Рэй Морган

Прощай, мечта

Глава 1

Дрожь пробирала Тори Сандз до костей. У нее зуб на зуб не попадал. Но дрожала она не только от холода — она не на шутку испугалась.

Господи, что ей делать? Она успела добраться до отмели, когда яркое солнце светило, как на пляже в Калифорнии. А занесли ее сюда сентиментальные воспоминания — она хотела пройтись вокруг обрыва и оживить в памяти свои детские игры в пещерах. И совсем забыла, как быстро здесь меняется погода, не говоря уже о приливах.

И вот теперь она в ловушке, потому что при полной воде отмель превращалась в остров. К тому же сгустился туман, мгновенно поглотив все вокруг.

Такой туман раньше называли убийцей. Она тогда была ребенком и жила наверху, на утесе, в поместье Хантингтонов. Она была единственным ребенком в семье дворецкого.

Конечно, она могла бы доплыть или дойти вброд до берега, но она не видела земли, да и течение наверняка унесло бы ее в открытый океан.

Гром загрохотал так оглушительно, что она вздрогнула. Сейчас еще и дождь пойдет.

Как же ей отсюда выбраться? Она никому не сказала, куда направляется. Сотовый телефон отключился, фонаря у нее не было. Неужели придется провести здесь ночь?

«И потом ее сожрало скользкое морское чудовище…»

Эта фраза из давно забытой детской сказки пришла ей в голову.

Надо звать на помощь. Но она не увидела ни одной живой души, когда шла через дюны и насыпи мокрого песка. А что еще ей остается делать?

— На помощь! — изо всех сил закричала она. — На помощь! Я не могу выбраться с отмели. На помощь!

Никто не откликнулся, лишь ритмичный плеск воды о берег. Откуда-то издали донесся звук сирены, подающей сигнал судам. Тори обхватила себя руками и зажмурилась от ветра — пряди волос били ей в глаза. Она была на грани истерики.

— Миссис Марино? — раздался в темноте глубокий мужской голос. — Вы где?

О господи! Значит, она не умрет здесь от холода. Но как он ее назвал? Миссис Марино? А, да. Под этой фамилией она представилась, чтобы Хантингтоны не заподозрили, кто она на самом деле.

— Я здесь! — выкрикнула она. — Что мне делать?

— Стойте на месте.

Какой голос! Она уже в него влюбилась. Твердый, мужественный и уверенный. Такому голосу можно доверять. Хорошо бы еще, чтобы этот человек соответствовал своему голосу.

* * *

Марк Хантингтон с ворчанием стянул куртку и термофутболку. Не таким образом он собирался провести остаток дня. Теперь придется спасать одну из стаи стервятников, налетевших на Шангри-Ла, его фамильное поместье.

Он отдавал себе отчет в создавшейся ситуации. Денег нет. Наследство уплывает. За десять лет военной службы он не накопил достаточно средств, чтобы заплатить налоги, которые его мать давно игнорировала. Ей кажется, что, продав поместье, она разрешит проблему. А она — официальный владелец.

Итак, Шангри-Ла выставлено на продажу. Объявления, которые мать тщательно продумала, привлекли восемь покупателей — они приехали на уикэнд, чтобы осмотреть поместье. Все они, по мнению Марка, мошенники, которых следует утопить.

Ну, разумеется, фигурально. За годы, проведенные им в спецподразделении «морских котиков» армии США, у него в мозгу прочно укоренились такие понятия, как защита и спасение, и, чтобы избавиться от этих этических норм, понадобилось бы нечто большее, чем обычная злоба.

— Говорите со мной, — приказал он стоящей в тумане женщине, поскольку не мог ее видеть. — Я пойду на ваш голос.

— Хорошо! — крикнула в ответ она. — О чем мне говорить?

Он фыркнул. Не все ли равно о чем? Он не собирается вслушиваться в слова, ему важен звук ее голоса. Может, посоветовать ей пересказать условия, на которых она хочет купить его родовое поместье? Ха-ха.

— Спойте песню, — предложил он. Посмотрев на свои пляжные шорты, он решил их не снимать, а куртку и рубашку снял, потому что подумал, что ему придется плыть, если там окажется достаточно глубоко. — Можете рассказать стихотворение. Все что угодно.

Вода оказалась ледяной. Из-за плотного тумана он ничего не видел. Он услышал, как женщина начала что-то напевать. А у нее приятный голос. Он остановился и прислушался. Мелодия показалась ему знакомой. Похоже на кельтскую народную песню. Где он мог слышать это раньше? Но какое это имеет значение? Пусть продолжает петь, чтобы он смог поскорее ее найти.

Недовольно хмыкнув, он двинулся против течения вперед.

Тори слышала, как он приближается к ней. Как она ему благодарна! Она подняла голову, туда, где должно быть солнце, и запела изо всех сил.

Через несколько минут плеск воды раздался совсем близко, и она начала различать темный силуэт.

— Слава богу! — воскликнула она. — Я боялась, что придется провести ночь здесь, на холоде.

Он ничего на это не ответил. Когда он подошел ближе, Тори показалось, что черты его лица ей знакомы. О нет! Этого не может быть.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

— Миссис Марино, я Марк Хантингтон. Мардж — моя мать. Так что теперь вы знаете, что я не бомж, промышляющий на пляже.

Сердце у нее глухо застучало. Марк Хантингтон. Что он здесь делает? Она не видела его много лет… пятнадцать, по крайней мере. Она слышала, что он был за границей на военной службе.

Но вот он здесь, смотрит на нее, смотрит не слишком доброжелательно, несмотря на вежливые слова.

— А как вы вообще сюда попали? И зачем?

Он ее не узнал! Это хорошо. Да и как он мог ее узнать? Она ведь едва его узнала. Не узнала бы, если бы встретила где-нибудь еще. В последний раз, когда она видела его, он был эдакий долговязый, самоуверенный подросток, который, вероятно, и не догадывался о ее существовании.

А сейчас он весь состоит из выпирающих мускулов. У него широкие плечи, темные, падающие на лоб волосы и прозрачные голубые глаза, которые враждебно на нее смотрят. Он — самый потрясающий мужчина, каких она когда-либо видела. От волнения она не могла произнести ни слова.

Он нахмурился:

— Вы в порядке?

Она кивнула.

— Э… меня зовут Тори. Но вам, очевидно, это известно. Я просто осматривала пещеры, сгустился туман и…

— Понятно, — прервал ее он. — Значит, все в порядке. Ваш муж забеспокоился, когда вы не появились к чаю. Вас все ждут.

Муж? Какой еще муж? У нее нет мужа. Ох. Но у нее есть Карл Марино, и он выступает в роли ее мужа. Она не должна этого забывать.

— Мне очень жаль, что я причинила столько беспокойства, — сказала она, овладев наконец собой. Неудивительно разволноваться при виде того, в кого ты была влюблена, когда он был мальчишкой. Но ей следует помнить, что он — враг, как и все остальные Хантингтоны.

И вот сейчас один из Хантингтонов спасает ее от холода. Ситуация по меньшей мере щекотливая.

— Я потеряла счет времени.

Он кивнул, окинув взглядом ее голые руки и ноги, едва прикрытые коротким летним платьем.

— В следующий раз захватите куртку, — грубо посоветовал он. — Холодает очень быстро.

Она это знала. Ведь в детстве она каждое лето проводила на этом самом побережье. Но с тех пор прошло ни много ни мало пятнадцать лет, и когда она увидела место, где играла ребенком, то от волнения забыла о капризах погоды.

— Со мной все хорошо, — резко ответила она. — Вы отведете меня обратно?

Он оглядел ее с головы до ног, и впервые в его глазах промелькнуло что-то похожее на добрую усмешку.

— Нет, — сказал он. — Я вас отнесу.

— Что? — Она отступила назад по песку. — Нет, вы не можете нести меня.

— Почему нет? Я достаточно натренирован в переноске различных грузов, а вы уж точно много не весите.

Он что, высмеивает ее? И откуда такая враждебность, если он считает, что увидел ее впервые?

— Груз с куриными мозгами? Я не предполагала, что вы настолько хорошо меня знаете. — Она не удержалась от резкого тона.

У него скривились губы.

— Я не это имел в виду.

— Возможно, но вы это высказали.

— Миссис Марино, — подавляя раздражение, произнес он, — вашего мужа едва не хватил удар. Он думает, что вы могли упасть с обрыва или что-то в этом роде. Поэтому я хочу благополучно доставить вас в дом. — Он нетерпеливо дернул плечом. — И давайте покончим с этим.

Она посмотрела на его гладкий, крепкий торс, которого ей придется касаться, если он понесет ее на руках. Сердце у нее начало колотиться подобно молоту. Когда-то она мечтала о том, чтобы дотронуться до него, но тогда она была почти что в него влюблена. А сейчас… она не сможет до него дотронуться. К тому же он — враг.

— Нет, — сказала она. — Я пойду сама. Я… буду держаться за… — Она хотела сказать «за рубашку», но на нем не было рубашки, только пляжные шорты. От мысли, что ей придется просунуть пальцы за резинку на шортах, у нее стянуло горло.

Он все понял.

— Да, именно так — держаться за шорты, — насмешливо сказал он. — Я все же вас понесу.

Она замотала головой:

— Нет.

Терпение у него лопнуло.

— Слушайте меня внимательно. Течение очень сильное. Если вы не устоите на ногах, то вас унесет в море. Тогда мне придется плыть за вами, и я не уверен, что смогу вас спасти. Будет лучше и вам, и мне, если вы позволите взять вас на руки.

— А по-другому никак нельзя?

— В чем дело? — сердито спросил он.

Она не менее сердито ответила:

— Но вы же почти голый.

Он смерил ее таким взглядом, будто она спятила.

— Да вы сами не очень-то одеты. Если бы мы собрались купаться, вас бы это не смутило.

— Но…

— Послушайте, с каждой минутой вода прибывает. — И с иронической улыбкой заметил: — Обещаю, что буду нежным.

Зло берет слушать такое! Тори в замешательстве не знала, как ей поступить, но тут он шагнул к ней, подхватил и поднял на руки. Он сейчас перекинет ее через плечо! Она вскрикнула, и тогда он одной рукой взял под колени, а другой — за спину. Она обхватила его за шею, чтобы не упасть.

Он такой крепкий, и кожа у него такая теплая… Это подействовало на нее как наркотик. Она закрыла глаза, стараясь забыть о том, что он не тот самый мальчик, на которого она смотрела с обожанием.

Хотя это обожание начало исчезать, когда Хантингтоны уволили ее отца, обвинили его в преступлениях и выкинули всю семью из дома, который давно стал для них родным. От правды не скроешься — Хантингтоны разрушили ее семью, разбили в пух и прах их жизнь. И все это из-за лжи. С тех пор все изменилось, пошло не так, а боль и обида продолжали сжигать ее.

Но… если не думать о том, кто он на самом деле, ей было даже приятно. И к тому же ее никто никогда так сильно не обнимал.

Вода вздымалась и бурлила. Тори чувствовала, что он передвигается с усилием. Один раз он споткнулся, и вода обрызгала ей ноги. Она вскрикнула и крепче ухватилась за него, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Я вас держу, — хрипло произнес он. — Уже совсем близко. Мы почти добрались.

Она приподняла голову и посмотрела вперед, но ничего не увидела — только холодный, серый туман. Как он может знать, что они почти добрались? Она этого тоже не знает. Зато знает точно — кожа у него гладкая как шелк.

Туман начал рассеиваться, и Тори увидела берег.

— Вот мы и на месте, — сказал он.

Тори по его походке почувствовала, что он идет по сухому песку. Он поставил ее на землю, а она… ощутила сожаление.

— Наденьте мою куртку, — сказал он, подобрал куртку с песка и отдал ей.

Она послушно оделась. Куртка из денима была большая и тяжелая, с металлическими заклепками у карманов. И еще хранила его тепло.

Тори повернулась к нему. Он стоял, задрав руки и натягивая через голову термофутболку. Она как завороженная смотрела на игру мускулов у него на груди и вдруг охнула, увидев глубокий продолговатый шрам на ребрах. Она была поражена, и он это заметил — судя по тому, как изменился его взгляд. Тори хотела было спросить про шрам, но по его глазам поняла, что не следует этого делать. Хотя надо же что-то сказать — она не хотела, чтобы он счел ее невоспитанной особой.

— Благодарю вас, — произнесла она. — Я действительно очень благодарна. Я хочу сказать…

— А я был бы весьма благодарен за ответы на некоторые вопросы, — холодно отреагировал он.

Она уставилась на него:

— Что… Какие ответы? О чем вы?

— О том, что вы здесь делаете. И почему сюда прибыли.

Тори охватила паника. Не может быть, чтобы он так быстро ее раскусил.

— Я… мы приехали посмотреть поместье, разумеется. Оно ведь выставлено на продажу?

Он кивнул, ожидая дальнейших разъяснений.

— Мы приехали посмотреть, захочет ли Карл… я хочу сказать — захотим ли мы приобрести эту собственность. Что-то не так?

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Так. Именно для этого приехали восемь человек — провести уик-энд, осматривая и оценивая недвижимость. — Он прищурился. — Я-то думал, что главное внимание будет уделено дому. Либо внутреннему дворику. Либо водопаду или огромному двору перед домом. Вы же, едва оставив сумки в комнате, отправились к пещерам. А ваш муж пошел искать что-то в старом винограднике. — Он вопросительно изогнул бровь. — И что из всего этого следует?

Тори нахмурилась. Она не знала, что Карл ушел самостоятельно осматривать окрестности. Да, выглядит странно то, что их обоих потянуло в разные стороны, причем сразу же по приезде. Она должна постараться развеять все подозрения.

— Что вы хотите этим сказать? Что следует? Ничего не следует. Нас просто интересует все: дом, территория, пляж. Я слышала о пещерах и… и захотела сама их осмотреть.

Его не убедили ее слова.

— Пещеры едва ли самая главная достопримечательность в поместье. Они, разумеется, имеют историческое значение. Их привечали контрабандисты еще с испанских времен. — И язвительно добавил: — Вы по этой причине там были? Что-то прятали?

Тори едва не расхохоталась, хотя понимала, что он вовсе не шутит.

— Будь это так, я вам ничего не захотела бы рассказать. — Она закусила губу, тут же пожалев о своих словах, и приказала себе держаться миролюбиво. И громко уточнила: — Я хочу увидеть все. Кажется, это замечательное место.

— Хм… да. — Голубые глаза мрачно смотрели на нее. — И оно стоит намного дороже той цены, которую назначила моя мать. — Он усмехнулся. — Но вы ведь сами это понимаете.

Раскат грома прозвучал зловеще, словно подчеркивая смысл сказанного им. Крупные капли дождя забили о песок. Тори снова пробрала дрожь.

Глава 2

Воздух сотрясали раскаты грома, полил сильный дождь. Марк посмотрел на небо и выругался.

— Раз начался дождь, туман не скоро рассеется. Через дюны нам не пройти. Видите сарай вон там, за ледяником?

Он указал на дерево и на деревянное строение неподалеку от него, и они побежали туда. К счастью, дверь не была заперта. Они, задыхаясь, вбежали внутрь, Марк захлопнул дверь и посмотрел на Тори. Она поспешно отвернулась.

— Дождь скоро закончится, — сказал он. — Можем пока что сесть и переждать.

Внутри сарая было чисто, рабочие инструменты — по одной стене, вдоль другой — мешки с гравием и торфяным мхом. Тори села на пластиковый мешок, прислушиваясь к стуку дождя по крыше. В нескольких местах струйки воды текли по стенам, но больших протечек не было. Оба молчали, да и дождь слишком громко стучал, так что все равно заглушил бы их голоса.

Марк сидел, отвернувшись от нее, и смотрел в маленькое окошко на дождь, поэтому Тори смогла разглядеть его — затылок, шею, широкие плечи.

Ее опять проняла дрожь, но на это раз не от холода — она начала понимать, что ее задача будет не из легких. И с чего она взяла, что будет просто? Пятнадцать лет она ненавидела Хантингтонов, и у нее в мозгу укрепился образ монстров. Она безумно хотела обелить имя отца и восстановить справедливость.

Но теперь, когда она очутилась лицом к лицу с ними, все выглядит по-другому. Действительность идет вразрез с тем, что она нафантазировала. Они — обычные люди. Правда, это не означает, что они не виноваты. Но все-таки они лишь обычные люди.

Прежде всего Мардж, мать Марка. Когда Тори с Карлом шли по аллее к дому и поднялись по ступеням на широкую террасу перед парадной дверью, сердце у нее так сильно колотилось, что она боялась, как бы не хлопнуться в обморок. Но тут дверь распахнулась, и они увидели невысокую рыжую женщину в простом брючном костюме. Она тепло улыбалась, приветствуя их в Шангри-Ла. Она не походила на Круэллу де Виль[1], которой всегда представлялась Тори все эти годы. На самом деле она скорее смахивала на шоколадное пирожное. Тори была разочарована.

Старшая сестра Марка Шейла показала их комнаты. Шейла оказалась ближе к нарисованному Тори образу. Она всегда была заносчивой особой, и по ее виду было ясно, что она не переменилась, хотя на дьяволицу не тянула.

В семье было двое мальчиков, Марк и его старший брат Рики. Когда они с Карлом приехали, Тори решила, что оба молодых человека сейчас не живут в доме, что у них собственная жизнь где-то в другом месте. Каково же было ее удивление, когда она увидела Марка здесь.

Конечно, больше всех виноват в случившемся был отец Марка, Тим Хантингтон, которого все называли Хант. Он утонул много лет назад, когда его лодка опрокинулась в заливе. Вот кому Тори не смогла бы противостоять, так это ему. Духу не хватило бы.

Она представляла себе, как все произойдет: она приезжает в Шангри-Ла, находит доказательства, оправдывающие ее отца, торжественно представляет эти доказательства Мардж и Шейле, а те с рыданиями просят прощения. Она даже потребует, чтобы они написали отказ от своих обвинений и отослали бумагу в местную газету «Веселый маяк». Это вызовет переполох в маленьком городке. Мэр назначит день, чтобы отметить это событие, и вручит Тори памятный почетный значок. А Тори отвезет его в Лос-Анджелес и отдаст маме. Об этом она мечтала не один год.

Но недавно она нашла доказательство, которое бросало тень на ее надежды. Неужели в этой трагической истории было что-то еще, чего она не знала? И по этой причине она сегодня здесь.

Ливень почти перестал, и уже не было слышно барабанной дроби по крыше. Марк повернулся к Тори, голубые глаза смотрели скептически.

— Расскажите мне про Карла, — неожиданно произнес он.

— Что именно? — Этого Тори не ожидала.

— Как долго вы с ним женаты?

Тори нахмурилась. Врать ей совсем не хотелось. Но как быть? Наверное, надо уйти от прямого ответа, избежать фактов любым способом.

— Не долго, — сказала она.

— Выходит, вы молодожены?

Она улыбнулась. Трудно представить Карла молодоженом, такой он холодный и не эмоциональный тип. Его интересуют исключительно сделки и соглашения. То, что они приехали сюда вместе, — часть сделки между ними. Ему необходимо делать вид, что он женат, а ей — проникнуть в Шангри-Ла таким образом, чтобы Хантингтоны не узнали, кто она.

— Дети у вас есть?

— Нет. Детей нет.

— Догадываюсь, что нет, поскольку вы попросили раздельные спальни.

Тори покраснела, глаза у нее сердито сверкнули, но она сдержалась.

— Карл храпит, — сказала она, придерживаясь версии, которую они изложили, когда договаривались о своем пребывании в Шангри-Ла. Это было единственным требованием Тори, когда Карл попросил ее поехать с ним. Раздельные спальни, и не важно, как странно это выглядит.

Марк сощурился.

— Карл старше вас?

Она не удостоила ответом этот вопрос. Ей вдруг стало неудобно сидеть на мешке с гравием, и она встала, чтобы немного размяться, хотя места было мало.

— Где вы с ним познакомились?

Она разозлилась. У нее даже пальцы задрожали. Он что, собирается распутать головоломку, потянув за нитку? Но она должна предотвратить это.

— Он нанял меня организовать коктейльную вечеринку для своих деловых партнеров.

— Вы работаете организатором подобных мероприятий?

— Да. Я обслуживаю приемы. — Она обрадовалась, что разговор перешел на хорошо знакомую ей тему. — Обслуживаю любые торжества, большие и маленькие. Устраиваю людям волшебную сказку.

Он усмехнулся.

— Охотно верю. Значит, вы во время приема в него влюбились?

— Можно сказать и так, — осторожно ответила она, опасаясь дальнейших расспросов. Она не должна позволить ему одержать над ней верх. Тори бросила на него сердитый взгляд. — Послушайте, Марк, отчего такой повышенный интерес к моей личной жизни?

Он понял, что немного перегнул палку. Причины для подозрительности у него были, и он с недоверием смотрел на каждого из посетителей, наводнивших на уик-энд дом. Последний раз такой наплыв чужих людей произошел вскоре после смерти отца, который утонул в заливе — его парусник опрокинулся. Стоило появиться слухам, что он унес с собой на дно сокровища дона Карлоса, кладоискатели расползлись по окрестностям. Никто из них не верил, что старинные испанские драгоценности, хранившиеся в семье Хантингтонов более сотни лет, оказались на дне морском. Каждый считал, что если хорошенько поискать, то обязательно отыщет клад.

Местом, где чаще всего искали клад, были пещеры. Ну разумеется. Потому что в первый раз сокровища были найдены именно в пещерах. И там они были спрятаны, когда исчезли впервые.

Но не на этот раз. Эксперты прочесали весь участок и не обнаружили никаких сокровищ. В предсмертной записке отца так и говорилось: сокровища дона Карлоса вернулись туда, откуда появились, — в море.

Пепел к пеплу, прах к праху, а испанские дублоны — обратно к Нептуну.

Их искала в пещерах эта хорошенькая девушка? Конечно. Зачем еще она поторопилась сюда добраться? У нее даже вид кладоискательницы.

Он долго и пристально смотрел на нее. И хотя в глазах у него промелькнуло что-то похожее на радость, ей от этого легче не стало. Наконец он улыбнулся и ответил на ее вопрос:

— Просто так интересуюсь. Для поддержания разговора. Чтобы убить время. — Он тоже встал с мешка. — Кажется, дождь перестал. Пойдемте.

Он вышел из сарая вперед нее, а она, вздохнув, последовала за ним. Он быстро зашагал по мокрому песку, и Тори пришлось почти бежать, чтобы не отстать. К тому же ноги у него намного длиннее, чем у нее.

Пройдя полпути до утеса, он остановился и подождал, когда она его нагонит.

— Отдохните немного, — сказал он.

— Мне не пришлось бы отдыхать, если бы вы не шли так быстро, — с раздражением ответила она.

— Простите, — произнес он, глядя не на нее, а на большой белый дом над обрывом. Интересно, что они там делают? Он покачал головой. — О чем только она думает?

— Кто? — спросила Тори, хотя была уверена, что он имеет в виду Мардж. — Что-то не так?

Он в ответ промурлыкал слова популярной песни из саундтрека к телесериалу «Сыновья анархии», взгляд его был устремлен куда-то вперед, потом он снова зашагал по песку.

Она последовала за ним, бормоча, что она не Лоуренс Аравийский, но на этот раз он шел не так быстро, и она почти одновременно с ним добралась до конца дюны.

— Дорогая миссис Марино, — с налетом сарказма произнес он, — вот мы и достигли конца пути. Полагаю, что пришла пора расстаться.

— Вы не войдете в дом?

— Не сейчас. У меня дела в другом месте.

— А! В таком случае увидимся позже.

— К сожалению.

Вдруг он ухватился за отвороты куртки, словно хотел поправить воротник. Он заставил ее посмотреть ему в глаза, чтобы показать, кто хозяин ситуации. И она это поняла.

— Мне все же интересно, что вы делали в пещерах, — тихо и многозначительно произнес он. — Вы расскажете сейчас или подождете, пока я сам разузнаю?

Потрясенная, она уставилась на него. Его лицо находилось в паре дюймов от ее лица.

— Я… Мне просто было интересно. Я… Мне захотелось пройтись по пляжу, и я…

Он сдвинул брови и глазами сверлил каждую черточку ее лица.

— Я вас знаю? — спросил он.

У нее так громко застучало сердце, что она испугалась, как бы он не услышал этого стука.

— Не думаю, — быстро ответила она. — А теперь, если позволите…

— Не позволю. — Она ощутила на лице его теплое дыхание. — Я вас честно предупреждаю, что воспользуюсь любым предлогом, какой только смогу найти, но не допущу, чтобы кто-либо из вас погубил Шангри-Ла.

Она, как завороженная, смотрела на него. Ее потряс его угрожающий тон.

От обрыва донесся крик. Они оба повернулись в ту сторону — по деревянным ступеням спускался Карл.

— Тори! Слава богу, с тобой ничего не случилось.

Она посмотрела на Марка — он не отпускал лацканов куртки. Их взгляды встретились. В глубине его глаз затаились одиночество и недоверие. Недоверие ко всем людям. Кто-то должен позаботиться о том, чтобы он научился доверять. Жаль, что она — неподходящая персона для этого.

Она лжет ему. Когда он это обнаружит, то отвернется от нее, забудет о ней, как о вчерашних новостях.

Карл приближался, так что им следует отодвинуться друг от друга.

— Просто не забывайте об этом, миссис Марино, — холодно произнес Марк. — Я буду следить за вами.

Окинув ее тяжелым взглядом, он наконец повернулся и ушел.

Тори подавила стон. Марк Хантингтон будет за ней следить. Вот это да! Теперь они поменялись местами — когда ей было пятнадцать лет, за ним следила она. Тори закусила губу, чтобы не рассмеяться, и повернулась к подошедшему Карлу.

Высокий и худой, с копной рыжих волос, Карл по-своему был красив и производил впечатление очень уверенного в себе человека. Но сейчас он явно нервничал. Может, Марк грозился и за ним тоже следить?

— Что ты вытворяешь? — прошипел Карл, глядя вслед уходящему Марку. — Ты все испортишь, если станешь путаться с парнями.

Путаться? Тори обиделась.

— Да он только что меня спас. Мне угрожала опасность.

— Где ты была?

— А где был ты? — парировала Тори, запахнувшись в куртку. — Я слышала, что ты обследовал виноградники. Я-то думала, что тебя интересует исключительно дом.

Он отвел глаза, но она успела заметить, что взгляд у него виноватый. Что это значит? А он схватил ее за руку и потащил к лестнице, что-то бормоча себе под нос.

Он был раздражен, но Тори знала, что его не очень-то взволновало ее исчезновение — просто он не хотел, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил. Но если говорить начистоту, то она чувствовала то же самое по отношению к нему. Они оба партнеры в этом деле и больше никто. И уж точно не любящая пара.

Карл оглянулся через плечо, когда они поднимались по деревянной лестнице.

— Держись подальше от этого парня, — сказал он. — От него могут быть одни неприятности.

— Его зовут Марк Хантингтон, — сообщила Тори на случай, если Карлу это неизвестно. — Он — сын Мардж Хантингтон.

— Он тебя не узнал, надеюсь? — всполошился Карл, поскольку знал все о ее детстве в Шангри-Ла.

— Нет. Не думаю.

— Хорошо.

Тори с любопытством посмотрела на Карла.

— Мне кажется, что тебе следует быть с ним полюбезнее и не избегать его, — сказала она. — Он, скорее всего, много чего знает и, возможно, смотрит на все по-другому, не так, как его мать. — Но тут она вспомнила, что ей сказал Марк как раз перед появлением Карла. Может, не стоит сближаться с Марком? Может, безопаснее, если Карл будет держаться подальше?

Карл отмахнулся от нее:

— Думаю, что выужу больше полезных сведений об этом месте самостоятельно. — Он выразительно взглянул на Тори. — И ты поможешь мне.

— Я?

Он кивнул:

— Ты. Зачем я привез тебя сюда? Ты выросла в этом месте. Ты знаешь все секреты. — Он хитро улыбнулся. — Разве нет, милая?

Когда они подошли к широкой передней террасе, Мардж Хантингтон распахнула дверь и закудахтала:

— Как же все за вас переживали!

Тори ничего не ответила Карлу, но не думать о его словах она не могла. Эти слова стучали у нее в мозгу, когда она поднималась в свою комнату, чтобы переодеться к обеду.

«Ты знаешь все секреты».

Почему-то от этих слов Карла ей стало холодно. Может, пора посмотреть правде в глаза? Карл вызывал у нее сомнения, но она не обращала на это внимания, потому что он дал ей шанс вернуться в Шангри-Ла — без него такого шанса у нее никогда не возникло бы. Ему важно было произвести впечатление солидного женатого человека — это помогло бы ему в покупке поместья.

Когда он расспрашивал ее о детских годах в Шангри-Ла, она с радостью рассказала ему все, что помнила. Но сейчас, когда они здесь, она начала понимать, что у него на уме еще кое-что. Что ему нужно? Тори опять охватила дрожь, несмотря на теплую куртку Марка.

В комнате, куда ее поселили, было слишком много всего розового, но это на ее вкус, а в общем комната очень уютная. Старомодный балдахин над кроватью, везде плюшевые подушечки в форме сердец. Около входа — две двери: одна на балкон, а вторая в ванную.

Тори сняла куртку Марка и перебросила через спинку стула. Затем вышла на балкончик и облокотилась на деревянные перила с резными завитушками. Она смогла разглядеть красную черепичную крышу коттеджа дворецкого, где жила ребенком. У нее сдавило горло.

— Я вернулась, Хантингтоны, — прошептала Тори. — Я вернулась и собираюсь выяснить, что же на самом деле произошло пятнадцать лет назад, когда вы разрушили мою семью. — Она тряхнула головой, отбросив густые светлые волосы. — Приготовьтесь к этому. Я хочу получить ответы на свои вопросы.

Шангри-Ла[2].

Название навевало образы таинственного Востока, но поместье Хантингтонов находилось прямо посередине центрального побережья Калифорнии. Огромный, старый и беспорядочно построенный викторианский дом стоял на утесе над океаном. Ничего таинственного в нем не было.

Тори оглядела окрестности и почувствовала боль и разочарование. Как все изменилось! Прекрасный розарий, которым так гордился мистер Хантингтон, зарос травой, шпалеры, тянувшиеся вдоль утеса, исчезли. У подъездной аллеи появились какие-то новые строения, а место теннисного корта занял бассейн. Ее охватила тоска при виде этих изменений, и она пошла обратно в дом, где тихо проскользнула по коридору на кухню. Когда же она повернулась, чтобы уйти, то увидела в дверях Марка.

— Что-то ищете? — спросил он, недоверчиво глядя на нее.

Она виновато заморгала. Хотя с чего ей чувствовать себя виноватой?

— Просто хотела попить воды.

Он подошел к буфету, достал стакан и налил ей воды из кувшина, стоящего на столе у раковины. Он внимательно наблюдал за тем, как она пьет.

— Почему вы не с мужем? — вдруг спросил он.

— С кем?

Забавно. Стоит Марку появиться, как у нее совершенно вылетает из головы, что она за кем-то замужем.

Тори изобразила фальшивую улыбку.

— Карл предпочитает самостоятельность.

— Вам повезло, — холодно заметил он.

Она снова улыбнулась, но ответной улыбки не получила и поспешно вышла.

Тори сидела за обеденным столом в окружении разношерстной компании потенциальных покупателей. Это сборище напомнило ей сцену в столовой из фильма «Звездные войны». Логово подлецов — в этом нет сомнения.

К примеру, Том, разудалый техасец, — его оглушительный смех сотрясал комнату. Рядом с ним — модница Лайла, хорошенькая молодая вдова из Лос-Анджелеса, свысока взирающая на всех, от чего ее тонкие ноздри презрительно трепетали. Андрос, греческий ресторатор, и его жена Нина — на первый взгляд приятная пара. Что касается Фибе, пышной блондинки в платье с глубоким декольте, и Фрэнка, зловещего на вид маклера по продаже недвижимости — к тому же одетого так, словно он претендовал на роль в провинциальном варианте фильма «Лихорадка субботнего вечера», — то Тори не хотела бы встретиться с ними ночью в темном переулке.

Мардж Хантингтон сидела во главе стола, как гостеприимная хозяйка, и старалась развлечь всех шутками. Она почти не постарела за пятнадцать лет. Все такие же ярко-рыжие волосы развевались подобно флагу. Тори помнила, как она загорала на пляже и устраивала ланчи для дам из местного женского клуба.

Вначале Тори занервничала: а не узнает ли ее Мардж, но та едва на нее взглянула. Да и почему она могла ее узнать? Тогда Тори звалась Вики — уменьшительное от Виктории, была ничем не примечательной толстощекой коротышкой с волосами мышиного цвета. Типичная застенчивая простушка, у которой мало подружек.

Но это было тогда. А сейчас — это сейчас. Она кое-чему научилась, заняла определенное положение в жизни. Она стала выше, похудела, волосы посветлели, и вообще приобрела уверенность.

Но все же, сидя за столом с этой женщиной, Тори немного нервничала. Каждый раз, когда она встречалась взглядом с Мардж, сердце у нее билось чаще. Тори не отпускала мысль, что хозяйка дома в какой-то момент ее узнает.

Возможно, этого не произойдет. В конце концов, Мардж слишком занята собой, своими делами.

К встрече с Мардж Тори была готова, но ей и в голову не могло прийти, что здесь окажется Марк. Неужели его присутствие обернется роковой ошибкой? Марк вполне может поломать все ее планы.

Еда была вкусной — холодная форель, жареные корнуоллские куропатки и теплый яблочный пирог с карамельной глазурью на десерт. Тори заметила, что дворецкий, приторный красавчик — его все попросту называли Джимми, — обменивался с Мардж откровенными взглядами, намекающими на ночной визит в ее спальню. Тори было противно это наблюдать. Но не все ли ей равно? Отца здесь больше нет, и он не увидит столь непрофессионального дворецкого в Шангри-Ла. Если бы увидел, то пришел бы в ужас.

Мардж изложила планы на уик-энд.

— Я хочу, чтобы вы так же полюбили Шангри-Ла, как и мы, — сказала она, одарив каждого из сидящих за столом улыбкой. — Я хочу, чтобы вы прочувствовали, что это такое, когда океан практически у вас во дворе. Я хочу, чтобы вы осмотрели сады, виноградники, скалы. Я хочу, чтобы вы поехали в город и походили по нашим оригинальным магазинчикам. Стоит вам ощутить прелесть этого места, оценить, какие здесь открываются возможности, то, я знаю, вы поймете, как это может изменить и обогатить вашу жизнь.

Техасец весело хмыкнул:

— А вы будете ждать и надеяться на то, как один из нас изменит и обогатит вашу жизнь изрядным кушем. Да?

Мардж и глазом не моргнула:

— Конечно. Разве дело не в этом?

Все засмеялись, но немного натянуто, искоса глядя друг на друга. В конце концов, если всем им понравится поместье, то они вскоре будут соперничать, чтобы приобрести его.

Лайла начала распространяться по поводу укрепляющего влияния на здоровье свежего морского воздуха, а Фибе бросала кокетливые взгляды на техасца. Тори посмотрела на сидящего рядом с ней Карла — он уставился в тарелку, а его мысли явно гуляли где-то еще.

А затем произошла странная вещь — волосы у нее на затылке зашевелились. Она быстро подняла голову и увидела Марка. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и, сложив руки на груди, холодно наблюдал за ней. На нем была трикотажная рубашка с длинными рукавами, на предплечье — эмблема воздушного десанта. Он стоял с видом человека, который решает, кто из присутствующих хороший, а кто — нет. Тори подумала, что ей уже ясно, к какой категории он отнес ее.

Смешно. Подобный взгляд от Марка Хантингтона заставил бы ее в прежние времена убежать куда-нибудь и спрятаться. Но времена изменились. Она выросла, и у нее тоже появился характер. Поэтому она подняла бокал с вином, словно хотела поприветствовать его, и улыбнулась.

Выражение лица у него не изменилось, но в глазах промелькнуло что-то похожее на усмешку. Она пожала плечами и поставила бокал на стол.

Марк продолжал стоять там, где стоял, и изучал по очереди сидящих за семейным столом. У каждого из них свои скрытые мотивы. И за каждым надо следить.

А может, у него просто паранойя? Долгие месяцы на переднем крае военных действий вполне могут довести человека до такого состояния. Он должен быть начеку, поскольку многие из его сотоварищей закончили именно так — им мерещились убийцы за каждым деревом. Как бы ему не уподобиться им.

Но прямо сейчас у него другая большая проблема — его взгляд прикован к Тори, так и тянется к ней, он не может оторвать от нее глаз.

Что-то в ней невольно задело его за душу. Это происходит инстинктивно, берет начало откуда-то изнутри, и он не в силах этому воспротивиться.

Он не доверял ей и уж точно не доверял Карлу. Он уже позвонил одному старому другу, который работал в местной полиции и по роду деятельности был связан с ФБР, и попросил его проверить, не числится ли чего-либо недозволенного за Карлом.

Он ведь был «морским котиком», черт возьми. Он многое повидал, побывал во многих горячих точках. И окружающий мир был к нему не очень-то добр. В него стреляли и едва не убили, на него напали с ножом. Он дрался в барах. Одни красивые женщины его любили, а другие — не менее красивые — ненавидели. Он выжил и собирается пожить еще.

Но того, что обрушилось на него, когда он приехал домой, он не ожидал. Возвращение в родные места, красота Шангри-Ла, воспоминания о своей прежней жизни, об отце и брате, о том, что они значили друг для друга, — все эти чувства захлестнули его, пронзили сердце и надорвали душу, напомнив о своих корнях.

Он перевел взгляд на Тори. В ней, кажется, есть все, что ему нравилось в женщинах: способность любить, смех, живость и ум. У многих женщин, которых он знал, было какое-то одно из этих качеств, а она, кажется, обладает всеми сразу.

Но ему не давало покоя еще кое-что: выражение, появлявшееся в ее глазах, когда он смотрел на нее. Он не мог точно определить, что это. Грусть? Сожаление? Или страх? Она всегда так быстро стирала это выражение улыбкой, что он не успевал разобраться в своих сомнениях.

Правда, одно он знал точно — в Карла она не влюблена. Это было очевидно. Она может любить кого угодно, но не этого типа. Внутри что-то кольнуло. Неужели ревность?

Он скривился. Она его привлекает, и он это признает, но это ничего не значит. Она замужем, и даже если она не любит Карла, ему следует держаться подальше. Как можно дальше.

Он ей не доверял. Да и как мог доверять? Она лжет каждый раз, разговаривая с ним. Тогда почему он не испытывает к ней за это ненависти?

Нет, он не может ее ненавидеть. Даже ее ложь свидетельствует о сообразительности. Как у котенка, который на всякий случай тебя укусит.

Господи! Кажется, ему придется дать ей карт-бланш, хотя это очень опасно. Он должен как можно скорее преодолеть такой душевный настрой.

Он перевел взгляд на мать. Вообще-то она не его родная мать. Ему вдолбили в голову, что он обязан так ее называть. Она его мачеха. Она и ее дочь Шейла появились в жизни отца, когда мать умерла. Теперь же Мардж распоряжается всем в Шангри-Ла, и это очень плохо.

Марк всегда конфликтовал с Шейлой, а вот Рики, его брат, с неохотой, но кое-как с ней ладил. Марк же держался от Шейлы подальше и делал вид, что она не существует.

Бедняга Рики каждый день страдал от нападок Шейлы. Почему брат это терпел? Жаль, что он, Марк, тогда не очень-то дружил с ним и не принял на себя часть тычков, которыми Шейла награждала брата. Но какой смысл сейчас корить себя?

Итак, он вернулся в родовое гнездо, и что же он увидел? Мачеха и сводная сестра собираются расстаться с более чем вековым наследством Хантингтонов. Купить Шангри-Ла нельзя ни за какие деньги.

По крайней мере, он так считает. А они хотят продать все и уехать на Багамы. Словно деньги смогут восполнить потерю наследия предков.

Этого не должно произойти. Шангри-Ла принадлежало не одному поколению Хантингтонов, и он не допустит, чтобы эти выскочки все разрушили. Он — единственный настоящий Хантингтон, и он должен положить конец этому безобразию.

Глава 3

Через несколько минут обед закончился, и Тори пришлось пройти мимо Марка.

Что-то в его голубых с поволокой глазах заставило ее задержаться и не отвести взгляда.

А когда она выходила из столовой, то чувствовала, как его взгляд клеймом жег ей спину, но она не обернулась. Она приехала в Шангри-Ла с одной целью — отыскать факты и восстановить честное имя отца. Не стоит давать Марку основания следить за ней, ходить по пятам.

Ей надо держаться подальше от этого человека… как можно дальше.

Тори присоединилась к остальным на широкой веранде. Дождь очистил воздух от тумана. Вскоре наступят сумерки, а пока не стало совсем темно, Мардж предложила всем прогулку на пирс. Она хотела показать им эллинг и пристань. Гости отправились к берегу, но Тори заметила, что Карл куда-то улизнул, и задержалась.

— Я хочу сбегать за жакетом, — сказала она Мардж. — Я вас догоню.

Поднимаясь по лестнице, она услышала приглушенные звуки в коридоре. Тори пошла на этот звук и оказалась в библиотеке, где увидела Карла — он стучал по деревянным панелям стены.

— Ищешь тайник? — язвительно спросила она.

Он резко обернулся, его худое лицо было напряженно-сосредоточенным.

— Просто проверяю качество постройки, — ответил он.

— Я скажу тебе, какое это качество, — рассердившись, сказала Тори. — Дом старый, построен около ста лет назад. И стоит до сих пор. Я бы не стала сама проверять качество дерева на звук. Если ты хочешь его купить, то, очевидно, должен пригласить специалистов. Инженеров-строителей и архитекторов.

— Да, разумеется. — Он недовольно на нее взглянул — она ему явно помешала. Поколебавшись, Карл приблизился к ней, его темные глаза лихорадочно бегали по комнате. — Но в этих старых домах часто имеются ложные передние стенки, а за ними скрываются тайные проходы, — зашептал он. — Тебе что-нибудь об этом известно? Ты когда-нибудь находила такой проход?

Она покачала головой. Карл действительно ведет себя странно.

— Карл, я никогда не входила в дом, когда жила в поместье. Мой отец здесь работал, но не я. Мы жили у ворот, в доме дворецкого. Я даже на веранду никогда не поднималась.

— Точно?

— Точно.

Он махнул рукой на застекленный шкаф в углу.

— И ты никогда не видела мешка с испанским золотом, который они выставляли там?

Тори повернулась к шкафу. Пустая витрина — это печальное зрелище. И так витрина, должно быть, выглядела последние пятнадцать лет. Почему они оставили все в таком виде?

— Нет, — сказала Тори. — Я никогда не видела этого мешка.

По крайней мере, здесь.

В коридоре послышался шум, и неожиданно в дверях появился дворецкий Джимми. Он удивился, увидев их в библиотеке. Тори доброжелательно ему улыбнулась и сказала Карлу:

— Я задержалась, чтобы взять жакет. Присоединяйся к остальным. Они собираются осмотреть старый эллинг. Тебя это может заинтересовать.

Тори поспешила выйти из библиотеки, оставив Карла выпытывать у дворецкого подробности строительных особенностей дома. Тори быстро поднялась по лестнице в спальню и достала из шкафа велюровый жакет. Взгляд у нее упал на куртку Марка, которую она сбросила на спинку стула. Что-то в душе у нее дрогнуло. Она встала перед высоким зеркалом и натянула его куртку. Мужская куртка из грубого денима… Она утонула в ней. Тори застегнулась, вдыхая мужской запах. А как уютно ей было, когда Марк нес ее на руках сквозь туман! Она улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Можете оставить ее себе, — раздался глубокий, густой голос.

Тори вздрогнула и обернулась. В дверях ванной стоял Марк с гаечным ключом в руке. Тори залилась краской и поскорее стянула с себя куртку.

— Что вы здесь делаете?! — воскликнула она, удивленная и смущенная его неожиданным появлением.

У него по лицу расползлась насмешливая усмешка.

— Чинил раковину. — Он помахал гаечным ключом. — Я думал, что вы ушли на берег с остальными.

Тори уронила куртку на пол и смерила его свирепым взглядом.

— Я вас ненавижу, — вырвалось у нее.

Он рассмеялся, от чего она разозлилась еще больше.

— Вполне понятно, — сказал он.

— Я просто… просто… — Но как объяснить свои действия, когда она стояла перед зеркалом в его куртке? Лучше отказаться от объяснений. — Не помешало бы дать людям знать, что вы находитесь у них в ванной.

Он хмыкнул.

— Я именно поэтому и вышел оттуда. Я хотел быть уверенным, что вы не сделали ничего такого, о чем потом пожалели бы. — Он опять усмехнулся. — А вам эта куртка идет намного больше, чем мне.

Тори немного успокоилась.

— Она мне не нужна. — И швырнула куртку ему. — Что на самом деле вы здесь делали? — недоверчиво спросила она. — Искали ответы на те вопросы, которые вас волновали?

— Зачем? — Он выразительно поднял брови. — Разве где-то здесь кроются ответы?

Зеленые глаза Тори с прищуром смотрели на него.

Он покачал головой с таким видом, словно она его развеселила.

— Я не рылся в ваших вещах. И не собираюсь этого делать. Пока не собираюсь.

— И не посмеете! — выкрикнула она.

Он задумчиво на нее смотрел.

— А может, вы прямо сейчас дадите мне кое-какие ответы. Тогда мне не придется их искать.

Она изучающе глядела ему в глаза. Искренен ли он с ней? И что он собирается искать? Он на самом деле думает, что она мошенница? Или что Карл мошенник?

Вообще-то в отношении Карла она сама уже не была уверена.

— Давайте зададим вопросы друг другу. По очереди. Спросите меня о чем-нибудь, а я посмотрю, стоит мне отвечать или нет, — с вызовом произнесла она и вскинула подбородок, глаза ее сверкали.

Он кивнул и положил гаечный ключ на стол.

— А я посмотрю, смогу ли я верить тому, что вы мне скажите. О’кей, давайте попробуем. Начинайте.

Она на секунду задумалась, потом сказала:

— Почему вы такой недоброжелательный?

Он откинул назад голову и хмыкнул:

— Это чисто женский вопрос. Ответить на него я никак не могу.

Она дернула плечом.

— Что же, понятно — доверять вам нельзя.

Он бросил на нее сердитый взгляд:

— Задавайте вопросы по существу, без лишних эмоций.

Она посмотрела на него не менее сердито:

— О’кей, послушаем ваши вопросы.

Он смерил ее долгим взглядом, потом засунул руки в карманы джинсов и наморщил лоб.

— Почему вы солгали насчет своего брака?

У нее подскочило и часто забилось сердце.

— Значит, теперь вы называете меня лгуньей?

— Несомненно.

Она залилась краской. Что ей сказать? Он прав.

— Вы просто хотите меня позлить, — сказала она, сознавая свою уязвимость. — У вас нет доказательств.

— Они мне не нужны. С меня достаточно здравого смысла и того, что видят мои глаза. — Губы у него дрогнули в улыбке. — Да я приведу целый список причин, доказывающих, что вы не состоите в браке.

— Целый список?

— Ага.

Тори отвернулась. Ее охватила паника.

— Видите ли, мне не нужны… — начала она, но тут со стороны пляжа раздался крик, и слова застряли у нее в горле.

Оба кинулись на балкон и посмотрели в ту сторону, откуда кричали.

— Все идут обратно, — сказал Марк. — Похоже, что вы пропустили эту экскурсию.

Они стояли, облокотившись на перила, и смотрели на запад, на великолепный закат. Тумана словно никогда и не было, небо испещрено красными и пурпурными полосками, а океан серебристо-голубого цвета.

Марк устало потер глаза и тихо сказал, покачав головой:

— Чертовски красиво. Я уж и забыл, как мне нравилось любоваться на вечернее небо.

Тори краем глаза посмотрела на него.

— Вы давно здесь не были?

— Да. Я почти все время был за границей.

Тори подумала о том, что если бы она приехала раньше, то не застала бы его здесь. И это было бы к лучшему. Но так ли?

— Когда вы уволились из армии?

— Не так давно. Но домой я приехал два дня назад. — Он усмехнулся. — Меня не было более десяти лет, а ничего не изменилось. — Он поморщился, потом равнодушно пожал плечом. — В любом случае просто не могу поверить, как много это место значит для меня. Куда не посмотрю, везде напоминания о моей прежней жизни. Видите ту сломанную калитку в розарий? Я там сказал моей подружке, с которой учился в школе, что не женюсь на ней, что я вообще не собираюсь ни на ком жениться — не тот я человек. А она залепила мне пощечину, а потом с такой силой захлопнула эту несчастную калитку, что почти сорвала с петель.

Тори попыталась вспомнить, кто же это мог быть, но на ум никто не приходил.

— А видите вон ту кучку камней у дуба? Там мы с братом похоронили нашу старую собаку Невилла.

Тори охнула, но еле слышно. Она и забыла про Рики. Он был на два года старше Марка, застенчивый и робкий компьютерный гений. Что случилось с Рики?

— Мы устроили погребальную службу и опустили пса в землю, — продолжал Марк, еле заметно улыбнувшись.

— А где ваш брат? — спросила она, надеясь, что он еще что-нибудь расскажет.

Марк долго ничего не отвечал, а когда заговорил, то голос у него дрогнул.

— Умер. Трудно даже представить, как давно это произошло. Он умер десять лет назад.

— Господи!

Это поразило ее, как удар электрическим током. Какой ужас! Тори не ожидала, что это известие настолько ее потрясет. Рики мало что для нее значил. Не сравнить с Марком. В ее мыслях Рики был таким же врагом, как и все Хантингтоны. Но честно ли это? Он ведь тоже часть ее прошлого.

Сколько трагедий! Рики, отец Марка, ее собственный отец — все они ушли из жизни. Веки защипало от слез, и она зажала рот ладонями.

Марк смотрел на нее, недоумевая, почему смерть его брата так ее тронула. Вот в этом и заключается ее прелесть — она постоянно его удивляет. Только он решит, что разгадал ее, как она сделает или скажет что-нибудь такое, что ему становится ясно, как бесполезно торопиться с выводами.

Он отвернулся и снова стал смотреть вдаль.

— Видите красную черепичную крышу? Это дом бывшего дворецкого, — сказал он. — У него была маленькая дочка. Она часто пряталась на яблоне, когда я мыл машину рядом у сарая. Она дожидалась, когда я уходил, а машина была вымыта, и бросала яблочные огрызки на сверкающий чистотой капот.

— Не могла она этого делать! — вырвалось у Тори. Она ни за что на свете так не поступила бы.

Он с удивлением на нее воззрился:

— Откуда вы знаете?

Тори снова залилась краской. Она вытерла глаза и взяла себя в руки. Надо срочно перевести разговор в другое русло!

Она вернулась в комнату и опустилась на кровать.

— Послушайте, вы ведь хотели мне сказать, с чего это вам пришла в голову нелепая мысль, что мы с Карлом не женаты, — напомнила ему она. Лучше уж говорить об этом, чем о толстощекой девочке на яблоне. — Вы сказали, что у вас целый список причин.

— Правильно. — Он прошел следом и встал перед ней, глядя на нее сверху вниз. — Хотите услышать?

Она сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться.

— Хочу. Я опровергну все ваши доводы.

— О’кей. — Он прокашлялся. — Начнем с того, что Карл, по-моему, одержим страстью, но не к вам.

Ничего себе заявление!

— Огромное спасибо, — ответила она.

Он с любопытством смотрел на нее.

— Надеюсь, это не разбило вам сердце.

— Едва ли. Продолжайте. У вас же целый список.

— Продолжаю. — Он откинул назад голову и стал загибать пальцы. — Нет кольца у вас на руке. И у него тоже. Отдельные спальни. Вы оба сидите за столом словно чужие. Молодожены обычно не могут оторваться друг от друга.

Она выпятила нижнюю губу.

— Это косвенные улики. Что-то еще?

Он долго и пристально смотрел ей в глаза, прежде чем снова заговорил, а когда заговорил, то произнес следующие слова тихим и хриплым тоном:

— То, как вы глядите на меня.

У нее перехватило дыхание, а щеки запылали.

— Это нечестно, — выдавила она, сознавая, что вид у нее скорее растерянный, чем сердитый.

По его взгляду было видно, что он не знает, как ему поступить. Поколебавшись, он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки кончиками пальцев. И тут же отдернул руку.

— Тори, я не хотел вас оскорбить. Я просто думаю, что, как любая цветущая молодая женщина, вы привлекательны для мужчин. И не только для меня. Для кого угодно. У вас пока что нет мужчины, и это ясно по всему.

Он был прав, прав во всем, и, вероятно, поэтому он ее злил. Чем больше он говорил, тем меньше у нее оставалось веских доводов против.

Она сердито на него посмотрела:

— Вас это не касается.

— Касается. — Он пожал плечами. — Вы приехали под ложным предлогом. Мне следует отправить вас отсюда.

Тори едва не задохнулась.

— Нет. Ваша мать может это сделать, если захочет, но не вы. У вас нет на это права. Не вы нас приглашали.

— Я вас не приглашал, — повторил он, качая головой и скривив губы. — Вы правы. Этим занималась моя мать. Если ей безразлично то, что вы солгали, чтобы попасть сюда, то с какой стати мне вмешиваться?

Тори осмелела:

— Вы все правильно понимаете.

— Скажите мне вот что, Тори. — Он приблизился к ней и заглянул в глаза. — Почему вы здесь?

— Я?

— Да, вы. Вы не замужем за Карлом. Вам все равно, купит он поместье или нет. Какая вам корысть от всей этой затеи?

— Я…

Она прикрыла глаза. Ей хотелось рассказать ему правду. Она хотела сказать, что раньше она жила здесь, а если он постарается, то вспомнит ее, вспомнит, как его семья погубила ее семью. Они должны посмотреть правде в глаза. И он должен помочь ей узнать правду. Вот чего она хочет. Но у нее нет доказательств, чтобы подтвердить свои домыслы. Пока нет. Но вскоре, как она надеется, она выложит факты перед ним. Очень скоро.

— Я помогаю Карлу, — сказала она. — Хотите верьте, хотите нет, но он считает, что я ему нужна. Он считает, что если он представится женатым человеком, то это придаст ему больше веса, чтобы осуществить свои планы по покупке поместья.

— Нет. — Марк медленно покачал головой, не сводя глаз с ее лица, словно хотел прочитать на нем правду. — Дело не в этом. Я не думаю, что Карл вообще хочет купить Шангри-Ла. Он не выглядит человеком заинтересованным в приобретении недвижимости.

Тори взмахнула руками.

— О'кей, мистер Всезнайка, тогда скажите, зачем мы сюда прибыли? — Она часто дышала, ожидая ответа. О чем он может догадываться?

— Вы загнали меня в угол. — Голубые глаза Марка сверлили ее зеленые глаза. Я не знаю. Я не знаю, почему вы приехали. Я не знаю, что вы делали в пещерах. Я не знаю, кто вы на самом деле. Но я намерен выяснить. — Он криво усмехнулся, а глаза его озорно сверкнули. — Так что поостерегитесь. И помните — я слежу за каждым вашим шагом.

— Вы будете за мной следить? Я поняла, — ответила она. Ей не очень-то удалось скрыть свое волнение.

Глава 4

Черные угольные глаза Лайлы от неожиданности сделались круглыми. Модно подстриженные короткие волосы обрамляли ее лицо с двух сторон, как два крыла, от чего она выглядела еще более удивленной.

— Что это было? Волк?

Уже стемнело, и Джимми развел костер в специальной яме во дворике, выходящем на океан. Гости собрались там, и Тори тоже присоединилась к компании. Странный пронзительный крик, дикий и пугающий, нарушил тишину.

— Похоже на койота, — успокоила Лайлу Тори. — Они обычно не приближаются к людям.

— Никто не допустит, чтобы такую красавицу, как вы, съел волк, — плотоядно усмехнулся Фрэнк.

— Определенно волк, — едко заметила его жена Фибе, злобно глядя на Лайлу.

Тори отвернулась, не желая принимать участие в этой пикировке. Гостей угостили вином, поэтому все возбудились, голоса звучали громче обычного, и раскаты смеха разносились по патио. Тори это устраивало, потому что она сможет потихоньку удалиться и заняться своим планом. Но надо немного подождать.

Она сидела в глубоком плетеном кресле и смотрела на золотистые языки пламени, которые взлетали все выше и выше. Она не обращала внимания на окружающих и погрузилась в воспоминания.

Она помнила вечеринки у костра на этом самом месте, хотя участия в них не принимала. Она пряталась в тени, наблюдая, как Рики или Марк собирались здесь со школьными приятелями, завидовала им и хотела… она не знала тогда, чего ей хотелось. Но всей душой ей хотелось чего-то такого… кого-то…

Тори посмотрела на деревья. Интересно, а там сейчас среди ветвей есть кто-нибудь, наблюдающий за ними, как она когда-то? Конечно же Марк. Он, разумеется, не прячется на дереве, но тем не менее стоит и наблюдает за всеми. Она улыбнулась. Он навешивает ярлыки на всех. Это у него навязчивая идея?

Но кто-кто, а она очень хорошо знает, что это такое. Она тоже этому подвержена.

Он посмотрел в ее сторону, и она скорчила ему рожицу, чтобы досадить. Потом подмигнула, сама не понимая зачем. Он улыбнулся. Потом отвернулся и стал наблюдать за огромным техасцем, который занимал всех ковбойскими историями, как он перегонял скот на скотопригонный двор в Чикаго.

— Неужели этот парень никогда не слышал, что скот перевозят поезда вот уже лет сто? — пробормотал Фрэнк, проходя мимо Тори.

Тори оглядела сидящих у костра. И опять Карл куда-то исчез. Ей это не понравилось. Чем он занят?

Кто-то сунул ей в руку палочку с чем-то, прицепленным на конце.

— Черт возьми! — воскликнула Лайла, когда ей вручили такую же палочку. — Неужели поджаренный зефир?

Тори стала послушно махать палочкой над огнем.

— Вы сожжете зефир, — раздался тихий голос сзади. Это подошел Марк. Он протянул руку, отобрал у нее палочку и начал умело поворачивать над огнем, чтобы зефир равномерно подрумянился.

Она вопросительно взглянула сначала на него, а затем на клейкое лакомство на конце палочки.

— Я должна это съесть?

— Вам понравится.

— Сомневаюсь.

Тогда он снял подрумяненный зефир с палочки и засунул ей в рот. Тори засмеялась. Было вкусно. Снаружи — хрустящая корочка, внутри — сладкая сливочная мякоть. Детское угощение.

— Где Карл? — спросил он, оглядевшись по сторонам.

Она должна быть крайне осторожной. Он подозревает, что она обманщица, и если бы он знал, кто ее отец, вероятно, окончательно утвердился бы в этом мнении.

— Понятия не имею.

Марк пристально на нее посмотрел и покачал головой. Ей вдруг сделалось холодно и неуютно.

— Уйдем отсюда, — тихо сказал он.

Внутри у нее все сжалось.

— Вы и я?

— Да. — В сумерках его глаза блестели. — Я хочу поговорить с вами. Наедине.

Закусив губу, она быстро соображала, как ей поступить. У нее нет времени на разговоры, у нее свой собственный план действий, и она совсем не хочет, чтобы он ходил за ней следом.

Первое, что она хотела сделать, — это проникнуть в дом, где жила ребенком. В тот самый дом с красной черепичной крышей. Там она все осмотрит. К счастью, Джимми в нем не жил, и дом выглядел пустым. Кажется, там не жили много лет. Это ей на руку. Значит, можно найти что-нибудь, что оживит память или подскажет ее воображению что-то такое, что наведет на след, хотя она и не знает на какой.

— Думаю, не стоит, — сказала она и отвернулась. — Люди заметят.

— Почему вас это волнует?

— Потому что я соблюдаю приличия, Марк. И хочу, чтобы люди это видели. Возможно, вам все равно, а мне — нет.

Какие удивительные мысли приходят ей в голову!

— И еще кое-что, — сказала она. — Посмотрите мне в глаза. Разве по моим глазам видно, что я вами увлечена?

Он пристально на нее посмотрел, потом покачал головой с таким видом, будто она сморозила глупость.

— О’кей, — сказал он. — Понял. Я был не прав. Вы ко мне равнодушны. Я в состоянии с этим смириться.

Она смерила его сердитым взглядом.

— Хорошо. Потому что я в вас не влюблена. И не ждите.

Он усмехнулся:

— Ладно. Простите, что я вообще об этом заговорил.

— О’кей. — Она с облегчением выдохнула.

А он продолжал насмешливо на нее смотреть.

— Но вы все равно не замужем за Карлом. Разве не так?

Она тряхнула головой, от чего волосы разметались по ее плечам, ничего ему не ответила и стала смотреть на огонь. А когда оглянулась, он уже ушел.

Но он ушел не далеко. Каждый нерв в его теле был напряжен, предупреждая о том, что здесь что-то происходит. Что конкретно, он не знал, но намерен выяснить. Замешана ли в этом Тори? Несомненно. Он был одновременно озадачен и раздражен. Что-то, связанное с ней, не давало ему покоя — взгляд так и тянулся к ней, воскрешая что-то забытое и похороненное в памяти. То, что обычно запихиваешь не в тот ящик. И это «что-то» не поддается точному определению. Почему она выглядит такой знакомой?

И где, черт бы его побрал, Карл? Надо бы его поискать, но тогда исчезнет Тори. Лучше остаться и не спускать с нее глаз.

Тори разговаривала с техасцем и смеялась чему-то, что тот сказал, но ее взгляд быстро переместился в его сторону. Что он увидел на ее лице? Вызов? Гнев? Он не мог разобрать, но это лишь разожгло его интерес. Она собирается что-то предпринять, и он хочет знать, что у нее на уме.

Но ночь еще не наступила, и у Мардж было полно развлечений для гостей.

— Внимание! — крикнула она, подзывая всех сесть вокруг костра. — Джимми принесет еще дров, и мы будем рассказывать истории.

— О привидениях? — с опаской поинтересовалась Лайла.

— Нет, — засмеялась Мардж. — Я предлагаю каждому из вас рассказать о Шангри-Ла и что бы вы сделали для изменения поместья по своему вкусу, в соответствии с вашей мечтой.

Тори не сдержала улыбку. А Мардж, оказывается, умелый коммерсант. Тори посмотрела туда, где стоял Марк с банкой пива в руке — вид у него был настороженный.

Мардж старалась оживить вечеринку.

— Высказывайтесь. Не стесняйтесь. Подумайте о тех возможностях, которые открываются здесь. — Она посмотрела на повернувшиеся к ней лица. — Лайла, начинайте.

Лайла мечтательно улыбнулась:

— Я устроила бы развлекательный центр, установила бы сцену для театральных представлений. Люди приезжали бы сюда из Сан-Франциско и из Лос-Анджелеса.

— Если повезет, — фыркнул техасец. — Ехать слишком далеко. На шоу клюнет не больше десяти человек.

Лайла изящно повела плечами:

— Это для начала. Но мы будем расширяться. О нас станут говорить…

— А вот мой план, — поспешила вступить в разговор Фибе. — Я бы хотела устроить духовное пристанище для наших друзей. Некоторые из них работают в шоу-бизнесе, некоторые — политики. Они могли бы приезжать сюда и отдыхать на природе. Прямо здесь я бы построила бассейн с морской водой, с водопадом и свисающими виноградными лозами. А вокруг бассейна — греческие статуи.

— Вроде замка Херста[3].

— Да. Я в восторге от замка Херста.

— Если вы так же богаты, как Херст, — сказал техасец. — Иначе лучше не залетать так высоко. Это мечты.

— Человеку свойственно мечтать, — высокопарно произнес Андрос. — У нас с Ниной тоже есть мечта. Мы бы преобразовали это место в первоклассный курорт для средиземноморских клиентов. Главное — наш ресторан. Мы создадим самый лучший греческий ресторан во всем мире, где будут подавать старомодный клубный ужин. А дом перестроим под отель…

Нина не отставала от мужа, рассказав о древних рецептах, которые передавались в семье из поколения в поколение.

— Очарование старой деревни вкупе с новейшей технологией, — заявила она.

— Номер не пройдет, — остудил их пыл техасец. — Вы прогорите в первый же год.

— Да ну? — язвительно произнес Фрэнк. — А что у вас, ковбой? Пижонское ранчо?

— Ну нет. Зачем мне здесь лишние люди? Первое, что я сделаю, — это найму геолога и горного инженера и начну бурить скважины.

— Скважины?!

Все в изумлении уставились на него.

— Ага. Перекопаем всю округу. Я ставлю на золото, леди. Недалеко отсюда находилась золотоносная жила, и в девятнадцатом веке оттуда извлекали золото. Готов держать пари, что мы сможем найти эту жилу и…

— Вы серьезно? — свирепо сдвинув брови, спросил Марк.

— А что? Калифорнийское золото — вот чем известен этот штат. Должно же оно где-то быть. Спорю — вон на тех холмах.

— Вы с ума сошли, — сказал Фрэнк, и к нему присоединилось еще несколько голосов — каждый высказывал свое мнение о возможности найти золото.

— А вы, Тори? — спросила Мардж, когда спор утих. — Что у вас с Карлом на уме?

Тори попыталась уйти от ответа:

— Спросите об этом Карла.

Все повернулись в ее сторону.

— Мы спрашиваем вас, — сказал Фрэнк.

— Меня?

— Да. Разве вы не принимаете в этом участия?

— Конечно принимаю. — Тори кашлянула. Что, черт возьми, она может сказать? Она понятия не имеет о том, чего хочет Карл. Но все ждали. Она чувствовала, что ее загнали в угол.

И вдруг ее осенило. Это ее мечта, а не Карла. Перед глазами возникла картина — Шангри-Ла двадцать лет назад, когда она была ребенком. Как же она любила это место, центр ее вселенной!

— Будь я хозяйкой этого места, — начала она, глядя на луну, которая медленно плыла над океаном, оставляя за собой серебряный шлейф, — я бы построила шпалеру вдоль дороги наверху утеса и выращивала бы дикие розы.

Тори продолжала, вызывая в воображении каждую деталь Шангри-Ла в годы ее детства. От этих воспоминаний сердце у нее запело. Она, улыбаясь, говорила и говорила.

Марк уже собрался идти искать Карла, пока Тори занята рассказом. Но он никуда не пошел, попав под волшебство той картины, которую она с такой легкостью воссоздала у него в мозгу. Он внимательно слушал то, что она говорит. Картина, нарисованная ею, была ему знакома. Это была картина его детства.

Она знает это место. Она была здесь раньше.

Марк бросил взгляд на мачеху. Заметила ли она что-либо? Но внимание Мардж было приковано к Джимми. Марку стало тошно, и он тихо выругался. Потом снова посмотрел на Тори.

Кто она, черт возьми?

Тори очнулась от своих мечтаний и огляделась. Вся компания не сводила с нее глаз, и она почувствовала, как у нее горят щеки. Что такое она сказала, чем всех заворожила?

Она встретилась взглядом с Марком. У него был такой вид, словно он не верил своим ушам. Потом он сделал ей знак головой, что хочет поговорить с ней. Что-то в его лице заставило ее на этот раз уступить.

Она подождала, пока гул голосов вокруг костра не возобновился. Когда, как ей показалось, никто уже не обращает на нее внимания, она встала и тихонько отошла в сторону. Марк встретил ее на дорожке между пальмами.

— В чем дело? — спросила она, подойдя к нему.

Он стоял, скрестив на груди руки и пристально глядя на нее.

— Кто вы? — требовательным тоном произнес он.

Ей стало трудно дышать.

— Я… я Тори…

— Тори. А дальше? Ваше настоящее имя?

Она открыла рот, но он не дал ей сказать.

— Только без этих глупостей с фамилией Марино.

Она отвернулась и покачала головой.

— Послушайте, Марк…

— Нет, это вы послушайте. Сказка, которую вы сочинили у огня, — полное описание этого места двадцатилетней давности. Каким образом вам это известно?

Тори попыталась отделаться улыбкой. Но его глаза смотрели далеко не дружелюбно. У нее упало сердце. Не очень-то умелая она притворщица. Она не может рассказать ему все, но кое-что все-таки может.

— Я раньше жила здесь, — призналась она.

Он уставился на нее.

— Это правда. Я — Тори Сандз.

— Сандз? Как у…

Она сделала для храбрости глубокий вдох.

— Джарвис Сандз был моим отцом.

Марк замер:

— Дворецкий…

— Да.

— Тот, кто украл сокровища дона Карлоса.

— Нет! — с яростью выкрикнула она. — Он этого не делал. Его ложно обвинили.

— Насколько я помню, его посадили в тюрьму…

— Ему не было предъявлено официальных обвинений, а сокровища были найдены. Его освободили. — У Тори слезы навернулись на глаза. Почему по прошествии стольких лет она не в состоянии совладать со своими чувствами? — Это была чудовищная ошибка.

Он, нахмурившись, сверлил ее взглядом.

— Вы жили в доме у ворот.

Она кивнула, усилием воли взяв себя в руки.

— Ваше имя тогда было не Тори?

— Нет. Меня звали Вики. Виктория.

Он с изумлением смотрел на нее.

— Вы… ты — та самая толстощекая девочка, которая бросала в меня огрызки с яблони.

— Я никогда ничего в вас не бросала, — ответила она. Хоть бы голос у нее не звучал обиженно! — Но той маленькой девочкой была я.

— Вики Сандз. — Он медленно кивнул. — Теперь вижу. Это была ты. — Он пожал плечами, словно не знал, что и подумать. — Не могу в это поверить. — Вдруг взгляд его переменился. — А что ты делаешь здесь… Тори? Почему ты вернулись?

Она смотрела на его красивое лицо и спрашивала себя, говорить или не говорить правду. Ей хотелось сказать. Но разумно ли это? В конце концов, она здесь для того, чтобы доказать, как несправедливо поступила его семья. А он ведь не станет ей в этом помогать. Самое лучшее для нее — это попытаться убедить его оставить ее в покое, чтобы она сама во всем разобралась. Вместе с ним она этого не добьется.

Тори отвернулась и, не глядя на него, произнесла:

— Полагаю, что из-за ностальгии. Я подумала, будет здорово снова увидеть места, связанные с детством.

— Неужели? — Он ей не поверил. — И поэтому ты отправилась в пещеры. Это как-то связано с сокровищем дона Карлоса. Конечно.

— Нет. — Тори снова повернула голову в его сторону. Ей надо оправдать свои действия, но по его глазам она поняла, что он ей не поверил. Правильно она сделала, что скрыла правду! — Я пошла туда, потому что играла в этих пещерах и хотела опять их увидеть. Воспоминания о прошлом.

— Предположим.

Он ей не поверил. Ну и пусть не верит. Не все ли ей равно? Лишь бы оставил ее в покое. Но все же кое-что она должна ему сказать.

— Я… я слышала о том, что случилось с твоим отцом. Несмотря ни на что, мне очень жаль, что он умер таким образом.

Марк сдвинул брови:

— Что значит «несмотря ни на что»?

Она удивленно на него посмотрела. Он что, не помнит, как все было? Ведь это его отец сделал так, что арестовали ее отца. У нее были веские причины не любить этого человека. Ее отец с удовольствием работал у Ханта, был ему душевно близок. То, как Хант поступил с ним, он счел предательством. Это стало решающим фактором, подтолкнувшим его к самоубийству.

Тори смотрела в другую сторону, чтобы Марк не увидел ее волнения, но он, кажется, и не заметил, что она ему не ответила.

— Подожди. Я пытаюсь вспомнить. Ведь твой отец умер после того, как вы переехали обратно в Лос-Анджелес? — спросил он. — По-моему, отец мне об этом говорил.

Она кивнула, изо всех сил сдерживая слезы. Ни за что на свете она не расплачется перед ним.

— Да, — подтвердила Тори. — Моя мама всегда говорит, что он умер от разбитого сердца. — Она закашляла, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Но в действительности… в действительности… — Тори подняла голову и посмотрела прямо в глаза Марка. — В действительности он застрелился.

— О господи. — На его лице было написано искреннее сочувствие. Он протянул руку и дотронулся до ее плеча. — Мне очень жаль, Тори. Я этого не знал.

Она проглотила ком в горле и отстранилась от него.

— Как странно, — тихо произнес он. — Оба наших отца совершили самоубийство. Странно.

— Что? — Она резко обернулась. — Я ничего не знала. В газетах про это не писали. Я думала…

— Что это был несчастный случай и он утонул? Да, мы так об этом заявили. И все с этим согласились. Но он оставил записку. Мы-то знали, что он сделал это намеренно.

У Тори было такое ощущение, словно ее сильно ударили в живот. Она понятия ни о чем подобном не имела. Она столько времени ненавидела этого человека, но услышать, что он настолько настрадался, что захотел уйти из жизни…

Она взяла Марка за руку:

— Ох, Марк, мне так жаль. Я ничего не знала.

Он пристально смотрел в ее лицо. Слезы блестели у нее на глазах. Он смотрел на ее прелестно очерченный рот и… боролся с желанием поцеловать ее. Почему? Потому что она хорошенькая? Лишь потому, что она стоит так близко? Не важно, как сильно она влечет его, она вне досягаемости. Возможно, она не замужем за Карлом, но это не означает, что она свободна.

Марк подчеркнутым движением отодвинулся от нее.

— Как насчет Карла? — сказал он. — Что он ищет?

Тори покачала головой:

— Я на самом деле не знаю. Он мне не говорил. — Она колебалась, лихорадочно придумывая ответ. Свои карты она не должна открывать и сообщать ему слишком много сведений. — Я думаю, что он заинтересован в покупке собственности и хочет узнать о поместье подробнее. Вот, кажется, и все.

— Но точно ты не знаешь.

Тори закусила губу. Что она могла сказать? Кое-что. И зачем настаивать на том, что они с Карлом женаты?

— Я не очень-то хорошо его знала. Я выполняла для него определенную работу. Он узнал, что я здесь выросла, поэтому, когда он решил приехать сюда и выяснить все детали, он спросил, не соглашусь ли я поехать с ним и назваться его женой.

Тори надеялась, что была убедительна и он ей поверит. Поверит, что она не виновата. Она же не виновата? Виновата, конечно. Она использует Карла, а Карл использует ее.

— Я решила, что это было бы здорово, поэтому и согласилась поехать с ним.

Со стороны патио раздались громкие голоса. Кажется, гости собирались расходиться по своим комнатам. Тори расстроилась — у нее не остается времени, чтобы обследовать дом дворецкого, как она намеревалась.

— Мне пора возвращаться, — сказала она, подняв глаза на Марка.

Он взял ее за руку и развернул лицом к себе.

— Пообещай мне ночью держать дверь на замке, — хрипло произнес он.

— Ты имеешь в виду… — поразилась она.

Он крепче сжал ей руку:

— Я имею в виду твою дверь — закройся на ключ. Я не доверяю Карлу.

— Да он никогда…

Глаза Марка сверкнули.

— Он мужчина, а ты — очень интересная женщина. Я ему не доверяю, так что запри дверь.

У Тори сердце едва не выскочило из груди. Она не думала о себе как об интересной женщине и к тому же не верила в его слова относительно своей привлекательности. Но все же…

— О’кей.

— Я проверю. Постучу тебе вот так… — Марк постучал костяшками пальцев по стволу дерева.

— Зачем тебе это? — Тори удивленно на него посмотрела.

Марк на минуту задумался, нахмурив брови, потом покачал головой и ответил:

— Ты меня задела за живое. Я делаю это в память о прежних временах. В конце концов, ты для меня вроде младшей сестры. Разве не так?

— Нет, — со смехом возразила она.

Он отпустил ее руку.

— Будем считать, что я просто хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке.

— Прекрасно. Такое объяснение я принимаю.

— Хорошо.

На какое-то мгновение ей показалось — да нет, она была уверена, — что он сейчас ее поцелует. У нее едва не остановилось сердце. Марк Хантингтон поцелует ее! Сколько раз она мечтала об этом моменте? Тори ждала поцелуя, слегка приоткрыв губы, сердце колотилось подобно барабану в джунглях. Он долго смотрел на нее, затем взгляд у него изменился, и он отвернулся.

— Спокойной ночи, Виктория Сандз, — хрипло произнес он. — Желаю хороших снов. Увидимся утром.

И скрылся в тени деревьев.

У Тори дыхание с трудом вырывалось из груди, как бывает после быстрого бега, лицо горело. Она чувствовала себя полной дурой. Когда же она поумнеет? Марк Хантингтон не для нее. Она ему не нужна.

Тори вернулась в дом. Ей удалось не столкнуться с Карлом, когда она проходила мимо костра. Она подошла к своей комнате, и тут он ее нагнал.

— Подожди. — Он просунул плечо в проем двери. — Надо поговорить.

— Карл, это был тяжелый день. Мне необходимо выспаться.

— Успеешь. Сначала ты должна мне помочь. Мне нужно, чтобы ты внесла в карту уточнения.

Тори вздохнула. Карта Шангри-Ла, которую она нарисовала, была приблизительным наброском. Она нарисовала ее по памяти и отдала Карлу, когда они только планировали эту поездку.

— Чего там недостает? — спросила она.

— Пещер. — Он вытащил сложенную бумагу из кармана пиджака и неприязненно посмотрел на Тори. — Интересно, почему ты не нарисовала пещеры?

— Послушай, Карл, оставь мне карту, и я нарисую их завтра утром.

— Нет, — уже начиная злиться, отрезал он. — Мне это нужно сегодня. Мне нужно…

— У вас какие-то проблемы?

Они оба чуть не подпрыгнули от неожиданности — им навстречу по коридору шел Марк.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — вкрадчиво спросил он, глядя на Карла.

Карл поспешно засунул карту обратно в карман и покачал головой.

— Нет, ничего не нужно, — недовольным тоном ответил он и отошел к своей комнате. — О’кей, Тори. Займемся этим утром. Пока.

Марк выразительно поднял бровь.

— Я помню, — сказала на это Тори. — Запереть дверь. Не волнуйся — я все сделаю.

А Марк прав. Тори размышляла об этом, готовясь ко сну. Карл казался таким безобидным, когда она согласилась отправиться с ним в это путешествие. Но он изменился, в нем появилась настороженность и озлобленность, чего она раньше не замечала. Доверяет ли она ему по-прежнему? Наверное, нет.

Она знала, что Марк не доверяет Карлу. Но и ей он тоже не доверяет.

Позже, уже погружаясь в сон, она услышала крик. Тори села. Что это было? Но звук затих. Возможно, ей это приснилось. Тори снова улеглась, но спала неспокойно, постоянно просыпаясь. Трудно крепко заснуть, когда знаешь, что тебе предстоит сделать через несколько часов.

Было час ночи, а Тори лежала с широко открытыми глазами, ожидая, когда прозвонит будильник в сотовом телефоне.

Может, повернуться на бок и уснуть? Но не за этим же она сюда приехала. Она не может упустить свой шанс.

Сердце стучало где-то в горле. Неужели она это сделает? Станет рыскать кругом в поисках доказательств? Может, лучше подождать до утра и тогда разыскать людей, которым можно задать вопросы?

— Трусиха!

Она произнесла это громко, подстрекая себя к действию. В ту же секунду зазвонил будильник. Тори протянула руку и выключила звонок. Она не упустит возможности, воспользуется ею.

— Carpe diem[4], — твердо сказала себе она. Да, она сделает это. Зачем тогда она сюда приехала?

Глава 5

Тори тихонько встала и достала одежду: легинсы и длинную, почти до колен, толстовку. Она быстро собрала волосы в пучок, подошла к двери и осторожно выглянула в коридор. Дом старый, и лестницы могут скрипеть, поэтому она держалась около перил и спустилась без единого звука.

Внизу царила тишина — из комнат не доносилось ни малейшего шороха. У входной двери она задержалась, прислушиваясь. Гробовая тишина. Выйдя из дома, она вздохнула свободней.

Ноги сами несли ее вперед к старому коттеджу. Сколько раз она проделывала этот путь в детстве!

Ночь была ясной, хотя и безлунной. Кваканье лягушек и стрекотание сверчков, запах океана, легкий ветер в лицо — все это было так знакомо, что она непроизвольно улыбнулась, словно возвращалась домой. Повернув за угол, она отскочила на обочину — ее ослепили фары проезжавшей машины. Кто это мог быть в такое позднее время? До нее донеслись обрывки смеха, и она догадалась, что это Мардж и Джимми.

Тори остановилась за рядом пальм. Ее пробрала дрожь. От чего? То ли от холодного воздуха, то ли от нервного возбуждения. Почему-то она подумала о Марке. Интересно, что он сейчас делает. Спит? Хорошо, если так.

Наконец, она на передней веранде коттеджа. Там, куда она прибегала девочкой с криком «Мама, что у нас на ланч?», потом вытаскивала из карманов ракушки, собранные на пляже, или камешки, которые находила на холмах. Под ложечкой заныло, но это была приятная тоска, воспоминание о прежней замечательной жизни.

Тори подергала ручку входной двери — заперто. Что неудивительно. Но ничего — она знает и другие способы проникнуть в дом. Она обошла его сзади и отыскала окно своей прежней комнаты. Оно тоже было закрыто, но Тори знала, что если его сначала потрясти, а потом толкнуть, то рама легко поднимется. Она еще не забыла, как влезать туда. Минута-другая, и она уже внутри.

Тори вытащила фонарик и осветила голые стены. Странно, но с тех пор, как ее семья уехала, комнату не ремонтировали. У двери остались карандашные отметки ее роста. А вон там большое фиолетовое пятно — это она в сердцах швырнула кисть с краской о стену. Тори стояла и смотрела. Грудь сдавило, глаза наполнились слезами, в горле образовался ком.

Она прошла в коридор, потом в гостиную. Все как было: полоски там, где стулья задевали стены, поцарапанная дверь в том месте, где старая собака Нэнни скребла лапами, когда хотела выйти, доска, куда мама прикалывала ее школьные работы или вырезки из газет. Выходит, она вернулась в прошлое?

Но кухня нарушила гармонию возвращения — здесь было видно присутствие чужих. Холодильник был не тот, буфет выкрашен белой краской. А на кухонном столе — сравнительно новая микроволновка.

Это не ее дом! Но ей есть чем заняться, помимо воспоминаний.

Чердак. Чердак — ее цель с самого начала. Тори прошла в коридор, где с потолка свисала подпорка, удерживающая чердачную лестницу. А как ей без стремянки или какой-нибудь тумбочки дотянуться и спустить лестницу?

У Тори упало сердце. Она озиралась по сторонам, ища хоть что-нибудь подходящее. У стены стоял нагреватель с прислоненным сбоку гаечным ключом. Достаточно ли этот ключ длинный?

Она закусила губу, изо всех сил стараясь ключом освободить лестницу от подпорки. Усилия принесли результат — лестница разложилась, и Тори быстро вскарабкалась наверх. Она дернула дверь — дверь не открывалась. Тори дергала ручку, тянула, но безрезультатно.

И тут она услышала шаги… мужские шаги. Она погасила фонарик и поджала ноги. Сердце бешено стучало. Тот, кто вошел в коридор, несомненно, увидит опущенную лестницу. Но, может, он и не посмотрит наверх и не увидит, что она там примостилась.

Шаги проследовали в коридор. Тори затаила дыхание, ее охватил ужас. К счастью, этот человек не остановился, а ходил туда-сюда и создавал столько шума, что не мог слышать шорох на лестнице. Луч от его фонаря бегал по стенам, но опять же, к счастью, на нее не попал. Мелькнуло плечо в черной куртке, но она не разглядела, кто это. А ему стоило лишь поднять глаза, и он ее обнаружит.

Вдруг он остановился. У Тори сердце чуть не выскочило из груди. Он ее увидел?

Нет. Он выключил фонарь и быстро пошел к двери. Он уйдет, а она так и не увидела, кто это был! Тори спустилась вниз по лестнице и тихо прокралась в переднюю комнату.

Он направлялся к дорожке, ведущей к шоссе. Тори последовала за ним, прячась за деревьями. Кто это? Марк? Или Карл? Она не могла разобрать, сколько не вглядывалась.

Неожиданно сильные руки обхватили ее сзади. Она испустила вопль, и тут же ладонь крепко зажала ей рот.

— Тихо, — прошептал ей в ухо голос Марка. — Это я.

У нее замерло сердце, потом она выдохнула и обмякла. Это Марк. Значит, все в порядке.

Но с чего она взяла, что ей не грозит опасность от Марка? Тем не менее когда она повернула голову и прикоснулась холодной щекой к его горячему лицу, ей сделалось так приятно, и она почувствовала себя в безопасности.

— Тори, я не причиню тебе вреда, — хрипло произнес он.

Она кивнула и прошептала в ответ:

— Я знаю.

Что она знает? С чего она это взяла? Она дрожала, и тогда он крепче прижал ее к себе.

Марк позволил себе на минуту уткнуться лицом ей в волосы. Как она восхитительно пахнет! А как замечательно обнимать ее! Он не хотел ее отпускать. Он хотел засунуть руки ей под толстовку и…

Но он этого не сделает, хотя искушение велико. Это глупо. И отвлечет его от того, что он должен сделать.

Марк неохотно разжал руки. Тори повернулась к нему.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, вглядываясь в темноте в его лицо — оно казалось высеченным из камня.

— Ищу тебя, — с долей иронии ответил он.

Тори нахмурилась.

— Кто был тот человек? — спросила она. — Я не смогла его разглядеть.

— А ты не знаешь?

— Нет! Это был Карл?

— Разве ты не встречаешься с ним здесь?

— Марк! — Она взмахнула руками. — Нет, я с ним не встречаюсь. Я ни с кем не встречаюсь. И мне очень странно, что столько народу бродит среди ночи. — Она подозрительно посмотрела в сторону деревьев. — Интересно, кто еще там скрывается.

Марк тоже туда посмотрел:

— Трудно сказать. Но я не слишком бы удивился, обнаружив техасца, который берет пробы почвы.

Тори дерзко ухмыльнулась:

— А ты что, за ним тоже следишь?

— Нет. — К ее удивлению, он улыбнулся. — Нет. Этот человек не является загадкой, так что мне ни к чему это делать.

— В отличие от меня и Карла, — заметила она, сверкнув на него глазами.

Это правда. Он шел следом за Карлом, когда натолкнулся на Тори, которая тоже кого-то выслеживала, и ему пришлось выбирать — он мог следовать только за одним из них. Он пошел за тем, за кем ему больше хотелось, но, вероятно, это было ошибкой.

Ясно, что ошибкой. Потому что она начинает его волновать.

Но он мог бы узнать у нее то, что никогда не выудит из Карла.

Почему Карл рыщет по поместью, ища непонятно что? А почему Тори шла следом за Карлом?

— Так что ищет Карл? — снова спросил ее он.

Она пожала плечами.

— Ты ставишь меня в тупик.

Он сдвинул брови.

— Но это ты привезла его сюда.

— Нет. Я приехала сюда при его помощи, но это все, что касается Карла.

Он пытался в темноте прочитать еще что-то по ее лицу. Интуиция подсказывала ему, что Тори говорит правду. Обычно интуиция его не подводила, несмотря на природную склонность к доказательствам во всем.

— Хотел бы я понять этого парня, — сказал Марк. — Я видел, как он выходил из дома, и тогда я проверил твою комнату — тебя там не было, поэтому я отправился за ним.

— Куда он пошел?

— Да никуда. Определенной цели у него, видно, не было.

— Поэтому ты решил пойти за мной и посмотреть, куда направляюсь я?

— Почему нет?

Тори застонала:

— Это бред какой-то. Мы все бегаем по кругу темной ночью, преследуя друг друга. Прямо персонажи из «Кейстоун копс»[5]. Хождение по кругу приводит в никуда.

— Ко мне «в никуда» не относится. — Марк криво усмехнулся и протянул ей руку. — Пойдем.

— Куда?

— Обратно в дом. — Он обвил ладонью ее кисть. — Я хочу посмотреть, что ты там делала.

Она отпрянула от него:

— Тебя не касается, что я там делала.

Тори знала, что это звучит по-детски. Она и чувствовала себя по-детски нелепо. Наверное, потому, что это дом ее детства. Марк разозлился и дернул ее за руку.

— Пока ты здесь, меня это касается. Я, кажется, уже это говорил. Но если не убедил, то скажу еще раз. Я могу выгнать вас обоих отсюда в любое время, когда захочу. И для этого мне не надо ставить в известность Мардж. — Он снова криво усмехнулся. — Поэтому будьте со мной полюбезнее.

— Я всегда веду себя любезно, — сказала она, но немного испугалась.

— Докажи. — Он понизил голос. — Расскажи, почему ты пришла сюда темной ночью. Что ты надеялась здесь найти?

Тори понимала, что он сможет заставить ее пойти с ним, если захочет. А почему бы ей не прибегнуть к его помощи? Она уступит ему и тем самым обведет вокруг пальца.

Тори закрыла глаза. Но и с закрытыми глазами она видела его — его внушительный облик запечатлелся в мозгу. У него есть все: красота, сила, природная честность, — хотя это может быть лишь видимостью. Но она так хочет ему верить. Стоит ли ей рискнуть? Она опустила голову, посмотрела на руку, державшую ее руку, и взвесила все за и против.

Первым побуждением было не открывать ему всего. Но у нее мало времени, а единственный способ влезть на чердак — это с его помощью. Марк — тот человек, которому она сейчас может довериться… пусть и не полностью. Рискнуть? А какой у нее выбор? К тому же лестницу он все равно увидит и сделает свой собственный вывод.

Значит, сказать ему? Почему нет? Что она приобретает, если не скажет? Тори приняла решение и вдруг… успокоилась.

— О’кей. Я искала что-нибудь, что могло бы дать мне новую ниточку к тому, чтобы выяснить, что же в действительности случилось, когда мой отец был уволен.

Он смотрел на нее сверху вниз, недоверчиво качая головой.

— Тори, это было очень давно.

Она вздернула подбородок:

— Значит, пришла пора узнать правду.

Он тяжело вздохнул:

— Ты очень любила отца, да?

— Да. Больше всех на свете.

Он поморщился, а она удивилась: почему? Разве он никогда никого не любил? Или его не любили? Разве он не знает, какую это придает смелость?

Раздумывать об этом бесполезно. Если ей удастся получить его помощь, что ж, тем лучше.

Входная дверь была открыта — Тори не закрыла ее, когда уходила. Они быстро вошли внутрь. Марк включил фонарь и осветил пустую комнату.

— Ничего нет. Что здесь было пятнадцать лет назад? Что ты надеешься найти? — Он посмотрел на нее. — Думаешь, стены заговорят и раскроют тебе все секреты?

— Я хочу попасть на чердак, — сказала Тори. — Дверь, кажется, закрыта.

Он придвинулся к ней, спрашивая себя, какие тайны скрываются в глубине этих зеленых глаз.

— Что там, на чердаке?

Преодолевая охватившую ее дрожь, она твердым голосом сказала:

— Я точно не знаю.

Он покачал головой:

— Придумай что-нибудь пооригинальнее.

Тори чувствовала, что придется сдаться, но всего она не скажет.

— Моя мама говорила мне, что на чердаке остались вещи, — медленно произнесла она. — Я… мы уезжали в такой спешке, что не могли взять все.

Он кивнул и заметил:

— Это было очень давно. С тех пор здесь жили другие люди.

— Знаю. Но я должна посмотреть. — Тори встретилась с Марком глазами. Только бы он не прочитал в ее глазах мольбу! — Пожалуйста, Марк. Мне очень нужно посмотреть, что там на чердаке.

Он долго смотрел на нее и наконец согласился:

— Что ж, давай посмотрим.

Без малейшего усилия он открыл дверь на чердак и влез следом за ней в пыльное помещение. Свет от фонаря бросал зловещие тени и прыгал между балками. Потолок был низким, и им пришлось пригнуться, чтобы подойти к сложенным коробкам и старым чемоданам.

Тори быстро просмотрела содержимое коробок и занялась чемоданами — один чемодан показался ей знакомым. Марк поддел замок перочинным ножом и откинул крышку.

Тори внимательно оглядела лежащие в чемодане вещи. Это были напоминания о другой жизни, очень-очень далекой, но она сразу их узнала. Ее школьная форма. Мамино шерстяное пальто. Отцовские свитеры. А подо всем этим — фотоальбом и пачка каких-то бумаг. У нее часто забилось сердце. Она не ожидала, что это так ее потрясет. Она просматривала бумаги, а Марк наблюдал за ней, но больше ни о чем не спрашивал.

Альбом Тори отложила в сторону, а он удивился: почему ее это не заинтересовало? Он взял альбом и стал перелистывать, пока она осматривала чердак, держа высоко в руке фонарь. На фотографиях он увидел круглолицую девочку — такой Тори была когда-то. Он улыбнулся.

— Как это тебе удалось так преобразиться? Ты совсем не похожа на ту вредную, толстую девчонку.

— Магия, — отшутилась она, не прерывая своих поисков. — Поменяла толстую корову на мозги.

Он продолжал рассматривать фотографии. Джарвис, дворецкий, на фото выглядел таким же, каким Марк его помнил, — полный достоинства и сдержанности. Мать Тори — симпатичная худенькая женщина с озабоченным взглядом.

— Черт, — пробормотала Тори. — Этого здесь нет.

Он подождал с минуту, но, поскольку она ничего больше не сказала, нетерпеливо спросил:

— Что ты искала?

Она не ответила и стала складывать вещи обратно в чемодан.

Он протянул ей альбом.

— Взгляни на эти фотографии, — сказал он, открыв альбом на снимке юной, пухлой Тори.

Она со вздохом замотала головой, не глядя на него.

— Я не могу, — сдавленным голосом сказала она. — Не сейчас. Я просто не могу.

Марку сделалось ее жаль. Жизнь ударила всех, но, кажется, Тори пострадала сильнее других. Но он все-таки не мог поверить, что она не захочет посмотреть фотографии, поэтому сунул альбом под мышку.

Они спустились вниз, и Марк спросил:

— Теперь что?

Она выглядела усталой и разочарованной. Марку пришло в голову: а не воспользоваться ли ее растерянностью и не попытаться выведать у нее, что она здесь надеялась найти. Но, взглянув на ее печальное хорошенькое личико, он не решился. Духу не хватило. Может быть, он сделает это позже.

— Наверное, мне лучше вернуться и лечь спать, — сказала Тори. — До рассвета в любом случае я не смогу еще куда-нибудь пойти.

— Не намекнешь куда? — Марк вопросительно поднял бровь.

Тори отвернулась.

— Что ты ищешь? Что ты надеялась найти в чемодане?

Тори посмотрела на Марка, и по ее лицу он понял, что она обдумывает ответ.

— Ты ведь не знаешь, — мягко заметил он, — а вдруг я уже это нашел и спрятал.

— Нашел что? — быстро спросила она.

— То, что ищешь ты. Почему бы тебе не сказать, что это?

Тори искоса на него взглянула. Он думает, что может ею манипулировать, а она должна убедить его, что все угольки в золе давно истлели. И это так! Ведь он один из тех людей, один из семьи, которая так безжалостно обошлась с ее отцом. Ей следует это помнить.

Но она в тупике. Она обыскала пещеры. Она обыскала чердак. Других нитей у нее нет.

— Моя мама считает, у отца был дневник, — сказала Тори, избегая взгляда Марка. — Она думает, он сделал записи, которые могли бы мне помочь… указать путь к правде. — Тори покачала головой. — Не знаю… я никогда его не видела. Я просто надеялась…

Она замолчала — ее душили слезы. Марку хотелось обнять ее. Она такая печальная, такая одинокая. Но он не был готов к тому, чтобы оправдать ее подозрительное поведение. Пока не готов.

Что же есть такого в этой женщине, что способно разрушить его обычную осторожность и тронуть до глубины души? Но он не может уступить душевному порыву, не получив ничего взамен.

— Я не находил никакого дневника, — сказал он. — Ты уверена, что дневник существует?

— Я ни в чем не уверена. — Тори удрученно покачала головой, в глазах у нее блестели слезы. — Я даже не уверена в том, что мой отец невиновен. А ты что об этом думаешь?

Он запустил ладонь в волосы, взлохматив их. Господи, как же ему хочется обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, но… он не мог, невзирая на ее измученный вид.

— Я ничего не думаю, — сказал он, лишь бы что-то сказать.

— О’кей. А теперь послушай. — Ее зеленые глаза засверкали, как осколки изумрудов. — Я ненавидела твою семью пятнадцать лет. Я считаю, что вы стали причиной самоубийства моего отца. Если бы не то, как вы с ним обошлись, как заставили его страдать от позора, он был бы жив сегодня. — Она произнесла все это решительно, голос почти не дрожал, а если и дрожал, то совсем чуть-чуть. — Что скажешь?

Он отвернулся. Первая его реакция — это наброситься на нее с бранью, но он сдержался. Ее гневные слова, ее обвинения — все это смешалось в одну кучу. В том, что она сказала, нет смысла. У нее нет основательных доказательств, есть лишь предположения, попытка окунуться в прошлое, которое она не в силах понять. Это объясняет ее состояние. Но он не допустит, чтобы она использовала его семью как причину своих несчастий. Хотя она страдает. Он видит это, чувствует.

И вдруг ему пришло в голову. Если она сомневается в том, виноват ее отец или нет, если это скорее поиск правды, чем просто поиск доказательства, тогда выходит, что она обладает внутренней честностью и прямотой. А это редкое качество.

Но это вовсе не означает, что она не способна на какие-нибудь неуправляемые действия. Он повидал достаточно таких людей за свою жизнь и знает, чего можно от них ожидать. Его девиз — никогда никому не доверять.

— Мой отец был достойный и честный человек, — мягко сказал Марк. — Если он сделал что-то такое, что причинило неприятности твоему отцу, то, уверен, у него были на то причины. Он по натуре не способен на бесчестный поступок.

Слезы текли по лицу Тори, губы дрожали.

— Я знаю, — прошептала она. — Я… я любила твоего отца. — Голос у нее прервался. — Он по-доброму ко мне относился. Я не могу поверить… — Она крепко обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. — Как же ты не понимаешь? Ведь это часть проблемы. Почему он обошелся с моим отцом как с нечестным человеком? Какой в этом смысл? Он… он…

Продолжать у нее не было сил. Марк потянулся к ней, но она отстранилась.

— Тори, — сказал он, но она покачала головой и отошла от него:

— Вернемся обратно, — и пошла по дороге.

Он шел за ней, стараясь держаться поближе, не зная, что ему делать. Все в нем бунтовало против того, что она подозревает его отца в подлости. Он не верит этому. Он слишком хорошо знал отца. Но и отделаться от мысли, что с ее отцом поступили несправедливо, он тоже не мог. Почему? Как это произошло? Был ли он виновен в краже? В чем дело? Правда его интересует не меньше, чем ее.

— Между прочим, — сказал он, пока они шли по дороге, — греки уехали.

Тори остановилась и резко обернулась. Она вспомнила крики, которые слышала ночью.

— Что? Что случилось?

— Выяснилось, что они вовсе не греки. И уж точно не являются порядочными людьми.

У Тори опустились плечи, а по лицу было видно, что она искренне расстроена.

— А мне греки понравились.

— Не сомневаюсь. Это входило в их план. Они проводят много времени в подобных «играх», разъезжают по курортам, стараясь всем понравиться, войти в доверие людей с деньгами и попытаться получить от этого прибыль.

Тори печально вздохнула и посмотрела на дом — окна были темные.

— Значит, греки не собирались устроить идиллический греческий уголок?

— Нет.

— И нет никакой греческой бабушки со старинными греческими рецептами?

— Жаль, но нет, — улыбнулся Марк.

— А какую чудесную историю они сочинили.

Они дошли до веранды и медленно поднялись по лестнице.

— Как ты узнал? — спросила Тори, повернувшись к Марку.

Он стоял, засунув руки в карманы куртки. Лицо его было непроницаемым.

— У меня есть друзья в полиции. Я навел справки.

Тори вскинула голову. Это что, намек? Он хочет дать ей понять, что им с Карлом следует быть начеку?

— А что твои источники сообщили обо мне? — язвительно спросила она.

Он усмехнулся:

— Я дам тебе знать, когда получу полный отчет.

Тори не это ожидала услышать. Она хотела его осадить, но не успела. Ее прервал… поцелуй.

Марк был не в силах сопротивляться своему порыву. Он должен ее поцеловать. Как раз сейчас ее необходимо поцеловать, и он тот мужчина, который это сделает.

Поцелуй не означал, что он ей уступил. Что он ей поверил. Это не имеет никакого отношения к чьей-либо виновности или невиновности. Это просто выражение желания, страсти или, может быть, чего-то еще более глубокого. Но он ее поцеловал. И все.

Она охнула, подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но… Его рот такой горячий, руки такие сильные… и она уступила. А когда уступила, он вдруг отодвинулся от нее.

— Спокойной ночи, Тори Сандз, — резко, даже грубо произнес он. — Иди спать. Увидимся утром. Завтрак в девять.

У нее зашумело в голове.

— А… ты?

— Обойду вокруг дома.

Глава 6

Завтрак был подан на террасе с видом на голубую поверхность океана под ясным голубым небом. Красота! Именно такое утро любой настоящий агент по недвижимости заказал бы для рекламы.

Тори опустилась на плетеный стул рядом с Карлом. Он выглядел ужасно — так выглядит человек после тяжелого похмелья.

— И каков же твой вердикт? — прошептала ему она, протягивая руку к стакану с апельсиновым соком на серебряном подносе.

— Вердикт? — Карл, как ошпаренный, повернулся к ней.

— Что ты думаешь о Шангри-Ла? Ты собираешься покупать поместье?

— Покупать? А… — Он заерзал на стуле. — Я еще не все осмотрел, — пробурчал он и бросил на нее хмурый взгляд. — А от тебя не очень-то много проку. Тебя все время где-то носит.

— Это тебя носит, — заметила Тори. — Что ты искал прошлой ночью?

Он зло посмотрел на нее, потом наклонился, чтобы окружающие его не услышали:

— Послушай, ты, кажется, рассказывала, что ходила в походы со старым Хантингтоном — вы собирали разные камни. Помнишь?

Тори кивнула. Куда он, интересно, клонит?

— И я попросил тебя нарисовать карту всех этих мест. Помнишь?

— Помню.

— Ты не нарисовала пещер на той карте, — сердито глядя на нее, сказал Карл.

Пещеры. Ей следовало догадаться, что все кончится пещерами.

— Но я их нарисовала. Там, где они находятся — вдоль побережья.

— Не четко. Без деталей. А когда я пошел туда, то понял, что не смогу их осмотреть. — Ноздри у него гневно раздулись. — Это какой-то лабиринт. Да я всю жизнь проплутаю в этих пещерах.

Тори уставилась на него.

— Карл, если ты скажешь, что ты ищешь, тогда я, возможно, смогу тебе помочь.

А про себя подумала: «Наверняка сокровища дона Карлоса».

Он тоже уставился на нее, в глазах у него промелькнула ярость. Ей даже показалось, что он прочитал ее мысли.

— Нарисуй карту пещер, и все, — сказал он.

Тори отвернулась от него и с улыбкой помахала Лайле в ответ на ее пожелание доброго утра. Лайла направилась к углу террасы, где на широком каменном парапете, свесив длинные ноги, сидел Марк. Улыбка сошла с лица Тори, когда она увидела, как Лайла со смехом скинула туфли, собираясь присоединиться к нему.

Тори повернулась к Карлу, который раздражал ее намного сильнее, чем минуту назад.

— Карл, я в этих пещерах играла ребенком, и к тому же это было пятнадцать лет назад. Ты что, на самом деле думаешь, что я помню?..

Он наклонился к ней так близко, что его горячее, тяжелое дыхание задело ей щеку:

— Что ты делала там вчера? Что находится в этих пещерах?

— Ничего. — Тори отодвинулась от него. — Я ходила не только туда. Я гуляла по пляжу, вспоминала всякие мелочи из моего детства да просто радовалась, что вижу это снова. Я прошла мимо эллинга, потом пошла в каньон к красному лесу[6].

— Красный лес? Какой еще лес? — Он вытащил карту и раскрыл с одного края. — Ты не указала никакого леса.

— Наверное, забыла, — холодно ответила Тори. Карл ей осточертел. — Давай нарисую. — Она выхватила у него карту, достала ручку и быстро нарисовала дерево. — Вот, держи.

Тори хотелось поскорее уйти. Она намерена выяснить, что делают Марк и Лайла. Она посмотрела на Карла. Господи, как она могла не замечать, что он ненормальный! Да с ним рядом небезопасно находиться! Тори вздохнула, вспомнив про греков. Надо все же предупредить Карла.

— Ты слышал о греках?

— Нет. — Карл огляделся. — А что с ними?

— Кажется, они не те, за кого себя выдавали. — Тори тихонько засмеялась. — Как мы с тобой. Смешно, правда?

Карл немного растерялся:

— Ты о чем?

Тори наклонилась к нему:

— У Марка есть связи с местными властями. Он попросил проверить их прошлое, и выяснилось, что греки вовсе не греки, и их уже отсюда вышвырнули.

— Ты шутишь?

Тори пожала плечами:

— Стала бы я шутить о таких вещах?

Карл отодвинул тарелку и встал:

— Я должен уйти. — Он посмотрел на часы и погрозил ей пальцем. — Я вернусь к полудню. Я хочу, чтобы ты была на месте. — Глаза у него бешено сверкнули. — Ты проведешь меня по пещерам.

Тори стало страшно.

— Я сказала Мардж, что после завтрака пойду со всеми на экскурсию по скалам. Не уверена, что мы вернемся к…

— Так вернись, — произнес он с такой злобой, что у него даже глаза налились кровью. Он сжал ей плечо. — Ты будешь мне нужна. Поняла?

— Хорошо-хорошо. Успокойся. Я буду вовремя.

— Я тебя предупредил. — Развернулся и быстро ушел. Спустившись с террасы, он зашагал в сторону береговых скал.

Тори потерла руку — так больно он ее схватил. Этот человек начинает ее по-настоящему пугать. Она повернулась, намереваясь подойти к Марку, но он уже ушел. Лайла сидела одна на парапете, свесив ноги. Общаться с ней Тори совсем не хотелось.

* * *

Спустя час маленькая группа двинулась в сторону скал. Они удалились от дома на полмили. Интересно, куда подевался Марк? Тори нервничала и не могла решить, что ей делать дальше.

Зачем только она связалась с Карлом! Ясно, что он хитрый плут, и она не желала больше иметь с ним ничего общего. Из-за него она чувствовала себя бесчестной лгуньей. Что думает о ней Марк? Хотелось бы узнать.

Она была влюблена в Марка с десятилетнего возраста. Он ее не замечал, за исключением каких-то незначительных встреч. Ей казалось, что он даже не догадывался о ее существовании. А она все о нем знала, видела, как он превращается из долговязого — но все равно такого красивого — подростка в стройного, гибкого юношу, сильного и энергичного, живого и остроумного, смелого и неугомонного. Он ушел на военную службу, потому что хотел добиться успеха в жизни, стать кем-то значительным. В последний раз она видела его, когда ей было всего пятнадцать лет.

А теперь он вернулся домой взрослым мужчиной. Он прошел через много испытаний, он не доверяет больше никому и ничему. Можно лишь догадываться о том, что пришлось ему вынести от людей и что он сам им причинил, о чем мог бы сожалеть.

Он ее поцеловал. Выходит, что ее мечта осуществилась? После того поцелуя она пошла в свою комнату, улеглась на кровать и уставилась в потолок, заново переживая свои ощущения: его губы на своих губах и то, как у нее перехватило дыхание от небывалого волнения. Оказывается, пепел еще не остыл.

Тлеющая страсть по Марку разгорелась в ее сердце и душе, и она знала, что будет трудно загасить эту страсть… почти невозможно.

— Посмотрите внимательно вдаль — вокруг той черной скалы в заливе сможете увидеть морских выдр. А выше по берегу морских львов — они греются на утреннем солнце. — До Тори долетели пояснения Мардж.

Группа состояла из Фибе с Фрэнком, Лайлы, техасца и Тори. И конечно, Мардж в роли экскурсовода.

Утро было чудесное, но наслаждаться пейзажем Тори не могла — мешали мысли. Что делает Карл и успеет ли Марк его остановить, если тот затеял неладное? Ей тоже следовало быть совсем в другом месте. Зачем ей эта экскурсия, когда время не ждет?

Прошлая ночь оказалась бесполезной, хотя кое-что она для себя прояснила. Теперь она знает, что Карл не интересуется покупкой Шангри-Ла и никогда не интересовался. Что же его интересует? Этого она не знает. Но что-то, разумеется, интересует. И он, как сумасшедший, рвется к цели.

Первое из того, что она запланировала, — это повидать кого-либо из старых слуг, кого-то, кто мог помнить ее отца. Она знала, что это будет непросто. Но кто-то же из них должен остаться.

А какова ситуация с продажей поместья? Греки оказались мошенниками и убрались восвояси. Техасец хотел найти свидетельства о золотых рудниках. Мардж нужно получить достаточно денег, чтобы уехать на Багамы, вероятно, в сопровождении Джимми. А что Фибе и Фрэнк? Может, они действительно хотят купить поместье? Кто знает?

Марк не хочет, чтобы дом его предков был отнят у него. Тори могла это понять. Но он ей не доверяет, хотя и ненависти не питает. А как он к ней отнесется, если узнает… о мешочке с золотыми дублонами, который она спрятала под подкладку чемодана? Тори вздохнула и закрыла глаза. Страшно даже подумать об этом. Она обязана найти правду…

Показались морские львы. Они плюхнулись своими огромными телами на теплый песок и стали угрожать друг другу противным лаем. Экскурсанты сгрудились на краю утеса и смотрели как завороженные вниз. Ничего привлекательного в этих существах не было.

— Сделайте фотографии, — посоветовала Мардж. — Но не вздумайте спуститься вниз и приблизиться к ним. Они враждебно настроены и могут вас поранить, если разозлятся.

Лайла подошла к Тори и встала рядом, наблюдая за шумными животными.

— Они похожи на некоторых дам, с которыми я обедаю, — со смехом сказала Лайла. — Они всегда чем-то недовольны. — И посмотрела на Тори. — Вы с Карлом готовы оформить сделку на покупку?

Тори рассмеялась:

— Боюсь, что пока нет. А вы?

Лайла вздохнула:

— Мне здесь очень нравится. — Она изогнула тщательно подкрашенную бровь. — Если сын входит в сделку как часть поместья, то я, возможно, серьезно подумаю.

Тори это покоробило.

— Сомневаюсь, что он продается вместе с недвижимостью.

— Что вы, душечка, — засмеялась Лайла. — Продается все. Просто надо дать подходящую цену.

Продолжая смеяться, она отошла от Тори. Наверное, сочла ее ужасно наивной. Тори закусила нижнюю губу, чтобы не сказать чего-нибудь неприятного. Слова Лайлы не улучшили ей настроение.

Непрерывный лай морских львов действовал Тори на нервы. Она отвернулась от утеса и, затенив глаза ладонью, посмотрела в сторону дома. И будто специально появился всадник на большой лошади.

Тори стояла прикованная к месту. Она смогла разглядеть всадника. Конечно, это Марк.

Внутри у нее все запело. Она знала, что он едет к ней. Она стояла неподвижно и ждала.

— Ой, посмотрите! — воскликнула Лайла, тоже заметив его. Она начала махать ему. — У Марка, оказывается, есть лошадь. Обожаю ездить верхом! Марк! Сюда!

Он подъехал поближе, но не обратил на Лайлу ни малейшего внимания. Лошадь была большая, красивая кобылка черной масти. Он заставил ее идти шагом к тому месту, где стояла Тори.

Тори сдержалась, чтобы торжествующе не улыбнуться Лайле, но Марка улыбкой она одарила.

— Садись. — Он нагнулся и протянул ей руку. — Я хочу отвезти тебя в деревню. Там есть кое-кто, с кем ты захочешь поговорить. — Он легко поднял ее и посадил впереди себя. Лайла продолжала кричать, а Тори оглянулась и улыбнулась всем.

Они ехали вдоль утеса, с одной стороны — синий океан, с другой — полоска высоких зеленых эвкалиптов. Тори была в восторге. Ветер растрепал ей волосы, крепкая рука Марка обнимала ее, а под ними покачивалась большая красивая лошадь. Это было похоже на сказку, и она знала, что этот момент навсегда останется с ней… даже если больше ничего никогда не случится.

Впереди показалась деревня, и Тори поняла, что сказка кончается. Вот бы ехать и ехать до бесконечности…

Тори откинулась назад и почувствовала лицо Марка около своего уха.

— Хочешь, спустимся на пляж, прежде чем поедем в деревню? — спросил он.

Она удовлетворенно выдохнула и кивнула:

— Да.

Вниз с холма вела пыльная дорога, потом — мощенная булыжником, которая упиралась в лодочный причал. Пляж был пуст. Морские чайки бросались с высоты вниз, затем скрывались за ближайшим буйком и с безопасного расстояния издавали крики.

Тори соскользнула с лошади, Марк спрыгнул за ней. Они стояли рядом и смотрели, как волны разбивались о волнорез.

— Почему движение воды так завораживает? — спросила она Марка.

— Не знаю. — Он повернулся к ней, глаза смотрели из-под полуопущенных век. — Возможно, что-то внутри нас хочет вернуться обратно в море.

— Когда я была маленькой девочкой, то очень любила фильм «Русалочка». Я бродила по комнатам, натыкалась на мебель, изображая влюбленную, и пела песнь Ариэля, сводя с ума всех в доме. — Тори засмеялась, вспоминая это. — Родители грозились заклеить мне рот, если я не замолчу.

Марк тоже засмеялся, искоса глядя на нее. А ведь он слышал тогда, как она поет. Вот почему он подумал, что ее пение ему знакомо, когда она запела, потерявшись в тумане.

— Неужели ты уступила и замолчала?

— Я что, похожа на самовлюбленного человека?

— Нет. По-моему, ты похожа на упрямого осла.

Тори рассмеялась, а Марк пристально на нее смотрел.

— Знаешь, а я начинаю тебя вспоминать, — сказал он. — Ты часто вертелась рядом.

— Ты меня не замечал.

— Разве? — Марк пожал плечами. — Знаешь, когда я подъехал к тебе там, у обрыва, а ты ухватилась за мою руку и вспрыгнула на лошадь, то я вдруг понял, что мы с тобой вот так ездили раньше.

У нее расширились глаза. Теперь он говорит о вещах, которые забыла она!

— Да! Я как-то шла домой из деревни и…

— И ты нашла собачонку — такую маленькую, белую…

— И у нее был черный нос. — Тори улыбнулась. — Я взяла ее на руки, но у меня была сумка с продуктами, и они стали вываливаться на дорогу.

Марк кивнул, голубые глаза весело смотрели на нее.

— Мне тогда было лет шестнадцать.

— А мне — около одиннадцати.

— Я ехал на Сладкой, моей любимой лошади. Я проехал мимо тебя и, кажется, сказал «привет».

— Ха! Ты ничего не сказал.

— Да нет. Я наверняка сказал «привет».

— Ничего подобного. Ты не снизошел до того, чтобы поговорить с маленькой девочкой.

Марк долго на нее смотрел, потом вздохнул и сказал:

— Ты ошибаешься. Я обернулся, а ты уронила коричневый бумажный пакет, и лапша подлетела в воздух, как шрапнель, а собачка вырвалась из твоих рук и начала отчаянно лаять.

Она вспомнила тот день и то, как ей было стыдно.

— Поэтому я и подъехал к тебе, но ты уже все подобрала. У тебя был такой вид, будто сию минуту опять уронишь сумку. Я сказал тебе, чтобы ты отдала мне собаку и пакет.

— А я подумала, что ты уедешь, взяв собаку и продукты, а меня оставишь на дороге.

— Но я же так не поступил. Я засунул пакеты в рюкзак, а собачонку — за пазуху. А потом я протянул тебе руку.

Тори засмеялась, глядя на голубой горизонт.

— А я почувствовала себя Золушкой.

Она вспомнила те свои ощущения. Словно принц пригласил ее на танец. Всю дорогу домой она была на десятом небе от счастья. Еще бы! Самый красивый мальчик на свете был с ней добр. Этого случая было достаточно, чтобы радоваться жизни целое лето.

— Я назвала собаку Снежок, — вспомнила Тори.

— А что с ней стало потом?

— Отец настоял, чтобы дать объявление в газете, и через три дня пришли владельцы, — печально сообщила Тори. — Я упрашивала отца не делать этого, но ты же его знал — он строго следовал правилам.

— Нам пора, — сказал Марк, оглянувшись на привязанную лошадь.

Тори была рада, что он вспомнил о том случае и рассказал ей. В прошлом у них было не очень-то много встреч, но те, что были, сияли в ее памяти как золотые монеты.

Тори снова оказалась на лошади впереди Марка. Она закрыла глаза, ощущая на талии его крепкую руку.

Лошадь замедлила шаг и остановилась.

— Приехали, — тихо на ухо сказал ей Марк.

Тори выпрямилась и огляделась. Домики с красными крышами были рассыпаны тут и там на холмах, почти каждый — с пышным цветником. Небольшую гавань заполняли рыболовные лодки. На площади находились кафе, рынок с магазинчиком, контора по продаже недвижимости и трактир с деревянной скульптурой древнего морехода у двери. Деревня выглядела так, как могла выглядеть в двадцатых годах прошлого века, когда здесь только-только зарождался курорт.

— Ты готова? — спросил Марк.

— К чему готова? — удивилась Тори. Она была раздражена и почти забыла обо всем.

— Готова поговорить с Гризуолдом?

— С кем?

— С Гризуолдом. Ты разве его не помнишь? Шофером. Он был здесь, когда все это произошло.

Тори вздрогнула. Гризуолда она, конечно, помнила. Он мог бы ответить на некоторые вопросы. Да, с ним, несомненно, надо поговорить. Тори с удивлением посмотрела на Марка. Неужели он действительно собирается ей помочь?

— Замечательно, — сказала она. — Спасибо.

— Может, и не стоит благодарить меня раньше времени, — предупредил он. — Кто знает?

— Конечно.

Они подъехали ближе к таверне и слезли с лошади. Марк привязал лошадь к столбу перед входом.

— Где ты раздобыл такую чудесную лошадь? — спросила Тори, гладя бархатный нос животного. В ответ она получила довольное сопение. Она знала, что в Шангри-Ла сейчас не было лошадей, хотя раньше владельцы держали хорошую конюшню.

— У одного старого хозяина ранчо — он живет дальше, вниз по дороге, — пояснил Марк, в свою очередь тоже ласково похлопав животное. — Я дружил с его сыновьями еще в школе, а теперь они оба служат в армии. Ему трудно стало заниматься лошадьми, выгуливать их, поэтому я предложил помощь — беру эту дамочку на прогулку.

— Она красавица, — сказала Тори.

Две девушки в очень открытых бикини с пляжными полотенцами через плечо прошествовали мимо них, направляясь на песчаный берег. Они во все глаза рассматривали Марка и не переставали оборачиваться, пока не скрылись за углом.

Тори рассмеялась:

— Девушки всегда тебя обожали.

— Ты думаешь это смешно? — рассердился Марк. — Попробуй постоянно это выносить. Это головная боль.

Тори продолжала хохотать.

— Бедняжка. Как же ты несешь такое бремя?

Он сначала сердито на нее посмотрел, а потом вдруг улыбнулся:

— Я уверен, что тебя тоже не миновала похожая участь.

Тори сделалось неловко.

— Это не про меня. Я не тот типаж.

— Вздор!

Взгляд у него был такой теплый, что Тори бросило в жар.

— Ты достаточно самокритична, да? — сказал он, закончив привязывать лошадь.

Тори настолько смутилась, что залилась румянцем. Но ей это шло. Она никогда не думала о себе как о красавице и в душе знала, что таковой не является. Миловидная — да, но и то не всегда. У нее не та внешность, на которую оборачиваются. Но Марк счел ее красивой, и… она ног под собой не чуяла от радости.

Марк улыбнулся и указал на трактир:

— Зайдем?

Тори колебалась.

— Откуда ты знаешь, что Гризуолд там?

— Да он всегда там — так мне сказали. — Марк взял ее за руку, а она сделала глубокий вдох.

Вполне возможно, что наконец она узнает правду о том, что случилось давным-давно. Тори взглянула на Марка, а он ей подмигнул. Она улыбнулась, решительно подняла голову и вошла в трактир.

Глава 7

Марк пропустил Тори вперед, а сам держался немного позади. Это ее дело, ее расследование. Странно, что он вообще ей помогает. Тори сказала, что она здесь, чтобы выяснить действительные обстоятельства произошедшей пятнадцать лет назад трагедии, выяснить, что привело к тому, что ее отец был обвинен и безжалостно уволен. Выходит, она пытается доказать, что его семья поступила несправедливо, может, даже незаконно.

И куда все это их приведет? Она что, рассчитывает отыскать правду — а может, и сокровища, — и доказать всем, что ее отец был оклеветан?

Что-то не похоже. И страховщики, и полиция искали золото. А потом еще не один год кладоискатели рыскали по округе. Никто так ничего и не нашел. Что касается его, Марка, то он уверен, что сокровища находятся на дне моря. В прощальной записке отец ясно говорит, что он собирается сделать с золотом. Почему все продолжают что-то искать? То, чего нет.

Тори — из череды таких «охотников», но она говорит, что ее поиск совершенно иной. Она врет? Неужели золото — это то, что на самом деле ей нужно, как и всем остальным? А вот Карлу нужно как раз золото. Марк был в этом уверен. Тори приехала с этим типом, так что все сходится.

И все же он не хотел верить, что она ему лжет.

Марк ненавидел собственную слабость. Уж кто-кто, а он все знает о лжи. Он не один раз проходил через это и перестал считать это странным. Люди так устроены. С чего Тори быть другой?

Они вошли в слабо освещенную таверну, и Марк огляделся. За столами и за барной стойкой сидели люди, в основном мужчины. Им помахал светловолосый, коренастый молодой человек, но Марк его не узнал. Да он никого здесь не знал.

Тори раскраснелась от комплимента, который он ей сделал несколько минут назад, и выглядела очень хорошенькой. Марк с улыбкой наблюдал, как то один, то другой мужчина поворачивал голову в ее сторону. А она, кажется, этого совсем не замечала.

Человек, ради которого они сюда пришли, сидел в углу. По его виду было ясно, что он сидит здесь уже очень давно и уходить не собирается. Марк указал на него Тори, и они подошли к нему.

Гризуолд был пьян и выглядел бледным, высохшим подобием того щеголя, каким когда-то был. Он уставился на Тори тусклыми глазами и не вспомнил, кто она и после того, как она себя назвала. Но имя Джарвиса Сандза, кажется, вызвало у него какие-то воспоминания.

— Джарвис? Джарвис? Дворецкий в Шангри-Ла? Да, был такой. И что с ним?

— Вы его помните? Вы помните, что случилось?

Гризуолд нахмурился:

— Я должен был получить его работу. А они наняли меня шофером, потому что леди хотела покрасоваться перед подружками. Я целыми днями мыл машины. — Он помотал головой. — Нет. Я ничего не помню.

— А пропавшие сокровища дона Карлоса? Вы должны это помнить.

Гризуолд наморщил лоб, но не было понятно, услышал ли он вообще ее вопрос.

— Он сказал мне не уходить, но я все равно ушел, — грустно произнес Гризуолд. — Я ушел, и он был прав. Мне не надо было уходить.

— Кто? Мой отец?

Гризуолд стал озираться по сторонам, и тогда Марк потянул Тори за руку и тихо сказал:

— Бесполезно. Он не может ничего сообщить. Говорят, что он всегда пьян. Сомневаюсь, что он что-либо знал.

Тори растерянно кивнула. Она была очень огорчена. Она так рассчитывала на бывших слуг! И вот теперь, когда нашла хоть одного, он оказался бесполезным.

— Это какое-то проклятие, — сказала она Марку, когда они вышли из таверны. — Почти все из того поколения либо умерли, либо ничего не помнят.

— Скорее анекдотично, — пробормотал он. — Но не впадай в уныние. На свете много всего хорошего.

Тори посмотрела на него и покачала головой:

— И это ты даешь мне ободряющий совет?

— Я бываю периодически счастлив. И даже оптимистичен.

— Но не надолго, готова поспорить, — сухо заметила она.

Выйдя на улицу, они заметили блондина, который помахал им в таверне. Он стоял у огромного черного «харлея». Блондин снова им помахал и пошел навстречу.

— Ты меня не помнишь? — дружелюбно улыбаясь, спросил он.

— Ты — Билли Дарнелл?! — воскликнула Тори.

Он кивнул:

— Точно.

Тори схватила его за руку.

— Ты помнишь Билли? — спросила она, обернувшись к Марку. — Его мать Эллис работала кухаркой в поместье.

— Да, это я. — Билли был доволен, что его узнали.

Билли на год младше Тори, и они, дети слуг в Шангри-Ла, хотя и не были очень дружны, тем не менее порой вместе играли.

— Я тоже рада. Как твоя мама?

— Хорошо. Она теперь живет в Лос-Анджелесе, поближе к семье моей сестры.

— Мы с Билли ходили с твоим отцом в походы, собирали минералы, — сказала она, обращаясь к Марку. — Мы вставали на заре, брали с собой рюкзаки с едой и шли вдоль утеса. Твой отец вел нас к укромным бухтам и расщелинам, о существовании которых никто не подозревал. Мы находили куски кварца, камни с амфиболом или мусковитом. Специальным молотком он выбивал из скалы образцы породы. Мы с Билли заворачивали куски в бумагу и укладывали их в холщовые мешочки, чтобы отнести домой. — Тори улыбнулась. — Какое замечательное было время!

— Да уж. — Билли тоже расплылся в улыбке.

Марк вспомнил про походы, но рассказ Тори породил пустоту у него в душе. Он знал, что отец собирал камни, но не обращал на это внимания, нетерпеливо слушал, когда отец начинал об этом разговор. Наверное, из-за его равнодушия отец никогда не приглашал его в эти походы. А может, он уже вырос, когда у отца появилось это хобби. Ему тогда было семнадцать, а Тори — двенадцать.

Выходит, чем дальше, тем больше обнаруживаются такие стороны жизни и характера отца, о которых он ничего не знал.

О чем теперь сожалеть? Слишком поздно. Марк поморщился. Он не привык к подобным сожалениям и чувствовал себя неуютно. Он посмотрел на Тори, и почему-то ему стало легче. Она словно луч света в прошлое, о котором он не думал годами. Впервые он понял, что рад тому, что она приехала в Шангри-Ла.

Тори заговорила о сокровищах, и Марк прислушался. Билли помнил историю с золотом, но ничего не знал о том, куда оно подевалось, кроме того, что писали газеты — будто Хант утопил сокровища в море.

— В округе не осталось никого, кто раньше работал в поместье, — сказал Билли. — За исключением Гризуолда, конечно. Но какая от него теперь польза?

Они поговорили еще несколько минут, Тори с Билли обнялись и попрощались. Он уехал на своем мотоцикле, а Тори с Марком вернулись к лошади.

— Я завезу тебя домой, — сказал Марк. — А потом мне нужно доставить эту леди обратно, пока она не начала требовать ланча.

Тори улыбнулась — он добрый, любит лошадей. В глубине души она всегда знала, что он хороший человек… Если только годы, проведенные за океаном, не изменили его. Возможно, его семья и поступила жестоко с ее отцом, но Марк не имел к этому отношения. Во всяком случае, прямого отношения.

Закрыв глаза и отдавшись движению, она раздумывала о жизненных коллизиях. Сегодняшний день принес ей разочарование — своих целей она не достигла. А если она так и не найдет правду об отце? Что, если правда спрятана где-то там, о чем не знает никто из тех, кто живет сейчас? Сможет ли она вернуться домой и продолжать жить с этим незнанием и быть счастливой? Не похоже. А мама? Выйдет ли она из депрессии, в которую погружена вот уже много лет?

Но страшнее другое: она обнаружит правду, и эта правда окажется ужасной. Если отец на самом деле был виновен? Она не хочет об этом думать! Ее мозг этого не выдержит.

Впереди на холме стали вырисовываться очертания Шангри-Ла. Она ведь обещала Карлу вернуться вовремя и посмотреть еще раз вместе с ним карту! Она опоздала, и он разозлится.

Тори повернулась и посмотрела на Марка:

— Я могу поехать с тобой к твоему соседу? Мне что-то не хочется возвращаться в дом.

Он кивнул:

— Конечно.

Тори откинулась назад и прижалась к нему, а он не стал возражать. Он такой сильный, надежный, и у нее в голове промелькнуло — фантазии, конечно, — а вдруг он станет ее защитником в этом мире, ее «рыцарем»? Единственная проблема — Марк не для таких, как она. Она ведь пыталась привлечь его внимание, когда была круглощекой девчонкой. И ничего не получилось.

Сейчас он замечает ее лишь потому, что она своими нелепыми выдумками и поисками угрожает репутации его семьи. Тори улыбнулась. Ирония судьбы.

— Как такое случается, — бросила она через плечо, — что важные события, которые изменяют целые жизни, по истечении нескольких лет совершенно забыты и никто о них ничего не помнит?

Марк долго не отвечал. Наконец нагнулся и прошептал ей на ухо:

— Люди, которых это задело напрямую, помнят. Иногда случайно они упоминают события прошлого, которые хотели бы не вспоминать. Но они вспоминают все, когда это необходимо.

Тори он не убедил. У нее сложилось впечатление, что ее отец прошел по жизни, а никто его и не заметил. Он старался быть хорошим человеком и хорошим работником — и преуспел и в том и в другом. Но ему был нанесен удар в самое сердце, и дух его оказался сломлен, а потом последовала цепь трагических событий, которые разрушили всю семью.

Господи, ну почему золото исчезло? Если бы не это, то семья осталась бы жить здесь, и ее детство прошло бы в этих ставших для нее родными местах. Отец был бы жив, а мама не превратилась бы в тень той женщины, которой была когда-то. Все было бы по-другому.

Она взглянула на Марка. И его отец тоже был бы жив. А Рики?

Если бы только она могла хоть немного приблизиться к тайне об отце! У нее всегда было такое ощущение, что с восстановлением его честного имени все кругом изменится. Конечно, умерших назад не вернешь, но жизнь мамы стала бы светлее… и ее собственная тоже.

Удивительно, но она начала чувствовать свою близость с Марком. Он — часть ее прошлого. А может — если только это возможно, — часть ее настоящего. Он очень сдержан, это ей в нем нравится. Но только ли сдержанность не дает ему приблизиться? А может, это опасение, недоверие к ней?

Они доставили лошадь соседу и сели в длинный спортивный автомобиль Марка. Тори думала, что он повернет к дому, но он поехал по большой дороге, которая привела их к извилистой дорожке, ведущей на вершину холма. Марк въехал на площадку — с нее хорошо были видны окрестности — и выключил мотор.

— Дикие цветы, — сказал он.

Тори посмотрела вниз и ахнула:

— Какая красота!

Холмы были покрыты ковром золотых калифорнийских маков вперемешку с небесно-голубыми люпинами и ярко-желтыми цветками горчицы. Головки цветов колыхались на ветру. Вдалеке Тори могла разглядеть синий океан. Долины заполняли дубы и цветущие пурпурные кусты. Это был самый прекрасный вид, какой она когда-либо видела.

Они прошли к краю площадки и облокотились на парапет. У Тори перехватило дыхание от созерцания такой красоты. И не только от этого, а еще от присутствия рядом с ней мужчины, которого невозможно было не замечать.

Она повернулась к нему и улыбнулась. Глаза его смотрели тепло, и она подумала, что если правильно себя поведет, то моменты нежности между ними вполне возможны. Сердце застучало сильнее.

И тут Марк вернул ее к действительности.

— Ты уже поняла, что ищет Карл? — спросил он.

Карл. У Тори опустились плечи. Карл наверняка недоумевает, где она. Но она знала: он станет требовать не только дорисовать карту, а чтобы она пошла с ним в пещеры.

— А… нет, — ответила она. — А что думаешь ты?

Марк пожал плечами и стал смотреть на холмы.

— Я думаю, что он охотится за тем же, что и большинство людей, которые приезжают сюда: за сокровищами дона Карлоса.

— Но… я полагала, твой отец выбросил их на дно океана, когда отправился на лодке. Разве не так? А потом его лодка опрокинулась, и он… он…

— Он утонул вместе с сокровищами. Так было написано в его записке — он намеревался так поступить.

— А есть какое-нибудь доказательство того, что сокровища утонули вместе с ним? Кто-нибудь может с уверенностью это подтвердить?

Марк не ответил. Его красивое лицо окаменело. Тори дотронулась до его плеча:

— Прости, Марк. Я знаю, что говорить об этом больно.

Он повернулся к ней:

— Если мы не будем об этом говорить, то никогда не доберемся до правды. Тебя это может удивить, но я хочу правды не меньше тебя.

Неужели на самом деле это так? У Тори было двойственное отношение к правде. Что, если это все усложнит?

Марк наклонился над парапетом и уставился на океан. Словно разговаривая сам с собой, он произнес:

— Знаешь, я долгое время не думал обо всем этом. Годами не думал. Я как бы отгородился от этой ситуации. — Он искоса посмотрел на Тори. — Тогда много людей задавали те же вопросы, что и ты: сокровища исчезли на самом деле или нет? Люди приезжали сюда толпами, ходили по поместью, копали землю в розарии, бросали лаг, из кожи вон лезли, чтобы выяснить, где отец мог спрятать золото. Словно вернулись времена калифорнийской золотой лихорадки.

— Какой ужас! — Тори отвернулась. Неужели он смотрит на нее, как на одного их этих хищников? А почему нет? В чем-то она на них похожа. Но разница в том, что у нее уже есть часть сокровища. Марк про это не знает, и она надеялась, что ей удастся уехать, а он так ничего не узнает. Только все выяснить!

— Долгое время интерес не ослабевал. Мардж постоянно вызывала полицию. Я был за границей, поэтому во всем этом не участвовал, но, разумеется, много слышал.

— От Мардж?

— Да. Она с самого начала хотела продать Шангри-Ла. Я пытался отговорить ее.

— Но делами поместья занималась она.

Марк кивнул:

— Не могу не отдать ей должное — она неплохо справлялась. Она постоянно писала мне о том, какие прекрасные предложения она получает, но это ничем не заканчивалось. Наконец она сдалась, и я лет пять ничего не слышал от нее относительно продажи имения. — Марк запустил ладонь в свою густую темную шевелюру. — Но на этот раз она не отступит. Она продаст Шангри-Ла.

— И на этот раз ты надеешься ее остановить.

Марк молчал. Тори стояла рядом… так близко и так далеко. Она понимала, что творится у него в душе: наверняка все переворачивается от мысли, что его фамильное гнездо отойдет чужим людям. Ей очень хотелось помочь ему, но что она может сделать?

— Итак, ты порвал с военной службой, — сказала она, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Не совсем. Если ты долго был военным, то часть тебя всегда будет там. Это входит в твою кровь.

Тори кивнула. Да, военная служба многих людей меняет на всю жизнь. Она посмотрела на него и прямо спросила:

— Что ты собираешься делать дальше? Как будешь жить?

Он расхохотался, запрокинув назад голову:

— Вот что мне нравится в тебе, Тори, так это то, что ты не притворяешься и не ходишь вокруг да около. — При этом его взгляд был таким нежным, что у нее от волнения закололо кожу.

— А ты, — с улыбкой сказала она, — наоборот, пытаешься сменить разговор и не дать прямого ответа.

— Ты хочешь ответа? Пожалуйста. — Марк уставился на горизонт. — На службе я приобрел опыт, научился многому. Перечислить? Служба безопасности, менеджмент, электроника, дипломатия, шпионаж. — Он бросил на нее взгляд. — Я даже раз от разу выступал в роли распорядителя на свадьбах.

— Ты шутишь. — Картина показалась Тори настолько неправдоподобной и уморительной, что она громко засмеялась.

— Нет, не шучу. — Он тоже засмеялся. — Я пользовался большим успехом.

— Могу себе представить. — Тори уже видела, как вокруг него кружатся юные девицы.

Марк выразительно на нее посмотрел и продолжил:

— Поэтому когда я уволился, то начал искать подходящую работу. Но меня тянуло в Шангри-Ла.

— Понимаю, — прошептала Тори. Ее тоже тянуло. Постоянно.

— Чем больше я думал о доме, тем сильнее меня туда тянуло. — Он повернулся и пристально на нее посмотрел. — Это потрясающее место. Здесь, на этой земле, масса возможностей. Мой дед сколотил состояние, разводя скаковых лошадей. Отец за несколько лет вырастил первоклассный виноградник. Он продавал свой виноград на лучшие винные заводы на побережье.

— Я это помню.

— А что ты скажешь, если я построю винный завод прямо здесь? — Он вопросительно на нее посмотрел.

— Но для этого потребуется начальный капитал.

— Да, потребуется. — В глазах у него снова появилось задумчивое выражение. — Черт, нет смысла жить, утешаясь сказками. Мардж собирается все продать, невзирая ни на что. Она одержима. И хочет, чтобы я убирался отсюда. А у меня нет средств, чтобы ей воспрепятствовать.

Нотки боли в его голосе рвали ей душу.

— Она отдаст тебе часть вырученной суммы?

— С какой стати?

— Ну, ты как бы ее сын…

У него вырвался горький смешок.

— К Мардж это не относится. Она хочет получить побольше денег и смыться. Да и не должна она мне ничего. Она — одинокая вдова, а я — пасынок-неудачник.

— Но мне кажется…

— Я к этой собственности не имею отношения, — оборвал ее он и направился к машине.

Тори последовала за ним, со злостью топча пыль на дороге.

— Это несправедливо.

— Мои притязания чисто эмоционального характера, и суд не примет это во внимание. — Марк повернулся к ней. — Я взрослый человек и должен сам пробиваться в жизни.

Тори поняла, что он загнан в угол так же, как она. Она не сможет спокойно жить, пока ее не перестанут преследовать вопросы, на которые нет ответов.

И он такой же. Он не в силах перестать любить Шангри-Ла, хотя у него нет надежды когда-либо стать там хозяином, как его отец, дед и все Хантингтоны, жившие в те времена, когда испанцы бродили по этим холмам, а их корабли бороздили океан у побережья.

Они с Марком оба потерянные, одинокие странники, они скитаются по пустыне и ищут свой дом.

— Пробивать себе дорогу в жизни — это одно, — мягко заметила Тори. — А потерять свой дом — совсем другое.

Они подошли к автомобилю, и Марк распахнул для Тори дверцу. Она смотрела на его растрепавшиеся волосы, ясные голубые глаза, на его немыслимо красивую фигуру, и ее охватила волна теплых чувств. Что это? Любовь? Или ощущение родства душ, которые должны объединиться для борьбы с силами тьмы? Что бы это ни было, но она импульсивно приподнялась на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала в губы.

— Спасибо, Марк Хантингтон. — Она улыбнулась в ответ на его удивленный взгляд и отстранилась. — Спасибо за то, что помог мне вернуться домой в тот день, когда я нашла Снежка. И спасибо за то, что ты здесь сейчас и помогаешь мне.

Марк не потянулся к ней и не обнял, как она тайно надеялась. Он опустил глаза, и поэтому понять, что он думает о ее порыве, она не могла.

Весь обратный путь в Шангри-Ла они проделали молча, но Тори не жалела о своем поцелуе.

* * *

Гости лениво отдыхали в плетеных шезлонгах на террасе, наслаждаясь пейзажем. Звук прибоя вдали, крики чаек в вышине, стайки неторопливых пеликанов — эти весьма заманчивые картинки были продуманы расчетливой Мардж.

Тори торопливо прошла мимо, помахав всем. Ее фальшивого мужа среди них не было.

Мардж посмотрела на нее и недовольным тоном спросила:

— Где вы были?

— Гуляла, — ответила Тори и наигранно улыбнулась.

Мардж подозрительно глядела на Тори, словно ее облик кого-то ей напомнил.

Тори повернулась к ней спиной и направилась к лестнице. Интересно, как бы она себя чувствовала, очутись с этой женщиной в маленькой комнате со слепящими в глаза лампами? Смогла бы соврать?

— О, Карл просил вам передать, что снова пошел осматривать пещеры! — крикнула вслед Тори Лайла.

— Спасибо, — откликнулась Тори, быстро взбежав по ступеням.

У двери в комнату Карла она остановилась. Если он в пещерах, то это прекрасная возможность осмотреть его вещи. Стоит ли? А почему нет? В конце концов, она ищет факты. А Карл ищет что-то другое. Тори смутно догадывалась, что он ищет, но неплохо подтвердить свои догадки. В любом случае она хотела знать, что он задумал.

Она оглядела коридор. Никого. И тихонько проскользнула в комнату.

Карл, судя по всему, был аккуратист. Никакой разбросанной по полу одежды. На спинках стульев ничего не висело. Чемодан закрыт и прислонен к письменному столу. На тумбочке у кровати стопочкой лежат бумаги. Тори быстро их просмотрела. Ничего интересного — всего лишь старые страховые квитанции. Но из-под кровати торчал уголок портфеля. Тори вытащила его и открыла. Внутри оказалась пачка газетных вырезок. На верхней ее взгляд задержался. Заголовок гласил: «На центральном побережье неожиданно объявились золотые дублоны».

Золотые дублоны. Сокровища дона Карлоса в основном состояли из золотых дублонов. Тори схватила вырезку и засунула под блузку. Надо уходить. Не хватает еще, чтобы ее застукали здесь, когда она роется в вещах Карла. От одной лишь этой мысли ее бросило в дрожь.

В этот самый момент она услышала шаги в коридоре. Шаги направлялись к спальне Карла.

Глава 8

Сердце Тори молотилось о ребра. Озираясь, она поняла, что единственное место, где можно спрятаться, — это стенной шкаф. Но если ее обнаружат там, то это будет в сто раз хуже, если бы она просто осталась в комнате, как будто ждет Карла.

Тори быстро уселась на кровать и уставилась на дверь. Если Карл войдет, она его спросит: «Где карта? Я хотела ее дорисовать и подумала, что подожду тебя здесь».

Он, конечно, ей не поверит, но, по крайней мере, у нее есть оправдание.

Шаги замерли, словно кто-то собирался постучать. Тори затаила дыхание. Снизу послышался взрыв хохота и чей-то возглас. Это, кажется, остановило человека, стоящего за дверью. Он — или она — развернулся и ушел, потому что шаги удалились в сторону лестницы. Тори, продолжая прислушиваться, медленно выдохнула. Потом тихо вышла в коридор и скрылась в своей комнате, где в изнеможении повалилась на кровать. Ничего себе приключение! Скорее всего, это не Карл остановился у двери, а затем ушел. Кто бы это ни был, он вернется.

Тори извлекла из-под блузки вырезку, которую стащила. Она должна показать ее Марку. Но сначала надо привести себя в порядок. Она сняла смятую одежду. Достала чистые джинсы и нежно-голубой свитер. Только после этого она внимательно изучила статью.

Статья была опубликована девять лет назад и, судя по ее виду, в газете округа. В статье утверждалось, что, скорее всего, был найден клад старинных монет, потому что продавцы антиквариата сообщали, что люди, живущие в этом районе, продают их в больших количествах.

— Девять лет назад? — пробормотала Тори, сдвинув брови. Какое это имеет значение сегодня? Надо было прихватить и другие статьи. Но уже поздно. Туда она не вернется.

Сложив газетную вырезку, Тори спрятала ее в карман джинсов, потом вытащила чемодан из-под кровати, открыла ключом и откинула крышку. Ладонью пролезла под подкладку. Все там — маленький мешочек с испанским золотом.

Неужели это часть сокровищ? А чем еще это может быть? И почему она нашла это среди вещей мамы?

— Папа, папа, что ты наделал? — шептала Тори. Она закрыла чемодан и задвинула обратно, как можно дальше, чтобы его невозможно было обнаружить, иначе как встав на колени и заглянув под кровать.

С тяжелым вздохом Тори пошла к лестнице. Спустившись вниз, она зашла на кухню, где перехватила бутерброд — ей вдруг захотелось поесть.

Уже в дверях она посмотрела на сидящих на террасе. Мардж и техасец о чем-то громко спорили. Фибе и Фрэнк поддерживали каждый противоположную сторону. Лайла сидела, капризно надув губы, и заигрывала с Джимми. Надо постараться, не привлекая внимания этой малоприятной компании, уйти и отыскать Марка.

— Эй! — Сзади раздался громкий шепот.

Тори обернулась — Марк как раз выходил из библиотеки.

— Сюда. — Он жестом указал ей на стеклянную дверь, откуда можно было выйти к садовой дорожке.

Спустя минуту они крадучись направились к эвкалиптовой рощице.

— Ты читаешь мои мысли, — сказала Тори. — Я не собиралась присоединяться к остальным.

— Умница, — ответил он, обернувшись на дом. Затем перевел взгляд на нее — голубые глаза блестели. — Ты когда-нибудь была в автопарке?

Тори о нем только слышала. Автопарк был владением Рики, поскольку он увлекался спортивными автомобилями и гонками.

— Никогда не была, — ответила Тори.

— Теперь побываешь. Пошли.

Путь оказался не близким, но они не торопились. На дороге тут и там им попадались каменные скамейки, установленные много лет назад. Тори с Марком шли и вспоминали, как раньше ходили по этой дороге.

— Деревья с тех пор стали еще огромнее, — сказала Тори, глядя на секвойи, растущие вдоль дороги. — Отсюда раньше был виден океан.

Он кивнул.

— Я помню то время, когда отсюда можно было увидеть весь берег, все вплоть до пещер и деревни.

— Интересно, вернулся Карл из пещер или нет, — сказала Тори. — Ой! Мне надо кое-что тебе показать. — Она вытащила газетную вырезку. — Что ты об этом думаешь?

Они остановились и сели на скамью. Марк прочитал и спросил:

— Откуда это у тебя?

С виноватым видом Тори объяснила:

— Из комнаты Карла. У него целая пачка вырезок, а еще какие-то страховки в папке.

— А это все, что ты взяла?

— Я схватила эту вырезку и убежала сломя голову.

Он долго на нее смотрел, прежде чем произнес:

— Я помню эту статью. Меня здесь тогда не было, но мне ее переслал приятель, когда она появилась. Тогда я подумал: либо у кого-то богатое воображение, либо нашли новый тайник с дублонами.

Тори нахмурилась. В том, что он сказал, есть здравый смысл, но она почему-то ему не поверила. Может, он пытается обмануть ее по своим, только ему известным причинам?

— Шангри-Ла не единственное большое поместье на побережье, — сказал Марк. — Тут целая цепочка пещер и скрытых каньонов. В восемнадцатом и девятнадцатом веках на этом побережье было полно испанцев. Я уверен, что существует множество мест, где раньше прятали драгоценности. Я также уверен, что те люди, которые находят такое, помалкивают об этом.

— Но им приходится заявить о своих находках, если они собираются их продавать, — заметила Тори.

— Согласен. Это случается, но не очень часто. В большинстве своем люди не расстаются с сокровищем. Для таких, как мой отец, историческая ценность важнее, чем деньги.

Возможно и такое объяснение. Вполне возможно.

— Откуда вообще появились сокровища дона Карлоса?

— От моего деда Уильяма Канфорда Хантингтона. Он нашел их в тридцатых годах. Он пытался составить карту пещер и обломал выступ, когда хотел пролезть дальше. За тем выступом он обнаружил кучу золотых дублонов и других монет, а также драгоценные камни. Мешок, в котором все это лежало, истлел, но монеты блестели как новенькие. — Марк улыбнулся, вспомнив слышанные им истории. — Но ты наверняка это видела. Отец выставлял сокровища в шкафу в библиотеке не один год.

Тори покачала головой:

— Нет, я ничего не видела.

— Они были в доме все мое детство.

— Уверена, что это выглядело очень экзотично, но я никогда не заходила в дом. — И с насмешкой уточнила: — Я же была не гостьей, а просто дочкой прислуги.

Он закатил глаза на ее замечание.

— Конечно, было глупо вот так их выставлять. Следовало отвезти сокровища в банк, положить в депозитную ячейку. Но тогда было бы невозможно их показывать.

— А, понятно, тщеславие.

Марк встал и подал Тори руку. Она смотрела прямо ему в глаза. А вдруг у него появились какие-то новые чувства к ней? Скорее всего, нет. Он не испытывает к ней того, что она к нему. Как жаль.

Они наконец дошли до автопарка. Тори ни за что сама бы его не нашла. Это был большой, просторный гараж размером с пакгауз, построенный сбоку холма. Вход — огромные двойные двери — невозможно было разглядеть из-за подступавшего к гаражу темного леса. Сорняки и виноградные лозы плотно обвили стены, а за прошедшие годы ветер и дождь спрессовали пыль, ветки и листья. К счастью, Марк помнил, где предположительно находился вход, и в течение двадцати минут они с Тори разгребали весь этот мусор, прежде чем им удалось с трудом отворить двери.

— Одному богу известно, что мы здесь найдем, — сказал Марк. Он нащупал щиток с пробками и повернул выключатель.

Зажегся свет. То, что предстало их взору, было поразительным. Дверь, вероятно, герметически закрыла гараж, и они словно вступили в прошлое. Внутри было чисто. В четырех из шести отсеков стояли автомобили. Два — элегантные модели двадцатых — тридцатых годов, одна отремонтированная, а другая еще в стадии ремонта, обе машины — прекрасное напоминание о минувшем времени.

— Это — спидстер «оберн», — с гордостью пояснил Марк. — Я помогал Рики реставрировать его. Правда, красивый?

— Потрясающий. Словно сошел с экрана старого фильма.

Он кивнул:

— Вторая машина — «мерседес» старой модели. Обе машины принадлежали деду. Когда он понял, как Рики умело обращается с автомобилями, он отдал их ему, а также этот гараж. Рики все время торчал здесь. По-моему, он жил в гараже.

Марк открыл боковую дверь — там находилась комнатка с раскладной кроватью и постельными принадлежностями.

— Квартира Рики, — улыбнулся Марк. — У него даже была плита, а в шкафу посуда.

— И древняя микроволновка, — заметила Тори, указав в угол.

— Да. Могу представить, какие пиршества он здесь устраивал, — задумчиво произнес Марк. — Мы с Рики никогда не были особенно близки. Но он был моим братом, и мне его не хватает. — Голос у него дрогнул.

У Тори ком застрял в горле. Она все больше ощущала в своей душе похожие чувства. Наверное, надо это побороть, потому что сама того не сознавая, она может чрезмерно им увлечься.

Каким был Рики? Тори попыталась вспомнить. Он был старше Марка, выше его и худее. Он всегда выглядел сосредоточенным, погруженным в себя. Ей казалось, что он просто ее не видит. Он был помешан на автомобилях, а малыши не входили в круг его интересов. Так что Тори не обижалась на его безразличие.

А вот Марк… Безразличие Марка тяжело ей далось.

— Кажется, отец приходил сюда посмотреть, что же делает Рики, — сказала Тори. — Я помню, как он об этом говорил. По-моему, Рики ему очень нравился. Марк, а что случилось с Рики? Как он…

Лицо Марка исказилось.

— Как ты думаешь что? — Он указал на две другие машины — мощный «мустанг» и вторую, марку которой Тори не могла определить. — Гонщики, если они к тому же любители, часто кончают жизнь в аварии. С кем-то это случается раньше, с кем-то позже, — с горечью и болью произнес Марк и отвернулся, чтобы не встречаться глазами с Тори.

— По крайней мере, он занимался любимым делом, — неуверенно сказала она.

Он раздраженно на нее взглянул:

— Мне что, легче от этого? Люди всегда так говорят, но никому это не помогло.

Тори смутилась:

— Прости. Я всего лишь хотела…

Ему стало стыдно, он потянул ее к себе и уткнулся лицом ей в волосы.

— Это ты меня прости. Ни за что ни про что на тебя накричал.

Она подняла голову. Какое блаженство быть в его объятиях! Поцелует ли он ее на этот раз? Он мог это сделать и раньше, но не сделал. А она так отчаянно хотела этого поцелуя. Неужели он не догадывается по ее глазам?

Марк смотрел на нее сверху вниз. Чувственный взгляд, даже страстный — во всяком случае, ей так показалось. У Тори перехватило дыхание. Он наклонился, его губы почти у ее лица…

И вдруг лицо его окаменело. Он резко отстранился и убрал руки с ее плеч. Отвернувшись, он пошел к машинам.

Тори закрыла глаза и прерывисто выдохнула. Когда же она хоть чему-нибудь научится?

Они продолжили осматривать автомобили, и Марк рассказывал ей о них. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как Рики оставил их здесь, а машины почти не запылились.

— Кажется, он вот-вот войдет в ту дверь, — сказал Марк. — Все выглядит так, как было.

Тори кивнула.

— Я рада, что ты меня сюда привел, — сказала она. — Что узнала больше о твоем брате.

Марк шарил в шкафу.

— Смотри-ка. — Он вытащил бутылку вина. — Винзавод в Алегре. Разлив 1994 года из нашего винограда.

Тори засмеялась:

— Хорошо бы еще найти бокалы.

Марк торжественно вынул их из того же шкафа, нашел штопор и стал откупоривать бутылку.

— Некрасиво пить вино на полу гаража, — сказал он. — Необходимо придать этому действу немного элегантности.

«Мерседес» 1930 года восполнил этот пробел. Марк открыл дверцу, потянул вперед спинку пассажирского сиденья и пригласил Тори сесть на заднее сиденье. Сам обошел автомобиль вокруг и сел рядом с ней, держа в руках бутылку и бокалы.

Темно-красное вино было разлито по хрустальным бокалам, переливаясь и искрясь. Тори подняла свой бокал, Марк — свой. Они чокнулись, глядя друг другу в глаза.

— Да здравствует Шангри-Ла, — произнесла Тори.

— Да здравствует правда, — провозгласил Марк. — И за то, чтобы мы поскорее ее нашли.

Тори ничего на это не ответила. Ей не хотелось думать об этом прямо сейчас. Она находилась в прекрасном, роскошном автомобиле. В таких машинах в прежние времена разъезжали богачи, а кинозвезды выходили из таких машин, чтобы пройти по красной ковровой дорожке перед премьерами фильмов. Тори сидела на мягком сиденье с бокалом восхитительного вина, вдыхала запах кожи и любовалась блестящим полированным деревом.

Но самое замечательное — это то, что стоит ей протянуть руку и она коснется мужчины, в которого всегда была влюблена. Это — момент волшебства, и она не хотела тратить время на мучительные мысли.

Потягивая вино, она улыбалась Марку. Она не привыкла к спиртному, и вино наверняка ударит ей в голову. Надо быть осторожной.

— Еще? — спросил Марк, подняв бутылку.

— Чудесное вино. — Тори протянула ему пустой бокал.

Они пили вино, вспоминая прошедший день, деревню, поляны диких цветов. Тори рассказала Марку о своем приятеле, который увлекался марафонским бегом, а он рассказал о своей знакомой, которая разводила сиамских кошек. Бутылку они опустошили, и Марк достал другую.

А потом заглянул ей в глаза и спросил:

— Знаешь, какая у тебя самая большая проблема?

«То, что ты не целуешь меня».

Но она не может произнести это вслух, пусть и захмелела от вина.

— Нет. — Тори млела от его взгляда. — Скажи мне.

— Ты слишком доверчива, — серьезно произнес он.

— С чего ты это взял?

Марк смотрел на нее так, словно решал, сказать или нет. Наконец взял ее своей большой ладонью за подбородок. Тори не возражала. Сердце трепетало в груди, подобно пойманной птичке.

— Ты поверила Карлу, и он привез тебя сюда, хотя он явный мошенник. Ты веришь тому, что говорят тебе люди, поскольку они с тобой мило разговаривают. — И, улыбнувшись, закончил: — И что самое худшее, ты веришь мне.

— Это неправда, — решительно возразила она.

— Да нет, веришь, — улыбнулся он.

Тори смущенно заморгала:

— Ну, я хотя бы даю людям шанс быть правдивыми. А ты и этого не делаешь. Ты ведь никому не веришь, да?

Он прищурился:

— Доверие — удел простаков.

— Какой ужас! Разве можно так относиться к людям?

Он взял ее руку в свою:

— Я расскажу тебе одну историю. Очень короткую и очень поучительную. И возможно, ты поймешь, почему я считаю, что доверие ничего не стоит.

Тори улыбалась, а ладонь сама собой сжала ему пальцы. Почему-то его слова показались ей забавными.

— Ты преувеличиваешь, беби, — сказала она, наклонившись к нему.

— Эй! Сколько ты выпила? — испугался он.

Она захихикала:

— Прости. Просто я хотела попасть в струю.

Он забрал у нее бокал и отставил подальше.

— Послушай, ты немного навеселе, но если ты в состоянии соображать, то должна поостеречься меня.

— Не волнуйся, — смело заявила она. — Я все прекрасно соображаю. — И громко захохотала.

Марк бросил на нее строгий взгляд.

— О’кей. Так вот, слушай. Это произошло давно, когда я был молод и еще не растерял своих хороших качеств.

— В отличие от сегодняшнего дня, — многозначительно заметила она, кивая.

Не обращая внимания на ее болтливость, он продолжил:

— Да, отличие есть. Я был тогда в Юго-Восточной Азии, но страна не имеет значения. Я был там с определенным заданием. Ситуация оказалась довольно опасной. И к тому же я влюбился.

— Да? — Это ее заинтересовало.

Он никак не отреагировал на ее восклицание.

— Местность бесподобной красоты, пляжи белого песка, дружелюбные люди. Мое задание состояло в том, чтобы извлечь кое-что крайне важное из письменного стола местного плантатора. Я должен был проникнуть в его кабинет, взять то, что нужно, и уйти. Ни в коем случае не вмешиваться в их дела и обычаи. Не мутить воду.

Тори кивнула, чтобы показать, что она полностью все понимает.

— Я уверена, ты прекрасно справился.

Он засмеялся и дотронулся до ее щеки:

— Да, дорогая. Я всегда прекрасно справлялся. Но сейчас речь идет о девушке, в которую я влюбился.

— А… — Тори вдруг стало грустно.

Его взгляд стал задумчивым.

— Она была такая красивая, маленькая и хрупкая, похожая на цветок. Я был молод, чувствовал себя неотразимым, сильным и смелым. Она меня очаровала. Она рассказала о том, как семья продала ее плантатору, потому что они были ужасно бедны — надо было кормить еще восемь детей.

— Какой кошмар!

— Да. Плантатор обещал хорошо с ней обходиться, но обманул. Она была так несчастна и испугана. Она рассказала мне о том, какие жестокости претерпела от него. — Марк покачал головой, вспоминая свое простодушие. — Я был вне себя от ярости. Я горел желанием защитить ее. Поэтому совершил очень глупый поступок.

— Ох!

— Да. Выполнив задание, я уехал и взял ее с собой.

Тори так и знала — он до конца поведет себя как герой.

— Это благородно.

— Нет. — Марк скривился. — Мы путешествовали два дня, приехали наконец в город и поселились в гостинице. У меня в голове роилось столько планов. Я думал… — Он замолк, посмотрел на Тори и кисло улыбнулся. — Черт, не все ли равно, что я думал? На следующий день я проснулся на рассвете, а ее не было. И вместе с ней исчезли все мои деньги.

— О боже!

Марк взглянул на Тори и засмеялся. Она похожа на ангела: светлые волосы обрамляют лицо подобно золотым нитям, зеленые глаза светятся, а веки отяжелели от выпитого вина. Он едва не задохнулся от нестерпимого желания поцеловать ее. Пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

— О’кей. Я закончу эту историю. Красавица, в которую — как я думал — я влюбился, не только украла все мои деньги, она сообщила обо мне местным бандитам. Я еле ноги от них унес, но кое-что осталось на память. — Он задрал рубашку. — Видишь? — Кривой уродливый шрам тянулся на коже под ребрами. — Вот куда приводит доверие.

Тори положила ладонь на это место и, не думая о том, что делает, нагнула голову и прижалась губами к полоске шрама.

Он вздрогнул, потом отстранил ее.

— Тори, тебе лучше не…

Но все закончилось тем, что она оказалась в его объятиях, и вся его решимость не касаться ее растаяла, как апрельский снег. Все, о чем он мог думать, — это ее теплое, влекущее тело, прижавшееся к нему, и ее горячий искушающий рот.

Он поцеловал ее. И тут же почувствовал свою вину. Она бы не стала к нему прижиматься, если бы не выпила лишнего. Но поздно оправдываться. Он ее целует, и она — самая желанная на всем белом свете.

Он хочет ее. Хочет целовать ее губы, языком вкушать сладость ее рта. Но ему этого мало, ему нужно больше. Желание ударило его в грудь и в пах, росло с такой силой, с которой он не в состоянии совладать. Он должен прижать ее еще крепче, должен гладить ей грудь, слышать ее крики. Он сейчас сойдет с ума…

Он обязан успокоиться. Ясно, что она не собирается его останавливать. Он остановится сам.

— Тори… — Марк попытался отодвинуться.

Она жалобно охнула, когда он прервал поцелуй, и стала гладить его по груди.

— Тори!

— Нет, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Нет…

— Тори, мы должны прекратить это.

— Нет. — Она замотала головой и закрыла глаза, словно это поколебало бы его решительность.

— Да, Тори, да. Мы должны остановиться.

А она уткнулась лицом ему в грудь и не отпускала. Он слышал, как бьется у нее сердце, поглаживал ее по волосам… и через несколько минут она заснула.

Марк сидел и вдыхал ее нежный запах. Его охватило какое-то непонятное чувство. Что так глубоко его затронуло? Потом понял: чувственное притяжение и сильнейшее желание защитить ее. Он смотрел на Тори. Какая она милая! Но это ни к чему не приведет. Полный вздор. Он уже влюблялся, и ничем хорошим это не закончилось. Любовь обычно приводит к душевным травмам. Последний раз он влюбился пять лет назад и тогда же поклялся, что никогда больше этого не допустит. У него противоядие на эту болезнь. Он просто насладится моментом. Это он себе позволит.

Поэтому он сидел, обнимая Тори, и ждал, когда она проснется. И думал о том положении, в котором очутился. Почему он здесь? Он хочет спасти Шангри-Ла, свой родной дом. А поскольку единственный настоящий Хантингтон — это он, то значит, что он хочет оставить Шангри-Ла себе.

Он пытался поговорить с Мардж, предложил ей сделать его сторожем, когда она уедет, но она и слышать об этом не пожелала. Мардж нужны деньги. Ей нужна кругленькая сумма наличными, чтобы уехать из страны и жить на эти деньги оставшуюся жизнь. Если она сможет получить необходимую сумму от кого-либо из возможных покупателей, которых она здесь собрала, она укатит отсюда в мгновение ока. А у него нет таких средств.

Итак, что же ему светит? Да мало хорошего. Если верить кладоискателям и сокровища дона Карлоса спрятаны где-то на территории поместья, то все для него выглядело бы по-другому. Но он в это не верил ни одной минуты. Прощальная записка отца была абсолютно четкой. Он считал, что сокровища прокляты и им место на дне океана. У Марка не было сомнений в том, что отец поступил так, как сказал.

Но почему он помогает Тори? Почему он хочет помочь ей отыскать дневник? Может, потому, что ее мечты странным образом связаны с его мечтами? Она хочет доказать, что ее отец не украл драгоценности, а он хочет узнать, что же произошло на самом деле. Она хочет обелить имя отца, а он хочет снять бремя вины с себя и, возможно, уладить то, что преследовало его семью… если только это можно уладить. Кто знает? Может, в дневнике написано что-то такое, что разрешит многие вопросы… и даст покой мертвецам. Слабая надежда. Да он и не ждет чего-то, даже если дневник отыщется.

Он смотрел на миловидное лицо Тори. Ресницы бросали длинные тени ей на щеки. Подумать только, что толстощекая девочка, которая кидала яблочные огрызки на его машину, выросла и стала такой привлекательной. А вдруг она — его единственная надежда докопаться до правды? Марк усмехнулся. И все-таки он в ней не уверен. В его душе прочно укоренилось недоверие. Ему столько раз врали. Он никому не верил, и если быть честным с самим собой, то должен признать — Тори ничем не доказала, что ей стоит верить. Она просто затронула его душу, и он готов дать ей шанс… пока готов.

Глава 9

Тори удивилась, проснувшись в одиночестве на заднем сиденье роскошного ретроавтомобиля. Она с улыбкой потянулась и зевнула. В голове немного гудело, но она чувствовала, что произошло что-то хорошее. Тут она вспомнила, что же это было, села прямо и вздохнула. Хочется надеяться, что Марк ни о чем не жалеет. Где он, кстати? Тори услышала шум в кладовке — значит, он там.

Она коснулась пальцами кожаного сиденья, потом перевела взгляд на красивый приборный щиток с отделкой красного дерева, потускневшего от времени. Под щитком была длинная полочка. Вероятно, дамы использовали ее для перчаток, уезжая после приема. Как мило! Тори улыбнулась. Вдруг ее взгляд привлекло что-то засунутое в глубь полочки. Она пригнула голову, чтобы получше разглядеть. Похоже на записную книжку. Наверное, в ней отмечали, сколько проехали миль. Или…

Сердце у нее бешено застучало. Дыхание застряло в горле. Дневник? Дневник отца? Тори потянулась вперед, наклонилась и… В этот момент вернулся Марк.

— Привет, соня, — сказал он. В руках у него были банки с автомобильным воском.

Тори отпрянула от щитка и покраснела:

— А… ох…

Марк улыбнулся ей. Вероятно, подумал, что ее щеки заалели от смущения, что она вспомнила, как они уютно сидели, обнявшись.

Тори было на руку, если такая мысль пришла ему в голову. Она не собиралась говорить ему о находке. Если это дневник, то она хотела бы вначале сама просмотреть его. Кто знает, какие секреты там записал отец?

— Что-то нашла? — с любопытством спросил Марк.

— Нет-нет. — Она наигранно улыбнулась.

— А я порылся на полках в кладовке, но ничего тоже не нашел.

— Спасибо, что дал мне подремать, — сказала она как ни в чем не бывало. — Ужасно неприятно, что я не умею пить и быстро пьянею. Так что лучше уж поспать, чем сделать какую-нибудь глупость.

Марк засмеялся:

— Ну, глупости не всегда бывают так уж плохи, — сказал он и вернулся в кладовку.

Тори, не теряя времени, вытащила записную книжку. Ее охватила дрожь. Точно. Это дневник ее отца. Вот его имя — Джарвис Сандз — выдавлено золотом на кожаной обложке. А внутри… его почерк, который она так хорошо знала. Тори быстро пробежала глазами по строчкам. Последние несколько страниц написал кто-то другой. Она прочитала всего пару строк и поняла — это писал отец Марка.

Она услышала, что возвращается Марк, быстро закрыла дневник и засунула поглубже в задний карман джинсов. У нее хватило совести опять покраснеть, когда Марк с улыбкой появился из кладовки. Ей было стыдно, она нервничала, но она не покажет ему дневник, пока сама не узнает, что там написано.

Спустя несколько минут они вышли из автопарка и направились к обрыву над океаном. Они нашли поваленное дерево, уселись на него и стали смотреть на закат. Марк не сделал ни малейшей попытки придвинуться к ней, и Тори шестым чувством поняла, что поцелуя не последует. А если он сожалеет о том, что уже ее целовал? Кто знает. Печально, но ничего не поделаешь.

— Какой красивый вид, — тихо сказала она.

Марк кивнул:

— Чувствуешь себя туземцем, жившим в Америке в девятнадцатом веке, когда испанские галеоны входили в гавань. Как-то здесь побывал археолог — он составлял карту этого района и обнаружил доказательства того, что вдоль этой части побережья останавливалось много кораблей. Ты можешь представить, как это было?

Да, она могла. Она все это рисовала в своих детских фантазиях, играя на пляже в пещерах. Глаза налились слезами, и Тори заморгала, злясь на себя за слабость. Она запрокинула голову и смотрела на океан, а ветер трепал ей волосы. Было грустно — захлестнула тоска по прошлому. Свежий ветер с океана дарил ощущение мира и благополучия. И жизнь ее была такой же… до того дня, когда отца обвинили в краже.

В тот день все рухнуло, и ее мир разделился на две части. Конечно, у нее были друзья и успех в работе. Она не станет утверждать, что жизнь превратилась исключительно в муку. Но отцовская трагедия темным облаком накрыла семью. Его самоубийство и депрессия матери… Тори знала, что не успокоится, пока не найдет ответа, не выяснит все. Как она сможет когда-нибудь обрести счастье, находясь в неведении?

Она встала и подошла к краю утеса, глядя на скалы внизу. Сгущалась тьма. Повернувшись к Марку, она спросила:

— Скажи мне вот что. Какой была официальная версия? Что ты тогда узнал? Чему поверили люди?

Он холодно на нее посмотрел:

— Поверили чему?

— Чему они поверили, когда отец был уволен?

Марк вздохнул. Ясно, что он не хочет об этом вспоминать.

Помолчав, он сказал:

— О’кей. Вот как это помню я. Я был слушателем подготовительных курсов при колледже, жил с приятелями в квартире вне кампуса. Это было в воскресенье, поздно ночью. Позвонил отец и сказал, что сокровища дона Карлоса исчезли.

— Подожди. При каких обстоятельствах исчезли? — Тори подошла к нему и села рядом.

— Обстоятельства? — Он пожал плечами и задумался. — Я не уверен, что помню…

— А вот что помню я, — сказала Тори. — Я тысячу раз прокручивала это в голове. Мы всей семьей уехали тогда на уик-энд в Монтерей посмотреть аквариум. Твой отец был в Лос-Анджелесе на лекции по геологии, а твоя мать уехала куда-то с друзьями. Вроде в Палм-Спрингс. Рики был в Орегоне на съезде любителей комиксов.

Марк снова задумался.

— Я ничего этого не помню, но ведь там была ты, а не я.

— Вот в чем загвоздка — никого из нас там не было. Когда мы приехали домой, еще никто не вернулся. Даже остальная прислуга отсутствовала. Никого не ждали до утра понедельника. Но через час мой отец пошел к вам в дом. Он хотел, чтобы все было готово, когда вернется мистер Хантингтон. Хотя мог этого не делать. — Тори закатила глаза. — У него всегда было это чертово чувство ответственности к работе… и по отношению к твоему отцу тоже.

Марк кивнул и слегка улыбнулся:

— Я помню его именно таким. Я знаю, что мой отец был к нему очень привязан.

Тори тоже кивнула:

— Твой отец появился неожиданно около восьми вечера. Мой отец вышел встретить его на площадку перед домом. Он сообщил ему о пропаже драгоценностей — он зашел в библиотеку и увидел, что стеклянная витрина пуста. Он обыскал все кругом, надеясь, что кто-то их переложил. Твой отец кинулся в дом, и они оба весь вечер провели в поисках.

— А полицию они не вызвали? — нахмурившись, спросил Марк.

Тори покачала головой:

— Мой отец вернулся домой около полуночи и рассказал нам, что произошло. Он сказал, что мистер Хантингтон не хотел вызывать полицию, пока не поговорит со всеми. Он хотел убедиться, что никто не взял драгоценности, а если взял, то сам вернет их. Он не хотел скандала.

— Он кого-нибудь подозревал? — Марк пристально смотрел на Тори.

Она выдержала его взгляд и со вздохом ответила:

— Нет. На следующий день, когда все вернулись, позвали полицию. Полиция опросила всех. И кто-то обвинил моего отца.

— Только потому, что он находился в доме в то самое время.

Тори не сразу ответила. Факты иссякли. Остаются предположения.

— Я думаю, что этот кто-то сообщил полиции кое-что еще, выдумал небылицы о моем отце. У этого человека были причины — он нуждался в деньгах и, возможно, сам и украл драгоценности.

— Нуждался в деньгах, — повторил Марк. — Вот и мотив.

Они помолчали. Наконец Марк заговорил:

— Пятнадцать лет назад у моей семьи были большие денежные проблемы. Ты это знала?

— Я… нет. — Тори была поражена.

— Насколько я помню, в основном это было связано с налогами. Мне пришлось работать, чтобы оплатить учебу в колледже. Мардж отказалась от своих планов по ремонту дома, потому что у нас не было на это денег. У отца была какая-то собственность на Гавайях, и он ее продал. Так что мы соскребали остатки.

— Я этого не знала.

Марк повернулся к ней и просмотрел прямо в глаза:

— Ты же меня не подозреваешь.

— Конечно нет.

— Или моего отца.

— Нет.

— Или кухарку, или Гризуолда, или кого-то из слуг.

Тори пожала плечами:

— Нет оснований подозревать кого-либо из слуг.

Он поднял бровь:

— Рики?

— Рики? — поразилась Тори. — Нет, конечно нет.

Марк знал имя человека, которого она подозревала, но не назвал.

— А случайная кража? Вор-взломщик? Кто-то из деревни?

Она снова пожала плечами:

— Не исключаю такую возможность.

Он кивнул и сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

— Тогда есть очевидный подозреваемый. Как насчет твоего отца?

Тори передернуло.

— Именно так и решили. Спустя несколько дней его арестовали и отправили в окружной изолятор. — Голос у нее задрожал. — Это было ужасно.

— Представляю.

Тори было тяжело дышать. Если бы было можно стереть в памяти те события!

— Он настаивал на своей невиновности. Мама тяжело заболела. Мне пришлось бросить школу и остаться дома, чтобы ухаживать за ней. Не думаю, что она когда-нибудь поправится.

— Тори, я тебе очень сочувствую. — Марк с жалостью смотрел на нее, потом отвернулся, запустил руку в волосы, взъерошив свою густую шевелюру. — Я не вникал в это. Меня там не было тогда, я не знаю всех подробностей…

— Ты был далеко, учился. Что ты мог сделать?

— Потом я узнал, что сокровища нашлись в пещерах. В том месте, где изначально их спрятали испанцы. Странно, правда?

— Да. — Тори старалась говорить спокойно. — Не было неопровержимого доказательства того, что отец виновен. Полиция нашла драгоценности, и его сразу же после этого освободили. Но… все равно он был уволен. И так и остался с пятном подозрения.

Марк уставился на океан.

— Раз сокровища были найдены, его могли бы взять обратно, — пробормотала она.

— Тори, не строй иллюзий, — резко произнес Марк. Но тут же пожалел о своей резкости и повернулся к ней: — Мой отец считал твоего отца добрым другом и лучшим из всех работавших у него дворецких. Я уверен, что он пытался найти способ, чтобы оставить его, но были люди, которые отсоветовали ему это сделать.

— Ты говоришь о Мардж?

Марк кашлянул и снова отвернулся.

— Там, где дело касалось Мардж… Отец не умел ей противоречить.

— Выходит, из-за того, что он не мог возразить Мардж, нас выкинули, как беженцев, на улицу.

Марк нахмурился:

— Едва ли как беженцев. Уверен, что вы уехали на машине.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю, и знаю, как это было тяжело. И несправедливо. Но жизнь часто поворачивается несправедливой стороной. Большинство людей находят выход, как это преодолеть.

Тори бросила на него гневный взгляд. То, что он говорит, правда, и тон его не был холодным или равнодушным, но она-то хотела услышать не эту горькую правду.

— Что еще? Что еще рассказал твой отец? Что он говорил о моем отце?

Марк задумался и несколько минут молчал. Потом поднял голову и произнес:

— Отец ничего об этом не говорил, когда я приехал в тот год домой. Эта тема не обсуждалась, ее замалчивали.

— Ясно.

Ясно, что ее не удовлетворил его ответ, но что он мог поделать? Марк вздохнул и грустно ей улыбнулся:

— Но спустя год, уже после смерти Рики, он заговорил со мной об этом. Вечером после похорон. Он слишком много выпил и не мог сдержать слез. Да и я тоже. Вдруг он начал говорить о сокровищах. Он сказал, что, возможно, нам не следовало вообще забирать сокровища из пещер, когда их там обнаружили впервые. Возможно, так распорядилась судьба… или дух дона Карлоса попытался вернуть золото туда, где ему следовало находиться. Тогда он и поместил сокровища в депозитную ячейку в банке. Чтобы не было искушения выставлять их в стеклянной витрине в библиотеке.

— Он что-нибудь еще сказал?

— Да. — Марк со вздохом потянулся. Солнце почти зашло, и похолодало. — Он начал винить во всех наших несчастьях тот мешок с золотом. Он думал, что это стало проклятием, которое легло на всю семью. С тех пор как сокровища были принесены в дом, посыпались несчастья: смерть моей матери, брак с Мардж, финансовый крах, увольнение твоего отца и смерть Рики.

Тори едва не улыбнулась. Несмотря ни на что, в ее душе остались теплые чувства к отцу Марка. Его сердце не очерствело. Тори всегда знала, что брак с Мардж не принес ему счастья. Очень хочется обвинить во всем Мардж. Это проще всего.

Но она должна узнать правду, а не только отдельные подробности, которые облегчат ее боль.

Тори подошла к обрыву и стала смотреть, как солнце сначала становится красным, а потом словно проваливается за горизонт. Ее всегда это поражало.

— Почему нет никого, кто бы знал что-нибудь еще? — удрученно произнесла она и повернулась к Марку. — Я за последний год не раз писала местным властям, чтобы выяснить хоть что-то. Те, кто работает сейчас в полиции и в судебных инстанциях, молодые люди и ничего не могут помнить.

Марк кивнул:

— Да, не осталось никаких следов.

— Как же нам тогда узнать, что именно произошло?! — с отчаянием в голосе воскликнула Тори. — И почему произошло?

— Послушай, Тори. Всего ты никогда не узнаешь. Некоторые вещи просто невозможно узнать.

— Скажи мне, Марк, как ты сам-то считаешь, что случилось? — с раздражением спросила она. — Скажи честно. Мой отец был виновен? Скажи, что ты думаешь.

Что он думает? Марк смотрел на взволнованное лицо Тори. Сказать прямо сейчас? Она на самом деле хочет узнать, что творится у него в голове?

Нет. Какая ей от этого польза?

— Забудь это, Тори. — Он шагнул к ней.

Тут он увидел, как по ее щекам потекли слезы.

— Тори…

Она отвернулась и быстро отошла в сторону, словно не хотела, чтобы он увидел ее плачущей.

— Тори, подожди.

Марк пошел к ней, а она побежала прочь. Последнее, что она помнила, — это то, что оступилась и упала у самого края обрыва, а поскольку бежала быстро, то по инерции начала соскальзывать вниз.

— Тори!

В одну секунду он схватил ее и вытянул наверх. Она прижалась к нему, хватая ртом воздух. Взглянув вниз, туда, куда едва не свалилась, она вскрикнула:

— Боже! Слава богу, что ты меня поймал.

«Я всегда тебя поймаю», — подумал он. Он крепко держал ее, говорить было трудно. Неужели он так думает? Хорошо, что он не произнес этого вслух. Вместо этого он спросил:

— С тобой все нормально?

— Кажется, нет. Лодыжка… словно ее проткнули.

Он выругался себе под нос, поднял ее на руки и отнес к поваленному дереву. Осторожно сняв с ее ноги кед, осмотрел лодыжку, которая распухала прямо на глазах.

— Не думаю, что ты сможешь наступать на ногу.

— Смогу. Я должна. — Тори встала и попробовала сделать шаг. — Ой!

— Дурочка, — с улыбкой сказал он. — Идти ты не сможешь. Я тебя понесу.

— Ни за что!

Тот первый раз едва ее не погубил. Но сейчас ее беспокоило не только собственное душевное равновесие — до дома идти далеко, а она не пушинка. Галантность — это замечательно, но здравый смысл лучше.

— Ты один раз меня уже нес, но тогда мы не находились так далеко. А отсюда до дома почти миля, да и местность здесь лесистая.

— Никаких трудностей я не вижу.

— Послушай. Я знаю, что в доме есть мототележка для гольфа.

Марк удивился:

— А ты права. Я и забыл об этом. — Он колебался. — Но я не могу оставить тебя здесь, в темноте, дожидаться меня. К тому же тебе нужен врач, и как можно скорее.

Лодыжка болезненно пульсировала. Тори больше всего хотела вернуться в дом и положить на ногу лед. Она уже была склонна уступить Марку. А как только она окажется в своей комнате, у нее будет время просмотреть дневник.

Она пощупала задний карман джинсов. Дневника там не было. Ее охватил ужас. Она незаметно оглядела место около бревна, на котором сидела — ничего нет. Потом посмотрела в ту сторону, где упала — дневник лежал там на всеобщем обозрении. Тори бросила быстрый взгляд на Марка. Хоть бы он не увидел блокнот! Но как она дотянется туда, чтобы он не заметил? Как туда доковылять?

— Я сам отнесу тебя, — решительно заявил он.

— Но… — Надо остановить его, но в голову ничего не приходило. Вероятно, придется оставить дневник здесь и вернуться за ним позже. Только бы его не утащила белка!

— Готова?

— Нет, я… — В голову так ничего и не пришло.

— О, подожди. Я хотел забрать несколько банок с машинным воском. Сможешь держать их в руках?

Тори кивнула.

— О’кей. Я сейчас. — Марк побежал в автопарк.

Тори встала, сжала зубы и, преодолевая боль, сделала несколько шагов. Она схватила дневник и засунула в задний карман, потом доковыляла обратно к бревну как раз в тот момент, когда на поляне появился Марк.

— Пошли, — сказал он, вручив ей банки.

Тори с облегчением выдохнула. Он ничего не заметил.

Он поднял ее на руки, а она обняла его за шею. Если ни на что другое ей рассчитывать не приходится, то она хоть подержится за него.

Марк шел через лес. Было уже темно, и ему приходилось смотреть, куда ступает. Тори к нему прижалась и вдыхала его запах.

— Ты как, в порядке? — спросил он.

— Вполне.

— Как нога?

— Болит. — Тори повертела лодыжкой и вздрогнула. — Да, не очень-то хорошо. Остается надеяться, что это не сильно помешает мне двигаться. — Она наморщила лоб. — Я вот что подумала… не поговорить ли мне еще раз с Билли. Он, по-моему, единственный человек, у которого есть связь с кем-то, кто может быть полезен.

Марк не сразу ответил:

— Но ведь Билли врет. Ты этого не поняла?

— Врет? О чем врет?

— О моем отце.

— Что ты такое говоришь? Я была там, если ты помнишь. Я знаю, что он ходил с нами в походы за камнями.

— Нет, я не об этом. Он врет о том, что ничего не знает о сокровищах и что с ними случилось.

Тори уставилась на Марка:

— С чего ты это взял?

— Я прошел курс по разведывательной работе. Его выдали глаза — они у него заблестели, когда разговор зашел на эту тему.

— Значит, ты полагаешь, что он что-то знает?

— Уверен.

— Давай вернемся туда завтра и поговорим с ним.

— Ну нет. — Марк крепче прижал ее к своей груди. — Пусть созреет. Подождем.

— Марк, ты хоть кому-нибудь доверяешь?

— Я никому не доверяю, — с каменным лицом ответил он.

— Даже мне?

Он помолчал, посмотрел на нее, слегка улыбнулся и произнес:

— Особенно тебе.

— Почему? — возмутилась Тори.

— У тебя масса причин лгать мне. И твои мотивы так же ясны, как и твои красивые зеленые глаза.

Правильно. Она не собирается отдавать ему дневник, пока сама не прочтет! Раз он ей не доверяет, то и она поступит так же.

Глава 10

Гости сидели в темноте вокруг костра. Языки пламени высоко взлетали в воздух, бросая зловещие блики на их лица.

— Ты видишь Карла? — спросила Тори, вытянув шею, чтобы лучше всех разглядеть.

— Да, — ответил Марк. — Он вон там.

— Черт. Я-то рассчитывала, что он отказался от поисков и уехал.

— Послушай, — тихо произнес Марк и остановился. — Я оставлю тебя здесь около Карла. Задержи его. А я пойду вызывать врача, а потом обыщу его комнату.

— Что? — испугалась Тори. — Нет-нет, не смей этого делать.

— Я уверен, что это необходимо. Те страховые документы… Они могут оказаться весьма интересными.

— Вдруг он что-то заподозрит и нагрянет в комнату, пока ты там?

— Чтобы этого не произошло, посиди здесь с ним и задержи его.

— Но…

— Не волнуйся, все получится.

Он усадил ее возле костра и объявил:

— Вот — раненый солдат. Я побежал вызывать врача.

Все окружили Тори и загалдели.

— Я всего лишь подвернула ногу, — сказала она. — Очень больно, но несмертельно.

— Дайте мне взглянуть. — Вперед протиснулась Лайла. — Я до того, как вышла замуж за моего дорогого покойного мужа, работала медсестрой. Может, мои ленивые мозги проснутся и что-то вспомнят.

— Ой, спасибо, Лайла, — очень удивившись, сказала Тори.

Марк подмигнул ей и скрылся в доме.

— Похоже на растяжение связок, — объявила Лайла, ощупав лодыжку. — Необходим лед и покой. Если найдутся бинты, я перевяжу вам ногу, чтобы вы смогли хоть как-то передвигаться.

— Огромное спасибо. — Тори действительно была очень благодарна Лайле.

Началась суета. Мардж пошла искать бинт, Лайла — мыть руки, Джимми принес лед, Фибе и Фрэнк охали и ахали, засыпая Тори вопросами, как же это случилось. Наконец все ушли, и Тори осталась одна с Карлом. Он наклонился к ней, злой, жилка пульсирует на виске, глаза налились кровью. Он был в бешенстве.

— Может объяснишь, что все это значит, черт побери?

— Карл, я…

— Я привез тебя сюда не просто так для прогулки. Проку от тебя никакого.

Тори стало холодно и… страшно.

— Я знаю, Карл, но…

— Вот уж не ожидал, что ты будешь бегать за похотливыми парнями. Не знал, что ты такая.

Тори замерла и вызывающе на него взглянула:

— Я не «такая», и ты это знаешь. Я назвалась твоей женой, чтобы ты как покупатель недвижимости выглядел более солидно. Теперь-то я вижу, что ты не собирался ничего покупать. Ты мне врал.

— Не все ли тебе равно?

— Не все равно. И я больше не буду тебе помогать.

— О нет, будешь, — заявил он. — Завтра — последняя попытка, и тебе придется пойти со мной.

— И что я буду делать?

— Поможешь мне обследовать пещеры.

Тори в изумлении смотрела на него.

— Ты, возможно, не заметил, но я вывихнула ногу.

Он уставился на ее ногу — лодыжка распухла и была похожа на мячик, несмотря на пакет со льдом.

Карл разразился потоком ругательств, рывком встал и повернулся в сторону дома. А там Марк — роется в вещах Карла.

— Постой, Карл. — Тори схватила его за рубашку. — Сядь. Давай поговорим.

— Мне больше не о чем с тобой говорить.

— Нет, есть о чем. Нам надо договориться. Может быть…

Он вырвался из ее рук.

— Нарисуй мне подробную карту пещер! — рявкнул он. — Вот тогда и поговорим.

Сейчас он пойдет в дом и поднимется наверх!

Она попробовала встать на ногу. Резкая боль пронзила лодыжку и икру. Тори охнула. Она не сможет идти.

А Карл был уже у лестницы.

— Карл, пойди сюда.

— С какой стати?

— Мне надо кое-что тебе сказать. По секрету. Пожалуйста, подойди.

Он сверлил ее взглядом, затем нехотя пересек дворик. Тори от облегчения едва не стало дурно. Надо скорее что-нибудь придумать!

— Иди сюда. Ближе. Я не могу кричать об этом.

Он подошел совсем близко, и она опять вцепилась ему в рубашку.

— Ближе, — повторила она.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Куда уж ближе, — пробурчал он.

Тори потянула его вниз и прошипела ему в ухо:

— Ты ведь ищешь сокровища, да?

Он был поражен, хотел отскочить от нее, но не тут-то было — она с такой силой держала его, что ему никак не удавалось отцепить ее пальцы от рубашки.

Тут, как нельзя вовремя, вернулся Марк, и Тори отпустила Карла, а сама в изнеможении откинулась на спинку шезлонга.

— Привет, Карл, — холодно поздоровался Марк. — Как дела?

— Бывало и лучше, — сквозь зубы процедил он.

— Уверен в этом, — усмехнулся Марк. У него в руке была папка, и он не пытался ее спрятать.

Карл посмотрел на папку и побледнел, а Марк широко улыбался и спокойно смотрел на него.

— Карл, а вы ведь так и не сказали, чем зарабатываете себе на жизнь.

— Кто? Я? — Карл занервничал. — Ну, я занимаюсь разными делами. Я бизнесмен. Последнее время большей частью импортом и экспортом.

— А как насчет игр со страховками?

Карл уставился на Марка:

— Игр со страховками? Вы о чем?

— А ваша работа в страховой компании? Улаживание претензий? Фальшивые дела? Что-то в этом роде.

Карл побелел еще сильнее.

— Послушайте, причем здесь моя предыдущая работа? Я же не нанимаюсь сюда на какую-нибудь должность. Вас это не касается.

Марк улыбнулся:

— Спасибо, Карл. Это все, что мне нужно было знать. — Он передал Тори папку, подхватил ее под колени и поднял на руки. — Пошли в мою комнату, — сказал он ей. — Устроим там больничную палату. Лайла собирается перебинтовать тебе ногу, а дальше посмотрим.

Тори оглянулась на Карла, когда Марк нес ее к лестнице. Он смотрел им вслед, вид у него был обеспокоенный.

Когда они ушли с патио, где их могли увидеть, Тори со вздохом склонила голову на плечо Марка.

— Почему мы идем в твою комнату? Разве моя не подойдет?

— Нет, не подойдет. — Марк остановился и посмотрел в ее лицо. — У меня есть информация от моего приятеля — он оставил мне сообщение. Цитирую: «Карл — непорядочный человек. В настоящий момент за ним не числится ничего противозаконного, но оставлять его одного около столового серебра я бы не рискнул».

Весьма неприятно слышать такое о человеке, за которым ты замужем, пусть и не по-настоящему.

— А как это влияет на меня?

— У него плохая репутация также и в отношении женщин. Я не собираюсь подвергать тебя риску. Не спущу с тебя глаз.

Тори лукаво на него взглянула:

— Значит, ты таким образом даешь мне знать, что безопасная зона около тебя?

Он засмеялся:

— О нет. Но я обещаю воздержаться от недозволенных действий. До тех пор, пока ты не поправишься и не сможешь за себя постоять.

— Договорились, — улыбнулась Тори.

Он нес ее по коридору, а она наслаждалась теплом его рук. Ей стоило большого усилия не поцеловать его.

— Ты расскажешь, что ты нашел у Карла? — спросила она, чтобы отвлечься от грешных мыслей.

Марк блеснул улыбкой, и ногой отворил дверь в свою комнату.

— Все в свое время, — ответил он. — А сейчас Лайла займется твоей лодыжкой. — И уложил ее на огромных размеров кровать.

Тори обвела взглядом спальню Марка и встретилась глазами с насмешливо улыбающейся Лайлой.

— Значит, Марк превратил эту комнату в реабилитационный центр. Как удобно для него, — смеясь, сказала она, поигрывая бусами и выразительно хлопая длинными ресницами.

— Разумеется, — засмеялся в ответ Марк. — Я должен следить за ее состоянием днем и ночью.

— Мне кажется, эта простодушная молодая женщина нуждается в ком-то постарше и поопытнее, чтобы помочь ей не запутаться в сложных нюансах мужского внимания.

Марк улыбнулся:

— Уверен, что мы сможем обойтись без ваших предостережений.

Лайла повела плечом и повернулась к Тори:

— Если что, я здесь.

Тори вежливо улыбнулась, не зная, что сказать на слова Лайлы.

— Ведь у вас был муж, когда вы сюда приехали, — заметила Лайла и, завязав длинную нитку бус узлом, чтобы они ей не мешали, перебросила конец через плечо.

— Вы про Карла? Сейчас это… уже не имеет значения.

— Не имеет значения… — Лайла громко расхохоталась. — Понимаю. Это объясняет странную ситуацию с отдельными спальнями. А я-то голову ломала, в чем дело.

Марк усмехнулся:

— Видите ли, Карл очень застенчив — такой вот социально неадаптированный субъект. Его испугали все вы, акулы по части недвижимости, вот он и подумал, что для моральной поддержки ему нужна Тори.

— А! Понимаю-понимаю. — Лайла переключилась на ногу Тори. Она слегка помассировала кожу, затем наложила эластичный бинт. — Похоже на сильное растяжение, — сказала она. — Но думаю, что если плотно завязать, то завтра вы сможете наступать на ногу. Ну, щадя, конечно.

— Ох, надеюсь, вы правы.

— У вас грандиозные планы? — усмехнулась Лайла.

— Нет! — Тори раздраженно на нее взглянула. — Просто я предпочитаю ходить.

— Не сомневаюсь, дорогая. — Она похлопала Тори по коленке. — Примите две болеутоляющие таблетки и утром позовите меня. — И посмотрела на Марка: — У вас найдутся таблетки?

Он кивнул:

— Спасибо, Лайла. Весьма ценю вашу помощь.

— Не за что. И не забудьте отвезти ее на рентген. — Она окинула взглядом Марка, потом Тори, потом снова Марка, повела плечом и грустно улыбнулась, смирившись с тем, что ей ничего не светит. — Желаю вам приятно провести время. — И ушла.

Марк нашел таблетки и передал Тори вместе со стаканом воды. И удивил ее, когда вручил ей ее пижаму и зубную щетку.

Она уставилась на него:

— Ты побывал и у меня в комнате.

— Ты недовольна?

— Нет, что ты. — Но на самом деле ей это не понравилось. Наверняка недовольство отразилось у нее на лице, потому что он нахмурился.

Она что-то прячет от него. Ему претит мысль, что она с ним не откровенна, он хочет ей верить, но она дает ему основания для недоверия.

«Лучше узнать сейчас, чем потом», — мысленно сказал себе он, стоя к ней спиной, пока она переодевалась.

Но когда он повернулся и посмотрел на нее, на розовые щеки, неотразимую улыбку, то откинул свои сомнения. Он будет ей доверять. Они — партнеры в этой гонке за правдой… по крайней мере сейчас.

— Единственные вещи, которые были нужны мне в твоей комнате, — это пижама и зубная щетка, — сказал он. — Комната Карла — совсем другое дело.

— Ты нашел документы, о которых я тебе говорила?

Он кивнул:

— Полно вырезок со старыми историями о золотых дублонах. И еще там была страховая документация.

— На сокровища дона Карлоса?

— Да. Мардж безуспешно и многократно пыталась заполучить страховку на клад. И каждый раз приезжали страховщики и устраивали тут раскопки.

— Каким образом Карл добыл эту информацию?

— Ты же его слышала. Он запаниковал, когда я спросил его, работал ли он в страховой компании. Он, должно быть, видел некоторые статьи о сокровищах и начал просматривать файлы, а потом решил приехать и попытаться найти клад самостоятельно.

— Вот подонок! А меня заставил поверить, что хочет купить Шангри-Ла…

— Черта с два.

Тори помрачнела:

— Как ты думаешь, кто-нибудь из них его купит?

Марк пожал плечами:

— Если мне удастся остановить продажу, то нет.

Тори бросила взгляд на свои джинсы, висящие на спинке стула, — в заднем кармане выпирал дневник.

В этой маленькой книжечке, возможно, таятся ответы на ее вопросы. Тори взглянула на Марка. Она должна рассказать ему, что у нее есть дневник. И должна показать его.

А если там написано что-то такое, чего она не захочет ему сообщить? Что, если отец в чем-то замешан? Она не может ставить себя под удар. Сначала она прочтет дневник сама. А затем, если не обнаружит ничего такого, что нужно скрыть, покажет дневник Марку.

— Как ты себя чувствуешь? — Марк улыбался ей, склонив голову.

— Хорошо. На самом деле хорошо.

Он протянул руку и коснулся ее щеки. От теплоты его глаз у нее замерло сердце.

— Уж постарайся, чтобы было хорошо. Я на тебя рассчитываю.

Неужели это Марк Хантингтон смотрит на нее с такой нежностью? Тори с трудом могла поверить в невозможное. Столько лет прошло в недосягаемых мечтаниях… И вот он здесь и ведет себя так, словно она ему по-настоящему нравится. Ее глаза наполнились слезами.

— Эй? Ты что? — удивился он.

— Ничего. — Она положила свою руку на его и вымученно улыбнулась. — Я просто переволновалась.

— Ты голодная. Мне необходимо кое-что сделать, а потом я принесу тебе поесть. О’кей?

Она кивнула. Возможно ли быть такой счастливой?

Он улыбнулся и ушел, а она закрыла глаза и попыталась успокоить безумный стук сердца. Она лежит в постели Марка… Ей казалось, она лежит не на подушках, а парит в небе на облаке.

А как же дневник? Она прислушалась — никаких звуков или шагов. Подвинувшись к краю кровати, она дотянулась до джинсов и вытащила дневник, почти не причинив сильной боли ноге. Теперь у нее в руках то, что ей необходимо. Она откинулась на подушки и начала читать.

К тому моменту, когда Тори услышала шаги Марка, она прочитала достаточно, чтобы понять — отец не был вором. Он начал вести дневник задолго до того, как исчезли сокровища, и большая часть записей не имела к кладу никого отношения. Он записывал то, что его интересовало: погода, кто приехал с визитом, их с Хантом беседы о политике или истории. Потом возникла тема сокровищ и его переживаний по поводу обвинений в воровстве. Тори хорошо знала отца и могла точно сказать — он ни при чем. Какое облегчение!

Но откуда взялся мешочек с золотыми монетами, который в настоящий момент лежит у нее в чемодане. Откуда он вообще появился? И почему? Она наткнулась на него, когда упаковывала мамины вещи. Она тогда находилась в растрепанных чувствах, потому что поняла, что больше не сможет сама ухаживать за мамой.

Тори нашла очень приличную частную лечебницу. Правда, плата там была достаточно высокой, и Тори едва могла себе это позволить. Поэтому пришлось подрядиться на работу в ресторане, устраивать банкеты и праздничные приемы, лишь бы свести концы с концами. У нее сердце едва не разорвалось, когда она была вынуждена сказать маме, что поместит ее в лечебницу. Ее милая, добрая мама выглядела совершенно потерянной, но не жаловалась. А Тори… В ужасе оттого, что приходится делать, она со слезами на глазах собирала мамины вещи. И вот тогда, упаковывая в коробки старую мамину одежду, она обнаружила мешочек с золотом. Тори никогда не видела сокровищ дона Карлоса, но сразу поняла — это они, только в меньшем количестве. Она спросила маму, откуда они, но та лишь испуганно посмотрела на дочь, закусила губу и отвернулась.

Что могла Тори подумать? Только одно: у отца каким-то образом оказались золотые монеты. Но как? Это подтолкнуло ее к путешествию в прошлое, в Шангри-Ла. Она должна докопаться до правды.

У нее не было времени, чтобы прочитать то, что написал отец Марка. Его почерк жутко неразборчивый. Записи мистера Хантингтона относились к значительно более позднему времени, скорее всего, он сделал их незадолго до того, как отправился на лодке с сокровищами. Знал ли он, что случилось на самом деле?

Этого Тори пока не поняла, но из записей в дневнике ей было ясно: ее отец не виновен в первоначальном исчезновении сокровищ. Тем не менее ей нужны еще факты.

Услышав, что идет Марк, она быстро запихала дневник под подушку. Конечно, она покажет ему дневник, но не сейчас. Ей нужно прочитать то, что написал его отец. У нее было предчувствие — она найдет там ответы на свои вопросы, пусть и не на все.

— Вот и я. — Вошел Марк с тарелкой супа в руках. — Я боялся, что ты уснешь.

— Нет, я не спала. — Тори взяла у него тарелку. Пахло очень вкусно.

Он молча смотрел, как она ест. Наконец он не выдержал и запустил ладонь в свою шевелюру, от чего волосы на макушке зашевелились.

— Карл уехал, — сказал он.

— Что? — Тори замерла с ложкой в руке. — Куда уехал? Почему?

Глаза у него потемнели. Он что, до сих пор думает, что она питает теплые чувства к Карлу? Тори сдвинула брови. Как объяснить Марку, что он ошибается?

— Я велел ему убираться вон. Он приехал сюда не за тем, о чем заявил. Не вижу причин, чтобы он остался.

— Ох.

— Не беспокойся о том, как тебе добраться до дома. Я тебя отвезу.

Тори немного растерялась, не сразу сообразив, что сказать.

— Но раз Карл уехал, я могла бы вернуться в свою комнату.

Его глаза снова потеплели.

— Ни за что. Я не намерен тебя отпускать.

Она засмеялась, не в силах возразить. Это сумасшествие какое-то. Ей надо соотнести сегодняшний день с прошлым, видеть себя не только в зазеркалье, но и сейчас, здесь. Эта мысль напомнила ей кое о чем.

— Ты ведь захватил мой семейный альбом с чердака? — спросила она.

Он кивнул.

— Хочешь посмотреть?

Тори закусила губу и приказала себе прекратить малодушничать.

— Да, хочу, если он у тебя здесь.

— Здесь. — Марк поискал в шкафу, нашел альбом и отдал ей. — Не против, если я тоже посмотрю?

Она улыбнулась, а он расценил ее улыбку как приглашение устроиться рядом с ней на кровати. Они откинулись на подушки и стали перелистывать страницы. Вот фотографии мамы, здесь она молодая и счастливая — такой она не была уже много лет. А вот отец — высокий, с величавой осанкой, внушающий доверие. Как только кто-то мог подумать, что он вор? А вот пухлощекая девочка Виктория Сандз. Тори засмеялась, глядя на свое детское фото.

Марк покачал головой и шутливо произнес:

— Как же я тогда не предугадал, в какое восхитительное создание ты превратишься? — И добавил: — Хорошо, что ты вернулась.

Тори снова засмеялась, а он… наклонился к ней. Неужели поцелует?

Она была готова к его поцелую, хотя и продолжала удивляться тому, что он хочет это сделать. Ее не оставлял страх, несмотря на потрясающие слова, которые он ей сказал. Позволить себе быть любимой? А если потом ее оставят? Слишком много она уже потеряла и не сможет пережить, если то же самое произойдет у нее с Марком.

Он приподнял ее и прижал к себе. Тори вздрогнула… от радости. Он такой крепкий, сильный. У нее перехватило дыхание от избытка чувств. Голова закружилась от одной лишь мысли, что она может соединиться с этим мужчиной. Когда его язык проник внутрь ее рта, ее руки непроизвольно заскользили у него по телу, и Тори ощутила сладкую боль желания глубоко у себя внутри.

Он повернулся и оказался поверх нее. Крошечное желание разгорелось и превратилось в огонь. Она должна это прекратить! Сейчас! А то сгорит в этом пламени.

— Марк… — прошептала Тори, но он, кажется, ее не услышал.

Тогда она с силой толкнула его в грудь.

— Марк. Хватит.

Он со стоном скатился на бок, а она… у нее внутри сразу образовалась пустота. Тори прикрыла глаза и лежала, ожидая, когда сердце прекратит дико стучать.

И тут она почувствовала, как он снова целует ее, нежно целует веки, щеки.

— Прости, — произнес он. — Я тебя испугал, но я не хотел, Тори. Послушай меня. Я никогда, слышишь — никогда тебя не обижу. И если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи, и я, клянусь тебе, остановлюсь.

У нее задрожали губы.

— Я не хотела, чтобы ты останавливался, но… мы просто не должны… сейчас…

Он кивнул, взял ее руку и стал целовать каждый пальчик по очереди.

— Знаю. Ты права. — Он улыбнулся. — О’кей. Я должен отдышаться.

Тори положила голову ему на плечо. Она не представляла, что можно быть такой счастливой. Неужели она влюблена? Но она была влюблена в этого человека с десяти лет. А что сейчас?

Несколько минут они лежали молча, потом начали обсуждать их общую проблему. Им все еще предстояло разгадать тайну сокровищ дона Карлоса.

— Знаешь, что я подумал, — сказал Марк. — Мой отец прислал мне длинное, бессвязное письмо незадолго до смерти. Если бы я прочитал между строк, то понял бы — что-то назревает. Он написал много всего, чего я тогда не понимал. — Марк скривился. — Жаль, что у меня нет того письма с собой. Оно могло бы прояснить многое.

— Это письмо… оно все же где-то есть у тебя?

— Надеюсь. Я должен поискать.

Тори заколебалась. То письмо плюс дневник… Она должна показать ему дневник. Конечно, должна. Пора.

— Марк… — начала она, приготовившись к неизбежному, потому что ему не понравится то, что она так долго скрывала это от него.

Стук в дверь прервал ее.

— Марк, не могли бы вы спуститься в библиотеку? — Это был голос Джимми. — Вашей матери нужно поговорить с вами.

Марк застонал.

— Я сейчас буду. — Он чмокнул Тори в губы и поднялся с кровати. — Поспи, — сказал ей он. — У тебя усталые глаза. Тебе необходимо отдохнуть.

Тори послушно кивнула. С одной стороны, лучше бы покончить поскорее с рассказом о дневнике, а с другой — эта отсрочка хоть небольшое облегчение.

— О’кей. До утра.

— Желаю крепкого сна. — Он на секунду задержался и посмотрел на нее. В его взгляде было что-то ей непонятное, а еще теплота, нежность и… желание, горячее желание. Приятное возбуждение не отпускало ее и после того, как он закрыл за собой дверь.

Глава 11

Когда Тори проснулась, солнце уже залило комнату. Она блаженно потянулась. Появился Марк с завтраком на подносе.

— У меня для тебя кофе, яйца, тосты и… новости.

— Сначала новости. А уж потом посмотрим, смогу ли я переварить завтрак.

— Ты ждешь, что новости будут плохими?

— Я всегда этого жду, — сказала она. — И всегда к этому готова.

Он поставил поднос.

— Ну, на этот раз ты права. — И посмотрел ей прямо в глаза. — Техасец дал самую большую сумму. Он покупает поместье.

— Что?! — воскликнула потрясенная Тори. — Ой, Марк, как же это так?

Он отвернулся, и она поняла — он не хочет, чтобы она увидела, как он переживает. А может, он просто зол.

— Что ты будешь делать?

Марк снова повернулся к ней. По его виду было ясно, он вне себя от злости и что без боя он не сдастся и не допустит, чтобы это произошло.

— Пока не знаю. Проблема в том, что по сведениям моего друга техасец чист, никаких темных делишек за ним не числится. И у него есть деньги.

Тори могла лишь охнуть.

Марк дернул плечом.

— Но должен же быть какой-то выход… Я просто еще об этом не думал. — Он улыбнулся, глядя на Тори. — Ты ведь на моей стороне, да? Может, вместе…

Тори вытащила дневник и молча протянула ему.

Он непонимающе посмотрел на нее, потом взял дневник в руки. И в эту секунду кто-то постучал в дверь.

Оказалось, опять Джимми.

— Марк, вас спрашивает какой-то Билли. Говорит, ему необходимо сказать вам что-то такое о вашем отце, что вам обязательно нужно знать.

Марк посмотрел на дверь, потом перевел взгляд на Тори.

— И как давно у тебя это? — хрипло произнес он, и глаза у него потемнели.

— Марк? Вы здесь? — снова позвал из-за двери Джимми.

— Как давно? — требовал ответа Марк.

— Со вчерашнего дня. Я нашла его в автомобиле, в котором мы пили вино.

— Ты все прочитала? — все тем же суровым тоном спросил Марк.

— Нет. Только то, что написал мой отец. Там есть записи и твоего отца. Но я их не прочитала.

Марк смерил ее долгим взглядом, засунул дневник в карман и направился к двери.

— Иду! — крикнул он Джимми.

На этот раз, уходя, он на нее не оглянулся.

Тори с горестным стоном повалилась на подушки. Все должно было произойти иначе! А теперь он думает, что она все от него скрывает. Она действительно скрыла кое-что. Но ведь у нее были на то основания.

Она должна спуститься вниз и все ему объяснить. Тори осторожно встала с постели, скинула пижаму и быстро надела джинсы и свитер. Проковыляла в ванную, где умылась и причесалась.

В зеркале на нее смотрело лицо новой Тори. Тори, которая начинала понимать, что приблизилась к чему-то важному, за что следует биться. Поиски правды об отце, прошлое — да, это важно. Но то, что с ней происходит сейчас, это не связано с прошлым. Это связано с будущим… ее будущим. Она никогда не думала, что встретит и полюбит кого-то… такого, как Марк. А сейчас… сейчас она снова встретила Марка. Возможно, сейчас все произойдет. Если только она все не испортила.

Тори не успела выйти из ванной, как со стуком раскрылась дверь в комнату и вошел Карл. Она от неожиданности ахнула, но лучше бы она закричала, потому что он зажал ей рот рукой, а в спину уткнулось что-то холодное и твердое.

— Молчи и делай то, что я скажу, — прошипел он ей в ухо. — У меня пистолет. Ты же не захочешь узнать, выстрелю я или нет? Я дошел до точки, беби. Если сегодня я не найду то, что мне надо, то пущу себе пулю в лоб. А уж застрелить тебя — пару пустяков.

Она пыталась что-то сказать, но он так крепко держал ее, что она едва могла дышать, так что из глотки вылетело мычание.

— Заткнись. Мы пойдем в пещеры. И ты покажешь мне, где спрятан клад, а иначе ни один из нас не вернется сюда.

— Я не могу, — просипела Тори.

— Знаю. Из-за твоей проклятой ноги. Ничего. Я подкатил тележку для гольфа к заднему входу.

Карл подтолкнул ее к двери. Тори не сопротивлялась, боясь задохнуться. Он быстро протащил ее по коридору, затем — вниз по лестнице. Тори — насколько позволяла его мертвая хватка — посмотрела по сторонам. Никого. Спустя минуту он запихнул ее в тележку, и они понеслись вдоль холма по направлению к берегу. Тори хватала ртом воздух. Карл больше ее не держал, но пистолет был направлен прямо на нее. Она не спускала глаз с дула пистолета. Никогда в жизни она не испытывала подобного страха.

Марк с хмурым видом спустился по лестнице и вошел в библиотеку. Стоит ему решить, что он может доверять Тори, как она сделает что-то такое… Спрячет дневник, к примеру. Зачем? Если только… она все еще помогает Карлу. Может, она чувствует себя обязанной этому типу. Кто знает? Но ему это определенно не нравится.

Едва он вошел в библиотеку, как взгляд машинально уперся в пустую витрину, где когда-то были выставлены сокровища. Но тут он увидел, кто его ждет. Это Билли. Парень явно нервничал.

— Привет, Билли. Что стряслось?

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Я должен был сказать это вам с Тори вчера, но я не был уверен…

— Выкладывай.

У Билли вырвался смешок, он смущенно взмахнул рукой:

— Я должен сказать тебе правду, старик. Я… я знаю, что это такое, когда нет отца и… я просто должен сказать правду.

— О чем, Билли? — Марк еле-еле сдерживался, чтобы не встряхнуть его хорошенько.

— За неделю до того, как твой отец… ну, вышел в море на паруснике, он приходил ко мне. Я тогда еще учился в школе, но собирался поступать в колледж в Орегоне. Он спросил, как я буду оплачивать обучение, а я сказал, что не знаю. Сказал, что, наверное, найду работу в кампусе. Возьму ссуду. Ну, что-нибудь придумаю. — Билли опустил голову, переминаясь с ноги на ногу. Потом посмотрел на Марка и улыбнулся. — Я сказал ему, что собираюсь изучать геологию, потому что он научил меня всему, когда мы ходили в походы за камнями. Он обрадовался. И он… он дал мне кое-что. Он подумал, что это поможет мне в жизни. Но я не должен ничего с этим делать или рассказывать об этом кому-нибудь по крайней мере пять лет.

Марк кивнул. Он уже понял, в чем дело.

— Сколько он тебе дал?

Билли покачал головой:

— Это были не деньги. Ну, не совсем.

— Я знаю. Золотые дублоны, да? Старый испанский клад.

Билли стоял с потерянным, виноватым видом.

— Да. Целая пригоршня. — Он снова покачал головой. — Они стоили целое состояние. Я прождал пять лет. Как он сказал, а потом… Этих монет хватило на все годы обучения в колледже.

Марк долго смотрел на Билли и… улыбнулся:

— Я рад. И спасибо, что рассказал мне.

— Ты думаешь, это была часть сокровищ дона Карлоса? — неуверенно спросил Билли.

— А ты что думаешь?

Билли вздохнул и огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает.

— Видишь ли, я такой был не один. Он дал монеты Гризуолду. И моей матери. И еще парочке других людей, которые много лет проработали в поместье.

У Марка вырвался глухой стон. Неудивительно, что поползли слухи о дублонах, которые все еще находятся здесь. Как же он сразу не догадался?

Марк поговорил еще с Билли, потом вышел с ним во двор, где стоял его мотоцикл. Он услыхал треск и оглянулся на дом. Тележка для гольфа двигалась в сторону пляжа, и он разглядел сидящих в ней.

Карл. И с ним Тори.

Марк застыл на месте, лихорадочно соображая, что это означает. Тори едет с Карлом к пещерам? Она согласилась помочь ему? Нет. Он в это не верил. Но ведь она утаила от него дневник.

— Черт тебя побери, Тори, — выругался он, сжимая кулаки.

А что, если Карл везет ее туда против воли? Как бы там ни было, он должен их остановить. Но как? Он не добежит до них. Марк резко повернулся к Билли.

— Дай мне ключи от твоего байка. Быстро!

— Что? Ты хочешь ехать на нем по песку? — ужаснулся Билли.

— Там есть утрамбованная дорожка, — сказал Марк. — Послушай, я должен спасти Тори от одного негодяя.

— А! Тогда конечно. — Билли отдал Марку ключи.

Марк побежал к мотоциклу, завел и понесся к пещерам.

Тори пыталась держать себя в руках. Говорить она не могла — голоса не было, словно Карл раздавил ей связки. Она посмотрела вперед. Вдали показались пещеры. Что ей делать, когда они туда доберутся? Хотя голос ей отказал, но голова работала четко. Ребенком она хорошо ориентировалась в пещерах, а когда два дня назад снова в них побывала, то многое вспомнила. Она не знала, какие там спрятаны сейчас сокровища, но зато знала, где расположены лабиринты. Только бы ей удалось заманить туда Карла. Она-то знает, как выбраться обратно, а он — нет. Вот на это она и рассчитывала.

Единственное, что ей может помешать, — это пистолет. А если Карл застрелит ее до того, как она заведет его в тупик? Если он поймет, что она хочет его обмануть? Тогда ей конец. По спине пробежали мурашки. Тори посмотрела на лицо Карла, перекошенное от ярости и ненависти. Да одного его вида достаточно, чтобы умереть от страха. В любой момент от него можно ожидать чего угодно. А если накинуться на него сию минуту и сбросить с тележки? Нет. Слишком опасно из-за пистолета.

Вдруг она услышала гул мотоцикла, подняла голову и увидела, как по тропе мчится Марк. Сердце у нее подпрыгнуло, и она взглянула на Карла. Он тоже увидел Марка и прицелился в него.

— Нет! — закричала Тори, повисла у Карла на руке и выбила пистолет. В ту же самую минуту тележка потеряла управление и перевернулась. Тори вылетела на песок, а Карл оказался под железной тележкой. Подъехал Марк. Он резко затормозил, подняв вихрь песка, и побежал к ним.

У Тори в глазах потемнело, и больше она ничего не помнила.

Она пришла в себя на кушетке, накрытая одеялом. Прежде всего она ощупала руки и ноги. Все цело, вот только голова болит. Она села. В комнате появилась Лайла.

— Привет, Тори, — сказала она. — Ну и ну. Даже не знаю, как вас назвать: любовницей гангстера, дамой в печали или героиней вестерна.

— Какого вестерна? — спросила Тори, непонимающе мигая.

— Вы проспали самое интересное. Оказывается, Карл не только не ваш муж, но еще и мошенник. А вы помогли Марку поймать его. Приехали полицейские и забрали его.

— А Марк… с ним все в порядке?

Лайла повела плечами:

— По-моему, с ним все замечательно. Он уехал с Карлом и полицейскими, чтобы составить протокол. — Лайла вздохнула. — Но я тоже уезжаю. Теперь, когда техасец покупает поместье, какой мне смысл здесь торчать.

— Куда вы поедете?

— Домой. В Лос-Анджелес.

Тори вдруг поняла, что больше всего хочет сейчас же вернуться домой.

— А не могла бы я поехать с вами? — спросила она. — Если Карл арестован, то меня он не сможет отвезти.

Лайла засмеялась:

— Точно, милочка. Я буду рада ехать не одна. Но учтите — я уезжаю через десять минут. Будете готовы?

— Конечно. — Тори встала с кушетки — ее слегка покачивало. — Я только уложу вещи в чемодан. Встретимся у вашей машины.

Тори осторожно поднялась наверх по лестнице. В своей комнате она вытащила чемодан из-под кровати, сунула руку под подкладку и извлекла мешочек с золотыми монетами. Потом торопливо пошла в комнату Марка и положила мешочек на его кровать. Нашла ручку, бумагу и написала ему записку:

«Я считаю, что это принадлежит тебе. Я нашла его в вещах моей мамы, когда перевозила ее в лечебницу. Вот откуда мои опасения — я боялась, что, возможно, мой отец все-таки имел отношение к сокровищам. Я должна была приехать и узнать правду. Теперь я знаю — он ничего не брал. Но я до сих пор не знаю, почему у него оказались эти золотые дублоны. Поэтому я возвращаю их».

Вот и все. Тори побросала вещи в чемодан. Выйдя из дома, она оглянулась и прошептала:

— Прощай, Шангри-Ла. — Странно, что у нее на глазах нет слез. — Прощай, Марк. Прощай, моя мечта.

* * *

Прошла почти неделя, а Тори не имела никаких вестей из Шангри-Ла. Ни от кого. За исключением полиции — она дала показания относительно Карла. Но ее предупредили, что ей, возможно, придется выступить свидетелем в суде. Этого еще не хватало!

Но от Марка ничего не было. С каждым днем она теряла надежду. И вообще, Тори немного злилась. Он мог, по крайней мере, сообщить ей, что его отец написал в дневнике. Она понимала — он сердит на нее, но все-таки… Хотя чему удивляться. Разве с самого начала она не чувствовала, что у них с Марком ничего не сложится? Золушка — это не про нее.

Синяки на шее еще были видны, а вот лодыжка больше не болела, и Тори поехала навестить маму. Она попробовала рассказать ей, что нашла доказательства невиновности отца, но мама так ничего и не поняла. Визит получился удручающим, да и показать маме ей было нечего.

А тайна мешка с золотом так и осталась нераскрытой. Ну почему Марк молчит? Может, он тоже сложил руки? Техасец ведь покупает поместье, так что к чему суетиться. Он, скорее всего, уехал туда, где жил последний год после увольнения. Как же обидно, что она ничего о нем не знает, не знает даже, где он живет. Если бы хоть это знала… Какая-никакая связующая ниточка.

Это произошло в пятницу. Тори обещала маме, что поведет ее в кафе-мороженое. Она подъехала к лечебнице и с тяжелым сердцем прошла к комнате мамы. Сколько у нее было надежд, когда она отправлялась в Шангри-Ла неделю назад! И что теперь?

Подойдя ближе, она услышала голоса. Странно. Кто это мог быть?

— Привет, мама, — сказала Тори, входя в комнату. И увидела Марка. Он сидел около кресла мамы и держал ее за руку.

Тори, ничего не понимая, смотрела то на него, то на нее. Глаза у мамы были ясные, а щеки разрумянились. Она выглядела почти как раньше.

— Привет, Тори. — Марк произнес это так, словно они виделись только вчера. — А я говорил твоей маме, как хорошо, что мы с тобой снова встретились. И я вот решил, что было бы хорошо приехать и повидать и ее тоже. Так сказать, возобновить старые связи.

Тори опустилась на стул.

— Привет, — слабым голосом сказала она, чувствуя, что улыбается во весь рот, как придурок, и что щеки у нее полыхают. А от его теплого взгляда сердце у нее воспарило ввысь.

Все хорошо. Он не сердится на нее. Глаза наполнились слезами.

— Эй! — Он отпустил руку мамы. — Что с тобой?

— Все в порядке, — сказала она, смутившись. — Я просто… ох, Марк! — Голос у нее задрожал, а слезы потоком потекли по лицу.

Он встал, поднял ее, крепко обнял и стал с нежностью покачивать, как ребенка.

— Тори, Тори, неужели ты не понимаешь, что я приехал, как только смог?

— Ничего я не понимаю, — всхлипнула она.

Марк повернулся и с улыбкой посмотрел на маму:

— Простите нас, миссис Сандз. Тори столько пережила за последнюю неделю. Я обязан позаботиться о ней.

— Конечно, дорогой, позаботься, — сказала она, одобрительно кивая. — Я тоже очень ее люблю.

— Мама! — воскликнула Тори. Она уже несколько лет не слышала столько слов от мамы. Марк умеет совершать чудеса!

Она таяла в его объятиях и плакала, плакала, пока не выплакала всех слез. А потом… Потом он поцеловал ее в мокрые щеки, и они все вместе пошли есть мороженое.

Пока они сидели в кафе, Марк многое успел объяснить Тори. Позже они отвезли маму обратно в лечебницу и поехали на квартиру Тори. Там они устроились на диване, и Марк рассказал ей все.

— Я нашел письмо отца, которое он написал мне незадолго до смерти, и все встало на свои места: он хотел дать мне знать о дневнике и чтобы никто больше — Мардж, к примеру, — не знал, где его найти.

— Значит, дневник был ключом, как я и думала.

— Ты была права. Твой отец оставил дневник на чердаке вашего дома, а мой отец его нашел. Он понимал, что невозможно дальше скрывать правду. Он совершил страшную несправедливость по отношению к твоему отцу и глубоко это переживал. Но тем не менее был не в силах заставить Мардж заплатить за то, что она сделала.

— А что она сделала?

— С самого начала она искала способы, как найти деньги. Она хотела путешествовать, хотела обновить дом, хотела пышных приемов. А мой отец быстро разорялся. Поэтому она придумала план спрятать сокровища дона Карлоса в пещерах, с тем чтобы получить на них страховку.

— В тот уик-энд, когда все уехали…

— Да. Она вернулась, забрала драгоценности и спрятала их, потом уехала, сказав, что все это время ее тоже не было.

— А потом, когда страховщики заподозрили, что что-то не так…

— Она обвинила твоего отца в том, что он украл сокровища. Доказательств не было, и когда сокровища нашли в пещере, дело о краже развалилось.

— А твой отец чувствовал вину за то, что уволил моего отца, и за то, что повел себя так, словно отец ответствен за пропажу сокровищ.

Марк покачал головой:

— У него не осталось больше сил скрывать правду, и он не смог жить с чувством вины.

Тори сосредоточенно сдвинула брови.

— Поэтому он решил унести сокровища на дно океана вместе с собой. — Она поморщилась.

— Да.

— Как печально! И все же дублоны начали появляться в разных местах.

— Вот это-то и привело меня в замешательство. Я же знал, что отец не лгал. Если он сказал, что заберет сокровища с собой, значит, так и сделал.

— А откуда появился мешочек с золотом? Когда я его нашла, то безумно испугалась. Испугалась, что мой отец каким-то образом был с этим связан.

— Отец написал об этом в дневнике твоего отца. Он принес мешочек с золотыми дублонами твоей маме, чтобы помочь ей после всего того, что она пережила. Кажется, он сделал такие подарки многим из тех, кто у нас работал. По крайней мере, по нескольку монет получили чуть ли не все. Похоже, он отдавал долги перед тем, как свести счеты с жизнью.

Тори была поражена:

— Но как?

— Перехожу к этому. Сокровища дона Карлоса упокоились на дне океана. Но в пещерах оставалось еще золото. Много золота. — Он произнес это медленно, будто хотел, чтобы она полностью осознала сказанное им, потом улыбнулся ей. — В записях моего отца сказано, как добраться до пиратского клада.

Тори охнула.

— Даже прочитав его указания, я не был уверен, а не фантазии ли это. Пришлось основательно осмотреть пещеры, разобрать целый каменный выступ, чтобы проникнуть за скрытый там тайник. Но теперь клад у меня. И я его уже использовал.

— Каким образом?

— Я перебил цену у техасца. Шангри-Ла покупаю я.

— Не может быть! — выдохнула Тори.

— Может. Мардж и Шейла по пути на Багамы. Я пообещал не подвергать ее судебным преследованиям за то, что она сделала, если она тихо, без шума, уедет. И она согласилась.

— Ох, Марк!

— Выходит, теперь мы обрели дом. — Его глаза говорили так много.

— Мы?

— Мы, — повторил он. — Ты ведь всегда хотела жить в Шангри-Ла?

Тори едва могла дышать.

— Конечно, но…

Он коснулся ее щеки.

— Мы поженимся во дворике с видом на пещеры и океан.

У нее закружилась голова.

— И мы привезем твою маму, чтобы она жила в прежнем коттедже. Мы наймем для нее постоянную сиделку, чтобы она получала полноценный уход.

Тори смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла поверить своему счастью. Неужели все происходит на самом деле?

— Иди сюда, — с улыбкой сказал он.

— Зачем? — Тори растерянно заморгала.

Он снова коснулся ее щеки.

— Я до сих пор как следует не поцеловал тебя.

— Ты не должен меня целовать.

— Это почему?

— Потому что мы здесь не для этого. Мы пришли, чтобы все обдумать.

Марк обвил рукой ее за шею и притянул к себе.

— Планы изменились, — прошептал он ей на ухо. — И сейчас определенно последует поцелуй.

— Ты уверен?

Он кивнул:

— Желание поцеловать красивую женщину — страшная сила. Я откладывал этот момент очень долго.

— Перестань меня дразнить.

— Я тебя не дразню. Ты — самая прекрасная женщина на свете. И ты станешь моей.

— На самом деле? Ты на самом деле… меня хочешь?

— Ближе к делу. А ты хочешь меня? — Марк улыбнулся. — А поцеловать меня хочешь?

— Марк Хантингтон, я с десяти лет хотела поцеловать тебя.

— Тогда в чем же дело? Нам надо наверстать упущенное.

[1] Круэлла де Виль — отвратительный персонаж романа Д. Смита «Сто один далматинец» (1956), одноименного диснеевского анимационного фильма и других экранизаций. (Здесь и далее примеч. пер.)

[2] Шангри-Ла — тибетский ламаистский монастырь, царство вечной молодости в романе американского писателя Дж. Хилтона «Потерянный горизонт» (1933).

[3] Херст Уильям Рэндолф (1863–1951) — американский газетный магнат.

[4] Лови момент (лат.).

[5] Некомпетентные полицейские в немых комедийных фильмах 20-х годов.

[6] Красный лес — лес из секвойи.

Content

Рэй Морган
Прощай, мечта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11