Агапеева Ирина

Мечта

Часть I

1. Сет

Сет неторопливо выходил из супермаркета, сжимая в руках бумажный пакет с продуктами. Конечно, пакет был именно бумажный, а не полиэтиленовый и продукты в нем лежали только самые полезные и качественные, у него по-другому просто не бывало. На нем была белоснежная рубашка и невероятно чистые простые синие джинсы. На взгляд любого другого человека джинсы просто по определению не могли такими быть. А у Сета Моргана были.  И носил он все это небрежно, ни на секунду не задумываясь над тем, что на нем одето и как. Не замечал он и того, что продукты у него самые свежие, и что его ботинки сами собой обходят лужи, и на них не липнет грязь, как на ботинки большинства людей, выходящих следом за ним из супермаркета.

Сет подошел к своей машине (конечно идеально чистой, не смотря на начинающийся дождь), и засунул руку в карман джинсов, доставая ключи. В этот момент кто-то налетел на него, ругаясь при этом самым неблагозвучным образом. Пакет с продуктами разлетелся по асфальту, выпавшая из него бутылка с соком разлетелась вдребезги, покрыв его безупречные джинсы красными пятнами. Он повернулся и увидел девушку, которая стояла, покачиваясь, и кричала кому-то вслед.

-Эй, осторожней, - возмутился он.

Она повернулась и первое, что он почувствовал, это запах спиртного, а потом увидел, что она вся перемазана, как если бы неоднократно падала в лужу. В руке у девушки была зажата горящая сигарета, и его глаз тут же заметил грязные туфли и дешевую сумку. Молодой человек неосознанно отступил на шаг назад, отодвигаясь от нее, но в этот момент девушка неловко повернулась, ее нога подвернулась, и она завалилась прямо на Сета. Ему ничего не оставалось, как подхватить девушку, испытывая при этом невыразимое отвращение от запаха алкоголя, дешевых сигарет и вынужденного объятия с ней.  Сет попытался оттолкнуть незнакомку, но она почему-то стала сползать на землю, и несчастный Сет был вынужден продолжать поддерживать ее. Его воспитание не позволяло опустить на землю девушку, какие бы чувства она не вызывала.

-Эй,- снова сказал он,- держись на ногах. Он встряхнул девушку, а она обмякла в его руках совсем.

«Да она отключилась», - подумал Сет, и его затрясло от возмущения. В такую дурацкую ситуацию он еще никогда не попадал.

Придерживая ее одной рукой, юноша беспомощно огляделся по сторонам. На стоянке супермаркета стояла еще пара машин, но людей не было, и накрапывающий дождь вряд ли способствовал прогулкам.

Проклятие, выругался про себя молодой человек и, придерживая девушку одной рукой, другой достал ключи от машины.  Нажав на брелоке кнопку, он открыл заднюю дверцу машины и впихнул туда девушку. Хорошо хоть она была легкой, почти невесомой для него. Оглянувшись по сторонам и опять никого не увидев, Сет захлопнул дверцу и сел за руль своего новехонького ауди. Оглянувшись назад, Сет увидел, что девушка, уткнувшись носом в сиденье, не подает никаких признаков жизни. Молодой человек вздохнув от всей нелепости данной ситуации, завел мотор, и машина тронулась с места. По дороге он размышлял, что практически совершил киднепинг и никто ничего не видел. Но что ему оставалось делать? Бросить ее одну на асфальте? Затащить в супермаркет и попытаться объяснить охране, почему он хочет оставить эту девушку без сознания у них в магазине? По большому счету, пусть законодательно его и не могли бы обвинить в оставлении в опасности, но чисто по-человечески это было неправильно. Ну, хорошо, он предполагал и не без оснований, что она просто пьяна в стельку и, по всей видимости, это просто какая-то бродяжка, но его воспитание и манеры и все остальное, чем его пичкали с самого рождения, не позволяли бросить женщину одну на улице, кем бы она ни была.  Я приеду домой и проверю ее карманы, может у нее есть какие-то документы. Он, конечно, сильно сомневался в этом, но иного выхода не видел. Отвезти ее в полицию Сет Морган даже не помышлял, ведь там ее явно ждали неприятности. Особенно исходя из того кем был он. А вернее его семья. Злые языки могли тут же интерпретировать данную ситуацию не в его пользу, и уже на следующий день во всех газетах были бы премилые заголовки. Ему всегда приходилось думать, что он делает и как, и он не мог позволить себе много из того, что позволяли его друзья, его сверстники.

Подъехав к своему дому, он выключил мотор и еще раз оглянулся на девушку. Она мирно спала, практически не изменив позу, с тех пор как «похититель» запихнул ее словно мешок в машину. Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и вытащил спящую девушку на улицу. Перекинул ее через плечо, пошел через двор к задней двери, чтобы никто из соседей не увидел его неподобающего поведения. Под ноги Сету бросился его пес, огромная кавказская овчарка и он чуть не упал со своей ношей. Открыв дверь, внес девушку в дом и попытался разуться, но с ней на плече это было невозможно. Поэтому он в нерешительности помялся в холле, а потом впервые в жизни прошел по паркету в грязной обуви. Из-за того что ему пришлось это сделать, его раздражение усилилось еще больше. Сет дошел до комнаты для гостей и просто-таки сбросил свою ношу на кровать, с облегчением вздохнув.  Включил свет и приступил к осмотру девушки. Лица видно не было, она опять уткнулась носом в кровать, но он увидел коротко стриженные черные волосы, бесформенное пальто и грязные туфли. Эти туфли сразу же привлекли его внимание, и как ему было не противно, он наклонился и снял их, потому что видеть, как кто-то лежит на шелковом покрывале в грязной обуви было вдвойне противней.  Теперь ему предстояла еще более неприятная процедура – обыск карманов. Похлопав по ее пальто, Сет нащупал что-то твердое и  решительно засунул руку в карман. Выудив на свет небольшой кошелек, он раскрыл его и увидел смятую мелкую денежную купюру и больше ничего.  Перевернув ее на другой бок, он нашел второй карман и извлек из него мятую полупустую пачку дешевых сигарет. Больше в карманах у нее ничего не было. Сет сел рядом в нерешительности и смотрел на нее, не зная, что еще можно сделать.  Девушка мирно сопела, ее глубокое дыхание говорило о крепком сне. Ну что ж, надеюсь, она не проснется раньше меня, подумал он.  Встал, открыл форточку, потому что свежий воздух явно пойдет ей на пользу. Постоял минуту, раздумывая над тем, не стоит ли ему укрыть незваную гостью, но потом решил, что ее пальто достаточно теплое, а он и так сделал для нее достаточно, поэтому Сет просто выключил свет и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

2. Пит

Пит был в особом расположении духа. Сегодня он провернул очень удачную сделку. Не совсем законную - да чего уж обманывать себя - совсем противозаконную, но это его ничуть не смущало, потому что жизнь его не была сладкой, и ничего ему не давалось легко.

Оставшись еще в 15 лет один с матерью-инвалидом, он должен был заботиться о ней. Но вопреки всему, он не был озлобившимся или уставшим ребенком, которого угнетает такая жизнь.  Вовсе нет! Он делал это с радостью, потому что мать у него была замечательной. Питер был очень привязан к матери, а к своей заботе о ней не относился как к долгу или вынужденной обязанности, а как к чему-то само собой разумеющемуся. Равно и как отец, которого любили все и до сих пор вспоминали, хотя после его смерти прошло уже 15 лет.  Сызмальства Пит хотел во всем походить на отца, которого практически не помнил, но очень много знал о нем от его друзей, и поэтому он всегда пытался сделать мир чуточку лучше, он всегда пытался поставить себя на место другого. Это была его особенность, его дар, если можно так сказать. Он умел сопереживать и понять любого.  Из-за этого к нему тянулись люди, его просто обожали все компании, и наперебой приглашали повеселиться. Но это не давало стабильного заработка и никак не могло помочь его становлению, поэтому приходилось крутиться и добывать свой хлеб, скрывая от матери, каким образом он имеет то, что имеет, и как он может поддерживать такую относительно неплохую жизнь себе и ей.

А сегодня он еще и закончил отношения, которые, уже довольно продолжительное время тяготили его, и которые уже давно следовало прекратить, да все было как-то не вовремя.… Но, когда этой ночью он явился за полночь домой, такой веселый от удачной сделки и вина, она сама сделала за него то, что он до сих пор откладывал. Вылив на него воды, она вытолкала бывшего возлюбленного за дверь и вышвырнула следом сумку с его вещами. И от этого он пришел в такой восторг, что загорланил песню и, подхватив сумку, решил выпить еще вина. Ночь была просто великолепная, накрапывал мелкий дождь и в его состоянии он казался ему просто манной небесной, вино было просто изумительным, воздух сладким, а жизнь прекрасной.  Как бы не была велика его эйфория, он понимал, что заявиться к матери в два часа ночи в таком виде - мокрым и пьяным -  он не мог. Тогда он пошел в единственное место, куда мог пойти, как к себе домой в любом состоянии.

Дом Сета, его друга, практически брата, встретил его темными окнами. Только фонарь возле ворот слабо освещал улицу. Для Пита этот дом до сих пор был олицетворением богатства, власти и неприступности. Хоть он и приходил сюда, как к себе домой, но своим домом он никогда бы не смог его назвать. Слишком большая разница была между тем домом, где вырос он и этим.  Пит как можно тише прошел во двор и навстречу ему выскочил верный Бакс. Он облизал ему руку и опять убежал патрулировать свои владения. Пес обладал чувством долга, как и все в этой семье, подумал Пит, и его обязанностью было охранять хозяина от всех врагов на вверенной ему территории, а она была не маленькой - почти гектар.  Правда по всему периметру стояли датчики движения и глухой забор, но Бакс все рано считал, что всю ночь он должен неустанно патрулировать территорию. А поспать можно и днем.

Пит зашел через заднюю дверь, точно как и хозяин за несколько часов до него.  Здесь в тишине этого огромного дома и в полной темноте Пит подумал, что будить хозяина все же не очень удачная мысль и его тут же потянуло в сон, потому что свет он зажигать не собирался. Он скинул ботинки и увидел как один отлетел довольно-таки далеко от того места где ему положено было оставаться, и ухмыльнувшись про себя, он подумал о реакции Сета, когда тот увидит его ботинки разлетевшиеся по дому, а не стоящие на своих местах. Сумку с вещами он бросил здесь же, потому что тащить ее куда-то теперь  казалось непосильной задачей. Его пальцы прошлись по полированному дереву, которым был отделан холл, и опустились в пустоту. Он думал, как бы не опрокинуть что-то ужасно дорогое, а в этом доме все было таким, поэтому Питер, лавируя между предметами, добрался до первой же гостевой комнаты, нащупал приятную гладкую деревянную ручку. Он видел ее много раз при свете дня: резную и старую, покрытую лаком, поэтому он погладил ее как старого друга,  и зашел внутрь. Его манила кровать, и он ринулся к ней, споткнувшись обо что-то. Когда молодой человек все же добрался до нее, то уже почти спал, но успел подумать, что это странно, что у Сета что-то валяется на полу, да еще и в гостевой комнате, но его  уже затянули объятия морфея.

3. Фэй

У нее болело все. Просто всё. Голова, почему-то руки, спина… Глаза… Она попыталась открыть глаза и солнечный луч, проникнув через веки, принес ей нестерпимую боль и она снова зажмурилась. Так.. Потянуться, распрямится… Кровать качнулась. Какая она мягкая, как желе, подумала Фэй, и после этого ей пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть на эту странную кровать. То, что она увидела, привело ее в замешательство. Она лежала на боку, в своем пальто, которое ей было велико, и она в нем запуталась, как в коконе, поэтому у нее были скованны движения и затекли руки и ноги. Но это ладно. Напротив находилось английское окно во всю стену прикрытое  легким светлым тюлем, который колыхался от свежего ветерка. Сбоку стояла прикроватная тумбочка и настольная лампа. Тумбочка выглядела старинной, массивной, явно неподъемной. Лампа тоже была произведением искусства из яркого разноцветного стекла, она наверняка создавала красивые блики, если ее включить вечером. Это явно не было похоже на отель, от всего веяло роскошью. В таких помещениях Фэй и не бывала никогда раньше. Конечно, она смотрела телевизор и видела всякое, но видеть по телику и самой быть в такой комнате большая разница. Под ней было противное шелковое покрывало, которое скользило,  и на ощупь было, словно живое. «Так кто я и что здесь делаю», - подумала она про себя и улыбнулась. Кто она, она, конечно, знала, она  -  Фэй Эппл, а вот что она тут делает…

Фэй всегда норовила уйти из дома под вечер.  Днем она училась, и практически не бывала дома, а когда наступал вечер, ей приходилось возвращаться домой. Дом… Там ее могли ждать две вещи. Либо одинокая бессонная ночь, которая длилась и длилась и не хотела заканчиваться, либо ее пьяный отец, который мог появиться в любой момент, чтобы  устроить скандал.   У скандала мог быть разный конец, но все сводилось к тому, что он ее мог поколотить или просто выгнать вон на улицу и (или) разбить какие-то ценные ей вещи.  Это в принципе и был весь сценарий, который повторялся из года в год. Правда, когда она стала старше, он заявлялся домой все реже и реже. Он мог месяцами не появляться дома, но потом все равно приходил. И вот это ожидание ночью того, что сейчас раздастся звук открываемой двери, потом его тяжелые пьяные шаги по коридору и потом…. Это и приводило к бесконечным бессонным часам. В те же ночи, что она проводила вне дома, она спала как ребенок, что видимо и объясняло то, что она проспала всю ночь в незнакомом  доме и ни разу не проснулась.  Даже не смотря на противное покрывало и очень мягкую кровать.  Она потрогала ее и поняла, что это перина.  Фэй аж фыркнула, подумав: «Какими надо быть напыщенными, чтобы спать на перинах? Мы что в средневековом замке?»

Она попыталась восстановить события вчерашнего вечера, но все было смутным.   Она была с Юджином, потом они пили, потом играли в бильярд и снова пили…  Что-то смутно всплыло: они ругались и… что дальше? Провалы в памяти ее беспокоили и раньше, но прежде она никогда не просыпалась непонятно где. Фэй перевернулась на спину и вздрогнула: и непонятно с кем. Сердце бешено колотилось и ее затошнило. Рядом лежал мужчина. Он приоткрыл один глаз и спросил:

- Тебе не холодно?

Фэй молча ткнула пальцем в свое пальто.  Он улыбнулся:

- Так сними его.

Фэй подумала, что это верное решение. Она не ощущала никакой угрозы от лежащего рядом незнакомца, а судя по тому что они были оба полностью одеты, она исключала и то, что между ними была близость. Девушка сняла пальто и легла рядом с ним, а он удовлетворенно вздохнув, обнял ее одной рукой и опять заснул. Фэй боялась шелохнуться и лихорадочно пыталась вспомнить, кто он и как она здесь очутилась, но попытки были тщетными, голова раскалывалась, и Фэй тоже заснула.

4. Пит

Сколько Пит себя помнил, жизнь всегда его вынуждала о ком-то заботиться.  То ли он был по складу характера такой, то ли жизненные ситуации сделали его таким, но он никогда не бывал равнодушным. В раннем детстве бездомные собаки, позже в школе - слабые дети, которых все шпыняют. В школе его любили как забитые новички, так и бывалые хулиганы. Все хотели с ним дружить, а все девчонки были в него влюблены. Потом с его матерью случилось это несчастье, и мальчик заботился о ней.  Если он сходился с девушкой, то просто не в состоянии был ее бросить первым, и ему приходилось ждать, когда она сама уставала от него. А это обязательно рано или поздно происходило, потому что благодаря его характеру, он был слишком непостоянным, слишком много приятелей у него было и слишком много женщин искали его компании. Это вызывало ревность, а то что он не мог отказать никому и посреди ночи бежал спасать кого угодно в пьяной драке или за сто километров от города чинить машину малознакомого приятеля приятеля вызывало раздражение. В итоге то, что сначала казалось столь романтичным и красивым, при совместной жизни вызывало негодование. Все это приводило к упрекам, недопониманию и разрыву. Поэтому серьезных отношений у него в его 24 года не было ни с кем, и жил он как перекати-поле, оставаясь верным только своей матери и Сету.

В их городке Сет появился, когда Питу было десять. Полгорода наблюдало, как приехали фургоны и разгружали вещи в самый большой особняк в их городишке. Говорили, что это фамильный особняк, но он много лет простоял пустым, а несколько месяцев назад началась его реставрация, и теперь дом стоял и просто-таки блестел и сверкал в ожидании своих владельцев. За кованой решеткой хорошо просматривался сам дом и подъездная аллея. Здание не было старинным, но архитекторы сделали все, чтобы он выглядел именно так. Широкая лестница вела к массивным деревянным дверям, а вот что скрывалось за ними, никто не знал. Рабочие, обустраивавшие дом,  были приезжими, как и фирма, которая устанавливала сигнализацию. Конечно, сам дом и его новые обитатели вызывали огромный интерес у жителей городка. Вот почти полгорода и высыпало  наблюдать за прибытием обстановки дома. Но вся мебель и картины были затянуты чехлами, так что взорам их открылось не так уж много. Сами новые жильцы в тот день так и не появились. Приехали они спустя неделю и поздним вечером, так что за их прибытием почти никто не наблюдал и не знал, что дом наконец-то обрел своих хозяев.

Пита в то время вообще не было в городе, он гостил у своей тетки, домик которой находился на берегу реки, и там была просто удивительная рыбалка и свежий воздух. Мать считала, что мальчику его возраста просто необходимо проводить лето, бегая босиком по траве, возле речки, лазать по деревьям и не думать ни о чем кроме этого. Поэтому она настаивала, чтобы каждое лето он отправлялся к тетке и проводил там два месяца.  В общем-то, от его дома в городе до тетки был всего час езды на машине, но воздух и природа здесь были несомненно лучше.

В то лето Пит часто исследовал старые заброшенные дома в деревушке, где жила тетка. Дома тянулись вдоль дороги – выбирай любой. Деревушка вымирала, никто не хотел переезжать сюда, поэтому дома просто оставляли. И в них можно было обнаружить множество полезных и просто интересных вещей для мальчика его возраста. Люди, оставляя дома, оставляли там историю. Картины, старые фотоальбомы, журналы, книги. Даже когда он стал взрослым, он помнил те ощущения, когда он нашел старую книгу о Шерлоке Холмсе и до вечера читал ее, сидя на деревянном полу старого заброшенного дома.

Как-то он нашел бутылку виски и чувствовал себя невероятно крутым, распивая старое виски прямо из горлышка на чердаке какого-то дома. В тот вечер его тошнило как никогда раньше, но об этом он не стал рассказывать друзьям, только про виски.

Еще был старый нож. Пит не знал ценен ли нож и насколько он старый, но ему нравилось держать в руках гладкое отполированное дерево его рукоятки, и он не расставался с ним ни на секунду с тех пор как нашел. Ему нравилось придумывать разные истории про этот нож, и он мог подолгу тренироваться, бросая его в дерево, представляя, что это враги, а он спасает кого-то.

Несомненно, Пит был хорошим ребенком, добрым и с чувством ответственности. Но, как и многие мальчишки его возраста, он постоянно попадал в переделки. Падал с деревьев и заборов, рвал одежду, сломал руку, дрался со старшими ребятами и участвовал во всех проказах друзей.

Тем летом они с друзьями решили поджечь сарай одного из заброшенных домов. Лето стояло жаркое, дождя не было уже месяц, и они поспорили, за сколько он догорит дотла. Мальчишки понимали, что если подует ветер, то загореться может вся деревня и это приведет к плачевным последствиям. Но день стоял безветренный, а когда дети начинают подначивать друг друга, что-то кто-то струсил, то уже назад дороги нет. Детская бравада может горы свернуть.

И вот они разбросали сено по углам и одновременно побросали зажжённые спички в разных углах сарая, чтобы ответственность в случае чего была коллективной. Ленивый огонек очень быстро стал разгораться, перебираясь от одной кучки сена к другой. Мальчишки стояли, ухмыляясь, наблюдая за этим. Они находились внутри, но спасительный выход был совсем рядом, и никому не хотелось быть тем, кто первый испугается и уйдет. Поэтому они продолжали стоять, подначивая друг друга, а огонь добрался до стены и начал свои несмелые попытки поджечь ее. Сарай был полностью деревянный, через потолок проходили круглые деревянные балки и сверху был небольшой помост для сена. К помосту вела лесенка, на которой осталось всего несколько перекладин. Вдруг с этого помоста раздался какой-то звук, шорох, и они все задрали головы вверх. К помосту уже тянулись язычки пламени, а сверху на них смотрел кот. Обычный серый уличный кот. Мальчики смотрели на него, не отрывая глаз, а кот смотрел на них. Потом он увидел пламя и издал протяжное мяуканье.

- Я его достану, - тут же сказал Пит и направился к лестнице.

- Пит, стой, ты чего, это же кот. Ему такая высота нипочём, сам спрыгнет. А нам надо убираться отсюда, - закричали мальчишки наперебой.

Когда эти слова были кем-то произнесены, уже не было необходимости строить из себя героев, и они радостно стали выбегать из сарая. Но Пит видел, что кот явно не собирается прыгать вниз. Понимая опасность огня, он наоборот пытался забраться выше, попытавшись запрыгнуть на балку. Он сорвался на помост, испуганно мяукнув, и посмотрел Питу в глаза. Пит со своей паталогической неспособностью оставить кого-то в беде направился к лестнице. Огонь пока что сюда не добрался, и он с легкостью вскарабкался по ней на помост, перелезая через отсутствующие ступеньки с опытом мальчишки, все время проводящего на деревьях и заборах. Дикий кот явно не привык к присутствию людей, поэтому тут же ринулся в сторону от Пита.  По всему периметру сарая проходили деревянные перекладины, слегка выступающие, и кот тут же запрыгнул на одну из них. Остановившись под ним, Пит попытался его достать, но кот тут же ударил его лапой, расцарапав руку до крови. Решая, что же делать дальше Пит совсем не смотрел по сторонам. У него была задача, и она требовала решения, он полностью погрузился в нее, пока не услышал вопль:

- Пит, лестница!

Он обернулся на крик и увидел, что лестница занялась огнем, да и вообще весь сарай уже горел не на шутку. В считанные минуты огонь стал поглощать сухое дерево, набирая обороты с бешеной скоростью. Кот от страха издал еще один истошный вопль, и Пит, уже не раздумывая, схватил его за шерсть и стащил вниз. Он взял его за холку и прижал к себе, а кот вырывался и царапался, от ужаса ничего не понимая.

Пит глянул в сторону лестницы и понял, что туда дороги больше нет, она полыхала, и огонь вот-вот доберется до помоста. Кот, обессилев, притих, только его сердечко стучало в бешеном темпе.  Мальчишки толпились у входа в ужасе глядя на Пита замурованного огнем. Они отталкивали друг друга, чтобы лучше рассмотреть его гибель.

Пит беспомощно осмотрелся по сторонам, потом поднял глаза и увидел над собой небольшое окошко забранное стеклом. Дотянуться до него он бы мог, но разбить стекло в таком положении представлялось невозможным. Он стоял и смотрел на кусочек неба в этом окошке. Оно было такое мирное и спокойное по сравнению с этим кошмаром, разверзнувшимся под ним.  Дети думают, что они неуязвимы, что они будут жить вечно…

И Пит был не исключением. Что-то происходило где-то и с кем-то, но не с ним. Это была аксиома для всех детей. И вот теперь Пит понял, что это не так. Дыхание огня уже гладило его ноги, и он осознал, что вот сейчас он станет историей, останется только на фото в доме его матери.

И тут в окне он увидел лицо. Это был мальчик года на два младше него, но Пит подумал что это ангел. Ангел занес кулак и ударил стекло.

Осколки стекла полетели Питу в лицо, но он машинально прикрылся свободной рукой. Другой он все так же сжимал кота, который притих окончательно. На Пита, что-то закапало, и он обнаружил, что это  кровь мальчика, которая стекала с протянутой ему руки.

Пит молча протянул кота в эту руку. Мальчик сжал его, не обращая внимания на кровь, и поднял кота. Поставив его на крышу, он снова протянул руку Питу. Тот ухватился за нее одной рукой, а другой за раму окна и, упершись ногой в перекладину, на которой недавно сидел кот, вылез на крышу.

Кота уже и след простыл, а мальчик сказал:

- Сюда, - и улегшись на спину, быстро заскользил по крыше вниз. Пит последовал его примеру и съехал так до самого края крыши, уткнувшись ногами в небольшой козырек, выступающий над стеной. Напротив оказалась большая старая груша, на ветку которой ловко перепрыгнул мальчик, а до него, по всей видимости, и кот.

- Прыгай,  сказал он Питу и сам стал спускаться вниз. Раздумывать  Пит уже не стал. Он просто сделал то, что ему велел его ангел-хранитель и перепрыгнул на дерево, приземлившись весьма удачно. Спуститься вниз было делом нескольких секунд.

Сидя на земле, они наблюдали, как сарай полностью охватило пламя. Через какое-то мгновение огонь переметнулся и на грушу и вскоре от нее остался только обгоревший ствол, на котором по непонятной причине огонь и прекратил свое существование.  Перепуганные дети, сбившись в кучу, открыв рты, смотрели на Пита и его спасителя. Их они увидели уже после того, как сарай догорел.

- Как тебя зовут? - спросил Пит мальчика.

- Сет, - ответил он, протягивая руку.

В то утро Пит чувствовал себя превосходно. Он всегда хорошо переносил спиртное и на утро практически не ощущал бурной ночи. Он проснулся с ощущением чего-то очень приятного и еще немного полежал с закрытыми глазами, вспоминая, что вызывало в нем это. Вспомнил удачную сделку и на душе стало невыразимо приятно, вспомнил, как он шел к Сету разделить с ним радость… А еще о наконец-то закончившихся отношениях… Ах да… Девушка… Он открыл глаза и посмотрел на девчонку, которую он все еще продолжал обнимать. Первое, что он понял, что она очень худая и очень бледная. Лицо ее он видел в профиль, она лежала на его руке, глаза закрыты. Черные ресницы, черные, волосы и очень бледная кожа. На ней была черная короткая туника. С ее худобой было весьма опрометчиво одевать черное, но она оттеняла и без того бледную кожу и все это придавало ей трогательности и беззащитности. Он попытался высвободить из-под нее руку, но она тут же открыла глаза и уставилась прямо на него. Их лица были примерно в десяти сантиметрах друг от друга.  Девушка приподнялась, а Пит убрал руку и сел на кровати.

- Привет, красавица, - сказал он, улыбаясь.

- Привет, - она сказала это спокойно, но Пит увидел настороженность в ее глазах. Его жизненный опыт и внимательность к людям всегда позволяли видеть такие вещи, он умел читать по глазам и порой мог начать выдавать то, что человек думает, словно телепат и это повергало людей в изумление.  Какие огромные у нее глаза, подумал Пит, и какие-то злые, враждебные. Черты лица правильные, маленькое овальное лицо, аккуратный нос, красивые губы и эти огромные глаза. Стрижка очень короткая под мальчика. На вид ей было около восемнадцати, и Пит недоумевал, откуда такая настороженность в таком возрасте.

Она молчала, вопросительно глядя на него, но и он решил молчать. Потому что он не знал, кто она и что здесь делает и уж если на то пошло, то Сет был вовсе не тот человек, который приводит в дом посторонних девушек.  Может это его родственница, и я поступил просто ужасно, скомпрометировав бедную, зависящую от чужого мнения девушку, думал в это время Пит, разглядывая ее. Но он тут же откинул эту мысль, понимая, что родственница Сета, даже если бы таковая и нашлась, вряд ли выглядела бы вот так и спала в пальто.

- Ну и как тебя зовут? - не выдержал Пит, потому что она явно не собиралась нарушать тишину.

- А что вчера не спросил? – ответила она.

Пит удивленно приподнял бровь, а потом ответил:

- Сегодня я тебя увидел первый раз. Я пришел к другу и зашел в первую же комнату для гостей и улегся спать.

- Понятно. Здесь есть… умывальник?

- Да, вон та дверь, – показал Пит.

- Прямо, как в гостинице. Красота, - с явным сарказмом ответила Фэй и отправилась в ванную комнату.

Пит при этом недоуменно смотрел ей вслед. Обычно богатство Сета вызывало у всех благоговение и желание угодить ему, ну, а заодно и ему Питу, как его лучшему другу. А здесь скорей наоборот, презрение. И все та же злость в глазах. Господи, где Сет ее откопал? И как он вообще мог привести ее в дом? В свою святая святых, куда практически никто не ходит с тех пор, как умерли его родители.

Когда Фэй вышла из ванной комнаты, ее лицо приобрело розовый оттенок от холодной воды, и она улыбалась. Пит аж задохнулся от этой неожиданной перемены. У нее была просто потрясающая улыбка, которая придавала ей такой нежности и очарования, будто это был совсем другой человек. И  великолепные ровные белые зубы, очень красивые.

- Ну вот, совсем другое дело, холодная вода творит чудеса, - весело сказала она. Она приняла душ и снова одела свою черную тунику, однако колготки одевать не стала, выкинув их в ведро.  – Голова просто раскалывалась, но теперь все в порядке. Никогда больше не буду пить.

- Ага, и я тоже, - улыбнулся Пит.

- Кстати, я Фэй, - она протянула ему руку.

- Классное имя. А я Пит, - ответил он.

- Сказать по правде я очень хорошо выспалась у тебя на руке, - а потом, подумав, добавила, -  и, несмотря на эту перину.  Ты знал, что здесь перина?

Пит расхохотался, и она присоединилась к нему. Питу было стыдно смеяться над традициями семьи Сета, но он ничего не мог с собой поделать.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Сет.

Он замер на пороге на едва заметное мгновение  и, взяв себя в руки, вошел в комнату.

- Сет, - радостно воскликнул Пит, - я пришел с тобой поделиться радостью, и на утро обнаружил подарок.

Сет неприязненно взглянул на девушку:

- Как вам спалось? Все в порядке? – в его голосе эта неприязнь чувствовалась еще сильней.

- Да, все было просто великолепно, - в тон ему ответила девушка.

Пит недоуменно смотрел то на одного, то на другого, совсем не понимая происходящего.

- Пит, можно тебя на пару слов? - спросил Сет. Потом, обращаясь к Фэй:

- Прошу нас извинить, - и вышел из комнаты.

Пит пожал плечами и двинулся вслед за Сетом. Тот ждал его за дверью и, оттащив сторону сказал:

- Это бродяжка. Она вчера наткнулась на меня на парковке и уснула у меня на руках. Мне ничего не оставалось, как погрузить ее в машину и привезти сюда. Я положил ее на кровать, и она проспала здесь всю ночь. Думаю, что она не знает, где она и как сюда попала, но когда выйдет за ворота, то сразу поймет. И тогда это не сыграет мне на руку, она может обвинить меня в похищении или того хуже… Она наверняка захочет поиметь с этого какую-то выгоду…

- Сет, ты, что… Я не верю своим ушам. Ты на парковке похитил девушку и привез ее к себе в дом?

- Все было совсем не так…

- Выглядит все именно так. Да, друг, в твоем положении, ты просто …. попал. Кстати, не думаю, что она бродяжка.  Она … чистая … что ли… - Пит не нашел слов, чтобы описать свое впечатление от Фэй.

- Это неважно, или даже хуже…

- Нам надо не выпускать ее отсюда до темноты, потом посадим ее в машину и отвезем домой.

- Она вчера была просто неприлично пьяна, наверняка, она не откажется и сегодня…

- Ладно, друг. Мы ее напоим, узнаем адрес и отвезем домой. Хоть мне и не нравится эта затея, но лучшего ничего придумать не могу.

Они вернулись в комнату для гостей. Фэй сидела в кресле, но при их появлении она встала и сказала:

- Ну что ж, спасибо за гостеприимство, но мне пора. Проводите меня, пожалуйста, до дверей и я больше вас не побеспокою.

Она взяла свои туфли и видимо смутилась, оттого что они были очень грязными, поэтому она спрятала их за спину и взяла пальто.

- Нет, нет, мы просто обязаны продолжить наше знакомство,- весело затараторил  Пит. -  Предлагаю отметить все это чашечкой свежего кофе, здесь просто удивительная кофеварка, - увидев протест в ее глазах, он продолжал, – я просто настаиваю. Я проснулся в одной постели с девушкой и ничего о ней не знаю. Ну пожалуйста, не оставляй нас сейчас одних.

Сет просто молчал. Он не умел притворяться, и вся эта ситуация его просто ужасала, поэтому он не придумал ничего лучшего, чем сохранять молчание.

Пит не давал ей даже слова вставить. Он забрал у нее пальто и туфли и, сунув их Сету, приобняв, отправился с ней на кухню.

Кухня здесь была такой же великолепной, как и все остальное. Все ультрасовременное, блестящие поверхности и невероятная для кухни чистота.

- Здесь что никогда не готовят?  - спросила Фэй.

- Сет прекрасно готовит, но живет один, так что готовить ему особо не для кого.

- А моет он все сам?

- Ах, ты об этом… Да у него патологическая страсть к порядку и чистоте. Все должно быть на своих местах и по порядку, и чистым.

- Странное поведение для мужчины. Похоже на фобию.

В этот момент за ними следом вошел Сет и она замолчала.

- Я сейчас сварю кофе.

И он ловко достал красивые чашки, засыпал кофе в кофеварку, потом расставил молочник, сахарницу и чашки. Все это напоминало чаепитие в Англии, все какое-то вычурное, как на картинках. Никакой обычной чашки с надписью и банки с сахаром.

Пит продолжать болтать без умолку.  У него получалось поддерживать непринужденную дружескую атмосферу, хотя он заметил, что Фэй и Сет практически не говорят друг с другом. Видимо, она не помнила, как оказалась здесь и спросить не решалась, а он не знал, как она отреагирует на то, что произошло.

- У меня была вчера невероятно удачная сделка, и я предлагаю отметить это радостное событие капелькой коньяка. Ты как Сет?

- Разве я могу тебе отказать в такой радостный момент? К тому же сегодня выходной.

Фэй поднялась на ноги и сказала:

- Ну что ж, на этой радостной ноте я покину вас, празднуйте, а мне пора. Очень приятно было с вами познакомиться …

- Нет, нет, нет, не будет мне радостно, если ты уйдешь, милая. Я не могу отпустить тебя.

Пит видел, что она боится. Он читал страх в ее глазах, как в открытой книге. Вся его натура упиралась обманывать ее, но нужно было помочь Сету. Сам Сет из этой ситуации не выпутается. Фэй встала и подошла к окну. Она ищет пути отступления, понял Пит. Она настороженно наблюдала за ним, за Сетом и думала, как удрать. Это было очевидно. Видимо ее жизненный опыт подсказывал, что все это неспроста. Девчонка не могла не заметить настороженность хозяина дома. Да вся ситуация не могла не вызывать у нее подозрений. Потому что дурочкой она не выглядела. Кем угодно только не глупой восемнадцатилетней девчонкой. Эти глаза… Слишком выразительные. В них наверняка читает не только он, а и все кто в них посмотрит. Ей можно и не говорить, а просто посмотреть и все становиться ясно.

Она выглянула в окно. Слава богу, что кухонное окно выходило на небольшую террасу и не было видно того великолепного парка и вековых деревьев, которые знал весь город. Фэй задумчиво рассматривала террасу, когда в окно заглянул Бакс. Увидев ее, незнакомку, он хрипло зарычал, а она резко отпрянув от окна, чуть не упала.

- Это Бакс, он охраняет… нас, - сказал Пит. Но увидел, что страха в ее глазах прибавилось.

Фэй промолчала и подошла к столу. Кофе действительно был великолепный.

- Давайте перейдем в гостиную, - предложил Сет, но Пит, вспомнив великолепный вид из окна гостиной, тут же встрял:

- Лучше в малую гостиную, там как-то уютней, а то эти огромные комнаты меня угнетают. Надо в них вырасти, чтобы чувствовать там себя как дома.

Фэй снова промолчала. Они поднялись  и отправились в гостиную. Там действительно было уютно: два  мягких кресла, напротив аккуратный диванчик, а посредине столик. Небольшое окно задернуто шторой, отчего в комнате был полумрак, и не верилось, что на улице солнечный день. На стене висели большие старинные часы, и Пит заметил, что время уже перевалило за полдень. В это время года темнело достаточно рано, что-то  около шести вечера, так что оставалось продержать ее здесь всего шесть часов. Да уж всего! Целый день, если быть точным. Конечно, в веселой компании, за выпивкой время пробежало бы незаметно, но с этой настороженной девушкой, которая только и думает, как бы ей удрать,  это было нелегко.

Она поскорей села в кресло, и Пит понял, что странная девушка боялась, что кто-то подсядет к ней на диване. Разлив по бокалам коньяк, Сет достал какую-то закуску, накрыл стол. Пит уже привык к вычурности этого дома, к его обычаям и условностям, но понимал, что для простого человека это все слишком…  Не понять, что она в очень богатом доме, просто невозможно, а сложив два и два, она вполне могла понять кто такой Сет.

Выпив коньяку, она немного повеселела и расслабилась. На щеках заиграл румянец, и в глазах появился блеск. Атмосфера становилась непринужденной, и Пит решил разведать обстановку:

- Так скажи, дорогая, как же вы познакомились с Сетом?

- Эту часть истории мы оставим для него. А, Сет? Расскажи?

Сет, по всей видимости, давно готовился к этому вопросу, поэтому он вполне непринужденно ответил:

- Да ты ж сама свалилась вчера мне прямо в руки, и, почувствовав себя там, видимо, очень комфортно, тут же уснула. Скажи, ты всегда засыпаешь на руках у незнакомцев?

Фэй покраснела:

- Нет.

Пит заметил, что она практически не пьет, что сводило весь их план к нулю, и тут он почувствовал, что сам незаметно перебрал. Этот коньяк был двадцатилетней выдержки. Он не подумал об этом. Да еще и вчерашние две бутылки вина…

5. Сет

«Господи, как я умудрился попасть в такую передрягу?», подумал Сет. Он заметил, что Питу уже достаточно пить, слишком поздно.  Пит мирно захрапел на диване, положив голову на руки, а он остался с ней наедине. И что ему теперь делать? Он не сможет развлекать ее весёлыми беседами, как это умеет Пит. А она вроде и не ждала этого. Равнодушно посмотрев на спящего Пита спросила:

- А где можно покурить?

- Пойдем, покурим,  - обрадовался Сет.

Он повел ее в помещение, которое он теперь использовал исключительно как курильню. Это была полностью застекленная терраса на втором этаже. Когда были живы родители, он любил сидеть здесь с матерью и разговаривать обо всем, любуясь закатом. Окна можно было открыть и выйти на балкон, на котором стояло множество растений.  Или просто сидя на диване, ты словно оказывался в саду. Вечером здесь всегда было очень тепло из-за солнца, и в детстве он приходил сюда подремать после обеда или почитать книжку. Все дети в это время носились по улицам на велосипедах или играли в войну, но он предпочитал полежать здесь и почитать.  Возможно, причиной тому было и то, что соседние мальчишки относились к нему настороженно и не спешили делиться с ним своими тайнами, ведь его отец судья… Его настоящим другом на всю жизнь был только Пит. Который сейчас мирно спал внизу.

Она прикурила и, подняв одну ногу на диван, положила на нее руку сигаретой. Сет почувствовал запах ее дешевых сигарет.

- Может, покуришь мои? – Предложил он, пододвигая ей пачку.

Фэй, хмыкнув, глянула на него исподлобья, затушила свою сигарету и подкурила его.

- Значит, богатенький маменькин сыночек?

Она сказала это тихо, но с таким нажимом в голосе, что Сет вздрогнул. А потом повернулась и посмотрела ему в глаза. Прямо, уверенно. Сет просто опешил. Это было так нагло. Он не ожидал такого поворота. Он вообще не думал, что можно вот так задать такой вопрос. Не вопрос даже, а утверждение. С таким презрением к нему, словно весь этот дом его не красил, а уродовал. Как такое может быть? Он чувствовал, что должен что-то ответить и не мог заставить себя произнести ни слова. Да и что он мог сказать? Его не учили отвечать на такое.

Она же продолжала смотреть на него с вызовом. Словно решилась на что-то и бросилась в омут с головой. Во всяком случае, вид у нее был именно такой. Шальной какой-то. И его это испугало на миг. Он тут же разозлился на себя. Как он может ее бояться? Это смешно, в ней весу 45 кг, а веса в обществе, наверняка, вообще никакого. Тогда как за ним вся мощь его семьи, его клана. Да даже если она пойдет и все растрезвонит о нем, ну и что? Кто ей поверит? Теперь его опасения казались ему смешными и какими-то надуманными, глупыми.  Чего они не отправили ее восвояси сразу, как только она проснулась?

Сет смотрел на девушку, в эти ее злые глаза. Обычно карие, но здесь, в солнечном свете, отливающие янтарем, на белую прозрачную кожу, и ему хотелось ее. Хотелось подавить, чуть ли не придушить от того, что она заставила его испытать страх, а еще, впервые в жизни, стыд. Стыд за то, что он богат. Как будто бы он кичился этим или пускал пыль в глаза. Он жил как жил, как жил много лет до нее, он и не знал другой жизни и не видел ее.  Нет, конечно, он смотрел телевизор и читал книги, но тот мир выглядел каким-то ненастоящим книжно-киношным.  Да и было ему всего двадцать один, ему еще некогда было задумываться над такими вещами.

Она опять равнодушно отвернулась, словно и не произносила тех слов, которые перевернули все у него в душе. Внешне это было незаметно, но у Сета внутри все кипело. Он наблюдал, как она курит: спокойно, не обращая на хозяина никакого внимания, как будто его здесь и нет. Она была такая бледная, какая-то призрачная, и он почувствовал эрекцию. Это просто невероятно, подумал он, но желание подавить ее вылилось именно таким образом.

- Раздевайся, - хрипло сказал он.

Она спокойно посмотрела на него, видимо его слова совсем ее не  удивили.

- Нет.

- Лучше сделай это сама, - в его голосе звучала угроза, и она не могла не услышать ее. Но гостья просто продолжала сидеть и смотреть на него.

Тогда Сет подошел к ней и стал расстёгивать пуговицы на ее платье. Она не сопротивлялась, в ее глазах читалось, что она понимает, что это бесполезно. Ее сорок пять килограммов против его восьмидесяти. Он был большим и крепким, и всю жизнь занимался спортом, это сразу было видно. Его бесило, что вышло так, что она предугадала его действия, ее это ничуть не удивило, а он опять был в проигрыше, потому что оказался таким предсказуемым.  Под конец Сет просто сорвал ее платье и сказал:

- Какая красота, вы только посмотрите на это.

Для такой худышки у нее была очень красивая грудь. Не большая, но великолепной формы, круглая и белоснежная.

- Думаешь, я не видела? - Сет слышал злость в ее голосе. Но теперь уже дороги назад не было, после того, как он увидел ее обнаженную грудь.  Гормоны и коньяк сыграли свое дело. Она и не сопротивлялась, понимая, что это может привести только к побоям, а он свое все равно получит. Он сорвал с нее трусики и быстро разделся сам. Он сел и облокотился на спинку дивана, потом приподнял ее и резко посадил на себя. В глубине души он понимал, что совершает нечто совсем нехорошее, но уже не мог остановиться, поэтому он усадил ее сверху, чтобы хоть как-то успокоить свой внутренний голос. Его сильные руки приподнимали ее и опускали, а его член входил и выходил все быстрей и быстрей.  А она просто закрыла глаза и, казалось, что ее здесь и нет. Есть просто потрясающие ощущения. Ощущение власти и силы, какое-то разрушительное животное начало взяло вверх над всем его воспитанием и хорошими манерами. Было чувство, что он обладал чем-то, чем не мог обладать больше никто в мире. Его пальцы впились ей в спину, а лицом он уткнулся ей в грудь и, откинув все мысли, просто наслаждался. Он кончил слишком быстро, ему бы хотелось продлить это удовольствие, но тело и тут не послушалось его.

Она тут же открыла глаза, слезла с него:

-Ну, вот и все, теперь ты отпустишь меня домой, Сет Морган?

Сет опешил, он еще не восстановил дыхание, и сердце его бешено колотилось. Она удачно выбрала момент, понимая, что именно сейчас он наиболее уязвим.

- Очень сложно было понять, кто ты такой. Я поняла это сразу, как только услышала твое имя.

Девушка повернулась, чтобы взять свою тунику, и Сет увидел у нее на спине страшные кровоподтеки.

- Стой, что это у тебя? – сердце пропустило удар, - я … прости…

- Не переживай, это не ты, - со злостью сказала она и натянула на себя тунику.

Сейчас весь хмель из него улетучился, и он был готов провалиться сквозь землю.

- Так что, могу я уйти? Или еще и твоего друга обслужить? Послушай, я не собираюсь никому ничего говорить. Да и кто мне поверит? Кто я, а кто ты? – она озвучила то, что он думал совсем недавно. Потом тихо добавила:

- Я просто хочу домой.

- Да-да, пойдем, я провожу тебя.

Странная парочка спустилась вниз. Сет принес ее пальто и туфли, и они вышли во двор. Бакс равнодушно взглянул на них из своего домика.  Раз хозяин рядом – значит все в порядке.

При других обстоятельствах Сет устроил бы ей экскурсию по саду. Он был очень красив. Садом занималась его мать, когда была жива, а после ее смерти он посчитал, что обязан поддерживать все в таком же состоянии, что было и при ней. Сет Морган гордился этим садом и всегда с удовольствием показывал все растения. Но теперь он видел, что его гостья спешит убраться отсюда, как можно скорей. Она шла и смотрела исключительно себе под ноги и явно не была настроена любоваться парком.

Они дошли до калитки и, когда он открыл ее, Фэй бросила на него прощальный злой взгляд. Сет все еще не мог заставить себя раскрыть калитку шире и выпустить ее. Это значило расстаться, и что-то внутри Сета воспротивилось. Но Фэй протиснулась в узкую щель и, больше ни разу не взглянув на хозяина, заспешила прочь от него и его дома, как от огня.

Сет вернулся в гостиную, где спал Пит. Он налил себе еще коньяка и осушил полбокала одним махом. Он сидел и просто смотрел на Пита, когда тот открыл глаза.

- Ой, я что заснул? Простите, - Пит обезоруживающе улыбнулся, как делал это всегда. Но в этот раз Сет не ответил на его улыбку.

- А где она? – Пит огляделся по сторонам.

- Ушла.

- И ты ее отпустил?

- Пит, она поняла, кто я.  Удерживать ее не было смысла.

- Ты дал ей денег?

- Нет, я ее изнасиловал.

Пит мог бы подумать, что Сет пошутил, но по выражению его лица он понял, что это правда.

Он все думал, что бы такое сказать, но не мог вымолвить ни слова. Только не Сет. Он весь такой благородный, со своим достоинством и честью и каким-то просто киношными принципами и правилами. Здесь в доме его предков… Девушки и так его обожали, зачем ему кого-то насиловать? Пит спросонья и похмелья туго соображал и недоуменно смотрел на друга.

- И знаешь, что самое страшное? Ее еще и кто-то бьет. У нее вся спина синяя. Есть свежие, а есть и уже практически не видные кровоподтеки.

- И ты это видел и все равно….

Сет заорал на него первый раз в жизни:

- Я не видел. Пошел ты, Питер.

Он вскочил и почти вышел из комнаты, потом остановился и спросил:

- Как ее зовут?

- Фэй. Фамилии я не знаю.

Сет вышел, хлопнув дверью, чего никогда прежде не делал.

6.Фэй

Фэй практически бежала. Она смотрела себе под ноги и боялась поднять глаза. У нее просто градом катились слезы, которые она не могла остановить.

Когда она поняла, что это Сет Морган и что произошло, она была уверена, что они ее убьют. Она не знала, как развлекались эти богатенькие ублюдки, но ее представление рисовало именно это. Услужливая память подсунула сцены травли собаками, воображение рисовало какие-то тёмные казематы, где ее будут неделями мучить, а потом сунут в какой-нибудь мешок и выкинут в овраг. Когда она поняла, что ее отпускают, слезы облегчения потоком полились из глаз. Та цена, которую ей пришлось заплатить за освобождение, была ничтожна.

Слава Богу, они не знают ее фамилии, только имя и не смогут, испугавшись чего-то снова ее разыскать. Естественно она не собиралась никому ничего рассказывать. Да и кому? Пьяному отцу? Она надеялась, что он не поджидает ее дома. Еще и этого сегодня она не вынесет. Она мечтала залезть в ванну и просто полежать. Хорошо хоть, что Сет не был грубым и не делал ей больно. По правде говоря, он был даже красивым. Хотя эти мысли тут же вызвали у нее волну ненависти.

Как же она ненавидела этих богачей! Эта ненависть ее просто душила. Они думали, что она не человек. Да что там! Они вообще не думали, что такие как она, существуют. Зачем думать, если тебе все дается легко в этой жизни. Уже кто-то подумал, когда ты родился, уже были традиции и обычаи этой семьи и тебе не надо думать, надо просто их выполнять и все. Легко. Школу тебе выбрали, колледж тоже. Все твое будущее прописали вперед. А тебе еще и повезло родиться красавчиком. Как все-таки несправедлива жизнь.

И этот Сет ведь ничем не лучше обычного среднего парня. Ходил весь такой задумчивый и загадочный со своими фарфоровыми чашками и молочниками, со своим мерзким коньяком (сколько там у него было выдержки?), а потом оказался обычным скотом, таким же, как водитель-дальнобойщик, который не может держать себя в руках после ящика дешевого пива. Но к дальнобойщикам и всякой швали она была готова и могла постоять за себя, а с этим все было по-другому. Она так боялась, что ее убьют или покалечат, что заставила себя засунуть свою гордость куда подальше. Ничего, она и не такое переживала, она все переживет и еще станцует на могилах всех ее обидчиков!

Так, теперь главное не попасться в лапы к отцу, если он не дай бог, заявился домой. Подходя к дому, недавняя пленница замедлила шаг и осторожно заглянула через калитку. У нее был крохотный домик, с небольшим крылечком, вокруг буйно разрослась дикая вьющаяся роза, которая  весной очень красиво цвела.

Дверь была закрыта, и это был хороший знак. Обычно, когда отец приходил, дверь оставалась открытой. Он мог сидеть на крыльце и курить, либо завалиться спать, но дверь он не закрывал. Как-то раз Фэй попыталась закрыться от него на засов, но он вышиб окошко рядом с дверью и задал ей трепку. Обычно он бил ее палкой и чем попадется под руку по спине (хорошо никогда по лицу). С тех пор стекло в окошко так никто и вставил, и Фэй заколотила его фанерной полкой из шкафа. Но с тех пор она опасалась закрываться от отца на засов.

Вообще у ее родителя была другая семья, жена и сын и приходил он к дочери только когда напивался и не мог показаться на глаза своей жене в таком виде. По всей видимости, его это угнетало, поэтому свое недовольство папаша выражал на Фэй. Все сводилось к тому, что она не его ребенок и ее повесили ему на шею, как хомут, его заставили принять отцовство, потому что он очень благородный человек. А потом ее мать (сука проклятая) бросила его с этим хомутом на шее и нашла себе другого дурака.

Фэй подозревала, что та его жена положила глаз на этот домик, и они мечтали избавиться от Фэй.

Еще не сейчас, думала Фэй, еще немного.

Девушке удалось поступить в колледж, и она жила на мизерную стипендию. Ее еле-еле хватало на продукты. На книги денег уже не оставалось, поэтому она почти все время проводила в библиотеке. Оттуда и была ее бледность, ведь Фэй практически не бывала на солнце. Ей оставалось доучиться всего год, и тогда она планировала уехать из этого города, от отца, куда-нибудь в крупный город. Найти работу и, конечно же, разбогатеть. Но пока ей приходилось терпеть побои, а тут еще и этот Сет.

Как она вообще умудрилась на него наткнуться? Фэй вообще этого не помнила. Она пила очень мало, совсем небольшая доза водки могла ее свалить. А Юджин видимо подлил ей водки в коктейль и ее понесло…

Этот гад, наверняка, рассчитывал наконец-то с ней переспать, но получил прямо противоположный эффект. Когда она выпивала вся ее злость выливалась наружу, на кого угодно, кто был рядом. То, что ей удавалось держать при себе, в моменты опьянения она не контролировала. Видимо Юджину хорошо досталось. Ну и черт с ним. Все равно он ей страшно надоел. Он все чего-то от нее хотел, а сам ничем не думал ей помочь. Видя, в каком плачевном состоянии ее дела, он ни разу не предложил помощь. Хотя постоянно признавался в любви и ходил за ней как собачонка.

Фэй зашла во двор, поднялась по крыльцу и открыла дверь, спрятанным под коврик ключом. В доме все было тихо, отца явно не было. Это не давало повода расслабиться, ведь он мог прийти в любой момент. Хотя, скорее всего, днем он все-таки не заявится, потому что работает. А вот вечером…

Ладно, надо не думать пока об этом. Фэй прошла в комнату и включила воду, набирая ванну. Выйдя, она окинула взглядом свой дом, где повсюду за кружевными салфеточками и занавесочками притаилась нищета. После дома Сета контраст был очевиден.  Она зашла в ванную и закрыла дверь на засов. Разделась и погрузилась в горячую воду. Она пыталась расслабиться, но этого у нее никогда не получалось. Фэй всегда прислушивалась к звукам дома, к случайным скрипам. Если неприкрытую форточку ветер ударял о стену, сердце ее начинало выпрыгивать из груди. Если кто-то перепутал адрес и стучал в дверь, колени начинали дрожать. Так прошло все ее детство. Раньше он приходил чаще, сейчас намного реже. Видимо он не мог не заметить, что она выросла и может обратиться в полицию. В своей комнате она сделала крепкие засовы и попросила знакомого обить дверь железом, так что там она оставалась недоступной. Это было проверено. Дверь выдержала часовую осаду, когда отец пытался добраться до нее. Потом он обессилел и завалился спать, а проснувшись, ушел и не возвращался два месяца. Тогда она ощущала победу, хоть и просидела в комнате десять часов, без туалета и воды.

Выйдя из ванны, Фэй как можно скорей замоталась в полотенце и как мышка прошмыгнула к себе в комнату. Задвинув засовы, она наконец-то почувствовала облегчение. Скинув полотенце, повернулась к зеркалу и посмотрела на свои синяки. Это занятие у нее вошло привычку, и она делала это практически неосознанно, даже не представляя каково это не смотреть на побитую спину. Она даже не задумывалась над тем, что будет время, когда на спине будет только гладкая кожа. Вспомнив глаза Сета, когда он увидел ее спину, она ухмыльнулась. Вина в его глазах была приятна, как бальзам. Это принесло некое удовлетворение.  Фэй умела выкинуть из головы все ненужное. Если бы не это умение она сошла бы с ума, в той обстановке, куда поместила ее судьба.

Так, завтра у нее экзамен. Надо сосредоточиться на этом и выкинуть всех этих гадов из головы.

7. Сет

Насколько Сет знал историю своей семьи, своего клана они сколотили состояние в 19 веке на торговле всем, что приносило прибыль. Это были и апельсины, и сталь, и зерно. Позже разрастающаяся семья проникла в политику и вот уже на протяжении пятидесяти лет все члены его семьи были либо промышленниками, либо занимали крупные политические должности.

Его отец несколько отошел от традиций и стал федеральным судьей штата. Однако по состоянию здоровья он отказался от этой должности и решил вернуться в родной дом его родителей, который простоял пустым около тридцати лет. Судья не был амбициозным и рассчитывал дожить свой век в этом доме вдали от политических разборок. Многое в его жизни пошло не по плану, и над многим не были властны деньги его семьи, и все вышло так, как вышло. Поэтому он считал, что единственное, что ему осталось это вырастить достойного сына, такого чтобы он мог им гордиться. Он считал, что маленькому мальчику совершенно ни к чему расти в центре мегаполиса, прячась от папарацци, которые, даже когда он отошел от дел, все равно норовили залезть к ним через забор. Он хотел ему свободы и спокойствия, места, где ребенок может стать личностью сам, а не под влиянием клана. Он вспомнил о старом доме родителей, в котором они бывали, когда он был ребенком и принял решение покинуть большой город. Этим поступком он перечеркнул всю прежнюю беззаботную жизнь Сета. Теперь он был надеждой отца на то, чтобы отец поверил, что он прожил жизнь не зря. В общем, в своем стремлении вырастить достойного сына он, как и многие другие перегибал палку.

Об этом постоянно говорилось Сету, и он рос в постоянном страхе не угодить отцу и разочаровать его. Поэтому ребенок всегда пытался прыгнуть выше головы.  А когда его привезли в эту глушь, то и вообще стало невозможно проявить себя. Школа была посредственной, никакими достижениями похвастаться он здесь не мог, а местные дети не хотели с ним дружить. Он был для них чужаком. К тому же его отец стал судьей у них в городке, а многие родители потенциальных друзей работали на них в саду или в доме.

До тех пор пока Сет не познакомился с Питом, он был одинок.

После этого знакомства жизнь его пошла веселей, и он стал-таки своим среди чужих. Но стремление добиться чего-то в глазах отца никуда не делось, и он все равно большую часть времени проводил за книгами. Чаще всего, когда его звали на вечеринку, он отказывался, готовясь к важной контрольной или экзамену. Никто не понимал этого и считал чудаком, но его принимали. И этого Сету было достаточно.

Отец настоял, чтобы он изучал юриспруденцию, рассчитывая, что это даст возможность сыну занять, в конце концов, видное место, достойное их клана.

Сету вопреки опасениям отца нравилось то, что он изучал. Но когда родители неожиданно погибли в катастрофе, возвращаясь из путешествия, все его достижения показались ему бессмысленными и никому не нужными. Уже не надо было никому ничего доказывать, перед кем-то демонстрировать знания. Он разогнал всю прислугу, оставив только садовника, и замуровал себя в доме.

Юный Сет все же решил закончить колледж, но  учился уже не с таким рвением и все прежние знания помогали ему продвигаться дальше. Учиться ему оставалось всего ничего, и потом он не представлял себе, чем займется. Воссоединяться с семьей, которую он последние двенадцать лет видел только от случая к случаю, ему совершенно не хотелось.

Сет набрал номер полицейского участка.

- Добрый день, соедините меня, пожалуйста, с Оливером Стоуном. Это Сет Морган.

На другом конце трубки раздался щелчок и голос:

- Сет, рад тебя слышать.

Оливер Стоун был другом его отца, и  считал, что обязан помочь мальчику, потерявшему родителей. Он неоднократно пытался приглашать Сета на ужин к себе домой или на рыбалку, или пострелять из ружья, но тот упорно отклонял все его приглашения. Поэтому Сет понимал, насколько необычным выглядел его звонок.

- Я тоже, Оливер.

- Я так понимаю, что у тебя какое-то дело ко мне?

- Да. Мне нужна информация. Мне нужно найти девушку, которая живет в нашем городе. Имя Фэй. Возраст около 18. И любую информацию, связанную с ней.

- Это все что ты заешь о ней? Фэй, 18 лет? Не густо… - хмыкнул Оливер.  – Что ж я попробую, хотя ничего обещать не могу. Позвони ближе к вечеру, договорились?

Вечером Сет с нетерпением набрал номер полицейского участка. Оливер, обрадовавшись возможности пообщаться с Сетом, все же пригласил его на ужин:

- Там и поговорим. Мне не совсем удобно на работе обсуждать с тобой этот вопрос.

Оливер уже много лет был в разводе и жил один в небольшой квартире. В ней было по-спартански неприхотливо и чисто. Все свое время он проводил на работе, поэтому и не стремился к обустройству жилища. Они поужинали по-мужски, жареным стейком и Оливер предложил Сету пиво. Открыв по бутылке, он достал тоненькую папку и протянул ее Сету.

- Повезло то, что Фэй оказывается довольно редкое имя. Во всяком случае, в нашем городе. Одна Фэй восьмидесяти восьми лет отроду, скончалась в прошлом году, а вторая Фэй Эппл, 18-ти лет. Думаю, именно ее ты ищешь. Фото здесь нет. Правда есть вот это. Он открыл паку и достал из нее фотографию. На ней были изображены синие кровоподтеки на спине девушки. Глаза Сета вспыхнули:

- Да, это то, что надо.

- Пару лет назад, судя по записям, она попала в какую-то историю. Ее доставили в больницу без сознания с этими следами побоев. Врачи были обязаны сообщить в полицию, но она отказалась разговаривать с нами. Говорила что-то невнятное, про то, что упала, хотя было ясно любому, что ее избили. Ребята пытались установить, кто это сделал. Ее опекуном является отец, который живет со своей семьей по другому адресу. Подозревали, что девочка живет одна, но доказать это не смогли. Отец все отрицал и выглядел заботливым. Короче дело закрыли.

- А ты что думаешь? – спросил Сет.

- Я поговорил с человеком, который вел это дело тогда, и он признался, что думает, что это был ее отец. Но так как она сама на него доносить не стала, а доказательств не было никаких, ему пришлось оставить все как есть.

- Понятно, - сказал Сет.

- Здесь два адреса, не знаю, по какому из них живет она или ее отец, но это все что удалось найти.

- Этого вполне достаточно, спасибо Оливер.

Они посидели еще какое-то время, вспоминая отца Сета и разные случаи из жизни, как и положено при таких встречах, а потом тепло распрощались.

Покинув дом Оливера, Сет сел в машину и отправился по одному из адресов, тому, что находился ближе.

Тихая улица, вокруг большие каштаны почти скрывали небольшую калику, ведущую во двор. Сет остановился возле нее, выключил мотор и просто сидел в машине. Было около девяти часов вечера, но улицу освещали фонари. Его ожидания не остались напрасными. Через некоторое время он увидел маленькую фигурку, идущую по направлению к калитке. Она подошла, и Сет тут же узнал пальто. Подойдя к калитке, она не спешила войти в нее. Остановившись, девушка заглянула через нее, потом достала фонарик и посветила во двор. Луч света полоснул входную дверь, после чего она, выключив фонарик, пошла к дому. На крылечке  зажегся свет, скрипнула дверь и она зашла внутрь. Сколько Сет ни ждал, света в доме он так и не увидел.

Он сверился с тонкой папкой, которую ему дал Оливер и завел мотор. Другой адрес был практически на другом конце города, но уже был вечер и улицы пустынны, и юноша доехал туда за пятнадцать минут.

Дом, к которому подъехал Сет, был небольшим и аккуратным, выкрашенным свежей краской. Вокруг был невысокий белый заборчик. На лужайке перед домом находилась детская горка и скамейка, на которой лежала какая-то яркая игрушка. Дом разительно отличался от того, где он только что побывал. Все ухоженное, видно, что дом любили и вкладывали деньги в него, а так же не жалели ничего для ребенка живущего в доме. Дорогая горка говорила об этом. На крыльце перед домом стола плетеная мебель и горел фонарь. В окнах также горел свет, за легкими шторами просматривались силуэты людей.

Сет сидел в машине и наблюдал. Был вечер пятницы, и вполне возможно, что в доме гости. Либо, что жильцы дома ждут кого-то из гостей. Возможно отца семейства?

Примерно через час дверь открылась и на пороге появилась милая семейная пара, которая прощалась с хозяевами дома. Потом раздался голос:

- Подождите, я провожу вас, – на пороге появился еще один человек, рослый мужчина. Он на ходу накидывал куртку и вышел вслед за парой. Они шутили, какое-то время их веселый дружеский смех был слышен на пустынной улице. Сет, сидя в машине, наблюдал за ними. Потом он увидел, что они, дойдя до перекрестка, распрощались, и пара повернула за угол, а мужчина легкой походкой зашагал назад.

Сет вышел из машины и, облокотившись спиной на нее, поджидал хозяина дома.

Когда мужчина поравнялся с ним, то притормозил и очень вежливо произнес:

- Добрый вечер, могу я вам чем-то помочь?

- Можете, - сказал Сет, - вы ведь Дэмьен Эппл?

- Да именно, он, к вашим услугам,- отозвался человек, казалось, обрадовавшись.

- Благодарю, - ответил Сет и его кулак врезался в лицо человека. Сет никогда не занимался боевыми видами спорта, но каждодневные тренировки в спортзале и на скалодроме, сделали его тело сильным и выносливым.

От первого же удара человек осел на землю, но Сет, приподняв его одной рукой, другой нанес ему еще один удар, а потом еще и еще. Он даже не пытался убедить себя, что делает это для Фэй. Он сделал это для себя и получил несказанное удовольствие.

Когда Сет понял, что еще немного и человек потеряет сознание, он перестал наносить ему удары и отпустил. Мужчина лежал на земле, в десяти метрах от своего благополучного дома и стонал.

- К сожалению, не прихватил с собой палки, - сказал Сет, - но думаю, суть ясна. Если ты еще раз придешь к своей дочери, не имеет значения зачем, я приду и сломаю тебе обе руки. Что ты смотришь на номера моей машины? Не утруждайся. Меня зовут Сет Морган и если ты сунешься в полицию, то тебя посадят на всю оставшуюся жизнь. Это понятно?

На уже распухшем и неузнаваемом лице читалось такое удивление, что Сет получил огромное удовольствие.  Он встал и еще раз с силой ударил его в лицо ногой, а потом сел в машину, завел мотор и уехал, оставив отца Фэй лежать на лужайке, под светом фонаря.

8. Пит

В то лето, когда Сет спас ему жизнь, они стали неразлучны. Приятелей у Пита все равно было хоть отбавляй, но друг был один. То, что Пит завел дружбу с Сетом только подняло его в глазах окружающих. Хоть Сет и был на два года младше Пита и остальных его друзей, в умственном плане он опережал  многих. А к тому же его положение и деньги давали доступ к таким развлечениям, которые для простых смертных мальчишек были даже за гранью мечты. Отец Сета регулярно вывозил их стрелять в тир и просто за город по банкам, каждые выходные они тратили по два часа, чтобы добраться до большого города и посетить скалодром. Для Пита это было что-то потрясающее.

В свою очередь Пит показывал Сету все свои тайные места, водил по заброшенным домам и делился самым сокровенным. Каждое утро, пока Пит жил у тетки, Сет садился на свой велосипед и исследовал окрестности. Он выходил утром, закидывал за плечи рюкзак с водой и едой, а также книгой и отправлялся в путь. Именно это в тот знаменательный день и спасло жизнь Пита. Сет примостился под деревом с книгой, когда увидел группу мальчишек, подкативших на велосипедах к старому сараю. Отложив книгу, Сет с любопытством наблюдал за ними. Вскоре стало понятно, что затеяли ребята, а так же и что случилась беда. Сет признался Питу, что не считает свой поступок чем-то выдающимся.

- Я просто был сторонним наблюдателем, поэтому у меня было больше шансов оценить ситуацию правильно. Так же со стороны было хорошо видно и окошко и дерево. Конечно, я не знал, что твориться внутри, но рискнуть стоило.

Занятия на скалодроме не прошли даром, и забраться на крышу не составило труда.

Но Пит был не согласен: тогда как другие просто смотрели, Сет спас его, рискуя сам сгореть заживо.

Благодаря Питу Сета приняли все окрестные мальчишки как деревенские, так и городские. Правда, в школе они учились в разных классах, но это не мешало их дружбе. Когда началась учеба, Сет много времени проводил дома за учебниками, а так же уезжал с отцом по его делам, но выходные они всегда проводили вместе.

Вскоре Пит стал частым гостем в особняке Морганов. Его веселый нрав не оставил равнодушными ни отца, ни мать Сета и они его просто обожали. К тому же они радовались, что у замкнутого Сета, наконец, появился друг.

Пит обладал способностью просто влюблять в себя окружающих. Его широкая улыбка, его искренняя забота обо всех на свете обезоруживала любого. Когда ему исполнилось четырнадцать, все девчонки его возраста были в него влюблены и добивались его внимания. Он умел обходиться с ними мило, и каждая рядом с ним ощущала себя королевой. Ей казалось, что именно она, наконец, приворожила его. Он умел в каждой найти что-то особенное, и так непринужденно об этом говорил, что девушке казалось, что он ночи напролет думает только о ней.

В конце концов, такая влюбленность в него сыграла с ним злую шутку. Завистников хватало во все времена, и Пит не был исключением. Когда ему было лет пятнадцать, в соседнем районе образовалась группа более старших ребят, которые «сдружилась» против Пита. Их бесило, что все лучшие девчонки достаются ему и заодно его близким друзьям.

Их возраст еще оставлял за собой какие-то принципы, поэтому бить Пита из угла никто не собирался. Главарь той шайки решил честно вызвать Пита на бой и разукрасить того так, чтобы больше он уж никому не нравился. Пит со своими ребятами тоже был не прочь подраться, ведь без этого невозможно взросление ни одного мальчишки.

Все было очень серьезно для их возраста, посыльные младшие ребята пару дней носили записки, где они уговаривались о встрече и правилах боя. Что-то все время срывалось, потому что все надо было держать втайне от учителей и родителей, а кто-то обязательно сливал информацию. Поэтому все было оговорено - переговорено много раз и в итоге об этом знал весь город. Естественно кроме родителей, которые почему-то всегда остаются в неведении о таких вещах, считая, что их дети самые лучшие  и прилежные ученики, никогда не дерутся и не грубят старшим.

И вот в пятницу после обеда Пит, и его команда в составе четырех самых проверенных ребят отправились за город на встречу.

Сет, конечно же, был в курсе происходящего, но его положение просто не позволяло участвовать в подобных мероприятиях. Да и остальные, хоть и принимали Сета как своего, но в таких делах, вели себя с ним осторожно. Его отец был судьей, а друг отца - полицейским детективом. Поэтому, случись, что с ним, им всем грозило наказание пострашнее, чем отстранение от занятий.

Да и вообще Сет был противник этой встречи и отговаривал Пита, как мог, считая, что Питу совершенно незачем и нечего доказывать этим придуркам. Здесь мнения их расходились, и Пит хоть и не говорил этого вслух, считал тогда, что Сет все-таки еще слишком молод, чтобы понять мужские разборки.

Наконец они добрались до места. Старый заброшенный и полуразвалившийся дом был им ориентиром. Так повелось, что этот дом уже два поколения служил местом, где собирались подростки, будь то драка или пьянка. В дом можно было зайти, три стены его и крыша все еще существовали и, хотя находиться  там было небезопасно, всем нравилось это место.

Пит и ребята подошли туда вполне уверенным шагом. Было тихо, по всей видимости, их оппоненты еще не пришли. Они расположились возле дома на старых сваленных в кучу покрышках и стали ждать. Просидев так и травя байки около часа, они поняли, что их кинули. Возмущению молодежи не было предела. В такой ситуации это было просто вопиюще! Такая трусость! Такое отсутствие чести и мужского слова!

От скуки один из друзей Пита пошел в дом, поискать сигарету, которую он оставлял там в свое прошлое посещение. Через минуту он практически выполз оттуда на четвереньках и его стошнило. Пит и его друзья в недоумении смотрели на него:

- Что такое? Ты чего?

- Посмотрите сами, - он махнул рукой назад, а сам отполз от входа.

Пит с опаской переступил порог дома. Его взору предстала ужасающая картина. Посреди грязного дощатого пола лежал Чейз, главарь и зачинщик их встречи. В груди у него торчал металлический штырь длиной около пятидесяти сантиметров. Этот штырь его пригвоздил к полу, а лицо было разбито до неузнаваемости. Узнал его Пит по светлым волосам и куртке. Немного в стороне от Чейза, была груда камней. Это завалилась стена дома и из-под нее торчала нога в кроссовке. Кому принадлежала нога, было непонятно. Пит смотрел на эту картину и не верил своим глазам.

Первое, что пришло на ум было: «это могли быть мы». Потом он подумал и решил, что это больше похоже на то, что их подставили. Как только эта мысль пришла ему в голову, он решил, что им срочно надо смываться отсюда. Повернувшись, он увидел, что остался в доме один, а его друзья выскочили на улицу.  Пит вышел, но тут еще одна мысль его ошарашила, и он ее озвучил:

- То, что Чейз мертв, не вызывает сомнений, вы согласны?Остальные молча закивали. Они не хотели смотреть ни на Пита, ни друг на друга.

- Но, мы не знаем, что с другим.  Я считаю, мы должны проверить.

Ребята в ужасе смотрели на Пита, из бравых драчунов тут же превратившись в детей.

- Ни за что, Пит. Он мертв, на нем груда камней, - прошептал один из них.

- Это еще ничего не доказывает.

- Пит, тебе вечно надо кого-то спасать. Нас подставили, подумай, как это выглядит. Нам всем крышка.

- Мне плевать, я должен проверить.

Жаль, что со мной нет Сета, подумал Пит. Теперь уж он не считал Сета малолеткой, теперь он считал, что только Сет бы его понял и помог. Но его здесь не было, поэтому Пит пошел в дом один.

Он подошел к торчащей ноге и стоял, не зная с чего начать.

- Эй, - он наклонился и тронул кроссовку. В сторону Чейза он старался вообще не смотреть, хотя лужа крови, которая вытекла из-под него, издавала на жаре очень резкий запах. Пит уже смелее подергал ногу, но движения не было.

- Да, я дурак, - сказал он себе, снял куртку и взял первый камень.  Отбросив его в сторону, он понял, что задача предстоит нелегкая, и что провести здесь ему придется не один час, прежде чем он разгребет этот завал.

Когда он отбрасывал третий камень, на пороге замаячили фигуры его друзей. Они молча подошли и стали помогать Питу. Работа пошла быстрей. Хотя теперь Пит понимал, что под такой тяжестью никто бы не выжил, он уже не мог пойти на попятную и бросить это. И ему хотелось увидеть кто же это? Просто-таки болезненное любопытство. Какой опыт! Разгребая труп представлять, кто же это окажется? Может Джо, который поколотил его в начальной школе? А может Джейк, с которым он когда-то был очень близок, а потом его зависть заставила его сдружиться с Чейзом? Но Пит был таков, что ему никого не хотелось там видеть, и он просто умолял бога, чтобы это оказался кто-то совсем незнакомый, какой-то чужак. Возможно убийца Чейза, которого случайно завалило стеной. Но когда их работа стала подходить к концу, стало понятно, что это не случайность. Показались руки мальчика, связанные сзади. Он без сомнения был мертв. Головы практически не было  и Пит, отпрянув, подумал, что не хочет знать, как это произошло из-за камней или по другой причине.

- Пошли отсюда, - сказал он. Остальных упрашивать не пришлось, и они пулей вылетели следом.

Домой они возвращались молча и даже не стали ни о чем договариваться, а просто, пораженные случившимся, отправились по домам.

На следующее утро Пит еще спал, когда услышал громоподобный стук в дверь. Натянув спортивные штаны, Пит, потирая глаза, отправился открывать дверь. За дверью стояли незнакомые ему люди в полицейской форме.

- Питер Селби Вы арестованы по подозрению в убийстве Чейза Чепмена и Джейка Гарсиа. Вы имеете право….

Пит не слушал дальше. Значит, Джейк… Он не сопротивлялся и не оправдывался, понимал, что сейчас это бесполезно. Ему разрешили натянуть футболку, а потом застегнули наручники.

Напротив дома стояла полицейская машина. А еще на улице толпились люди. Это были его соседи, люди с которыми он жил бок о бок много лет. Он видел почти всех. Они смотрели на него, а потом один из них крикнул:

- Эй, Пит, нужна помощь? Ты только скажи!

- Ага, точно, - раздались голоса.

Пит улыбнулся, он и не ожидал другого. Они были хорошие люди, и он был хорошим.

- За мамой присмотрите?

- Не волнуйся, все будет хорошо.

В участке уже были и другие члены их вчерашнего приключения. Как выяснилось, весь город знал об их договоренности с Чейзом. Вчера, когда Чейз так и не вернулся домой, его отец поднял на ноги его друзей, и они во всем признались. Замечательно было то, что Чейзу за день до встречи пришло письмо, в котором Пит якобы просил его прийти только с одним другом. Поэтому Чейз не стал брать с собой всех четверых. Отец Чейза и обнаружил его в заброшенном доме. Остальное было делом полиции, но тут и расследовать было нечего, все всё знали, а на месте преступления лежала куртка Пита.

Теперь вопрос был только в признании ребят. И хотя они в один голос рассказывали одинаковую историю, им никто не верил. Кому еще надо было бы совершить подобное? А улик, их блевотины, отпечатков, волос и всего остального, там было предостаточно. Тогда как ничего другого найдено не было. Им грозило пожизненное.

Когда Пита и остальных привели к судье Моргану, Пит уже не мечтал об освобождении. Судья выглядел недоуменным и недоброжелательным. Детектив Оливер Стоун стоял сзади ребят.

И в этот момент дверь зала суда раскрылась, и в него вошел Сет. Он был как всегда спокоен:

- Вы должны арестовать и меня тоже.

- Сет, что ты такое говоришь? – судья подался вперед, – немедленно выйди отсюда.

- Нет, судья Морган. Я хочу сделать заявление, что вчера весь вечер провел с Питом и могу подтвердить все его слова.

У судьи Моргана открылся рот. Потом снова закрылся и он ответил:

- Эти открывшиеся сведения меняют наше представление о произошедшем. Надо выяснить все еще раз.

В маленьких городках все так и происходит. Кто у руля, тот и правит. В итоге дело до суда не дошло, судья постарался напрячь все свои связи в полиции, чтобы доказать, что мальчики говорят правду, и обвинения с них сняли. Все что оставалось вне внимания, теперь сыграло значительную роль. Ну, действительно, кто бы стал так себя подставлять? Ведь все знали о встрече. А зачем откапывать Джейка? Бессмысленно. И так далее.

Вот так вот Сет, стал его пожизненным ангелом-хранителем.

9. Сет и Фэй

Сет не спал уже третью ночь. Он понимал, что не спать трое суток он вряд ли мог, но, когда он ворочался всю ночь напролет, просыпаясь каждый час и глядя на светящийся циферблат часов, ему казалось, что глаз он так и не сомкнул. Мысли и образы роились в голове. Его мать, которая учила, что с женщиной надо обращаться очень бережно или хотя бы предельно вежливо, смотрела на него с укоризной. Утром он шел курить на застекленную террасу, и ему было невыносимо здесь находиться. Отец, который был увлечен историей, просто сыпал рассказами о былых временах, о благородстве и доблести, об истинно мужских поступках, о справедливости. Эти истории ему снились в разных интерпретациях. Фэй, которая, прежде чем войти к себе домой, кралась через двор с фонариком…

А ведь она так и будет жить в страхе. Пусть ее отец больше никогда к ней не придет, но она же этого не знает и не узнает. И так и будет сидеть по вечерам в темноте.

Сет встал, выпил крепкого кофе, хотя сонливости он не ощущал, скорее наоборот, прилив бодрости от принятого решения.  Он принял душ и тщательно оделся. Ни в каком состоянии он не мог выйти из дома в несвежей рубашке или не выглаженной одежде. Так как прислуги в доме не было, он выполнял всю эту работу сам, но делал это просто автоматически, не задумываясь об этом. Раз в неделю к нему правда приходила уборщица и делала генеральную уборку, но она всегда говорила, что это самые легкие деньги в ее трудовой жизни.

Сет вышел из дома, выгнал машину из гаража и увидел что на часах без десяти восемь утра. Подъехав к дому Фэй, он заглушил мотор и подумал, что раньше десяти Фэй наверняка не встает, учитывая ее разгульный образ жизни. Поэтому он приготовился ждать и достал книгу. Однако в восемь пятнадцать калитка отворилась и Фэй выскользнула на улицу. Это сразу бросалось в глаза. Она не вышла, а именно выскользнула, оглянувшись через плечо. Потом она привычным взглядом быстро осмотрела улицу и ее глаза остановились на машине Сета.

Сет сидел, не шевелясь пока не понял, что машина тонированная, и она его не видит. И что это вполне может ее испугать. Поэтому, отбросив книгу на соседнее сиденье, он вышел и захлопнул дверцу.

- Привет, - сказал он, не зная, что еще сказать.

- А, это ты, - Фэй ответила так обыденно, словно он каждый день ее встречал здесь. Она выжидающе посмотрела на него.

- Ты куда-то уходишь? Я хотел поговорить с тобой.

- Да. Мне надо в колледж. Я, видишь ли, учусь, – она вскинула руку и посмотрела на наручные часы. – Извини, но я уже опаздываю, - в голосе ее совсем не было извиняющихся ноток, и она просто развернулась и пошла вперед.

- Подожди, я тебя подвезу, - сказал Сет.

К его удивлению она не стала спорить и убегать, а просто подождала, пока он заведет мотор и подъедет к ней. Она села на переднее сидение и уставилась в окно.

- Куда?

- На Вашингтон-роуд.

- Мне надо будет поговорить с тобой, но давай это сделаем вечером. Раз ты учишься… - он не успел закончить:

- Удивительно, не правда ли? Не только Вы учитесь.

Сет понял, что она имела в виду под этим «Вы», но пропустил ее реплику мимо ушей.

- Так что приглашаю на ужин.

Все дело было в том, что вчера Фэй купила себе новую куртку. Почти на всю стипендию. Она ведь была молоденькой девушкой, и ей очень хотелось красиво выглядеть. Она понимала, что куртка ей не по карману, но не удержалась. И теперь ей просто элементарно было нечем питаться. Поэтому слово «ужин», прозвучало в ее ушах, как что-то великолепное. Пропустить по стаканчику ее приглашали постоянно, а вот на ужин… да вроде и никогда!

- Хорошо, - тут же ответила она. Сету это показалось подозрительным, ведь он настроился ее уговаривать  и приводить аргументы, а все вышло очень просто.

Когда машина подъехала к колледжу, девушка выскочила из машины и, не попрощавшись, ушла.

- Я заеду в семь, - крикнул он ей вдогонку, так и не поняв, услышала она его или нет.

Фэй казалось, что она знает таких, как Сет. Сейчас он искренне собирался пойти с ней на ужин, а через час встретит друзей и забудет, что приглашал кого-то. Все эти богатеи одинаковые. Плевать им на чувства других людей. Они выросли в другой среде, где их поступками движет нечто другое. Фэй совсем не была ханжой. Она очень хотела быть причастной к богатому миру. Она видела себя не нищей домохозяйкой, а успешной леди. Но сейчас она понимала, что она далека от того мира и он ей непонятен. Да, книги, фильмы… разве могут они предать истинную суть вещей? Разве понять ей, что значит потратить за день столько, сколько она и за год не могла потратить. Представлялось это все весьма смутно. С таким же успехом можно мечтать о полете на луну и представлять, как же это здорово - парить в невесомости. Что делало тех людей такими, какими они были? Что заставляло их так поступать? Чего этот Сет к ней приехал? Совесть замучила? Фэй в этом сомневалась. Страх? Может, хочет от нее откупиться? Это больше похоже на правду. И что взять деньги? Как-то это мерзко. Она представила, как они за ужином обсуждают сумму, которую она готова взять. «Передайте соль, пожалуйста. Так может тысячу долларов?»

День выдался абсолютно непродуктивным. Все мысли Фэй были заняты этим ужином и решением, которое ей предстояло принять, а не учебой. Все же она решила от денег отказаться, потому что это не вписывалось в ее жизненные установки. Человек в процессе формирования вырабатывает какие-то жизненные принципы, и они помогают понять ему кто он есть. Если же начать их предавать, то можно потеряться…

Когда занятия закончились, Фэй вместе с подругой отправилась к той домой за платьем. У Фэй не было подходящего наряда, а выглядеть уж совсем замарашкой рядом с Сетом ей не хотелось. Хотя соблазн опозорить Моргана все же был. Но для этого ей недоставало уверенности в себе.

Дома у Фэй осталось достаточно времени, чтобы совершить весь ритуал, тайно пробравшись в ванную, а потом к себе в комнату. Большого зеркала у нее не было, поэтому оценить свои труды она не могла, но платье ей очень нравилось. Оно было мягкое и облегающее, темно-бордового цвета. К ее глазам очень шел этот цвет, и помада в тон делала образ завершенным.  К тому же у нее была новая куртка, короткая и модная. В общем, вид был не вычурный, и она не выглядела так, словно всю жизнь ждала, когда Сет Морган пригласит ее поужинать.

Ровно в семь в дверь постучали, и она, не заставляя себя ждать, открыла дверь. Сет был как всегда весь такой безупречный, в белоснежной рубашке и черных джинсах. Если бы Фэй не видела его раньше, она наверняка бы подумала, что он так вырядился ради нее. Но Фэй знала, что это не так. Он всегда такой…  И как у него это получается? Никаких цветов не было. «Вот и хорошо», подумала Фэй, потому что это бы ее смутило. А так он просто сказал:

- Поехали?

Восторженно он ее тоже не разглядывал и вообще не акцентировал внимания ни на чем, что тоже порадовало Фэй. Хотя как его понять она не знала.

Молодые люди приехали в уютный ресторан, не самый шикарный, но Фэй сюда вряд ли зашла бы когда-то сама или даже со своим ухажером.  Чувствовала она себя вполне уместно, а Сет везде чувствовал себя как дома. Это была уверенность единственного любимого ребенка в семье, а так же денег. Здесь его явно не знали, но официанты всегда обладают особым чутьем на состоятельных людей, поэтому были очень предупредительными.  Сет сам сделал заказ, придавая значение мелочам, таким как зелень, которая была уложена не так и воде, налитой не в тот стакан. Фэй никогда бы и в голову не пришло приставать к людям с подобными просьбами, и она чувствовала себя не в своей тарелке, слушая дотошного Сета. Хотя официантам это видимо нравилось, они поняли, что не ошиблись в нем и поэтому старались на славу. А Фэй решила взять это на заметку.

Когда Сет, наконец, отпустил официантов, он поднял бокал с вином и сказал:

- Давай выпьем за встречу. Попробуй, это самое лучшее вино, что у них было.

- Вообще, я пью очень мало, хоть тебе это может показаться и странным.

- Не кажется, - Сет улыбнулся.

Фэй не улыбалась ему в ответ и просто ждала, что же он скажет дальше. Она настроилась на разговоры о деньгах, поэтому просто опешила когда Сет наконец-то сказал:

- Я хочу поговорить с тобой о твоем отце.

- ?

- Эти … синяки, это ведь он?

- Прости Сет, но я не хочу с тобой это обсуждать. Ты можешь не терзаться, это не ты. Большего тебе знать не надо.

- Прости, Фэй, - в тон ей ответил Сет, - но я уже узнал больше. Я знаю, что это твой отец. Но я хочу тебе кое-что сказать. Он больше не придет. Ты можешь жить спокойно. Не жди его.

Фэй молчала. Она не ожидала такого поворота и не готовилась к подобному разговору. Она умела, как в шахматах просчитать шаги человека наперед и старалась всегда быть готова. Она училась этому с детства, а тут просто не верила своим ушам.

- Он что… умер?

- Нет, нет, ничего такого. Я просто знаю, он не придет. Просто поверь.

Фэй молча ела и обдумывала сказанное. Не придет… Не надо оборачиваться, прятаться, проверять входную дверь. Можно включить музыку и позвать друзей…  Можно привести домой парня, а не слоняться по скамейкам в парке…  Ее спина…

Фэй посмотрела на Сета и поверила ему. Его спокойная уверенность, не оставляла места сомнениям, и Фэй почувствовала, что все именно так, как он сказал. Испытывая необходимость что-то сказать, она пробормотала:

- Ну что, ты действительно помог, Сет.

- Я бы не стал тебя беспокоить, но решил, что ты все же должна знать.

- Это хорошо, что я теперь знаю. – Фэй осушила бокал вина. Не почувствовав особой разницы между тем, что она пила до этого и этим, она все же похвалила:

- Действительно, хорошее вино.

После второго бокала вина, на душе у нее стало так легко, так свободно. Она теперь смело рассматривала Сета, и он не был ей больше противен. Он был красавчик. Черные как смоль короткие волосы, синие глаза. Красивый аристократичный нос и очень четко очерченные губы. Ростом он не был очень высок, но крепкий и спортивный. Крепкие руки, совсем не изнеженные, кое-где поцарапанные, хотя ногти очень аккуратные.

- На кого ты учишься Фэй?

- На филолога. Это было единственное место, куда я могла поступить без усилий. Я всегда много читала и у меня врожденная грамотность. Хочу стать журналистом.

- Пишешь статьи?

- Рассказы. Всегда писала, сколько себя помню, с самого детства сочиняла истории.

- Думаю, расспрашивать тебя о родителях не стоит?

- Не стоит, - и Фэй улыбнулась.

У Сета аж дух захватило. Значит может быть и так… С одной стороны такая злоба в глазах с другой, эта улыбка… Как и Пит когда-то, он был просто поражен. С одной стороны вроде было все ясно, безрадостное детство и нищета, но с другой, она все равно была загадочной. Ведь все это неудачное начало ее жизни не сделали ее упрощенной, грубой и неотесанной девкой. Наоборот, вопреки этому - книги, учеба и такая улыбка.

- А как тебе, Сет, твоя благополучная богатенькая жизнь? Сет предпочел не заметить огонек злобы у нее в глазах, он промелькнул всего на миг:

- Ты знаешь, прекрасно.

Это было сказано так искренне, что Фэй расхохоталась.

- А знаешь что? Поехали ко мне, - весело сказала она.- Покажу тебе, как я живу. Теперь можно… - И она подскочила как ребенок, чуть не сбив с ног официанта, который спешил к ней с курткой.

Они прихватили с собой еще бутылку вина, и хоть Фэй и понимала, что это лишнее, ей было все равно.

Фэй зашла в дом как хозяйка. Не прячась и зажигая свет во всех комнатах. Вино сделало ее на редкость веселой и раскрепощенной, и она не стеснялась скромности своего жилья перед Сетом. Какая к черту разница? Она была уверена, что больше его не увидит.

- Бокалов у меня нет, извините, - почти пропела она. – Но, есть вот это, - и она достала пластиковые стаканчики.

Сет ничуть не смутился и разлил вино в стаканчики.

- Знаешь, Сет, ты сделал для меня больше, чем кто бы то ни было за всю жизнь. Не знаю, как тебе это удалось, подозреваю, что вам богачам, все дается просто, но все равно спасибо.

- Это было не просто легко, это было даже приятно.

Фэй хлебнула еще вина и почувствовала, что ее уносит:

- Должна тебя предупредить, что от алкоголя я становлюсь агрессивной.

- Я не буду тебя сердить.

Фэй поставила стаканчик на тумбочку. Потом она скинула платье и сказала:

- Но можно направить эту злость в нужное русло.

Ощущения у Фэй были просто фантастическими. Чувство вседозволенности в этом доме, который всю жизнь ее угнетал, не давал ей дышать, словно сковывал ее всегда. А теперь оковы упали, и она была свободна, вольна делать что хочет. Ее чувства к Сету были настолько противоречивы, что это пугало. С одной стороны ее ненависть к нему (хотя она чувствовала, что та уходит без следа), с другой она испытывала к нему благодарность.

Девушка подошла к нему и заметила замешательство в его глазах. Расстегнув его рубашку, сняла ее, и ей доставило удовольствие просто сбросить ее на пол. Фэй заметила, что его взгляд проследил за рубашкой, но он не ринулся ее спасать.

- Раздевайся, - теперь это сказала ему она, и он как зачарованный встал и снял свои идеальные джинсы.

В таких отношениях и без слов понятно, кто и что чувствует. Он хотел ее не меньше, чем она его. И она просто села на него сверху. Поза ничем не отличалась от прежнего раза, но изменилось все вокруг. У нее было ощущение, что теперь это она его подчинила, и она чувствовала теперь и силу и власть, которую ни в какой другой ситуации женщина не могла бы получить над мужчиной. А он покорился ей, и Фэй просто выплеснула на него всю боль и ненависть на весь белый свет.  Иногда открывала глаза и  смотрела на него затуманенным взглядом, а Сет чувствовал, что хочет еще и еще. Чтобы она не останавливалась. Это было просто бешено и потрясающе. Такого у него еще не было никогда.

Ее тело было просто идеальным, прекрасные пропорции, только излишняя худоба. Но эта излишняя хрупкость придавала ощущение большой силы в руках, ведь казалось, что он может ее просто сломать, и это опять пробуждало древние инстинкты. В общем, все эти отношения были чем-то не разумным, а каким-то инстинктом, голова не работа вообще, никто не думал о последствиях, о правильности движений и подобной чепухе. От этого секс и был таким потрясающим. Когда все кончилось, она сказала:

- Сегодня я впервые высплюсь в этом доме. Ты же не захочешь остаться?У нее глаза уже просто слипались, и Сет понял, что она его недвусмысленно просто выставила.

- Нет, мне пора.

Когда за ним закрылась дверь, Фэй тут же закрыла ее на засов и прыгнула в кровать. Так крепко и сладко она не спала еще ни разу в жизни.

Остаток недели пролетел как один миг. В своем новом статусе, когда не надо было оглядываться по сторонам, девушка поняла что есть много чудесных вещей. Она могла слушать музыку на старом магнитофоне и громко петь, вертеться перед большим зеркалом в прихожей,  примеряя наряды, пройти из ванной к себе в комнату абсолютно голой, позвать подружек и полночи провести перед теликом.

А в субботу она спала до полудня, и проснулась от стука в дверь. Фэй вспомнила о засове, который теперь, когда не надо было уже запирать, ей хотелось запирать еще больше, сердце ушло в пятки. Медленно на цыпочках подошла к двери и стояла прислушиваясь. Стук раздался вновь и по характеру этого стука, она поняла, что это не может быть ее отец, потому что стук был весьма деликатным.

- Кто там? - спросила Фэй.

- Это Сет, - раздалось из-за двери.

На Фей была только длинная футболка, но она сразу открыла дверь.

- Сет, что ты здесь делаешь?

- Я думал тебе не надо теперь запирать засов, - сказал Сет, игнорируя ее вопрос.

- Вот теперь-то я запираю его с удовольствием, - ответила Фэй. - Ну, заходи, - пропустила она его в комнату.

Сейчас она заметила, насколько неуместно смотрелся Сет в ее доме. Ей постоянно казалось, что он осуждающе смотрит по сторонам на разбросанные вещи и немытые чашки на столе. Теперь при свете дня и без хмельного состояния ей было очень некомфортно в его присутствии. Весь внешний вид ее и комнаты вызывал краску стыда на лице.

Сет наклонился и поднял с пола джинсы. Фэй выхватила их у него:

- Что ты хотел?

- Одевайся, - спокойно ответил Сет, - хочу показать что-то.

Фэй не стала спорить и направилась в свою комнату. Натянув джинсы и водолазку, она прошествовала мимо него в ванную комнату. Там, смущаясь, постаралась как можно быстрей привести себя в порядок, умыться и подкраситься. Волосы у нее были коротко подстрижены. Она всегда коротко стригла волосы, чтобы не надо было тратить время на прическу, и сейчас она просто прошлась по ним расческой.

- Ну,  пойдем, - сказала она, стараясь как можно скорей уйти из дома и избавиться от дискомфорта.

На улице она действительно почувствовала себя намного лучше, уже не ощущая той скованности.

Они сели в машину, и Сет заставил ее пристегнуться. Уверенный и спокойный Сет и машину вел соответственно, можно было только наслаждаться поездкой с ним – ни разу молодой человек не затормозил резко и не рванул с места, хотя его машина позволила бы произвести впечатление на любого. Но такое позерство было не в его натуре.

Спустя полчаса он остановил машину. Его спутница заметила, что они покинули город, но отъехали недалеко. Перед ними был деревянный забор, огораживающий часть какого-то поля, а за ним виднелся длинный приземистый дом, напоминающий барак.

- Я уже боюсь, - шутливо сказала Фэй, но оглядывалась она по сторонам действительно с опаской.

- Идем, - ответил Сет, – это стрелковый клуб. Отец стал привозить меня сюда, как только мы переехали. С тех пор я  хотя бы раз в месяц обязательно сюда приезжаю. Они вошли внутрь, и Сет познакомил ее со служащим. Больше они никого не видели. Их проводили в комнату с мишенями, и Сет вложил ей в руку пистолет.

- Вот, ты можешь вымещать злобу теперь не только на мне. Тебе должно понравиться.

И ей понравилось. Очень.

А после этого они заехали в пиццерию, по настоянию Фэй. Там-то уж Сету не пришлось воспитывать официантов, жалуясь на неправильно разложенную зелень. Пицца есть пицца.

А потом они, не сговариваясь, поехали к Фэй. О том чтобы поехать в дом Сета и речи быть не могло, никто об этом даже не подумал. Все было само собой понятно.  В отношениях не было простоты, напряжение какое-то ощущалось, словно провода искрили все время, нет-нет, да и вспыхнет где-то. Но это придавало остроты, такое может заводить, наверное, только совсем в юном возрасте. Когда любое слово может вызвать шквал. Они оба словно ходили по краю, огибая эти слова. Сет оглядывал ее квартиру тайно, пока хозяйка отворачивалась, Фэй же увидев его аккуратно сложенные джинсы  и рубашку на спинке стула, демонстративно скидывала с себя одежду на пол. Все это напряжение выплескивалось в бурный безудержный секс, такой, что все летело в разные стороны.

Ей нравилось, что он такой, внешне спокойный и невозмутимый, менялся и становился ураганом. Ему нравилось, что ее независимость таяла в его руках. Она становилась податливой, и он мог делать что хотел.

10. Фэй и Пит

В эти дни Пит практически не видел Сета. Сет по природе своей был скрытным человеком, а после смерти родителей вообще замкнулся. Пит уважал его выбор и старался не докучать своему другу. Он как никто другой знал Сета и знал, что лучше оставить его на время. Когда он решит, он сам придет и поделится. Ему, правда не хватало их субботних поездок в тир и других чисто мужских развлечений, но Пит вполне мог смириться с этим. Ведь приятелей у него было хоть отбавляй и, прознав, что он опять живёт у матери, они тут же наперебой стали приглашать его на вечеринки. Так уж получалось, что где был Пит, было веселее всего, было самое вкусное пиво и красивые девчонки.

Пит всегда был не прочь поразвлечься и редко когда отказывался. И вот в пятницу он отправился на вечеринку к знакомому знакомого, которого едва знал. Это была студенческая вечеринка и ему сказали, что молодые девчонки там гарантированы.

Пит, закупив пару ящиков пива, колесил по городу на своем стареньком форде. Настроение было отличное, и он любил просто проехаться перед весельем и побыть наедине с собой. Это давало ему заряд энергии и позволяло всегда быть веселым. Надо отключиться от забот и от проблем, скопившихся за день. Вся его жизнь была сплошными взлетами и падениями. Иногда у него заводились деньги, и тогда он гулял и угощал весь город, когда же наставали плохие времена, он просто ждал нового подходящего случая, относясь ко всему философски. Пару раз Сет предлагал ему помощь, но Пит категорически отказался и даже не стал объяснять причину.

Пит ехал, задумавшись о своем, и пропустил красный сигнал светофора. В этот момент дорогу переходила какая-то девушка, и он проехал, едва не задев ее. У Пита сердце ушло в пятки, и он резко ударил по тормозам. Выглянув в окно, услышал:

- Смотри куда едешь, урод.

Пит уж было хотел тронуться дальше, но что-то показалось ему знакомым в ее голосе, и он сдал назад. Она отскочила в сторону, но убегать явно не собиралась и ждала вся собравшись, словно шла на бой.

Пит вышел из машины и понял, что это Фэй. Широко улыбаясь, он направился к ней. Девушка тоже узнала его, и ее боевой запал тут же улетучился. Пит умел очаровать одной улыбкой, откидывая прядь волос со лба. Они так обрадовались друг другу, словно были знакомы всю жизнь.

- Привет, красавица, а я уж думал, что больше никогда тебя не увижу и мое сердце так и останется разбитым на всю жизнь. Но ты исцелила его сейчас одной улыбкой.

Фэй продолжала улыбаться, а он сказал:

- Тебе говорили, что она у тебя просто фантастическая!-Ну, что-то подобное, но не в таких ярких красках.

- Это хорошо, значит я первый.

- Не надо смущать бедную девушку, - ответила Фэй, нисколько правда не смутившись. Этого у нее было не отнять, она себе нравилась, и если кто-то говорил ей комплименты, воспринимала их как должное.

- Ну и что будем делать? - Пит сразу взял быка за рога. Но Фэй тоже не растерялась, почему-то то, что они вместе будут что-то делать, казалось само собой разумеющимся.

- У тебя есть предложения?

Пит сразу заметил в ней перемены. Не напряжена, веселая, с ней явно произошло что-то хорошее и это радовало, и хотелось почему-то сделать ей что-то приятное, чтобы она расцвела еще больше.

- Я еду на вечеринку, много пива, танцы и все такое, ты как?

- Почему нет?  Поехали.

Фэй было настолько легко и естественно с Питом, словно он был ее вторым я, все было как надо и одежда и слова, как любимые тапочки, ничего нигде не жмет, все удобно и просто.

На вечеринке Пит не отходил от нее ни на шаг, и все девчонки ей завидовали. Она поняла, что Пит пользуется огромной популярностью и то, что он предпочел ее, ей ужасно льстило. Она ощущала себя вдвойне привлекательней и остроумней. Правда она все время следила, чтобы не выпить случайно лишнюю банку пива, потому что понимала, что ее понесет и неизвестно в какую сторону. Они танцевали до упада, а потом выходили покурить и шутили, подсмеиваясь друг над другом, а в промежутках между тем, становясь серьезными и узнавая что-то друг о друге. Так Фэй узнала о матери Пита, а он о ее учебе и мечте стать журналистом. Все это вызывало какое-то взаимное уважение и тягу, они просто не могли наговориться и за один вечер они сблизились так, словно были знакомы много месяцев.

- Вечеринка просто класс! – сказала Фэй, когда они вышли в очередной раз глотнуть воздуха и отдохнуть от громкой музыки, – я вообще-то практически не бываю на таких мероприятиях, нет времени, да и денег тоже.

- Надо будет это поправить, теперь я тебя буду часто приглашать, готовься. А деньги это ерунда, я достану если надо.

Фэй улыбнулась. Еще никому она не признавалась в том, что нуждается в деньгах. Это казалось ей чем-то интимным, о чем не говорят посторонним людям. А так как близких у нее никого не было, то она и не говорила ни с кем. А  реакция этого удивительного парня вызвала в ней бурю эмоций.

- Знаешь, мне кажется, что я сейчас засну прямо здесь.

- Я отвезу тебя домой, - сказал Пит.

Подъехав к дому, он сказал:

- Так значит вот здесь и живет загадочная Фэй…

- Эппл.

- Загадочная Фэй Эппл. Я должен увидеть все своими глазами, чтобы потом рассказать это потомкам.

- Ну, тогда прошу, - засмеялась Фэй.

- Какая замечательная у тебя квартира, - сказал Пит, развалившись в кресле. – И ты здесь одна живешь?

- Ага, - ответила Фэй и все-таки открыла себе еще пива и протянула другую  банку Питу.

- Тогда мы будем плясать и веселиться до утра.

Фэй включила музыку, но оттуда, вместо ее любимого рока, раздалась медленная мелодия и Пит, подскочив, тут же пригласил ее на танец.

В его объятиях было так хорошо. Так спокойно и умиротворенно и когда он наклонился поцеловать ее, это было самой естественной вещью на свете. Мягкие его губы, были такие нежные. Она чувствовала, что просто тает. Фэй и не думала, что мужчина может быть таким нежным. Его прикосновения к ее спине были легкими, еле осязаемыми, словно крылья бабочки. Будто он боялся ее спугнуть. Этот опыт для Фэй был очень ценен, ведь такую нежность она не ощущала никогда в своей жизни.

Они не разговаривали, но во взглядах друг друга читали и вопросы и ответы, и это позволяло им действовать сообща, как слаженной команде, будто они проделывали это несчетное количество раз, но в то же время это было впервые. Питу, всегда нуждавшемуся в том, чтобы кого-то защищать, она была просто находкой. Такая маленькая, худенькая и беззащитная. Ему хотелось обнять ее и защитить от всего мира, этим и была вызвана его осторожность. Он не мог допустить небрежности. Ведь надо было исправить то, что натворил Сет! Надо вернуть ей веру в людей; ее жгучая ненависть в глазах, когда она смотрела на него, таяла. Он это видел, он чувствовал, что она расположена к нему, что он ей нужен. Он не мог отказать ей в этом. Если надо он убережет ее от всего.  И Пит осязал ее доверие, ее податливость и он не мог его не оправдать.

Легко он раздел ее, а она его. Наслаждаясь каждой минутой, они были просто половинами одного целого. Питер позволял ей выбирать, командовать, направлять. Пит постоянно шептал Фэй что-то приятное: какая она потрясающая, какие у нее красивые ноги, что ее прикосновения сводят его с ума. Еще никто ей не говорил такого. Обычно все молчат, словно воды в рот набрали, а Фэй постоянно нуждалась в одобрении. Когда он сказал, что она самая потрясающая девушка на свете, она была на седьмом небе. И Фэй верила ему, ей казалось, что она действительно такая. В глубине подсознания она понимала, что это может быть просто присказка, которую Пит в порыве нежности говорит всем девушкам, но ей было все равно. Она наслаждалась мигом, и все остальное было неважно.  Все равно он такой чудесный! Это их слияние длилось всю оставшуюся ночь. Оно прекращалось, а потом плавно возобновлялось вновь. Они, не переставая, гладили друг друга, просто дружеские объятия опять возбуждали их. Молодые и неутомимые они так подходили друг другу. Пит был высоким и по-мальчишески стройным, и Фэй нравилось трогать его тело, а он наклонялся и целовал ее всю от губ до пальцев ног, как будто ее тело было просто сказочным лакомством. У Фэй к утру болели губы, а все тело горело от его щетины. Потом они надолго заснули, даже во сне обнимая друг друга, словно боялись потерять.

В полдень они одновременно проснулись, так и не разомкнув объятий. Не испытывая абсолютно никакой неловкости они просто лежали и улыбаясь смотрели друг другу в глаза.

- А ведь я думал о том нашем первом утре в одной кровати. Практически все время. Представлял тебя обнаженную. Как мы просыпаемся вот так… - хрипло прошептал Пит. – А ты испарилась, и я не знал где тебя найти.

- Правда, не знал? – Фэй удивленно приподняла одну бровь.

- А откуда интересно? Оставила ты после себя только это чудное имя – Фэй. Родители тебя видимо очень любили раз дали такое сказочное имя.

- Очень, - процедила Фэй. Тут же близость исчезла, обида засветилась в ее глазах. Но Пит ждал, и она продолжила, - они несколько месяцев не могли выделить время и пойти меня зарегистрировать. Потом они долго выясняли, чья же я и от кого появилась на свет, а потом решили, что меня фея подбросила. Им это показалось очень забавным и так появилось имя.

- Зато оно тебе очень идет, - Пит притянул ее и поцеловал в шею. - Теперь у меня есть знакомая фея. Я самый счастливый человек на земле.

Тепло в глазах Фэй появилось вновь.

- Ну, тогда я сейчас чего-нибудь наколдую на завтрак.

- Я тебе помогу, - поднялся Пит.

Когда Фэй допивала кофе, она поняла, что сегодня суббота. А вдруг сейчас придет Сет? Он никогда не говорил, что придет еще или что хочет ее увидеть, вообще ничего о будущем. С ним было только здесь и сейчас. Она и не строила никаких планов, понимая, что между ними пропасть, но ситуация получится некрасивой. Поэтому она, ненароком глянув на часы, воскликнула:

- Вот черт, совсем забыла, у меня же встреча. Прости, Пит, но мне надо срочно убежать.

- С мужчиной? – Пит улыбался. Казалось, ему все нипочем.

- Да нет, с подругой. Я брала у нее платье и надо его вернуть именно сегодня. У нее свидание…

- Ладно, ничего страшного, я понял. Я приду вечером.

Фэй еще думала, что бы такое сказать, но он чмокнул ее в щеку и ушел.

Когда за ним закрылась дверь, Фэй встала и убрала весь вчерашний беспорядок. Выкинула банки пива и заправила постель. Думать не хотелось. Вернее хотелось разучиться думать, размышлять, анализировать. Она не хотела копаться в себе и разбираться в своих чувствах. В конце концов, ей хорошо! Она это заслужила. И пошло все остальное к черту. Никто ее не осудит, ведь никто ничего не знает. Делится с кем-то у нее не было привычки, и большинство девчонок, с которыми она дружила, считали, что делится ей просто нечем. Почему надо все время о чем-то думать, за что-то отвечать?

Домывая посуду, она услышала стук в дверь.

11. Фэй. Пит. Сет.

Когда Фэй была маленькой, она быстро поняла, что самое лучшее, что она может сделать – это не попадаться на глаза родителям. Удивительно, насколько у детей развиты инстинкты. Ее инстинкт самосохранения подсказал: держись так, чтобы тебя не видели. Она научилась сидеть в самом дальнем углу и тихонько играть. Самые различные вещи становились ее любимыми игрушками и спутниками. Девочка играла с куклой, у которой не было глаз и одной руки, которую она нашла на заднем дворе соседского дома и представляла, что это самая прекрасная принцесса, за которую сражаются все рыцари. Из каких-то железок, черепков и камней она соорудила «дворец» для принцессы, старая деревяшка была арабским скакуном, пробка от шампанского – троном. Ее воображение рисовало прекрасные картины и рассказывало ей сюжеты, она могла часами сидеть одна, наслаждаясь игрой своими самодельными игрушками.

Когда Фэй научилась читать, это казалось ей просто невероятным. Сказочным волшебством! Буквы складывались в слова, слова в предложения, а предложения в историю. Когда она начала читать свою первую книгу - небольшой рассказ, она читала медленно по складам, и просидела над ним шесть часов, ни на секунду не оторвавшись. Ей казалось, что стоит отвести взгляд и волшебство рассеется, и буквы станут просто закорючками, которые больше никогда не сложатся в слова. Поэтому она читала и читала и с того момента не было ни одного дня чтобы в руках у нее не было книги. Она ходила во все библиотеки города и часами просиживала в читальных залах. Она обожала библиотеки, ей казалось, что там ее настоящий дом, среди книг и тишины. Книг было так много! Ей казалось, что лучшего в мире ничего не существует, книги были ее всем! Ее миром, в котором было всё и всё было позволено и доступно. Так погружаться в книги ей помогло ее прекрасное воображение, которое развивалось с самого младенчества в отсутствии игрушек и других развлечений. Сначала она читала сказки, потом перешла на фэнтэзи, следом пошла фантастика. Конечно, в промежутках она отдыхала душой и на любовных историях и на исторических романах. Прочитав такое количество книг, она безошибочно узнавала качественную литературу. Поначалу глотая все,  со временем ее вкус утончился, Фэй стала привередливым читателем, и угодить ей становилось все сложней. Большинство ее жизненных позиций и принципов сформировалось из книг, хотя это все было собирательным. Немного оттуда, чуток отсюда и добавим своего.

С тех пор как она научилась писать, она тоже все время пыталась писать какие-то рассказы, описывать свои ощущения и много лет вела дневник. Натура замкнутая, она все выкладывала туда, и этого было достаточно. Иногда она писала его каждый день, а порой забывала о нем на месяц или два, но всегда возвращалась. Ее отца бесила ее «писанина», как он это называл и поэтому он получал огромное удовольствие, сжигая ее рассказы. Фэй не особо расстраивалась, понимая, что они далеки от совершенства и писала она их только потому, что не могла не писать. Дневник же девчушка берегла, как зеницу ока и прятала в тайнике, который отец так никогда и не нашел.

В колледже она писала сочинения и другие подобные задания за час. Преподаватели считали, что у нее талант, сама же она считала, что это опыт. И возможно склонность ума именно к подобным занятиям. Для нее это было удовольствие, а не работа. Когда она видела интересную ситуацию, или человека, или пейзаж ее мозг тут же начинал складывать из этого историю. Она умела созерцать, и тогда как другой человек просто проходил мимо, она останавливалась и смотрела, и придумывала. Увидев из окна автобуса странного человека с котом на плече, Фэй проезжала свою остановку, потому что представляла, кто он и куда идет.  Когда девушка видела невероятно красивый в их местах закат, она могла просто идти «в него», воображая, как он перенесет ее в прекрасную страну, и только наткнувшись на кого-то, выходила из этого состояния.  В общем, ее можно было бы назвать романтичной натурой, склонной к фантазиям, но действительность может раздавить любого мечтателя.  И она четко осознавала грань между вымыслом и реальностью.

Когда Фэй услышала стук в дверь, она вытерла руки и спокойно открыла дверь. Безупречный как всегда Сет стоял на пороге. Заходить он не собрался и сказал:

- Привет, я подожду тебя на улице. Одевайся.

- Привет. А как одеваться?

- Лучше в джинсы.

Фэй обрадовалась, потому что подходящих нарядов кроме джинсов у нее все равно не было.

Она не умела заставлять себя ждать, чувствовала при этом себя очень некомфортно, поэтому очень быстро натянув джинсы и водолазку, накинув куртку, она выскочила из дома. Сет стоял возле машины. Он никогда не проявлял к ней галантности, не открывал дверцу и не пододвигал стул. Фэй думала, что делает он это специально, чтобы ее не смущать.

- Поедем в тир?

- Да, только хочу взять друга. Раньше мы с ним ездили туда, а вот уже не виделись пару недель. Будет весело. Он будет с девушкой. Потом поедем покататься верхом.

- Верхом? Ты так просто это говоришь, словно все просто не могут не уметь ездить верхом.

Сет бросил на нее косой оценивающий взгляд:

- У тебя получится. Главное показать лошади кто главный, а у тебя это получается.

Фэй в этом сомневалась, но промолчала.

Во время разговора она и не заметила, как они подъехали к небольшому одноэтажному дому, с лужайкой и аккуратной оградой.

Сет посигналил, дверь открылась и из нее выпорхнула красивая блондинка с длинными волосами, а следом за ней вышел Пит.

Фэй сидела на переднем сиденье, машина была тонированная и Пит ее не видел. Фэй почувствовала, что сердце ее колотиться как ненормальное. Она не успела ничего придумать, как задняя дверца открылась и девушка Пита впорхнула в машину, следом сел Пит. Он как всегда что-то шутливо говорил и излучал добродушие. Они уселись и Сет сказал:

- Пит, помнишь Фэй?

- Привет, - сказала Фэй, поворачиваясь назад.

Удивление у Пита читалось на лице такое, словно он увидел президента. Но Сет по-своему трактовал его удивление, поэтому тут же спросил:

- А кто твоя спутница, Пит?

Пит молчал, поэтому она сказала сама:

- Привет, я Николь.

- Ну что ж Николь, а я Сет.

- О, я знаю, - она так заговорщицки посмотрела на Сета, будто он был агент 007. Фэй тут же разозлилась на нее. Вот именно из-за таких дурочек, он чувствует себя королем планеты. Она поскорей отвернулась, а Сет, развеселившись, сказал:

- Ну что, поехали развлекаться?

Почему-то все промолчали.

Когда они приехали к стрелковому клубу и вышли из машины, Фэй старалась напустить на себя безразличный вид и поспешно пошла вперед.

Но Пит не отставал от нее и сказал:

- А ты здесь не в первый раз, да?

Сет тоже догнал их:

- Мы приезжали сюда пару раз. Теперь можно ездить всем вместе.

- Ой, да, да, - раздалось за спиной радостное восклицание, - я с радостью.

Никто не обратил внимания на Николь, но это ее ничуть не смущало. Она постоянно спотыкалась и хваталась за Сета, что-то у него все время спрашивала и не отставала ни на шаг. Фэй неприязненно на нее поглядывала, но ни Пит, ни Сет, казалось, не замечали этого. Когда они зашли в комнату с мишенями, она тут же прицепилась к Сету:

- Пит мне рассказывал, что ты та-а-кой меткий стрелок. Ну прям Клинт Иствуд. Научишь меня?

Сет видимо привык к подобному, потому что был очень мил с этой Николь и ничуть не раздражался от ее приставаний.

- Конечно, давай научу, - он улыбался вовсю, и это бесило Фэй. Она не помнила, чтобы с ней он так себя вел, непринужденно и весело, словно другой человек. Нормальный парень!

Фэй пошла и выбрала себе пистолет, а потом разрядила всю обойму. Она не была прирожденным стрелком, но способности у нее явно были. А злость нашла свой выход.

- Ого, а ты молодец, - услышала она за спиной голос Пита. Он стоял совсем рядом и у нее побежали мурашки по спине. Девушка чувствовала его присутствие и была готова провалиться сквозь землю. Годы тренировок научили ее не показывать эмоции, это бесило ее отца, поэтому внешне Фэй была абсолютно спокойна.

- Сет сказал, что так можно выплескивать отрицательную энергию на кого-то воображаемого.

- И кого же ты воображала сейчас? - голос Пита стал совсем тихим. Фэй смотрела ему в глаза и не в силах была что-то ответить.

Николь верещала:

- Ой, как здорово, ты такой молодец. Надо нам попрактиковаться побольше, - она мило улыбалась Сету, не отходя от него ни на шаг.

- Твоя девушка? – спросила Фэй. – Похоже, ей нравится Сет, - ей хотелось сказать что-то неприятное, хотя она сама не понимала почему.

- Похоже, не только ей, - парировал Пит. – Ничего, мне не привыкать.

Что тут скажешь? Пит поставил ее на место, и она быстро отвернулась. Перезарядив пистолет, расстреляла вторую обойму. Пит отошел и пошел тоже пострелять.

Когда компания вышла из тира, настроение у Николь было великолепным, она вся светилась. Сет тоже был весел и теперь звал их на конную прогулку. Оказалось, что здесь неподалеку были и конюшни.

Вот тут уж Николь не стала притворяться неумехой, а быстро оседлала резвую кобылку. Видимо она решила изменить тактику и показать свое превосходство над Фэй. С тех пор как эта блондинка села в машину, она старалась ее просто игнорировать, словно Фэй здесь и не было. Она требовала внимания обоих мужчин. Фэй и не была против, наоборот, хотела провалиться сквозь землю. Но тут опыт Николь сыграл против нее. Сет сказал, что раз она опытная наездница, то может ехать вперед, а он поможет Фэй оседлать коня. Николь недовольно фыркнула, обратила теперь свое внимание на забытого Пита и сказала игриво:

-  Догоняй, – пустила в галоп.

Пит не стал заставлять себя уговаривать и умчался за ней следом.

А Сет терпеливо объяснял Фэй как надо садиться на лошадь. Страха у Фэй не было вовсе, и она старалась воспринимать весь новый опыт с радостью, поэтому училась и усваивала все очень быстро. Фэй села на лошадь без труда. Это была спокойная лошадка, и Сет уверил ученицу, что никаких неожиданностей с ее стороны быть не может.

Потом он поехал шагом, и Фэй поехала рядом. Ощущения были волнующими. Лошадь очень большая, высокая, и ты можешь все видеть в необычном для тебя ракурсе. Она забыла о Пите и Сете и уж те более о Николь, просто наслаждаясь поездкой. Сет объяснял, как ехать рысью и они попробовали ускорить темп. Это было немного страшно, но в то же время ни с чем несравнимо. Фэй вся сосредоточилась на том, чтобы правильно все выполнять и не думала больше ни о чем. Все-таки жизнь классная вещь! Сколько в мире всего, что может доставить такое удовольствие. Какие счастливчики те, кто может наслаждаться таким с самого детства, тренироваться, оттачивать эти умения. Фэй очень хотела научиться.

- У тебя отлично получается. Главное, что лошадь тебя слушается, - похвалил Сет. – Все остальное дело техники, научишься за пару раз.

Полтора часа поездки пролетели просто незаметно. Показались Пит и Николь, которые вернулись разгоряченные, какие-то растрепанные и Фэй поняла, чем это вызвано. Она старалась не смотреть на Пита, но глаза сами так и возвращались к нему, и Фэй не выдержала:

- У тебя футболка вся в листьях.

- Так всегда бывает, когда рядом нет кровати, - весело сказал Пит и подмигнул покрасневшей Николь.

Сет дружески хлопнул Пита по плечу, спешился и помог спешиться Фэй.

Этот день казался Фэй каким-то нескончаемым. Они поехали ужинать, потом танцевать. Фэй никак не могла вырваться. Ей надо было остаться наедине с собой, но даже в туалет с ней увязалась Николь.

- Мы так здорово проводим время. Ты давно знаешь Сета?

- Не очень.

- Знаешь, парни его положения они выступают за свободную любовь. И нам надо подстраиваться под них.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я бы не прочь познакомится с Сетом поближе. Почему бы тебе не пойти домой? Думаю, он будет тебе благодарен за это. Возможно, это даже укрепит ваши отношения.

Фэй фыркнула. Она не умела общаться с женщинами, а с такими как Николь и подавно. Она была богатой и избалованной, и явно получала то, что хочет. Сейчас она хотела Сета и не считала Фэй преградой. Поэтому так открыто заявляла это Фэй.

- Посмотрим, - ответила Фэй, выходя из туалета.

- Я иду домой, устала. Всем пока, - заявила Фэй и, взяв куртку, направилась к выходу.

Сет просто встал и направился следом.

- Увидимся, - бросил он Питу, проигнорировав Николь.

Догнав беглянку, он сказал:

- Не знаю, что с тобой сегодня твориться, но я должен отвезти тебя домой. Мы пришли вместе и уйдем тоже вместе.

Фэй хмыкнула и села в машину.

После Пита, заниматься сексом с Сетом было странно. Не хуже, нет! Но она постоянно замечала различия. Она не могла противиться ему, потому что это было просто выше ее сил. Это была страсть. Это химия, думала она. Просто химия. Она читала когда-то, что такое возникает, когда у людей совпадают какие-то части цепочек ДНК.

Все было вполне невинно, пока они не оставались наедине. Дальше уже ничто не имело значения. Ей хотелось, чтобы он ее целовал, бесконечно не прекращая поцелуя. С силой, впиваясь в ее губы. Его руки были сильные, такие сильные, что подхватывали ее как перышко. Он сжимал ее, заставляя вскрикивать, и входил в нее резко, сильно.

В какой-то миг этого блаженства он сказал:

- Смотри на меня, смотри.

Фэй всегда закрывала глаза, но подчинилась его приказу и открыла глаза, тут же столкнувшись с его взглядом. Сету было необходимо знать, что она понимает, кто с ней, что она отдается именно ему, что он владеет ею безраздельно.

- Всегда смотри на меня.

И Фэй послушалась.

Сила Сета была несомненной, и Фэй не понимала, почему ему надо самоутверждаться и что-то доказывать. Он был таким великолепным, откуда у него эта неуверенность?

В тот момент, когда он сказал Фэй смотреть на него, она поняла это. Что же будет, если он узнает про нее и Пита? Она не думала, что он влюблен в нее, но его самооценка пострадает точно. Сет помог ей с отцом, для нее это было самой большой заслугой, поэтому она никак не могла допустить, чтобы он узнал это.

Сет не оставался на ночь, и Фэй с облегчением закрыла за ним дверь. Во время их физической близости не существовало никаких преград, но как только все заканчивалось, появлялось напряжение.

Они не прощались, не договаривались о завтрашнем дне, не строили планов. Но Фэй поняла, что теперь всегда будет ждать его.

12. Питер

Когда Питер понял, что Сет спас его во второй раз он преисполнился уверенности, что его дружба  с Сетом это судьба. Пит вырос в суеверной и верующей семье, и он верил во всякие знаки судьбы и в знамения. Когда Сет появился тогда у судьи и заявил, что был вместе с ними, когда они обнаружили трупы,  Пит даже усомнился в своих воспоминаниях. Может Сет и правда был с ними?

Но после того как их отпустили, и они, наконец, остались наедине, Сет спросил:

- Что там произошло? Расскажи мне все, Пит, мне надо знать.

- Мы пришли и прождали их около часа, а потом Майк пошел за косяком и выполз уже на четвереньках.

- И это не вы…

- Господи, Сет, конечно нет. Клянусь тебе, что когда я последний раз видел Чейза, он был жив и здоров.

- Но значит, кто-то явно хотел вас подставить. Слишком все сходится.

- Сет, я не имею ни малейшего представления. Я знаю, что ты опять спас меня и теперь я твой вечный должник.

Полиция очень рьяно взялась за это дело. Они опросили всех, кого только можно было опросить. У них в участке побывали почти все подростки их возраста. Кто-то что-то слышал, кто-то додумал, кто-то видел, но никакой конкретики. Делом занимался Оливер Стоун, а он был очень дотошным. Он выяснил, что записку Чейзу послал действительно не Пит, что окончательно сняло с него подозрения. В итоге дело просто встало на мертвой точке. Выяснилось, что какой-то бродяга ошивался в городе несколько дней, а после трагических событий исчез. Идентифицировать его не удалось.

Питу тоже очень хотелось принимать участие в расследовании, и он обшарил весь старый дом в поисках зацепки.

Найденное не смогло помочь хоть сколько-то продвинуться в этом деле, но Пит завел большую коробку бережно сложил туда свои находки и хранил много лет.  Когда у него были монеты смятения, что-то, что не поддавалось логике, как тогда много лет назад, Пит доставал эту коробку. Он смотрел на ее содержимое, не зная зачем. Пит не был склонен к самоанализу. Он просто делал, что делал.

В последние дни он доставал коробку много раз. Она была неким символом того, как он обязан Сету. Чтобы никогда не забыть. Клочки бумаги в коробке все выцвели за эти годы, осколки бутылки потускнели, ржавый гвоздь поржавел еще больше. Кусок цепочки (сказали, что серебряной) почернел со временем.

Теперь он смотрел в коробку и думал о Фэй. Было ясно, что думать о ней не надо, но Пит все равно думал. Фэй была странной. Это первое, что приходило на ум. Странным было и то, что Сет общался с ней. Это не поддавалось никакому объяснению, и Пит старался об этом не думать. Как это вообще могло произойти? Когда и почему? Фэй была дикая и грубоватая. Резкая что ли? Она, не стесняясь, говорила, что ненавидит всех и проехала бы на танке по главной площади. При этом ты все время думаешь, а тебя она тоже имеет в виду и тебе очень хочется верить, что ты тот единственный, кого она танком переехать все же не хочет. Говорит, что есть люди, которых она бы застрелила без зазрения совести. Пит думал кто это, ведь спрашивать не решался. Он помнил о ее синяках и в глубине души одобрял ее. Несмотря на всю ее резкость, на ее злость, когда она улыбалась, он был очарован. И что самое главное ни с кем Питу не было так просто и легко. Это для него дорогого стоило. Он не добился подобного ни с одной девушкой, которая была до Фэй. Он мог не думать о деньгах, об обязательствах, о делах и работе. О том, что надо чего-то добиться в жизни. Фэй говорила, что он добьется, что другого и быть не может. Она говорила ему: «Чего переживать по этому поводу, Пит, ты просто создан для того, чтобы добиться успеха». И Пит верил ей, словно ее слова были пророчеством. А кто бы не поверил? Пит понимал, что влюбился в нее. Его восхищало все в этой девушке, ее красота, ее худоба, ее глаза. Ему просто хотелось с ней говорить, говорить и говорить. Хотя когда он вспомнил о той ночи, захотелось обладать. Он не любил думать о ком-то, анализировать и вздыхать. Это было не свойственно его натуре. Когда ему хотелось, он просто шел и делал, и брал, покупал, дарил. Здесь же встала преграда. Пит долго терзался, прежде чем плюнуть на все и пойти к Фэй.

Она встретила его, как ни в чем не бывало, сказав просто:

- Проходи.

Пит зашел, озираясь по сторонам, а Фэй ухмыльнулась:

- Здесь никого больше нет, Пит.

- Я принес вино и еды. – И он протянул пакет.

- Это хорошо, а то есть нечего уже два дня. У меня так часто бывает, не удивляйся.

Пит решил промолчать. Он покружил по комнате, пока она разбирала пакет, а потом, решаясь, заявил:

- Давай будем друзьями.

Фэй фыркнула, в глазах замаячили чертенята:

- Думаешь, получится?

Она приготовила простой ужин: жареное мясо, картошку, салат. Они пили вино и говорили на вечные темы, о музыке, кино и погоде. Потом Пит внезапно сказал:

- Я хочу тебе рассказать о том, как мы познакомились с Сетом.

Выслушав его историю, Фэй сказала:

- Впечатляет. На, а как мы познакомились с Сетом, ты знаешь.

- Я не знаю, как получилось так, что он появился в твоей жизни снова.

- Почему ты не спросишь у него?

- Я не могу Фэй, я не могу говорить с ним о тебе. Боюсь, что не смогу скрыть… свои чувства, его реакция на тебя тоже странная….В общем, здесь все не так как обычно.

- Тогда давай о нем больше не говорить. Словно его не существует.

Пит встал рядом с ней:

- Если бы это было так, то я мог бы делать все, что мне хочется.

- Вот и делай. Мы не сможем быть просто друзьями, Пит.

13. Фэй

Следующие несколько месяцев стали для Фэй неким образом ее молодости. Когда она стала старше, то вспоминая свою молодость, в памяти всплывали только эти месяцы. Они стали для нее своеобразной точкой отсчета: до и после.

Маленькая Фэй была очень одиноким существом. Она помнила это ощущение, что она одна во всем мире, что мир такой большой и необъятный, и лежа у себя в кровати по ночам она ощущала свою мизерность и ничтожность. Ей казалось, что жизнь, шагая как некий монстр, просто наступит на нее огромной лапой и, раздавив, промчится в вечность, не заметив. Она дрожала под одеялом, и не с кем было поделиться своими страхами. Раньше она могла слышать за стеной ругань родителей, но положив голову под подушку, звуки исчезали, и появлялась страшная тишина. Воспоминания о школе были чем-то размытым, как будто она попадала на время в другое измерение, эта жизнь вроде тоже была, но она так же быстро заканчивалась, и опять были одинокие вечера в своей комнате. Дети в школе сторонились ее, видя, что она странная. Правда какой-нибудь мальчик всегда маячил на горизонте, хотел проводить или помочь с уроками, но пригласить его к себе было невозможно, а ходить куда-то она не могла. Она боялась нормальных семей  и отношений, она чувствовала себя там изгоем, не знала, что говорить и как себя там вести. Если ее угощали – кусок не лез в горло, если о чем-то спрашивали, то она краснела и молола всякий вздор. Да еще ее способность постоянно что-то сочинять. Она рассказывала небылицы родителям друзей. И если со сверстниками это сходило, то взрослых, конечно, было не обмануть. Они понимающе улыбались, а потом говорили своим чадам, что Фэй лгунья и что не надо с ней дружить.

Ни один учитель в школе не захотел увидеть ее и ее маленькую трагедию, они видели только ее странность и не любили. В старших классах, когда Фэй стала понимать, сколь слепы и глупы были люди, обучающие ее, у нее появился протест на каждое их слово. Она спорила, грубила и унижала. Множество прочитанных книг позволяло ей выходить с достоинством из любого спора, и она могла заткнуть за пояс любого. В конце концов, учителя ее возненавидели, но старались больше не трогать и все с нетерпением ждали ее выпуска.

На выпускной бал Фэй не пошла. Матери к тому времени уже не было и отец жил с новой семьей. Если с ухажером можно было бы решить вопрос, то платья у нее не было и не предвиделось. Фэй не особо страдала, что ей не удастся всю ночь пить, плясать и веселиться до утра, просто не нравилось, что она изгой.

В колледже было все проще. Новые люди, новые преподаватели. Здесь ее талант стал очевиден, и преподавателям нравилось общаться с Фэй, нравилась ее начитанность и образованность. Каждому хотелось прибавить в свою копилку отрытый им талант. Она в отличие от сверстников всегда тянулась к новому, старалась понять, что ей говорят, и многие преподаватели свои лекции вели для нее. Ее однокурсники тоже не знали странностей Фэй в школе, и ее замкнутость притягивала к себе. С ней пытались подружиться девчонки, парни приглашали на свидания, так что Фэй стала популярна. Ее это смущало, но она понимала, что необходимо научиться общаться с людьми, не смотря на свои тайны. Ее прошлое не должно помешать ее будущему. Она мечтала о своей жизни в большом городе, о крупном издательстве, суматохе вокруг выхода нового номера.

С появлением Сета и Пита в ее жизни, все вообще потекло по-новому. Она ощущала себя свободной. Так словно ей, наконец, дали все то, чего она лишена была все эти годы. Внимание. Они помнили о ней. А она все время думала о них. Вспоминала то одно, то другое и постоянно улыбалась.

Она все еще подходила к зеркалу и рассматривала спину, но при этом теперь тоже улыбалась. Синяки сошли полностью, остались только два совсем маленьких шрамика, чтобы не забыла совсем. И Пит любил их целовать, он говорил, что это для того, чтобы глядя на них, она думала о нем. Фэй заметила, что он любит наблюдать за ней, как она ест, как одевается, как спит. Это не напрягало ее, а приводило в восторг. Ребенком она была лишена того, что родители рассматривают с любовью свое чадо, восхищаясь всеми его прелестями и теперь, когда Пит наблюдал за ней, у нее по телу бегали мурашки от удовольствия. Он привил ей уверенность в себе. В том, что на красива. Идеальна, как он говорил. Она научилась любоваться собой, крутиться перед зеркалом, одеваться, краситься. Пит постоянно приносил ей милые вещи: шарфик, духи, крем. Она знала – он помнит о ней. Ее даже не интересовало, есть ли у него кто-то еще, она была уверена, что да. Ведь Пит был таким жизнерадостным, красивым, с мальчишеской улыбкой. Она видела, как девушки на него западали. Анализируя такую популярность Пита у женщин, она пришла к выводу, что они не чувствуют угрозы, он словно готов был защитить их всех, накрыв как супергерой своим плащом-невидимкой. И Фэй думала: «Пусть ему будет хорошо. Если у него есть такая потребность защищать кого-то, пусть…». Ей было достаточно знать, что он думает о ней, помнит ее и приходит когда может. Она не сидела у окна и не ждала его, но и не забывала ни на секунду и уж точно ни с кем больше не встречалась.

Кроме Сета.

Сет был табу в их с Питом отношениях. Условившись раз, они никогда о нем не говорили и избегали совместных поездок. Сету видимо тоже было некомфортно в присутствии Пита общаться с Фэй, поэтому он не настаивал, а потом и вовсе прекратил попытки совместно провести время. Фэй понимала, что в случае с Сетом это страсть. Она уверена была, что она как вспыхнула, так и погаснет, вопрос только времени. В то же время этот огонь, который пылал при каждой их встрече, ей был необходим. С ним она чувствовала такой выплеск эмоций, а вместе с тем заряд, что потом неделю просто летала. Сет дарил ей в корне новые ощущения: стрельба, верховые прогулки. Он возил ее на свою яхту, и там посреди моря у них был самый потрясающий секс со времени их знакомства. Фэй не умела плавать и поэтому она испытала просто неповторимые ощущения. Вокруг плескались волны, сильного шторма не было, но волнение на воде было существенным. Вода была черная, блестящая, неизведанная. А в небе - множество звезд. Не было ничего, никаких звуков, кроме ударов воды о борт яхты. Ей пришлось довериться Сету, по сути, доверить свою жизнь, отдаться в его власть. Он понимал это так же хорошо, как и Фэй, и в нем это пробуждало не менее яркие ощущения, чем в ней.   Это было романтично. Обычно их отношения сложно было назвать романтичными, но в тот вечер они были такими. Потом они долго молча сидели на палубе, обнявшись и глядя на море и звезды. Волшебный воздух моря просто покорил Фэй, он был слаще всяких роз.

Там она раз и навсегда полюбила море и решила когда-нибудь поселиться на побережье. Ее ушам и издерганной психике шум прибоя был как колыбельная. Она сказала ему:

- Ты ведь богач, Сет, купи мне остров.

- Обязательно, - ответил Сет.

Она никогда не просила его о чем-то, не просила что-то купить или дать, но чувствовала, что если попросит, то он не откажет. От этого было приятно на душе, как Скрудж она знала  о своем богатстве, но хранила его и не хотела тратить: «пусть лежит, про запас».

Её перестали раздражать привычки Сета, она стала находить в них свою прелесть. А так как он был единственным у кого такие привычки вообще были, то это ставило его просто в другой ряд: есть все люди и есть Сет. Ей смешно было думать о нем, она научилась подсмеиваться над ним, но его, казалось, не задевает это. Единственное, что его трогало, это напоминание о том, что ему все досталось готовым, что он ничего сам не достиг. Фэй нашла его больное место и, время от времени, сама не зная зачем, его туда ударяла. Она видела, что в такие моменты он ее почти ненавидит, но ничего не могла с собой поделать. Она называла его богатым мамочкиным сыночком, и эти слова прицепились к ней, как присказка, она порой и не хотела, а говорила это. Потом ей приходилось заглаживать свою вину, выполняя его самые неуемные фантазии, но Фэй и не была против. Все это было какой-то игрой, не серьезной, без четких правил,  но играть нравилось обоим.

Ей было все время интересно, что он чувствует. Испытывает ли страх? Неуверенность? Эмоции? Какие у него, черт побери, бывают эмоции? Она понимала, что он не может быть их лишен, что он просто умеет держать себя в руках, но из-за этого хотелось вывести его из себя. Посмотреть, как он взбесится, что-то швырнет, выругается нецензурным словом. Вполне вероятно, что он другой человек, когда ведет дела (ведет ли?), общается с другими людьми (общается ли?). Она нашла множество заметок в газете о нем, но ничего конкретного там не говорилось. Ходил, ездил, купил, делал… Кто-то совсем безликий, чужой, не Сет…

Она не знала, что он делает, когда он не с ней, а он не хотел говорить. Это обижало ее, ей казалось, что он считает ее недостойной знать его дела, знать хоть что-то, что приблизило бы ее к его миру. Она не подавала вида, но перестала и пытаться узнать у него что-то. Были только они здесь и сейчас и больше ничего. Ни прошлого, ни будущего. Иногда, правда, когда он выпивал лишнего, он мог начать говорить что-то о родителях, об ответственности его перед кланом, но потом Фэй видела, что ему неудобно за то, что он говорил это, поэтому она научилась делать вид, будто ничего не было, или она не помнит.

Фэй продолжала писать свой дневник. Характер написанного очень изменился: мрачные мысли ее не посещали, только представление светлого будущего. Правда, в нем совсем не было ни Пита, ни Сета. Она ждала окончания колледжа и того что уедет, казалось даже не задумываясь над тем, что потеряет. Она думала только о том, что приобретёт независимость. Ведь не поедут же они с ней, поэтому она откинула будущее с ними, с легкостью девятнадцатилетней девушки, у которой вся жизнь впереди. Впереди были только радостные волнения и хлопоты. Впереди было будущее, а Пит и Сет, как ни крути, были прошлым, потому что были привязаны к этому городу.

Город этот она так и продолжала ненавидеть. Ничто ее здесь не радовало и все напоминало о безрадостном детстве. Пит и Сет были просто каким-то светлыми пятнами на фоне этого серого города. Они представлялись ей маячками на серых улицах. Фэй помнила места, где бывала с одним либо другим, помнила только их лица и свои ощущения с ними. Она и не хотела никуда ходить и проводить время с другими парнями, потому что никто не мог сравниться ни с Питом, ни с Сетом, ни по полноте ощущений, ни по восприятию мира, ни по тому, как они смотрели на нее. Огонь и нежность. Фэй понимала, что ей повезло. Она могла всю жизнь прожить и не почувствовать ни одного из этих ощущений, а тут у нее был просто шквал. Безрадостное детство научило ее понимать это, любить и ценить те прекрасные мгновения.

Хоть хотелось большего, хотелось признания людей, хотелось стать независимой, хотелось чего-то добиться. Она не хотела никого просить о помощи, мечтала всего добиться сама. Позже она поняла, что это было наивно, практически невозможно, но в юности все очень просто. Надо просто прийти и победить.

Лето выдалось просто великолепным. Свободная от учебы  Фэй не получала стипендию, и ей приходилось подрабатывать. Ее взяли на неполный рабочий день в библиотеку, где она систематизировала книги, делала подшивку газет и журналов, советовала посетителям что почитать. Работа ей нравилась, она была простая, и в то же время Фэй могла в свободное время, в родной для себя обстановке, забравшись на подоконник почитать. А вечером она гуляла, танцевала и просто отдыхала дома. Выходила в свой садик и просто смотрела в небо, на птиц, на цветы, полной мерой ощущая умиротворение от того, что теперь отец не придет никогда. Однажды она поехала к его дому. Она сама не знала зачем, просто порыв. Фэй увидела дом, в котором он жил, его жену и ребенка. Они радостно бегали по лужайке, а потом она раскачивала мальчика на качелях, подвешенных на ветку большого дерева. Отца она не видела и уехала оттуда, так и не уяснив для себя, получила ли она то, что хотела.

Осенью на Фэй всегда нападала ностальгия, но в этом году все было по-другому. Девушка просто не успевала хандрить. Учеба ее захлестнула, а в остальное время Пит не давал скучать. Сет приходил реже, он сказал как-то, что теперь ему надо работать, и он часто уезжал из города. Большего она не знала.

А потом это случилось. Он престал к ней приходить. Ничего не говорил, ничего не происходило, просто он  не пришел в одни выходные, прошла неделя, и его опять не было. Фэй ждала. Теперь она понимала, что она очень привыкла к нему, что то, что его нет, ее ранило. Неужели так? Она надеялась, что он все же ей скажет, что больше они не увидятся. Чего она только не передумала. Потом увидела в газете, что он участвовал в благотворительном вечере и уяснила для себя, что он жив-здоров, так что вариант, что с ним что-то случилось, отпадал сам собой. Все вроде было ясно, но Фэй просто не могла поверить в это. Так прошло почти полтора месяца.

А однажды, когда зима уже почти вступила в свои права, Фэй сидела у себя дома с чашкой горячего чая, в теплом свитере и кутаясь в плед. Из-за своей худобы она всегда мерзла, даже летом, а уж когда наступали холода, то она долго не могла адаптироваться. К тому же у нее никогда не было достаточно теплой одежды, поэтому зиму она переносила плохо и считала ее своим врагом. В дверь раздался стук, и сердце Фэй ушло в пятки. Она посмотрела на руки, державшие чашку, и увидела, что они трясутся. Сколько бы времени не прошло, от этого страха не избавиться. Она считала его порождением этого дома, его неотъемлемой составляющей и рассчитывала, что когда она переедет, то станет спокойней. Стук опять раздался - сильный и настойчивый. Был четверг, и она не ждала никого.  Посмотрев на часы, увидела, что уже половина двенадцатого. Фэй тихонько, на цыпочках подошла к двери и прислушалась. В этом момент стук раздался вновь и она ахнула.

- Кто там? - спросила она, стараясь говорить уверенно.

- Это Сет, открывай.

По голосу Фэй сразу поняла, что он пьян, но когда открыла дверь и увидела его в таком состоянии, она не поверила своим глазам. Такого она еще никогда его не видела. Небритого, в расстегнутой куртке, рубашка мятая.

Он ввалился, стащил с себя куртку и сунул ей в руки, а сам уселся на диван:

- Я принес водку, - сказал он, как нечто само собой разумеющееся, протянув ей бутылку, - давай налей гостю.

- Сет, я понимаю, как это звучит, но, по-моему, тебе хватит, - Фэй дрожала. Она чувствовала неладное.

- Да нет, все нормально. Водка это бальзам. Наливай.

Фэй достала рюмки, у нее еще оставалось четыре рюмки, пережившие приходы отца.

Сет одним махом выпил рюмку и сказал:

- А ты чего же, присоединяйся.

- Прости, но завтра мне на учебу.  Я не буду пить водку.

- А с ним пьешь?

Фэй, понимая и чувствуя дрожь в коленях, все же спросила:

- С кем?

Сет не ответил, недобро глянул на нее и плеснул еще водки. Фэй присела на стул, подальше от него и молчала.

- Знаешь что странно? Не могу ни с кем больше спать. Пробовал. Постоянно пробовал. Мое тело, как бы это сказать, меня подводит… - пьяно пробормотал Сет.

Фэй продолжала молчать. Она сжимала спинку стула и сидела вся выпрямившись, как струна. Сет выглядел грозным. Он сразу в ее глазах стал каким-то огромным. Его руки были большими, она видела неоднократно какой он сильный. Он мог ее просто переломить. Поднять над собой и треснуть об пол. Она боялась пьяных, тем более в такой ситуации. Ее воображение было неуемным. Фэй думала, что можно попытаться сбежать, но надо было добраться до двери. Девушка встала и сказала, что хочет воды и ему тоже не помешает. Она старалась, чтобы он ничего не заподозрил, поэтому говорила уверенно и спокойно. Пройдя через комнату, она сменила направление и метнулась к двери. Он настиг ее прямо мгновенно. Как в таком состоянии можно было преодолеть комнату в секунду? Поистине, пьяные иногда совершают необъяснимые вещи. Он прижал ее к двери и громко прошептал:

- Уйти решила?

Прижимаясь к ней всем телом, он посмотрел ей в глаза. Она почувствовала его дыхание на своей щеке и шее. Почувствовала его запах, его знакомый одеколон, запах порошка, которым всегда пахла его одежда, запах его волос. Он смешивался с запахом водки, но «химия» тут же вернулась. У Фэй задрожали колени. Она почувствовала его возбуждение. Это какой-то бред, хотеть его в такой ситуации!

– Ты дрожишь… - он провел рукой по ее телу, - боишься меня? Почему?Потом он хрипло рассмеялся:

-Ну вот, все в порядке, а я уж думал, что стал импотентом. Что ты меня им сделала. Что же ты сделала Фэй?

Он сжал ее руки так крепко, что она вскрикнула.

- Да, я могу сделать с тобой все что хочу, могу задушить вот этими руками, потому что ты заслужила. – Он прижался к ней всем телом, и Фэй поняла, как ей не хватало его. Его силы, самоуверенности, просто его запаха, их близости. Что же ей делать? Ведь это Сет… Поэтому Фэй сделала единственное, что смогла: она подняла руки и запустила в его волосы, а потом просто обняла его.  У нее покатились слезы:

- Ох, Сет… - и она заплакала.

На него словно вылили холодной воды:

- Фэй, ты боишься? Прости. Я никогда, слышишь, никогда тебя не обижу. Не знаю, что на меня нашло. Успокойся Фэй, а?

На всех мужчин действуют женские слезы. Сет не знал, что и делать. Такой реакции от Фэй он не ожидал. Она так горько заплакала, ей действительно было больно, он почувствовал это. Он поднял ее на руки, сел с ней на диван, держа на коленях и баюкая как ребенка.

Постепенно Фэй стала впадать в дрему и Сет тоже. Среди ночи они проснулись только для того, чтобы улечься удобней, обнявшись и заснули. Впервые Сет провел с ней всю ночь. Они просто крепко спали и впервые не занимались любовью.

Утром Фэй проснулась очень рано. У нее всегда срабатывали биологические часы, и она просыпалась без будильника. Сет крепко спал, и она полюбовалась им. Он был красивый и во сне беззащитный. Таким она его и не видела никогда раньше. Фэй преисполнилась к нему нежностью, чувство ее к нему приобрело другой оттенок.

Фэй встала, приняла душ, оделась и вышла на улицу. Зима показалась ей еще более суровой, чем обычно. Только-только рассветало, и она увидела в сумраке его ауди. Подумала, что увидят и соседи.

Когда она вернулась вечером после занятий домой, Сета не было. Она оставила ему ключ, когда уходила и дверь была закрыта, а ключ лежал под ковриком.

А в субботу Сет пришел как обычно, и они поехали на стрельбище. Теперь Сет пытался научить ее стрелять из лука. О происшедшем никто больше не говорил, и все стало как прежде.

14. Пит

В последнее время Пит все чаще доставал коробку с «сокровищами». Он подолгу сидел и смотрел в нее, сам не зная зачем. Просто у него возникала такая потребность, и  он доставал ее снова и снова. Потом он стал думать, что, наверное, в этом есть какой-то знак, символ, смысл.  Его терзали мысли о Сете и о Фэй, и о них вместе. Условившись с ней, он постарался засунуть эти мысли поглубже, и до недавнего времени не позволял им взять вверх. Но теперь он думал, что его вина выражалась разглядыванием вещей в коробке.

Потом ему стало казаться, что он что-то упускает. Какую-то деталь. Что-то его тревожило, и он стал доставать коробку каждый день. О вновь и вновь перебирал старые вещи, черепки, осколки, кусок цепочки. Цепочку он стал брать чаще, чем другие вещи и вскоре сам себя убедил, что важна именно она.

Наступила осень и его дела опять шли неважно. Пит все время рисковал и ходил по краю, он это понимал. Он ввязался в криминальную аферу, и теперь его мысли стало занимать, как же из нее выпутаться с честью. Как бы он не любил Сета и не доверял ему, он не мог искать совета у него. Сет был честным, ему претили все незаконные дела. Пит понимал, что если все будет так и дальше, то ему придется уехать из города. Он мог нанять матери сиделку, она поймет и простит его. Оставить Фэй тоже казалось ему правильным решением, как бы тяжело это ни было. Если он уберется, всем станет только лучше. В конце концов, он должен был сделать что-нибудь для Сета, до этого ему не представлялось случая. Так он размышлял пару недель, как одним вечером к его дому подъехала машина Сета. Он увидел друга в окно и радостно вышел его встречать. Сет показался ему странным, с каким-то лихорадочным блеском в газах, хотя больше никаких признаков беспокойства не наблюдалось. Зайдя в дом, Сет сразу же предложил выпить по рюмке коньяку, и Пит с радостью согласился.

Они уселись в комнате Пита с бокалами и Сет, пристально глядя на Пита, сказал:

- Я вчера был у Фэй.

- Да? – Пит и не знал что еще сказать, хотя вся ситуация настораживала.

- И знаешь, на что я наткнулся у нее в столе, когда искал ручку?

- Нет.

- Тебе это покажется бредом… Сравнительную характеристику… - Сет осушил полбокала.

- Чего? – Пит был заинтригован, хотя  не был уверен, что хочет знать, в чем там дело.

- Кого, - ответил Сет. Потом, собравшись с духом, выпалил, - тебя и меня.

Пит не хотел дальше слушать. Он чувствовал себя так, словно всадил нож в Сета, сразу после того как тот его спас. Он готов был провалится сквозь землю.  Он понимал, что должен что-то сказать, хоть в этом помочь Сету, которому сейчас нелегко. Который отважился на этот разговор, тогда как он, Пит, прятал голову в песок все это время, делая вид, что ничего не происходит.

- И что там? – выдавил он из себя.

- Ни в чем не уступаем друг другу. Даже в сексе.

- Сет, я могу сказать в свое оправдание только то, что когда это случилось впервые, я не знал, что ты ее нашел, а потом…

- Да ладно, Пит, я знаю, что значит хотеть ее. – Они открыто посмотрели друг другу в глаза, и все встало на свои места.

И всё. Потом они просто напились до чертиков и горланили песни в обнимку, признаваясь друг другу в любви и взаимном уважении. Так, как обычно это бывает у пьяных мужчин. Пит знал, что Сет потом пил еще полтора месяца. Он понимал, что он перестал ходить к Фэй и когда начал снова Пит не знал. Он не мог сказать этого Фэй, хоть ему и хотелось отчитать ее за такие наивные девчачьи глупости как сравнительная характеристика. Это надо же было придумать! Он понимал, что Фэй в этом плане так же одинока, как он и Сет, что ей не с кем обсудить ситуацию и попросить совета. Он знал о любви Фэй все записывать, знал, что она вела дневник, хоть ни разу его не видел. Но мысли о том, что дневник может попасться кому-то на глаза ему приходила в голову. Надо было думать, что же с этим всем делать, но видимо думать об этом не хотелось не только ему одному. Все пускали все на самотек и так оно и продолжалось.

Пит по натуре своей не был ни плохишом, ни преступником. На самом деле он хотел изобретать и его пытливый ум мог ему в этом помочь. В его арсенале было множество идей, которые не реализовывались. Он придумывал что-то, долго вынашивал в голове, обрисовывал и складывал в копилку памяти. Иногда он мог зарисовать какие-то детали его изобретений, но у него никогда не хватало сил завершить начатое. Его начинаниям мешало так же то, что ему приходилось самому добывать себе хлеб. Он не мог позволить жить своей матери в нищете, слишком рано он осознал себя мужчиной, и хоть мама ему этого никогда не говорила, он считал своим долгом обеспечить ей достойную жизнь. Он помнил, как она в третий раз отдавала свои сапоги сапожнику, чтобы он залатал их, а ему покупала новую модель планера.

Когда он лазил по чердакам и деревьям, появилась мечта, как и у многих мальчишек – летать.  А со временем появился чертеж летательного аппарата. Верхом отваги у них с мальчишками было спуститься вниз по реке на старых камерах, и они как-то и смастерили огромный плот из камер и отправились на нем в «плаванье».  Речка у них была не особо бурная, но путешествие получилось просто замечательное. Они проплыли около километра, пока не налетели на острые камни и мель. Еле выбравшись из тины, они счастливые вернулись по домам, где почти всех ждала порка. Только не Пита. Тетка обещала рассказать все матери и завтра же отправить его домой, но на следующий день никто так и не вспомнил о происшедшем. А потом Пит придумал аппарат, благодаря которому можно было пройти по воде, пройти хоть озеро, хоть другой водоем. Идеи такие роились у него в голове, но не имели никакого применения.

Однажды он пригласил Фэй к себе в гости, и она с радостью согласилась. Ей очень хотелось увидеть, где Пит живет. Он завел ее к себе в комнату, а сам пошел делать кофе. Когда вернулся, увидел ее сидящей на кровати, а в руках у нее были его чертежи.

- Что это такое? Я не особо разбираюсь, но тут что-то похожее на творения Леонардо да Винчи.

- Да это так…

- Пит, давай не будем тянуть и скромничать. Обойдемся без этого. Расскажи.

- Да я и не собирался скромничать. Просто хвалиться тут особо нечем. Иногда мне в голову приходят всякие мысли, идеи… и я вот иногда их зарисовываю. Мог бы стать великим изобретателем, если бы не реалии жизни, - шутливо сказал Пит.

- Ну, подожди, ты относил это куда-то, показывал тому, кто в этом разбирается?

- Да нет, Фэй. Это глупости…

Фэй перебила:

- Какого рода? Расскажи. Вот это, что, например?

- Ох, ладно, вот хождение по воде… вот это летательный аппарат, это вот чудо механизм для строительства. – Пит подумал, - еще есть волшебная шкатулка, чудо-молния и другое.

- Пит, давай я возьму у тебя это? Я могу спросить у себя в колледже, куда с этим надо идти и что делать.

- Ради бога, Фэй, можешь даже прибыли себе забрать, - засмеялся Пит и, отбросив листы, увлек ее на кровать.

Но Фэй в таких вещах была непреклонна. Ее привлекало все, что могло принести деньги. Она мечтала выбраться из городка и мечтала, чтобы Пит тоже был признан. Она не сомневалась в его способностях и знала, что порой маленький шанс, удача или просто случай отделяет иного человека от славы и богатства. Поэтому она взяла его чертежи и отнесла их одному преподавателю в колледж. Он посоветовал ей найти хорошего патентоведа и посоветоваться с ним. Конечно, в их городке не оказалось такового и Фэй, получив стипендию, собралась и поехала в большой город.

Приехав в туда, она первым делом отыскала библиотеку и там, чувствуя себя в своей тарелке, нашла всю нужную ей информацию. Она обратилась в крупное патентоведческое бюро. Но там, естественно, запросили огромную для нее сумму, только чтобы ознакомится с ее чертежами. Так что она не солоно хлебавши, уехала домой. Теперь для нее был первостепенным вопрос, где же найти такую сумму.

Как бы ни было ей неприятно, но человек, у которого были деньги, был один и это был Сет. Просить у него деньги для Пита было бы просто верхом неприличия. Поэтому Фэй залезла к себе на крышу и пробила ее. Когда в очередной раз пришел Сет, она пожаловалась ему на то, что у нее протекает крыша и попросила его помочь. Это был первый и последний раз в ее жизни, когда она просила у него деньги. Да и вообще у кого бы то ни было.

Сет перевел деньги, и она оплатила услуги патентоведа. Из бюро не было известий почти две недели, хоть Фэй регулярно туда звонила. Они говорили, что им необходимо проверить всё, проверить базу, нет ли подобных изобретений. Наконец, они связались с ней и предложили оформить несколько патентов. Когда она сказала, что патенты надо оформлять на имя Питера Селби, в бюро очень удивились.

- Но вы понимаете, что тогда не будете иметь на изобретения никаких прав? И в дальнейшем уже ничего нельзя будет исправить.

- Оформляйте на Питера Селби, это его работа.

Весной Питер получил патенты. Так же с ним связались из бюро и сказали, что они предоставляют услуги по продвижению изобретений. Они сказали, что у них огромная наработанная база предприятий готовых заинтересоваться его патентом и если он добавит еще немного денег, то они возьмут на себя труды. Пит ничего не понимал, но согласился.

Весна принесла ему много сюрпризов, а еще Фэй пропала.

Она сказала, что у нее выпускные экзамены, и она не хочет никого видеть и отвлекаться. Ей надо было показать себя наилучшим образом, поэтому просила дать ей пару недель, чтобы подготовиться. Пит увлекся своими делами и не заметил, как пролетели несколько недель. Когда же он отправился к ней домой, то дверь была заперта, ключа под ковриком не было. Он просидел до поздней ночи, но Фэй так и не появилась. Тогда он пришел на следующий день, а потом еще на следующий и наконец-то встретился там с Сетом.

Сет криво усмехнулся, увидев Пита сидящего на крылечке. Он курил, и Сет присел рядом:

- Дай закурить, мои в машине остались.

- Видел ее? – спросил Пит. Почему-то неудобно не было. Просто два друга встретились в самом обычном для встречи месте.

- Нет, - Сет помолчал, потом добавил, - вот уже две недели.

- У нее экзамены…

- Были. Они закончились две недели назад. Я узнавал.

Они молча курили на крылечке, даже не думая о том, что будет, если она сейчас вернется. Но она не вернулась.

Часть II

1. Сет

Последние десять лет жизни Сет вел кочевой образ жизни. Его связи с семьей были практически прерваны, хотя его дядя и двоюродные братья наперебой призывали его вернуться к ним. Они хотели приобщить его к бизнесу, или увлечь политикой или женить, в конце концов.  Все в один голос твердили, что человеку его положения не принято так растрачивать свою жизнь. Говорили об обязательствах  и ответственности,  но Сету было плевать. По большей мере заслуга в этом была его отца, который в свое время пренебрег всеми злыми языками и уехал строить счастливую семью.

Сет в детстве очень страдал, когда отец вынудил его бросить элитную школу, развлечения большого города и больших денег и уехать в глушь. Он скучал по своей комнате, по всем тем знакомым звукам и запахам, присущим родному дому, по знакомому маршруту, которым он каждый день отправлялся к себе в школу. Он скучал по своим друзьям, которые, конечно же, говорили, что будут звонить, но звонки последовали пару раз и на этом все и закончилось. И как сильно он скучал по своему дому в городе, так сильно он ненавидел тот городок, куда они приехали. Какое-то богом забытое место, где из развлечений у местной шпаны, только деревья, рыбалка на речке в соседней деревушке и пьяные разборки между собой. Сет возненавидел это место и сам себя запер в доме. Он хотел всем своим видом показать, какой он несчастный и одинокий ребенок и тогда его родители сжалятся и вернуться в город. Мать его действительно страдала вместе с ним, но отец был непреклонен. Он говорил, что все эти развлечения в городе сделают из его сына слюнтяя и повесу. Никто его не научит истинным ценностям там, и они остались.

А потом Сет встретил Пита и жизнь его изменилась. Ему понравился город, понравилась речка и банальные детские приключения с Питом. Пит вечно куда-то встревал и от этого был еще милее Сету.

А потом гибель родителей сделала все чувства сильней. Он теперь сильней дорожил семьей, которой лишился, сильней любил Пита и еще больше хотел доказать отцу, что он на что-то способен. Сету, когда он сидел один дома, гроза теперь казалась громче, а ливень лил сильнее, жара была невыносимей, а погожее утро таким восхитительным  и так хотелось его разделить с кем-то. Но это прошло, как проходит всё в этом мире.

В двадцать три года Сет покинул этот дом и отправился путешествовать. Он просто не знал, чем еще себя занять, и не мог найти своего призвания, не мог решить, что бы такого сделать, чтобы отец им гордился. Какое-то время пытался разыскать Фэй, но она словно растворилась. Он понял, что она не хочет, чтобы ее нашли, что у нее есть на то свои причины и особо настойчиво ее поисками он не занимался. Правда, спустя пару месяцев после ее исчезновения ему пришло в голову, что ее отец мог быть причастен. Сначала Сет отправился к ней домой и после того как пару раз для приличия постучал в дверь, он выбил замок.  Опасаясь самого худшего, он медленно обошел ее небольшое жилище, но не обнаружил никаких ее следов. Все было аккуратно разложено по местам, что Фэй было не свойственно. В углу протекала крыша, и Сет понял, что крышу она так и не починила. Заглянув в шкафы, он так же обнаружил и то, что они пусты.

Этого было не совсем достаточно, и Сет отправился к ее отцу. Он поджидал его возле машины, как и в прошлый раз. Когда отец Фэй появился, на лице у него было такое удивление и страх, что сомнения Сета развеялись. На всякий случай он поинтересовался у него, где Фэй, и тот с возмущение ответил:

- Да откуда же мне знать, если вы сами запретили ее навещать.

Руки Сета так и чесались разукрасить его снова за это «навещать», но он сдержался.

Больше он не предпринимал ничего.

Новые страны увлекли его, а деньги его семьи давали неограниченные возможности. Щемящая боль груди стала отступать, на ее место пришла отстраненность. Сет словно смотрел на все со стороны. Кто-то рождался и умирал, женился и заводил детей, строил бизнес и разорялся, плакал и смеялся, а Сет просто смотрел на все это. Его приглашали на торжества, на мероприятия, и он иногда посещал их, чаще игнорировал, он не был подвержен какому-то общественному мнению или моде. Анализируя себя, Сет понимал, что он не такой как другие, что грусть и тоска могут вернуться со временем приумноженные, но пока что ему было хорошо. В отличие от многих на этой земле он смог насладиться своими возможностями и деньгами и просто радоваться тому, что он видит новые страны, читает новые книги, узнает новых женщин и познает мир. Наверное, многие назвали бы его прожигателем жизни, но только те, кто не знал его внутренний мир.  Он нашел в себе силы не поддаваться условностям и не следовать тому пути, каким следуют его современники.

И в своих странствиях он выбирал необычные места. Привычные курорты не прельщали его, и он искал экзотики. Он провел полгода у тибетских монахов, побывал в Индии, на Цейлоне, пробовал свои навыки в скалолазании в Непале.

Конечно, благодаря своему поведению он прослыл загадочной личностью и вызывал немалый интерес у прессы. Пресса его просто боготворила, ведь если удавалось добиться интервью, то он мог поведать много чего интересного, и статья получалась отличной. Сет не отдавал себе отчета в том, что общается с прессой он только потому, что надеется встретить одну единственную журналистку, которая ему была интересна. В толпе красивых девушек журналисток, он всегда искал взглядом, всегда смотрел им в лица. Между ними ходили слухи о том, что он не равнодушен к журналисткам и чаще всего добиться эксклюзивного интервью удавалось именно хорошенькой девушке, с которой они проводили несколько дней и ночей в очередном отеле, где он останавливался между странствиями. Пит называл это скитаниями.  Только он мог открыто сказать такое другу. Ему недоставало Сета, ведь виделись они теперь крайне редко.

Сет первый раз приехал в родной дом спустя три года. Потом он вообще перестал туда приезжать, ведь там не было ничего для него привлекательного. Когда он возвращался в Америку, он звонил Питу и высылал за ним самолет, либо тот приезжал на машине, и они отмечали встречу, как и раньше. Веселились, может немного меньше, ведь когда тебе за тридцать, то шутки уже не такие смешные, но зато разговоры стали более душевными и тем для обсуждения появилось больше. Они усаживались в номере за коньяком, и Сет рассказывал о новой стране, а Пит о своих новых изобретениях. И у них всегда было о чем поговорить, и близость их не прошла, как это бывает со временем. Они могли не видится год, а встречались, как будто расстались вчера.

Такими вот моментами и хороша старая дружба. Нет натянутости и вынужденности что-то говорить, можно молча пить коньяк и смотреть в огонь рядом со старым другом и получать от этого наслаждение. Они всегда с удовольствием вспоминали прошлое, детство. Любимой историей Пита была история спасения из горящего сарая. Вспоминали они и Фэй. Теперь уже просто как старого доброго друга. Сет всегда спрашивал:

- Ну что, нет вестей о ней?

А Пит отвечал, что нет.

А иногда они закатывали вечеринки, словно им было по 20, на которых гуляло полгорода. Кто кого приводил было неизвестно, никто никого не знал, гремела музыка, и дым от сигарет стоял столбом.

Чем дольше не бывало Сета, тем больше им интересовались все, когда он возвращался. Конечно, он следил за новостями из тех стран, где бывал, но иногда судьба заносила его так далеко, что туда не доходили новости. Они созванивались с Питом очень часто, но по телефону всего не узнаешь, только так: «жив-здоров» и все. Каждый его приезд был неожиданностью, как для Пита, так и для самого Сета. В один прекрасный момент ему хотелось увидеть родные места, Пита, услышать родную речь, тогда он садился в самолет и прилетал назад.

Еще одним из его увлечений стал личный спортивный самолет. Он научился его пилотировать и теперь получал огромное удовольствие от открывшихся ему возможностей. Теперь он всегда чувствовал себя свободным как ветер, как птица. Да-да он мог повторять про себя все эти сравнения и просто парить в небе. Теперь он вообще ни от кого не зависел, только от погоды. Но и с ней он не особо считался. Сет не рисковал понапрасну, но и не перестраховывался каждый раз при виде тучи.

По натуре своей он не был экстремалом и не любил рисковать жизнью, но получилось так, что последние годы он только этим и занимался.

2. Пит

Имя Питера Селби было известно каждому. Большинство людей в своей жизни пользовались его изобретениями. Домохозяйки использовали специальное приспособление для чистки всех возможных поверхностей, причем делали они теперь это почти так же легко как девушки из рекламы. Строители использовали специальную дрель, в аквапарках особой популярностью пользовался его водный, ни с чем ранее несравнимый, аттракцион. Так же его фирма специализировалась на разработке небольших деталей, необходимых для других изобретений.

В мозгу Пита каждый год рождалась идея, и теперь воплотить ее в жизнь стало проще простого. После того как его изобретениями заинтересовались крупные предприятия и воплотили их в жизнь, жизнь самого Пита пошла в гору. Теперь он мог просто думать и получать результат. Его хобби превратилось в прибыльное дело. Он ни на день не забывал о Фэй, благодаря которой, он смог все это воплотить, но она как в воду канула. Теперь Пит был успешным. Его успех вопреки всему сделал его еще более благодушным и улыбчивым. Он был теперь не мене интересен прессе, чем Сет. В то же время Питер со своей мальчишеской улыбкой и добрым нравом завоевал сердца всех женщин и уважение всех мужчин. Его окружал эдакий ореол ученого не от мира сего. Он не видел ничего плохого в этом мире, все для  него было безоблачно и радужно. К тому же Пит всегда выступал с высказываниями о том, что его изобретения только для того, чтобы сделать мир лучше, а труд проще, и его всегда встречали аплодисментами.

Как он не уговаривал мать, но перевезти ее из родного дома ему так и не удалось. В том городе была могила его отца,  и она наотрез отказалась. В то же время, ее инвалидность не сделала ее эгоистичной и она сама выпроводила Пита из дома. Конечно, он обеспечил ей достойный уход и все такое, но при каждой возможности он спешил в родной город повидать мать.

Он переехал в большой город и обосновался там. Когда он разбогател достаточно, то купил огромный дом, в который постоянно приходили люди, он всегда был рад гостям. Кроме его знакомых, к нему приходили и другие изобретатели с просьбой помочь. Пит с его патологическим стремлением всем помочь, никогда не отказывал. Он старался разобраться с каждым. Когда же изобретателей стало слишком много, он создал специальный отдел в своей фирме, который занимался непосредственно этим. Ему удалось откопать несколько вполне приличных изобретений, и он получал процент прибыли и от них.

Жизнь Пита практически не отличалась от той, что он вел в юности, только масштаб поменялся. Масштаб дома, вечеринок и забот. Пит два раза был женат и оба раза не совсем удачно. В принципе все развивалось по тому же сценарию, что и в юности. Сначала романтика, увлечение, цветы и приятные слова. Потом при совместной жизни его жены становились недовольны тем, что Пит такой незаменимый, что у них в доме всегда полно людей, что ночью его не бывало дома и так далее. И, как и прежде, Пит не мог сам прервать начинавшие тяготить его отношения и дожидался, когда его бросали. Он хорошо обеспечивал своих жен после развода, и они по прошествии какого-то времени, забывая как же все было плохо, начинали вспоминать какой же он милый, добрый и отзывчивый. А какие говорит слова, а как смотрит на тебя, как на королеву! И пытались возобновить все вновь. Но тут уж Пит не давал слабину и в красивых словах объяснял, что войти в одну и ту же воду нельзя дважды.

Женщины так и увивались за ним, но Пит предпочитал молодых девчонок. С ними ему было проще. Они чаще всего хотели просто веселиться и гулять, не думая о завтрашнем дне и браке и это было для него подходящим вариантом. Его жизненная проницательность позволяла распознать карьеристок и охотниц за деньгами, поэтому он умело обходил все опасные рифы. Ведь все же Пит был не так прост, как мог показаться на первый взгляд. Его прошлое многому его научило, а его мозг постоянно что-то анализировал и сопоставлял. Отношения людей казались ему почти такими же, как его изобретения. Что-то поставить сюда, это передвинуть, а вот тут добавить и всё складывалось в нужную картину.

Несколько лет назад Пит бросил курить и теперь постоянно вел борьбу за свою талию. Он  старался никогда не пропускать занятия в спортзале. Как только он начинал лениться, то фигура начинала расплываться. Поэтому он выработал привычку три раза в неделю посещать спортзал. Не то чтобы он очень переживал за свою фигуру, но стать толстяком ему не хотелось. К тому же становилось трудно дышать. Был еще его с детства любимый скалодром по выходным, а еще мотоцикл. Он был довершающим штрихом к его фигуре. Такой себе изобретатель, летающий по городу на мотоцикле и ищущий таланты. Пресса трубила о нем на каждом углу, а дети, увидев любого проезжающего мимо мотоциклиста  кричали: «Мама, смотри вон Питер Селби».

Детей у него не было, а он очень мечтал их иметь. Но все как-то не срослось с первыми женами, и теперь он подумывал  о том, чтобы жениться ради продолжения потомства, хоть это и претило его романтичной натуре. Он понимал, что стоит ему только заикнуться об этом и от претенденток отбоя не будет, поэтому предусмотрительно молчал.

Когда-то давно, он пытался разыскать Фэй. Сет уехал и с ним он этим не делился. К тому же он был безмерно благодарен ей за то, что верила в него и положила начало его карьере. Он иногда думал, а вдруг ей где-то плохо и надо помочь. Он пытался ее искать, но ведь даже не знал, в какой город она подалась. Она много говорила о том, что уедет и будет работать, но он никогда бы не подумал, что уедет она вот так резко, не попрощавшись. Сначала думал, что вот скоро она даст о себе знать, но этого так и не произошло. Все попытки разыскать ее не увенчались успехом.

Он всегда с нетерпением ждал приезда Сета и очень по нему скучал. Ведь в толпе приятелей он не мог быть просто тем мальчишкой, каким был тогда. А со старым другом года забывались, и они снова были детьми, подростками. Ведь всю жизнь нас преследует прошлое. Кто-то ненавидит его, кто-то любит, кто-то хочет забыть, а иной страстно мечтает повернуть время вспять. Все хотят того, чего не вернуть уже никогда.  Некие вехи времени разграничивают всю нашу жизнь до и после того или иного события, и вся жизнь потом словно подчинена этим событиям. Когда-то что-то пошло вот так, а могло бы по-другому, и теперь жизнь стала именно тем, что она сейчас собой представляет.  Пит не жил прошлым, ни в коей мере, но своей настоящей жизнью как бы считал ту, что с Сетом в родном городке. А здесь был просто какой-то калейдоскоп удовольствий и развлечений.

Он пытался понять поведение Сета и не мог. Почему Сет пренебрег всем и удалился? Почему предпочел трудности? Наверняка, его отец уже признал бы в нем настоящего мужчину и требовал бы приступить к обязанностям. Возглавить род, дать ему продолжение. Сет, похоже, и не пытался это сделать. Ему словно все было не интересно. Он летал на своем самолете, возвышаясь над ними. Он и всегда таким был, но сейчас воздвиг стену.

На днях Сет наконец-то позвонил Питу и сказал, что возвращается. Пит был на седьмом небе,  решил закатить пир на весь мир. Он всегда таким был, когда ему было хорошо, он хотел поделиться со всеми.

3. Фэй

Фэй сидела на стуле у себя на кухне, и смотрела на книгу, подперев голову рукой. Перед ней лежала большая красочная детская книжка. Яркие картинки, глянцевая обложка  - загляденье. И имя автора: Фэй Эппл. Фэй просто переполняли чувства. Вот оно! Наконец! Такой долгий был ее путь к признанию.

Одиннадцать лет прошло с тех пор, как окрыленная Фэй уехала из родного города. На руках у нее был свежий диплом, небольшой чемодан и мизерная сумма денег, все, что ей удалось скопить на новую жизнь. Выбор города заключался в том, чтобы там было тепло. Это освобождало ее от покупки (и перевоза с собой) зимних вещей и обуви. Фэй всегда была не в ладах с холодами, поэтому не сомневалась и на миг, что поедет она в теплые края. Она бросала свою прежнюю жизнь без особых терзаний, ведь впереди было только счастье.

Сняв крохотную квартирку в новом городе, она старалась не тратить деньги, поэтому первое время жила без самых необходимых вещей. Начался долгий и изнуряющий поиск работы. Никого особо не волновал ее диплом малоизвестного колледжа. Верить в ее таланты тоже никто не хотел, и уверенность Фэй таяла вместе с теми скудными запасами наличности, какие у нее оставались. Но она продолжала ходить на собеседования, где чаще всего на нее смотрели с презрением и относились откровенно по-хамски. Так продолжалось до тех пор, пока она не попала на прием к директору одного небольшого, но уверенно стоящего на ногах издательства. Как только она попала к нему в кабинет, она поняла, что это ее шанс, упустить который она не имела права. За столом сидел мужчина лет сорока, с небольшим животиком и лысиной. Как только он увидел Фэй, его глазки заблестели, и он чуть ли не облизнулся. Фэй распознавала подобных типов мгновенно. Противный и похотливый и без ума от таких как она. Она видела, что он ее хочет, и подыграла ему, улыбаясь и застенчиво опуская глаза. Как не велики были ее таланты, но работу она получила только благодаря вожделению директора.

Начались рабочие будни в издательстве. Проявить себя никто не давал, и возможности не представлялось. По сути, она была девочкой на побегушках: кофе, исправить ошибки, подкорректировать статью. Переписать уже написанное другими словами. Фэй считала, что шанс обязательно представиться, главное набраться терпения. И у нее теперь была зарплата, пусть небольшая, но она не голодала. Самым неприятным было то, что ей приходилось каждый день увиливать от домогательств директора. Он постоянно вызывал ее к себе в кабинет, просил нагнуться и посмотреть статью вместе с ним, при этом сам пыхтел, потел и облизывался. Иногда задавал ей вопросы личного характера и как бы невзначай дотрагивался. Терпеть она это конечно могла, но жизнь ее была бы заметно проще без этого. По вечерам он предлагал ее подвезти, и ей приходилось изворачиваться и находить отговорки, почему она не может сейчас или сегодня. Отговорки уже подходили к концу, и изворачиваться становилось все трудней. Фэй с ужасом ждала того дня, когда ей придется поехать с ним и пытаться продержаться на работе еще месяц, пока она откажет ему окончательно. Она непрерывно искала работу в другом издательстве. К тому же здесь ее недолюбливали из-за отношения к ней боса, и работа эта не приносила ей никакой радости. Фэй повезло, что ему пришлось уехать на месяц, и она вздохнула свободней. Проработав там полгода, Фэй не сдвинулась в карьерном плане с мертвой точки, но нашла другую работу. Это был женский журнал, и директором там была женщина. Работа была точно такой, какой была и на прежнем месте, но уже то, что не приходилось отбиваться от директора, сделало Фэй счастливой. Проявить себя в женском журнале было еще сложней, потому что вся его суть была в несерьезных женских статьях и советах о том, как одеваться и краситься и что модно в этом сезоне. Работали там, в основном девушки, все как на подбор высокие, модные и стильные. Сперва Фэй чувствовала себя немного не в своей тарелке в окружении этих всех красивых женщин. Но на удивление у них был очень теплый и радушный коллектив и приняли ее за свою. Никто не указывал ей на ее недостатки, никто не относился как к прислуге, все было очень дружелюбно. А еще журнал часто снимал всякую одежду известных брендов и им дарили ее после съемок. Сотрудницы могли покупать одежду по очень низким ценам. Там Фэй обзавелась хорошим гардеробом, который в ее ситуации ей был совсем не по карману.

Проработав так еще год, Фэй получила повышение. Теперь она была штатным журналистом и писала небольшие статьи для журнала. Все статьи касались диет, похудения и правильного питания. Ее материал нравился начальнице, но Фэй этого было мало. Она искала пути к славе, а жизнь простой журналистки и написание этих статеек ее не устраивали. Работа занимала все время. Это была вся ее жизнь. Она просыпалась рано утром и шла на работу, вечером возвращалась домой, готовила себе ужин и ложилась спать. Все свое свободное время она писала. Писала рассказы и отсылала их в разные издательства, но никто не хотел заниматься неизвестной писательницей.

Фэй не встречалась с мужчинами, потому что боялась, что тогда она точно не добьется ничего. В свободное время она будет встречаться с кем-то и так и не напишет ничего стоящего.  Она смогла перебраться в квартиру получше, наладила быт, но это были все ее достижения.

Так прошло еще два года. В конце концов, Фэй поняла, что помочь ей сможет только случай, невероятная удача или выгодное замужество. Она уже не верила в случай, понимала, что прождать его можно до глубокой старости, а он так и не представится. Без семьи и связей, в незнакомом городе она не могла добиться ничего. Пора было это признать. Поэтому она решила, что кто-то должен ей помочь. За все в жизни надо платить.

Понимая, что ей надо начать вращаться в кругах, где можно завести полезные знакомства, Фэй удалось перевестись в отдел, который занимался модой. Теперь у нее были приглашения на все большие показы мод, на которые собирался весь бомонд. Она ходила на благотворительные вечера, и освещала, кто и во что был одет, на вручение престижных премий и на тому подобные мероприятия.

На одном из благотворительных вечеров она познакомилась с Остином. Сухощавый, крепкий, высокий он был очень миловидным. Он был политиком и внешне и в душе. В нужный момент он мог смеяться и поддержать любую беседу, в иной ситуации быть твердым. Он был уверен в себе и своих суждениях. Говорил громко и всегда был в центре внимания. Это ему нравилось. Нравилось купаться в лучах славы. Очень амбициозный, он был уверен, что будущее  и весь мир у него в кармане. Фэй познакомилась с ним совершенно случайно и не расставляла никаких сетей. Он попался сам на все тот же крючок – страсть. Фэй по жизни обладала даром того, что мужчины ее хотели. Ее заслуги никакой в том не было, просто так было.  Кто-то раз и западал на нее и не видел и не хотел больше никого. Так было и с Остином. Столкнувшись с ней на фуршете, он просто не мог оторвать от нее глаз. Познакомился. За словом в карман он не лез и не был смущающимся мальчиком, а уверенным мужчиной. Не медля, он пригласил ее на ужин.

В прекрасном ресторане он не сводил с нее глаз и весь горел и светился. Он так и старался произвести на нее впечатление, рассказывая о своей головокружительной карьере. Фэй ничуть и не сомневалась в его способностях, он просто излучал успех и уверенность. Такие люди могут запросто стать духовными наставниками в секте, народ пойдет за ним. На все надо время, но потенциал был на лицо. Фэй нравился Остин, его живой ум, интересные речи, хоть и о политике, но взгляд был свой, особенный. Он был галантен, придвигал стул и оставлял за ней выбор.

Фэй давно не чувствовала себя такой живой как в его обществе. С тех пор как она рассталась с родным городом и всем, что ее с ним связывало, она ни разу не занималась любовью. Она прикинула, что прошло уже больше трех лет. Молодая женщина смотрела на Остина и представляла, какой же он любовник. Наверняка такой же открытый и уверенный в себе. Как только она подумала об этом, щеки ее вспыхнули, и от его взгляда не укрылось это. Он почувствовал ее флюиды, и его самого как жаром обдало.  Его воспитание не позволяло предложить ей тут же поехать куда-то, и он томился в ожидании. Фэй неспешно доела десерт, и предложила прогуляться по набережной. Был сладкий теплый вечер, они шли рука об руку и молчали. Остин не выдержал, развернул ее к себе и поцеловал. Как и предполагала Фэй уверенно, властно, крепко. Она так давно не испытывала подобных ощущений, что ее пробрала дрожь. Он почувствовал это и, как и все подобные люди, тут же принял это как свою победу. Теперь он целовал ее еще более страстно, наслаждаясь этим. Как ни велико было желание Фэй, она отстранилась от него и попросила проводить домой. Она понимала, что теперь он не отстанет пока не получит своего. Так уж устроены мужчины: завоеватели и охотники. Конечно же, Фэй оказалась права, и на следующий день его звонок застал ее, когда собиралась домой после работы.

Остин принес цветы - красные розы, намекая на свою страсть. Они провели чудесный вечер, поужинав скромном кафе и гуляя по парку. Как оказалось, парк был рядом с домом Остина, и он предложил Фэй зайти к нему. Фэй понимала, что может подогреть его страсть еще пару дней, но сути их взаимоотношений это не изменит. Они либо будут, либо сойдут на нет после близости и  не суть важно, когда эта близость случится. А хотели они ее оба, поэтому Фэй согласилась. У него был прекрасная квартира-студия, модная и современная, конечно же, с большой кроватью застеленной красивым покрывалом. Он ухаживал за Фэй, сделал напитки и старался ничем не проявить своего желания. Пытался быть джентльменом. Фэй это очень польстило, чаще всего мужчины не умеют себя держать в руках и набрасываются словно оголодавшие, а Остин старался ради нее. Поэтому Фэй, так близко приняв к сердцу его благородные порывы, проявила инициативу сама. Он присел на кровать и что-то быстро говорил, а она подошла к нему, села верхом и поцеловала. Так страстно, как только была способна. Этот поцелуй разрушил все его попытки держать себя в руках, и он сдался. Они целовались и целовались и не могли разомкнуть губ. Поцелуй был правильным, подходящий обоим, не надо было подстраиваться и привыкать к ритму другого. Как говорится, он «звучал в унисон». Фэй очень приятно было ощущать его твердые мышцы под пальцами, он был как железный весь. Только теперь она поняла, как ей не хватало этого ощущения, как ей не хватало в жизни мужчины, и как она была глупа, лишив себя этого. Она была как полуживая, а теперь вся ее энергия выплеснулась наружу. Остин, казалось, был просто сражен ее напористостью. Он просто отдался ей и получил от этого небывалое фантастическое удовольствие. Такой властный и уверенный он получил истинное наслаждение, подчиняясь. Фэй интуитивно нашла его заветную струнку и потянула за нее.

Вот так все и началось. Они встречались, гуляли, разговаривали долгие разговоры, занимались любовью. Через полгода Остин сделал ей предложение. Его жест был скорее политическим. Ему было уже за тридцать и политик в его возрасте, если хочет сделать карьеру должен быть примерным семьянином и иметь как минимум двоих детей. Ему не раз об этом намекали, и он сделал выбор. Фэй ему подходила, и он любил ее. Конечно, для его карьеры было бы полезней жениться на дочери какого-то магната или конгрессмена, но на горизонте не было никого подходящего. А его тщеславие подстегивало его сделать себя самому. Поэтому это была Фэй: милая, красивая, с достойной работой. Он наводил справки о ней, и ничто в ее прошлом не могло навредить его карьере и репутации. К тому же оставался секс, а лучшего у него не было.

Фэй согласилась. Она не испытывала к Остину восторженной любви и не пылала страстью. Но глубоко уважала его и ценила его лидерские качества и стремление добиться многого. Ведь большинство людей вообще ни к чему не стремится в жизни, а уж тем более такие честолюбивые планы, как у него, дорогого стоили. Он был упрямый и напористый и всегда добивался своего.

За пять лет их брака его карьера успешно шла в гору, но Фэй не могла добиться от него помощи в своей. Он так был занят разъездами, встречами и собственным лоском, что на нее времени у него просто не оставалось. Дети тоже почему-то не получались и брак стал рассыпаться. Фэй потеряла к нему интерес, а вместе с ним и напористость в сексе. Она оставляла за ним инициативу и тогда все вообще пошло под откос. Охладели оба. Фэй знала, что может все вернуть, но поняла, что этот брак не принес ей ожидаемого. Он завел интрижку на стороне и Фэй обрадовалась. Узрела в этом шанс. Она поставила его перед выбором: он способствует продвижению ее книги, договаривается, нажимает, где надо, а она тихо-мирно дает ему развод.

Вот так и увидели мир ее сказки. Ее книга, ее надежда и мечта детства.

4. Сет и Пит встречают Фэй

Приближался Хэллоуин, и Сет рвался домой. Он с детства любил этот праздник, а нигде кроме его родной страны его не умели отмечать с таким размахом. Никто не украшал дома и не ходил по домам в других странах. Этот праздник ассоциировался с домом, и Сет очень захотел увидеть Пита, напиться с ним и поговорить по душам. Поэтому он, долго не раздумывая, позвонил Питу и сказал, что летит, а потом прыгнул в свою маленькую спортивную «сесну» и полетел домой.

Пит, узнав, что Сет прилетает, подготовил все для вечеринки. Его дом был полон гостей, угощения для детей было припасено достаточно и веселье жило, дышало в каждом уголке его дома.

А Фэй так и просидела бы дома весь вечер, с умилением любуясь на свою книгу, но в дверь раздался звонок. Вздохнув, она пошла открывать. За порогом как она и думала, стояла Лайт. Фэй улыбнулась. Она до сих пор смотрела с удивлением на нее. У нее была подруга! Да именно такая - настоящая, с охами и ахами, с которой она делилась всем, ходила по магазинам и салонам красоты. Познакомилась она с ней в спортзале и, разговорившись, они нашли много общего друг в друге. Фэй нравилась Лайт, она была красивой, стройной и светловолосой. Настоящей американкой с обложки. Но вместе с тем Лайт была умницей, в свои тридцать она являлась автором множества научных статей, преподавала в университете гражданское право и занималась адвокатской деятельностью. Она рьяно отстаивала права человека, и чувство справедливости у нее било через край. Иногда Фэй задавалась вопросом, почему они подружились, но прямого ответа найти не могла. Это как в любви, вспыхивает и всё.

- Так и думала, что ты будешь сидеть и чахнуть над своим шедевром. – Лайт, влетев в комнату, бросила взгляд на книгу.  – А ведь сегодня Хэллоуин. И мы пойдем на вечеринку.

- Неееет, неет и еще раз нет. Я не пойду. И вообще терпеть не могу этот праздник. Тупость для малолеток.

- Понятно: несчастное детство, нет костюма и всё такое, я поняла. Но… мы будем менять стереотипы. Ты полюбишь этот праздник и будешь веселиться, как ребенок.

Фэй начала протестовать, но Лайт прервала:

- Я принесла тебе костюмчик. И себе кстати тоже. Забежала по дороге в прокат.

Она швырнула на кровать пакет и стала доставать из него наряды.

- Вот это тебе.

Фэй прыснула:

- Это что? Лайт, ты с ума сошла? Женщина-кошка? Я?

- А что? Там еще оставалось что-то типа мадам Помпадур, но я подумала, что все же лучше это.

- Нет, - Фэй хохотала,  - ты неисправима. А себе что взяла?

- Нууу, были только пистоли, так что я Лара Крофт.

- Ну конечно, она Лара Крофт, а я кошка. Давай меняться.

- Нет, кто принес костюм тот и выбирает. И вообще на тебе будут шикарно смотреться эти шорты.

- Это не шорты, Лайт. Это какие-то кожаные трусы с хвостом. Кошмар. Я такое не одела бы и в восемнадцать, а ты хочешь, чтобы я…

- Да ладно тебе, это же Хэллоуин. К тому же здесь маска.

Лайт заразила Фэй своим весельем, и они как школьницы веселились и наряжались.

Фэй посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась:

- Я не смогу выйти на улицу.

- Там темно уже, еще как сможешь.

Короткие шорты и сапоги на высоком каблуке на платформе. Обтягивающий топ. Маску Фэй сняла, сказав, что ничего в ней не видит, но Лайт не протестовала. Она в простых шортах с револьверами по бокам и коротким топом выглядела вполне пристойно.

- Не могу поверить, что ты меня уговорила. И куда мы идем?

- На вечеринку. Там говорят, будет весь свет. Я еле достала приглашение. Весь город знает, что там устраивают лучшие вечеринки на Хэллоуин.

Выйдя из дома, они сели в машину Лайт и поехали развлекаться.

Подъехав к дому, Фэй действительно удивилась размаху, с каким кто-то празднует этот день. Огромный дом, весь в огнях, украшен самими различными страшилками. Множество горящих тыкв с разнообразными рожицами, а во дворе около ста человек в костюмах. Гремит музыка и смех. Фэй не хотела выходить из машины. Но Лайт решительно обогнув машину, открыла дверь и вытащила женщину-кошку на свет. Со стороны выглядело так, словно Лара Крофт изловила ее и ведет под дулом пистолета.

Втащив ее во двор, она тут же умудрилась раздобыть где-то по бокалу шампанского и заставила Фэй выпить его залпом.

- Пей, пей, тебе надо расслабиться. Уверена, после второго бокала ты почувствуешь себя как дома.

- Ой, какая милая киска, - уже кто-то проворчал рядом. – Если захочешь помурлыкать, найди меня.

Фэй увидела скелет, который нетвердо стоял на ногах.

- Обязательно.

Шампанское сыграло свою роль, и тепло пошло по телу, скованность стала проходить.

- Вот видишь, я не сомневалась, что ты будешь пользоваться бешеным успехом.

Фэй улыбнулась и взяла еще бокал шампанского, протянутый Лайт.

Потом Лайт зашептала ей в ухо, что ей кажется, что вон тот (они так и не смогли определить, кого он пытался изобразить) прокурор, и она пойдет и попытается войти с ним в контакт.

Лайт улизнула, а Фэй допивая шампанское, решила прогуляться по саду и осмотреться. Шампанское ударило ей в голову сильней, чем она думала и ее пошатывало. Да еще и эти невероятные каблуки…

Фэй обогнула дом, здесь было тише, и расположился небольшой прудик, декорированный по кругу мозаикой, он освещался фонарями, везде стояли вазоны с растениями. Фэй пришла в восторг от этого места и направилась к воде. Из-за угла появилась парочка. Он шел спокойно, а рядом щебетала и чуть не подпрыгивала какая-то девушка, вся в белом, по всей видимости, привидение. Фэй попыталась скрыться, чтобы не мешать парочке, но не заметила гнома на газоне и, споткнувшись об него, полетела прямо на парочку, размахивая бокалом. Шампанское пролилось на мужчину, привидение отскочило с визгом в сторону, а он подхватил Фэй.

- Простите, пожалуйста. Я не заметила гнома…Она подняла глаза и встретила холодные голубые глаза Сета.

Он продолжал ее крепко сжимать и смотреть, не отрываясь, ей в глаза. Фэй попыталась освободиться, но он сжал ее предплечье сильней. Он молчал и Фэй тоже. Неловкую ситуацию спасла девушка-привидение:

- Вроде, все хорошо, Сет, отпусти ее, ей больше ничего не угрожает. Была рада познакомиться, - защебетала она, - увидимся.

Она явно выпроваживала Фэй, Сет отпустил ее,  и Фэй ретировалась. Она зашла за угол, и прижалась спиной к стене. Ее сердце просто выпрыгивало из груди. Фэй не хотела так убегать, это было по-детски глупо, но ей надо было совладать с чувствами. Она не хотела дрожать при нем и робеть. Все эти годы она понимала, что рано или поздно эта встреча произойдет, но сейчас она была не готова. Да еще в этом костюме!  Она покраснела. И опять она его облила. А как он на нее посмотрел. Холодно, зло.

Она услышала шаги слишком поздно. Мягкая легкая походка, почти бесшумная. Фэй даже не успела отстраниться от стены, как рядом появился Сет. Фэй не хотелось, чтобы он понял ее душевную смуту, поэтому она небрежно сказала:

- Ты что бросил девушку - привидение? Теперь она будет скитаться ночами, и греметь цепями.

Сет и не думал улыбаться.

- Так значит это ты.

Он молча рассматривал ее. Фэй было неуютно под его взглядом, хотя она знала, что стыдится ей особо нечего. Лайт была права, у нее были красивые стройные ноги, а в этих шортах и сапогах и подавно, свет здесь был ночной приглушенный, он выигрышно скрывал мелкие морщинки на ее лице. Фигурой она особо не изменилась, набрала килограмм пять, но это пошло ей только на пользу, появилась женственность. Она читала все это в его глазах и смотрела на него. Сет тоже мало изменился. Его образ жизни позволял ему остаться молодым еще долгие годы. Появилась только отстранённость. Она была всегда, он всегда был как будто чуть выше остальных, но теперь он словно созерцал со стороны. Все такой же красивый, подумала Фэй.

- А ты загорела, - Сет провел рукой по ее щеке.

«Ну почему», - подумала Фэй - «спустя столько лет простое прикосновение его пальцев словно обожгло». Пальцы были слегка шершавыми, и ощущение было, словно он оцарапал ее нежную щеку. Простое прикосновение, а сердце было готово выскочить. Нахлынула волна возбуждения, Фэй аж задохнулась. Ничего подобного за все эти годы она не испытывала. Это было просто выше ее разума, ничего поделать со своим телом она не могла. Она так боялась, что Сет увидит ее реакцию. Она тогда сгорит со стыда!

- И еще это… - Сет провел рукой по ее волосам. Она отрастила волосы ниже плеч и сейчас они были забраны в гладкий конский хвост.

Сет почувствовал, что готов наброситься на нее прямо здесь. Несмотря на приличия, на вечеринку и на все остальное. Опять это чувство, которое возбуждала в нем только Фэй и больше ни одна женщина.  Он уже и забыл, каково это захотеть обладать, поддаться животным инстинктам. Ведь он разумный взрослый и цивилизованный человек, а ничего приятней этого чувства не испытывал. Как такое вообще может быть? Сет смотрел на Фэй и размышлял об этом. Да он повзрослел, теперь он мог просто стоять и размышлять, испытывая непреодолимое влечение, ощущая возбуждение. Когда-то давно он прочитал «Парфюмера»  и теперь готов был понять толпу, разорвавшую обладателя чудного запаха. Так хотелось ее обнять с силой, положить руки на ее шею, вжаться в нее всем телом, обладать этой независимостью. Видимо в независимости было все дело, в непокорности, в отрицании общепризнанного. Этим она его покоряла. Ведь мужчины охотники…

Фэй надоело это молчание, это созерцание. Совладав с собой, она сказала единственное, что могло вывести его из этого состояния:

- А Пит тоже где-то здесь?

- Пойдем, - Сет, как и всегда, был немногословен.

Он взял ее за руку  и сильно сжав, потащил за собой.

- Эй, осторожней, - Фэй попыталась выдернуть руку, а Сет сжал еще сильней. – Слушай, я не собираюсь убегать.

Сет понял, что невольно сжал слишком сильно и отпустил. Они пошли рядом, разыскивая Пита.

Оба не сговариваясь, искали самую шумную и веселую компанию. И вот в холле давние друзья ее нашли. Протиснуться к Питу было нелегкой задачей, но при виде Сета народ все же расступился.

- А, Сет, а я уж потерял тебя, - обрадовался Пит.

- Смотри, кого я тебе привел, - сказал Сет, вытаскивая Фэй из толпы.

Пит поначалу просто улыбался и не мог взять в толк, о чем это его друг, но, наконец, он понял. С Питом всегда было все намного проще, он просто завопил:

- О господи, Фэй, - и схватил ее в объятия, оторвал от земли и закружил.

Напряжение спало, и Фэй хохотала, пытаясь вырваться от него:

- Ну, все, хватит, у меня голова кружится. А я пила шампанское, между прочим.

Пит поставил ее, посмотрел на нее внимательно, а потом опять обнял. Люди смотрели в недоумении на это представление, гадая кто же это, но Пит уже никого не замечая, потащил Фэй вон из комнаты:

- Пойдем, пойдем, куда-то, где белее уединенно.

И вся их троица стала подниматься на второй этаж.

Пит привел их в небольшую уютную комнату, открыл бар и разлил всем шампанского:

- За встречу. Я радовался сегодня встрече с одним другом, а получил сразу двоих.

Они выпили и уселись как старые добрые друзья. Пит все смотрел на нее:

- Ты все такая же красотка. Даже лучше. И волосы отрастила.

- Ага, - ответила Фэй.

- И как ты живешь? Где и с кем?

- В этом городе. Я замужем, он политик. – Фэй и сама не знала, зачем солгала, подумала, что так будет проще.

- Работаешь, как и хотела?

- В общем да, работала. На днях вышла моя книга.

- Значит, добилась всего, чего хотела?

- Не совсем всего. А ты, Пит, знаменит на весь белый свет. Я так тобой горжусь.

- Это ведь твоя заслуга. Все эти годы я хотел сказать это тебе. Если бы не ты, Фэй ничего бы не было.

- Да, Пит, о чем ты…

Сет до того молчавший спросил:

- А можно поподробней? Что-то я не понял.

- Если уж на то пошло, то это на его деньги. – Фэй совсем захмелела от шампанского и чувствовала себя просто превосходно, раскованно и легко.

Сет в недоумении приподнял бровь, а Фэй продолжала:

- Теперь-то чего уж… Я взяла деньги у Сета, якобы на ремонт крыши и заплатила за  патенты Пита.

Теперь они оба смотрели на нее в полном изумлении:

- Ты самая удивительная из всех, Фэй, - сказал Пит.

Так они и сидели вместе, вспоминая, рассказывая, смеясь. Незаметно опустели четыре бутылки шампанского. И тут Сета осенило:

- Фэй, а ведь я купил тот остров… - Сет был очень навеселе.

- Какой остров? - Фэй вообще не знала, как она еще держится, но ей было несказанно хорошо.

- Который ты просила. Говорит, купи остров, - это он пояснил Питу, - а я взял и купил. Но она-то пропала, так что подарить его не представилось случая.

- Аааа, так давайте увидим, - обрадовался Пит.

- Точно, решено, летим на остров, - Сет был решителен  и пьян.

Они поднялись и взяли Фэй под руки все смеялись, шатались и размахивали бокалами с шампанским.

Поистине только пьяным людям порой приходят столь гениальные мысли.

- А как мы туда доберемся? На ковре-вертолете? – сказочнице Фэй все уже было нипочем.

- Нет, на моей не менее волшебной «Сесне». Я теперь, между прочим, пилот.

- Сет, кто разрешит тебе в таком состоянии лететь?

- В каком состоянии? Я абсолютно трезв. К тому же я не просто Сет, а Сет Морган.

Они все прыснули, это им показалось поистине великой шуткой.

Вся троица вышла, наконец, из комнаты и неуверенно спускалась по ступенькам. В этот момент в холл внизу вошла Лайт, давно разыскивающая Фэй. Ее взору предстала эта веселая компания. Пит и Сет ни за что не хотели отпускать Фэй, поэтому они спускались гуськом, держась за руки, как малые дети. Лайт округлила глаза. Все в городе знали и Пита и Сета.

- О, Лайт. Я вот тут встретила старых знакомых, и мы летим на остров!Лайт была настолько поражена состоянию Фэй, что даже не нашлась что сказать.

Они благополучно спустились вниз и Фэй, познакомила Лайт со своими старыми друзьями.

Лайт все же вытащила Фэй из объятий Пита и отвела в сторону для серьезного разговора.

- Фэй, что тут происходит?

- Так вышло Лайт, что я их знаю, и они были тут…- Фэй говорила весьма бессвязно.

- Откуда ты их знаешь? Фэй ты никогда мне не говорила, что знакома с этими воротилами…

Фэй опять прыснула от смеха.

- Я тебя никуда не пущу с ними, - не унималась Лайт.

- Я знаю их с юности. Поверь, все будет в порядке. А хочешь, полетим с нами.

- Куда Фэй? Ты что с ума сошла? Вы ведь все пьяные.

- Сет вполне пригоден. Он говорит, что он отличный пилот.

- Фэй это самоубийство. Вы просто рехнулись все.

Пит уже тянул ее, и Фэй просто чмокнула Лайт в щеку и сказала:

- Все будет хорошо. Пока.

И ее увели, не давая больше и слова молвить.

5. Приземление

Последующие события Фэй помнила весьма смутно. Вроде они ехали в шикарном лимузине и пели песни, потом все восхищались новенькой «Сесcной» Сета, потом Сет говорил с кем-то по рации, но она расположилась с Питом в салоне и не слушала. В глубине души у нее возникали сомнения. Это все казалось ей просто веселым сном, и последствий у сна быть не могло. Было весело, было здорово, и вся неправдоподобность ситуации только подстегивала.

Фэй сморило в сон через полчаса после взлета, и Пит укрыл ее пледом.  Салон самолета не был очень большим, это все же был спортивный самолет, но Сет во всем любил комфорт. Поэтому салон был отделан красным деревом. Там было два кожаных кресла и небольшой диван обтянутый мягкой тканью, на котором и расположилась Фэй. Она даже не успела оценить все по достоинству, как выпитое шампанское сделало свое дело, и она заснула. Некоторое время Пит, как и прежде, наблюдал за Фэй. Ему вообще было свойственно наблюдать за людьми. Он считал, что самое интересное можно почерпнуть, разглядывая человека в тот момент, когда он, например, смотрит телевизор или увлеченно читает. Фэй спала, и Пит глядя на нее думал, что она это нечто ценное. Не просто красивая, а именно ценная, как драгоценный камень – их мало и оттого они ценны. Ее отросшие волосы добавляли нежности образу, и Пит решил, что так ему нравиться больше. Фэй удивилась бы, узнав, что ее морщинки нравились Питу, и ему хотелось провести по ним пальцем и поцеловать. Он не стал этого делать, боясь разбудить. Он помнил, как тревожен бывал ее сон. Может сейчас все изменилось, но рисковать он не стал.

Пита и самого стало клонить в сон, когда их сильно тряхнуло. Он недовольно поморщился и решил улечься поудобней, но их тряхнуло во второй раз. Тогда он поднялся и решил заглянуть к Сету. Нетвердо стоя на ногах, Пит направился было к кабине пилота, когда тряхнуло в третий раз, да так сильно, что нетрезвый Пит, покатился кубарем и сильно ударился рукой о сиденье. Кряхтя и проклиная все на свете, он все же поднялся и добрался до Сета.

- Чего нас так трясет?

Сет помолчал какое-то время, потом все же сказал:

- Турбулентность. Мы попали в грозу. Меня предупреждали об этом на земле, но я сглупил.

- И что? Будем садиться?

- Где, Пит?

- Я не знаю, я просто спросил.

Сет промолчал. Но выглядел он мрачно. Пит просто сел рядом. Он увидел, что впереди кромешная тьма, а иногда мелькают всполохи молний. Человека непривыкшего к полетам это повергло бы в ужас, но Сет выглядел весьма спокойно.

Пит постарался не мешать ему и не задавать вопросов, но когда в очередной раз их затрясло, а потом на какое-то время пропало электричество, Пит не выдержал:

- Сет, мы как вообще? Все в порядке?

- Я потерял связь. Видимо в нас ударила молния. Электроника вышла из строя. Мои радары не работают. Думаю, что и с других радаров мы пропали.

- Ясно, - сказал Пит. Его хмель чудесным образом стал улетучиваться, – хорошо хоть Фэй заснула.

- Это точно.

Некоторое время они летели молча, а потом Сет вынужден был признаться:

- Приборы не работают, думаю, что сбился с курса. Топлива надолго не хватит.

Пит изо всех сил старался поддержать Сета.

- Ничего. Мы ведь где-то над лесом? Как-то сядем.

Сет неопределенно хмыкнул. Пит знал его и был уверен, что тот корит себя за все это.

В этот момент салон тряхнуло так, что Фэй свалилась с диванчика и, ударившись головой о ножку кресла, во сне потеряла сознание. Благодаря этому она ничего не поняла и пребывала в спасительном неведении все время аварии. Сет держался до последнего, но все происходило стремительно и они, постепенно снижаясь, ломая кроны деревьев, в конце концов, благополучно приземлились. Куда? Сет не имел ни малейшего представления.

Ситуация была из ряда вон и Пит заметил, что у него трясутся руки. Посмотрев на друга, он увидел, что и у того ситуация не лучше.

- Ничего, зато мы благополучно приземлились.

Друзья дружно рассмеялись. Смех не был здоровым, скорее нервным, но он помог им разрядиться. В конце концов, они были живы и это главное. Пит не сказал этого и не подавал вида, но он откровенно молился и прощался с жизнью на протяжении всей аварии.  По Сету было трудно что-то сказать, но явно он тоже не пребывал в уверенности о благополучии исхода.

- Господи, Фэй, - воскликнул Пит и направился, пошатываясь в салон. В первый момент, он, не увидев Фэй на диване, остолбенел. Ужас захлестнул его и он подумал, что она выпала. Потом он взял себя в руки и сказал себе, что это невозможно. Он увидел ее на полу. Во время падения девушка оказалась за диваном, согнувшись пополам, и поэтому он сначала ее не заметил. Он ринулся к ней, приподнял и увидел, что на белом ковровом покрытии расплылось пятно крови.

- Фэй, милая. Очнись, – он легонько похлопал её по лицу.  Фэй застонала и пробормотала что-то.

Сзади появился Сет с бутылкой воды в руках. Он протянул воду Питу и тот смочил ей лицо водой.

Фэй открыла глаза. Перед собой она увидела Сета и Пита, они внимательно вглядывались в нее, а у нее голова просто раскалывалась.

- Больше вы не заставите меня выпить ни грамма. Голова раскалывается. Мы прилетели?Фэй протрезвела, оно от этого ее состояние только ухудшилось. Тошнота и головокружение не позволяли ей подняться на ноги, поэтому она просто села на полу.

- У меня есть таблетки, - сказал Сет и достал откуда-то аптечку.

- Вот держи.

Фэй выпила сразу две, и потрогала голову.

- Я что упала? У меня здесь шишка на затылке. Очень болит. Что вообще происходит?Пит с Сетом переглянулись, затем Сет сказал:

- Мы попали в грозу и сбились с курса. Потом у нас закончилось топливо, и мы вынуждены были приземлиться где-то.

Фэй попыталась улыбнуться:

- Это что шутка?

Она в недоумении уставилась на Сета. То, что это исходило от него, заставило усомниться в розыгрыше.

- Нет, Фэй. Это правда. Ты упала и потеряла сознание, когда мы попали в зону турбулентности.

- Мне повезло, а то я кричала бы и рвала на себе волосы.

Она стала приходить в себя и поднялась на ноги.

- И где мы находимся? – Фэй попыталась посмотреть в иллюминатор, но там за ним была кромешная тьма.

- Точно не знаю. Мы какое-то время летели без приборов. Думаю, что где-то в лесу.

Фэй захотелось грязно выругаться, но она сдержала себя. Она понимала, что вины чьей-то здесь нет, но как еще реагировать? Что вообще делают в таких ситуациях? Она могла вообще не проснуться, умереть во сне или того хуже лежать сейчас с поломанными руками и ногами. Она глянула на себя: «Ну, конечно, женщины всегда в проигрышной ситуации. Сапоги на каблуке и короткие шорты – как раз то, что надо для леса».

- Надо выйти и осмотреться, - сказал Сет и пошел открывать люк.

За дверью было темно и тихо. Только недавно их приземление вызвало переполох в этом мире: грохот и шум, деревья ломались, ветер поднимал ввысь листья, земля разлеталась комьями. А теперь всё опять погрузилось в тишину. Словно и не было ничего этого. Только небольшой спортивный самолет стоит посреди темноты. Сет вернулся и включил свет. Что-то мелькнуло и исчезло во тьме. Какой-то любопытный зверь или птица, Сет не успел рассмотреть. Впереди, насколько хватало света, были видны только деревья. Довольно густой лес.

- Как я и предполагал мы в лесу.

- И что делать? У тебя же есть рация или что там у вас?

- В нас ударила молния, и все вышло из строя.

- Молния? И мы живы?

- Ну, на самом деле на всех современных самолетах стоит защита. Наиболее опасна молния для низколетящего самолёта или вертолёта, так как в этом случае летательный аппарат может сыграть роль проводника тока молнии из облака в землю. Самолёты на больших высотах сравнительно часто поражаются молнией и, тем не менее, случаи катастроф по этой причине единичны. Если бы в нас ударила молния на земле это бы привело, скорее всего, к гибели. А так погибла только электроника.

- Тогда нас должны же искать?

- Если мы исчезли с их радаров, то расстояние для поиска будет большим, - Сет умышленно не сказал «огромным».

- В любом случае надо дождаться утра, а там решим, что делать. Идет? – встрял никогда не унывающий Пит.

Фэй нашла свою сумочку, достала мобильный телефон. Как она и предполагала, он не работал. Она почувствовала, что ей необходимо выйти из салона, чтобы поверить в реальность происходящего. Поэтому она спустилась вниз, прошла несколько шагов и остановилась. Была ночь, и звуки ночного леса звучали повсюду. Впереди самолет слабо освещал кусок леса, все остальное было во тьме. Глаза, правда, быстро привыкли. Гроза закончилась и небо очистилось. Фэй не любила лес, так же как и холод. Слишком много дискомфорта. Она всю жизнь стремилась к комфорту, никогда не ходила в походы, в горы и не любила подобное времяпрепровождение. В голову пришла мысль о животных, которые могут тут обитать. Она справедливо предположила, что их приземление надолго распугало всю живность в округе, но все же…

Показались Пит и Сет.

- У меня есть палатка. И вообще все необходимое. Так что не расстраивайся, устроимся с комфортом.

- Да уж, - мрачно отозвалась Фэй. Она уже почувствовала холод. Она была в короткой майке и шортах. И что она себе думала, когда полетела куда-то? В таком виде, без вещей? Дура какая-то. И что она планировала делать на острове с этими двумя? Господи, она даже не спросила где этот остров. Какой-то бред. Как она, такая здравомыслящая, писательница, могла так себя вести? Ее тошнило, от удара головой или от шампанского, было не важно.  Холодно, мокро, неудобно…

Фэй заставила себя прекратить ныть. Зато рядом Пит и Сет. Они сильные… и такие отважные. Она посмотрела на них, и сердце запрыгало внутри. Да теперь она понимала почему, потеряв голову, полетела с ними, куда глаза глядят. Они так слаженно работали. Вбивали колышки, ставили палатку, собирали ветки. Красивые и уверенные. Сета вообще ничего не могло пронять, он уже адаптировался и взял себя в руки. Он вел себя так, словно это было запланировано заранее.  А Пит как всегда не унывал. Она заметила, что он хлебнул еще из бутылки виски, которую нашел на борту и уже снова шутил и рассказывал истории о пропавших и счастливо спасенных. Они так дополняли друг друга, что становились как бы единым существом, и Фэй подумала, а испытывала бы она такие же чувства к кому-то одному из них?

Разгорелся костер и она подошла к огню. Идти по лесному покрову в сапогах на каблуках было очень неудобно, поэтому у нее постоянно подворачивались ноги. Пит поспешил на выручку: довел до огня, посадил на бревно, укрыл пледом.

- Хочешь хлебнуть? – протянул бутылку.

- Нет, больше никогда в жизни.

Огонь весело и уютно разгорался и потрескивал. Фэй согрелась, а Пит и Сет тоже сели рядом у костра. Все долго смотрели на огонь. Говорить не хотелось. Каждый думал что-то свое и в то же время, мысли у всех троих были едины. О самолете, о грозе, о костре, о них. Фэй поворачивала голову и встречалась взглядом с Сетом, чувствовала жар и отворачивалась, Сет смотрел на Пита и оба понимали друг друга без слов, Пит смотрел на Фэй и не понимал, как они могли расстаться так надолго? Они не ощущали пока, что их постигла беда, ощущали какое-то тепло и родство и в то же время необъяснимое щемящее чувство. Они словно превратились в маленьких детей. Закинутых злым волшебником куда-то в неизвестность. Что там впереди? Как быть? И есть теперь только они друг у друга и больше никого.

Сет сходил в салон и принес немного еды. Крекеры, чипсы, воду. Они поели, и Фэй почувствовала, что глаза у нее просто слипаются.

- Пойдемте спать, - сказала она, - а то мне там холодно одной будет.

Они встали и подошли к палатке. Фэй стянула с себя уже ставшие ненавистными сапоги и юркнула в палатку. Там она стянула шортики, и в этот монет в палатку зашел Пит, а его в спину уже толкал Сет.

- Черт, Фэй, я теперь не усну, - сказал Пит.

- Я не могу в них спать, они слишком тесные.

Фэй улеглась. С одной стороны рядом лег Пит, с другой Сет. Плед у них был только один, к счастью довольно большой. С ними рядом было очень тепло, уютно и как-то нереально. Пит обнял ее сзади и уткнулся носом в шею, его дыхание приятно щекотало. Она даже боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть это мгновение покоя и умиротворения. Именно благодаря этому она заснула практически мгновенно.

6. Первый день

Фэй проспала очень долго. Когда она открыла глаза, то воспоминания нахлынули на нее мгновенно. Было солнечно, в палатке было тепло, и весь плед был в ее распоряжении, потому что никого рядом не было. Она укуталась поуютней и еще полежала так какое-то время. Выходить в лес не хотелось. Натягивать сапоги тем более. Она слышала приглушенные голоса, так говорят, когда не хотят разбудить и от этого стало приятно. Потом все же ей пришлось подняться, потому что захотелось в туалет. Ей пришлось влезть в шорты, которые она долго крутила и пыталась оторвать хвост. Утром, в трезвом виде выходить на свет в этом наряде было неудобно. Но он был, как назло пришит намертво. Ее немного подташнивало и хотелось пить. Путешественница постаралась как можно незаметней выбраться из палатки и отправится по своим делам. Лес был достаточно густой, и идти долго не пришлось.

Она тут же замерзла и поспешила скорей в палатку. Там она взяла плед и, укутавшись в него, отправилась на поиски. Пит с Сетом сидели около костра и пили кофе. Вели они себя, как ни в чем не бывало, для них явно не было в новинку подобное времяпрепровождение. Увидев Фэй, Сет тут же налил и ей кофе в металлический стаканчик.

- Как спала? – спросил Пит.

- Хорошо. – Фэй отхлебнула кофе, он был приятным на вкус. Это был обычный растворимый напиток, но здесь он был весьма кстати.

Пит внимательно посмотрел на нее и видимо удовлетворился ее ответом. Фэй представила себе, как плачевно она сейчас выглядит и смутилась. В голову полезли непрошенные мысли, что теперь-то никто уже не будет испытывать к ней романтических чувств. Потом поймала себя на мысли, что ей оказывается это важно. Все эти годы, она просто заставила себя не думать о них. Если мысли начинали одолевать, она гнала их прочь: читала, смотрела фильм, шла гулять. Постепенно она научилась не думать о них, но теперь это было невозможно. Она понимала, что ей придется разбираться в своих чувствах, а потом как-то с этим жить. Сейчас все что между ними казалось важным, потому что кроме них здесь не было никого и ничего. Была правда проблема, и ее надо было решать.

- Так что будем делать? – спросила Фэй.

- Как раз обсуждали, - сказал Сет.- Связь не работает. Рассчитывать на то, что нас здесь найдут не стоит. Шансы ничтожны.  Еды у нас нет, есть правда пара бутылок воды.   Судя по растительности, могу предположить, что мы где-то на юге. В любом случае выбираться отсюда придется самим.

Вообще может быть, более правильным будет оставаться на месте. Самолет заметить с неба проще, и мы когда приземлялись «наломали дров». Так что можно остаться и подождать пока нас спасут. Но я за то, чтобы выбраться. К тому же мы можем по пути помечать дорогу и в том случае, если самолет будет обнаружен, нас тоже найдут.

Фэй представила себе этот поход, и холодок пробежал по коже. Сет заметил ее выражение лица:

- У меня есть опыт Фэй, не волнуйся, мы выберемся.

Фэй чувствовала, что Сет винит себя, чувствовала, что должна что-то сказать, но не могла себя заставить. Молча смотрела на него, а он на нее. Она вспомнила, что у них это было очень распространенным способом общения. В эти минуты молчанки они успевали передать друг другу многое, Фэй говорила, что не винит его и полагается на него, а он – что сделает все от него зависящее.

- Будем искать воду? - спросила Фэй, наконец, чтобы хоть что-то сказать.

- Именно так. И что-то надо придумать с едой.

- Будем ловить опоссумов, - весело сказал Пит.

- Ладно, пойду посмотрю, что можно взять с собой, - сказал Сет.

Фэй осталась с Питом наедине. С ним всегда было намного проще. Она могла сказать ему все, так было раньше и ничего не изменилось и теперь.

- Мне нужно что-то сделать с этими каблуками, Пит. И еще вот это, – она показала хвост, - отрежь его.

- Ты такая секси в этом костюмчике, не прощу себе, если испорчу…Увидев выражение лица Фэй, он посерьезнел:

- Ладно, ладно, сейчас все сделаем, не сердись.

Он взял нож, который был у запасливого Сета и мигом решил проблему хвоста.

- Снимай сапоги.

Он внимательно осмотрел их. Хорошо хоть каблук был толстый, со шпилькой он бы ничего сделать не смог.

- Я могу попробовать отпилить каблук вровень с платформой, но не знаю, насколько это будет удобно…

- В любом случае удобней, чем с каблуком, давай пили, – решительно сказала Фэй.

Какое-то время Пит занимался ее сапогами и явил результат: отрезал часть каблука (хорошо хоть он оказался полым внутри).

- В него набьётся земля, но идти, думаю, сможешь.

Фэй зло натягивала сапоги, ругая Лайт, самолет, изготовителей подобной обуви и весь мир.

- Ну почему я не заехала домой и не переоделась? Была бы сейчас в любимых джинсах и кроссовках, - причитала она.

- Смотри на это позитивно – зато тебе не страшны змеи, - сказал Пит.

Фэй замерла:

- Змеи? Здесь есть змеи?

Пит понял, что сморозил он это зря, но что теперь-то уж?

- Не знаю, честно говоря. Я не особо интересовался флорой и фауной, знаешь ли. Теперь понимаю, что зря. Надо знать окружающий мир. И как в нем выжить.

Вернулся Сет. В руках у него был рюкзак. На нем были джинсы и рубашка, но сверху он надел легкую куртку с карманами. Выглядел он как всегда безупречно, словно только собрался в поход, а не провел ночь в лесу.

- Я собрал все, что может нам пригодится и все, что нашел на борту. У меня есть компас-брелок, он всегда со мной. Веревка, топорик, фонарик. Есть две литровые бутылки с водой и полбутылки виски. Еще полбанки растворимого кофе. Еды нет. Я планировал перед островом приземлиться на «большой земле» и «заправится». Да, вот еще аптечка. Складной нож, стаканчики и миска, небольшая складная лопата. У меня есть хорошая зажигалка. Она просто вечная, побывала со мной во многих путешествиях.

Предлагаю выключить мобильники, будем экономить заряд батареи. Периодически будем включать их и проверять, не появилась ли связь. Пойдем на юг, по моим подсчетам до ближайшего населенного пункта так будет ближе. В любом случае нужно будет найти воду.

Они собрали палатку в считанные минуты. Сет приладил ее на рюкзак, закинул его за плечи. Питу достались плед и кариматы, свернутые и перетянутые веревкой. Он забросил их за плечи наподобие рюкзака. Фэй была налегке, только ее сумочка через плечо. В сумочке у нее был обычный «женский набор», она даже сама толком не всегда знала, что там завалялось. Косметика, влажные салфетки, еще что-то.

Еще Фэй поручили очень важное задание. Отрезали от пледа небольшой кусок, и она по пути разбирала его на нитки и развешивала их на деревьях и кустах, оставляя след. Плед был яркий красно-оранжевый, так что нитки были хорошо видны.

Утро было теплое и безоблачное, но в это время года внезапный дождь был частым явлением. Фэй огляделась. Ее  страшил этот поход в неизвестность, но она увидела, как красив был окружающий лес. Большие деревья во многих местах переплетались лианами. Ее поразило богатство цветов листьев, благодаря чему лес казался пестрым и ярким, сказочным. Слышался щебет птиц и шорохи, иногда треск ветки.

Они еще раз окинули взглядом самолет и под предводительством Сета направились вперед.

Идти было не сложно, даже приятно. Фэй приспособилась к своей необычной обуви и шла вполне уверенно. Чувствовали себя все превосходно и зарядились энергией. Настрой тоже был бодрый и боевой, когда ты полон сил, то все кажется тебе по плечу. Фэй казалось, что она может пройти так целый день, а потом за поворотом будет город и все будет окей.

Прошли они так часа два, иногда разговаривали, что-то вспоминали, рассказывали смешные истории. К полудню Фэй почувствовала голод, но промолчала. Чего говорить об этом? Еще через час Пит все же заявил, что пора бы подкрепиться. По пути им не попадалось совсем ничего съестного, ни орехов, ни ягод Фэй не заметила. Сет сказал, что идти им еще долго, так что надо запастись терпением, ближе к вечеру подумаем о еде. А может, выйдем к воде, тогда будет проще. Они сделали небольшой привал, отдохнули и снова отправились в путь. Фэй стала вспоминать, почему не любила лес и походы: ее одолевала мошкара, ветки почему-то стали цеплять за волосы и норовили угодить в глаз, устали ноги, хотелось есть и пить. Она старалась держаться и ничего не говорить, но в итоге стала отставать, и Сету пришлось снизить темп. Он внимательно посмотрел на нее:

- Прости, давай пойдем помедленней. Или если хочешь, можем остановиться.

- Думаю, еще час я продержусь.

Они пошли медленней, солнце стало клонится к закату и настроение у Фэй тоже. Пейзаж был такой же, как и в начале пути, ничего не изменилось совсем, все те же деревья, какие-то кусты и больше ничего. Это заставило задуматься над тем, какой же он огромный и какие они маленькие. Зверей им тоже не встретилось, может где-то и проскочила белка, но Фэй так устала, что уже не хотела любоваться природой. Она, конечно, была рада, что с ней были Пит и Сет, но она привыкла полагаться на себя, и не могла не думать о том, как же ей выжить здесь одной, случись с ними что-нибудь.

Когда Фэй уже решила молить об остановке, Сет, наконец, остановился:

- Солнце скоро сядет, а нам надо подумать о ночлеге и ужине. Так что дальше идти мы не можем.

Фэй чуть не рассмеялась, это что сожаление в его голосе? Да еще немного и она ползла бы на четвереньках. Она тут же уселась на землю и решила, что больше не двинется с места. Сет присел рядом, облокотившись на ствол дерева и закурил. Он о чем-то размышлял и друзья некоторое время помолчали. Тут Сет увидел что-то справа от них, встал и направился туда, присел, осматривая землю. Потом вернулся довольный:

- Орех гикори, там целая поляна.

- Будет ужин? – Фэй настолько устала, что теперь и есть не хотелось.

- Это тоже, но главное то, что гикори растет на хорошо увлажненных плодородных почвах. Из этого можно сделать вывод, что вода совсем рядом. Так что вы разбивайте лагерь, а я еще пойду пройдусь и осмотрюсь.

Сет сбросил рюкзак на землю и ушел. А Фэй и Пит стали раскладывать палатку. Потом Фэй отправилась собирать орехи, а Пит занялся костром.

Когда костер наконец-то разгорелся, вернулся Сет.

- Там дальше есть река. Небольшая, но она вполне может вывести нас и на большую. Так что вода у нас есть и направление теперь тоже. Пить в сыром виде я ее не рекомендую, можно подцепить что-то. Но если ее прокипятить, то проблем не будет никаких. К тому же я нашел кусты с диким шиповником и можно заварить витаминный чай.

Фэй стянула сапоги и увидела, что от ее тонких капроновых носочков остались одни ошметки, а ноги были растерты во многих местах. Пока она шла боли почти не замечала, но теперь все эти ранки жутко саднили и доставляли немалую боль. Она в ужасе подумала о том, что ей придется завтра опять надеть сапоги.

Ночь опускалась стремительно и температура падала. Если днем было около 18 градусов, то теперь было около десяти. Фэй подвинулась к костру. Сет поставил миску на огонь, сделав подпорки и закипятил воду с ягодами. У них были орехи, но разве можно этим насытиться?

- Главное сохранять силы, - сказал Сет. Можно есть почти все, что тут ползает, ходит или летает.

- Я не смогу есть червей в любом случае, - сказала Фэй. – Во всяком случае, пока.

- А что тут, кстати, ходит? – спросил Пит, - хотелось бы быть готовым.

- Олени, волки, лисы, наверняка, куча мелких зверьков.

Всю дорогу Фэй старалась не думать об этом. О волках и лисах, и змеях. Им никто не попадался на глаза, скорее всего, напуганные звери прятались от них, но они же наверняка были.

- Да, кстати, возле реки можно кого-то поймать, там вероятность намного выше.

-Я могу сделать заводь, и в нее за ночь обязательно попадет рыба, - сказал Пит.

- Пойдем, сходим, предложил Сет.

- А я? Вы, что решили меня одну оставить?

Сет отогнул куртку и вынул из-за пояса пистолет:

- Нет, вот с этим.

- Ладно, - сердце Фэй радостно подпрыгнуло. Почему-то появление оружия в этом месте было сродни появлению старого друга. Он внушал уверенность и способен был защитить. Она довольная облокотилась на дерево и протянула ноги к костру.

Друзья ушли, а Фэй просто смотрела на костер и размышляла. Мысли были ленивые, и она заставляла себя не задремать ни в коем случае. Думать о выживании не хотелось, так приятно было, что кто-то о тебе позаботится. Она была лишена этого всю жизнь, и видимо надо было попасть в подобную ситуацию, чтобы, наконец, доверить кому-то свою жизнь, чтобы кто-то взвалил на себя твои проблемы, кто-то решал за тебя, а тебе останется только делать, что говорят. Конечно, ее независимый характер в иной ситуации просто не позволил бы ей, она бы просто из духа противоречия начала бы спорить и делать по своему, но здесь… Она чувствовала, наконец, себя так, как и должна женщина: слабой, беззащитной. И у нее был большой плюс перед всеми другими женщинами – у нее был этот мужчина, который был стеной и опорой. Фэй улыбнулась: даже два. Два самых, самых…

Мысли тревожно разбежались… Фэй услышала шорох. Она напрягла слух и услышала его еще более отчетливо. Ужас сковал все внутри. Что это? Сантиметрах в тридцати от того места где она сидела она увидела движение. Как это ни парадоксально она напрочь забыла о пистолете, который заткнула за пояс. Еле живая она медленно стала шарить рукой в поисках топора. Память услужливо подсказала его месторасположение. Пит рубил дрова и оставил его неподалеку от костра. И вот теперь Фэй шарила рукой по земле и пыталась его найти, не отрывая взгляда от того места где видела движение. Шорох повторился и движение тоже. Было ясно что, это не крупный зверь, а скорее всего змея. Наконец Фэй нащупала топорик. Еще пара секунд ушла на то, чтобы обхватить его как надо. Она почти не видела в темноте движения, не понимала, удаляется оно или приближается. Она вскочила и чисто интуитивно ударила в то место, где ей померещилось движение топором. Почувствовав, что топорик на что-то наткнулся, она от отвращения и испуга начала бить топором еще и еще.

Ударив так раза три, она заставила себя успокоиться и обошла место «битвы» с другой стороны. Теперь она не загораживала собой свет от костра и смогла рассмотреть дело своих рук. И правда на земле, разрубленная на несколько кусков лежала довольно крупная змея. Фэй передернуло от отвращения. Она не разбиралась в них и понятия не имела ядовитая змея или нет, но, как и многие люди испытывала к ним инстинктивный страх и отвращение. Поэтому разглядывая ее, она чувствовала себя победительницей и испытывала гордость. Когда она склонилась ниже, чтобы рассмотреть змею получше, змея конвульсивно дернулась, а Фэй на руку легла рука.

Фэй завопила и подпрыгнула на добрых полметра, а Пит расхохотался.  Увидев, что она натворила, он сказал:

- О, Фэй, зачем же ты так жестоко?

Тут к ним подошел Сет:

- А что, Фэй единственная, кто сегодня раздобыл ужин. Правда, он в таком подпорченном виде… Хорошо хоть что-то осталось…

- Ну, простите, я не умею ловить эту гадость руками и мастерски отсекать им голову. Я тут чуть не умерла. – Фэй никогда не могла понять, когда Сет шутил, а когда был серьезен.

- Она ядовитая?

- Это не гремучая змея, это точно, скорее всего, нет.

- Как хорошо, что у нас есть палатка, - сказала Фэй. – Я не представляю,  как люди спят под открытым небом, когда рядом вот такое…

- Есть много разных способов сделать себе укрытие. Я могу тебе рассказать, если захочешь, - сказал Сет.

- Ладно, давайте готовить, - Пит подхватил змею и понес ее к костру.

Почему мужчины не боятся всего этого, подумала Фэй. Ее при виде того, как Пит взял змею просто передернуло. Пит отрезал ей голову, распорол и снял кожу. Звук был мерзкий и вообще зрелище гадкое, но Фэй все равно как зачарованная смотрела на это.

- Остатки надо сжечь, - сказал Сет, - чтобы не привлекать зверей.

Потом они жарили кусочки змеи на прутиках, как веселая семья на пикнике жарит сосиски. Вкус у змеи был отличный, похож на курицу и голодному организму он показался просто божественным. Еще они раздобыли у пруда какие-то корни, и сказали, что это как хлеб – богатая углеводами пища. Гадость была редкостная, но Фэй заставила себя сжевать немного этих корней. Запив все это напитком из шиповника, все почувствовали себя намного лучше.

Делать теперь было нечего, и друзья приготовились провести долгий вечер у костра. Подкидывая дрова  в огонь, Пит сказал:

- Предлагаю рассказывать интересные истории, чтобы скоротать вечер. Кто первый?

- Ты, - в один голос сказали Фэй и Сет.

7. История Пита

- Что ж, ладно. Есть у меня одна история, которая уже давно просится, чтобы ее рассказали, да все как-то недосуг было. Он с заговорщицким видом посмотрел на Сета, подмигнул Фэй, вживаясь в образ рассказчика.

Пит помолчал, собираясь с мыслями и начал:

- Не помню, Фэй рассказывал ли я или… – Пит замялся, - может Сет, тот случай, когда наши знакомые мальчишки были найдены убитыми. Когда мы были детьми?

- Да, Пит, я хорошо помню, - она не стала уточнять, кто именно ей рассказал эту историю. А может и сама не помнила.

- Хорошо, тогда слушайте. До того как мы познакомились с Сетом, моим лучшим другом был Джейк Гарсиа. Мы жили по-соседству и наши матери долгое время были подругами. Они чуть ли не забеременели в один день и всегда мечтали, чтобы у них родились разнополые дети и со временем поженились. Но вышло так, что родились мы с Джейком. Все наши приключения и шалости были на двоих. Хотя, Джейк и не особо разделял мою любовь к старым домам, но часто сопровождал меня. И вот однажды мы отправились в очередной поход за «сокровищами».  Когда мы залезли на чердак одного дома, то наткнулись там на старого бродягу. Откровенно говоря, было не понятно старый он или нет, потому что, как и все бродяги, он зарос бородой от глаз до груди, немытые волосы торчали дыбом. Мешковатая одежда, не давала представления о его телосложении, но судя по всему, он был довольно крупным.  Когда мы забрались на чердак, он мирно спал, положив под голову грязную подушку, раздобытую, наверняка, на первом этаже. Сну предшествовала выпитая бутылка какого-то пойла, которая валялась тут же. Немного в стороне лежал старый потрепанный рюкзак. Если честно, мы здорово испугались, наткнувшись на него. Но показать друг другу этого не могли, у нас всегда был дух соперничества. И если бы кто-то один сплоховал, то другому бы это дало повод возомнить себя лучшим. Мы стояли, глупо улыбаясь друг другу и придумывали, что бы такое сделать, прежде чем позволить себе уйти.

Наконец Джейк стал тыкать куда-то пальцем, и я понял, что он имеет в виду рюкзак бедолаги. Это показалось мне подлым, и я яростно затряс головой. На что Джейк сделал такое лицо, мол «ясно-ясно, трус». И направился к рюкзаку. Я попытался его остановить, но он вырвался и в пару шагов пересек чердак. Ловко подцепив его, он на цыпочках стал удаляться от спящего человека. У него был настолько победоносный вид, словно он сделал что-то героическое, и мне в какой-то момент стало завидно, что это был не я. Теперь он будет рассказывать всем, какой он молодец и что я просто стоял молча, глядя на все это. И вот когда Джейк, потрясая рюкзаком над головой, как охотник на удачной охоте, подошел ко мне, бродяга проснулся. Не медленно, потягиваясь и зевая, а мгновенно. В один миг чердак сотрясал его храп, а в другой наступила тишина. Джейк обернулся, все еще поднимая рюкзак над головой.  Я, выглянув из-за него, увидел, что человек открыл глаза и через миг вскочил на ноги.

Скажу по правде, я чуть не заорал от страха. Бродяга выглядел рассвирепевшим. Он издал какой-то просто нечеловеческий рык (не исключаю я и того, что у страха действительно глаза велики, и мне это просто показалось) и ринулся на нас. Когда он встал в полный рост, стало ясно, что он действительно очень большой, с огромными лапами. Короче монстр! Джейк повел себя тогда совсем неординарно. Можно сказать геройски или просто глупо, это смотря с какой стороны посмотреть и зависит от того, кто рассказывает историю. – Пит улыбнулся. – Вместо того чтобы бросить рюкзак, он приготовился защищать его любой ценой. Я стал спускаться в люк, проход там был узкий, на одного человека. Джейк прямо наступая мне на голову, пытался уйти с рюкзаком, крепко прижав его одной рукой. Бродяга вцепился в рюкзак с другой стороны и пытался вырвать его из рук Джейка.

- Помоги мне, - закричал Джейк.

Мне ничего не оставалось, как повиснуть у него на талии и пытаться стянуть его вниз. Бродяга, понял, что рюкзак ускользает, поэтому вцепился в волосы Джейку, в надежде на то, что тот от боли выпустит рюкзак. Но в Джейка словно черт вселился. Он вопил, но рюкзак  не выпускал. Стоя там внизу, я мало что видел, но иногда взбешенное лицо бродяги мелькало в просветах и наводило на меня ужас. В один из таких моментов я пытался подсмотреть хоть что-то, и у меня прямо перед глазами замаячила цепочка, свисающая с шеи бродяги. Выглядела она как почерневшее от времени и пота серебро, а на ней болтался довольно необычный крест. Необычным он был и по виду - инкрустированный черными и зелеными камнями -  и по тому, что крест был явно дрогой и не вязался с образом бродяги.

В какой-то миг, клапан рюкзака расстегнулся и из него что-то посыпалось. Как потом мне сказал Джейк, это были пачки денег. Много-много пачек. Бороться за рюкзак уже не имело смысла и Джейк, отпустив его, схватил пачку, но бродяга совсем обезумев, вырвал пачку из его рук, и только одна банкнота осталась в руках Джейка. А бродяга, сжимая одной рукой волосы Джейка, уже занес кулак, целясь ему в лицо. Вот тут-то и подоспел я. Вспомнив про нож, я вынул его и уже несколько минут пытался им воспользоваться. Но места катастрофически было мало и  мне не удавалось. А когда он слегка отстранился для удара, то я просто просунул руку в образовавшееся отверстие и полоснул ножом по руке, сжимавшей волосы Джейка. Мужик заорал и выпустил волосы, и мы кубарем скатились вниз.

После чего мы, с бешено колотящимися сердцами, вылетели пулей из дома и оседлали велосипеды. Скажу что никогда больше в своей жизни я так быстро не крутил педали! Джейк не отставал от меня ни на секунду.  Один только раз я позволил себе обернуться, и увидел бегущего за нами человека. Я поднажал и больше не оборачивался. Перевели дух мы только в городе, когда почувствовали себя в безопасности.

Руки и ноги дрожали, чувство опасности было как никогда оправданным. Джейк показал купюру. Это были новехонькие сто долларов.

Обсуждали мы с Джейком это происшествие, наверное, с неделю, выдвигая разные версии, одна другой нелепей. А потом Джейк приволок газету, в которой говорилось об ограблении банка месяц назад. И Джейк стал уверять меня, что это и есть тот грабитель. Мне это казалось маловероятным, но разубеждать Джейка я не стал. Конечно, в полицию мы не ходили, это было бы нелепостью, нас засадили бы родители под домашний арест на полгода. Особенно хвастаться Джейк этим тоже не мог, справедливо опасаясь возмездия. Сто долларов он хранил, как трофей довольно долго, до тех пор, пока в город не приехал передвижной луна-парк. Тогда-то купюра и была разменяна. Ну, а за тем и потрачена.

Пит замолчал и хлебнул чая.

- Ты никогда мне не рассказывал об этом, - сказал Сет.

- Мы пообещали друг другу молчать. Хотя думаю, что именно тот день и положил конец нашей дружбе с Джейком. В общем, это мог бы быть и конец истории, но она, как ни странно имела продолжение.

Пит поменял позу, хлебнул еще чая, чтобы промочить пересохшее горло и продолжил:

- Постепенно день за днем дружба наша дала трещину. Этому поспособствовало и то, что мать Джейка вышла замуж, и они переехали в другой район. После того, как я нашел Джейка убитым в том доме, я был как одержимый. Днями напролет я кружил в том районе и разыскивал улики. В ход шло все, и у меня собралась «коллекция» разных вещей с того места. Отмечу, что там хорошо поработали специалисты и прочесали все вдоль и поперек, а мне досталось только то, что их не заинтересовало. Но таким образом у меня оказался кусок почерневшей серебряной цепочки. Она кстати, может и заинтересовала бы полицию, но нашел я ее совершенно случайно, между половицами, видимо ее просто не заметили. Так и лежала у меня эта коробка с трофеями несколько лет, и я иной раз доставал ее и рассматривал лежащие в ней вещи. Это были кусочки истории, ассоциации с детством. Она и до сих пор лежит в доме матери.

Однажды, оказавшись совсем на мели и отчаявшись раздобыть в скором времени деньги, я пошел к ростовщику.

Сет неодобрительно приподнял бровь, но Пит предпочел этого не заметить и продолжил:

- Это был известный во всем городе человек. Он водил дела со всеми отчаявшимися и страждущими. Проценты у него были небольшие, но если уж ты не платил вовремя, то у него в «подсобных рабочих» числилась пара парней с оружием пострашнее лопат. И он бывал беспощаден. Короче его все боялись, но прибегали к его услугам постоянно. Про него ходили разные истории, одна другой нелепей, но тот факт, что он как-то внезапно разбогател был на лицо. Он сам рассказывал, что выиграл в лотерею, но почему-то ему никто не верил.

Так вот, захожу я к нему в «офис», а он сидит там собственной персоной. Хоть он и был при деньгах, ему доставляло удовольствие самому принимать просителей и делать милость, ссужая деньги. Он просто упивался этим, допрашивая людей, кто и что, и почему. Он сидел у себя за столом такой наглый и холеный, что я решил уж было уйти оттуда, как мой взгляд привлек его крест. Я подошел ближе и вместо приветствия сказал:

- Какой красивый крест.

- Ага, - самодовольно улыбнулся он, - это семейный. Ношу его, не снимая, уже 15 лет.

Вот тут мне стоило немалых усилий не подать вида, что я узнал крест, и я прошел всю унизительную процедуру, прося деньги и отвечая на его мерзкие вопросы, типа: «А твоя девушка сможет расплатиться со мной в случае, если ты не сможешь?»

Я разглядел у него на руке шрам именно там, где ему и положено было быть – где я резанул его.

Все встало на свои места. Он действительно уехал из города и ограбил тот банк под видом бродяги, потом вернулся в родной город, и тут мы с Джейком на него и наткнулись. А потом, по всей видимости, Джейк наткнулся на него, но не смог сдержаться и выдал себя. Или процентщик узнал Джейка и посчитал угрозой для себя. Меня в тот день он практически не разглядел, все его внимание было приковано к рюкзаку.

Когда я вышел из его офиса, я долго не мог прийти в себя. Перед глазами всплыло лицо Джейка. Я практически забыл его, а тут вдруг вспомнил, словно мы виделись с ним только вчера. Вспомнил, как мы дружили, делились солдатиками и машинками, как вместе лазили к соседу и нарвали сирени для наших мам, как Джейк радовался этим ста долларам и тратил их на всех друзей.

Поразмышляв я решил, что в полицию идти смысла нет. Рассказ о том, как я ребенком залез на чердак и увидел там бродягу с рюкзаком денег, вряд ли убедил бы кого-то. Обрывок старой цепочки тоже. Все доказательства это крест и шрам, которые ни один суд присяжных не возьмет во внимание.

И я сделал кое-что, о чем не жалею.

Как и все процентщики, он был жадным ублюдком, и купил старое здание для своего офиса. Его давно «приговорили» к сносу, но он на кого-то поднажал и здание отдали ему, с условием того, что тот произведет в нем капитальный ремонт. Ремонт он так и не сделал, только подштукатурил в нескольких местах и сделал косметический ремонт. Несколько вечеров, я потратил на то, чтобы исследовать здание, потом пробрался на чердак и подпилил опорные балки. Не буду загружать вас ненужными техническими подробностями, но когда на утро этот человек пришел к себе в офис, здание обрушилось и он погиб под завалом.

Много людей были несказанно рады такому повороту событий, ну а я, к стыду своему могу сказать, что так и не отдал ему деньги. На них заказал Джейку мемориальную вечеринку. Мы сделали большой плакат с его изображением, пили, ели и вспоминали Джейка. И я помирился с ним тогда навсегда.

Всех заворожил рассказа Пита, а он сам погрузился в воспоминания, поэтому они долго еще сидели молча, представляя, вспоминая, обдумывая.

А потом пошли спать. На улице было холодно, но в палатке под пледом им троим было очень хорошо и они все довольно быстро заснули. Они не слышали шорохов за палаткой, просто мирно спали, и ничто в ту ночь не потревожило их сон.

8. День второй.

В это утро Фэй проснулась очень рано. Рядом спали Пит и Сет, и она некоторое время тихонько сидела и смотрела на них. Потом вылезла из-под теплого пледа и решила пойти к реке. Было прохладно, но она набросила на плечи куртку Сета. На всякий случай положила в карман пистолет. Реку она нашла довольно быстро. Это была небольшая горная речушка, и вода в ней была холоднющая. Но Фэй было необходимо ополоснуться, она чувствовала себя очень грязной, липкой и испытывала от этого еще больший дискомфорт, чем от холода. Поэтому сбросив куртку, которая до этого укрывала ее до колен, она разделась полностью, стянув трусики и майку, и зашла по колено в воду. Это было ужасно. Очень холодно и дно неприятное, но Фэй твердо вознамерилась принять водные процедуры, поэтому она, совершив над собой героическое усилие, присела в эту воду. В первый миг дыхание перехватило, и она думала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но потом стало не так противно, и она смогла заставить себя пробыть в воде еще некоторое время, усиленно растирая себя. Фэй даже в сауне не могла заставить себя прыгнуть в бассейн с холодной водой, поэтому то, что она сделала сейчас, подняло ее в собственных глазах. Решив, что этого вполне достаточно и ощущая заряд бодрости, она вышла из воды. Накинув куртку, решила простирать трусики и майку. Прополоскав все хорошенько, поднялась, отжимая вещи, и столкнулась нос к носу с Сетом. Она все еще дрожала от холода и на ней была только его куртка, накинутая на плечи.

Внешне Сет выглядел спокойно как всегда, но при виде ее обнаженного тела у него все вскипело. Он чувствовал, что все выходит из-под контроля. Если бы она попробовала как-то укрыться, запахнуть куртку, то ничего бы и не случилось. Но Фэй стояла рядом, почти вплотную и по ее обнаженной груди стекали капельки воды, а все тело покрылось мурашками. Сет как завороженный следил за этими капельками, а Фэй просто бросило в жар от этого взгляда. Он не выдержал: медленно наклонился и провел языком по шее, ловя очередную каплю. Его язык был таким горячим по сравнению с холодной кожей. Этот контраст ощущений вызвал у Фэй сильнейшее возбуждение. Он поднял руки и обхватил грудь. Руки его тоже были горячими, а большие пальцы шершавые. Проведя ими по соскам, он вызвал дрожь во всем ее теле.

- Я все время вспоминал твою грудь. Она идеально ложится мне в руку, - хрипло сказал Сет.

А потом он отстранился и резко сказал:

- Как ты могла, Фэй?

- Не думай, что это было легко, - ответила Фэй, почти шепотом. Она боялась пошелохнуться, чтобы не порвать тонкую ниточку откровения. Сет никогда не говорил словами, он выражал свои чувства действиями, а ей так было необходимо это услышать.

- Ты не имела права бросать меня. Мы были чем-то единым, а ты это разорвала и оставила рану…

Фэй просто не могла поверить ушам, откровения Сета, действовали как разряд тока, а еще как самый мощный афродизиак. Она так захотела близости с ним после этих слов, что уже ничего не имело значения. Подавшись вперед, она скинула куртку с плеч и оказалась в его руках. Они так накинулись друг на друга, что казалось, полетят искры. Фэй стянула его рубашку через голову, а он в мгновение ока стащил с себя джинсы. Берег реки был покрыт травой, листьями, ветками, но никто этого не замечал. Иногда Сет думал, что не надо спешить, но не мог совладать с собой, а Фэй наслаждалась этим. Она неотрывно смотрела на него, и Сет думал, что от одного этого взгляда он мог бы испытать оргазм. Почему нельзя вот так слиться воедино навсегда, почему половой акт так скоротечен? Как бы ни были опытны любовники,  растянуть его до бесконечности невозможно. А когда партнеров так переполняют чувства, то и подавно. Все закончилось очень быстро, так думали они оба, лежа рядом, почти у самой воды.

Фэй тут же стала замерзать и Сет, заметив это, накинул на нее куртку:

- Жаль прикрывать все это, но ты можешь заболеть.

- Мы поступили нечестно, - сказала Фэй. Ей не хотелось этого разговора, но он был необходим.

- Я знаю, - вздохнул Сет.

- Именно поэтому я и уехала. Я не имела права вставать между вами. Так не могло продолжаться.

- Ты права Фэй. И ты умница. Ты сделала то, на что мы оказались неспособны.

Фэй поднялась и нашла свои мокрые вещи. Сет надел джинсы и рубашку и Фэй заметила, что она наконец-то помялась. А то ей уже начинало казаться, что он обладает каким-то волшебством, поэтому одежда его не пачкается и не мнется. Как в кино: герои попадают в лес, долго от кого-то убегают, скатываются кубарем в овраг, а потом идут в безупречной одежде и с прической, как только что из салона.

Она направилась к лагерю, а Сет, догнав ее, вынул из волос листья.

- Мне нравится твоя новая прическа.

Фэй улыбнулась и помахала рукой Питу, который возле костра выглядывал их по сторонам.

Так начался их второй день в лесу.

Пит сделал вид, что не обратил внимания на их отсутствие, хотя ничего не ускользнуло от его взгляда: Фэй в куртке на голое тело и какой-то виноватый Сет.

- Пойду проверю заводь на реке, - сказал Пит и ушел.

Фэй сушила вещи над костром и грелась сама, а Сет поставил кипятить воду и все пошло своим чередом. Вернулся Пит с уловом: у него в руках была довольно крупная рыба. Он сказал, что в такую заводь на реке рыба заплывает случайно, а потом просто не может выплыть назад. Он разделал ее, а Сет из коры соорудил некое подобие сковороды, проложил рыбу какими-то крупными листьями, и уложил все это в угли. Завтрак получился великолепным, они ели, шутили, пили кофе. Просто идиллия. Фэй почувствовал себя как на празднике, и в этот момент совершенно не хотела домой. Она бы так и сидела с ними возле костра и наслаждалась их компанией. Почему они так подходили ей? Как так вышло? И в физическом плане – все было просто идеально и в моральном. Если даже у них и расходились взгляды, это никогда не вызывало ссор или каких-то рьяных дискуссий. Им всегда интересно было мнение друг друга, и никто не навязывал свою точку зрения. Но чаще всего у них был один взгляд на окружающий мир, на принципы, на добро и зло. Совершенно из разных миров, они были так близки как никто, может именно это делало их физически привлекательными друг другу, а может как раз наоборот – физическое влечение сглаживало все разногласия? Тем не менее, факт оставался фактом – они все были влюблены.

Позавтракав, они снова собрались в путь. Собрали вещи, сложили палатку, оделись. Фэй снова взяла кусок пледа, чтобы развешивать его на деревьях. Она включила ненадолго мобильный и проверила, не появилась ли связь, потом со вздохом выключила. Начинался новый день пути. Ей пришлось снова надеть сапоги на рваные носки и ноги ее были возмущены подобным обращением. Она вообще не очень любила каблуки, и обувь всегда старалась выбирать максимально удобную. Она чувствовала, что долго такого не выдержит, ноги может схватить судорогой. Единственным утешением было то, что она не боялась наступить на какую-нибудь гадость.

День ничем не отличался от предыдущего, и они направились вниз по течению реки. Теперь у них был ориентир, и это вселяло некую надежду. Река обязательно должна привести к людям, так написано во всех книгах. Поэтому Фэй ни капли не сомневалась, что их путешествие закончится благополучно. Она старалась не думать о том, что будет, когда они вернуться в город. Когда они все вернуться к прошлой жизни. И смогут ли вернуться? Разве может все быть теперь как прежде? Но и вернуться на десять лет назад не получится. Они все имели этот горький опыт. Правильней всего будет просто не видеться. Но теперь, когда они знают, что она живет в том же городе, смогут ли они? Хотя она оставила спасительную лазейку – сказала, что замужем. Пока никто не спрашивал ее о муже и о том, как они живут, но этот разговор обязательно случится. Вот тут Фэй решила, что должна быть предельно убедительна.

Река пошла под уклон, и идти стало легче, хотя через полчаса такого спуска ее ноги растерлись в другом месте. Идти по-над рекой не всегда удавалось, иногда берег ее был просто непроходим, заросший всякими кустами, но им достаточно было просто слышать звук реки. Поэтому они часто теряли ее из вида, но потом снова находили. Сет имел большой опыт ориентирования, и он ни на минуту не останавливался.

Фэй узнавала некоторые деревья: бук, дуб, клен, много каштанов. Сет сказал, что их можно есть. Они были питательными из-за большого содержания крахмала и сахара, поэтому, остановившись на привал, они набрали каштанов. Фэй сомневалась в их вкусовых качествах, но в целях сохранения сил и энергии готова была их есть.

В какой-то момент им попалась на пути лисица, но она быстро убежала, только кончик хвоста мелькнул. Фэй была почему-то рада этой встрече, увидеть дикого зверя в природе не каждому удается. А лисица была такой симпатичной. Она не тешила себя тем, что это милый зверек и не подошла бы к ней и на сто метров, но издали она вдохновляла. Она понимал, что рано или поздно какого-то зверя придется подстрелить, но решила, что это занятие она предоставит мужчинам. Она не будет потрошить его и сдирать шкуру, чтобы не произошло. В конце концов, Сет подстрелил птицу. Это была какая-то небольшая птица, Фэй решила, что куропатка. Убийство птицы не вызвало у нее отрицательных эмоций. Это была еда и, причем хорошая. Они не стали останавливаться и, подобрав птицу, пошли дальше. День был короткий, и Сет спешил преодолеть как можно большее расстояние. В отличие от Фэй он понимал все опасности, грозившие им. И чем дольше они будут в лесу, тем больше опасностей. Самой страшной была встреча с медведем. Он уверен был, что здесь вполне может обитать этот зверь, но постарался не делиться этими опасениями с друзьями. Ни к чему, что бы Фэй лишний раз вздрагивала от каждого шороха. Он посмотрел на нее. Девушка шла сосредоточенно глядя под ноги, и Сет понимал, что обувь ей мешала. Он задумчиво рассматривал ее и оценивал. Он сделал для себя один большой вывод: она стала спокойной. Раньше она была вся издерганная, нервная, все время что-то теребила в руках – вилку, салфетку, цепочку. Глаза ее постоянно следили за происходящим, она не отвлекалась и не расслаблялась. Сет всегда замечал, что прежде чем войти куда-то, Фэй внимательно осматривала территорию. Словно за ней охотились наемные киллеры. Периодически нервно оглядывалась через плечо. Если к ней тихо подойти сзади, она вздрагивала и иногда вскрикивала. Потом могла некоторое время стоять и пытаться унять сердцебиение. Фэй всегда сводила это к шутке, но Сет понимал, что для нее это была проблема.

А теперь Фэй стала спокойна. Она тихо спала, не вздрагивая, не озиралась по сторонам и даже в лесу была расслаблена. Сет не хотел этого менять. Возможно, такая беспечность в лесу и могла привести к опасной ситуации, но сейчас он был рядом, и он постарается защитить ее. К тому же он видел, что и Пит не спускает с нее глаз. Едва заметный поворот головы, но так чтобы Фэй всегда была в поле зрения. Если она оступалась, он мгновенно успевал подхватить ее, если ему казалось, что она скучает, он тут же рассказывал что-то. Глядя на все это, Сет поймал себя на том, что если бы не Пит, он тут же женился бы на ней. Ему плевать было, что жизнь вместе могла стать для них непосильным испытанием, он просто боялся ее снова потерять. И рискнул бы.  Но в любом случае был Пит, и думать об этом не стоило. Сейчас их единственной проблемой был лес, из которого надо выйти. И Сет полностью сосредоточился на этом. Он смотрел вперед, смотрел под ноги, старался напрячь все органы чувств: вслушивался в звуки леса, вдыхал воздух, стараясь определить, нет ли инородного запаха - запаха крупного зверя, старался подметить малейшие изменения в природе. Пока что он не обнаружил никакого присутствия медведя, но знал, что те могут проходить огромные расстояния, и наткнуться на него было возможно. Слава богу, у них был пистолет. Да и вообще, подумал Сет, они оснащены довольно неплохо. Все могло быть намного хуже без огня или палатки. Или в одиночестве. Пока что они не голодали и нашли воду.

Так и шли они целый день. Иногда останавливаясь, чтобы передохнуть, думая о своем, почти не разговаривая. Фэй очень устала, и говорить не было никакого желания. Ее почему-то осаждали насекомые, ветки норовили запутаться в волосах, ноги сами запутывались в лианах. Она мечтала только лечь возле костра и ничего не делать. Поэтому когда солнце стало опускаться, Сет сжалился над ней и объявил долгожданный отдых и привал. Они нашли милую полянку, на которой деревья словно расступились в стороны и освободили для них место. Фэй расстелила плед, улеглась на него и заявила, что больше не двинется с места. Никто и не настаивал. Мужчины сами разбили лагерь, разожгли костер. Потом занялись приготовлением ужина. Фэй впала в полудрему, согревшись у костерка. Дым отгонял насекомых, и ей было хорошо. Уставшие ноги были ей благодарны, когда она сняла сапоги.  Пит подсел к ней и положил ее ноги к себе на колени, а потом стал растирать ступни  и нежно массировать их. Это было просто райское блаженство. Фэй чуть приоткрытыми глазами следила за Питом. Он рассеянно смотрел на огонь и поджаривающуюся птицу. Его пальцы всегда были такими мягкими и нежными, при всем этом руки его выглядели очень сильными. Фэй вспомнила, что и целовался Пит так же, очень мягко, нежно, будто ты была очень ценной и могла повредиться от сильного напора. Фэй подумала, что единственное, что могло приключиться – она могла растаять как воск в его руках. В движениях Пита в этот момент не было сексуального подтекста, он просто хотел облегчить ей боль, но это не помешало Фэй почувствовать жар от воспоминаний и его прикосновений. Сет отошел к реке, а Пит внезапно сказал:

- Ты знаешь Фэй, мне кажется, что я любил тебя всю жизнь. С того момента как увидел твою спину и затылок, там, в доме Сета. Помнишь наше первое утро? – Он улыбнулся. – Ты околдовала меня с первого взгляда.

- Просто ты всегда видишь только хорошее и в людях и в ситуации в целом. Никто меня не любил тогда, я ведь была… ну сам знаешь, а ты этого всего не замечал, видел только какая я на самом деле. Вернее сам и сделал меня лучше. И я очень люблю тебя, Пит.

Вернулся Сет, притащив какой-то травы и корешков. Когда птица стала зажариваться, у нее был просто потрясающий аромат, и Фэй посетила мысль, что на этот аромат может пожаловать кто-то незваный. Они сварили импровизированный чай из ягод. И у них получился почти полноценный ужин. Птица была вкуснющая, косточки тоненькие и хрустящие, жир стекал по рукам. Все пропахло дымом, и Фэй стал даже нравиться этот запах. И к вкусу чая из ягод она привыкла. У них еще оставались орехи, и какие-то красные ягодки. На куст этих ягод они набрели случайно: он просто вырос у них на пути. Сет сказал, что ягоды съедобные, и они набрали их достаточно. Вкус был кисловат, но для разнообразия годился.

А потом наступило время истории. Сет достал свою видавшую виды пачку сигарет и с блаженным видом подкурил от веточки. Он экономил сигареты, и целый день не курил, позволяя себе только вечером. Он посмотрел на Пита и Фэй, удобно устроившихся под старым деревом и сказал:

- Хорошо, тогда мой черед. Или, может, ты хочешь, Фэй?

- Нет-нет, я еще не решила, о чем могу и хочу рассказать.

- Ладно. Рассказчик из меня не супер, но как смогу…

- Да начинай уже, - сказал Пит и Сет начал:

9. История Сета

Случилась эта история, около восьми лет назад. Я тогда только-только начинал приобщаться к путешествиям. Все было в новинку, все как-то неудобно, то языка не знаешь, то законов другой страны. Это сейчас, мне уже все нипочем, смогу жестами объясниться с любым. Не сиделось мне на месте и вечно куда-то заносило. Это отвлекало от… от разных мыслей и меня это устраивало. Такой поток новых впечатлений и информации излечит кого угодно, проверено. Путешествия мои носили спонтанный и бессистемный характер. Прибыв в одну страну, я мог увидеть в аэропорту проспект другой страны, купить билет и полететь туда. Иногда услышав интересный разговор, я прислушивался и отправлялся за впечатлениями других. У меня было мало эмоций и эмоции других людей могли меня зарядить. Сам не чувствуя этого восторга, я мог идти в толпе туристов и пытаться почувствовать то, что и они. Нет, некоторые места конечно поражали, но все это было скоротечно. Теперь, когда у меня самолет, чувства вернулись, ощущение полета и пилотирования поглотили все, но до этого я долго шел.

Прилетев однажды рейсовым самолетом в Полинезию, я, выходя из аэропорта, столкнулся с мужиком. Он, окинув меня беглым взглядом, быстро распознал во мне богатого туриста. Таким я и был. Это теперь я знаю, как выглядеть, чтобы ни у кого не возникало желания тебя облапошить. Он очень по секрету предложил мне показать неизведанные места, которые здесь больше никто не видел. Говорит, что у местного населения есть священные земли и что простому смертному там бывать не позволено. Но у него есть быстрый катер, и он знает здесь все и покажет мне такое, от чего я приду в восторг. Древние каменные статуи, города древнейших племен и неземной красоты водопады. Там по легенде любила плескаться их какая-то богиня и теперь нельзя туда ходить, а то вызовешь гнев богов. Я согласился. Нет, не то чтобы я был настолько наивен, что поверил во все эти россказни, но подумал, что местный человек может действительно показать что-то интересное и не банальное. Так как из вещей у меня был только мой рюкзак за плечами и конечно моя кредитка, мы сразу же пошли с ним, и я даже не зарегистрировался в гостинице.

После кондиционеров аэропорта жара показалась невыносимой. Но Бред, так звали моего провожатого, уверил, что как только катер отчалит от берега, про жару можно будет забыть. Все вокруг было вполне обычным, небольшие дома, здание гостиницы, вялые автомобили, пыль. Люди тоже были неспешными, никому не было ни до кого дела. Никто даже не глянул в нашу сторону. Мы дошли до брега и там действительно нас ждал небольшой катер.  Поблизости никого не было, я слегка опасался, что это ловушка и на меня могут напасть местные жители, чтобы забрать деньги. Оружие я провезти не мог, так что приходилось рассчитывать на свои силы и интуицию. Я сразу же предупредил, что наличности у меня почти нет, только кредитка, но Бреда это ничуть не расстроило. Итак, мы забрались на борт катера и отчалили. Великолепная вода, брызги и свежий воздух тут же зарядили хорошим настроением. Бред сказал, что вся поездка туда и обратно займет несколько часов, но поесть и пополнить запасы можно будет в местной деревеньке. Мы договорились, что я заплачу ему тысячу долларов. Понимаю, что для него это были огромные  деньги, но мне не хотелось торговаться. Думаю, он назвал эту сумму просто так, а я возьми и согласись. Бред постоянно что-то жевал, табак я думаю, и сплевывал все это за борт.

Где-то через час мы, наконец, причалили к берегу какого-то острова. Он, как говорится, весь утопал в зелени, и видно особо ничего не было, кроме зеленых джунглей. Мы сошли на берег и Бред сказал, что вот здесь и есть самое райское место на земле. Из всех островов этот единственный, куда нельзя приезжать туристам. Но мы сейчас пойдем и осмотрим здесь все. Мы зашли в джунгли и стали пробираться через них. Я уже сомневался во всей этой затее, и мне казалось, что здесь что-то не так. Но когда я обернулся, то не увидел Бреда. Кричать, звать на помощь, конечно, не хотелось, и я решил пройти немного назад, думая, что может Бред отстал. Вернувшись назад, я его так и не увидел. Вокруг джунгли сомкнулись стеной, именно так мне и показалось.  Я понял в тот момент, что все эти книжные высказывания имеют под собой почву и произносятся не просто так. Покрутившись, я все же увидел место, где недавно проходил: я отодвинул лиану, и она продолжала раскачиваться. Так я вернулся назад на пляж, скорее интуитивно, но может мне просто повезло. Подоспел я как раз вовремя, чтобы увидеть, как от берега отплывает наш катер. Ринувшись вдогонку, я уже тогда понимал, что это бесполезно, но ярость застилала глаза. Я бежал какое-то время по берегу, выкрикивая ругательства, но катер скрылся из вида. Я ругал себя, на чем свет стоит, и не мог понять, как мог быть так глуп? Второй вопрос донимал меня еще больше: зачем Бреду это понадобилось? Понимал я и то, что, скорее всего, это не просто злая шутка, тут что-то более серьезное, возможно, угрожающее жизни. Поэтому я взял себя в руки и отошел в тень джунглей. Я не хотел быть на виду, один одинешенек посреди пляжа. Но и в джунгли я зашел в другом месте, а не там, куда меня отправил мой проводник. Хорошо хоть у меня была вода, и я, усевшись на землю, решил подумать. Я был в незнакомой мне стране, о которой не удосужился даже проспекты почитать, какие здесь обычаи я не знал. Но в любом случае мне необходимо было исследовать остров и найти людей, если они тут были. Я пошел по-над берегом, не выходя на открытое пространство, но и не теряя воду из вида. Это было вернее всего, чтобы не заблудиться. Прекрасный пляж, белоснежный песок, почти никакого прибоя. Тишина, умиротворение, красота.

Так я шел какое-то время и, наконец, вдалеке что-то увидел. Я стал подходить ближе, но уже не спешил, так как не знал, что именно я там увижу. В тот день мне кажется, я стал намного более предусмотрительным, и решил быть как можно более внимательным. Так я зашел немного  вглубь джунглей и шел по направлению к тому месту, где мне что-то увиделось. Подойдя еще ближе, я смог рассмотреть небольшие дома. Они выглядели как типичные хижины аборигенов. Круглые, из какого-то материала типа ротанга, крыша покрыта крупными листьями. Каждый домик был на возвышении, и к каждому вела небольшая деревянная лесенка. Вообще подобный вид домов вполне похож на обычные бунгало, которые сдаются сплошь и рядом туристам. Но никого поблизости я не увидел, и все это мало походило на туристский лагерь.  Подходить ближе я не решался, поэтому устроил себе удобное местечко, сделал наблюдательный пункт и решил некоторое время подождать. Мои ожидания не оказались напрасными: спустя пару часов, в поселение вернулись люди. Их было около десяти, все мужчины. На вид они тоже были типичными аборигенами, каковыми мы их себе представляем. Короткие шорты, голые торсы, на голове намотаны белые повязки. Очень загорелые, почти черные. Они что-то кричали, жестикулировали и, похоже, были не в духе. Холодок пробежал у меня по коже, потому что я шестым чувством понял, что я и был причиной их отсутствия и недовольства. Я уговаривал себя, что сейчас 21 век и что уже всё везде покорила цивилизация, что нет места никакой дикости и непредсказуемости. Но в голове всплывали образы людоедов, с косточкой в носу. Как раз недавно я где-то натыкался на подобную картинку и читал, что еще сохранились племена людоедов. Правда они вроде поедали своих же сородичей, и численность их из-за этого катастрофически уменьшалась, но ведь, сколько всего в мире есть непознанного! Короче было страшно, и я лег и почти слился с землей, боясь пошевелиться. Через некоторое время они уселись в кругу под навесом из большой тряпки, натянутой на  деревьях. Явно держали совет. Я встал и решил убраться оттуда по добру по здорову. Пошел я в обратном направлении, придерживаясь того же маршрута, каким пришел сюда. Решил попробовать обойти остров с другой стороны, в надежде, что другая дорога приведет меня в более дружелюбное место. Воображение рисовало несколько  яхт, смеющихся людей, обязательно толстячка в бермудах с длинноногой красоткой, лотки с едой, дымок и коктейли из кокоса с соломинкой. Я уговаривал себя, что я накрутил себе невесть чего и потом буду чувствовать себя дураком. Так я шел, пока не стало вечереть. Никаких яхт, лотков и пива! Оставаться в джунглях ночью мне не хотелось. Ночевать на пляже, конечно, было безопасней, но если все же эти люди искали меня, то чего уж проще наткнуться на меня, спящего на пляже. С наступлением темноты я, правда, позволил себе выйти на берег и еще какое-то время брел по нему. Но усталость взяла свое, я почти ничего не ел целый день, и силы нужно было беречь. Поэтому я соорудил себе из упавших пальмовых листьев подстилку и улегся спать. Костер разжигать я, конечно, не рискнул, поэтому посреди ночи я проснулся от холода. Помучавшись так до рассвета, я побрел опять. Ну что ж, думал я, хотел опыт, хотел эмоции, хотел доказать, что могу, вот и получил.

Солнце стало согревать довольно быстро и стало немного веселей. Хотя пришлось снова укрыться в джунглях. Из-за этого шел я довольно медленно, огибая лианы и норовя запутаться в чем-то. Неба в джунглях не видно, из-за переплетающихся лиан и широких листьев деревьев, поэтому там все время сумрачно. Это навевает тоску и очень тяжело ориентироваться. Еще мне постоянно мерещились змеи, а в ветвях было много птиц и они часто неожиданно вспархивали прямо над головой и  издавали разные звуки. В джунглях, насколько мне было известно, множество живности, но она очень пугливая и осторожная, так что никакие страшные звери мне на счастье не попались. Короче, к звукам джунглей надо привыкнуть, чтобы не вздрагивать от каждого шороха. Один раз в руку впилась огромная пиявка. Я с отвращением отодрал ее, и на этом месте образовалась ранка. У меня с собой оказался бактериальный гель для рук, и я смазал ее. Думаю, что это не дало развиться инфекции.

Есть хотелось страшно, и я стал все время высматривать живность, чтобы хоть что-то съесть. Вода у меня тоже заканчивалась, и я очень боялся, что мне придется углубляться в джунгли в поисках воды. Совершенно случайно я наткнулся на какого-то зверька, не буду углубляться в подробности, - Сет бросил взгляд на Фэй, - но я его съел. Это дало мне сил брести дальше. А потом я увидел гору. У ее подножия была голая земля, казалось она стоит словно сама по себе, отдельно от этого райского уголка, словно ее по волшебству занесло сюда из другого мира. Ее вершина уходила высоко вверх и была скрыта облаками. Прямо как на картинках. Но, к сожалению моему гора эта преграждала мне дорогу. Мне ничего не оставалось, как заночевать вблизи этой горы. Потому что начинало темнеть, идти назад было бессмысленно, углубляться в джунгли под ночь было глупо.

Так я провел свою вторую ночь на острове. Под утро я чувствовал себя настоящим отшельником, понимал все тяготы и невзгоды Робинзона, сбежавших из ГУЛАГа и остальных несчастных, чьи мучения донесла до нас история. Никаким моральным терзаниям не было больше места, когда думаешь только о еде и воде. Так что я побрел вглубь джунглей. Пособирал росу с листьев, пожевал какие-то фрукты. Я понимал, что есть незнакомое не стоит, поэтому обходил стороной экзотические и аппетитные растения. Ничего не зная о той местности, было тяжело.  Наконец попал на змею, почти ухватил ее рукой, и ее постигла потом та же участь что и зверька. Уже под вечер я раздумывал, где же мне заночевать, я слышал, что в таких местах безопасней всего залезть на дерево. Представлял я себе смутно как спать на дереве, но мне этого делать и не пришлось. Я совершенно неожиданно наткнулся на людей. На вид это были те же аборигены, а может другие, кто их разберет, они все на одно лицо. Как они мне обрадовались, завопили, заулюлюкали. Окружили кольцом. Их было человек семь и все меня трогали и тыкали пальцами. Скалили гнилые зубы и что-то друг другу говорили. Я уж было обрадовался, подумав, что мои опасения были напрасны, но они потом стали меня толкать, пихать и тащить куда-то. А один, увидев, что я явно вознамерился сопротивляться, очень неумело вынул пистолет. Выглядел он с ним точно, как обезьяна с гранатой и, похоже, его соплеменники тоже его боялись. Видимо наличие этой штуки делало его главным и очень гордым. Конечно, я его испугался и решил повиноваться. К тому же деваться мне все равно было некуда на их территории. Ориентировались они не в пример мне очень неплохо и мы довольно быстро стали пробираться сквозь джунгли. Потом мы вышли к поселению. Все те же домики, какие я видел на другом конце острова или абсолютно такие же. К нам навстречу стали выходить люди. Не много, может человек двадцать. Только мужчины, ни детей, ни женщин. Все они радовались как дети и потащили меня куда-то.

Как я позже понял, это было углубление в скале, видимо той, что я видел накануне. Большая пещера,  в которую меня затолкнули. Пещера была у самой воды и иногда волны ее затапливали. Когда меня туда запихивали, на берегу уже собрались видимо все жители поселения. Они дружно подналегли и задвинули проход большим камнем, оставив при этом небольшую щель. В нее я мог кое-что видеть: кусок пляжа, ноги аборигенов, кусочек неба. Осмотрев пещеру, я увидел, что она глубокая  и по стенам стекает вода. Было страшно. Я понял, что освобождать меня никто не собирается и участь мне уготована неприятная. Не мог пока понять какая. Но явно ничего хорошего не предвиделось. Так и сидел и ждал наступления ночи. Потом смог задремать, прислонившись спиной к стене. Дно пещеры было неровное, влажное и спать на нем было невозможно. Со мной был мой рюкзак, никто его не конфисковал. Порывшись в нем я не нашел ничего, что могло бы мне помочь. Мобильный, который не работал, книга, сигареты   и зажигалка. Я даже не брал с собой необходимых вещей, таких как бритва, потому что со мной была моя кредитка, и я всегда на месте приобретал все необходимое. Путешествовал налегке. Нашел пакет с орешками, собрал воды со стен.

Стало светать. В щель мне стало видно светлеющее небо. Не могу сказать, что это меня радовало, ведь неизвестно что уготовил мне новый день. И тут я услышал страшный гул. Он раздался, потом прекратился и, казалось только для того, чтобы раздаться с удвоенной силой. Гудело что-то совсем поблизости, как мне показалось. А потом словно стены пещеры стали сотрясаться. На берегу послышались крики людей. Но они тонули в этом странном рокоте, идентифицировать который мне не удавалось. Ничего подобного раньше я не слышал. Словно гром, но намного более громкий и исходил он не с неба, а из земли. Крики стихли, люди куда-то убежали. Ничего кроме этого гула больше не было. Я чуть с ума не сошел сидя в темной пещере и слыша этот гул и рокот. Мне стало невыносимо жарко, казалось, этот жар исходил из самих стен. Думаю, что в какой-то миг я просто потерял сознание. Потому что когда я очнулся грохот стих, и жар тоже стал спадать. Придя в себя окончательно, я стал кричать в щель и звать на помощь, пока совсем не обессилел. Я просидел так еще сутки и думал, что обречен. Вспоминал прошлое, горевал. Это было мучительно сидеть там взаперти, одному и ничем себе не помочь. Страшно. Это самое страшное, что со мной приключилось за много лет.

А потом я услышал голоса. Сначала я думал, что мне мерещиться, но прислушавшись, я четко услышал людей. Я кричал так громко, что не мог и подумать, что умею так. И о чудо! Возле моего укрытия замаячили ноги, я кричал и в щели увидел лицо. Потом уже тот человек стал кричать и звать других людей. Они долгое время не могли отодвинуть камень, но потом им все же удалось сдвинуть его, и я выбрался наружу. Солнце слепило глаза, но у меня были солнцезащитные очки и, одев их, я ужаснулся увиденному. Остров было не узнать. Голая выжженная земля, вокруг кружит пепел. На пляже я увидел нескольких людей и катер. Они были с фотоаппаратами  и видеокамерой.

Как я потом узнал, на этом острове произошло извержение вулкана и все «аборигены», пленившие меня, погибли. И только я, замурованный в пещере, остался жив. Люди, приехавшие на остров, были научными сотрудниками и прессой. Я, конечно, не стал упоминать, кто я и хоть они и пытались у меня взять интервью, я, попав на «большую землю», слинял от них. Мне не составило большого труда отыскать Бреда. Он ошивался в местном баре. Чуть со стула не упал при виде меня.

Потолковав с ним, я выяснил вот что. Люди на острове не постоянные его жители. Они прибывали туда каждый год, чтобы принести жертву вулкану. Как это ни дико  звучало в современном мире, но они якобы чтили традиции и  много веков делали подобное. И за это вулкан не извергался. Участь же мне была уготована такая: начинался прилив, и пещеру постепенно затопляло водой, вот почему они оставили щель. Их бог не принял жертву в моем виде и уничтожил посланцев. Кто их послал, мне выяснить не удалось, потому что, по всей видимости, Бред сам этого не знал. Ему хорошо платили за поставляемые жертвы. Вот и вся история.

- Ах да, спустя некоторое время я купил этот остров. Теперь он мой, – закончил Сет.

- Кру-у-то, - сказал Пит. – Это очень круто.

- Мы что летели туда? – спросила Фэй.

Сет улыбнулся и промолчал.

Теперь это было не важно.

10. День третий.

Утром проснулись как обычно. За ночь ничего не случилось, никаких следов вокруг. Сет думал, что возможно это беспечно спать всем вместе ночью, не дежуря, но считал, что им всем был необходим полноценный отдых. Силы были очень важны. Его сон всегда был очень чутким, он сквозь сон слышал любые посторонние звуки, поэтому и решил обойтись без дежурств. Пока что все шло отлично. Он знал, что крупные звери могут их выследить, а потом преследовать, прежде чем напасть. Но Сет рассчитывал, что вскоре река их приведет куда-то. Вечером они снова проверили мобильники, но сигнала так и не было.

Все повторялось. Позавтракали, собрали лагерь, оделись.

Становилось прохладно. В это время года погода могла кардинально перемениться за одну ночь. Пока что им везло, но все понимали, что это ненадолго. Они прошли пару часов, и земля под ногами стала пружинить. Это могло говорить только об одном – река их привела в болото. Действительно вскоре река расширилась и, обогнув ее, они обнаружили, что она превращается в болото. На ней появилась поросль, кочки, которые могли уйти под воду, если на них наступить. Было решено попытаться обойти ее и продолжить путь. Так они шли еще какое-то время, а потом на них внезапно обрушился ливень. Упало несколько капель, и они остановились, подняв головы к небу и тут началось. Деревья конечно спасали, но они все равно мгновенно промокли до нитки. Пришлось останавливаться и раскладывать палатку. Хорошо хоть современные палки не требуют много времени и чтобы разложить ее для того чтобы переждать дождь у них ушло не более пяти минут. Они скорей спрятались от дождя. Всем пришлось раздеться, чтобы не сидеть в мокрой одежде. Дождь мог идти хоть целый день и сидеть так абсолютно мокрыми был прямой путь подхватить воспаление легких.

Фэй не носила лифчик. Вообще, никогда. И это стало проблемой. Сначала она осталась в мокрой майке, тогда как Пит и Сет разделись до трусов.

- Тебе надо снять мокрое, не дело сидеть так, - сказал Пит.

- Нет, я уж как-нибудь,- ответила Фэй, но мокрая одежда, конечно, дала о себе знать – у нее стали стучать зубы.

- Фэй ты заболеешь,- теперь уже Сет.

- Если хочешь, мы отвернемся.

- Ага, и будем так сидеть несколько часов.

- Есть плед. Он почти сухой. Так что раздевайся и закутайся в него.

Фэй так и сделала. Она тут же стала согреваться, на щеках появился румянец. Она закуталась в него, но все равно сидеть всем вместе в тесной, двухместной палатке было неудобно. Поэтому они постоянно пытались найти более удобное положение. Плед постоянно соскакивал и открывал взору ее обнаженное тело. Друзья усиленно пытались отводить взгляд, но это было невозможно. Фэй понимала всю ситуацию достаточно хорошо. Не то чтобы она стеснялась их, нет, но она понимала, что это напряжение не приведет ни к чему хорошему. Поэтому она старалась как можно меньше шевелиться вообще. Правда, ей вскоре стало невыносимо жарко в палатке, под пледом. Но тут уж Фэй решила держаться до конца. Дождь все шел и шел, и сидение вот так втроем практически без движения стало для них чуть ли самым тяжелым испытанием. Мужчины через некоторое время уснули, а Фэй совершенно не спалось, она лежала  и слушала дождь. Она осталась наедине со своими мыслями, заглушить которые теперь не удавалось. Где-то она читала, что в выживании люди выигрывают или проигрывают битву в своем сознании. У выживших всегда есть стержень, что-то, что позволяет держаться на плаву, бороться, не сдаваться. Если уж с тобой случилось подобное, найди стимул. Выиграй в сознании. Люди выживали только потому, что верили в бога, или вели долгие беседы с кем-то воображаемым. У Фэй было целых два стимула. Они лежали рядом и мирно спали. Даже когда они были рядом, она все равно вела с ними беседы. Все время думала, а что на это сказал бы Пит или как поступил бы Сет?

У нее все это время, проведенное в лесу, не было ощущения, что она выживает. Да некомфортно, да голодно, да мокро. Но это все было не угрожающее жизни. Благодаря своим друзьям она чувствовала себя защищенной.  Получала удовольствие от общения с ними. Но ей хотелось и большего. Все время хотелось. Она мечтала о физической близости и думала, что ее поведение могли бы назвать аморальным. Ее, наверняка, осудили бы все. Что сказала бы Лайт? Фэй даже представить себе не могла, что признается в этом Лайт. Получалось, что это тайна их троих. Но что может быть аморального в любви? Ведь она любила и Сета и Питера.  Что вообще делать в такой ситуации?

Перебирая в голове все любовные романы, прочитанные ею за жизнь, она не помнила ничего подобного. Любовный треугольник дело обычное, но так же обычно главный герой или героиня любит кого-то одного. В памяти вырисовывалась только «Маленькая хозяйка большого дома», но простите… финал ее не устраивал. Насколько Фэй помнила, что девушка, не вынеся всего, пустила себе пулю. Время тогда было другое, моральные устои тоже. Фэй не видела повода убивать себя. Да даже если весь мир ополчился бы на нее, что вряд ли. Но были же еще чувства Сета и Пита. Впервые она задала себе вопрос, а ревнуют ли они друг к другу? Внешне это ничем не выражалось, но кто знает, что там у каждого внутри? Она бы ревновала. И не важно, какая была бы любимая подруга. Да когда-то они могли мириться с этим, но наверняка этому все равно вскоре пришел бы конец, даже если бы Фэй не уехала. Наверное, они ждали от нее решения? Она должна выбрать?

Однажды она прочитала в каком-то журнале, что если не можешь выбрать напиши положительные и отрицательные моменты и сравни. Ничего из этого не вышло. Все было положительное с обеих сторон. И как тут выбирать? Она тогда закинула эту характеристику куда-то…

Пит был более приспособлен. Он всегда был в центре внимания, у него не было нехватки в женщинах. Он мог найти положительное в любой. Мог влюбиться. Мог быть романтичным и получать радость от общения. Он мог снова жениться и завести детей. Фэй плохо себе представляла, как бы она смогла общаться с его женой, но он был не безнадежен.

А вот Сет… он чего-то все время ищет. Идеала? Совершенства? Он, наоборот, в любой девушке мог увидеть что-то не то, изъян, недоработку ее самой или всевышнего. Он не мог влюбляться, чтобы закрыть глаза на все.  Искал подвох. Откуда в нем это?

И почему она должна решать, выбирать, мучиться? Она мечтала и об одном и о втором, но это была несбыточная мечта. Единственная мечта, которую невозможно воплотить в жизнь. Все можно решить, заработать, достичь, заменить чем-то близким. А здесь не получалось с какой стороны не подойди.

Мысли Фэй плавно перешли на то, что она должна что-то рассказать, но, хоть убей, не могла ничего придумать. С ней не происходило никаких таких вещей хоть отдаленно напоминающих приключения Сета и расследования Пита. Некоторые моменты своей жизни она вообще не рискнула бы никому рассказать. Да и рассказывать про себя она не очень любила. Она, конечно, могла сочинять, но ей казалось, что это нечестно. Хотя они вроде не оговаривали, что история должна быть правдивая.

Постепенно дождь стал стихать, но уже вечерело. Вряд ли они куда-то пойдут сегодня. Сначала проснулся Пит и за ним следом  и Сет. Дождь стих, и они все вышли на воздух. Было свежо и чисто, все сверкало, и лес был умытым. Но это не радовало друзей, потому что им предстояло разжечь костер, а это было нелегкой задачей после такого дождя. Еды у них не было, и вся живность тоже попряталась от дождя. Речка заболотилась и Фэй просто не представляла, как выйти из этой ситуации.

На разжигание костра ушло чуть не два часа. Они разгребли место от мокрых листьев, потом нашли поваленное сосновое дерево и его иголки пошли в дело. Горели они быстро, но их было много. А после стали подкладывать маленькие веточки, а потом уж ветки покрупнее. Было дымно, но оказалось не невозможным, как сперва подумала Фэй. У теплого костра настроение немного поднялось, они стали сушить одежду. Фэй так и оставалась закутанной в плед и поэтому почти ничего не делала, потому что это было невозможно. Ее майка была довольно тонкой и подсыхала быстро. Очень хотелось есть. Она достала все их припасы, а именно: немного ягод и орехов, каштаны. Сет сказал, что раздобудет корней какого-то растения. Оно питательное и в нем много углеводов. Он ушел на какое-то время и вернулся с добычей. Фэй они показались отвратительными, но она молча пожевала их. Закипятили воды и сварили чай. Это хоть немного притупило чувство голода.

На ночь решили сделать силки, и Пит уселся их изготавливать. Тогда как Сет опять куда-то ушел.

- Расскажи о муже, Фэй, - попросил Пит.

Фей не знала, как воспринимать вопрос. То ли Пит серьезно решил что-то узнать, то ли просто хотел скоротать время за изготовлением силков.

- А что рассказать?

- Как вы живете? Какой он?

- Уверенный. Громкий. Всегда в центре внимания. Умеет смеяться. Знаешь, так заливисто хохотать, что все вокруг тоже начинают улыбаться, даже если не знают в чем дело.

- Он хороший человек, Фэй?

- Да, наверное, – в голосе Фэй не было уверенности. Вот если бы спросили про Пита она с уверенностью сказала бы что он хороший, а вот муж… К тому же бывший…

Пит оторвался от работы и внимательно посмотрел на нее. Фэй стала краснеть. Пит всегда умел так посмотреть, будто видел тебя насквозь и понимал все процессы, которые не заметны окружающим.

- Ты счастлива? С ним счастлива?

- Я не знаю Пит, жизнь это ведь не счастье и несчастье. Всякое бывает.

«Бывало», - подумала она про себя.

Она заметила, что Пит недоверчиво смотрит на нее. Надо было как-то выпутываться. Он умел услышать, то, о чем ты хочешь умолчать. Поэтому Фэй сказала:

- В последнее время мы мало виделись. Он был постоянно в разъездах. Я тоже не сопровождала его, потому что занималась книгой. Отдалились немного, но это бывает.

- Да, бывает. – Пит доделал ловушку и удовлетворенно ее рассматривал.

Пришел Сет. Он был расстроен, видимо потому, что ничего не раздобыл. Посмотрел внимательно на сооружение Пита:

- Прекрасно. Надо только ее протереть хорошенько мхом, чтобы убрать наш запах.

Они установили с Питом ловушку, и расселись вокруг костра.

11. История Фэй

- Ладно. Теперь моя очередь. Я все думала, что бы такое поведать… и, - Фэй сбилась, - да, писать как-то лучше выходит. Так вот я решила рассказать, как появилась моя книга.

- Вы знаете, что я довольно замкнутый человек. Годы ничего не изменили. И не то чтобы я специально стремилась к тому, чтобы быть одной, но так все время получалось. Это мне нравилось. Я всегда была одинока. А потом появился Остин, мы поженились и все очень изменилось. Остин был очень общительным. Он любит бывать на виду, ему необходима компания, просто как воздух. Надо рассказывать истории. Веселить людей, куда-то ехать и выступать, участвовать в благотворительных мероприятиях. Жизнь моя просто закрутилась. Фуршеты, наряды, сплетни, какая-то суета, беготня. У меня мобильный телефон просто разрывался все время. Я поняла, что люди обожают говорить по телефону. Сначала я даже не задумывалась над тем, как сильно изменилась моя жизнь. Потом поняла, что у меня не осталось времени даже задуматься. Мы приезжали с мероприятий в два часа ночи, а утром я бежала на работу, чтобы вечером меня опять куда-то унесло.

Однажды я проснулась в выходной день и как по команде подскочила и побежала в ванную. И только после того как на бегу почистила зубы, я поняла, что сегодня выходной и можно не спешить. В то утро я обнаружила, что со времени моего замужества я не написала ни строчки. Моя мечта уплывала, растворялась в мечте и суете другого человека, не оставляя место для меня самой. Остин говорил, что надо организовать фуршет, и я бросала все силы на это; он говорил, что надо подружиться с председателем какой-то комиссии, и я ходила с его женой по салонам и клубам. Я так самозабвенно отдалась этому, что забыла о себе. Что была такая Фэй Эппл, которая мечтала о чем-то и от многого отказалась ради этого.

Когда Остин проснулся, он хотел тут же отправится играть в поло, а я, как верная вторая половинка, должна была сопровождать его, болеть за него и восхищаться. И я взбунтовалась. Сказала, что никуда не поеду и хочу провести день сама с собой. Он был недоволен, и так слово за слово мы поссорилась. Муж уехал, а я завалилась в постель с кофе и ноутбуком. Но как я ни старалась, я не смогла произвести на свет ни строчки. Не было идей, не было мыслей. В голове была пустота. Словно все эти званые вечера не оставили места ничему, кроме списка гостей, полезных знакомых, сплетен и тому подобному. Так я промучилась до обеда, потом решила вспомнить, чем же я занималась до замужества. Я читала, ходила в кино или смотрела фильм дома, могла пройтись по сувенирным лавочкам или просто по парку. Так я сидела весь оставшийся день: читала, смотрела фильмы, а когда стало уже темнеть, и жара спала, решила пойти прогуляться в парк. Одела удобную спортивную одежду и обувь и пошла, как говориться, куда глаза глядят.

Накануне был шторм и сильный ураганный ветер. Было объявлено штормовое предупреждение. Следы урагана были видны везде: множество упавших веток перегораживали тропинки, в некоторых местах я заметила поваленные деревья, мусор, перевёрнутые урны. Власти еще не успели навести порядок, и можно было окунуться с головой в последствия стихии. Людей не было, я наслаждалась тишиной и одиночеством. Брела по парку, думала обо всем и ни о чем, мне было очень хорошо. Так хорошо не было уже долгое время. Побыть собой и наедине с собой. Я зашла уже в самый дальний и темный конец парка. Фонари во многих местах не работали, из-за урагана или по другой причине – не знаю. Я поняла, что задумавшись, забыла об осторожности, и надо было поскорей отсюда уходить. Повернув, я услышала какой-то звук. Я остановилась и прислушалась. Вроде ничего, но когда я сделала еще один шаг, то услышала слабый вскрик. Я замерла и слушала. А потом услышала просто истошный вопль. Он исходил откуда-то справа из темноты. Потом все стихло. Я не могла поступить иначе, и просто пошла на звук. Я шла очень медленно, останавливаясь то и дело и прислушиваясь. Пройдя так метров тридцать, я услышала всхлипывания. Это был детский плач. Тут уж я не стала думать об осторожности и громко позвала:

- Эй, малыш?

Плач стих, а потом раздался крик:

- Мама, я здесь.

Я прошла еще несколько шагов, ничего не видя в темноте. В последний миг я увидела большую яму, она была совсем немного темнее ночи, и я заметила ее совершенно случайно. Еще немного и провалилась бы туда. Из этой ямы и раздавался детский плач.

Я легла на живот и спросила в темноту:

- Эй, малыш, ты там?

- Да, а где моя мама?

- Я не знаю, маленький. Ты упал туда?

- Да, - ответил ребенок и заревел.

Была кромешная тьма, и ничего не было видно, только очертания ямы. Видимо здесь велись какие-то работы, но штормовое предупреждение разогнало всех и рабочие так халатно отнеслись к своей работе, что не прикрыли яму. У меня не было ни телефона, ни фонарика и я растерялась. Глаза стали немного привыкать к темноте, и я увидела какой-то блеск. Переместилась немного в сторону и нащупал то, что блестело. Это были металлические скобы, которые использовались как ступеньки для спуска в яму.

- Там есть такие железные штучки на стене, потрогай стены и поищи, - сказала я.

Какое-то время он возился, а потом опять заплакал:

- Тут ничего нет.

Видимо они были слишком высоко, и он не мог дотянуться.

- Я схожу и позову кого-нибудь, хорошо?

Мои слова вызвали истерику. Он начал кричать так, что сорвал голос. Он умолял меня не бросать его одного. Что мне оставалось?

- Хорошо, хорошо, не плачь. Я сейчас спущусь к тебе.

Я нащупала ступени и спустилась. Это оказалось совсем не сложно, не смотря на темноту. Это была бетонированная яма, высотой метра три. Расстояние между скобами было довольно большим, последняя скоба была высоко от дна, и мне пришлось просто спрыгнуть вниз. Как только я очутилась на земле, мне в объятия бросился мальчик. Он был маленький и очень худенький, весь дрожал и всхлипывал. Ему было не больше пяти. Курточка и штанишки были влажными, видимо в яме были лужи. В волосах я нащупала веточки и соринки, лицо мокрое от слез. Он так вцепился в меня, что я даже не пыталась высвободиться. Встала в полный рост, так и держа его на руках. Он хоть и был маленький, но весил, думаю килограмм двадцать.

- Как тебя зовут, малыш?

- Санни, - это он сказал, даже гордо, не смотря на испуг.

- Очень красивое имя. А теперь Санни, я тебя приподниму, а ты ухватишься руками за такую железную штучку. Это как ступенька.

Я его еле-еле приподняла, и он ухватился руками. Повис. Я уже понимала всю безнадежность этой затеи и ругала себя, что спрыгнула вниз, не подумав.

- Ты можешь подтянуться и достать ногами до ступеньки?Какое-то время он болтался и не мог понять, что я от него хочу, но потом попытался. Затея была неудачная и у него ничего не получилось. Маленький слабенький мальчик, просто не мог подтянуться. Он стал кричать, что сейчас упадет, и я его подхватила. Поставила на пол. Попыталась заикнуться о том, что пойду за помощью и ребенок тут же начал трястись и заикаться. Я и не была уверена, что сама смогу подтянуться на этой скобе, но могла попытаться. Но Санни и слушать ничего не хотел. Я проклинала себя за то, что не взяла мобильник. Так хотелось побыть одной, забыть о цивилизации.

Я сняла с Санни его мокрую курточку и завернула в свою спортивную куртку. Она была легкой, но теплой и сухой. Потом осмотрела яму. Скорее ощупала, конечно. Бетонные стены, бетонный пол. Яма размером где-то три на два. В одном углу две широкие трубы. Видимо канализация. Хорошо хоть Санни не ударился о них при падении. На полу валялись ветки, листья, еще какой-то мусор, нанесенный во время урагана. Я помнила безлюдный темный парк. Кричать было бессмысленно. Вряд ли туда забредет еще кто-то. К тому же я боялась испугать и без того перепуганного ребенка.

- Знаешь, Санни,  меня зовут Фэй.

- Что, правда? – в его голосе слышался восторг, - ты самая настоящая фея?

- Да, и мы обязательно выбреемся с тобой отсюда. Возможно утром. А так меня послали, чтобы я побыла с тобой. Расскажи мне, как ты упал?

- Я… у меня был доллар. А там был цирк, - он сбился, - а мама не разрешила, и я побежал сам, чтобы никто не знал…

- Ты хотел посмотреть на цирк и убежал без спроса? Поэтому мама не знает где ты и где тебя искать?

- Да, - он опять расплакался.

Я стала его утешать, а потом сказала:

- Давай ты мне поможешь. Надо собрать все веточки и листочки с пола в одну большую кучу. Давай?

Он не спрашивал зачем: раза так сказала фея, значит надо. Мы сгребли со дна ямы все, что там было в одну кучу. Потом разровняли ее, я постелила его курточку сверху, и теперь можно было сесть. Веток и листьев было не особо много, но все же лучше, чем голый пол.  Я села туда, а Сани взяла на колени, он затих и успокоился.

- Постарайся заснуть, - сказала я.

- Мне мама всегда рассказывает сказку перед сном.

Я задумалась и поняла, что сказок я не знаю. Сколько я не силилась, вспомнить не могла ни одной. Я помнила много книг, определений, биографий авторов, а вот сказок… Видимо одно вытеснило другое, потому что в детстве я читала очень много сказок и была поражена, что не могу вспомнить ни одной. Тогда мне пришлось сделать то, что я делала всю жизнь, а потом разучилась. Я стала сочинять, придумывать на ходу.

- Жил был один мальчик, и звали его Санни. Однажды он убежал из дома и когда он бежал через парк, то куда-то провалился. Очнулся он в волшебной стране…

Мне пришлось рассказывать ему и придумывать истории всю ночь. Санни забыл обо всем и тихонько слушал. А когда я останавливалась, потому что не могла придумать продолжение, он дополнял меня и придумывал сам. Он спрашивал про кого-то, и так рождались новые герои, новые места и приключения. Эта ночь в темной яме стала самой плодотворной в моей жизни. Наверное, по-хорошему я должна была указать Санни соавтором. У него было неуемное детское воображение и пытливый ум. Иногда он так увлекался, что подскакивал и взахлеб тараторил, а потом устав, снова садился мне на колени и требовал продолжения.

Посреди ночи случилось неприятное. Рядом с нами что-то упало. Звук был негромкий, глухой.

- Что это? – тут же встрепенулся Санни.

Я подумала, что поможет ветка, но тут раздался писк:

- Это крыса.

Она тоже провалилась сюда, как и Санни. Перепугалась, наверное, тоже не меньше, но от этого было не легче. Наше мирное существование было нарушено. Сидеть спокойно теперь было невозможно, зная, что рядом бегает крыса. А если она больная или бешеная? Я не знала, может ли крыса быть бешеной, но то, что она может больно укусить знала прекрасно. Особенно с перепугу.

Санни тоже весь напрягся и спросил:

- Она нас не тронет?

- Нет, конечно, нет,  - ответила я, хотя такой уверенности у меня не было. Ее стоило поймать, но от этой мысли тошнота подкатывала к горлу. В ответ крыса опять запищала и заметалась. Звук ее противных лапок был хорошо слышен на бетонном полу. Возможно, если бы ее было видно, она не вызывала бы такого ужаса, но так как было темно и ползающая тварь была не видна, то воображение рисовало ее огромной. С собаку. Я надеялась, что у Санни не такое воображение как у меня. Но он прямо вжался в меня, что говорило о том, что он не воспринимает крысу милым домашним хомячком. Крыса дошла до одного края ямы и теперь развернулась и пошла к нам. Мне и ребенку в этой жуткой темноте она казалась монстром, приближающимся к нам. Я представляла, как она дотронется до ноги или руки и мурашки бежали по коже. В яме, конечно, не было настолько темно, что хоть глаз выколи. Глаза привыкли, и некоторые очертания мы все же видели. Блеск глаз, светлые пятна рук и лица.

- Надо ее поймать, - сказала я. Провести ночь в темной яме само по себе ужасно, а вот еще и с крысой, было невозможно.

Санни был просто молодец:

- Хорошо, а как?

- Дай мне куртку, - я обратила внимание, что мы шепчем. Словно крыса не слышала нашего шепота. Он послушно снял куртку.

- А теперь встань здесь и не шевелись, - попросила я, начиная охоту. Я вглядывалась во тьму, пытаясь уловить движение, и вслушивалась в шорохи. Если бы на дне остались листья, было бы проще услышать ее. Наконец я заметила ее и неловко бросила туда куртку. Крыса пискнула и ринулась в строну. Я стояла слишком далеко и не добросила легкую куртку. Перебарывая страх и отвращение, мне пришлось продолжить охоту. Крыса поняла, что дело плохо и тоже притихла где-то. Прождав так какое-то время, я разозлилась. Пришлось посмотреть в лицо страху и пойти на пролом. Я вооружилась самой большой веткой, какую мне удалось найти, и пошла по яме, прощупывая дно. Скрыться крысе было невозможно. Наконец я наткнулась на нее. Она и не собиралась забиваться в дальний угол, а сидела прямо посредине «комнаты». Когда я ее ткнула палкой она побежала, но не очень прытко и я настигла ее и накрыла курткой. Она опять запищала, заверещала. Очень мерзкий звук… Что дальше? Куда ее? Умница Санни молчал и терпеливо ждал. Я взяла куртку, подвернув наподобие мешка, чтобы она не выпала и хорошенько размахнувшись, ударила ее об стену. Это было ужасно. Она заверещала и забилась. Взяв себя, в руки мне пришлось сказать:

- Санни, все хорошо, я почти поймала ее.

После чего треснуть ее еще раз об стену. Она затихла. Я хотела попробовать выбросить ее наверх прямо в куртке, но потом подумала, что куртка нам очень нужна, что Санни подхватит воспаление легких в бетонной яме. Поэтому развернув куртку, вывалила ее содержимое на пол. Нащупала хвост. Гладкий и твердый. Взяла его и подкинула вверх. Конечно, она не долетела и упала бы прямо на меня, не увернись я последний момент. Тогда я взяла ее покрепче и, вспомнив все навыки метания, которым нас учили в школе, раскрутила ее и выкинула на поверхность. В этот раз она благополучно долетела до цели.

Облегчение было несказанным, руки дрожали, но это была победа.

- Ну вот, она отправилась домой, - сказала весело я. Я и правда чувствовала веселье.

Санни поросился в туалет, и мы отошли в дальний угол.

После всего, мы опять уселись на нашу кучу, так словно это было самое привычное занятие в мире, и я продолжила сказку.

Пред самым рассветом Санни, наконец, заснул. Я тоже задремала, опершись спиной на стену. Впереди было очень тепло от тела мальчика, а в спину вгрызался жуткий холод. Пробирал насквозь, но я смогла вздремнуть. Очнулась, когда солнечный лучик потрогал лицо. Словно котенок лапкой. Уже рассвело, и я смогла увидеть мальчика. Светлые спутанные волосы, давно не стриженные. Белое личико, на щеке царапина. Это все что я пока видела. Так я провела еще какое-то время. Мне казалось, что вечность. Я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить ребенка, но у меня затекло все тело, Санни казался пудовым, мне хотелось в туалет. Ноги затекли, и я их почти не ощущала. Думаю, прошел где-то час на самом деле, прежде чем Санни открыл глаза. Большие голубые глаза. Трогательно смотрел на меня, рассматривая точно так же, как я его недавно. Он был уверен, что видит настоящую фею. Хоть я на нее была и не очень похожа, но ему видимо казалось по-другому. Он потрогал мое лицо ручкой.

- Ты такая красивая фея, - сказал он.

- А ты очень храбрый мальчик, - ответила я. А спустя еще час мы услышали мужские голоса. Подняв головы вверх, мы увидели склонившиеся над ямой мужские лица. На них было такое удивление, что они просто молча таращились на нас. Наконец до них стало доходить, что произошло.

- Пресвятая дева Мария, – закричал один и перекрестился.

Придя в себя, они засуетились, забегали, один быстро спустился вниз и поднял мальчика, передавая другому, который уже протягивал руки. Потом подсадили меня. Как только я оказалась на поверхности тут же увидела мертвую крысу, она лежала почти у самого края и могла снова упасть на нас. Это была обычная буроватая крыса, и я поскорей отвернулась. Санни стоял поодаль. Видимо, как только его подняли, он поспешил отойти от поверхности ямы. Я подошла к нему, и мы обнялись.

- Ну, а теперь пойдем искать твою маму.

- Мисс, мы это… - рабочие толпились и не знали что сказать.

- Давайте проводим, у нас тут машина.

Отказываться я не стала. Мы сели в машину, и они отвезли нас в ближайший полицейский участок. Всю дорогу рабочие виновато молчали. Это были простые и грубоватые люди. Зла на них не было. Была только усталость.

В участке ждал сюрприз – заплаканные родители Санни. Они схватили его, мать рыдала, отец искал виновных. Рабочие тут уж не молчали и рассказали о том, какая я героиня. Видимо рассчитывали, что за рассказом о моем геройстве все позабудут об их халатности.

Мне удалось вырваться только через час.

Я попрощалась с Санни, а он напоследок сказал мне:

- Спасибо, фея.

А потом зашептал маме:

- Мамочка это настоящая фея спасла меня.

А он спас меня.

Я вернулась домой и вместо того чтобы лечь спать весь день писала. А потом следующий день и еще целый день. Остин ругался поначалу, а потом привык. Стал отдаляться. А моя книга появилась на свет.

Вот такая история.

Фэй смущенно замолчала. Она знала, что рассказчик из нее никудышный, писать она могла куда лучше и быстрей.

- Это конечно не извержение вулкана…

- Почему ты все время занижаешь свои достижения? – спросил Пит.

- Да какое тут достижение? Кто бы поступил по-другому?

- Ну не скажи.

- В любом случае теперь обязательно почитаю твои сказки, - сказал Пит.

Сет как обычно отмалчивался. Фэй допила свой чай и пошла спать. Она не спала днем и изрядно притомилась, тогда как Пит и Сет выспались и остались у костра.

Когда она ушла Сет сказал:

- Ну и как тебе этот Остин?

- Политик… - философски ответил Пит.

- Я готов его убить. – Сет сказал это так обыденно просто, что Пит поверил его словам.

- Он не знает ее, Сет. Не видел той злости в глазах. Думает она ручная.

Сет усмехнулся:

- Дурак. Но это не помешает мне убрать его с дороги.

- А если она любит его?

- Кого? Этого? Да она говорила о нем в прошедшем времени. Ты не заметил?

- Да как-то нет.

- А я заметил. Она не может его любить.

- Ну, я так не уверен. Она же вышла за него. Что-то было и есть наверняка.

Сет какое-то время молчал. У него заканчивались сигареты, и это нервировало его. Он подкурил и посчитал, что в пачке осталось только три штуки. Надо было выбираться. Но там предстояло одержать еще одну победу.

- Знаешь, Пит, я ведь практически ничего не чувствую. Эмоции… когда надо я могу их наиграть, притвориться. Когда меня зовут на свадьбу – веселюсь, рассказывают анекдот – смеюсь, на похоронах изображаю скорбь. Но это словно не настоящие чувства. Я помню, как радовался чему-то в детстве – хотелось прыгать до потолка, а когда случалась беда – плакал в подушку. Казалось, что мир на этом кончился. А потом такие яркие чувства ушли, почти ничего не осталось. Словно смылись дождем. Осталось равнодушие какое-то. Не то чтобы совсем, мне, конечно, было жалко кошку, сбитую на дороге, но появилась отрешенность. Внутри все время звучал голосок: «Ну и что?»

А потом появилась Фэй, и я просто чуть на землю не свалился от силы эмоций, которые она вызывала. Это был шквал эмоций. Я иногда ее ненавидел, но так сильно, что тут же любил ее за это. Я просто не мог понять, почему она вызывала эти чувства. Каждый раз я уходил от нее и думал, что все пройдет сегодня-завтра и поэтому я уходил и не прощался. Но когда ее не было рядом, все опять было таким серым, безэмоциональным. Наверное, она права и в этом виноваты деньги моей семьи. У меня было все, и я ничего не терял в жизни, кроме родителей. Поэтому все приелось. Я был как тот из сказки «Холодное сердце»1 . Спал на мягком, ел вкусно, а ничего не чувствовал. И я шел к ней опять за эмоциями. Как за наркотиком.

Может это смешно, может банально. Я не знаю Пит. Я никого не любил больше и может это и есть пресловутая любовь. Может у всех так, я не знаю. А потом она уехала… И просто все опять стало таким же, будничным.

Мне казалось, что я вынужден буду всю жизнь притворятся, а я не хотел, не мог.  Проще было уехать, покинуть страну. В странствиях никто меня не знает, никто не ждет от меня чувств, всем наплевать рад я или нет и почему печален.

А теперь она появилась опять и чувства тоже появились. Утром есть солнце и оно радует, ночь радует тем, что завтра опять будет солнце… - Сет смутился, - глупо звучит, да?

- По правде, да, - ответил Пит, и они оба рассмеялись.

- Поэтому я и говорю, что уберу его с дороги, - Сет опять стал серьезен. – Я не могу потерять чувства снова, опять где-то скитаться и искать эмоций.

- Сет, ты должен это ей сказать, а не мне. Мне кажется, она считает, что никто из нас не был всерьез ею увлечен.

- Как я такое скажу? Ты в своем уме?

- Я не про мужа, а про чувства.

- Все равно. А ты Пит?

Пит понял суть вопроса. Ему не надо было разжевывать, он понимал Сета с полуслова:

- Я могу уступить.

- Ему?

- Нет, Сет не ему и даже не тебе. Ей. Я могу уступить Фэй. Пусть будет так, как она хочет.

Ему показалось, что Сет задумался над его словами, но с Сетом никогда нельзя было быть уверенным.

Они еще посидели и поговорили ни о чем, а потом пошли спать.

12. День четвертый, пятый, шестой…

Поиски пропавших друзей вот уже четвертый день подряд начинались с рассветом. Они еще спали,  а над лесом уже кружили вертолеты. Поисковые отряды отправлялись около восьми утра. Правда поиски их велись в двухстах километрах от того места, где они находились в данный момент. Но поиски велись очень активно. За Сета было объявлено вознаграждение в сто тысяч и от добровольцев отбоя не было.

То, что пропал самолет само по себе не вызвало бы такой шумихи. Но на борту были самые интересные и загадочные личности: Сет Морган и Питер Селби. Они и без того не сходили с первых полос газет, а тут такая сенсация! С ними была так же некая Фэй Эппл, до сих пор не известная журналистка. У нее как раз вышла книга, и она совершенно неожиданно для всех проснулась знаменитостью. То, что она была на том самом самолете, подняло ее рейтинги до небес. За эти три дня весь тираж ее книги был раскуплен, и издательство взяло на себя смелость напечатать дополнительный тираж в двадцать тысяч. Всех интересовало, кто же она и почему оказалась с ними? Остин, ее бывший муж, купался в лучах неожиданной известности. Журналисты атаковали его и днем и ночью, чтобы разведать что-то новое о его бывшей жене. Он не скупился на слова и расхваливал ее, как мог, подумывая о том, что теперь ему надо было бы вернуть Фэй. Она принесёт популярность, а может и связи. Он сам недоумевал, откуда Фэй знала этих людей, но надеялся, что никакая грязная история за этим скрываться не будет. А если нет, то возобновление отношений с Фэй принесет только положительное для его карьеры. Он скучал по ней иногда и был бы рад увидеться. Если она жива, конечно. В том, что ему не составит труда вернуть ее, он нисколько не сомневался. Он был по жизни абсолютно самоуверенным человеком, считал, что мир создан для того, чтобы он, Остин карабкался наверх. Ему даже было невдомек, что же там наверху будет, главное лезть наверх. И Фэй бы очень пригодилась. Он даже убедил себя, что до сих пор любит ее и не понимал, как мог быть так глуп и отпустить ее. Остин нашел подругу бывшей жены и попытался расспросить ее, о том, где Фэй познакомилась с этими двумя. Но Лайт знала не больше него самого. Она рассказала, что они были на вечеринке, а потом Фэй просто упорхнула. Сказала, что это ее друзья. О том, что она их знает, Лайт тоже слышала первый раз в жизни. Сказать по правде Лайт немного обиделась на подругу. Ведь ей казалось, что у них нет секретов, они доверяли друг другу самое сокровенное, как и принято у лучших подруг. Во всяком случае, Лайт всегда была честна, и не было ни одного момента в ее жизни, о котором она бы не поведала. А Фэй утаила такое! Когда самолет пропал, и все газеты затрубили об этом, обида Лайт прошла, и она очень волновалась. Поэтому девушка и согласилась встретиться с Остином, которого всегда терпеть не могла. Он разочаровал ее, так же как и она его. Лайт тоже разыскали газетчики, но она отказалась с ними разговаривать.

В конце концов, газеты все же раскопали правду. Выяснили, что все трое были из одного и того же маленького городка. Это объясняло, откуда они были знакомы. Журналисты продолжали вести расследование и рыскали по родному городу Фэй в поисках сенсации.

А Сет тем временем разбудил друзей пораньше:

- Пока нет дождя, надо идти. У нас вчера пропал целый день. Дождь может опять пойти в любой момент, и мы потеряем еще день.

В силки попался дикий заяц. Фэй убежала на речку именно в тот момент, когда предстояло его разделать. Там она поплескалась подольше и когда решила, что заяц уже наверняка на вертеле, вернулась. Ее расчеты оказались верными, и оставалось только дождаться его готовности.

Дни становились все прохладней. И утро было уже довольно холодным. Фэй всегда держалась как можно ближе к огню, потому что холод ее пробирал до костей. Согревалась она только в палатке под пледом. Все остальное время ощущала внутреннюю дрожь. Ей казалось, что она заболевает, но она не хотела говорить об этом, чтобы не нервировать друзей. Ей казалось, что этот запах дыма и костра никогда уже не вымоется из ее кожи и волос, ногти никогда не отрастут и кожа не станет вновь такой нежной как была прежде. Она убеждала себя, что она всего несколько дней в лесу, но ей стало казаться, что ничего кроме деревьев уже и не существует.  Хорошо хоть у нее была ее сумочка. В ней была косметика, немного, но для того чтобы ощутить себя женщиной достаточно. Карандаш для бровей, тушь, помада. Помадой она, конечно, не пользовалась, подумала, что будет выглядеть глупо, если разрисуется в лесу помадой. А вот глаза подводила, это ее успокаивало и давало возможность почувствовать себя привлекательной.

Фэй очень боялась, что разболеется. И страшило ее не то, что она не сможет идти, а то, что с сопливым носом и красными глазами она точно потеряет всякую привлекательность. Все же она была женщиной. И ее волновали именно такие глупости.

Наконец когда заяц был готов, они с удовольствием поели. После вчерашнего голодного дня этот дикий заяц, которого и прожевать-то было почти невозможно, показался просто божественным. Ей казалось, что она может съесть таких десяток.

Настроение у всех заметно поднялось. В лесу даже такая мелочь может поднять боевой дух. Заяц закончился намного быстрей, чем хотелось бы и, запив его кофе, друзья быстро собрали вещи.

Хоть они и отдыхали почти весь вчерашний день, сегодня Фэй дорога давалась нелегко. Ей надоел этот бесконечный лес, ветки, которые норовили выколоть глаз, насекомые, запах мокрой земли. Ноги болели, а темп, который выбирали мужчины, был явно не для нее. Она старалась не ворчать и не ныть, потому что понимала, что им надо идти как можно быстрей, но терпение ее было на исходе. Иной раз ей хотелось просто разреветься, но конечно позволить себе такого она не могла.

Теперь бедная Фэй периодически начинала плестись, и всем приходилось останавливаться и ждать ее. Она и сама не понимала, откуда эта слабость.

Как ни странно, но когда они обогнули часть болота, то наткнулись на другую реку, практически ничем не отличающуюся от прежней. Возможно, это была одна и те же река, которая расходилась по какой-то причине в разные стороны. Как бы там ни было, ориентир у них был, и ничего другого кроме как идти вниз по течению им не оставалось.

Так прошло еще два дня. Монотонность их пребывания в лесу ничем не нарушалась. До поры до времени.

Дело близилось к вечеру. Они разбили лагерь и разбрелись кто куда. Сет все время думал о том, что они теряют бдительность. Это однообразие заставляло забыть о том, что они в дикой природе, что здесь полно опасностей. Они еще ни разу с того первого дня не наткнулись на змею. Видимо уже было холодно, и они впадали в спячку, из диких зверей им попалась только лисица с пойманным зайцем, и им удалось отбить добычу. Она просто очень испугалась, когда неожиданно выскочила на них, вильнула в строну, не собираясь делиться ни с кем. Но Сет тоже был голоден, поэтому он успел выстрелить в нее. Он не попал, но звук выстрела напугал лису еще сильней, и она выронила добычу и скрылась в чаще. Это были все их приключения. Однажды они наткнулись на большую птицу на дереве и подстрелили ее. У них был огонь, палатка, еда, вода  и общество, вот поэтому они и забывали об опасности. Сет не хотел им постоянно напоминать об этом, но старался следить. Он привык быть один и заботиться только о себе, и теперь ему было очень тяжело. Груз ответственности давил его. Пит всегда был весел, хотя сейчас он тоже устал. У них отросла щетина, они были помятые и уставшие. Фэй так вообще держалась еле-еле и все это видели.

В тот вечер Сет пошел к реке, а Фэй поскорей улеглась под деревом. Как только они устраивали привал, она ложилась и уже ничего не могла заставить себя сделать. Она все время думала, что если бы она была одна? Неужели легла бы помирать? Наверняка нет. Именно то, что о ней кто-то заботился и расслабляло больше всего. Если бы ей пришлось самой выживать, добывать еду и принимать решения, то она бы мобилизовала все силы. Пит ушел в лес на охоту, как он сказал. Было тихо, и Фэй погружалась в полудрему. Она очень любила это состояние когда не спишь, но и не бодрствуешь, находишься на грани сна. Внезапно она услышала какой-то звук. Он заставил ее мгновенно открыть глаза и прислушаться. Звук был такой, словно кто-то очень тяжелый наступил на сухую ветку. Треск громкий, спугнувший птицу. Она всматривалась в пестрый лес, но ничего не видела. Она точно знала, что это не Пит или Сет. За дни их совместного проживания в лесу они научились распознавать друг друга, манеру передвигаться, научились идентифицировать звуки. Этот звук был не похож ни на что другое. Она старалась понять, откуда раздался звук. Но в лесу это было очень трудно. Она видела, что Пит ушел вглубь леса, а Сет пошел к реке. Комок подступил к горлу. Фэй пыталась взять себя в руки и трезво оценить ситуацию. Что ей нужно сделать? Больше всего ей захотелось оказаться рядом с кем-то и под их защитой. Поэтому она, недолго думая, встала и пошла к реке в поисках Сета. Он позаботится о ней. Найдет решение.

Сет решил искупаться. Он обязательно вечером шел к реке и проводил какое-то время в одиночестве. Ему нравилось спокойно посидеть, послушать звук реки и посмотреть на воду. Он мог, как мальчишка сделать кораблик из палочки и листочка и запустить его вниз по течению. Однажды он наткнулся на него спустя два дня и очень обрадовался. Именно такие вот маленькие моменты радости не давали ему захандрить в его вечных путешествиях. Он привык быть один, а тут общества был переизбыток. И хоть он любил Пита и Фэй, ему необходимо было одиночество. Поэтому он, как обычно искупавшись в реке, натянул джинсы и сел на берегу. Подумать, помечтать. Так уж вышло, что в тот вечер не он один решил там искупаться и помечтать. Совершенно неожиданно он услышал громкий треск и вздрогнул. Он всегда следил за звуками леса, но этот застал его врасплох. Звук был очень громким и раздался совсем рядом. Медленно поднимаясь на ноги, Сет боковым зрением что-то увидел. Повернувшись, он смог рассмотреть во всех деталях того, кто этот звук издал. Буквально в трех метрах от него стоял медведь. Именно тот, кого Сет ждал все эти дни, кого опасался и старался быть готов. Но именно сейчас он готов не был. Дело в том, что обычно медведи оставляют множество следов и могут идти за жертвой долгое время. Но этот видимо совершенно случайно оказался здесь. Так же само просто вышел к реке, за рыбой или напиться. И встреча с Сетом была для него столь же неожиданной, как и для самого Сета. Медведь не сводил глаз с Сета, а тот тоже не мог оторваться. Так близко он никогда не видел медведя. Это был барибал^2 . Не очень крупный, Сет прикинул, что около метра восьмидесяти. Гладкий черный мех. Медведь был видимо, молод, потому что его шкура просто лоснилась и блестела. Красивый и опасный. Ему уже пора было готовить себе место для спячки, возможно, оно было рядом или что-то спугнуло медведя. Сет не двигался. Его безразличие могло спасти ему жизнь. Сет не испытывал страха, опять словно наблюдал со стороны. Медведь тоже. Он повел мордой, пытаясь уловить запах. Сет вспомнил, что пистолет забрал Пит. Конечно, бороться с этим зверем было бессмысленно, пытаться убежать – опасно. Вряд ли и пистолет помог бы в данной ситуации. Калибр не крупный. На таком расстоянии он успел бы сделать один выстрел, который не убил бы медведя, а только разозлил. Насколько хватало познаний Сета – барибал не был агрессивен, его можно было напугать. Но сейчас, когда что-то не дало ему впасть в спячку, он становился опасным. Может болен? Сет никак не мог решить что предпринять, а медведь сделал шаг к нему. Расстояние между ними сократилось очень заметно. Медведи всегда в поисках еды, им всегда мало. Большой вес и на одних муравьях не продержишься.

Краем глаза Сет уловил движение.

Фэй спешила к реке. Ей просто необходимо было увидеть Сета. Он всегда знал, что делать, всегда принимал решение. Мог защитить. Поэтому она чуть не бежала через лес. На плече у нее болталась ее сумочка. Она перекидывала лямку через голову и так привыкла к ней, что почти  не замечала. Кожа от хождения по лесу на сумочке вся поцарапалась и сумка пришла в негодность, но Фэй решила, что вернувшись домой, не станет ее выбрасывать.

Она почти выскочила на поляну, где стоял Сет. Девушка не видела никого и ничего вокруг кроме него. Она уже открыла рот, чтобы позвать его, но увидела, что он стоит, как-то неестественно замерев. Инстинкт Фэй тут же сработал. Она остановилась как вкопанная и проследила за его взглядом. То, что она увидела, привело ее в ужас. Если Сет мог спокойно наблюдать за этим огромным животным, то Фэй чуть в обморок не грохнулась. Она и в зоопарк-то ходить не любила, не могла понять, как люди так запросто рассматривают львов и тигров чуть не вплотную приблизившись к ограде. Она могла смотреть на них только на большом расстоянии и то не получала от этого ни малейшего удовольствия. Однажды она заставила себя подойти близко и смотреть на львов, пока один из них не посмотрел на нее пристально и не издал жуткий звук, не то рык, не то крик. Сердце ушло в пятки. Куда приятней было наблюдать за мелкими зверьками или зебрами. Здесь, увидев медведя на расстоянии двух метров, она ощутила поистине животный страх. Он шел из глубин существа, не поддаваясь никаким аргументам. Единственным порывом было спасти свою жизнь.

И тут Фэй увидела, что ранее спокойный Сет при виде ее пошел вперед. Его намерения стали ясны для нее. Если бы она не появилась так внезапно, он, возможно, смог бы разойтись с этим зверюгой, но так как она выскочила прямо между ними, Сету ничего не оставалось, как защищать ее. Он пошел вперед, пытаясь переключить внимание медведя на себя. Ужас сковал. Ее писательское воображение вмиг изобразило Сета, раздираемого медведем. Он был таким маленьким по сравнению с медведем. Сет двигался медленно, но уверенно. Шаг еще шаг. То, что сделала Фэй в следующий миг, не поддавалось для нее никакому объяснению. Инстинкт самосохранения подвел. Она расстегнула сумочку и засунула туда руку. Она рылась в сумке, перебирая на ощупь находящиеся там предметы, не спуская взгляда с медведя и Сета. Вот Сет уже стоял перед ней, загораживая ее собой. Она, наконец, нашла то, что искала.

Медведь в недоумении смотрел на странного зверя, вставшего перед ним, и издал мощный рев. В тот миг, когда он решил подняться на задние лапы и продемонстрировать, кто больше и сильней Фэй вышла у Сета из-за спины, сжимая в руках газовый баллон. Она нажала на клапан, и струя вонючего газа вырвалась из него. Этот баллон два года назад ей купил Остин. Она ни разу им не пользовалась, но он перекочевывал из сумки в сумку со всем остальным содержимым. Фэй перестала его замечать, и даже не была уверена, в том, что он сработает. Больше всего Фэй боялась, что неправильно повернет его и брызнет себе в лицо. Но все вышло как надо. Медведь опешил, заревел и отступил на шаг. Но Фэй, получив огромное удовольствие, сделала шаг за ним, не переставая нажимать на клапан. Медведь заревел и, приподнявшись на задние лапы, размахнулся и ударил лапой, пытаясь прекратить то, что вызывало такие ужасные ощущения. Он был дезориентирован и ударил просто наотмашь, куда придется. Так получилось, что он попал прямо по Фэй. Огромные когти распороли ей кожу от левой ключицы до правой груди. Кровь хлынула моментально. Фэй выронила баллончик и стала падать. Все это произошло в течение минуты, и Сет успел только подхватить падающую Фэй. Он сначала даже не понял, что у нее в руке и почему медведь отступает. Ослепленное животное ринулось в лес, натыкаясь на деревья. Сет был уверен, что теперь оно было не опасно. Отойдет оно еще не скоро и вряд ли вернется после такого. Будет избегать их пуще огня. Но тут он увидел, что майка Фэй уже насквозь пропиталась кровью. Подхватив ее на руки, он бегом бросился к лагерю.

Пит вернулся и сидя у костра, что-то напевал себе под нос. Увидев Сета с Фэй на руках ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что дело дрянь. Руки у Сета покраснели от крови. Фэй не теряла сознания и смотрела скорее удивленно. Она почти не ощущала боли в тот момент. Адреналин от стычки со зверем выступил в качестве анальгетика.

- Что случилось? - воскликнул Пит. Одновременно он расстилал плед на земле возле костра.

- Встреча с медведем.

- Вот черт, - только и сказал он.

Они разрезали майку Фэй. Она хотела было воспротивиться, но потом заметила, что когти медведя все равно изорвали ее в клочья.

- Не шевелись, Фэй, - сказал Сет. Просто приказал и она подчинилась.

То, что предстало их глазам еще и в свете костра показалось ужасным. Четыре жутких глубоких борозды, от ключицы до середины груди. В одной виднелось что-то белое, скорее всего кость.

- Я принесу аптечку, - сказал Пит. Он старался говорить бодрым голосом, но это получалось плохо.

- Вскипяти воды.

- Да вот как раз уже только закипятил.

В аптечке нашли обезболивающее и заставили Фэй выпить сразу две штуки. Еще немного и адреналин уже не поможет, она почувствует боль.

- Надо промыть рану.

Сет постарался сделать это как можно аккуратней, но руки дрожали. Фэй пока терпела, но он заметил, что губы у нее побелели.

- Всё, всё, давай перевяжем.

Антибактериальной мази не было, но был бинт. Его было недостаточно, чтобы перевязать такую большую рану, поэтому его использовали в качестве подкладки. Свернули несколько раз и положили на рану, а на бинты пошла рубашка Сета. Она была из качественной плотной ткани, и удалось сделать хорошую перевязку. Стянули края раны, и теперь оставалось только надеяться, что природа сделает дальше сама свое дело и остановит кровотечение. Через пару минут они заметили, что бинты покраснели.

- По-хорошему надо было бы зашить, - тихо сказал Пит.

- Да. Надо бы.

Фэй стала засыпать или тереть сознание. Они не стали препятствовать этому. В данной ситуации для нее это было лучше всего. И давало им возможность собраться с мыслями и обсудить, что делать.

Друзей это происшествие настолько вывело из равновесия, что они обескураженно молчали. Сет все время представлял, что, если что-то и случится, то с ним, ну, в крайнем случае, с Питом, а не с Фэй. Он не был готов к подобному. Пит же вообще не думал, что с ними может случиться что-то подобное – максимум вывих.

Кровь вроде перестала просачиваться через бинты. Это было хорошим знаком. Артерия не задета, но раны очень глубокие. В аптечке Сет нашел антибиотик общего действия. Это вселяло надежду, что удастся избежать заражения.

- Что случилось? – спросил Пит.

- Фэй набросилась на медведя с газовым баллончиком.

- Ох уж эти женщины, они всегда при оружии, - невесело пошутил Пит.

- Она меня спасала, представляешь?

Пит хмыкнул:

- Вполне.

- А я вот не могу до сих пор в это поверить. Это как-то неестественно для женщины…

- С Фэй вообще все неестественно.

Помолчали.

- Что делать теперь? – Спросил Пит.

- Дождусь утра и пойду один. Это будет намного быстрей. Я приведу помощь. Вот увидишь.

- Сет, не вини себя.

- Не могу. Я пошел бы и сейчас, но все же разумней будет дождаться рассвета. А то так я далеко не уйду. Только заблужусь.

Фэй заворочалась, забормотала.

Пит потрогал ее лоб:

- У нее поднимается температура.

- Обезболивающие таблетки и жаропонижающие тоже.

- Видимо слабые. Не помогают.

- Надо дать антибиотики.

Они попытались разбудить девушку, но ее организм от этого отказывался. Тогда они просто растолкли таблетки, смешали с водой и влили ей в рот. Половина вылилась, но что-то она рефлекторно проглотила.

- Больше мы пока ничего не сможем сделать.

Пит положил ей на лоб влажную повязку.

- Что за медведь-то был?

- Барибал. Он сам бы ушел. Я так думаю. Хотя может он шатун или болен. Мы этого не узнаем в любом случае. Он теперь уж точно не вернется.

- Может перенести ее в палатку?

- Там жар может только подняться. Там душно, здесь ей будет лучше.

Так они и сидели. Поддерживали костер, тревожно поглядывали на Фэй. Когда стало рассветать, Сет принес хвойных иголок.

- Их надо заварить, в них очень много витамина С, больше чем в апельсинах в четыре раза. Будешь поить ее. Надо бы раздобыть еды.

- Все будет хорошо, можешь не беспокоиться. Я позабочусь о ней. Сейчас сделаю запруду на реке и обязательно поймаю кого-нибудь.

Сет все же колебался. Это было самым верным решением – идти нужно. Но и здесь сыграли чувства, которых он был так долго лишен: разум говорил иди, а сердце не хотело покидать их. Такое не свойственное ему смятение!

13. Сет

Сет заставил себя развернуться и уйти. Когда он уходил, его так и подмывало остановиться, обернуться, поцеловать Фэй и сказать что-то, пусть она даже и не услышит. Но он не позволил себе этого. Он шел и думал о том, сможет ли он вот так жить каждый день, думая о ней, испытывая тревогу и радость? Не сломают ли его эти чувства? Или все это притупится, уйдет? Может достаточно видеть ее раз в год и потом жить этими ощущениями?

Сосредоточившись, Сет все же выкинул все это из головы. Сейчас важно другое: выйти из леса, найти дорогу. Он не мог позволить себе все эти сентиментальные мысли, которые отвлекали. Сет вошел в свое обычное состояние, навострил уши и зрение. Теперь, когда он был один, он мог продвигаться намного быстрей. Его ноги безошибочно улавливали неровность земли, глаз подмечал ветки и корни, о которые можно споткнуться, звуки в тишине стали намного слышней. Через три часа пути он заметил, что река наконец-то стала расширяться, и еще спустя несколько минут он увидел, что она, наконец, приобрела масштабы настоящей реки, а не горной речушки. Течение ее было сильным, во многих местах закручивалось. Да и температура была низкой, но это не остановило Сета. Он знал, что сплавляться по реке намного быстрей и можно за час преодолеть такое расстояние, какое он не пройдет и за день. Поэтому он разделся и засунул свои вещи в рюкзак. Из рюкзака он сделал некое подобие воздушной подушки и бросился в реку.

Река радостно встретила его ледяными объятиями. У него захватило дух, но всего на миг. Он смог восстановить дыхание и, обхватив рюкзак перед собой, начал свой путь по воде. Плыл он ногами вперед, что позволяло отталкиваться от камней и бревен, встречавшихся у него на пути. В ином случае течение могло просто сильно ударить его о камни. Таким образом, Сет проплыл около десяти километров. Хоть ему было очень холодно, и температура тела стала падать, но настроение улучшалось с каждым километром. Он знал, что это путь к спасению.

Вдалеке Сет услышал рев. Это был ни с чем больше несравнимый звук, который он мог безошибочно определять – водопад. Надо было срочно выбираться из реки. Сет приложил максимум усилий, борясь с течением, иногда ему казалось, что он больше не может сражаться с потоком и его накрывала с головой мутная вода. Но он выплывал снова и снова и наконец, достиг берега. Пока он боролся с течением, он уже не мог смотреть по сторонам, но теперь осмотрелся. Впереди действительно был водопад. Река сужалась и уходила в расселину между скалой. Попади он туда, то не выжил бы.

Но теперь перед ним была еще одна не менее опасная преграда – скала. Чтобы обойти ее могло потребоваться очень много времени. Может день, а может и неделя. У него его не было. Сет мгновенно принял решение карабкаться на гору. Тут сыграл еще один фактор – вполне вероятно, что там наверху будет связь.

Сет потерял очень много энергии в ледяной воде, поэтому решил, что ему в любом случае надо восполнить силы. Организму была необходима еда, калории и отдых. Бросаться на приступ скалы в таком состоянии – было верной погибелью. Сет всегда трезво оценивал свои шансы. И хоть он и был опытным скалолазом, но рисковать не любил.

Непромокаемая ткань рюкзака оставила одежду почти сухой, так что Сет оделся и пошел в лес. Пистолет он оставил Питу, так что приходилось искать корни и то, что под корнями. Он нашел старое древо, а там личинок. Противно, но питательно. На вкус тоже вполне сносно. Нашел корни, ягоды боярышника. Не сказать, что полноценный обед, но все же. Он вернулся и сел напротив скалы. Самое главное было изучить преграду. Поэтому Сет улегся под деревом и долго всматривался во все изгибы и впадины. Примерялся, искал, когда находил, переводил взгляд в другое место.

Эту технику он запомнил еще ребенком, когда отец впервые привел его на скалодром. Походу на скалодром предшествовала неприятная история, вспоминать которую Сет не любил. Ему было семь, и отец устроил прием дома в честь его дня рождения. Дом был полон людей. Конечно, это был не детский праздник, а скорее светское мероприятие, но многие пришли с детьми. Большинство из них были старше Сета. Они все куда-то постоянно убегали, загадочно шептались и пихали друг друга локтями. Сету тоже хотелось участвовать в их проделках, но он должен был вместе с родителями принимать гостей. Выдержав всю светскую часть он, наконец, смог улизнуть. Он тут же отправился на поиски мальчишек. Нашел их в дальней части сада, где располагалась старая часовня. Она была выполнена в готическом стиле. Ее шпиль уходил ввысь, и узкие окошечки поблескивали в свете луны. Кто-то сказал, что там, около шпиля есть потайное отверстие, куда монахи прятали ценности. Теперь было первостепенной задачей залезть туда и найти сокровища.

Никто не решался, но Сет, как хозяин и самый младший заявил, что ему ничего не стоит забраться туда. Он действительно довольно ловко и быстро преодолел половину пути, взбираясь по узким парапетам возле окошек. Но когда мальчик достиг середины и находился на высоте около пяти метров, то сделал непросительную ошибку и посмотрел вниз. Страх сковал его и голова закружилась. Он с трудом смог удержаться в том месте, где находился. Но после этого не мог и шага сделать. Теперь ребенок не  мог ни спуститься, ни заставить себя подниматься дальше. Снизу послышались нетерпеливые окрики, но потом все поняли, что произошло. Сет даже не мог заставить себя попросить их никому не говорить. Он просто стоял и обливался потом, когда пришел отец и еще полдома  гостей и его снимали с часовни.

Такого позора Сет никогда не испытывал. Он убежал к себе и, когда отец пришел за ним, то поклялся, что больше он никогда и никуда не залезет. Отец выслушал его, а на следующий день отвез на скалодром. Страх высоты не прошел, но Сет научился его контролировать и подавлять. Он не любил скалодром, но был благодарен отцу.

И вот теперь это могло спасти жизнь Фэй.

Скала была высокая, и путь предстоял нелегкий. Очень нелегкий.

14. Пит

Питу, оставшемуся наедине с Фэй, было очень страшно. Он проявил все свое актёрское мастерство, чтобы не показать этого Сету. Для него было естественно заботиться о ком-то, но что делать, если она умрет? Как он скажет это Сету? Как сможет пережить это в одиночестве? Фэй вся горела и не приходила в себя. Пит видел, что последние дни она и так себя плохо чувствовала. Видимо иммунитет ослаб совсем, и эта рана доконала ее. Он думал, что возможно надо размотать рану и посмотреть, не загноилась ли она, но решил, что пока не стоит. Все равно он не мог ничем помочь, мог только спровоцировать новое кровотечение.

Питер заварил еловых веток. Поставил их настояться подольше, а сам пошел к реке и сделал там заводь. Он не мог надолго оставлять ее одну, поэтому сразу поспешил назад. Вот такое сидение на месте его просто убивало. Он добавил веток в костер и походил немного, чтобы разогнать кровь. Наконец молодой человек решился попробовать разбудить Фэй. Ей необходимо было пить как можно больше. Он наклонился над ней и легонько потряс за плечо. Вопреки ожиданиям она открыла глаза. Слегка приоткрыла, но посмотрела на него внимательно и осознанно.

- Фей, милая, тебе надо попить. – Он стал поить ее отваром. Поначалу Фэй попыталась отвернуться, но он убедил ее в пользе данного напитка.

- Ты же умница, ты знаешь, как выживать. Это необходимо.

Она молча согласилась и приняла напиток. Пит дал ей еще таблеток. Что сделать еще он не знал. Наклонился и поцеловал ее в губы, и она едва заметно улыбнулась: хорошее лекарство.

Потом очень тихо прошептала:

- Не молчи. Расскажи.

Когда Пит целовал ее, он почувствовал такой жар от нее, что страх его чуть не парализовал. У него не было градусника, но жар явно был больше 40. Что делать если он поднимется еще немного? Как можно вообще болтать и что-то рассказывать, когда мысль только об одном?

Он стал говорить что-то, рассказывать истории из жизни, про свои изобретения, вспоминать новинки техники. Он не зал слышит ли его Фэй, потому что она снова закрыла глаза, но понял, что так ему самому легче. Он может считать, что делает что-то полезное.

Примерно в то же время когда Сет добрался до скалы и раздумывал, как же лучше на нее взобраться Пит отлучился от своего дежурства по нужде. Он пошел не в том направлении, куда ходил раньше, а немного изменил курс. Просто ради разнообразия и чтобы немного размять ноги. Он привык к лесным звукам, и они для него уже были тишиной. Поэтому, когда в лесную тишину врывался посторонний звук, слух тут же вычленял его. Пит остановился и прислушался. Это было равномерное гудение, спутать которое было невозможно. И правда, пройдя еще несколько шагов, он наткнулся на диких пчел. Пит, который с детства любил знаки и верил в знамения, воспринял это как дар судьбы. Он радостно вернулся к лагерю. Он насобирал сухого мха, завернул его в крупные влажные листья и привязал все это к палке. Потом в маленькое отверстие он просунул тлеющий уголек и закрыл его. Все его действия привели к тому, что у него получилась прекрасная дымовая шашка. Разгореться мху не давали влажные листья, а вот дыма было очень много. Он отправился к улью и в скором времени смог разогнать и усыпить пчел. Огромные дикие пчелы могли нанести ему большой ущерб, возможно не меньший, чем медведь. Но, обезоружив их таким образом, он смог раздобыть мед.

Молодой изобретатель победоносно вернулся в лагерь и разбудил Фэй. Она упрямилась и не хотела выходить из забытья, но Питу все же удалось это.

- Смотри, что у меня есть. Самое лучшее лекарство – дикий мед.

Это действительно заинтересовало Фэй. Она всегда любила сладкое, а тут в лесу хотелось его нестерпимо. Поэтому она даже смогла улыбнуться и поесть немного. Он был потрясающе вкусным.

Глядя на это, Пит радовался как ребенок. Ему казалось, что раз Бог послал ему этот улей, значит это знак, что все будет хорошо. Его видение знаков еще никогда не подводило его.

Так прошел почти весь день. Фэй засыпала или впадала в беспамятство, Пит развлекал ее. Поил отваром. Ближе к вечеру он сходил к реке и вернулся с уловом. Он приготовил рыбу на костре, но заставить Фэй поесть так и не смог. Пит не знал, как переживет эту ночь. Она заснет, и он будет каждую минуту думать, а действительно ли она спит?

Потом потянулись долгие ночные часы. Фэй иногда бормотала что-то про маленькую хозяйку большого дома. Он слышал это название, но никогда не читал и не знал в чем там суть, и почему она вспомнила эту книгу. Потом она сказала, так громко, что он вздрогнул:

- А может это действительно единственный выход? После этого она снова заснула, и он так и не понял, что она имела виду. Такой жар мог спровоцировать любые галлюцинации.

Спать Пит не мог, он сидел рядом и клал ей на лоб смоченные в воде кусочки ткани. В какой-то момент Фэй проснулась и попросила воды. Потом неожиданно спросила:

- О чем ты мечтаешь Пит?

Говорить ей, что о  том, чтобы она осталась жива, Пит не стал:

- О детях Фэй.

Она улыбнулась:

- Я тоже. У Паолы^3 не было детей.

Пит опять не понял, а Фэй снова уснула.

15. Сет

Когда Сет преодолевал трассу на скалодроме, он превращался в механизм. Отточенные движения, заученные с самого начала верно. С первых же дней инструктор объяснил ему, что самое опасное для новичка карабкаться по наитию. Это может быть занимательно, но в корне неверно. У него вырабатывается неверная мышечная память и это приводит к нарушению техники в целом. Сет изначально не хотел этим заниматься, он не хотел лазать по наитию и делать что-то на скалодроме ради удовольствия. Вот поэтому он научился делать это профессионально. Заучил все приемы, повороты стопы, ног. Правильной хватке руками, распределению нагрузки.

Возможно, кто-то назвал бы скалолазание искусством, Сет же считал себя простым ремесленником. Ничего своего, только отточенное с годами мастерство. Он не задумываясь, мог выполнить самый сложный трюк. Руки сами выбирали правильную хватку, корпус поворачивался как надо. В своих путешествиях он часто применял это умение. Эти навыки выручали его много раз. Конечно, в жизни приходилось применять не только классические приемы. Карабкаясь на дерево, он видоизменял их и подстраивал под ситуацию.

Но здесь и сейчас перед ним была классическая преграда – скала. Он воспринимал ее как очередную сложную трассу. Единственным отличием от скалодрома было то, что падать он будет не на маты. Его тело само знало что делать. Запомнив свой путь в деталях, Сет начал восхождение. Носок ноги упирается в уступ, рука ищет нужную опору, поворот ноги, перенос веса, снова руки. И так далее. Как робот.

Рюкзак за спиной немного мешал, но Сет не мог оставить его. Он набил его листьями, чтобы на вершине скалы развести дымовой костер. Если сигнала там не будет, единственным шансом останется то, что вертолеты заметят дым. То, что их разыскивали, он не сомневался, но так как они сбились с курса, вероятно поиски велись в другом месте. К тому же с вершины он сможет правильно оценить обстановку и возможно понять, где они находятся и что делать дальше.

Не останавливаясь, Сет продолжал подъем. Узкая щель, рассекавшая скалу сверху донизу, очень помогала ему. Он просовывал в нее пальцы, и это было хорошей опорой. Тело устало, но знало свое дело. Он всегда поражался тому, что практически не думает в моменты подъема. Его пальцы сами знают, где можно ухватиться, а ноги - какой уступ не подведет. Человек может выработать в себе любые рефлексы и это его забавляло. Единственное, что отвлекало в этот раз, была мысль о том, что если он сорвется именно сегодня, это может стоить жизни Фэй. И возможно и Питу тоже. Очень тяжело испытывать чувство долга и ответственности. Отвечать не только за себя. Приобретая любовь, теряешь покой навсегда.

Уже вечерело, а тут еще и небо затянулось тучами и стало очень быстро темнеть. Это заставило Сета поторопиться. Если пойдет дождь, шансы его забраться наверх очень сократятся. В темноте тоже заниматься скалолазанием гиблое дело. Ему пришлось удвоить темп, и в какой-то миг он потерял бдительность. Рука говорила, что надо поискать другую опору, а разум твердил, что и эта выдержит. В итоге рука заскользила и сорвалась. Спасло только выработанное с годами правило – вся нагрузка на ноги. Распределяй вес на все тело. Врожденное чувство равновесия удержало на уступе. Сердце выпрыгивало из груди, а перед глазами стоял осуждающий Пит.

Сет преодолел вершину в пятьсот метров, когда опустилась ночь. Выбравшись на поверхность, он облегченно вздохнул. Руки немного дрожали, но скорее от напряжения, чем от страха. Смотреть вниз было уже бесполезно – оттуда на него смотрела только тьма. Пронизывающий ветер завывал в ушах. Сет понимал, что ночь провести ему предстоит на этом небольшом пятачке голой скалы. Пару кустов цеплялось за жизнь на ней и немного мха. Вот и все его соседи этой ночью. Зато можно не бояться диких зверей.

Сет, пристроившись как можно более удобно под кустом, достал последнюю сигарету из пачки. Подкурить здесь было сложно, но когда ему это все же удалось, он блаженно затянулся и достал мобильный. С замиранием сердца включил его. Телефон просто неимоверно долго загружался, проиграл приветственную мелодию. Сет в нетерпении курил. Наконец он загрузился полностью и стал ловить сигнал. Да! Вот он!

Сет, просто не веря своим глазам, набрал нужный номер. Через пару гудков на том конце услышал голос:

- Чем могу помочь?

- Меня зовут Сет Морган.

Ну конечно именно сейчас телефон предательски запищал, предупреждая, что батарея садится. Но все же это был телефон Сета Моргана, а значит самый лучший и надежный. Он постарался, как можно более кратко изложить суть проблемы девушке из службы спасения. К его радости она оказалось профессионалом, и без лишних вопросов оценила ситуацию.

- Оставайтесь на связи, пожалуйста. Мы постараемся запеленговать сигнал.

- Останусь сколько смогу, - сказал Сет, и устало закрыл глаза. Через несколько минут батарея разрядилась полностью. Сету оставалось только надеяться, что его сигнал поймали. Он постарался расслабиться и прилег на скалу, положив под голову рюкзак.

Сет чувствовал, что Фэй очень плохо, слышал молящегося Пита и знал, что эта ночь решающая. Заснуть он, конечно, не смог и провел самую ужасную ночь в своей жизни. На твердой скале, с ветром постоянно завывающим в ушах. Снизу из мглы доносились такие звуки, словно там было бушующее море и его вот-вот смоет вниз. Небо тоже было темно и в какой-то миг стало непонятно, где небо, а где бездна.

Но больше всего мешали собственные мысли. Он убеждал себя, что сделал все что мог, но голос внутри твердил, что недостаточно. Это был голос его отца, преследовавший его всю жизнь и не оставляющий даже здесь. Он словно стал снова тем ребенком, забравшимся на часовню, и ждущего спасения. Не важно, сколько тебе лет и что за жизнь у тебя за плечами - в глубине души все остаются детьми.

Сет дождался рассвета. Он забрезжил слабо-слабо в затянутом тучами небе. Небо слегка пожелтело, но теперь Сет знал, что оно точно наступит. Во всяком случае, для него. Его руки настолько окоченели, что не слушались. Он попытался размяться, поприседал, разгоняя кровь. Заставил себя выждать еще час, чтобы рассвет полностью вступил в свои права и приступил к выполнению второй части плана. Достав из рюкзака все, что там было, кроме листьев, он расположил его под кустом. На таком ветру доставать листья из рюкзака не имело смысла. Ему с легкостью удалось поджечь их. Так как листья были влажные, они создали хороший дым. Правда его сносило ветром в сторону, и он поднимался не вверх, а как бы стелился, но на этой высоте это было уже не важно. Если поиски велись где-то рядом, то дым заметят.

Рюкзак истлел, и последние листья тоже догорали. Как ни слаб был огонь, но всему настает конец. Сет всматривался вдаль. Ждать вертолета конечно отрадно, но он искал направление движения. Бескрайний лес и больше ничего. Хотя… В одном месте лес как будто редел. Что это могло значить? Да все что угодно, но в его положении выбирать не приходилось. Он перевел взгляд вниз. Слезть с другой стороны скалы, не видя предварительно трассу, было сродни самоубийству. Сет собирался с духом, когда вдали раздался гул вертолета. Он замер и встретил летящих легким взмахом руки. Как король, приветствующий свою свиту. Таким уж он был.

16. Пит

Не менее бессонную ночь провел и Пит. Лишь перед самым рассветом он ненадолго задремал рядом с Фэй. Он слегка приобнял ее, как в первый день их встречи и, так и встретил рассвет. Лишь только свет стал пробиваться сквозь листву, и Питер смог рассмотреть ее лицо, он открыл глаза. Вглядывался в ее лицо. На нем не было ни кровинки, даже губы побелели. Она больше не бредила и не металась и кровь стыла в жилах от этого. Пит подкинул в костер веток. Он боялся узнать правду. Не хотел тормошить ее, не хотел прислушиваться к дыханию, приставлять зеркальце к ее рту. Так ему было лучше. Пусть хоть на время, но оттянуть неизбежное. Пока он не узнал, он верил, что она жива. Пит сидел и, глядя в костер, думал, что так он может просидеть и день и два, пряча голову в песок. Решил, что будет сидеть так, пока не придет Сет, и тогда они примут эту правду вместе. А один он был не в состоянии, это было выше его сил.

Он сел рядом с Фэй, взял ее за руку и так и сидел до тех пор, пока не услышал рев вертолетов. Но даже тогда не вскочил, не побежал никого встречать и размахивать руками. Вертолет покружил какое-то время и стал приземляться. Неподалеку была небольшая поляна, видимо ее спасатели и присмотрели. Рев мотора еще не стих, а к его лагерю уже спешили люди. Впереди Сет, за ним еще двое.

Наконец, они оказались рядом и попросили его отойти в сторону. Стали мерять пульс и суетится над Фэй.

Сет встал рядом. Они стояли плечо к плечу, как перед судом и ждали вердикта.

Спасатели не понимали их душевных терзаний и не спешили. Потом что-то быстро заговорили по рации, и уже только после этого повернулись к ним:

- Она жива. Необходимо как можно скорей доставить девушку в больницу.

Плюнув на все, Пит обнял спасателя, сообщившего радостную новость. Бросив лагерь, они поспешили к вертолету. Сет не выражал так бурно свои эмоции, внешне оставаясь спокойным, но он чувствовал, что гора свалилась с плеч. Он сделал все, что мог. Теперь ответственность можно было переложить на чужие плечи.

Часть III

1. Фэй

- Да ничего особенного.

- Обычная.

- Никакая.

- А вы видели ее пальцы на ногах?

Все захихикали.

Фэй всегда любила спать. Сон это лучшее времяпрепровождение, в отличие от другого, он не надоедает. Поэтому она не хотела просыпаться. Но сон ее все время прерывался какими-то звуками. Она постоянно слышала разговоры каких-то девушек. Сначала Фэй думала, что это часть сна, но потом осознала, что это происходит на самом деле. Стала прислушиваться. Она уже знала голоса многих из них, в основном молодые девчоночьи голоса. Иногда, правда были и голоса женщин постарше. Они одергивали молодых, но не зло, а так, скорее, для вида.

Фэй никак не могла определить, сколько времени прошло, все сливалось в один час или день. Одни и те же разговоры, хлопанье дверей, скрипы, шорохи, смех.

Когда, наконец, ее сознание стало проясняться, она поняла, что говорят о ней. Мало того, это все новые и новые люди и приходили они полюбоваться на нее.

- Да и что все носятся вокруг нее?

- Она и не молодая.

- Говорят ей за сорок.

Пожилой голос:

- Дело ведь не в молодости, девочки. Может у нее душа светлая.

Все опять прыснули, даже пожилая.

Фэй было плевать. Ей надо было понять, где она и что тут делает. Для этого надо было окончательно проснуться и открыть глаза. Но делать этого так не хотелось. Хотелось спать и спать, уйти от всего. Ей снились хорошие сны. Интересные. Она всегда любила свои сны. Они давали пищу фантазии, ощущения. Иногда после хорошего сна Фэй просто летала целый день, будто с ней и правда произошло что-то такое фантастическое.

Фэй слегка приоткрыла глаза, просматривая помещение. Все белым-бело, понятно - это больница. А хихикающие девочки – медсестры. Ну что с них взять?

Их было несколько и стояли они в углу палаты, так что Фэй толком не могла определить их количество. Дверь раскрылась и в палату заглянула еще одна.

-  Я из урологии. Можно посмотреть?

- Проходи, - посторонились медсестры.

Новенькая быстро мышкой юркнула в палату и подошла к кровати, на которой лежала Фэй. Склонилась и в этот момент Фэй широко раскрыла глаза. Новенькая из урологии подпрыгнула:

- Ой, мама!

- Не стесняйтесь, смотрите, - сказала Фэй. – А вот еще и пальцы на ногах посмотрите.

- Простите, - пролепетала девушка, попятилась назад и выскочила за дверь.

Ей было не так страшно, уйдет сейчас к себе в урологию и все, а вот те, что были в палате, побледнели и молча уставились на Фэй. Одна непрерывно жевала жвачку, две другие попытались, наконец, что-то сказать:

- Здрасте.

- Надо сказать доктору.

Толкая друг друга они пытались убраться из палаты, но жующая преградила дорогу.

Фэй откровенно веселилась. В таком положении она еще никогда не оказывалась. Она вообще еще не оказывалась в больницах. Судя по палате, ее положение здесь было привилегированным.. Огромная комната, большое окно, телевизор на стене размером почти не уступал окну, все в цветах. Красотища! Именно в такой палате она бы мечтала очнуться, если бы у нее были такие мечты.

Девушка прокручивала в голове предшествующие события. Никаких провалов в памяти, черных пятен в сознании. Она все прекрасно помнила и оценила ситуацию абсолютно точно. Фэй помнила ранение, помнила, как ей стало плохо. Потом немного смутно,  скорее как сон, но поняла, что им удалось выбраться из леса и она в больнице. Судя по размаху, Сет и Пит где-то рядом. Конечно медсестрам невдомек, что они в ней нашли.

Непонятно было только, сколько времени она здесь провела. Фэй потрогала себя и нащупала перевязанную грудь, болевых ощущений вроде не было.

- Сколько времени я здесь?

На ее голос медсестры перепугано обернулись. Отозвалась жующая:

- Э-э-э, около недели.

- Шесть дней

- Пять и сегодня утро…

- Понятно,- отозвалась Фэй.

Медсестры прекратили попытки побега и теперь с интересом смотрели на нее.

- Как вы себя чувствуете? – наконец нашлись, что спросить и вспомнив о своих прямых обязанностях.

- Вам чего-то хочется?

- В любом случае нужно сходить за доктором.

- Ну, сходите, - отпустила их Фэй.

Ей не терпелось узнать, где Пит и Сет, но спрашивать у них она не захотела.

Фэй и не знала, что больница в этом городке подвергалась атаке журналистов. Главный врач постарался обеспечить покой пациентке и держал оборону с ловкостью опытного полководца, но, не смотря на это, отдельные экземпляры все равно умудрялись проникнуть внутрь под видом посетителей и даже больных. Но так как Фэй все это время была без сознания, то была пока в безопасности.

Сету было не привыкать отгораживаться от журналистов. Применял он при этом простые фразы или просто равнодушно смотрел так, будто их и не существует, и они пасовали перед его высокомерием. А Пит, любимец публики, покорял всех своим радушием и его старались не тревожить понапрасну, просто потому что все любили.

Конечно, симпатии обслуживающего персонала больницы разделись примерно поровну. Одни без памяти влюбились в Пита (ну это как водится), причем и мужчины и женщины, всех возрастов. Другие раболепно взирали на равнодушного Сета и мечтали снискать его внимания или хотя бы взгляда. Чувствуя свою никчёмность, такие люди считали, что рядом с ним они становятся значимее. Всегда находились и такие, которым нравилось, что ими пренебрегают. Ну, а молоденькие медсестры, конечно, мечтали поймать удачу за хвост. Принарядившимися ходили все, стараясь улыбаться и создавать вид великодушных и терпимых. В общем, обычные женские уловки.

Фэй естественно терпеть не могла вся женская половина. На нее как паломники ходили смотреть все, искренне не понимая, что же в ней такого? Во всех закоулках обсуждали ее фигуру, волосы, ноги, руки и так далее. За книгой ее сказок охотились. Так как тираж был сравнительно небольшим, до их городка дошла пара экземпляров, которые теперь передавались из рук в руки.

В палату вошел доктор. Обычный мужчина лет пятидесяти, слегка лысеющий.

- Добрый день, - поздоровался он. – Очень рад, что вы, наконец, пришли в себя.

- Добрый день, доктор…

- Эйбрамсон.

- Доктор Эйбрамсон. Ну как я?

- Сейчас посмотрим.

Он посветил в глаза фонариком, заставил поводить глазами, потрогал пульс:

- У вас было тяжелое ранение, рваная рана, нанесенная, как сказали ваши друзья, медведем. Вы помните, что с вами произошло?

- Да доктор, именно так и было. Я помню, никаких провалов памяти.

- Это очень хорошо. У вас было сильное заражение, но нам удалось побороть инфекцию. Рана заживает. Вашей жизни не угрожает ничего. А так как и разум ваш не пострадал, то думаю, что в данной ситуации можно сказать, что вы легко отделались. Еще несколько дней мы вас понаблюдаем  и отпустим на все четыре стороны. – Доктор тепло улыбнулся.

- А где мои друзья? С ним все в порядке?

- В полном. Они все время были здесь, но сегодня перед перевязкой, мы отправили их прогуляться. Думаю, что скоро они навестят вас.

- Да вот еще, что… Под стенами больницы журналисты. Может, вы хотите с ними встретится? Пустить их?

- Я еще не решила, доктор. В любом случае сначала я хочу поговорить с друзьями. А еще есть.

- Ну что ж, поправляйтесь. Сейчас вам принесут обед.

Буквально через несколько минут в палату к Фэй ворвалась Лайт.

Она без слов обняла подругу и несвойственно ей тихонько села на краешек кровати:

- Ну как ты?

- Все отлично. Правда, Лайт, чувствую себя хорошо.

- Что-то у тебя во взгляде нет спокойствия, - Лайт примечала малейшие изменения в настроениях людей. Сказывалась адвокатская практика.

- Где Пит и Сет? Пока не увижу их, не успокоюсь.

- Ах, эти… Да здесь они, никуда не денутся. Околачивались здесь просто до неприличия настойчиво.

- Вы не поладили? – Фэй развеселилась.

Лайт вскинула бровь.

- А сама как думаешь? Что у тебя вообще с ними может быть общего? Один высокомерный сноб, другой из пеленок не вылезет никак.

Фэй рассмеялась.

- Да, они именно такие.

Она так и продолжала улыбаться, когда принесли обед. Выздоравливающая Фэй сидела на кровати и уминала салат, когда в палате появились ее друзья. Им и не надо было друг другу ничего говорить, все читалось на лицах и в глазах. Фэй боялась, что то, что их соединило вновь в лесу уйдет безвозвратно в городе. Но ее опасения были напрасны. Все осталось по-прежнему.

Лайт заерзала на кровати. Ей надоело это молчаливое общение, в котором она не понимала ни слова.

- Хоть бы спросили как у нее дела.

- Да, Фэй, как дела? - Воскликнул Пит и ринулся ее обнимать.

Он почти опрокинул столик с обедом, склоняясь к ней.

- Хорошо, чувствую себя хорошо. Ничего не болит как ни странно.

- Это ненадолго, - радостно сказал Пит, - тебе колют обезболивающее.

- Ты меня очень обрадовал, - улыбаясь, сказала Фэй.

- Ну, а вы как? Как мы вообще выбрались?

- Сет залез на Эверест и поймал сигнал.

- Да какой там Эверест…

- Всё равно.

Лайт с интересом наблюдала за этой троицей. Как они все преобразились. Где тот высокомерный сноб? А Фэй прямо расцвела вся. А этот, может действительно такой и не притворяется хорошим парнем?

- Мне звонил Остин, он собирается сегодня прилететь, – сказала Лайт.

- Это зачем? – удивилась Фэй. – Потом спохватилась, ведь она для них все еще замужем, - то есть, конечно, да…

Такая реклама, разве можно пропустить?

- Что-то он не спешил, - зло сказал Пит. – Не обижайся, Фэй, но он мне не по душе.

Фэй промолчала. Что тут скажешь? Сет тоже молчал, хотя она видела, что его руки сжались в кулаки. Этого еще не хватает.

- Можно мне остаться с Лайт наедине? Женские штучки и все такое, вы понимаете…

- Ага, да. Может принести тебе чего? Конфет? – Пит все время помнил, что люди любят, и при любой возможности старался обрадовать.

Он и всех медсестёр в больнице радовал, носил конфеты, торты, дарил улыбки и веселые истории.

- Будет здорово.

Когда они вышли Фэй сказала:

- Они не знают, что мы с Остином в разводе.

- Почему?

- Так было проще. Долго объяснять. Тебе придется и с Остином провести беседу. Думаю, в сложившихся обстоятельствах он будет только рад. Везде найдет выгоду. Не удивлюсь, если он считает, что все еще любит меня.

- Он так и считает. Сказал мне при встрече.

Фэй закатила глаза. Ох уж этот Остин.

- Фэй, я хочу тебе еще кое-что сказать. Наверное, это должен сказать врач, но я не могу удержаться.

- Заинтриговала.

- Ты беременна.

Фэй думала, что это чудное пробуждение не может быть еще более волнующим, но оказалась не права. Она даже не знала, что сказать. В своих мечтах это известие проигрывалось несколько не так. Она вместе со счастливым родителем прыгает от радости, он ее подхватывает на руки…

- От кого, ты знаешь?

- Лайт, за кого ты меня принимаешь? Конечно, знаю. Но от этого не легче, а сложней. Что-то меня потянуло в сон. Я хочу поспать.

Заряд у Фэй закончился так же быстро, как и появился, она легла и практически мгновенно уснула. Лайт вышла из палаты и отправилась на встречу Остина.

Фэй все еще мирно спала, когда в палату зашел ее бывший муж. Лайт встретила его и вопреки опасениям была очень мила. Это было неожиданно, потому что он знал, что подруга жены всегда его недолюбливала. А когда она рассказала ему, что он должен изображать любящего супруга, то в его сердце загорелась надежда. Он рассчитывал на то, что придется уговаривать Фэй, просить прощения, начинать ухаживания сначала. Он был к этому готов и готовил речи, ведя сам с собой непрерывный диалог. А тут такая удача! Фэй сама хочет этого.

В холле больницы он встретился с Сетом. Не узнать его он не мог. Это лицо и так постоянно появлялось в газетах, а после случившегося не знали его, может только младенцы. Остин порыскал глазами, но Селби не было видно. Сет равнодушно окинул его взглядом и отвернулся. Он не знал Остина, и его никто не интересовал. Ну и ладно, думал Остин, так даже лучше. Пусть Фэй сама нас представит.

Объяснив персоналу больницы, что он муж Фэй Эппл, он беспрепятственно прошел к ней в палату. Какая же она милая! Остин настолько убедил себя, что его любовь к Фэй не ушла, что его захлестнула волна эмоций, когда он смотрел на нее. Его разноречивые чувства были неотделимы одно от другого: привязанность, надежда, горячие воспоминания о сексе с ней. Все это порождало глубокое эмоциональное потрясение, объяснить которое, он был не в состоянии. Но доминирующим было чувство ревности. Если бы Фэй связалась с простым менеджером то, пожалуй, это не вызвало бы ничего, кроме досады. Но когда твоя жена оказалась нужна таким людям, как Морган и Селби, то волей-неволей задумаешься: а не сглупил ли ты? Не просмотрел ли что-то? Ему, как политику, это было непростительно.

Вот почему, когда Фэй открыла глаза, он чуть не разрыдался  у нее на груди. Влюбленный Остин целовал ошеломленную Фэй, гладил по волосам и шептал слова любви. Она была так удивлена, что просто не могла вымолвить и слова. Она собиралась сразу расставить все точки над i , а потом дать понять, что между ними ничего не может быть. А при таком раскладе просто язык не поворачивался.

Фэй ничего не оставалось, как обнять Остина.

2. Пит

У Питера всегда была способность попадать в неловкие ситуации, оказываться в ненужном месте и в ненужное время.

Конечно,  именно в трогательный момент воссоединения Фэй с мужем, он нетерпеливо заглянул в палату. Увидев ее в объятиях Остина, Питу ничего не оставалось, как  решительно зайти внутрь. Питер Селби не страдал излишним тактом, поэтому всегда действовал от души, а уж перед неловкими ситуациями не пасовал вовсе.

- Здравствуйте, Питер Селби, - он протянул руку Остину.

- Добрый день, очень рад. Слышал о Вас много хорошего.

Питер внимательно разглядывал Остина. Заплаканное лицо, пожалуй, красивое, стройный, подтянутый. Как ни странно он хорошо смотрелся рядом с Фэй, Пит должен был это признать. Почему-то в его представлении Остин рисовался эдаким деревенским увальнем, туповатым весельчаком. Конечно, раз он политик он не мог таким быть, и теперь Пит это понял. Да и с чего бы Фэй вышла за такого? Если ее выбор пал на него, значит, он был достоин. Интеллект озарял живое лицо, искренность в жестах и словах выработалась с годами. Пит живо видел его сопереживающее лицо в каком-нибудь доме для престарелых, когда он совместно с другими сотрудниками его предвыборной кампании выносит ночные горшки избирателей.

Да уж, Сет его возненавидит с первого взгляда. В его силах сделать так, чтобы этого Остина больше не было на горизонте. Пит не считал это правильным, но не собирался мешать Сету. Слишком одинок тот был.

- Я пойду, - сказал Пит. Он подождал мгновение, в надежде, что Фэй его не отпустит, но она лишь кивнула.

Пит умел ставить интересы других выше своих. Такой уж он был. И  от этого он получал не меньшее удовольствие. Он сам так думал: если бы это не приносило ему удовольствия, он бы этого не делал. В конце концов, человек всегда делает только то, что хочет. Даже когда кажется, что нет другого выхода. Выбор всегда за тобой.

Он нашел Сета в кафе. Тот выглядел каким-то потерянным, словно впервые в жизни не знал, что делать. Или чувствовал себя не в своей тарелке.

- Я видел ее мужа.

- Я тоже, - ответил Сет. – В холле.

- Ты знал, как он выглядит?

- Попросил прислать на него досье. Вчера изучал.

- Понятно. И что? – не вытерпел Пит.

Сет угрюмо молчал. Потом сказал:

- Я все думаю, что ты мне сказал тогда в лесу. Что ты можешь оставить выбор ей. Сделать так, как для нее лучше. И что ты думаешь для нее лучше?

- То, что думаю я, может не совпадать с действительностью.

- Пит, не надо. Ты же не политик.

- Я не могу объективно все оценить. Ты мой друг, а он почти враг. Но, когда я зашел в палату, они обнимались.

- Понятно.

Когда они встали из-за стола Пит заметил, что Сет сжимает что-то в руках. Потом он бросил бумагу на стол и решительно направился к выходу. Пит задержался, чтобы посмотреть. На столе лежал рекламный проспект какого-то удаленного уголка Индии.

3. Фэй

Прикованная к больничной кровати, Фэй вся извелась. Ей необходимо было принять решение, но сделать этого в одиночку она не могла.  Самое сложное решение в ее жизни и почему она должна решать одна? В конце концов, все они взрослые люди и если сеть всем вместе и поговорить, то они найдут решение. Смогут посмотреть друг другу в глаза и в сердца. Ее сердце открыто для них, они так много пережили вместе, что теперь точно что-то придумают. В ее планы на этот раз не входило исчезать. Она была не в состоянии на этот раз. Тем более, что ребенок менял всё.

Фэй никак не могла отделаться от Остина, она оттягивала разговор с ним.  В конце концов она была не права, ведь дала ему ложную надежду, использовала его, а теперь передумала и он оказался не нужен. Получалось некрасиво. А ее еще и постоянно донимали врачи, медсестры и журналисты. Остин настаивал на том, чтобы она приняла прессу, но Фэй претила эта мысль.

- Что я им скажу?

- Мы можем придумать речь…

Фэй фыркнула:

- Остин, ты неисправим. Какую речь? Я только что из леса, где меня чуть не разорвал медведь, а ты толкуешь о светской речи?

- Но это может поднять твою популярность. Как только ты расскажешь, как самозабвенно ринулась спасать человека…

- Отстань Остин, я не буду ничего и никому рассказывать. И насколько мне рассказала Лайт, то я и так на пике популярности. Звонил мой издатель – требуют дополнительный тираж.

Остин скрипел зубами, но пока что решил помалкивать. А Фэй пыталась выпроводить его из палаты. Бывший муж, как и во времена их совместной жизни, не давал думать и сосредоточиться. Не давал дышать. Она принимала какие-то лекарства и много спала, поэтому почти не видела Пита и Сета. Да и вообще с появлением Остина произошло отчуждение между ними. Может, стоит поговорить только с Сетом? Фэй боялась, что он посчитает себя обязанным, привязанным. Сет был недоступен ее пониманию, да и Питер не мог пролить свет на его поведение, потому что и сам его толком не понимал. Фэй боялась разорвать тоненькие связывающие их нити. Она и не мечтала о совместной жизни, в ее голове не вставало подобного образа, но ведь она же обязана поставить его в известность? А может наоборот, сказать Питеру и посоветоваться?

Так она и лежала терзаемая этими мыслями, когда в палату, наконец, зашли эти двое. Остин тут же подбоченился весь, хотя и нацепил на лицо дежурную открытую улыбку.

Он хотел было толкнуть речь перед Сетом, но тот смерил его таким уничтожающим взглядом, что Остин умерил пыл и только сказал:

- Здравствуйте.

- Фэй, милая, - сказал Пит, - мы попрощаться.

- Как это? Не поняла?

- Ты уже не одна, а мы тут как бельмо на глазу для всех.

- Я думала, мы поговорим….

- Тебя выпишут уже через пару дней, и мы сможем встретиться, как только ты вернешься домой. Честно говоря, журналисты уже замучили…

Фэй поняла, что дело тут вовсе не в журналистах, а в Остине. Но заявить вот так при нем, что он не муж ей и чтобы вообще выметался, пока она будет вести долгие разговоры со своими друзьями, Фэй не смогла. Она разочарованно переводила взгляд с Сета на Пита и обратно, а они отводили глаза. Вся ситуация была напряженной и какой-то ненастоящей. Всем хотелось только одного, чтобы она, наконец, закончилась.

- Хорошо тогда,- грустно сказала Фэй.

Они по очереди подошли и поцеловали ее в щеку. Потом ушли. Когда за ними закрылась дверь, Фэй пришло в голову, что Сет не сказал вообще ни слова. Хотелось плакать. Не все мечты сбываются.

Все равно это можно назвать «хеппи-эндом», не обязательно жить вместе долго и счастливо. Можно просто жить долго и счастливо.

Эпилог

1. Фэй

Фэй впервые в жизни чувствовала умиротворение. Это было настолько незнакомое ей чувство, что она просто упивалась им. Не надо было никуда спешить, гнаться за счастьем, потому что оно было рядом, доказывать себе, что ты можешь больше и лучше, что ты стоишь чего-то в этой жизни. Она уже доказала и доказательство тоже было перед ней. Кто бы мог подумать, что так просто самоутвердиться в этой жизни? Что так просто стать значимой?

Вот поэтому за много лет, скорее всего, впервые в жизни, она чувствовала покой. Покой души и тела. Все внутри пело, и чувства переполняли ее.

В то утро она сидела на скамеечке около своего дома и любовалась океаном. За спиной у нее был ее дом. Теперь она могла позволить себе купить такой дом, о каком мечтала всю жизнь: просторный, но не большой, светлый и уютный. Но главное на побережье. Запах соленой воды, крики чаек и шум прибоя - об этом она мечтала полжизни. Вот поэтому Фэй каждое утро не уставала любоваться этим даром природы и чувствовать себя именно тем, кому природа хочет это подарить.

Она знала, что тишина продлиться недолго, оставалось совсем немного времени, но эти минуты были только ее. Можно пробежаться к воде и намочить ноги, можно покидать хлеб чайкам, и уже через пару минут они поднимут гвалт вокруг нее, а можно просто сидеть и представлять, что все, что окидывает взгляд – твое. Люди приходили сюда редко, иногда пробегал кто-то по пляжу, иногда молодежь приходила на пикник.

С тех пор как молодая женщина купила этот дом, она практически никого не видела. Изредка Лайт забегала в гости. Но она была очень занятой, поэтому ей не удавалось вырываться часто. Остин поначалу пытался все вернуть и настойчиво носил цветы и навещал ее. Но вскоре и он понял, что Фэй хорошо вот так быть наедине с собой и прекратил свои попытки.

Фэй услышала кряхтение, доносящееся из дома. На лице тут же появилась непроизвольная улыбка, и она, легко вскочив, побежала в дом. Минуты спокойствия закончились.

По комнате шел малыш, он только-только научился ходить, поэтому вышагивал гордо и осторожно. Он был молчун, не кричал и не звал маму, все хотел сделать сам. Но слух Фэй был настроен и на его молчание, и малейшие звуки она распознавала откуда угодно и тут же спешила к нему. Он и был причиной ее умиротворения. Разве нужно что-то еще, когда рядом с тобой ОН?

Подхватив сына на руки, Фэй расцеловала его в обе щечки. Он как настоящий мужчина спокойно вынес это и показал ручкой на пляж. Это тоже был их совместный ритуал. Он так же любил пляж и воду, как и мать. Поэтому мать и сын каждое утро выходили к воде, и Фэй опустив его на песок, весело наблюдала за тем как малыш убегает от волн. У нее всегда был припасен хлеб, и они обязательно кормили чаек. Строили из песка, собирали ракушки.

Фэй поражалась тому, что ей это ни капли не надоедает. Возиться с ребенком было просто счастьем. Когда он спал, она писала сказки, набирающие все большую популярность, и постоянно думала о том, что счастлива. Хоть и была она привязана теперь самыми прочными нитями, но чувствовала свободу, которой ей недоставало всю жизнь. Разве было теперь что-то, что могло ее остановить? Помешать делать то, что она должна?

Если и была тоска у нее в душе, то она ушла так глубоко, что Фэй забыла о ней и не позволяла вырваться на поверхность.

К ним подбежал их пес. Большой золотистый ретривер. Он тоже был свободолюбив, а Фэй никогда не хотела ограничивать чью-то свободу. Поэтому он ходил, где хотел и возвращался когда считал нужным. Он фыркнул и приветственно ткнул носом малыша, нарушив неустойчивое равновесие, и тот упал. Пес стал облизывать его, а малыш хохотать. Фэй снисходительно наблюдала за их возней, а с лица не сходила улыбка. Солнце поднималось, и сейчас они все пойдут завтракать.

Фэй услышала шуршание шагов по песку. Это был ее пляж, и она знала все звуки, которые только могли быть здесь. Она узнала эти шаги, и сердце радостно рванулось из груди. Сзади на нее упала тень. Она не поворачивалась, продлевая удовольствие от долгожданной встречи. Малыш и собака затихли, с интересом разглядывая пришельца.

Фэй оживала и чувствовала, что та тоска, загнанная вглубь растворяется и исчезает навсегда.

А  в голове пела мысль: «Мечты все-таки сбываются».

Конец

Апрель 2013г.

Симферополь.

В. Гауф. «Холодное сердце»

Американский черный медведь

Героиня романа Джека Лондона «Маленькая хозяйка большого дома».

Content

Агапеева Ирина Мечта