вот они, добротные двух– и трехэтажные строения на приличном расстоянии одно от другого, с красивыми заборами, окруженные старыми плодовыми деревьями.

– Жили же люди! – восхитился Эльдар.

– Кто раньше жил, тот и сейчас живет, – бездумно выдала Феня псевдонародную мудрость.

На богатой улице светящихся электричеством окон было больше. Сквозь резные решетки заборов и небрежно завешенные окна можно было рассмотреть и хозяев – чаще всего людей немолодых, состарившихся детей тех, кто строил эти дома.

Заглянув в одно из окон, Феня потянула спутника за рукав. Он остановился с ней рядом, удивленный зрелищем. В большой гостиной, обставленной когда-то дорогой импортной мебелью, свезенной из городской квартиры в дачный дом на пенсию, сидел лохматый старик с клочковатой бородой. У него было красное лицо с раздутым пористым носом, а одет был дед в живописное рванье, будто украденное из костюмерной театра.

Подглядывающим не удалось рассмотреть его в деталях, потому что старик, будто почувствовав взгляды посторонних, подошел к окну и плотно задернул шторы.

Эльдару в голову пришли сходные мысли, потому что он выдал такой комментарий:

– Пьеса Горького «На дне». Странник Лука.

Протоптав каждую из улочек дачного поселка, Феня и Эльдар вернулись к Славовне.

…Ранним утром их разбудил вой пожарных сирен. Бодрый с утра Эльдар рванул за машинами, а вернулся с вестью:

– Сгорел тот самый дом, где мы видели того старика, Луку. Не волнуйтесь, – ответил он на вопрос, всплывший одновременно и в глазах Фени, и в глазах Славовны. – Никого в доме не было!

Прощаясь с коллегой, Феню вдруг осенила идея, не имевшая отношения к поджогам в поселке.

– Слушай, Эльдар, вот тебе задание от брачного агентства. Пойди на заседание литературного клуба и восхитись стихами Полины Буровой. А потом по этому поводу скажи ей несколько комплиментов. Координаты клуба и комплименты я пришлю тебе по почте.

За небольшой гонорар актер не отказывался ни от какой подработки.

Меню холодных блюд

1

Феня заехала в детективное агентство, чтобы поболтать с Валеркой. Они оба удобно разместились в тесноватом Валеркином кабинете, лучшим украшением которого была, конечно, кофемашина. Хозяин «Просто Бонда» любил ее больше всего остального имущества агентства, даже больше машин и оружия, и обязательно угощал всех своих друзей – не спрашивая, любят ли они кофе, – напитком крепчайшей концентрации. Феня называла Валеркин кофе «Вырвиглаз», но пила его с удовольствием – без сахара, с сигареткой.

Детектив словно ждал ее и встретил новой версией:

– Тут еще такая фишка выяснилась: Жихарев людям в долг деньги давал. За проценты причем. И крыша у него была – очень серьезная.

– Да, интересно, – вяло поддержала его Феня.

– Я нашел в его квартире тайник, – упоенно делился открытиями детектив, наливая консультанту кофе, – а в нем – пачки купюр в рублях, евро, долларах. Всего на несколько миллионов. Проверяю сейчас, к чему это все приведет. Приведет, уверен, к убийству!

Вздохнув, Феня передала ему историю, купленную у бармена-мачо из «Джаза».

– Ну, ты мне Америку не открыла, – ответил ей детектив весьма обидным высокомерным тоном. – О романе Лины с поваром я уже слышал от сотрудников «Джаза», мы с ребятами там прошлись после полиции, подобрали объедки. Только свидетелей тому роману нет, и я в него не верю. Если хочешь, – добавил он небрежно, – поговори с Линой как женщина с женщиной.

Прозвучало это возмутительно! Феня заявила:

– Мои версии не стоит игнорировать!

– А хочешь, – смилостивился хозяин детективного агентства, – позови Васю. Он поможет тебе с твоими расследованиями.

– Это идея! – обрадовалась Феня. – Пусть Вася мне поможет, но не с делом Сухарева, а с поимкой поджигателя.

Довольный ходом своих дел и самим собой, Валерка был щедр:

– Как скажешь. Кстати, Вася неплохо петрит в пожарах. Он может осмотреть сгоревшие дома, чтобы сделать заключения, как подожгли, чем подожгли, ну и все такое.

– Может, лучше в полиции спросишь? – предложила Феня. – Я уверена, что дело по факту поджогов в дачном кооперативе «Советский архитектор» уже открыто.

– Ох, некогда. Ладно… Феня, – вдруг словно вспомнил нечто детектив. – Я уезжаю в Ростовскую область, к Майе. На месяц примерно. Найду ей новых адвокатов, попробую добиться пересмотра дела. Детей оставлю с нянечкой, нашел одну подходящую, она бывший охранник женской колонии, то есть справится. Да и твой отец обещал контролировать… А ты все свои проблемы решай с Васей, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Феня и вдруг расстроилась: – Ты уезжаешь, Наташка теперь совсем деловая стала, ей некогда со мной видеться, папа редко приезжает. Я думаю, что он с мамой время проводит, а мне это не нравится. Я совсем одна!

И тут Валерка удивил неожиданным советом:

– А ты постарайся помочь родителям наладить отношения.

– Ты сбрендил? – поразилась консультант. – Я с мамой почти не могу общаться.

– Лучше стать своим среди чужих, чем чужим среди своих, – изрек Валерка, заставив Феню поперхнуться от удивления. – У тебя уже был подобный опыт. А твоя мать – человек, очень зависимый от чужого мнения. Под влиянием Майи она была невыносимой, а под влиянием отца – стала вполне вменяемой. Да и ты можешь легко ее к себе развернуть.

Удивление в Фениной душе переродилось в возмущение.

– Но…

– Все, мне некогда, а ты как хочешь, – бросил бывший муж и подтолкнул Феню к выходу.

Закусив губу, она вышла на улицу, поймала такси и назвала адрес: гостиница «Уют». Феня собиралась нанести визит в адвокатскую контору Жанны Арнаутовой.

2

Консультант по брачным отношениям помнила этот дом, построенный примерно в то время, когда они с Наташкой оканчивали младшую школу. Пятиэтажная гостиница, окаймленная четырьмя рядами сросшихся балкончиков, казалась им, девчонкам, огромным суперсовременным зданием.

Сейчас все выглядело совершенно иначе, да и гостиница уже не была гостиницей: владелец сдавал номера под офисы.

Контора Арнаутовой нашлась на первом этаже. Феня постучала в деревянную дверь с табличкой «Адвокатское бюро „Арнаутова и Ко“», но ей не ответили. Она приоткрыла дверь, заглянула внутрь и, не увидев никого, вошла, очутившись в маленькой сквозной приемной. В прежние времена это была прихожая четырехместного номера.

Феня пересекла приемную. В кабинете ее встретила музейная тишина. Стол, шкафы и тумбы помещения имели заброшенный вид. Феня провела пальцем по столу, на пальце осталась пыль…

Нежданно-негаданно входная дверь хлопнула, и от порога раздался резкий оклик:

– Чего вам надо?

Феня обернулась. Перед ней стояла сердитая девушка с ярким макияжем, одетая скорее как работница борделя, нежели как сотрудник адвокатского бюро. Манеры девицы соответствовали ее облику.

Представившись клиенткой, Феня с удивлением узнала, что ждать Жанну сегодня бесполезно. Лучше прийти завтра, после того, как бордельная девушка с ней созвонится и назначит время встречи.

Попытавшись раздобыть координаты адвоката, Феня снова убедилась в том, что деньги – отличный рычаг для добычи информации. Пришлось добавить балл в пользу денег.

3

Жанна Георгиевна встретила консультанта по брачным делам внимательным взглядом ярких карих глаз. Она была привлекательной женщиной, особенно лет десять назад, когда овал лица еще не оплыл и под глазами не образовались мешки.

Разглядывая ее упрямый подбородок, Феня решила про себя, что бывшая любовница Сухарева имела страстную натуру, волевой характер и большие амбиции.

Она застала адвоката нахрапом, в собственном доме, расслабленную, несмотря на полдень рабочего дня, без макияжа и в недобром настроении. Сначала Феня пыталась юлить, представляясь клиенткой, но Арнаутова на это не повелась. Тогда консультант брачного агентства объяснила, что пришла по поводу несчастья, случившегося на кухне ресторана «Джаз». А вот это уже Жанне было интересно.

– Давайте встретимся через полчаса в кафе за углом, – предложила она.

– Да, давайте, только…

– Что?

Феня приложила руку к сердцу.

– Мне нехорошо, – сказала она.

– Что это с вами? – испугалась Арнаутова, вглядываясь в бледное лицо гостьи.

– Сердце. Со мной бывает… Капля воды и таблеточка…

Жанна попятилась, впустив Феню в полутемную прихожую. Указала на пуфик.

– Сейчас принесу воды.

Феня села, огляделась и прислушалась.

Дом был большой, просторный, отделанный с чисто провинциальным шиком, калькирующим интерьеры турецких гостиниц. Только обо всей этой красоте никто не заботился: зеркала были залапаны, в углах протянулись тоненькие паутинки, комки пыли затаились в углах. Порядок тоже не волновал хозяйку, она даже не стала нанимать уборщицу. Женская обувь великолепного качества и всех сезонов валялась прямо на полу, рядом со сверкающим громадьем шкафов.

Из комнаты, в которую Феня не имела возможности заглянуть, доносилась истерика какого-то сериала.

Жанна принесла воды, Феня выпила ее, объявила, что ей лучше, и ушла.

…В кафе Арнаутова прибыла при полном параде – в красном плаще и с заметным слоем косметики на лице. Она заказала себе кофе, после чего спросила:

– Так что там случилось у Николая Александровича?

– На кухне «Джаза» был убит повар, – напомнила ей Феня, – а подозревается в убийстве Сухарев. Есть версия, что его подставили.

– М-да, вы говорили уже, но в голове не укладывается. – Лицо Жанны чуть дрогнуло, как при воспоминании о былой боли. – Так он уже вышел из тюрьмы? А я и не знала. Что вы от меня хотите?

– Я думала, что вы уже встретились с Сухаревым после его выхода на свободу. А может, даже предполагаете, кто хотел навредить Николаю Александровичу?

Адвокат молча смотрела на посетительницу, будто не зная, что сказать. Тогда Феня позволила себе озвучить собственные домыслы:

– Лично мне кажется, что ключевое слово здесь «месть».

Не нарушая молчания, Арнаутова достала пачку сигарет. Закуривая, она сосредоточилась на посетителях кафе, словно бы ради этого сюда и пришла.

– Давайте мы сразу все обсудим? – неожиданно теплым тоном предложила она. – Поговорим и больше к этому возвращаться не будем. О том, что произошло, я ничего не знаю, я вообще не хочу ничего знать по этому поводу. Поймите, я стала другим человеком, почти забыла прошлое.

– Договор дороже денег, – согласилась Феня. – Я слушаю вас.

– Нелегко вспоминать… – Яркие глаза Жанны заблестели, наполнившись влагой. – Мой роман с Колей был самой большой трагедией в моей жизни. Я потеряла все. – Жанна посмотрела на Феню, закусив губу, потом судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Потеряла чувство собственного достоинства, годы жизни, даже возможность родить ребенка. Все это долго описывать, я боюсь, что просто начну реветь, как дурочка, поэтому простите…

– И вы простите меня, – попросила Феня, которой стало жаль эту сильную женщину, так переживавшую о делах давно минувших дней. – Я просто почувствовала, что повара в «Джазе» убили не потому, что он был плохим человеком, а потому, что кто-то захотел подставить Сухарева.

– Да, – непонятно с чем согласилась Жанна. Медленно выпустив клуб дыма красными губами, она пояснила: – У Коли множество врагов. Он сложный человек, с ним тяжело было находить общий язык. А я, бестолковая баба, люблю его до сих пор! – Жанна скривила губы, будто издеваясь над собственной глупостью. – Встречался со мной – и женился на другой. А я все продолжала за ним бегать!

– И шантажировать его, – вставила Феня. Она еще не договорила этих слов, как раскаялась в них.

Жанна уставилась прямо в глаза Фене.

– О! И вы в курсе!

– Простите…

– Что ж, такая у вас работа, – подвела итог Жанна. – Да, я унизилась. Мне было стыдно тогда, стыдно и сейчас.

– Вам следует простить себя, – посоветовала Феня, поднимаясь. – Больше не буду вас расстраивать своим присутствием.

Она ушла, оставив женщину за столиком кафе.

4

Уже через полчаса Феня подъехала к «Джазу», где ее ожидала Лина. По пути к директорскому кабинету ей встретился высокий рыжий парень лет двадцати, неуловимо похожий на Ника Сухарева. Он был насуплен, погружен в свои мысли и выглядел расстроенным.

Лина встретила Феню на пороге. Как и раньше, она смотрела в сторону, стискивала ладони, периодически краснела и бледнела – в общем, выглядела так, будто только что продала все секреты Родины британской разведке MИ-5 или в Израиль, Моссаду. Нравилось это Фене все меньше и меньше, однако она решила сделать вид, будто ничего не замечает.

– Я рада вас видеть, – произнесла Лина. И этому Феня не очень поверила.

В кабинете она расположилась так, чтобы жена Сухарева, сев напротив, оказалась лицом к свету.

– Как мне поговорить с вашим мужем?

Лина поднесла руку к губам, опустила ее, затем поправила прическу и посмотрела на часы.

– Это не получится, – пояснила она. – Он заболел.

Феня протянула руку и поймала безостановочно летающую в воздухе ладонь Сухаревой. Прикосновение заставило Лину замереть, она даже сжалась.

– Лина, простите меня, я не хочу вас мучить, – отпуская ее пальцы, сказала Феня. – Вы мне не доверяете, я понимаю. Только скрыть беспробудное пьянство вашего мужа уже невозможно.

– Он просто в стрессе, он напуган.

Феня продолжила:

– А почему вы не рассказали нам с Валерой о бывшем партнере Ника?

Лина удивилась:

– О Прянике? Об Андрее Пряничникове?

– Да. – Феня внимательно наблюдала за Линой. – Ник убил его жену, так ведь? Андрей вполне мог бы отомстить.

– Не мог, – быстро сказала Лина и замолчала.

– Почему?

– Просто поверьте.

– Я не могу.

Феня начинала сердиться, чего прежде в подобных ситуациях с ней не случалось.

– Как я смогу найти правду, если вы сами утаиваете ее?

– Простите, но мы не просили правду, – поправила ее Лина, опуская глаза. – Мы просили, чтобы вы держали нас в курсе полицейского расследования, ведь у Валеры есть там связи?

– Какой в этом толк, если не найдется настоящий убийца?! – возразила Феня. – За день до убийства Николай Александрович ссорился с Жихаревым из-за того, что мясо в пакете лежало на полу, было это?

– Да, – вздрогнула Лина. – Вы знаете?

– Полиция тоже может узнать! Вот в чем ужас!

– Да, но что же делать?

Хлопнув ладошкой по коленке, Феня воскликнула:

– Искать убийцу!

На глазах Лины выступили слезы, и Феня вспомнила это мерзкое Валеркино выражение: «Поговорить как женщина с женщиной».

– Хорошо, – спокойно произнесла Феня. – Давайте о другом. Какие отношения связывали вас с Евгением Жихаревым?

– Рабочие.

– Ходят слухи о вашем романе.

– Да пусть себе ходят. – Лина пожала плечами. – Я привыкла к слухам, сплетням, шушуканью за каждым углом. Когда Ника посадили, в «Джаз» поперло море народу – только ради сплетен. Мы неплохо заработали.

– Но почему сплетничают именно о вашем романе с поваром?

Лина сделала рукой взлетающий неопределенный жест, выражающий недоумение.

– Видимо, потому, что мы много работали вместе. Я считаю, что ресторан – это прежде всего кухня. Женя был хорошим поваром, он делал все, что от него требовалось, но ни на каплю больше. Разработать новое меню – ой, я не знаю… Придумать новую подачу блюда – да ну его, зачем?! – Феня догадалась, что Лина пародировала интонации Жихарева, и получалось забавно.

– А ваш муж знал о сплетнях?

– Ник знает гораздо более важное: я люблю его.

– Несмотря на то, что у него были другие женщины?

– Несмотря на это.

Где-то за кадром, чувствовала Феня, скрывалась если не ложь, то недоговоренность, но выловить хитрую тварь не удавалось.

Консультант по брачным вопросам попросила супругу известного гродинского ресторатора посоветовать, где ей найти Андрея Пряничникова, после чего покинула развлекательный центр «Джаз».

Брачное агентство

Эльдар пришел в поэтический клуб «Рифма» впервые. Он и раньше знал, что в Гродине есть такое богемное местечко, только ни разу не побывал тут. С тех пор как он сменил профессию актера непонятно на что, Эльдар перестал ощущать себя причастным к культурной среде человеком.

Что он есть сейчас? Просто многоликое существо, служащее двум богиням – брака и любви. Они решают, кем он будет для очередной клиентки, а он принимает выбранный для него облик. Это не актерство, это жизнь. Неинтересный, реальный и неизбежный способ существования биологической единицы.

А в клубе было интересно. Члены поэтического объединения выбрали для встреч не попавшее в десятку самых популярных мест города маленькое полуподвальное заведение, декорированное в лубочном псевдорусском стиле. Сначала в глазах у Эльдара зарябило от гжели, петухов, а также пейзажей с березами и пшеничными полями, но вскоре это прошло. Оказалось, что искусственность обстановки только подчеркнула естественность собравшихся тут людей. В основном это оказалась молодежь, не зацикленная на внешнем виде, зато обладающая особым чувством собственного достоинства, которое присуще только творчески одаренным людям. Оглядевшись, он заметил, что представителей старшего поколения в клубе очень мало. В основном это были женщины романтического типа в кофтах с оборками или пожилые, потертого вида мужчины. Их стихи были ужасны, а в них самих не угадывались учителя и наставники, скорее просто несчастные, потерявшиеся в поезде жизни люди, бежавшие из вагона своего поколения в те вагоны, где им уже не было места.

Эльдар купил себе коктейль и сел у бревенчатой барной стойки, ему уже стало скучно. Тут к микрофону, стоявшему в углу кафе, подошел человек и объявил Вечер молодых поэтов. Выйти к микрофону может каждый, сказал он, главное, чтобы здесь звучали: а) стихи и б) свои собственные стихи.

Следом за этим три часа кряду Эльдар слушал вирши молодых гродинских поэтов, пытаясь отгадать, кто из присутствующих в зале девушек и есть Полина Бурова. К началу четвертого часа ведущий объявил ее имя. Увидев клиентку Фени, Эльдар подумал, что, будь Полина актрисой, не избежать бы ей амплуа травести.

Девушка читала простые вещи с незатейливыми рифмами, вроде «заря – не зря», приятные искренностью. Одно из стихотворений показалось Эльдару излишне драматичным: о девушке, которая ждала возлюбленного при свече, но задремала, а огонь со свечки, перекинувшись на ее волосы, спалил саму девушку. Это была аллегория, догадался Эльдар.

После выступления Полины Эльдар подошел к ней и похвалил стихи, смутив девушку до бордовых пятен на щеках и шее. Румянец поэтессы тоже показался ему милым.

Понимая, что его работа выполнена, Эльдар не удержался в рамках полномочий и навязался Полине в провожатые.

Такая любовь

1

Фене позвонил Вася, на которого Валерка сбросил все дела детективного агентства «Просто Бонд», чтобы спокойно заняться проблемами своей супруги.

Вася доложил: он изучил тайные губернаторские архивы, где хранились компроматы на всех сотрудников администрации, и теперь, так сказать, бил копытом в предвкушении настоящей работы. Смущало его только одно.

– Вот же странность какая: при всей своей подозрительности Самохин бросает кучу денег в открытом сейфе и не волнуется, что их сопрут!

– Насколько я поняла, – сказала Феня, – «паранойя» у Николая Николаевича ограниченная. То есть он боится предательства, подставы, шпионов, лицемерия, неверности, а деньги для него – только платежное средство, не фетиш, не цель. Вот такой дуализм.

– Ага, – неопределенно кивнул детектив.

– Так ты обнаружил в списках Самохина что-нибудь для нас интересное?

– Конечно! Я вычислил одного сотрудника, у которого большие долги.

– Только одного?

Вася поправил себя:

– Нет, не одного, конечно, в этой администрации все в долг живут: ипотеки, автокредиты, кредиты на технику, на отдых за рубежом, на обучение, на ювелирные украшения! Вот идиоты, хапают все в кредит и радуются! А что, если уволят? Заболеешь?.. Ладно, это я не о том.

– А почему ты только одного выделил?

– По дороге к администрации все тебе расскажу. Мы проследим за нашим объектом, посмотрим на него. Куда за тобой заехать?

…И по дороге в администрацию области Феня действительно узнала, что раскопал в архивах Вася.

Леша Гераскин работал в департаменте общего образования самым младшим специалистом с небольшой зарплатой. По совместительству он был мальчиком для битья – это Вася выяснил уже не из документов, а из разговора с секретаршей Самохина Аленой. Во всех неудачах и неуспехах департамента виноват всегда оказывался именно Леша, во всяком случае, так считал его непосредственный начальник. Тем не менее Гераскин отпахал под его руководством добрых восемь лет.

– По данным из архива, у парня долгов – на полмиллиона рублей, – завершил свой доклад Вася. – При зарплате в пятнадцать тысяч. И это только кредитов из банка, а парень из охраны, с которым я контачу, добавил, что Леша уже и в коллективе всем должен. Сотрудникам он говорит, что покупает матери лекарства, но охранник подозревает, что это ложь. Он подозревает, а я – уверен.

– Ты думаешь, что Леша этот признается в краже?

Вася молча кивнул.

– А запись с камер наблюдения есть?

– Нет, но… – Вася замялся, но тут же нашелся: – Он признается и сам расскажет, когда и как взял деньги!

Приходилось признать, что Вася оставался Васей, и за тот год, который прошел после их совместной охоты на полтергейст в квартире Фениного соседа, он изменился, разве что внешне. Отрастил на несколько миллиметров волосы и сменил камуфляж на гражданскую одежду. Фене показалось, что Вася немного подражает своему шефу, который выглядел достаточно презентабельно, не сказать бы, по-фраерски.

И еще она припомнила, что не так давно детектив развелся с женой. Феня допускала большую вероятность того, что ныне Вася находится в активном поиске кандидатуры взамен убывшей в неизвестном Фене направлении супруги. И это было интересно. В профессиональном плане.

2

«Патриот» припарковался неподалеку от здания администрации.

Вася достал из внутреннего кармана своего рыжего замшевого пиджака фото молодого человека не слишком презентабельной наружности, который явно давно не стригся, не обновлял гардероб и не был счастлив.

Ровно в шесть часов из дверей администрации стали выходить люди, радостные, как школяры после звонка с уроков. Мужики закуривали, пожимали руку, прощаясь. Дамы задерживались у ступенек всего на минутку – чирикнуть друг другу напоследок пару слов – и убегали к парковке. Феня поразилась, какой богатый автопарк у скромных сотрудников администрации!

В этом респектабельном сообществе Леша Гераскин выглядел белой вороной. Из здания он вышел один, не закурил, не заговорил ни с кем, да и на него окружающие внимания обращали мало. Сгорбившись под гнетом собственной отверженности, парень свернул в проулок.

– Гераскин живет на улице Подольская, – заметил Вася, заводя мотор «патриота». – Но идет в сторону противоположную. Куда это?

«Патриот» тихо покатился следом за Гераскиным. По дороге парень говорил по телефону, а минут через пять остановился у ресторана «Центральный». Это было самое пафосное заведение Гродина, располагавшееся в отреставрированном здании, возведенном в конце XIX века. Когда-то это была гостиница, при советской власти гостиница превратилась в коммуналку. В эпоху оттепели шестидесятых жильцов расселили, здание отремонтировали и разместили в нем столовую горисполкома. После перестройки таинственными путями этот дом попал в частные руки.

У тяжелых деревянных дверей, имитирующих старину, Леша остановился. Мимо него проходили нарядные люди, смеясь и разговаривая, а он снова был вне контекста. Феня с Васей уже соскучились, когда наконец Леша всполошился и бросился к появившейся из-за угла девушке.

Менее подходящую пару для Гераскина трудно было бы подобрать. Высокая длинноногая брюнетка, одетая в плотно прилипшие к упругим ягодицам белые брюки и лисью безрукавку (хит сезона!), явно не жила на той же планете, что и он. Она не поприветствовала Гераскина даже слабой улыбкой, при его появлении на лице девушки отразилась только скука.

Вася выскочил из машины, поправил галстук, приблизился к парочке и закурил с озабоченным видом. Он поглядывал на часы, изображая ожидание подруги, а Феня знала: сейчас Вася представляет собой одно только огромное ухо.

Подруга Гераскина, завидев Васину высокую широкоплечую фигуру и разглядев брутальные черты его лица, поправила волосы. Гераскин совсем сник. Девица сказала что-то, он понуро повесил голову. Тогда девушка в лисе, состроив презрительную гримаску, направилась от ресторана к стоянке такси. Леша поплелся следом.

Тут на водительское место в «патриоте» вспрыгнул и Вася.

– Вот же стерва! – возмутился он громко. – Парень ей говорит, что нет у него денег, что ему долги платить надо, а она: а я тут при чем?! Мне в ресторане хочется посидеть!..

– В общем, ясно, куда он деньги тратил, – резюмировала Феня.

– Полмиллиона на эту шалаву?! – вскричал Вася еще громче. – Но почему она не прилепится к какому-нибудь папику и не начнет с него сливки снимать?

Феня пожала плечами:

– Не знаю, Вась. Наверное, не попадается тот папик. Они все деньги считать умеют, потому и богатые. А может, у нее своя гордость есть – это же проституция, с папиком-то… А с Лешей вроде честные отношения. Он предлагает – она берет.

– Очень честные! – снова завопил Вася.

3

Девица Гераскина села в такси и уехала, а парень остался стоять на тротуаре – брошенный и давно уже обобранный. Наконец он повернулся и пошел от ресторана прочь. «Патриот» на некотором отдалении поехал следом.

Феня решила воспользоваться свободной минуткой, чтобы рассказать Васе о поджогах в дачном поселке Славовны.

– Мама моей подруги живет на даче, – начала она.

– Красивая?

Васино настроение из рабочего тут же трансформировалось в легкомысленное.

– Мама или дача? – ехидно осведомилась Феня. – Или подруга?..

– Третий вариант.

– Красивая, – подыграла ему Феня, представив рядом с Васей Наташку.

Вот это была идея!

Отложив ее на некоторое время, консультант живописала ситуацию с поджогами и поджигателя, которого они с Эльдаром видели в сгоревшем позже доме.

И за это дело Вася готов был взяться с рвением и оптимизмом.

– Для начала я сообщу приметы вашего Луки ментам, – сказал он и тут же достал телефон. – Эх, надо было тебе с утра возле пепелища повертеться! Он обязательно приходил посмотреть, сто пудов!..

– Почему это?

– Поджигатели, они такие! Они хотят показать, что круче всех, и им обратная связь нужна – мнение окружающих, их страх, гнев, расстройство владельцев дома. Он же не был владельцем, так?

– Интересно ты говоришь… – задумалась Феня. – Так его не надо вечерами искать, а только после пожара?

– Но вы-то с этим актером нашли поджигателя еще до поджога! – резонно заметил Вася. – Просто вы еще не знали, что он замыслил.

Детектив уже набирал номер своего знакомого из полиции. Поговорив с ним, он выяснил, кто ведет дело о поджогах, и, разузнав телефон дознавателя, тут же переговорил с ним. Феня пребывала в полном восхищении от Васиной активности.

– Ну вот. – Детектив положил телефон в карман. – Завтра я загляну к человечку, что этим делом занят, поболтаю. Потом тебе все расскажу.

Тем временем Леша свернул с главной улицы в пешеходный проулок, и Вася слегка растерялся: парковаться тут было негде. Проявив чудеса изобретательности, но потеряв несколько минут, «патриот» все же приткнулся к обочине, и его водитель вместе со своей спутницей выскочили на мостовую.

В этот же момент из проулка донесся крик. Вася исчез за углом. Феня, чьи ноги были намного короче, а реакция значительно хуже, потрусила за ним, уже примерно зная, чего ожидать.

Вбежав в кирпичный загон, она увидела сначала Васю, стоящего на коленях, а потом и того, над кем он склонился. Леша Гераскин лежал на спине, закинув голову и закрыв глаза. Ткань его тоненькой курточки на животе была пропитана кровью.

– Ножом пырнули, – пояснил Вася. – Как я бандюгана упустил! И не заметил даже, следил ли кто за ним или наш парень просто на какого-то ублюдка нарвался.

Феня набрала телефон службы спасения.

Вася склонился к самому лицу раненого.

– Эй, Леша, очнись!

Гераскин издал стон, похожий на скрип.

– Леша, Леша, кто это сделал? – присоединилась к Васе Феня, присев рядом. – Кого ты видел последним?

– Гоша… – пробормотал парень, – Гоша… не сам, а его бандит.

– Почему? – быстро спросил Вася.

– Деньги… я им должен уже полгода.

– А у тебя нет денег?

– Нет…

«Скорая» и полиция прибыли на удивление быстро. Вася тут же встретил знакомого в погонах, которого бессовестно обманул, рассказав, что он с подружкой (Феня подняла брови) раненого обнаружили случайно. Передал и слова потерпевшего, а потом раскланялся и увел Феню к «патриоту».

Вскоре отъехала и машина скорой помощи.

– Значит, это не он заначку у Самохина стянул, – сказала Феня, взобравшись на высокое кресло «патриота». – Лешу порезали уже в наказание, как неплательщика. Наверняка он понимал, что ему грозит, ведь ребята, у которых занимал деньги, серьезные…

– Но не берегся, идиот! – ответил Вася, заводя мотор.

Не слушая его, Феня задумалась о Гераскине, ощутив к нему острый прилив жалости. Она догадалась, что равнодушие подруги волновало парня гораздо сильнее долгов.

Лед и пламя

Вася отвез Феню домой, где ее и настиг звонок поэтессы Полины Буровой.

– Ох, Александра, – нараспев заговорила она в трубку. – Вы были правы, я поняла, что красота не важна. У меня и стих сложился по этому поводу…

– Я так рада, Полина, – улыбнулась специалист по брачным отношениям. Она обожала оказываться правой.

– Но это еще не все! Я познакомилась с потрясающим мужчиной! Эльдар так хвалил мои стихи, он, оказывается, давно их читает, знает с десяток, честное слово! Это так приятно, это так вдохновляет!

– Да вы что?! – восхитилась Феня, мысленно аплодируя самой себе.

– Александра, мне кажется, что я больше не хочу замуж за Егора… – безо всякой закомплексованности сообщила Полина. – Егор всего-навсего программист, его душа записана в байтах, битах и как у них там принято… Я хочу лучше узнать этого Эльдара. Понимаете?

«Боже! – У Фени подкосились ноги, и она плюхнулась на диван. – Эльдар перестарался!»

– Полина, – сделав над собой усилие, произнесла Феня. – Давайте вы тайм-аут возьмете? Вы очень изменились внутренне, вы перерождаетесь, поэтому очень чувствительны, склонны к непродуманным решениям. Вам нужно привыкнуть к изменениям в самой себе…

…Наступил вечер, пришла пора выслеживать поджигателя в дачном кооперативе. Компанию Фене снова составил Эльдар. Прогуливаясь по улочкам поселка и радуясь теплу, державшемуся до позднего вечера, коллеги заговорили о Полине. Эльдар признал, что виноват…

– Я не играл, а говорил, что думаю, – сказал он, скрывая чувства коротким смешком. – Глупость совершил. Я знаю, что в душе надо оставаться холодным и спокойным, а послушал ее стихи – и как-то даже воспарил.

– Эльдар, – Феня всмотрелась в его профиль, который без преувеличения можно было бы назвать утонченным, – ты вроде не женат?

Актер снова рассмеялся, но уже и вовсе невесело.

– Да, я завидный холостяк: ни кола ни двора. Живу с отцом, все деньги уходят на его лечение. А точнее, на уход за ним. Слышала о таком диагнозе – рассеянный склероз?

Феня кивнула:

– Как у Стивена Хокинга.

– И если бы даже у меня сейчас была своя квартира, а денег хватало бы и на отца, и на собственную семью, я бы еще подумал, жениться или ну его!

– Думаешь, что тебе грозит то же самое?..

– Очень может быть.

– Эльдар, а что, если ты не заболеешь? А что, если ты заболеешь, но к тому времени изобретут лекарство от рассеянного склероза?

– А я уже так решил: если появятся первые признаки этой дряни, я с собой покончу.

На этот раз Феня не нашла, что сказать.

Обход они завершили в молчании. Луку не увидели, ночь выдалась тихой и спокойной.

После прогулки Феня заключила, что жильцов в домиках стало еще меньше. Пожары производили на людей сильное впечатление, и если именно это было нужно Кострищеву, то до успешного завершения авантюры оставалось совсем немного.

Эльдар уехал в город, но Феня не отказала себе в удовольствии провести еще одну ночь в уютном домике Славовны.

Меню холодных блюд

Лина Сухарева посоветовала искать Пряника в его собственном супермаркете «Корзина», расположенном в самом дальнем углу спального района Гродина. Район этот еще только отстраивался, поэтому выглядел неуютно, но Андрею Пряничникову нельзя было отказать в смекалке – его магазин пока был единственным во всем квартале, что называется, монопольным.

К «Корзине» Феня приехала еще до открытия, в семь утра. В половине восьмого у входа стали собираться люди, по-видимому, персонал супермаркета. Потом пришел кто-то главный и впустил сотрудников.

Без пятнадцати минут восемь подъехал серебристый «джип», за рулем которого сидела красивая молодая женщина, а за ее креслом виднелось детское сиденье. Из машины вышел невысокий тучный тип с бритой головой. Феня поняла, что это и есть Андрей Пряничников. Он запахнул на себе полупальто и сначала направился ко входу в супермаркет, но потом вернулся к женщине за рулем, чтобы поцеловать ее на прощание.

Феня подошла ближе.

– Андрей, не забудь, – сказала женщина бритому мужику. – Я на восемь вечера в парикмахерскую записалась, не жди меня, ужинай один.

– Не ходи вечером никуда, – жалобно ответил мужик. – Ну зачем тебе стричься?..

Она засмеялась, потом «джип» весело укатил, а мужик направился в супермаркет.

Дождавшись открытия магазина, Феня вошла в торговый зал, попросила администратора показать директорский кабинет. Постучав в указанную дверь, Феня заглянула внутрь.

– Мы не набираем персонал! – такими словами встретил скромно одетую посетительницу Пряник.

– Меня зовут Александра Фенина, – ответила она, без предложения входя в кабинет. – Вы в курсе, что случилось в развлекательном центре «Джаз»?

– Нет. – Пряничников насторожился. – С Ником? С Линой? С Митькой?

– Они в порядке, – пояснила Феня, усаживаясь в кресло. – Убит повар на кухне. А я помогаю Лине и Николаю Александровичу разобраться в ситуации.

– Это конкуренты, не иначе, – безапелляционно заявил Андрей. – В городе столько кафешек открылось, а все в «Джаз» идут. Что же вы от меня хотите?

– Конкуренты – очень хорошая версия, – согласилась Феня. – Но в полиции считают, что убил повара Ник, он с ним ссорился недавно.

Было заметно, как портится настроение Пряника: его лысина покраснела, в углах рта залегли складки недовольства.

– Но я-то тут при чем?

– Николай Александрович всего несколько дней назад вышел из тюрьмы. А сидел он за…

– Убийство моей жены! – У Пряничникова была та же манера договаривать за собеседника фразу, что и у Сухарева. Феня поняла, что в свое время эти двое были очень близки.

– Андрей, я думаю, что вы могли отомстить Нику за смерть Кристины.

Феня вполне отдавала себе отчет, что нарывается на пинок под зад, но сдерживать себя уже не могла. Это был постоянный Фенин грех, обычно приводящий к необычным по калибру и размерам неприятностям. Но не в этот раз.

– А Ник, он что думает? – спросил Пряник.

– Не обсуждала.

– Он сказал бы вам, что вы глупости несете. – Тон Пряника был недовольный. – Тошно вспоминать те события. У меня теперь другая, счастливая жизнь, а тогда, до убийства Кристины, я не был счастлив. – Он почти повторял слова Жанны Арнаутовой. – Да, я был зол на Ника за то, что он сделал. Даже больше за то, что он спал с Кристинкой, чем за то, что ее убил. Я бы сам убил ее за б…о, но все равно продолжал любить. Даже бросить не мог. Мы ругались постоянно, но не разводились. Отчасти я благодарен Нику, что он меня от Кристины избавил, хотя в первое время было очень больно.

«Какой он чувствительный, – подивилась Феня, разглядывая маленькие тусклые глазки Пряника, нос картошкой, жирную шею. – Внешность обманчива».

– Значит, конкуренты?.. – спросила Феня.

– Ну не я, это точно! – заявил Пряник. – У меня сейчас все классно. Жена красивая, дочка родилась. Ну, убил бы я кого-то, чтобы Ника подставить, из-за мести, так это же какой риск! Я в тюрьму не хочу садиться. А когда случилось это убийство? В четверг? – Пряник кинул взгляд на календарь, висящий на стене. – Да, точно, у меня есть алиби. Я тут этих сволочей из Роспотреба ублажал: баня, девочки, пиво… Можете в бане на Семеновском шоссе уточнить.

Феня встала, пора было идти по делам. Пряник тоже поднялся со своего места.

– А это… Вы к родителям того блондинчика-программиста не ходили? Они ведь тоже могли захотеть отомстить! Парень-то случайно влип.

– Это тот молодой человек, которого Николай…

– Ну да! – воскликнул Пряничников. – Кристинка с ним случайно переспала, а Ник их застукал и застрелил обоих. Кстати, папа у парня был большой человек в городе, а мать владела сетью аптек. Они богатые, могли бы убийцу нанять.

Подумав, что родителям погибшего парня логичнее было бы заказать самого Сухарева, Феня все же уточнила:

– Как его звали, того парня? Не вспомните?

– Да ну… Я и не знал, а теперь еще и забыл. Ах да! Он же у Ника и работал, в бухгалтерии. Можно у главбуха спросить. Инна Олеговна, кажется… До свидания!

Попрощавшись, Феня ушла.

Такая любовь

Теперь надо было ехать к губернатору. Валерка, который вернулся из поездки к жене гораздо раньше намеченного срока, встретил Феню возле здания администрации. Перед тем как подняться в приемную Самохина, коллеги решили посовещаться в «патриоте».

Феня рассказала детективу о том, где была, что видела и слышала, но Валерка к ее сведениям отнесся безо всякого интереса и с самым небрежным видом выложил свои козыри. Так, Феня узнала, что Жихарев-то вовсе не был ростовщиком. Деньги и записи принадлежали не ему, а парню, которому он сдавал комнату в своей двушке. Парня звали Георгием.

– Но нет худа без добра, – невесело заметил Валерка. – Оба наших дела – о губернаторских деньгах и об убийстве повара – пересеклись в этой точке. Мне Вася доложил о вашем вчерашнем происшествии. Так вот, имя Алексея Гераскина также нашлось в блокноте. Он здорово задолжал Гоше, да и давно уже не отдавал. Потому его и проучили. Полиция уже задержала ростовщика, а через него выйдет на непосредственного исполнителя.

Пройдя в приемную губернатора, Феня заметила, что секретарша Алена сидит, попросту говоря, зареванная и шмыгает носом.

– Аленушка, что с тобой? – тихо поинтересовалась Феня, пропустив Валерку вперед и задержавшись у стола секретаря. – Может, я могу помочь?

– Аллергия, – пояснила красноглазая девушка.

На ее запястье Феня разглядела свежий синяк.

– Тебя кто-нибудь обижает? – спросила она.

– Он меня опять бросил… – призналась Алена. – Опять к Инге свалил… Я проиграла.

– А синяк?

– Я вцепилась ему в рубашку, а он мои руки так сжал, что пальцы сами расслабились.

– Да кто он такой?! – так же тихо возмутилась Феня. – Забудь ты про него. Разве такой парень достоин твоего внимания?

– Вы не понимаете. – Алена опустила глаза. Ее щеки покраснели.

– Наверное, не понимаю, – с сочувствием улыбнулась Феня.

Было ясно, что Алене в терапевтических целях необходимо пострадать.

…Губернатор встретил детектива и консультанта с видом самым озабоченным:

– Что же это такое! Тихий такой мальчик был, никто и представить себе не мог… Я знал, что у него долги, но никак не предполагал такой исход… У Леши ножевое ранение, повреждена печень, доктора ничего хорошего не обещают. Лучше бы он мои деньги украл и кредиторам отдал, честное слово!

Феня мысленно восхитилась губернатором.

– А есть еще версии, где вора искать? – осведомился Николай Николаевич.

Валерка стал предлагать разные способы, но Феня знала: он льет воду. Сама консультант ничего полезного по делу сказать тоже не смогла. Разве что вызвалась просмотреть записи с камер наблюдения да предложила снова прошерстить должников.

– Ладно, – согласился Самохин. – Работайте и не забывайте докладывать о результатах. Неприятно подозревать в воровстве каждого, кого в коридоре встречаю, понимаете?

Покидая его кабинет, Феня вдруг вспомнила, что завтра у губернатора день рождения. Следовало бы как-то поздравить, подумала она.

…На обратном пути Феня попросила Валерку завезти ее к маме. Она не призналась детективу, что серьезно восприняла его совет помочь родителям возродить отношения. Если бы детектив узнал, что Феня решила его послушаться, он бы лопнул от гордости, а рисковать здоровьем отца троих сыновей Феня не могла.

Мама выглядела лучше, оптимистичнее и спокойнее. Налила дочери чаю, стала жаловаться, как скучает по внукам, ибо злой зять на время своего отсутствия нанял детям няню, а родной бабушке их не доверил.

Феня ей поддакивала, но из слов бывшего мужа знала, что Миша, Витя и Рома из бабушки веревки вили, и оставить с ней мальчишек было равнозначно тому, чтобы бросить детей без всякого присмотра.

Был уже такой опыт, рассказывал детектив, когда он и Майя решили отдохнуть без мальчишек и уехали в санаторий. За пятнадцать дней житья-бытья с бабушкой парни посетили школу всего два раза, питались они чипсами и кока-колой, время проводили в интернет-клубах, где осатанело резались в «танчики» с другими такими же неприсмотрышами. А старший, Мишка, научился курить. Бабушка, которую пацаны просто игнорировали, пребывала в состоянии, близком к помешательству, но в педагогической неудаче самой себе не признавалась.

– Мне детей не доверяют, – продолжала жаловаться Кристина Петровна. – А Володя с ними справляется. Он вроде просто шутит, а они его слушают. Если он говорит – делать уроки, они делают. Если бы мы вместе жили, я видела бы мальчиков чаще.

– Ну, а вы с папой ладите? – спросила Феня.

– Да, отлично! – радостно подтвердила мама. – Он звонит регулярно, мы видимся.

– И ты бы согласилась снова вернуться к нему?

Кристина Петровна ответила безо всякого кокетства:

– На старости лет очень нужна поддержка…

«Раз такое дело, то мне стыдно быть эгоисткой», – решила Феня.

Лед и пламя

В «Джазе» бухгалтера Инны Олеговны не обнаружилось: три года назад дама вышла на пенсию. Новый главбух дала Фене номер телефона Инны Олеговны, но пенсионерка на звонок отвечать не хотела. Также не отвечала на звонки и Наталья. Не отвечала и не перезванивала.

Не найдя себе занятия, Феня отправилась домой, а на обед к ней приехал наивный Вася, полагавший, что в ее доме могла находиться еда. Феня честно предъявила ему пустой холодильник. Увидев, как вытянулось лицо детектива, она испытала легкое и нелогичное злорадство, а затем позвала коллегу в «Центральный». Вася согласился, хоть и удивился Фениному выбору.

– Не слишком шикарно?

– Я приглашаю.

– Ладно, – согласился детектив. – Но я приехал больше поговорить, чем поесть.

– О чем говорить? – осведомилась Феня из-за закрытой двери в спальню, где переодевалась. Ей показалось, что лучше не выделяться из толпы буржуев своим небрежным видом. Это привлекло бы внимание. О Васе Феня не волновалась – он был отставником элитного рода войск и подобным образом выглядел, а это стыдным не считалось.

– Я о пожарах. Сегодня съездил в поселок, осмотрел сожженные дома, потом со знакомым поговорил. Знаешь, странное у нас дело вырисовывается.

Феня вышла из комнаты, на ней были синие широкие брюки и голубая водолазка.

– Тебе идет этот цвет, – отметил Вася без всякого аффекта, будто это был вовсе не комплимент, а потом вернулся к прежней теме: – Так вот. Все, что пока известно: дома поджигают двумя разными способами.

– Какими?

– В одном случае пожар разгорался от большого костра мебели, разложенного в середине комнаты. В этом случае поджигатель не пользовался огнеопасными жидкостями. Учитывая, что во многих домах мебель слегка отсырела, костры он разжигал долго.

– Лука вполне мог бы развести костер, – согласно кивнула Феня. – При нас он завесил окна, потому что боялся, что его заметят с улицы.

– Ага, мог, – согласился Вася, – таких пожаров четыре, это дома на двух первых улицах, те, что пошикарнее.

– А второй способ?

– Совершенно отличный от первого! Я думаю, что поджигатель бросал в окно бутылку с зажигательной смесью. Осколки были найдены, эксперты проболтались, что это посуда от дорогого пойла: виски. Причем, заметь, эти бутылки были изготовлены в США. То есть их не купили в наших магазинах, куда привозится только разлитое в России, бутылки доставлены прямиком из Америки.

– Улика? – спросила Феня.

– Да, вполне. А еще смотри что я нашел у пожарища на окраине. – Вася протянул ей коробок спичек с надписью: «СК „Зодчий“, г. Гродин». – Спички уже отсырели, и отпечатки на них не удалось обнаружить, но…

– Не улика, а уличища! – восхитилась Феня. – Значит, Кострищев в деле по самые бакенбарды!

– А еще что сказать можешь? – подначил ее Вася.

Феня решилась только на предположение:

– У нас два поджигателя, а не один?

Вася похвалил консультанта:

– Хорошая версия! Но возможны различные алгоритмы. Понимаешь, преступник мог действовать и двумя способами, в зависимости от ситуации. Скажем, если он не может пробраться в дом, он кидает бутылку с зажигательной смесью, а если ему никто не мешает, то он разводит костер. А еще их может быть двое, только платит им один заказчик.

– Надо искать Луку, – заключила Феня.

– И надо узнать больше о сожженных домах и их хозяевах, – расширил круг задач Вася.

Коллеги прибыли к нужному месту.

Сумбур и мешанина

В «Центральном» был полный аншлаг, как сказал бы Валерка, если бы он вместе с Васей и Феней вошел в ресторан в этот час. Только по чистой случайности детективу и консультанту удалось найти столик.

Феня заказала суши, Вася – борщ и котлеты, они живо обсудили совместные дела, договорившись, что Феня будет просить помощи по мере надобности.

А приступив к еде, Феня вдруг поняла, что у нее начались галлюцинации. Во-первых, Фене показалось, что в закрытую кабинку проследовал губернатор. Во-вторых, ей померещилась фигура ее собственного отца, мелькнувшая в холле, что уж точно было миражом. В-третьих, в сторону туалетов прошла девушка, похожая на блудливую Ингу из администрации. Череду знакомых образов завершила Наташка, вдруг возникшая прямо у столика. К счастью, в ее реальности сомневаться не приходилось.

– Феня, – сказала она с самым несчастным видом, – я так виновата перед тобой! Я будто не в себе, все теряю, забываю, путаю. Телефон свой забыла дома, а ты мне звонила.

– Но как ты нашла меня? – поразилась Феня.

– А я и не искала, – виновато улыбнулась Наталья, садясь на свободное место. – Шла мимо и тебя в окне увидела.

Тут Феня припомнила о своем желании познакомить Васю с Натальей и наоборот. Сейчас было самое время: провинившаяся Наташка не посмеет ее послать!

– А мы тут с Василием, – загадочно начала Феня, когда и Наташа сделала свой заказ, – такими интересными делами занимаемся. Василий заменяет Валерку, но он гораздо умнее его!..

– И на тушкана не похож, – сквозь зубы произнесла Наталья только для Фениных ушей.

Это был ясный намек на бывшего Фениного мужа, а его Наташка терпеть не могла, по непонятным причинам считая, что Феня продолжает тайно сохнуть по Валерке Мирончуку до сих пор.

Вася не слишком понимал, что происходит. Наташка же без труда догадалась, что Феня сводничает. Подругу это смешило, но Феня продолжала начатое.

Презентация великого Васи заняла минут пятнадцать, потом, мило извинившись, консультант по брачным делам удалилась в туалет, где планировала задержаться: пусть молодые познакомятся поближе, решила она.

За Наташку Феня не волновалась – Наташка не могла не понравиться. Пресловутый лишний вес, с которым она отчаянно боролась, по мнению Фени, был явлением надуманным. Наталье эта тема была необходима как регулятор эмоционального напряжения. Если Наташка злилась, она привычно переключалась на свою округлую попу и женственные бока, а не будь этих пяти—восьми килограммов лишнего веса, догадывалась Феня, доставалось бы на орехи Наташкиной дочери, маме и самой бедняжке Фене.

Дамская комната – а она в ресторане была одноместная – оказалась занята. Задержавшись у зеркала, Феня решила подождать, пока туалет не освободится, но не тут-то было. А какие звуки вдруг донеслись оттуда! Не было сомнений в том, что именно происходит за закрытыми дверями.

Убедившись в бесполезности ожиданий, консультант решила вернуться к столику, и тут дорогу ей перегородили двое мужчин: охранник заведения и владелец «Центрального» Сидорыч, которого, как и все в городе, Феня знала в лицо. Они посторонились, пропуская посетительницу в зал, но теперь уходить не имело смысла. Вряд ли Сидорыч и охранник пришли сюда справлять нужду, догадалась прозорливая Феня.

Она сделала вид, что задержалась у зеркала.

– Молодые люди, мы знаем, что у вас происходит. Открывайте, или мы вызовем полицию! Даем вам минуту! – сказал охранник негромко, но отчетливо.

Минута прошла впустую. Феня выглянула из-за локтя Сидорыча. Проклятое любопытство дернуло ее за язык.

– В туалете есть окна? Куда они выходят?..

Сидорыч одобрительно глянул на нее, а охраннику сказал:

– Ну-ка, направь ребят за здание…

Дверь туалета продолжала оставаться запертой изнутри. Терпение Сидорыча испарилось.

– Ломай дверь, Володя! – скомандовал он.

Охранник, однако, поступил разумнее. Он достал из кармана универсальный ключ, с улыбкой показал его шефу и отпер дверь.

Изнемогавшая от любопытства Феня исхитрилась заглянуть в помещение, привстав на носочки.

– Фьють! – присвистнул охранник.

– До чего же мы докатились! – трагически произнес владелец «Центрального».

Он сделал шаг вперед и захлопнул перед Фениным носом дверь. Впрочем, было поздно, ибо консультант по брачным делам увидела все, что хотела, а именно – зависшего в окне туалета парня, задержанного при попытке бегства, и полураздетую Ингу Шарипову с черной повязкой на глазах. Ее руки были связаны за спиной, поэтому она пыталась сдвинуть черную ленту с глаз плечом.

Феня почему-то мало изумилась, узнав ее.

По поводу парня она предположила, что это и есть тот самый роковой мужчина, разбивший сердце секретарше губернатора Алене. По правде, выглядел он не слишком привлекательно: щупловатый невысокий типчик, нагловатый и самодовольный, вот и все. Да еще и отчаянный трус, решивший бросить свою девушку в беспомощном состоянии и в сомнительной ситуации на милость хозяина заведения.

Вернувшись к столику, Феня тут же забыла обо всем, что видела: Наталья сияла и улыбалась, а Вася… тоже сиял и улыбался. Глотнув заказанного в ее отсутствие вина, Феня еще раз убедилась во мнении: она обязана принести Вселенной жертву за то, что не потеряла подругу. И жертва будет такая: Феня постарается помочь отцу и маме воссоединиться, а свою ревность и недоверие она пустит по ветру.

– Наташа, Вася, – сказала она радостно, – в пятницу у меня будет вечеринка. Все свои и вы двое. Придете?

В ответ прозвучало «Да!».

Такая любовь

Вечером с букетом цветов Феня приехала в администрацию, чтобы поздравить губернатора с наступающим днем рождения. К ее разочарованию, Николай Николаевич уже укатил домой.

Алена пообещала поставить цветы в какой-нибудь сосуд, но сосуд не находился – ни в приемной, ни в кабинете губернатора. Феня тоже поискала и ничего не нашла, кроме темного круга от вазы на полировке тумбы, в недрах которой скрывался ограбленный сейф.

– А куда делась посудина? – спросила она, указывая на круг.

– Разбилась, – ответила Алена, выбегая из кабинета, – я принесу банку из столовой!

Секретарша вернулась через минуту с обещанной банкой, полной воды. Белые тюльпаны в ней выглядели комично, но делать было нечего.

Собираясь уходить, Феня не удержалась от замечания:

– А ты, Аленушка, все никак не придешь в себя!

– Я не могу. – Алена вздохнула так тяжко, будто несла на себе все тяготы этого мира. – Вы когда-нибудь так влюблялись?

– Да. – Легко соврала специалистка по брачным вопросам.

– И вас бросали?

– Да. – На этот раз все было правдой: Валерка бросил Феню после нескольких лет брака, когда узнал, что Фенина сестра Майя беременна от него.

Алена понимающе покивала головой, волосы на которой следовало бы привести в порядок.

– И что надо делать, когда тебя бросают?

– Как что? – удивилась Феня. – Напиться, порыдать с подружкой. Аленушка, чем быстрее ты выпустишь его из своего сердца, тем больше времени останется на новую любовь!

– У меня все подруги уже замужние, мне перед ними стыдно. Я, получается, неудачница. А вы замужем?

– Не-а. – Вдаваться в подробности Феня не стала – довольно трудно объяснить другим людям, что можно быть счастливой и без мужских носков, разбросанных по всей квартире. – Ну хочешь, я с тобой выпью и тебя выслушаю?

Страдалица с благодарностью согласилась. Спустя полчаса они приехали к Фене, прихватив с собой бутылку сухого мартини. Феня разогрела в духовке пиццу, нашла в Интернете «Секс в большом городе», и утешительная вечеринка началась. Сначала Алена стеснялась говорить, но с каждой рюмкой она все больше расслаблялась. Вскоре Феня узнала все подробности ее романа.

– Понимаешь, Артур – мой первый мужчина. Мне уже было двадцать восемь, а я все не решалась сделать это… В двадцать-то лет я еще надеялась выйти замуж и потерять девственность в первую брачную ночь, а уже в двадцать пять поняла, какой это бред! Тут и оказалось, что переспать уже не с кем. Все знакомые парни были женаты, за мной никто особо не ухаживал. Переспать с кем-то случайно – это мерзко!.. А я еще и с родителями живу, ничего из ряда вон выходящего точно произойти не может.

Губернаторская секретарша встретила свое счастье на новогоднем корпоративе работников администрации. Того самого неказистого Артура привела Инга, причем она страшно гордилась им, а он вдруг стал откровенно и бессовестно ухаживать за Аленой. И было в нем некое примитивное очарование, усиленное шампанским, с которым Алена была неосторожна. Словом, она потеряла голову. Очнулась наивная бедняжка на кожаном диване в пустующем зале. За дверью пели и плясали сотрудники Алены, а она отдавалась чужому парню, как гулящая девка.

Потом Алена очень переживала, зато Артур был доволен. Оказалось, что его заводят необычные ситуации и ролевые игры. Секс со скромной девственницей и с риском быть застигнутым ревнивой обманутой подругой тоже был для него возбуждающей игрой.

– Я не отбивала у Инги парня, – объясняла заплетающимся языком Алена. – Он сам ее бросил. Вот только ненадолго! Пока я развлекала его разными способами, он был со мной, а наигрался – и вернулся к ней!

– Например, какими это способами? – слюбопытничала Феня.

– Ну, играми всякими. Он меня связывал, я его связывала. Изображал насилие, стискивал руки до синяков. Потом… – Алена зевнула, – ох… не знаю… я посплю немного…

Феня призадумалась.

Меню холодных блюд

Утром Феня набрала номер Инны Олеговны, и та ответила. Об убийстве повара в «Джазе» она уже была осведомлена. Обрадовавшись возможности обсудить эти волнующие события с заинтересованным лицом, экс-бухгалтер затрещала, как сорока. Феня поняла, что разговор будет долгим.

Инна Олеговна даже высказала предположение, что обвинение будет предъявлено ее бывшему шефу, и пообещала помочь, чем сможет. А вопрос о системном администраторе, убитом Сухаревым семь лет назад, не удивил экс-бухгалтера.

– Вы думаете, – вмиг догадалась она, – что кто-то отомстил Николаю Александровичу за Сашу Ермолова?

– Не знаю, – честно ответила Феня. – Но хочу узнать.

– Саша был достоин мести, – объявила Инна Олеговна, на «отлично» усвоившая modus operandi мексиканских сериалов. – Не то что эта жучка Кристинка! Ой, бесстыжая! А вы с Пряничниковым уже встречались?

Инна Олеговна расспросила, как поживает Андрей, чем занимается. Рассказала пару историй о скандалах между супругами Пряничниковыми. Ее слова вполне подтверждали сказанное Пряником.

О Саше Ермолове бывшая бухгалтер высказывалась только в превосходной форме. Он был и красивым, и умным, и начитанным, и человеком хорошим, и специалистом волшебным. Его отношения с Кристинкой представлялись Инне Олеговне роковой ошибкой парня, страстью, приведшей к смерти.

А в заключение уставшая от изобилия нюансов и подробностей Феня услышала:

– А больше всех Николай Александрович виноват! Скандальный у него был характер, не мстительный, а именно скандальный. И я с ним ругалась много раз – из-за пустого. Может, его лечить бы надо?

Адрес Саши Инна Олеговна не вспомнила, но объяснила, как найти его квартиру. Семь лет назад она вместе с сотрудницами ходила на сорок дней после его смерти.

– И комнату ту самую видела. Может, конечно, ту квартиру уже продали? Но вроде друзья Саши рядом жили…

На друзей-то Феня и рассчитывала, поэтому, поднявшись на третий этаж к квартире Саши Ермолова, она нажала кнопку звонка квартиры, расположенной рядом. После весьма сумбурных переговоров с молодой мамашей, нянчившей вопящую маленькую дочь, Феня выяснила, что у погибшего парня действительно был друг по имени Олег. Муж мамаши был близко знаком с ним, и мамаша продиктовала Фене номер телефона Олега.

Феня набрала номер и моментально получила согласие на встречу. Олег был черноволосым парнем с густыми черными бровями и выразительной мимикой, похожей на мимику обезьяны.

– Входите, я как раз чай пью, – пригласил парень. – Отопление отключили, у меня холодно.

Феня прошла на его скромно обставленную кухоньку, согласилась на чай, а потом без реверансов выложила причину своего визита.

– Вот как… – На лице Олега сменили друг друга растерянность, оживление и грусть. – Мог ли кто-то отомстить за Сашу? – Он поднял брови, а потом ответил на свой вопрос: – Нет.

– Почему? – изумилась Феня.

– А кто бы это сделал? – В глазах Олега горел гнев, сменившийся чувством вины. – Его мама умерла через полгода после смерти Саши, его папа стал пить, сейчас бомжует. Если будете идти мимо мусорных баков в нашем дворе, увидите его. Сашины родители, считайте, умерли вместе с ним.

Феня предполагала нечто подобное.

– Была еще сестра, но она вышла замуж за поляка и в Польшу уехала. А я… Санек был моим самым близким другом, с самого раннего детства. Лет до двадцати пяти мы были неразлейвода, потом немного разошлись, но только потому, что много работали, на общение не хватало времени. Я должен был бы отомстить за Сашу, так ведь? – Стыд, сомнение, вызов. – А я не сделал этого. Да, Сухареву мало дали за двоих убитых, это несправедливо, но я не стал мстить. Наверное, я эгоист под маской цивилизованного человека.

– Нет, – возразила Феня. – Все правильно. Месть – это саморазрушение. Вы бы попали в тюрьму, а Сашу бы уже не вернули. Женитесь, пусть у вас родится сын, и назовите его в честь друга.

– Вы серьезно? – Во взгляде Олега читались удивление и недоверие. – Слушайте, а ведь это идея!.. Кстати, о девушках. Убитая с Сашей девица – это не его подруга. Я уверен, что в его постель она влезла без Сашиного разрешения. Как я тогда подумал, она украла ключ от его квартиры. И между ними не было секса, это эксперты сказали.

– Кристина не была его девушкой? – Кажется, Пряник тоже считал связь своей жены с Сашей случайностью.

– А знаете, кто был настоящей Сашиной девушкой? – Снова вызов, ожидание, скрытый сюрприз во взгляде.

– Кто?

Олег презрительно сощурился:

– Жена Сухарева.

Лед и пламя

В «Юдифь» Феня приехала совсем в нерабочем настроении. Себе она могла признаться в этом, но сотрудникам – никак, поэтому безропотно приступила к выполнению своих обязанностей. Встретилась с робкой Полиной, которой не хватало уверенности в себе, и с Олей, которой не хватало хоккеиста Берковича. Пришли в агентство и другие клиенты со своими желаниями, и им Феня уделила достаточно внимания. Будто Великий Гудвин, консультант по брачным вопросам раздавала (или пыталась раздать) женщинам и мужчинам то, что им было необходимо.

Встреча с Полиной прошла замечательно. Поэтесса была настроена оптимистично, Феня заметила, что она начинает воспринимать саму себя гораздо более позитивно. Беспокоило лишь одно: Бурова беспрерывно говорила об Эльдаре. Актер тоже был хорош – продолжал ходить в поэтический клуб, да еще и провожал Полину домой.

«Мерзавец, – сердилась Феня, – пользуется ситуацией в личных целях! Но что, если он влюбился?..»

Полина ушла, а Феня достала из Наташкиного стола сигареты. Поискав зажигалку, она вытащила из кармана коробку спичек, найденную Васей у сгоревшего дома.

В дверь постучали.

– Александра, я платок у вас забыла, – робко сказала Полина, заглядывая в кабинет. – А вы знакомы с моим отцом?

Она смотрела на коробку спичек в руках Фени.

– Простите? – не поняла консультант.

– Мой отец – Кострищев, директор фирмы «Зодчий».

– Интересно… – сказала Феня. – Слышала, он любит выпить. Вы не поэтому так хотите уйти из его дома?

Полина изумилась:

– Папа? Выпить? Да ну! Он выпивает только по очень большим праздникам и пьет лишь один сорт виски, который ему из Америки друг привозит. Если запасы этой бурды кончаются, папа вообще к выпивке не притрагивается.

Как только Полина покинула ее кабинет, Феня позвонила Эльдару:

– Хотела тебя отругать за роман с Полиной, но теперь – хвалю! Встречайся с ней на здоровье, она дочь Кострищева, а нам нужно знать о нем как можно больше!

…Всю эту историю она передала и Васе, с которым встретилась через полчаса в пирожковой на углу.

– Судьба подсказывает нам, что мы идем верной дорогой, – выслушав консультанта по брачным делам, сказал Вася. Причем на полном серьезе. Феня хотела рассмеяться, но удержалась, а он продолжил: – Я навел справки о владельцах дач. Ничего интересного не обнаружил, зато выяснил: дело о поджогах не такое уж простое.

– Почему?

Вопрос прозвучал некстати: закончив фразу, детектив запихнул в рот пирожок с сыром и ветчиной целиком и теперь ответить Фене не мог. Спеша объяснить свою мысль, он заработал челюстями, зверски вытаращив глаза. Феня невольно рассмеялась. Скорчив ей рожу, Вася решительно проглотил пирожок и, сделав большой глоток кофе, ответил на вопрос:

– Понимаешь, странные эти поджоги. Вот смотри: сгорело семь домов, но три из них уже были проданы Кострищеву владельцами. Виктор, председатель кооператива, ведет книгу учета, и в ней значится, что всего за последнее время владельцами дач было продано одиннадцать домов. Покупатели – подставные лица. Но вот уже несколько месяцев дачи не скупают, а дома горят.

– Может, Кострищев просто мстит хозяевам домов за то, что они раньше сговорчивее не были?

Вспомнив о Сухаревых, консультант проворчала:

– Ох, что-то все только местью заняты…

Она поднялась, намереваясь вернуться на рабочее место в агентстве, но вдруг плюхнулась обратно на стул.

– Ты чего? – спросил Вася, скоренько допивая кофе. У него тоже дел было невпроворот – детективное агентство «Просто Бонд» было завалено заказами. Великолепная Феня в роли консультанта помогала детективам не более чем в десяти процентах случаев.

– Теперь я точно уверена, что поджигали два разных человека, – тоном пифии произнесла Феня, глядя в несуществующий хрустальный шар перед ее глазами. – Это два разных характера. Один – смелый или наглый, он выбирает самые красивые дома в поселке, располагается в них, развлекается, а потом сжигает этот дом. Другой поджигатель – трус, который прячется на окраинах, выбирает заброшенные домишки, бросает внутрь бутылку и удирает…

Вася тронул ее за плечо, выводя из состояния транса.

– Феня, тебя посетило гениальное прозрение, – буднично сказал он. – Но нашу концепцию это не меняет. Кострищев может нанять для поджога домов и труса, и смельчака.

Меню холодных блюд

К вечеру в брачное агентство прибыла Наталья. Она была преисполнена рабочего энтузиазма и рассказала, что сейчас занимается делами трех клиентов одновременно. Фенина помощь тоже понадобится, но позже.

– И что там с Сухаревыми? – наконец поинтересовалась она.

Феня тоскливо понурилась.

– У Сухаревых все мутно, – признала она. – Валерка перед отъездом обещал узнать, что в полиции раскопали по этому делу, но по-прежнему молчит. Сам он считает, что убийцу Жихарева надо искать в окружении Жихарева. И сейчас я была бы счастлива, если бы он оказался прав!

– Почему? – Наташка включила электрический чайник, достала чашки и банку кофе, вытащила из сумки сигареты.

– Надоела мне эта история про убийство Кристины и Саши. – Феня взяла из пачки сигарету и закурила. – Все новая и новая гадость лезет, спасу нет. Лина говорить правду не хочет, я теряюсь. Знаешь, я теперь думаю…

Стряхивая пепел с сигареты в пепельницу, она так увлеклась процессом, что перестала говорить.

– Фенька! Эй!

– А?! – очнулась консультант по брачным делам. – Прости. Я думаю, а не могла ли жена Сухарева убить повара? Она любит Ника, но, женившись на ней, он не разорвал связи с Арнаутовой, а потом стал изменять им обеим с Кристиной. Нормальная баба озверела бы.

Наташка хмыкнула:

– То, о чем ты говоришь, случилось семь лет назад, – заметила она. – Зачем бы ей повара сейчас-то убивать? Чтобы Ника посадили снова? А ей одной опять тянуть весь бизнес? Знаешь, мы общались с ней все эти годы, не близко, но часто. Она такая замотанная была! Тут этот «Джаз», тут Митька-обалдуй, тут всеобщее осуждение…

– А если теперь у нее есть любовник? – резко спросила Феня. – Тот, который может все дело взять в руки? Ника – в тюрьму еще на десять лет, а она с хахалем будет жизни радоваться.

– Любовник? – Наташка задумалась, и чем дольше она думала, тем выше поднимались ее татуированные в форме идеальных коромысел брови. – Феня, а знаешь, Лине в делах Сидорыч помогал. Помнишь его? Хозяин «Центрального».

Пытаясь максимально точно отразить свои эмоции, Феня так затрясла головой, что у нее зарябило в глазах.

– Нет! – решительно не согласилась специалист по брачным вопросам. – Ты что?! Ему лет семьдесят!

Наталья, как вирусом, заразилась ее возмущением, но повод для возражения выбрала противоположный:

– Да он всего на пять лет старше твоего отца, а ей уже сорок три!

– Двадцать семь лет разницы! – сосчитала Феня. – Он же на краю могилы! У них нет будущего!

– Да ты что! – Наталья воздела руки к потолку. – Если этому счастью судьба недолгая, то так тому и быть! Многие люди готовы на все ради настоящей любви!

Феня вдруг остыла:

– Чего мы разорались, а? Нам-то что? Это ведь не наша жизнь.

Наталья смущенно улыбнулась и достала сигарету.

– А сколько лет Митьке? – поинтересовалась Феня. – Саша Ермолов тоже был моложе Лины? Лет на шесть-семь, так?

– На пару лет, не больше.

– Ну вот! Любовник Лины – сын Сухарева.

– Это, как я понимаю, только версия? – осведомилась Наталья. – Феня, ты, конечно, проверь свою идею, но Линка не такая.

– Ладно, все это выглядит как бред. Но я не понимаю Лину, не понимаю ее слова, поступки, взгляды, жесты. Мне ее не жалко, она скорее злит. И я теряюсь.

Наташка сочувственно покивала подруге.

Приободрившись ее поддержкой, Феня решила сменить тему разговора:

– Как тебе Вася?

– Нормально, – откликнулась Вязникова.

– Когда ты узнаешь его поближе…

– Узнаю, узнаю, – перебила ее Наталья, смеясь. – Немного с делами разберусь и узнаю! Тебя домой подвезти?

…Дома Феня набрала папин номер.

– Шурик! – обрадовался он. – А я по тебе скучаю! Хочешь пельменей? Приезжай!

– Пап, я бы приехала, но что-то в голове туман. Хочу заняться йогой и подумать – о всяком.

– Жаль, у меня сегодня вечер свободный.

– От чего свободный?

Тут в эфире что-то изменилось, будто загудело, как это бывает, если стоять под линией высокого напряжения. Загудело не на самом деле, а виртуально, но напряжение ощутилось.

– Шурик, я хотел тебе рассказать одну вещь…

– Пап, да я все знаю, не парься.

– Серьезно?

– Конечно. В третьем сезоне нашего сериала главные негодяи предыдущих сезонов становятся положительными героями. Это мы с тобой.

– Ты о чем? – запутался в метафорах дочери Владимир Николаевич.

– О том, что вы с мамой восстанавливаете отношения, – не без труда произнесла Феня и вздохнула. – Пап, я все понимаю. Тебе, наверное, тоже непросто, поэтому я хочу вас обоих поддержать. Для этого приглашаю тебя и маму на свою вечеринку. Вы придете?

– Ну… ты… это… С мамой все же сама поговори. А я приду.

Они поболтали еще немного, а потом расстались.

Затем Феня позвонила Славовне, пригласила в гости и поинтересовалась, есть ли в поселке новости. Славовна сказала, что в гости придет, а новостей нет.

– Разве что, – вспомнила она, – охрана у нас теперь тут ходит. Настоящая. Наш председатель кооператива – да ты его видела – Виктор сумел нанять одну охранную фирму. Незадорого.

Это было неплохо, решила Феня. И хорошо было бы, если бы новым охранникам удалось поймать хотя бы одного поджигателя.

После разговора со Славовной Феня пригласила в гости Эльдара с Полиной.

Лед и пламя

1

Так как папа уже не появлялся и по утрам, Феня завела привычку смотреть местные новости. Иногда это было отчаянно скучно, иногда новости вызывали изжогу, в редчайших случаях ознакомление с местными событиями за прошедшие сутки приносило пользу.

Так получилось и в этот раз. Лишь только Феня, соорудив восхитительный бутерброд (черный фруктовый хлеб, сыр фета и кружочками нарезанная свеженькая редисочка), умостилась в кресле перед телевизором, на экране возникли неряшливые лохмы и перекошенное пролетарским гневом лицо старика, выкрикивавшего лозунги: «Всю власть – трудящимся! Заводы – рабочим! Поля – крестьянам!»

Это был Лука.

Молоденькая журналисточка подсунула к самому его пористому носу микрофон, формой тот же нос напоминавший, и стала задавать вопросы, которые Феня, машинально сунувшая в рот кружок редиски, из-за хруста не расслышала.

Зато она увидела подпись внизу экрана: «Леопольд Бен-Гуравани, лидер партии гродинских большевиков».

Поднос с едой на Фениных коленях был заменен проводным телефонным аппаратом. На гродинском ТВ у Фени был большой блат – одна бывшая клиентка, которой с Фениной помощью удалось выскочить замуж на медиамагната областного масштаба. Бывшую клиентку звали Заремой, и она без лишних вопросов помогла Фене связаться с журналисткой, накануне бравшей интервью у Бен-Гуравани.

– Найти его несложно, – сообщила девушка, – адрес офиса партии большевиков я вам сейчас продиктую, я к ним на пресс-конфы хожу. Солидный офис, надо сказать. Не знаю, где Леопольд Иванович деньги берет на аренду, но явно не пролетарии у него в спонсорах.

В качестве бонуса девушка рассказала, что сам-то Бен-Гуравани бомж, слоняется где придется.

– А настоящее имя у него какое? – спросила Феня и поморщилась: свежий запах редиса щекотал ноздри.

– Дело в том, что этого никто не знает, – разочаровала ее журналистка. – На политической сцене он возник совсем недавно, даже в выборах участвовал! И опять никто не знает, на какие деньги.

Прижав плечом к уху трубку, Феня подтащила подносик с завтраком поближе. Облизнулась, но тут всплыл еще один интересный вопрос:

– А службы всякие им не интересовались?

Журналистка рассмеялась:

– А то! Они всеми интересуются, даже на меня у них кое-что есть. Но Бен-Гуравани никогда не задерживают. С одной стороны, можно предположить, что он просто безобидный сумасшедший, а с другой – что связи у него в этих самых органах наикрепчайшие. А может, и то и другое.

– Девушка, – дружески обратилась к собеседнице консультант по брачным вопросам, – с вами очень приятно общаться. И если вы еще не замужем, то запишите мой номер телефона. Я найду вам пару в городе.

Журналистка снова рассмеялась, запоздало представилась (Света Карасева) и продиктованный номер записала.

Бутерброды Феня смела за минуту, а потом, быстро одевшись, выскочила из квартиры. Ее ждали великие дела.

2

Офис у большевиков был просто замечательный. Располагался он в бизнес-центре на бульваре Менделеева, что по гродинским меркам уже было круто. В офисе сидел офис-менеджер – надменный миловидный парнишка, встретивший Феню, мягко говоря, недружелюбно.

– Что вам надо? – спросил он вместо «здрасте».

– Товарища Бен-Гуравани хотела бы видеть, товарищ Кирилл. – Феня прочитала имя парня на его беджике.

– Вы кто? – таким же хамоватым тоном спросил он.

– Я пролетарий, – представилась Феня. – Нам тут власть обещали.

– Вы издеваетесь? – Кирилл приподнялся в кресле.

Был он тощенький, отчего-то очень жалкий, поэтому Феня все не могла на него разозлиться. Способ надавить в голову тоже не приходил.

Неожиданно дверь открылась, и в офисе появился сам Бен-Гуравани. Кирилл и его встретил неласково:

– Ваши листовки никто расклеивать не будет! Там бред сивой кобылы.

– Да пошел ты, буржуёнок! – бросил ему Лука, направляясь к двери в свой кабинет.

По дороге он спросил Феню:

– Вы кто?

– Я хочу в вашу партию записаться.

– Заходите!

Подмигнув буржуёнку, она направилась следом за Бен-Гуравани в шикарно обставленное помещение. Большевик взял пачку газет со стола и бросил их в Феню. Инстинктивно она поймала часть шуршащей пачки, соображая, что это только начало.

– Вот что надо читать! – сказал Бен-Гуравани.

Газетки в Фениных руках назывались «Гродинский большевик». Оказывается, таинственный спонсор Гуравани оплачивал и пропаганду партии.

– Вы за кого на выборах голосовали? – спросил коммунист.

– За вас, – ответила Феня, не имевшая понятия о том, значилось ли имя Гуравани в списках кандидатов.

Ответ оказался верным. Большевик одобрительно пожал ей руку, усадил на диван и открыл персональный митинг. Почти два часа Феня слушала об угнетении трудового народа, развращенности представителей правящих кругов, продажности правительства, коррупции, тяжелой доле крестьянства. Полотно своей речи Гуравани украшал фамилиями Маркса, Энгельса и Ленина, цитируя выдержки из их работ. В конце концов у Фени возникло стойкое ощущение дежавю двадцатилетней давности: будто сидит она на лекции по истории КПСС и слушает занудного преподавателя, отставного военного, бывшего замполита, который в свое время был обучен промывать мозги солдатам, не хотевшим умирать за советскую власть в Афганистане.

Вырваться ей удалось только потому, что Гуравани утомился, сел в кресло и заклевал носом. Феня удрала, заметив, что буржуёнка в приемной не оказалось.

Теперь консультант поставила перед собой цель: узнать, кто содержит гродинских коммунистов. Покидая офис коммунистов, в холле она заметила табличку с перечнем фирм, располагавшихся в центре, в их числе – управляющую компанию «Бизнес-центр», то есть арендосдателей офиса партии большевиков.

Сотруднице компании Феня рассказала страшную историю о своем начальнике, идиоте и деспоте, которому нужен офис именно здесь, причем тот самый, который занимает партия гродинских большевиков.

– Мне секретарь большевиков нахамил, но, может, есть телефон руководителя? – жалобно заныла она. – Я бы с ним поговорила, может, на субаренду согласились бы?..

– Нет, – виновато сказала девушка. – Не могу вам помочь…

– Что вы! – чуть не зарыдала Феня. – Он же меня уволит, а у меня трое детей! А мужа нет, никого нет! Умоляю!

– Понимаете, за этот офис никто не платит, поэтому я ни с кем и не общаюсь.

Притворное страдание Фени сменилось искренним удивлением.

– Как это?

– Я не знаю, – ответила девушка, сочувственно улыбаясь. – Но за этот офис никто не платит, как и за наш.

– То есть, – догадалась консультант детективного агентства, – хозяин просто пустил их к себе бесплатно. А кто хозяин?

– Строительная компания «Зодчий», которая построила бизнес-центр. Наша управляющая компания – это подразделение «Зодчего».

– Да вы что… – рассеянно сказала Феня. – А директор компании…

– Кострищев Константин Васильевич.

На улице она набрала номер Васиного мобильного. Детектив ответил, тяжело дыша. Он объяснил, что занимается гимнастикой. Собранные удачливой Феней новости Вася воспринял со щенячьим восторгом, но осадил себя:

– Однако у полиции нет оснований задерживать этого Бен-Гуриона.

– Бен-Гуравани, Вася.

– Придется последить за ним и взять с поличным на поджоге. Мои ребята этим займутся. – Тут он по-мальчишечьи хихикнул: – Ну и дела! Это же бартер: поджоги в обмен на аренду! Коммунист работает на капиталиста, а капиталист содержит коммунистическую партию! Обалдеть, какая у людей в мозгах каша.

Не согласиться с детективом Феня не могла:

– Отчасти, знаешь, меня это пугает. «Будь логичен» – вот основной закон нашей цивилизации, а тут такой хаос! Впрочем, – заметила она, вспомнив о своем историческом образовании, – так всегда было…

Понял Вася ее или нет, Феня не узнала. После паузы, в которой слышалось только пыхтение детектива, она добавила:

– Вась, ты проверь, нет ли действительно у Гуравани крыши в ФСБ или где-то еще? Полиция возьмет его, а потом один звоночек – и поджигателя отпустят.

– Ну, это можно, – согласился Вася. – Частных детективов всегда предупреждают, куда соваться не надо. Это чтобы мы под ногами не шныряли.

…День Феня провела в «Юдифи», продолжая разбираться со всякой ерундой и попутно осмысливая свои расследования.

Лучше всего обстояли дела с поджогами в дачном поселке. Можно было не сомневаться, что Бен-Гуравани снова устроит костер в чьем-нибудь домике, но на этот раз он попадет в полицию, а уж там докопаются, что и как!

Похуже дела обстояли с похищенными деньгами губернатора, тут надо было все начинать сначала. Вася пересмотрит дела должников, поищет, кто бы еще мог позариться на самохинский сейф, а Феня как следует изучит записи камер наблюдения.

А вот расследование по делу Сухарева оказалось в тупике. Жанна Арнаутова, Пряник и родные Саши Ермолова не организовывали убийство повара Евгения Жихарева. Это было ясно, а других, более или менее реальных подозреваемых, Феня не видела.

Ей очень хотелось поговорить с Сухаревыми откровенно, но она точно знала, что они не скажут всей правды, а недоправда хуже лжи.

Потыкавшись мыслью во всех этих направлениях, Феня дала себе тот же совет, что и поэтессе Полине – взять тайм-аут.

Фальшивка

В этот день Феня встретилась одновременно с двумя самыми настоящими подделками. Во-первых, это была девушка, подражавшая Мэрилин Монро, а во-вторых, брачное агентство, пытавшееся копировать технологии работы «Юдифи».

Случилось это так. Около пяти вечера в кабинет Фени заглянула девушка в открытом платье и с совершенно безумным макияжем. Рассмотрев ее лицо, Феня припомнила Энди Уорхола, точнее, его портрет Мэрилин Монро, и только потом догадалась, что посетительница брачного агентства пытается копировать звезду.

Феня приветливо кивнула ей, и «Мэрилин» двинулась к ее столу вихляющей походкой, неуверенной и разболтанной.

– Помогите мне, – попросила каким-то придушенным голосом бедная пародия. Придушенность, по-видимому, должна была изображать страстность.

– Как вас зовут? – поинтересовалась Феня.

– Олеся Ковальчук.

Вблизи было заметно, что макияж легендарной секс-бомбы к личику русской пэтэушницы не подходил совершенно.

– Понимаете, – тягуче простонала Олеся, – я попала в руки непрофессионалов. Услышала о вашем агентстве, разузнала цены, но показалось дорого. И тогда я обратилась к другим людям. У них дешевле.

Прежде Феня ничего не слышала о конкурентах, и все-таки они заинтересовали ее гораздо меньше, чем сам инцидент.

– Ваш объект – поклонник Мэрилин Монро? – предположила она.

– Да! Это директор магазина «Инфузория-туфелька», знаете, он обувь продает. В агентстве разузнали, что он обожает Мэрилин Монро. – «Мэрилин» никак не могла выйти из образа, продолжая говорить с жаркими придыханиями. – Он фанат, в полном смысле этого слова! У него дома сто ее портретов, у него есть даже ее туфли. Он каждый год в декабре ездит за границу праздновать ее день рождения!

Феня открыла рот и закрыла. Она уже догадывалась, в чем заключается прокол конкурентов.

– Сегодня днем меня нарядили под Монро, накрасили, показали «В джазе только девушки» и высадили из машины возле кафе, где он ежедневно перекусывает в четыре часа дня. Я вошла, он посмотрел на меня и сказал вслух: «Какой ужас!» И тогда я решила приехать к вам.

Бедная девушка разрыдалась: ядовито-красные губы искривились, тушь потекла по щекам.

– А вы им заплатили?

– Да, – сдавленным голосом произнесла Олеся. – У них правило – предоплата сто процентов.

– А договор вы с ними подписали?

– Нет.

Подав глупышке воды, Феня вздохнула. Конкуренты никуда не годились, это было даже неинтересно!

– Олеся, мы возьмемся за ваше дело. Бесплатно. Но вы за это расскажете всем подругам о том, что замуж надо выходить с нами, а не с жуликами, ладно?

Такая любовь

1

Из брачного агентства «Юдифь» Феня отправилась в детективное агентство «Просто Бонд». Она торопилась просмотреть записи с камер наблюдения. Васе честно объяснила, что ничего не ищет, потому что просто не знает, что искать.

Вася, в свою очередь, занимался списком должников.

Они уселись в офисе, каждый за отдельным столом. Феня решила сосредоточиться на записях, сделанных в течение трехдневной отлучки Самохина. Компьютер включал камеры с восьми и до двадцати часов, в остальное время работала полная охранная сигнализация здания. Камера была расположена на той же стене, что и дверь в приемную, чуть выше нее и сбоку. В кадре фиксировался каждый, кто оказывался рядом с дверью, правда, только от пояса и выше.

Феня заметила, что Алена ни разу не забыла запереть дверь, даже если покидала приемную на одну минуту. Всех, кто входил в кабинет губернатора, идентифицировали, сверяясь с Васиной картотекой должников. Остальных тоже проверяли, ибо на двести тысяч мог позариться и не должник.

За три часа напряженнейшего труда ничего не вырисовывалось.

Феня основательно устала, но вдруг заметила на записи странную вещь: дверь в приемную открылась и закрылась самостоятельно. Происходило это накануне возвращения губернатора, на таймере стояли цифры: 17.08. Алена, как консультант видела раньше, ушла, заперев дверь пятнадцать минут назад.

– Вась, а ну-ка глянь…

– Ты понимаешь, – вдруг сказал Вася, будто только и ожидал эту самую Фенину находку. – Мне сразу не понравилось, что камера так странно прикреплена. Охранник объяснил, что раньше их было две: одна – вот эта, а вторая – прямо напротив двери. Но ее сломали еще год назад, отвезли в мастерскую, там не нашли деталей, из Китая их, дескать, не привезли. Бардак, одним словом.

– Кто-то это знал.

– И знал, как проникнуть в приемную, не став кинозвездой. Конечно, можно на коленках проползти, аккуратненько.

– Но Алена заперла дверь!

– У нее могли вытащить ключи, сделать копию, потом назад подложить. А замок вообще отпирали? – Вася с сомнением разглядывал запись. – Черт его знает! На картинке, смотри, замочная скважина находится чуть-чуть ниже кадра, так что не видно.

– Тогда Алена на подозрении, но ведь надо было еще и знать, что деньги лежат в сейфе! Губернатор говорил, что Алена о деньгах не знала…

2

Уже в девять ноль-ноль следующего дня Феня с Васей находились в приемной губернатора области. Алена встретила их как старых друзей, сразу же отправилась готовить чай.

Самохин же сердился, хоть и пытался не показывать этого.

– Может, забудем наконец об этих деньгах? – спросил он и тут же, устыдившись, улыбнулся: – А может, у вас есть приятные новости?

– Ни то ни другое, – ответила Феня. – Скажите, Николай Николаевич, до своей поездки вы рассказывали кому-нибудь о том, что у вас в сейфе деньги лежат?

Самохин растерянно развел руками, осмотрелся, будто искал подсказки, потом сказал:

– Никому. – Подумал еще и уточнил: – Но утром, до похода в ювелирный, просил кассира купюры поменять. У меня были тысячные, а это неудобно.

Вошла Алена с подносом. Вася кивнул на нее:

– И ей не говорили?

Секретарша замерла, как под дулом пистолета.

– Нет, конечно. – Самохин поддержал девушку улыбкой, она расслабилась, расставила чашки и блюдца на столе и вышла.

Сделав глоток чаю, Вася заметил:

– А ведь ваш кассир тоже стоит в списке должников. Я видел список ее долгов, у нее телефон дороже моего – за восемнадцать тысяч. При зарплате в тринадцать тысяч она в месяц по кредитам выплачивает двенадцать тысяч четыреста рублей. Я запомнил, потому что задумался: а на какие средства она живет?!

– По-моему, она незамужняя, бездетная… – попытался вспомнить губернатор.

Он ошибался.

– Светлана Коробова воспитывает сына, живет с матерью, – подсказал Вася.

– Надо бы на нее посмотреть, – предложила Феня.

– Хорошо! – Самохин встал и повел их в бухгалтерию.

По дороге он рассказал, что раненый Леша Гераскин поправляется. Николай Николаевич решил после больничного отправить парня в Краснодар, поработать в одной организации, где неплохо платят. Его надо было разлучить с алчной зазнобой как можно скорее, а также дать возможность расплатиться с долгами. Оказывается, к губернатору на прием приходили родители Леши, они подтвердили историю, рассказанную Феней и Васей, и попросили помочь сыну выбраться из пропасти.

Открыв дверь бухгалтерии, Самохин объявил:

– Девочки, это ребята из службы контроля по безопасности учета, документации и налогообложения в сфере муниципального неторгового имущества. (Не сдержав удивления, Феня открыла рот.) Они только посмотрят, как вы тут разместились. Для отчета.

Не поняв из слов начальника ровным словом ничего, бухгалтеры поздоровались. Губернатор представил сотрудниц. Когда он дошел до Светланы Коробовой, Феня заметно скисла, а Вася уставился в окно.

При росте метр шестьдесят Света весила около девяноста килограммов.

– Света, выйди со мной на секундочку, – попросил ее Николай Николаевич.

– А чего, – весело и звонко, как пионерка, спросила она, – я проштрафилась?

– Что ты…

Молодая женщина лет тридцати, не более, с большим трудом выбралась из-за стола, тяжелой походкой проследовала к двери.

– Света, – спросил губернатор тихо, когда все вовлеченные в дело вышли в пустынный коридор, – ты о деньгах, которые мне разменяла, никому не рассказывала?

– Нет, что вы! – так же тихо ответила Света. – Пропали, что ли?

– И не рассказывай, хорошо? – напутствовал ее губернатор. – Все, иди.

Провожая шарообразный силуэт кассирши взглядом, Феня заметила:

– Подозрение снято по причинам физического строения подозреваемой.

Уже в машине она спросила Васю:

– Неужто все-таки Аленка замешана? Но зачем ей проникать в приемную скрытно? Она могла бы взять деньги в любое другое время…

Вася ответил недоуменной гримасой.

Меню холодных блюд

1

Неожиданно позвонил Валерка:

– Не спросишь, как дела у сестры?

– Валера, ты хочешь рассказать что-то о ней?

Он сердито попыхтел в трубку:

– Да нет, просто я заметил, что никто не спрашивает, как ее дела. Обидно, у человека такие неприятности, а все знакомые делают вид, что просто забыли о ней, как о съеденном яблоке.

Феня уже открыла рот, чтобы напомнить мужу сестры, что Майя никогда не была милашкой. Ее жизненное кредо выражалось в двух словах: «Мне надо», и ничто не могло остановить Майю на этом пути.

Однажды ей понадобились деньги, причем в значительных количествах. Как и всегда, Майя поперла вперед, обманывая, двурушничая, мошенничая и жульничая даже со слабоумными стариками. И плевок в сторону супружеской верности не показался ей перебором…

Впрочем, о последнем факте Феня промолчала бы в любом случае.

Так стоит ли удивляться, что те немногие гродинцы, которые относились в целом к Майе неплохо, не хотят о ней вспоминать?

– Ну ладно, – сказал детектив. – Отложим дела нашей семьи, займемся семьей Сухарева. Вчера мне удалось узнать, что никаких отпечатков на ноже не обнаружено, а отпечатков Николая Александровича в кухне вообще не нашли.

– Это хорошо, – подвела итог Феня.

– Подожди, самое главное – впереди! Сегодня я позвонил следователю по делу Сухарева, хотел выудить у него кое-что, а тут он и говорит: как только мы получим ордер, так поедем арестовывать вашего Сухарева! В полицию пришел второй тренер Мити, который рассказал, что ни Мити, ни его родителей на соревнованиях в Краснодаре не было.

– А сколько тренеров у Мити? – поинтересовалась Феня. – Вдруг сейчас всплывет и третий, который придумает еще что-нибудь?

– Не знаю, – бросил Валерка, – я сейчас занят, у меня встреча с одним свидетелем по делу Майи. А ты поезжай в спортивный комплекс, поговори с этими тренерами. Одного зовут Виталий Сладков, второго – Сергей Надеждин. Сладков дал показания, что Ник ездил в Краснодар, а Надеждин – наоборот.

– Ладно. – Фене и самой уже хотелось разобраться в ситуации. – А про Жихарева не выяснилось еще чего-нибудь пикантного?

В ответ она услышала победный смех детектива.

– Выходит, все твои версии об убийстве из чувства мести оказались неперспективными? Ну-ну. Феня, надо больше времени уделять фактам, а ты опираешься на эмоции и чувства. Это глупо!

И снова у Фени готовы были вырваться слова, которые поставили бы супруга мошенницы на место, но она их не произнесла. Что, как не чувства, заставляют приличного человека, отца троих детей, носиться по югу России, пытаясь добиться оправдания для своей жены-мошенницы?

«Эх, любовь…» – сказала себе консультант.

2

Тренер и консультант нашли местечко для беседы на лавочке во дворе спортивного комплекса.

– Вы знаете, я ведь тоже сидел, – сказал Фене Виталий Сладков, моложавый, крепкий мужчина лет сорока, тренер по боксу. – За пьяную драку. Ударил человека, а он чуть не умер. Поэтому я хорошо Николая Александровича понимаю.

До этой его фразы Феня узнала, что тренеры клуба подчинялись строгой субординации. Сладков был старшим тренером, отвечавшим за все подразделение бокса, а Надеждин работал только с парнями Митькиного возраста, то есть со взрослой группой.

– Вы сами в полицию обратились?

– Нет. Неделю назад мне позвонила Лина Сухарева, я ее давно знаю, она Митьку на тренировки лет десять возила. Потом он сам стал приезжать, но Лина всегда приходила на соревнования. Она Митьке не родная мать, но лучше иной родной, честное слово! Сколько у меня пацанов, чьи мамаши ни разу не пришли поболеть за сына! А как оплату задерживают! Себе они ни в чем не отказывают – на иномарках катаются, тряпки дорогие скупают, отдыхают за границей… – Тут он опомнился. – Простите, занесло.

– Наболело, – посочувствовала Феня. – Так что вам Лина сказала?

– Ага… – стал вспоминать Виталий. – Она мне все, как есть, рассказала – что случилось убийство, что Ника обвинят обязательно, что только крепкое алиби поможет. Она уже дала ментам мои координаты, надеясь, что я не подведу. Я и не подвел. Сказал, что Ник Сухарев ездил с нами в Краснодар на соревнования.

– Вы понимали, что у вас могут быть проблемы? – спросила Феня.

– Понимал. – Тренер белозубо рассмеялся. Феня подумала, что мамы юных боксеров обожают его. – Скажу, перепутал Ника с другим отцом…

– Значит, Лина с Митькой на соревнования вдвоем ездили? – уточнила Феня.

– Их тоже не было.

…Надеждин встретил консультанта детективного агентства серией коротких вопросов.

– Зачем вы пришли? – поинтересовался он. – Чего хотите? Вы из полиции?

Феня застала Надеждина в коридоре клуба, где носились юные и не юные спортсмены: поджарые легкоатлеты, гибкие гимнастки в ярких купальниках, высоченные узкоплечие волейболисты и баскетболисты (Феня их не различала), подвижные футболисты и хоккеисты, передвигающиеся в коньках по полу вразвалочку, как пингвины.

– Я из прокуратуры, – ответила Феня прямо, но лживо. – Хочу знать, почему вы решили дать показания о том, что Сухарева не было на соревнованиях в Краснодаре?

– Потому что узнал, что Сладков соврал, – резко отреагировал Надеждин. – Это что, нормально, убивать людей и оставаться на свободе? А если он завтра мою маму захочет убить?

Феня притворилась, что признает победу в этом рауте за ним, но в высокую сознательность тренера как-то слабо поверила. Она сумела поймать его взгляд и всмотрелась в светло-голубые, чуть навыкате глаза Надеждина. Общим силуэтом и посадкой головы тренер слегка напоминал Дэниэла Крейга, которого в роли Джеймса Бонда Феня не воспринимала совершенно. Но даже Бонд-блондин вызывал больше доверия, чем Надеждин – борец за справедливость.

– Вас кто-то попросил обратиться в полицию? Знаете что, я ведь могу и заплатить за правду. Это вас устроит?

Феня вытащила из сумки кошелек и показала ему пятитысячную купюру. Покупка правды входила у нее в привычку. Надеждин огляделся, убедившись, что никто не видит, и молниеносным движением выхватил хрусткую бумажку из Фениных пальцев.

– Попросил? Нет. – Теперь он говорил тихо и быстро. – Просто я слышал, как Сладков по телефону говорил Сухаревой, что из полиции к нему приходили, что спрашивали о соревнованиях и что он ответил ментам. А я на него злой: он стал старшим тренером через мою голову, обставил меня. Я не из тех, кто обиды прощает. Теперь его посадят за дачу ложных показаний, а я его… свое место займу!

Феня развернулась к нему спиной и ушла. Вот то, что называют мстительностью: люди носят на сердце обиду, пестуют ее, и пусть через много времени, пусть самым неожиданным образом, сводят с обидчиком счеты.

Брачное агентство

В кармане раздался сердитый писк телефона, сообщавший о приходе эсэмэски. Это была записка от Вязниковой, подруга хотела встретиться. Феня отписалась: «Сейчас буду», поймала такси и поехала в «Юдифь».

Наташу она нашла в их общем кабинете, где хозяйка брачного агентства пересматривала отчеты, делала заметки и нервно покуривала.

– Слушай, Феня, – обратилась она к подруге, как только та вошла. – Пожалуйста, позаботься о делах в агентстве еще немного! Я не успеваю. Мы с мамой решили продать нашу квартиру, чтобы купить побольше, в итоге – суета. То риелторы, то покупатели просят посмотреть, – она виновато усмехнулась, – работать некогда.

Конечно, Феня согласилась помочь. Тем более что знала: продажа квартиры в послекризисный период не могла быть простым мероприятием. Да и сама квартира была не без недостатков.

Разведясь с мужем, Наташа получила половину денег от продажи просторной двушки в центре города. Этой суммы едва хватало на покупку однокомнатной квартиры в спальном районе, да еще и с доплатой.

Однако дочь Вязниковой Варвара росла, ей нужен был собственный уголок. Наташа решилась на кредит и купила средний, так сказать, вариант: двухкомнатную квартиру, в которой одна комната была вполне даже просторной, а вторая – всего девять метров, да еще и длинная, как кишка. И теперь, когда Наташа могла позволить себе жилье с лучшей планировкой, продажа квартиры с аппендиксом превратилась в проблему. Покупатели приходили, видели эту самую придаточную комнату и уходили. Оптимистичная Наталья все-таки не унывала…

– А у нас с тобой – победа! – сообщила Наташка, вытаскивая из стола две малюсенькие рюмочки и початую бутылку текилы. – Оля-то наша выходит замуж за хоккеиста своей мечты!

Она плеснула в рюмочки алкоголя. Чокнувшись, подруги выпили за счастье молодых.

– Ты ругаешь меня за то, что я засветилась? – спросила Феня, ставя рюмку на стол. – Мы в результате деньги потеряли.

– Не-а, не ругаю, – ответила Наташа, подмигнув. – С чего? Берковичу я отдала половину нашего гонорара, как ты с ним и договорилась, но, между прочим, Оля заплатила нам в два раза больше, чем обещала!

– Догадываюсь, за что, – заметила довольная Феня. – Все прошло как по маслу. Объект будто бы влюбился в нашу Олю с первого взгляда, на руках носит, пылинки сдувает.

– Точно!

Обе рассмеялись.

– А вот и твоя доля! – Наталья протянула Фене пачку денег. – Ты – великий дипломат, заслужила премию!

«Опять деньги!» – подумала Феня, но разочаровывать Наташку не стала, выразив ей самую глубокую признательность.

– Ох, я побежала показывать квартиру! – вскочила хозяйка брачного агентства, собирая со стола бумажки. – Пока-пока!..

Оставшись одна, Феня подумала, что теперь ей придется оправдывать Наташины надежды.

Меню холодных блюд

1

Ближе к вечеру Фене позвонил Вася. Это было слегка некстати, потому что консультант только что прибыла из агентства домой, притом страшно голодная. Звонок раздался именно в тот самый момент, когда в кастрюльке на плите вскипела вода для вареников с адыгейским сыром. Их Феня предвкушала съесть, полив медом…

– Ты знаешь, – сказал Вася странным тоном, – мне интуиция подсказывает, что именно сегодня этот Гурион…

– Бен-Гуравани.

– Да, Лука наш, снова подожжет дом.

– Тебе подсказывает интуиция? – заинтересовалась Феня, прежде не слышавшая ничего подобного от своего очень материального коллеги.

Вася хмыкнул.

– Вообще-то… – он удержал интригующую паузу, – нет.

– Слава тебе, Вася! – обрадовалась Феня.

– Спасибо. В общем, это не интуиция, а расчет. Виктор говорил, что за месяц было сожжено пять домов, примерно по одному в неделю. А последний раз дом сгорел как раз неделю назад. Поэтому надо нам нанести визит в дачный поселок. Я предупрежу службу спасения, полицию. Я за тобой заеду через пару часов.

Не успела Феня положить трубку и вернуть кастрюльку на плиту, как снова раздался звонок, правда, не телефонный, а дверной. Прошипев что-то негостеприимное, она потопала открывать.

За дверью стоял Валерка.

– Давай, покатили к Сухаревым, – заторопил он, задав темп хлопком в ладоши. – Скорее, скорее! Ордер на руках у следователя, они через пять минут будут в «Джазе».

– А мы для чего там нужны?

– Ни для чего, но поддержим Лину. Она моя клиентка, я должен. А ты понаблюдаешь за ситуацией.

Скрипнув зубами, Феня выключила газ под кастрюлькой, накинула куртку и последовала за детективом.

…Они вошли в кабинет Николая Александровича Сухарева и увидели там пятерых человек: самого Сухарева (пьяного и мрачного), его нервную жену, растерянного сына со взлохмаченными рыжими волосами, а также двоих полицейских.

Лина бросилась к Валерке и вцепилась в его рукав, как мальчишка-беспризорник, вдруг обретший папу. Ник протянул руку детективу, потом – Фене. Она успела заметить цвет его глаз, точь-в-точь соответствующий цвету коньяка. У Митьки тоже были такие глаза, но не мутные от алкоголя, а быстрые и блестящие.

Один из следователей коротко представился:

– Капитан Хвостов.

Он очень напоминал земноводное – по человечьим меркам существо уродливое, при этом в эволюционном смысле весьма совершенное и обладающее рядом свойств и качеств, о которых гомосапиенсам и не мечталось.

Второй следователь никак не отреагировал на вновь прибывших, он не отрывался от записей в своем блокнотике. Глядя на него, Феня припомнила слово «процедура».

– Я не возражаю против вашего присутствия, – сказал Хвостов, равнодушно осмотрев детектива и консультанта. – Мы тут обсуждаем с вашими работодателями, почему надо верить показаниям Надеждина и не верить показаниям Сладкова.

Лина отпустила Валеркин рукав, подошла к креслу мужа и села на подлокотник.

– Да, почему? – спросила она тихо.

– Потому что показания Надеждина подтвердил весь фан-клуб. Никто не видел на соревнованиях ни вас, ни вашего мужа, ни вашего сына.

– А видел ли кто-нибудь Николая Александровича в «Джазе»? – осведомился Валерка.

– Нет, – ответил Хвостов бесстрастно. – Никто и там его не видел. Но не надо забывать, что убийство произошло очень поздно, когда во всем развлекательном центре осталось совсем мало народу.

– Я не приезжал в день убийства Жихарева в «Джаз», – прохрипел Сухарев. Судя по голосу, он был простужен. – Я был пьян с самого утра, поэтому и Лина с Митькой не поехали на соревнования. Они боялись за меня.

Хвостов полюбопытствовал:

– А чего бояться за пьяного?

– В тюрьме у Ника начались проблемы с сердцем, – пояснила Лина. – Тахикардия…

– Любящая жена – слабое алиби, Николай Александрович, – заявил капитан. – А сотрудники могут быть просто невнимательны.

Но и хозяин детективного агентства не сдавался:

– Итак, вы хотите задержать Сухарева только потому, что его никто не видел ни в Краснодаре, ни в «Джазе»?

– И потому, что у меня есть мотив – ссора накануне, – не выказывая ни единой эмоции, ответил земноводный капитан.

– Мой клиент уже с половиной города перессорился. Не дай бог, кого еще убьют, он опять виноват будет?

Неожиданно поднял голову второй следователь:

– Капитан, а показания свидетеля?

2

Хвостов стукнул себя по лбу, будто восклицая: «Как же я забыл!» Феня могла бы поклясться варениками с адыгейским сыром, что он прекрасно помнил о свидетеле, но ожидал возможности подать свои новости наиболее эффектным образом.

– Есть свидетель? – снова раздался осиплый голос Сухарева. – И что же он свидетельствовал? Все, что он говорит, – чушь! Вам дело закрыть надо, вот вы и наняли подставного!

– Да почему же? Человек задержался в баре, потом такси долго не приезжало, потом приехало ко второму входу, не со стороны ресторана, а со стороны ночного клуба. Наш свидетель когда-то работал в «Джазе», поэтому решил, что пройдет через внутренние коридоры, но заблудился. Вышел к кухне и услышал ваш голос, Николай Александрович. Заглянув на кухню, увидел, что вы с убитым ссорились, угрожали ему, а потом ударили его ножом. Вы, Николай Александрович, слышали его шаги?

Ник открыл рот, чтобы ответить Хвостову, но Валерка заговорил первым:

– Моего клиента в тот момент в ресторане не было. А почему же ваш свидетель в момент убийства не вызвал полицию? Всякий бы человек сделал это. Нелогично.

– Логично, – возразил ему Хвостов, – логично, если учесть стереотипы о нашей работе. Он подумал, что если о нем узнает полиция, то затаскает по допросам. И еще он испугался, зная ваш дикий характер, Николай Александрович!

Валерка хотел что-то сказать, но на этот раз его опередил Сухарев:

– А теперь – уже не боится?

– Совесть проснулась, – с добродушной улыбкой пояснил Хвостов.

От его улыбки Фене стало не по себе.

Лина тяжело вздохнула, но от слез удержалась. Она явно относилась к категории женщин, сила которых проявляется в наиболее сложных ситуациях.

«Или ей только того и нужно? – поймала себя на мысли Феня. – Что это еще за свидетель такой? Из тех, кто раньше тут работал… Неужели Пряник?»

– Это все потому, что у нас с папой очень похожи голоса, – вдруг сказал Митька.

Все находившиеся в кабинете повернулись к нему одновременно.

– К нам едет ревизор, – брякнул Хвостов, не меняя выражения лица.

На реплику капитана никто не отреагировал, а Митьке ответила его мачеха:

– Митя, не надо этого делать. Это не тот случай. И не так уж вы и похожи!

Вмешался и Сухарев:

– Дмитрий, не выкобенивайся! Без тебя разберемся. Иди, займись своими делами!

– Это и есть мое дело, папа. Я убил его, – сказал парень, обращаясь к следователю, – потому что Женя со мной не считался. Я помогаю отцу и Лине в ресторане, а Женя считал, что я ничего в делах не смыслю, он надо мной насмехался. А у меня и характер отцовский. Лина знает, я еще в школе был бешеным, я ее так изводил, что она плакала.

– Никогда я не плакала, – резко возразила Лина. – Хватит выдумывать!

Семейную перепалку завершил Хвостов:

– Значит, так: мы проведем опознание свидетелем подозреваемых. У нас в управлении. Всем все ясно?

Покачиваясь, Ник поднялся. Митька подошел к нему и стал рядом, будто хотел защитить отца от всех грядущих неприятностей. Лина осталась сидеть с понурым видом на подлокотнике освободившегося кресла. Казалось, теперь она уже не верит в хороший исход, потеряв к тому же всякую способность сопротивляться.

– Феня, – досадливо окликнул консультанта Валерка.

Они оба отошли чуть в сторону, и Валерка сказал:

– Ты не витай в облаках. Сейчас мне Вася звонил – ты поедешь с ним в дачный поселок. Поймайте, наконец, этого поджигателя, чтобы мы закончили с ним! Не люблю я бесплатные дела, – заметил он мрачно. – Это только ради тебя… Так что ты думаешь, кто этот свидетель? – спросил он уже через плечо, развернувшись в сторону покидавших кабинет участников встречи.

– Думаю, это бывший партнер Сухарева, Пряничников, – тихо и быстро высказала свое мнение Феня. – Он тут раньше работал. Видимо, все-таки решил отомстить ему, а меня просто обманывал.

– Готов поспорить, что ты ошибаешься, – не согласился с ней детектив.

Лед и пламя

1

У «Джаза» стоял Васин «патриот», а он сам курил возле открытой дверцы. Лишь только детектив увидел Феню, как сразу набросился на нее:

– Где твой телефон?!

Порывшись в сумке и карманах, Феня развела руками. Она забыла аппарат, так как Валерка просто не дал ей времени на сборы.

Вася помог ей забраться на высокую ступеньку машины, сел за руль. Уже за городом, где весна казалась гораздо более ощутимой, детектив прояснил коллеге диспозицию:

– Сегодня с обеда за Гурионом ходит мой парень. Так вот, сейчас лидер коммунистической партии потопал пешком в сторону дачного участка. Он, видишь ли, всегда пешком ходит. Полиция заранее приедет, машины свои спрячет, чтобы не вспугнуть Гуриона.

– Гуравани.

– Ага! Смотри-ка, это он?..

«Патриот» догнал идущего по обочине дороги лохматого старика в слишком широкой болоньевой куртке, черных штанах и высоких, здорово смахивающих на классические кирзухи сапогах. Он шел размашистым шагом, наверняка воображая, будто за ним следует армия последователей.

Вася прокомментировал:

– Смотри-ка, идет борец за народное счастье!

…Оставив «патриота» во дворе Славовны, Вася и Феня отправились к тому месту, где от шоссе отходила дорога, ведущая в поселок. Феня не совсем поняла, куда именно они направляются, полностью полагаясь на опыт и хитрость Васи.

Провожая своих героев со двора, Славовна пообещала Васе за поимку поджигателя обед с запеченным гусем. Вася плотоядно ухмыльнулся:

– Только гусь должен быть большой и жирный!

– Не сомневайся! – успокоила его Натальина мать.

«Ох, повезет же Ваське с тещей!» – радовалась Феня.

Тем временем стемнело. Утомленные земными трудами дачники попрятались в свои домики. Засветились окошки, вокруг распространились запахи пищи, а на одной из улиц дачного поселка был замечен и ожидаемый объект. Вася разглядел его издалека, хохотнул, предчувствуя охоту, и предупредил сидевших в засаде полицейских о приближении добычи.

Гуравани свернул на главную улицу дачного поселка. Прошелся по ней медленно, вразвалочку, потом – вернулся той же дорогой назад. Он не спешил, выбирая дом, не желая нарваться на хозяев.

В конце концов большевик определился и, оглядевшись, перелез через низкий каменный заборчик, ограждавший большой и темный двухэтажный дом, соседствующий с другими такими же темными домами. С замком входной двери Бен-Гуравани справился быстро: поковырялся недолго в скважине каким-то приспособлением и открыл дверь.

Вася устроил свой наблюдательный пункт на противоположной стороне улицы, спрятавшись за кустами шиповника. Где-то рядом притаились его коллеги из полиции, но и через пятнадцать минут ожидания Феня не уловила ни единого лишнего звука. Скрипели оживавшие весной деревья, лаял вдалеке пес, на трассе – это уже довольно далеко отсюда – ревели двигатели машин. А больше ничего.

– Привет, – произнес кто-то над Фениным ухом.

Она вздрогнула от неожиданности.

Вася пожал руку подошедшему парню в полевой форме, стал тихо обсуждать с ним детали штурма. Вскоре из темноты появились также другие сотрудники полиции. Их магическая способность к незаметному перемещению показалась Фене потрясающей.

В окне дачи, в которой находился Гуравани, зажегся свет. Вася сделал знак остальным – а их уже было человек пять – ждать! Поджигатель подошел к окну, задернул занавески.

Одним движением преодолев ограду, детектив пересек дворик и подкрался к окну. Между занавесками оставался совсем небольшой просвет, в который он мог наблюдать за поджигателем. По Васиной команде трое полицейских подкрались к каменной стене дома и замерли возле нее безликими темными силуэтами.

Теперь оставалось ждать, когда Гуравани займется тем, за чем сюда и пришел. Ждали достаточно долго. За это время к засаде присоединился еще один человек – Виктор, председатель дачного кооператива. Его заранее предупредили об операции, попросив уговорить постоянных жителей дачного поселка вечером из домов не выходить. Виктор свою миссию выполнил, а теперь пришел посмотреть, как выполнят свою остальные.

2

С каждой минутой холодало. Не прогретая еще слабым весенним солнцем земля быстро отдавала тепло. Феня уже здорово замерзла, когда Вася, следивший за действиями старика, подал знак: начинаем! Тогда один из полицейских в момент высадил дверь ногой. Стражи порядка ворвались в комнату в ту секунду, когда Гуравани поджигал собранный из мебели костер.

Выводили большевика с большой помпой, окружив плотным кольцом. Он отчаянно сопротивлялся, а двинуть старику под дых никто не решился. Вот так, ласково придерживая под локотки, его и довели до машины.

– Что же вы меня не вяжете? – вопрошал Гуравани. – Свяжите руки свободе! Закуйте правду в кандалы!

Полицейские посмеивались, но сохраняли корректность.

Тут же пришли понятые, начался стандартный процесс оформления задержанного, описания места потенциального преступления.

И все это сопровождалось речью неутомимого оратора Леопольда Бен-Гуравани:

– Подлые полицаи! Вы охраняете богатство воров, незаконно правящего класса! Паразитов на теле народном, кровопийц! Люди еле концы с концами сводят, они голодают, их дети едят объедки, а вы защищаете дома людей, чьи руки по локоть в крови советских граждан! Вы знаете, чей это дом?! Это дом начальника военкомата Федоткина! Это он отправлял наших сыновей в Афганистан, на смерть, а сынков богатеев – прятал от пуль под юбками маркитанток!

– Под чьими юбками? – не допер Вася. – Не важно. А какие еще дома вы сожгли?

– Как кого? Вы даже не знаете?! Председателя гориспокома Карасева, он был миллионером, дочку замуж отдал за директора элеватора, до сих пор живут, как сыр в масле катаются! Еще я сжег дом Малышина, члена исполкома, он был вор страшный! И дом Бзикина, тот городом еще в пятидесятых управлял, три квартиры себе захапал, этот дом, две машины у него было… Я отомстил им всем за унижения и наши страдания! Они не были настоящими коммунистами, настоящими слугами народа. Я воздал им за их деяния!

– А дом Кошелева, мастера СТО, зачем сжег? – вмешался в ход допроса Виктор.

Следователь, ведший допрос, посмотрел на него недобро, но не осадил.

– А? Мастера? Это какой дом?

– Это через две улицы, – пояснил Виктор. – А дом Мазякина, простого бухгалтера? У этого бухгалтера ребенок больной, ему надо каждое лето на свежем воздухе проводить, а этим летом мальчик будет в городе сидеть, Мазякин свой дом еще нескоро заново отстроит!

Гуравани буркнул:

– Лес рубят – щепки летят.

– Значит, это вы сожгли все семь домов? – уточнил следователь.

– Семь?.. – переспросил коммунист-террорист. – Да. Я сжег и горжусь этим!

Заметив, что на улице собирается небольшая толпа жителей, Вася посоветовал следователю:

– Увозите его лучше…

Гуравани погрузили в «бобик», подпортив ему финальную речь, которую он уже начал словами «Трудящиеся! Боритесь за дело…». Машина зарычала и увезла поджигателя в кутузку.

Феня подошла к Виктору, смотревшему вслед машине.

– Я думал, – сказал он, глядя вслед «бобику», – что поджигатель будет молодой.

– Почему? – удивилась Феня.

– Как-то видел тут молодого парня – один силуэт, но мне все-таки показалось, что он не из наших. И как раз следом сожгли дом Кошелева. Я только сейчас об этом вспомнил, когда с этим дедом говорил. Но мало ли я кого видел? – Виктор натянул вязаную шапочку на уши и поднял воротник куртки. – Я же не всех дачников в лицо знаю, а уж их детей, друзей и прочих – тем более. Пойду домой, холодно.

– Подождите, – попросила его Феня. – А не видели ли вы этого молодого чужого человека среди тех, кто приходил утром на пожарища?

– Ой, да мне в те часы совершенно не до чужих молодых людей было! – с некоторой даже обидой ответил председатель кооператива.

…По дороге к дому Славовны Феня, вдруг впавшая в состояние задумчивости, сказала Васе:

– Дело ясное, что дело темное.

– Ерунда! Сумасшедший дед, вот и все! – радовался победе Вася. – Теперь еще надо доказать, что его сумасшествием пользовался Кострищев, – и дело в шляпе.

– Ну да, ну да… – согласилась Феня. – Смельчака мы поймали, но остался трус.

Меню холодных блюд

1

Утро этого дня Феня начала со встречи с хозяином детективного агентства в самом детективном агентстве.

Валерка не зря провел почти всю ночь в следственном отделе, составляя компанию игуанообразному капитану Хвостову. Он разузнал, что тот самый таинственный свидетель, который слышал голос убийцы повара «Джаза» и ранее работал в развлекательном центре, был вовсе не Андреем Пряничниковым.

– А кем же он был? – спросила Феня не без досады.

– Это был уволенный Сухаревым пьющий повар, – ответил Валерка, наливая консультанту чашечку кофе «Вырвиглаз», – тот самый, когда-то выписанный из столицы Линой. Его зовут Виктор Горячев. Когда его уволили, он не уехал в Москву, а остался здесь. Работает где придется, попивает, с женой развелся.

– А теперь вот отомстил, значит, – заметила Феня. – И как он описывает то, что на кухне произошло?

– Шел к двери, которая соединяет ресторан с ночным клубом. Ты помнишь, такси ему не туда подали…

– А такси было? Полиция проверила?

– Да, было такси у ночного клуба. Только не одно, а штук десять – в разные концы. Горячев сказал, что уехал не домой, а к подруге. В район стадиона.

– То есть его адрес у диспетчеров не значится?

– Нет. Ну вот. Он шел по коридору, вдруг услышал голоса. Ник кричал: «Ты спишь с моей женой!» А повар отвечал, что Ник этого заслуживает. Горячев осторожно заглянул в кухню и увидел в ней Ника и Жихарева. Они стояли напротив друг друга и продолжали ругаться. И у Сухарева в руках был нож.

– И вчера вечером на опознании он узнал голос Сухарева среди других?

– Да.

– Странно.

– Почему?

– Сухарев охрип пару дней назад, а во время преступления он был здоров. Если свидетель узнал голос, то получается, что впервые он услышал его всего день-два назад. Но не в ночь убийства.

Валерка приподнял бровь и опустил голову, выражая свое согласие. Феня поняла, что на вербальном подтверждении своего одобрения детектив сэкономил.

– Ты веришь ему? – спросила она, допивая кофе.

– Не совсем, – сказал Валерка. – Мне не кажутся его показания, то есть обрисованная им история убийства, убедительной. Как мог повар в разгар ссоры повернуться к Сухареву спиной? Да еще зная, что человек отсидел за двойное убийство!

– Да, нелогичная история. Я вообще не думаю, что Сухарев мог нанести человеку удар в спину. В морду врезать – верю… А Хвостов что думает?..

– А Хвостов обязан изображать бурную деятельность. – Детектив закурил и откинулся в кресле. – Он хитрый, обвинение не предъявляет, а Сухарева задержал на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств. Если начальство потребует объяснить, что он для раскрытия преступления сделал, то Хвостов ответит: задержал подозреваемого. Дескать, разбираемся пока. Но если Сухарев начнет трясти знакомствами, адвоката наймет крутого, да и я помогу с расследованием, то Хвостов с извинениями отпустит Ника. Объяснится: ничего не мог сделать – вот есть свидетель, ну и так далее. И еще, забыл тебе новость объявить. Митя Сухарев тоже арестован.

– А он кого убил?..

– Нет, ничего такого. Бросился на Хвостова, когда тот велел задержать Ника. Глупый мальчишка!

Консультант покачала головой, но мысли ее уже снова кружились вокруг свидетельских показаний экс-повара.

– Почему же Горячев такую глупую историю рассказал? – спросила Феня скорее саму себя, чем детектива.

– Да что тут удивительного? – Валерка был рад поделиться опытом: – Люди часто чушь порют. Некоторые просто не думают о том, что говорят, а некоторые считают себя умнее других. И Горячев, как мне показалось, такой.

Вперив взгляд в тучку, зависшую в небе как раз напротив окна, консультант по брачным делам принялась рассуждать:

– Мы знаем, что Горячев никогда раньше Ника не видел. Его взяли на работу и уволили в то время, пока Сухарев сидел в тюрьме. Как же он мог опознать Сухарева?

– Он опознал не Сухарева, а убийцу, которого видел в «Джазе». А им оказался Сухарев. Все логично.

– Нет, не так. Горячев сразу заявил полицейским, что видел, как Сухарев убил повара. Кто-то ему заранее показал Николая Александровича, помог услышать его осиплый голос и подсказал сюжетец с убийством. Этот кто-то скорее небрежный, чем глупый. Вот только кто?..

Тут Феня окончательно погрузилась в размышления, не заметив, как выпрямился в кресле хозяин «Просто Бонда». Он вдруг обрел уверенность и даже принял ироничный вид.

– Ол-райт, – произнес детектив. Взглянув на него, Феня вдруг поняла, что у Валерки в рукаве есть карта. – Я бы занялся этим свидетелем, расколол бы его, это было бы просто. Но! – Он поднял вверх указательный палец. – Сегодня утром мои ребята узнали о Жихареве кое-что новое. Из глубокого запоя вышел мужик, который сказал, что Жихарев своей невесте изменял!

– И что? – удивилась Феня. – Ты мне тоже изменял, но жив же!

Провокация удалась: ошарашенно помолчав пару секунд, Валерка продолжил:

– У невесты на ночь убийства нет алиби. Она дома одна сидела. А еще – за ней числится участие в поножовщине, есть даже судимость.

– Но свидетель…

Остановив бывшую супругу жестом, детектив пояснил:

– Если я найду убийцу, Хвостов сам этого свидетеля по стенке размажет. Мне не придется лишнюю работу делать.

Феня сердито засопела.

2

Из детективного агентства консультант вышла, твердо решив найти Горячева и уличить его во лжесвидетельстве. Она хотела знать прямо сейчас, кто надоумил бывшего повара свести счеты с Сухаревым?

Адрес Горячева Феня попросила у Лины, он должен был храниться в документах отдела кадров «Джаза». Оказалось, что повар прописан в общежитии химического завода. В девяностых жильцам разрешили приватизировать комнаты, и они тут же взялись продавать свои каморки. За прошедшие с тех пор двадцать лет количество химиков в этих общежитиях сократилось до пары процентов от общего количества проживающих.

Прибыв в общежитие, представлявшее собой давно не ремонтированное здание с трещинами на стенах и коридорами, в которых смешались запахи туалетов и кухонь, Феня выяснила, что в комнате Горячева живут совсем другие люди. Они купили комнату всего два дня назад, а нынешний адрес продавца новые жильцы посоветовали разузнать у риелтора, который оформлял сделку купли-продажи.

Подпрыгивая от нетерпения, Феня позвонила риелтору. Объяснила, что она родственница господина Горячева и хочет отдать ему долю наследства. Ощущая холодноватость со стороны собеседницы, она приплела сюда иконку его бабушки, живописала трогательную историю о потерянном некогда младенце и поместье на Лазурном Берегу. История получилась мало логичная, но трогательная, а риелторша, как это обычно бывает с людьми до икоты прагматичными, оказалась сентиментальна. Расчувствовавшись, женщина подсказала взмокшей от натужного вранья Фене, где найти наследника миллионов пропавшей тети, украденного сиротку.

Вложив столько труда и эмоций в поиски повара, Феня была глубоко разочарована результатом встречи. Ей вернули историю о наследстве, которое свалилось на голову Горячева, благодаря чему он буквально за два дня продал дешевую комнатку в общежитии и купил себе новую квартиру в хорошем районе.

– Мне просто повезло, – поделился он.

Отставной повар не пустил Феню за порог квартиры, а выглядывал на лестничную площадку из-за двери, отчего консультант заподозрила, что на нем нет штанов.

Горячеву она представилась помощником прокурора. Это была не просто ложь, а скорее тест на сообразительность. Человек мыслящий потребовал бы удостоверение, подтверждающее слова посетительницы. Повар этого не сделал. Значит, и вправду был не слишком умен, а скорее доверчив или небрежен.

– Скажите, а никто не попросил вас дать эти показания? Может, этот кто-то и помог вам материально?

Повар усмехнулся.

– Вы, девушка, сочиняете, – сказал он.

– Истина всегда всплывает, – позволила себе снова сочинить Феня. – Рано или поздно…

– Отличненько! – не дослушал ее Горячев. – Вот тогда и поговорим!

Не позволяя себе впадать в тоску, Феня вернулась в брачное агентство. Хоть тут ее дела всегда ровно шли к успешному завершению…

Фальшивка

Следующим утром консультант по брачным вопросам позабыла о своим плане посетить модный бутик, в результате оделась, следуя принципу «плаща Коломбо». Недорогая куртка Фени, купленная еще в период ее бомжества и оборванства, наводила на окружающих скуку, удобные кроссовки давно не видели чистой воды и крема для обуви, коленки на джинсах были вытянуты, как всегда, даже на новых и дорогих джинсах.

Приближаясь к одному из самых престижных в городе магазинов обуви, Феня приметила на парковке явно мужскую машину – черный «джип-чероки» – и предположила, что на нем-то и ездит объект Олеси Ковальчук.

В «Инфузории-туфельке» Феню встретили по одежке, а уж когда эта явно беспонтовая покупательница протянула руку к туфлям, будто позаимствованным из коллекции Леди Гага, цена которых очень удивила бы саму Гага, продавщицы чуть ли не бросились оттаскивать ее от стеллажа. Девушки, не стесняясь, схватили нахалку за плечи, не подозревая, что она только и мечтает спровоцировать скандал.

– Позовите директора! – возмущенно завопила бомжеватая тетка. – Вы знаете, кто я? Я – консультант по вопросам ментальных дивергенций губернатора области. Мне набрать его номер?

– Попробуйте, – нагло заявила Илона, прехорошенькая фигуристая девица лет двадцати восьми. – Что вы выдумываете! В администрации люди не так одеваются!

– Много вы знаете! – повысила тон оборванка. – Чем вы тут торгуете! Обувь для покойников? В таких туфлях ходить нельзя!

Илона огляделась. Ей очень не хотелось, чтобы свидетелем этого скандала стал кто-то из настоящих покупателей. Она попыталась оттеснить эту ненормальную к двери, втолковывая ей, что тут не комиссионка, а элитный бутик. Тогда бомжиха схватила туфлю из самой дорогой пары и швырнула ею прямо в дверь, за которой находился кабинет директора магазина.

Эта последняя выходка вывела Илону из себя.

– Что вы делаете? – взвизгнула она, пытаясь заломить бомжихе руки.

К ее сожалению, тщедушная скандалистка была сильнее. Справиться с ней не удавалось, да еще и в дверях показались новые, явно приличные покупательницы, которым не стоило бы видеть подобную некрасивую сцену.

– Позовите Вадима! – толкнула Илона в бок вторую продавщицу, а сама направилась встречать входящих.

Феня поняла, что она добилась своего.

Через минуту на пороге появился Вадим, спортивного вида мужчина лет тридцати, ухоженный, но не чрезмерно, хорошо одетый, но без показухи.

Быстро разобравшись в ситуации, он вежливо поздоровался с неприятной теткой в заношенных вещах и пригласил ее в свой кабинет. Произошедшее в его кабинете навсегда осталось для него загадкой.

Переступив порог кабинета директора «Инфузории-туфельки», скандальная дама радостно засмеялась, увидев фотографии на стенах:

– Я так и думала! Это же Марлен Дитрих! У нее день рождения в декабре.

С этого мгновения она превратилась в сущего ангела: извинилась перед Вадимом, его сотрудницами и, более того, купила те самые невозможные оранжевые туфли Леди Гага.

Покидая «Инфузорию», Феня радовалась глупости своих конкурентов в одинаковой степени бессовестно, безжалостно и беззлобно. Теперь она знала, как исправить их ляпсус.

…Услышав, что шансы заполучить Вадима растут, Олеся приехала в агентство уже через пятнадцать минут. Проинструктировав ее, Феня заставила девушку записаться на прием к косметологу, выдала ей распечатки лучших статей из Интернета о Марлен Дитрих, велела посмотреть «Голубого ангела», «Нюрнбергский процесс» и что-нибудь еще с участием Дитрих.

– Не пытайтесь ей подражать, – инструктировала клиентку Феня. – Постарайтесь заинтересоваться Марлен, узнайте о ней побольше. Расскажите о ней подругам так, чтобы они заслушались. Найдите в ее характере, судьбе, привычках что-то общее с собой, понимаете? Придете ко мне сдавать экзамен через пару дней, а потом я найду способ познакомить вас с Вадимом!

После ухода Олеси довольная собой Феня отправилась на встречу с Васей.

Лед и пламя

1

– Феня, сейчас мы поедем в изолятор временного содержания, – на ходу инструктировал Вася.

Всего несколько секунд назад Феня поднялась в его кабинет в агентстве «Просто Бонд» на четвертый этаж, но он даже присесть ей не позволил.

– Нашего Гуравани сейчас выпустят, за ним сын приехал, – продолжал он, выскакивая из кабинета и торопя Феню.

Васе, отслужившему в десанте, ОМОНе и еще каких-то структурах, было привычно воспринимать задачи в полевых условиях, на бегу, без обеда и возможности обдумать полученную информацию. Но Феня такие фортели не любила. Чего прыгать? Зачем одновременно говорить? Отстав от коллеги на две площадки, она (мысленно) шипела и ругалась.

– Ты чего плетешься? – Подняв голову, Вася выглядывал в лестничный пролет. – Феня, ты знаешь, кто его сын?!

– Уже догадалась, – мрачно ответила Феня. – Кострищев.

– Как ты сообразила? – восхитился детектив. – Ну голова! Представь: папа – коммунист и бомж, а сын – капиталист и мироед.

– Просто в голову пришло. По принципу абсурдности.

– Есть такой принцип? – Вася всегда был немножко наивным.

– А разве нет? – Дурное расположение духа Фени начало развеиваться. Догнав наконец детектива, а было это уже возле машины, она спросила: – А чего нам туда ехать?

– Ты с Кострищевым поговоришь!

– Да о чем?

– О поджогах!

Довольно бесцеремонно Вася запихнул консультанта в машину, вскочил на водительское место. «Патриот» рванул с места в карьер.

Они успели. Кострищев, разумеется, привез следователям кучу бумаг, в которых говорилось, что задержанный полицией – человек невменяемый, психически нездоровый, нуждающийся в лечении. Он предъявил все эти документы и выписки, осененные гербовыми печатями, благословленные множеством очень важных людей, не поленившихся поставить свою подпись. Но полиция, взяв документы, не отдала свою жертву сразу. Константин Васильевич был вынужден поджидать отца в машине.

Феня вдруг объявила Васе, что готова побеседовать с Кострищевым. На женское обаяние рассчитывать не приходилось, поскольку кокетничать консультант по брачным вопросам за свою жизнь так и не научилась, но были еще варианты.

2

– Константин Васильевич, – Феня постучала костяшкой указательного пальца по стеклу «сааба» Кострищева. – Я – член партии вашего отца, меня зовут Александра Фенина. Мои товарищи хотят организовать митинг в поддержку нашего лидера. Хочу вас поставить в известность!

– Не надо митингов, – донесся до нее голос из глубин автомобиля. – Уходите!

Как ни присматривалась Феня, разглядеть человека внутри машины она не могла. Нарочито громко, в надежде рассердить Кострищева, консультант заговорила снова:

– Послушайте, Леопольда Бен-Гуравани взяли на поджоге маленького домика, а мы хотим спалить целый квартал! Нам только немного денег не хватает – на бензин. Мы продолжим дело вашего отца!

Задняя дверца «сааба» приоткрылась.

– Сядьте, что ли, в машину! – гневным шепотом предложили ей. – Что вы орете на всю улицу?

Феня нырнула в кожаный салон.

– Я и не знал, что у моего папы есть последователи, – сказал ей человек очень хрупкой конфигурации, сидевший на заднем сиденье. Кострищев, оказывается, имел привычку ездить с водителем.

Большие карие глаза рассматривали Феню бесцеремонно, но не фамильярно.

– Хочу попросить вас от имени отца – не надо ничего жечь. У меня и так неприятности будут из-за этих домиков! Придется за подвиги папы расплачиваться.

– Почему? Владельцы сожженных домов продадут вам свои участки задешево! А вы построите там то, что хотели.

– Тю! – воскликнул досадливо Константин Васильевич. – Да не надо мне! Я уже отказался от этого проекта. У меня больше нет ни сил, ни желания на новое строительство. Сдаю торговые площади, которые давно уже построил, на это и живу.

– Но проект-то шикарный! – воскликнула Феня, не видевшая этого проекта никогда в жизни. Она просто знала, что все эти проекты – шикарные. А как иначе?

– Я в эти игры уже наигрался, понимаете? – сказал Кострищев. – Вы знаете, какой это адский труд – строить дома? Никаких денег не захочешь.

– Вы серьезно? Больше не хотите строить?

– Не то чтобы не хочу, – наморщил костистый лоб Константин Васильевич. – Устал. Бояться устал. Вы слышали, что моего зама три года назад застрелили? Он взятку одному чиновнику зажлобил. Просто кому-то не заплатил и – в расход!..

– Вот оно что, – задумалась Феня.

– А вы со своими товарищами и не думайте что-то жечь! – Кострищев погрозил ей пальцем. – Я не собираюсь вас защищать, сядете все в тюрьму!

Феня рассматривала его небольшое лицо, аккуратно вылепленную голову, плечики двенадцатилетнего мальчишки, торчащие коленки. Кострищев, казалось, сильно болел в детстве, словом, было в нем что-то такое жалостливое, отчего она тут же настроилась на его волну.

– Мне кажется, что вы очень любите своего отца, – заметила она.

– Как я могу папу не любить? Да, он странный человек, и в детстве я почти его не видел. Папа все путешествовал, искал что-то. Вы слышали про Шамбалу? А вот он ее нашел. С тех пор его мозг и ослаб.

– Но он известный человек в городе, политик, – осторожно намекнула Феня, боясь обидеть этого миниатюрного образцового сына.

– Чем бы дитя ни тешилось, – вздыхая, ответил тот. – Это мне недешево обходится, но я справляюсь. Кто-то на любовниц деньги тратит, а я – на своего отца.

– И куда вы теперь его повезете? За вашим папой присмотр нужен. Вдруг он еще чего начудит?

– В санаторий он поедет. В закрытый…

Попрощавшись с Кострищевым, Феня вернулась к «патриоту», а Васе сказала:

– Пришло время искать второго поджигателя.

– Валера сказал, чтобы мы закруглялись с бесплатными делами.

– Но дома горят!

Детектив ласково улыбнулся ей, будто говорил с больной:

– Бесплатно работать времени нет, понимаешь?

Такая любовь

– Губернатор ждет результатов нашего расследования! – объявил Валерка. – А я хочу предъявить ему счет за работу. Прости меня за прямоту, но мне деньги нужны. Много и срочно. Я суперадвоката раздобыл – для Майи.

Было около девяти утра, и детектив привел Феню на завтрак в одно новое кафе, где готовили неплохое суши. Себе он заказал шашлык из осетрины, запеченный картофель, салат из свежих овощей и минералку. Феня выбрала несколько видов роллов (их общее количество приближалось к двадцати), а теперь не могла сообразить, с какого ей начать.

– Есть у тебя идеи? – спросил у нее Валерка.

– Вроде есть, – кивнула ему Феня, – думаю, первой я съем лакедру.

Валерка рассмеялся. Он хотел было разозлиться на бывшую жену, да не получилось: детектив прекрасно знал, что при виде суши Феня переставала думать, она могла только есть. Практичный владелец детективного агентства также знал, что лучше всего Феня соображает, когда она сыта. Особенно если насытилась Феня блюдами японской кухни.

Валерке пришлось подождать полчаса, пока коллега не утолила первый голод.

– Итак, кто из сотрудников администрации кажется тебе наиболее подозрительным? – снова завел он свою шарманку.

– Никто, – ответила Феня. Она созерцала оставшиеся на деревянном подносе роллы с такой любовью, что Валерка испугался за ее психику.

– Фенечка, мы должны сейчас с тобой подумать…

– Да, знаю, – согласилась она, нежно подхватывая палочками калифорнийский ролл. – Для начала надо узнать, как разбилась ваза.

Пожав плечами, Валерка допил залпом свою минералку.

Наконец Феня ощутила готовность к работе. Она попросила детектива позвонить губернатору и предложить ему такой вариант: пусть Самохин вызовет к себе Алену, начнет обсуждать с ней всякие дела, а Феня с Валеркой приедут вроде бы случайно.

В администрацию губернатора они прибыли через полчаса, заскочив по дороге в цветочный магазин.

Николай Николаевич сделал все, как советовала консультант: Алена сидела возле его стола, строча в блокнотик перечень заданий. Поздоровалась с Валеркой, улыбнулась и кивнула, как хорошей подруге, Фене.

Увидев в дверях своих советников, Самохин сделал вид, будто удивился, а потом удивился на самом деле, потому что Валерка держал в руках букет георгинов.

– Николай Николаевич, я хочу поздравить вас с днем рождения! – протянул он букет губернатору.

Приняв цветы, тот огляделся в поисках подходящей емкости.

– Аленушка, а где наш вазон?

– Какой вазон? – спросила секретарша. На ее лице отразилось беспокойство, зафиксированное Валеркой как признак того, что Феней взято верное направление. Детективу стало интересно.

– Помнишь, тут, на тумбе, стоял хрустальный вазон? – Губернатор указал на круг от протекавшей вазы, замеченный Феней прежде. – Его мне Аделаида в честь развода подарила. Он чуть протекал из-за трещинки, но был цел до моего отъезда…

– Как и деньги в сейфе, – заметил Валерка с загадочным видом.

Алена вскочила с места:

– Вы опять?.. Это ловушка?.. Феня, я же…

– Алена, а тебя в краже никто и не подозревает, – успокоила ее Феня. – Мы хотим вместе разобраться, что тут произошло накануне возвращения Николая Николаевича. Кстати, Николай Николаевич считает тебя очень порядочным человеком, и мы с ним согласны. Ты настолько порядочна, что в окружающих людях не видишь лжи. Вот и все, в чем тебя можно упрекнуть…

– А меня, наоборот, это восхищает, – неожиданно заявил Валерка, присаживаясь на диванчик возле балконной двери.

– Итак, – строго сказал губернатор, укладывая георгины на край стола, – что конкретно вы хотите сказать, Феня? Почему мы говорим о моем вазоне?

– Алена, – обратилась Феня к секретарше, – скажи, что случилось с этим самым вазоном?

– Он разбился, – ответила та тихо.

– Когда?

– Я не знаю. – Алена отгородилась от окружающих, как это делают маленькие дети, которые надеются, что, когда взрослым надоест допытываться, они попросту отстанут.

– И ты выбросила его осколки в день, когда приехал губернатор, – настаивала Феня. – Помнишь, Валера, мы с тобой курили возле мусорных баков, когда Алена принесла пакет с разбитым вазоном?

Детектив кивнул.

– Алена, наверное, собрала стекло рано утром, до прихода уборщицы, а потом вместе с разным мусором вынесла его. Так?

Феня смотрела на девушку чуть прищурившись и с легкой улыбкой.

– Не знаю, – повторила секретарша.

– И как он разбился? – обратив на девушку грозный взгляд голубых глаз, задал вопрос Самохин.

– Не знаю.

– Алена, прости меня, но о твоем романе все равно придется рассказать твоему шефу в присутствии моего шефа.

– Нет.

– Извини, – упрямо сказала Феня и обратилась к мужчинам: – Тому парню, который оставил Ингу Шарипову ради нашей Алены, нравилось, так сказать, играть во время любовных встреч.

Вскрикнув, Алена прикрыла лицо руками.

– Не знаю, во что они с Ингой играли в туалете ресторана «Центральный», – продолжила Феня, – но догадываюсь, что в списке его фантазий числилась и романтическая встреча в кабинете высокопоставленного чиновника.

– Нет, – всхлипнула Алена, вытирая слезы ладошками. – Не смей! Так же нельзя! Неужели Артур такой подлец? Он не мог так поступить со мной… Николай Николаевич, это все бред!.. Мои родители…

Самохин подошел к Алене и ласково положил ей на плечо руку.

– Аленушка, – обратился он к девушке самым теплым тоном, – никто ничего не узнает. Все совершают ошибки, особенно в молодости, не плачь и не кляни себя. Будь мужественной, расскажи все, чтобы мы убедились в твоей правдивости.

И Алена, сцепив свои тонкие мокрые пальцы, рассказала:

– Теперь я уже точно знаю, что Артур соблазнил меня только ради того, чтобы осуществить свой грязный план. После того как он получил что хотел, он меня бросил. – Алена оглядела всех присутствующих. Валера смотрел на свои ногти, боясь ее смутить, но Феня и Николай Николаевич глаз не отвели. – Когда вы, – она обратилась к губернатору, – уехали, Артур стал уговаривать меня встретиться здесь. Два дня я отказывала, а в четверг согласилась. Я все рассчитала, чтобы не попасться. Для этого нам надо было успеть до восьми вечера, когда здание ставится на сигнализацию, иначе пришлось бы остаться до утра. Но я не могла так поступить: моя мама плохо себя чувствовала, и я не хотела, чтобы она волновалась. Я знала о камере, знала, где она расположена, поэтому только сделала вид, будто запираю дверь приемной, но не заперла. Потом спряталась в туалете, а когда все ушли, вернулась в приемную на четвереньках, чтобы не попасть в кадр. Выглянула в окно приемной, увидела, что охранники курят у мусорных баков и им не видны окна кабинета, которые выходят на проулок. Тогда я позвонила Артуру, он уже ждал за углом. Артур добрался до балкона по виноградным лианам…

– Он был в перчатках? – спросил Валерка. – Отпечатков пальцев мы не нашли.

– В перчатках… Он играл роль террориста. И со мной обращался намеренно грубо. Толкнул меня, а я свалила с тумбочки вазон, он и разбился. А потом…

– Все понятно, – остановила ее Феня. – Скажи только, ты выходила из кабинета, пока Артур тут находился?

– Нет.

– Но как он мог взять деньги? – спросил Самохин.

– Я не знаю, я не видела, – прошептала Алена.

Феня смущенно заерзала на кресле.

– Алена, ты можешь не рассказывать…

Девушка опустила голову.

– Так, – сказал Самохин, – Аленушка, мы все поняли, ты иди! И давай забудем обо всем этом. Не было ничего, ладно?

Не сказав ни слова, секретарша пулей выскочила из кабинета шефа.

Валерка вопросительно посмотрел на Феню.

– В ту пятницу, когда мы приехали по вашему вызову, Николай Николаевич, – начала объяснения Феня, – я заметила синяки на запястьях Алены. А позже узнала, что Артур любит связывать своих девушек и завязывать им глаза. Вот Алена и не видела, что он взял деньги.

– А он мог сам случайно обнаружить деньги? – уточнил дотошный Валерка. – Ведь в комнате было достаточно темно.

– Да, – ответил губернатор кисло. – Сейф я бросил, едва прикрыв дверцу.

– Береженого бог бережет, – заметил детектив. – Ладно, теперь будем искать этого Артура. Кстати, мы передадим его в полицию, когда поймаем?

Губернатор хмыкнул:

– Право, не стоит. Найдутся желающие наказать мерзавца не самым законным, но очень эффективным способом. Увидите, все будет сделано как нельзя лучше!

Лед и пламя

1

Поздно вечером Феня позвонила Славовне на мобильный – узнать, что происходит в дачном поселке, но ничего не узнала. Мама подруги уже три дня ночевала у дочери, потому что Наталье нужна была помощь с Варькой. Девочка у Натальи была замечательная – добрая, умная и веселая, но жутко ленивая, в своего отца, как гласила семейная легенда. Если Наталья не успевала уделить внимание учебе дочки, Варька начинала халтурить и морочить учителям голову.

– Но мы с Витей по телефону общались, – сказала Славовна в телефонном разговоре, – он доволен, считает, что поджоги прекратились. Охрану отменил.

Феня хотела предупредить, что это делать еще рано, однако удержалась, побоявшись испугать Славовну. Вместо этого она попросила телефон Виктора.

Увы, но убедить председателя дачного кооператива в том, что опасность еще сохранилась, Фене не удалось. Во-первых, Виктор сам видел, как поймали поджигателя, во-вторых, после поимки мерзавца ничего нехорошего на дачах не происходило, а в-третьих, председатель дачного кооператива отмечал день рождения и, будучи под парами, просто не хотел верить в продолжение неприятностей.

…На следующее утро Виктору пришлось переменить свою точку зрения, причем самым радикальным образом. Об этом он сообщил Фене по телефону, перебив ее последний утренний сон.

– Сожгли! – вопил он в трубку. – Снова сожгли! Дом Ирины Вячеславовны! Горе какое!..

Сообщив о беде хозяйке дома, Виктор стал сетовать на собственную глупость.

– Ай, я дурак! Зачем же охрану убрал! Они по всему поселку ездили, прохожих останавливали, документы проверяли. Поджигатель и опасался что-то сделать, а как только охраны не стало – он снова за свое!

Сочувствовать ему консультант детективного агентства не собиралась. Она думала уже совсем о другом: что толку зря убиваться? Раз уж так случилось, то лучше попытаться выудить из ситуации что-то полезное.

– Виктор, собрались возле пожарища люди?

– А?.. Ну, собираются. Они всегда приходят, не знаю, чего им надо?! Дурная это привычка – глазеть…

Феня достала из шкафа свой фотоаппарат, простенькую мыльницу для неумех, которую когда-то купила, намереваясь отправиться в заграничное путешествие. С рекордной скоростью оделась и выскочила на улицу. Она намеревалась воспользоваться советом Васи и посмотреть на толпу зевак, собравшихся возле пожарища. В их числе вполне мог находиться и поджигатель, которому важно было насладиться результатом своей деятельности и подпитаться чужими эмоциями.

В дачный кооператив она приехала на такси. Виктор встретил ее у дома Славовны. Только взглянув на то, что осталось от недавно еще прелестного ухоженного строения, Феня по-настоящему расстроилась.

Пожарные приехали достаточно быстро, но деревянные балки успели прогореть, и крыша рухнула. Вместе с домом погибли и деревья, окружавшие его.

А тут еще испортилась погода, превратив надежды ранней весны в печаль поздней осени: серое низкое небо, срывавшийся дождик, расквасившаяся земля, еще не готовая выпустить на волю весеннюю зелень. С каждой минутой становилось все грустнее.

Феня позвонила Наташке и сказала, что Славовне не стоит сюда приезжать. Пусть лучше пройдет какое-то время… Подруга с Феней согласилась полностью.

– Мама очень расстроена, лежит пластом, корвалол пьет. Не повезу ее на дачу и одну не пущу, – сообщила подруга.

2

Нацелив фотообъектив, консультант по брачным вопросам сделала первый снимок, захватив в кадр черную стену дома и обгоревшее дерево. Затем обернулась в сторону улицы, поймав в кадр подходящих людей, еще не отдавая себе отчета в том, кого же она видит перед собой. И только оторвавшись от окошечка объектива, она поняла, что прямо перед ней находится Константин Васильевич Кострищев. Смотрел он, правда, не на пожарище, а во все стороны одновременно, видимо разыскивая кого-то.

Рядом с ним стояла очаровательная блондинка лет тридцати пяти. Она глядела на Кострищева ненавидящим взглядом рано разбуженной женщины. Феня догадалась, что это и есть мачеха поэтессы, которую зовут Алиной.

В двух шагах от отца обнаружилась и Полина. Рядом с ней Феня заметила молоденького парнишку, в котором угадала буржуёнка, встреченного ею в офисе Бен-Гуравани.

И только самого большевика не было в толпе глазеющих на пожар. Феня не находила причин сомневаться, что именно его и ожидал увидеть здесь Константин Васильевич.

– И не могло его тут быть, – объяснил отсутствие отца Кострищев. – Но это я только сейчас понял, а рано утром просто махнул сюда, не думая. Мне позвонили из санатория, сказали, что поздно вечером папа сбежал из Курортного. А потом – новый звонок, из полиции, по поводу очередного пожара в поселке. Что я мог подумать?

Феня сочувственно подсказала:

– Только ваш отец всегда передвигается пешком, а от Курортного до Гродина двести пятьдесят километров. И их пожилому человеку не одолеть даже за десять часов.

– Угу, – буркнул директор строительной компании. – Я ж говорю, сглупил. Теперь поеду искать его на трассе. Господи, – тихо добавил он, – хоть бы с ним ничего не случилось!

Кострищев сел в свою машину и уехал. А Феня подошла к его жене. Поздоровалась, спросила, примитивно подхалимничая, как такая, элегантная светская леди, оказалась в таком месте, в такой час? Алина буркнула:

– У меня тут дела!

После чего ушла.

Не расстраиваясь ее уходом, Феня осчастливила беседой Полину и Кирилла.

– Вся семья тут! – воскликнула она. – Вы так близко к сердцу принимаете дела своего дедушки?

– При чем тут он? – спросил Кирилл и тут же поправил себя: – Ах, ну да! Он же костры в домах разводил! Папа рассказывал.

Полина держалась гораздо приветливее:

– На самом деле нас на работу всегда папа возит, вот мы тут и оказались. Но сейчас он про нас забыл…

– На такси доедешь! – сказал ее брат, хмыкнув.

– А мачеха?.. – Феня стрельнула глазами вслед удаляющейся Алине.

При упоминании о ней оба отпрыска Кострищева скривились, став удивительно похожи.

– Она не пропадет, – сказала Полина.

Вскоре молодые люди распрощались, оставив Феню один на один с ее размышлениями. И весь день до вечера, и весь вечер до ночи она пыталась понять, кто же из Кострищевых затевал поджоги?

Фальшивка

Мысли мыслями, но и о работе в брачном агентстве Феня не забывала. Она позвонила Наталье, получила от нее инструкции на остаток дня и приехала в «Юдифь».

Дела в агентстве шли наилучшим образом. Феня составила несколько портретов своих клиентов, проконсультировала кое-кого на предмет семейных взаимоотношений, а после встретилась с Олесей Ковальчук. Девушка неплохо изучила биографию Марлен Дитрих, глубже, пожалуй, и не стоило вдаваться в тему.

– Вы особо не растекайтесь мыслью по древу, – инструктировала ее Феня. – Пусть рассказывает Вадим, а вы кивайте. Иногда улучите минутку и выдайте фактик-другой.

Она протянула Олесе диск с подборкой фильмов Дитрих.

– Сейчас идите в магазин «Инфузория-туфелька», положите диск рядом и начинайте примерять обувь. Я ехала мимо магазина, видела возле него машину Вадима. Скажите продавщицам, что хотите такие туфли, какие были на Марлен Дитрих в… ну, в любом фильме из списка. Девушки всполошатся, позовут вашего героя. Тут уж вы молчите, он сам заговорит о том, что нам нужно.

– А вдруг он меня узнает?

– Вы о том моменте, когда предстали перед ним в образе Мэрилин Монро? Посмотрите в зеркало – сейчас вы просто другой человек!

Это было правдой – косметолог брачного агентства Татьяна отлично справилась со своей работой, девушка преобразилась и похорошела.

Пожелав ей удачи, Феня отправила Олесю на повторное завоевание своего объекта.

После этого консультант развалилась в кресле, вытянула ноги и откинулась на спинку кресла. Она собиралась подумать о Кострищевых, но невольно переключилась на еду. Почему-то хотелось пиццы, а местную пиццу с дешевой колбасой и кислым майонезом Феня не считала достойным своего желудка блюдом. Однако отчего-то все равно хотелось.

От важнейших рассуждений на тему пиццы ее оторвал телефонный звонок. Это был Валерка, он не просил, а требовал, чтобы Феня прикатила в спортивный бар «Ринг». Срочно.

Уловив некоторую связь между словом «бар» и «еда», Феня рванула в «Ринг», благо бар этот находился недалеко от агентства «Юдифь». О том, почему Валерка так срочно зазывал ее именно в «Ринг», она и не пыталась догадываться.

В полуподвальном помещении бара доминировал большой экран телевизора. Остальное – столы и стулья, стойка, стеллажи со спортивными наградами, принадлежавшими владельцу бара, отставному футболисту местной команды, фото спортивных звезд – тонуло в полумраке.

Феня едва разглядела своего коллегу, сидевшего за столиком неподалеку от телевизора. Валерка попивал пиво и ел ту самую вожделенную пиццу с дешевой колбасой и кислым майонезом, о которой мечтала Феня.

Приземлившись рядом с ним, Феня схватила треугольник пиццы и откусила. Все было именно так, как она и ожидала: кисло и жирно.

– Хорошо! – сказала она с набитым ртом.

– Ага, – ответил Валерка. – Хорошо, что ты успела к криминальным новостям. Смотри.

На экране появилась заставка «Гродинское ЧП». Первый сюжет повествовал об убийстве пенсионером пенсионерки. Феня особенно не любила такие сюжеты. Ей было жалко и преступников, чей мозг сожрала болезнь Альцгеймера, и жертв, так страшно умерших на закате жизни.

Пицца стала поперек горла. Феня уже хотела попросить меню, но тут Валерка тронул ее за плечо, привлекая внимание к картинке на экране.

Феня увидела знакомое лицо. Это был тот самый парень, которого застукали вместе с Ингой Шариповой в туалете ресторана «Центральный». Теперь он находился уже в другом месте – в отделении полиции. Голос журналиста за кадром разъяснил ситуацию: Артура Гаджимова задержали по подозрению в нарушении антинаркотических статей. В его машине было обнаружено почти полкило марихуаны. Задержанный отрицал обвинение, марихуану он в глаза не видел, не распространял ее и не принимал. Однако экспертиза доказала, что в крови Гаджимова имеются наркотические вещества, причем потяжелее травки.

– А теперь – история, – сказал Валерка, поворачиваясь к Фене. – Ты же любишь, чтобы были предыстория, история и последствия? Последствия ты предвидишь – парень загремит в тюрьму. Предысторию ты сама раскопала, а история была такая.

– Губернатор позвонил Шарипову, – начала рассказывать вместо него Феня. – Шарипов озверел и…

– Не совсем, – поправил ее Валерка. – Шарипов – бизнесмен, он всегда начинает с переговоров. Человек от Шарипова пришел к Артуру и предложил ему отдать губернаторские деньги, а также забыть о существовании Инги. Ему дали настойчивую рекомендацию покинуть город в ближайший час.

– Ну, – заметила Феня, – это еще по-доброму.

– Да, только парень этого не оценил. Ему объяснили жестче, врезали по ребрам. Он снова не понял. Тогда ему вкололи дозу и сдали наркополицейским. Вот и все.

– А деньги?

– Деньги за Артура вернул Шарипов, но просил этого Николаю Николаевичу не говорить.

– Ты откуда знаешь? – слюбопытничала Феня.

– Я деньги и передавал. Кстати, нам с тобой тоже заплатили.

Феня вздохнула. Деньги продолжали сыпаться, а придумать разумного им применения она не могла.

– Можно я отдам их племянникам? – спросила она.

– Нет, – ответил Валерка. – Ты заработала.

– Пожалуйста!

Уговаривать пришлось еще десять минут, но в конце концов многодетный детектив согласился на небольшой подарок:

– Хорошо, но только три тысячи – по тысяче на каждого. Спасибо.

В баре коллеги задержались почти до вечера. Валерка позволил себе выпить, что явно требовалось в его ситуации. Феня чувствовала, что напряжение, в котором он находился с момента ареста жены, расшатывает его нервную систему и выматывает беднягу морально.

После посиделок в баре Феня вернулась домой и почти тотчас же уснула.

Меню холодных блюд

1

Утром Феня проснулась бодрой и радостной. Ничего особо хорошего за ночь не произошло, да и мыслей достаточно умных не родилось, но, если за окном светило солнышко, она неизбежно просыпалась в отличном расположении духа.

Сделав зарядку, приняв душ и позавтракав, Феня направилась в брачное агентство. Процветающее предприятие отнимало массу времени, ведь даже на то, чтобы перекинуться парой слов с каждым сотрудником, уходило около часа, а были и другие дела, кроме трепа.

В районе обеда Феня подумала, что неплохо было бы прогуляться к «Пирожковой», тому самому малюсенькому кафе, расположенному неподалеку от особнячка «Юдифи», где она нередко встречалась с Васей. Слоеные пирожки из «Пирожковой» высоко ценились всеми сотрудниками агентства, и с тех пор, как Феня разбогатела, она завела привычку баловать коллектив такими вот милыми пустяками.

Выскочив из кабинета, консультант лоб в лоб столкнулась с бывшим супругом. Личный визит хозяина детективного агентства в агентство брачное был явлением из ряда вон выходящим! Во-первых, Валерку терпеть не могла Наташа, а во-вторых, он и сам не любил Вязникову. Феня догадывалась, что виновата в их взаимной неприязни она сама, но особо не стремилась выяснять отношения и наводить между своими работодателями дружеские контакты.

К счастью, Наталья как раз уехала показывать свою квартиру очередным покупателям, и Феня держала за нее пальцы скрещенными.

– Феня, я хочу, чтобы ты поехала со мной, – схватил ее за рукав детектив.

В принципе, консультант была бы не прочь удрать из «Юдифи», ей надоело разбираться со всеми делами, которые прежде решались Натальей.

– Мне позвонил Хвостов… помнишь такого?

– Ну да.

– Он просит увести от управления, где расположен его кабинет и предвариловка, Лину Сухареву. Она торчит там уже двое суток. Требует, чтобы освободили ее мужа, а то она начнет голодную забастовку. Придумай что-нибудь!

– А Митя?..

– По-прежнему в кутузке. За него Лина голодать не собирается, считает, что мальчишка заработал наказание. Это она Хвостову заявила.

– Интересно, – заметила Феня. – Она и любит пасынка, и не спускает ему ничего. Что он такого сделал в прежние времена, что Лина к нему так строга?

– Ты опять за свое! – вредным тоном упрекнул Валерка.

Феня мысленно попрощалась с пирожками и пошла за детективом к его «патриоту». Чтобы удержать от голодовки клиентку детективного агентства, ей пришлось отказаться от обеда.

…Лина действительно стояла возле управления, молчаливая, бледная, с красными глазами. На ней были джинсы и теплая бесформенная куртка, возможно принадлежащая кому-то из ее мужчин.

Феня подошла к ней, попыталась заговорить, но это было бесполезно: жена Сухарева словно бы находилась в гипнотическом трансе. Она взглянула на Феню пустыми глазами и не произнесла ни слова. Валерка, наблюдавший за ними двоими из машины, отсалютовал Фене ладонью и укатил по своим делам.

Проводив его глазами, Феня подумала, что для начала ей стоит позаботиться о собственных интересах в этом деле. Для этого она поднялась в кабинет капитана Хвостова.

Он был на месте и поджидал Феню, затаившись за своим столом. Консультант детективного агентства пообещала капитану, что его проблему она решит, но и капитан должен проявить свою добрую волю, а именно: разрешить Сухареву спуститься в кабинет прямо сейчас, а после выполнения Феней обещанного дать ей возможность поговорить с задержанным.

Хвостов, не сводя с Фени неподвижного взгляда своих игуаньих глаз, согласился на ее условие.

Николая Александровича привели в кабинет. Феня опасалась, что он тоже окажется под воздействием гипноза грозящих ему ужасов, однако ресторатор держался молодцом.

Феня подвела Сухарева к окну, откуда открывался вид на площадь, и указала на одинокий силуэт его жены. Потом вручила свой телефон и велела позвонить ей. Сама побежала вниз.

Когда Феня подошла к Лине, та уже говорила с мужем. Она не произносила ничего, кроме «да» и «хорошо», но ее лицо словно бы разглаживалось с каждой минутой. А после разговора Лина подняла голову, оглядываясь по сторонам с видом человека, пробудившегося от тяжелого сна.

– Лина, – обратилась к ней консультант по брачным делам, – давайте я вас провожу домой.

– Это вы? – удивилась Лина. – Нет, не стоит. Сейчас я позвоню свекрови, она меня заберет.

– Тогда я подожду ее с вами.

Феня надеялась поговорить с женой Ника. Она думала, что рано или поздно Лина раскроется перед ней и расскажет о событиях семилетней давности. Это было очень нужно для расследования, очень важно. Но Сухарева продолжала таиться.

– Не надо со мной ждать. – Лина опустила глаза, словно не решаясь сказать то, что наметила. – Понимаете, я думаю, что вам больше не надо помогать нам. Я не хочу вас обидеть, я просто считаю, что вам лучше заняться другими делами. У вас ведь много клиентов?

Она по-прежнему не поднимала глаз, и Фене вдруг захотелось ее как-то расшевелить, заставить смотреть прямо в глаза, пусть даже сердито, испуганно или зло…

– Лина, я не думаю, что нам надо бросать это дело. Я уверена, что все происходящее напрямую связано с прошлым. Вы зря скрытничаете! К сожалению, раз вы молчите, я должна сама добывать информацию о вас. Знаете, что я узнала? – Феня сделала выразительную паузу. – Узнала, что убитый вашим мужем парень – Саша Ермолов – был вашим любовником.

– Не надо. – Лина все-таки подняла голову. – Не смейте об этом. Прошлое никакого отношения к смерти повара не имеет. А уж память Саши и вовсе не следует тревожить! Оставьте меня в покое.

Она почти побежала к дороге, вызвав в душе Фени испуг, – ей показалось, что дамочка спятила и сейчас бросится под самосвал. Но обошлось. Сухарева поймала такси, вскочив в него чуть ли не на ходу.

Феня ощутила, как в ее крови вскипела небольшая доза адреналина: ситуация начинала всерьез ее злить.

2

Она поднялась в кабинет Хвостова, собираясь разговорить хотя бы мужа, раз ничего не вышло с его женой. Но и тут ей не повезло. На столе капитана лежал ее телефон, а подозреваемого в комнате уже не было. Хвостов признался, что отправил Сухарева в изолятор, так как не был уверен, вернется ли консультант.

– Но мой телефон тут! – поймала его на нелогичности Феня. – Вы просто не хотели разрешить мне поговорить с Сухаревым, так?!

Хвостов даже не потрудился принять виноватый вид.

– Я, девушка, человек подневольный! Мне и так попадет, что я человека, подозреваемого в убийстве, почти рецидивиста, разрешил привести сюда. Это у вас – не жизнь, а малина. Делаете что хотите, да еще и денежки лопатой гребете, а у нас все строго.

Тут Феня ощутила потребность вцепиться ногтями в приплюснутый нос капитана. Бурное воображение тут же нарисовало эту картину. Получилось забавно, и Феня, покинув кабинет, не сумела удержаться от смешка.

…Телефон сигналил пропущенным звонком, и это был звонок Вязниковой. Уже на улице Феня набрала ее номер. Оказалось, хорошие новости.

– Феня! Я продала свою квартиру!

– Великолепно!

– Свершилось чудо! Нашелся мужчина, которому понравился наш район, и моя квартира тоже устроила!

– Ты молодец, Наталья! – расхваливала подругу Феня. – Ты настоящая бизнесвумен!

– Я, конечно, вумен, но насчет бизнеса – это вряд ли! Просто повезло, как я считаю. Представь, этого мужчину бросила жена, оставив ему десятилетнюю дочку. Предлагаю помочь ему найти новую жену!

– Думаю, торопиться не следует, – охладила ее пыл Феня. – Поверь, сейчас он ненавидит всех баб в мире. Надеюсь, со временем это пройдет.

– Александра! – вдруг окликнул ее кто-то.

От красного внедорожника к Фене направлялась красивая темноволосая женщина в красной же кожаной куртке. Это была Жанна Арнаутова, та самая настоящая любовница Ника Сухарева, которая любила его до сих пор, но не хотела о нем говорить.

– Что вы тут делаете? – спросила Феня не очень дружелюбно.

Жанна усмехнулась.

– То же самое, что и Лина. – В ее тоне была слышна самоирония. – Боюсь за любимого. Приезжала сюда уже пять раз, но она все тут торчала. Я видела, как к ней толстый мент подходил, так она ему сказала, что будет голодать. Наша Лина – дама бесподобная!

– Лина – законная супруга Сухарева, – заметила Феня не слишком тактично.

– А я – адвокат, – резонно ответила Арнаутова. – Кто ему сейчас нужнее?

Выходило, что она больше не боялась болезненных воспоминаний.

С неба вдруг стал накрапывать мелкий дождик. Поправив волосы, Жанна пригласила Феню в свою машину, и Феня приглашение приняла.

– Зачем вы меня окликнули? – спросила она.

– Хочу попросить вас составить мне протекцию у Сухарева. Номинально он должен вызвать меня, но он пока не знает, что это можно сделать. Кроме того, он не хочет огорчать Лину, обратившись ко мне…

«Адвокаты как вампиры, – развлекала себя глупостями Феня, – вы должны их пригласить в свою жизнь».

Арнаутова достала сигареты из кармана куртки, закурила.

– Жанна Георгиевна, – обратилась к ней Феня серьезным, почти официальным тоном, – я не советую вам брать на себя защиту Сухарева в этом деле. Подумайте сами: зачем вам такие душевные затраты? Вы продолжаете любить Николая Александровича, но в его чувствах не уверены. Он может снова разбить вам сердце.

Слушая консультанта по брачным делам, Арнаутова разглядывала причудливо струящиеся дождевые дорожки на лобовом стекле. Глаза ее блестели, а линию губ искажала едва заметная гримаса.

– Я уверена в его чувствах, – упрямо сказала она. – Мы были вместе много лет, но Лина втерлась в его жизнь, используя свое влияние на Колиного сына. Хочешь приручить львицу, то есть льва, – приручи его львенка… Понимаете, эта Лина – хитрая, жадная, она на все способна. Ей хотелось замуж, хотелось денег, а была она одинокой учительницей. Осуждать ее несправедливо – выгодно выйти замуж и иметь много денег, хотят все. (Феня подняла бровь.) Я тоже хотела. – На лице Жанны отразилось самое настоящее страдание. – Но не таким же методом!

– Ну а как вы собираетесь защищать Сухарева? – Фене было жаль эту женщину, идущую верной дорогой к новым страданиям.

– Не знаю, – пожала плечами Арнаутова. – Я же не видела дела.

– Но сами-то вы что думаете?

– Я не собираюсь искать убийцу, я просто докажу, что Коля не убивал повара.

– Как?

– Уничтожу свидетеля.

– Боже!..

– Не физически. Совершенно случайно я узнала, что Виктор Горячев не мог видеть убийство повара. Не было его в «Джазе»! Ночь убийства Горячев провел в вытрезвителе. Есть и протокол.

Не давать советов Феня не умела. По сути, этим она и зарабатывала себе на жизнь, а иногда и на орехи.

– Знаете что, Жанна, я бы на вашем месте просто пошла бы к Хвостову и рассказала бы ему все, что вам известно о Горячеве.

– Ну а мне-то что это даст? – откликнулась Арнаутова, глядя на нее с праведным возмущением.

– Вы покажете свою добрую волю Николаю Александровичу. После ваших показаний у следователя не будет оснований держать Сухарева в каталажке, его отпустят. Вот тогда-то вы и выйдете на связь с ним. Хотя, – добавила она, – именно этого вам и не надо делать.

Жанна вдруг вздохнула и закрыла лицо руками.

– Я не знаю, я подумаю, – она опустила ладони на руль. – Давайте я отвезу вас, куда вам надо.

Феня решила, что ей надо домой.

Блудный отец

1

Близилась пятница, день, на который Феня назначила свою вечеринку. К своему празднику она относилась очень серьезно, поэтому планировала большую уборку не позже, чем за сутки до события.

Еду она решила заказать в ресторане, ибо поварское искусство было для Фени большой загадкой. И ничего страшного, если комплименты за угощение получат повара «Центрального», это не повод для ревности.

В общем, остаток дня Феня провела со шваброй и тряпками, дивясь, откуда в ее небольшой квартире, где не имелось ничего лишнего, так много пыли?

В восемь вечера в дверь позвонили, это был папа, который выбрал для общения именно этот день и час, словно позабыв, что зван в гости на послезавтра!

– Пап, я тут в делах. – Феня не хотела демонстрировать свои обиды, а все-таки тон ее выдал.

– Шурик, а я не просто так, – с видом коробейника ответил Владимир Николаевич, указывая правой рукой на пакет в левой: – Вот, я выпивку на праздник принес: тут коньяк, ликеры, вино. И даже пиво. Давай по пивку? – подмигнул он.

Феня вмиг повеселела, перестала дуться и впустила родителя в квартиру. Папа никуда от нее не денется, словно только что поняла она, папа не уедет в Германию, не исчезнет от нее на двадцать лет, ей нечего бояться! А если ему для полного счастья нужна мама, то так тому и быть.

Пока гость снимал пальто, переобувался, располагался с пивом на кухне, Феня метнулась в душ, ибо уборка оказалась еще той тренировкой – пот стекал по спине, и вообще хотелось смыть с себя это ощущение, будто она сегодня Золушка.

За пивом папа спросил:

– А чего ты вдруг решила устроить пирушку? Майя в тюрьме, мама только из больницы…

– Майя еще долго сидеть будет. – Перед папой Феня не боялась выглядеть бездушной стервой. – А жизнь продолжается. Я этого, конечно, никому не скажу, кроме тебя и, может, Наташки, но для меня ничего не изменилось. Мы и раньше с сестрой не общались. Типа я все пытаюсь отбить у нее мужа. Эту же версию и мама поддерживала… Впрочем, – тут Феня припомнила, что маму не следует упоминать в подобном контексте, – все уже в прошлом.

– Понятно. – Папа сделал глоток пива. – Как ты думаешь, в моем возрасте не стыдно жениться?

Рассмеявшись легко и радостно, Феня ответила:

– Наконец-то я могу дать совет кому-то из моей семьи! Папа, тебе никогда не будет поздно жениться, потому что твоя душа не стареет. Звучит это глупо, но правда есть правда. – Она усмехнулась и покачала головой, вспоминая недавнего клиента «Юдифи», Майского. – Знаешь, так противно смотреть на мужиков в возрасте, которые охотятся за молоденькими девочками! Это означает, что их души одряхлели, они сами – рухлядь, а девушки для них – лекарство, омолаживающая терапия. Ты не такой, поэтому я горжусь тобой.

– Ну хорошо. – Отец выглядел растерянным. – Тогда расскажи о своих делах.

Это было очень хитро с его стороны, потому что поговорить на тему своих дел его дочь любила. Она тут же принялась с азартом рассказывать о пропавших у Самохина деньгах, о поджигателе-коммунисте Леопольде Бен-Гуравани, оказавшимся отцом известного в городе бизнесмена, о клиентках «Юдифи». И о Сухаревых тоже.

– Странно, – заметила Феня скорее для себя, чем для своего слушателя, – почему-то не могу настроиться на Лину, не понимаю я ее. В их отношениях с Сухаревым была такая неразбериха! Кто кого любил и почему погибли два человека – совершенно неясно!

– И она, как я понял, не говорит правды, – добавил папа. – «Словно каменный идол, словно горный обвал, рухнул. Tyrannosaurus rex».

– Рей Брэдбери! – радостно узнала Феня. – Да, очень похоже на его рассказ: Лина боится, что чужие, очутившись в ее прошлом, раздавят бабочку, и нынешнее положение дел страшным образом переменится. Но что там, в том прошлом?..

– А что, если с их сыном поговорить?

Феня поджала губы.

– Мальчики… – проворчала она тоном вредной старухи. – Мужчины вообще умнеют поздно, а Митя притом слишком уж эмоциональный! Сначала взял на себя убийство, чтобы прикрыть отца, потом с конвоиром подрался. Его я тоже не могу почувствовать.

– Опирайся на факты.

– У меня их нет.

– Добудь.

– Как? Мой способ добычи сведений – откровенная беседа. Люди раскрываются передо мной, потому что я их жалею и понимаю. А раз я не могу пожалеть и понять, они мне ничего не говорят. Замкнутый круг, как во всем этом деле.

Владимир Николаевич надул щеки и вращал глазами, словно не зная, как выразить свое возмущение тем, что его умненькая дочка вдруг перестала замечать очевидные вещи.

– Они тебе врут, а ты им не можешь? – спросил он, по-лошадиному фыркнув.

– А что я им совру? – удивилась Феня, усмехнувшись.

– Скажи Лине, что знаешь правду, – пояснил папа, подливая дочери пива. – Скажи, что хочешь услышать ее версию, а то пойдешь в полицию и сдашь их всех, мошенников.

Консультант критически хмыкнула:

– Знаешь, на такой невнятный блеф Лина не купится! Она не дурочка, поверь. Нужен хоть какой-то факт, зацепка, что-то значимое. А этого у меня нет.

– Ох, Шурик, – вздохнул папа, – зачем ты заставляешь своего дряхлого отца напрягать свои старые мозги? Ладно… Сейчас, сейчас… Ага. Сухарев сидел за убийство любовника жены и любовницы любовника жены, притом, у него самого была собственная любовница, так?

Усталым жестом он вытер несуществующую испарину со лба, будто формулировка этой фразы оказалась невероятно утомительным занятием.

– Полная бессмыслица получается, – последовал его вывод. – Однако ты передала мне слова Лины: «В таком же шоке я была, когда узнала, что Ник пошел в милицию признаваться в убийстве». То есть не его милиция поймала, а он сам признался в преступлении, понимаешь?

– Мучимый чувством вины, – невпопад поддакнула ему дочь.

Владимир Николаевич погрозил ей пальцем:

– Э, нет! Я же говорю: у него не было повода убивать! Он взял на себя вину, чтобы… – Папа раскрыл перед Феней ладонь, в которую она должна была вложить логичный вывод.

– Чтобы… – машинально подхватила она. И наконец ее осенило: – Чтобы защитить кого-то другого! Папа, ты гений!

– Может быть, – скромно согласился Владимир Николаевич, – иногда.

– Кого же он хотел защитить? Лину? Митьку? Жанну? – размышляла Феня, заметавшись по комнате. – Жанну – нет. Лина бы ему это не простила и с ним бы не осталась. Ее саму? Вполне вероятно… Саша Ермолов тупо изменил ей с дурочкой Кристинкой, Лина могла раздобыть оружие и отомстить изменнику с разлучницей. Но, – Феню посетило второе озарение, – ведь Митька пытался взять на себя вину отца! Не означает ли это, что он хотел сделать для Ника то же самое, что Ник сделал для него?.. Хотя, – снова зависла она, – Митька был еще маленький… неужели он мог убить? Да и зачем?

Сомнения дочери не нашли поддержки отца.

– Подростки – существа малоконтролируемые. Он мог влюбиться в любовницу отца, в любовника мачехи, накуриться, обколоться, сделать всем назло, пошутить даже! У меня есть друг, племянник которого в пятнадцать лет толкнул под поезд совершенно чужую женщину. Просто из любопытства – что будет? Я в этом возрасте бил фонари на улицах. Зачем? Убей, не знаю!

Консультант по брачным делам потирала лапки.

– Хорошо, ты подбросил мне идею, а уж моя задача – выжать из нее лимонный сок.

– Значит, я хороший отец? – намекнул Владимир Николаевич.

– Лучший в мире!

Проводив лучшего в мире родителя, Феня бухнулась в постель, вполне довольная жизнью.

Меню холодных блюд

1

А вот хозяину детективного агентства «Просто Бонд» идея тестя не понравилась.

– Феня, все это теории, – сказал он недовольно, закуривая уже третью за пятнадцать минут сигарету. – Нет ни единого факта, ни единого свидетеля. Ты собираешь обрывки информации, ты придумываешь людям целые истории! Да еще и блефовать собралась! Ты врать-то умеешь? – Детектив покачал головой, сокрушаясь о Фениной правдивости. – Дай время, мы сами разберемся. Только искать мы будем не с той стороны, где ты протаптываешь тропинки.

Понурая Феня бросила на своего извечного язвителя только один, но очень выразительный взгляд.

– Да, – ответил на этот взгляд Валерка. – Да, у нас есть новая обоснованная версия на тему звезды и смерти Евгения Жихарева. В смысле его работы и неприятностей, – поправился он.

– А невеста Жихарева? У нее не было алиби и была судимость за поножовщину. Может…

– Увы, пустая версия. Она действительно была дома одна, но разговаривала с сестрой из Норильска по скайпу. Три часа разговаривала, и как раз во время убийства! – Потом, смеясь, добавил: – Такая вот непруха, мой друг Фенюха!

Детектив пытался себя развеселить, из чего Феня делала вывод, что в делах ее сестры обнаружились подводные камни. Пришлось изобразить интерес:

– Так что ты сказал о новой версии?..

– А то, что за три дня до смерти Жихарева в главном зале «Джаза» состоялся банкет Гродинбанка по поводу десятилетнего юбилея. И вот после этого самого банкета человек пять самых ответственных сотрудников банка слегли с отравлениями. В прокуратуру поступила жалоба на кухню «Джаза». Начались разборки, экспертизы, все продукты на кухне проверялись соответствующими органами, кухню исследовали, у поваров и всего персонала взяли анализы. И ничего не нашли!

– А Жихарев тут при чем? Если его кухня чистая, то в чем его вина?

– Согласно диагнозу докторов, отравились пострадавшие не кишечной палочкой, а морфиналом – сильным снотворным, которое продается только по рецептам. Угадай, где Жихарев хранил свои сбережения?

– В Гродинбанке. – Феня постепенно скисала. – И что?

– Год назад группа мошенников-хакеров из Санкт-Петербурга обчистила счета нескольких сотен клиентов разных российских банков. Денежки Жихарева тоже были украдены. Практически все банки компенсировали клиентам потери, а вот Гродинбанк своим отказал.

– Но ведь это нарушение прав потребителей! Мы доверяем деньги банку, а он, получается, не несет за них никакой ответственности!

– Ага, – согласился Валерка, – только мы с тобой в Гродине живем. Здесь все можно. У владельца банка есть друзья везде, где надо. Конечно, с банком можно судиться, но это будет долгий процесс. И даже если суд решит дело в твою пользу – ты еще получи свои денежки! В общем, чтобы отстоять их, придется попариться.

– Ясно. Значит, Жихарев решил отомстить банку?

– Возможно.

– А потом отомстили ему?

– И так бывает. У одной женщины случился выкидыш из-за этого отравления. Причина для мести – о-го-го какая!

На этом в разговоре стоило поставить точку. Феня встала.

– У тебя завтра вечеринка? – спросил бывший супруг.

– Ага. Жаль, не могу позвать и тебя, – улыбнулась ему консультант по брачным делам.

– Жаль, – согласился он.

Феня направилась к двери.

– А ты, – окликнул ее детектив, – никогда не жалеешь, что между нами так все получилось?

Это был второй признак Валеркиного ненормального состояния, он назывался «самокопанием». Все шло к очередному Страшному самосуду, где он сам себе зачитывал приговоры и за свои промахи, и за преступления Майи, и за разбитое сердце Фени. Бывшая супруга устала изображать на этих процессах адвоката, доказывая, что и ее сердце цело, и Майя сама виновата в своих проблемах, и промахи детектива не так уж глобальны.

С недавних пор Феня приспособилась смываться, едва заметив, что детектив начинает впадать в депрессию.

– Ой, – услышала она собственный голос, – у меня же встреча с клиентом! Валерочка, я побежала!

2

На самом деле клиентов сегодня у Фени не было. Было только желание наказать Валерку за эту его уверенность в том, что она делает все не так. Сердясь на него, Феня припомнила и тот факт, что детектив не поощрил ее ни единым добрым словом за то, как виртуозно она нашла вора самохинских денег!

Частью сознания Феня понимала, что сейчас сотворит очередную глупость, ведь на подвиги ее толкали эмоции, а не разум, не собранные и проанализированные факты.

…Лину Сухареву она нашла в «Джазе». Ресторан снова наполнился гостями, собиравшимися здесь словно бы из любопытства. Их было много, ведь кто в Гродине не знал об убийстве повара на кухне самого популярного развлекательного центра?

Это было как-то неправильно, но работало. И, словно бы желая раздразнить любопытство гостей, Лина и Ник Сухаревы тоже находились в зале. Лина встречала гостей, подменяя администратора, отвечала на их вопросы – не по поводу меню, уж Феня-то в этом не сомневалась! – рассаживала их, направляя к столикам официанток.

Сурахев прохаживался по залу, беседовал со знакомыми, коих тут было более половины, и даже находил повод посмеяться. Феня не ожидала его увидеть, но догадывалась, почему он оказался на свободе.

Увидев консультанта детективного агентства, Лина, выглядевшая сегодня очень привлекательно – с макияжем, уложенными волосами и в элегантном сером платье, – нахмурилась. Приближаясь к Фене, она прикрыла недовольство профессиональным дружелюбием.

– Вы поужинать?

Феня отрицательно покачала головой. Лина холодно сообщила:

– Простите, но мы больше в ваших услугах не нуждаемся. Если хотите, я предложу вам фирменные блюда.

– Не стоит, – рискуя оказаться выставленной вон, ответила Феня. – Нам необходимо поговорить. Я знаю, что ваш муж не убивал Сашу Ермолова и Кристину Пряничникову.

Продолжать она не стала, но и этого было достаточно. Лина закусила губу, огляделась, потом предложила:

– Давайте я провожу вас в отдельный кабинет.

Мы поговорим, – и, снова улыбаясь, повела Феню в глубь развлекательного комплекса.

Ник заметил их из дальнего конца зала, тревожно взглянул на Лину. Она сделала ему знак не беспокоиться.

– Слушайте, – Лина приоткрыла красную портьеру, скрывающую небольшую комнатку со столом и диванами, – я уже попросила вас оставить нас в покое!

Она вошла в комнатку и села за стол. Феня сделала то же самое.

– Вы не помогли оградить Ника от ареста, Митьку не спасли, так что же вы хотите? – продолжила Лина. – Если бы агентство Валеры Мирончука работало получше, то вы бы знали, что свидетель, якобы слышавший ссору между Ником и Женей, просто пытался отомстить моему мужу! Он…

– Он просидел в вытрезвителе всю ночь убийства, – прервала ее Феня. – Это ваш бывший московский повар Горячев. Мы знаем. А вы-то знаете, кто разрушил его алиби и помог Николаю Александровичу снять с себя обвинение в убийстве?

Феня была уверена, что Сухарев скрыл от жены неприятные подробности своего освобождения.

– Какая разница? – возмущенно ответила Лина.

– Это была Жанна Арнаутова.

Это имя было словно пощечина для Лины.

Вздрогнув всем телом, она уронила руки на кипенно-белую скатерть стола. Ее глаза расширились.

– Боже, нет… Она тут каким боком? – спросила Лина с отчаянием. – Теперь снова начнет шантажировать Ника…

– Как?

Не без раздражения Лина объяснила:

– Она показала свою власть, освободив Ника, и теперь не остановится…

Вдруг портьера распахнулась, и Феня с Линой увидели Митю Сухарева. В ту же секунду Лина бросилась к нему, обняла, а он прижал ее голову к своей груди, закрыв глаза.

– Как же тебя выпустили?! – воскликнула Лина, вглядываясь в лицо пасынка.

– Она помогла. – Митя чуть обернулся, указывая в глубь зала.

Там, рядом с Ником, стояла стройная женщина в красном. Лина отпрянула от Мити и с большим трудом произнесла ее имя:

– Жанна…

Затем обессиленно опустилась на стул.

Сухарев уловил взгляд Мити. Он взял Арнаутову под локоть и повел к кабинке. Феня перевела взгляд с фигуры адвоката, следующей по залу с видом рассеянно-высокомерным, на Лину, словно прибитую гвоздями к бархатному креслу.

3

– Лина, мы с тобой должны поблагодарить за освобождение Мити Жанну! – объявил владелец «Джаза», впуская бывшую пассию за портьеру и словно не замечая бледного лица жены.

Он выздоровел, заметила Феня, осиплость в голосе исчезла.

Жанна, сказав общее «Здравствуйте», посмотрела с удивлением на Феню, затем с напряженной улыбкой – на Лину. Она, Ник и Митька уселись за столом. Возникшему за спиной официанту Сухарев выдал распоряжения, и тот исчез. Наступила напряженная пауза.

Феня ожидала, что Сухарев попросит ее уйти, вместо этого он кивнул ей – останьтесь!

Жанна сказала:

– У меня была возможность помочь Мите, поэтому я сделала это. Я считаю, что была виновата перед вами обоими. Теперь хочу загладить свою вину, а после того, как эта история закончится, обещаю исчезнуть с ваших глаз. Я замужем, у меня все хорошо, мне от вас ничего не надо.

– Нам тоже от вас ничего не надо, – съязвила Лина.

Сухарев кинул на нее внимательный взгляд, Митька – испуганный.

Официант принес коньяк, пепельницу, какие-то закуски. Расставил блюда, наполнил бокалы. После его ухода Ник взял жену за руку.

– Худой мир лучше доброй войны, – произнес он.

Все выпили в молчании, после чего Арнаутова встала.

– Отличненько! – сказала она, вдруг заставив Феню призадуматься. – Я ухожу. Всего вам доброго.

Ник вышел следом за ней.

– Когда же это кончится?.. – вздохнула Лина.

– Мама, – позвал ее Митя. – Мама, не расстраивайся! Я не позволю ей больше влезть в нашу семью.

Лина грустно улыбнулась. Мальчик попрощался, объяснив, что ему нужен душ, и ушел.

– Митька очень переживает, – сказала Лина.

– Это заметно, – согласилась Феня.

– С тех пор, как все случилось, места себе не находит…

Вернулся Сухарев. Сообразив, что ее присутствие здесь более нежелательно, Феня распрощалась. Она вышла из ресторана, подошла к обочине и подняла руку в надежде поймать такси. Возле нее остановилась машина, за рулем которой сидела Арнаутова. Она предложила подвезти Феню в то место, куда та захочет.

– Ну вот, – сказала адвокат, когда Феня погрузилась в ее высокий автомобиль, – теперь моя миссия закончена. А он сильно постарел…

Феня хотела заметить, что в тюрьме мало кто молодеет, но промолчала. Вместо этого она попросила высадить ее у поворота на бульвар Менделеева, откуда было всего два шага до особнячка брачного агентства «Юдифь».

– Кто же все-таки убил этого повара? – спросила адвокат со сдержанным любопытством.

Так как Фене нечего было ответить, она пояснила:

– Моя миссия тоже закончена. Лина Сухарева официально объявила, что она в услугах нашего агентства не нуждается.

– Лично я думаю, – Жанна быстро взглянула на Феню, – что без этой Лины не обошлось. Теперь это уже не мое дело, слава богу.

– По-вашему, это Лина зарезала повара? – чуть иронично уточнила Феня.

– Да откуда я могу это знать? – усмехнулась Арнаутова. – В одном я только уверена: Лина врет, как дышит. Она рассказала вам, почему Коля сел в тюрьму?

– Нет.

– Вот видите! – воскликнула Жанна с торжеством. – В той истории только она была виновата, и в этой – голову даю на отсечение – тоже она! Когда Лина вышла замуж за Колю, она поняла, что он меня не бросит. Тогда завела любовника и сделала вид, будто хочет к нему уйти. Это был обычный шантаж! Она знала, что ради Мити Коля попросит ее остаться. И тут все пошло наперекосяк. Митя и вправду не хотел, чтобы Лина ушла, он нашел отцовский пистолет и поехал к любовнику Лины. И застрелил его вместе с женщиной в его постели. Между прочим, он думал, что это Лина, понимаете?..

– А вы откуда это знаете?

– Линкин любовник свои постельные приключения записывал на камеру, поэтому был записан и момент убийства. Случайно запись попала ко мне, а я отдала ее Коле. Кому же еще…

– И он взял вину на себя, – подвела итог Феня. – Значит, вы считаете, что повар был любовником Лины?

Арнаутова пожала плечами.

– Я свечку не держала.

Лед и пламя

1

В агентстве Феня решила выпить кофе, но едва она успела налить себе чашку, как тут же зазвонил телефон.

– Феня, привет! – Это была Полина Бурова. – У меня сегодня день рождения, поэтому я хочу пригласить тебя в гости. Моя мачеха затевает семейный обед. Придешь?

– Поздравляю, – отозвалась Феня. – А это удобно?

– Ну конечно! Эльдар считает, что это отличная идея!

«Ну конечно!» – догадалась Феня. Эльдар совмещает приятное с полезным, вот только он должен был предупредить Феню о своих идеях заранее. Отставив кофе, она отправилась на поиски подарка поэтессе, а после – домой, наряжаться к празднику.

Эльдар заехал за Феней в восемь вечера на такси.

– Ты довольна? – спросил он. – Видишь, на что я иду ради твоих расследований!

Слова его звучали нарочито легкомысленно. Феня посмотрела на актера долгим взглядом. Эльдар его не выдержал.

– Да нет, она мне нравится! – сказал он со смехом, в котором чувствовалась какая-то горчинка. – Я не собираюсь ее обманывать и бросать.

– Она моя клиентка, – сказала Феня. – И я должна сделать ее счастливой.

– А я впервые в жизни задумался, смогу ли прожить всю свою жизнь один, в ожидании рассеянного склероза.

– Реши это скорее, – посоветовала Феня, – пока не стало слишком поздно.

…Квартира Кострищевых уже светилась огнями в ожидании гостей. Такси притормозило у пятиэтажного жилого здания современной архитектуры, расположенного на проспекте Химии. Это был один из самых престижных районов Гродина, правда, по мнению Фени, престижность эта была скорее надуманной: комфорта здесь еще было маловато – новостройки, улицы без зелени, редкие магазины.

Коллеги вышли из машины и подняли голову. Из ярко освещенных окон третьего этажа доносилась музыка, а на балконе стояла сама именинница, ежась от вечерней прохлады. Феня помахала ей рукой.

Свой подарок – акварель с розами работы известной гродинской художницы – Феня вручила имениннице на пороге и прошла в комнату, оставив Эльдара в коридоре наедине с девушкой. У него тоже были розы, но живые, а еще – в качестве подарка – подарочное издание Ахматовой.

В комнате уже собралась семья директора строительной фирмы: он сам, его молодая красивая жена Алина и брат Полины – Кирилл. Алина Феню не узнала, а вот Константин Васильевич от знакомства не отказался, он скорее удивился встрече.

– Интересно, Александра, – сказал он после приветствия и просьбы напомнить имя гостьи, – что я вас встречаю всегда неожиданно. Сначала – возле СИЗО, вы сказали, что состоите в партии отца. Потом – на пожарище. А теперь оказывается, что вы подруга моей дочери?

– Я – подруга Полины, все верно, – ответила Феня. – А еще я – журналист. При первой встрече мне пришлось немного преувеличить степень моей причастности к партии вашего отца.

Маленькое лицо Кострищева исказилось в ухмылке.

– А! Журналисты!..

Феня светски поинтересовалась:

– Как поживает Леопольд…

– Его настоящее имя – Василий Петрович, – поправил бизнесмен. – Папа как-то ухитрился потерять паспорт и оформить новый на новое имя. Сейчас он в норме, в хорошем санатории, в Курортном. Там доктора, процедуры, все такое…

– Ладно-ладно! – воскликнула Алина, входя в гостиную с запеченной курицей на блюде. – К столу! Я тут наготовила всего, не хочу, чтобы остыло.

Действительно, Алина была великолепной хозяйкой: курица с курагой, рыба с гречневой кашей, пирожки шести видов, блины с икрой, салаты и еще множество блюд украшали огромный стол в центре комнаты.

Все расселись, началось празднество, в ходе которого Феня выяснила, что взаимоотношения в этой семье не самые нежные.

Алина подспудно шпыняла падчерицу. «Да, Полина, конечно, невеста завидная, но вместе с ней надо жениться еще и на кухарке», – завершила она тост за здоровье падчерицы.

Пасынка мачеха предпочитала не замечать.

Кострищев к членам своей семьи относился с едва сдерживаемым раздражением. Его любовь к дочери основывалась на чувстве долга, к жене – на ее полезности в хозяйстве.

Из всех присутствующих больше всего он выделял сына, который, что было заметно по выражению его лица, считал всех жителей планеты Земля дураками.

2

– Значит, Константин Васильевич, не только ваш отец поджогами занимался? – с невинным видом заметила Феня в ту волнующую паузу, когда горячее уже съели, а к сладкому переходить еще казалось рановато.

Кострищев недовольно хмыкнул:

– Да, завелся какой-то идиот. Бутылки с зажигательной смесью в окна бросает. Вот такие! – Он указал на коричневую стеклянную емкость в форме фляги, стоявшую перед его столовым прибором.

– А вы откуда эти детали знаете? – спросил Эльдар.

– В полицию приглашали, интересовались, – директора строительной фирмы не слишком радовали вопросы гостей, – забодали… Они, понимаете ли, думают, что это я поджоги организую. Кабы не связи мои, так уже в СИЗО бы сидел.

– Но вы им сказали, что уже не заинтересованы в покупке участков? – приставала Феня. – А значит, и поджигать дома вам нет смысла. Помните, вы мне это говорили?

– В смысле? – вмешалась в разговор Алина, не дав мужу ответить. – Как это не заинтересован? Ты не будешь строить элитный район?

Кострищев бросил на нее недовольный взгляд.

– Не буду, – сказал он. – И что?

– Но как же? – удивилась она. – Я же всем рассказываю, что ты будешь строить! Расписываю, какой там будет шикарный жилой комплекс в окружении леса, какая будет красота. Как мы город сделаем красивее! Мои знакомые уже хотят квартиры у тебя покупать, а ты?!

Лицо Константина Васильевича отразило всю охватившую его гамму чувств – раздражение, тоска, недовольство, обида, презрение.

– Ты-то чего в мои дела лезешь, курица? – попытался осадить он жену. – Иди торт принеси!

– А того я лезу, – не унималась жена, – что у тебя все большие дела в далеком прошлом. Ты уже никто в городе, да и не зарабатываешь, как раньше. Ты думаешь, я буду обслуживать неудачника?

– Алина, – возмутилась Полина. – Как ты можешь о деньгах, в присутствии людей?

В ответ на именинницу вылилось море обвинений в том, что кое-кто ни гроша в жизни не заработал, и живет этот кто-то на всем готовеньком, но ни совести, ни уважения к делам отца у кого-то нет, не было и не будет!..

– Думаю, мы пойдем прогуляться, – объявил Эльдар, поставив точку в этом некрасивом монологе.

Внутренне Феня заметалась – уйти или остаться? Решила уйти, так как скандал у Кострищевых разгорался с каждой минутой.

3

– Феня, давайте в кафе продолжим? – предложила Полина. – Кирилл, ты с нами?

Актер, поэтесса и консультант по брачным делам уже стояли у подъезда, когда Кирилл выскочил на улицу следом за ними.

– Нет, – сказал он. – Я к друзьям поеду. Ты отдыхай, Полинка, пока!

Парень одернул на себе коротенькую кожаную курточку, огляделся, а потом направился к машине, в которой Феня узнала тот самый «сааб», привозивший Кострищева к управлению встречать Бен-Гуравани. Кирилл сел за руль и уехал.

Феня тоже с удовольствием оставила бы молодежь наедине, но ей хотелось кое-что узнать. Поэтому она увязалась за Эльдаром и Полиной в уютное кафе, пить коктейли и есть пирожные.

– Мачеха у тебя, Поля, амбициозная дамочка! – усмехнулся Эльдар.

– Да, – согласилась поэтесса, – из разряда теток, которых в стихах не воспевают.

– Но красивая, – с дразнящей интонацией добавил актер.

– Конечно, – снова не стала возражать Полина. – Алина у нас красавица, отличная хозяйка, почти идеальная жена для бизнесмена. – И добавила тихо: – Не то что моя мама.

Чуткий Эльдар тронул ее за руку, он больше не шутил.

– А какой она была?

Феня привычно развесила уши.

– Мама была удивительной женщиной. – Полина грустно улыбнулась. – Она работала учителем русского языка в школе, много читала. Мы с Кирюшкой в детстве не помним телевизора, ни одного мультика не смотрели, потому что мама нам все время читала. С отцом они не смогли бы ужиться ни при каких обстоятельствах – это были лед и пламя. Лед – это папа, деловой, холодноватый, раздражительный, а пламя – мама. Мама была доброй, импульсивной и эмоциональной. Мы с Кирюхой скорее похожи на маму…

Во время разговора Феня обратила внимание на сотрудника, который смотрел на поэтессу. В нем было ни больше ни меньше самое настоящее любование. Полина, одухотворенная воспоминаниями, и впрямь выглядела очаровательной.

– А какие книги вы с ним больше всего любили? – спросила Феня.

– Я – «Бегущую по волнам», а Кирюшка Дюма любил.

– «Три мушкетера»? – Фене как-то не верилось, что буржуёнку могла нравиться такая книга.

– И «Три мушкетера» тоже. Но мама умерла, и больше нам никто никогда не читал. Папа отправил нас к бабушке, у бабушки было слабое зрение, она нам читать не могла. Конечно, мы уже и сами умели. А когда умерла бабушка, отец снова забрал нас к себе. У него с Алиной нет детей, вроде и мы пригодились.

– И вы с братом не в обиде, что он выбросил вас из своей жизни на несколько лет?

– Да нет… Понимаете, он много работал, мачеха была молодая, ей не до чужих детей, а бабушка о нас очень заботилась. Лучше, чем нанятые няни, например. Нет, я не в обиде.

– Отец надеется, что Кирилл пойдет по его стопам?

– Да, конечно!

– А что ты думаешь о своем отце? – Эльдар спросил это, опередив Феню всего на долю минуты.

– Папа человек хороший, – не задумываясь, ответила Полина. – Он не очень интеллигентный, часто грубый, но все равно он неплохой.

Полина мягко улыбнулась, Эльдар заказал шампанское. Посидев с парочкой влюбленных еще немного, Феня оставила их одних.

Меню холодных блюд

И вот наступил долгожданный день Фениной вечеринки. Полдня она посвятила украшению жилища – отгладила и повесила новые шторы в гостиную, достала скатерти, перемыла посуду из парадного столового сервиза. А потом сгоняла в парикмахерскую, чтобы сделать маникюр и стрижку.

Наблюдая за тем, как маникюрша полирует ее ногти, Феня не узнавала себя, потому что еще не так давно она презирала даже саму идею нафуфыриваться к приему гостей. Наверное, так повлиял на нее, некогда бездомную, статус хозяйки собственного жилья…

Из парикмахерской она отправилась в «Центральный» за едой к вечеринке.

В ресторан она попала в тихое послеобеденное время. Ее заказ был почти готов, надо было подождать всего минут пятнадцать. Феню усадили за столик возле колонны и принесли чашку кофе.

Скучая в полупустом зале, она раздумывала о грядущем празднестве в своей квартире, отмечая про себя, что вот он, еще один плюс материального благополучия – возможность собирать друзей.

«Конечно, для обретения счастья одних денег недостаточно, – лениво философствовала Феня, попивая кофеек, – но в чем-то они помогают…»

И тут, словно иллюстрация к ее мыслям, в зале объявилась вполне обеспеченная дама, которую трудно было назвать счастливой. На даме было красное полупальто, она была строга лицом и холодна взором. Даму встретил сам владелец «Центрального», видимо предупрежденный о визите заранее. Проводив посетительницу через весь зал, в отдельный кабинет, он не задержался с ней и минуты. Покинув гостью и проходя мимо Фениного столика, Сидорыч сказал кому-то по телефону:

– Она тут, а я должен уехать.

«Интересно, – подумала Феня, – что здесь происходит?»

Ответом на ее вопрос стало появление на пороге ресторана высокого немолодого мужчины с рыжеватыми волосами и седыми висками. В его пальцах дымилась сигарета. Кто-то другой, кто не знал этого человека так, как успела узнать его Феня, не догадался бы, что он вдребезги пьян.

Его туманный высокомерный взгляд, напоминавший консультанту портреты вельмож эпохи Возрождения, остановился на официанте, и тот, повинуясь невысказанному распоряжению, бросился к новому посетителю со всех ног.

Феня осторожно отклонилась назад, так чтобы ее не было заметно за колонной.

Сухарев спросил что-то у запыхавшегося от усердия официанта и, едва заметно пошатываясь, последовал в направлении того самого отдельного кабинета, в котором скрылась Арнаутова.

Бывшие любовники решили встретиться.

Заерзав на месте, Феня стала прикидывать способы подобраться к месту их встречи. Она припомнила, что если направиться в сторону туалета, но ошибиться с поворотом, то можно оказаться в соседнем с нужным кабинете. Но стоило ей с мечтательным видом подняться из-за стола, как в ресторан вошел кое-кто еще. Феня узнала в нем Митю Сухарева. Парень подошел к официанту, а тот проводил его именно туда, куда планировала направиться консультант по брачным вопросам.

Чертыхнувшись, Феня снова села на свое место, а тут уже поднесли и упакованную в пластиковые контейнеры еду. Пришлось расплатиться и покинуть ресторан.

На улице Феня остановила такси.

– Давайте-ка посидим тут немного, – попросила она водителя, загрузившись в салон вместе со своими пакетами. – Вот вам задаток, заглушите пока мотор.

Ничего интересного высмотреть Фене не удалось. Минут через пятнадцать из ресторана выскочил Сухарев. Выглядел он крайне раздосадованным, от пьяной туманности взгляда не осталось и следа. Прыгнув в такси, «Медичи» отправился восвояси.

Следом вышла Жанна. Она выглядела довольной и укатила на собственной машине.

Последним «Центральный» покинул Митя. Парень уехал на синей подержанной «тойоте», но предварительно минут пять сидел в машине, опустив голову.

Блудный отец

Еще не было и шести вечера, как в дверь Фениной квартиры позвонила Наталья Вязникова с тортом в руках. Она пришла, веселая и нарядная, помочь хозяйке подготовиться к приему гостей. Это было очень кстати, потому что Феня сидела на кухне в растерянности: оказалось, что не хватает бокалов и не куплены хлеб и соки. А еще почему-то в ее доме не нашлось салфеток и множества других мелочей.

Обладавшая талантом организатора Наталья сориентировалась быстро. Она написала перечень недостающей посуды, продуктов и предметов и уехала с этим списком в ближайший супермаркет.

– Я вернусь, и мне надо будет с тобой кое о чем переговорить, – сказала она. Только разговора не вышло, о чем позже Феня очень пожалела…

Тем временем пришла Славовна с Натальиной дочерью, пятнадцатилетней Варей. Варенька была Фениной любимицей, ибо больше всего Феня ценила в детях жизнерадостность. Вязниковы в четыре руки занялись едой, болтая, как сороки. Вскоре закуски из контейнеров переместились на тарелки и украсились зеленью, а горячее было упрятано в теплую духовку, чтобы не остыло к подаче.

Раздался звонок, и появился Вася в отлично сидящем на его значительной фигуре костюме. Он принес букет белых тюльпанов, а еще через полчаса явился папа. Тут уж стало и вовсе весело, потому что папа взялся спаивать всех собравшихся, Славовна – закармливать, а Варя – фотографировать.

– Мне надо с тобой поговорить, – сказал Фене папа, улучив минутку, но в дверь снова позвонили. И этот момент Феня вспомнит потом как упущенный…

Оказалось, что вернулась с покупками Наталья. Вместе с ней в квартиру поднялись новые гости – Эльдар и Полина Бурова. Актер водрузил на стол бутылку шампанского.

По поводу этой пары Феня с Натальей – главные специалисты по брачным делам – поспорили. Наташка радовалась, что Эльдар стал встречаться с Полиной, она была уверена, что любовь лечит все, даже страх заболеть рассеянным склерозом. Феня, наоборот, в эти отношения не очень верила. Несмотря на слова Эльдара, его чувства казались ей мимолетными. Придет время принимать решение – и он разобьет поэтессе сердце, думала она.

Спорили они шепотом на кухне, включив для фона телевизор и разливая в графины соки, купленные Натальей. Доссориться до конца или прийти к консенсусу подруги не успели, так как по квартире разнесся новый звонок. Наконец-то пришла Кристина Петровна, выглядевшая просто феерически в сиреневом платье с ниткой жемчуга на шее.

Ее появление означало официальное начало вечеринки.

Феня стала размещать гостей вокруг стола. Родителей она усадила рядом, место возле Натальи предложила Васе, чьи щеки пылали румянцем. Эльдар сел между Славовной и Полиной, Варя – около Фени.

После первого тоста снова кто-то позвонил в дверь.

На этот раз на пороге стоял неприглашенный Валерка. Но не один, а с тремя сыновьями, которых прежде Феня видела только на фотографиях. Мальчишки с большим любопытством разглядывали тетю, о которой, как понимала Феня, они слышали мнения весьма разнообразные.

– Валерка, ты зачем пришел? – ужаснулась хозяйка шепотом. – Мама решит, что в отсутствии сестры я пытаюсь тебя завлечь! Скандал гарантирован!

– Не гарантирован, – ответил Валерка так же тихо. – Я посоветовался с твоим отцом. Он считает, что семья должна быть вместе в тяжелые времена.

– Мужичий бунт? – удивилась Феня. – Да ты мне все испортишь!

– Не испорчу. – Валерка шагнул в прихожую, а за ним и его выводок.

И как ни странно, прокатило! Увидев зятя с детьми в квартире младшей дочери, Кристина Петровна поджала губы, а папа радостно подскочил с места, стал рассаживать внуков, и мать, словно устыдившись своих мыслей, улыбнулась.

Фене пришлось согласиться, что Валерка оказался прав: его теща и впрямь пела с чужого голоса. На данный момент – с голоса своего бывшего мужа. Если так продолжится и дальше, то вскоре Феня могла бы получить вполне полноценную семью.

Разговор за столом становился все более оживленным. Решив, что пришло время подавать горячее, радостная Феня вышла на кухню.

Меню холодных блюд

Открыв духовку, она призадумалась: как бы удобнее ухватить тяжелый поднос с мясным рагу?

– Слушай, Фень, – раздался за ее плечом Валеркин голос.

Она обернулась. Бывший супруг стоял руки в боки с намерением пообщаться.

– Чего?

– А того, что тебе надо отстать от Сухаревых. Звонила Лина, просила подержать тебя на коротком поводке. Феня, дорогая моя, если Ник пожалуется в прокуратуру, то я лицензии лишусь!

Вздохнув, Феня рассказала, что видела сегодня в «Центральном». Она была уверена, что ничего еще не кончилось, надо было продолжать дело до тех пор, пока убийца не будет найден.

– Это нас теперь не касается, – возразил детектив.

Феня вгляделась в его лицо. Последнюю фразу он произнес каким-то жидким тоном, из чего Феня сделала вывод: Валерка завяз в деле по самые усищи. Он не успокоится, пока не поймает убийцу повара.

«Ты врешь мне, – подумала Феня, – я вру тебе… А что делать?»

Валерка, не сообразивший, что его уже раскусили, продолжал нотацию:

– Мы не должны лезть в дела людей, если это не наши клиенты и если у нас нет с ними договора. Ты меня поняла?

– Поняла, – ответила ему Феня, преданно глядя в глаза. – Так, а что там с отравлением топ-менеджеров Гродинбанка? Отомстили Жихареву за это или нет?

– Версия оказалась ошибочной, – сухо ответил детектив, покидая кухню.

Феня задержала бывшего мужа, схватив за ткань модной толстовки.

– Это была междоусобица, так? – спросила она. – Должности не поделили? Чую, что беременная была там в центре событий.

– Ну. – Валерка остановился на пороге кухни и с одобрительной улыбкой, которую не смог скрыть, обернулся к Фене. – Эта беременная подсидела свою коллегу, а та впала в депрессию. Ей выписали снотворное. Депрессантка и поделилась таблетками с коллегами, решила им праздник испортить. На допросе в полиции призналась. А ты-то как догадалась?

– Я ясновидящая. – Феня отвернулась к духовке.

Лед и пламя

После горячего гости стали вставать из-за стола, бродить по квартире, оживленно общаясь. Славовна рассказывала Васе о пожаре, о том, что новую дачу ей не осилить, а еще грустно, что в пожаре погибла молодая вишенка, которая летом принесла всего пару килограммов вишен, но вкуснейших!

Наталья слушала рассказы Кристины Петровны о том, как сорок лет назад она была молодым специалистом и как за ней ухаживали все семь молодых мужчин-коллег из ее НИИ.

Младшие внуки одолевали Владимира Николаевича, что тому очень нравилось. Старший мучил Фенин компьютер на предмет игр онлайн. Валерка трещал по телефону в коридоре.

Умиленно осмотрев компанию, Феня присоединилась к Полине и Эльдару, которые разместились на диванчике.

– Знаешь наши новости? – спросила у нее Полина.

– Нет.

– Алина бросила отца.

– Да ну!

– Сказала, что он в ее жизни – перевернутая страница.

– Ну дела!

Эльдар был задумчив.

Славовна тем временем отпустила Васю, он подошел к Наталье, но тут Кристина Петровна вдруг взялась с ним кокетничать, и детектив, человек простой, стушевался. Состроив милую улыбку, он переместился ближе к Фене.

– Пойдем поговорим, – сказал он ей, оправдывая свое бегство.

Они вышли на кухню.

– Есть новые обстоятельства в деле о поджогах, – сообщил Вася, присаживаясь на подоконник и доставая сигареты. – Я поговорил с теми парнями, что сторожили дачный поселок. С охранниками.

– И что?

– Один раз они попытались остановить женщину, а та бросилась бежать. Они ее не рассмотрели, но она по дороге упала, выронила сумочку, подняла ее и снова побежала. Из ее сумочки выпала визитка.

Феня даже подпрыгнула на месте:

– И где эта визитка? Что на ней написано?

– Визитку эти идиоты подобрали, но потеряли, – драматическим тоном сообщил Вася. – Пообещали найти. А скажи, Феня, кто, по-твоему, поджигатель?

Растерянно поерзав, консультант по брачным делам ответила:

– Это кто-то из семьи. Я так считаю из-за бутылок. Их можно взять только в доме Кострищевых. Я бы сказала, что поджигатель – сын, но он доволен своей жизнью у отца. И на Полину не могу возвести напраслину, потому что сама составляла ее портрет – для брачного агентства. Она беззлобная и очень открытая.

– А его жена?

– А вот она – не знаю, – не скрыла сомнений Феня. – Я видела женщину, которая хочет быть заметной, уважаемой, значительной, но собственными силами достигнуть этого не может. Она добивается своего только с помощью мужа. Может, Алина организовала поджоги, чтобы облегчить мужу покупку участка и построить новый шикарный жилой комплекс? Она ведь не знала, что Кострищев больше не занимается строительством.

– Но зачем ей визитка? – Докурив, Вася воткнул окурок в пепельницу так сильно, что он тут же погас. – Она домохозяйка, больше ничего.

– Верно… Странно, что она использовала для «коктейлей Молотова» приметные бутылки и потеряла спички, будто бы хотела подставить мужа.

– Это может быть случайностью.

– Или глупостью…

Фенины рассуждения перебила Наташка, забежавшая в кухню.

– Опять дела обсуждают! – воскликнула она. – А мы – все пей и пей! Ну-ка, встали оба и пошли за мной! Тост есть.

Блудный отец

1

Вернувшись за стол, Феня выпила бокал вина за продажу Натальей ее старой неудобной квартиры и за покупку нового замечательного жилья. За предстоящее новоселье Феня выпила еще. Потом последовал ряд тостов, которые игнорировать тоже было некрасиво. Наконец Феня ощутила себя слегка навеселе.

Состояние хозяйки вполне соответствовало настроению гостей. Все чувствовали себя хорошо и уютно, гомон за столом нарастал. Эльдар рассказывал анекдоты, которые благодаря его актерскому мастерству превращались в маленькие спектакли. Вася перечислял самые опасные моменты своей биографии, красуясь перед Натальей, Славовна вела светские беседы с Кристиной Петровной, папа веселил детей малоинтеллектуальными шутками в духе Гомера Симпсона, Полина читала стихи, свои и чужие.

– А у меня есть объявление! – сообщила вдруг Феня. – Бокалы полны? Прекрасно! Итак, дорогие друзья, скоро мои мама и папа снова будут вместе! Они воссоединятся, и мы будем одной семьей!

На мгновение за столом воцарилось молчание.

– Поздравляю! – сказал Вася, разбив тишину.

Кристина Петровна смущенно и радостно рассмеялась. Эльдар и Полина захлопали в ладоши, Славовна, прежде не страдавшая тугоухостью, переспросила: «Что?»

Неожиданно Феня ощутила то самое состояние вроде пресловутого дежавю в «Матрице», подсказывающего ошибку в программе. Она оглядела присутствующих за столом, встретившись глазами сначала с отцом, а потом – с Натальей.

– Тут я должен внести некоторую ясность, – тихо, но решительно произнес Владимир Николаевич.

И после его слов все стало на свои места.

…– Значит, так ты решила отомстить мне, доченька! – Кристина Петровна не поленилась вернуться в квартиру дочери утром. – Я все думала, что это ты такая стала добрая? В больницу ко мне ходишь, прикидываешься заботливой дочкой? А тут вот что! Спасибо тебе, дорогая! Что теперь внуки обо мне подумают?! Что подумает Ирина Вячеславовна? Они решат, будто я охочусь за своим бывшим мужем! Будто я к старости спятила совсем!

– За что бы я тебе мстила, мама? – удивилась Феня. Где-то в глубине сознания она понимала все и даже больше, просто не знала, как реагировать на обвинения матери.

Наконец был озвучен ответ и на ее вопросы:

– Мстишь за то, что я встала на сторону твоей сестры и разрешила ей с мужем занять бабушкину квартиру! Она же была беременна, ей нужно было где-то жить! А ты мне простить этого не можешь! Все из-за квартиры! Ты такая жадная!

Обвинения в адрес мстительной Фени звучали еще минут пятнадцать, причем Кристина Петровна не желала входить в квартиру, где ее опозорили, а потому Фене пришлось перетерпеть взгляды соседей, уходивших утром на работу. Получив некоторое моральное удовлетворение, мать развернулась спиной к молчавшей дочери и ушла. Дверцы лифта закрылись, кабинка покатилась вниз, все стихло.

Голова специалиста по брачным отношениям трещала, в основном потому, что вчера Феня таки залила ощущение собственной дурости вином.

Кусая локти, она не понимала, как же можно было проглядеть столь слабо скрываемые отношения? Признаков правды было предостаточно: двое самых близких ей людей не находят для нее времени, они постоянно заняты, причем в одно и то же время.

Феня ищет в кафе «Австралия» Наталью, а находит там отца, и в «Центральном», где ей померещился вдруг папин силуэт, возле ее столика возникла абсолютно материальная Наташка!..

2

В утреннем розоватом свете солнца, заглянувшем на кухню, Феня насыпала в турку кофе, припоминая подробности вчерашнего краха.

…После того как отец «внес некоторую ясность», Фенины гости стали свидетелями семейной разборки. Реакция Кристины Петровны была молниеносной: она дала ощутить всем присутствующим градус своей обиды. Выходило, что градус этот был запредельный…

Заключительные слова «Так меня еще никто и никогда не оскорблял!» она произнесла уже в коридоре. Владимир Николаевич бросился ее провожать, в надежде как-то оправдаться, но его порыв был отбит весьма агрессивным образом (что было слышно на весь подъезд и даже в Фениной квартире). Он вернулся на щите, а празднество уже скисло, как молоко в присутствии ведьмы.

Эльдар с Полиной, молчаливо переглянувшись, объявили, что им пора уходить. Славовна, которая, конечно, была в курсе романтической стороны жизни своей дочери, взяла Варю за руку и направилась к выходу. На прощание она обняла Феню, которая чуть не плакала.

За бабушкой и внучкой последовал заметно разочарованный Вася. Перед ним Феня чувствовала себя очень-очень виноватой.

Валерка тоже решил попрощаться. Собрав детей и вытолкав их на лестничную клетку, он задержался на пороге, чтобы на прощание куснуть консультанта по брачным вопросам:

– Не может быть, чтобы ты так ошиблась!

Оставшись наедине с отцом и его – надо же! – невестой, Феня попыталась поделить чувство вины на три равные части.

– Почему вы позволили мне сказать такую глупость?! – воздела она руки к небесам. – И почему вы ничего не рассказали о себе? Ох, я лошадь…

Владимир Николаевич и Наталья отозвались недружным дуэтом:

– Я хотела.

– Я хотел.

– Я хотела, – повторила Наталья, – но побоялась, что ты меня пристыдишь. Ты всегда говорила, что это отвратительно, когда мужчина в годах заводит роман с молодой женщиной.

– Побойся бога, – буркнула Феня в сторону, – тебе почти сорок.

Наташка изобразила отчаянный взгляд, папа выглядел несчастным.

– И я пытался сказать тебе, – повинился он, – но я считал, что ты мечтаешь, чтобы мы с мамой воссоединились. Я боялся обидеть тебя в лучших чувствах, думал, ты пытаешься залечить детские травмы. И потом, прости старого дурака, я не сообразил, что ты затеяла эту вечеринку ради объявления о нашей помолвке!

– И я не поняла… – Наталья налила себе вина и выпила целый бокал почти залпом.

Они еще долго сидели за праздничным, но уже никому не нужным столом.

3

По-хорошему, в день, следовавший за большим стрессом, не следовало бы вообще ничего делать. Неудачи притягивают неудачи, ошибки плодятся другими ошибками.

Уже достаточно давно Феня заметила, что в ее жизни работает закон зеркальности, который гласит, что судьба отражает внутренний настрой человека в реальных событиях.

Александра Фенина по природе своей была существом стабильно-позитивным, а дурные настроения, приступы ментальной тошноты или банальная девичья жалость к себе, такой милой, но невезучей, настигали ее не чаще чем раз в год. Но стоило ей только начать испытывать недовольства жизнью, как тут же начинали случаться всякие разные неприятности.

Самый яркий пример, подтверждавший действие закона зеркальности, вспоминался Фене из послеразводных времен, когда Валерка ушел от нее к Майе, причем совершенно неожиданно. Феня не лезла на стену, не рыдала, не напивалась, но себя она активно жалела, серьезно злилась на сестру и обижалась на маму (в этом смысле Кристина Петровна не так уж ошибалась), – в общем, злые и сердитые мысли не покидали ее ни днем ни ночью.

И тут же ее настроение нашло отражение в реальной жизни: на работе посыпались неприятности, друзья стали отворачиваться от Фени, она часто простужалась, да еще и регулярно влипала в непредвиденные скандалы. Обычно аккуратная Феня стала терять важные вещи и документы, опаздывать. Ей даже недодавали сдачу!

Феня не могла понять, что же делать? А выход ей подсказала Славовна, которой в минуту слабости Феня пожаловалась на судьбу.

– Думай о хорошем, – просто сказала мама подруги с ласковой улыбкой. – Просыпайся утром и улыбайся. Ты молода, здорова, ведь простуда – это мелочь! Жизнь очень коротка, и надо ценить каждую минуту.

Инстинкт подсказал Фене, что совет этот – не банальность, а мудрость. Усилием воли она стала менять свой внутренний настрой. Перестала жалеть себя, признала, что на самом деле не любила Валерку так, как он заслуживал. Напомнила себе о собственной склонности к одиночеству, о том, что она никогда не мечтала выйти замуж и завести детей. Все было закономерно в ее разводе, и понимание этого стало для Фени тем самым дном в море неприятностей, от которого она оттолкнулась, чтобы всплыть к себе настоящей.

Тогда же в жизни Александры Фениной начались перемены к лучшему. Наталья Вязникова открыла брачное агентство «Юдифь», в котором нашлась работа и для Фени. Валерка стал частным детективом, ему тоже понадобилась помощь бывшей супруги. И в брачном, и в детективном агентствах у Фени все получалось, ей было интересно узнавать совсем разных людей, помогать им становиться счастливее или избегать неприятностей, она радовалась каждому своему дню. А радость порождала новую радость, судьба отражала хорошие ожидания Фени и дарила новые приятные сюрпризы. Закон зеркальности работал.

Впоследствии она очень радовалась, что последовала совету Славовны. Что было бы с Александрой Фениной, позволь она себе однажды сдаться?

И сейчас надо было разогнать вину, печаль, обиду и прочее, чтобы освободить место для эмоций позитивных. В качестве стабилизатора настроения Феня выбрала час йоги, хорошее кино, книгу и чашку чаю с медом. Днем она намеревалась вздремнуть, вечером погулять по парку, а телефон при этом отключить. Все поймут.

…Йога действительно помогла. Феня словно бы собрала остатки своего оптимизма и даже преумножила его, почти убедив себя, что с мамой она еще сможет наладить хоть мало-мальски положительные отношения. Глупость она сотворила не из злобы, поэтому можно было ожидать хорошего исхода ситуации.

А с другой стороны, ей открылся новый источник радости: папа и Наташка были счастливы. Так вот почему, сообразила Феня, Вязникова продавала квартиру! Они с отцом собирались съезжаться, чтобы жить вместе.

Меню холодных блюд

1

В «Джазе» было шумно и многолюдно. Феня едва не потерялась в толпе, точнее, среди сотрудников очередного корпоративного сабантуя. Держась за полу плаща владельца детективного агентства «Просто Бонд», Феня добралась до кабинета владельца ресторана. Их встретил сам «Медичи», и он был трезв, а Лины поблизости не обнаружилось.

– Валера, Александра. – Сухарев пожал руку детективу и Фене. – Мне снова нужна ваша помощь. На этот раз все еще более серьезно. Сегодня утром мой сын исчез. Я пришел будить его около семи утра, постель была разобрана, но пуста. Телефон не отвечает, в «Джазе» его нет, у друзей – нет, машины Митьки тоже нет. Лина мотается по городу, но я уверен, что она его не найдет. Пожалуйста, отыщите его!

Феня посмотрела на Валерку, тот ответил ей поощрительным взглядом.

– Николай Александрович… – обратилась она к Сухареву.

– Просто Ник, – попросил он.

– Хорошо, Ник, мы вам поможем. У нас есть идеи, но на этот раз вы не должны скрывать от нас правду.

– Какую именно?

– О том, что произошло у вас в семье семь лет назад. Это ведь ваш сын убил Ермолова и Пряничникову, так? И еще: объясните, пожалуйста, ваши отношения с женой, с Жанной Арнаутовой и с Кристиной Пряничниковой.

Ник вдруг сел на диван так резко, будто у него подкосились ноги. Следом за ним расположился в кресле Валерка, но гораздо более изящным способом. Присела и Феня.

Детектив продолжал молчать, он давал ей полный карт-бланш, и это была отличная возможность наконец-то доказать ему, что в расследовании преступления важна даже сентиментальная чушь.

Ник наконец разлепил губы.

– Вы уже все знаете!.. Раз так, то нет больше смысла молчать. Да, мы с Линой скрывали правду, не хотели, чтобы люди узнали, что мой мальчик натворил. Поверьте, ему и так непросто, а если бы все знали о его преступлении, то он бы не выдержал.

«Медичи» сжал руки в кулаки.

– Вы обязаны поклясться, что никому не расскажете правды.

– Нет смысла в этом сомневаться, – заявил Валерка.

– Что же, – произнес Ник, – раз нет смысла…

Он снова замялся, и Феня уже начала искать подстегивающие слова, но Ник заговорил и без них:

– Все было очень сложно, – горестно сказал Ник. – Мы все запутались, запутали ребенка, в итоге погибли двое ни в чем не повинных людей. Сразу скажу, что Кристина Пряничникова была женой моего друга, к тому же мы с ней плохо ладили, иными словами, она не была моей… гм… любовницей. А вот Жанна была… уже несколько лет. У нас не очень-то сложилось, я хотел с ней расстаться. Узнав об этом, она взялась шантажировать меня…

– Вашим признанием в убийстве жены, – дополнила его рассказ Феня. – Только вы жену не убивали, но это уже совсем другая история.

Глаза Валерки расширились. Он сумел погасить приступ любопытства, только схватившись за сигарету.

– Кто вам рассказал? – спросил Ник и ответил себе сам: – Не важно. Да, все так и было. Из-за шантажа Жанны наши отношения с Линой сошли на нет. Мы продолжали жить в одном доме, но только ради Митьки, между нами была стена. Потом Лина встретила того парня, Сашу Ермолова. Я уважаю ее чувства к нему, она до сих пор не может себе простить, что втянула его в наше семейное светопреставление. А все равно я любил ее, и она мучилась… И вот Лина решает уйти, Митя берет мой револьвер, приходит к Ермолову, видит в его постели блондинку, стреляет в обоих…

Похлопав себя по карманам, Сухарев вытащил пачку сигарет и закурил. Феня не удержалась от вопроса:

– А как Кристина оказалась у Ермолова?

– Она как-то влезла в квартиру парня, пока тот спал, хотела соблазнить его и записать это на камеру. Запись постельной сцены они с Жанной собирались подарить Лине. Ну, насолить ей, что ли? – невнятно пояснил он. – Только на записи оказалась не постельная сцена, а сцена убийства. Так я узнал, что натворил мой сын.

Ник стиснул зубы и опустил голову.

2

Валерка взглянул на Феню, она поняла, что надо продолжать разговор. Дожимать.

– И теперь он пропал, – сказала Феня. – И вы не знаете, где он и что затеял?

– Да.

– А как вы думаете, какое впечатление произвела на него ваша встреча с Жанной в «Центральном»? – поинтересовалась она.

Сухарев поднял голову, разглядывая ее медового цвета глазами.

– Вы и это знаете, – произнес он с особой интонацией, – очень профессионально, но не очень приятно.

Валерка склонил голову, будто бы ему сделали заслуженный комплимент, хотя Сухарев даже не смотрел в его сторону.

– Та встреча – это не важно. – Ник сцепил пальцы в замок.

– Важно, – возразил ему детектив. – Если бы вы сразу рассказали о ваших скелетах в шкафу и не утаивали бы важную для расследования информацию, мы бы не потеряли времени даром. И убийца Жихарева уже бы нашелся, и сын ваш не исчез в неизвестном направлении.

В глубине души Феня раскатисто хохотала, демоническим тоном приговаривая: «Ну, так кто же прав, Валерка?! Кто прав?» Однако внешне она сохраняла абсолютное спокойствие, более того, свободная от злорадства часть мозга смогла обратить мысли в слова, в результате чего Феня произнесла:

– Вы, Ник, встретились с Жанной, причем по собственной инициативе. Вы не поверили в ее доброту, в ее чувство вины, а особенно в то, что она оставит вас в покое. Митя выследил вас и подслушал ваш разговор.

Сухарев резко выпрямился на диване.

– Митька знал, о чем мы говорили? Вы уверены?

– Разумеется, – подтвердил Валерка. – Итак, что же он услышал?

Губы Ника искривились в нервной усмешке.

– Разговор у нас с Жанкой получился бестолковый. Она намекала, что все в ее руках, что мне нужен хороший адвокат, а если я откажусь от ее помощи, то снова попаду в тюрьму. Она вернулась к прежнему, снова попыталась меня шантажировать. И тогда я дико разозлился. В какой-то момент понял, что если я не возьму себя в руки, то убью ее или искалечу. Меня тошнило от всего этого. Тогда я решил сбежать. Сказал ей: хорошо, пусть будет по-твоему, и ушел. Это вовсе не значило, что я буду прыгать под ее дудку, понимаете? Я надеялся получить отсрочку…

– Но Митя понял ваш разговор по-своему, – сделал вывод детектив.

– Сегодня утром, если хотите знать, – сказал Ник, – я приехал к ее дому и сказал ей, чтобы она не рассчитывала на меня.

– А она? – Феня даже затаила дыхание.

– Бросилась на меня с кулаками. Я втолкнул ее в квартиру и закрыл за ней дверь.

Феня вздохнула:

– Теперь мы знаем предысторию, частично – историю, а последствия нам еще предстоит распутать.

3

– Поехали к Арнаутовой, – скомандовала Феня, когда они с детективом, оставив Сухарева в его кабинете, погрузились в «патриот».

Валерка положил руки на руль и сказал менторским тоном:

– Я думаю, что надо искать Митю.

– Надо найти убийцу Жихарева, – возразила ему Феня, – а я теперь понимаю, где надо его искать.

Разглядывая бывшую супругу, а ныне коллегу, Валерка с трудом сдерживал раздражение.

– Что за фантазии? – разозлился он.

– Валерка, послушай, – Феня понимала, что сейчас детектив не расположен танцевать под ее дудку, – я не могла выбрать ни одной версии, все думала: а что, если Лина убила повара? А что, если Сухарев? А что, если Митька? Я не могла им верить. Они темнили, напивались, лгали полиции, дрались! Последнее – о Митьке, как ты понимаешь. Теперь же я точно тебе скажу, что Лина не виновата. Она просто испуганная женщина. Их история любви с Ником была непростая, а тут еще и преступление, он оказался в тюрьме, пришлось его ждать. Убить по расчету она вряд ли смогла бы, а если бы – вдруг – убила Жихарева случайно, то сама бы в этом и призналась.

– Похоже на правду, – без энтузиазма согласился детектив.

Он закурил и сделал вид, что готов слушать консультанта по брачным делам, но – исключительно из вежливости! Фене этого было достаточно.

– И Ник не убийца, – продолжила она. – Он раздражителен, но и до тюрьмы никогда не заходил в своей раздражительности слишком далеко, а теперь уж и подавно! Он хочет только нормаль ной жизни. Когда Сухарев сказал, что, побоявшись пристукнуть Жанну, он согласился на все ее условия, рассчитывая потом от них отказаться, я убедилась в собственной правоте. Он мог бы наорать на повара, но накинуться на него со спины и всадить беззащитному человеку нож в спину – нет.

Вздохнув с видом экзаменатора, Валерка заметил:

– Мы об этом и раньше знали. Но где же факты?..

Феня нахально ухмыльнулась:

– А ты мне не за факты платишь. Факты пусть ищут твои детективы. Так вот, теперь Митька. Мальчик совершил страшное преступление и долгие годы находится под гнетом вины… Знаешь, я даже думала, что это он убил повара, чтобы обвинили его отца, а он бы взял на себя ответственность и тем самым искупил свой прежний грех.

– Формально, то есть только в собственных глазах, – уточнил Валерка. – Но тогда он не различает объективный мир и свой внутренний. Однако почему же он пропал?

– Это выяснится, подожди новостей!

– Но почему мы должны сейчас ехать к Арнаутовой?

– Ты знаешь, Валера, что, общаясь, люди перенимают друг у друга некоторые нюансы поведения?

– Конкретнее!

– Словечки. – Фене очень нравилось дразнить детектива, но приходилось сдерживаться. – Вот, скажем, я научилась повторять за Наташкой слово «лошадь». Она так себя ругает, если начудит, и я тоже так теперь говорю, – пояснила Феня, потому что Валерка продолжал жалить ее взглядом.

– Давай ближе к нашей проблеме! – сварливо потребовал он.

– Слово «отличненько». Я слышала его сначала от бармена в «Джазе», который распространял о Лине сплетню, будто она загуляла с поваром. Потом – от свидетеля, видевшего Ника в момент убийства Жихарева. Ну а в третий раз я услышала это от Арнаутовой!

– И?..

– Давай же, Валерка! Поехали!

4

Телефон детектива задребезжал в кобуре, пристегнутой к ремню. Он вытащил трубку, прислонил ее к уху и передал затем Фене.

– Александра, это Лина Сухарева, – услышала она.

– Да?

Срывающимся в рыдания голосом Лина принялась рассказывать уже известную Фене историю – об исчезновении Митьки, о том, как она отправилась искать пасынка. Его нигде нет, повторяла Лина, его нет нигде. Но страшнее другое: ей кажется, что Митька сотворил что-то ужасное.

– Приезжайте к офису Арнаутовой, – посоветовала Феня, едва дождавшись паузы в словах Сухаревой. Сказав это, она прервала разговор и вернула мобильник Валерке.

И тут же зазвонил телефон в кармане Фениной куртки.

«Патриот» уже припарковался возле здания, как раз напротив вывески: «Арнаутова и Ко». Лишь взглянув на дисплей аппарата, Феня стала выбираться из машины.

– Александра, – на этот раз ее имя произнес голос Жанны Арнаутовой. – Я попала в неприятную ситуацию.

– Что случилось? Где вы сейчас?

– Мне угрожают, я в своем офисе.

Феня, уже подходившая к зданию, подняла голову вверх, невольно зацепившись взглядом за металлические перила лоджий, опоясывающих гостиницу.

– Кто вам угрожает?

– Митя Сухарев. – Жанна запнулась на этом имени. – С подачи Лины, разумеется.

– Что они от вас хотят?

– Я не знаю.

Феня замерла на месте, сосредоточившись на голосе бывшей любовницы Ника Сухарева. Ей не хотелось упускать ни малейшей интонации.

– Вчера вечером Митя встретил меня у дома и заявил, что убьет меня! А минуту назад я видела, что его машина припарковалась возле моего офиса.

Оглядевшись, Феня указала детективу на «тойоту», небрежно брошенную на пустыре возле гостиницы. Валерка прищурился на машину.

– Александра, вы понимаете, – все более настойчиво говорила адвокат, – повторяется та же самая история: Митя убьет меня, как убил любовника своей мачехи. Тогда он хотел, чтобы Лина не бросила его, а теперь боится, что Коля уйдет ко мне! А Коля мне обещал, что мы снова будем вместе! Мне нужна охрана, пришлите кого-нибудь!

Охрану мог обеспечить только «Просто Бонд». Обернувшись к владельцу детективного агентства, Феня сказала собеседнице:

– Вы должны нанять меня, как сотрудника детективного агентства.

Кивком Валерка подтвердил правильность Фениных действий.

– Хорошо, – согласилась адвокат. – Скажите цену. Я на самом деле боюсь! Он спокойно застрелил двух человек, и его даже не наказали за это. Он думает, что ему можно все.

– Ждите нас, – сказала Феня, раздумывая, стоит ли сообщать адвокату, что охрана уже прибыла, или лучше воспользоваться фактором неожиданности.

В трубке послышался посторонний шум, чьи-то голоса переплелись в споре. Жанна отрывисто сказала:

– Это он!

5

Митя Сухарев все никак не мог отделаться от молоденькой нахрапистой секретарши, одетой самым несерьезным образом. Она телом перегородила дорогу к двери кабинета своей начальницы, а оттолкнуть ее Митька не решался. Во-первых, потому, что перед ним была девушка, а во-вторых, если бы он решился сделать это, ему пришлось бы дотронуться до ее обнаженного плеча. Было неприятно даже представить себе это, не то что сделать. Секретарша еще и говорила что-то, чего Митя не хотел понимать, оттого и не слышал. Его правая рука находилась в кармане куртки, пальцы схватились за рукоять ножа, как за спасательный круг.

…С самого утра он метался по всему городу и думал. Если бы он остановился, то умер бы, ибо мысли грозили взорвать мозг. Несколько дней назад Митька был уверен, что повара Женю убил его отец. После тюрьмы папа стал совсем другим человеком. Нервный, усталый старик лишь отчасти напоминал резкого и бурлящего идеями мужчину, которым был его отец семь лет назад. Он был чужим, и поэтому можно было поверить в любой его поступок. И отчасти Митьке хотелось, чтобы убийцей оказался именно он. В этом случае Митя смог бы отдать ему свой огромный тяжелый долг.

Все изменилось после того, как он подслушал разговор отца и Жанны в «Центральном». Отец, как понял Митька, не понимал того, что эта женщина снова пыталась взнуздать его. А Митька – понял. И понял другое: на этот раз Жанна не просто использовала ситуацию, сложившуюся без ее участия. Она сама создала повод для шантажа. А значит…

Сейчас Митька ощущал себя опустошенным внутренними терзаниями и физически измотанным. Но это не казалось ему важным, учитывая, что теперь он уже не должен думать, а должен только действовать.

Отпихнув наконец секретаршу, Митя подскочил к кабинету и ворвался внутрь. Жанна стояла у балконной двери. Она курила, болтая по телефону. Заметив его, Жанна сказала что-то в трубку, потом отложила телефон, встречая Митьку странной улыбкой, словно бы хотела сказать ему: а вот и ты!

На двери кабинета изнутри была щеколда. Митя задвинул ее.

– Ты зачем пришел?

Жанна, та женщина, с которой он почти дружил в детстве, встречала его мягкой улыбкой. Но Жанна была еще и той самой женщиной, которая принесла Лине и отцу множество неприятностей, а теперь, когда отец вышел из тюрьмы, она снова взялась за старое.

– Вы должны сказать всем, что убили нашего повара, – сказал он. – И для начала – моему отцу. Вы снова соблазнили его, чтобы манипулировать им.

Митя не имел привычки разговаривать со старшими грубо, к тому же Жанну он основательно побаивался, предугадывая, что теперь церемониться она не станет. А у Мити были болевые точки, и именно из-за этого он так долго не решался прийти сюда.

Митя не ошибся. Жанна ответила ему именно теми словами, которых он и ожидал:

– А ты не должен сказать всем, что убил Кристину и любовника своей мачехи? И кстати, бедную Кристину ты застрелил, потому что подумал, будто это Лина! Забавно, ты мечтал о ее смерти!

Митя переступил с ноги на ногу, набирая побольше воздуху в легкие. При упоминании о кошмаре последних семи лет он снова ощутил страх. Страх навсегда останется с ним, как и благоговейная благодарность к отцу и мачехе. И ради родителей он был должен заставить Жанну признаться во всем.

– Я сделал это и раскаиваюсь. Если бы не папа, я бы признался в том, что сделал, но тогда получится, что он зря отсидел столько лет в тюрьме. А вы раскаиваетесь?

Жанна усмехнулась. Она выбросила окурок за балкон, села к столу.

– Мне не в чем каяться. Твой папа растоптал мою жизнь, он уничтожил меня, сжег дотла чувства, надежды, мечты. Но я все равно сохраняла надежду снова быть с ним. Я любила его так, как никто не любил. Когда он сел в тюрьму, я решила, что буду ждать его, потому что он должен был вернуться ко мне! Но он вернулся к Лине.

Она вздохнула, достала новую сигарету.

В этот момент Митя заметил в щели полуоткрытой балконной двери какое-то движение. Он пригляделся, воспользовавшись тем, что Жанна в это время закуривала сигарету, и различил человеческую фигуру. Кто-то прятался за стеной там, на улице, и даже подавал Мите какие-то знаки.

И вдруг Митя узнал балконного пришельца. Это была та маленькая женщина, которая ходила следом за детективом Валерием и совалась во все дела его семьи. Что-то подсказывало Мите: присутствие этой маленькой женщины на балконе – козырь в его пользу.

6

– Я знала, что он приедет десятого апреля, поэтому и пришла в тот день в «Джаз», – заговорила Жанна, заставив Митю снова сосредоточиться на ее персоне. – Я сидела в маленькой кабинке, где когда-то он и я провели много хороших часов. Я наблюдала за ним. – Женщина откинулась в своем кожаном директорском кресле, перекинула правую ногу через левое колено узнаваемым Митькой движением. – Твой отец здоровался, принимал поздравления, будто у него был день рождения, а не возвращение с отсидки за двойное убийство. И Лина вертелась рядом, как счастливая собачка. Чуть позже я решила поговорить с ним и направилась в глубь ресторана, к его кабинету. Оттуда был хорошо слышен голос Коли. Он находился в кухне и кричал на повара. Тут мне пришлось спрятаться в подсобке – прибежала Лина, стала успокаивать его… И я не смогла с ним поговорить. Поняла я только одно: он обо мне не тоскует. Он мог бы позвонить мне, ведь мой номер не менялся все эти годы. Вот тогда-то я и догадалась: Коля меня бросил! И решила отомстить.

– Так вот почему вы убили повара, – сказал Митька. – А я думал, что вы просто хотите найти повод подобраться к отцу поближе.

– Это твой отец меня вынудил, – объяснила Жанна. – Повар ваш ничего плохого мне не сделал, я была бы рада избежать этого убийства, но… Для начала я попросила бармена в кафе распространить слухи о том, что между поваром и Линой – любовь. Тот же самый бармен рассказал мне о Горячеве. Я познакомилась с ним и заплатила ему за лжесвидетельство.

– А потом вы сами же доказали, что Горячев лжет?

– Конечно. И ты прав, я на самом деле дала шанс твоему отцу отблагодарить меня за помощь. Жаль, что он такой неблагодарный.

– А теперь вы признаетесь в убийстве! – потребовал Митька. – А если нет, то…

Он достал из кармана нож и показал его Жанне. Она странно, без испуга, а даже с каким-то возбуждением посмотрела на блестящее лезвие и заявила:

– Ну нет!

И тут Митька почувствовал себя глупо. Он не смог бы воспользоваться своим дурацким ножом ни за что на свете. Зачем он вообще принес его сюда? Мельком Митька успел подумать, что происходящее сейчас ничем не напоминало события семилетней давности, когда его сердце рвалось от боли. Он стал другим человеком, он хотел сделать все разумно, спасти отца, а получалось как-то странно, непонятно и с неясным исходом.

Ему захотелось убежать, но Жанна этого не позволила. Она вышла из-за стола и приблизилась к Митьке. Острие ножа указывало на красную розу, приколотую на ее груди.

– Ты сын проститутки, твоя мачеха – стерва, шлюха, а папаша – уголовник, мерзавец! – Она схватила Митьку за руки. – Вы все моральные уроды! Ты будешь сидеть в тюрьме, ты получишь свое, а твой отец сдохнет от разрыва сердца! Он уже побывал в тюрьме, его убьет одна только мысль, что его сынок окажется там и он зря отсидел семь лет!

Ее рука легла на нож поверх его руки, и тут оторопевший Митька ощутил и увидел, как лезвие, само по себе, быстрым и плавным движением пронзает красную розу.

С балкона донесся крик: «Валерка, ломай дверь!», но Митька этого даже не услышал.

Тут закричала и Жанна.

Только после этого он осознал, что же происходит на самом деле! Его охватил ужас, он с силой отдернул руку вместе с орудием убийства. И остался стоять перед оседавшей на пол женщиной, словно в кошмаре наблюдая, как ее красные губы кривит полуулыбка-полуспазм боли.

Раздался звук удара – это кто-то выбил дверь, она повисла на петлях. В кабинет вбежал человек в темном костюме и обхватил Митьку за плечи. Митька не обратил на это никакого внимания.

Он не заметил и того, что из балконной двери в помещение вбежала маленькая женщина и склонилась над полулежавшей на полу умирающей Жанной, опирающейся плечом на тумбу своего рабочего стола. Кровь из раны стекала на бежевую шерсть коврового покрытия. Жанна закрыла глаза, и из ее горла вырвался предсмертный хрип.

– Я убийца, я убийца, – шептал Митька, ощущая, как к нему возвращается чувство семилетней давности – страх и понимание непоправимости.

Он поднял голову и увидел Лину, стоящую в дверном проеме. Она выглядела как человек, который долгие годы нес тяжкий груз и, наконец, освободился от него.

7

– Я виновата, – сказала Феня. – Я должна была понять раньше, что убийство повара – дело рук Жанны. Но и вы, Лина, тоже виноваты. Вам надо было с самого начала рассказать мне всю правду.

Покаянно-обвинительная речь консультанта по брачным делам прозвучала в кабинете Ника Сухарева, расположенного в глубинах развлекательного центра «Джаз». Ее выслушали хозяин кабинета, его жена, их сын и владелец детективного агентства «Просто Бонд».

Всего за пять минут до этого Валерка похвалил Феню за идею проникнуть на балкончик офиса адвокатской фирмы «Арнаутова и Ко» с соседнего балкона, принадлежащего салону красоты. Жалел детектив только о том, что он сам не смог протиснуться между металлическими стержнями, возможно, ему бы удалось раньше распознать замысел Жанны и успеть ее остановить.

– До последней минуты я была уверена, что она никогда не причинит себе боли, – оправдывалась Феня. – Думала, что в крайнем случае она разыграет нападение Мити – заорет, поранит себя этим ножом, но вот так, сразу в печень!.. Нет, Валера, я этого не предвидела.

Однако детектив не слишком винил Феню в том, что произошло с адвокатом Арнаутовой. Он хорошо знал, что человека, который разрушает себя сам, – не остановить. Процесс этот можно притормозить, законсервировать до поры до времени, но все равно час настанет. Грянет гром.

– …Я боялась, – пояснила Лина. Сейчас она выглядела настоящей красавицей, так преобразило ее чувство освобождения от долгого кошмара. – У Ника всегда было много друзей, но и врагов – немало. Если бы где-то прозвучала правда о том, что произошло семь лет назад, кто-нибудь мог бы воспользоваться этим, добиться пересмотра дела. Начать нас шантажировать. Нет, я бы не пережила!

Ник, сидевший на диване рядом с женой, взял ее за руку. Она опустила голову ему на плечо. Митька посмотрел на родителей и вдруг улыбнулся. Смутился, отвернулся, принял отсутствующий вид.

– Она была ужасной бабой, – буркнул Ник. У него в руках был неизменный бокал с коньяком, а в пепельнице на столике дымилась вонючая сигарета. – И я был идиот, что связался с ней много лет назад.

– О такой покойнице, как она, можно только промолчать, ибо хорошего вспомнить нечего, – согласилась Феня.

– Почему ты вообще обратила на нее внимание? – спросил Валерка. – Мне она не казалась подозрительной.

– Во-первых, – ответила Феня, ожидавшая этого вопроса, – Жанна сама обратила на меня внимание. По своему обыкновению, она пыталась использовать окружающих. Это Жанна поведала мне всю семейную сагу Сухаревых – под собственным соусом, разумеется. Она старательно поработала над тем, чтобы у меня в голове сложился образ глубоко несчастной и благородной дамы, готовой прийти на помощь даже своему бывшему любовнику, растоптавшему ее жизнь. Напоследок она попыталась сделать из меня свидетеля в свою пользу, попросив обеспечить ей охрану.

– Она на все способна, – подтвердила Лина.

– Только мне было странно ее слушать, – продолжила Феня. – Как-то противоречило это ее великодушие запущенной квартире, заброшенным делам, маниакальной вере в то, что «Коля меня любит». Жанна была больна местью, она больше не жила в этом мире. В этом она и призналась Мите перед самоубийством, а я – записала на диктофон своего телефона!

Феня достала свой дешевенький старый мобильник и улыбнулась ему. Для чего покупать супердорогие гаджеты, если простенький телефон, которому уже пять лет, спас от тюрьмы невиновного?!

Внутренний монолог Фени прервал тот самый невиновный:

– Зачем она убила себя?

– Поняла, что все ее усилия вернуть Колю ни к чему не приведут, – объяснила Феня. – И потом, она не убила себя, – тут Митька нервно дернулся, – а совершила свой последний акт мести. Умирая, она утешалась мыслью, что ты, Митя, сядешь в тюрьму.

– И если бы вас там не было, – Лина посмотрела по очереди на Феню и на Валерку, – так бы все и случилось. Спасибо вам…

Лед и пламя

1

В дверь звонили. Феня, провалившаяся в сон после двухсот граммов коньяка, открыла глаза. Коньяк они пили с Валеркой, радуясь, что дело Сухаревых распуталось, а хищный капитан Хвостов остался ни с чем. Он, этот Хвостов, пытал их несколько часов, заставляя снова и снова пересказывать историю семьи известного в городе ресторатора.

Проявив чудеса терпения, детектив и консультант выдержали его напор. Хвостов не скрывал своего дурного расположения духа, прощаясь с ними.

Ничего, решили Феня с Валеркой, будет лучше работать! Выпив за свою победу, они снова наполнили бокалы за удачу в Валеркином мероприятии: он собирался ехать к жене с новым адвокатом, в надежде на пересмотр дела Майи. Феня не кривила душой, желая ему удачи, она хотела, чтобы ее друг был счастлив, ну а Майя, надеялась консультант, получила урок на всю жизнь.

…Владелец детективного агентства «Просто Бонд» уехал от Фени всего полчаса назад – как выяснила она, глянув на часы, – а сейчас стрелки показывали четверть второго.

– Какой псих?.. – спросила себя Феня, скатываясь с дивана.

– Феня, беда! – донеслось из-за двери.

Это был Эльдар.

Актер выглядел так, будто сорвались его пробы у Джеймса Кэмерона. Он молчал, видимо не зная, с чего начать рассказ. Снял куртку, бросил на пуфик в прихожей, прошел в комнату, сел на теплый после Фениных снов диван.

Зевнув, консультант по брачным делам поняла, что если Эльдар не заговорит, то она уснет.

– Итак, друг мой, – произнесла Феня размеренно. – Подозреваю, что с Полиной произошло нечто ужасное. Она беременна?

Это была провокация. Эльдар сразу же попался:

– Я, по-твоему, идиот? Если бы это произошло, то я бы уже давно был в ювелирном, а не у тебя!

– Значит, не беременна?

– Фу, глупая ты, Фенька! – Тут Эльдар понял, что над ним посмеиваются, и рассмеялся сам. Потом стал еще серьезнее. – Феня, поджигатель дачных домов – Полина!

– Нет, вряд ли, – возразила Феня. – Я читала в Интернете ее стихи… Хотя все эти пожары любви…

– У меня есть факты, – с тоской в голосе произнес Эльдар. – Сегодня мы были у меня дома, она сняла… ну, я увидел ее запястье, а на нем – ожог! Ожог не свежий. Я уверен – она получила этот ожог не иначе как в ту ночь, когда сгорел дом Ирины Вячеславовны.

– А ты спросил ее, откуда ожог?

– Да, но она смутилась, покраснела. Сказала, что пекла пирожки и зацепила противень. Знаешь, много слов, но все они не про то. Какие пирожки? Она в жизни ни одного не испекла. А я по форме ожога понял, что случилось. Она подожгла затычку бутылки с «коктейлем Молотова» и размахнулась, чтобы кинуть ее. Но тут затычка вывалилась, и бензин вспыхнул у нее на рукаве.

Феня напомнила:

– Но Виктор видел второго поджигателя, это был молодой мужчина.

– Феня, она могла одеться как мужчина, вести себя как мужчина. Понимаешь, Поля относится к типу травести – девушка, легко преображающаяся в мальчика. Будь она актрисой, она смогла бы сыграть…

– Ну ясно, – остановила его Феня. – Эльдар, давай ты прекратишь панику, успокоишься, поедешь домой и ляжешь спать. Если ты любишь Полину, то должен принять все, если нет – то лучше прямо сейчас позвонить ей и сказать, что между вами все кончено. Зачем ее мучить?

Спрятав лицо в ладонях, Эльдар сидел не шевелясь.

– Ладно, оставайся тут, – разрешила Феня.

Она налила гостю коньяку, оставшегося с вечерних посиделок, и, разрешив ему курить, ругаться матом и танцевать голым при луне, ушла спать. Эльдар не улыбнулся ни на одну из ее дурацких шуток.

В душе Фени тоже поселилась тревога, но все равно консультант по брачным делам уснула еще до того момента, как ее голова опустилась на прохладную льняную наволочку.

2

Утром актер выглядел лучше. Не хорошо, как уточнила про себя Феня, а просто лучше.

– Я буду любить ее в любом случае, – сообщил он за завтраком.

Консультант по брачным делам примерно этого и ожидала. Она всегда надеялась, что Эльдар встретит свою любовь, и даже если эта любовь вот такая – с пожарами, то это еще не конец.

– Что делать будем? – поинтересовался Эльдар.

– Я еще не знаю, – потянувшись, ответила Феня.

Пару месяцев назад, скучая в магазине бытовой техники, куда ее затащила хозяйственная умница Наташка, Феня купила блинницу. Купила и забыла, так как была занята чужими делами, а вспомнила о блиннице именно этим утром. Решив проблему Сухаревых, Феня слегка разгрузила свой мозг, и тут же забытое выплеснулось наружу.

Раненько утром, достав из шкафа эту штуку для блинов, она решила порадовать гостя вкусненьким. Как ни странно, блины удались. Поздравив себя с удачей, Феня слопала добрый десяток изделий собственного производства. Это было опрометчиво…

– Спасибо за гостеприимство, – поблагодарил Эльдар, поднимаясь из-за стола.

Блины его не порадовали, он едва смог съесть пару. Сейчас актера не порадовало бы ничто, даже рагу из ушей ягуара со смородиновым соусом.

Провожая актера, Феня не забыла выдать ему инструкцию: временно отказаться от встреч с возлюбленной, а также занять голову какими-нибудь делами. Она верила в поговорку: мозг бездельника – мастерская дьявола.

Как только за страдальцем захлопнулась дверь, консультант по брачным делам позвонила Васе.

– Как ты вовремя! – восхитился он. – У меня в руках та самая визитка. Отпечатки глупо пытаться снять, она на полу в машине охранников валялась!

– Не важно! Что на ней написано? – торопила его Феня.

– Татьяна Трон, врач-косметолог.

В это неожиданное совпадение трудно было поверить.

– Боже! Это ж наша Таня! Сейчас к ней поедем. Давай за мной и – в агентство.

– Она поджигательница? – спросил Вася. – Пистолет брать?

– Ой, я тебя умоляю!

Детектив и консультант застали Таню в удачный момент, как раз в перерыве между клиентами.

– …Ну у кого могут быть мои визитки? – переспросила сама себя Татьяна. – Господи, да у сотни женщин… А у кого ее нашли?

– А скажи, – Феня покосилась на Васю, который, с тех пор как увидел косметолога, сидел молча, вылупив глаза, – Алина Кострищева входит в число твоих клиенток?

– Да.

– И ее падчерица Полина Бурова тоже, – уже не спросила, а просто констатировала Феня.

– Да.

Таня разглядела, что высокий, брутального вида мужчина, сопровождавший Феню, пялится на нее самым неприличным образом. Она выпрямила спину и послала ему быстрый одобрительный взгляд.

Феня склонила голову набок, записав на свой счет еще одну удачную пару. Она не сомневалась, что в этот раз Васе повезет.

Брачное агентство

Посоветовавшись в Фенином кабинете, детектив и консультант решили, что за Алиной следует немного последить. Слежку взял на себя Вася, так как у него образовалось немного свободного времени, а Феня тем временем решила разобраться с делами в брачном агентстве.

В маленьком особнячке жизнь била ключом. Большинство клиенток в этот час занимались собой: посещали занятия по йоге, наводили красоту в парикмахерской, принимали процедуры в солярии, в кабинете косметолога или общались с психологом агентства.

В прежние времена, когда клиентов было не так много, о психологе Наталья Вязникова и не мечтала, но сейчас молодой полный мужчина, которого звали Тимофеем Коростылевским, занял свободный кабинет на втором этаже. У него было очень много свидетельств о разных курсах, но не это заинтересовало Наталью как работодательницу. Тимофей излучал оптимизм, он заражал им, распространяя среди клиентов агентства эпидемию позитива.

Завершив обход вверенных ей территорий, Феня приняла двух новых посетительниц, желающих выйти замуж за известных в городе состоятельных людей. Ознакомилась с информацией об их объектах. Протестировала клиенток, проводила их. Потом составила рабочее задание и передала его вместе с файлами объектов агентам «Юдифи».

Агенты, как и психолог, были новыми штатными единицами. Теперь они вместо Фени изучали объектов, их вкусы и склонности, распорядок дня, настроение, окружение. По совету Валерки агенты числились сотрудниками «Просто Бонда», ибо для их работы нужна была лицензия.

Феня уже собиралась уходить, когда в ее кабинет постучали. Она откликнулась, и в проеме двери показалось хорошенькое девичье личико с голубыми глазами.

– Здрасте… Вы Александра Фенина? Я по друга Олеси Ковальчук.

– Здрасте, как у нее дела? – приветливо поинтересовалась Феня. – Входите, пожалуйста!

– Она в свадебном путешествии, в Германии.

– На родине Марлен Дитрих?

– Да!

Девушка вошла в Фенин кабинет, присела на край кресла и рассказала продолжение истории Олеси, влюбившейся в поклонника немецкой кинозвезды. На самом деле, как сочла консультант по брачным делам, это был рассказ не о счастье Олеси, а об очередной победе Фени.

Наконец посетительница заговорила о себе. Ее звали Дея Брызгалова, она была влюблена в своего начальника, директора торговой фирмы.

Подписав с новой клиенткой договор об оказании услуг, Феня рассталась с ней. А после отправилась домой.

Лед и пламя

1

После обеда в гости к Фене пожаловал детектив Вася. Он приехал в странном рассеянном настроении, и, не будь Феня опытным специалистом по сердечным делам, она бы долго думала, какие именно идеи туманят его мозги.

– Ты можешь пригласить Татьяну на обед, – сказала она безо всякой связи с разговором.

Вася описывал, как он ждал Алину Кострищеву возле магазина «Инфузория-туфелька». Описание было дотошным: три бутерброда с сыром, ветчиной и листом салата, кофе со специями, сладкий пирожок.

– С какой стати? – живо отреагировал Вася.

– Скажешь, что надо уточнить детали, а сам будешь флиртовать.

– Она меня пошлет.

– Ты ей понравился, не дрейфь!

После напутствия Фени разговор пошел веселее.

– Из магазина Кострищева поехала в квартиру, которую сейчас снимает. Потом – в риелторскую фирму, там она пробыла минут сорок, а затем посадила какого-то парня в свою тачку и повезла его в дачный кооператив.

– Риелтора?

– Он мне не доложил. Кострищева водила его по поселку, они о чем-то говорили. Я не мог подойти близко, и микрофон не смог прицепить. Полтора часа они гуляли…

– Вася, – остановила его Феня. – Ведь не может же быть такого, чтобы риелтор показывал Алине дома в этом дачном поселке? Это местечко давно потеряло свою престижность, дома уже не в цене, все старые. Участки маленькие, не то что современные латифундии…

– Мне показалось, что во время разговора больше говорила Алина, чем тот парень.

Феня широко раскрыла глаза. До нее дошло.

– Вася, а ты можешь проверить через ваши детективные каналы, кто покупал домики в дачном поселке? Мы априори считаем, что это делал Кострищев, однако теперь я думаю, что Алина. И Виктор говорил, что от Кострищева ходила баба, предлагала выкупить дома. А ведь это могла быть Алина, которая планировала продать дачные участки собственному мужу через подставных лиц. А риелтора она водит по поселку потому, что теперь дачи сбагрить нужно!

Вася кивнул ей одобрительно:

– Ох, хитрая бестия эта Алинка! Но бог шельму метит.

Он взялся за телефон, а Феня направилась на кухню готовить чай.

Через минуту появился Вася, поигрывая телефоном.

– Феня, ты была права! Скупала она дачи, совершенно точно. А все-таки это не объясняет, почему Алина вечером бегала по поселку, – заметил он. – И почему бы ей еще и не поджигать дома? Мы же думали, что Кострищев таким образом пытался цену сбить? Алина тоже могла бы так делать.

– С чего начали, к тому и вернулись, – заключила Феня.

Вася рассмеялся:

– Так обычно и бывает. Давай-ка я в этот вечер тоже за ней послежу.

Согласившись с детективом, Феня проводила его до двери. У нее был план: спокойно почитать вечерок, лежа на диване. Консультант по брачным делам вовсе не ленилась, она просто ждала идей и новостей.

Идея пришла раньше, чем ожидалось. Прочитав пару рассказов Брэдбери, она вскочила с дивана, окрыленная новым планом.

2

Феня позвонила поэтессе и выяснила, что девушка болеет, сидя дома. Консультант тут же напросилась проведать ее. По дороге она купила Полине апельсинов.

В квартире Кострищевых было темно и тихо. Поэтесса провела гостью по прихожей, мимо ряда распахнутых дверей в свою небольшую, но прехорошенькую комнатку. Девушка покашливала, зябко ежась. Апельсинам очень обрадовалась.

– Я тут совсем одна, – жаловалась Поля. – Папа возвращается поздно, Кирюха и вообще к утру приходит – в ночных клубах тусит.

Фене очень понравились пышные кресла в комнате Полины – они приняли Фенино тело с нежностью, которой она не могла добиться даже от собственной матери.

– Поля, меня очень заинтересовала твоя бывшая мачеха. Скажи мне, а прежде Алина всегда дома ночевала?

– Всегда. – Полина усмехнулась. – Думаешь, она могла ночами дачи поджигать?

– А ты что думаешь? Могла?

– Фень, ты же слышала, как отец ее называет? Курица. Так и есть.

Фене очень захотелось рассказать, что курица Алина затеяла весьма выгодную авантюру, планируя нажиться на собственном муже, но заставила себя прикусить язычок. Сейчас это было не так уж важно.

– А вот я и ищу курицу, – объяснила Феня. – Считаю, что бутылки в окна только трусы кидают.

К тому же Алина хорошо готовит, она и поджигательную смесь могла бы сделать. В Интернете есть куча рецептов. И ее видели в дачном поселке.

Полина недоверчиво рассмеялась, а потом закашлялась. Фене показалось, что где-то в глубинах квартиры что-то скрипнуло. После приступа кашля поэтесса сказала:

– Папа никогда не позволял Алине выходить из дому по вечерам одной, то есть без него. Днем она могла делать что ей заблагорассудится, но, как только папа приходил с работы, Алина должна была сидеть рядом с ним, выполнять его прихоти. В этом смысле наш отец – настоящий домашний тиран.

Призадумавшись о своем, Феня уперлась взглядом в край бинта, выглядывающего из-под рукава Полиного халата.

– Полина, у тебя рука перебинтована? – спросила она. – Ты поранилась?

– О, нет… Не совсем. Упала вчера на ступеньках, успела опереться на руку и ушиблась.

– Но Эльдар сказал, что ты пирожки пекла и обожглась…

– Ну…

Полина немного покраснела. Таинственный скрип, который раньше был где-то далеко, приблизился. Феня позвонком ощущала чье-то присутствие.

Она задала следующий вопрос:

– А ты никогда не играла в театре?

– А что?

– Могла бы мальчика сыграть? Парня?

Глаза Полины вдруг наполнились слезами.

– Ты думаешь, я могла бы поджигать дачи?.. Да, я соврала тебе и Эльдару, а теперь запуталась. Это действительно ожог у меня на запястье. Но получила я его от брата, он имеет идиотскую привычку кидаться спичками! Знаете, упирает спичку головкой в бок коробка и выстреливает ею. И вот спичка на меня попала, а рукав свитера загорелся! – Полина вытерла слезы маленькой ладошкой.

Краем уха зафиксировав новый подозрительный звук, консультант по брачным делам замерла. В ее голове вдруг щелкнул тумблер.

Она сказала:

– Полина, твой брат – поджигатель. Он пытается подставить отца, распространяя слухи, что Кострищев поджигает дачи, чтобы скупить их по дешевке. Он и спички фирменные подбросил, и бутылки отцовские использует! Но так как Кирилл уже несколько месяцев не работал у вашего отца, а сидел в офисе деда, он не знал, что строительной компании больше не нужны эти дома. А его любимая книга, как я поняла, – «Граф Монте-Кристо»?!

Сообщив все это, Феня затаила дыхание. Она понимала, что играет в чужой песочнице, что лучше было бы удрать, что зря она так много наговорила. Только теперь уже было поздно отступать.

А поэтесса подняла глаза и увидела в своей комнате брата. На его губах застыла напряженная улыбка, руки были спрятаны за спину.

– Привет, Полька! – сказал он. – Здравствуйте, Александра! А вы угадали, «Монте-Кристо» – моя любимая книга, да, Поль?

Его сестра удивилась:

– Кирилл? Ты дома?

– Да, я дома. Александра, я не понял, кого вы считаете поджигателем – меня, Алину или Польку? – Он неестественно рассмеялся.

– Я пойду, – произнесла Феня. – Полина, проводи меня!

– Ну зачем? – удивилась поэтесса. На ее лице отразилась улыбка брата. – Теперь уже некуда спешить. Кирилл, что мы будем с ней делать?

3

Через час в самом крайнем домике дачного поселка брат и сестра приматывали Феню к тяжелому деревянному стулу с помощью скотча. На полу стояла канистра с бензином. Вечерело, и Фене никогда еще не было так страшно.

Ее рот был заклеен клейкой лентой, резкий запах скотча мешал думать. Занятые работой Кирилл и Полина с воодушевлением рассказывали свою историю, делясь планами. Поля, сменившая халат на джинсы и теплую куртку, покашливала.

– Полька ненавидела отца за то, что тот женился, – повествовал Кирилл, приматывая Фенины руки к стулу. – А я – потому, что он совсем не горевал по матери. Папаша у нас – толстокожий свин, ледник, а не человек. Он не привык свои чувства зря растрачивать, а мы – не такие, мы в маму, горячие! Сейчас вы убедитесь.

– Нет, Кирюшка, ты не прав, – возразила ему сестра. – Мы ненавидели его за одно и то же. Он женился, потому что ему плевать было на маму.

– Ну ладно, пусть за одно и то же! – согласился брат. – Жаль, что мы Алинку не можем сюда же примотать.

Полина печально вздохнула.

– А ты за нас не волнуйся, – заглянула она в огромные от ужаса глаза консультанта. – У нас на сегодня – билеты до Москвы, а оттуда – до Мехико.

– Пока мы у папаши жили, мы деньги копили, – с довольным видом объяснил Кирилл. – А потом решили на прощание папу в тюрьму определить. Ну, мы не знали, конечно, что в нашей же семье у нас есть сообщник – дед наш помешанный! Смешно получилось! Отец, поняв, что я не буду на него пахать, хоть режь, пересадил меня в офис деда. И все равно я понятия не имел, что мы с ним, оказывается, одно дело делаем! Мы с Полинкой, когда все узнали, так смеялись, что чуть не лопнули!

Молодые люди расхохотались.

– Да, смешно! – покашливая, сказала Поля. – А ты, Фень, хочешь спросить, зачем это я в брачное агентство пришла?

Феня кивнула.

– Я на самом деле закомплексованная. – Полина присела перед Феней на корточки и уютно оперлась щекой на ладонь. – Да и замуж уже хотела. И мне твоя помощь помогла, правда! Но еще больше мне помогло другое. Недавно Кирилл привез меня в дачный поселок и показал, что он делает. Через какое-то время я тоже решилась – вот этот ожог как раз тогда и получила. Комплексы проходят моментально: это такой кайф – смотреть на дом и предвкушать, как я его сожгу. И потом – сжечь.

– Полька, ты разболталась, пойдем! – поторопил ее брат.

Она отмахнулась.

– Подожди минутку! Так вот, Феня. Сначала я не хотела с Кирюшкой уезжать. Думала, папу посадят за поджоги, а я выйду замуж, буду на его долю от компании жить. Алинке по брачному контракту ничего не причиталось. А потом, когда отец признался, что строить не будет, я навела справки и выяснила – он неофициальный банкрот. Ему нечем кредиты выплачивать. Так что придется уехать с братом. А Эльдар мне очень понравился…

Брат с сестрой закончили работу: жертва была примотана к стулу, бензин разлит по полу. Дети Кострищева, сказав последнее «Пока!», вышли за дверь. Напоследок Кирилл бросил в проем горящую спичку. Наверное, догадалась Феня, тем способом, который описала Полина.

Огонь в луже бензина взметнулся спинкой дракона, вмиг поглотил огнеопасную жидкость и размножился до сотен новых дракончиков. И вдруг запылало все вокруг: занавески, покрывала на диванах, газеты на столе, книги. К несчастью, домик был ухоженный, хозяева наезжали регулярно, протапливали его, не позволяя вещам отсыреть.

Никакого выхода из пламенного ада Феня не видела. Ее ноги даже не касались пола, а стул был таким тяжелым, что допрыгать на нем до двери или окна она бы не смогла. Дым стал проникать в легкие, Феня застонала, заметалась на стуле, закашлялась. Последовавшие до обморока несколько минут были полным кошмаром…

4

Она находилась в машине скорой помощи. Феня осознала это в тот миг, когда ощутила себя лежащей на спине, дышащей, живой. Удивление сменилось приступом паники – вдруг это сознание обманывает себя перед смертью? Страх заставил Феню подскочить.

– Лежите, лежите! – захлопотала медсестра, одетая в куртку поверх белого халата.

– Я живая?

– А то!

Приподнявшись на локте, Феня через окно увидела бегущего к «скорой» Васю.

– Фенька, блин, ну ты попала! – заорал он, влезая внутрь машины.

– Тише! – осадила его медсестра, но сама вышла из машины, чтобы освободить ему место возле пострадавшей.

– Ага, я тихо… – Вася уселся возле кушетки, на которой лежала Феня. – Как же повезло, что я поехал за Алинкой, а она опять сюда прикатила! Оказывается, у нее тут романтические встречи с каким-то хахалем. В одной из дач, которую она купила. Вот поэтому она ночью и бегала тут. Или это Полинка была? Ох, Эльдар расстроится!..

– Ты уже понял? – Едва проговорив эти слова, Феня надрывно раскашлялась.

– Да, они признались, когда увидели, что я тебя вытащил из домика. А дело было так: я ехал за Кострищевой и увидел машину Кирилла. У меня же все данные на их средства передвижения есть. Остановился, а тут они выскакивают из домика, а домик – вспыхивает. Я вылетаю из машины, врезаю в зуб парню, хватаю девчонку. И его еще – с ноги! Он завизжал, я на каждого – наручники. Обыскал, привязал к дереву, вбежал в дом, а там – ты!..

– Вась… спасибо!..

Детектив подмигнул ей.

Блудный отец

Наталья целый день нервничала. Выдавая своих клиенток замуж, да и в день своей первой свадьбы она удивлялась этой нервозности невест. Что не так? О чем слезы? Ладно, еще в прежние времена выдавали девку замуж в соседнюю деревню не спрашивая, а мужики там злые. Поревешь тут, есть на то основания. Но рыдать белугой, когда выходишь замуж за любимого, – бред! Радоваться надо.

И куда делись все разумные мысли сегодня, в день ее собственной свадьбы, – неизвестно! И злая Фенька не проявляла ни капли сочувствия, более того, шпыняла:

– Увела молодуха мужика из семьи! Отняла отца у родной доченьки! Гарпия ты, Наташка, а не лучшая подруга!

– Перестань! – просила ее Наталья.

– А что, не гарпия? Или мне тебя мамочкой звать?

Наталья из-за ее подколов нервничала еще больше. Вспоминала, как Кристина Петровна прошипела ей: «Толстуха!» – в тот вечер у Феньки. Вспоминала бывшего мужа, воплощение мужчины-тряпки, отнявшего кусок ее юной жизни. А как теперь все пойдет? А вдруг она неудачница?

– Перестань рожу кривить, – сказала ей Феня, когда они обе сидели в парикмахерской. Феню в этот момент стригли, а волосы Наташки укладывали в романтическую дульку. – А то на фотках у тебя будет вместо морды лимон. Я такое видела. Желтый лимон в белом платье. Кошмар.

– Перестань, прошу тебя, – снова попросила Наташка, но, не сдержавшись, хихикнула, представив себе обрисованную в общих чертах картинку.

…После парикмахерской Татьяна сделала Наташке макияж, потом Феня наряжала ее в светлое открытое платье. Она и сама была в платье. Это был подвиг, Наташка его оценила, припомнив, что последний раз Феня сменила брюки на юбку двадцать лет назад, в школьный выпускной. А тут – сиреневое платье по фигуре с розой на плече. Розу консультант по брачным делам тут же попыталась отодрать, но Наташка шлепнула ее по пальцам и пообещала при дальнейших попытках испоганить платье – покусать.

Потом был ЗАГС, а затем последовала вечеринка в «Джазе». Эта вечеринка на сто человек была свадебным подарком Фени. Сухаревы хотели заплатить ей кругленькую сумму за помощь в их запутанном деле, оставшемся для Натальи большой тайной, но Феня попросила бартер.

Во время всех этих событий Наталья почти не обращала внимания на своего жениха. Посмотрела на него пристально только в ЗАГСе, после слов Фени:

– Эх, отец у меня – красавец-мужчина! Как я прошляпила! Могла б ему жену побогаче сосватать.

Владимир Николаевич дернул дочь за ухо. А Наташка, поглядев на него, вдруг перестала переживать о чем бы то ни было. Она была права: дуры невесты, что нервничают.

© Розова Я., 2013

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Примечания

1

События, ставшие основой этого сюжета, описаны в повести «Импровизация на тему убийства» (М.: Центрполиграф, 2010).

Content

Яна Розова
Меню холодных блюд

Блудный отец

Брачное агентство

Такая любовь

Меню холодных блюд

Брачное агентство

Лед и пламя

Такая любовь

Блудный отец

Меню холодных блюд

Брачное агентство

Блудный отец

Лед и пламя

Меню холодных блюд

Брачное агентство

Такая любовь

Лед и пламя

Меню холодных блюд

Такая любовь

Лед и пламя

Сумбур и мешанина

Такая любовь

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Фальшивка

Такая любовь

Меню холодных блюд

Брачное агентство

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Меню холодных блюд

Фальшивка

Лед и пламя

Такая любовь

Лед и пламя

Фальшивка

Меню холодных блюд

Блудный отец

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Меню холодных блюд

Блудный отец

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Блудный отец

Меню холодных блюд

Лед и пламя

Брачное агентство

Лед и пламя

Блудный отец

Примечания