Дженнифер Пробст

БРАЧНАЯ ЛОВУШКА

ПОСВЯЩАЕТСЯ МОЕМУ МУЖУ.

Мне кажется, любовный приворот все-таки существует и приводит к счастливому финалу.

Спасибо за то, что ты рядом во всех безумствах и хаосе нашей жизни.

Спасибо, что не даешь мне окончательно сойти с ума и что ты потрясающий отец, но более всего — за приготовленный ужин.

Я люблю тебя.

Кроме того, эта книга посвящается моим сказочным, великолепным, удивительным редакторам — Лиз Пеллетье и Либби Мерфи.

Без вас ничего просто не было бы.

ГЛАВА 1

Мэгги Райан поднесла к губам стакан с «Маргаритой» и сделала большой глоток. Терпкая горечь, смешавшись со вкусом соли, обожгла язык и растеклась огнем по жилам. Увы, недостаточно быстро. У нее пока еще хватало здравого смысла, чтобы усомниться в разумности своих действий.

Книжка в лиловом тканевом переплете дразнила, притягивая взгляд. Мэгги снова взяла ее в руки, полистала — и отшвырнула на модерновый стеклянный столик. Что за нелепость! Подумать только — «Любовные привороты»! Ни за что на свете она до такого не опустится. Нет, когда Алекса, лучшая подруга Мэгги, прибегла к любовной ворожбе, сама Мэгги всячески поддерживала и поощряла ее усилия в поиске суженого.

Но то был совсем другой случай.

Мэгги шепотом выругалась и вперила взгляд в окно. Сквозь бамбуковые жалюзи сеялся редкий лунный свет. Еще один растраченный впустую вечер. Еще одно провальное свидание. Демоны подступают все ближе, но некому здесь отгонять их до самого рассвета.

Почему она ни разу не ощутила настоящей близости? Тот, последний мужчина был умен, обаятелен, покладист. Когда они наконец прикоснулись друг к другу, Мэгги ожидала вспышки возбуждения… хотя бы смутного влечения, на худой конец. И — ничего. Пшик. Словно она одеревенела ниже пояса. Одно лишь тоскливое ощущение пустоты… и желания чего-то большего.

Волна отчаяния захлестнула ее с головой. Знакомый страх тисками сдавил грудь, но Мэгги отогнала его и усилием воли вынырнула из черной бездны. Да ну, к черту! Не хватало еще, чтобы в собственном доме с ней случился приступ! Мэгги вцепилась в эту злость, как в спасательный круг, и задышала глубоко и ровно.

Дурацкие приступы! Мэгги терпеть не могла таблетки и не желала их принимать, убежденная, что с подобными случаями можно справиться одной только силой воли. Быть может, ее раньше времени настиг кризис среднего возраста? В конце концов, ее жизнь во всем остальном — почти идеал.

У нее есть все, о чем мечтает подавляющее большинство людей. Она объездила весь мир, она фотографирует красавцев-манекенщиков в нижнем белье. Она обожает свою стильную квартирку, не требующую больших затрат. Ее кухня блистает безупречно чистой стальной утварью и керамической плиткой. Кофеварка эспрессо последней модели и шейкер для приготовления «Маргариты» красноречиво свидетельствуют о том, что она живет в свое удовольствие — под стать героям «Секса в большом городе». Дорогие белые ковры и кожаная мебель им в тон прозрачно намекают на отсутствие детей в доме, знаменуя воплощенную стильность. Мэгги делает что хочет и когда хочет — и ни перед кем, черт возьми, не должна отчитываться. Она привлекательна, финансово обеспечена и здорова, если не считать редких приступов паники. И все же… все же один вопрос гложет ее с раздражающим постоянством, становясь с каждым прожитым днем все настырнее.

И это все?

Мэгги встала, одернула красный шелковый халат и сунула ноги в того же цвета пушистые шлепанцы, увенчанные дьявольскими рожками. Она уже достаточно пьяна, и потом, никто ничего не узнает. Может быть, это занятие успокоит ее нервы.

Она сгребла лист бумаги и набросала список всех качеств, которые жаждала обнаружить в мужчине.

Развела небольшой огонь.

Нараспев произнесла заклинание.

Внутренний голос заливисто хихикал, потешаясь над этой безумной выходкой, но Мэгги заглушила это хихиканье очередным глотком текилы, наблюдая за тем, как горит бумага.

В конце концов, ей больше нечего терять.

* * *

У солнца был разъяренный вид.

Стоя на пороге своего прибрежного владения, Майкл Конте наблюдал за тем, как великолепный диск ожесточенно карабкается на вершины гор. Раскаленный огненно-алый лик подымался все выше, брызжа яростными искрами и безжалостно уничтожая остатки ночной тьмы. Глядя на то, как владыка утра горделиво торжествует свою временную победу, Майкл на краткий миг задумался, испытает ли он еще когда-нибудь подобное чувство.

Ощутит ли себя настолько… живым.

Майкл помотал головой, высмеивая собственные мысли. Ему не на что сетовать. Его жизнь почти идеальна. Проект застройки береговой линии близится к завершению, и очень скоро первая в Штатах пекарня, принадлежащая его семье, возьмет штурмом новый рынок. Майкл надеялся, что так и будет.

Он окинул взглядом берег, отмечая признаки перемен. Прибрежный участок в долине реки Гудзон, некогда обветшавший и наводненный преступными элементами, ныне сказочно преобразился, и к этому преображению был причастен Майкл Конте. Он и два других инвестора вложили в свою мечту немалые суммы, и Майкл верил, что их группу ждет успех. Теперь между клумбами, на которых цвели розы, протянулись вымощенные плиткой дорожки, а у причала вновь появились суда — величавые шхуны и знаменитый в округе паром, на котором устраивались прогулки для детей.

Косметический салон и японский ресторан, расположившиеся по соседству с пекарней Майкла, имели самую разнородную клиентуру. Миновал долгий год трудов в поте лица, и теперь до открытия оставались считаные недели.

И тогда «Ла дольче фамилиа» наконец обоснуется в Нью-Йорке.

Радостная дрожь пробежала по телу Майкла, но к этой радости отчего-то примешивалась странная опустошенность. Что с ним в последнее время творится? Он стал меньше спать, а когда время от времени позволял себе развеяться с женщиной, то разлад, царивший в душе, становился наутро лишь сильнее. Казалось бы, у него есть все, о чем можно мечтать. Богатство. Любимое дело. Родные, друзья, отменное здоровье. И возможность заполучить любую женщину, которая придется ему по вкусу. Итальянец, обитавший в душе Майкла, страстно мечтал о чем-то большем, нежели здоровый секс, но Майкл не знал, существует ли на самом деле это «большее».

Во всяком случае, для него. Словно где-то внутри пришла в негодность некая важная деталь.

Раздраженный этим нытьем, Майкл круто повернулся и зашагал по дорожке. Подал голос мобильный телефон. Майкл выудил его из недр кашемирового пальто и мельком глянул на высветившийся номер.

Черт!

Мгновение он медлил, а затем с обреченным вздохом нажал кнопку ответа:

— Да, Венеция? Что на этот раз?

— Майкл, я попала в беду! — Итальянская скороговорка хлестнула по ушам пулеметной очередью.

Майкл вслушивался в эту тираду, безнадежно пытаясь различить хоть что-то осмысленное среди судорожных всхлипываний.

— Ты сказала, что выходишь замуж?

— Майкл, да ты меня вовсе не слушал! — Венеция поспешила перейти на английский. — Ты должен мне помочь!

— Не част и . Сделай глубокий вдох, еще, еще… а потом расскажи все с самого начала.

— Мама не разрешает мне выйти замуж! — выпалила она. — И все из-за тебя! Ты же знаешь, мы с Домиником знакомы уже много лет, и я все надеялась и молилась, чтобы он задал тот самый вопрос… И вот наконец-то это случилось! Ах, Майкл, он привез меня на пьяцца Веккиа, опустился передо мной на одно колено, а кольцо такое красивое, просто глаз не оторвать! Конечно же, я сказала «да», и мы тут же бросились к маме, чтобы сообщить о нашей помолвке всей семье, и тут…

— Погоди-ка, — раздражаясь, перебил Майкл, — что-то я не припомню, чтобы Доминик обращался ко мне за разрешением просить твоей руки. Почему мне об этом ничего не известно?

Сестра издала долгий, выразительный вздох.

— Ты что, издеваешься? Это же совсем древний обычай, а ты сейчас даже не в Италии, да и всем известно, что мы собирались пожениться и что наш брак только вопрос времени. Как бы то ни было, сейчас все это не имеет никакого значения, потому что я останусь старой девой и навсегда потеряю Доминика! Он нипочем не станет меня дожидаться, а виноват во всем только ты!

Кровь стучала у него в висках в такт отчаянным всхлипам Венеции.

— Почему это я?

— Мама сказала, что я не смогу выйти замуж, пока ты не женишься! Помнишь ту нелепую традицию, которой держался папа?

Холодок страха пробежал по спине Майкла и канул куском льда в желудок. Это же немыслимо! Старинной семейной традиции попросту нет места в нынешнем обществе. Нет, конечно, в Бергамо всегда придавали большое значение завету, что старший сын в семье должен жениться первым, и Майкл, будучи старшим мужчиной в семье, естественно, считался ее главой… но все же времена обязательных браков давно миновали.

— Наверняка произошло недоразумение, — убежденно произнес он. — Я с этим разберусь.

— Мама сказала, что кольцо я могу носить, но о свадьбе не может быть и речи, пока не женишься ты! Тогда Доминик разозлился и заявил, что не знает, хватит ли у него терпения дождаться, когда мы будем вместе, а мама взбеленилась и обозвала его непочтительным. Вышла страшная ссора, и теперь моя жизнь кончена, бесповоротно кончена! Как она может так со мной поступать? — Из мобильника хлынули судорожные рыдания.

Майкл зажмурился. Глухой стук крови в ушах стал уже нестерпимым.

— Успокойся! — властно одернул он, оборвав причитания Венеции с раздражением, которого и не пытался скрыть. Сестра, привыкшая к тому, что в семье его слово — закон, тотчас послушно притихла. — Все знают, что вы с Домиником созданы друг для друга. Тебе не о чем тревожиться. Я сегодня же поговорю с мамой.

— А вдруг тебе не удастся ее уговорить? — Сестра шумно всхлипнула. — Вдруг она лишит меня наследства, если я выйду за Доминика без ее разрешения? Я потеряю все… но разве можно отказаться от того, кого любишь?

Сердце Майкла на миг замерло, потом забилось чаще. Бог мой, вот только этой передряги ему недоставало! Если разразится семейный скандал, ему придется лететь домой, к тому же у матери больное сердце, и Майкл, помня об этом, всерьез опасался за ее здоровье. Две другие его сестры, Джульетта и Карина, вполне вероятно, не смогут своими силами справиться со страданиями Венеции. Итак, прежде всего необходимо обуздать разошедшуюся сестренку. Майкл крепко стиснул в кулаке мобильник.

— Ничего не предпринимай, пока я не поговорю с мамой. Ты меня поняла? Я обо всем позабочусь. Ты только скажи Доминику, чтобы потерпел, пока я не улажу это дело.

— Хорошо. — Голос Венеции дрогнул, и Майкл вдруг осознал, что, несмотря на всегдашнюю склонность сестры к театральным драмам, она действительно любит своего жениха и хочет стать его женой.

В свои двадцать шесть Венеция уже была старше большинства замужних подружек, и теперь она наконец собиралась соединить жизнь с мужчиной, который был по душе и брату.

Майкл поспешно закончил разговор и широким шагом пошел к машине. Надо будет вернуться в кабинет и все обдумать. А если для того, чтобы разрулить эту ситуацию, ему и впрямь придется жениться? При этой мысли у Майкла вспотели ладони, и он едва поборол соблазн вытереть их о безупречно отглаженные брюки. Работа съедала все его свободное время, а потому поиски спутницы жизни он давно уже поместил в самый низ списка неотложных дел. Само собой, Майкл уже знал, какой должна быть его будущая жена. Добродушная, с мягким характером, веселая. Умная. Преданная. Женщина, которая хочет растить детей и заниматься домом, но достаточно независимая, чтобы иметь собственное призвание. Женщина, которая идеально впишется в его семью.

Майкл нырнул в изящное нутро «альфа-ромео» и завел мотор. Перед его мысленным взором ослепительно, как неоновая вывеска, вспыхнул главный вопрос. Что, если у него нет времени на поиск этой идеальной жены? Сумел бы он найти женщину, с которой можно заключить деловое соглашение, чтобы мать успокоилась, а Венеция смогла выйти за своего избранника? И если да, то где, во имя Дантова ада, эту женщину искать?

Размышления Майкла прервал сигнал мобильника. Судя по высветившемуся номеру, Доминик не пожелал ждать, когда его успокоят, и намерен драться за руку его сестры.

Майкл потянулся к мобильнику, и в голове у него загудело.

День обещал быть долгим.

ГЛАВА 2

— Возьми-ка ребенка.

Мэгги машинально подхватила младенца, а брат, сунув ей в руки неистово извивающийся сверток, стремительно удалился. Как всегда! Хитроумная игра Ника в «подержи ребеночка» была для Мэгги не внове, и она решительно не желала участвовать в этой игре в качестве болвана. Обычно такое происходило, когда ее племянница…

— А, черт!

В ноздри ударила недвусмысленная вонь. Племянница гордо заулыбалась, пуская слюну, и клейкие струйки брызнули на шелковые брюки Мэгги. Подгузник Лили раздулся от черт-те какой дряни, три прядки волос торчали дыбом, как у свихнувшегося Альфальфы. [1]

— Извини, Лили, но тетя Мэгги не меняет подгузники. Вот когда подрастешь, я научу тебя ездить на мотоцикле, расскажу, как забить симпатичного парня на выпускной и купить свое первое фальшивое удостоверение личности. До тех пор на меня не рассчитывай.

Лили запихнула в беззубый ротик кулачок и с восторгом принялась его сосать.

Мэгги сдержала смешок и наскоро огляделась — не мелькнет ли поблизости какой-нибудь родственник, которому можно по-быстрому всучить Лили. Увы, большинство гостей теснились в кухне и столовой — в приятной близости от шведского стола. Мэгги вздохнула, поднялась с кушетки, вскинув Лили на бедро… и едва не врезалась в человека, который выводил ее из себя, как никто другой.

В Майкла Конте.

Его сильные руки подхватили Мэгги прежде, чем она успела покачнуться. Прикосновение обожгло, словно брызги раскаленного масла, но Мэгги и бровью не повела, твердо решив, что Майкл ни за что на свете не узнает, как он на нее действует. Он, по сути, украл ее лучшую подругу, втеревшись в семью Алексы с непринужденным обаянием, которое приводило Мэгги в бешенство. С тех пор как ее брат создал проект реконструкции береговой линии, Майкл обзавелся кругом обязанностей, который практически обеспечил ему место члена семьи. Мэгги натыкалась на него повсюду, и каждая такая встреча напоминала о том провальном свидании вслепую и о пережитом ею унижении.

— Что-то не так, cara? [2]

Ласкающий тембр его голоса вошел в солнечное сплетение, словно обтянутый бархатом кулак. Лили расплылась в беззубой улыбке и почти что вздохнула. Да и кто бы не вздохнул? Майкл все-таки потрясающий красавец.

Мэгги проанализировала его внешность с той безжалостностью, которая сделала ее одним из самых востребованных фотографов в модной индустрии. Длинные черные, как вороново крыло, волосы Майкла были зачесаны назад и стянуты на затылке в конский хвост. В лице его удивительным образом сочетались изящество и сила — выпуклый открытый лоб, высокие скулы, сильный подбородок, прямой нос с легкой горбинкой, которая лишь усиливала его обаяние. Оливково-смуглая кожа Майкла выдавала его итальянское происхождение.

Однако убийственнее всего действовали на Мэгги его глаза. Темные, проникновенные, миндалевидные, окаймленные густыми ресницами. Вечно искрящиеся веселым коварством и первобытной страстью, которой не мог скрыть налет цивилизованной утонченности.

Мэгги ощутила прилив раздражения. Почему Майкл так занимает ее мысли? По роду своих занятий ей постоянно приходилось иметь дело с полуголыми мужчинами, которым Майкл с точки зрения внешности в подметки не годился. Совершенство их напоминало античные мраморные статуи, и Мэгги крайне редко испытывала возбуждение, когда прикасалась к обнаженному телу натурщика, придавая ему нужную позу. На ее счету было несколько свиданий с натурщиками, но всякий раз она не допускала ни малейшего сближения, приятно проводила время в их компании — и уходила, ни разу не оглянувшись назад. Майкл — другое дело. Майкл пробуждал в ней глубинную потребность женского естества, которой она прежде никогда не испытывала.

Мэгги решительно отогнала эту неприятную мысль и, подвинув Лили, пристроила ее повыше на бедре.

— Привет, Граф, — бросила она, постаравшись, чтобы голос ее прозвучал как можно более равнодушно. — Как тебя сюда занесло?

Нижняя губа Майкла подозрительно дрогнула.

— Я ни за что на свете не позволил бы себе пропустить день рождения Алексы.

— Ну да, конечно. Ты ведь не пропускаешь ни единого события, которое касается Алексы.

— Cara, ты сомневаешься в моих побуждениях? — выразительно вскинул бровь Майкл.

Мэгги ненавидела этот голос с хрипотцой, обволакивавший сознание, словно жаркий дурманящий дым. Однако еще больше она ненавидела тело Майкла, литые мускулы, которые ладно облегал мягкий кожаный пиджак от Армани. Майкл был одет в васильково-синюю рубашку с пуговицами на воротнике, джинсы и черные туфли из крокодиловой кожи фирмы «Пачиотти». В добавление к гангстерскому стилю он источал мужественность, и эта сила, соединенная с непреодолимым обаянием, буквально сбивала ее с ног. Майкл искусно притворялся, что ему на все плевать, но Мэгги замечала, что под этой маской кроется острый ум, который поблескивал в глубине непроглядно-черных глаз.

В конце концов, она и сама скрывала от мира то же самое.

Мэгги одарила Майкла чарующей, отточенной до совершенства улыбкой:

— Конечно же нет. Просто намекаю на довольно тесные отношения, которые, судя по всему, ты установил с женой моего брата.

Майкл хихикнул и пощекотал Лили под подбородком. Малышка залилась смехом. Даже собственная племянница готова изменить Мэгги ради Майкла.

— Да, но ведь мы с Алексой друзья, так? И не будь твоего брата, моя мечта о пекарне никогда не обрела бы плоть. Его проект поистине великолепен.

— Какое удобное совпадение, — проворчала Мэгги.

Майкл, словно чувствуя, что раздражает ее, подался вперед. В ноздри ей ударил запах крепкого кофе и чистой кожи, смешанный с едва уловимым ароматом одеколона «Кристиан Диор». Взгляд Мэгги помимо воли оказался прикован к полным, скульптурно очерченным губам Майкла, от которых веяло сексом и грехом.

— Мэгги, ты хочешь что-то мне сказать? — вполголоса, вкрадчиво осведомился он. — Я ведь помню с того нашего ужина, что обычно ты более… откровенна.

Черт бы его побрал! Мэгги поборола приливающий к лицу жар и предостерегающе прищурилась:

— А я помню, что ты обычно более… честен.

Майкл отстранился, и она наконец-то смогла перевести дух.

— Да, возможно, мы оба тем вечером ошиблись.

Вместо ответа Мэгги подняла Лили и сунула ее в руки Майклу. Он принял малышку так бережно и непринужденно, что Мэгги тотчас пожалела о своем решении.

— Мне нужно поговорить с Алексой, а Лили — сменить подгузник. Окажи нам услугу, займись этим, хорошо? — сладко улыбнулась она. — В конце концов, ты почти член семьи. Где находится детская, ты знаешь.

И, круто развернувшись, ушла.

* * *

Мэгги пробиралась по роскошно отделанной в тосканском стиле кухне, исполненная решимости добыть бокал вина. И почему никто больше не замечает, что этот тип нацелился на ее лучшую подругу? Брат Мэгги всегда терпеть не мог Майкла, но теперь приглашает его на все семейные приемы и предоставляет полную возможность общаться со своей женой. Мэгги пару раз говорила об этом Алексе, но говорила не всерьез, сводя все к шутке и ничем не намекая на интимную подоплеку дела.

Бред!

Мэгги знала, что Алексе подобная возможность даже в голову не приходила — просто потому, что она была по уши влюблена в Ника и привыкла видеть людей с лучшей стороны. Мэгги безоговорочно доверяла Алексе.

Зато она ни капельки не доверяла обаятельному итальянцу, который так ловко втерся в их семью.

Весь минувший год она изучала Майкла, не сомневаясь, что обнаружит у него какую-нибудь постыдную слабость — на случай, если понадобится шантажировать его, чтобы вынудить держаться подальше от Алексы и Ника.

И не обнаружила ровным счетом ничего, кроме одного поразительного пункта.

Женщины.

Майкл был известным бабником. Мэгги могла побиться об заклад, что у него не было отбоя от женщин в Италии и с переездом в Нью-Йорк ничто не изменилось. В долине реки Гудзон Майкл считался одним из самых завидных женихов. Даже в колонках местных сплетен невозможно было обнаружить ни единого резкого слова о его поведении. И все же факт оставался фактом.

Он так и не обзавелся постоянной подругой.

Самая долгая его связь в прошедшем году продолжалась две недели. Мэгги подавила мрачноватый смешок. Можно сказать, что Майкл был точной копией ее самой, только мужского пола. Она могла представить себе лишь одну основательную причину, почему он чурается длительных отношений.

Алекса.

Майкл настолько влюблен в Алексу, что не желает связывать себя ни с какой другой женщиной. Благодарение Богу, что он ответил отказом, когда Мэгги предложила встретиться еще раз! Воспоминания об этой минуте до сих пор вгоняли ее в краску. Никогда прежде Мэгги не отвергал мужчина, особенно такой, к которому ее изначально влекло.

Мэгги налила себе бокал каберне и неспешно прошлась по элегантно обставленной столовой. Она заметила, что из столовой исчезли кое-какие антикварные безделушки, а также мебель с острыми углами, — дом ее брата начал готовиться к тому, что в нем будет жить ребенок.

Алекса с тарелкой, полной еды, налетела на нее, словно охотничий сокол на добычу:

— Ты почему ничего не ешь? Мне нужна поддержка! Я сейчас пытаюсь сбросить послеродовой вес… но эти закуски такие аппетитные — не устоять!

Мэгги одарила лучшую подругу веселой улыбкой:

— Да ты выглядишь потрясающе. Бог мой, до чего у тебя большая грудь! Я сейчас лопну от зависти.

Черное платье до колен, с круглым вырезом, выгодно облегало аппетитную фигуру Алексы.

— Вот он — плюс грудного кормления! — Подруга показала Мэгги язык. — Будем надеяться, что у меня не потечет молоко, не то конец моей потрясающей сексуальности. Где Лили?

— С Майклом. — Мэгги постаралась скрыть злорадную усмешку. — Он меняет ей подгузник.

— За что ты его так? — застонала Алекса. — Вечно ему от тебя достается! Надо пойти помочь.

С этими словами она отставила тарелку, но Мэгги поспешно схватила ее за руку:

— Ну хорошо, хорошо! Я схожу посмотрю, как он там. Уверена, он отдал Лили твоей маме. Он не дурак, Эл, и вдобавок мужчина. Мужчины не меняют младенцам подгузники.

— Ник меняет.

— Похоже, не всегда, — закатила глаза Мэгги. — Он отдал Лили мне, потому что знал, что она обделалась.

Алекса метнула убийственный взгляд на супруга, обретавшегося в другом конце столовой.

— И почему меня это удивляет? Как-то вечером он попросил меня взять Лили на одну минутку, а когда я пошла его искать — оказалось, что его нет. В буквальном смысле — нет дома. Сел в свою машину и уехал. Я вот к чему — ты это серьезно?

Мэгги кивнула:

— Как-нибудь на днях мы с тобой устроим поход по магазинам и заставим его заплатить за все. В буквальном смысле.

— Ну, иди спасай Майкла, — рассмеялась Алекса. — И ради всего святого, будь с ним полюбезней. Не знаю, какая кошка между вами пробежала. Вот уже почти год прошел с тех пор, как вы устроили то свидание вслепую. Или за это время случилось что-то еще, о чем ты мне не рассказала?

— Да нет, ничего, — пожала плечами Мэгги. — Я же говорила: думаю, что Майкл тайно влюблен в тебя. Только мне никто не верит.

— Ты опять о своем? — покачала головой Алекса. — Мэг, мы с Майклом просто друзья. Он все равно что член семьи. Поверь мне, даже Ник уже убедился, что между нами ничего такого нет. И никогда не было.

— Ну да, конечно.

Мэгги смотрела на подругу, которую любила, как собственную сестру. Алекса даже не понимала, насколько она прекрасна — и душой, и телом. Ник в конце концов завоевал ее сердце, и Мэгги ни за что не хотела, чтобы эти двое позабыли о том, как много они значат друг для друга. Они прошли трудный путь, но она не знала более счастливой семейной пары. Ее брат, подобно героям сказок, наконец обрел свое «долго и счастливо». Он не допустил, чтобы их никудышное детство испортило его будущее, и Мэгги гордилась его достижением.

По крайней мере один человек из их семьи отыскал душевный покой.

— Приятного тебе аппетита, именинница, и ни о чем не беспокойся. — Мэгги обняла подругу. — Пойду спасать Майкла.

Она не спешила, втайне надеясь, что обнаружит Майкла, мирно попивающего виски и не обремененного младенцем. Мэгги поднялась по винтовой лестнице и, бесшумно ступая, двинулась по коридору. До слуха ее донесся тихий смех, а затем — негромкое пение. Она заглянула в детскую — и наконец увидела, что там происходит.

Майкл укачивал Лили, держа ее на руках. Он напевал колыбельную на итальянском языке, и Мэгги лишь сейчас сообразила, что это «Twinkle, Twinkle Little Star». Лили взирала на певца с неподдельным обожанием, счастливо воркуя в такт песне. Атмосфера детской — потолок, расписанный звездами и лунами, ярко-желтые, словно залитые солнцем стены — придавала этому зрелищу почти мистический оттенок.

Сердце Мэгги замерло. Безудержное желание захлестнуло ее с головой, и она опустила веки, отчаянно сопротивляясь этому напору. Майкл снял пиджак и аккуратно повесил его на спинке стула. Лили была переодета в платьице с желтыми розочками, крохотные колготки и желтые, в тон платью, туфельки были избавлены от пятен слюны и блистали безупречной чистотой. Детскую наполнял аромат лаванды.

Мэгги судорожно сглотнула и стиснула кулаки.

Майкл поднял голову.

Взгляды их встретились. На долю секунды между ними словно проскочила обжигающая искра. Затем это ощущение бесследно исчезло, и Мэгги оставалось лишь гадать, не почудилось ли ей желание, вспыхнувшее в глазах Майкла.

— Что ты делаешь? — резко спросила она.

На этот обвиняющий тон Майкл лишь склонил голову к плечу:

— Пою.

Мэгги раздраженно вздохнула и ткнула пальцем в пеленальный столик:

— Я не это имела в виду! Ты сменил Лили подгузник? И почему она так одета?

Майкла явно позабавили ее вопросы.

— Ну разумеется, сменил, как ты и просила, cara. Платьице у нее тоже оказалось испачканным, так что я нашел другое. Почему у тебя такой удивленный вид?

— Я думала, тебя воспитали в дедовском духе: мужчина — главный в доме, он не готовит еду, не делает уборку и не меняет младенцам подгузники.

Майкл откинул голову назад и разразился хохотом. Лили оторопело моргнула и заворковала в ответ.

— Просто ты не знакома с моей мамой. Я рос с тремя младшими сестрами. Обязанность менять им подгузники возложили на меня, и ни о какой игре в «подержи ребеночка» не могло быть и речи. Один раз я попробовал проделать нечто подобное — и мне влетело по первое число.

— Вот как! — Мэгги прислонилась к белому комоду. — Твои родные остались в Италии?

— Да. «Ла дольче фамилиа» появилась на свет в Бергамо, там, где живет наша семья. Потом мы открыли филиал в Милане и не пожалели об этом. Я решил заняться освоением рынка в США, а моя сестра ведает делами фирмы на родине.

— А чем занимается твой папа?

Чеканные черты Майкла на миг исказила неприкрытая боль.

— Мой отец умер несколько лет назад.

— Прости, — негромко произнесла Мэгги. — Наверное, вы с ним были очень близки.

— Si. [3]Я каждый день вспоминаю его. — Майкл с любопытством взглянул на нее. — А что скажешь о себе? Должно быть, тебе никогда в жизни не доводилось менять подгузники?

Мэгги улыбнулась, стараясь не замечать гнетущей пустоты в душе:

— Я легко отделалась. Ник старше меня, так что мне не довелось возиться с младшими братиками или сестричками. И вообще не приходилось даже пальцем шевельнуть, поскольку мы жили в большом доме, где были горничная, кухарка и нянька. Я росла крайне избалованной.

Воцарилось недолгое молчание. Мэгги неловко поежилась под испытующим взглядом Майкла. Он всматривался в нее так, словно выискивал нечто, непостижимое для нее самой.

— Нет, cara, — наконец сказал он. — Думаю, тебе пришлось тяжелее, чем большинству из нас.

Мэгги, раздраженная этой попыткой залезть к ней в душу, промолчала. Как будто Майкл и так уже подозревает, что ей есть что скрывать.

— Думай что хочешь, — нарочито небрежным тоном отозвалась она. — Главное — перестань звать меня «дорогой».

В ответ Майкл озорно подмигнул, окинув долгим взглядом ее туго обтянутую люрексом грудь. Словно размышлял о том, как бы задрать блузку и, наклонив голову, припасть губами к соскам. При мысли об этом груди Мэгги сладостно заныли в предвкушении ласки. И почему только Майкл ухитряется так ее заводить?

— Хорошо, la mia tigrotta. [4]— Низкий мелодичный голос Майкла словно проникал под одежду, обволакивая нагое тело вкрадчиво мягким бархатом.

Мэгги мысленно ругнулась.

— Очень смешно, — процедила она.

— У меня и в мыслях не было тебя рассмешить. — Майкл изогнул бровь. — Ты с первой нашей встречи показалась мне похожей на тигрицу.

Мэгги решительно не желала вступать с ним в спор по такому нелепому поводу. Усилием воли сбросив чары, которые источал Майкл, она решительно направилась к двери:

— Незачем тут рассиживаться. Алекса уже искала Лили.

Майкл, бережно держа на руках малышку, двинулся следом — и тут же они наткнулись на мать Алексы.

— Мэгги, дорогая, я как раз тебя искала! — С этими словами Мария Маккензи расцеловала подругу дочери в обе щеки и взглянула на нее с теплотой, от которой у Мэгги неизменно замирало сердце. — А вот и моя красавица-внучка! Иди к бабушке, милая. — Мария приняла Лили на руки и расцеловалась уже с Майклом. — Мне сказали, что Лили нужно переодеть, но, похоже, вы на пару отменно с этим справились.

И почему только вся семья так цепляется за ошибочное убеждение, что они были бы идеальной парой? Мэгги подавила вздох, а Майкл рассмеялся:

— Знаете, миссис Маккензи, Мэгги просто виртуоз в уходе за своей племянницей. Мне только и оставалось, что сидеть и любоваться.

Мэгги охватили угрызения совести. Она улыбнулась, но исподтишка одарила Майкла неприязненным взглядом. И отчего это он вечно ухитряется выставить себя воплощенной добродетелью?

— В пятницу я устраиваю небольшой ужин и настоятельно желаю видеть там вас обоих! — объявила Мария.

На этих семейных ужинах обычно присутствовали только Мэгги и Алекса с Ником. У нее едва не подкосились ноги от облегчения, когда она вспомнила свой рабочий график.

— Мне очень жаль, миссис Маккензи, но на этой неделе я лечу в Милан. Улетаю через два дня на фотосъемки.

— Тогда я перенесу ужин и дождусь твоего возвращения. А теперь давайте-ка заберу малышку к гостям. Увидимся позже.

Мать Алексы скрылась в конце коридора, а Мэгги вдруг заметила, что на лице Майкла появилось странное выражение.

— Ты летишь в Милан? Надолго?

— Вероятно, на неделю, — пожала плечами она. — Задержусь там ненадолго, только чтобы завести новые деловые знакомства да побегать по магазинам.

— Хм…

Этот неопределенный звук отчего-то показался Мэгги зловещим. Майкл вглядывался в нее так, будто впервые увидел ее в новом свете: изучал лицо, затем скользнул взглядом по телу, словно что-то выискивал под модным нарядом.

— Эй, ты что на меня так уставился?

Мэгги неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как внизу живота нарастает сладостный жар. Ну уж дудки! Если и есть в мире мужчина, с которым она нипочем не станет спать, так это Майкл Конте — даже если бы землю захватили зомби и он остался единственной мужской особью, пригодной для размножения.

— Возможно, у меня найдется, что тебе предложить, — пробормотал он.

Мэгги отогнала воспоминание об их первой встрече и старательно изобразила ухмылку:

— Извини, малыш, но этот поезд ушел. — И, ни разу не оглянувшись, ушла.

* * *

Потягивая коньяк, Майкл наблюдал за тем, как вечеринка мало-помалу подходит к концу. Гостям подали изумительные пирожные канноли с шоколадной крошкой и крепчайшим кофе, и в атмосфере непринужденного довольства, которая воцарилась в комнатах, друзья и родственники начали один за другим прощаться с хозяевами.

Приятное тепло алкоголя не могло совладать с тяжестью камня, который лежал на душе у Майкла. На сей раз он вляпался. Здорово вляпался.

После телефонных разговоров с Венецией и Домиником Майкл решил укротить мамино упрямство с помощью хорошо продуманной стратегии. Он понимал, что исполнение семейной традиции для него немыслимо. Сознавал он также, что мама стойко привержена установленным правилам и крайне редко соглашается от них отойти. Майкл измыслил план, который ему самому казался блестящим. Он сообщит маме, что у него имеется постоянная подружка и что они в самом скором будущем намерены пожениться, и даже пообещает как-нибудь приехать вместе с ней в гости. Затем он уже без помех настоит на том, чтобы Венеция — ради нее и Доминика — вышла замуж первой, и заверит маму, что отец благословляет с небес этот брак. Чтобы усыпить мамины сомнения, можно будет даже сказать, что Майкл видел отцовское благословение во сне.

Вот только Джульетта, другая сестра Майкла, несколькими словами разнесла этот великолепный план вдребезги.

Ему снова припомнился их недавний разговор.

— Майкл, не знаю, что тебе наговорили, но, пользуясь одним из твоих любимых американских выражений, здесь вот-вот все пойдет вразнос. — Джульетта никогда не поддавалась эмоциям, не закатывала театральных сцен, но всегда поступала обдуманно. Именно потому она идеально подходила для управления делами «Ла дольче фамилиа». — Когда отец был уже на смертном одре, мама поклялась ему никогда не отходить от семейных традиций. К несчастью, это подразумевало и то, что ты должен жениться первым, как бы нелепо это сейчас ни звучало.

— Я уверен, что смогу ее переубедить, — заявил Майкл, отгоняя закопошившиеся в душе сомнения.

— Не выйдет. Я подозреваю, что Венеция замышляет сбежать из дома и тайно обвенчаться. Сказать, что это будет катастрофа, — значит не сказать ничего. Мы насмерть поссоримся с семьей Доминика, а мама уже грозила лишить Венецию наследства. У Карины сейчас нелегкий период, и она все время плачет при мысли, что семейный мир летит в тартарары. Мама вызвала доктора и сказала, что у нее сердечный приступ, но он установил несварение желудка в тяжелой форме и прописал ей постельный режим. Dios, [5]скажи, что у тебя есть кто-то на примете и что ты сможешь все уладить! Чертово патриархальное общество! Просто не верится, чтобы отец мог всерьез цепляться за такую чушь.

Беспощадная истина поразила Майкла точно громом. Против клятвы у смертного одра ему не выстоять. Собственный отец заманил его в западню, собственная мать захлопнула за ним дверь клетки. Если он хочет расхлебать эту кашу, ему нужна жена, причем немедленно. По крайней мере временная жена.

Что же делать? Разум Майкла заработал с убийственной мощностью, и наконец перед его мысленным взором ярко вспыхнуло единственно возможное решение. Дать маме удостовериться, что он женат, позаботиться о том, чтобы Венеция поскорей устроила собственную свадьбу, а через пару месяцев огласить печальную весть: его брак, дескать, оказался неудачным. С тем, что за этим последует, он как-нибудь разберется. Сейчас важно одно — предотвратить семейную трагедию. В конце концов, именно этим он всегда и занимался.

— В конце этой недели я женюсь, — вслух сказал Майкл. И услышал, как его сестра шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Передай Венеции, чтобы воздержалась от поспешных решений. Позже я позвоню маме и сообщу эту новость.

— Ты не шутишь? Ты и в самом деле женишься или это надувательство?

Майкл закрыл глаза. Для того чтобы его план сработал, все должны поверить, что его брак не выдумка. И прежде всего надо убедить в этом Джульетту.

— Я уже некоторое время встречаюсь с одной женщиной и ждал только подходящего случая, чтобы оформить наши отношения. Она не любит шумихи и не хочет официальной свадьбы, так что мы, скорее всего, посетим мирового судью, а потом уж я поведаю всем о свершившемся факте.

— Майкл, ты говоришь правду? Слушай, положение, конечно, аховое, но тебе вовсе незачем торопиться с браком только ради того, чтобы успокоить Венецию. Ты не обязан вечно улаживать наши дела.

— Нет, обязан, — тихо произнес он. Тяжесть ответственности навалилась на его плечи, едва не вышибая дух. Майкл без тени колебаний принял это бремя и продолжил: — Я сообщу тебе все подробности после того, как поговорю со своей невестой.

— Мама потребует, чтобы ты их познакомил. Она нипочем не поверит тебе на слово.

Реплика сестры стала окончательным щелчком замка, которым заперли клетку.

— Знаю. Я привезу ее погостить где-нибудь к концу лета.

— Правда? Кто она такая? Как ее зовут?

— Мне пора. Перезвоню тебе позже. — С этими словами Майкл прервал разговор.

Выбор у него был невелик, а уж времени не оставалось и вовсе. Надо будет подыскать элитное эскорт-агентство — из тех, что предоставляют наемных спутников для светских мероприятий. Возможно, ему повезет найти там девушку, которая согласится изображать его жену. Придется, конечно же, немало поломать голову, чтобы оттянуть знакомство «жены» с его мамой… а если учесть, что в скором времени состоится открытие реконструированного прибрежного участка, то как бы Майклу к концу недели не заработать язву.

Разве что…

Взгляд Майкла, без труда пронизав толпу гостей, скрестился со взглядом зеленых кошачьих глаз. Тело помимо воли отозвалось на этот безмолвный поединок вспышкой желания. Мэгги выгнула точеную бровь и, пренебрежительно тряхнув головой, повернулась к нему спиной. Майкл подавил смешок. Поистине, эта женщина — колкая смесь сексуальности и сарказма. Если в глубине ее души и таится нежная роза, то ее окружает барьер колючих шипов, способный отпугнуть любого принца на белом коне.

Мэгги Райан идеально подходит для его замысла.

Что, если он попал в яблочко — или как там говорят американцы? — и одним махом нашел единственно верное решение? Где еще ему найти знакомую женщину, которая собирается на неделю лететь в Милан? Мэгги Майкл доверял. По крайней мере чуть-чуть. Если она согласится, можно будет по-быстрому устроить ее встречу с родней, потом уехать пораньше, сославшись на занятость, и устроить так, чтобы Венеция смогла уже этим летом выйти замуж. Неприязнь, которую питает к нему Мэгги, в данном случае только плюс — во всяком случае, пока она будет изображать перед родными Майкла его жену, у нее не возникнет никаких нелепых романтических фантазий. Мама, конечно, будет не слишком довольна его выбором. Она, скорее всего, ожидала, что Майкл найдет себе более патриархальную, безобидную супругу… И однако же он был уверен, что добьется своего.

Если только Мэгги согласится.

Майкл встречался со многими женщинами, но именно Мэгги обладала тем загадочным свойством, которое поражает мужчину, как удар под дых. Ее блестящие рыжевато-каштановые волосы шелковистым крылом накрывали щеку и, подстриженные по последней моде, касались плеча. Челка выразительно подчеркивала экзотические раскосые глаза, напоминавшие Майклу бескрайнюю зыбкую зелень тосканских полей — зелень, которая поглотит мужчину с головой и бросит его, беспомощного, блуждать в тумане. Черты лица ее были резки и чеканны — сильный заостренный подбородок, высокие скулы и изящный нос. Эластичная ткань блузки плотно облегала красиво очерченные плечи и высокую, дерзко приподнятую грудь. Серебристо-серый шелк ее брюк мерцал и переливался при каждом шаге, выгодно подчеркивая идеально круглую попку и длинные ноги, при виде которых всякий мужчина неизбежно представлял, как они обвиваются вокруг его талии. Запах ее духов, в котором смешивались густые пряные оттенки сандала и амбры, вкрадчиво завладевал мужским обонянием и сулил все прелести земного рая.

Мэгги никак нельзя было назвать робкой скромницей. Скорей она держалась агрессивно. Каждый ее шаг, каждый вздох, каждое слово источали сексуальность, и всякий мужчина, оказавшийся рядом с ней, не мог не учуять этого аромата. Майкл наблюдал за тем, как Мэгги откинула голову и расхохоталась. Лицо ее светилось неприкрытым счастьем — такое выражение Майкл замечал у нее редко, лишь в присутствии Алексы или Ника. Даже на их первом свидании она укрывала за незримой, но прочной стеной подлинные чувства, о которых так ясно говорили ее острый ум, ореол сексуальной притягательности и отрешенный взгляд.

Мэгги была именно такова, какой хотела быть, и не искала этому оправданий. Подобные женщины неизменно восхищали Майкла, и он высоко ценил их, поскольку они были наперечет. И все-таки что-то в Мэгги подталкивало его присмотреться ближе и копнуть глубже. Застарелая боль и неутоленная жажда потаенно мерцали в глубине этих зеленых глаз, подзадоривая мужчину сразиться с драконом и завоевать руку и сердце принцессы.

Майкл вздрогнул, застигнутый врасплох этой мыслью. Он тут же высмеял этот нелепый образ, но туго натянувшиеся на бедрах джинсы все так же безжалостно выдавали его возбуждение. Боже милостивый, только этого ему и не хватало: переиначенной на современный лад фантазии о принцессе, которую надо спасти. Принца на белом коне из него не выйдет, да ему эта должность и даром не нужна. Особенно ради женщины, которая, скорей всего, украла бы его коня и спаслась бы самостоятельно.

И тем не менее сейчас Мэгги ему нужна. Остается лишь убедить ее принять участие в этой авантюре.

— Хотела бы я знать, на что ты смотришь с таким выражением лица. Или, вернее сказать, на кого.

Майкл, сидевший на стуле, поднял голову — и встретился со взглядом смеющихся голубых глаз. Как всегда, от улыбки Алексы у него потеплело на душе, и он, поднявшись, легко, по-дружески обнял ее.

— Buon giorno, signora bella. [6]Как тебе вечеринка?

Кудрявые волосы Алексы, стянутые в конский хвост, выбились из прически и непокорными завитками падали на лицо. Вся она излучала довольство.

— Потрясающе! Я говорила Нику, что не хочу никаких гостей, но ты же знаешь, какой он упрямый.

— Именно потому он так хорошо справляется со своей работой.

Алекса выразительно закатила глаза:

— О да, в делах его упрямство только на пользу, зато дома он сущее наказание. — И добавила, проказливо усмехнувшись: — Иногда.

— Как это вы, американцы, любите говорить? «Мне этого лучше не знать»? — рассмеялся Майкл. Алекса мило покраснела, и он шаловливо дернул ее за локон. — Извини, не удержался. У меня есть для тебя подарок.

— Майкл, пирожных было более чем достаточно, — нахмурилась она. — Они такие вкусные, что я чуть не лопнула от обжорства.

— Это совсем небольшой подарок. В прошедшем году ты сделала для меня очень много, и мне нравится смотреть, как ты радуешься. — Майкл извлек из кармана пиджака крохотную коробочку. — Открой.

Алекса вздохнула, явно разрываясь между любопытством и скромностью. Наконец любопытство победило, и она открыла подарок. Внутри на мягкой подушечке лежал простенький амулет в виде детского башмачка, украшенный сверкающим изумрудом. Алекса ахнула, и выражение ее лица доставило Майклу истинное наслаждение.

— Камень соответствует месяцу рождения Лили, — пояснил он. — Ник рассказал, что купил тебе новую золотую цепочку, так что эта безделушка будет для нее в самый раз. Тебе нравится?

Алекса прикусила нижнюю губу, и глаза ее влажно блеснули.

— Очень, — сказала она внезапно охрипшим голосом. Подавшись вперед, она поцеловала Майкла в щеку, и он в ответ сжал ее руку. — Просто прелесть. Спасибо.

— Prego, cara. [7]

Волна обожания и тепла накрыла Майкла с головой. Едва познакомившись с Алексой на деловом ужине, он сразу понял, что она исключительная женщина. К счастью, после того, как он узнал, что Алекса замужем, между ними не возникало и намека на сексуальное влечение. Сердце Алексы всецело принадлежало Нику. Тем не менее Майкл был убежден, что они с Алексой родственные души, то есть созданы для того, чтобы стать добрыми друзьями, но ни в коем случае не любовниками. Ник вначале относился к их дружбе крайне неодобрительно, но даже он со временем стал Майклу другом, а заодно и деловым партнером. С тех пор как родилась Лили, Майкл наслаждался статусом почетного дядюшки, что помогало ему выдерживать приступы ностальгии.

Мэгги, однако, все это крайне не нравилось.

Сейчас она внезапно возникла рядом с ними, словно нюхом чуяла всякий раз, когда Алекса окажется в опасной близости от Майкла. И тут же метнула на него убийственный взгляд.

— Подарки, Эл? — осведомилась она. — Как мило.

От ее голоса веяло таким арктическим холодом, что Майкл зябко поежился. Его всегда восхищало то, как ревностно и преданно Мэгги оберегает Алексу. И как только женщина, способная так глубоко и страстно любить, до сих пор остается в одиночестве? Хотя… может быть, у нее имеется постоянный любовник, которого она тщательно скрывает? Не было ни одного случая, чтобы на каком-нибудь официальном мероприятии Мэгги появилась в обществе мужчины. Сколько Майкл ни всматривался в нее, он не обнаружил никаких признаков расслабленности или довольства. Мэгги, как всегда, излучала сдержанную энергичность, но не более того.

Он вернулся мыслями в тот день — почти год назад, — когда они впервые встретились. Алекса уговорила его пойти на свидание с Мэгги, ссылаясь на загадочное женское чутье, которое подсказывало ей, что они идеально подойдут друг другу. С первой минуты, едва взгляды их встретились, Майкл понял, что с сексуальным влечением у них проблем не будет. Мэгги, казалось, была не меньше его ошеломлена тем, как их тотчас потянуло друг к другу, но ловко маскировала свое ошеломление, покуда Майкл не понял, что в ней борются противоречивые чувства, как в тигрице, которая вдруг оказалась неспособна грозно зарычать. Возбуждающе колкий обмен репликами лишь усилил желание, охватившее Майкла, однако он понимал, что Мэгги никогда не будет для него «приключением на одну ночь», как бы усердно она ни старалась изобразить, что только на такой исход они и могут рассчитывать.

На краткий миг Майклу отчаянно захотелось стать именно тем мужчиной, который не отступит перед этими ограничениями и предложит ей больше, нежели мимолетный секс… но дружба с Алексой и опасение, что один неверный шаг может привести к полному разрыву, помешали ему решиться на новую встречу с Мэгги. Он искал для себя женщину, которая без проблем войдет в дружную семью Конте и не станет чуждаться его родных. Мэгги была полной противоположностью всему, что, по мнению Майкла, он стремился найти в будущей супруге. Да, скучной ее не назовешь… но она сплошной клубок противоречий, эмоций и честолюбивых устремлений. Если они рассорятся, от этого пострадают Алекса и Ник, а поскольку Майкл относился к ним как к членам своей семьи, то ни за что не свете не поставил бы под угрозу благополучие тех, кто ему дорог. Тем более ради собственных эгоистичных желаний.

Именно так Майкл поступал почти всю сознательную жизнь.

И все же он ухитрился все испортить. Когда Мэгги почти застенчиво предположила, что они могли бы встретиться снова, он испытал такой страх, какого никогда не пробуждала в нем женщина.

Майкла поразило, каким по-детски беззащитным сделалось лицо Мэгги, когда она услышала его отказ. Впрочем, Мэгги Райан никогда уже не даст ему возможности исправить свой промах. Никогда больше она не позволит себе оказаться в подобном положении… и ей доставляет безмерное удовольствие постоянно напоминать ему об этом.

Алекса подняла выше ладонь, на которой покоился амулет.

— Вот, смотри! Правда же, красивый?

— Угу, миленький.

Майкл подавил смешок, перехватив предостерегающий взгляд Алексы. Мэгги, надувшись, как ребенок, отступила на шаг.

— Солнышко, мне пора, — сказала она. — Скоро лететь в Милан, а у меня еще гора дел.

— Боже, — завистливо вздохнула Алекса, — на что я бы только не пошла, чтобы отправиться в Милан и обзавестись новым гардеробом! — Она окинула взглядом свое модное платье и критически поморщилась.

— Лили стоила несколько лишних фунтов веса, — твердо сказала Мэгги. — Я привезу тебе пару туфель на сексапильных шпильках. Будешь в них сводить Ника с ума. — Говоря это, она в упор взглянула на Майкла, словно искала в его лице подтверждения своим догадкам. — Впрочем, ты его и так заводишь с пол-оборота, судя по вашей ненасытности.

— О какой ненасытности речь? — осведомился Ник, появляясь рядом с ними, и тут же обвил руками бедра своей жены.

— Не важно, — резко бросила Алекса.

— О сексуальной, — пояснила Мэгги. — Я лечу в Милан и собираюсь привезти Алексе какие-нибудь сексуальные туфли.

Ник принял заинтересованный вид:

— Может, заодно прихватишь для нее шелковую ночную рубашечку?

— Ник!

Брат Мэгги ухмыльнулся, пропустив мимо ушей смущенное шипение супруги.

— Да ладно тебе! Мэгги отправляется в столицу моды, а ты не хочешь, чтобы она привезла тебе классного белья? Ну так я этого хочу. Ты в нем выглядишь так… аппетитно.

— Решено! — расхохоталась Мэгги. — В красном шелке она будет просто неотразима.

— Я вас ненавижу!

Ник запечатлел поцелуй на шее Алексы. Майкл на мгновение повернул голову — и успел заметить выражение, мелькнувшее на лице Мэгги.

Зависть.

У него перехватило дыхание от того, с какой тоскливой завистью Мэгги смотрела на своего брата. Это длилось лишь долю секунды, а затем створки раковины, в которой она прятала себя, с едва слышным стуком захлопнулись.

Майкл расправил плечи, набравшись решимости действовать.

— Мэгги, — сказал он, — можно тебя на минутку, прежде чем уйдешь?

— Да, конечно, — пожала она плечами. — В чем дело?

— Если ты не против, с глазу на глаз.

Алекса и Ник переглянулись. Мэгги, заметив это, выразительно закатила глаза:

— Господи, да не парьтесь! Вряд ли он собирается предложить мне руку и сердце.

Майкл невольно вздрогнул. Ник укоризненно покачал головой, но Мэгги лишь показала ему язык и повела Майкла по коридору к одной из спален. Войдя, она сразу забралась на высокую кровать с цоколем и вытянула перед собой ноги. При этом она оперлась на отведенные назад руки, и оттого ее грудь так туго натянула серебристую ткань блузки, словно умоляла освободить ее из этого плена. Господи, да носит ли она вообще бюстгальтер?

Стараясь сохранить непринужденный вид, Майкл облокотился о перекладину увенчанной балдахином кровати. Его любопытство оказалось вполне удовлетворено, когда тонкая ткань на груди Мэгги обрисовала пару острых и твердых бугорков. В поисках удобной позы Майкл переступил с ноги на ногу, мысленно досадуя на то, что Мэгги не выбрала для разговора более официальную обстановку. Слишком уж легко было вообразить, как она, раскинувшись, лежит на этом кремовом одеяле, а он, прихватив зубами край блузки, тянет ее вверх, чтобы обнажить грудь. Майкл мог бы поклясться, что соски у нее рубиново-алые и чрезвычайно чувствительные. Как будто они возбуждались уже оттого, что терлись о люрексовую ткань. Майкл подавил дрожь и стиснул зубы, стараясь взять себя в руки.

— Я хочу тебе кое-что предложить.

Мэгги откинула голову и расхохоталась. Смех этот завораживал и манил, словно заклинание ведьмы.

— Что ж, в таком случае ты обратился по адресу. — Она нарочито медленно облизала губы, и они влажно блеснули в свете лампы. — Выкладывай свое предложение.

Майкл проглотил проклятие и решил, что нет смысла ходить вокруг да около.

— Мне нужна поддельная жена.

У Мэгги округлились глаза.

— Поддельная?!

— Si. — Злясь на то, что эти нелепые слова вогнали его в краску, Майкл напористо продолжил: — Я столкнулся с кое-какими семейными осложнениями, и так вышло, что мне требуется жениться. Мне нужна женщина, которая на неделю отправится со мной в Италию, сыграет роль моей жены, пробудет какое-то время с моей родней, а потом уедет.

— Ого, похоже, я угодила в еженедельный сериал «Лайфтайм»? [8]

— Что такое «Лайфтайм»?

— Забудь, это только для девочек, — отмахнулась от его вопроса Мэгги. — Погоди, дай-ка подумать. Тебе нужно, чтобы я изобразила твою жену, пообщалась с твоей famiglia, пожила в доме твоих родных, а потом вернулась в Штаты как ни в чем не бывало?

— Именно так.

— Нет, спасибо.

Мэгги грациозно соскочила с кровати и направилась к выходу. Майкл быстро заступил ей дорогу и пинком захлопнул дверь.

Мэгги выразительно вскинула брови:

— Извини, но замашки мачо на меня не действуют.

— Ради бога, Мэгги, выслушай меня.

— Ну уж дудки! Хватит с меня и того, что я уже услышала. Во-первых, я еду в Милан работать, а не изображать невесту на заказ. Во-вторых, мы с тобой никаких нежных чувств друг к другу не питаем, и твои родные моментально нас раскусят. В-третьих, мы даже не близкие друзья, что избавляет меня от обязанности оказывать тебе одолжение. Наверняка же у тебя имеется юная красотка, которая согласится душу продать, только бы блеснуть в роли твоей жены?

Майкл сдержал стон. Неужели он и впрямь полагал, что это будет легко?

— На самом деле именно потому для этой роли идеально подходишь ты. Мне нужна женщина, которой не придут в голову какие-нибудь романтические бредни. Да и в любом случае у меня сейчас никого нет.

— А если у меня есть?

— Это правда?

Мэгги отступила на шаг. Искушение солгать на миг промелькнуло в ее глазах, но тут же исчезло.

— Нет, — призналась она нехотя, — но я все равно не соглашусь.

— Я тебе заплачу.

— Мне не нужны твои деньги, Граф, — пренебрежительно фыркнула Мэгги. — Я и сама способна заработать себе на жизнь.

— Но ведь наверняка есть что-то, о чем мы могли бы поторговаться. То, чего ты хочешь.

— Извини, но у меня есть все, чего я хочу. Впрочем, спасибо за предложение. — С этими словами Мэгги потянулась к дверной ручке.

Другой кандидатуры у Майкла не было, и он сильно сомневался, что в Америке имеется магазин по продаже фальшивых невест. Оставалось только одно. Конечно, у него ничего не выйдет, да и Ник на такое в жизни не согласится… но если только Мэгги поверит, что это возможно, она сама упадет ему в руки, точно спелое яблоко. Майкл заглушил голос совести и пустил в ход свою козырную карту:

— Что ж, тогда мне, видимо, придется попросить Алексу.

Мэгги застыла как вкопанная. Волосы ее взметнулись и плавно опустились на место, когда она резко повернула голову и впилась в него взглядом, точно боксер на ринге.

— Что ты сказал?

Майкл вздохнул с притворным сожалением:

— Мне не хотелось бы вынуждать Алексу так рано покидать Лили, однако я уверен, что она не откажется мне помочь.

Всем своим существом Мэгги источала неприкрытое бешенство.

— И думать об этом не смей! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Оставь в покое Алексу и Ника. Решай свои дурацкие проблемы сам.

— Именно это я и пытаюсь сделать.

Мэгги приподнялась на цыпочки и оказалась лицом к лицу с Майклом. Губы его обожгло теплом ее дыхания — головокружительное сочетание кофе, коньяка и возбуждения.

— Богом клянусь, если ты посмеешь хотя бы словом заикнуться им об этой безумной идее, я…

— И что ты сделаешь? Когда Ник услышит, как обстоят дела, он меня поймет. Алексе всегда хотелось съездить в Италию, к тому же поездка займет всего несколько дней. Обычное дело, когда речь идет о семье.

— Ты им не семья! — Неистовый выдох Мэгги хлестнул Майкла по лицу, словно порыв ветра. В голосе ее звенела ненависть. — Прекрати лезть в их личную жизнь и займись собственной!

— Как ты сердишься, la mia tigrotta! — поцокал языком Майкл. — Неужели ревнуешь?

Мэгги вдруг схватила его за плечи. Ногти ее впились сквозь ткань рубашки в кожу Майкла, но эта боль лишь усилила накал вибрирующего между ними притяжения.

— Нет, меня бесит то, как ты вертишься вокруг Алексы, точно бездомный щенок, а мой собственный брат этого даже не замечает! Что бы я ни отдала, только бы избавиться от тебя! Что бы я ни сделала… — Мэгги осеклась на полуслове и закрыла рот.

Очень медленно она убрала руки с плеч Майкла и отступила на шаг. Помимо воли его плоть охватило острое сожаление об утраченной близости ее тепла. Майкл с трепетом наблюдал за тем, как глаза Мэгги заблестели ярче. Отчего-то он подозревал, что этот блеск не сулит ему ничего хорошего, а выражение лица Мэгги внушало ему смутные опасения.

— Если я соглашусь на этот безумный план, ты дашь мне все, чего я ни захочу?

От такой резкой смены курса Майкл едва удержался на ногах.

— Да.

Губы Мэгги изогнулись в улыбке — алые, безупречно очерченные. Майкл беспомощно смотрел на этот чувственный рот, созданный для наслаждений, которые он был бессилен вообразить и в самых смелых фантазиях. Dios, он так возбудился, что не в состоянии поддерживать связный разговор! Майкл вспомнил католических монахинь, которых привык видеть с детства, и отчасти сумел усмирить разгорячившуюся кровь.

— Хорошо, я согласна.

Он не спешил ликовать, но лишь воззрился на нее с подозрением:

— Чего ты хочешь взамен?

Торжество, сверкнувшее в глазах Мэгги, предварило ее ответ.

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от Алексы.

Майкл вздрогнул. Его хитроумный ход каким-то образом обернулся против него самого. Мысленно он выругал себя за то, что подставился под эту коварную контратаку. Упорная убежденность Мэгги в том, что Майкл тайно влюблен в Алексу, всегда забавляла его, но теперь ситуация выглядела далеко не забавно. Он решил притвориться, будто неверно истолковал ее требование.

— Хорошо, — согласился он вслух. — Если ты так хочешь, я к ней близко не подойду.

Глаза Мэгги опасно сузились.

— Граф, ты не понял сути моего требования. Если Алекса пригласит тебя на воскресный обед — ты будешь занят. Ты больше не будешь навещать Лили. Не будешь появляться на семейных приемах. Можешь сколько угодно общаться с Ником по деловым вопросам, но близким другом Алексы ты отныне не будешь. Capisce? [9]

О да, конечно. Майкл прекрасно все понял. Его раздражение усилилось оттого, что Мэгги не в состоянии была обращаться к нему по имени. Его аристократический титул в ее устах звучал откровенной насмешкой, и он вдруг ощутил настоятельную потребность силой вынудить Мэгги назвать его именем, данным при рождении. Лучше всего, если бы при этом она лежала на спине, раздвинув бедра, и изнывала от желания отдаться ему. Майкл сделал непроницаемое лицо и молился лишь о том, чтобы Мэгги не заметила его натянувшиеся джинсы.

— Чего ты так опасаешься, cara? Что, по-твоему, может произойти между мной и Алексой?

Мэгги воинственно вздернула подбородок.

— Мне доводилось видеть, как легко разрушается хорошее, — сказала она, и в голосе ее прозвучала горечь. — Алекса и Ник счастливы. Ей ни к чему, чтобы за ней по пятам шнырял кто-то третий. Они, может, и доверяют тебе, но я — нет. — Мэгги сделала паузу и добавила хриплым шепотом: — Я же вижу, как ты на нее смотришь.

Майкл задохнулся, словно откровенность Мэгги ударила его под дых. Она и впрямь считает его способным на такую низость? Как это обидно — воображать, будто он стремится разрушить чужой брак, предать чье-то доверие. И все же, как бы Майкл ни злился, как бы глубоко ни уязвили его домыслы Мэгги, он восхищался ее напористой решимостью. Если кто-то ей по-настоящему дорог, она всегда будет предана ему. Быть может, именно поэтому она и чуждается постоянных отношений?

— Мне осточертело, что все считают, будто я свихнулась! — продолжала Мэгги, дрожа всем телом от переполнявших ее эмоций. — Хоть один раз, хотя бы сейчас признайся, что ты любишь Алексу. Скажи мне правду, дай слово оставить ее в покое — и я соглашусь изображать твою жену.

Майкл вглядывался в нее, храня угрюмое молчание. Спорить было бессмысленно. Алекса напоминала ему сестер, оставшихся в Италии, утоляла потребность в утешении, посещавшую Майкла, когда ему становилось одиноко. Она обладала импульсивностью Венеции, надежностью Джульетты и добротой Карины. Очевидно, нежность, которая отражалась на лице Майкла всякий раз, когда он смотрел на Алексу, и была неверно истолкована ее лучшей подругой.

Впрочем, может, оно и к лучшему.

Его и так уже неудержимо влекли обольстительное тело и острый ум Мэгги. Не хватало еще, чтобы в итоге они оказались в одной постели и… перешли пределы допустимого. По крайней мере когда они будут изображать перед его родней супружескую пару. Если Мэгги останется убеждена, что Майкл влюблен в ее лучшую подругу, эта убежденность станет дополнительной преградой, охраняющей их от опрометчивых действий. Конечно, Майклу придется пойти на куда большие жертвы, нежели он предполагал. Он лишится дружбы с Алексой, которая ему чрезвычайно дорога, и разрыв этот, вполне вероятно, даже причинит ей боль.

Пора делать выбор. Майкл представил себе, что не сможет больше держать на руках Лили, никогда не услышит, как она назовет его дядей… а потом подумал о Венеции, о ее страданиях и горе, о ее страстном желании зажить собственной жизнью. Его долг — сделать все, чтобы родные и близкие были счастливы. Майкл выучил этот урок с юных лет и не намерен был когда-либо о нем забывать. В известном смысле у него и выбора-то нет.

И Майкл вынудил себя произнести ложь, которую так нужно было услышать Мэгги:

— Я люблю Алексу как друга, но… соглашусь на твои условия, если ты согласишься выполнить мою просьбу.

Мэгги передернуло, но она не отвела взгляда и лишь коротко кивнула, подтверждая свое согласие. Странная боль мелькнула на долю секунды в ее глазах, но тут же исчезла. Чутье подсказывало Майклу, что когда-то ей довелось пережить непоправимое предательство. Кто же ее предал — старинный любовник, бывший жених? Охваченный любопытством, Майкл изнывал от желания копнуть поглубже… но Мэгги уже обрела обычное самообладание.

— Отлично. Поклянись, что, когда мы вернемся, ты станешь держаться подальше от Алексы. И никаких исключений.

— Как, по-твоему, я смогу исчезнуть из ее жизни и при этом ее не обидеть?

Мэгги пожала плечами:

— Мы пробудем в Италии неделю, а по возвращении ты будешь занят. Притворишься, будто у тебя новая пассия и ты всецело ею увлечен. Через некоторое время Алекса перестанет недоумевать, куда ты исчез.

На этот счет Майкл сомневался, но предполагал, что уж об этом Мэгги позаботится сама. На миг его пронзила острая боль утраты, а затем он твердо проговорил:

— Я принимаю твои условия. — И добавил, шагнув к Мэгги: — А теперь — выслушай мои.

Он испытал удовольствие, заметив, как ее глаза едва заметно расширились, когда он навис над ней. Близость Майкла явно выводила ее из равновесия. И все же она не дрогнула, не отступила.

— Погоди! Откуда мне знать, что ты не нарушишь своего слова?

Майкл протянул руку и крепко ухватил ее пальцами за подбородок. Вопрос Мэгги уязвил самую суть его личности, и потому в ответе Майкла прозвучал леденящий холод.

— Потому что я всегда выполняю то, что обещал. Capisce?

— Да, — кивнула Мэгги.

Майкл отпустил ее, но прежде, не удержавшись, украдкой провел пальцем по ее щеке. Нежная, шелковистая на ощупь кожа дразнила и искушала не прерывать ласку. Майкл неловко кашлянул и продолжил:

— Правила просты. Сегодня вечером я позвоню своей маме и сообщу о нас, но эта история все равно вызовет подозрения, если только я не буду заранее готов их отмести. Мне нужно будет согласиться на заключение брака в Италии.

— Что?! Ну уж дудки! Я не собираюсь по-настоящему выходить за тебя замуж!

Майкл взмахом руки отмел ее возмущение:

— Разумеется, никакого брака мы заключать не станем. Нам нужно будет притвориться, только и всего. Мама очень проницательна и станет подозревать неладное, пока мы не изъявим готовности произнести свои брачные клятвы перед ней и священником. Я скажу ей, что мы сочетались законным браком в Штатах, но хотим получить лицензию на брак в Италии, чтобы она могла принять участие во втором бракосочетании.

— А что будет, если священник скажет, что готов сразу нас обвенчать?

Губы Майкла подозрительно дрогнули от прозвучавшей в этом вопросе паники.

— Священник, как правило, далеко не сразу соглашается венчать пару, если невеста ему незнакома и в особенности если она не католичка. За время нашего визита этого точно не произойдет. Я скажу маме, что мы пробудем в Италии две недели, но уедем мы через неделю, сославшись на срочные дела.

Мэгги вздохнула с облегчением и снова стала собой — язвительной и уверенной в своих силах.

— Ты так и не объяснил, почему тебе внезапно понадобилась жена. Что, Ромео, не можешь найти свою Джульетту?

Майкл вкратце изложил историю своей семьи и рассказал о сестре, мечтающей выйти замуж. Он приготовился к тому, что Мэгги станет насмехаться над таким старомодным укладом, но она лишь кивнула, как будто все поняла, и тем самым ухитрилась ввергнуть его в растерянность.

— Восхищаюсь твоей мамой, — наконец сказала она. — Нелегко придерживаться своих взглядов, когда другие над тобой потешаются. По крайней мере у вашей семьи имеются собственные убеждения. Вы верите в традиции, в исполнение обещаний, в ответственность. — Завороженный этой речью, Майкл следил за тем, как по лицу ее пробежала тень… но Мэгги тут же отогнала непрошеные воспоминания. — Надеюсь только, что твой план сработает именно так, как ты задумал.

— Что ты имеешь в виду?

Она выразительно пожала изящно очерченными плечами:

— Возможно, я придусь не по нраву твоим родным. Я зарабатываю на жизнь тем, что фотографирую манекенщиков в нижнем белье. И к тому же не собираюсь перед тобой пресмыкаться, так что можешь сразу оставить бесплодные надежды.

— Разве я не говорил, что жене полагается безоговорочно подчиняться мужу? — ухмыльнулся Майкл. — Часть нашего уговора состоит в том, что ты будешь обхаживать меня, как особу королевской крови. Готовить мне ужин, всячески меня ублажать и безоговорочно подчиняться моим желаниям. Не беспокойся — это всего лишь на неделю.

Неприкрытый ужас, отразившийся на лице Мэгги, испортил ему весь розыгрыш. Он рассмеялся — и она тут же опустила руку, уже сжатую в кулак. Интересно, в постели она так же легко входит в раж? И если да — что остается наутро от ее партнера, кроме бессмысленной ухмылки и страстной мечты о продолжении?

— Очень смешно, Граф, — скривила губы Мэгги. — Приятно знать, что у тебя есть чувство юмора. Легче будет пережить эту неделю.

— Рад, что тебе понравилось. Я займусь приготовлениями, а завтра вечером — вылетаем. В пути я расскажу тебе о своих родных, а ты вкратце опишешь своих.

Мэгги кивнула и направилась к двери. То, что рядом с ним она явно испытывала неловкость, успокоило Майкла. По крайней мере он не единственный, кого бросает в жар, когда они оказываются рядом. Мэгги, судя по всему, твердо решила не поддаваться влечению, а стало быть, тем легче будет ему не заводиться от каждого прикосновения и благополучно пережить предстоящую неделю.

Пускай Мэгги Райан и ходячая бомба, но уж семь дней он как-нибудь продержится.

Это не проблема.

ГЛАВА 3

Мэгги покосилась на своего поддельного мужа и стиснула зубы, стараясь не удариться в панику.

Прерывистое дыхание, учащенный стук сердца — знакомые признаки, предвещающие недоброе. Мэгги судорожно сглотнула и, спрятав лицо за номером журнала «Вог» на итальянском языке, мысленно взмолилась о том, чтобы ей удалось держать себя в руках. Невыносима была сама мысль, что об этой ее слабости узнает кто-то из окружающих и особенно Майкл. Едва его личный самолет поднялся в воздух, осознание того, какое безумство они задумали, обрушилось на Мэгги всей своей тяжестью. Палец ее стягивало изящное колечко из платинистого золота, [10]и круглый двухкаратовый бриллиант искрился на солнце, словно прозрачная ледышка. Тогда, в доме Алексы, замысел Майкла казался ей исполнимым… но сейчас, день спустя, обретя поддельного мужа, обручальное кольцо и родню, которую предстоит одурачить, Мэгги поняла, что она круглая дура.

Какого дьявола она на все это согласилась?

И какой дьявол вечно толкает их, Райанов, впутываться в фальшивые браки? Мэгги чуть не лопнула от смеха, когда Ник сообщил ей, что ему необходимо жениться, чтобы унаследовать принадлежавшую их дяде фирму «Дримскейп энтерпрайзиз». Слава богу, идея свести его с Алексой оказалась блестящей, особенно когда они влюбились друг в друга и поддельное супружество стало настоящим.

Конечно, Алекса согласилась на договорный брак с братом Мэгги только ради того, чтобы спасти своих родных. У самой Мэгги столь высоконравственных побуждений не было — ей не нужно спасать ни семейный бизнес, ни дом, в котором она родилась и выросла. «Зато, — беззвучно подсказал ей внутренний голос, — у тебя есть шанс защитить своих близких». Алекса и Ник по-настоящему любят друг друга. Майкл был и остается угрозой их счастью: его чувственная усмешка, мелодичный голос и зазывный взгляд, притворяясь безобидными, буквально преследовали лучшую подругу Мэгги. И подозрения Мэгги в конце концов подтвердились.

Майкл признался, что любит Алексу.

Когда слова признания слетели с его губ, сердце Мэгги пронзила странная боль. Чувство было, конечно, нелепое, и она поспешила загнать его поглубже. Да, конечно, Майкл добавил к своему признанию «как друга», но только лишь для того, чтобы сбить ее со следа. Такой богатый и влиятельный человек нипочем не удовлетворился бы долгим выжиданием на втором плане, особенно если считал, что у него есть шанс добиться успеха у женщины, которую он любит. И Мэгги не знала бы покоя до конца своих дней, если бы не ухватилась за подходящий способ отвадить Майкла от своих близких.

Да, но какой ценой? Свести знакомство с матерью и сестрами Майкла. Спать в его спальне. Изображать то, чего на самом деле нет?

Пальцы Мэгги сильнее стиснули глянцевые страницы журнала. Вдох носом — выдох ртом, вдох — выдох… Психотерапевт, к которому она загнала себя едва ли не силой, предписал ей йогу и упражнения, снимающие стресс. Мэгги категорически не желала, чтобы ее пичкали лекарствами и донимали чрезмерными заботами. Начав обратный отсчет от ста, она усилием воли сдержала нестерпимое желание вдохнуть полной грудью и наконец взяла себя в руки. Мысленно представила себе, как замедляется ее сердцебиение — и продолжила размеренно дышать.

Девяносто восемь.

Девяносто семь.

Девяносто шесть.

Девяносто пять.

— Готовишься к фотосъемкам?

Мэгги переждала еще несколько ударов сердца и, убедившись, что держит себя в руках, подняла глаза. Майкл откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, на лице его играла расслабленная улыбка. Занятно, но она всегда питала слабость к длинноволосым мужчинам, с удовольствием воображая себе облик современного пирата. Мускулистый торс Майкла облегала черная спортивная куртка, сочетавшаяся с джинсами и черными туфлями. Озорно блестя глазами, он указал жестом на модный журнал, который держала в руках Мэгги.

Вспышка раздражения побудила ее склонить голову к плечу и, на южный манер растягивая слова, проворковать:

— Извини, дорогой, я могу только смотреть картинки. От такого количества букв меня бросает в дрожь.

Ее всегда раздражало, когда кто-то с ходу заключал, что она не способна одолеть ничего серьезнее модного журнала. Мэгги, само собой, ничего не делала, чтобы убедить окружающих в обратном. Она не щеголяла высшим образованием и карьеру фотографа делала собственными силами. Ей нравилось, что это дает возможность многого не выставлять напоказ. Особенно ее пристрастия к кроссвордам и книгам о Гражданской войне. Если бы только мужчины, с которыми встречалась Мэгги, знали, что передачи Исторического канала она записывает на диски гораздо чаще, чем шоу «Подиум».

Майкл потянулся к мини-бару и налил себе виски со льдом.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы полистать «Вог». Для моих сестер он был когда-то настольной книгой.

— Я еще иногда и читаю. В «Плейгёрл» бывают увлекательные статьи.

Майкл рассмеялся, и Мэгги почудилось, будто этот звук обволакивает ее, словно облако взбитых сливок.

— Может быть, расскажешь немного о своей работе? Как тебя угораздило стать фотографом?

Ответ на этот вопрос промелькнул в сознании Мэгги, но произносить его вслух она не стала. Потому что на мир лучше всего смотреть через объектив? Потому что фотосъемки давали ей возможность наблюдать за людьми со стороны — почти что узаконенный вуайеризм? Она отпила глоток кьянти из своего бокала.

— Однажды на Рождество мне подарили «Никон» со всем дополнительным снаряжением и велели отправляться на неделю в лагерь для любителей фотографии. У гувернантки надвигался отпуск, присматривать за мной было некому, так что я поехала в лагерь. Там был отменный инструктор, он многому меня научил, и я пристрастилась к этому занятию.

Испытующий взгляд Майкла, казалось, прожигал насквозь все возведенные ею преграды, настоятельно требуя правды. По счастью, сумятица чувств, которые тогда обуревали Мэгги, после стольких лет похоронена так глубоко, что и выдавать было нечего.

— Выглядит так, будто тебя поддерживали финансово, но не морально. В модной индустрии высокая конкуренция, особенно в Милане. Должно быть, ты в высшей степени талантливый и целеустремленный фотограф, если твои услуги пользуются таким спросом.

— Я всегда обладала чувством стиля, — пожала плечами Мэгги и с притворным смешком добавила: — Особенно когда дело касается мускулистых полуобнаженных мужчин.

Она ожидала, что Майкл снова рассмеется, но он промолчал и лишь все так же испытующе разглядывал ее.

— И ты никогда не пробовала расширить круг своей деятельности?

Мэгги вытянула ноги и поудобнее откинулась в уютном кресле.

— Разумеется, пробовала. Когда работы было не густо, я делала снимки для «Гэп» и «Виктория сикрет».

— Ты не очень-то любишь говорить о себе, верно, cara?

Этот вкрадчивый, ласкающий голос будоражил кровь и пробуждал в Мэгги ненужные желания. Опасные желания. К примеру, чтобы язык Майкла глубоко проник в ее рот, чтобы руки его скользили по ее обнаженному телу. О да, этот человек очень хорош. Сплошное обаяние, юмор и чувственность, облеченные в силу, перед которой не устоит ни одна женщина. Один только искушающий взгляд так и вынуждает удариться в откровенность.

— Нет, напротив. Спрашивай, о чем пожелаешь. Семейные трусы или плавки? «Метс» или «Янкиз»? Диско или хип-хоп? Давай, напряги извилины.

— Расскажи о своих родителях.

Мэгги не стала колебаться:

— Мой отец женат в четвертый раз. Он любит деньги, терпеть не может работать и видится со мной лишь затем, чтобы потрафить своей новой жене. Она, судя по всему, высоко ценит семейные связи, а он стремится ее порадовать. Пока. Он красив, очарователен и — абсолютная пустышка. Моя мать воображает себя звездой и бесится оттого, что уже немолода и что у нее двое взрослых детей. Сейчас она съехалась с каким-то актером и выклянчивает мелкие роли в массовках разных сериалов.

— А твои мужчины? — Майкл всем существом излучал такое любопытство, что Мэгги становилось не по себе. — Что ты скажешь о них, la mia tigrotta? Ты чураешься прочных привязанностей из-за своих родителей?

От такой прямоты у Мэгги перехватило дыхание, но она взяла себя в руки.

— Отношения с мужчинами я строю на выгодных для себя условиях, — не моргнув глазом, солгала она. — Считаю ли я, что в наше время найти настоящую любовь практически невозможно? Черт возьми, да, считаю. Я убеждалась в этом неоднократно. К чему тратить силы? К чему обрекать себя на неизбежную боль и сердечные страдания в поисках того, кто будет тебе дороже жизни? К тому же лично я подозреваю, что такого человека не существует… зато неплохо провожу время с теми, кто не претендует на длительную связь.

На миг воцарилась тишина, которую нарушало лишь негромкое гудение двигателя самолета.

— Сочувствую.

Услышав это негромко произнесенное слово, Мэгги стиснула зубы.

— Отчего это? — с вызовом осведомилась она. — Меня не били, не морили голодом, не наказывали. Я росла в богатом особняке, под присмотром толпы нянек, гувернанток и кухарок, у меня были все игрушки, каких только душа пожелает. Я делаю что хочу и когда хочу — и ни перед кем не отчитываюсь. С какой это стати ты вздумал мне сочувствовать? Я счастливей подавляющего большинства людей. — Майкл кивнул, но Мэгги нутром чуяла, что он ей не верит. — Скорее уж я должна бы посочувствовать тебе.

— Мне?! — отпрянул от неожиданности Майкл.

— Именно. В конце концов, я уже знаю все твои тайны.

Шпилька попала в цель. Он напрягся и с нарочитой небрежностью пригубил виски.

— Да, но я мог бы сказать о себе то же самое, что и ты. Я человек простой — как говорите вы, американцы, «открытая книга». — Майкл сопроводил свои слова взмахом руки, и на пальце его блеснуло обручальное кольцо — в точности такое, как у Мэгги.

Она едва ли не замурлыкала, довольная тем, что разговор сместился с нее.

— У тебя дружная семья, которая оказывала тебе моральную поддержку. Достаточно денег, чтобы строить свою жизнь сообразно желаниям. И при этом ты не сумел найти женщину, которая смогла хотя бы на неделю изобразить, что любит тебя. Неудивительно, что твоя мать так упорно придерживается семейной традиции. Было ли у тебя в прошлом хоть одно серьезное увлечение?

В черных глазах Майкла сверкнул огонек гнева.

— Я встречаюсь с женщинами, — холодно ответил он. — То, что я до сих пор не нашел ту, единственную, не означает, что я отказался от поисков.

— Дивная стойкость. Так чего же ты ищешь, Граф? Какая женщина зажжет в тебе желанный жар и побудит остепениться?

Он что-то пробормотал сквозь зубы, и Мэгги откинулась назад, приготовившись наслаждаться спровоцированным ею спектаклем.

— Я был бы счастлив остепениться и дать моей маме то, о чем она так мечтает, — наконец произнес он, — но только не за счет собственного счастья. Видишь ли, cara mia, я верю в ту самую настоящую любовь, которую, по твоим словам, найти практически невозможно. Я просто считаю, что отыскать ее нелегко, и не желаю довольствоваться малым.

— А как же все те женщины, с которыми ты спишь? Ты соблазняешь их интереса ради, чтобы получить удовольствие, или потому, что всякий раз надеешься найти ту, единственную?

Глаза Майкла блеснули, когда Мэгги нанесла этот выпад. В который раз ее изумляло то, как легко он превращался из вкрадчивого соблазнителя в жесткого мужчину, не желающего плясать под женскую дудку.

— Надеюсь. Я сплю с ними, стараюсь, чтобы они получили удовольствие, и надеюсь, что поутру мне захочется чего-то большего.

Мэгги стало трудно дышать. На секунду все поплыло перед глазами, потому что слова Майкла вторили ее собственным бесплодным поискам того, кто справится ночью с преследующими ее демонами и при этом не поблекнет в беспощадном утреннем свете. Сердце лихорадочно застучало, но на сей раз виной тому был вовсе не приступ паники… а он, Майкл Конте.

Пальцы Мэгги со всей силы стиснули изящную ножку бокала. Сдержанная чувственность, которую излучал Майкл, оплела ее, словно паутиной, и она замерла беспомощной мошкой под его пристальным взглядом, в котором вспыхнуло внезапное понимание.

— И ты тоже? Ты чувствуешь то же самое? — спросил он. Мэгги вздрогнула, как от удара наотмашь. — Спишь с мужчинами, чтобы спастись от одиночества, всякий раз надеясь, что оно сменится чем-то большим? Просыпаешься утром с муторным ощущением, понимая, что вновь себе солгала? И думаешь: неужели тебе суждено быть одной до конца своих дней? И какая заноза, засевшая глубоко внутри, мешает тебе обрести счастье?

Да! Боже милостивый, да!

Мэгги вдруг осознала, что вот-вот расплачется. Ужас при мысли о подобном позоре вынудил ее взять себя в руки. Ни за что на свете она не выдаст этому человеку своей потаенной слабости. Он потом использует это знание против нее, попытается залезть к ней в душу и выведать ее секреты. Мэгги хорошо знала, чт о ею движет, знала, что сосущая пустота внутри родилась, когда ей было шестнадцать и парень, которому она всецело доверяла, безжалостно растоптал все ее прекрасные мечты и надежды на счастье. С тех пор она стала сильной и придумала собственный способ мести. Никогда больше она не допустит, чтобы кто-то лишил ее возможности самой распоряжаться своим телом и духом.

Если Майкл сейчас проникнет в ее тайну, у нее не останется ничего.

А потому Мэгги лишь улыбнулась и приветственным жестом подняла бокал:

— Извини, Граф. Я сплю с ними потому, что они мне нравятся. Впрочем, спасибо за участие.

Оскорбительный тон произвел именно тот эффект, на который она рассчитывала. Искренность, светившаяся в лице Майкла, погасла, словно на солнце набежала грозовая туча. Сердце Мэгги болезненно сжалось, когда она заметила, как во взгляде его вспыхнуло разочарование, приправленное малой толикой сожаления. На долю секунды она ощутила невероятную близость между ними — близость, какой никогда прежде не испытывала с мужчиной. Даже в постели.

— Понимаю. Что ж, тогда не будем отступать от правил?

Мэгги ничего не ответила. С нарочитой неторопливостью она взяла в руки журнал и, развернув его, подчеркнуто углубилась в чтение. Майкл понял намек с полуслова, и оставшиеся часы полета прошли в полной тишине. Наконец на борту вспыхнул огонек внутренней связи, и из динамика донесся голос пилота:

— Сэр, через пятнадцать минут мы совершим посадку в аэропорту Орио-аль-Серио. Пожалуйста, пристегните ремни.

Майкл нажал на кнопку:

— Спасибо, Ричард.

Они пристегнулись. Мэгги одним глотком осушила бокал, стараясь не замечать, как заныло под ложечкой.

* * *

Майкл искоса глянул на женщину, которая сидела рядом с ним в машине, мчавшейся между округлых холмов по извилистой дороге к его дому. Верх машины был откинут, и спутанные золотисто-рыжие волосы Мэгги прихотливо раздувал ветер, но ее, похоже, это ничуть не беспокоило. Судя по поджатым губам, она напряженно что-то обдумывала, — по всей вероятности, входила в образ перед знакомством с его родными. За последние двадцать четыре часа Майкл многое узнал о Мэгги Райан.

К сожалению, это была верхушка айсберга, которая лишь распалила его желание узнать больше.

Свежая зелень деревьев и бурые заплатки земли мелькали мимо, и это знакомое зрелище согревало душу Майкла. Многие поколения его предков были землевладельцами, а теперь все эти угодья перешли к нему. И все же Майкл всегда, с самой первой поездки в Нью-Йорк, твердо знал, что хочет сделать карьеру именно там. Отец тогда взял его с собой, чтобы погостить у дяди, и многолюдный улей Манхэттена очаровал Майкла, пробудив в нем стремление во что бы то ни стало завоевать этот город. Увы, людские толпы и беспорядочная городская суета мало соответствовали его потребности в уединении и жизни на природе. Приняв решение распространить деятельность «Ла дольче фамилиа» на Соединенные Штаты, Майкл принялся искать место жительства, в котором притягательные черты Манхэттена сочетались бы с менее суетной атмосферой. Путешествуя по северной части штата, он обнаружил подлинный бриллиант, укрытый в величественных горах долины реки Гудзон, и понял, что нашел место, которое наконец-то сможет назвать своим домом.

Хотя Майкл был счастлив в Нью-Йорке, родные места неизменно придавали ему жизненную силу. Напоминание о том, каким он был когда-то и откуда пришел на свет. Здесь, на принадлежавшей ему земле, не было места ни лжи, ни притворству. В безумном мире новых технологий, денег и деловой конкуренции Майклу необходимо было время от времени напоминать себе о том, что по-настоящему важно.

Город Бергамо, обнесенный стенами, чудился Майклу сокровищем, надежно упрятанным в сердце могучей крепости. Уютно примостившийся у подножия Альп, разделенный на верхнюю и нижнюю часть, Бергамо идеально сочетал в себе черты Старого и Нового Света. Наслаждаясь гладким ходом спортивной машины, Майкл проехал из Citta Bassa в Citta Alta, [11]и городская суета сменилась мирной, почти сельской тишиной. Ощущение покоя и тихой радости охватило Майкла и становилось все сильнее по мере приближения к родному дому.

Он уловил густой аромат сандала и невольно шевельнулся на сиденье. Мэгги была соткана из чувственных контрастов. Охотничий инстинкт, живший в Майкле, изнывал от желания проникнуть вглубь ее натуры, понять, чем она живет и дышит.

Ошеломление, которое отразилось на ее лице, когда Майкл поведал о своей тайне, поразило его в самое сердце. Он никому прежде не рассказывал о своих бесплодных поисках женщины, которая стала бы для него единственной и неповторимой. В конце концов, большинство мужчин посмеялись бы над ним, а женщины, по всей вероятности, захотели бы принять брошенный вызов и взять штурмом его сердце. Мэгги ухитрилась так его взбесить, что признание само сорвалось с его уст прежде, чем он успел одуматься. И все же по лицу ее было ясно, что метания Майкла ей знакомы, а это красноречивее слов говорило о ее собственных сокровенных мечтаниях.

Майкл доехал до вершины холма и, затормозив перед внушительной терракотовой виллой, заглушил двигатель.

— У нас есть еще минута, прежде чем они выбегут нам навстречу.

— Красивый дом, но я не таким представляла себе жилище миллионера.

Майкл поглядел ее глазами на безыскусные очертания родного дома и вздохнул:

— Мама не хочет переезжать. Я хотел построить для нее замок, достойный всех ее свершений, но она только посмеялась надо мной. Сказала, что нипочем не покинет землю, которая принадлежала ее предкам, и дом, в котором жил отец.

— Твоя мама мне уже нравится.

— Она даже отказалась от прислуги. Слышать не желает ни о каких горничных или кухарках. Я договорился с одной женщиной, чтобы, когда мама уходит к мессе, она тайно пробиралась в дом и устраивала там генеральную уборку. — Майкл тряхнул головой. — Ладно, все это мелочи. Ты готова?

Лицо Мэгги оставалось совершенно бесстрастным… и все же в ее изумрудно-зеленых глазах промелькнула едва заметная искорка неуверенности. Майкл сжал ее руку, и пальцы их переплелись. Судорожный вздох вырвался у Мэгги, и звук этот отдался в его ушах сладчайшей музыкой, от которой его бросило в жар. Господи, с какой же готовностью она откликается на его прикосновения! Искра, проскочившая между ними, дразняще намекала на невыразимое блаженство, которое Майкл страстно мечтал испытать, хотя и сознавал, что ему это не суждено. Ярко-розовые ногти Мэгги впились в его ладонь, и он большим пальцем намеренно надавил на чувствительную точку — в том месте, где на запястье Мэгги бился тонкой жилкой пульс. Так и есть! Этим прикосновением он завел ее с пол-оборота. Мэгги, впрочем, не дрогнула и лишь бесшабашно тряхнула головой.

— Ну, — сказала она, — вперед!

Мэгги выбралась из машины в тот самый миг, когда дверь дома распахнулась настежь и на мощеную дорожку опрометью выбежали сестры Майкла.

Не сговариваясь, они разом бросились обнимать брата. Задохнувшись от радости, Майкл заключил их в ответные крепкие объятия, и в ушах у него зазвенело от их восторженного, знакомого до боли щебета. Майкл по очереди поцеловал сестер в макушки и, чуть отстранившись, окинул их внимательным взглядом:

— С тех пор как мы не виделись, вы стали еще краше!

Перед ним стояли две поразительно схожие красавицы — густые черные волосы, черные глаза, чеканные черты лица. Соблазнительные округлости Венеции когда-то побуждали Майкла устраивать ее воздыхателям настоящие допросы касательно их намерений, а независимый нрав Джульетты стал причиной многих его бессонных ночей. Эти две его сестры были упрямы и дерзки, однако в итоге всегда склонялись перед волей брата, как того требовал уклад семьи. Карина, которой исполнилось двадцать три, созрела позже других. Майкл тотчас заметил, что она все так же сутулится, стараясь мешковатой одеждой замаскировать высокий рост и вполне оформившуюся фигуру. И остро пожалел, что был далеко и не мог позаботиться о ней в этом нежном и уязвимом возрасте.

Услышав восклицание Майкла, Карина хихикнула, но две старшие сестры лишь выразительно закатили глаза.

— Вот таким образом ты обхаживал и свою невесту? — осведомилась Венеция. — Банальные комплименты, сладкие улыбочки — и все только ради того, чтобы заморочить голову? Тебя не было дома, считай, год, и тут бац — ты безо всякого предупреждения предъявляешь маме свою свеженькую жену!

Карина поглядывала то на сестер, то на Мэгги, в приступе беспокойства покусывая нижнюю губу.

— Думай, что говоришь, Венеция! — властно одернул Майкл. — Быть может, моя жена куда лучше тебя понимает, что я стараюсь ради семьи.

Мэгги отошла от машины, покачивая бедрами в древнем как мир ритме, изобретенном еще Евой. Ее шелковистые волосы при каждом шаге колыхались за плечами, и она остановилась рядом с Майклом с таким видом, словно готова была во всем поддержать его.

— Я жена вашего брата, кстати, меня зовут Мэгги. И — нет, он обхаживал меня не с помощью комплиментов. Он завоевал мое сердце самым что ни на есть традиционным способом. — Мэгги сделала театральную паузу, и ее полные губы изогнулись в откровенной усмешке. — Потрясающим сексом.

Мертвую тишину, которая воцарилась на дорожке, нарушало лишь беззаботное чириканье птиц. Майкл зажмурился, вне себя от ужаса. Он убьет эту женщину! Его старшие сестры уставились на Мэгги, открыв рот. Карина ахнула.

И с чего это ему взбрело в голову, будто он способен держать Мэгги в узде?

Венеция сдавленно хихикнула, во взгляде Джульетты промелькнуло восхищение, а у Карины был такой вид, словно она встретила героиню своей мечты.

Майкл был специалистом по выходу из кризисных ситуаций, и сейчас его мозг лихорадочно работал над достойным ответом, который исправит положение.

— Нет ничего дурного в том, чтобы завлечь мужчину сексом, — прозвучал от дверей дома знакомый голос, и на дорожку ступила хрупкая женская фигурка. — Гораздо важнее то, как поступишь потом. По крайней мере ты вышла за него замуж и прикрыла грех.

— Мама?

Все разом обернулись, глядя на приближавшуюся к ним невысокую женщину, которая опиралась на резную палку. С каждым ее шагом палка ритмично постукивала по плиткам дорожки, и от этого властного стука у Майкла по спине побежали мурашки. Ее длинные седые волосы были, как обычно, стянуты тяжелым узлом на затылке, оливково-смуглую кожу покрывала сеть морщинок, особенно густо залегших в уголках глаз. Эта женщина часто щурилась на солнце и часто смеялась. Она произвела на свет четверых детей, и все они, унаследовав отцовские гены, вымахали на голову выше матери, однако ее резкий оклик по-прежнему бросал в дрожь всякого, кто вызвал ее неудовольствие или просто попался ей под ноги. На ней были удобные легкие брюки, сандалии и простая белая блуза с наброшенной на плечи вязаной кофтой.

Женщина остановилась перед собравшейся на дорожке компанией. Губы ее чуть заметно подрагивали, однако лицо осталось совершенно бесстрастным, когда она окинула Мэгги испытующим зорким взглядом. Пауза затянулась, и все, затаив дыхание, ждали, когда она произнесет хоть слово.

Наконец тишину нарушила Мэгги:

— Синьора Конте, для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами. — Она с поднятой головой, не дрогнув, встретила взгляд матери Майкла, и в голосе ее звучало неподдельное уважение. — Ваш сын поступил как последний болван, когда не сообщил вам о нашей помолвке. Я приношу свои извинения за него.

— Извинения приняты, — кивнула мать Майкла. — Добро пожаловать в нашу семью. — С этими словами она расцеловала Мэгги в щеки и тут же нахмурилась. — Ты чересчур худая. Современные девушки вечно чересчур худые. Мы исправим это немедленно. — И резко повернула голову. — Девочки! Вы еще не поздоровались со своей новой сестрой?

Напряжение спало, и сестры Майкла бросились обнимать и целовать Мэгги. Майкл, до этой минуты задерживавший дыхание, шумно выдохнул и обнял мать. И получил в ответ суровый взгляд, который совершенно не вязался с ее хрупкостью.

— Привет, мама.

— Майкл, я на тебя сердита, но выволочку ты получишь позже.

Он хихикнул и ласково провел пальцем по ее морщинистой щеке:

— Mi dispiace. [12]Я постараюсь загладить свою вину.

— Si. Заходите в дом и располагайтесь.

Знакомые с детства картины, звуки и запахи окружали Майкла со всех сторон. Он окинул взглядом покатую терракотовую крышу, чугунные решетки балконов и замысловатые каменные колонны, которые с двух сторон ограждали входную дверь. Ярко-желтые и красные стены соперничали в красочности с густыми зарослями цветов. Трехэтажный дом, выстроенный на вершине холма, возвышался над округой, словно монарх, благосклонно взирающий на своих подданных, занимая собой свыше пяти акров окрестных лугов. Вымощенные резными плитками дорожки вели к закрытой террасе и бассейну, окруженным галереями и пышной зеленью садов. Вдалеке высились Альпы, и с балкона были хорошо видны их могучие, укрытые снежными шапками вершины.

Покуда сестры охали и ахали, разглядывая обручальное кольцо Мэгги, Майкл прошел через ряд дверей — и его окутали облаком запахи чеснока, лимона и базилика. Керамическая плитка, блиставшая безупречной чистотой, оттеняла шкафчики и стол из сосны. На массивных кухонных столах красовались свежая зелень, помидоры, набор кастрюль и сковородок. То было мамино царство и рай земной для всех детей с той минуты, когда они впервые вкусили манящую сладость пирожных и роскошь крема. Всех их мама научила готовить, но никому не смогла передать своего уникального кулинарного дара, и потому на фирму работали в основном тщательно подобранные шеф-повара. Занятно, что все дети Конте в той или иной степени унаследовали деловые способности своего отца, но мама никогда не принуждала их заниматься тем, что было им не по душе.

В памяти Майкла на миг всплыло воспоминание о собственных мечтах… но он не был склонен предаваться сожалениям. Ни тогда, ни теперь.

Никогда.

Майкл оглянулся на Мэгги. Она как ни в чем не бывало болтала с его сестрами и, похоже, не испытывала ни малейших угрызений совести от своего шокирующего выступления. Мэгги явно решила, что Майкл станет смиренно сносить ее возмутительные выходки из благодарности за то, что она вообще согласилась участвовать в этом фарсе.

— Мэгги, мне нужно с тобой поговорить.

Словно почуяв его раздражение, Мэгги искоса метнула на него взгляд и выразительно вскинула бровь. Майкл подавил смешок.

— Отнеси ваши вещи наверх, — велела мама. — Я приготовила для вас комнату. Когда устроитесь, приходите в сад, будем пить кофе с легкими закусками.

— Si.

Майкл забрал вещи из машины, вернулся в дом и жестом приказал Мэгги следовать за ним. Она покинула общество сестер Майкла, и они вдвоем поднялись наверх, где располагалась приготовленная для них спальня. Там Майкл бросил свою ношу на пол, пинком захлопнул дверь и развернулся к Мэгги.

— Остроумное начало, la mia tigrotta, но, думаю, тебе пора понять, кто здесь устанавливает правила. — Он шагнул ближе и всем своим ростом навис над Мэгги. — И немедленно.

ГЛАВА 4

Мэгги очутилась лицом к лицу с разъяренным мужчиной шести с лишним футов ростом. Хотя Майкл не коснулся ее даже пальцем, она не могла шелохнуться, словно оцепенела. Обычное его ленивое обаяние исчезло бесследно, и сейчас от него ощутимо веяло угрозой. Похоже, она ухитрилась не на шутку его взбесить. Увы, при этой мысли Мэгги не испытала ни малейшего страха, наоборот — ее охватило возбуждение. Черт возьми, каким он был бы сейчас в постели?! Нагой, мускулистый и… властный.

Обычно Мэгги держалась подальше от мужчин, которые склонны проявлять власть над женщиной, но Майкл ее ничуточки не испугал. По крайней мере в обычном смысле этого слова. Губы ее разомкнулись, неосознанно призывая его действовать. Взгляд черных глаз Майкла словно впился в ее маняще приоткрытый рот. Мэгги изнывала от желания узнать, каков будет на вкус его поцелуй. Ощутить, как его язык властно проникает в ее рот, как он наваливается на нее всей тяжестью своего сильного тела, избавляя от необходимости принимать решение самой.

Миновала секунда, за ней другая.

Слова слетели с уст Мэгги прежде, чем она успела их удержать.

— В чем дело, Граф? Язык проглотил?

Майкл резко отвернулся и разразился потоком цветистых ругательств. Оцепенение, сковавшее Мэгги, разом спало, но от угрозы, которую он излучал, по спине пробежал холодок. И еще она ощутила мимолетное разочарование от упущенной возможности… но решительно отогнала это чувство.

— Полегче, cara! Дразнить меня, может, и забавно, но рано или поздно мне это надоест, и я пущу в ход силу.

— Ты говоришь точь-в-точь как в моих любимых эротических романах, — пренебрежительно фыркнула Мэгги. — Вот только я, дружок, не твоя рабыня, а ты не мой господин. Мой ход оказался верен. Я давно уже решила с самого начала поставить твою родню перед фактом, чтобы мне не пришлось играть роль, к которой я не приспособлена. В итоге они уяснят, что я не сахар и не традиционная итальянская женушка, — усмехнулась она. — Кстати, у тебя потрясающая мама.

— Она больна, так что очень тебя прошу, будь поаккуратней.

— О господи! Что с ней?

Майкл глубоко вздохнул и провел ладонями по лицу:

— Артрит коленного сустава… и, кроме того, слабое сердце. Ей нельзя переутомляться и волноваться, а потому я намерен во время нашего визита всячески ее ублажать. — Он сдвинул брови. — Надеюсь, ты будешь поступать так же.

— Одну неделю я сумею пробыть пай-девочкой.

— Не поверю, пока не увижу собственными глазами, — пробормотал Майкл. — Смотри не пытайся послать меня в нокаут, когда я тебя поцелую. — Вид у него стал задумчивый, и Мэгги едва удержалась от того, чтобы нервно сглотнуть. — В сущности, мне бы стоило поцеловать тебя прямо сейчас. Сию минуту. Для тренировки, само собой.

— Я вполне способна не шарахнуться, если ты до меня дотронешься! — зашипела, словно разозленная змея, Мэгги.

— Не уверен. — Майкл сделал шаг — и оказался вплотную к Мэгги. Ее обдало жаром его тела. — Одна оплошность — и нашему фарсу придет конец. Я не могу этого допустить. Особенно если для уверенности достаточно всего лишь разок заранее поцеловаться.

— Я очень хорошо умею притворяться, — заверила Мэгги с усмешкой. Едва уловимый запах мужского тела, приправленный ароматом мускуса, так и манил ухватиться за подвернувшуюся возможность. Сердце екнуло при мысли о том, что Майкл попросту провоцирует ее… но это обстоятельство лишь подхлестнуло Мэгги. — Никто даже не поймет, что мне твои поцелуи до лампочки, так что и тренироваться незачем.

Майкл молчал, не сводя с нее глаз, и ей начало уже казаться, что опасность отступила.

— Давай-ка проверим теорию практикой.

С этими словами он рывком притянул Мэгги к себе. Она оказалась прижата к его твердому мускулистому телу и едва успела машинально вскинуть руки, чтобы упереться в грудь Майкла. Пальцы ее вцепились в мягкую ткань мужской рубашки. Ступни его с двух сторон стиснули ее ноги, и она пошатнулась. Губы Майкла замерли почти у ее губ.

— Убери руки, — процедила Мэгги.

Ее бросило в пот. Черт, что, если она раскиснет, как последняя дура? Что, если она застонет, когда он накроет поцелуем ее рот? Нельзя поддаваться. Нельзя отвечать ему. Нельзя…

— Что ты так нервничаешь? — В глазах Майкла плясали насмешливые искорки. — Можно подумать, ты ни разу в жизни не целовалась.

— Я не люблю, когда мной командуют! — огрызнулась она.

Губы его подозрительно дрогнули.

— Может быть, тебе просто не попадался мужчина, которому было бы приятно подчиняться.

— Да ладно тебе! Неужели есть женщины, которые клюют на эту фразу? Если так, они просто безмозглые дурехи. Убери руки и…

Майкл прильнул поцелуем к ее губам.

Теплые мягкие губы его оборвали поток сердитых слов, и Мэгги тотчас позабыла обо всем на свете, поглощенная одной мыслью: как он целуется.

Все ее чувства словно сорвались с цепи. Она любила целоваться и неизменно получала удовольствие от этого занятия, но поцелуй с Майклом был совершенно не похож на все другие. Жар, веявший от его тела, напомнил Мэгги оборотня — персонажа фильмов саги «Сумерки», которые она тайно обожала. Майкл провел языком по ее сжатым губам и без лишних церемоний проник между ними. Если бы он действовал чересчур настойчиво, Мэгги нашла бы в себе силы сопротивляться, но скольжение его языка было вкрадчиво, словно приглашало присоединиться к игре. Его легкая небритость царапала ее нежную щеку. Прижавшись ногами к ногам Мэгги, Майкл опустил руки, обхватил ладонями ее округлые ягодицы, чуть приподнял — и она ощутила бедрами красноречиво твердую выпуклость.

У нее вырвался стон. Уловив это, Майкл стал настойчивей, и Мэгги, разомкнув губы, сдалась.

Язык его проникал в ее рот повелительными, ритмичными движениями, словно показывая, как Майкл мог бы овладеть ее телом, если бы только она дала ему такую возможность. Она попыталась вынырнуть из сладостного омута, взять себя в руки, но разум отказывался подчиняться, отступив перед ликующей плотью. Майкл прошептал ее имя, и ноги у нее подкосились. Тогда она, вцепившись в него, чтобы не упасть, горячо ответила на поцелуй.

Сколько это длилось — минуту, час? Наконец Майкл отстранился — медленно, словно ему меньше всего на свете хотелось отрываться от нее. В это мгновение Мэгги ненавидела себя. Вместо того чтобы влепить Майклу пощечину или отпустить хлесткий комментарий, она лишь беспомощно смотрела на него. Кончиком языка она провела по распухшей нижней губе.

Майкл застонал. Грудь его тяжело и неровно вздымалась.

— Ты права, — негромко проговорил он. — Ты действительно умеешь притворяться.

Мэгги отпрянула, молясь только о том, чтобы не покраснеть.

— Я же говорила, — выдавила она.

Майкл отвернулся, задвинул вещи в угол комнаты и распахнул дверцу стенного шкафа.

— Здесь достаточно места для нас обоих. Эта комната на всю неделю в нашем распоряжении.

Мэгги вздрогнула, разом вернувшись в реальный мир. В обстановке комнаты не было недостатка в деталях, создающих уют, но вместе с тем недвусмысленно говорящих о том, что здесь живет мужчина: ярко-синие напольные коврики, мебель из вишневого дерева и полное отсутствие вычурных безделушек. Темно-красное покрывало довершало элегантный вид кровати, занимавшей середину комнаты. Мэгги воззрилась на кровать, которая оказалась чуть меньше, нежели она рассчитывала, и вдруг сообразила, что в комнате нет ни дивана, ни мягкого ковра. Сознание того, что им придется спать на одной кровати, вывело ее из равновесия. Боже милостивый, она только что растаяла как воск всего лишь от одного поцелуя. Что, если ей во сне вздумается повернуться на бок? Или если она нечаянно дотронется до его мускулистой, скульптурно вылепленной груди… и совершит непоправимую глупость?

Нелепость ситуации вызвала у Мэгги такое раздражение, что она сделала то, чем владела в совершенстве: бросилась в атаку первой.

— Неплохая кровать.

Майкл кашлянул:

— Для тебя это приемлемо? Если нет, я всегда могу постелить себе одеяло на полу.

— Граф, — выразительно закатила глаза Мэгги, — я уже большая девочка, так что держись на своей половине кровати — и этого достаточно. Я буду спать слева.

— Как пожелаешь.

— Ты ведь не храпишь?

В глазах Майкла блеснули озорные искорки.

— Пока что никто не жаловался.

— Ладно, если тебе соврали — сообщу. Пригодится на будущее.

Майкл жестом указал на ванную и стеклянные двери, которые вели на балкон.

— Может быть, примешь душ, освежишься, а когда будешь готова, спустишься вниз? Я покажу тебе дом и все имение. Когда у тебя съемки в Милане?

— Завтра. Я пробуду там почти весь день.

— Отлично. Встретимся завтра во второй половине дня, чтобы оформить в консульстве наши Atto Notorio и Nulla Osta. [13]Насчет свидетелей я уже позаботился. Не забудь прихватить все свои документы. Мне пришлось нажать на кое-какие рычаги, чтобы мама не заподозрила меня в желании потянуть время.

— Ты же, кажется, говорил, что найти священника, который бы нас обвенчал, будет невозможно? — судорожно сглотнула Мэгги.

— Найти священника, который проведет венчание в такой спешке, действительно нелегко, но мама согласится только на такое заключение брака. Добиться его одобрения за неделю невозможно.

— Вот и хорошо.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Майкл переступил с ноги на ногу, и ткань его джинсов натянулась посередине, обозначая красноречивую выпуклость. Черная рубашка откровенно подчеркивала ширину его плеч и груди… не говоря уж о жилистых длинных руках, покрытых темным пушком волос. Тело Мэгги помимо воли отозвалось на его близость: внизу живота родился томительный жар, соски отвердели и заныли.

Когда она в последний раз так легко возбуждалась при виде мужчины? Быть может, все дело в вызове? Женщину вечно влечет к мужчине, который для нее недоступен. Особенно если этот мужчина по уши влюблен в другую.

Верно?

— Мэгги? Что с тобой?

Она решительно стряхнула наваждение, приписав его синдрому смены часовых поясов.

— Все в порядке. Пойду в душ. Встретимся внизу.

Майкл кивнул и вышел, захлопнув за собой дверь.

Мэгги застонала и принялась лихорадочно рыться в чемодане в поисках сменной одежды. Все, что ей нужно, — продержаться эти семь дней, не выставив себя полной дурой, а уж потом она навсегда избавится от Майкла Конте. Ей не придется больше думать о том, что она в любую минуту может наткнуться на него в доме Алексы, и единственные близкие ей люди будут принадлежать ей безраздельно.

Мысль об этом пробуждала горечь, которая сводила на нет мстительное удовлетворение и словно кричала ей в лицо: «Лгунья!» За минувший год она уже привыкла часто сталкиваться с Майклом. Даже слишком часто. И всякий раз, глядя в его лукавые черные глаза, она внутренне корчилась, вспоминая о пережитом унижении.

Ванная комната оказалась небольшой, зато в ней были глубокая мраморная ванна и душевая кабинка. Мэгги решила, что сейчас вымоется наскоро, а уж потом как следует вымокнет в ванне. Она ступила под хлещущие наотмашь струи, подставляя горячей воде ноющее от напряжения тело. Привыкнув к тому, что знакомые и коллеги часто и без спроса устраивают ей свидания вслепую, Мэгги не стала долго колебаться, когда Алекса заверила, что нашла идеально подходящего ей мужчину. Она помнила, как вошла в дорогой и уютный итальянский ресторан, ожидая увидеть человека вполне конкретного типа. Самоуверенного. Чрезмерно щеголеватого. Чересчур красивого.

И ошиблась по всем пунктам.

Кроме, разве что, красоты.

Мэгги скребла разгоряченную водой кожу, изо всех сил стараясь отогнать непрошеные воспоминания. Не получалось. Видения того вечера одно за другим мелькали перед глазами. Вот их руки впервые соприкоснулись… и словно молния проскочила между ними, вырвавшись на свободу из туго закупоренной бутылки. Мэгги едва не отпрянула. Едва. Стены, которыми она окружила себя, на сей раз устояли… но тут Майкл заговорил, и этот разговор заворожил ее, обволок теплом дружеского объятия. Да, он оказался щеголеват, обаятелен, забавен, но в глубине души вовсе не был легковесным и пустым, и Мэгги это пришлось по сердцу.

Когда подали десерт, она впервые, насколько могла вспомнить, уже не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. И чувствовала, что Майкл этого тоже не хочет.

Из того случая Мэгги вынесла один урок: хочешь, чтобы свидание прошло гладко, — держи себя в руках. По какой-то непонятной причине она раскрылась и позволила Майклу, пускай и краешком глаза, заглянуть ей в душу. Чувственное влечение между ними все усиливалось, и ее охватила необычайная легкость. Быть может, Алекса все же была права. Быть может, на этом потаенном пути Мэгги ждут радуги или водопады… или то, что наконец приятно изумит ее и заполнит мучительную пустоту внутри.

— Мне понравился этот вечер, — негромко произнесла она. — Может быть, нам стоит как-нибудь его повторить?

Едва у нее вырвалось это импульсивное предложение, прозвучавшее над порцией необыкновенно вкусного тирамису, она чуть не прикусила язык в ужасе, но было уже поздно.

Майкл молчал, пристально глядя на нее.

— Мэгги, я не думаю, что это стоит делать.

Ее имя прозвучало в его устах сладчайшей музыкой, но все прочие слова полоснули по сердцу, словно укус внезапно озлобившейся любимой собаки. Мэгги даже и в голову не приходило, что она может услышать отказ.

— Прости, cara. Ты красива, и меня необычайно влечет к тебе… но, боюсь, все это не принесет ничего хорошего.

Необыкновенная легкость иссякла, испарилась бесследно. Да, Мэгги понимала, что поставила его в нелегкое положение, но ведь ей впервые в жизни самой захотелось рискнуть и продолжить едва начавшееся знакомство! Должно быть, она неверно оценила ситуацию. Или же влечение, которое они испытали друг к другу. Мэгги едва не свела все к шутке, но остановилась, заметив, что в глазах Майкла мелькнул непонятный страх. Словно что-то мешало ему отвезти ее домой. Словно…

И вдруг Мэгги все поняла. Все кусочки мозаики вдруг сложились в цельную картину. Нестерпимая боль пронзила все ее существо, и она едва нашла в себе силы заговорить.

— Дело в Алексе, правда? — прошептала она. — Ты ее любишь.

— Нет! Алекса мне друг, и ничего более.

Лживость этого утверждения стала очевидной, когда он отвел глаза. Лицо Мэгги вспыхнуло. Пережитое унижение толкало ее зажать рот рукой и опрометью выбежать из ресторана. Неудивительно, что Майкл не захотел с ней встречаться! Перебрав мысленно весь разговор между ними, она тотчас припомнила все реплики Майкла, которые так или иначе касались Алексы. О том, какая она замечательная. Неравнодушная. Умная. Он даже спросил, как Мэгги познакомилась с ней, и с нескрываемым интересом выслушал рассказ об их первой встрече в школьном автобусе, когда они вначале подрались, а потом стали лучшими подругами. На самом деле Мэгги его никогда не интересовала. Он согласился на это свидание только для того, чтобы выведать побольше о другой женщине.

Майкл влюблен в Алексу.

Мэгги подавила стыд и решила, что больше унижаться не станет.

— Понимаю, — сказала она. В голосе ее была ледяная отчужденность. И руки ничуточки не дрожали, когда она отодвинула тарелку и встала из-за стола.

— Мэгги, давай поговорим. Ты заблуждаешься. Не хочу, чтобы ты ушла с этим заблуждением.

Отрывистый смех ее прозвучал чуть резче, чем следовало.

— Не будь смешным, Граф. Я большая девочка и уж как-нибудь переживу, что мне отказали. Лишь бы ты не забывал, что отныне я с тебя глаз не спущу. Особенно когда рядом будет Алекса.

— Я же сказал тебе… — задохнулся от возмущения Майкл, но Мэгги это не обмануло.

— Чушь! — Она схватила свою сумку и, забросив ремень на плечо, прищурилась. — Пока, Граф.

— Мэгги! — крикнул Майкл ей вслед, но она, словно не слыша, вышла из ресторана.

Мэгги выключила воду и схватила полотенце. Даже теперь этот отказ саднил незажившей раной, как бы нелепо это ни звучало. Одним поступком Майкл столкнул ее в повторяющийся кошмар давней юности.

Никудышная.

Злясь на свои мысли и дурные воспоминания, Мэгги натянула джинсы, надела зеленый топ и кожаные сандалии. Что проку возвращаться в прошлое? Она все прекрасно контролирует: отношения с мужчинами, собственную сексуальность и свои поступки. И уж точно никогда не согласится быть на вторых ролях.

Особенно для Майкла Конте.

Она провела щеткой по влажным волосам, сбрызнула их лаком для блеска. И, загнав поглубже неприятные мысли, спустилась вниз, чтобы ближе познакомиться со своей новой родней.

Выйдя на задний двор, Мэгги обнаружила, что вся семья Конте устроилась за металлическими столиками, вокруг которых были расставлены металлические барные стулья. Это уединенное местечко окружал огороженный, обильно цветущий садик — буйство желтых, ярко-алых и лиловых соцветий. Теплый ветерок дразнил обоняние сладким цветочным ароматом. Изящный фонтан с высеченным из камня ангелом осыпал водяными брызгами пруд, покрытый плавучим мхом. Терракотовые булыжники, которыми был вымощен двор, заливало солнце. При виде этой мирной картины Мэгги тотчас расслабилась. Руки зачесались схватить камеру и запечатлеть почти сверхъестественную тишину, пускай даже и нарушаемую звонкой болтовней итальянского семейства.

— Маргерита, иди к нам!

Мэгги едва не передернуло, но в устах матери Майкла ее полное имя звучало почти сказочно, а потому она постаралась скрыть раздражение. Правило номер один: никогда не критикуй мать семейства, в которое ты только что вошла.

— Grazie. [14]

Майкл налил ей бокал красного вина, потом взял за руку, переплел ее пальцы со своими и улыбнулся. Сердце Мэгги екнуло, но она лишь ласково улыбнулась в ответ. Сестры Майкла явно сгорали от нетерпения услышать все потрясающие подробности их романа. Мэгги приняла ответственное решение. Чем скорей она сама обо всем расскажет, тем раньше они перейдут к обсуждению свадьбы Венеции.

Она отпила глоток вина:

— Хотите узнать, как мы с Майклом познакомились?

Майкл удивленно вскинул бровь. Хор женских голосов выразил общее согласие. Мэгги спрятала усмешку. Вот уж с этим она справится без труда.

— Алекса, моя подруга, устроила нам свидание вслепую. На самом деле она моя лучшая подруга и жена моего брата, и они счастливы в браке. Алекса познакомилась с Майклом на каком-то деловом обеде и сразу решила, что мы идеальная пара. — Мэгги одарила Майкла приторной улыбкой и заметила, как глаза его предостерегающе блеснули. — С первого взгляда Майкл решил, что я именно та женщина, которую он всегда искал. Обычно я не верю словам мужчин на первом свидании, но он пустил в ход свои чары и покорил мое сердце.

Карина вздохнула, оперев округлый подбородок на сплетенные руки:

— До чего же романтично! Наверное, это и называется «судьба».

— Да, судьба. — Мэгги сжала пальцы Майкла. — Мы собирались назначить дату бракосочетания, но когда узнали, что Венеция тоже помолвлена, решили обойтись без лишнего шума. Надеюсь, вас не сильно огорчило, что мы не стали устраивать полноценную свадьбу… но я не люблю быть в центре внимания, и нам показалось, что так будет лучше.

Майкл поднес ее руку к губам и поцеловал в самую середину ладони. Прикосновение его губ словно обожгло кожу.

— Si, Мэгги не терпит шумихи… и вообще очень скрытная.

Пронзительный взгляд матери Майкла совершенно не вязался с ее хрупкостью. От недоброго предчувствия у Мэгги засосало под ложечкой. Всякий, кто вырастил четверых детей да еще занимался семейным бизнесом, обладает обостренным чутьем на ложь, и Мэгги взяла себе на заметку: держать ушки на макушке, когда они с синьорой Конте останутся наедине. В жизни мало на что можно надеяться, и Мэгги намеревалась приложить все силы, чтобы ее слово оказалось нерушимым. Поэтому ставки для нее в этой игре были достаточно высоки.

— Чем ты занимаешься, Мэгги? — спросила Джульетта.

Ее длинные пальцы обхватили бокал вина с изяществом, которому противоречил серьезный взгляд. Мэгги припомнилось, что Джульетта руководит коммерческой стороной деятельности «Ла дольче фамилиа». Элегантная и безупречная, Джульетта была среди сестер Конте воплощением практичности и здравого смысла.

— Я фотограф. Кстати, завтра мне предстоят съемки в Милане, так что нужно будет уехать почти на весь день.

— Как интересно! И что же ты фотографируешь? — спросила Джульетта.

— Мужчин. В нижнем белье. — За столом воцарилась мертвая тишина, и Мэгги, пожав плечами, добавила: — Дизайнерские модели, разумеется. Завтра я буду снимать работы Роберто Кавалли.

— Какая прелесть! — звонко рассмеялась Венеция. — Ты не можешь устроить для меня скидку? Доминик был бы счастлив получить пару нового белья от Кавалли.

Карина захихикала. Матушка Конте испустила страдальческий вздох.

— Венеция, нам совсем ни к чему знать, какое нижнее белье носит Доминик. — Она сердито сверкнула глазами. — И тебе этого тоже знать не следовало бы, по крайней мере до тех пор, пока вы не поженитесь. Capisce?

— Мэгги — очень талантливый фотограф, — вмешался Майкл. — Я уверен, что со временем она расширит область своей деятельности, тем более в Италии есть на что посмотреть.

Мэгги нахмурилась. То, что Майкл почти оправдывается перед своей родней, уязвило ее, но с помощью глотка кьянти она поборола желание вспылить. То, что она не фотографирует младенцев и забавных щеночков, нисколько не умаляет ее выбор. Майкл как будто почуял, что в глубине души она мечтает о чем-то большем… Разозлившись на собственные мысли, Мэгги вновь сосредоточилась на разговоре.

Венеция оживленно болтала, подкрепляя каждое слово красноречивым жестом. Мэгги для себя определила ее как семейную примадонну со склонностью к театральным сценам. Тем не менее шоколадно-карие глаза Венеции горели живостью и воодушевлением, а дорогие джинсы и цветастый топ на бретельках, облегавшие гибкую фигурку, не говоря уж о туфельках от Джимми Чу, прозрачно намекали, что их владелица без ума от моды. Майкл, судя по всему, не одобрял того, что Венеция отказалась работать в семейном бизнесе, но должность помощницы известного стилиста, видимо, удовлетворяла ее творческие наклонности. Мэгги не в силах была представить, как Венеция поливает глазурью кексы, заказывает рекламу или ведет бухгалтерские счета.

— Мы хотели бы устроить свадьбу здесь, у нас, — говорила Венеция. Лицо ее светилось умиротворением. — Торты и пирожные, разумеется, поставит наша пекарня. Сентябрь — чудесное время!

— Но ведь до сентября всего три месяца! — ахнула Джульетта.

Сестра одарила ее сердитым взглядом:

— А я вот хочу как можно скорее стать женой Доминика! Теперь, когда Майкл уже женился, мы можем заняться устройством своего будущего. Мы уже решили, что свадьба будет пятнадцатого сентября. Это ведь не нарушит твоих планов, Мэгги? И конечно же, ты будешь подружкой невесты.

Мэгги поперхнулась, внезапно ощутив угрызения совести… и поспешила запить это чувство новым глотком вина.

— Да, безусловно, я позабочусь о том, чтобы этот день был свободен.

Венеция взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши:

— Чудесно! И кстати, почему бы нам на этой неделе не отправиться по магазинам и не присмотреть себе платья?

— Терпеть не могу походы по магазинам, — обреченно закатила глаза Джульетта.

— Ничего, переживешь. Ты моя свидетельница, и посмей только все испортить своим нытьем. Я вообще перестану с тобой разговаривать!

— О таком счастье можно только мечтать.

Мэгги покрутила на пальце обручальное кольцо, словно оно вдруг раскалилось и обожгло кожу. Осознав, чт о ей грозит, она слегка запаниковала.

— Ммм… я буду занята работой, и потом, насколько я знаю, Майкл хотел показать мне кое-какие местные виды. — Она улыбнулась, но почувствовала, что улыбка вышла больше похожей на гримасу. — Может быть, на этой неделе вы отправитесь по магазинам без меня? На случай если найдете что-то подходящее, я дам тебе свои размеры, и ты сама закажешь мне платье. А уж я взгляну на ваши покупки, когда мы с Майклом приедем в гости в другой раз.

— Исключено! — Глаза Венеции горели твердой решимостью. — Ты теперь тоже моя сестра, а значит, просто обязана отправиться с нами. И потом, не желаю случайно купить платье, которое окажется тебе совсем не к лицу. Это погубит мою профессиональную репутацию.

Джульетта пренебрежительно фыркнула.

— У нас с Мэгги медовый месяц, и нам хочется хоть иногда побыть вдвоем. Беготню по магазинам за нарядами трудно назвать романтическим занятием для новобрачных. — При этих словах Майкл нежно улыбнулся Мэгги, и от этой улыбки ее бросило в томительный жар.

Карина умоляюще взглянула на нее:

— Ну пожалуйста, не отказывайся. Ты теперь наша родственница, а нам так и не довелось повеселиться на твоей свадьбе. В конце концов, это займет полдня, не больше.

Стены ловушки смыкались вокруг нее, как живые. Как сможет она примерять наряд подружки невесты и делать вид, будто и впрямь собирается быть на свадьбе? Майкл открыл было рот… И тут Мэгги заметила выражение, промелькнувшее в глазах его матери.

Она что-то подозревает.

На лицо Мэгги набежала едва заметная тень. Видимо, она не сумела скрыть неловкости, и синьора Конте почуяла неладное. И правильно, в общем, почувствовала, но… Мэгги дала слово, а значит, придется притворяться.

Она накрыла пальцами губы Майкла, помешав ему произнести хоть слово. Мягкий изгиб этих полных губ пробудил в ней страстное желание сызнова ощутить его поцелуй, ощутить, как его рот властно припадает к ее губам, а язык повелительно проникает во влажную глубину ее рта…

— Нет, Майкл, твои сестры правы. — Мэгги изо всех сил постаралась изобразить неземную радость. — Я с удовольствием потрачу полдня на поход по магазинам. Уверена, мы приятно проведем время.

Синьора Конте откинулась на спинку стула, кивнула и удовлетворенно скрестила руки на груди. И вновь на Мэгги со всех сторон обрушились потоки оживленной болтовни. Мысленно она прикинула, сколько еще нужно продержаться, прежде чем можно будет погрузиться в блаженный сон. Тихий ужин в кругу семьи, потом с наступлением вечера пожаловаться на усталость — и вот один день уже позади. Завтра она весь день проведет на съемках, потом отправится оформлять документы в консульстве… Погоди-ка, что это сказала Джульетта?

— Гости? — вслух переспросила Мэгги.

Это слово вспыхнуло в ее сознании, словно красный сигнал опасности. Майкл тоже явно не ожидал ничего подобного.

Матушка Конте поднялась и твердой рукой оперла свою палку о булыжники мощеного двора.

— Si, Майкл. Сегодня у нас будут гости. Не думал же ты, что я не устрою праздника в честь женитьбы своего сына? Надо будет заняться приготовлением ужина.

— А Макс придет? — шепотом спросила Карина.

— Si, конечно же придет. И ваши двоюродные сестры и братья тоже.

Майкл поежился, затем ободряюще кивнул Мэгги. Силы небесные, она идет ко дну, а ее фальшивый супруг бросил ей дырявый спасательный круг. Сначала — наряды для подружек невесты, а теперь — свадебный ужин.

— Мама, честное слово, мы с Мэгги сегодня не в состоянии принимать гостей. У нас был долгий перелет, а ей завтра надо работать.

Мать решительно отмахнулась от его возражений:

— Чепуха! Придет несколько человек, чтобы вас поздравить. Ничего страшного. Достань-ка лучше вина из погреба, а потом отправляйся в нашу пекарню. Привезешь тирамису и канноли с ванилью и шоколадом. Джульетта тебя подвезет.

— Мне, наверное, нужно… — судорожно сглотнула Мэгги.

Матушка Конте взяла ее под руку. Ее кажущаяся хрупкость оказалась бесстыдным обманом. Тонкие пальцы, обладавшие невероятной силой, сомкнулись на локте Мэгги, как стальной капкан.

— Niente. [15]Ты останешься со мной, Маргерита, и поможешь мне приготовить ужин.

— Мама, Мэгги не занимается готовкой, — покачал головой Майкл. — В Штатах большинство женщин работают, и многие понятия не имеют, как готовить еду.

Такого Мэгги не могла спустить. Резко вскинув голову, она одарила Майкла уничтожающим взглядом:

— Да пошел ты, Граф! Я умею готовить. — Она выдавила притворную ухмылку. — Я просто притворялась неумехой, чтобы ты почаще водил меня в рестораны.

Матушка Конте издала гордый смешок и, оставив позади остолбеневшего от изумления Графа, повела Мэгги в дом.

С каждым шагом, приближавшим их к гигантской, сияющей чистотой кухне на лбу Мэгги появлялась новая капелька пота. Кипя от злости, она думала лишь об одном.

Если только она переживет этот вечер, то прикончит Майкла.

* * *

Мэгги очень хотелось поддаться искушению и сломя голову, с воплями убежать из дома. Она ненавидела кухни. В детстве, стоило ей сунуть нос в эту святая святых, кухарки тотчас выходили из себя, от одного только вида блестящей кухонной утвари Мэгги бросало в дрожь. Тем не менее она не пала духом и постаралась не терять оптимизма. Она же все-таки не дура и вполне способна разобраться в рецепте. Вдруг окажется, что на ужин надо приготовить что-то простенькое? Тогда она сможет продемонстрировать Майклу свои непревзойденные кулинарные таланты… и наконец-то заткнуть ему рот.

Матушка Конте уже загодя расставила на длинном широком столе набор мисок и мерных чашек. Тут же выстроились в ряд емкости для сыпучих продуктов. Совсем не так, как готовят еду в безумном шоу «Айрон чеф», [16]где царит хаос и все мечутся как угорелые.

Мэгги всегда считала, что стряпней занимаются не ради удовольствия, а для того, чтобы не умереть с голоду. С тех пор как она стала прилично зарабатывать, львиная доля этих денег тратилась на походы в кафе и рестораны. Хмурясь, она изо всех сил постаралась изобразить воодушевление при мысли о том, чт о ей предстоит. Черт, как хочется еще вина! Если б она захмелела, было бы проще вытерпеть неотвратимые мучения.

— Что мы будем готовить? — осведомилась она с наигранным энтузиазмом.

— Пасту. Мы поужинаем на скорую руку до того, как соберется остальная родня, а уж потом накроем кофе с пирожными. Ты умеешь готовить пасту, Маргерита?

Мэгги испытала безмерное облегчение. Слава тебе господи! Матушка Конте выбрала на ужин то самое блюдо, в котором она, Мэгги, достигла совершенства! Она часто по вечерам, ближе к ночи, готовила себе пасту и досконально знала, как довести ее до безупречного состояния al dente. [17]

— Да, конечно, — решительно кивнула Мэгги.

На лице пожилой женщины появилось удовлетворение.

— Очень хорошо. Нам понадобится несколько порций. Я уже приготовила все ингредиенты.

На массивном разделочном столе лежали мука, крупные яйца, растительное масло, скалки и прочие кухонные приспособления. Мэгги огляделась в поисках коробки цити [18]и кастрюли, в которой можно было бы вскипятить воду, — и тут матушка Конте вручила ей фартук. Мэгги сморщила нос. Неужели для того, чтобы что-то сварить в кипятке, непременно нужен фартук? А впрочем, какая разница. В чужой монастырь…

— Я уверена, что у вас в Америке пасту готовят по-другому, так что можешь вначале посмотреть, как это делаю я, а потом уж заняться своей порцией.

На секунду Мэгги охватило смятение, но она не желала поддаваться панике. В чем подвох? Что она имеет в виду? С растущим ужасом Мэгги смотрела, как морщинистые руки матушки Конте заметались, точно молнии, разбивая яйца, выуживая из них желтки и смешивая все в отдельной миске. Посередине большой доски была горкой насыпана мука, матушка Конте медленно вылила получившуюся смесь в самую середину этой горки и принялась исполнять таинственный ритуал, сотворявший из всего этого однородную массу. Словно по волшебству, на доске вдруг возникло тесто, и руки матери Майкла безостановочно запорхали над ним, месили, комкали, растягивали и месили снова. Совершенно завороженная этим гипнотическим зрелищем, Мэгги с трудом могла поверить, что из этого бесформенного комка в итоге выйдет хоть что-то съедобное. Не прерывая ни на миг размеренных движений, матушка Конте искоса глянула на нее:

— Когда будешь готова, можешь приступать.

А, черт!

Оглушенная безжалостной реальностью, Мэгги беспомощно воззрилась на содержимое разделочного стола. Самодельная паста! Ей что же, придется самой замешивать тесто? Ни волшебной коробочки, ни соуса, разогретого в микроволновке? Ставки оказались выше, чем предполагала Мэгги… И она почувствовала приближение знакомого приступа паники. Мэгги сделала глубокий вдох. Она справится. Нипочем ее не одолеть ни дурацкому тесту, ни мамаше-итальянке, которая только и ждет, когда она совершит промах. Мэгги всем им покажет!

Она решительно придвинула к себе миску. Насыпать муку — легче легкого, но вот процедура разбивания яиц заранее приводила ее в ужас. Так… ударить как следует посередине, разломить скорлупу — и содержимое яйца само выплеснется наружу. С фальшивой уверенностью Мэгги стукнула яйцом по краю миски.

Скользкая масса белка шлепнулась ей на ладони, а осколки скорлупы брызнули во все стороны. Быстро покосившись на матушку Конте, Мэгги убедилась, что та не смотрит в ее сторону, явно уверенная, что она справится со своей порцией без труда. Тихо напевая какой-то итальянский мотивчик, мать Майкла продолжала все так же усердно месить тесто.

Мэгги выловила из миски ошметки скорлупы — сколько получилось, на остальное махнула рукой. Еще пара яиц — и в ее распоряжении оказалось вроде бы достаточное количество жидкого месива. Черт, надо пошевеливаться, покуда матушка Конте не оглянулась. Мэгги насыпала в самом центре доски груду муки, затем вывернула посередине содержимое миски.

Мутные ручейки так и хлынули во все стороны, перетекая за края доски. Стараясь не пыхтеть, Мэгги локтем утерла лоб и подобрала растекшуюся смесь фартуком. От чертовой вилки проку оказалось мало, а потому Мэгги набрала побольше воздуха — и погрузила руки во влажное месиво.

Фу, гадость!

Мука тотчас забилась под ногти. Мэгги ожесточенно заработала пальцами, мысленно молясь о чуде, которое превратило бы эту дрянь в нечто, хоть отдаленно напоминающее тесто. Вокруг нее поднялось мучное облако. Чем сильней она паниковала, тем лихорадочней работали ее руки. Может быть, добавить еще муки? Или яиц? Дальше все стало как в тумане… пока сильные морщинистые руки не прервали ее неистовый труд. Мэгги зажмурилась, признавая свое поражение… затем медленно открыла глаза.

Матушка Конте в упор разглядывала неаппетитное месиво, которому теоретически полагалось превратиться в пасту. Крошки яичной скорлупы белели в сгустках клейкой бурды, которая расползалась по столу и шлепалась на пол. Над этими сгустками взлетали и парили крохотные облачка мучной пыли. Фартук Мэгги был облеплен склизкими комьями, и так называемое тесто покрывало ее руки до самых локтей.

Мэгги поняла, что все кончено. Майкл никогда не женился бы на женщине, которая не умеет готовить домашнюю пасту. Матушка Конте в жизни не одобрила бы такой брак, не говоря уж о том, чтобы поверить в его возможность. Собрав жалкие остатки гордости, Мэгги вздернула подбородок и прямо встретила взгляд пожилой итальянки.

— Я солгала. — Матушка Конте вопросительно вскинула бровь, и Мэгги продолжила, словно бросаясь в омут: — Я совершенно не умею готовить. Я покупаю сухую пасту и бросаю ее в кипящую воду. И разогреваю соус в микроволновке. И почти каждый вечер ужинаю в кафе или ресторане.

Ну вот. Обратный путь отрезан. Мэгги приготовилась услышать насмешки и обвинения. Вместо этого мать Майкла расплылась в улыбке:

— Я знаю.

— Что?! — отшатнулась Мэгги.

— Мне хотелось взглянуть, как далеко ты зайдешь. Я впечатлена, Маргерита. Ты ничем не выдаешь своего страха. Взявшись за дело, ты доводишь его до конца, даже если считаешь, что потерпишь поражение. Именно такая жена и нужна моему сыну.

Несколькими проворными движениями матушка Конте убрала с доски раскисшее месиво, присыпала ее свежим слоем муки и повернулась к Мэгги:

— Начнем сначала. Смотри и делай, как я.

Теперь она действовала медленнее, наглядно и четко демонстрируя каждый шаг. Страх перед разоблачением отступил, и Мэгги с удовольствием погрузилась в обучение. Запустив руки в груду теста, она месила его с таким усердием, что очень скоро выбилась из сил. Упражнения с гантелями в тренажерном зале не шли ни в какое сравнение с готовкой, и жилистые руки матушки Конте, казалось, не знали усталости, добиваясь идеальной однородности теста. Мэгги подхватила живой мотивчик, который напевала под нос мать Майкла, и на нее снизошло умиротворение. Ей никогда прежде не доводилось заниматься стряпней в компании другой женщины, никогда прежде ее не допускали в такой теплый, по-домашнему уютный кухонный мирок. Скалка неустанно трудилась над тестом, раскатывая его все тоньше, и матушка Конте вручила кусок теста Мэгги.

— Секрет хорошей пасты в том, чтобы тесто было плотным и упругим. Мы должны сделать его тонким, как лист бумаги, и не допустить ни единого разрыва. Обработай край.

Мэгги прикусила губу:

— Матушка Конте, может быть, это сделаете вы?

— Нет, Маргерита. Сегодня ты приготовишь ужин для своего мужа сама, собственными руками. И не потому, что ты ниже его или он считает тебя ниже. Просто потому, что он твой муж, а ты его жена. Capisce?

Безыскусная красота этой фразы ослепила Мэгги своей истинностью. Она утерла ладонью пот со лба, оставив на коже липкий след теста… и улыбнулась:

— Хорошо.

Они трудились, не обмениваясь больше ни единым словом, напевали итальянские песенки, прислушиваясь к умиротворяющему шороху движений скалки и далекому чириканью птиц. Полоски теста рвались одна за другой, но Мэгги не сдавалась до тех пор, пока не подняла на ладони длинную широкую полоску. Неровную, но прозрачно-тонкую, без единого разрыва.

Матушка Конте приняла у нее эту полоску, разложила на сушилке и придирчиво оглядела. В кухне прозвучал ее довольный смешок.

— Perfecto. [19]

Мэгги широко улыбнулась, дивясь тому, что чувствует себя так, словно только вернулась с зимней вылазки на Эверест.

* * *

Спустя пару часов она сидела за большим столом, уставленным мисками с дымящейся пастой и свежим томатным соусом. Воздух был напоен ароматом базилика и аппетитным запахом чеснока. В углах стола высились три бутылки вина, а тарелки робко теснились между блюдами с едой, словно второстепенные персонажи книги. Мэгги нервно поглядывала на Майкла. Что, если он разразится хохотом? Или станет потешаться над ее кулинарной бездарностью и жалкими потугами блеснуть за столом подлинного мастера стряпни?

Волны смеха, восклицаний и шумных споров накатывали на Мэгги со всех сторон, приводя ее в смятение. Она слишком привыкла ужинать за кухонным столом, попутно глядя телевизор, или в упорядоченной тишине ресторанов, где было принято разговаривать лишь вполголоса. Повзрослев, Мэгги, как правило, ела одна, иногда в компании брата, но при этом оба молчали. Майкл вел себя за столом совсем иначе.

Он поддразнивал сестер, явно получая удовольствие от общества родных, и Мэгги вдруг осознала, что Майкл всегда держится непринужденно, поскольку точно знает, кто он есть. Она ценила в мужчинах эту черту и считала ее редкой. Майкл наслаждался жизнью, любил веселье, и она втайне попыталась представить, каково это было бы — ужинать с ним каждый вечер. Попивать вино, обсуждая прошедший день, вместе готовить и вместе садиться за трапезу. Как настоящие муж и жена.

Майкл взял вилку, намотал на нее макароны и сунул в рот.

Мэгги затаила дыхание.

— Ммм, как вкусно, мама! — застонал он от удовольствия.

Матушка Конте, усаживаясь на свое место, самодовольно улыбнулась:

— Благодари свою жену, Майкл. Все, что лежит у тебя на тарелке, она приготовила собственными руками.

Майкл, пораженный, откинулся на спинку стула. Чуть заметно нахмурив лоб, он посмотрел на свою тарелку, затем поднял глаза и встретился взглядом с Мэгги. Удивительное смешение чувств отразилось в его глазах. Отсвет чувственной пылкости… огонек гордости… и благодарный блеск.

Потом Майкл склонил голову, и лицо его осветилось улыбкой. Невообразимая легкость охватила Мэгги, и она улыбнулась в ответ. Деловитый шум, царивший за столом, отступил и опал под этим внимательным взглядом.

— Grazie, cara. Ужин, приготовленный для меня твоими руками, — это большая честь. Он delicioso. [20]

Мэгги молча кивнула, принимая его благодарность. Венеция болтала о свадьбе и нарядах для подружек невесты. Карина рассуждала об искусстве. Джульетта говорила о новой рекламной кампании, которую запускает семейная фирма. Майкл продолжал есть, явно гордясь кулинарным достижением своей фальшивой жены.

И в этот краткий миг Мэгги была счастлива как никогда в жизни.

ГЛАВА 5

Влипли.

Майкл торчал у двери, приветствуя длинную череду родственников, с которыми не виделся больше года. Он подозревал, что скромный ужин в кругу семьи окажется подлинным бедствием. Во всяком случае, не столько для него, сколько для бедняжки Мэгги. Famiglia Майкла толклась вокруг нее с тем шумным обожанием, которое обыкновенно приберегали только для кровной родни. Двоюродные братья и сестры прихватили с собой жен и мужей, дружков, подружек и всех bambinos, [21]близкие соседи и женщины, которые годами охотились за Майклом, явились поглазеть на ту, которая увела у них из-под носа желанный приз. Для Майкла это был типичный вечер в доме его матери.

Для Мэгги это был сущий ад.

Майкл покачал головой, прилагая все силы к тому, чтобы не расхохотаться. Мэгги зажали в углу несколько его кузин, и ее каштаново-рыжая грива пылала, словно маяк, среди гостей, которые по большей части были черноволосыми и смуглыми. Ее короткое легкомысленное платье обрывалось гораздо выше колен, выставляя на обозрение пару длиннющих ног, которые словно созданы были для того, чтобы обвиваться вокруг талии мужчины. Ярко-алые и желтые цветы, рассыпанные по тонкой ткани платья, без труда выделяли Мэгги в толпе. Рост у нее и сам по себе был внушительный, а в красных босоножках с трехдюймовыми каблуками она оказалась ничуть не ниже большинства его двоюродных братьев. Было в ее обуви нечто такое, что заводило Майкла с пол-оборота, и такого он никогда не испытывал с другими женщинами. Как будто пристрастие Мэгги к высоким сексуально-зазывным каблукам подтверждало, что в глубине души она самая настоящая чертовка.

Майкл вновь налил себе вина и, болтая со старинными приятелями, не спускал глаз с Мэгги. Он ожидал, что она станет держаться с вежливой холодностью и тем самым оттолкнет его эмоциональных родственников, но нет, — всякий раз, когда его взгляд падал на Мэгги, она смеялась либо внимательно выслушивала бесчисленные рассказы, которыми ее потчевали наперебой. Завороженный, Майкл потихоньку перебрался поближе к ней.

Конечно, он знал, что Мэгги привыкла общаться с разными людьми и свободно чувствует себя в обществе в рамках своей работы. Он просто не ожидал, что она сумеет вести себя так открыто сейчас, изображая его жену. В детстве, судя по всему, ее не окружала атмосфера тепла и всеобщей любви, и обычно она излучала отчужденность, которая явно была частью ее натуры. Черт возьми, да она куталась в эту отчужденность, точно в плащ, и это Майкл заметил с той минуты, когда она вошла в ресторан, где было назначено их свидание вслепую. И все же сегодня вечером Мэгги вела себя совсем по-другому.

Майкл наблюдал за ней, слушая речь дядюшки Тони о торговле, о проблемах с поставщиками, растущих ценах на аренду и возможности приобретения недвижимости. Он кивал, краем уха внимая высказываниям дядюшки, а сам украдкой подслушивал беседы своей фальшивой жены.

— Как тебе это удалось? — прошептала Мэгги двоюродная сестра Майкла Брианна. Майклу сразу припомнилось, как иные люди автоматически понижают голос, произнося слова наподобие «рак». Эффект был тот же: заданный шепотом вопрос прозвучал тем не менее громко, как пистолетный выстрел. — Майкл всю сознательную жизнь избегал брака, словно чумы. У него, знаешь ли, и репутация подходящая.

— В самом деле? — Губы Мэгги едва приметно дрогнули. — И какая же?

Брианна огляделась по сторонам и придвинулась к ней поближе. Майкл укрылся за широкой спиной дядюшки Тони.

— Он охотник. Ему, похоже, нравится соблазнять женщину. Чем сильней она сопротивляется, тем больше ухищрений он пускает в ход, чтобы завоевать ее. И как только она не выдерживает и сдается — бац!

— Бац? — отстранилась Мэгги. — Что значит — бац?

Брианна вновь перешла на шепот:

— Майкл ее бросает. Соблазненную, с разбитым сердцем и одну-одинешеньку.

При этих словах Майкла охватил гнев. Dios, его когда-нибудь оставят в покое?! Он в жизни не обманул ни одной женщины, и тем не менее дурная слава догнала его даже в Америке. Ник неоднократно рассказывал о том, какие слухи ходят о любовных похождениях Майкла, и даже сознавался, что сам когда-то тревожился, как бы Алекса не пала жертвой его демонических чар. Майкл словно невзначай шагнул еще ближе к беседующим женщинам и напряг слух, дожидаясь ответа Мэгги.

Та пощелкала языком:

— Какой ужас! Может, именно поэтому он на мне и женился? Как странно!

— Что, что странно? — округлила глаза Брианна. — Расскажи! Мы же теперь родня, и я никому не выдам твоей тайны.

Мэгги сделала глубокий вдох и огляделась, словно опасаясь, что их могут подслушать. Ее ответ прозвучал ничуть не тише, чем оглушительный шепот Брианны:

— Да я просто сказала, что не стану с ним спать, пока он на мне не женится!

Майкл поперхнулся куском брускетты. [22]Откашлявшись, он поднял взгляд и увидел, как Мэгги проказливо улыбнулась ему и подмигнула. Она легонько коснулась руки Брианны, круто развернулась на своих сексуальных каблуках — и подол ее платья вспорхнул, на миг обнажив идеально круглую попку. Майкл стиснул зубы, охваченный жгучим приступом желания. Он представил себе, как впивается зубами в эту крепкую упругую плоть. На долю секунды его поглотило восхитительное видение: Мэгги вскрикивает от боли, но он не дает ей вырваться и все глубже, глубже проникает в нее… Когда Майкл опомнился, дядюшка Тони все так же монотонно вещал о своем, а Мэгги уже оказалась на другом конце комнаты.

Черт побери, как же ему с ней справляться?

И самое главное — как ему справляться с самим собой, с неожиданно вспыхнувшим желанием обладать женщиной, которая играет роль его жены?

* * *

Что-то с ней неладно.

Мэгги грызла соленый ломтик ветчины прошутто из антипасто, [23]попивала вино и бродила среди гостей. За одни только минувшие сутки на ее долю выпали все занятия, которых она всегда избегала и которых терпеть не могла.

Долгая многословная болтовня о свадьбах и нарядах.

Возня на кухне, загубившая ее идеальный маникюр.

Общение со свекровью, невестками и разнообразной родней, которая нагло совала нос в ее личную жизнь и высказывала свои суждения о ней.

Почему же она до сих пор не выбежала из комнаты с диким воплем, подобно одной из тех идиоток в фильме «Крик», которым явилась жуткая белая маска?

Может быть, потому, что знает: все это понарошку?

Да, должно быть, так оно и есть. Иного разумного объяснения быть не может. Мэгги никогда не общалась с родней, если, конечно, не считать брата и Алексу. И стряпней занималась тогда, когда ей взбредало в голову этим развлечься. И уж верно никогда ей не приходилось иметь дело со стайкой женщин разного возраста, которые хихикают и задают миллионы вопросов. Она привыкла к тишине — по сути, большую часть своей жизни прожила в тишине — и не привыкла сталкиваться с таким откровенным выражением радушия и тепла.

И тем не менее семья Конте приняла ее в свои ряды с чистосердечной радостью. Сестры Майкла оказались такими разными, но Мэгги они действительно пришлись по душе. Они были настоящие. Его мать ни разу не засмеялась, не позволила себе ни единого критического высказывания, когда учила Мэгги готовить первую в ее жизни порцию домашней пасты. Крохотная частица души Мэгги — частица, существование которой сама она стыдилась признавать, — теперь ожила и робко затеплилась. Каково это жить, зная, что столько людей любят тебя, какие бы ошибки и промахи ты ни совершала?

Взгляд Мэгги остановился на Венеции. Жених обнимал ее, а она смеялась каким-то его словам. Даже на другом конце комнаты чувствовалось, с какой силой их влечет друг к другу, а при виде обожания, которое было написано на лице Доминика, сердце Мэгги пронзило иное, беспощадно отчетливое чувство.

Зависть.

Она сглотнула подкативший к горлу комок. Каким бы чудовищным ни казался их с Майклом обман, Мэгги ощутила его оправданность, едва только увидела вместе Венецию и Доминика. Ничто не должно становиться на дороге у этих двоих, в особенности ветхая семейная традиция. Интересно, на что это похоже — быть с мужчиной, который смотрит на тебя так влюбленно и жадно? Принадлежать тому, кто в целом мире не видит никого, кроме тебя одной?

Мэгги решительно выбросила из головы этот неуместный вопрос и направилась к Майклу. Хватит думать о постороннем, пора вернуться к делу. Майкл стоял возле чрезвычайно привлекательного мужчины с горящими синими глазами и небольшой стильной бородкой. Густые иссиня-черные волосы волнами ниспадали на его лоб. Черт возьми, этот человек был живым воплощением сексуальности, и Мэгги даже мельком заподозрила, что он манекенщик. Рядом с мужчинами стояла Карина. Запрокинув голову, она неотрывно смотрела на незнакомца, смотрела так, словно он был солнцем, единственным ее спасением от леденящего дыхания смерти.

Охваченная любопытством, Мэгги пробралась к этой компании и остановилась рядом с Майклом.

— А, Мэгги, — сказал он, — вот и ты. Разреши представить. Мой друг Макс Грэй. Макс уже много лет почти что член нашей семьи, я считаю его своим братом. В «Ла дольче фамилиа» он моя правая рука.

Секс-бог по имени Макс обратил на Мэгги пронизывающий взгляд и улыбнулся. В уголках его рта возникли смешливые морщинки. Мэгги вздрогнула. Волна чувственности обрушилась на нее, едва не сбивая с ног. Странное дело, при этом она не ощутила и тени обжигающего влечения, которое вызывал в ней Майкл, скорее уж чисто эстетическое удовольствие от мужской красоты. Мэгги протянула руку и удостоилась крепкого рукопожатия.

И — ничего. Ни вспышки, ни даже искорки. Слава богу! Мэгги стало искренне жаль ту, которая влюбится в этого человека и обречена будет вечно жить в его тени.

И тут она осознала, что с младшей сестренкой Майкла это уже произошло.

Плохо дело.

Карина была еще не настолько взрослой, чтобы прятать свои чувства. Лицо ее, отчасти сохранившее детские черты, озаряла такая страстная мечта, что сердце Мэгги болезненно сжалось и ей стало страшно за Карину. В памяти беспощадно вспыхнуло собственное прошлое, уже потускневшее воспоминание о девочке, которой она была когда-то… до того, как у нее отняли невинность и веру в будущее счастье.

Бедная Карина! Если она и вправду боготворит Макса, ей суждено испытать, что такое разбитое сердце.

— Майкл, где ты ее до сих пор прятал? — Макс поглядывал на них с любопытством, к которому примешивалось что-то еще. Подозрение? — Ты мой лучший друг, а между тем я понятия не имел, что тебе вздумалось жениться. Когда в колонке сплетен не кричат на весь мир, что знойный холостой миллионер угодил в брачные сети, — здесь что-то неладно.

Ну да, конечно. Макс явно решил, что Мэгги — охотница за богатыми женихами.

Майкл выразительно фыркнул:

— Сдается мне, дружок, прессу больше интересуешь ты, чем я. И вроде бы, когда мы в последний раз сравнивали наши состояния, ты обогнал меня на добрый миллион.

— На два.

— Верно, но ты не граф.

— Да, швейцарская кровь лишила меня этого преимущества… Зато у меня больше земельных владений.

Мэгги закатила глаза:

— Может, просто выставите напоказ свои достоинства, а уж я скажу, кто круче?

Майкл бросил на нее быстрый взгляд. Карина поспешно прикрыла рот ладонью.

— Если мои источники не ошибаются, ты тоже кое-что скрываешь, — заметил Майкл, обращаясь к другу. — Кажется, в колонках сплетен писали, будто ты встречаешься с какой-то принцессой. Итальянских наследниц тебе уже недостаточно? Потянуло на голубую кровь?

— Серена сопровождала своего отца в деловой поездке, — покачал головой Макс. — Мы просто проводим вместе время, не более. И никакая она не принцесса, а только наследница солидного состояния. Ее папочка съел бы меня заживо. Я не настолько важная шишка, чтобы породниться с этим семейством.

— Какая чушь! — вспыхнула от ярости Карина. — Тот, кто женится ради денег, а не по любви, никогда не будет счастлив. Ты достоин большего!

Макс прижал руки к груди:

— Ах, cara, выходи за меня замуж! О такой, как ты, я мечтал всю жизнь.

Карина покраснела как рак. Пунцовая, с дрожащими губами, она лихорадочно искала подходящие слова. Бедняжка! Уже не девочка, еще не женщина, влюбленная в лучшего друга своего брата, который много ее старше. Она изнывает от страсти к мужчине, который для нее недостижим. Во всяком случае, пока.

Мэгги открыла было рот, чтобы сменить тему, но ее опередила неуклюжая выходка Майкла. Он пощекотал свою младшую сестру под подбородком и улыбнулся — снисходительно, как взрослые обычно улыбаются несмышленому младенцу.

— Карине пока еще рано думать о замужестве. Вначале она должна занять свое место в семейном бизнесе и закончить образование. Кроме того, она хорошая девочка, а ты, мой друг, встречаешься только с плохими.

Мужчины дружно расхохотались, не сознавая, какое впечатление произвела их шутка.

Кровь отхлынула от лица Карины, и она низко опустила голову. Затем вскинула подбородок — и стало видно, что в глазах ее блестят злые слезы.

— Я уже не ребенок, Майкл! — прошипела она. — Почему вы оба не можете этого понять? — С этими словами она круто развернулась и опрометью выбежала из комнаты.

— Что я такого сказал? — удивился Майкл. — Я же просто ее поддразнивал.

У Макса тоже был растерянный вид.

Мэгги раздраженно вздохнула и одним глотком осушила свой бокал.

— Оба вы хороши, остолопы.

— Почему это? Ее выходка неразумна и оскорбительна по отношению к гостям. Я совсем не хотел ее обидеть.

— Может, мне пойти с ней поговорить? — неловко шевельнулся Макс.

— Нет, это моя обязанность. Я сам с ней поговорю.

— Нет уж, держись от нее подальше. — Мэгги решительно сунула Майклу свой пустой бокал. — Ты и так уже достаточно натворил. С Кариной буду говорить я.

На лице Майкла выразилось откровенное недоверие.

— Дорогая, у тебя нет опыта в обращении с девушками. Иногда им полезно почувствовать твердую руку. Быть может, имеет смысл привлечь к этому делу Джульетту.

Мэгги сильно сомневалась, что деловая и целеустремленная сестра Майкла сможет сейчас понять, что творится с Кариной. Снова ее взбесил снисходительный тон Майкла, откровенно намекавший, что она не способна с чем-то справиться. За минувшие сутки этот тип успел усомниться в ее профессиональных достоинствах и в умении готовить, а теперь еще и в жизненном опыте. Мэгги улыбнулась так сладко, что едва не заработала кариес.

— Не волнуйся, дорогой. — Она вложила в это обращение тайный издевательский смысл, который тотчас дошел до Майкла. — Я сообщу Карине одну приятную новость, и ей сразу полегчает.

— Какую еще новость?

Мэгги смерила взглядом эту парочку красавцев и проказливо ухмыльнулась:

— Я устрою ей свидание вслепую. С каким-нибудь сногсшибательным парнем.

— Исключено! — Лицо Майкла потемнело. — Моя сестренка не бегает на свидания.

— Значит, это именно то, что ей нужно. Пока, милый! — Для пущей оскорбительности Мэгги приподнялась на цыпочки и запечатлела на губах Майкла беглый поцелуй. И мимолетно вздрогнула от искры, проскочившей между ними, но тут же взяла себя в руки. — Любовь моя, не будем устраивать ссоры в медовый месяц. У нас и так найдется чем заняться. — С этими словами она подмигнула Максу и пошла прочь, нарочито соблазнительно покачивая бедрами под неотступным взглядом Майкла.

Мэгги подавила смешок. Черт возьми, она неплохо позабавилась. Приятно было бросить вызов деспотическим замашкам Майкла. Она поднялась наверх и стала искать комнату Карины. Пускай Майкл покипит при мысли о свидании вслепую. Потом она признается, что у нее даже нет на примете подходящего парня для знакомства с Кариной. Увы, длинный язык опять довел ее до беды, и ей все-таки нужно попытаться поговорить с Кариной. У нее действительно нет никакого опыта доверительных женских бесед. Что можно сказать Карине, чтобы та успокоилась?

Мэгги остановилась перед закрытой дверью и вздохнула, услышав доносящиеся изнутри глухие всхлипывания. Ладони вспотели, и она вытерла их о подол платья. Нелепая ситуация. Если Карина не захочет с ней говорить, можно будет просто поторчать немного здесь, наверху, пускай Майкл поверит, что разговор состоялся. Мэгги протянула руку и постучала в дверь.

— Карина, это я, Мэгги. Хочешь поговорить или мне лучше уйти? — Ну да, она трусиха. Опытная в таких делах женщина сказала бы: «Открой дверь, нам нужно поговорить!» Ответа все не было, и Мэгги облегченно вздохнула, собираясь уйти. — Ладно, я понимаю. Я просто…

Дверь распахнулась настежь.

А, черт!

— Почему никто не хочет понять, что я уже взрослая?! — гневно выпалила девушка.

Мэгги остановилась в дверном проеме, чувствуя сильный соблазн броситься наутек, но тут Карина отступила в сторону, освобождая дорогу, и Мэгги поневоле пришлось войти.

— Потому что твой старший брат никогда с этим не смирится, — непринужденно пояснила Мэгги.

Ей сразу бросились в глаза розовые стены, мягкие игрушечные зверюшки и обилие кружев. Брр! Чутье подсказывало ей, что Карина содержит комнату в таком виде, чтобы потрафить другим, а не себе самой. Постель под балдахином выглядела заманчиво мягкой, но покрывало в разноцветных бабочках придавало ей инфантильный вид.

Да уж, трудно поверить, что хозяйке этой спальни двадцать три года. Мэгги сомневалась, что Карина вообще хоть раз в жизни побывала на свидании, имея такого бдительного опекуна, как Майкл. Она остановилась в дальнем конце спальни, откуда несколько ступенек вели в небольшое смежное помещение, где, судя по всему, когда-то располагалась игровая комната. Здесь все выглядело иначе: чистые холсты, краски, набор художественных принадлежностей. Внимание Мэгги привлекли развешанные по стенам акварели ярких цветов; на полках выстроились рядами глиняные фигурки, которые изображали слившихся в объятиях любовников. Хм, интересно. Здешняя обстановка куда больше подходила Карине, нежели инфантильная атмосфера спальни.

— Я ненавижу свою жизнь. — Лицо Карины было искажено страданием. Девушка плюхнулась на кровать, и из глаз ее снова хлынули слезы. — Никто не понимает меня, не дает самой принимать решения. Я больше не ребенок, но мою жизнь уже расписали без моего согласия на годы вперед.

Мэгги мысленно выбранила себя за то, что сунула нос в дела девушки, которую едва знала, и вмешалась в ситуацию, где ничего не могла изменить.

— Ммм… как это?

Карина громко сглотнула:

— Мне разрешено встречаться только с парнями, которых одобрит моя родня. Правда, ни один парень ни разу в жизни не пригласил меня на свидание. Потому что я уродина и толстуха.

— Какая глупость! — издала раздраженный вздох Мэгги. — У тебя нормальная фигура с аппетитными формами. И к тому же имеется грудь. Ты же видела своих сестер? Пускай они худенькие, как тростинки, зато и груди у них плоские, точно блин.

Глаза девушки потрясенно округлились, и она помимо воли хихикнула:

— Может, и так… Только парни все равно любят худеньких. А еще у меня волосы стоят дыбом, точно я сунула пальцы в розетку… И такие огромные, пухлые, дурацкие губы! — Снова брызнули слезы, сопровождавшиеся шумным всхлипом. — А Майкл говорит, что я должна помогать Джульетте в «Ла дольче фамилиа», только ведь он ни разу не спросил, чего хочется мне! Я хотела поехать в колледж, но он заставил меня учиться в университете. Теперь мне предстоит получить степень магистра бизнеса, а потом будет долгая-долгая стажировка. Почему я не могу отправиться в Америку и работать в фирме Майкла? Все это нечестно!

Мэгги покачала головой. Бог ты мой, да в этом семействе сплошные драмы! Она осторожно присела на край кровати и дала Карине возможность как следует выплакаться… пока сама лихорадочно соображала, что бы этакое правильное высказала сейчас чья-нибудь мамочка, Алекса или Майкл. А, да ну их всех! Что бы Мэгги сейчас ни сказала, хуже, чем есть, от этого уже не будет.

— Ну ладно, детка, сядь.

Девушка, вытирая слезы со щек, подчинилась. Ненавистно пухлые губы сжались, и Мэгги подумалось, что в один прекрасный день Макс вместо младшей сестренки Майкла увидит перед собой совершенно новую личность. Но это будет потом. Не сейчас. Карине нужно время, чтобы обрести согласие с самой собою.

— Уверена, что ты слышала это и раньше, но жизнь — дерьмо.

И снова Карина, не выдержав, слабо улыбнулась. Что ж, по крайней мере ей удалось немного растормошить девочку.

— Послушай, я понимаю, мы почти не знаем друг друга, но позволь сказать тебе то, что я вижу. Макс — потрясающий мужчина, и ты в него по уши влюблена.

Карина открыла рот. Лицо ее пунцово заалело.

— Н-нет, я не…

Мэгги оборвала ее решительным взмахом руки:

— Я тебя не виню. Проблема в том, что ты лишь недавно достигла совершеннолетия. В глазах тридцатилетнего мужчины ты практически малолетка.

— Что такое «малолетка»?

— Ммм… не важно. Я хочу сказать, что ты для него еще слишком молода и ему трудно разглядеть в тебе женщину. Со временем это может измениться, но вместо того, чтобы еще несколько лет прозябать, ожидая, когда Макс тебя заметит, тебе нужно выпустить себя на волю и пожить в свое удовольствие. Понять, кто ты такая и чего хочешь от жизни. Вот тогда всякий увидит в тебе самостоятельную личность.

Вид у Карины был такой мрачный и безнадежный, что сердце Мэгги разрывалось от сочувствия. Господи, она слишком хорошо помнит, каково это быть молодой, как трудна и запутанна бывает жизнь. Но у Карины есть близкие люди, есть те, кто любит ее и готов помочь… и Мэгги надеялась, что у девушки все выйдет иначе.

— Разве у меня так получится? Ты только погляди на меня — ходячая катастрофа!

— Тебе нравится изучать бизнес в колледже?

— В общем-то, да. У меня способности к математике — это одна из немногих вещей, в которых я сильна. — Карина с упрямым видом вздернула подбородок. — И все же было бы приятно, если бы меня соизволили спросить, хочу ли я это изучать!

Мэгги рассмеялась. У девочки явно есть характер. Отлично! Ей это пригодится.

— Бизнес и бухгалтерия — очень даже неплохие специализации. Ты приобретешь немало полезных навыков, познакомишься с новыми интересными людьми. — Мэгги указала рукой на каморку, оборудованную под мастерскую художника. — Там висят твои работы?

— Да, — кивнула Карина, — мне нравится рисовать, но, по-моему, выходит не очень.

Мэгги вгляделась в череду нарисованных лиц, охваченных различными чувствами. Глаз профессионала тотчас отметил свободные движения кисти, живость выражений, которая притягивала взгляд зрителя, и зачатки подлинного таланта.

— Нет, ты хорошо рисуешь, — медленно проговорила она. — Не вздумай бросать это занятие. Запишись на какие-нибудь курсы, чтобы развивать свой дар, и никому не позволяй говорить, что у тебя ничего не выйдет. Поняла? — (Карина кивнула, явно восхищаясь своей невесткой.) — Майкл заботится о твоих интересах, но, будучи старшим братом, он всегда будет попадать впросак. Тебе понадобится больше твердости, ты должна внушить ему, что для тебя приемлемо, а что — нет.

Девушка широко раскрыла глаза.

— Но ведь слово Майкла — закон, — прошептала она. — Он глава семьи.

— Я и не говорю, что ты не должна уважать его мнение. Просто говори ему о своих желаниях прямым текстом. Попробуй.

— Хорошо.

— Что касается Макса, возможно, когда-нибудь все изменится, а до тех пор тебе стоит уделить внимание другим парням.

— Я же говорила тебе, парням я не нравлюсь.

— Ты не раскрываешь полностью свой потенциал, — покачала головой Мэгги. Предложение напрашивалось само собой, и Мэгги, не успев прикусить язык, предрешила свою судьбу. — Хочешь поехать со мной на съемки?

Карина с подозрением вглядывалась в нее:

— Зачем?

— Я сделаю тебе имидж, — рассмеялась Мэгги. — Покажу тебе мир профессиональной фотографии и познакомлю кое с кем из манекенщиков. Это не решит твоих проблем, но, возможно, ты поймешь, какой видят тебя другие люди. Ты красива, Карина. Красива душой и телом. Тебе только нужно в это поверить.

Мэгги едва сдержала непрошеные слезы. Если бы кто-то много лет назад сказал ей те же самые слова… Изменило бы это хоть что-нибудь или нет? Что ж, по крайней мере ей подвернулась возможность сказать то же самое другой девушке, а подействуют ее слова или нет, уже не важно. С отвращением думая о тех чувствах, которые пробудились в ней за минувшие сутки, она одернула себя и решительно выпрямилась.

— Ты и вправду возьмешь меня с собой?

— Да, конечно. Это будет здорово.

Карина заключила ее в страстные объятия. Помедлив мгновение, Мэгги обняла ее в ответ, затем неловко отстранилась.

— Спасибо, Мэгги! Ты лучшая в мире невестка!

— Детка, у тебя другой и нет.

Мэгги почувствовала угрызения совести. Одно дело — изображать жену Майкла, но совсем другое — искренне привязаться к его родным. Она пожалела о своем предложении в тот самый миг, как произнесла его вслух, но сейчас уже поздно было что-то менять. Мэгги поднялась с кровати и направилась к двери.

— Grazie!

— Prego. [24]

Мэгги плотно прикрыла за собой дверь. Ох, черт! Майкл будет вне себя.

ГЛАВА 6

Dios, он убьет эту женщину!

Майкл смотрел, как его фальшивая супруга хладнокровно собирается для предстоящих съемок, расхаживая по комнате с таким видом, как будто она здесь одна. К сожалению, это было не так. Майкла все сильней злило, что Мэгги словно и не замечает, как накалилась атмосфера в комнате.

Положение усложнялось. Мэгги не должна была совать нос в его дела. Ей полагалось сдержанно и сухо сыграть свою роль, а потом исчезнуть, не оставив ни малейшего следа. Вместо этого она в первый же день устроила настоящую бурю. Всем, похоже, понравилось, что она так несдержанна на язык. И вот теперь младшая сестренка Майкла хочет поехать на съемки и там глазеть на полуголых мужиков, а Мэгги считает, что это хорошо!

— Ты даже не спросила у меня разрешения, прежде чем ее пригласить, — холодно сказал он. — Я глава семьи, Мэгги, не забывай об этом.

Она продолжала укладывать сумку, даже не соизволив удостоить его взглядом. Атласная черная пижама при каждом ее движении струилась, точно вода, облекая и подчеркивая соблазнительные округлости. Шелковистые волосы размеренно взлетали и опадали на плечи, повергая Майкла в медитативный транс.

— Не припомню, чтобы в наших взаимных обещаниях звучало «подчиняться во всем». В любом случае я ведь уже сказала, что насчет свидания вслепую просто пошутила. По крайней мере на этот счет можешь не беспокоиться.

— Не смешно.

— Послушай, у меня не было выбора, — фыркнула Мэгги. — Карина билась в истерике, и мне нужно было как-то ее успокоить. Все могло быть иначе, если бы ты не обращался с ней как с пятилетним ребенком.

— Карина — невинное дитя, и я намерен сохранить ее такой.

Мэгги опять фыркнула, и Майкл ощутил новый прилив бешенства.

— Проснись и пой, Граф! Карина вот-вот станет женщиной в полном смысле этого слова. Рано или поздно с ней это все равно случится, но лучше бы под нашим присмотром.

— Только не в моем доме! Мой долг — оберегать Карину, и я буду ее оберегать. Она должна закончить учебу и заняться своей карьерой. Шашни с парнями в этот план не входят.

— Карина без памяти влюблена в Макса.

— Что?! — взревел он так, что эхо заметалось между стен. — Это он ее спровоцировал? Я убью его!

— Господи, да уймись ты. Макс ничем ее не провоцировал. Он тоже считает Карину ребенком. Я просто пытаюсь тебе втолковать, что ей нужно дать послабление. Не так-то легко сходить с ума по лучшему другу своего брата.

Майкл, сидевший до того на кровати, вскочил и стал расхаживать по комнате. За считаные минуты Мэгги вызвала у него сексуальное возбуждение, гнев и бессилие. Такими темпами он не доживет до конца недели.

— Макс все равно что член семьи, и Карине в жизни не пришло бы в голову в него влюбляться. — Майкл осекся, пораженный, как громом, чудовищной мыслью. — Почему же это случилось? А? Ты сама на него запала, да? Это ты ее надоумила?

Вот теперь ее проняло. Она стремительно развернулась, и от нее хлестнуло таким убийственным холодом, что Майкл едва не попятился. Зеленые глаза Мэгги угрожающе сузились.

— Что бы ты обо мне ни думал, Граф, я не привыкла бросаться на каждого встречного. И Карина вполне способна сама разобраться в своих чувствах. Тебе только и нужно, что начать думать головой, а не другим местом и по-настоящему ее выслушать. — С этими словами Мэгги вернулась к своему занятию.

Майкл в пару шагов преодолел расстояние между ними, схватил ее за плечи и рывком развернул к себе.

— Ты переходишь границы, la mia tigrotta! — прорычал он. — Хватит вмешиваться в дела моей семьи! Карина не поедет с тобой на съемки, и я разберусь с ней сам. Capisce?

Другая женщина сжалась бы от страха… но Мэгги лишь приподнялась на цыпочках, и они оказались лицом к лицу. Чувственный аромат сандала и амбры окутал Майкла, затуманивая разум.

— У меня нет ни малейшего желания соваться в дела твоей семьи. Хочешь изображать тирана — валяй, путь свободен. Я всего лишь пытаюсь объяснить: твоей сестре нужно, чтобы ее не отчитали, а внимательно выслушали.

— И ты как раз подходящий внимательный слушатель?

— Примерно так, — сверкнула дерзкой ухмылкой Мэгги. — Повезло, что я здесь оказалась, верно?

Ее откровенная непокорность уязвила Майкла и направила его злость в иное русло — куда более опасное.

Пальцы его ощущали скользкий атлас пижамы, и ему представилась гладкая золотистая кожа, которая скрывается под черной тонкой тканью. Отчаянно захотелось сжать ладонями голову Мэгги, впиться грубым поцелуем в ее губы и насладиться тем, как гневный бунт сменится манящей покорностью. От этой мысли Майкл возбудился, одержимый потребностью покорить не только ее бунтарский дух, но и соблазнительное тело. Есть ли на свете другая женщина, способная ввергнуть мужчину в такое помешательство? Мелькнула смутная мысль: если он поддастся искушению затащить ее в постель, угаснет ли его желание к утру? Раньше все происходило именно так. Быть может, ему и нужно разок удовлетворить свою страсть, чтобы избавиться от неодолимого искушения раздвинуть эти роскошные бедра и заставить ее забыть обо всем на свете, кроме него?

— Ты вбиваешь опасные идеи в голову неопытной девушки, — предостерегающе процедил он, — а мой долг — защищать своих близких. Всего один день — и ты уже наворотила дел! Ты не знаешь, что нужно моей сестре. Ты не знаешь, что нужно другим людям. Черт возьми, ты даже не знаешь, что нужно тебе!

Майкл тут же пожалел о своих словах. Мэгги окаменела в его руках, и в глазах ее вспыхнула нестерпимая боль. Нечто омерзительное высунулось из глубин ее прошлого, словно пресловутый бука, живущий в шкафу детской, и Майкл видел, как она борется с чудовищем, загоняя его обратно.

Сердце сжалось от нестерпимого желания обнять ее, утешить и все исправить. Что за сумасшедшее сочетание похоти и нежности? Что с ним творится?

Улыбка Мэгги была отчужденной и неестественной.

— Ты, конечно же, прав, — с притворной покорностью произнесла она. — Отныне я ни во что не буду вмешиваться. Но и не собираюсь говорить Карине, что она не сможет поехать со мной.

С этими словами Мэгги попыталась отстраниться, но Майкл обвил руками ее талию и привлек к себе.

— Прости, cara, — тихо сказал он. — Я не хотел говорить тебе гадостей. Просто иногда ты будишь во мне зверя.

В глазах Мэгги промелькнуло удивление, но она не смягчилась:

— Извинения приняты. А теперь отпусти меня.

Повинуясь порыву, Майкл лишь тесней прижал ее к своей груди. Мэгги выгнулась, отстраняясь, и задела бедром предательски твердую выпуклость. Она тихонько вскрикнула, но тут же замерла.

— Похоже, твоя звериная сущность всецело меня одобряет. Может, ты говоришь мне гадости потому, что это тебя заводит?

Майкл рассмеялся. Его неизменно восхищал острый язычок Мэгги, хотя в последнее время он научился замечать за острословием проблески странной уязвимости. Неужели ему наконец-то начала открываться настоящая Мэгги? Майкл припомнил поговорку «лает, да не кусает», и ему подумалось, что сейчас самое время проверить свою новую теорию.

— Нет, cara, — сказал он вслух, — похоже, меня заводишь именно ты. Впрочем, тебе это и самой хорошо известно. Но сейчас я хочу только одного: обнимать тебя, чтобы утешить.

Мэгги застыла, и голос ее прозвучал жестко, как удар плети.

— Поверь мне, Граф, я слыхала гадости пострашнее и, как ни странно, осталась жива. Я не нуждаюсь в твоих утешениях.

— Нет, это я нуждаюсь в твоих утешениях, — прошептал он. — Ты не заслужила такого бесчестного удара, и мне надо как-то прийти в себя.

Мэгги попыталась вырваться, словно одна мысль об утешении приводила ее в ужас.

— Успокойся, потерпи всего минутку. Обещаю, больно не будет. — С этими словами Майкл поднял ее, крепче обвил руками и прижал ее голову к своей груди.

Дыхание Мэгги стало прерывистым и частым, как будто она уже была на волосок от паники, но Майкл был терпелив, и постепенно она расслабилась, приникнув к нему. Тела их слились так, словно являлись половинками единого целого. Прикосновение отвердевших сосков Мэгги подсказало Майклу, что она возбудилась не меньше его самого, и он мог поклясться, что если проведет пальцами по впадинке в основании ее шеи, то обнаружит неистовое биение лихорадочно ускорившегося пульса. Тем не менее он не сделал ни малейшей попытки зайти дальше. Он вдыхал экзотический запах кокоса, исходивший от волос Мэгги, и наслаждался этим мгновением. Сейчас он был всецело поглощен только одним желанием — утешить Мэгги и загладить боль, которую причинил ей своей неосторожной репликой.

Майкл так и не понял, когда тепло целомудренных объятий сменилось опаляющим жаром вожделения. Он дал себе слово отпустить Мэгги, когда поймет, что больше не в силах сдерживаться. Чутье подсказывало ему, что ей редко доводилось испытывать нежность объятий, не связанных непосредственно с сексом. При мысли об этом его охватила грусть, и он проклял родителей Мэгги, которые растили дочь в душевном холоде, избегая неуместных чувств. Майклу очень хотелось доказать, что он достоин ее доверия. И тем не менее близость Мэгги уже в который раз лишала его самообладания. Всем своим существом она излучала чувственность, и этот жар сводил его с ума.

Майкл задержал дыхание. И медленно, прижимая Мэгги к себе, опустил ее на пол. Отвердевшие соски скользнули по его груди, и ладонь его естественным, как дыхание, движением легла на ее округлые ягодицы.

A, merda! [25]

Собственная плоть отказалась внять его мольбам, и возбуждение стало почти мучительным. Майкл стиснул зубы, сдерживаясь из последних сил.

И тут Мэгги подняла глаза.

В этих неистовых изумрудно-зеленых глазах пылал огонь. Огонь безудержной страсти и неприкрытого желания. Она задрожала всем телом, борясь с собой… но Майкл уже отбросил все благие намерения. Он и так уже вымостил широкую дорогу в ад.

Он опустил голову и приник к ее губам.

Мэгги порывисто застонала, и этот звук словно подхлестнул Майкла. Заглушив его поцелуем, он напористо провел языком по ее губам. Они тотчас зазывно приоткрылись, принимая властные ритмичные движения его языка, и Мэгги вцепилась в него, глубоко вонзив ногти в плечи. Расплачиваясь за эту боль, Майкл впился зубами в ее нижнюю губу, упругую и сочную, словно свежий персик, — и пропал.

Каким-то образом он ухитрился прижать ее к стене и оторвать от пола. Обвил ее ноги вокруг своей талии. Вдавил твердую, ноющую от возбуждения плоть между ее бедер и, не отпуская ее, прогнулся назад.

Рука его скользнула под пижамную блузу. Пальцы сомкнулись на ее груди, восхитительно шелковистой плоти, окружавшей каменно-твердый сосок. Мэгги вновь застонала и жадно выгнулась навстречу его напору. В неистовом стремлении испробовать вкус ее кожи, Майкл одним рывком расстегнул пуговицы на блузе и опустил голову к груди Мэгги.

Он работал губами и языком, покусывал до тех пор, пока влажно заблестевший сосок не стал рубиново-алым. Мэгги задыхалась, но все же сумела обеими руками вцепиться в его волосы и рывком поднять голову. Майкл воззрился на нее затуманенным от вожделения взглядом, ожидая, что сейчас услышит требование остановиться.

— Еще! — властно приказала она. — Еще!

Майкл снова опустил голову и занялся другой грудью, искусно удерживая Мэгги на тонкой грани между наслаждением и болью. Она извивалась и стонала в его руках, и ее ответная страсть действовала на него, как наркотик. Ноздри дразняще защекотал пряный запах ее возбуждения, и рука Майкла тотчас нырнула под пояс пижамных штанов. Кончики пальцев скользнули по влажным завиткам волос. Мэгги шумно втянула воздух, и он опустил руку ниже, готовый властно проникнуть в терпкую горячую глубину…

— Майкл!

Сквозь туман, застилавший сознание, пробился громкий стук в дверь. Майкл замер, прервавшись на полпути, силясь преодолеть жаркую одурь. Из-за двери донеслось хихиканье.

— Вы что, заняты там чем-то неприличным? — узнал он голос Венеции. — Если да, то сделайте перерыв. Мне нужно, чтобы ты на минутку спустился вниз. — Наступила пауза. — Майкл! Мэгги! Вы здесь?

Майкл хватал ртом воздух, пытаясь привести в норму дыхание. Равно как и все остальное. Вот только сумеет ли он когда-нибудь привести все в норму?

— Я здесь. Через минуту спущусь.

— Grazie.

Послышалось эхо удаляющихся шагов. Пламя, только что полыхавшее между ними, опало и с каждым вздохом становилось все слабее. К тому времени, когда Майкл убрал руку, а Мэгги застегнула пижамную блузу, он чувствовал себя так, словно из Италии угодил в Антарктиду.

Майклу стало ясно, что он безвозвратно загубил изрядную долю того хрупкого доверия, которое установилось между ними. Если бы он остановился, не дав воли рукам, Мэгги, вполне вероятно, отнеслась бы к нему с уважением.

— Когда в следующий раз захочешь меня полапать, так и скажи. Я не из тех женщин, которым требуется прятать сексуальный голод в розовую обертку романтических чувств.

— Мэгги…

— Не надо! — Она резко отвернулась, но Майкл успел заметить на ее лице неподдельную боль. Слегка дрожащей рукой она откинула край одеяла. — Прошу тебя. Только не сейчас. Иди поговори с сестрой.

Майкл стоял у кровати, разрываясь между потребностью сказать ей правду и необходимостью спасти свою семью. Боже милостивый, что же произошло? Он должен был убедить Мэгги, что не влюблен в Алексу. Эта проблема становилась чересчур щекотливой. Но что, если уже поздно и Мэгги больше ему не верит? И если это так, уйдет ли она, взбешенная тем, что Майкл ее обманул?

Нет, ему просто кровь ударила в голову… или в другое место. Ему нужно держать себя в руках, вытерпеть еще шесть дней, а потом вернуться в Нью-Йорк. Он выполнит свою часть сделки, перестанет встречаться с Алексой и никогда больше не увидит Мэгги. Все придет в норму. Через шесть дней.

Майкл молча повернулся и вышел из комнаты, оставив Мэгги лежать в кровати, одну, в темноте.

* * *

— И с кем же у нас назначена встреча?

Майкл и Мэгги направлялись к пьяцце Веккиа, заходящее солнце заливало площадь золотистым светом. Мэгги зацепилась шпилькой о трещину в асфальте, и Майкл поддержал ее, крепко обхватив за талию. Мужественно не обратив внимания на проскочившую между ними искру, он лишь на секунду позволил себе насладиться теплом ее тела под розовым шелком платья и только потом отнял руку. Он предполагал, что Мэгги станет выказывать свое недовольство долгой пешей прогулкой и предстоящим деловым ужином, и опешил, когда она с неподдельным восторгом согласилась сопровождать его.

Впрочем, она только что вернулась из похода по магазинам, где вместе с его сестрами подбирала наряды для подружек невесты, так что, вполне вероятно, была просто доведена до крайности.

— С синьором Баллини. Он владеет изрядным количеством ресторанов и может стать хорошим деловым партнером «Ла дольче фамилиа». — Майкл помолчал, стараясь произнести следующую фразу без запинки. — Он узнал, что я женился, и выразил желание познакомиться с моей женой.

Мэгги хихикнула и, остановившись у торгового лотка, загляделась на таледжио — мягкий ароматный сыр, колбасы и пикантные ветчины. Затем поболтала с продавцом. Майкла поразило, что беседа велась на беглом итальянском, а впрочем, Мэгги Райан в последнее время преподносила ему сплошные сюрпризы. Всякий раз, когда ему казалось, что уж теперь-то он ее разгадал, она подбрасывала ему новый пазл — или как там сейчас называют традиционные головоломки?

— Граф, неужели нужна моя помощь, чтобы заключить сделку? — Мэгги похлопала ресницами в деланом восторге. — Хочешь, чтобы я пела тебе дифирамбы и изображала покладистую женушку?

Терпение, напомнил себе Майкл. Он уже подумывал о том, чтобы под каким-нибудь предлогом отказаться от встречи, но возможность была слишком заманчивой. Все же он мысленно молился о том, чтобы Мэгги сыграла свою роль как надо.

— Спасибо, я пас. Синьор Баллини довольно консервативен, и мне бы хотелось произвести на него благоприятное впечатление. Может быть, ты сумеешь изобразить покладистую молчаливую женушку?

— Мечтать не вредно.

Подол платья кокетливо вспархивал над коленями Мэгги, пока она небрежной походкой пересекала площадь, по-видимому наслаждаясь атмосферой старинного города, который Майкл называл своей родиной. Изысканный фонтан, высившийся в центре площади, оттенял величественную красоту колонн и прохладу открытого пространства между ними, подчеркивая классический архитектурный облик этого места.

Словно прочтя мысли Майкла, Мэгги заметила:

— Ник пришел бы в восторг от этого города. Его всегда привлекало естественное сочетание природы с творениями человеческих рук. У Бергамо такой выразительный облик. Могу представить, как ты был счастлив здесь в детстве.

— Si, — улыбнулся Майкл. — Мне безумно нравится жить в Америке, но должен признать, что свои детские годы я бы ни на что не променял. Думаю, Алексе здесь тоже понравилось бы. У нас ежегодно проводится знаменитый поэтический фестиваль, который так и называется «Поэзия Бергамо». Может, стоило бы как-нибудь пригласить сюда Алексу и Ника?

Лицо Мэгги окаменело, и Майкл тотчас выругал себя за то, что упомянул Алексу. Неужели она и вправду думает, что он положил глаз на ее замужнюю подругу?

— Надо же, как умно придумано. Заманить Алексу на свою территорию поэтическим пряником. Не забудь о нашем уговоре, Граф.

Майкл ничего не успел ответить. Они дошли до таверны «Коллеони и Анджело» и, обменявшись парой фраз с официантом, вошли внутрь. Мэгги что-то одобрительно пробормотала при виде средневекового интерьера с высоким сводчатым потолком, а затем их провели к уютному столику в углу, и Майкл представил синьору Баллини свою жену.

Синьор Баллини обладал старомодными манерами респектабельного итальянца. Он обожал искусство, путешествия, вкусную еду, хорошее вино и красивых женщин. Для своего возраста он выглядел моложаво, седые волосы его были подстрижены по последней моде, и он не устоял перед искушением пофлиртовать с Мэгги, которая не только благосклонно приняла его комплименты, но и получила от них искреннее удовольствие.

Майкл, поправляя узел васильково-синего галстука, позволил себе незаметно с облегчением вздохнуть. Быть может, вечер все же пройдет гладко. Они непринужденно болтали о всяких пустяках, а официант между тем ненавязчиво подавал все новые блюда, услаждавшие глаз и вкус: поджаренный на гриле радиккио [26]с плотным острым сыром горгонзола, твердые макароны, приправленные грибами порчини [27]и голубикой, полента с шафраном, украшенная креветками. «Валкалепио россо» — местный сорт вина — отличалось крепким, насыщенным вкусом, и собеседники сами не заметили, как опустошили две бутылки.

— Синьора, поскольку вы из Америки, я уверен, что вы принадлежите к работающим женщинам. Чем вы занимаетесь, кроме того, конечно, что делаете Майкла счастливым?

Квадратный вырез розового платья Мэгги приспустился на дюйм, слегка приоткрыв высокую упругую грудь. В ресторанном свете ее волосы играли алыми искорками, шелковистые локоны непринужденно падали на плечи.

— Я фотограф, — ответила она. — Мне с детства нравилось смотреть на мир через объектив фотоаппарата.

Пожилой синьор одобрительно кивнул:

— Что же вы фотографируете? Пейзажи? Детишек? Свадьбы?

— Нижнее белье для Кэлвина Кляйна, Кавалли и многих других известных дизайнеров. Я часто летаю в Милан на съемки, так что в этой поездке мне подвернулась чудесная возможность совместить дела с удовольствием.

Майкл затаил дыхание… но синьор Баллини разразился восторженным хохотом:

— Какая занятная профессия! Полезно иногда заставить мужа чуточку поревновать, верно?

Мэгги подхватила его смех и вновь перевела разговор на деловые вопросы, не забывая между тем отдавать должное еде. Вовлеченная в обсуждение меню десерта, она упомянула грандиозные успехи «Ла дольче фамилиа», и, как Мэгги и задумывала, Майкл сумел без запинки ввернуть слово о своих деловых планах.

Вскоре подали эспрессо, ароматно дымящийся в крохотных чашечках, а Майкл к тому времени уже договорился о следующей встрече в Милане. Он уже собирался закончить вечер на этой жизнерадостной ноте, когда здание его замысла, возведенное с такой тщательностью, содрогнулось у самого основания.

— Я сейчас пытаюсь устроить поездку в Аспен, покататься на лыжах, но никак не могу снять виллу, — сообщил синьор Баллини. — Эта ужасная американская актриса, хозяйка виллы, не желает отвечать на мои звонки. Я читал, что она сдает свою виллу только избранным. Видимо, итальянец для нее недостаточно хорош.

— Вы имеете в виду Шелли Райкерс? — неожиданно вклинилась в разговор Мэгги.

На лице пожилого синьора промелькнуло удивление.

— Да. Я больше не стану смотреть фильмы с ее участием. Чрезвычайно грубая особа.

— Собственно говоря, я знакома с Шелли, и она очень милая.

Майкл судорожно стиснул бокал с вином. За столом наступила неловкая тишина. Синьор Баллини чопорно выпрямился, и в его голосе впервые прозвучал холодок.

— Я не имел случая убедиться в этом, синьора, поскольку она явно предпочитает общаться только с американцами.

Майкл открыл было рот, чтобы кое-как завершить ужин, выволочь Мэгги из ресторана и молиться Богу, чтобы старик не отменил назначенную встречу.

— Наверно, нам следует…

— Чепуха, signore! Сейчас я все улажу. — С этими словами Мэгги выхватила из сумочки свой мобильник в эффектном леопардовом футляре, потыкала кнопочки и перебросилась несколькими фразами с невидимым собеседником, Майкл наблюдал, как она с поразительной расторопностью провела еще три разговора, стремительно отдавая распоряжения и болтая без умолку. Потом сделала паузу и отняла от уха мобильник. — Signore, первая неделя сентября вас устроит?

— Perfecto! — просиял пожилой синьор.

— Да, это подойдет. Передайте Шелли мои наилучшие пожелания и скажите, что я позвоню ей, когда вернусь домой. Спасибо. — Она сунула мобильник в сумочку и улыбнулась. — Все устроено. Я передам Майклу необходимые сведения, чтобы вы могли договориться о деталях. Думаю, это было простое недоразумение. Шелли будет рада познакомиться с вами.

— Grazie! Майкл, твоя супруга не только красива, но и знает толк в делах.

Почти онемев от потрясения, Майкл вышел вслед за ними из ресторана и попрощался с синьором Баллини. «Супруга» с непринужденной грацией взяла его под руку, чтобы не споткнуться на булыжной мостовой, и всей грудью вдохнула теплый вечерний воздух. Некоторое время они шли молча, и Майкл пытался переварить все, что произошло в ресторане.

— Я испугался, что ты меня подставишь, — наконец признался он.

Звонкий смех Мэгги отрадно ласкал слух… и не только слух. Майкл почувствовал, как в нем всколыхнулось желание.

— Знаю. Я и решила вначале немного тебя припугнуть. Забавно было смотреть на твое лицо, когда ты пытался повернуть разговор в безопасное русло. Граф, неужели ты и вправду думал, что я так беспомощна в делах?

Неприглядная правда поразила его, точно громом. Да, именно так он и думал. Потому что в противном случае перепугался бы до полусмерти. Если Мэгги не такова, какой кажется, значит в ней сокрыто гораздо больше, чем кажется. Значит, она женщина с сильной и страстной душой. Женщина такого обаяния и ума, что не нуждается в сильном мужском плече. Женщина, достойная большего, нежели одна ночь.

Женщина, ради которой можно отдать все.

Сердце Майкла гулко стучало, голову туманил аромат ее духов. Мэгги подвела его к лотку с мороженым, заказала две порции шоколадного, тут же расплатилась и сунула стаканчик Майклу прежде, чем он успел возразить. В центре площади было оживленно, парочки гуляли, взявшись за руки, и он, позволив себе на время отвлечься от беспокоящих мыслей, целиком погрузился в то, что их окружало.

— Видишь этот фонтан? — спросил он.

— Угу.

— Мы с Максом как-то вечером пришли на площадь и подначивали друг друга искупаться в фонтане нагишом.

— Ничего себе! — выразительно вскинула бровь Мэгги. — И вы впрямь на это решились?

— Только Макс. Я уломал его пойти первым. Он разделся догола, залез в фонтан — и тут нас увидел сосед, который вышел на площадь погулять с собакой. Он прогнал нас с площади, но Максу пришлось улепетывать без одежды.

— И какова была цель этой выходки?

— Ну как же — посмотреть, у кого круче яйца.

Мэгги рассмеялась, и этот звонкий смех далеко разнесся в мягком вечернем воздухе. Майкл поглядел на нее. В уголке ее рта прилипла шоколадная крошка. На умиротворенном лице не было и следа замкнутости. Никогда прежде Майкл не видел Мэгги такой. Повинуясь порыву, он наклонился и поцеловал ее.

Он не стал затягивать поцелуя — лишь мимолетно коснулся губами ее губ. Почувствовал вкус шоколада, красного вина и женского тепла. Мэгги ответила на поцелуй и замерла, на краткий миг целиком отдавая себя во власть Майкла. Когда они отстранились, что-то между ними неотвратимо изменилось, но что именно — ни один из них не был готов выяснять. Мэгги бросила стаканчик от мороженого в урну, и дальше до самого дома они шли, не обменявшись ни единым словом.

И все же Майкл спрашивал себя: не поздно ли отрицать то, что происходит между ними? Не поздно ли считать, что их по-прежнему связывает рассудочный, не основанный на чувствах поддельный брак?

ГЛАВА 7

— Ладно, Деклан, раздевайся.

Брюки упали на пол. Резкий свет очертил скульптурные мускулы под натертой маслом кожей. Трусы облегали самые ответственные участки, оставляя неприкрытой мужскую наготу во всей ее красе. Мэгги еще готовилась к сессии, а мысли ее уже работали вовсю, лихорадочно прикидывая наилучший способ получить нужный снимок, перебирая и тут же отбрасывая варианты. По приглашению итальянского дизайнера ей предстояло работать с представителями нового поколения манекенщиков, и им пока что недоставало профессионального опыта.

Чувствуя себя в своей стихии, Мэгги нажала на спуск затвора. На какое-то время все посторонние мысли отступили, и происходящее захватило ее целиком. В роли фотографа она всегда чувствовала себя лучше, чем в роли объекта для съемок, словно страсть к подглядыванию, таившаяся глубоко внутри ее, вырывалась наружу и обретала возможность с безопасного расстояния вторгаться во внутренний мир другого человека. Мэгги нравилось переходить границы и разрушать привычные ситуации, чтобы получить идеальный снимок, и она не отступала, пока не достигала своей цели.

Обливаясь потом в палящем свете ламп, она объявила перерыв и с жадностью припала к бутылке с водой. Визажист, работавший с ней, уже увел Карину, чтобы приступить к преображению. Мэгги до сих пор посмеивалась, вспоминая выражение лица девушки, когда она увидела на съемочной площадке полуголых мужчин. Таким бывает лицо женщины, которую запустили на тотальную распродажу дизайнерских моделей. Остается надеяться, что Карина обретет толику уверенности в себе, как следует повеселится, и Мэгги сможет благополучно вернуть ее Майклу в лучшем расположении духа.

Она вспомнила, как Майкл прижал ее к стене и рывком расстегнул блузу, как впивался ртом в ее груди… и при этом воспоминании задрожала всем телом. Внизу живота родился томительный жар. Что же это с ней происходит? В жизни ее так не заводил ни один мужчина. Влечение — да, было, но вот такая дикая, грубая, безумная похоть — никогда.

А впрочем, она сваляла дурака. Не сообразила, к чему дело клонится. Этот тип сбил ее с толку своими утешающими объятиями. Мужчины считали, что она терпеть не может телячьих нежностей, и, как правило, не ошибались, но разве кто-то из них даже пробовал обнять ее, не помышляя при этом о сексе?

Вчерашний поцелуй был еще хуже. Сладостный, нежный и многообещающий.

Может быть, если она переспит с Майклом, он больше не будет ее возбуждать. Обычно так и бывало. Может быть, одной бурной ночи хватит, чтобы изгнать из нее этого беса, и остаток недели она проживет спокойно, не чувствуя себя озабоченным подростком.

Мэгги допила воду и окинула изучающим взглядом троих стоявших в ряд манекенщиков. Безупречно сложенные тела. Лоснящиеся в свете ламп мускулы. Готовность показать себя. Чего же здесь не хватает?

Дерзкий авангардный фасон каждой линией подчеркивал оригинальность дизайнерского замысла… но если Мэгги не справится со своей задачей, эта модель ничем не будет отличаться от аналогичных изделий Кэлвина Кляйна и других дизайнеров. Будь она проклята, если допустит, чтобы ее работа оказалась второсортной! В раздражении Мэгги принялась покусывать нижнюю губу.

И вдруг лица всех троих манекенщиков разительно переменились. Мэгги замерла, затем осторожно оглянулась через плечо.

Ух ты!

Перед ней стояла Карина. Визажист сиял самодовольством, а Мэгги любовалась обликом девочки, превращенной его искусством в юную женщину. Лицо ее, покрытое тонирующей основой для макияжа, словно светилось изнутри, щеки отливали легчайшим персиковым оттенком, глаза обрели выразительность. Глянцевый блеск придал пухлым губам невинный и в то же время соблазнительный вид. Курчавые волосы были уложены вокруг лица аккуратными блестящими завитками, создавая эффект, который поневоле притягивал взгляд. Карина по-прежнему была в джинсах, но простенькая футболка сменилась ярко-красной свободной кофточкой поверх полупрозрачной рубашки, и этот наряд, подчеркивая пышность ее упругой груди, тем не менее оставался скромным.

Мэгги возликовала, увидев, что каждое движение Карины дышит уверенностью в себе. И, судя по реакции всех троих мужчин на площадке, эта уверенность была вполне обоснованной.

— Ты просто ослепительна, — проговорила Мэгги и, протянув руку, коснулась пальцами черных тугих завитков. — Тебе нравится?

— Поверить не могу, что я так выгляжу! — яростно закивала Карина.

— Я верю своим глазам, — улыбнулась Мэгги. — И мои парни, думаю, тоже.

Карина покраснела, переступила с ноги на ногу и украдкой покосилась на манекенщиков. Все трое были явно заворожены девушкой, которая до своего преображения не вызвала у них ни малейшего интереса. Мэгги подозревала, что невинность и соблазнительность — редкое сочетание, а уверенность, которая проявилась в Карине, была для мужчин словно песнь сирены. Нет зрелища более привлекательного, чем женщина, которая нравится себе самой. И все-таки было сейчас в их лицах что-то еще, цеплявшее внимание Мэгги, некое чувство, которое она редко замечала у мужчин, и…

Вот оно!

Сердце забилось так, что едва не выпрыгнуло из груди, но Мэгги, взбудораженная своей идеей, оставила это без внимания. Вот он — идеальный снимок! Прямо здесь, перед глазами.

— Иди со мной!

Мэгги схватила Карину за руку и потащила на съемочную площадку. Стремительно двигаясь, она принялась менять мизансцену, передвинула фотоаппарат и заново настроила освещение.

— Деклан, Роберто, Паоло, познакомьтесь — это Карина. Она будет сниматься вместе с вами.

— Что?! — пискнула Карина.

Мэгги поставила ее на краю площадки, направила лампы так, чтобы девушка оставалась в тени.

— Скрести руки на груди, вот так. — Она прислонила Карину к стене, помогла принять непринужденную позу. — А теперь смотри в окно — смотри так, будто мечтаешь о чем-то радостном и прекрасном. Не беспокойся, твое лицо будет расплывчатым, а на фигуру ляжет тень. Договорились?

— Но я не…

— Ну пожалуйста!

Карина едва заметно вздрогнула, но потом медленно кивнула. Лицо ее напряглось, стараясь принять нужное Мэгги выражение. Та проворно метнулась к манекенщикам и выстроила их в неровный ряд. Заметно было, что они слегка возбудились, но признаки возбуждения не смущали Мэгги — напротив, это было именно то, чего не хватало в снимке.

— Слушайте внимательно. Вы должны смотреть на нее. — Она указала на Карину, которая замерла, явно испытывая неловкость. — Представьте, как вы могли бы подойти к ней, подарить первый в ее жизни поцелуй, пробудить в ней женщину. Вот чего я от вас хочу. Начали!

Мэгги схватила фотоаппарат и нажала на спуск затвора. Выкрикивая указания, она лихорадочно металась по площадке в попытках уловить неуловимое… невинность… влечение… искушение. Речь была уже не только о том, чтобы продемонстрировать привлекательное нижнее белье. Снимок должен был веять подлинным, живым чувством.

Секунды текли, и Мэгги сосредоточилась, не замечая ничего вокруг. Наконец лицо Карины едва заметно дрогнуло. Губы ее сложились в легкую улыбку. Манекенщики шевельнулись, не сводя с нее глаз, а потом…

Щелк!

Готово.

Мэгги удовлетворенно вздохнула и позволила себе расслабиться.

— Закончили. Именно то, что надо.

Персонал и манекенщики разразились дружными одобрительными криками. Мэгги расплылась в счастливой улыбке, развернулась… и столкнулась нос к носу со своим «мужем».

Ой-ой!

Майкл был в черном костюме от Армани и васильково-синей, выглаженной до хруста рубашке с ярко-красным галстуком. От его фигуры веяло безупречной сдержанностью, чего нельзя было сказать о черных глазах — в них бушевала буря. С нарочитой неспешностью он оглядел Мэгги с головы до ног и снова устремил взгляд на съемочную площадку. Оттуда донесся звонкий смех Карины, и Мэгги, даже не оборачиваясь, поняла, что девушка, скорее всего, флиртует с Декланом. Мускулистым манекенщиком в узеньких плавках.

Ну и влипла же она…

Мэгги стало страшно, но она расправила плечи и выпрямилась, не желая поддаваться этому отвратительному чувству.

— Я все могу объяснить.

— Не сомневаюсь.

Сказано было тихо, почти шепотом, но от этого шепота Мэгги бросило в дрожь.

Отчего он кажется таким неотесанным, грубым? Словно подстрекает проникнуть под внешний лоск и обнаружить все эти замашки первобытного самца. Он вырос в достатке, в окружении любящей родни, практически не зная трудностей. Не то чтобы Мэгги это не нравилось, но мужчины с солидным уравновешенным прошлым, как правило, оставляли ее равнодушной и вызывали скуку. С Майклом все обстояло иначе. Ей понадобилась бы целая вечность, чтобы изучить его до донышка, и все равно он наверняка не переставал бы ее изумлять. По счастью, Мэгги и не намеревалась исследовать тонкости его итальянского темперамента.

— Ну, видишь ли, — спохватившись, затараторила она, — я решила на время работы с натурой отправить Карину сделать макияж, чтобы ей не пришлось глазеть на манекенщиков в нижнем белье, потому что знала, тебе это не понравится.

Голос Майкла хлестнул, точно плетью.

— И поэтому я увидел ее на площадке с теми самыми голыми манекенщиками. Потому что ты о ней позаботилась.

Мэгги поморщилась. Разговор поворачивался не так, как она рассчитывала.

— Ты не дал мне договорить. К тому же они не голые. Словом, у меня никак не получался нужный снимок. И тут появилась Карина. Она так радовалась своему преображению, стала настолько уверенней в себе… И вот тогда на лицах парней появилось совершенно невероятное выражение, правда невероятное. Мне никогда прежде не доводилось видеть у моделей такого целомудренного чувства… И я поняла, что просто обязана запечатлеть его на снимке, чтобы создать нечто новое и неповторимое.

— Целомудренного? — вскинул брови Майкл, и глаза его засверкали от бешенства. — Ты привлекла мою младшую сестренку к съемкам, чтобы на нее глазели голые самцы — и все ради того, чтобы запечатлеть на своем снимке целомудренность? Это и есть твои оправдания, Мэгги? Ты готова пожертвовать чем угодно, только бы заработать на рекламе?

Вот это да! Страх испарился бесследно. Да как он смеет? Мэгги презрительно фыркнула и вскинула голову:

— Они. Не. Голые. Ты перевираешь мои слова, Граф. Что касается жертв, то я многим готова пожертвовать ради настоящей любви. Даже притворяться твоей женой.

Майкл придвинулся совсем близко и прошипел ей в лицо:

— Ты не ради любви это делаешь, cara. Не забудь, что ты тоже получишь от этой сделки свою выгоду.

— Ну да, конечно! Извини, что из-за меня ты больше не сможешь вздыхать по моей невестке и пожирать ее издалека влюбленным взглядом!

У Майкла отвисла челюсть.

— Ты просто спятила! Я сто раз тебе говорил, что не влюблен в Алексу. Все это твои бредовые фантазии плюс потребность держать все под контролем. И при чем тут Карина и твоя потребность в самовыражении любой ценой?

— Я помещу Карину в тень. Никто и не разглядит ее лица. Я бы в жизни не стала втягивать ее в нечто неподобающее.

Майкла затрясло от бессильного бешенства.

— Ты это уже сделала!

— Майкл!

Карина с разгона влетела между ними и крепко обняла брата. Нежность и беспокойство, отразившиеся на лице Майкла, красноречиво говорили о том, что он понятия не имеет, как справляться с тем, что его маленькая сестренка неизбежно взрослеет.

— Майкл, ты видел меня на площадке?! — восторженно воскликнула она. — Я была настоящей фотомоделью!

— Ты была великолепна, cara. — Он бережно коснулся рукой блестящих черных завитков. — Откуда это?

— Мне сделали макияж. Ох, если бы ты видел, как Мэгги работает! Я никогда раньше не была на съемках, а это так классно! Теперь я, может быть, появлюсь в настоящей рекламе… И манекенщики такие славные ребята! Деклан пригласил меня поужинать с ним и другими парнями, и я…

— Исключено. — Брови Майкла угрожающе сошлись над переносицей. — Я рад, что эта поездка доставила тебе такое удовольствие, но съемки уже закончились. Ты не отправишься ужинать с мужчинами, которых увидела впервые в жизни. Кроме того, тебе сегодня нужно будет присматривать за детьми дяди Брайана.

Мэгги открыла рот, собираясь высказаться… но тут же закрыла. Нет уж, к черту, вмешиваться она не станет. На самом деле Карине она вовсе не невестка. Она не принадлежит к семье Майкла. Она ему не жена.

Глаза Карины сверкнули гневом.

— Я сижу с детьми дяди Брайана почти каждую субботу, а другие девушки ходят на свидания!

— Я не стану спорить с тобой на этот счет. — Майкл провел рукой по лицу. — А теперь будь хорошей девочкой, умойся, приведи себя в нормальный вид, и пойдем. Нам скоро нужно быть в консульстве.

Молчание.

Мэгги зябко поежилась. Плохо дело. Очень плохо. С чувством надвигающейся катастрофы она смотрела, как после этих слов лицо Карины вытянулось и потемнело. Девушка прижала трясущуюся руку к губам, чтобы удержать близкие рыдания, но голос ее все равно дрожал и срывался.

— Почему ты не можешь понять, что я уже не ребенок? Почему тебе нет дела до того, что хочу я? Лучше бы ты никогда не возвращался в Италию! — С этими словами она вышла из студии, и стало слышно, как вдалеке хлопнула дверь.

Мэгги закрыла глаза. Вот дерьмо!

Майкл помотал головой и разразился потоком итальянских ругательств. Бормоча себе под нос, он мерил шагами студию, и Мэгги старалась держаться от него подальше, потому что не знала, как сейчас поступить: то ли обнять его и утешить, потому что вид у него был чертовски несчастный, то ли влепить ему пощечину в надежде, что эта процедура его хоть сколько-то образумит.

В конце концов она приняла компромиссное решение.

Она метнулась наперерез стремительно шагавшему Майклу, и он с разгона едва не сбил ее с ног.

— Майкл…

— Что я такого сделал? А? Разве это плохо — запретить ей пойти на пьянку с компанией голых манекенщиков и навеки погубить себя? Мы одна из самых богатых семей в Италии. Она слишком молода! Ее могут похитить и потребовать выкуп. И почему она вела себя не так, как обычно? Она всегда присматривает за детьми Брайана и говорит, что ей это нравится. А теперь ей вдруг захотелось все бросить и шастать по городу, где ее может похитить любой подонок! Нет уж, дудки.

Мэгги поджала губы. Нелепость его высказываний потрясла ее до глубины души, и она едва сдержала порыв покатиться со смеху. Ее всесильный граф на самом деле брюзгливый отец семейства, не желающий смириться с тем, что его сестра ускользает из-под неусыпной опеки. Мэгги в двадцать один год сама распоряжалась своей жизнью, и никому дела не было, с кем она ужинает и ночует ли дома. Она кашлянула в ладонь и изо всех сил постаралась принять серьезный вид.

— Что ж, согласна. На пьянку я бы ее тоже не отпустила.

Майкл прищурился, словно говоря: «Вот только посмей надо мной потешаться».

Мэгги примирительно вскинула руки:

— Я понимаю, сидеть весь субботний вечер с четырьмя буйными племянниками — это потрясающе увлекательно, но девушку пригласил поужинать симпатичный парень, и ей очень хочется пойти. Разве можно ее в этом винить?

— Ты бы ее отпустила? — почто беззвучно спросил Майкл.

— Я бы ее отпустила, но на определенных условиях, — уточнила Мэгги. — Я тоже не настолько хорошо знаю этих ребят, чтобы разрешить Карине встречаться с ними одной. Зато у меня есть близкая подруга, которая может к ним присоединиться. Ее дочь — ровесница Карины, и думаю, они легко найдут общий язык. Я бываю у Сьерры всякий раз, когда прилетаю в Милан. Она из тех людей, которым я доверяю. Не знаю, свободна ли она сегодня, но могу позвонить. Она могла бы сопровождать Карину, а после ужина отвезти ее домой. Если Сьерра сегодня занята, я всецело соглашусь с тобой: Карину нельзя отпускать одну… Но по крайней мере ты покажешь ей, что пытаешься найти компромисс.

— И как только у мамы получается не выходить из себя? — чуть ли не застонал Майкл. — Карина всегда такая спокойная, сдержанная. Что с ней происходит? Почему она не хочет слушаться?

Мэгги смягчила свой голос:

— Почему ты прилагаешь все усилия, чтобы не дать ей повзрослеть?

Майкл поднял голову. На долю секунды в иссиня-черной глубине его глаз мелькнули боль и страх. Мэгги коснулась ладонью его твердой щеки — ей сейчас нужно было это прикосновение.

— Я обещал, что не подведу. — Он произнес эти слова едва слышным шепотом.

Сердце Мэгги сжалось, но она не отступила, твердо решив докопаться до сути.

— Кому обещал, Майкл?

— Своему отцу. Перед смертью. — Уверенность в себе, которую он всегда излучал, сейчас ощутимо поблекла. — Я в ответе за всю семью. За всех.

И Мэгги с беспощадной ясностью осознала, какое бремя несет он на своих широких плечах. Она и представить себе не могла, что кто-то способен так буквально воспринять чужие слова, но Майкл, похоже, твердо был убежден, что на нем лежит ответственность за любой успех или же провал его семьи. Безмерное напряжение, тяжкий гнет необходимости решать за всех своих родных поражали ее воображение.

Господи, она так долго жила, полагаясь только на себя, что и понятия не имела, как это — принимать нелегкие решения за других. Всякий другой мужчина из тех, кого она знала, в подобной ситуации умыл бы руки и ушел не оглядываясь. Всякий, но только не Майкл. Если кто-то стал частью его жизни, он никогда не оставит этого человека своей заботой.

Нестерпимое желание стать той самой женщиной, которую Майкл будет так страстно оберегать, вспыхнуло в сознании Мэгги, обожгло ее плоть и всколыхнуло душу. Каково это было бы — всецело, всем своим существом принадлежать ему?

От избытка чувств у Мэгги перехватило дыхание. Изысканный пряный мужской аромат дразнил ее обоняние, жар мужского тела, проникая сквозь одежду, обволакивал и обжигал. Отчаянно захотелось расстегнуть его рубашку и провести ладонями по обнаженной плоти, раздвинуть ноги и принять его в себя, чтобы наконец утолить глубинную беспредельную жажду… Вместо этого Мэгги отняла руку, которой касалась Майкла, и отступила. Иногда ей до смерти надоедало спасаться бегством, но, похоже, только это искусство она изучила в совершенстве.

— Если мы не дадим им возможности иногда совершать ошибки, как они научатся не ошибаться? — негромко произнесла она. — Карина тебя обожает. Ей только и нужно, что немножко больше свободы. — Мэгги помолчала. — Твоим родным повезло, что ты опекаешь и оберегаешь их. А теперь… давай-ка я позвоню Сьерре, и станет ясно, сумеем ли мы все исправить.

Она схватила смартфон и быстро набрала номер.

* * *

Майкл не сводил глаз с закрытой двери, дожидаясь, когда выйдет сестра. Dios, он заключен в аду, где все демоны женского пола и спасения для него нет. Да, с Венецией было нелегко, но, влюбившись в Доминика, она сразу угомонилась, и Майкл смог вздохнуть спокойно. Конечно, ее решение избрать профессию, не связанную с семейным бизнесом, вызвало нешуточную бурю, и он до сих пор досадует, что сестра так поступила, но это цветочки по сравнению с угрозой, которая нависла над целомудренной чистотой Карины.

Проще всего было с Джульеттой, которую парни не интересовали вовсе. Она стремилась сделать успешную карьеру и доказать, на что способна. Джульетта во многом напоминала ему маму, чья способность сосредоточиться на главном и обостренное деловое чутье по сути и создали «Ла дольче фамилиа». Да, отец сумел превратить семейную пекарню в сеть преуспевающих предприятий, но без маминой прозорливости и напористости он бы этого не добился.

Карина выросла совсем другой. Она всегда была «папиной малышкой» и обладала прозрачной легкостью духа, которая не была свойственна никому из Конте. Карина глубже чувствовала, видела то, чего не замечают другие, и отца тревожила ее способность отдавать безоглядно и без остатка.

Майкл отчетливо, как наяву, увидел сцену разговора с умирающим отцом. Услышал, как дает слово хранить и оберегать своих родных. Всегда заботиться о сестрах. И продолжить превращение семейной пекарни в преуспевающую сеть. О том, что он может потерпеть поражение, не было даже речи.

Капельки пота выступили на лбу Майкла, когда он окинул взглядом троих парней, слонявшихся неподалеку в ожидании Карины. Все они явно намного старше его сестры. Может, он спятил, когда согласился отпустить ее на ужин?

Майкл решительно направился к маленькому холодильнику, схватил бутылку воды и яростным рывком отвернул пробку. Его фальшивая женушка опять отличилась. Карина, его целомудренная сестренка, побывала на фотосъемках нижнего мужского белья и в руках визажиста, а теперь рвется на свидание с манекенщиками. И зачем только он привез сюда Мэгги?

А, ну да. Потому что она его «жена».

Погруженный в мрачные размышления, Майкл допивал воду и наблюдал за Мэгги. Когда она обернулась и взгляды их встретились, сердце его дрогнуло, и Майкла это разозлило. Он уже привык к тому, что между ними постоянно проскакивает искра, огонек влечения, который отражается в этих кошачьих зеленых глазах, искушая его перейти границы дозволенного. А с искушением плоти он уж как-нибудь справится.

В последнее время Майкла все чаще беспокоило другое.

Хуже всего была способность Мэгги преподносить ему сюрпризы. Он ожидал обнаружить в ее общении с группой манекенщиков некоторую близость, порожденную общим делом. Майкл никогда прежде не присутствовал на съемках и был заворожен ее наблюдательностью и непринужденными манерами. Поначалу его отвлекло то, что на площадке оказалась Карина, но вскоре он позабыл обо всем на свете, всецело поглощенный наблюдением за Мэгги. Она командовала съемками, нисколько не умаляя других участников процесса, но, напротив, поощряя совместную работу.

Да, она флиртовала. Женщина не может не флиртовать. Но чем дольше Майкл наблюдал за ней, тем чаще замечал детали, до тех пор скрытые под внешним обликом. Так, нырнув в прохладную толщу воды, обнаруживаешь в илистых грудах придонного мусора яркую веточку коралла.

Мэгги не допускала сближения.

Не в физическом смысле, конечно. Она регулярно прикасалась к манекенщикам, и Майкла даже передернуло, когда ей пришлось собственными руками подправить недвусмысленную выпуклость между ног манекенщика. Она смеялась, поддразнивала и подмигивала, обращая неприличные намеки в шутку. И все же отчужденный холодок окружал ее, словно колючая изгородь, ощетинившаяся острыми шипами. Смотреть, но не прикасаться. Прикасаться, но не давать волю чувствам. Эмоции Мэгги были загнаны в угол и туго стянуты смертельным узлом самообладания. Однако, когда она смотрела на Майкла, казалось, ее одолевает желание изменить своим правилам. И он хотел того же.

Но что, если Мэгги его оттолкнет? Гордость, уязвленная отказом на первом свидании, нелепая убежденность в том, что он влюблен в ее лучшую подругу, — все обстоятельства как нарочно сложились в огромное увесистое «НЕТ».

Если только он сам не возьмет то, что ему нужно.

Стройную фигурку Мэгги ладно облегали узкие черные брюки, того же цвета длинная блуза без рукавов и босоножки на невероятно высоких каблуках выразительно подчеркивали грациозность ее движений и соблазнительность форм. Роскошная грива каштаново-рыжих волос словно забавлялась игрой в прятки, то скрывая, то вновь обнажая точеную шею, нежный полуовал щеки и изящный, чуть длинноватый нос, всегда высокомерно задиравшийся в присутствии Майкла. Для его итальянской натуры не было ничего слаще, чем стать тем принцем, который возьмет штурмом эту неприступную крепость. Есть ли на свете другая женщина, которая вызывала бы в нем подобные чувства?

Он хотел ее!

Погруженный в свои мысли, он вздрогнул, услышав оклик: «Майкл!» Мэгги указала на свой телефон, затем жестом поманила его к себе:

— Ну что ж, Сьерра сегодня ничем не занята. Она может чуть погодя приехать сюда, а позже вечером отвезти Карину домой. Ты можешь на нее положиться. Впрочем, решать тебе.

Сердцебиение Майкла участилось при мысли о том, чтобы отправить сестру на ужин в компании троих мужчин и совершенно незнакомой ему женщины. И все-таки Мэгги в чем-то была права. Что, если сейчас он не разрешит Карине испытать нечто новое, а потом она наделает глупостей? Майкл не мог позволить себе ошибиться. Слишком уж большое значение имели для него благополучие Карины и обещание, которое он дал отцу.

— Мэгги, — сказал он, — я могу доверить этой женщине свою сестру?

Странное выражение промелькнуло на миг в глазах его поддельной жены. Воспоминание о давней боли, а вслед за тем — сожаление.

— Да. Я не стала бы предлагать для Карины то, что может ей навредить. Я хорошо знаю Сьерру, и она не допустит, чтобы с твоей сестрой случилось что-то плохое.

Майкл кивнул:

— Тогда уславливайся с ней, а я поговорю с Кариной.

— О чем это ты со мной поговоришь?

Майкл обернулся и увидел перед собой сестру. Подбородок дерзко вскинут. Глаза блестят. Макияж она оставила, но даже Майкл вынужден был признать, что он гораздо лучше недавней боевой раскраски. Сейчас Карина выглядела естественно освеженной. Такой, как всегда, только гораздо лучше.

— Мэгги договорилась, что ее подруга будет тебя сопровождать, — ответил он вслух.

— Dios! — ахнула Карина. — Это не шутка? Ты и вправду меня отпустишь?

— На определенных условиях, — поднял руку Майкл. — Ты будешь регулярно посылать сообщения и извещать меня, где находишься. Сьерра будет присматривать за тобой и после ужина отвезет тебя домой. И прежде чем вы отправитесь ужинать, я потолкую вот с ними. — Он ткнул пальцем в сторону манекенщиков, которые уже натягивали джинсы и футболки и приводили в порядок свои модные прически. — Capisce?

— Si, grazie, Майкл! — яростно закивала Карина. Лицо ее сияло таким счастьем, что в груди у Майкла потеплело.

— Фотографии готовы, — сказала Мэгги.

Вместе с ней Майкл и Карина подошли к небольшому компьютеру. На мониторе один за другим мелькали снимки. Майкл слушал, как Мэгги комментирует их, отмечая проблемы и недочеты, то, что ей нравилось, и то, что ее не устраивало. Ее суждения, смелые и по-хозяйски уверенные, привели его в полный восторг. Майкл высоко ценил энергичных, умеющих работать женщин и всегда мечтал о том, чтобы такими качествами обладала его будущая жена. К сожалению, многие женщины из тех, с кем он встречался, предпочли бы безбедно существовать под его опекой, а Майкл, хотя и вырос в семье с патриархальным укладом, желал увидеть в своей жене нечто большее. Ему нужна была женщина с характером.

На мониторе возник очередной снимок — и все замерли. Майкл затаил дыхание.

— Вот оно! — прошептала Мэгги. — Получилось!

Майкл завороженно смотрел на снимок. Карина, прислонившись к стене декорации, смотрела в пространство. Фигура ее, наполовину скрытая в тени, была размытой, светящейся. Черты лица скрыты взметнувшейся волной густых кудрявых волос, сжатые губы выдавали затаенную мечту о чем-то невидимом… но близком.

Трое мужчин, замершие позади нее, размещались так, чтобы наилучшим образом показать рекламируемую модель, однако в их позах не было ни грана искусственности. Зачарованные Кариной, они, казалось, приросли к полу, словно вдруг увидели ангела, и на их мужественных лицах явственно отражалось желание. Почти неприкрытая нагота мужских тел отступала перед неявным порывом, который выражали их позы, побуждая стороннего зрителя замереть и пристальнее вглядеться в снимок.

Постановщик восторженно присвистнул и хлопнул ладонью по открытой ладони Мэгги. Наклонив голову к плечу, она взглянула на Майкла:

— Ну как, можно мне использовать этот снимок?

Карина помотала головой, не сводя глаз со снимка, словно загипнотизированная.

— Мэгги, как ты это сделала? — с благоговейным трепетом прошептала она. — Он просто… прекрасен!

— Такая у меня работа, — тихо засмеялась Мэгги. — Но, дорогая моя, без тебя этого снимка не было бы. Не он, а ты прекрасна.

Майкл смотрел, как сестра порозовела и повела плечами в смущенном восторге. Он едва заметно шевельнулся, словно собирался что-то сделать, но вовремя остановился. Как сумела Мэгги так точно понять, что нужно его сестре? Да, она тоже женщина, но ведь Мэгги подчеркивала, что ей чужды обычные женские интересы: готовка, сплетни, дети, житейские сценки. И все же она сказала Карине комплимент, который шел от самого сердца, без малейшего намерения польстить или сфальшивить.

Майкл наклонился к Карине и поцеловал ее в макушку. Потом заглянул в глаза девочки, которая стала взрослой:

— Знаешь, она права. Ты прекрасна. И — да, Мэгги, ты можешь использовать этот снимок.

От нахлынувших чувств у Майкла перехватило дыхание, и он, порывисто отвернувшись, поспешил уйти вглубь коридора. Будь он проклят, если ему сейчас не нужно побыть одному, чтобы овладеть собой.

ГЛАВА 8

Она получила разрешение на гражданскую церемонию бракосочетания. Только что. Сегодня. Сейчас.

В роскошном облаке мыльных пузырей Мэгги погрузилась в ванну и шумно выдохнула. Фонтанчик пены брызнул вверх, рассыпавшись невесомыми клочками, которые радужно переливались в последних лучах дневного света. Мэгги пошевелила стопами, водрузила ноги на бортики ванны и блаженно замерла в горячей ароматной воде.

Визит в консульство в Милане нагнал на нее нешуточный страх. Одно дело — вести разговоры о фальшивом браке, и совсем другое — заполнять настоящие документы. Вслед за подписанием Atto Notorio в присутствии двух свидетелей Майкл и Мэгги оформили Nulla Osta — официальное объявление о своем намерении пожениться… и все это после того, как заполнили, подписали и нотариально заверили гору разнообразных бумаг.

Мэгги застонала. Поскольку Майкл водил знакомство со многими влиятельными особами, его мать сумела упростить бумажную волокиту настолько, что они получили возможность управиться со всем за полдня. Подняв из воды руку, Мэгги в который раз оглядела приветливо блестевшее на ее пальце кольцо с бриллиантом. Замысел Майкла выглядел неуязвимым. Пару месяцев он продержит свою мать в заблуждении, а когда Венеция благополучно выйдет замуж, сообщит родным, что его брак оказался неудачным и они с Мэгги расстались.

Не слишком красиво, но иного выхода нет. Мэгги сделала глубокий вдох, умиротворенная приятным ароматом сандала. Было поистине удивительно, до каких пределов способен дойти Майкл, чтобы помочь своей сестре, и, что искренне трогало Мэгги, все его действия выдавали уважение к матери. Вместо того чтобы отмахнуться от ее нелепых требований жениться и допустить, чтобы главный удар пришелся на сестру, он придумал план, который должен был осчастливить всех.

Кроме самого Майкла.

Томительная дрожь пробежала по телу Мэгги, и она, положив ладонь на грудь, принялась поглаживать ее упругую округлость. Какая женщина могла бы осчастливить Майкла? Милая и кроткая? Или он бы с такой через месяц стал умирать от скуки? И какое до этого дело ей самой?

Потому что она хотела его.

Неприкрытая правда обрушилась на Мэгги, как гром среди ясного неба. Да, она всегда знала, что их с Майклом влечет друг к другу… Но теперь, когда им пришлось спать в одной постели, когда она увидела Майкла в своей стихии, с ней творилось черт знает что. Больше всего на свете ей хотелось переспать с Майклом и раз и навсегда избавиться от этого наваждения. В конце концов, как показывал весь ее предыдущий опыт, к утру она благополучно утолит свою страсть и сможет жить дальше. Не было ничего хуже той гнетущей пустоты, которая возникала внутри, когда Мэгги, проснувшись, поворачивалась на бок и осознавала, что мужчина, который лежит рядом, не тот единственный и неповторимый. И никогда для нее таким не станет. Наверняка добрая порция здорового, качественного секса утихомирит бушующие в ней гормоны.

Да, но как же Алекса?

Мэгги в задумчивости покусывала нижнюю губу. Как бы там Майкл ни отрицал, но он влюблен в ее лучшую подругу. Само собой, после этой поездки он наконец-то станет держаться подальше от Алексы и ее семьи, и Мэгги больше не нужно будет опасаться, что он разрушит счастье Алексы и Ника.

В конце концов, это только секс. Они и так уже изображают мужа и жену, а эта деталь прибавит их актерской игре достоверности. Всем остальным даже незачем знать, что произошло. Они взрослые люди и сумеют удержать свои отношения в чисто физиологических рамках.

Да, она хочет заняться сексом с Майклом Конте. При мысли об этом по спине Мэгги прошла дрожь возбуждения. Соски, омываемые водой, отвердели. Она не допустит, чтобы ее вновь унизили. Нынешний договор заключен на ее условиях. И она устанавливает правила.

О да!

Дверь ванной распахнулась — и фантазии Мэгги лопнули, как мыльный пузырь.

Мэгги по-девчоночьи взвизгнула, соскользнула поглубже в воду, прячась под слоем пены, и поспешно убрала ноги с бортиков ванны. В ванную вошел Майкл. В одной руке он нес бокал белого вина, в другой — тарелочку с аппетитным профитролем, а на губах его играла откровенно проказливая улыбка.

— Buon giorno, cara. Блаженствуешь?

Мэгги зашипела от злости, изо всех сил стараясь не залиться румянцем, точно стеснительная школьница.

— Ты что, издеваешься? Что тебе здесь нужно? Как любят говорить замужние женщины, у меня болит голова.

У него еще достало наглости захихикать.

— Да-да, мне знакомо это выражение. Просто мы открыли одну из лучших наших бутылок пино гриджио, и я подумал, что ты будешь не против отведать его, пока отмокаешь в ванне.

Мэгги насупилась:

— Ну ладно. Спасибо. — Она выхватила у Майкла наполовину наполненный бокал и вдохнула тонкий цитрусовый аромат с пикантной примесью дубовой древесины. — Тарелку можешь поставить вон там.

Майкл пристроил тарелку на крохотном выступе на краю ванны и, не стесняясь, уставился на Мэгги. Не желая выдавать смущения под этим откровенным жарким взглядом, она в ответ сердито сверкнула глазами и, выпятив нижнюю губу, сдунула с глаз прилипшие прядки влажных волос.

— Теперь можешь уходить.

Майкл присел на краешек ванны, в нескольких дюймах от нее. Он успел сменить костюм на потертые джинсы и белую рубашку с пуговицами на воротнике, и вид у него был свежий и непринужденный. Он был босым, распущенные волосы падали на плечи, что неуловимо прибавляло ему сексуальности. Мэгги почудилось, что в его присутствии в ванной стало нечем дышать. Знакомый жар уже пронизывал ее, словно рядом заработал сверхсекретный источник возбуждающего излучения. Да что же это такое?

Она ждала, когда Майкл подаст голос, но, поскольку в уязвимом положении — то есть нагишом — оказалась именно она, он явно не испытывал потребности заводить светскую беседу.

— Так что же тебе все-таки здесь нужно?

— Я подумал, что нам стоит поговорить.

— Отлично. Раздевайся, поговорим.

Майкл не шелохнулся, но лицо его изменилось, и вдруг перед ней оказался хищный самец, учуявший добычу.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

Проклятье! Привычные для нее колкости действовали сейчас совсем не так, как ей хотелось. Почему он не уходит? Дерзкий огонек зажегся в глазах Майкла, и Мэгги с ужасом ощутила, что ее тело не осталось равнодушным к этому вызову. Вода зажурчала между раздвинутых бедер, соски под слоем мыльной пены отвердели. Она затаила дыхание, когда Майкл умышленно опустил глаза, словно лаская взглядом ее обнаженное, укрытое в воде тело. Что, черт возьми, происходит?

Она переменила тактику:

— И о чем ты хочешь поговорить?

— О нашей сделке.

— Я думала, все идет по плану, — пожала плечами Мэгги. — Документы оформлены, и теперь твоя мама знает, что мы законные супруги. Ты видел, как она бомбардировала чиновников вопросами, чтобы удостовериться, что все будет сделано как надо? У тебя хваткая мама.

— Она всегда была такой.

— Съемки я закончила. Походы по магазинам тоже позади.

— Хорошо.

— В пятницу вечером будет еще один семейный ужин, и, кстати, Джульетта хочет, чтобы мы с тобой завтра посетили пекарню.

— Отлично.

— Почему ты еще здесь? — нахмурилась Мэгги.

— Потому что я кое-чего хочу.

— Чего?

— Тебя, cara.

Сердце Мэгги екнуло. Она открыла было рот, пытаясь что-то сказать, но вместо слов получился невнятный писк, потому что в легких отчего-то не осталось воздуха. Майкл не шевельнулся — так и сидел на бортике ванны. Непринужденная поза совершенно не вязалась с алчным огнем, который пылал в его глазах. Он смотрел на нее, точно изголодавшийся кот, готовый с урчанием наброситься на ужин. Мэгги стоило лишь представить, как Майкл на нее набросится, — и все ее тело охватила сладкая истома. Что он сказал?

— Что ты сказал?

Губы Майкла дрогнули.

— Ты слышала. На вот, попробуй.

— Не хочу я пробовать этот чертов…

Майкл протянул руку и медленно протолкнул пирожное между ее губами. Мэгги рефлекторно открыла рот и откусила кусочек. Масляный вкус слоеной выпечки мгновенно наполнил рот, и на язык струей брызнула восхитительная кремовая начинка. Майкл смотрел, как она жует, потом большим пальцем провел по ее нижней губе и аккуратно стер капельку крема. Нарочито медленным движением он сунул палец в рот и облизал.

Бедра Мэгги напряглись. Между ног сочилась влага, и она точно знала, что вода тут ни при чем. Глаза ее расширились, когда Майкл поднес к ее губам бокал с вином. Всего одна капля отборной влаги упала на ее язык, жгучим холодком проскользнула в горло и вызвала стон. Майкл поставил бокал на выступ ванны и наклонился к Мэгги.

— Нравится? — прошептал он.

Она моргнула.

Взгляд Майкла зачаровывал ее. Жесткая щетина, пробивавшаяся на его щеках и подбородке, дополняла превращение цивилизованного человека в хищного дикаря. Обоняние Мэгги дразнил пьянящий запах мускуса и мыла.

— А… да.

Ладони Майкла скользнули по ее плечам, дразняще очерчивая их сквозь взбитую пену и оставляя на коже зябкий след.

— Чем от тебя пахнет?

— Ммм? — Господи, она лишилась дара речи. Мэгги собрала все силы, пытаясь отстраниться от почти физической муки, которую причиняло прикосновение его рук над самой грудью. — Сандалом.

— Этот запах сводит меня с ума. Когда я наконец узнаю, какова ты на вкус, это будет так же пряно и мучительно сладко?

И лишь сейчас Мэгги поняла, что Майкл — настоящий знаток своего дела. Он притворялся, будто с самого начала все зависело от нее. Неудивительно, что она его так забавляла! Руки и ноги не подчинялись ей, низ живота мучительно ныл, кожа горела даже под водой. Этот тип дождался благоприятного случая и застиг ее именно тогда, когда она была наиболее уязвима. С чего это он вдруг захотел изменить правила игры? Думай, думай же, подгоняла Мэгги свой разум, одурманенный дымкой чувственности.

— Зачем ты это делаешь? — Она ухватилась за вспыхнувшее раздражение, как за спасательный круг, отчетливо понимая, что если даст слабину, то сама бросится в объятия Майкла и будет умолять, чтобы он овладел ею. — Какую еще гнусную игру ты затеял?

На лице Майкла застыла решимость.

— Это ты, la mia tigrotta, любительница затевать игры, — проворчал он. — Я хотел тебя с самого начала и никогда этого не отрицал. Мне осточертело ссориться с тобой, когда можно найти другое занятие. Занятие, куда более приятное… для нас обоих.

То, что Майклу в голову пришла та же самая идея, что и Мэгги, ее взбесило. Это она должна была сделать такое предложение ему, а не наоборот! Майкл просто спятил, если полагает, что она покорно отступит, позволит ему соблазнить себя и взять верх. В конце концов, это была ее идея — переспать с Майклом, чтобы выбросить его из головы. Будь она проклята, если даст ему выиграть этот раунд!

— Мне нужно подумать. — (Он поднялся и учтиво кивнул.) — Дай, пожалуйста, полотенце.

Майкл оглянулся на Мэгги. На лице его отразилась внутренняя борьба — настаивать дальше на своем или уступить, — и наконец он принял решение. Мэгги поняла, что между ними возникло хрупкое доверие, и поскольку она знала, что, как бы Майкл ни был взбешен, он всегда держал себя в руках, это знание смягчило глубинный страх, который так долго жил внутри ее. Он сдернул с крючка махровое розовое полотенце, сунул его Мэгги и благопристойно отвернулся.

Мэгги торжествующе усмехнулась. Неспешно поднявшись, она выбралась из ванны, отжала мокрые кончики волос и вытерла б о льшую часть мыльной пены. Затем она уронила полотенце на пол.

— Что ж, я готова.

* * *

Майкл повернулся.

Мэгги была голая.

Восхитительно, блистательно, абсолютно голая.

Смутно припомнилось, как он впервые увидел обнаженную женскую грудь. Майкл был тогда незрелым юнцом, и ему казалось, что в его жизни уже не случится ничего более потрясающего.

Он ошибался.

Она стояла, выпрямившись во весь рост, вскинув голову, полотенце, соскользнувшее на пол, свернулось у ее ног. Вселенная золотистой гладкой кожи предстала перед ним, влажная после купания, блистающая кое-где пузырьками пены. Груди Мэгги, высокие и полные, были увенчаны вишнево-алыми сосками, и Майклу нестерпимо захотелось впиться в них губами, отведать вкус этих спелых ягод. Невероятно длинные ноги были стройны и мускулисты, и ровный треугольник каштаново-рыжих волос, золотившийся между ними, таил под собой самое сокровенное. Верней будет сказать — почти не таил. Обоняние подсказало Майклу, что она возбуждена, и зов ее плоти манил и будоражил его.

Однако он стоял как вкопанный, не в силах сделать и шага по керамическим плиткам пола.

Весь день Мэгги изводила его. Волной волос, небрежно опадавшей на плечи, саркастическим юмором, бурлящей энергией, которая искрилась, даже когда она замирала неподвижно. Майкл не забыл, как минувшим вечером лишь несколько дюймов отделяли его от блаженства. Если бы его рука опустилась тогда хоть чуточку ниже, он познал бы жар ее сокровенной плоти.

Эта женщина занозой засела в нем, и избавиться от нее можно было только одним способом. Переспать с ней. Избавиться от наваждения, и к утру, вполне вероятно, они оба придут в себя. Черт возьми, да они совершенно не подходят друг другу! У них разные желания, разные представления о жизни. Майкл мечтал о большой семье и налаженном быте без драм и душевных бурь. Ему нужна была совсем другая женщина — ласковая, безупречно покорная, но притом достаточно бойкая, чтобы ему не стало скучно.

Добротный секс все исправит. Майкл был в этом уверен.

Отказ Мэгги болезненно уязвил его, но он не стал настаивать на своем. Глубокое разочарование оттого, что она неспособна быть с ним искренней, лишь вернее доказывало, что они не созданы друг для друга. Майкл считал искренность одним из важнейших условий в отношениях с женщиной, но какие бы тайны ни хранила Мэгги, он мог побиться об заклад, что она этих тайн никогда не откроет. Ни ему, ни кому-то другому.

И все-таки Мэгги опять удивила его. На свой лад, черт бы ее побрал.

Ей хватило нахальства пожать плечами и глянуть на Майкла свысока, словно на ней были королевская мантия и корона.

— Я согласна с твоим предложением насчет секса… но поскольку сейчас ты даже слова сказать не можешь, я, пожалуй, оденусь, и мы вернемся к этой теме позже. Когда ты будешь более… — взгляд ее скользнул по откровенно натянувшимся между ног джинсам, и она со смешком заключила: — Дееспособен.

С этими словами Мэгги направилась к двери.

В два шага Майкл нагнал ее. Повернул ручку, запирая дверь. И рывком развернул Мэгги к себе.

Глаза ее расширились. Рассчитанным движением Майкл толкнул ее к двери. Ухватил за подбородок. И уверенно раздвинул коленом ее бедра. Мэгги затаила дыхание, когда он приблизил губы к ее губам.

— Я готов, cara, — прошептал он. — А ты?

Не дожидаясь ответа, Майкл накрыл поцелуем ее рот.

Ему нравилось соблазнять. Нравилось, как его язык медленно проскальзывает между губами женщины, как у той перехватывает дыхание, нравилось ощущать, как неуклонно нарастает желание, с каждым шажком приближаясь к восхитительному финалу. Майкл считал себя мастером в искусстве медленных ласк, но сейчас, едва его язык раздвинул губы Мэгги, он тотчас потерял всякое самообладание.

Она прильнула к нему всем телом, влажным, как сокровенный жар между ее бедрами, и обжигающим, точно пламя. Нелегкий, вкрадчивый, возбуждающий поцелуй, а беспощадная схватка, в которой нет победителей. И Майкл упивался каждым мгновением своей безоговорочной капитуляции.

Его язык погрузился во влажную глубину ее рта. Мэгги застонала и подалась к нему бедрами, запустила пальцы в его волосы, с силой притянув его к себе и властно требуя не останавливаться. Руки Майкла заскользили по ее телу, наслаждаясь прикосновениями к этой восхитительной плоти. Накрыв ладонями груди, он придавил большими пальцами соски и заглушил поцелуем вырвавшийся у нее стон. Вслушиваясь в ее прерывистое дыхание, Майкл шире раздвинул ее бедра и забросил одну ногу себе на талию, чтобы легче было удерживать ее. Оторвавшись от губ Мэгги, он заглянул в ее зеленые, затуманенные страстью глаза.

Рука его соскользнула с ее груди и, опустившись ниже, остановилась на упругой округлости живота.

— Как давно я мечтаю запустить пальцы в твои складочки, — прошептал он. — Ты готова принять меня?

Ответный шепот Мэгги прозвучал как чувственный вздох.

— Граф, ты слишком много болтаешь.

Майкл улыбнулся и погрузил пальцы в набухшие складки ее сокровенной плоти.

Мэгги вскрикнула и откинула голову, прижавшись затылком к двери. Пульсирующий, шелковистый на ощупь желобок туго сомкнулся вокруг его пальцев. Он пробормотал крепкое словцо, потрясенный ее откликом, силой ее желания, которое так наглядно выдавал поток влаги, хлынувшей на его пальцы. Dios, он не знал женщины прекрасней, женщины, настолько открытой ласкам. Изгибая пальцы, он гладил ее тугую горячую плоть, нажимал на заветный чувствительный холмик. Бедра ее размеренно двигались, и с каждым мгновением она становилась все ближе к умопомрачительному финалу.

Возбуждение Майкла усилилось так, что стало почти невыносимым, но лицо Мэгги сияло сейчас такой эротической красотой, что он не мог упустить ни единой подробности этого зрелища. Закусив припухшую нижнюю губу, полуприкрыв глаза, она отчаянно боролась с нарастающей жаждой сладостного взрыва. Всем телом она страстно приникла к Майклу, но руки ее, сжатые в кулаки, упрямо упирались в его грудь. Это безграничное стремление управлять всем, что бы ни происходило, подначивало Майкла добиться от нее безоговорочной покорности. Ему… и тому, что сейчас происходит.

Он надавил пальцем на тугой пульсирующий холмик — раз, другой… и, опустив голову, обхватил губами ее сосок.

— Майкл…

— Cara, ты слишком много болтаешь.

Майкл легонько покусывал набухший сосок, а пальцы его между тем продолжали безжалостную игру. Бедра Мэгги дрожали, стук ее сердца громом отзывался в его ушах. Обоняние Майкла уловило восхитительный пряный запах, и он понял, что Мэгги вот-вот взорвется. Впервые за все время она жила настоящим, безоглядно отдаваясь во власть своего тела, безоговорочно принимая все, что он ей дарил. Майкл возбудился так, что едва мог сдерживаться, кровь бурлила в жилах и гудела в висках.

— Майкл! Перестань, я хочу…

— А я хочу, чтобы ты кончила. Ну же, Мэгги. Ну!

Он сжал зубами ее сосок и в тот же миг глубоко вонзил в нее пальцы.

Мэгги закричала, и тугая горячая плоть судорожно сдавила пальцы Майкла. Громко крича, она содрогалась и выгибалась в его руках, а он удерживал ее, продлевая наслаждение, и крепко прижимал к себе.

Наконец Мэгги обмякла. Нашептывая ей на ухо ласковые слова, Майкл коснулся губами ее виска и медленно убрал пальцы. Он не ошибся. Влечение между ними существовало, но Майкл не ожидал такого прилива эмоций, такого тесного слияния, что у него перехватило дух. Ему хотелось уложить ее на постель и довершить начатое. Неистовствовать часами, лаская ее на смятых простынях, пока она не позабудет все свои язвительные реплики и будет в состоянии только шептать его имя. Откуда только взялась такая нежность?

Мэгги замерла в его объятиях, ее дыхание постепенно выравнивалось. Майкл потерся носом о ее щеку, решив, что сейчас унесет ее в спальню, и там они смогут поговорить и заняться любовью, и…

— Ух, слава богу. Мне этого не хватало.

Трезвый и прагматичный тон Мэгги совершенно не вязался со слабой дрожью, которая до сих пор пробегала по ее телу, но прежде чем Майкл попытался ее успокоить, она оттолкнула его руки и, подняв с пола полотенце, сноровисто им обернулась. Затем тряхнула головой и испустила долгий удовлетворенный вздох.

— Спасибо. Хочешь, чтобы я занялась тобой?

Ее легковесный тон глубоко ранил Майкла. Он отступил на шаг, гадая, не свалял ли дурака. Почему Мэгги так упорно изображает легкомысленное равнодушие, если только минуту назад выкрикивала его имя и льнула к нему со страстью, какой он прежде не встречал ни у одной женщины? Он одарил Мэгги пронизывающим взглядом, но она и бровью не повела. И от нее все так же веяло отчуждением.

— А ты хочешь мной заняться? — холодно спросил Майкл.

Мэгги пожала плечами:

— Если пожелаешь. Как говорится, долг платежом красен. Правда, времени на долгие скачки у нас нет. Я обещала твоей маме, что помогу готовить ужин, так что мне нужно будет одеться. Ну что?

Она вскинула бровь, ожидая ответа. Нехорошее предчувствие намекало Майклу, что он угодил в переделку. Ненадолго — всего лишь несколько мгновений — Мэгги принадлежала ему безраздельно, душой и телом. Вот только она не в состоянии надолго удержать возникшую близость, не важно какую и с кем. Почему же ему не дает покоя эта ее неспособность к сближению? Какое ему до этого дело?

— Зачем ты так поступаешь, cara? — негромко спросил он.

Мэгги отшатнулась, как от удара, и чуть ли не оскалилась:

— Извини, Граф, что мне неохота сюсюкать после оргазма. Я думала, мы из такого уже выросли.

Тишина, воцарившаяся в ванной, бурлила невысказанными словами и чувствами. Наконец Майкл кивнул и мысленно скомкал свою нежность, словно сорванный со стебля хрупкий цветок.

— Ты права, Мэгги. Я тоже думал, что мы из такого уже выросли. — Ухватившись за ручку, он рывком распахнул дверь. — После ужина мы будем сидеть с детьми. Поскольку именно ты подначила Карину нарушить обещание, данное Брайану, нам с тобой предстоит ее заменить.

У Мэгги отвисла челюсть:

— У Брайана четверо мальчишек! Я совершенно измотана. Ни о каком сидении с детьми не может быть и речи.

Майкл с угрожающим видом подался к ней и властно отчеканил:

— Ты сегодня будешь сидеть с детьми. Мы отправимся туда сразу после ужина. Одевайся и спускайся вниз.

Не слушая громких возражений Мэгги, он захлопнул за собой дверь и зашагал прочь, неудовлетворенный и взбешенный.

* * *

Ну и влипла же она.

Из-под опущенных ресниц Мэгги наблюдала за тем, как ее поддельный муж сражается с орущим племянником, который нипочем не желал укладываться в кроватку. Майкл закатал рукава выглаженной до хруста белой рубашки, и его мускулистые руки напрягались, удерживая младенца, который все неистовей брыкался и плевался. Не будь Мэгги так измучена, похихикала бы над этой сценой. Майкл, всегда хладнокровный и сдержанный, превратился в растрепанного и измотанного отца семейства, который мечтает лишь об одном: рухнуть на диван и отключиться. А ведь сейчас только половина девятого.

По спальне словно прошелся смерч. Жизнерадостные желто-голубые рисунки с яркими фигурками морской живности, развешанные по стенам, наводили на мысль о неудачной вылазке отряда водолазов. Стены были исчерчены цветными мелками, повсюду в беспорядке валялись книги, а из синего плюшевого мишки безрадостно торчала набивка — ему распороли живот в ходе какого-то жуткого эксперимента.

— Он еще голоден? — спросила Мэгги, делая шаг вперед. Под ногой захрустели остатки воздушных хлопьев.

— Нет. Лиззи сказала, что одной бутылочки достаточно, чтобы он заснул.

Малыш заерзал в колыбельке, обильно пустив изо рта слюну и намочив третий за вечер слюнявчик. Потом он опять ударился в крик, и игривые уточки на его ползунках явно потешались над неспособностью Майкла и Мэгги ублажить младенца.

— Может, ему нужно еще разок срыгнуть? — озабоченно хмурясь, спросил Майкл. — Как думаешь?

— Не знаю, — растерянно моргнула Мэгги. — Когда Лили слишком долго не унимается, я просто отдаю ее Алексе.

Майкл выразительно вздохнул:

— Где Роберт и Люк?

Мэгги переступила с ноги на ногу. Она подозревала, что Майклу не придется по вкусу ее ответ.

— Играют.

— Я думал, ты отправила их в постель.

— Я и отправила… но они не хотели спать, и поэтому я разрешила им поиграть.

Майкл что-то пробормотал себе под нос и вытер обслюнявленный ротик малыша Томаса.

— Мэгги, дети никогда не хотят спать, но мы же взрослые. Прикажи им идти спать — и все тут.

— Я приказала. Трижды. Но Роберт начал плакать, потому что соскучился по маме, а потом заплакал и Люк, и я сказала, что они могут поиграть еще пять минут.

Мэгги нипочем не призналась бы, что не в силах была смотреть на эти потоки слез и разрешила бы детям все, о чем бы им вздумалось попросить.

— Тебя знатно одурачили, — шумно выдохнул Майкл. — Ладно, запомни этот урок. Ничего страшного.

Мэгги удивилась, отчего ей вдруг стало боязно рассказывать Майклу про пластилин. Разве это не самое подходящее развлечение для детей? Его и по телевизору всегда рекламируют. Роберт сказал, что мама всегда, когда им не спится, разрешает играть с пластилином…

И вдруг она осознала, что Майкл прав. Ее действительно одурачили. Знатно. Неудивительно, что оба сорванца пришли в такой восторг, когда она достала с верхней полки шкафа коробку с пластилином! Мэгги прикусила нижнюю губу, решив, что украдкой вернется в спальню мальчиков и отберет у них пластилин, прежде чем Майкл обнаружит ужасную правду. Его указания уже донимали ее не хуже разозленных пчел.

— Как там Райан? Спит?

Мэгги моргнула:

— Он никак не мог угомониться, потому что хотел пить. Я дала ему воды в этой… как она называется… кружке-непроливайке.

Майкл сунул в ротик младенца пустышку и выразительно закатил глаза:

— Мэгги, лучше молчи. Райан по ночам писается в кровать, и после семи вечера ему не дают пить.

— Ты мне об этом не говорил. — Мэгги обожгла его сердитым взглядом. — Он хватался за живот и жаловался, что ему так хочется пить, что болит животик. Ты проторчал здесь больше часа, а меня бросил одну с этими чертенятами. Давай поменяемся. Я уложу спать малыша, а ты возьмешь на себя шайку «Аутсайдеров». [28]

— Шайку — кого?

— А, не важно. Ну-ка…

Она выхватила Томаса из кроватки, пристроила его под мышку, как футбольный мяч, придержав одной рукой, и сунула ему в рот свой палец. Плач тотчас прекратился, и младенец принялся сосать добычу с таким видом, словно нашел землю обетованную. Глазки его прижмурились в блаженном восторге.

— Видишь? У него режутся зубки.

Майкл, не веря своим глазам, смотрел на совершенно счастливого младенца. В комнате воцарилась блаженная тишина… до тех пор, пока из другого конца коридора не донесся жуткий приглушенный вопль.

— Оставайся здесь, — приказал Майкл. — Надо разбудить Райана и еще раз высадить его на горшок.

Мэгги наблюдала за тем, как малыш оголтело сосет ее палец. Она всегда знала, что из нее получится ужасная мать, и теперь получила тому веское подтверждение. И как только Лиззи ухитряется справляться с этим бедламом? После того, что произошло с ней в ванной, остаток вечера уверенно превращался в настоящую катастрофу. Что там говорилось в Библии? «Как пали сильные…» [29]Она расхаживала по комнате, погруженная в мрачные раздумья. Что же с ней не так? Может, пора лечиться? Мужчина доставил ей неимоверное наслаждение, одарил нежностью и душевным теплом. И что же она сделала? Послала его к чертям и притворилась, будто ей все это даром не нужно.

Потому что дело было не только в том, что она испытала оргазм.

Главное заключалось в том, что произошло с ней в объятиях Майкла.

Впервые в жизни Мэгги потеряла контроль над происходящим. Оказалась в непривычной для себя ситуации. И совершенно искренне не знала, как с этим справиться. Вся ее жизнь основывалась на том, что она подчиняла отношения с мужчинами рассудку, но при этом надеялась отыскать того, кто утолит жажду ее души и сердца. Она считала, что, найдя суженого, сумеет без труда разрушить защитную стену отчуждения… но теперь Мэгги начинала сознавать, что обратного пути для нее уже нет.

Она не знала, что такое нормальная, настоящая близость, когда отрекаешься от части себя и отдаешь ее другому человеку. Быть может, для нее и научиться этому слишком поздно. Ведь пробный ломтик того, что мог предложить Майкл Конте, всколыхнул весь мир Мэгги до самого основания, на котором она когда-то заново создала саму себя. Именно поэтому она повела себя как последняя стерва и намеренно причинила Майклу боль. Мэгги до сих пор внутренне сжималась, вспоминая, какое было у него лицо. Какое бесконечное разочарование было в его глазах, когда он смотрел на нее в упор, словно бросая вызов самой сути ее натуры.

Надо бежать отсюда. Бежать, прервав поездку раньше времени. Сделать все мыслимое, чтобы предотвратить катастрофу, которая несется на нее, словно обезумевший поезд навстречу крушению. Но что, если бы она поутру проснулась и обнаружила, что Майкл и есть тот самый единственный и неповторимый?

Мужчина, которого она могла бы полюбить. Мужчина, который влюблен в ее лучшую подругу и для которого она всегда будет на втором месте.

— Мэгги!

Она вздрогнула, услышав пронзительный крик Майкла. Неужели дело в пластилине? Или в чем-то похуже? У нее уже раскалывалась голова от обилия полученных инструкций и от страха сделать что-то не так.

— Что случилось?

— Ты давала Люку пакет сока?

Черт, который из мальчишек Люк? Все они одинаковы: копна каштановых кудрей, черные глаза и проказливая ухмылка. Точь-в-точь комедийная троица лоботрясов из знаменитого сериала.

— Да! — крикнула Мэгги в ответ. — Он увидел, что Райану дали попить, и раскричался, так что я дала ему пакет сока — один из тех, что были в кухне.

— Не могла бы ты прийти сюда?

Перекрикиваться и дальше во все горло было нелепо. Мэгги подсадила повыше на бедро Томаса, который все так же увлеченно сосал ее палец, и, осторожно обходя разбросанные игрушки, направилась в коридор.

— Будь добр говорить со мной по-человечески, — пробормотала она, дивясь тому, что заговорила вдруг как настоящая мать. Остановившись как вкопанная, она воззрилась на некогда чистую кухню. На полу валялись пять пакетов с соком. Кухонные столы, холодильник, даже стены — все было густо заляпано причудливыми пятнами сока. Люк с виноватым видом переминался с ноги на ногу.

— Господи, что случилось?

Майкл скрестил руки на груди и одарил племянника убийственным взглядом.

— Ну что, Люк, может быть, расскажешь тете Мэгги, что здесь произошло?

Люк склонил голову к плечу — в манере, которая ему самому казалась чрезвычайно привлекательной. Мэгги не хотелось этого признавать, но он был прав.

— Я играл в ракетный бластер, — гордо сообщил он. — Показать?

— Нет! — хором возопили Мэгги и Майкл.

Поздно. Люк топнул ногой по последнему пакету. Жидкость ударила фонтаном, заливая все вокруг, в том числе и их обоих.

Майкл сгреб мальчишку и рывком оторвал от пола.

— Парень, ты влип! Погоди, вот ваша мать вернется домой и узнает, что ты натворил!

Мэгги сдавленно хихикнула, не выдержав всей нелепости ситуации. Лжесупруг потрясенно уставился на нее:

— По-твоему, это смешно?

— Ну, в общем, да. — Она прикусила губу. — Я хотела сказать, это так ужасно, что я чувствую себя, словно угодила на «Подставу». [30]

— Приберешься здесь, пока я вымою Люка?

Мэгги окинула взглядом заляпанную соком кухню.

— А как же малыш? Он успокоился, и я нипочем не отниму у него свой палец — разве что сам отвалится.

Майкл запнулся, явно пытаясь решить, которое из двух зол меньшее.

— Dios, ладно. Пойдем, поможешь мне вымыть Люка.

Мэгги покорно поплелась за ним. Майкл заглянул к двоим другим мальчишкам:

— Будьте здесь и никуда не уходите. Поиграйте, пока Люк не вернется из ванной, а потом — всем спать. Capisce?

— Да, дядя Майкл, — торжественно ответил Роберт.

Мэгги покосилась на него с подозрением. Шоколадно-карие глаза мальчишки как-то странно поблескивали, словно на уме у него уже был другой капитальный план. Мэгги отогнала недобрые предчувствия и, устроившись на крышке унитаза, стала смотреть, как Майкл полощет Люка в ванне.

— Говоришь, твои родственники развлекаются таким образом каждый вечер?

Майкл налил в воду пену для купания и покачал головой:

— Что-то мне подсказывает, что они действуют организованнее нас. Впрочем, да, я уверен, что их вечера по большей части похожи на этот.

Укачивая Томаса, Мэгги постаралась не выдать голосом своего любопытства.

— А как насчет тебя? Это и есть то, чего ты хочешь?

Майкл секунду помедлил, обдумывая ответ, затем кивнул:

— Si.

— В самом деле? Всех этих прелестей семейной жизни? — выразительно вскинула бровь Мэгги. — А ты понимаешь, что не будет ни изысканных ужинов, ни работы допоздна, чтобы провести сделку, ни возможности в любую минуту умчаться на какой-нибудь тропический остров? Ты готов добровольно распроститься со своей свободой?

Майкл поглядел на мальчишку, нагишом плескавшегося в ванне, по лицу его промелькнула затаенная нежность. Он потрепал вихры племянника и прямо взглянул в глаза Мэгги:

— Да.

Этот краткий ответ всколыхнул ее и пробудил сокровенные желания. Можно ли представить себе мужчину, который захочет каждый вечер возвращаться в такой вот домашний хаос? Мужчину, который по собственной воле предпочтет стать частью этой кутерьмы и наслаждаться каждым ее безумным мгновением?

— Эй, дядя Майкл!

Они разом обернулись. На пороге ванной маячил, широко ухмыляясь, четырехлетний призрак. Мэгги ошеломленно моргнула и вгляделась пристальней. Более или менее различить можно было лишь глаза, каштановый отлив волос да ярко-красные губы. Во всем прочем сорванец был вылитый Джокер в детстве. И почему он голый?

Она приготовилась к тому, что Майкл сейчас взорвется, но тот остался спокоен.

— Роберт, что ты сделал?

— Я нашел эту бутылочку в сумке тети Мэгги! — с гордостью сообщил Роберт. — Лосьон!

Мэгги обреченно закрыла глаза.

Майкл пригвоздил ее к месту уничтожающим взглядом.

— Хм… Кажется, я говорил тебе убрать сумочку на холодильник, подальше от соблазна.

— Я спрятала ее за диваном, потому что больше ничего не успела сделать! — возмущенно фыркнула Мэгги. — Едва я шагнула на порог, Лиззи и Брайан вылетели из дома так, точно им задницы припекло! И теперь я понимаю почему. Неужели им одного Роберта не хватило?

— Задница! — ликующе закудахтал маленький Джокер. — Тетя Мэгги сказала «задница»! Задница — это попа! Задница-задница, попа-попа-попа! — завел он нараспев, и Мэгги содрогнулась.

— Еще раз скажешь это слово, и я тебе рот с мылом вымою, — пригрозил Майкл. — А теперь марш в ванную!

— Э-э… Майкл?

— Что такое?

— Боюсь, что все не так просто. Лосьон водоотталкивающий. Держится по многу часов.

Майкл сгреб в охапку своего второго племянника и сунул его в ванну. И уперся ладонями в бедра, словно предвкушая солидную сделку. Черт, почему он так потрясающе смотрится сейчас — встрепанный, промокший и пахнущий яблочным соком?

— Мы с этим справимся. — Майкл потер руки, опустился на колени рядом с ванной и схватил мочалку. — Ты не могла бы глянуть, как там Райан?

Мэгги переместила малыша на другое бедро, и ее палец высвободился с влажным чмокающим звуком. Томас уставился на нее широко открытыми глазами, улыбаясь и пуская слюнки, и сердце Мэгги дрогнуло. Доверчивая бесхитростность этого взгляда пробудила в ней горячее желание быть достойной такого доверия. Что это с ней происходит?

Она вошла в мальчишескую спальню.

— Райан, ты где?

— Тут!

Он выполз из шкафа в задранной над животом футболке с изображением Паровозика Томаса и с горделивым видом растопырил руки.

— Я замесил тесто!

Точно. Уж замесил так замесил. Мэгги окинула взглядом красно-зеленый слой пластилина, густо покрывший лицо и тело Райана. Томас восторженно взвизгнул и обеими ручками вцепился в ее волосы. Смех закипал в Мэгги, грозя вырваться наружу, но не понять было, то ли она, подобно Джокеру, потихоньку сходит с ума, то ли таким образом пытается совладать с безумием.

— Ты просто молодец, дружок. А теперь пошли купаться.

— Купаться!

Райан пулей вылетел из комнаты и помчался в ванную, а Мэгги последовала за ним. С решительным щелчком она захлопнула за собой дверь, отрезав всю компанию от остального мира. Клубы пара заполняли крохотную ванную, затуманивая зеркала.

— Ты что, дала им пластилин?

— Угу, — кивнула Мэгги. — В оправдание скажу только, что считала его подходящим развлечением для детей. Век живи, век учись. Я решила, что, если мы все соберемся здесь, больше ничего страшного не случится. — Она метнула на Майкла обеспокоенный взгляд. — Верно ведь?

— Дай бог, чтобы так. — Сноровисто раздев Райана, Майкл отправил его в ванну, к братьям. — Мне бы не помешала помощь. Одну мочалку я уже извел начисто, а лосьон отмылся только наполовину. Ты могла бы потереть Райана?

— А как же малыш?

Томас радостно заагукал и, отправив в рот горсть ее волос, блаженно зачмокал.

— А, черт! — простонала Мэгги, пытаясь высвободиться. — Как думаешь, можно положить его на пол?

— Конечно. Только прежде убедись, что он там ни до чего не дотянется.

Мэгги добросовестно провела разведку и не обнаружила ничего опасного — разве что сырой, забрызганный мыльной пеной пол. Сдернув с вешалки пару полотенец, она расстелила их на полу, а посередине положила Томаса. Тот опять вцепился мертвой хваткой в ее волосы и завопил, нипочем не желая выпускать добычу.

— Ой-ой-ой! Майкл, помоги!

Сильные мужские руки уверенно выпутали ее злосчастные локоны из цепких младенческих пальчиков. Нижняя губа Майкла подозрительно дрожала. Вопли Томаса гулко разносились по тесной ванной, и истерзанные нервы Мэгги натянулись до предела. Правду говорят, что младенческий крик может свести человека с ума. Она уже готова на что угодно, лишь бы Томас замолчал.

— Господи, опять он плачет! Дай-ка мне вон ту уточку.

Майкл проворно подал мягкую резиновую игрушку, и Мэгги сунула ее в ручки Томаса. Малыш тотчас затолкал уточку в рот и принялся неистово глодать ее беззубыми деснами.

— Ловкий ход, — заметил Майкл.

Мэгги горделиво улыбнулась, пробралась к ванне и решительно взялась за мочалку. Они трудились в усердном молчании до тех пор, пока вода не посветлела, а из-под пластилина не проступила смуглая детская кожа. Мальчики непрерывно болтали, с легкостью переходя с итальянского на английский и обратно, и этот мелодичный щебет благотворно воздействовал на слух.

— Дядя Майкл, а кто самый-самый супергеройский супергерой? Я думаю, Супермен.

Майкл наморщил лоб, изображая глубокие раздумья:

— Супермен, конечно, потрясающий парень, он умеет летать и гнет голыми руками сталь… но мне нравится Бэтмен.

— И мне, и мне! — восторженно выдохнул Люк. — Бэтмен лупит плохих парней!

— Зато он не может летать, — заметил Роберт.

— Нет, может, — возразил Майкл. — С помощью своего снаряжения он летает, как летучая мышь. А еще у него куча клевых прибамбасов и лучший в мире автомобиль.

Роберт смолк, обдумывая эти доводы, а его брат так и лучился обожанием.

— Еще бы не лучший! Тетя Мэгги, а у вас кто самый-самый любимейший супергерой?

— Тор. — Мэгги искоса бросила на Майкла проказливый взгляд.

— Почему?

— Потому что у него молот и длинные светлые волосы.

Майкл рассмеялся и покачал головой:

— Ты неисправимая девчонка!

— Да-а, девчонка! — подхватил Роберт.

— Как раз сейчас я совсем не чувствую себя девчонкой, — пробормотала Мэгги. Ее хорошенькая белая блузка в крестьянском стиле облепила тело, пропитавшись потом и паром. Влажные пряди волос липли к лицу, и приходилось отбрасывать их локтем, а от макияжа — Мэгги это точно знала — давным-давно остались одни воспоминания. Неудивительно, что женщин, обремененных детьми, не тянет к сексу. Кому захочется оргазма, если ночь куда лучше употребить на то, чтобы как следует выспаться? — Я выгляжу просто ужасно.

Она уже готова была первой посмеяться над этой жеманной, типично женской репликой, когда глаза ее встретились с угольно-черными глазами Майкла.

Взгляд его проникал в самую душу, без малейших усилий разрушая все преграды. Незримые токи пробежали между ними, неуместные в такой бытовой обстановке, но обжигающе явственные. Тело Мэгги затрепетало, ощущая эту связь, и она лишь беспомощно глядела на Майкла, не в силах отвести взгляда.

— А по-моему, ты выглядишь прекрасно, — негромко произнес он.

Все внутри ее содрогнулось, и душа, как цветок, открылась навстречу этим словам.

Мэгги сдалась. Она протянула было руку, чтобы коснуться Майкла, попросить прощения за то, что была такой дрянью, раскрыть ему все свои тайны, все чувства, которые так долго хранила под замком.

Внезапно Роберт сунул руку между ног и ухватил себя за причинное место. Люк, заметив это, захихикал, тыча пальцем в собственное достоинство, а его брат принялся подбрасывать свое хозяйство, точно играл в пинг-понг.

— Писюн, писюн! У мальчишек писюны, а у девчонок — врагалища!

Роберт прекратил свое занятие и издал страдальческий вздох:

— Влагалища, Люк, вла-га-ли-ща.

Магия, на краткий миг соединившая Мэгги и Майкла, рассеялась бесследно. Теперь оба они смотрели на мальчишек, и Мэгги изо всех сил старалась не покраснеть. Быть может, это вмешательство судьбы. Или Матери-Земли. Что бы там ни было, Мэгги ухватилась за подвернувшийся случай двумя руками.

— Да-да, хорошо, но не надо трогать себя там, где не следует. Вот полотенца, давайте вытираться.

Черта с два она допустит, чтобы ее ввергла в смущение пара малолетних сорванцов. Бог ты мой, на съемочной площадке ей постоянно приходится иметь дело с мужскими причиндалами, и она ни разу даже бровью не повела.

Мальчишки пропустили ее слова мимо ушей.

— Тетя Мэгги, а почему у девчонок нет писюнов? — поинтересовался Люк.

В поисках помощи Мэгги глянула на Майкла и обнаружила, что на его губах играет коварная ухмылка. Что ж, она готова принять этот недвусмысленный вызов. Она в состоянии откровенно говорить с детьми. Никаких проблем.

— Потому что Бог создал мужчин и женщин разными. И ты прав, Роберт, у девочек есть то, что мы называем влагалищем.

Мэгги одарила Майкла торжествующей усмешкой. Что, съел?

— Но если у девчонок нет писюнов, значит им нечего теребить! Что вы делаете со своими влагалищами?

Воцарилась тишина. Майкл зажал кулаком рот, силясь скрыть неумеренное веселье.

А, черт! Мэгги сдалась и выбросила белый флаг:

— Спроси у своего дяди.

Собрав остатки гордости, она подхватила на руки младенца и решительно вышла.

Черт!

* * *

Пару часов спустя Мэгги в изнеможении опустилась на пол рядом с двухъярусной кроватью мальчиков и положила голову на край кровати. В тишине спальни явственно разносилось негромкое сопение двух сорванцов. Они не желали засыпать, если кто-нибудь не полежит с ними. Майкл с неприличной поспешностью удалился, зато Мэгги была благодарна любой возможности оттянуть ту минуту, когда останется с ним наедине. Пальцы ее до сих пор легонько сжимали ладошку Роберта — крохотную детскую ладошку, сонную и теплую. Мэгги села на ковре и устремила невидящий взгляд в пустоту, вспоминая прошлое.

Когда она была маленькой, ее мучили кошмары. Ее преследовало чудовище с дико горящими глазами и окровавленными зубами, которое выскакивало из шкафа и хотело ее сожрать. Как-то ночью Мэгги убежала из своей спальни и направилась в родительскую, но ни отца, ни матери там не оказалось. Ник был чересчур мал, чтобы защитить ее и убить чудовище, а потому она пошла вниз и остановилась посередине лестницы.

Отец был на диване с чужой женщиной. Женщина смеялась и тихо постанывала, а на полу валялась разбросанная одежда. Мэгги старалась не шуметь, но была так напугана, что в конце концов позвала: «Папа!»

Она вспомнила взгляд отца. Холодный. Раздраженный. Без малейших признаков обеспокоенности.

— Мэгги, возвращайся в кровать.

Она всхлипнула, вне себя от ужаса:

— Но, папочка, у меня в шкафу прячется чудовище, и оно хочет меня съесть!

Чужая женщина захохотала, а недовольное лицо отца стало еще недовольнее.

— Я занят, а ты ведешь себя как маленькая. Марш немедленно в спальню, не то я тебя отшлепаю.

— Но…

— Марш!

И Мэгги опрометью бросилась назад, в свою просторную спальню, наполненную грудами игрушек и пустотой. Прихватив с собой плюшевого щенка, она забилась под кровать и ждала, когда чудовище явится за ней. Всю ночь, уткнувшись в мягкий ковер и тихонько плача, она спрашивала себя: почему ее никто не любит? И сможет ли ее когда-нибудь хоть кто-то полюбить?

Мэгги крепче сжала крохотную ручонку. Безграничная усталость взяла верх. Прижавшись виском к матрасу, она вдохнула сладкий и чистый запах Роберта и на миг закрыла глаза. Всего лишь на миг.

* * *

Куда подевалась Мэгги?

Майкл ждал, но в доме стояла полная тишина. Он полагал, что она появится через несколько минут, но время шло, а ее все не было, и голосов тоже не было слышно. Подавив тяжелый стон, Майкл поднялся с кушетки. Porca vacca, [31]что, если мальчишки вытворили нечто ужасное, например устроили ловушку, и Мэгги застряла там, не в силах докричаться о помощи? Майклу невольно припомнились потерянные мальчишки из истории про Питера Пена, и он едва удержался от того, чтобы не засмеяться над нелепой анекдотичностью этого вечера.

Мэгги подтвердила его подозрение, что если она и станет матерью, то не такой, как все. Теперь, наверное, Майклу полагалось вздохнуть с облегчением. В конце концов, с большинством ситуаций она справлялась, с неловкостью и смутным ужасом, но справлялась, хотя его племянники славились тем, что после часа сидения с ними большинство нянь мечтало лишь об одном: как можно быстрее бежать из города.

Ее постоянные подколы доводили Майкла до бешенства, но при том она ухитрилась обаять четверых мальчишек, которые обычно предпочитали не допускать чужаков в свой тесный кружок. Странное дело, все четверо почти сразу стали льнуть к Мэгги, точно почуяли в глубине ее души мягкость, наглухо замаскированную внешними манерами. Даже малыш Томас с упоением сосал ее палец и раскричался, когда Майкл попытался его отнять.

И все же Мэгги Райан была совершенно несовместима ни с образом жизни Майкла, ни с его сердцем. Она категорически отвергала любое сближение между ними. Нужно преодолеть эту сумятицу чувств и выбросить Мэгги из головы.

Майкл остановился на пороге — и засмотрелся.

Мэгги спала. Голова ее покоилась рядышком с головой Роберта, дыхание их было глубоким и ровным, руки сцеплены поверх одеяла. В спальне царила мирная тишина, и впервые за все время Майкл жадно вглядывался в лицо своей поддельной жены, беззащитное в прозрачной тени, падавшей от ночника.

Что она творит с его родными?

Что она творит с ним самим?

Странные, непонятные чувства всколыхнулись в нем и безжалостной хваткой стиснули горло. Ему такого не нужно. Лишь двое суток провел он в обществе Мэгги — и все вокруг разительно изменилось. Никогда прежде Майкл не жаждал познать до донышка женщину, которая встретилась на его пути. Как правило, женщины с радостью покорялись ему, завороженные его богатством, внешностью и непринужденными манерами. Не то чтобы Майкл был заносчив, но он всегда знал, что ему все дается легко. Особенно когда дело касалось женщин.

Так было до появления Мэгги.

Она едва слышно всхрапнула во сне, и губы Майкла тронула улыбка. Как она устала, бедняжка. Столько хлопот — и ни минуты покоя. Глянув на часы, он отметил, что Брайан и его жена вернутся домой примерно через час. Времени осталось немного, но не оставлять же Мэгги спать вот так, на полу, неловко подвернувшей ноги.

Он бережно высвободил ее руку из ручонки племянника, а затем без малейших усилий поднял на руки. Она что-то протестующе пробормотала, не просыпаясь, а затем уютно прижалась к нему. Майкл подавил крепкое словцо и мысленно дал себе клятву не распускать руки. Держа Мэгги в объятиях, он вернулся к дивану, сел, пристроив вытянутые ноги на кофейный столик, и привалился спиной к подушке.

Мэгги буркнула что-то и уткнулась лицом в его шею.

Майкл оцепенел.

Она глубоко, удовлетворенно вздохнула, точно запах его кожи пришелся ей по нраву… затем открыла рот и провела языком по линии его подбородка так, словно ей до смерти захотелось испробовать его на вкус.

Майкл беззвучно выругался, борясь с соблазном прильнуть к ее губам и языком проникнуть во влажную глубину рта. Мэгги провела руками вверх по его плечам, запустила пальцы в волосы и настойчиво потянула его голову к себе.

Черт, только не это!

— Мэгги…

Она сонно открыла глаза. Взгляд у нее был все так же похож на кошачий: пронизывающий, загадочный и исполненный надменности.

— Проснись, cara. Ты заснула.

— Я так устала.

— Знаю, детка. Может, немного вздремнешь, пока не вернутся Брайан и Лиззи?

Майкл ожидал, что Мэгги снова погрузится в сон, но она даже не шелохнулась — лишь смотрела на него неотрывно и с такой печалью, что у него мучительно сжалось сердце. Запоздалое открытие обрушилось на него, точно легендарный молот Тора.

Мэгги столь многим могла поделиться, но делиться ей было не с кем. Все эти живые смятенные чувства она прятала в самых потаенных уголках своей души… а сама делала вид, будто все идет как надо.

Словно почуяв его подспудное желание вызнать больше, Мэгги на миг запнулась, но все же проговорила:

— Я так устала от одиночества. Устала от того, что никому не нужна.

Слова ее оглушили Майкла, точно грохот взрыва. Быть может, Мэгги еще не вполне проснулась и не осознает, что говорит? И если так, не станет ли она при трезвом свете дня презирать себя за то, что выболтала собственные тайны?

Черт возьми, теперь уже Майклу было на это наплевать. Он хотел знать все, а другой такой подходящий случай представится еще не скоро. Майкл нежно погладил волосы Мэгги, и она затихла, умиротворенная этим ласковым жестом.

— Почему ты так говоришь, cara?

Наступило молчание. Лицо Мэгги изменилось, и стало ясно, что теперь она окончательно проснулась. Майкл приготовился услышать отговорки и увидеть, как она снова замкнется в раковине своего отчуждения.

— Потому что это правда. Отцу и матери я была не нужна. Я старалась изо всех сил, но они меня не любили. Потом однажды мне показалось, что я влюбилась. Он сказал, что я особенная, не такая, как все. — Нестерпимая боль на миг исказила ее лицо, но тут же исчезла. — Только он солгал. И я поклялась самой себе, что никто больше не заставит меня страдать. Поклялась, что никто больше меня не отвергнет. — Мэгги сделала надрывную паузу, и голос ее упал до шепота. — Так и вышло. Я просто осталась одна.

Майкл крепче прижал ее к себе. Она замерла, прильнув к его груди. Нижняя губа ее задрожала после этих исповедальных слов, затем дрожь унялась. И в этот миг стена, разделявшая их, с неслышным, но сокрушительным грохотом рухнула. Майкл внезапно и ясно понял, что именно побудило Мэгги избрать такой путь.

Охваченный всепоглощающей потребностью избавить ее от этой боли, он обхватил ладонями лицо Мэгги и приблизил губы к ее губам.

— Ты теперь не одна, — прошептал он. — Ты со мной.

С этими словами Майкл поцеловал Мэгги. Этот поцелуй, так разительно непохожий на дикую, почти животную похоть, которая обуяла их в прошлый раз, всколыхнул его до глубины души. Губы ее, раскрывшиеся навстречу его губам, были невыразимо сладки, а язык так покорно соприкоснулся с его языком, что эта покорность сотрясла его тело, словно порыв ураганного ветра. Майкл застонал, углубляя поцелуй, утопая в шелковистой неге розовых лепестков, которые таились за шипами колючей изгороди. Мэгги выгнулась, всецело отдаваясь его ласке. Майкл жадно целовал ее, проникая языком во все потаенные влажные уголки рта, а затем принялся осыпать быстрыми поцелуями шею, легонько пощипывая и покусывая кожу, и Мэгги теснее льнула к нему, содрогаясь при каждом прикосновении его губ.

Майкл переменил позу и, уложив Мэгги на подушки, накрыл ее своим телом. Ноги его прижимались к ее ногам, не оставляя ни малейшего зазора, твердый бугор возбужденной плоти вдавился между ее бедер, и Мэгги, рывком выдернув из его джинсов рубашку, запустила под нее обе руки. Майкл помянул то ли Бога, то ли черта, чувствуя, как теплые ладони Мэгги скользят по его груди, как впиваются в спину ее ногти, как она длинными ногами оплетает его талию, еще тесней прижимая его к себе. Безумная жажда сорвать с нее одежду и овладеть ею тут же, на диване в доме родственников, охватила Майкла, и он сделал глубокий вдох, силясь утихомирить разгулявшуюся страсть.

— Полегче, cara, не то я сейчас на тебя наброшусь.

Он приготовился к тому, что Мэгги, придя в себя, обдаст его отчужденным холодом, но она в ответ лишь обхватила ладонями его затылок и, притянув к себе его голову, вынудила вновь прильнуть к ее губам. Между жадными глубокими поцелуями слух Майкла обжег ее шепот:

— Я тебя хочу!

Слова эти подхлестнули его, словно раскаленной плетью, и возбуждение усилилось. Майкл просунул ладони под округлые крепкие ягодицы Мэгги и приподнял ее. Она тихо вскрикнула, когда он начал размеренно, дразняще двигаться на ней… и тут в воздухе раздался треск расстегнутой молнии.

— Детка, думаю, нам надо… Dios!

Рука Мэгги нырнула под пояс джинсов, и ее теплые пальцы обхватили его возбужденную плоть. Мир перед глазами Майкла вспыхнул россыпью фейерверков. Никогда еще в жизни он так не радовался тому, что не любит носить нижнее белье. Пальцы Мэгги легонько сжали вожделенную добычу, а затем она начала стягивать с него джинсы, чтобы обнажить…

Дверь распахнулась.

Громкий хохот превратил их уединение в сцену из комедийного шоу. В комнату ввалились Брайан и его жена. Словно застигнутые врасплох подростки, Майкл и Мэгги отпрянули друг от друга и принялись лихорадочно приводить в порядок одежду. Судя по разрумянившемуся лицу Лиззи, эти двое не преминули вспомнить молодость и воспользоваться уединением в своей машине. В конце концов, если нынешний вечер можно счесть наглядной иллюстрацией того, как живется родителям четверых мальчишек, Брайан и Лиззи наверняка даже не добрались до пресловутого кинотеатра и с ходу предались более интимным удовольствиям.

Майкл сел на диване, увлекая за собой Мэгги.

Ухмылка Брайана стала шире.

— Ну-ка, ну-ка, что же тут происходит? — Он скрестил руки на груди и поцокал языком. — В двух шагах отсюда спят мои непорочные детки, а вы тут устроили сцену из фильма для взрослых.

Ответ Майкла был кратким и нецензурным, однако Брайан лишь громче захохотал… но, едва глянув на Мэгги, тут же посерьезнел.

— Мэгги, я же просто пошутил.

Его tigrotta прикусила нижнюю губу, внезапно разучившись грозно рычать. Она встала и неловко переминалась с ноги на ногу, всем своим видом воплощая смущение и уязвимость.

Майкл схватил ее за руку и, притянув к себе, обнял за плечи.

— Извини, Брай, мы вымотались до чертиков. Мальчики в порядке. Они устроили в доме бардак, а я не успел прибраться.

— Вот козел!

— От козла слышу.

Они распрощались, Лиззи и Брайан обняли и поцеловали Мэгги, и Майкл повел ее в машину.

Она села, откинув голову на спинку сиденья, и, не говоря ни слова, устремила взгляд в ночную темноту. Впервые в жизни Майкл чувствовал себя неловко рядом с женщиной, не зная, о чем она думает, и хотел только одного — утешить ее. Нет, неправда. Он хотел заняться с ней любовью, а уже потом — утешить.

— Прости меня.

Майкл потряс головой, сомневаясь, что верно расслышал эти тихие слова.

— За что?

— За то, что было раньше, — вздохнула Мэгги. — В ванной, в доме твоей мамы. Я вела себя как последняя стерва.

Потрясающе. Женщина, способная признать, что была неправа. И что же теперь с ней делать? Почему она не может оставаться в роли и не устраивать ему сюрпризов?

— Извинения приняты. — Он помолчал немного. — Может быть, объяснишь, почему ты так поступила?

Мэгги оцепенела… но не стала уходить от ответа.

— Потому что влипла.

— А кто не влип? — засмеялся Майкл. — Я поторопил события. Слишком много всего случилось за минувшие дни, и я невольно застал тебя врасплох.

— Ой, да ладно! — фыркнула Мэгги. — Я давно уже замышляла соблазнить тебя, так что ты меня не ошеломил. Не думай, будто я нервная кисейная барышня, готовая пасть на колени перед твоим обаянием.

Майкл ухмыльнулся. Вот это привычная Мэгги, стычки с которой доставляют ему столько удовольствия.

— Если это так, надеюсь, ты не станешь мешкать с исполнением своего плана. Еще одной ночи со стояком я не переживу.

Эта откровенная реплика была вознаграждена смешком.

— Если ты не будешь вести машину, точно дряхлый старикашка, мы, может, и доберемся до дому прежде, чем твой пыл рассеется понапрасну.

На это Майкл ничего не ответил. Лишь надавил на педаль газа.

* * *

Они проскользнули в дом и заперли за собой дверь. Сбросив туфли, Мэгги указала на ванную:

— Ты первый. Мне нужно кое-что достать из чемодана.

Майкл наспех привел себя в порядок, решив снять рубашку и остаться в одних джинсах. И босиком вышел из ванной с неистово бьющимся сердцем, словно ему впервые в жизни предстояло иметь дело с женщиной, и он не был уверен, что справится.

Он увидел Мэгги и понял, что обречен. Она воплощала в себе рай и ад, и Майкл готов был с радостью продать душу дьяволу из этого ада.

Она стояла под одной из антикварных ламп, наполовину скрытая в тени. Неяркий свет подчеркивал высокую грудь, укрытую тончайшим черным кружевом. Абрис шелковистых волос, ниспадавших на плечи. Плавный изгиб бедер и стройность обнаженных ног, не скрытых едва доходившей до колен комбинацией.

Майкл двинулся к ней и лишь тогда осознал, что его завораживает не только тело Мэгги. Вот уже второй раз за этот вечер он видел, как в ее кошачьих зеленых глазах светится беззащитность. Мэгги едва заметно переминалась с ноги на ногу, словно до сих пор не была уверена, что поступает правильно… Но Майкл уже решил, что больше не может ждать.

Шагнув к ней вплотную, он крепко взял ее за плечи. Кончики ее сосков задели его обнаженную мускулистую грудь, и у Мэгги вырвался едва слышный вздох. Удовлетворенный этим, Майкл окинул ее неотрывным взглядом, молча наслаждаясь видом прекрасного тела, которое вот-вот будет принадлежать ему. Его милая тигрица попыталась обрести почву под ногами:

— Э-э… Майкл, может быть, нам…

— Нет, cara. — Майкл улыбнулся и поднял ее подбородок. — Время пришло. Пора.

* * *

Мэгги спрашивала себя: не повлияло ли чтение садомазохистских романов на ее разум? Вместо того чтобы, как обычно, целиком взять происходящее в свои руки, она с дрожью в коленях смотрела на мужчину, который во всех подробностях рассказывал ей, что сейчас произойдет.

И, боже милостивый, ей это безумно нравилось.

Жар его сильного тела будоражил и притягивал ее. Майкл наклонил голову — и Мэгги помимо воли тихо вскрикнула, но теперь ей было уже все равно, как она себя ведет. Ей нужны были его губы, его руки и тело, нужны для того, чтобы изгнать терзавших ее демонов сомнения и уязвимости. Те самые призраки, которые по ночам выбирались из ее шкафа и изводили Мэгги тем, что она никому не нужна, развеялись, точно дым, когда Майкл Конте наконец поцеловал ее.

Беспощадно, безудержно.

Пора соблазнения и медленных ласк миновала. Мэгги была опрокинута и смята натиском языка и губ, которые бесцеремонно завладевали каждым уголком ее рта, покуда она всецело не предалась их власти. Вкус кофе и мяты вкупе с необузданно сильным желанием захлестнули ее с головой, и она вцепилась в Майкла, обвив руками его плечи. Он запрокинул ее назад и жадно целовал, предвещая своим поцелуем блаженство рая и ада, и волны возбуждения, накатывая одна за другой, омывали тело Мэгги. Она давно уже потеряла власть над собой, жила и дышала только этим поцелуем, упивалась ласками его языка и тем, как он легонько покусывает зубами мякоть ее рта… Но тут бедра Майкла начали двигаться в том же ритме, что и его ненасытный язык, с каждым движением все сильнее вдавливая между ее бедер твердый бугор распаленной плоти.

Тяжело дыша, Майкл оторвался от губ Мэгги. Черные глаза его горели дикарской похотью, взгляд бесцеремонно рыскал по ее полуобнаженному телу. Мэгги затрепетала всем телом, ощутив, как дрожат от нетерпения его руки, когда он провел пальцем по ложбинке между ее грудями, а потом обхватил ладонями их тяжелые округлости. Соски ее отвердели и приподнялись, изнывая по ласке. Майкл большим пальцем ущипнул вначале один сосок, затем другой — и колени Мэгги ослабли, когда жгучее желание молнией пронзило низ живота.

Отступив на полшага, Майкл обвел ее взглядом с головы до ног. И, сверкнув хищной ухмылкой, опрокинул на кровать.

Мэгги не успела собраться с мыслями, как он уже с рекордной стремительностью избавился от джинсов. У нее перехватило дыхание от внушительной мощи его возбужденной плоти. Она протянула было руку… но Майкл оказался проворней. Пальцы его ухватились за тонкие бретельки комбинации — и невесомая ткань, проскользив по ее груди, бедрам и лодыжкам, опала к ногам. Майкл отбросил прочь кружевной комок и медленно раздвинул ее бедра.

Мэгги тихо застонала, оказавшись целиком в его власти. Она была совершенно беспомощна под его алчным взглядом, и это ощущение породило в ней паническую дрожь. Мэгги подняла руки, готовясь оттолкнуть Майкла… но он, словно почуяв неладное, поднял голову и посмотрел на нее.

— Как же ты прекрасна! — прошептал он. Пальцы его, бережно раздвинув набухшие складки сокровенной плоти, проникли во влажный желобок и начали медленное, размеренное движение. — Dios, я умру, если не испробую, какова ты на вкус!

— Майкл…

— Да, Мэгги, покажи, как тебе хорошо. Расскажи, как тебе хорошо со мной.

С этими словами Майкл опустил голову между ее ног. Обвел горячим языком набухший чувствительный бугорок и в тот же миг глубоко погрузил в нее два сомкнутых вместе пальца. Мэгги выгнулась и закричала. Размеренные движения его пальцев и дразнящие ласки языка поглотили ее целиком, медленно увлекая к финалу. Силясь сдержаться, овладеть собой, Мэгги судорожно вцепилась в складки покрывала, но Майкл не отступал, и нежный напор его движений и ласк горячил ее кровь, все стремительней приближая оргазм.

— Я сейчас… о господи, я не могу…

— Ну же, Мэгги, давай! Ради меня.

С силой погрузив пальцы в ее влажную глубину, Майкл легонько прикусил чувствительный бугорок — и Мэгги взмыла на гребне сладостной волны. Она пронзительно закричала, извиваясь всем телом, выгибая бедра, чтобы не упустить ни капли блаженства. Не ослабляя ритмичного натиска пальцев, Майкл все глубже проникал в нее и продлевал наслаждение до тех пор, пока все ее тело не содрогнулось в сладострастной муке.

Майкл покрыл поцелуями ее раздвинутые бедра и соскользнул с кровати. Вернувшись, он бросил на покрывало запечатанный презерватив и, опустившись, накрыл тело Мэгги своим. Она застонала, ощутив жар его кожи, твердость мускулов, прильнувших к ее упругим округлостям, пульсирующий напор возбужденной мужской плоти.

Майкл приник к ней долгим глубоким поцелуем, и она ощутила пряный привкус своих сокровенных соков. Обессиленная мощным оргазмом, Мэгги безропотно позволила ему играть с ее сосками, вновь пробуждая в ней постепенно нарастающее желание. Когда Майкл принялся перекатывать их между пальцами, острое наслаждение вновь пронзило Мэгги и вознесло в ослепительную высоту, и она окончательно сдалась на милость его желаний.

— Возьми меня, Майкл! — взмолилась она, требовательно подавшись к нему бедрами, и обхватила согнутой ногой его ногу в безуспешной попытке притянуть его к себе. — Возьми меня!

Майкл тихо, плутовски засмеялся, легонько сдавил зубами ее сосок — и по телу Мэгги прошла сладостная дрожь.

— Ты так мило умоляешь, cara! Мне просто не терпится поскорей войти в тебя.

Он разорвал упаковку, натянул презерватив и навис над Мэгги, едва не касаясь ее. Струйки сокровенной влаги блестели на ее раздвинутых бедрах, красноречиво показывая, что она готова принять его. Словно поддразнивая, Майкл проник в нее едва ли на дюйм, потом еще немного — и так до тех пор, пока Мэгги не замотала головой, вонзив в его спину карающие ногти.

— Дальше! — властно потребовала она. — Черт бы тебя побрал, не жадничай!

Майкл прижал ее голову к подушке и впился в нее взглядом, сулившим бесцеремонно взять все, что принадлежит ему по праву. И одним ударом вошел в нее целиком.

Мэгги вскрикнула, когда он заполнил ее до донышка, овладевая не только ее телом, но и разумом, и душой. Паника накрыла ее с головой. В ее мир вторгся тот, кто способен смести все защитные преграды и сорвать покровы с ее тайн.

— Не надо! — Мэгги задыхалась, сердце неистово колотилось у самого горла, грозя удушьем. — Я не могу… не могу…

— Тише, тише, mia amore, [32]успокойся. Впусти меня.

Мэгги обмякла, чувствуя, как он заполняет ее без остатка, и это ощущение отозвалось в ней резким всплеском жара. Майкл застонал, явно пытаясь совладать с собой, и у Мэгги перехватило дыхание. Тяжесть его тела пригвоздила ее к кровати, и спасения не было. Только полная беспомощность.

Жгучие слезы брызнули из ее глаз.

— Не могу…

Майкл, напрягшись всем телом, коснулся губами ее лба:

— Детка, я знаю, что тебе нужно.

Одним стремительным движением он перекатился на спину — и теперь Мэгги оказалась сверху, оседлав его.

Все ее существо возликовало, ощутив свободу и власть. Облегченно вздохнув, Мэгги выгнулась — и у Майкла вырвался стон.

— Так лучше?

Губы ее дрогнули, и она просияла радостной улыбкой:

— Да!

Майкл выругался вполголоса, накрыв ладонями ее грудь.

— Cara, я полон сил как никогда. Действуй, моя амазонка! Действуй без пощады!

Мэгги запрокинула голову и начала двигаться на нем, размеренно подымаясь и опускаясь, упиваясь неистовством его страсти и тем, что она способна распалить в нем такой огонь. С каждым движением Майкл все глубже входил в нее, и напористый ритм очень скоро приблизил ее к упоительному финалу. Волосы ее взлетали и опадали на плечи, соски пылали в умелых пальцах Майкла. Чувствуя, что вот-вот взорвется, Мэгги приподнялась и на долю секунды замерла над ним — свободная и прекрасная.

— Давай, mia amore. Давай!

Мэгги с силой опустилась на него и содрогнулась от неописуемого наслаждения. Срывая голос, она выкрикивала имя Майкла и слышала, как он хрипло рычит, извиваясь под ней. Мир рассыпался ослепительным фейерверком, и Мэгги двигалась до тех пор, пока не осушила сладостный кубок до донышка. И когда она в полном изнеможении рухнула на грудь Майкла и его сильные руки сомкнулись вокруг нее, в мыслях, сердце и душе Мэгги раз за разом звучало одно только слово.

Дома.

А потом она закрыла глаза и заснула.

ГЛАВА 9

Мэгги небольшими глотками прихлебывала крепкий обжигающий кофе и любовалась великолепным видом. Солнечный свет заливал зеленые холмы, ослепительным сверканием очертив могучие силуэты увенчанных снежными шапками гор. Россыпь терракотовых пологих крыш тянулась до самого горизонта. Теплый ветерок веял запахами оливы и лимона, и Мэгги глубоко вдыхала ароматный воздух, безуспешно стараясь угомонить неистово бьющееся сердце.

Прошлой ночью она занималась любовью с Майклом Конте.

В памяти Мэгги мелькали обрывки воспоминаний. Восхитительный жар и всепоглощающий взрыв оргазма. Губы Майкла, тронутые нежной улыбкой. Руки, ласкавшие ее так, словно она хрупкое бесценное сокровище, а не легкое развлечение на одну ночь.

Только ведь это не так. Именно развлечение и именно на одну ночь, самое большее на две. Потому что в конце недели этому нелепому фарсу придет конец и Майкл навсегда исчезнет из ее жизни. Исчезнет, как и все его предшественники.

Как такое могло произойти? В доме Брайана Мэгги исповедалась Майклу в своих тайнах добровольно, и ей некого было винить в случившемся, кроме самой себя. Нежность Майкла подтолкнула ее разоткровенничаться куда верней, чем любые настойчивые требования. Совсем недавно она клялась себе, что улетит отсюда первым же рейсом, — и вот сама же вызвала Майкла на любовный поединок, наивно полагая, что секс поможет выкинуть его из головы.

Мэгги прикусила нижнюю губу и отпила глоток обжигающего кофе. Когда она проснулась, Майкл уже ушел, оставив записку, что выберется на пару часов в город, а по возвращении отвезет ее в головной офис «Ла дольче фамилиа». Разочарование, которое испытала Мэгги, проснувшись одна, потрясло основы ее мироздания. Она всегда боролась с соблазном поскорее сбежать из постели, едва рассветет, и только вчера впервые в жизни ей захотелось прильнуть поутру к мужчине, с которым она провела ночь. Раз за разом Майкл заставал ее врасплох, бросал ей вызов и пробуждал страстное желание выйти за пределы обыденного. Майкл опасен… потому что способен овладеть не только ее телом, но и душой.

Надо бежать отсюда. Бежать без оглядки.

Сердце забилось тяжело и гулко, кровь зашумела в висках. Приступ паники неумолимо приближался, набирая обороты, и Мэгги схватилась за фотоаппарат, надеясь хоть так побороть этот нелепый выверт своей физиологии. Восстановить ровное дыхание и ясность мысли. Она принялась делать снимки пейзажа, сосредоточив все внимание на видоискателе, выискивая уникальный, потрясающий кадр. И двинулась вдоль края террасы, целиком поглощенная шумом затвора и вспышками объектива. Что угодно, только не поддаться муторному зову тревоги, который подталкивает ее к срыву.

— Мя-я-яу!

Шарахнувшись от кошачьего вопля, Мэгги споткнулась и едва не приземлилась на пятую точку. Перед глазами пронесся в прыжке размытый черный силуэт, и Мэгги отпрянула, стремясь во что бы то ни стало избежать знакомства с острыми когтями.

— Дерьмо! — завопила она, пятясь к безопасной середине мощенной плитками террасы — подальше от зарослей. — Пошел вон, скотина!

Кот — если это вообще был кот — вкрадчиво и хищно двинулся к ней. На черной морде горели огнем ярко-зеленые глаза, массивные лапы ступали по плиткам, неуклонно сокращая расстояние между ними. Метнувшись за металлический барный стул, Мэгги с ненавистью смотрела на приближавшуюся тварь. Она не любила кошек. Терпеть не могла. Собаки — еще куда ни шло, они, как правило, ласковы и беззаветно преданы тем, кто о них заботится. Кошки — другое дело. Они, словно стервозные примадонны, убеждены, что все окружающие годятся лишь на то, чтобы им служить. Кошек Мэгги боялась до судорог, даже больше, чем детей, а значит, речи не может быть о том, чтобы продолжить приятное сидение на террасе. Эта тварь, однако, была втрое крупнее обычной кошки, скорей размерами с небольшую собаку. Любая ведьма сочла бы за честь обзавестись таким экземпляром. Кот сверлил ее горящим взглядом так, словно хотел навести порчу, и Мэгги чувствовала себя как загипнотизированная.

— Вижу, ты познакомилась с Данте.

Она стремительно обернулась и увидела, что ей улыбается Майкл. Он был гладко выбрит, длинные волосы стянуты на затылке в аккуратный конский хвост. Вид у него был отдохнувший и свежий, между тем как Мэгги, совершенно выбитая из колеи, безуспешно пыталась обрести хладнокровие.

— Чем вы кормите эту зверюгу? Младенцами?

Майкл засмеялся и, присев на корточки, попытался подозвать к себе кота. Данте зашипел, хлеща по бокам хвостом. Мэгги отпрянула дальше.

— Cara, неужели ты боишься кошек?

Ее передернуло.

— Просто не люблю. Они слишком требовательны и заносчивы.

Губы Майкла подозрительно дрогнули.

— Похоже, вы идеально подходите друг другу.

— Очень смешно. Это ваш кот?

— Нет, бродячий, — покачал головой Майкл. — Регулярно заглядывает к нам поесть, но к себе никого не подпускает. Даже Карина, которую мы прозвали заклинателем животных, не сумела найти к нему подхода. У Данте свои заскоки.

Мэгги внимательно оглядела кота. Опрятный, гладкий, безусловно не голодает, но явно терпеть не может людей. Она хихикнула, позабавленная внезапной мыслью:

— Стало быть, Данте ходит за пропитанием к тем, кого откровенно презирает? Занятно.

— Да, пожалуй, — пробормотал Майкл… и внезапно Мэгги оказалась в его объятиях. Пахнущее мятой дыхание Майкла коснулось ее губ, и у нее вдруг ослабли ноги. — Тебе хорошо спалось прошлой ночью?

— Да.

— Лгунья! — Черные глаза его заблестели многообещающе и чуточку опасно. По спине ее пробежал холодок. — Впрочем, если ты после трех раз еще и умудрилась выспаться, мне сегодня ночью нужно будет поднапрячься.

О господи!

Мэгги кашлянула, напоминая себе, что еще одна ночь с Майклом может оказаться для нее роковой. Моргнув, она попыталась отстраниться, избавиться от опасной близости… но руки Майкла лишь теснее сомкнулись вокруг нее.

— Майкл…

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

С этими словами Майкл наклонил голову и накрыл ее губы долгим, медленным и глубоким поцелуем. Мэгги прильнула к нему, отдаваясь во власть этого поцелуя, отвечая напористым и нежным ласкам завладевшего ее ртом языка. Тихий стон вырвался у нее, и Майкл, заглушив своим ртом этот стон, прихватил зубами ее нижнюю губу. Острая боль, смешанная с наслаждением, отдалась вспышкой томительного жара внизу живота. Вкус его был так сладостен, что Мэгги не желала упустить ни капли этой благодати, ни единого грана великолепных крепких мускулов, которым уже было тесно под одеждой. Погружаясь в чувственный омут, она безропотно, очертя голову падала в опаляющую, нестерпимо сладкую бездну, где…

— А-а-а!

Майкл оттолкнул Мэгги и запрыгал на одной ноге.

В ужасе глянув вниз, она обнаружила, что в другую его ногу запустил зубы Данте. На тонкой штанине видны были крохотные проколы — следы укуса, и Мэгги при виде их оцепенела, испугавшись, что вслед за Майклом наступит ее очередь. Кот, задрав мордочку, презрительно фыркнул и отпустил ногу Майкла. Затем он испустил тихое шипение и с недвусмысленной решимостью направился к Мэгги.

— Данте! — Майкл разразился потоком итальянских фраз и погрозил вслед кулаком. Не обратив на него ни малейшего внимания, кот подошел к Мэгги. Она зажмурилась, не в силах даже пошевельнуться, и…

Данте потерся боком о ее икру. Слух Мэгги уловил басовитый рокот, словно поблизости заработал двигатель автомобиля. Она открыла глаза и лишь тогда осознала, что это не шум мотора, а мурлыканье. Данте с размаху ткнулся мордочкой в ее ногу, потом дважды обошел вокруг нее, подергивая от удовольствия длинными усами, и наконец уселся рядом с ней.

Майкл оторопело уставился на кота, затем перевел взгляд на Мэгги.

— Глазам своим не верю, — пробормотал он. — Данте никогда прежде такого не проделывал. И никогда не кусался.

— Что?! Ну это уж точно не моя вина. Я ведь сказала, что не люблю кошек. Я не подбивала его тебя укусить!

— Да, знаю. Все гораздо сложнее. Быть может, Данте видит то, что упустили все мы.

Мэгги воззрилась на него округлившимися глазами.

— И ты подкармливаешь этого зверя, чтобы он раз за разом возвращался сюда? — изумленно вопросила она. — Что это на тебя нашло? Он набросился на тебя, как на лакомый кусочек.

Искра, проскочившая между ними при этом неосторожном сравнении, тотчас полыхнула, словно взбесившийся фейерверк. Пульс Мэгги резко участился. Недвусмысленное намерение вспыхнуло в черных глазах Майкла, и он потянулся к ней…

— Маргерита! Майкл!

Они разом отпрянули друг от друга. В дверном проеме стояла мать Майкла. Поверх ее платья был повязан фартук, волосы собраны на затылке аккуратным узлом. От аристократичных черт ее лица веяло той самой классической силой, которая основала успешный семейный бизнес и вырастила четверых детей.

— Что здесь происходит?

— Я как раз знакомил Мэгги с Данте.

— Почему Данте сидит рядом с Маргеритой? — ахнула матушка Конте.

— Да, это, судя по всему, вопрос дня. — Неловко поежившись, Мэгги отступила на шаг от кота с людоедскими замашками. Данте сопроводил ее трусливое бегство полным отвращения взглядом.

— Мама, мы с Мэгги собираемся заехать в офис к Джульетте. Тебе нужно что-нибудь привезти?

— Я дам список продуктов, которые как раз на исходе. Маргерита, мне нужна помощь в кухне. Пойдешь со мной?

Мэгги заколебалась. Как бы сильно ни нравилась ей мать Майкла, она не могла отделаться от глубоко засевшего страха перед этой женщиной. Слишком уж она проницательна и задает слишком много вопросов. Что, если Мэгги допустит промашку и раскроет всю подноготную их обмана? Майкл подал ей знак — соглашайся, мол, — но она покачала головой:

— Ммм… честно говоря, я не очень люблю готовить. Может быть, вы позовете на помощь Майкла?

Матушка Конте отрицательно покачала пальцем:

— Майкл уже научился стряпать, а ты — еще нет. Ступай со мной. — С этими словами она скрылась в доме.

Мэгги шепотом выругалась, возмущенно покосившись на трясущиеся плечи Майкла, который пытался подавить смех.

— Ненавижу готовку! — прошипела она. — Твоя мать меня пугает. Вдруг она что-то заподозрит?

— Ничего она не заподозрит. Просто будь умницей, cara. И смотри не взорви кухню.

Мэгги схватила фотоаппарат, метнула на Майкла недобрый взгляд и, нарочито топая, направилась к двери. Сзади донеслось негромкое мяуканье, но она притворилась, будто ничего не слышала. От парадоксального положения, в котором она оказалась, впору было свихнуться. Казалось, на каждом шагу ей как нарочно подворачивается именно то, с чем она дома, в Штатах, решительно не желала иметь дела. Не говоря уж о том, что Мэгги чувствовала себя ответственной за Карину и ее нынешнюю жизнь, ей пришлось возиться с четырьмя мальчишками и при этом обойтись без смертоубийства, терпеть выходки чокнутых котов, а теперь еще нужно будет ублажить мамочку Майкла, не отравив семейную трапезу. Недовольно бурча себе под нос, Мэгги положила фотоаппарат на стол.

Матушка Конте уже расставила на длинном широком столе набор разнообразных мисок и мерных стаканчиков. Тут же блистали великолепием выложенные в ряд румяные яблоки. Такими не постыдилась бы воспользоваться и злая королева из сказки про Белоснежку. Посреди стола высилось что-то вроде блендера с колесиками, а рядом выстроились банки с сыпучими продуктами — по всей вероятности, с сахаром, мукой и содой.

Мэгги попыталась изобразить воодушевление при мысли о предстоящем занятии. Боже, как хочется хлебнуть вина… но ведь сейчас только девять утра. Надо было плеснуть спиртного в кофе. Итальянцы такое любят.

Она растянула губы в фальшиво бодрой улыбке:

— Итак, что сегодня будем готовить?

Матушка Конте выложила перед ней на стол изрядно потертый клочок бумаги и ткнула в него пальцем:

— Вот наш рецепт.

— Хм, я думала, вы так много знаете о готовке, что обходитесь без рецептов.

Мать Майкла фыркнула:

— Я — да, но тебе, Маргерита, нужно научиться следовать инструкциям. Это рецепт одного из фирменных десертов нашей пекарни. Мы начнем с того, что попроще, — torta di mele, яблочный пирог. Прекрасно подойдет к нашему послеобеденному кофе.

Мэгги окинула взглядом длинный перечень действий и на третьем пункте безнадежно потеряла ориентацию. Она как-то стряпала шоколадный кекс из готовой смеси — просто потому, что захотелось это попробовать. Проба вышла неудачной, поскольку Мэгги понятия не имела, что тесто нужно так долго размешивать, и в нем остались комья сухого порошка. Ее тогдашний приятель чуть не лопнул от смеха, и Мэгги в тот же вечер с ним порвала.

— Я буду наблюдать за твоей работой. Вот твои мерные стаканчики. Приступай.

Когда в последний раз ею командовала женщина постарше? Да никогда. Разве что мать Алексы, да и то лишь потому, что Мэгги, еще будучи девчонкой, часто бывала у них дома.

Мэгги не спеша отмерила сухие ингредиенты и высыпала их в огромную миску. Что ж, ладно, если ей предстоит подвергнуться кухонным пыткам, она вполне может заодно кое-что поразнюхать.

— Майкл говорит, что вы научили его готовить еще в раннем возрасте. Неужели он всегда хотел управлять «Ла дольче фамилиа»?

— Майкл очень долго не желал иметь ничего общего с семейным бизнесом, — ответила пожилая женщина. — Он твердо решил стать автогонщиком.

У Мэгги отвисла челюсть.

— Что?!

— Si. Он был очень хорошим гонщиком, хотя у меня сердце замирало всякий раз, когда он выезжал на трассу. Сколько бы отец и я ни пытались его урезонить, он неизменно возвращался к гонкам. К тому времени наша пекарня уже начала приобретать популярность, и мы открыли вторую в Милане. Отец часто ссорился с Майклом, твердя о его ответственности перед семьей и семейным бизнесом.

— Майкл никогда не рассказывал мне, что был гонщиком, — пробормотала Мэгги… и тотчас прикусила язык. Вот черт! Как это она может ничего не знать о прошлом собственного мужа? — То есть… я хочу сказать, он мало что говорил о своем прежнем занятии.

— Меня это не удивляет. Майкл теперь почти не вспоминает об этой части своей жизни. Нет, Маргерита, яйца надо разбивать вот так.

И синьора Конте, одним четким ударом разломив яйцо пополам, ловко вытряхнула его содержимое в миску.

Мэгги попыталась скопировать ее движения — и скорлупа яйца лопнула, разлетевшись на мелкие кусочки. Она вздрогнула, как от удара, но мать Майкла пододвинула к ней горку яиц и велела разбивать их одно за другим. Мэгги постаралась сосредоточиться на этом занятии, но в мыслях ее неотступно маячил образ юного Майкла Конте, который, презрев волю родителей, несется в машине по гоночной трассе.

— И что же произошло?

— Все осложнилось, — вздохнула синьора Конте. — Один из друзей Майкла попал в аварию, и этот случай прибавил нам расстройства. К тому времени мы уже знали, что Венеция не желает заниматься пекарней, и наши мечты о семейном бизнесе начали увядать. Конечно, мы могли бы принять и другие решения. Мой муж стремился к расширению дела; я любила готовить и хотела остановиться на двух пекарнях. Кто знает, к чему бы мы пришли? Вмешался Господь, и Майкл сделал свой выбор.

Мэгги ударила яйцом по краю миски. Желток и белок аккуратно выскользнули в миску, не прихватив с собой ни единого кусочка скорлупы, и она испытала странное удовлетворение. Должно быть, «семь» и вправду ее счастливое число.

— Он решил бросить гонки?

Синьора Конте покачала головой, и на ее лице промелькнуло сожаление.

— Нет. Он объявил, что решил стать профессиональным гонщиком.

— Не понимаю… — шумно втянула воздух Мэгги.

— Майкл ушел из дома и целый год ездил в кольцевых гонках. Он был молод, но одарен и мечтал когда-нибудь принять участие в Гран-при. А потом у моего мужа случился сердечный приступ.

Образ, стоявший за этими словами, потряс Мэгги до основания. Она смотрела на мать Майкла и не могла отвести глаз. Казалось, еще мгновение — и ей откроется ужасная правда. Мэгги напряглась всем телом, охваченная неодолимым желанием: бежать без оглядки, зажав для верности уши. Голос ее дрогнул, сорвавшись на единственном слове, которое только она и сумела выговорить:

— Расскажите.

Синьора Конте кивнула и вытерла руки о фартук.

— Si, тебе следует это знать. Узнав, что у отца произошел сердечный приступ, Майкл тотчас вернулся домой. Сутками не выходил из больницы, неотлучно дежурил у его постели. Думаю, мы все тогда верили, что отец в конце концов оправится, но случился второй приступ… и он нас покинул. Выйдя из его палаты, Майкл сообщил мне, что бросил гонки и берет в свои руки семейный бизнес.

Она помолчала, и Мэгги тоже не произнесла ни слова, пока ее пожилая собеседница размышляла о давно минувших событиях и во взгляде ее мелькали призраки прошлого.

— Тот день, когда я потеряла мужа, принес мне еще одну потерю. Мой сын лишился того, что всегда ярко пылало в нем: необузданности, неукротимой свободы от всех и всяческих запретов. Он стал идеальным сыном, идеальным братом, идеальным бизнесменом — словом, всем, что нам было от него нужно… но при этом отрекся от части себя.

Горло ее перехватило от избытка чувств. Мэгги стиснула ложку с такой силой, что удивилась, как это из-под ее пальцев не брызнули осколки. Теперь понятно, почему Майкл кажется таким безупречным. Он отказался от своей сокровенной мечты и стал всем, в чем нуждались его родные. Стал, не думая о себе, ни на что не сетуя. И ни разу даже смутным намеком не показал, что живет не той жизнью, о которой мечтал.

Матушка Конте тряхнула головой, обретая прежнее самообладание:

— Вот и вся история. Можешь сделать с ней, что твоей душе угодно, но я хотела, чтобы ты знала об этом, потому что ты жена Майкла.

Мэгги попыталась что-то сказать, но лишь безмолвно кивнула. И пока они чистили яблоки, образ мужчины, которого она, казалось, хорошо узнала, разлетелся в ее воображении на мельчайшие кусочки. Под внешней непринужденной беззаботностью скрывался человек, достаточно сильный, чтобы принимать решения ради блага других. Ради блага тех, кого он любит.

— Маргерита, расскажи мне о своих родителях, — нарушил этот момент истины повелительный голос матушки Конте. — Почему твоя мать не научила тебя готовить?

Мэгги сосредоточенно снимала кожуру с яблока.

— Моя мать не любит возиться с домашним хозяйством. Она снималась в кино и считала, что ее детям будет лучше расти под присмотром нянек и кухарок. Так что я ни в чем не нуждалась и получала разнообразное питание.

Довольная таким спокойным и рассудительным тоном, мать Майкла подняла взгляд на Мэгги. Аккуратно отложив яблоко, она прищурилась, словно изучала все потаенные оттенки выражения на лице невестки.

— А сейчас у тебя близкие отношения с родителями?

Мэгги вздернула подбородок и, не дрогнув, выдержала ее пристальный взгляд.

— Нет. Отец живет с новой женой, а мать предпочитает, чтобы мы лишь изредка вместе завтракали.

— А есть у тебя бабушка и дедушка? Дяди и тети? Двоюродные братья или сестры?

— Нет, никого, только родной брат. На самом деле все было не так уж и страшно. Мы ни в чем не знали отказа, и жилось нам легко.

— Чушь!

У Мэгги по-детски приоткрылся рот.

— Что?

— То, что ты услышала, Маргерита. Твоя жизнь не была легкой. Некому было направлять тебя на верный путь, наставлять тебя, заботиться о тебе. Дом не только то место, где кормят, одевают и дарят игрушки. Впрочем, ты здесь не виновата. Твои родители — настоящие глупцы, потому что лишили себя радости гордиться такой прекрасной, такой замечательной дочерью. — Синьора Конте презрительно фыркнула. — Ну да неважно. Ты научилась быть сильной и прочно стоять на ногах. Вот почему ты так хорошо подходишь моему сыну.

— Это вряд ли, — рассмеялась Мэгги. — Мы слишком разные. — И поперхнулась, тут же сообразив, чт о ляпнула. Черт, опять напортачила! — Ммм… то есть я хотела сказать, сначала мы думали, что у нас ничего не получится, но потом влюбились друг в друга.

— Хм… понимаю, — произнесла синьора Конте. Мэгги сделала неловкое движение — и шлепок жидкого месива взлетел к самому потолку. — Маргерита, когда вы поженились?

Мэгги внутренне сжалась, лихорадочно припоминая все те случаи, когда ей требовалось качественно соврать и избежать разоблачения. «Молю тебя, Сатана, хоть сейчас меня не подведи!»

— Две недели назад.

— А день?

— Ммм… — Она на миг запнулась, но тут же уверенно продолжила: — Вторник. Двадцатое мая.

Пожилая женщина помолчала, потом произнесла:

— Хороший день для свадьбы, верно?

— Да.

— Ты любишь моего сына?

Мэгги выронила ложку и уставилась на матушку Конте:

— Что?!

— Ты любишь моего сына?

— Ну да, конечно, конечно же я люблю его! Я бы ни за что не вышла замуж за того, кого не люблю! — Мэгги выдавила смешок, мысленно молясь, чтобы он не прозвучал чересчур фальшиво.

Будь ты проклят, Майкл Конте! Будь ты проклят, проклят, проклят…

Внезапно пара сильных морщинистых рук обхватила ее ладони и крепко сжала. Мэгги вздрогнула. Испытующий взгляд матери Майкла проник в самые потаенные уголки ее души. Она затаила дыхание. Как же не хочется, чтобы их обман разоблачили именно тогда, когда осталось продержаться всего пару дней! В сознании Мэгги промелькнул добрый десяток ответов, которые могли бы убедить пожилую итальянку, что они с Майклом действительно женаты… но тут гроза, как будто уже нависшая над ее головой, развеялась, лицо матушки Конте просветлело и смягчилось: она поняла что-то, для Мэгги оставшееся загадкой.

— Si, вы идеальная пара. Ты возвращаешь ему утраченную свободу. Ты сама убедишься в этом еще до того, как вы уедете отсюда.

И прежде чем Мэгги успела хоть что-то ответить, мать Майкла подтащила поближе к ней громадный миксер.

— А теперь, — сказала она, — я покажу тебе, как пользоваться этой штукой. И будь осторожна, не то можешь лишиться пальца.

Мэгги судорожно сглотнула. Вновь пробудился настырный демон, который обитал в глубине ее души и вечно нашептывал, какая она никудышная.

— Зачем вы это делаете? Я все равно не люблю готовить. Когда мы вернемся в Штаты, я не буду стряпать Майклу лакомые десерты и угождать его прихотям. — Ей почти хотелось услышать от матери Майкла что-нибудь холодное и резкое. — Я работаю допоздна и заказываю ужин с доставкой на дом, а ему говорю, чтобы сам взял себе пива. Из меня никогда не выйдет идеальная жена.

Тень улыбки тронула губы синьоры Конте.

— Майкл много раз пытался полюбить женщину, которая стала бы ему подходящей женой. Или по крайней мере такой, какова, по его мнению, должна быть подходящая жена.

В душе Мэгги родилась и стремительно обрела силу глубокая страстная тоска. Но Мэгги поборола порыв, старательно притворяясь, будто не слышит ее безмолвного зова. В конце концов, она уже много раз справлялась с этим чувством. Точно Рокки из одноименного фильма, она выдерживала на ринге раунд за раундом, зная, что если позволит себе упасть, то ей это дорого обойдется.

Словно прочитав ее мысли, матушка Конте коснулась ее щеки ласковым жестом, который напомнил Мэгги Майкла.

— Что касается стряпни, я учу тебя готовить только по одной причине. Каждая женщина должна освоить хотя бы один фирменный десерт. Не для других, но ради себя самой. А теперь запускай миксер.

Когда несколько десятков яблок были очищены от кожуры, а пирог благополучно помещен в духовку, Мэгги, радуясь тому, что все ее десять пальцев остались невредимы, схватила со столика фотоаппарат и обернулась к матушке Конте, чтобы поблагодарить ее за урок. И тут же вскинула фотоаппарат, всецело захваченная представшим перед ней зрелищем. Дрожа всем телом, она выдвинула объектив и принялась нажимать затвор. Раз за разом.

Синьора Конте смотрела в кухонное окно, и казалось, что она видит там нечто, недоступное другим. Обеими руками она прижимала к груди чашу миксера — бережно, почти любовно. Голову она чуть заметно склонила к плечу, на губах играла слабая улыбка, и взгляд был завороженным, мечтательным, словно она погрузилась мыслями в далекое прошлое. Прядки волос, выбившиеся из прически, прильнули к ее щеке, и лицо, согретое солнечным светом, который сеялся из окна, дышало внутренней силой и красотой, которые лишь подчеркивала сеть глубоких морщин. То был кадр, исполненный такой эмоциональной силы, что сердце Мэгги едва не выпрыгивало из груди. То было мгновение, выхваченное из потока времени, неподвластное ни прошлому, ни настоящему, ни будущему. То была чистая суть человеческого бытия.

И сейчас в кухне матушки Конте Мэгги на краткий миг ощутила, что вернулась домой. Мимолетный проблеск того, каким может быть настоящий дом, искушал и манил ее… но она твердой рукой загнала это ощущение на место и захлопнула тяжелую крышку.

Не сказав ни слова, Мэгги покинула кухню. Оставила матушку Конте наедине с воспоминаниями. И смутно дивилась тому, что ей вдруг захотелось расплакаться.

* * *

— Нет! Категорически — нет!

Майкл подавил стон. Сестры, стоявшие в дальнем конце комнаты для переговоров, сверлили его гневными взглядами. Майкл почувствовал, как в нем всколыхнулось раздражение, но призвал на помощь самообладание и властность, к которым прибегал всякий раз, когда доводилось участвовать в семейной сцене. Двое менеджеров по рекламе осторожно поглядывали то на Майкла, то на Джульетту и Венецию, словно решая для себя, чью сторону принять.

Изобразив заученную улыбку, Майкл обратил свое внимание на рекламщиков:

— Как скоро вы сможете организовать для нас новую кампанию?

Менеджеры переглянулись, и глаза их загорелись алчным блеском.

— Дайте нам неделю. Ручаюсь, мы сразим вас наповал.

— Отлично. Я продолжу обсуждение этого вопроса с сестрами, а потом снова вызову вас.

— Si. Grazie, синьор Конте.

Дверь захлопнулась, и Майкл стойко выдержал убийственный залп двух разъяренных взглядов.

— Я бы попросил тебя, Джульетта, не выносить семейные разногласия на публику.

— Ты даже не соизволил выслушать меня. — В голосе Джульетты отчетливо прозвучала горечь. — И это не впервые. Майкл, я много месяцев помогала разрабатывать эту кампанию и считаю, что ты выбрал неверное направление.

Майкл взмахом руки указал на фотографии, которые были разложены на сделанном из вишневого дерева столе для заседаний.

— Я видел отчеты, а покупатели хотят острых ощущений. Простенькая, в домашнем духе реклама пекарни не пробьется в Нью-Йорке, да и здесь уже пора освежить устоявшиеся методы. Я хочу придать нашей рекламе совершенно новый облик. Нанять сексапильную фотомодель, быть может такую, что не чурается кондитерских изделий, и запустить броскую серию, обыгрывая общее сравнение хорошей еды с сексом.

— Что-что? — ахнула Джульетта. — Ты спятил? Это мамин бизнес, и я не желаю видеть, как ты спекулируешь им ради собственной выгоды! — Она с грохотом шлепнула на стол увесистую папку. — Я здесь главная, и мне наша новая реклама нравится. Прибыль стабильна, и нет основания выбрасывать на свалку то, что хорошо работает.

— Не согласен. — Майкл в упор глянул на сестру, и голос его похолодел. — Пускай ты, Джульетта, исполнительный директор, но львиная доля компании пока еще принадлежит мне. И я считаю, что с открытием нового филиала в Нью-Йорке нам необходимо пойти на риск. Мне понадобятся новые печатные материалы, рекламное место на телевидении, новые рекламные щиты, и мы двинемся в этом новом направлении!

Бремя ответственности тяготило плечи, но он выпрямился, принимая его, как принимал всегда. Dios, как он мечтает, чтобы ему не приходилось вечно принимать жесткие решения!

— Я знаю, что мой выбор тебя не устраивает, но считаю, что так будет лучше для семьи. Для «Ла дольче фамилиа».

В настоящий момент у семьи Конте было двадцать пекарен, рассеянных по всей территории провинций Милан и Бергамо и объединенных общим руководством, двадцать пекарен, предлагавших свежую и оригинальную выпечку как розничным покупателям, так и четырехзвездочным банкетным службам. Головной офис компании располагался в центре Милана, занимая весь верхний этаж, кроме того, они наконец обзавелись собственной фабрикой, обеспечив постоянную поставку свежих продуктов и всесторонний контроль качества. Управление обширной империей не может обходиться без принятия жестких решений, даже если для этого Майклу придется нарушить границы полномочий Джульетты. Как бы Майкл ни восхищался деловыми способностями своей сестры, но, если новая кампания провалится, это будет всецело его вина. Майкл открыл было рот, чтобы объяснить все это, но сестра его опередила.

— Поверить не могу, что ты способен так меня оскорбить! — Джульетта стиснула кулаки, лицо ее, обычно сдержанное, сейчас было искажено яростью. Голос дрожал. В безупречном темно-синем костюме и такого же цвета туфлях-лодочках, с волосами, стянутыми на затылке в тяжелый узел, она выглядела образцом идеальной деловой женщины… вот только в глазах ее блестели слезы. — Я больше не стану этим заниматься. Найми кого-нибудь другого, того, кому доверяешь… потому что мне ты явно не доверяешь!

Майкл отшатнулся, застигнутый врасплох ее вспышкой. И, шагнув к сестре, мягко произнес:

— Послушай, cara, я не хотел…

— Молчи! — Джульетта резко отпрянула от стола. — Мне осточертело терпеть, как ты со мной обращаешься! Когда тебя нет, я вполне гожусь на то, чтобы управлять «Ла дольче фамилиа», но стоит тебе сунуть нос в дела компании, ты втаптываешь в грязь все, на что я потратила столько усилий: уважение, взаимное восхищение, отношение к труду.

— Ты несешь ерунду. Я действую исключительно на благо компании.

— Понимаю, — кивнула Джульетта. — Что ж, в таком случае, думаю, впредь ты обойдешься без меня. Я ухожу с поста исполнительного директора. Решение вступает в силу немедленно. Найди себе другого раба, им и помыкай.

A, merda!

Венеция вдруг подскочила к Майклу и неистово погрозила ему пальцем.

— Почему ты вечно всеми распоряжаешься? — гневно вопросила она. — Ты наш брат, а не отец!

Майкл стиснул зубы.

— Да, наверное, будь я отцом, я бы не позволил тебе резвиться, наряжая живых куколок Барби, и называть это профессиональной карьерой. Наверное, будь я отцом, я заставил бы тебя занять положенное место в компании и не сваливать всю тяжесть трудов на Джульетту.

Венеция чуть ли не зашипела, как Данте, раскачиваясь на трехдюймовых каблуках красных туфелек.

— Я так и знала! Да, я всегда знала, что ты пренебрежительно относишься к моим успехам! Мода — это гигантская индустрия, Майкл, и я сама, без посторонней помощи сделала себе имя в бизнесе, где конкуренция очень высока. Но нет, только потому, что я предпочла заниматься делом, которое мне нравится, ты мои достижения ни в грош не ставишь. Ты не уважаешь никого из нас!

— Zitto! [33]Прекратите закатывать девчоночьи истерики! Что бы я ни делал, я всегда думаю только о благе семьи.

Венеция презрительно ухмыльнулась и схватила сестру за руку.

— Кем ты себя считаешь, а? Ты командуешь нами, точно малыми детьми, не желаешь уважать наши поступки и решения и при этом притворяешься, будто делаешь все это из любви к нам! Мы здесь сами устраиваем собственную жизнь и до сих пор прекрасно с этим справлялись — без твоего участия.

Острая боль пронзила грудь Майкла, и ему стало трудно дышать.

— Как могла ты такое мне сказать? И это после всего, что я для вас сделал?

— Ты нам больше не нужен, Майкл! — Венеция тряхнула головой и повлекла Джульетту к двери. — Быть может, тебе пора вернуться в Америку. Твой дом теперь там. — Они ушли, захлопнув за собой дверь.

Майкл остался стоять в сокрушительной тишине, посреди осколков своего прежнего бытия.

Чувствуя, как кровь тяжело и гулко стучит в висках, он расхаживал по комнате и пытался понять: что же пошло не так? Самообладание, которое он взлелеял в себе с такой тщательностью, чтобы оберегать и хранить своих родных, отступало под натиском бури чувств. Джульетта всегда была хладнокровна и рассудительна, но боль, вспыхнувшая в ее глазах, когда Майкл опроверг ее право решать, поразила его до глубины души. Неужели он совершил ошибку? Неужели ему следовало уступить, пускай даже и понимая, что ее решение не самое блестящее, и позволить ей потерпеть провал?

Дверь приоткрылась. В комнату заглянула Мэгги:

— Послушай, мне скучно, и я хочу вернуться домой. Я дважды была в кафетерии, поболтала с секретарем Джульетты и достаточно впечатлилась уровнем вашей организации. Все обязанности преданной супруги я исполнила, а посему удаляюсь.

Майкл вынудил себя согласно кивнуть, но Мэгги запнулась и шире приоткрыла дверь:

— Что случилось?

— Ничего, — отмахнулся Майкл. — Ступай, увидимся дома.

Рыжая чертовка пропустила его слова мимо ушей и как ни в чем не бывало вошла в комнату.

— Ты поссорился с сестрой?

Надо было выставить ее за дверь и не посвящать в семейные неурядицы… но Майкл не сумел удержаться.

— Точнее говоря — с сестрами. Я высказал возражение против рекламной кампании, которую подготовила Джульетта, и они с Венецией — как это говорите вы, американцы? — пошли вразнос.

— Ага, понимаю.

Мэгги со смущенным видом покосилась на дверь. Майкл ждал, что она сейчас выскользнет наружу, но Мэгги переминалась на месте, обхватив ладонями фотоаппарат, который словно стал ее неотъемлемой частью.

— Это и есть материалы кампании?

С этими словами Мэгги направилась к столу. Короткая юбка и туфли на высоких каблуках подчеркивали длину ее стройных ног… И Майкла молнией пронзило воспоминание о том, как эти ноги обвивали его бедра, покорно сливаясь с ним в дурманящем ритме.

— Да. Она устарела. Я сказал им, что нам нужна сексапильная реклама, в которой еда приравнивается к сексу. Американцам нравятся шокирующие намеки. Такая реклама будет иметь успех.

— Хм! — Мэгги быстро просмотрела фотографии и захлопнула папку. — Ладно, увидимся дома.

Черт бы ее побрал! Майкл едва не поперхнулся собственными словами, осознав, насколько для него важно мнение Мэгги:

— Что ты об этом думаешь?

— О кампании?

— Да. Я прав?

Мэгги развернулась на каблуках и в упор взглянула на него. Косая челка почти прикрывала один глаз. Эротичность этого взгляда тем верней побудила его сосредоточить все мысли на бизнесе, а не на том, как минувшей ночью эта женщина тихонько постанывала под его ласками.

— Да, прав.

Майкл шумно выдохнул и расправил плечи, радуясь тому, что принял верное решение.

— Я так и думал.

— Но твоя идея мне тоже не нравится.

Он нахмурился:

— Scusi. [34]

Мэгги вскинула руку, точно отмахиваясь от него, и сморщила нос:

— Шокирующая реклама может иметь успех, но не для семейной пекарни. Твоей маме такое не понравится.

— Понятно. — Майкла охватила холодная неприязнь. — Что ж, спасибо за высказанное мнение, но тебя все это совершенно не касается. До встречи.

В глазах Мэгги вспыхнуло раздражение. Швырнув сумочку на стол, она выхватила фотоаппарат. Как всегда решительно, женщина, которую Майкл прозвал tigrotta, подошла к нему, поднялась на цыпочки и оказалась с ним лицом к лицу.

— Стало быть, так ты обращаешься со своими сестрами, когда их мнение приходится тебе не по вкусу? Неудивительно, что они взбунтовались! Поверь, я прекрасно помню, где мое место. У меня нет ни малейшего желания ввязываться во всю эту бредятину, но ведь ты делаешь одну ошибку за другой. Ради бога, Граф, проснись! Ты относишься к своим сестрам свысока, а им такое отношение ненавистно. Джульетта прекрасно способна справиться с ведением дел и без твоего участия, но ты, вместо того чтобы отнестись к ней с должным уважением, оспариваешь все ее решения.

— Хватит! — Майкл угрожающе сдвинул брови. — Ты не имеешь ни малейшего понятия о чувствах моих сестер.

— Шутишь? — невесело засмеялась Мэгги. — Да ведь это ясно, как дважды два. Они обожают тебя, можно сказать, обожествляют. Им только и нужно, чтобы старший братец уделил им капельку благодарности. Капельку уважения к тому, чего они достигли. Тебе известно, что Венеция считает, будто в твоих глазах она посмешище? Она может одевать знаменитостей и пользоваться уважением в сфере своей деятельности, но все это ничего не значит, потому что ты не признаешь ее успеха. А Карина? Она любит рисовать, но ты называешь это занятие миленьким хобби, гладишь ее по головке и заставляешь учиться бизнесу. У нее огромные задатки, и она мечтает развивать свой дар, но ей нужно твое одобрение. Ты не видишь ее, не видишь женщину, в которую она превращается. А Джульетта постоянно борется с мыслью, что она самозванка и никогда не станет настоящей хозяйкой компании. Ты вынудил ее усомниться в собственном призвании.

У Майкла задергалась щека.

— Я уважаю своих сестер и люблю их больше, чем ты можешь представить. Dios, да они — моя жизнь! Я пожертвовал всем, чтобы они были счастливы.

Лицо Мэгги внезапно смягчилось.

— Знаю, — прошептала она. — Ты сделал все, что мог бы сделать отец. Ты поддерживал их деньгами, дисциплиной и добрым советом. Ты оберегал их от беды. Ты позаботился о том, чтобы они все делали правильно и ни в чем не нуждались. Вот только, Майкл, ты забыл о самом главном. Твоим сестрам не нужен суррогатный отец. Им нужен старший брат, который и пошутит с ними, и подбодрит, и даст проявить свои лучшие качества. Самим, собственными силами. Майкл, твоим сестрам больше не нужно, чтобы ты оберегал их. — Мэгги коснулась ладонью его щеки, и нежность этого прикосновения проникла в самое его сердце. — Они просто хотят, чтобы ты сказал, что любишь их. Именно такими, какие они есть.

Слова ее потрясли Майкла до основания и сорвали с его глаз повязку, которой он лицемерно прикрывался от действительности.

Мэгги подняла фотоаппарат.

— Вот каким я вижу образ «Ла дольче фамилиа», — произнесла она, показывая снимок на экране. На снимке была мать Майкла. Она стояла в своей уютной кухне, обеими руками прижимая к груди чашу для миксера, и на лице ее было мечтательное выражение. — Не сравнение еды с сексом, а вот это. Твоя мать. Ее мечты о будущем своей семьи, ее стремление быть лучшей и ежедневная борьба за качество. Вот какими должны быть ваше кредо и рекламная кампания.

Завороженный, Майкл безмолвно смотрел на экран фотоаппарата. Наконец он поднял взгляд и увидел, что лицо Мэгги изменилось от нахлынувших чувств.

— Как же тебе повезло, что они у тебя есть. Ты ошибешься, а они тебя простят. На то и семья, верно? — Голос Мэгги дрогнул, замирая, словно она сейчас думала совсем о другом. — Мне здесь не место. Я чужая тебе. И им чужая. Так больше продолжаться не может.

Она круто развернулась и выбежала из комнаты, оставив Майкла наедине со своими мыслями. Все, во что он верил, чего так старался достичь, обернулось насмешкой. Перед глазами всплыли картины прошлого, и он с трудом подавил мучительную горечь поражения. Со снимка на экране на него смотрело лицо матери. Она достойна большего. Большего, нежели то, что он сделал для нее до сих пор.

Майкл выдвинул из-за стола кожаное кресло и сел. И стал медленно, один за другим просматривать все снимки, которые сделала Мэгги с тех пор, как приехала сюда. Это были не просто красивые виды. В каждом снимке она ухитрялась поймать что-то неуловимое, будь то цвет или форма, которые поражали взгляд. Майкл загляделся на кадр, в который попали его племянники — простодушное изображение четверых мальчишек, ухмыляющихся, замурзанных проказников, которые увлеченно возились с пластилином. Затем медленно отложил фотоаппарат и взглянул в лицо беспощадной правде.

Он влюбляется в Мэгги.

И в то же время она пугала его до судорог. Мэгги отнюдь не принадлежала к типу женщины, с которой ему пришло бы в голову провести остаток дней. Она перевернула вверх дном его душу, да так успешно, что он внутренне весь дрожал, как туго натянутая струна, и длинная череда ее предшественниц, побывавших в постели Майкла, рядом с ней выцвела и поблекла. Язвительная, упрямая, откровенная до неприличия и вместе с тем внутри настолько уязвимая, что у него заходилось сердце.

И хуже всего в их сегодняшней стычке было то, что Майкл понимал: Мэгги абсолютно права.

Он не исполнил своего долга. Его неотступно преследовал образ умирающего отца. Майкл мучился угрызениями совести оттого, что бросил его в погоне за своими честолюбивыми мечтаниями, а отец между тем трудился день и ночь, стремясь построить бизнес, который никогда не интересовал его детей.

Грудь Майкла терзала гнетущая пустота. И все же Мэгги сказала сущую правду. Прилагая все силы к тому, чтобы привести компанию к успеху, он не желал видеть в своих сестрах равных себе. В представлении Майкла они так и остались теми убитыми горем девочками, которые отчаянно нуждались в стабильности и защите. Даже зная, как сильна духом его мать, Майкл тем менее понимал, что именно ему надлежит принять на себя роль главы семьи. Так он и поступил. Он наставлял, одергивал и направлял на верный путь. Однако при этом никогда не говорил своим сестрам, какие они молодцы. Не говорил, как он их любит. Не выслушивал их.

С каждой из них Майкл поступил чудовищно несправедливо. По его вине Джульетта никак не была вознаграждена за то, что приняла должность исполнительного директора. День за днем она выполняла всю обыденную, неблагодарную работу, обреченная при этом оставаться в тени. Все самое лакомое он, как эгоистичный ребенок, приберегал для себя и никогда не поддерживал Джульетту словом и делом.

Карина… Майкл до того свыкся с тем, что в семье она самая младшая, что ему и в голову никогда не приходило спросить, чего же хочет она сама. Он лишь приказывал, требовал и ожидал повиновения. Конечно же, ему было известно, что Карина любит рисовать, но лишь когда Мэгги упомянула о ее даровании, он осознал, что у Карины, вполне вероятно, может быть и собственная мечта и она даже нуждается в его одобрении, чтобы заняться чем-то, далеким от изучения бизнеса.

Однако хуже всего он обошелся с Венецией. Стыд охватил Майкла, когда это признание всплыло из глубин его души и комком застряло в горле, не давая дышать. Венеция воплотила в жизнь свою мечту и стала модельером, но Майкл вечно попрекал ее за то, что она отказалась взваливать на себя бремя семейного бизнеса, и уничижительно отзывался о ее выборе. Теперь-то он понял почему. Майкл просто завидовал — завидовал тому, что Венеция сумела исполнить свою мечту, в то время как он от своей мечты отказался. Ему нужно было каким-то образом выместить свой гнев. Он всегда гордился тем, что сам решает свою судьбу и решение бросить гонки целиком и полностью принадлежало ему. Венеция не должна была расплачиваться ни за то, что осуществила свою мечту, ни за то, что Майкл не сумел этого сделать.

А Мэгги? Она уже готова обратиться в бегство. Майкл понятия не имел, каким образом сможет ее переубедить, как сумеет пробиться через стену сдержанного отчуждения и проникнуть в самую ее душу. Но будь он проклят, если не приложит все силы, чтобы этого достичь! Он не позволит Мэгги сесть на самолет, пока не принудит ее к откровенности. Тогда, и только тогда сможет он понять, возможно ли, чтобы между ними что-то сладилось.

Майкл сидел, окруженный осколками разбитой вдребезги жизни. Настала пора принимать решения. Прежде всего помириться с сестрами. Затем совершить прыжок в неизвестность. Мэгги обладает душой и сердцем раненого воина, и для Майкла пришло время сразиться за нее.

Он должен отыскать свою поддельную жену и каким-то образом уговорить ее остаться.

ГЛАВА 10

Мэгги лежала на кровати, неотрывно глядя в потолок. Ее решение твердо и окончательно.

Что есть духу сматываться из этого гиблого места.

С той самой минуты, когда она ступила на порог дома Конте, ее уравновешенное существование покатилось под откос. Она оказалась втянута в семейные драмы и, что самое странное, не осталась к ним равнодушной. Это абсолютно недопустимо. Ей необходимо научиться держаться как можно дальше от Майкла Конте и свыкнуться с сознанием того, что вскоре он навсегда исчезнет из ее жизни. Он больше не будет вертеться вокруг Алексы. Мэгги наплевать, каким образом он выкрутится, чтобы исполнить свою часть сделки. Уж она позаботится, чтобы он сдержал слово. В любом случае последнее, чего ей не хватает в жизни, — сходить с ума по какому-то типу, одержимому мечтами, которые ей совершенно чужды.

Разве не так?

Мысли завертелись в смятенном вихре, и Мэгги, перекатившись на бок, застонала. С чего это вдруг она начала сомневаться в собственных силах? Изначальное решение переспать с Майклом и таким образом выбросить его из головы ни к чему хорошему не привело. Хватило одной только ночи, чтобы он накрепко засел в ее мыслях. Что, если она привяжется к Майклу Конте? Что, если ей в голову взбредет нелепая идея о любви до гроба? Ну да, Майкл способен неоднократно довести ее до оргазма, и с точки зрения физиологии все было бы восхитительно… но как же быть с душой? Сумеет ли ее душа справиться с таким потрясением?

Ну уж нет! Пускай ее назовут трусихой, но, когда Майкл вернется, она первым же рейсом отправится домой. Скажет, что у нее заболела мать. Или выдумает басню о внезапной смерти какого-нибудь родственника. Какого-нибудь дядюшки, с которым она сто лет не виделась. Что угодно, только бы оказаться подальше отсюда.

В дверь постучали. Мэгги резко села, вздрогнув от испуга.

— Кто там?

— Это Карина. Можно войти?

— Да, конечно.

Девушка впорхнула в комнату и устроилась на краю кровати. Мэгги улыбнулась, увидев, как радостно сияет ее лицо. Пускай ненадолго, но Карина поборола свою привычную угрюмость и казалась сейчас совершенно беззаботной. Макияж был наложен тщательнее, чем раньше, а одежда, по крайней мере отчасти, подчеркивала фигуру — в отличие от мешковатых джинсов и футболок, в которых Карина обычно щеголяла. Ей Мэгги сумела помочь. Хотя бы в этом деле она не напортачила.

— Как прошел вчерашний ужин? — спросила Мэгги. — И прежде чем ответить, учти, что вариант должен быть только один — «прекрасно». Мне вчера пришлось иметь дело с твоими малолетними родственниками, и я до сих пор не могу прийти в себя.

Карина рассмеялась и закинула ногу на ногу. Глаза ее загорелись восторгом.

— Мэгги, это было потрясающе! Мне ужасно понравилась Сьерра, просто уж-жасно. Она такая классная! И просто красавица! А парни вели себя очень мило и вежливо. Нас было много, так что я не испытывала никакой неловкости, и знаешь что? Они сказали, что из меня вышла бы отличная фотомодель!

— Так и есть, Карина, — улыбнулась Мэгги, — но я не уверена, что тебе понравилось бы это занятие. Лично я думаю, что тебе стоило бы продолжить обучение в колледже и всерьез заняться рисованием. У тебя талант.

— Спасибо. — Лицо девушки порозовело. — Ну да, Майкл и мама, наверное, были бы вне себя от такой идеи… но все равно было клево, что парни всерьез считали, будто я гожусь в фотомодели. Они пригласили меня на свою следующую съемку, и мы обменялись номерами мобильников, а теперь вовсю посылаем друг другу сообщения.

— Я рада, что ты завела себе новых друзей.

— Я тоже. Можно тебя кое о чем попросить?

— О чем угодно, если только не придется сидеть с детьми.

— Можно взять у тебя шарфик? Светло-голубой, если найдется. Я хочу примерить новый костюм, и мне нужен какой-нибудь симпатичный аксессуар. — Карина сморщила нос. — Венеция на стенку лезет, когда я беру у нее что-нибудь поносить, а у Джульетты весь гардероб только в деловом стиле.

— Конечно можно. Я прихватила с собой несколько лишних шарфиков. Дорожная сумка стоит в стенном шкафу. Бери, не стесняйся.

Карина защебетала, описывая вчерашний вечер во всех подробностях, и Мэгги оперлась затылком об изголовье кровати, расслабленно погружаясь в ритуал одалживания одежды и чисто женской болтовни. Карина охала и ахала над охапкой ее шарфиков, отобрала для себя два из них… и вдруг замерла.

— Что это?

Мэгги подняла голову — и сердце ее застыло.

Карина держала в руках книжечку в ярко-лиловом тканевом переплете. Девушка с любопытством уставилась на свою находку, а затем раскрыла книжку.

— Не надо! — Мэгги неуклюже перевалилась на бок, пытаясь выхватить у нее добычу.

— А в чем дело? Что это, любовный приворот? Боже мой, точно! Отпад!

О господи!

Воспоминание о том пьяном вечере обрушилось на мозг, словно удар бейсбольной биты, и у Мэгги тотчас разболелась голова. Да, она поддержала Алексу, когда подруга воспользовалась этим любовным приворотом. Да, Алекса в итоге стала женой брата Мэгги, и они счастливы. Только приворот здесь совсем ни при чем! По сути, Ник — полная противоположность всему, о чем изначально просила Алекса… но когда Мэгги указала на этот факт, подруга лишь рассмеялась и заявила, что Мать-Земля все равно дала ей то, что нужно.

Алекса принудила Мэгги взять книжку с приворотами и пустить ее в ход. Мэгги вначале отнекивалась, но в конце концов сунула книжку в сумочку и напрочь о ней забыла.

До того самого вечера. До той минуты, когда Мэгги ясно осознала, что, скорее всего, никогда не найдет себе мужа по сердцу, никогда не обзаведется детьми и проживет остаток жизни в одиночестве. Затем она выпила невесть сколько порций «Маргариты», посмотрела сентиментальный фильм и извлекла на свет эту самую книжку в лиловой обложке. Далее она развела в гостиной огонь и составила злополучный список.

При мысли о том, какие именно качества она желала найти в своем суженом, Мэгги крепко зажмурилась, пытаясь отрешиться от постыдного воспоминания. Глупая, инфантильная выходка! Разумеется, любовные привороты — полная чушь, но после того, как разведешь костерок в собственной гостиной и подожжешь на нем список качеств идеального мужчины, почему бы и не спрятать лист бумаги под кроватью? Алекса об этом так ничего и не узнала. Едва ли не первый случай, когда Мэгги что-то скрыла от своей лучшей подруги. Лучше сохранить эту тайну на случай, если и впрямь что-то произойдет.

Так или иначе, мужчины, который обладал бы всеми этими качествами, в мире попросту не существует. С тем же успехом она могла бы отыскать в словаре слово «герой» и пожелать, чтобы за окном ее квартиры появился Супермен.

У Мэгги совсем вылетело из головы, что, стремясь поскорей забыть о своем поступке, она затолкала книжку с любовными приворотами на дно дорожной сумки. И вот теперь неприглядная истина в ярко-лиловой обложке издевательски напоминала ей о давнем приступе помешательства.

— Карина, честное слово, это ерунда. Я и забыла, что она валяется в сумке. — Мэгги засмеялась, но даже сама услышала, как делано прозвучал этот смех. — Подруга подарила мне эту книжку шутки ради.

— А ты пробовала то, что здесь написано? — Карина перелистывала страницы. — Приворожила кого-нибудь? Именно так ты нашла Майкла?

Волна стыда накрыла Мэгги с головой и поволокла ее в глубину, точно морской отлив.

— Нет, конечно же нет! Говорю же, это был шутливый подарок, и я попросту забыла от него избавиться.

Глаза Карины округлились.

— Можно, я возьму эту книжку себе?

Мэгги стиснула кулаки и с ужасом воззрилась на ненавистный призрак в лиловой обложке.

— Что? Нет-нет, это же глупости. Никаких любовных приворотов не существует, а если твой брат узнает, что я дала тебе книжку о ворожбе, он меня прикончит.

— Вовсе это не ворожба! Здесь написано, что нужно составить список всех качеств, которые хочешь найти в своем суженом, потом исполнить ритуал — и он явится к тебе во плоти. — Силясь подавить панику, Мэгги смотрела, как она жадно листает книжку. — Ух ты, а здесь сказано, что нужно разжечь огонь в честь Матери-Земли! Мэгги, ну пожалуйста! Такая отпадная штука! Честное слово, я никому не скажу!

Мэгги хватала ртом воздух, точно бессловесная рыба. И почему только она сразу не избавилась от этой пакости? Вот уж воистину — не рой яму другому… Нет, она точно убьет Алексу за то, что та заставила ее взять эту книжку. Определенно убьет.

— Ну, Мэгги!..

Она с растущим предвкушением воззрилась на лиловую дрянь, словно ожидая, что та вот-вот исчезнет в облачке дыма. Как бы не так! Ничего не скажешь, день удался — начиная с утреннего знакомства с чокнутым котом. Мэгги прикрыла глаза, от души надеясь, что не совершает сейчас самую большую ошибку в своей жизни.

— Ладно, бери. Только никому не рассказывай. Ты ведь понимаешь, что это шутка, верно? Ради бога, Карина, скажи, что не помышляешь принять эту ерунду всерьез, иначе я сию минуту выброшу ее ко всем чертям!

Карина покачала головой и торжественно подняла руку:

— Обещаю. По-моему, это просто забавно. Когда книжка мне надоест, я от нее избавлюсь. Спасибо, Мэгги!

Она выпорхнула из комнаты и захлопнула за собой дверь.

Мэгги перекатилась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Хватит. Праздник жалости к себе — постыдное зрелище, особенно если это твой праздник. Она сейчас же начнет собирать вещи, закажет билет на самолет и уберется восвояси.

В дверь постучали.

Мэгги приглушенно застонала в подушку:

— Оставьте меня в покое!

— Мэгги, я вхожу.

Майкл!

Она вскочила как ужаленная. Может, это и к лучшему. Не придется откладывать ссору в долгий ящик. Майкл накричит на нее за то, что вмешалась в его семейные дела, она заявит, что ни минуты лишней здесь не останется, а потом они придут к какому-нибудь соглашению и оба смогут получить то, что им нужно. Мэгги поправила волосы и сделала глубокий вдох:

— Входи.

Майкл шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. У Мэгги екнуло сердце, во рту мгновенно пересохло. Его присутствие словно вытеснило из комнаты весь воздух, заполнив ее аурой мужественности, которая была неотъемлемой частью его существа. В сознании Мэгги родилась безумная мысль: сорвать с него одежду и отдаться ему прямо здесь и сейчас.

Пока она еще не уехала отсюда.

Она подавила этот порыв и осталась спокойна. Майкл сверлил ее обжигающим взглядом черных глаз, словно дожидаясь, пока она заговорит первой.

— Полагаю, ты пришел поскандалить.

— Сейчас — нет. — Губы его дрогнули.

От воцарившегося молчания ощутимо повеяло опасностью. Искра чувственного влечения вспыхнула между ними, побудив Мэгги отодвинуться от него. Чуть-чуть, самую малость.

— Вот как… Это хорошо, потому что сейчас я не в настроении скандалить. День выдался паршивый.

— У меня тоже. Я намерен это исправить.

Мэгги услышала глухой стук и поняла, что Майкл сбросил туфли. Элегантная рубашка туго обтягивала его широкую грудь и мускулистые руки. Мэгги стиснула кулаки, подавляя жгучее желание коснуться его, ощутить под пальцами эти твердые выпуклые мышцы. И, не колеблясь, выпалила:

— Майкл, нам надо поговорить. Я хочу вернуться домой.

Он изогнул бровь, но смолчал. Медленно развязал узел темно-синего галстука, стянул его с шеи и уронил на пол.

— Почему?

Мэгги приоткрыла рот:

— Хм, дай-ка подумать… Потому что вся эта поездка оказалась катастрофой. Потому что я несчастна, и ты тоже несчастен, и из-за нас вся жизнь вашей семьи летит кувырком. Потому что я ненавижу ложь и больше не в силах изображать перед всеми твою любящую и послушную женушку. Я придумаю какое-нибудь оправдание. Например, скажу, что умер родственник. Какой-нибудь четвероюродный брат или дядя, с которым давно потеряна связь, так что меня не будут мучить угрызения совести. Думаю, мы довольно ясно дали понять, что готовы скрепить наш брак венчанием, и, я уверена, сумеем сохранить нашу тайну до свадьбы Венеции.

Майкл наклонил голову к плечу, словно вслушиваясь в ее слова, затем медленно сдернул резинку, которой были стянуты на затылке его волосы. Высвобожденные пряди упали на плечи, обрамляя черной завесой лицо. От этого жеста бедра Мэгги напряглись, и в глубине между ними всколыхнулся томительный влажный жар. Ей до боли хотелось сфотографировать Майкла вот таким. Первобытная, опасная мощь под покровом цивилизованной одежды. Господи, как он прекрасен!

Она торопливо продолжала, лихорадочно пытаясь побороть опаляющий натиск желания:

— Собственно говоря, если ты вправду хочешь, чтобы я приехала на свадьбу Венеции, пожалуйста, я приеду. Я дала тебе слово и намерена выполнить свою часть сделки. — Мэгги смолкла, беспомощно глядя на Майкла, уверенная, что с ней сейчас ведут какую-то игру, но при этом не соизволили просветить ее насчет правил.

По губам Майкла скользнула медленная улыбка.

— Паническое бегство, la mia tigrotta? — промурлыкал он. — Я разочарован. Всего одна ночь — и ты уже не в силах совладать с собой?

— Это ты, Граф, не в силах совладать с правдой! — задохнулась от возмущения Мэгги. — Мне обрыдло по примеру твоих домочадцев ходить вокруг да около твоей персоны! Пора бы тебе очнуться, прямо и без уверток взглянуть на то, как ты судишь сестер, и признать: ты настолько любишь держать все в своих руках, что готов на что угодно, лишь бы сохранить свое положение!

— Ты права.

Майкл уверенными, быстрыми движениями пальцев расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Мэгги вздрогнула. Черные завитки жесткой поросли. Оливково-смуглая кожа. Плоские соски, выпуклые мускулы груди.

— Э… прости, что ты сказал?

— Я сказал, что ты права. Я поговорил с сестрами и попросил у них прощения. Я согласен со всем, что ты сказала сегодня в комнате для переговоров.

Потеряв дар речи, Мэгги могла лишь смотреть, как он непринужденно, одну за другой расстегивает пуговицы на рубашке. Пресс кубиками. Узкая полоска черных волос, волнуя воображение, уходит под пояс брюк. Рот Мэгги наполнился слюной, как при виде любимого лакомства, мысли затуманились. Майкл выдернул рубашку из брюк, и она распахнулась.

— Что… что ты, черт побери, делаешь? — выдавила она.

— Собираюсь переспать с тобой.

Рубашка полетела на пол. Майкл расстегнул пряжку пояса на брюках, протянул ее через петли и дернул вниз язычок молнии.

Мэгги жадно пожирала взглядом обнажившееся перед ней воплощение мужского великолепия. Майкл положил руки на бедра.

— Иди сюда.

Сердце Мэгги застучало так сильно, что казалось, жилы вот-вот лопнут под напором крови, а затем неистово забилось, пытаясь поспеть за разбушевавшимися гормонами.

— А… — только и сумела промямлить она.

— Хм, как же это я не проделал такого раньше? Кто бы мог подумать, что ты способна лишиться дара речи?

С этими словами Майкл схватил ее за руку и рывком стащил с кровати.

Чувственная сила этого соприкосновения поразила Мэгги, словно удар током. Ошеломленная, она не стала сопротивляться и оказалась лицом к лицу с Майклом.

— Скажу начистоту, la mia tigrotta. Я намерен уложить тебя в постель. Я намерен сорвать с тебя одежду, глубоко проникнуть в тебя и столько раз довести до оргазма, чтобы ты оказалась в состоянии только твердить мое имя, умоляя меня сделать это снова. — Майкл бесцеремонно запустил пальцы в ее волосы. Затем он навис над ней, и жаркий взгляд его черных глаз сулил все мыслимые удовольствия разнузданной страсти. — Capisce?

— Я, наверное, не…

Майкл запечатал поцелуем ее рот.

Разум Мэгги еще цеплялся за остатки здравого смысла, а тело уже мгновенно и безоглядно предалось его власти. Она упивалась напористыми ласками его языка и, приникнув к Майклу, требовательно впивалась ногтями в его плечи. Не прошло и минуты, как ее одежда вслед за одеждой Майкла полетела на пол.

Мэгги жадно вдыхала запах его кожи, опьянялась чувственным вкусом его рта. Нестерпимый жар уже полыхал между ее увлажнившимися бедрами, и все ее тело изнывало от нетерпения, готовое принять его в себя. Майкл издал глухой стон, больше похожий на рычание, и проворно натянул презерватив. На сей раз он потребовал, чтобы Мэгги опустилась на четвереньки, затем властно раздвинул ее бедра и одним ударом вошел в нее.

Мэгги закричала, ощутив внутри себя его восхитительно тугую плоть, и подалась вверх, стремясь усилить удовольствие. Майкл проник в нее так глубоко, что деться было уже некуда. Задыхаясь, она попыталась было отступить, но Майкл, точно почуяв ее намерения, подсунул под нее руку и принялся перекатывать между пальцами кончики ее сосков, постепенно замедляясь. Нарочито неспешный ритм его легких движений неуклонно приближал Мэгги к финалу, но при этом не давал ей взмыть на вершину наслаждения. Мэгги застонала и попыталась ускорить ритм.

— Ты чего-то хочешь? — жарко выдохнул Майкл ей на ухо.

Мэгги задрожала, как в лихорадке:

— Я тебя ненавижу!

— Как ты нравишься мне в этой позе! — тихо засмеялся он. — У тебя потрясающая попка.

Он совершил круговое движение бедрами и применил совсем уж нечестный прием.

— Майкл…

— Останься.

Мэгги попыталась осознать, что он сказал, но изнемогающее тело мешало сосредоточиться.

— Что?

Майкл гладил ее груди, легонько покусывая мочку уха.

— Останься со мной до конца недели, mia amore. Обещай, что останешься.

Еще немного, совсем чуть-чуть… Сладостный миг был опьяняюще близок, и Мэгги страстно жаждала, чтобы Майкл снова вошел в нее, двигался в ней, обладал ею.

— Да! Останусь.

Он что-то удовлетворенно пробормотал, крепко ухватил ее за бедра и наконец дал ей то, чего она так хотела. Взрыв невыносимого блаженства вознес Мэгги ввысь, сотрясая упоительными волнами все ее тело. Майкл, выкрикивая ее имя, последовал за ней… а затем они вместе обессиленно рухнули на подушку, и он прижимал к себе Мэгги так крепко, словно вознамерился никогда ее не отпускать.

* * *

Майкл гладил обнаженную спину Мэгги, и она потягивалась, подставляясь под его ласку. Блаженная истома растекалась по всему телу, вновь и вновь напоминая о том, что Мэгги Райан окончательно принадлежит ему.

Ее откровенная, ненасытная страсть затмила воспоминания обо всех других женщинах, с которыми Майкл когда-либо имел дело. Сигнальное устройство, запрятанное глубоко внутри его, мигало тревожным огоньком, но Майкл не хотел омрачать эту минуту беспокойством. Они как-нибудь все уладят. Когда увлекательная охота за очередной красавицей завершалась в постели, Майкл всякий раз испытывал удовлетворение. Что поражало его сейчас, так это пронзительное чувство завершенности, охватившее все его существо. Как будто он наконец нашел свою половинку.

Dios, он, должно быть, свихнулся.

Угораздило же его связаться с женщиной, которая способна перевернуть его жизнь с ног на голову! Внутренний голос, глумливо хихикая, нашептывал Майклу беспощадную истину. Мэгги также способна придать его жизни радость, острый интерес, чувство вызова — словом, все то, чего он так отчаянно жаждал, как бы ни старался обрести покой в объятиях более удобной и нетребовательной подруги. Как будто давняя страсть Майкла к гонкам переносилась на его представление о женщине своей мечты — дикой, неукротимой, полной противоречий и упрямой. Он хорошо помнил, какой прилив адреналина испытывал, управляя этой буйной мощью, проводя поворотами трассы машину, грозящую в любой момент выйти из подчинения. Мэгги живо напомнила ему о том давнем упоении опасностью. Она пробуждала к жизни весь набор чувств, которые Майкл обычно держал под замком и сдерживал слоем цивилизованного лоска. Прошлое наконец настигло его.

И он был счастлив.

Внезапно Мэгги вскинулась, как ужаленная, и соскочила с кровати. Нагая, растрепанная, со сбившейся на один глаз челкой, она в безмерном ужасе уставилась на закрытую дверь.

— Господи! Твоя мать! Карина! А я кричала во все горло! Я совсем забыла, что они дома!

Майкл засмеялся и притянул ее в свои объятия:

— Когда я собирался пойти к тебе, мама сказала, что ей нужно в город. Она, дескать, собирается устроить какой-то сюрприз. Карину она взяла с собой, поэтому я точно знал, что на пару часов мы будем в доме совсем одни.

Мэгги испустила облегченный вздох.

— Значит, ты спланировал все заранее, — заметила она, одарив Майкла притворно-возмущенным взглядом. — А я-то решила, ты пришел накричать за то, что я вмешалась в дела компании.

— Я и собирался покричать… но потом.

Рука Мэгги скользнула между его ног, и пальцы обхватили добычу. Майкл засмеялся и бедром придавил ее к матрасу. Мгновенно возбудившись, его отвердевшая плоть напористо устремилась к потаенному влажному гнездышку. Проказливо блестя глазами, Мэгги то ласкала головку, то размеренно водила пальцами вверх и вниз. Как бы ему не принять смерть от рук этой женщины… а впрочем, он умрет счастливым.

— Так что ты там говорил? — промурлыкала она, то дразняще касаясь его, то с силой, в возбуждающем ритме двигаясь по всей длине.

Майкл заскрежетал зубами.

— Не затевай игру, в которой не сможешь победить, la mia tigrotta! — прорычал он и впился в ее рот глубоким жадным поцелуем. Сладостный вкус опьянил его, ноздри защекотал пряный запах женского естества.

— Этот раунд будет за мной, Граф, — прошептала Мэгги.

И, проведя языком по его нижней губе, с неожиданной силой прихватила ее зубами. Укол боли отозвался жгучей искрой в паху, и Майклу почудилось, что он вот-вот взорвется.

— Я бы показал тебе, кто здесь главный, но мне больше нечем предохраняться.

Пальцы Мэгги искушающе направили его возбужденную плоть к желанной цели.

Майкл замер, не решаясь войти. Голова у него шла кругом, точно он впервые был с женщиной.

— Я принимаю таблетки, и мне нечего опасаться. — Неистовое желание полыхало в ее глазах, искушало и притягивало его.

Майкл одним толчком погрузился в нее.

Они лежали бок о бок, едва не касаясь друг друга губами, и Майкл наслаждался тем, что, двигаясь внутри ее, видел до мельчайших подробностей, как меняется при этом лицо Мэгги. Ладонь его наполняла округлая тяжесть ее груди, и набухшие вишнево-алые соски манили впиться в них губами, испытать их спелый вкус. Аромат сандала накрыл его с головой, а Мэгги откликалась на каждое его движение с самозабвенной страстью, тем верней распалявшую его кровь. Он двигался медленно, без напора, желая не спеша насладиться ее восхитительным телом. Потаенная плоть теснее сомкнулась вокруг него, и Мэгги тихо вскрикнула, приближаясь к упоительной вершине. Сдерживая себя из последних сил, Майкл выгнулся, чтобы надавить на заветный чувствительный бугорок — и залюбовался тем, как она взмывает на гребне сладострастной волны.

Он заглушил поцелуем свое имя, рвавшееся с губ Мэгги, и, наконец дав себе волю, последовал за ней. И лишь тогда осознал, что совсем недавно называл ее нежными словами, которых никогда прежде не говорил. Словами, сберегавшимися для той, которая станет его женой. Словами, которые не срывались с его губ даже на самом пике наслаждения.

Mia amore.

Любовь моя.

Майкл судорожно сглотнул, борясь с подкатившим к горлу комком, и тесно привлек к себе Мэгги.

* * *

— Нам нужно одеться.

— Ммм… — Майкл провел ладонью по ее восхитительным округлостям, наслаждаясь ощущением упругой плоти и шелковисто-гладкой кожи. — Чуть попозже.

— Твоя мать и Карина вот-вот вернутся домой. Венеция хотела сегодня вечером подобрать аксессуары для подружек невесты. И мне опять предстоит помогать с приготовлением ужина, черт бы его побрал.

Майкл затрясся от едва сдерживаемого смеха и получил от Мэгги легкий тычок под ребра.

— Извини, cara, вся эта неделя вышла совсем не такой, как мы ожидали.

— Да, — отозвалась она едва слышным шепотом. — Не такой. — И чуть помолчав, спросила: — Майкл, что произошло между тобой и сестрами?

Майкл повернулся к ней лицом и бережно отвел прилипшие ко лбу рыжие прядки.

— Ты была права. Во всем права. — Острое сожаление всколыхнулось в нем, но он отогнал это чувство, понимая, что исправить дело может только одним образом: впредь поступать так, как надо. — Я чересчур увлекся своей ролью и наделал кучу ошибок. После твоего ухода я поговорил с сестрами и попросил у них прощения. А еще показал им твою фотографию мамы, и они пришли в восторг. Мы решили подготовить новую рекламную кампанию, которая будет основана на этой фотографии.

— Правда? — Брови Мэгги взлетели вверх. — Это чудесно!

Майкл улыбнулся, очертив кончиком пальца ее сочные губы. И мысленно проклял родителей Мэгги за то, что не понимали, какое она сокровище, и побудили ее усомниться в своей способности любить. Он достиг поворотного пункта, и теперь оба они должны взглянуть правде в лицо. Их поддельный брак превратился в нечто большее, и Майкл считал это преображение слишком ценным, чтобы им пренебречь.

Он взял Мэгги за подбородок и, бережно приподняв ее голову, вынудил посмотреть ему в глаза.

— Выслушай меня, Мэгги. Это важно. Буквально за пару дней ты разглядела то, что мне никогда даже в голову не приходило. Как я обращаюсь со своими сестрами и что им нужно от меня на самом деле. Четверо малолетних сорванцов ощутили твою любовь и заботу, хотя видели тебя впервые в жизни. Ты с уважением отнеслась к моей матери и готовила еду в ее кухне, а ведь это самое важное, что ты могла бы ей дать. Ты помогла моей младшей сестренке обрести веру в свои силы, поверить в то, что она прекрасна. Мэгги Райан, ты удивительная женщина. — Майкл сделал паузу, неотрывно глядя в ее глаза, а затем произнес то, что звучало у него в душе: — Останься со мной!

С неистово бьющимся сердцем он ждал ответа. Мэгги закрыла глаза, словно вопрошая себя, затем губы ее шевельнулись, и…

— Майкл! Ты дома? Скорей иди сюда, маме плохо!

Непроизнесенные слова умерли, не успев родиться, и Майклу оставалось лишь гадать, будет ли он вечно сожалеть о том, что их так некстати прервали. Они с Мэгги разом соскочили с кровати, натянули одежду и побежали вниз. Карина стояла у двери в комнату матери.

— Где мама? — спросил Майкл, стараясь за внешним спокойствием спрятать тревогу.

Сестра прижала ладонь ко рту и с трудом произнесла:

— С ней доктор Рестево. Мы отправились в город, и все было хорошо, а потом она пожаловалась, что чувствует слабость и головокружение. Я предложила ей отдохнуть, потому что сегодня очень жарко, но она потребовала вызвать доктора. — Из глаз Карины брызнули слезы. — Может, мне нужно было отвезти ее в больницу? Майкл, я просто не знала, что делать!

— Успокойся, ты все сделала как надо. — Майкл быстро обнял сестру, притянул к себе. — Давай подождем немного и узнаем, что скажет доктор. Может быть, ничего страшного не случилось. Va bene? [35]

Карина кивнула. Майкл разжал объятия и увидел, что Мэгги тут же взяла ее за руку таким естественным жестом, словно иначе и быть не могло. Из-за закрытой двери доносились приглушенные голоса, и он подавил нестерпимое желание нервно зашагать по коридору. Наконец из комнаты вышел доктор Рестево.

— Buon giorno, доктор, — сказал Майкл. — Как мама?

На лице пожилого доктора промелькнуло странное выражение. Судя по тому, как небрежно он был одет — легкие брюки цвета хаки, белая футболка и теннисные туфли, — звонок Карины застал его врасплох. Привычной деталью его облика был разве что черный саквояж: доктор Рестево до сих пор предпочитал навещать своих пациентов на дому. Сейчас он смотрел на Майкла поверх очков, и в карих глазах его была озабоченность.

— Хм… полагаю, в госпитализации сейчас необходимости нет.

Майкл ждал продолжения, но доктор отвел взгляд и молчал, переминаясь с ноги на ногу. Майкл подавил вспышку нетерпения, но тут вперед рванулась Карина:

— Что с ней случилось? Сердечный приступ? Почему вы нам ничего не говорите? Неужели все так плохо?

Доктор кашлянул, проведя ладонью по редеющим волосам:

— Никакого приступа не было. Вашей матери нужно отдохнуть, вот и все.

— Это из-за жары? — спросил Майкл. — Или из-за лекарств? Мы должны что-нибудь сделать?

Доктор Рестево покачал головой и проскользнул мимо него.

— Пускай она сегодня полежит в постели. Побольше питья. Такое иногда случается, волноваться незачем. — Пожилой доктор помедлил и вдруг мертвой хваткой стиснул плечо Майкла. — Помните одно: никаких переживаний! О чем бы ни попросила ваша мать, исполняйте это без лишних слов. Capisce?

— Но…

Доктор выпустил его плечо, мимолетно чмокнул Карину в щеку и окинул внимательным взглядом Мэгги. Сощурившись, он разглядывал ее фигуру так, словно готовился к опросу, а затем отечески похлопал Мэгги по щеке:

— Поздравляю с законным браком, signora bella. [36]Добро пожаловать в семью. — Бегло улыбнувшись, доктор торопливо направился к наружной двери и вышел.

— Слава богу! — вздохнула Карина. — Должно быть, все из-за жары и долгой пешей прогулки. Пойду отнесу маме воды и сока.

Она ушла, и лишь тогда Майкл испытал такое облегчение, что у него подкосились ноги. Без единого слова Мэгги шагнула к нему, крепко обняла и прижала к себе.

Майкла охватило глубокое умиротворение. Он вдохнул сладкий запах ее волос, вымытых земляничным шампунем, и позволил себе роскошь опереться на чужое плечо. Майкл так привык нести свое бремя в одиночку, что безыскусная радость получить утешение и поддержку потрясла его до глубины души. Значит, так было бы, если бы Мэгги осталась с ним до конца его дней? Сильная духом, она способна стойко перенести любые трудности, и Майклу не придется утаивать от нее неприятные известия. Мэгги была бы ему не только женой, но и партнером в делах, напарницей, другом. Майкл прижимался к ней до тех пор, пока у него не выровнялось дыхание, и лишь тогда мягко отстранился.

— Спасибо тебе, — дрогнувшим голосом произнес он.

— За что, Граф? — вскинула бровь Мэгги. — За то, что пару минут не была занозой в твоей аристократичной заднице?

Беззастенчивость этой реплики вызвала у Майкла смех. Протянув руку, он провел большим пальцем по ее сочной нижней губе:

— За то, что ты здесь.

Мэгги вновь укрылась за своей защитной стеной, но Майклу этот маневр был уже хорошо знаком, и он научился достойно ему противодействовать. На сей раз он решил оставить Мэгги в покое.

— Я хочу заглянуть к маме. Сейчас вернусь.

Майкл вошел в спальню и сел около кровати. Знакомый запах, привычный облик маминой комнаты нахлынули на него, живо напомнив о детстве. Все та же большая двуспальная кровать с массивным резным изголовьем из вишневого дерева. Ярко-желтые стены, сочная зелень растений и алые соцветия герани в приоконном ящике. Из комнаты был выход на отдельный балкон, и Майкл вспомнил, как вечерами часто сидел, уютно устроившись, на коленях матери, а она покачивалась в кресле и считала звезды. Мать всегда была воплощением энергичности… но сейчас она лежала на мягких подушках, обессиленно прикрыв глаза.

Майкл взял ее руку и поднес к губам.

— Мама, как ты себя чувствуешь?

— Глупое слабое сердце, — едва заметно улыбнулась мать. — Так досадно! Когда-то мы с твоим отцом отдыхали, путешествуя пешком и поднимаясь на горы. Не старей, Майкл.

Он ответил улыбкой на эту привычную фразу.

— Карина сейчас принесет тебе попить, и я хочу, чтобы ты не вставала с постели. Никакой возни в кухне. Никаких переживаний. Так велел доктор.

— Возня в кухне меня успокаивает, — пренебрежительно фыркнула мать. — Ну да хорошо, Майкл, я останусь в постели. — В глазах ее промелькнули озорные искорки. — По крайней мере сегодня.

— Мама…

Раздался торопливый стук в дверь, и Майкл резко обернулся. Карина, стоя на пороге комнаты, выглядывала из-за спины высокого пожилого мужчины в традиционном черном одеянии с жестким белым воротничком и крестом на шее. Лицо его густо покрывали морщины, но блеск ярко-голубых глаз словно озарял комнату. Держа в руке Библию в кожаном переплете, гость вошел в комнату и приветственно раскрыл объятия.

— Отец Ричард! — Майкл порывисто встал и обнял священника.

Отец Ричард много лет наставлял семью Конте в вопросах религии и был искренне огорчен, когда Майкл решил не избирать стезю служителя церкви. Майкл подозревал, что пожилой священник в мечтах видел в нем своего духовного наследника… но с той минуты, как Майкл Конте впервые увидел женскую наготу, церковная карьера потеряла для него всякий интерес.

— Что вы здесь делаете? — Майкл оцепенел, охваченный внезапной тревогой. — Погодите… Dios, неужели вы думаете, что маме нужно соборование?

По спальне раскатился густой смех отца Ричарда. Наклонившись, священник прикоснулся губами ко лбу матери.

— Разумеется, нет! Майкл, если интуиция меня не обманывает, ваша мама переживет всех нас. Разве она тебе не сказала?

Майкл быстро глянул на мать, затем на священника.

— Нет, святой отец. Извините. Дело касается свадьбы Венеции? Ее сейчас нет дома, но она должна вернуться ближе к вечеру.

— Погодите! Дайте мне привести Мэгги, она должна это услышать!

С этими словами Карина за руку втащила в комнату Мэгги и представила ей отца Ричарда.

Недоуменно нахмурив брови, Мэгги с запинкой поздоровалась со святым отцом.

Карина так и подпрыгивала, не в силах устоять на месте от восторга.

— Мама, можно, я им скажу? Можно?

Мать кивнула.

— Мы с мамой отправились в город, чтобы встретиться с отцом Ричардом! У нас есть для вас потрясающий сюрприз!

Майкла пронзило предчувствие неотвратимой беды. Так бывает, когда смотришь фильм ужасов и оглушительная музыка взрывается громовым крещендо в миг финального убийства.

— Какой сюрприз?

Карина сделала паузу ради вящего эффекта.

— Отец Ричард может вас обвенчать! Прямо сейчас! Джульетта и Венеция вот-вот приедут. Майкл, мы получили для вас с Мэгги разрешение венчаться! У нас будет свадьба!

Слова эти врезались в сознание Майкла, словно бесчестный хук слева. Мэгги остолбенела, не в силах шелохнуться, и в ее широко раскрытых зеленых глазах застыли потрясение и ужас.

Porca vacca! Вот теперь он по-настоящему влип.

ГЛАВА 11

Мэгги уставилась на священника так, словно он явился проводить обряд изгнания дьявола. В комнате воцарилась мертвая тишина. Карина явно была обеспокоена тем, что они не проявляют ни малейшего восторга. В другое время и в другом месте все это вполне могло бы показаться Мэгги забавным. Почти как в любимых ею комических шоу, где нелепые ситуации возникали на экране телевизора, стоящего в гостиной.

Исключено. Венчаться с Майклом Конте она не станет!

На губах Мэгги закипал безумный смешок. Нет уж, поиграли — и хватит! Она ждала, когда Майкл выложит окружающим всю правду. Ясно же, что ничего у него не выйдет. Черт, да Мэгги — воплощение всех его кошмаров, пускай даже у них был потрясающий секс и Майкл нашептывал ей всякие нежные словечки. В отрезвляющем свете дня он в ней живо разочаруется и продолжит искать себе подходящую жену. Такую, которая наилучшим образом устроит самого Майкла и его родню. Такую, как Алекса.

— Эй… ребята, что с вами? — наконец подала голос Карина. — Вы не рады? У нас будет свадьба!

Поскольку лжесупруг потерял дар речи и явно не собирался его искать, Мэгги решила взять роль голоса разума на себя. И сделала глубокий вдох.

— Послушайте, мы должны рассказать вам кое-что очень важное. Видите ли, мы с Майклом…

— Стой! — взревел Майкл, оборвав ее на полуслове. У Мэгги глаза полезли на лоб, когда он как ни в чем не бывало подошел к ней, взял за руку и повернулся к своим родным. — Мэгги хочет сказать вот что: мы не рассчитывали, что венчание может состояться так скоро. Она мечтала созвать на свадьбу всех наших двоюродных и троюродных родственников. — Майкл хохотнул, но смешок прозвучал неестественно и глухо. — Как вышло, что нам так быстро дали разрешение венчаться? То есть я думал, отец Ричард, что нам с Мэгги нужно еще получить какие-то наставления, прежде чем вы благословите наш союз.

Отец Ричард, будучи ангелом во плоти, не почуял ничего дурного и благожелательно улыбнулся:

— Безусловно, Майкл, такова обычная практика. Известно, что церковь, как правило, не спешит с одобрением брака, но ведь ты пребывал на моем попечении с малых лет. Едва только твоя мать узнала, что ты возвращаешься домой, она обратилась ко мне, и мы ускорили оформление документов. Ты все-таки граф, а представителям аристократии полагаются определенные преимущества.

Матушка Конте с видимым усилием села. Отпив глоток воды, отдала стакан отцу Ричарду. Затем она заговорила, и в голосе ее отчетливо слышалась слабость. Что было странно, поскольку мать Майкла, даже сильно устав, чеканила слова с уверенной силой, которая совершенно не вязалась с ее хрупким обликом. Господи, ей, должно быть, и вправду очень, очень плохо.

— Сын мой, я все понимаю. И не хочу вставать на пути ваших желаний, но, боюсь, сейчас я так слаба, что не выдержу большого приема. Доктор обещал вернуться завтра, и он сказал, что, если мое самочувствие не улучшится, он, возможно, решит отправить меня в больницу на обследование. — В ее карих глазах блеснула решимость. — Я прошу вас обоих: сделайте это для меня. Произнесите свои брачные обеты на внутренней террасе нашей виллы, дабы я могла быть уверена, что ваш союз окончательно скреплен.

Карину объяснения Майкла явно успокоили, и она снова затараторила без передышки:

— Вот видите, волноваться не о чем! Ясное дело, нам всем хотелось бы устроить свадьбу с размахом, но раз уж вы на следующей неделе улетаете, мама решила, что куда важнее устроить венчание прямо сейчас. — Карина захлопала в ладоши. — Мэгги, я купила для тебя платье! Надеюсь, оно тебе понравится; я тайком пошарила у тебя в шкафу и выяснила твои размеры, а платье сейчас у меня в комнате. Пойдем, я помогу тебе одеться! Венеция и Джульетта будут с минуты на минуту. Майкл, ты должен надеть тот шикарный смокинг, который оставил тут в прошлый приезд. «Ла дольче фамилиа» прислала на церемонию шоколадные канноли с кремом, а я поставила охладиться пару бутылок шампанского. Будет так здорово!

Мир перед глазами Мэгги помутнел и расплылся. Ее бросило в пот, а сердце забилось с пугающей частотой. Воздух застрял в горле тугим комком и не желал покидать легкие. Мэгги попыталась применить обычную тактику борьбы с приступом, но в глубине души понимала, что уже поздно. Сопротивление рушилось на глазах, и вот-вот наступит конфуз, которого с ней никогда не бывало.

Внезапно Майкл впился взглядом в ее лицо. Будто почуяв приближение катастрофы, он пробормотал извинение и выволок Мэгги из комнаты. Мэгги трясло, волны паники захлестывали ее с головой, сметая остатки рассудка. Они вбежали в спальню, Майкл усадил ее на кровать и заставил пригнуться, засунув ее голову между коленями. Инстинкт толкал Мэгги бороться со страхом окончательно потерять власть над собой, и от этого становилось только хуже. Стискивая кулаки, она отчаянно хватала ртом воздух. Она уже готова была завизжать от беспомощности, когда сильные руки Майкла обхватили ее и сквозь пелену паники прорвался его повелительный голос:

— Слушай меня, Мэгги. Дыши. Медленно и ровно. Все будет хорошо. Я здесь, я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Не пытайся взять себя в руки, расслабься.

Говоря это, Майкл ласково гладил ее по спине, затем пальцы его в ободряющем жесте сплелись с пальцами Мэгги. Она сосредоточила внимание на голосе Майкла, проникаясь надежной весомостью его слов. Расслабляясь, она целиком отдалась во власть бурлящих в ней эмоций и наконец-то смогла сделать вдох. Размеренно тикали часы, и сердцебиение Мэгги понемногу замедлилось, возвращая ей способность дышать. Все это время Майкл безостановочно говорил с ней, нашептывал какие-то пустяки, и голос его приносил успокоение, с каждым словом все дальше отодвигая Мэгги от края бездны. Наконец она подняла голову.

Майкл прижался лбом к ее лбу и ладонями обхватил ее лицо:

— Тебе легче, cara?

В неотрывном взгляде бездонно-черных глаз Майкла была тревога… и еще какое-то, более глубокое чувство, которого Мэгги не могла распознать.

Она кивнула. Странное чувство охватило ее — нежность, к которой удивительным образом примешивалась не испытанная доселе потребность. Боясь произнести хоть слово, Мэгги молча наслаждалась тем, как Майкл гладит ладонью ее щеку, как его теплое дыхание касается ее губ.

— Давай я принесу тебе воды. Побудь тут и ни о чем не беспокойся. Мы все уладим.

Майкл вышел из комнаты и, вернувшись, поднес к ее губам стакан. Она пила мелкими глотками, и холодная вода освежала иссохшее горло. Мэгги охватил безмерный покой. Необъяснимо, непостижимо, но она доверяла Майклу. Вначале всем телом… а теперь и всем сердцем.

— Как видно, идея о том, чтобы обвенчаться со мной, не привела тебя в восторг, — сухо заметил Майкл.

— Ей-богу, Граф, у меня в мыслях не было ранить твое самолюбие, — выдавила смешок Мэгги. — Меня просто вышибла из колеи перспектива венчаться с поддельным мужем на глазах у его родни.

Майкл вздохнул и с силой провел руками по лицу.

— Это очень плохо.

— Думаешь? Твоя мать напомнила мне мафиози из фильма «Привычка жениться». Помнишь, как он заставил героя и героиню пожениться, потому что они переспали? — Мэгги застонала. — Нельзя было нам заниматься сексом. Мы свернули на неверный путь и теперь за это наказаны. Надо рассказать твоей маме всю правду.

Она ожидала, что Майкл согласно кивнет, однако он метнул на нее странный взгляд.

— Я не видел этого фильма, и наша семья не мафия!

— Кто бы сомневался! — закатила глаза Мэгги. — И почему у меня такое ощущение, что мы не на одной волне?

— Какой волне?

Бог мой, иногда она просто забывает, что Майклу незнакомо большинство типично американских выражений.

— Забудь. Так почему ты не в ужасе?

— В ужасе! Я просто учитываю все обстоятельства. Послушай, cara, моя мама больна. Доктор велел избегать переживаний и выполнять все, о чем она ни попросит. Если я сейчас расскажу ей всю правду, у нее может случиться инфаркт!

Сердце Мэгги мучительно сжалось при мысли, что из-за нее может пострадать матушка Конте. Она прикусила нижнюю губу:

— Майкл, чего ты от меня хочешь?

Майкл впился взглядом в Мэгги. Каждое его слово казалось ей последним гвоздем, который забивают в крышку гроба. Ее гроба.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. — Майкл помолчал. — По-настоящему.

Мэгги вскочила с кровати:

— Что?! Мы не можем так поступить! Ты что, спятил? Мы станем мужем и женой в глазах закона! По возвращении в Штаты нам придется аннулировать брак или развестись. Или что там положено в таких случаях? Боже мой, это же чистой воды безумие! Поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Я угодила в какой-то дурацкий любовный роман!

— Успокойся. — Майкл пересек комнату и крепко схватил ее за руки. — Мэгги, выслушай меня. Я обо всем позабочусь. Незачем делать это событие достоянием гласности. Мы произнесем брачные обеты, примем поздравления и покинем Италию. Я возьму на себя оформление документов и все расходы. Никто ничего не узнает. Я прошу тебя сделать это ради моей матери, ради моих родных. Я понимаю, что это уже чересчур, но все равно прошу.

Окружающий мир опасно покачнулся. Майкл ожидал ответа, и лицо его оставалось так спокойно, словно он предложил Мэгги поужинать вместе, а не обвенчаться. Истерические мысли лихорадочно метались в голове, но Мэгги отогнала их и погрузилась в себя, пытаясь понять, что же делать.

Мать Майкла больна. Да, при заключении сделки речь шла о поддельном браке, но если сейчас рассказать всю правду, это приведет к катастрофе. Его сестры будут страдать оттого, что их обманули. Венеция не сможет выйти замуж, и кто знает, какая за этим последует трагедия? Неужели это так страшно — дать парочку обетов и превратить поддельный брак в настоящий? В конце концов, этот брак будет существовать только на бумаге. Ничего не изменится, и вряд ли кто-нибудь узнает, как все было на самом деле. Дома у Мэгги нет никого — ни любовника, ни близких людей, помимо Алексы и Ника. Может быть, у них и вправду выйдет так, как было задумано. Если она сегодня обвенчается с Майклом, то уже завтра сможет запрыгнуть в первый же самолет, улететь в Нью-Йорк и притвориться, будто всего этого не было.

Да, именно так. Ее удел — отречение.

Майкл окажется у нее в неоплатном долгу, и уж Мэгги позаботится о том, чтобы он отныне близко не подходил к Алексе. Всего лишь незначительная жертва ради достижения великой цели. Горстка нелепых слов из какой-то там книги. Священной книги, конечно, но все же написанной простым смертным. Верно? Сущие пустяки.

Mia amore.

Слова эти пронзили Мэгги насквозь, и она задрожала всем телом. Кого она пытается обмануть? Майкл попросил ее остаться. И держался так, словно ему от нее нужны были не только утехи плоти. Согласившись, она подвергла бы себя риску безоглядно привязаться к нему и в итоге потерпеть сокрушительный крах. Майкл и так опасно близко подобрался к тайне ее прошлого, а Мэгги дала себе слово, что никто никогда не станет ее жалеть. Поклялась много лет назад, что никто ничего не узнает.

Впрочем, есть один способ сделать так, что она останется неуязвима.

— Я согласна. — Майкл подался было к Мэгги, но она покачала головой. — На одном условии, Граф. Хватит давить на меня. В конце недели мы доиграем этот спектакль — и наши пути разойдутся. Навсегда. Мы больше не будем спать вместе. Не будем притворяться, что между нами что-то есть.

Майкл впился в нее испытующим взглядом. Вереница противоречивых чувств промелькнула в его глазах.

— Значит, именно этого ты хочешь?

Дурацкие слезы подступили к глазам, но Мэгги безжалостно отогнала их и вздернула подбородок.

— Да, — солгала она. — Именно этого я хочу.

— Мне очень жаль, что ты так думаешь, cara, — прошептал Майкл. На лице его отразилось сожаление… и еще что-то, неразличимое и опасное. — Va bene.

Мэгги выдернула руки из его рук, решительно прошла к двери и распахнула ее настежь.

— Карина, поднимись сюда и помоги мне надеть подвенечное платье. И пускай откупорят шампанское.

Внизу лестницы раздался ликующий вопль, и по ступеням зацокали, приближаясь, дробные шаги. Майкл кивнул и, не сказав больше ни слова, прошел мимо Мэгги в коридор.

Чувствуя, как перехватило горло, она мысленно готовилась к самому грандиозному представлению своей жизни и старалась ничем не выдать, как ей холодно и пусто.

* * *

Горизонт пылал раскаленно-оранжевым сиянием солнца. Мэгги стояла перед священником на задней террасе виллы. Всего за пару часов сестры Майкла преобразили дворик, придав ему неброскую элегантность, от которой у Мэгги захватывало дух. Пышные розы ярко цвели в корзинах, развешанных среди бумажных фонарей, которые заливали мягким светом пешеходную дорожку. Мать Майкла сидела в кресле, опершись спиной на подушки, колени ее были накрыты изящным покрывалом ручной работы. Сестры Майкла, в разноцветных нарядах, шли перед Мэгги, у каждой был крошечный букетик белых лилий. Но, только взглянув на своего лжесупруга, который очень скоро станет ей настоящим мужем, Мэгги осознала, что вся ее жизнь вот-вот разительно переменится.

Черный смокинг ладно облегал широкие плечи и мускулистую грудь Майкла, волосы его были стянуты на затылке, и чеканные черты лица смягчились, когда он с восхищением воззрился на Мэгги. Ослепительно-белое платье с низким вырезом и длинными, до запястий, рукавами ниспадало к ее ногам, очертив стройную фигуру. Позади нее тянулся небольшой шлейф. Майкл взял ее руку, поднес к губам и поцеловал в ладонь. От прикосновения вверх по руке Мэгги пробежала жаркая дрожь, и когда Майкл почуял этот отклик, его полные губы тронула едва заметная улыбка. Он взял Мэгги под руку, словно опасался, что она сбежит. Священник встал перед ними и начал церемонию. Слова путались, сливаясь в невнятный поток, до тех пор, пока Мэгги не начала произносить свой брачный обет.

В горести и в радости…

В болезни и во здравии…

Любить и почитать…

Пока смерть не разлучит нас…

В кронах деревьев пели птицы. Данте с отвращением покосился на Мэгги. Кот восседал рядом с ней, вылизывая лапу и дожидаясь, когда закончится неудобоваримое действо. Легкий теплый ветерок, дразня Мэгги, подхватывал ее слова и уносил вдаль над холмами. Глубокая тишина воцарилась во дворе. Семейство Конте ждало ее ответа.

— Да.

Поцелуй был невесомей перышка, но, когда Майкл поднял голову, Мэгги беззвучно охнула при виде того, каким счастьем засияли его непроглядно-черные глаза. Она не успела задуматься, что бы это значило, тут же оказавшись в его объятиях, ей вручили бокал шампанского, и все ее существо пронизала откровенная до дрожи истина.

Она любит его.

Она любит Майкла Конте. Не притворно, а по-настоящему.

Венеция взвизгнула от восторга и крепко сжала руку Доминика:

— Я так счастлива! И кстати, у нас приготовлен для вас еще один сюрприз. Мы отправляем вас провести брачную ночь в нашем втором доме на озере Комо. Вам нужно хоть немного побыть вдвоем, не беспокоясь о том, что вы потревожите сон своей родни. — Глаза ее заискрились, и она торжественно вручила Майклу ключи. — Поезжайте немедленно и не вздумайте возвращаться до завтрашнего вечера.

Майкл нахмурился и искоса глянул на мать:

— Но ведь мы, кажется, сдали этот дом на весь сезон? И к тому же мне тревожно покидать маму, пока я не убедился, что ей лучше.

Острый слух пожилой женщины волшебным образом еще более обострился. Синьора Конте одарила сына взглядом, который должен был испепелить его на месте.

— Нет, Майкл и Маргерита, поезжайте. Дом будет пустовать еще месяц, так что можете воспользоваться удобным случаем. Девочки присмотрят за мной и сразу позвонят, если что-то вдруг стрясется. Вы не лишите меня удовольствия подарить вам если не медовый месяц, то хотя бы медовую ночь.

Невероятно, но Мэгги жарко покраснела. Она купалась нагишом, на съемках хватала руками почти голых мужчин, наблюдала за тем, как Алекса рожает ее племянницу, и никогда не испытывала ни тени смущения. И вот теперь залилась стыдливым румянцем при одной лишь мысли о том, чтобы спать со своим мужем при полном одобрении его матери. Что за черт?

Венеция, что-то пошептав Доминику, решительно оттащила Мэгги в сторонку. Ее глаза, непроглядно-черные, как у брата, сияли таким внутренним светом, что у Мэгги захватило дух. Венеция переплела свои пальцы с пальцами Мэгги и нежно поцеловала ее ладонь.

— Спасибо, Мэгги.

— За что?

Лицо Венеции посерьезнело.

— За то, что ты сделала. Я знаю, что у тебя наверняка были свои представления о том, когда и как должна состояться ваша с Майклом свадьба, а еще подозреваю, что Майкл ради меня поторопил заключение вашего брака. Ты изменила его. Когда он пришел ко мне с извинениями, он признался, что не понимал, как выглядят со стороны его поступки, пока ты не сказала ему об этом. Но я надеюсь, ты теперь понимаешь, как много значишь для нашей семьи. Ты сделала мне бесценный подарок — возможность еще этим летом стать женой Доминика, — и я этого никогда не забуду. Я так счастлива, что ты теперь одна из нас!

С этими словами Венеция обняла ее. Душа Мэгги разрывалась на части. Жгучая боль раскаяния и нестерпимой тоски поглотила ее целиком, но Мэгги сумела побороть эту боль, прибегнув к опыту многолетнего одиночества.

* * *

Не прошло и часа, как она уже сидела на пассажирском сиденье принадлежавшего Майклу «альфа-ромео» и автомобиль мчался по узким извилистым дорогам, направляясь к озеру Комо. Майкл переоделся в потертые джинсы и неброскую черную рубашку. Волосы его, не стянутые на затылке, привольно развевались на ветру, то и дело скрывая от Мэгги выражение его лица и прибавляя его облику разбойничьей сексуальности, которая успешно воздействовала на ее грешную плоть. Внизу живота родился томительный жар, трусики увлажнились. Мэгги поерзала на сиденье, отгоняя непристойные мысли.

— Что мы будем делать? — напрямик спросила она. — Ты задумывался хотя бы, чем все это кончится? Станем ли мы посвящать в эту историю Алексу и моего брата? Что, если твои родные захотят приехать в Штаты? И как быть со свадьбой Венеции?

Майкл испустил глубокий вздох, точно она забивает голову сущими пустяками, вместо того чтобы уделять все внимание их браку.

— Cara, давай пока что не будем обо всем этом беспокоиться. В нашем распоряжении вся ночь, мы будем одни, и никто нам не помешает. Думаю, этого хватит, чтобы все уладить… с глазу на глаз.

Обжигающий взгляд ясно говорил о том, что и как он намеревается уладить. Мэгги поборола дрожь. Черт побери, да как он смеет манипулировать ею с помощью секса! Она привыкла верховодить в отношениях с мужчинами, и ее такое положение более чем устраивало. Пожалуй, настала пора взять реванш.

— Ах, извини, что я такая глупая! К чему беспокоиться о такой ерунде, как венчание и развод, если можно приятно провести время? Кстати, у меня есть шикарная тема для разговора. Твоя мать сказала, что ты когда-то был гонщиком.

Руки Майкла стиснули руль мертвой хваткой. Да, она попала в яблочко. Глядя, как Майкл с усилием подбирает слова, Мэгги испытала смутные угрызения совести.

— Стало быть, она тебе все рассказала? — негромко произнес он. — С некоторых пор в нашей семье не принято об этом упоминать. Да, в молодости я был гонщиком. Потом отец заболел, и пришла пора возглавить семейный бизнес, поэтому я бросил гонки. Конец истории.

Майкл казался внешне спокойным, но отчуждение, которым вдруг повеяло от него, подсказало Мэгги, что под маской спокойствия скрывается буря чувств. Она смягчила тон:

— Ты был хорошим гонщиком. Ты мог бы сделать профессиональную карьеру.

— Возможно. Этого мы уже никогда не узнаем.

Ветерок трепал волосы Мэгги, окрестные пейзажи со свистом проносились мимо, исчезая позади.

— Ты злишься оттого, что пришлось бросить гонки? — с любопытством спросила она. — Тебе никогда не хотелось управлять «Ла дольче фамилиа», верно, Майкл?

Профиль его казался высеченным из гранита. На скуле перекатывался желвак.

— Разве это важно? — отозвался он. — Я сделал то, что должен был сделать. Ради семьи. Я ни о чем не жалею.

Сердце Мэгги сжалось от сострадания. Не задумываясь, она протянула руку через сиденье и коснулась ладонью его запястья. Майкл, опешив, бросил на нее удивленный взгляд.

— Да, это важно. Доводилось ли тебе хоть когда-нибудь признать и оплакать потерю того, что было тебе дорого? Я не о смерти твоего отца. О твоей мечте. То, к чему ты всегда стремился, было совсем близко, рукой подать — и вдруг его отняли. Я бы от такого взбесилась.

Майкл отозвался на ее слова смешком, однако не оторвал взгляда от дороги.

— У нас с отцом были сложные отношения, — признался он. — Отец считал мое увлечение гонками эгоистичным и опасным. В конце концов он поставил меня перед выбором: либо гоночная карьера, либо семейный бизнес. Я выбрал гонки, и он выгнал меня из дома. Я собрал вещи, ушел и стал зарабатывать себе имя на трассе… Но когда мне сообщили, что у отца случился сердечный приступ, когда я увидел его в больнице — слабого, едва живого, — мне стало ясно, что мои желания не настолько важны, как я считал вначале. — Майкл пожал плечами. — Я понял, что иногда нужно думать в первую очередь о других. Как однажды сказал отец, настоящий мужчина принимает решения ради общего блага, не только ради своего собственного. Ради общего блага я должен был наладить семейный бизнес… и я это сделал. Можно сказать, что я ни о чем не жалею.

Мэгги долго молчала, неотрывно глядя на него.

— Ты скучаешь по гонкам? — спросила она.

Майкл склонил голову к плечу, обдумывая ответ… и одарил ее широкой улыбкой:

— Черт возьми, да! Дня не проходит, чтобы я не вспоминал о них.

Боже милостивый, этот человек сведет ее с ума. Он не только честен, но еще и оказался способен пожертвовать собой и ни разу не пожалеть об этом. Сколько раз на ее пути попадались мужчины, распускавшие нюни из-за того, что их не устраивало, не совпадало с их собственными желаниями или потребностями? Майкл совсем другой. Он обладает убеждениями, которых Мэгги никогда не встречала в партнере.

— Твоим родным повезло, что у них есть ты, — прошептала она.

Майкл ничего не ответил. Просто сжал ее руку, словно был намерен никогда ее не отпускать.

Пару часов спустя они доехали до загородного дома. Мэгги внутренне посмеивалась над тем, как семейство Конте представляет себе недвижимость для сдачи внаем. К роскошному особняку прилагались собственная вертолетная площадка, сады, бассейн и несколько джакузи. Массивные кирпичные стены, увитые плющом, и часовая башенка под стать стенам высились в окружении тропической зелени и ухоженных садов. Дорожка, вымощенная булыжником, вела к широкой лестнице на открытую террасу с уютными креслами-качалками, а к террасе примыкал полностью оборудованный бар. Цветовую гамму особняка составляли золотистый и шоколадно-коричневый оттенки, сочетавшиеся с блеском шлифованного мрамора и ярким разноцветьем мозаичных плиток. Теплый ветерок дул в открытые окна комнат, и Мэгги с наслаждением вдыхала ароматы цитруса и сирени.

Каблуки ее процокали по блистающим плиткам. Прихватив из бара бутылку вина и пару бокалов, Майкл повел ее наверх. За одной из дверей обнаружилась просторная спальня с двуспальной кроватью. Балконные двери были распахнуты, словно новобрачных тут ждали и приготовили комнату к их приезду. На столе, возвышавшемся в самом центре комнаты, алел огромный букет роз. Мэгги прошлась по пышному восточному ковру, любуясь продуманно расставленными антикварными вещами и белизной тончайших кружевных занавесок. И лишь тогда осознала, что ее супруг, стоя в углу спальни и небрежно прислонившись бедром к комоду, сверлит ее неотрывным взглядом.

Мэгги судорожно сглотнула. Внезапно ее охватил безмерный ужас. Все это уже чересчур: кровать, венчание и то, что она, оказывается, влюблена в своего графа. Пол ушел из-под ног, и она отчаянно боролась с этим ощущением, стискивая кулаки в лихорадочном стремлении обрести равновесие. Не хватает еще, чтобы голос ее дрожал и срывался, как у робкой девственницы! Мэгги обругала себя за слабость и решительно выпрямилась.

— Хочешь поужинать? — спросила она.

— Нет.

Кровь жарче забурлила в жилах. Губы Майкла тронула затаенная усмешка, словно он почуял смущение, охватившее Мэгги.

Она выпятила подбородок, стойко выдерживая его взгляд.

— Хочешь прогуляться в саду?

— Нет.

— Поплавать?

— Нет.

Мэгги скрестила руки на груди, прикрыв чересчур откровенно торчащие соски.

— И чего же ты тогда хочешь? Просто стоять и таращиться на меня?

— Нет. Я хочу заняться любовью со своей женой.

Боль пронзила Мэгги, точно острый нож. Его жена! Господи, как же она хочет, чтобы это было правдой!

— Не смей так говорить! — прошипела она, благодарно хватаясь за вспышку гнева, как за пресловутую соломинку. — Я тебе не жена, и мы оба прекрасно это знаем! Ты обещал больше мне не докучать. И никакого секса.

Майкл стремительно шагнул к Мэгги и заключил ее в объятия. Волнение и нежность, отражавшиеся на его лице, разрывали ей сердце.

— La mia tigrotta, что не так? Я не стану делать ничего вопреки твоим желаниям.

Он отвел с виска Мэгги прядку волос и кончиками пальцев приподнял ее подбородок.

— Все это ложь. — Она моргнула, отгоняя жгучие слезы, злясь оттого, что он видит ее слабость. — И мы с тобой — ложь.

Дыхание Майкла коснулось ее губ, и он нежно поцеловал ее, проникая языком во влажную глубину рта. Мэгги отчаянно хотелось дать ему отпор, но жаркий натиск его языка, знакомый пряный запах мгновенно свели ее решимость на нет. Сдавшись, она безоглядно ответила на поцелуй, впилась пальцами в его плечи, податливо прильнула к его литому мускулистому телу.

Майкл медленно поднял голову. Жар, кипевший в его черных глазах, прожег Мэгги насквозь и безжалостно разметал все остатки сопротивления.

— Нет, Мэгги, — неистово выдохнул он, — теперь это настоящее. Мы с тобой настоящие. Ты моя жена, и я хочу заняться с тобой любовью. Здесь и сейчас. Ты согласна?

Мэгги знала, что Майкл — человек слова, и стоит ей лишь покачать головой, он отступит и оставит ее в покое. Господи, да что это с ней творится? Между ними только и было, что пара часов секса, почему же он так сводит ее с ума? Он ее погубит.

Тело и разум Мэгги вели отчаянный бой, но в глубине души все настойчивей звучал тоненький неслышимый голосок: «Бери то, что можешь получить сейчас, и тебе будет о чем вспомнить». Мэгги довелось перенести и более тяжкие испытания… но если сегодня она оттолкнет Майкла, то вряд ли это переживет.

Мэгги притянула голову Майкла к себе. Не прерывая жадного поцелуя, неистово сплетая язык с ее языком, Майкл подхватил ее на руки и понес к постели. Стремительно, не теряя ни доли секунды, он раздел Мэгги и принялся ласкать ее всю, ничего не упуская, руками, ртом, языком. Мэгги застонала, чувствуя приближение сладостного пика. Майкл остановился, быстро сбросил с себя одежду и вновь принялся за дело. Она извивалась под его ласками, бормоча невнятные мольбы, и наконец он развел ее бедра, придвинулся, изготовившись войти в нее, но замер.

Словно почуяв глубоко засевший в Мэгги страх, Майкл мгновенно, без единого вопроса перевернул ее набок, крепко ухватил за бедра и помог оседлать себя.

Твердая горячая плоть заполнила ее изнывающее лоно. Мэгги вскрикнула и начала исступленно двигаться. Майкл сжимал ее груди, дразняще теребя соски. Еще одно движение — и мир содрогнулся, взрываясь ослепительным фейерверком.

Майкл кричал, твердя ее имя, и волна нестерпимого наслаждения в слитном ритме возносила их до небес, пока Мэгги, совершенно обессилев, не рухнула ему на грудь. Руки Майкла обвили ее, и она услышала его шепот:

— Это настоящее.

Мэгги ничего не ответила. Сердце ее содрогалось в рыданиях, губы дрожали, едва сдерживая слова, которые рвались из самой ее души: «Я люблю тебя!» Но бесплотный насмешливый шепот с издевкой напомнил то единственное, в чем она прочно убедилась за всю свою жизнь: «Не навечно. Вечной любви не бывает».

А потому она ничего не сказала. Лишь закрыла глаза и заснула.

* * *

Сидя у кровати и держа в руках два узких бокала с шампанским, Майкл разглядывал спящую Мэгги. Удивительно, ведь только вчера он впервые овладел ею. Обычно стоило ему переспать с женщиной, как жар влечения с каждой новой встречей, с каждым днем остывал и в конце концов превращался в прохладную дружелюбную симпатию, которой они оба уже не могли изменить. И все же сейчас, глядя на ту, которая стала его женой перед Богом, Майкл чувствовал, как горячит его кровь волнение, как охватывает его ощущение правильности происходящего. То же самое чувствовал он когда-то, выезжая на трассу: зов неведомого и глубокую убежденность, что вести гоночную машину ему предназначено судьбой.

Мэгги предназначена ему судьбой.

Теперь Майкл это знал. Принял это знание. Понял, что должен действовать крайне осторожно, если хочет когда-нибудь убедить Мэгги, что их поддельный брак может превратиться в настоящий. Занятно, как любовь может казаться смутным волшебным видением из далекого будущего до тех пор, пока человеку не захочется любви с такой силой, что он всерьез измышляет для себя чувства, которых на самом деле никогда не существовало.

Теперь Майклу открылась истина. Все эти годы он попросту ждал Мэгги Райан.

Майкл ощутил влечение к ней еще в тот вечер, когда состоялось их свидание вслепую. Острый ум и сногсшибательная сексуальность Мэгги поразили его, точно удар под дых. С какой стороны ни глянь, все в ней было восхитительно, но когда в душе Майкла зародилась тяга к чему-то большему, выходящему за пределы приятной необременительной связи, он испугался. Он понял, что если только переспит с этой женщиной, то уже не захочет ее отпускать. При этом Мэгги воплощала в себе все, чего Майкл — как ему казалось — не хотел бы найти в своей будущей жене. Он чувствовал, что эта женщина сокрушит его сердце в пыль и он никогда уже не станет прежним.

Весь этот год Майкл часто вспоминал о Мэгги, но всякий раз загонял ее образ в самый дальний уголок сознания, убеждая себя, что они совершенно неподходящая пара. И вот теперь оказалось, что, какую бы дорогу он для себя ни выбрал, она, сообразно пословице, вела прямиком в Рим.

Мэгги — его суженая.

Остается лишь ее в этом убедить.

Вот только чтобы достичь этой цели, нужно сокрушить кое-какие преграды. Майкл сделал глубокий вдох, готовясь к действию. Он уже обдумывал подходящий план, но план, что ни говори, рискованный. Майкл хотел проникнуть в самые сокровенные глубины личности Мэгги, а то, как она напрягалась всякий раз, когда он брал на себя главенство в постели, безошибочно подсказывало: у Мэгги есть тайна, которую необходимо раскрыть. Сумеет ли Мэгги настолько довериться ему, чтобы решиться на исповедь? Сумеет ли она безраздельно отдать себя в его власть?

Очень скоро он это узнает.

Мэгги открыла глаза.

Майкл улыбнулся, глядя, как сонно и удовлетворенно она потягивается на подушках. Простыня соскользнула, открыв его взору соблазнительную округлость великолепной груди.

— Неужели увидел что-то интересное? — проказливо ухмыльнулась Мэгги.

Эта женщина до срока загонит его в могилу, но по крайней мере он испустит дух с улыбкой на устах. Майкл покачал головой и вручил Мэгги бокал с шампанским.

— Знаешь, — сказала она, — буква «С» в английском языке обозначает все, без чего нельзя обойтись в жизни. Coffee — кофе, chocolate — шоколад и champagne — шампанское. — Мэгги блаженно вздохнула и отпила глоток.

Майкл откинулся на спинку антикварного, обитого ситцем в цветочек кресла и самодовольно усмехнулся:

— Ты забыла упомянуть самую лучшую букву.

— Это какую же?

— «S», которая обозначает секс.

Улыбка Мэгги стала шире и еще блаженней. Майкл поерзал в кресле, чувствуя, что пришел в полную боевую готовность.

— Граф, — лукаво протянула она, — когда же ты наконец выучишь все английские слова? Есть ведь еще «climax» — оргазм.

Майкл зашелся хохотом и помотал головой:

— Cara, ты неотразима — и в постели, и вне ее.

— Стараюсь.

Мэгги непринужденно попивала шампанское, но Майкл чувствовал, что она уже привычно возводит вокруг себя защитную преграду. Надо действовать не мешкая, чтобы не дать ей опомниться.

— Тебе нравится держать все под контролем, верно?

— А это так плохо?

Майкл не сводил глаз с Мэгги, но она так и не подняла головы.

— Вовсе нет. Ты сильная женщина и не добилась бы в жизни таких успехов, если бы не обладала подобным качеством. Мне просто интересно: что бы ты сказала насчет подчинения в постели?

Мэгги задохнулась и резко вскинула голову:

— К чему такой вопрос? Тебе нравится доминировать? — Ее передернуло. — Нет, Граф, игры в господина и рабыню не по мне. Я, бывает, читаю романы с садомазохистским уклоном, но плети меня, честно говоря, не прельщают.

Dios, эта женщина его с ума сведет.

— Нет, cara, боль меня тоже не увлекает. Судя по всему, ты предпочитаешь контролировать все, что происходит в постели, но я хотел бы знать, случалось ли тебе когда-нибудь безраздельно подчиняться.

— Я подчиняюсь всякий раз, когда достигаю оргазма. — Мэгги прищурилась. — К чему ты клонишь?

Майкл направился в ванную, выдернул пару поясов из роскошных белых купальных халатов и вернулся в спальню.

— Что ты задумал? — спросила Мэгги. — Какое-то извращение?

Майкл присел рядом с ней:

— Мэгги, ты мне доверяешь?

— А что? — Лицо ее тотчас стало настороженным.

— Доверяешь?

— Да, я тебе доверяю, — поколебавшись, ответила Мэгги.

Майкл испытал облегчение, услышав, как искренне прозвучал ее ответ.

— Спасибо. Я хочу попросить, чтобы ты разрешила кое-что с тобой сделать.

— Что именно?

— Связать тебя.

У Мэгги вырвался сдавленный смешок, однако в нем не было и тени веселья.

— Скажи, что ты пошутил! Неужели мы не можем заняться самым обыкновенным сексом?

— Можем. Но я хочу большего. Я хочу дарить тебе такое наслаждение, чтобы ты в исступлении не помнила себя. Я хочу, чтобы ты была способна достигать оргазма на собственных условиях. Сейчас я прошу, чтобы сегодня ночью ты доверилась мне и отказалась от своей привычки держать все под контролем. Если тебе будет неприятно, просто скажи, чтобы я остановился, и я остановлюсь. Ты согласна сделать это для меня?

Мэгги села, завороженно глядя на путы и с силой покусывая нижнюю губу.

— Не уверена, что у меня получится, — пробормотала она.

— Думаю, что получится. — Майкл с улыбкой покачал путами, рассчитывая этим дразнящим жестом успокоить ее. — По крайней мере мы неплохо развлечемся. Я всегда мечтал связать свою жену во время секса, и теперь ты можешь воплотить мою фантазию в жизнь.

Он терпеливо ждал, пока Мэгги обдумает предложенный сценарий. На лице ее отражалась борьба противоречивых чувств. Наконец она кивнула:

— Ладно, попробую. — И, раздраженно выдохнув, добавила: — Но только потому, что ты свихнулся на связывании и тебя надо избавить от этого заскока.

Майкл рассмеялся. Нарочито медленными движениями он одним поясом связал запястья Мэгги над головой, а потом другим поясом примотал ее руки к столбику у изголовья кровати. Мэгги подергала руками, и он удостоверился, что путы не затянуты слишком туго и она не почувствует себя скованно. Ровно настолько, чтобы она могла свободно двигаться, когда наступит оргазм. При виде ее обнаженного тела возбуждение, охватившее Майкла, усилилось.

— Что теперь? — Мэгги сдула прядку волос с лица и нахмурилась.

Майкл ухмыльнулся, глядя на ее раздраженную гримасу, сел верхом на нее и окинул взглядом распростертое под ним тело.

Веселье его тотчас улетучилось. Мэгги была прекрасна — стройная, упругая, с соблазнительными округлостями. Майкл медленно наклонился и глубоким, жадным поцелуем впился в ее губы. Язык его ритмично погружался во влажные недра рта, словно намекая на то, что ждет Мэгги в самом скором будущем. Когда Майкл наконец отстранился, Мэгги тяжело дышала и глаза ее затуманились от возбуждения.

Майкл не спешил. Он покусывал и сжимал губами соски, гладил живот и бедра, затем подсунул ладони под крепкие ягодицы и шире раздвинул ее ноги. Пальцы его на секунду замерли на чувствительном бугорке плоти, изнывавшем по его прикосновению… и решительно устремились внутрь.

Мэгги вскрикнула и забилась, напрягая связанные руки. Майкл подвинул ее выше и, погрузив два пальца во влажный жар лона, большим пальцем теребил набухший гладкий бугорок. Мэгги извивалась на постели, и все ее тело, придавленное его тяжестью, дрожало в исступленном предвкушении.

— Развяжи меня, будь ты проклят! Я хочу касаться тебя!

— Потерпи, cara. Я еще недостаточно насладился своей фантазией.

Мэгги грязно выругалась. Майкл рассмеялся, резко опустил голову — и приник губами и ртом к ее лону.

Взрыв наслаждения сотряс Мэгги. Пронзительный крик сорвался с ее губ, и Майкл замер, дожидаясь, когда стихнут сладостные волны, завладевшие ее телом. Наконец Мэгги обмякла, разгоряченная, обессиленно трепещущая под ним. Майкл развел ее бедра и одним резким ударом вошел в нее.

И стиснул зубы, молясь о том, чтобы сохранить самообладание. Жаркая сокровенная плоть туго сомкнулась вокруг него, дрожь пробегала волнами по телу Мэгги. Майкл заполнил ее целиком, упиваясь пронзительной сладостью этого ощущения. Медленно опустившись на Мэгги, он прижал ее к кровати тяжестью своего тела.

— Майкл! — В глазах Мэгги, затуманенных страстью, внезапно вспыхнула паника, и она забилась под ним, неистово дергая путы. — Майкл… не надо!

Неприкрытый ужас, обуявший ее, вынудил Майкла остановиться.

— Посмотри на меня, mia amore. Загляни в мои глаза, в мою душу.

Мэгги подчинилась. Она неотрывно смотрела в глаза Майкла, и взгляд ее прояснился, зрачки расширились, узнавая его. Постепенно, шаг за шагом ее тело расслабилось, обмякло, больше не противясь его проникновению. В глазах Мэгги заблестели слезы. Майкл нежно поцеловал ее, стерев большим пальцем слезинку, которая покатилась по щеке.

— Я люблю тебя, Мэгги. Тебя, а не Алексу. Я всегда любил и люблю только тебя.

Он опять начал двигаться, каждым толчком утверждая нежную власть над ее телом, раз за разом словно говоря о своей любви и силе своего желания. Остатки сопротивления испарились бесследно, и Мэгги подхватила напористый ритм его движений, обвила ногами талию Майкла, вместе с ним поднимаясь к вершинам наслаждения. Почувствовав, как ее тело содрогнулось в упоительном взрыве, Майкл наконец позволил себе последовать за ней. Нестерпимо острое блаженство захлестнуло его, подхватило и швырнуло в сверкающую пропасть. И когда исступление стихло, Майкл осознал, что отныне его жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.

Да он и не хотел, чтобы было иначе.

* * *

Он любит ее.

Эти слова звучали в сознании Мэгги вновь и вновь. Иногда ангельски прекрасным пением, иногда развеселым издевательским гоготом. Так или иначе, с этим необходимо разобраться… но сейчас, видит Бог, она слишком выбита из колеи.

Мэгги пошевелила уже освобожденными запястьями. Майкл обнимал ее так нежно, как никогда не был нежен с ней ни один мужчина. И когда они занимались любовью, он не столько тешил свои прихоти, сколько старался дать ей все мыслимое наслаждение и ожидал от нее того же.

Мэгги удержала слова, готовые сорваться с губ, и смолчала. Всего три слова… Но произнести их было труднее всего. Влажное тело Майкла, прижимавшееся к ней, было таким неоспоримо настоящим. Он одарил ее воистину бесценным подарком. Доверием. Непостижимым образом Мэгги, оказавшись связанной и принужденной к безоговорочному подчинению, научилась доверять другому человеку.

— Спасибо, что доверилась мне. — Майкл бережно коснулся губами ее спутанных волос. — Я хочу знать о тебе все, cara, но я подожду.

Его терпеливость потрясала самые основы ее мира. Почему Майклу нужно не только ее тело? Он сказал, что никогда не любил Алексу, и не солгал. Наверное, Мэгги в глубине души всегда чуяла правду, но не хотела лишиться последнего препятствия на пути к нему. Теперь ей некуда бежать, нечем прикрываться. И все же она не в силах произнести те самые три слова, в которых так нуждается Майкл.

Мэгги прикрыла глаза и отдала ему единственное — кроме этих слов, — что у нее еще осталось. Свою тайну.

— Мне было шестнадцать. Я была влюблена по уши, и предмет моей страсти был самый что ни на есть банальный — защитник футбольной команды школы. Само собой, он меня почти не замечал, но я прибегла ко всем обычным девчоночьим приемам, чтобы обратить на себя его внимание. Однажды он подошел и заговорил со мной. А через пару дней пригласил на свидание. Я была вне себя от восторга и верила, что он наконец-то станет моим парнем.

Рука Майкла, гладившая волосы Мэгги, замерла. Майкл медленно повернулся к ней лицом. Она чувствовала на себе его ласковый взгляд, но сама упорно смотрела в потолок, и перед ее мысленным взором разворачивались картины давнего прошлого.

— Я накрасилась, изведя гору косметики. Надела короткую юбку, блузку с декольте, которое выставляло напоказ мои девичьи прелести. За мной тогда никто не присматривал, и я ходила куда хотела и когда хотела. Он повел меня в кино, а потом мы ушли на футбольное поле за школой. Мы сидели на траве и любовались луной. Я была так счастлива! До тех пор, пока он не повалил меня на землю и засунул руку мне под блузку. Понимаешь, на самом деле я была совсем неопытной. Я ни разу еще не ходила на свидание с парнем, ни с кем даже не обнималась и не целовалась. Я позволила ему это, потому что думала, что так и надо. А потом он стянул с меня юбку. — Мэгги судорожно вздохнула, и Майкл сжал ее руку. Он молчал, глядя, как она борется с собой, но тепло его пожатия постепенно придало ей сил. — Он изнасиловал меня. Потом встал и сказал, что разочарован. Что я сама напросилась: так вырядилась и бесстыдно себя вела. А если я кому-нибудь расскажу об этом, надо мной будет потешаться вся школа. Я оделась, и он проводил меня. Мы доехали до моего дома, он поблагодарил меня за приятно проведенное время и предложил как-нибудь встретиться снова. Когда я вошла в дом, моя мать сидела в гостиной и смотрела телевизор. Я бросилась прямо к ней и обо всем рассказала. — События той страшной ночи снова захлестнули Мэгги с головой. Вот только на сей раз она была не одна. На сей раз рядом с ней был человек, готовый ее выслушать. — Мать посмеялась и сказала, что я сама виновата. Велела позаботиться о контрацепции, поумнеть и самой во всем разобраться. А потом ушла, бросив меня одну. — Мэгги оторвала взгляд от пустого потолка и повернулась к Майклу. — Я не знала, что делать. Мне казалось, что я сойду с ума. Пару дней я просидела дома, потом пошла в школу. И когда он встретился мне в коридоре, я только кивнула в знак приветствия. Тест на беременность оказался отрицательным. Я начала принимать противозачаточные таблетки. И вдруг осознала, что передо мной два пути и я должна выбрать один из них. Я могла спрятать свою сексуальность под мешковатой одеждой и шарахаться от физической близости с парнями. Или же могла отбросить произошедшее и жить так, как считаю нужным. Я поняла, что смогу получать удовольствие от секса, но только на своих условиях. Я должна была знать наверняка, что такое больше не повторится. — Сердце Мэгги стучало так неистово, что, казалось, вот-вот разорвется. — Я решила, что не позволю этому мерзавцу искалечить мою жизнь. Я одевалась так, как мне нравилось, и с тех пор неизменно держала под контролем все, что касалось секса. Я сама выбирала когда, где и как. Вот только порой, когда мужчина оказывается сверху, память переносит меня в ту ночь, и я ударяюсь в панику. Это отвратительно, но я не могу справиться с этим воспоминанием. По крайней мере так было до сих пор.

Майкл протянул руку и прижал голову Мэгги к своей груди. Чувство силы, тепла, надежности пронизало все ее существо таким цельным светом, что у нее перехватило дыхание.

— Cara, мне так жаль. Я и представить не мог… иначе не стал бы так на тебя давить.

Мэгги с силой замотала головой:

— Нет, я рада, что ты поступил именно так. Теперь мне больше не страшно.

Майкл шумно втянул воздух, и лишь тогда Мэгги осознала, что его бьет дрожь. Медленно подняв голову, она взглянула на Майкла.

Исступленная гордость и неприкрытый гнев сверкали в его глазах. Ладонью он отвел волосы с ее лица, и этот жест был нежен и невесом, как прикосновение крыльев бабочки.

— То, что в мире нашелся человек, способный причинить тебе такую боль, заставляет меня усомниться в справедливости всего сущего. И все же ты, mia amore, сумела выдержать этот удар и обрести силу. Ты построила свою жизнь самостоятельно, без чьей-либо помощи и на своих условиях. Я преклоняюсь перед тобой.

Мэгги прикусила губу и снова опустила голову на грудь Майкла. Слова его эхом отдались в тишине спальни, разметав жалкие остатки защитной стены, которой она окружила свое сердце. Майкл словно и не заметил одинокой слезинки, которая упала на его грудь.

И за это Мэгги любила его еще сильнее.

ГЛАВА 12

Два дня спустя Мэгги отдыхала на задней террасе, потягивая вино из бокала и поглаживая Данте. Кот возлежал на столике, нежась в лучах солнца, и негромко урчал. Перевернувшись на спину, он подставил Мэгги обширное черное брюхо — свое излюбленное местечко для почесывания. Всякий раз, когда уставала рука, Мэгги останавливалась, и тогда Данте злобно шипел на нее. Впрочем, она уже знала, что это чистой воды притворство.

— Экий ты лицедей, — упрекнула она.

Огромные зеленые глаза уставились на нее с раздражением и непреклонной требовательностью. Мэгги досадливо вздохнула и отставила бокал. Она принялась ногтями легонько почесывать кошачье брюхо, и Данте снова заурчал — так громко, словно внутри него пряталась небольшая бензопила.

— Ну вот, получай. Теперь ты счастлив?

Господи, она ненавидит кошек.

Впрочем, это такое же притворство, как у Данте. Этот кошак ухитрился пролезть к ней в душу. Нечестивый восторг охватил Мэгги при мысли, что Данте никому, кроме нее, не дозволяет до себя дотронуться. Глупо, но ей казалось, что они с котом — родственные души. Пара злобных бродячих одиночек, не умеющих ладить с людьми.

Что же ей теперь делать?

Майкл любит ее. После его ошеломляющего признания и ее не менее ошеломляющей исповеди они молчаливо согласились пока что не касаться этой темы. Мэгги очень хотела верить Майклу, мечтала о том, чтобы ответить ему такими же словами… но что-то удерживало ее.

Прошлое.

Солнечный лучик насмешливо заискрился на бриллианте обручального кольца.

Скоро ей предстоит принять решение. Мэгги согласилась остаться еще на пару дней, удостовериться, что синьоре Конте не станет хуже, и упрочить свадебные планы Венеции.

Никому, кроме матери, она так и не рассказала о том изнасиловании. Предательство матери убило в ее душе способность доверять — способность, которую возродил к жизни Майкл. Мэгги бросило в дрожь при воспоминании о том, как он руками, губами, языком ласкал ее всю и ей ничего не оставалось, как только покорно принимать его ласки. Черт, теперь она понимала, почему садомазохистские романы столь популярны!

Данте зыркнул на Мэгги так, словно прочел ее мысли, лапой оттолкнул ее руку и, потянувшись, переменил позу.

— О да, — заметила она, — могу побиться об заклад, что ты самый настоящий кошачий Казанова и перепортил в округе немало кошек. Вот только не думай, дружок, что тебе все сойдет с рук. Иначе мне придется отвезти тебя к ветеринару и кое-что подправить в твоем устройстве.

— Ты разговариваешь с котом?

Мэгги резко обернулась, изо всех сил стараясь не покраснеть. Карина, скрестив на груди руки, смотрела на нее и смеялась.

— Нет, конечно же нет! — горячо возразила она. — Тебе послышалось.

— Ну да, конечно, — хихикнула Карина. — Привет, Данте. — Она шагнула ближе, протянула руку и тихо, ласково забормотала, обращаясь к коту.

Данте пристально следил за ее приближением. Мэгги и Карина затаили дыхание. Возмущенно зашипев, кот вскочил, хлестнул себя хвостом по бокам и скрылся в зарослях. У Карины отвисла челюсть. Мэгги, тщательно скрыв удовлетворение, отхлебнула вина.

— Ну почему он так ко мне относится? — жалобно спросила Карина. — Я люблю животных. Я кормлю его. Ты говоришь ему гадости, а он тебя обожает.

— Мужчины так непостоянны, — пожала плечами Мэгги. — Что нового?

— Мы отправляемся в город выбирать цветы. Поедешь с нами?

— Вот скука! — сморщила нос Мэгги. — Спасибо, я пас.

— Еще бы! — захихикала Карина. — Я и сама не больно-то люблю возиться с цветами, но поскольку ты лишь недавно вошла в семью, тебе полагаются привилегии. — Девушка выразительно вздохнула. — Ладно, бездельничай. Увидимся попозже. Мама сейчас отдыхает, но чувствует себя хорошо. — На лице Карины промелькнуло смятение. — Вот еще одна странность. Стоило вам с Майклом уехать, она сразу воспряла духом и стала такой, как всегда. Приходил доктор, сказал, что, по всей видимости, это была ложная тревога.

— Хм, действительно странно. Что ж, по крайней мере ей лучше.

— О да, ты права. До встречи!

Карина ушла. Мэгги посидела еще немного, наслаждаясь солнечным теплом и тишиной. Надо отыскать Майкла. Когда все уедут, дом опустеет и им нужно будет поговорить. Мэгги залпом допила вино, чтобы алкоголь прибавил ей храбрости, и вернулась в дом.

Она заглянула в одну комнату, затем в другую и тут услышала низкий голос Майкла, доносившийся из кабинета. Мэгги направилась к двери и остановилась, не решаясь постучать. Может быть, ей лучше подождать, пока он не…

— Нет, Макс, Мэгги вышла за меня не из-за денег. Она вполне способна себя обеспечить. Mia amico, [37]ты ведешь себя как чрезмерно заботливая мамаша. — Майкл сделал паузу и снова заговорил ледяным тоном, по спине Мэгги пробежал озноб. — Что ты сделал? Нанял частного детектива, чтобы изучить ее досье? Это совершенно недопустимо! Да, мне все известно о ее прошлом. Мэгги совсем не похожа на своих родителей. Merda, меня не интересует твое мнение! Мэгги — моя жена. — Снова пауза. — Нет, думаю, что дети у нас появятся не скоро. Ей нужно время, чтобы освоиться. Возможно, Мэгги не такая, какой я хотел бы видеть свою жену… но все меняется. Я подожду. — Мэгги услышала, как он заходил по кабинету. — Таково мое решение, и я больше не желаю его обсуждать. Я сам со всем справлюсь.

Разговор продолжался. Мэгги, сжавшись в комок, затаилась в коридоре. Жаркий стыд полыхал в ней с такой силой, что, казалось, кожа вот-вот покроется волдырями. Макс посчитал ее недостойной своего лучшего друга. Что рассказал ему детектив? Что у нее не было настоящих родителей и настоящего детства и она поэтому неспособна создать здоровую семью? В первые же минуты знакомства Макс разглядел истину, которую Мэгги так отчаянно пыталась скрыть от себя самой.

Она не женщина, а лишь подобие женщины. Майкл достоин лучшего. Ему нужна жена с открытой душой и здоровой психикой. Женщина, которую его родным не придется ничему обучать, которая любит кошек, детей и возню на кухне.

Не такая, как Мэгги, — с сомнительным прошлым, разбитым сердцем и неспособностью любить.

Мэгги медленно попятилась, чувствуя зловещее приближение приступа паники. Повернулась. И услышала голос Майкла:

— La mia tigrotta, не хочешь ли прогуляться со мной? Вечер просто дивный. — Мелодичный звук его низкого голоса ласкал слух, искушая обо всем забыть.

Страшная правда обрушилась на Мэгги, точно удар молнии.

Она больше не может лгать. Ни ему, ни себе самой.

Мэгги в упор взглянула на своего мужа и приняла единственное решение, на какое была способна.

— Майкл, я уезжаю.

Майкл вздрогнул, протянул было руку, но она отпрянула. Он недоуменно нахмурился:

— В чем дело, Мэгги? Что случилось?

— Я хочу уехать одна.

— Так дело в нас? — Майкл схватил ее за руку и подался к ней. — Ты хочешь сбежать из-за того, что я признался в своих чувствах? Знаю, мы так толком и не поговорили об этом, но мне подумалось, что тебе требуется время.

Мэгги выдернула руку и презрительно усмехнулась:

— Не надо делать мне одолжений, Граф. Скажем так: мне обрыдло лгать, и я хочу вернуться к нормальной жизни. Нормальной, а не поддельной, как этот брак. — Она выразительным жестом раскинула руки. — Все это ложь! Мы играли свои роли, притворяясь мужем и женой, а потом нам пришлось пожениться по-настоящему, хотя ясно, что смысла в этом нет. Мы слишком разные. Мне все это не нужно! — сорвалась она на крик. — Ни настырные сестры, ни бродячие коты, ни принудительные уроки кулинарии! Я не желаю все время задыхаться под гнетом ответственности за других! Мне нравится быть свободной и самой принимать решения. Словом, пора нам обоим прийти в себя. Хватит изображать персонажей еженедельного сериала!

У Майкла задергалась щека. К ярости, закипавшей в его глазах, примешивалась боль, но это лишь подхлестнуло Мэгги.

— Разве мои слова для тебя ничего не значат? — гневно спросил он. — Я сказал, что люблю тебя. Тебе это безразлично?

Мэгги вздернула подбородок. Стойко встретила его бешеный взгляд.

— Да, мне это безразлично.

С этими словами она развернулась, собираясь уйти. Майкл попытался было остановить ее, но она, оскалившись, зашипела, как Данте:

— Оставь меня в покое! Неужели ты не понимаешь, что все это мне больше не нужно? Ни ты, ни твои дурацкие представления о жизни, которые скорей пригодятся твоей настоящей жене? Ради бога, Граф, имей гордость.

На этот раз Майкл не стал ее удерживать.

Мэгги опрометью бросилась по коридору в поисках убежища, где можно было зализать раны, прежде чем удариться в поспешное бегство. Она пешком уйдет в город, бросит все вещи здесь и заберет их как-нибудь позже. Надо только взять фотоаппарат, без всего прочего она прекрасно обойдется. И лучше убраться отсюда сейчас, чтобы не пришлось объясняться с сестрами Майкла. Он и сам сумеет придумать какое-нибудь объяснение.

Едва волоча ноги, Мэгги схватила фотоаппарат, сумочку и мобильник. Потом сделала несколько торопливых звонков и навсегда покинула единственное место, где впервые в жизни почувствовала себя как дома, где впервые почувствовала, что ее любят.

И ни разу не оглянулась.

* * *

— Что случилось?

Сидя в гостиной, Мэгги не сводила глаз со своей лучшей подруги. Алекса покачивала на бедре дочку, через плечо ее была привычно переброшена пеленка, а Лили ворковала и повизгивала, восторженно глазея на щенка, возившегося у ног Алексы. Крохотный комок золотистой шерсти охотился на большие пальцы Алексы, торчавшие из шлепанцев, и всякий раз, когда она отступала, стремглав удирал, но тут же возвращался.

Старый уродливый пес, поселившийся в доме Ника больше года назад после настоятельных просьб Алексы, лежал в полосе солнечного света, лившегося в окно гостиной, и с явным неодобрением наблюдал за щенком. Знакомая бандана с оранжево-синими цветами клуба «Метс», повязанная на шею пса, придавала ему изысканности, о которой когда-то и мечтать не могла шелудивая дворняга.

— Просто не верится, что вы завели щенка, — попыталась сменить тему Мэгги. — Ник ненавидит беспорядок.

Алекса досадливо фыркнула, снова ускользая от настырного мехового комочка.

— Ну, на сей раз я тут ни при чем. Ник возвращался домой из прибрежного квартала и услышал, что в зарослях у дороги кто-то скулит. Это и оказался Симба. Бедняжка был весь в ушибах. Должно быть, его выбросили на ходу из окна машины.

Мэгги озадаченно моргнула:

— И Ник не отвез его прямиком в приют? Невероятно! Что ты сотворила с моим братом?

Алекса расхохоталась, приплясывая в такт звучавшей из колонок музыке в стиле хип-хоп. Симба восторженно тявкнул, пытаясь поспеть за ее передвижениями. Лили залилась смехом.

— Ник первым делом доставил щенка к ветеринару, а потом привез домой, но все время требовал, чтобы я не особо привязывалась к нему. Сказал, что развесит объявления и найдет щенку новых хозяев. — Она пожала плечами. — Что ж, я не стала ему мешать. Через неделю объявления исчезли бесследно, и речь о поиске больше не заходила. Когда Ник возвращается с работы, он здоровается со щенком раньше, чем со мной.

Мэгги пронзила мучительная тоска. Она скучала по дурацкому своенравному коту, по тому, как он переворачивался на спину и требовательно подставлял брюхо для почесывания. Скучала по бурному энтузиазму Карины, безупречной деловитости Джульетты и драматическим вспышкам Венеции. Скучала по тихой настойчивости, с которой мать Майкла учила ее готовить, по запаху свежей выпечки и кофепитию на террасе.

Скучала по своему мужу.

Мэгги сосредоточенно задышала, упорно преодолевая нахлынувшую боль. Всему свое время. Все будет хорошо. Она сильная, она выживет. Вот только кто же знал, что выживать куда более пресно, чем жить?

— Что ж, теперь ты сможешь достойно ему отплатить, потому что я привезла тебе подарок. — С этими словами Мэгги бросила подруге алый шелковый пеньюар. — Только, пожалуйста, без подробностей. Мне и так до сих пор дико представлять, как ты соблазняешь моего брата.

Алекса рассмеялась, держа добычу на вытянутой руке и любуясь изысканным шедевром из кружев и шелка.

— Спасибо, детка, это именно то, чего нам не хватало нынешним вечером. Не считая, конечно, няньки, которая присмотрела бы за Лили.

— На этой неделе я смогу один раз взять Лили на себя, так что полноценное вечернее свидание вам обеспечено. Поездок у меня в ближайшее время не предвидится.

Мэгги пошевелила кистями рук. Перед глазами издевательски мелькнул палец на правой руке, избавившийся от кольца, и она поспешно сложила руки на коленях.

Алекса помолчала, испытующе вглядываясь в нее. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал успокаивающе мягко:

— Мэгги, ты должна сказать мне правду. Что же все-таки случилось?

— Ездила в Италию, — пожала плечами Мэгги. — Виделась с Майклом. Вернулась. Больше говорить не о чем.

— Майкл приходил ко мне.

— Что?! — ахнула Мэгги, резко вскинув голову. — Что он тебе рассказал?

Алекса отошла к манежу, устроила там Лили, легонько отпихнула ногой настырного Симбу и уселась на диване рядом с Мэгги. Голубые глаза ее светились сочувствием и пониманием.

— Майкл рассказал мне все, Мэгги. О том, как ты отправилась с ним в Италию, чтобы сыграть роль его жены. О том, как вам пришлось обвенчаться и поддельный брак стал настоящим. И о том, как он признался тебе в любви, а ты отвергла его и сбежала.

Кровь бросилась в голову, когда Мэгги услышала эту неприкрытую ложь. Дрожа всем телом, она постаралась взять себя в руки.

— Алекса, он кое о чем умолчал.

— А ты? О чем умолчала ты? — В глазах Алексы промелькнула боль. — Ты же моя лучшая подруга.

Мэгги с силой стиснула ее руку. На глаза навернулись слезы, но она сумела сдержаться.

— Прости меня, пожалуйста, прости! У меня был один план, но все пошло не так, как задумывалось, и теперь получилась вот такая неразбериха. Я заключила с Майклом сделку и обещала сыграть роль его жены, если он даст слово держаться подальше от тебя. Я знала, что он к тебе неравнодушен, и опасалась за ваш с Ником брак. Майкл согласился на сделку, но, когда мы прибыли в Италию, все усложнилось.

— Поверить не могу, что ты до сих пор не выбросила из головы эту нелепую идею! Мы с Майклом всегда были друзьями — и только.

— Теперь-то мне это известно.

— Так что же произошло? Ты начала в него влюбляться?

Мэгги кивнула:

— Вначале я считала, что это лишь физическое влечение, но потом… Я все тесней сближалась с его родными, появился тот дурацкий кот, мы опять занимались сексом, и у меня все чаще мелькали сумасшедшие мысли о том, каково бы нам было вместе. Майкл сказал, что любит меня.

— И что ты ответила? — Алекса сжала пальцы Мэгги.

— Ничего. Я ничего не могла ответить, потому что на самом деле ему не поверила. Я собиралась поговорить об этом с Майклом, но потом услышала, как он разговаривает по телефону со своим другом Максом. — Мэгги сделала вдох. — Макс думает, что я недостойна Майкла. Он считает, что мы ужасная пара, и он прав.

— Да разве на тебя когда-нибудь могло повлиять чужое мнение? — задохнулась Алекса.

Мэгги упрямо покачала головой:

— Я слышала весь разговор. Я не гожусь для Майкла. Ему нужна женщина совсем другого сорта. Он мечтает о большой семье с собаками, кошками и регулярными путешествиями в Италию. Он мечтает о милой, надежной женушке с приличной профессией и кротким нравом. Мы с ним все время ссоримся. И я терпеть не могу все то, о чем ему мечтается!

— Ох, Мэгги! — Алекса еще сильней стиснула ее пальцы, и в глазах ее заблестели слезы. — Милая моя подруга, неужели тебе не ясно, что именно ты воплощаешь в себе все, о чем мечтает Майкл? Когда же, наконец, ты сумеешь в это поверить? Одна только твоя преданность мне и Нику, готовность защитить нас говорит о том, что ты создана для того, чтобы иметь собственную семью. Майкл сложный человек. Не всякая женщина способна это понять или даже разглядеть, но ты способна. Ты не даешь ему покоя, будоражишь его, обостряешь его чувства. Когда Майкл пришел ко мне, чтобы все рассказать, его сердце было разбито. Он считает, что ты не любишь его и никогда не полюбишь, и поэтому раздавлен горем.

Мэгги с трудом сдерживала слезы. При одной только мысли о том, что Майкл страдает, ее сердце разрывалось на части. Она любит Майкла всей душой, всем существом… и все же знает, что Алекса неспособна понять правду.

Ей нужно большее, гораздо большее, чем просто быть чьей-то женой. Странно, ведь никогда прежде Мэгги не считала себя достойной таких высоких требований. Это Майкл изменил ее. Позволив себе влюбиться в Майкла, она поняла, в чем всегда нуждалась: быть с мужчиной, который станет целиком и полностью разделять ее чувства. Все иное может закончиться для нее катастрофой.

— Извини, Эл. Я хочу одного: жить дальше и не слышать больше ни слова о Майкле Конте. Если ты и впрямь желаешь мне добра, сделай так, как я прошу. — Голос Мэгги дрогнул. — Пожалуйста.

Алекса досадливо выдохнула:

— Но…

— Пожалуйста.

Подруга поджала губы и, помолчав, кивнула:

— Ладно, Мэгги. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Беспросветный мрак будущего обступил Мэгги со всех сторон, и она принудила себя улыбнуться:

— Все будет хорошо. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.

Оставшееся время визита миновало без осложнений, и на какое-то время Мэгги сумела притвориться, будто ее жизнь вошла в нормальную колею.

* * *

Сидя за рабочим столом, Майкл устремил неподвижный взгляд на свои заметки по церемонии открытия. Через два дня мечта, которую он лелеял для своей семьи и «Ла дольче фамилиа», наконец станет явью. В пятницу вечером открытие новой сети пекарен будет отпраздновано пышной презентацией и вечеринкой, которая по размаху не будет знать себе равных.

Погода не должна подвести. Прогноз обещает чудесный весенний день, свежий и солнечный. Пекарня гостеприимно распахнет свои двери, предлагая клиентам разнообразные десерты, особые сорта кофе и множество видов свежего хлеба. Деловая часть города, расположенная на берегу реки, — мечта тех немногих инвесторов, которые обладают редкой способностью провидеть будущее.

Эта неделя должна была бы стать самой счастливой в жизни Майкла.

Вместо этого он был смят и истерзан горем. Он решил рассказать Алексе правду в смутной надежде, что это даст ему шанс достучаться до Мэгги. Как мучительно ранили Майкла ее слова, а поспешное бегство лишь подтвердило искренность ее жестокого признания. Мэгги не любит его. Он ей не нужен. И не нужна та жизнь, которую он может ей предложить.

Вечер того дня был чудовищен. Майкл наскоро измыслил нелепую басню о внезапно заболевшем дяде и вынужден был безупречно сыграть свою роль, чтобы мать и сестры не заподозрили ничего дурного. Наутро он уехал и велел своему шоферу доставить Мэгги вещи, которые она бросила в Бергамо. Майкл прижал пальцы к ноющему виску. Dios, в какой переплет он угодил! Наконец-то нашел свою любовь, но женщина, которую он полюбил, даже видеть его не хочет. Сумеет ли он когда-нибудь оправиться от такого удара?

Образ Мэгги неотступно преследовал Майкла. Он вспоминал, как она покорно таяла в его объятиях и содрогалась от наивысшего наслаждения. Вспоминал, как она изводила его, насмехалась и задирала на каждом шагу. Вспоминал сердечность, с которой Мэгги отнеслась к его родным, как она ублажала Данте, хотя и клялась, что терпеть его не может. Противоречивая до абсурда, преисполненная любви, предначертанная ему самой судьбой. Ни одной другой женщине Майкл не рассказывал о своем прошлом. Ни одной другой женщине даже в голову не пришло спросить, есть ли, была ли у него мечта. И только Мэгги поняла, приняла и поддержала его.

Безмерная боль терзала душу Майкла, и, стремясь хоть как-то унять эту боль, он порывисто схватил бутылку и налил в стакан коньяка. Обжигающая жидкость легко проскользнула в горло и огнем взорвалась в желудке. Может быть, надравшись до чертиков, он наконец сумеет заснуть и ему не будет грезиться Мэгги — обнаженная, простершаяся под ним, всецело открытая его страсти.

Зазвонил мобильник. Майкл вполголоса выругался и глянул на номер. Помедлил. И решительно нажал кнопку ответа.

— Алекса? Все хорошо?

Майкл долго, молча слушал ее речь. И внезапно разрозненные осколки головоломки сошлись воедино, образовав цельную картину. Сердце Майкла забилось чаще, и он встал, продолжая слушать, как женщина, бывшая ему верным другом, излагает подробности разговора. В голове его возник план, и он уже знал, что должен сделать.

Это будет его последний бой, но Мэгги достойна того, чтобы за нее биться.

Только бы этого оказалось достаточно.

* * *

Стоя в толпе рядом с Алексой, Мэгги наблюдала за церемонией открытия. Вчера она обнаружила на пороге дома свой багаж. К ручке дорожной сумки была привязана записка, начертанная изящным почерком Майкла.

«Я выполню условия нашей сделки и оформлю все документы, необходимые для расторжения брака».

Мэгги отогнала вспыхнувшее разочарование и постаралась думать только о том, что ее близких наконец-то оставят в покое. Гнетущая пустота в груди подтолкнула ее схватиться за телефон и сговориться о нескольких рабочих заказах по ту сторону Атлантики. Ей необходимо покинуть Нью-Йорк и как следует загрузить себя работой. К концу недели она уже будет в Лондоне. Может быть, чем дальше она уедет, тем легче ей будет прийти в себя.

Гордые яхты и паромы грациозно скользили по реке, добавляя великолепия силуэтам зданий. Казалось, архитектор вдохновлялся в своей работе величественными силуэтами гор и течением реки. Обтекаемые линии, стройный абрис низких строений, которые не заслоняли, но скорее подчеркивали красоты природных пейзажей. Стены косметического салона, сложенные из белого камня, дышали прохладной свежестью, и все здания были окружены садами, где среди сочной зелени располагались скамейки, скульптуры и брызжущие водой фонтаны. Японский ресторан блистал чайной комнатой, оборудованной на старинный манер: бамбуковые стены, роскошные занавеси из алого шелка представляли собой истинную усладу для глаз. Кирпичные стены ветхого здания, где когда-то размещался безвременно почивший железнодорожный вокзал, теперь были расписаны красочными фресками. Возрожденный прибрежный квартал без слов говорил Мэгги о том, чего способны достичь творческий подход, бережная чуткость и некоторая толика денег.

Все прочие заведения района уже открылись, настала очередь «Ла дольче фамилиа». Сейчас здание было накрыто обширным полотном с логотипом компании, и Майклу оставалось лишь подать знак, чтобы веревки мгновенно сдернули этот покров. Толпа заволновалась, торжественно грянул оркестр.

Когда Ник перерезал красную ленточку, Алекса завопила от восторга, и Мэгги подхватила этот клич, охваченная гордостью за брата. Ник трудился не жалея сил и верил в то, что способен преобразить ветхий прибрежный квартал в прекрасное видение. Верил в свою мечту. Быть может, и для Мэгги настала пора последовать его примеру. Пускай она потеряла любовь, но у нее есть возможность достичь новых вершин в своей профессии. Когда Мэгги просматривала снимки, сделанные в Бергамо, в ней пробудилось желание избрать для своих работ более значимые и глубокие темы. Обычно она подавляла подобные порывы, но на сей раз решила дать волю своей подспудной потребности отображать красоту мира, увиденную ее глазами. Мэгги задумала помимо обычных съемок устраивать однодневные поездки с фотоаппаратом и уже договорилась о встречах со знакомыми редакторами нескольких английских журналов, чтобы обсудить новые аспекты работы.

На возвышение поднялся Майкл. Сердце Мэгги дрогнуло. Все ее существо изнывало от желания провести рукой по его волосам, коснуться ладонью его жесткой щеки и разделить с ним ликование этой торжественной минуты. Появление Майкла, одетого в элегантный черный костюм с пурпурным галстуком, привлекло всеобщее внимание и тотчас утихомирило толпу. Женщины, стоявшие рядом с Мэгги, зашептались и захихикали, обсуждая его типично итальянскую красоту и сексуальную притягательность задумчивого взгляда. Мэгги с трудом поборола нецивилизованное побуждение одернуть их — и смолчала.

— Дамы и господа, — сказал Майкл, подавшись к микрофону. — Я рад, что сегодня мы все собрались здесь, дабы присутствовать при исполнении одной семейной мечты. Наша семья открыла свою первую пекарню в итальянском городе Бергамо, а наши первые пирожные и торты выпекались на кухне моей мамы. Семья Конте трудилась не покладая рук, открывая все новые пекарни по всей провинции Милан, но мы всегда мечтали познакомить со своими изделиями жителей Соединенных Штатов. Сегодня наша мечта наконец сбылась, и я благодарю вас всех за то, что пришли разделить ее с нами.

Толпа захлопала, разразившись громкими криками. Продолжив речь, Майкл поблагодарил Ника и компанию «Дримскейп энтерпрайзиз», своих деловых партнеров и всех прочих, кто оказывал ему помощь. Затем он сделал паузу, всмотрелся в толпу… и взгляд его впился в Мэгги.

У нее перехватило дыхание.

Глаза Майкла кипели неподдельной страстью. Он заговорил так, словно они с Мэгги были здесь одни, и каждое его слово проникало в ее разум и душу с такой сокровенной прямотой, что ее охватила дрожь.

— Семья для меня — наивысшая ценность. Семья — то, во что я верю. Название «Ла дольче фамилиа» — это символ моей веры и гордости тем, что мне дорого. Тем, что я люблю превыше всего.

Ладони Мэгги вспотели. Она стояла, не в силах сдвинуться с места, завороженная голосом Майкла, его взглядом, силой, которую он излучал.

— Не так давно я открыл для себя новую разновидность семьи. Я полюбил невероятную женщину — женщину, которая заставила меня поверить в любовь до гроба. Женщину, которая сокрушила мой прежний тесный мирок и подарила мне цельность бытия. Но, увы, эта женщина не верит мне. Одни только слова не могут убедить ее, что она мне нужна, что без нее я ничто. И потому я сегодня с гордостью представляю вам нашу новую пекарню, новую сеть, открытую в Америке — стране, где я повстречал женщину, которую прошу стать моей женой.

Майкл кивнул, подавая знак рабочим. Веревки натянулись — и полотно соскользнуло вниз.

По вывеске здания бежали, горделиво вспыхивая, изящно вычерченные буквы: «La Dolce Maggie». [38]

Кровь загудела в висках Мэгги, мир перед глазами покачнулся и вновь обрел равновесие. Вздрогнув, она обернулась к Алексе, и та горячо схватила ее за руки.

— Теперь ты понимаешь? — спросила она, и в ее ярко-голубых глазах заблестели слезы. — Мэгги, Майкл любит тебя! И всегда любил только тебя… но тебе нужно быть смелой, чтобы принять его любовь. Нужно поверить, что ты ее достойна. Помнишь, чт о ты сказала в тот день, когда Ник признался мне в любви? Если любишь кого-то, борись за него до конца. Моя лучшая подруга не трусиха. Ты достойна, Мэгги. Ты достойна любви.

Словно Спящая красавица из сказки, пробужденная к жизни после долгого тягостного сна, Мэгги увидала, как мир внезапно обрел небывалую четкость и яркость красок. Буря чувств охватила ее, и она решительно двинулась через толпу, проталкиваясь к сцене, на которой ждал ее Майкл.

Они встретились на полпути. Мэгги вглядывалась в прекрасное лицо Майкла, в его полные губы, темневшую на подбородке щетину, орлиный нос, черные, полыхающие жаром глаза. Майкл большими твердыми ладонями обхватил лицо Мэгги и прижался лбом к ее лбу. Его теплое дыхание коснулось ее губ.

— Моя Мэгги, mia amore, я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, состариться бок о бок с тобой, вместе растить наших bambinos. Ты разрушила мой прежний мир, Мэгги. До основания. Я никогда больше не смогу быть с другой женщиной, потому что умру от скуки. Понимаешь? Мне не нужна никакая нормальная жена, которая, по твоему мнению, сделает меня счастливым, потому что судьбой мне предназначена ты, только ты — такая, какая есть. Язвительная, умная, обворожительная и искренняя. Ты моя, Мэгги, и я не сдамся до тех пор, пока не сумею убедить тебя в этом. Capisce?

Мэгги сдавленно всхлипнула и потянулась к нему.

Губы их встретились, и Майкл крепко поцеловал ее под одобрительные выкрики толпы. Сердце Мэгги встрепенулось так, что едва не вырвалось из груди, но тотчас угомонилось. Ощущение безмерного покоя и возвращения в землю обетованную нахлынуло на нее — и Мэгги поверила.

— Я люблю тебя, Майкл Конте! — жарко прошептала она, едва Майкл оторвался от нее. — И хочу все, что ты можешь мне дать. Тебя самого, твоих родных, твои пекарни — все. Я всегда любила тебя, просто боялась это принять.

Майкл снова поцеловал ее, а затем сгреб в охапку и с ликующим смехом привлек к себе. И в этот миг, заключенная в его тесные объятия, Мэгги осознала, что ее мечта свершилась.

Она обрела свой дом, а ее история — счастливый конец.

ЭПИЛОГ

— Мэгги, поторопись! Перевозчики приехали!

Мэгги что-то пробормотала себе под нос и вновь осмотрела пустые комнаты своей прежней квартиры, желая убедиться, что ничего не забыла. Переезд в особняк дался ей нелегко. Черт, они с Майклом уже успели не раз поругаться из-за расстановки мебели и обустройства комнат! Мэгги провела языком по губам, вспоминая, каким сладким примирением завершалась каждая ссора. Многие комнаты удостоились чести впервые стать безмолвными свидетелями подобной сцены.

Впрочем, комнат, обделенных их вниманием, в особняке еще немало.

— Иду! — крикнула Мэгги в ответ.

Она в последний раз глянула на матрас, до сих пор лежавший на кровати… и замерла, кое-что припомнив. Подошла к кровати и сунула руку под матрас.

Список.

Любовный приворот.

Мэгги завороженно смотрела на лист бумаги… Затем развернула его, чтобы глянуть на список. Слава богу, что он не попался на глаза Майклу, не то она умерла бы от стыда. Покачав головой при мысли о давнем нелепом поступке, Мэгги пробежала взглядом список качеств будущего мужа, о котором она просила Мать-Землю… и строчки расплылись перед ее глазами.

Хочу, чтобы он был преданным.

Хочу, чтобы он любил свою семью.

Хочу, чтобы он был хорошим любовником.

Хочу, чтобы он мог быть моим другом.

Хочу, чтобы он был способен бросить мне вызов.

Хочу, чтобы я могла поведать ему свои тайны.

Хочу, чтобы я могла ему доверять.

Хочу, чтобы он был уверен в своих силах.

Хочу, чтобы он мог открыть свою душу.

Хочу, чтобы он был готов сразиться за меня.

Хочу, чтобы он любил меня такой, какая я есть.

У Мэгги перехватило дыхание. Она перечитала список, не в силах отделаться от странного предчувствия. В тот вечер она была пьяна, одинока и не владела собой. Подобный список ни за что не мог бы родиться в трезвом холодном уме. Каждая строчка здесь была отчаянной мольбой о человеке, который возместил бы ущербность ее прежней жизни.

Майкл. Мать-Земля послала ей Майкла Конте.

Бриллиант на кольце сверкнул ослепительной вспышкой, когда Мэгги аккуратно сложила, а затем скомкала листок. Что за нелепость! Нельзя поддаваться суевериям. Никакой Матери-Земли не существует… как не существует идеального мужчины и любовных приворотов.

Так ведь?

Пожалуй, из предосторожности нужно выбросить ту лиловую книжку с приворотами. И куда только Мэгги ее подевала?

Карина.

В тот вечер, когда они, счастливо воссоединившись, вернулись домой, у дверей, к немалому изумлению Мэгги, их ждала Карина. И самое прекрасное, что к груди она прижимала увесистый ком черной шерсти.

Едва завидев Мэгги, Данте выпрыгнул из объятий Карины и забрался на руки к Мэгги с таким видом, словно его место было именно там. Карина призналась, что, как только она сказала Данте, что хочет отвезти его к Мэгги, он тотчас забрался в переноску для кошек, как будто понял ее слова. Вполне вероятно, что так оно и было.

Теперь, обретя свою семью, Мэгги хорошо поняла, что значит всецело принадлежать другим, и поклялась никогда этого не забывать. И все же ей становилось не по себе при мысли, что в руках ее младшей золовки оказалась книга любовных приворотов, которые и впрямь могут сработать.

Покусывая нижнюю губу, Мэгги размышляла, стоит ли ей вмешаться.

Да нет, к чему? Всего лишь дурацкая книжонка. Скорее всего, Карина прочтет ее, посмеется и выбросит.

Мэгги покачала головой и вышла из комнаты, навсегда оставив позади свою прежнюю жизнь.

БЛАГОДАРНОСТИ

С тех пор как «Брачная ловушка» попала в списки бестселлеров «Нью-Йорк таймс» и «ЮСЭй тудэй», я буквально утопаю в потрясающей дружеской поддержке читателей и собратьев (а также сестер) по перу. Слишком многих пришлось бы здесь перечислять, чтобы выразить им свою благодарность, но всякий раз, когда мне нужно посмеяться либо поделиться радостью или болью, вы рядом со мной. Вот только краткий список: Венди С. Маркус, Эйми Карсон, Меган Малри, Дженет Лейн Уолтерс, Лиз Матис, Барбара Т. Уоллес, Эбби Уайлдер и Джулия Брукс. Огромное спасибо Тиффани Рейш за то, что подставила мне плечо, когда предельные сроки были на исходе!

Спасибо сказочной команде, с которой я познакомилась и разделила веселье на RT и RWA 2012. Все авторы «Harlequin» удивительны и великолепны, и их чересчур много, чтобы назвать здесь поименно! Особая благодарность Меган Малри за то, что выпила со мной шампанское, когда я обнаружила, что попала в список бестселлеров «Таймс»; Кэт Шилд и Барбаре Лонгли, тусовавшимся с нами на гангстерском балу; Кэти Робертс за энергию и юмор; Каридад Пинерио за то, что была такой лапочкой на автограф-сессии; и Кэтрин Байби за разговоры на профессиональную тему. Жду не дождусь, когда это можно будет устроить снова!

И наконец, спасибо удивительным людям из «Entangled», поразившим меня одаренностью и работоспособностью, а также моим новым соратникам из «Gallery Books», которые приняли меня с распростертыми объятиями и восхитили своим профессиональным мастерством. Вы просто высший класс!

Примечания

1

Альфальфа —один из героев популярного телесериала; отличался прядью волос, торчавшей на макушке.  — Здесь и далее прим. перев.

2

Дорогая (ит.).

3

Да (ит).

4

Моя тигрица (ит.).

5

Боже (исп.).

6

Здравствуй, красавица (ит.).

7

Пожалуйста, дорогая (ит.).

8

«Лайфтайм»— американский кабельный телеканал, специализирующийся на фильмах, комедиях и драмах, где главные роли играют исключительно женщины.

9

Понятно? (ит.)

10

Платинистое золото— разновидность самородного золота.  — Прим. ред.

11

Нижний город, Верхний город (ит.).

12

Сожалею (ит.).

13

Нотариальный акт и разрешение на брак (ит.).

14

Спасибо (ит.).

15

Не нужно (ит.).

16

«Айрон чеф»— японское кулинарное телешоу, популярное и в США.

17

Al dente (ит.) — то состояние пасты, когда она уже готова, но еще достаточно твердая и не успела развариться.

18

Цити— длинные макароны в форме тонких трубок.

19

Совершенный (исп.).

20

Восхитительный (исп.).

21

Дети (ит.).

22

Брускетта— разновидность бутерброда.

23

Антипасто— традиционная итальянская закуска.

24

Не за что (ит.).

25

Дерьмо! (ит.)

26

Радиккио— разновидность цикория.

27

Грибы порчини— итальянские белые грибы, имеющие красноватую шляпку.  — Прим. ред.

28

«Аутсайдеры»— популярный комикс о группе супергероев, не склонных соблюдать законы общества.

29

«Как пали сильные…»— цитата из Библии, а также название популярной песни.

30

«Подстава»( англ.«Punk'd») — популярное шоу розыгрышей.

31

Черт подери (ит.).

32

Любовь моя (ит.).

33

Молчать! (ит.)

34

Прошу прощения (ит.).

35

Хорошо? (ит.)

36

Прекрасная синьора (ит.).

37

Друг мой (ит.).

38

«Милая Мэгги» (ит.).

Content

Дженнифер Пробст
БРАЧНАЯ ЛОВУШКА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ЭПИЛОГ

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания