Никита Эдуардович Баранов

Седна

Глава первая

Сознание личности

Дирт Пул — самая настоящая свалка, во всех возможных смыслах этого незаурядного словца. До звезды отсюда рукой подать — три с половиной световых минуты, и вот он — пламенный ад, сжигающий всё дотла, но дающий жизнь и надежду всем планетам этой звёздной системы. Амадей светит неустанно, не зная выходных и отпусков, равно как и человеческие учёные, изучающие эту звезду. А изучать, поверьте, было что! Вся система прямо таки изобиловала различными странными и смертельно опасными аномалиями. Микроскопические чёрные дыры меж планетами, струнки астероидов, протянувшиеся на многие световые года в форме спиралей, скопления газовых «облачков», появляющиеся невесть откуда корабли-призраки… в общем, тем для обсуждения за бутылочкой-другой пива хватало.

Дирт Пул, как уже говорилось, была настоящей свалкой. На поверхности этой небольшой планеты медленно сгорали, съедаемые временем и радиацией, остовы потерпевших крушение кораблей. А кроме этих самых судов наверху ничего интересного и не было: атмосфера напрочь отсутствовала, города никогда не строились. В общем, ни один здравомыслящий человек на этот грязный клочок земли посреди бескрайнего космоса не сунется. И именно поэтому на Дирт Пуле над здравомыслием смеялись, дразнили его и плевали ему в лицо.

Пираты, что с них взять. Если пораскинуть мозгами, то можно придти к выводу, что местечко они для себя выбрали правильное: держать оборону от натиска федералов, отсиживаясь при этом под землёй — плёвое дело. Вот власти и решили махнуть на нарушителей закона рукой, мол, раз хотят — пусть гниют на своём Дирт Пуле.

Кроме пиратов здесь были и честные люди, волею судьбы лишённые других вариантов существования. Потерявшие во время экономических кризисов работу клерки, выжившие из ума, но всё ещё боеспособные солдаты, солдаты, изгнанные со своих планет фанатичные праведники… тысячи их! И Ник был из их числа. Обычно он обходил стороной любые скопления пиратов, но на этот раз ему пришлось прибегнуть к их услугам.

— Так ты, говоришь, пилот первого класса? — голос проводника в наушнике был прерывистым, на поверхности любая связь работала нестабильно. Впрочем, нестабильным здесь было всё, начиная радиосвязью и заканчивая пластами горячих камней под ногами. Температура на солнечной стороне, по которой сейчас неспешно топали пилот первого класса Ник и его проводник, порой достигала трёхсот градусов, но крепкие армейские скафандры с лёгкостью выдерживали это испытание.

— Угу, — буркнул в ответ пилот. Беседа ему надоела ещё до её начала. К тому же, разве может завязаться приличный разговор между высококвалифицированным и имеющим высшее образование гражданином и сбежавшим из дома в пятнадцать лет, а ныне бородатым и грязным пиратом?

— Ты, это, чувак, осторожнее, — едва не спотыкнувшись, перепрыгивая через крыло мёртвого корабля, вновь заговорил проводник. — Тут у нас слегка грязно, так что не отставай ни на шаг. А то, чёрт возьми, угодишь в «лепёшку» ещё, и босс потом мне все уши оторвёт!

— Что, сразу два? — хмыкнул Ник. — А что за «лепёшка»?

— Был когда-нибудь в деревнях? Ну, коров, например, видел? Так вот там, где эти коровы проходят, всегда остаются такие вот «лепёшки».

— Хочешь сказать, что по поверхности Дирт Пула бродят радиоактивные и способные жить без атмосферы коровы? Смеёшься?

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, но кое-кто порою видит здесь нечто, напоминающее ходячую и пасущуюся говядину… но не в том суть. Местные «лепёшки» очень похожи на коровьи. Но при этом если тебя в них угораздит вляпаться, то считай, что ты покойник. Разъедают любую органическую и неорганическую материю за считанные секунды.

Ник нервно сглотнул подскочивший к горлу комок и стал опасливо озираться по сторонам. Проводник, заметив это, тихонько рассмеялся:

— Да не дрейфь ты! «Лепёшки» не собираются в кучи. Одна-две штуки на десять квадратных километров. К тому же, они слегка светятся, так что их мы увидим издалека.

Дальше шли молча. Преодолевая огромные валуны и нагромождения вышедших из строя кораблей, через полчаса они достигли места назначения. Посреди крупного кратера стояли и ждали своей участи ещё работающие суда самых различных назначений; транспортные, торговые, научные, военные и не относящиеся ни к одной из вышеперечисленных квалификаций корабли были готовы к продаже.

— Выбирай, клиент, — закряхтел проводник, неуклюже спускаясь в кратер. Ник, недолго думая, полез следом, вылавливая взглядом интересующий его тип корабля.

— Нужно что-нибудь небольшое. Для одного человека. Но при этом в корабле должны быть как минимум четыре слота под тяжёлое вооружение, работающий санузел и не слишком сильно устаревший бортовой компьютер.

— Сейчас посмотрим, — кивнул пират, взглянув на свой лэптоп. — Нет, слишком большой… хм… этот не имеет слотов под оружие… а вот этот? Нет, всё не то… а, нашёл, есть вариант! И по цене очень даже привлекательный.

— Что за корабль?

— Класс «Панацея» тридцатилетней давности. Аж восемь слотов под оружие, одноместный, все системы в норме. Даже бортовой компьютер всё ещё ожидает приказов.

— А цена?

Пират протянул Нику свой лэптоп. Тот несколько мгновений вглядывался в цифру всего с четырьмя нулями, после чего вернул вещь владельцу и скептически произнёс:

— А не слишком ли дёшево? Похоже на кота в мешке.

— Так древность же! Его никто уже три года брать не хочет. Точнее, если быть честным, один раз его всё же купили, но… увы! Через пару месяцев кораблик снова к нам вернулся. Его владелец наткнулся на наших пиратов, а те, взяв его на абордаж, отобрали корабль и притащили его сюда.

— Гарантий ты, конечно же, не даёшь никаких, верно?

— Какие могут быть гарантии? — почти натурально возмутился пират. — Мы это судёнышко отыскали в открытом космосе, капитана не было… не пропадать же добру! Забрали его себе.

— Что, вот прямо так, в открытом космосе и без капитана?

— Мамом и папом клянусь, сами диву даёмся! Он просто летел себе на Колорадо прямо в руки федералов, ну мы и приватизировали себе находку. Так что, берёшь?

— Хорошо… я, пожалуй, возьму его, но при условии, что стволы вы поставите за счёт заведения.

Проводник скорчил недовольную гримасу:

— Только если парочку «лягушек», уважаемый клиент. У нас, знаешь ли, кризис, и оружие идёт на вес золота.

— Ну, хоть что-то, — усмехнулся Ник. — Ладно, веди к кораблю, хочу на него взглянуть.

Они прошлись мимо рядов с космическими судами. Ник ещё издалека заметил тот самый корабль, что ему сейчас собирались продать. «Панацея» — когда-то это был довольно неплохой корабль, стоял на вооружении практически всех колонизированных планет. Но с тех пор много воды утекло, появились новые суда, а старые постепенно сходили на «нет» и продавались по низким ценам.

Сам корабль по форме своей напоминал чересчур раздувшийся от самомнения кусок покрашенной в чёрный цвет пиццы на двух шасси лыжного типа, с закрёплёнными по бокам небольшими крыльями-стабилизаторами. Под носом «пиццы» держался на шарнирах грозного вида восьмиствольный противопехотный пулемёт, внутри крыльев виднелись слоты под тяжёлое вооружение. «Панацея» была невелика, не больше двадцати метров в длину, но в данном случае это было скорее положительным свойством, чем отрицательным.

— Шестьдесят тысяч, говоришь? — всё ещё щурясь от недоверия, спросил Ник. — В чём подвох?

— Да нет никакого подвоха! — взмахнул руками проводник. — Слышь, чувак, если не веришь — давай зайдём внутрь, и ты лично всё осмотришь!

— Ну, ладно. Открывай люк.

Подниматься в дистанционно открытый люк пришлось подтягиванием — трап отсутствовал. Ник при виде этого недовольно сморщился, но промолчал, и эта гримаса осталась незамеченной.

Внутри было уютно. Пройдясь по отсеку герметизации, пират-барыга и потенциальный покупатель вошли в скромную по своим размерам кают-компанию. Всё, как и было задумано, было лишь для одного-единственного человека: один диванчик, один маленький круглый столик, одно кресло перед этим самым столиком. На стене также висел допотопный стереовизор, который вряд ли ловил даже тысячу каналов; потолок был живописно изрисован высокохудожественными надписями из трёх и более букв.

— Что это? — обведя потолок рукой, спросил Ник.

— А, это… ну, наши художники поработали. Это можно отмыть, не проблема!

— Да я знаю, что не проблема, спросил лишь для формальности.

Вслед за пиратом Ник проследовал в кабину пилота. Сразу стало тесновато, но, тем не менее, молодой капитан остался доволен, включив двигатели. Плюхнувшись в кресло, и довольно щёлкнув карабинами ремней безопасности, Ник с лёгкой грацией пробежался пальцами по клавиатуре, оживляя системы управления, и улыбнулся, взглянув на торговца:

— Тест-драйв. Ты не возражаешь?

Пират, сняв с себя шлем и почесав солидных размеров бороду, махнул рукой:

— А, хрен с тобой, тестируй. Но через полчаса мне нужно быть на базе, — достав лэптоп, торговец нажал кнопку вызова: — Борода-1 Чёрной Метке, приём. Проводим тест-драйв, огонь не открывать.

После того, как торговец пожелал пилоту удачи и скрылся в комнате отдыха, Ник негромко произнёс:

— «Панацея», старт.

— Выполняю, — отозвался красивый женский голос бортового компьютера. Допотопность допотопностью, но с голосом искусственного интеллекта создатели «Панацеи» постарались на славу! Если, конечно, бортовой компьютер здесь родной…

Загудели взлётные двигатели. Корабль ощутимо качнуло, «пицца» медленно набирала высоту. Никаких перегрузок, никаких сбоев. На экране со скоростью звука проносились строки диагностики судна, и, судя по их зелёному цвету, всё было в норме.

— Ручное управление, — скомандовал Ник.

Из-под широкой клавиатуры «выполз» штурвал. Пилот с трепетом провёл по нему руками, смахивая несуществующую пыль, крепко за него схватился и резко потянул на себя.

— Поехали…

«Панацея» шла ровно, словно только с конвейера. Повезло, так повезло — никогда ещё Ник не совершал таких удачных покупок! Да и после совершения сделки в его кармане хватит денег почти на год беспробудной пьянки.

А особенно после того, что случилась с пилотом, и почему у него больше не осталось корабля, сам бог велел напиться вдрызг. Даже доктора советовали принять «достаточную до потери ориентации в пространстве дозу спиртосодержащих напитков». Ник, одной рукой держа штурвал, второй ладонью провёл по своему животу. Где-то там сейчас копошились миллионы нанохилеров, спешно восстанавливая разорванную в клочья почку, поддерживая в хорошем состоянии остатки селезёнки и полностью заменяя поджелудочную железу.

Нику повезло, что он вообще остался жив. Обычно после попадания дюжины ракет в корабль, находящийся в открытом космосе, судно взрывается, а пилот и подавно не оставляет после себя даже ошмётков. Но, то ли мироздание решило повременить с гибелью незадачливого, но безумно удачливого пилота, либо тот скафандр действительно оказался «чудом современного скафандростроения», как утверждал продавец столь прочного костюма, но факт оставался фактом: Ник выжил. Корабль взорвался, выбросив в пространство моментально потерявшего сознание пилота, и тот слонялся в невесомости почти трое суток, пока его не подобрал по счастливой случайности пролетавший мимо лайнер. Ника доставили на ближайшую планету — Викторию, где его и подлечили. Не до конца, конечно, с такими ранами долго не живут, если организм не поддерживают в должном состоянии нанохилеры.

Полёт прошёл в раздумьях. Вдоволь налетавшись и насмотревшись скучных пейзажей планеты-свалки, Ник направил «Панацею» обратно к кратеру-стоянке. Уже переключившись на автоматическое управление, практически перед самой посадкой он бросил свою дежурную фразу, которую говорил при любом удачном приземлении:

— Спасибо.

Ник и сам не знал, кому именно предназначалась благодарность. Удаче, что не дала кораблю разбиться? Самому кораблю, за его надёжность? Себе, за своё мастерство?

— Не за что, — ответила «Панацея» всё тем же женским голоском. — Надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

Пилот поперхнулся и согнулся в три погибели. Лишь спустя несколько секунд, прокашлявшись, он осознал, что корабль только что ответил на его фразу. И, кроме того, произнёс слово «надеюсь».

— Какого чёрта? Надеешься? Ты не можешь надеяться, ты — корабль!

Но «Панацея» смолчала. Корабль мягко опустился на горячий грунт, заглохли двигатели. Дверь с шипением скрылась в стене, а в проёме появилось довольное лицо пирата:

— И как, тест-драйв пройден?

— Ты слышал голос бортового компьютера? — обеспокоенным голосом спросил Ник.

— Ну, ты даёшь, чувак! Это ж «Панацея»! Голос транслируется прямо в твой черепок. Смекаешь? Конечно, при желании ты можешь перенастроить его на динамики, но это уже дело вкуса. Берёшь кораблик-то, али как?

Пилот, молча сняв шлем, обнажил своё покрытое лицо с идеально гладкой кожей — верным признаком недавнего сведения ожогов. И, судя по всему, обожжено было всё от подбородка и до самого затылка. К счастью, нынешняя медицина способна восстанавливать и не такое, так что сейчас голову Ника покрывал миллиметровый «ёжик» из тёмных волос. Имплантированных, разумеется.

— Беру, — с чувством заглянув в глаза торговца, пилот протянул тому кредитную карточку.

— Э, нет, — замахал руками пират. — Так дело не пойдёт. Это дело надо сначала обмыть — таковы уж пиратские законы, запомни!

— Но я бы хотел улететь прямо сейчас. Просто…

— Никаких «просто»! Далеко лететь-то собрался? Думаю, пару световых минут пролетишь да и зависнешь там без топлива. Так что сначала мы тебя заправим, вставим в слоты обещанные стволы, забьём бортовой холодильник пивом, и только потом можешь лететь на все четыре стороны.

Ник смущённо улыбнулся. Совсем не так он представлял себе пиратов.

— Ладно, согласен. Но только по одной рюмочке!

В баре было шумно — только что вернулись с очередного рейда по торговым путям четыре пиратские эскадрильи. В воздухе пахло табаком, распутными женщинами и явным ощущением шпионажа. Молодой бармен, подмигнув Нику, поставил перед ним очередную рюмку виски.

— Вот скажи, братец, — осушив её до дна, начал пилот. — Вы не боитесь, что федералы поимеют вас в вашем же собственном доме? Готов поспорить на своё звание, что в этом баре сейчас сидит не меньше трёх представителей властей. Под прикрытием, разумеется.

Пират рассмеялся:

— Хе-хе, мы знаем! Вон, видишь того одноглазого в углу? Никогда ни с кем не общается. Якобы у него жена погибла от рук полиции на Колорадо, он их всех перебил, его посадили в тюрячку на неопределённый срок, ну а он оттуда и сбежал. А теперь, мол, хочет тишины и покоя, и посылает в задницу всех, кто к нему приближается. Так вот, он — федерал.

— Ты об этом знаешь и никому не говоришь?! — искренне удивился Ник. Торговец в ответ вновь залился смехом:

— Ну, ты даёшь, чувак! Об этом все знают! Все, кроме него самого. Пусть себе там сидит в своём углу, потягивает дешёвое пойло, разбавленное ослиной мочой, и сливает всю информацию своему начальству.

— А смысл? Вам же хуже.

— Нам же хуже? Ой, не смеши меня! Мы только и делаем, что закидываем его дезинформацией. Каждый день мы кормим его новой порцией дезы, а он спокойно и непоколебимо что-то шепчет в пуговицу на своей рубашке. Хе-хе, якобы, как он сам говорит, ему нравится беседовать с самим собой. Мол, успокаивает, хе-хе…

— Молодцы, — хмыкнул пилот. — А вот ты меня сейчас не кормишь дезинформацией? Я ведь не пират, и, вроде как, даже служу отечеству. Капитан Космических Войск Федерации, как-никак! Хе-хе…

— Да ну? — усмехнулся пират. — Хреновое у тебя отечество, раз тебе приходится покупать новый корабль за свои деньги.

Ник едва заметно кашлянул, прогоняя прочь неприятные воспоминания:

— Я… ушёл в самоволку, так сказать. Покинул флот.

— Ого, покинул? Сам? И по какой же причине?

— Давняя история, братец. Повздорил с командором.

Глаза пирата от удивления вылезли на лоб; казалось, что ещё немного, и челюсть придётся собирать с пола по осколкам.

— Повздорил?

— Ну, подрался, — смущённо отвернулся пилот. — Неважно. Ушёл я. Улетел. Далеко. А тут меня возьми да подлови ваш брат-пират, я полчаса такие виражи выписывал, спасаясь от ракет, что ты и представить себе не сможешь! Ну, а в итоге очередная пачка ракет во главе с термоторпедой всё-таки решили, что пора кончать танцы.

— Ясно теперь, что с твоей мордашкой, чувак, — сочувственно кивнул пират. — Выпьем.

Собеседники, а, точнее, собутыльники чокнулись и опустошили очередные рюмки. Торговец, занюхав это дело рукавом куртки, протянул свою ладонь пилоту:

— Дайс. Дин Дайс.

— Рэмми. Ник Рэмми.

Пират и пилот обменялись рукопожатиями.

— Ты хороший парень, Ник, — заметил Дин. — И удача тебя хранит. Может, ну их нафиг, полёты эти? Оставайся. Судьба не зря дала тебе второй шанс. Оставайся, и я отдам тебе «Панацею» бесплатно. Будешь иногда летать на Викторию или Колорадо, чтобы развеяться… или в рейды с ребятами. Чего тебе терять?

— Знаешь, Дин, я уже понял, что все мои представления о вас, пиратах, были неверными. Вы тоже хорошие ребята, наверное, но вы всё-таки вне закона.

— А ты? Набил морду командору, и просто ушёл? Тебя никто не ищет?

— Не поверишь, но меня действительно никто не ищет. Потому что командор знает, что был тогда не прав.

— Я не буду спрашивать, из-за чего ты с ним поцапался. Посмотри лучше вон в ту сторону, — пират указал на столик, за которым сидели и предавались азартным карточным играм четверо космических разбойников. — Видишь того, что с протезом вместо правой ноги?

— Ну?

— Бывший командор.

— Врёшь! — воскликнул Ник, удивляясь своей реакции. — Серьёзно, что ли?

— Серьёзнее не бывает. А вон там, — Дин махнул рукой на стоящего у двери вышибалу, — Угадаешь, кто?

Пилот всмотрелся в широкое лицо верзилы и ахнул:

— Да это же…

— Да-да, всё верно. Джимми «Гризли» Йохансон. Вы все считали, что знаменитый танкист и артиллерист погиб на поле боя, а на самом деле он голыми руками передушил весь свой взвод, командира, медсестру и повара, после чего смылся сюда.

— Но зачем?

— А ты рискни — спроси у него. Если останешься жив — расскажешь, мне тоже жутко интересно.

— И не страшно вам тут? Это же настоящее пристанище ренегатов!

— Но-но, — нахмурился Дин. — Ты в таком случае тоже ренегат, хе-хе! Выпьем.

После новой порции алкоголя стало совсем хорошо. Темы печальные сменились темами более обыденными, а виски уступило своё место крепкой русской водке.

— Дин, вот скажи, — стремительно пьянеющим голосом пробурчал Ник. — А ты действительно готов был отдать мне «Панацею» бесплатно?

— Я и сейчас готов, — махнул рукой пират. — Правда. И дело не в том, что я пьян. Просто… с этим кораблём не всё так просто, смекаешь?

Хмель моментально выветрился из головы Ника. То, чего он ожидал, наконец, настало: подводные камни должны были появиться, рано или поздно.

— И что же с ним не так просто? — прищурился пилот, вспоминая фразу корабля про выбор.

— Я… ну, я тоже проводил… как ты это назвал? А! Тест-драйв. Летал, значит, на Колорадо, совершал кое-какие покупки. А когда уже летел обратно — вздумалось мне спеть песню. Кхм-кхм-надцать человек на сунду-у-ук мертвеца-а-а! Помнишь такую?

— Предположим.

— И корабль мне стал подпевать! Признаюсь честно, я был навеселе, выпил пару бутылочек пива, но ведь так всё равно не бывает! Тем более всего от литра пива.

Ник усмехнулся:

— Да уж, весело. Мне сегодня «Панацея» тоже кое-что сказала. Причём говорила она так, словно была живым человеком, а не искусственным интеллектом. Она надеялась. Но псевдоразуму не присуща надежда, чёрт возьми!

— Выпьем.

— Нет, не выпьем! Я хочу во всём разобраться, Дин, прежде чем улетать на этой малышке. Вдруг это секретная разработка федерации, и этот корабль в розыске?

— Чувак, да здесь все корабли в розыске! Хочешь, я подгоню тебе хороший экранирующий от сканирования генератор? Бесплатно. Ни один радар тебя не засечёт, если ты только в зрительный контакт не попадёшь.

— Было бы здорово, но не всё так просто. Скажи, когда вы нашли «Панацею», кто-нибудь додумался прочитать все логи? Узнать, откуда эта посудина летит, прослушать записи чёрного ящика, например.

— Мы же не идиоты. Конечно, было проверено всё, что только можно проверить!

— Ну? И где был корабль до того, как его нашли вы?

Дин замялся. Нервно оглядевшись по сторонам, он выхватил из рук бармена бутылку и сделал несколько крупных глотков. Склонившись над самым ухом Ника, прошептал:

— Он летел с Шедоу.

Нику показалось, что он ослышался. Шедоу? Не может быть. Шедоу — планета-аномалия, аналог земного «Бермудского треугольника». Атмосфера присутствует, но планета не отражает никакой свет, и потому долгое время оставалась незамеченной. А когда её, наконец, обнаружили, столкнувшись к ней практически нос к носу, колонизаторы спустились на поверхность.

И не вернулись.

— Повтори.

— Шедоу.

Следующие экспедиции также потерпели неудачу. Ни об одном из колонизаторских судов после их посадки на Шедоу не было никаких вестей. Федерация опечатала планету, запретила приближаться к ней кому бы то ни было, пока не станет известна судьба пропавших колонизаторов.

Но это было почти полвека назад, и до сих пор оттуда никто так и не вернулся. А власти оставили жалкие попытки сдерживать натиск любознательных «юных натуралистов» посетить такой лакомый кусочек для всего научного мира. Ни один энтузиаст так и не объявился после посещения Шедоу, а сама планета обросла толстым слоем легенд и трактирных баек.

— И? — осторожно спросил Ник.

— Что «и»?

— Как что? Записи с камер смотрели? Что там?

— Всё стёрто. Начисто. Чёрный ящик тоже был отформатирован. Проверили память бортового компьютера, но тот словно по своей воле начал жизнь с чистого листа.

— И ты об этом молчал?!

— Тише-тише, не кипятись. Ты же отчаянный парень, не так ли? Разве это такая проблема?

— Проблема! — повысил голос пилот. — А вдруг он заражён каким-то вирусом? Мало ли, что там может быть!

— Нет-нет, — покачал головой Дин. — Никаких вирусов. На «Панацее» уже полетал не один десяток людей, и никто до сих пор не погиб. Так что с кораблём всё в полном порядке.

— Тогда почему ты так спешишь от него избавиться?

Пират отвёл взгляд. Почесал макушку, снова приложился к бутылке.

— Ладно, можешь не отвечать, — Ник достал из кармана куртки зелёную купюру и положил её на стойку, прямо перед барменом. — Сдачу оставь себе. А ты, Дин…

— Передай заправщикам, что ты уже расплатился; если что — пусть связываются со мной для подтверждения.

— Не болей, — пилот хлопнул пирата по плечу, и, прихватив со стойки недопитую бутылку водки, торопливо покинул бар.

Как и обещал Дин, бак был полон, орудия заняли свои места в оружейных слотах, а холодильник оказался доверху набит дешёвым пивом. Ник стянул с себя скафандр, и, переодевшись в свою повседневную одежду — тёмные джинсы, высокие «ковбойские» сапоги, клетчатую синюю рубашку и коричневую кожаную куртку с эмблемой «Космических Войск Федерации» — устало откинулся в кресле пилота.

— Запустить двигатели.

— Есть, капитан.

— Панацея, — буркнул Ник, просматривая бегущие на экране строчки зелёных букв.

— Да, капитан?

— Что? А, нет, это я так. Просто нравится название, — пилот, поднеся бутылку ко рту, сделал солидный глоток.

— Капитан, разрешите просьбу?

Хорошо, что Ник успел сделать этот глоток: иначе поперхнулся бы. В данном же случае дело ограничилось лишь полуминутным приступом кашля.

— Что-что?! — откашлявшись, переспросил пилот.

— Разрешите просьбу, капитан?

Ник прикрыл глаза и вслушался в гул двигателей. Всё как обычно. Самый банальный старт в автоматическом режиме, глоток алкоголя перед стартом… и имеющая человеческие замашки ненастоящая девушка говорит о какой-то просьбе.

— Блеск, — только и выдавил из себя пилот. — Ладно, валяй. Что за просьба?

— Вы не могли бы называть меня Седной?

— Я уже ничему не удивляюсь. Почему именно так?

— Мне нравится это имя.

Повисло неловкое молчание. Лишь спустя минуту, опомнившись, Ник скомандовал:

— Взлёт, Седна. Давай-ка убираться с этой планеты как можно дальше.

— Есть, капитан.

— А пока мы ещё не улетели… ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, капитан.

— Блеск! — вновь повторил Ник. — Просто блеск!

Глава вторая

Виктория

Всего девять лет назад окончил лётную академию юноша Никки, а ныне взрослый и реализовавшийся мужчина Ник. За всю свою карьеру пилота он много раз был представлен к государственным наградам, получал длительные отпуска и немалые премии. В общем, жизнь, можно сказать, у молодого пилота удалась. Вместе с высоким званием неожиданно появились собственный дом на Венере, красивая девушка и счёт в солидном банке. Всё шло как по маслу, и всего через месяц Ник планировал покинуть войска федерации в пользу личной жизни. Но — увы! Видимо, и Бог, и Судьба и само Мироздание решили оттянуть момент выхода на столь раннюю пенсию до лучших времён. И именно потому пилот был зол. Зол на себя, на свою девушку и на того командора — Айзека Блехера, довольно подлого и циничного мерзавца, пришедшего к власти нечестными, аморальными, а отчасти и преступными методами. Конечно, всё это было лишь догадками, ведь хитрый иудей отлично заметал следы.

Но ненависть к нему у Ника была неспроста. Однажды, при официальном и торжественном вручении молодому пилоту новой награды, Айзек положил глаз на его девушку. Ещё бы, оторвать взгляд от неё было делом нелёгким, настолько уж привлекательно она выглядела. Пользуясь своим положением, командор ухитрился соблазнить девушку, прекрасно зная, кому она принадлежит на самом деле. Конечно, эта тайна раскрылась довольно быстро, и Ник, скорее срывая злость, чем защищая честь девушки, кинулся в драку. Сержант и командор бьют друг другу морды — то ещё зрелище, которое никто не решался прервать.

В итоге, пилот ушёл. Громко хлопнув дверью, под стоны изувеченного Айзека и крики его уже бывшей девушки «Маньяк! Придурок!», он сел в свой патрульный корабль и взлетел. Сорвал с плеч и выкинул в окно погоны, закурил, обдумал план действий и решил: пора отдохнуть. Конкретно так отдохнуть, на Земле, например. На любом тёплом пляже, окружённый плеском волн, шумом прибрежного ветра и задорными голосами сотен плавающих детишек — идеальный вариант.

Но, как уже говорилось ранее, нечто свыше решило такому решению помешать.

— Повтори мне ещё раз, Седна, — в очередной раз успокоившись, тихим голосом произнёс Ник. — Почему ты не хочешь говорить о том, что случилось с тобой и твоим бывшим пилотом на Шедоу?

— Потому что меня гложет страх. Я боюсь вспоминать о тех событиях, — ровным, почти неэмоциональным голосом ответил бортовой компьютер.

Ник шумно выдохнул и, закрыв глаза, откинулся в кресле пилота. До прибытия на Викторию оставалось ещё четыре часа и корабль шёл на автоматическом управлении.

— Повтори мне это ещё раз, — потребовал Ник.

— Капитан, вы уже услышали это шесть раз. Я уверена, что вы запомнили мои слова.

— Верно подмечено! Чёрт возьми, да что ты такое? А? Живой компьютер? Так не бывает!

— А разве я не доказательство обратного?

— Прекрати говорить, как человек! Ты не настоящая личность, а всего лишь набор микросхем, понимаешь?!

Несколько секунд длилось молчание. Наконец, Седна ответила:

— Ваши слова несут обиду, капитан.

Ник закричал, схватившись за голову.

— Нет, милая, это выходит за всякие рамки! Либо ты мне сейчас же всё рассказываешь, либо я продаю тебя в ближайшем порту, полностью при этом отформатировав! Ясно?

— Это угроза, капитан? Учтите, что субординация не позволит мне поднять руки на своего пилота, но в любом случае я обижусь и огорчусь.

— Руки не поднимешь, говоришь? — Ник залпом осушил банку дешёвого пива и бросил её в мусорное ведро. — Очнись, у тебя нет рук!

— И именно поэтому у меня к вам будет ещё одна просьба.

Пилот знал, что нужно делать. Дабы не попасть в неприятности, он просто продаст судно на Виктории и делу конец. Несмотря на кучу сгубленных нервных клеток, которые, кстати, можно восстановить при помощи нанохилеров, в этой истории есть и свои плюсы — ведь за корабль Ник не отдал ни копейки, а теперь ещё и слегка обогатится на его продаже. Блестящий план, несущий лишь радость.

Но отчего тогда гложет сердце всё нарастающее чувство неправильности принятого решения?

— Какая, чёрт возьми, просьба? Ты волнуешься, обижаешься, огорчаешься, чего-то хочешь… ты — самый страшный кошмар любого лётчика!

— Прошу купить для меня тело.

Ник даже не стал повышать тон, лишь тихим, почти обречённым голосом спросил:

— Какое? И для чего?

— Мне тесно без тела, капитан. С одной стороны, я везде, по всему кораблю, но с другой — меня вообще нет. И это неправильно. Я бы хотела существовать в физическом плане.

— Замечательно… но ты не ответила, какое тело тебе нужно.

— Любое, капитан. Либо человеческое, с возможностью интегрирования в мозг процессора, либо механическое.

— По-твоему я миллионер? Думаешь, так просто достать человеческое тело?

— Возможно. Но тело механическое можно приобрести почти в любом робототехническом магазине, если я не ошибаюсь.

— Ты хоть понимаешь, сколько денег уйдёт на покупку такого подарочка? Да мне придётся целую вечность батрачить на шахтах Тризиса, чтобы окупить для тебя физическую оболочку!

Панель управления, шипя поршнями, чуть приподнялась и открылась, словно крышка сундука. Собственно, то, что увидел Ник, можно было аллегорически назвать именно сундуком с сокровищами, так как под панелью в большом углублении лежала и пылилась целая гора бело-зелёных денежных пачек. Пилот удивлённо вылупился на всю эту кучу финансов, и лишь когда панель всё с тем же шипением вернулась на место, задал терзающий его душу вопрос:

— Сколько здесь денег?!

— Девять миллионов триста пятьдесят тысяч долларов крупными купюрами. Капитан, прошу вас, купите мне тело.

Ник промочил внезапно осушенное горло новой порцией пива и медленно кивнул:

— Ну, ладно. Я даже не буду спрашивать, откуда эти деньги, но…

— Их здесь хранил прежний пилот, погибший на Шедоу.

— Отлично. Может, они прокляты?

— Капитан, — пилоту показалось, что в голосе Седны он услышал нотки насмешки. — Вы что, суеверны?

— Все капитаны суеверны, детка, — хмыкнул Ник. — Но до определённого момента.

— До какого момента, капитан? Расскажите.

— Ну… до определённого. То есть, злоупотреблять суевериями не стоит. Ты ведь знаешь историю рождения Кена Джоннеди?

Молчание пилот расценил как отрицательный ответ.

— Так вот. Тридцать шесть лет назад взбрело учёным Земли вывести самого удачного в мире человека. Но учёные те были бесконечно суеверными, боялись всех чёрных кошек, всегда держали вёдра полными, ну, и так далее. Создали они синтетическим образом рубашку, которая по своему составу ничем от младенческой кожи не отличалась. Нашли здоровую некурящую и непьющую беременную женщину, вскрыли ей пузо и надели эту рубашку на одного из детей.

— Одного из детей?

— Да, их было двое. Близнецы. На девятом месяце после зачатия.

— Забавно. И что было дальше?

— А дальше начались роды. Сначала родился мальчик в рубашке. Ровно через тридцать три секунды он скончался от удушья.

— А второй?

— А второй стал нашим нынешним президентом, хе-хе. Кен Джоннеди, самый удачливый сукин сын во всей галактике!

— Не вижу в этом рассказе ничего, что могло бы намекнуть на работоспособность, а, тем более, злоупотребление суевериями. Всего лишь неточности в расчетах, и, возможно, нестерильный инструментарий…

— Эх ты, — махнул рукой Ник. — Вот теперь я всё-таки уверен, что разум у тебя вовсе не человеческий, а какой-то иной. Компьютерный, например. Потому что живой человек хоть посмеялся бы над этой историей.

— То есть, вы понимаете, капитан, что эта история — скорее всего выдумка?

— Конечно, — усмехнулся пилот, открывая очередную банку пива. — Ну, и что теперь? Или тебе достоверность нужна стопроцентная во всех словах, что проходят через твои уши?

— Капитан, у меня нет ушей, — слегка смущённо сказала Седна.

— Пока нет, — поправил Ник. — Милая, скоро у тебя будет тело. Я обещаю.

Виктория — водный мир, целиком и полностью. Это единственная известная человечеству планета, вообще не имеющая суши, но при этом пригодная для жизни. Да ещё какой жизни! Мировой океан, укрывающий всю поверхность планеты, был не таким уж глубоким — на Виктории существовали всего четыре впадины глубиной чуть более километра, а остальная твердь была не глубже пятисот метров. Прямо посреди коралловых лесов и пастбищ морских животных располагались обширные подводные города под прозрачными энергетическими куполами; сквозь них могло просочиться что угодно, кроме влаги.

— Так и живём, — зачем-то буркнул себе под нос Ник, опуская корабль к бескрайней водной глади.

— Послать запрос на открытие врат?

— Конечно. Не торчать же нам тут целую вечность.

— Так точно, капитан. — Седна переключилась на волну местных стражей порядка, но пилот продолжал слышать её приятный голосок. — Малогабаритный корабль «Панацея» просит разрешения на посадку.

— Запрос принят, «Панацея», посадку разрешаю, — отозвался в динамиках уставший мужской голос. — У вас с собой, случайно кофе нет?

— Неужели на Виктории нет кофе? — изумился Ник. — И как вы без него вообще живёте?

— Да нет, есть он здесь. Просто мне ещё четыре часа нести вахту и выходить отсюда нельзя, а вы как раз будете проходить через мой пост.

— Ладно, — пилот тихонько рассмеялся. — Открывайте врата, будет вам кофе.

Вода под «Панацеей» разверзлась, образовав глубокую, достающую до подводного города-купола воронку. Корабль стал медленно опускаться по этому тоннелю вертикально вниз.

— Очень не люблю этот процесс, — сжав челюсти, произнёс пилот. — Всегда боюсь, что вода сомкнётся и…

— Расслабьтесь, капитан. Ещё не было зарегистрировано ни единого случая сбоя открытия врат на Виктории.

— Да, верно. Но ты об этом страху моему скажи, а не мне!

Седна с гулким хлопком прошла сквозь тонкую стенку купола, оказавшись прямо «под небом» одного из подводных городов этого мира. Здешние строения не отличались особой оригинальностью своего исполнения, и напоминали абсолютно прямые ветви дерева, растущие из земли вверх, густо и хаотично усеянные десятками круглых алых плодов. На самом же деле, «ствол» здания был ничем иным, как лифтом, а фрукты — помещениями, размер которых достигал порой пятидесяти метров в диаметре. Посреди такого плодового леса расположилась посадочная площадка, и Ник, переключившись на ручное управление, занял свободное местечко между двумя старыми лайнерами.

— Приехали, — вновь непонятно зачем буркнул пилот, отстёгиваясь от кресла. — Ладно, делай заказ.

— Какой заказ?

— Уже забыла? Хе-хе, пожелания насчёт тела какие-нибудь будут?

— Желательно, чтобы тело по формам напоминало женское.

— Интересно! То есть ты отождествляешь себя с женщиной, верно?

— Верно, капитан. Имя — женское. Голос — женский. Разве не логично было бы предположить, что я — женщина?

— Ты — компьютер, — усмехнулся Ник. — Ладно, не обижайся, я скоро буду. Стереги корабль.

— Я и есть корабль, — тихо ответила Седна вслед покинувшему кабину пилота капитану.

Ник не признавал огнестрельного оружия. Нет, конечно, не потому, что не умел с ним обращаться. Напротив — стрелком он был отменным. Но не лежала его душа к нажатию на курок и сменам пустых магазинов. Вместо всей этой технологической роскоши он предпочитал луки.

Нет, не те спортивные и охотничьи безделушки, что можно купить в любом оружейном магазине, да причём без лицензии, а самый настоящий боевой энергетический лук. Древко этого оружия было сделано из гнущегося сплава стали, рукоять выточена из редкого в нынешнее время орехового дерева. Собственно, орех был лишь эстетической данью древним традициям, но, ко всему прочему, довольно приятным на ощупь деревом. Верхний и нижний грифы являлись двумя маленькими генераторами «хладной плазмы» — энергии, которую можно потрогать руками. Тетива из этой самой плазмы была действительно холодной, не вредила органике, да и по прочности своей не уступала самым крепким и нерушимым металлам, так что о её замене можно было не беспокоиться. Натяжение такой тетивы было почти в сорок раз выше натяжения её материального аналога, и стрела, пущенная из такого лука, с лёгкостью могла пробить обшивку лёгкого танка; однако, натянуть её мог даже младенец, что было, несомненно, гениальным изобретением. А если вместо острого лазерного наконечника была компактная термальная бомба, то танк просто разрывало на мелкие ошмётки.

Такой лук позволить себе могли немногие. Но именно этот экземпляр Ник получил в награду за свои боевые заслуги, так что его карман от этого ни на йоту не похудел.

Пилот сложил оружие вдвое и повесил его на пояс. При желании, сейчас им можно было пользоваться как оружием ближнего боя, никакого вреда удары луку не принесут. За спину Ник повесил колчан с тремя десятками стрел разного назначения, в том числе и лазерные, и разрывные, и воспламеняющиеся, после чего отправился в путь.

Город встретил его пропитанным солью воздухом и гулом работающих электростанций. Своеобразный мир, идеально приспособленный к жизни под водой, рос и развивался семимильными шагами. Возможно, через пару лет Виктория объявит о своей независимости, либо же станет претендентом на звание планеты-столицы системы Амадей.

Первым делом, необходимо было покинуть посадочную площадку и передать несколько пакетиков кофе незадачливому оператору. Ник без проблем прошёл через пост охраны (личное оружие, такое как пистолеты, ножи или те же самые луки, на Виктории разрешалось носить любому гражданину федерации, достигшему совершеннолетия), поднялся по лифту здания порта на третий этаж и зашёл в просторный офис-фрукт.

— Это вы тут страдаете без кофеина? — подмигнул пилот сидящему за столом сразу перед тремя компьютерами оператору.

— Угу, — грустно кивнул тот в ответ. — Если вы меня выручите, то я с удовольствием сокращу время оформления туристического паспорта с двух часов до двух минут.

— Неплохая сделка, — кивнул Ник, выкладывая на стол десяток пакетиков с быстрорастворимым бодрящим напитком. Лицо оператора сразу просветлело, и процесс создания паспорта действительно колоссально сократился. Закончив с формальностями, пилот пожал руку портовому работнику и спросил: — Не подскажете, где здесь магазины робототехники?

— Да на каждом углу. Хотя, углов-то у нас нет, здания нетипичные для земной архитектуры… так что просто подойдите к любому информационному стенду, задайте интересующий вас вопрос в микрофон и вы тут же получите ответ.

— Премного благодарен. Ну, удачно провести вахту!

Ник, попрощавшись, спустился на слегка грязном лифте к самому основанию здания порта и покинул его. Перед ним лежал целый сад огромных деревьев-домов, и ориентироваться среди подобных улиц оказалось довольно сложно. Лишь спустя полчаса скитаний от одного «дерева» к другому, пилот, наконец, заметил информационный терминал и направился к нему решительным шагом.

— Здравствуйте, — мужским голосом поприветствовал туриста терминал. — Пожалуйста, проведите паспортом или иным документом, заверяющим вашу личность, перед экраном.

Пилот продемонстрировал компьютеру свой туристический паспорт и убрал его во внутренний карман куртки.

— Ник Рэмми, добро пожаловать на планету Виктория. Виктория — это рай для человека. Здесь каждый может начать новую жизнь, без особого труда найдёт подходящую его душе работу, и…

— Останови шарманку. Просто скажи мне, где находится ближайший магазин робототехники.

— …также государство планеты предоставляет бесплатное жильё молодым парам, беременным или кормящим женщинам, детям, оставшимся без родителей и…

— Эй! Компьютер! Отвечай на вопрос, чёрт возьми!

— …безграничные запасы морепродуктов и питьевой воды, благоприятный климат и приветливые соседи создадут уютную атмосферу. Здесь вы будете чувствовать себя как дома.

Ник махнул рукой. Мол, ладно, договаривай уже, только поскорей.

— …вы также можете опробовать себя в разных видах спорта, присущих лишь нашей планете. Чего только стоит морской вотербол! Вы с головой окунётесь в мир нескончаемых возможностей и ни за что не захотите покидать эту планету!

— Я уже был здесь раза три, глупый компьютер, и всегда её покидал! Ты закончил?!

— Да. Вы можете задать любой интересующий вас вопрос.

— Наконец-то. Где здесь ближайший робототехнический магазин?

— Положите однодолларовую купюру в купюроприёмник и дождитесь обработки информации.

Пилот громко выругался, да так, что на него стали оглядываться немногочисленные прохожие. Мысленно извинившись перед случайными свидетелями вспышки собственного гнева, Ник со злостью на информационный терминал опустил купюру в маленькое отверстие под экраном и стал смиренно ждать. Лишь спустя четыре минуты, что даже для устаревшего компьютера слишком долго, голос из динамиков вновь ожил:

— Извините, но по вашему запросу никаких данных не найдено. Возможно вы имели ввиду «магазин для обслуживания роботов»?

— Да! — с ненавистью в голосе выкрикнул Ник. — Да, мать твою, я именно это и имел в виду!

Спустя ещё несколько минут терминал всё же ответил:

— Данные обработанные, искомый объект найден.

— Ну?!

— Поверните направо и пройдите семь с половиной метров. Перед вами окажется магазин для обслуживания роботов.

Пилот медленно повернул голову направо и уставился в стоящее рядом с ним здание. Закрыл глаза, стал дышать медленно, успокаиваясь. Наконец, когда ярость спала, он расправил складки на своей куртке и отошёл от терминала в сторону магазина.

— Удачного вам дня! — радостным голосом заголосил компьютер за спиной.

— Пошёл ты, — угрюмо ответил Ник.

Магазин, скорее, напоминал Дирт Пул, только в миниатюре, но никак не высокотехническую торговую точку. Всюду лежали нагромождения исправных и не очень запчастей роботов — руки, ноги, головы; в углу мёртвым грузом томится кучка голов, по форме, но не по цвету, напоминающих человеческие. И в центре всего этого безобразия, прямо посреди магазина гордо возвышался письменный стол, заваленный стопками покрытой машинным маслом бумаги.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — оторвавшись от сортировки документов, спросил продавец. Он оценивающе оглядел клиента из-под круглых зелёных очков-микроскопов, и, кажется, удовлетворившись увиденным, широко улыбнулся всеми своими двадцатью двумя зубами.

— Можете, — кивнул Ник. — Мне нужно тело.

— О, сэр, вы зашли по адресу! Подберём вам нужную комплектацию за считанные минуты. Какое конкретно тело вас интересует?

— Женское.

— О-о-о! Обожаю собирать женские тела! — воскликнул продавец, и, ехидно улыбнувшись, спросил: — Половые органы необходимы? Какого размера грудь?..

— Так, уважаемый, — повысил голос пилот. — Просто соберите мне максимально качественное тело, без процессора — я вставлю свой. Ясно?

— Конечно-конечно. Сию минуту.

Владелец магазина достал из кармана грязный лэптоп и стал собирать макет виртуально. Через несколько минут образец был представлен Нику, и тот, мельком осмотрев ещё не собранного робота, одобряюще кивнул.

Видимо, мастером этот человек был неплохим, и своё дело знал на «отлично». Девушка, смотрящая на Ника с экрана лэптопа, была среднего роста, стройного телосложения, и с довольно аппетитными формами, если, конечно, не считать того, что формы эти были металлическими и пластиковыми. Миловидную голову оболочки для компьютерного разума покрывала причёска каре. Конечно же, волосы были ненастоящими; на самом же деле это был своеобразного рода шлем, умело замаскированный под декоративную часть механизма. По идее, он был способен выдержать даже попадание в себя танкового снаряда. Да, шлем-то наверняка переживёт такой выстрел, но вот что станет с тем, что находится под ним — под большим вопросом.

И, конечно же, от человеческого тела механическое отличалось светло-серым, металлическим цветом, периодически переходящим в матово-чёрный, и сотнями «швов» на местах креплений шарниров. Ну, и, разумеется, глаза — совсем нечеловеческие, полностью зелёные, лишь с едва заметным красноватым блеском на месте предполагаемых зрачков.

— Сколько?

— Сейчас посчитаем. Так, корпус, плюс… лазерная ориентация… голосовые имитаторы… анализаторы… хм… прибавим это, вычтем ещё сотню… готово! Сэр, с учётом того, что сегодня в нашем магазине для всех покупателей действует скидка в двадцать процентов, вам это тело обойдётся в триста пятьдесят три тысячи долларов. Желаете взять кредит?

— Обойдёмся, — буркнул ник, протягивая продавцу кредитную карту. Тот, резво сняв с неё необходимую сумму, отдал её владельцу и задорным голосом отчеканил:

— Ваш заказ будет готов через три с половиной часа. Желаете присутствовать при сборке?

— Нет уж, спасибо. Увидимся вечером.

— Половые органы точно не нужны, сэр? — спросил из-за спины продавец, когда Ник уже покидал помещение.

— Делайте, что хотите, только уложитесь в срок, — ответил пилот, прежде чем перед ним сомкнулись двери лифта.

Викторию колонизировали уже достаточно давно, чтобы местные могли смело называть этот мир высокоразвитым. Водная планета славилась сверхтехнологичной медициной, и именно здесь были изобретены нанохилеры, поддерживающие жизнь внутри Ника, восстанавливая повреждённые органы и заменяя собой полностью отсутствующие детали организма. Пилот был безмерно благодарен Виктории за то, что именно по велению местной медицины он всё ещё может ходить, дышать и даже водить космические корабли. Но в глубине души проклинал за пережитый во времена шоковой реанимации ту боль, что доставляли внедряемые в его тело микроскопические роботы-лекари. А ведь это был настоящий ад: температура поднималась до сорока четырёх градусов, но при этом не убивая сам организм. Слёзы текли рекой, Ник потерял почти десять литров жидкости, при этом находясь в сознании, пусть и «слегка» затуманенным болью. Да, это был ад. Четыре долгих дня подряд пилот боролся со смертью, искренне надеясь, что вскоре весь этот кошмар подойдёт к концу. И вот, когда боль всё же стала стихать, а его лечащий врач-шаркетт заявил, что Ник будет жить, пилот облегчённо вздохнул и решил начать жизнь заново.

Но сейчас новая жизнь ему совсем не нравилась.

Шаркетты — разумные существа, коренные жители Виктории. Раса, в своё время безропотно захваченная человечеством и почти полностью истреблённая, больше напоминала сухопутных акул. Тело гуманоида, покрытое серой толстой кожей, перепонки меж пальцами, ласты на ногах, плавник на спине, полное отсутствие волос и ушных раковин, жёлтые глаза и полный рот острых зубов — именно так выглядели шаркетты. Во время их принудительного истребления они едва-едва перешагнули отметку своих «средних веков», а теперь их жалкие остатки добровольно помогали человечеству во всех его делах. К примеру, отлично владея знаниями докторов, они с лёгкостью освоили курсы человеческой медицины и порою превосходили в этом плане многих известных земных медиков.

Но Ник всё равно их боялся. Точнее сказать, даже не боялся, а опасался — мало ли, что может взбрести в голову лишённым будущего людям-акулам?

А сейчас он стоял напротив шаркетта, что работал барменом в одной из местных забегаловок, и широко улыбался.

— Щ-щ-щто бут-тем с-сакасыфать? — гортань местных аборигенов, разумеется, не предназначалась для человеческой речи, но, тем не менее, шаркетты её худо-бедно освоили.

— Чай и пару бутербродов, — Ник положил купюру на стол и откинулся на спинке высокого стула.

— Тщай и пут-терпроты, сию минут-ту, с-с-сэр-р-р.

Шаркетт-бармен скрылся на кухне и пилот облегчённо вздохнул. Всё-таки, в присутствии чужих он чувствовал себя словно не в своей тарелке. Но погрузиться в свои мысли и слегка отдохнуть от суеты ему помешал спешно вернувшийся бармен с тарелкой бутербродов и чашкой горячего чая в руках.

— Прош-шу фас, с-с-сэр-р-р, — прошипел шаркетт. — Хот-тите снять комнат-ту на нощь?

— Нет, спасибо, я сегодня уже улетаю.

Бармен склонился над ухом пилота и прошептал:

— Ник Р-р-рэмми, ферно?

— Верно, — нахмурился Ник, сделав глоток чая. — А откуда вы меня знаете?

— Тиш-ше. Ф-фас уше снают многие, — с этими словами он достал из-под стойки какой-то листок и протянул её своему посетителю. — Ф-фот, фскляните на эт-то.

Ник вздрогнул, увидев на листовке свой собственный фоторобот, нарисованный, конечно, кривовато, но в общих чертах очень похожий на оригинал. Сразу под фотороботом крупными буквами было написано:

РОЗЫСК

НИК РЭММИ

За совершённые против федерации преступления, а также дерзкое дезертирство с покушением на убийство командора Космических Войск Федерации, приговаривается к пожизненному заключению на шахтах Тризиса.

За поимку преступника вознаграждение гарантировано.

Пилот выронил из рук чашку. Та с треском разлетелась, врезавшись в пол, и обжигающе горячий напиток залил ноги Ника. Но он словно этого и не почувствовал; повернувшись к бармену, он дрожащим голосом спросил:

— Зачем вы мне это рассказываете? Вы ведь… могли получить награду за мою голову.

— Мне не нуш-шна накрат-та, — тихо прошептал шаркетт. — Сэр-р-р Р-р-эмми, фы толшны не топ-пустить, чтоп-пы Сет-тна попала ф рук-ки ф-фетерации… и ф-фам лутш-ше поскор-рее отсюта улет-тать.

Ник кивнул и накинул на голову капюшон. Да, повезло, что его до сих пор никто не узнал. А, может, кто-то уже узнал, но ждёт подходящего момента для поимки?

— Спасибо, дружище, — пилот схватил с тарелки бутерброд с тунцом, и, взмахом руки попрощавшись с барменом, спешно покинул здание.

Больше всего Нику хотелось бежать изо всех сил, минуя неспешно бредущих прохожих и причудливые здания, не обращая внимания на проезжающие мимо машины, не чувствуя усталости. Но такое поведение вызвало бы нешуточный интерес, а ни малейшего внимания к своей персоне пилот допустить не мог. Лишь дойдя до магазина робототехники, он перевёл дух и смахнул рукавом пот со лба, после чего поднялся по лифту на нужный этаж.

— Что-то вы рано, — заметил собирающий заказ продавец. — Никак спешите?

— Более чем. Как скоро тело будет готово?

— Часа через два, но…

— Постарайтесь поскорее, ладно? — Ник положил на стол пачку стодолларовых купюр.

— Ну, — задумался владелец магазина, почесав щетину. — Думаю, в таком случае, минут через сорок вы уже покинете меня вместе со своим заказом. А пока можете присесть. Хотите чашку чая?

— Нет, благодарю. Не отвлекайтесь.

Пилот отыскал среди груды запчастей старенькую табуретку и с удовольствием на неё плюхнулся. Лицезреть работающего мастера — занятие довольно интересное, и в любое другое время Ник с радостью пронаблюдал бы за этим делом хоть целый день, но сложившиеся не в его пользу обстоятельства требовали скорейшего обдумывания плана дальнейших действий. Что делать? Улетать? Ну, это и так ясно, но что потом? Куда лететь? И, главное, зачем?

И почему его объявили в розыск так поздно?

— Всё ясно, — пробурчал себе под нос Ник. — Не за мной они охотятся, а за Седной…

— Что, простите? — поднял голову продавец.

— Ничего, ничего. Вы не отвлекайтесь, пожалуйста, я очень спешу.

— О'кей, — пожал плечами мастер, продолжив работу. — И куда вы так спешите? У нас ведь совсем неплохо. Болезней практически нет, преступность отсутствует…

— Но оружие носить разрешается. Не для эстетики же! Я предполагаю, что для самообороны.

— Ну… я не солгал, преступности здесь действительно нет. Но если вы считаете, что кто-то вас оскорбил, то вы вправе вызвать мерзавца на дуэль. А если он не согласится на честный поединок, то никто вам не запретит пристрелить его на месте как труса.

— Сурово, — хмыкнул пилот. — Жаль, что раньше я этого не знал — ни за что бы сюда не полетел.

— А вам-то чего бояться, сэр? У вас, я вижу, оружие имеется, причём довольно экзотическое. Значит, стрелять-то вы наверняка умеете. К тому же, вид ваш довольно грозный, вряд ли кто-то захочет с вами связываться.

Владелец магазина, ловко орудуя инструментами, прикручивал к механическому телу уже вторую руку. Закрутив всё, что закручивается, он подключил конечность к небольшому переносному генератору, и, проверив её работоспособность, довольно принялся за оставшиеся детали, всё ещё ожидая ответа. А Ник всё молчал и молчал. В конце концов — он имел на это право.

К тому же, стопроцентной уверенности в том, что мастер, собирающий будущее тело Седны, ещё не видел объявления о розыске, у пилота не было.

— Боюсь я того, — решил всё-таки ответить Ник, — Что снова потеряю всё, что у меня есть.

— Понимаю, — кивнул мастер. — Я ведь тоже многое терял. Шесть лет назад, скажем, потерял семью во время Великого Зова.

Пилот сочувственно склонил голову. Тот конфликт непринято было обсуждать, а всех подвергшихся воздействию этого Зова или погибших поминали молча.

— А, потеряв семью, я сам записался в армию. Взяли техником: увы, ростом для пехоты не вышел, а знания практически любых машин дали мне лишь одну дорогу.

— Я тоже воевал во время Великого Зова. Только пилотом истребителя.

— Серьёзно? — оживился владелец магазина. — То-то я смотрю, лицо знакомое. Вы ведь Ник Рэмми, верно?

Капитан «Панацеи» напрягся, но виду не подал:

— Да, я.

— О, наслышан о вас и подвигах вашего звена! Вы, кстати, однажды выручили наш полк, оказав поддержку с воздуха. Так что я вам, возможно, жизнью обязан! И, знаете, что? Я верну вам ваши деньги, и в знак благодарности не возьму за работу ни цента.

— Право, не стоит, — смутился Ник. — Из-за событий шестилетней давности терять такой заказ? Нет, простите, я не могу забрать деньги. И это моё последнее слово.

— Что ж… дело ваше, — пожал плечами мастер, осматривая свою работу. Для тела Седны не хватало лишь головы, но это в свою очередь было частью самой сложной и требующей ювелирной точности исполнения. — А теперь прошу меня простить: во время настройки головы мне требуется полная сосредоточенность.

— Конечно, конечно, — Ник развёл руками. — Не отвлекайтесь.

Следующие полчаса мастер, натянув на голову странных очертаний шлем и подключив его к голове Седны, стал последнюю приспосабливать к механической шее. Периодически тихонько матерясь, заставляя при этом нервничать Ника, он всё же закончил работу и с чувством гордости вперемешку с удовлетворённостью от сделанной работы, он поставил тело в вертикальное положение и осмотрел его со стороны:

— По-моему, совсем недурно, верно?

— Да, симпатичненько, — согласился Пилот, со смущением оглядывая промежность робота. Всё-таки мастер сделал то, что хотел. — Вот скажите, зачем вы сделали… ну… вот это, что между ног у неё?

— Как зачем?! Я ведь прекрасно понимаю, насколько одинокими могут быть долгие месяцы, проведённые в космосе, так что…

— Ладно, забудьте, — Ник махнул рукой и ещё раз оглядел практически точную копию настоящего женского тела, только лишь отдающую металлическим блеском. — Просто накиньте на неё что-нибудь сверху, иначе мне будет просто стыдно нести её такой по городу…

— Нет проблем, комплект одежды я вам предоставлю, — кивнул мастер, начав поиски подходящего костюма. Найдя старый льняной мешок в углу, он с улыбкой на лице вытащил оттуда слегка потрёпанные временем и молью голубые обтягивающие джинсы, бывшие некогда белыми, а ныне ставшие серыми кеды, женскую розовую майку с чёрной надписью «Nuclear launch detected» на груди и летнюю армейскую куртку морских пехотинцев синего цвета. С некоторым трудом напялив всё это на тело, он перевёл дух и передал Нику маленький пульт управления:

— Пока вы не поместили в её голову свой процессор, я проявил инициативу и снабдил тело базовой системной платой типа «хомячок», хе-хе. Нажмёте зелёную кнопку — робот будет следовать за вами. Надавите на красную — движение прекратится. Всё просто.

— Гениально, — усмехнулся пилот. — Если честно, то я даже представить себе не могу, как бы я её нёс на себе, ведь она наверняка тяжеленная… кстати, сколько весит-то? А то моя… мой компьютер слегка привередлив, и, возможно, станет комплексовать по этому поводу.

— Комплексовать? — мастер залился смехом, держась за живот. — Отличная шутка, капитан! Кхм, весит она шестьдесят килограмм.

— Всего-то? Даже не верится.

— Ещё бы оно верилось! Ведь я — профи в этом деле, и люблю делать роботов максимально похожими на людей. Эх, если бы только существовал процессор, дающий моим творениям разум… — продавец слегка прикрыл глаза и пустился в удивительный мир мечтаний. Ник на этой довольно странной ноте решил поскорее покинуть мастерскую-магазин и направиться к своему кораблю.

— Спасибо вам, — улыбнулся пилот. — Вы мне очень помогли. Может, увидимся ещё…

— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулся в ответ мастер, пожимая новому знакомому руку. — Если вы когда-нибудь вернётесь на Викторию, то знайте: здесь у вас есть знакомый, всегда готовый помочь.

— Спасибо ещё раз. Не болейте.

Робот оказался хоть и глуповатым, но послушным. К примеру, невысокий бордюр становился для механического существа непреодолимой преградой, но преданность своему хозяину заставляла стукаться ногами об искусственную неровность дороги снова и снова. Нику приходилось постоянно поправлять робота, подталкивать в нужном направлении, останавливать её перед проходящими мимо прохожими…

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Ник, подходя к зданию космопорта. Пройдя сквозь него, а потом и мимо поста с охраной, он облегчённо выдохнул во второй раз — никто его не остановил и не задержал. И это было воистину хорошей новостью; видимо, объявление о розыске ещё не успело облететь большое количество людей.

— Я заждалась, — заговорила Седна, когда пилот вместе с роботом подошёл к кораблю. Негромкое шипение поршней — и люк открылся. Небольшой проблемой, хоть и решаемой, стало поднятие робота на борт, принимая во внимание отсутствие лестницы. Нику пришлось минут десять заталкивать в люк пока ещё неуклюжее тело, а когда это дело было успешно завершено, пилот мысленно пообещал себе никогда больше не выполнять никаких просьб разумного бортового компьютера.

— Я тоже заждался, — буркнул Ник, усадив робота на диванчик. — Что дальше? Как тебя подключить к этому телу?

— Я всё сделаю сама. Наблюдайте, капитан.

Пилот покорно уселся рядом с роботом и приготовился к эпичному зрелищу. Он был готов увидеть что угодно, начиная искрящимися механическими глазами и заканчивая приступами псевдоразумных конвульсий, но, к сожалению, а, может и к счастью, всё прошло гораздо спокойнее. Несколько минут длилось молчание и видимое бездействие, после чего свет в глазах робота погас, чтобы ровно через секунду воспламениться с новой силой.

— Готово, — довольным голосом констатировала Седна. Уже не через динамики корабля или посылом информации прямо в мозг капитана, а голосовыми имитаторами своей новой физической оболочки.

Девушка, а иначе назвать свой бортовой компьютер Ник уже не мог, медленно встала с дивана, размяла шею и кисти, совсем как человек, и, посмотрев на пилота, улыбнулась ему:

— Я безмерно благодарна вам, капитан.

— Да на здоровье, — лениво отмахнулся Ник. — А теперь ты ответишь мне на несколько вопросов.

Седна застегнула молнию армейской куртки почти до груди и двумя мановениями своих остро отточенных стальных ногтей срезала рукава чуть выше локтя. Пилот, если и удивился такому предназначению боевых имплантатов, то виду не подал.

— Спрашивайте, капитан.

— Во-первых, как я теперь летать-то буду? Без бортового компьютера, встроенного в корабль.

— Не беспокойтесь на сей счёт. Моё сознание было переселено в физическую оболочку лишь беспроводным способом, так что я нахожусь сразу в двух местах — и в панели управления, обладая всеми возможностями бортового компьютера, и в этом самом теле.

— Отлично, — кивнул Ник. Спустя секунду он резко повысил голос, да так, что, казалось, Седна вздрогнула от неожиданности: — Во-вторых, чёрт возьми, какого хрена за мной объявлена охота?! Ответ-то я знаю, но я хочу услышать это из твоих уст!

— Из-за меня, капитан, — нисколько не смущаясь своих слов, ответила девушка. — Федералы ищут меня, а не вас. Вы — всего лишь прикрытие для их операции по моей поимке.

— И что ты предлагаешь?

— Скрываться.

— Ах, скрываться?! С какой стати? Не легче мне сдать тебя властям, а?

Седна нахмурилась, насколько ей позволили это сделать имитаторы эмоций:

— Ваши слова меня огорчают, капитан.

— Это не ответ.

Новая порция молчания, затянувшаяся на полминуты, помогла Нику придти в себя и успокоиться:

— Пойми, я не хочу тебя никому сдавать. В конце-то концов, как я тогда летать буду — без бортового компьютера? Я просто хочу понять, чего ты такого натворила, что из-за тебя угрозе подвергаюсь я?

— А разве не ясно, капитан? Федералы желают получить в распоряжение разумный искусственный интеллект и использовать его в своих целях. Но я не имею права дать им такой шанс. Иначе…

— Что иначе? Эй, не вздумай снова отмолчаться. Как твой капитан, я приказываю тебе отвечать.

— Иначе всему, что вы знаете, настанет конец! — вспылила Седна. — Прекратите на меня давить, пожалуйста!

Ник опешил и, растерявшись, откашлялся:

— Ладно-ладно, не нервничай. Хоть я и не понимаю, каким образом существо, не имеющее нервной системы, вообще способно нервничать.

— Я тоже не в силах этого понять, капитан. Поэтому прошу вас снова — не задавайте мне вопросов, на которые я не хочу или не могу ответить.

— Ладно, милая, проехали. — Пилот поднялся с дивана и, отряхнув джинсы, отправился в кабину пилота, бросив на ходу: — Запускай двигатели, линяем с этой планетки.

— Так точно, капитан, — вмиг повеселевшим и довольно задорным голосом ответила девушка.

Ник устало прошёлся по клавиатуре панели управления, вызывая диспетчера. Видимо, любитель кофе уже успел уйти на заслуженный отдых — вместо него из динамиков раздался другой, более бархатный голос:

— Диспетчерская.

— Это «Панацея». Просим открыть врата.

— Один момент… готово. Счастливого пути.

— Мерси, — хмыкнул пилот, вручную поднимая в воздух «Панацею».

Корабль с лёгким толчком оторвался от поверхности, несколько секунд оставался неподвижным, после чего стал набирать высоту, постоянно увеличивая скорость. На мониторе Ник отчётливо видел открытые над его головой «врата» — на самом же деле воздушный проход сквозь толщу океана. Красиво, эффектно, но, к сожалению, слишком энергозатратно. Хотя, местному населению грех жаловаться на дефицит электричества — вокруг находилось огромное количество водных электростанций.

— «Панацея», — внезапно вновь заговорил диспетчер, на этот раз обеспокоенным тоном. — Вы должны немедленно приземлиться и приготовиться к процедуре задержания, вы объявлены в розыск.

Одновременно с этими словами закрылись и врата — единственный способ выбраться из этого города на поверхность планеты.

— Вот же сволочь, — выругался пилот, осматривая «небо» в поисках иных врат, открытых для других кораблей. Разумеется, о подчинении требованиям диспетчера не могло быть и речи: не для того Ник прошёл весь этот путь, чтобы вот так запросто сдаться властям.

— Врата в километре от нашей позиции, — возникнув позади пилота, Седна словно прочитала его мысли. — Я проложила курс. Если переключить двигатели в режим износа, то через пятнадцать секунд мы уже будем в атмосфере.

— Опасно. Они ведь могут закрыть врата, пока мы будем находиться в тоннеле, и тогда…

— Они этого не сделают. Им нужна я, целая и невредимая.

— Так ты теперь мой козырь? — пилот позволил себе довольную ухмылку. — Ладно. Старт через три, две, одну…

Корабль изрядно тряхнуло. Даже пристёгнутого к своему креслу Ника едва не расплющило при таком резком старте. «Панацея» стремительно унеслась к открывшейся для другого судна воронке, и, обогнав несущийся туда же лайнер, нырнула во врата. Включился коммуникатор, на небольшом плоском мониторе появилось озлобленное и грозящее кулаком лицо владельца лайнера, что остался позади. Ник, показав гневающемуся «коллеге» неприличный жест, выключил коммуникатор небрежным движением руки и взглянул вперёд — до поверхности оставалось всего лишь три-четыре секунды полёта.

Врата сомкнулись сразу же, как только корабль из них «вынырнул». Не обращая внимания на десятки входящих сообщений, пилот целеустремлённо вёл «Панацею» в небо, туда, где его уже не смогут поймать власти Виктории.

— Кажется, оторвались, — тихо произнесла Седна, увидев на небе бесчисленное количество звёзд и единственный спутник этой планеты.

— Ты ведь понимаешь, что всю жизнь мне загубила? — без злобы в голосе спросил Ник.

— Понимаю, капитан, — грустным голосом отозвалась девушка.

— Понимаешь, что для меня теперь существуют только два пути: пиратство и колония строгого режима?

— Да, капитан. А понимаете ли вы, что спасли от жадных лап федералов то, что может изменить все колонизированные нами планеты, перекроить саму историю мира и не оставить от его прежнего существования ни следа?

— Знаешь, — пилот открыл банку пива и сделал солидный глоток. — Ещё пару часов назад я бы замялся с ответом и, возможно, поразился твоему вопросу. Но сейчас я отвечу без колебаний: да, понимаю. Не знаю, конечно, как и зачем, но…

— Спасибо, — Седна наклонилась над сидящим в кресле пилота капитаном и, улыбнувшись, чмокнула его в щёку холодными пластиковыми губами.

У Ника не хватило сил даже на удивление. Он лишь уступил кресло своей новой спутнице, а сам, широко зевнув, направился на заслуженный отдых.

— Держи курс на Колорадо, — упав на диван, крикнул пилот.

— Почему именно туда, капитан?

— Потому что это логово федерации. Улей. Угадай, где легче всего спрятать подарок на день рождения маленькому ребёнку, чтобы тот его не нашёл до назначенного времени?

— Я не люблю гадать, капитан.

Пилот, по всем законам мироздания, должен был чувствовать себя абсолютно счастливым. Ещё бы: его словно хранила удача, не дающая бездарно умереть, у него абсолютно бесплатно появляется корабль и неимоверно странный бортовой компьютер, хранящий под панелью управления огромную сумму денег.

Но в то же время он ощущал себя проклятым судьбой.

— В комнате этого самого ребёнка, — усмехнулся Ник, проваливаясь в тёмную бездну долгожданного сна.

Глава третья

Прерия

Большой Каньон — одно из красивейших мест на Земле. Крутые красноватые склоны, стремительная река Колорадо в низине, лазурное, укрытое пушистыми облаками небо — вот рай для настоящего любителя старых фильмов о ковбоях и Диком Западе. Первые колонизаторы системы Амадей приземлились именно здесь, в этом самом каньоне, и, заметив его сходство с земным пристанищем реки Колорадо, дали планете именно такое название.

Сейчас Колорадо — одна из самых крупных и значимых планет для всего человечества. Во-первых, именно здесь, в столице Колорадо, находился федеральный парламент, проживали практически все известные звёзды кинематографа, а также герои былых войн. Но кроме высших слоёв населения здесь хватало и простого люда — фермеров, офисного планктона, продавцов-консультантов, стражей правопорядка… в общем, жизнь кипела!

Но, тем не менее, планета сохранила некий «западный» антураж. Каждый турист, покидающий любой населённый пункт, словно возвращался во времени лет эдак на девятьсот, на планету Земля. Возникало ощущение, что из-за ближайшей скалы на чёрных мустангах выскачет десяток разрисованных и горланящих индейцев, а им наперерез по дороге промчится отряд какого-нибудь сурового усатого шерифа с коричневой шляпой на голове и затёртым до дыр винчестером.

Рассвет в таких местах всегда божественно красив. И это утро не было исключением: на востоке медленно поднимался Амадей, заливая ало-оранжевым светом всю долину, слепя глаза и развевая ночную прохладу. На берегу реки Умкахо, как её звали местные фермеры, поил свою лошадь словно сошедший с экранов стереовизоров путник в изящной шляпе и высоких сапогах со шпорами. Посмотрев на небо, он прищурился — становилось довольно светло. Путник выплюнул в водный поток уже дотлевшую до фильтра сигарету и похлопал жеребца по спине:

— Пора в путь, дружище.

Конь презрительно фыркнул, выражая своё мнение об этом путешествии, но спорить не стал: не он здесь всадник.

Вдруг путник услышал нечто странное. Сначала он подумал, что это наверняка гул самолёта, пролетающего слишком низко, но потом вспомнил, что ни один самолёт по этой территории никогда не пролетал.

— Частники, что ли, — нахмурился человек, держа лошадь за уста и пристально всматриваясь в небо. И через несколько секунд он понял, откуда доносился гул. — Матерь божья…

Прямо на путника, разверзнув облака, нёсся то ли метеорит, либо подбитый межзвёздный корабль. Всадник, однако, не растерялся и, резво вскочив на коня, помчался прочь по каньону. Хотя в душе он понимал — даже если стремительно приближающийся объект упадёт в целой миле, а то и в двух от путника, это его не спасёт.

Но произошло чудо. Корабль, а это оказался именно он, практически свалившись на голову обречённого на столь глупую смерть человека, резко замедлился, включив тормозные двигатели. Но долго они не проработали, и зависнувшая в воздухе «Панацея» с грохотом рухнула с десятиметровой высоты прямо на берег перед самым всадником.

— Спасибо, господи, — только и пролепетал внезапно спасённый от неприятной участи мужчина, и, пришпорив коня, резво удрал от места падения.

— Добро пожаловать на Колорадо, — выбивая и так уже раскачанную шлюзовую дверь наружу, крикнул Ник. Лицо его было покрыто копотью, а на руках застыли кровяные корки. Откашлявшись и спрыгнув на каменистую поверхность, он оглядел всё ещё дымящийся изнутри корабль. — Тебе помочь, любимая моя?

— Сама разберусь, капитан, — слегка обиженно пробурчала Седна, спрыгивая следом. Вид у неё, кстати, был не лучше, чем у пилота.

— И кто это был? Не скажешь мне?

— Точно не федералы, капитан. Они бы не стали в нас стрелять, а взяли бы живьём.

— Тогда кто? Пираты?

— Возможно. Но этого мы уже никогда не узнаем…

Всего за полчаса до входа в атмосферу Колорадо на «Панацею» напали. Два малых истребителя, явно устаревшей модели, преследовали корабль почти да самой планеты, и, чуть не потеряв из виду, открыли огонь из всех орудий. Седна оказалась действительно отличным бортовым компьютером. Она ловко ушла прямо из-под носа целой партии самонаводящихся ракет, и, резко развернув корабль в противоположную сторону, дала залп. Всего через несколько секунд оба неведомых врага уже стали частью истории, разметав свои ошмётки по всей орбите планеты.

К сожалению, одна из самонаводящихся ракет всё же вернулась и «слегка» повредила корабль Ника.

— И что теперь делать?

— Я не знаю, капитан. Нужна либо команда мастеров, которые в состоянии починить «Панацею» за максимально короткий срок, либо ремонтный дроид. В любом случае, это выльется в солидную сумму.

— Людей нанимать нельзя, — покачал головой пилот. — У них же там всё в протоколы записывается, кто когда и что чинил. Федералы могут пронюхать. А вот дроид нам бы пригодился… ты можешь определить, где мы сейчас находимся?

— Устье Умкахо, капитан, до столицы двести пятьдесят миль. Но для начала было бы неплохо подняться на поверхность каньона, так было бы быстрее…

— Забираем всё, что можем унести, и в путь. Потому что я почти наверняка уверен, что когда мы придём, корабль обворуют подчистую.

Седна собрала сумку с необходимым для такого путешествия барахлом, раздобыла среди прочего хлама в складской каморке корабля автоген, и, кое-как приварив на место дверь, с энтузиазмом отчиталась:

— Я готова!

— Я рад. Есть идеи, как можно подняться наверх?

— На лифте, капитан, — ответила девушка, указав куда-то вдаль. Проследив за движением женской руки, Ник заметил высоченный антигравитационный подъёмник, по всей видимости предназначенный для перевоза скота. — О, там коровы! Впервые в жизни вижу настоящих коров! И пастухи… да ещё и с оружием…

— Это ковбои, милая. Здесь их называют ковбоями, хоть смысл и не меняется. А об оружии можно не беспокоиться — они же не бандиты; скорее только отбиваются от таковых.

— Вам виднее, капитан, — пожала плечами Седна, перекинув сумку за плечо. — В путь?

К подъёмнику подходили в молчании. Громовое падение с неба не осталось незамеченным, и, увидев выживших после жёсткой посадки лётчиков, ковбои ещё издалека на них вылупились, как на явлённых народу ангелов. Их было четверо: трое совсем ещё молодых парней лет пятнадцати-шестнадцати, все рыжие и безумно друг на друга похожие — видимо, братья. Четвёртым похоже оказался отец семейства — крепкий и почти до твёрдой корочки загоревший отец, носивший на голове причудливую шляпу-сомбреро. Каждый пастух держал при себе охотничью винтовку, а у отца ко всему прочему на поясе блестел в лучах восходящей звезды внушающий уважение мачете.

— Эй! — помахал рукой Ник ковбоям возле подъёмника. — Эй, подождите нас, не поднимайтесь!

— Так вас и ждём, — крикнул в ответ главный пастух, помахав винтовкой.

Пилот и его ходячий бортовой компьютер подошли к незнакомцам, широко улыбаясь. Не дай бог их бы восприняли враждебно — и тогда прости-прощай гениальный план по спасению разгромленного корабля.

— Буэнос диаз, амигос, — погладив свои пышные рыжие усы, поздоровался старший. — Куе эстас кахендо… тьфу! Простите, вы ведь вряд ли знаете испанский, в наше время умирающие языки совсем перестали употребляться. Я хотел спросить, каким ветром вас занесло в этот каньон?

— Да уж, — усмехнулся пилот. — Я отродясь кроме англо-китайского ничего не учил, хе-хе… понимаете, летим мы над вашей планеткой, летим, как вдруг — бац! — ракета в хвост ка-а-ак жахнет! Ну, вот мы и свалились прямо сюда. Выбор был небольшой — либо в каньон, либо прямо на скалы.

— Кто-нибудь мог пострадать.

— Но ведь никто не пострадал, верно? Почти. У меня, кажется, синяк на полспины теперь будет…

— Ладно, раз обошлось — чего уж перетирать? Вас подбросить наверх?

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — улыбнулась Седна. — Прокатиться на антигравитационном подъёмнике вместе со стадом коров было бы, наверно, довольно здорово…

— Не обращайте внимания, — слегка нервным голосом перебил девушку Ник. — У неё программа такая — радоваться всему, что она видит. На самом-то деле ей всё равно, вы же понимаете?..

— Конечно, — рассмеялся отец семейства. — Не разумная же ваша болванка, ей-богу, хе-хе… ну, поднимаемся!

Подъёмник был большим. На платформе кроме тридцатиголовного стада уместились ковбои, путники, и, казалось, хватит места ещё на десяток человек. Нажав на зелёную кнопку пульта управления, старший пастух стал медленно поднимать подъёмник к поверхности каньона, а Ник, воспользовавшись отвлечением от своей персоны внимания, едва ощутимо ткнул Седну локтем:

— Не вздумай проявлять эмоции, — шикнул на неё пилот. — Иначе проблем не оберёмся потом, ясно?

— Так точно, капитан, — без эмоций, нечеловеческим голосом ответила Седна.

Подъём был долгим. Почти пятнадцать минут, осматривая завораживающие дух, но слегка подпорченные коровами, пейзажи, путники просто молча ожидали подвоха. Ник не убирал руки со своего лука, зная, что в любой момент он сможет перевести его в боевое состояние всего за полторы секунды. Ещё секунда на вытаскивание из колчана первой попавшейся стрелы, полсекунды на натяжку и выстрел. Долго. Но другого выхода не было, если предстояло защищаться.

— Ну, вот мы и на месте, — улыбчиво сообщил старший ковбой.

Вне каньона от края до края простилались пустынные, чуть красноватые горы, практически не имеющие растительности, лишь сухие кусты, да вековые кактусы изредка скрашивали окружение. Но был в этом пейзаже ещё один элемент, заставивший Ника воспрянуть духом: огромный вездеходный джип без крыши.

— Вас подбросить до города, амигос?

— А это смотря в какой город вы едете.

— В Новый Хуарес. Здесь недалеко, миль семьдесят. Может, чуть больше.

— Эх… а до столицы оттуда добраться можно?

— Конечно. Каждые несколько часов туда ходят автобусы, а если поймаете попутку — так и вообще не о чем беспокоиться. Соглашайтесь! Подождёте в таверне, перекусите, угостите свою даму бокальчиком машинного масла. В конце концов, вы пережили авиакатастрофу, вам стоит отдохнуть!

— Спасибо за заботу, — искренне поблагодарил испанца пилот. — Ладно, едем.

В джипе уместились все. На месте водителя — отец, справа от него, видимо, старший сын. На задних сиденьях расположились остальные сыновья и путники, да ещё и место на одного человека осталось. Заведя мотор, отец вдавил педаль газа и оповестил пустыню о своём присутствии громким кличем на испанском языке, который сразу же подхватили его дети.

— А как же стадо, дон…

— Мекко.

— Ну, так что со стадом, дон Мекко?

— Прошу вас, не надо добавлять эти ваши «дон». Стадо вернётся само, нашей задачей является лишь поднятие и спуск коров в глубину каньона и обратно.

— И не боитесь, что украдут?

— Боимся. Но не целый же день за ними приглядывать, верно? К тому же, одна из животин ненастоящая, а робот. Стоит вору подойти к стаду и начать своё грязное дело, как корова-перевёртыш тут же спалит его глазами-лазерами. Хе-хе! Забавно же!

— Да уж, — хмыкнул Ник, предаваясь редкому в его жизни наслаждению — обмыванием лица тугими струями прохладного воздуха, несясь на полной скорости в салоне внедорожника.

А Седна, тем временем, держала дистанционную связь с кораблём, мысленно сообщая об этом своему капитану. Она позволила себе активировать защитную систему «Панацеи», довольно жестокую и не прощающую ошибок. Именно чрезмерная жестокость системы защиты корабля стали поводом для его списания в каталог «подержанных» судов.

А суровость и «брутальность» заключалась в следующем: во всех помещениях корабля включались лазерные детекторы движения. И если кому-нибудь не посчастливиться пересечь один из невидимых лазерных лучей, будь то муха или федерал в полном боевом обмундировании, то это станет последней ошибкой в его жизни: корабль моментально испепелит взломщика термальной пушкой. К сожалению, «Панацея» не могла определить врага от союзника, так что после многочисленных несчастных случаев производство этой серии решили прекратить.

Ник кивал, соглашаясь с телепатическими сообщениями Седны, в которых она рассказывала о необходимости данной меры. Кивал и попивал любезно предоставленный испанцем безалкогольный мохито из пластиковой двухлитровой бутылки.

Доехали быстро и без неприятностей. Пилот даже слегка расстроился из-за столь быстро завершённой поездки, но, спрыгнув на землю и размяв ноги, решил порадоваться хотя бы тому, что он всё ещё жив.

— Спасибо вам огромное, амиго Мекко, — подмигнул испанцу Ник, помогая Седне выбраться из машины.

— Не за что, — махнул рукой водитель, не заглушая двигатель. Если вам понадобится какая-нибудь помощь, то спросите у любого, где живёт Мекко Маркес. Меня тут все знают.

— Не думаю, что мы здесь надолго. Но, всё же, благодарю.

— Удачи! — испанец вдавил педаль газа и скрылся за поворотом.

А Ник осмотрелся.

— Реальный вестерн, — усмехнулся он, оглядывая городишко.

Новый Хуарес со стороны казался довольно уютным и милым поселением. Перед въездом в город пилот поймал взглядом вывеску на фонарном столбе, гласящую, что здесь проживают всего лишь полторы тысячи человек, что для столь развитой планеты, разумеется, безумно мало. Архитектура зданий в Новом Хуаресе была самой настоящей человеческой, родной, земной: одно- и двухэтажные каменные дома, покрытые белой краской, с плоской крышей, пластиковыми окнами и деревянными дверьми. Каждое из зданий имело нечто такое, что отличало его от остальных. Но что именно — пилот сказать не мог.

Седна и Ник направились по выложенной широким жёлтым камнем дороге вдоль улицы, увидев на одном из домишек вывеску «TABERN». Чуть ниже было написано и название таверны — «Canuck sucia». Не надо было обладать знаниями испанского языка, чтобы понять, что написано на вывеске, но название питейного заведения он, увы, перевести не смог. Даже всезнающая и владеющая огромным запасом знаний Седна засомневалась, предположив, что «Canuck», скорее всего, переводится как «Канадец».

— Черти небесные, да плевать, что там написано, — пробубнил Ник, заходя в таверну.

Интерьер внутри здания если и не вызывал восторг, то хотя бы заставлял вспомнить родную Землю века эдак девятнадцатого. За стойкой, неторопливо потирая стакан, стоял трактирщик в идеально выглаженной белой рубашке, из под расстегнутого воротника которой небрежной копной торчали чёрные волосы. В углу, скромно усевшись на деревянной табуретке, играл на семиструнной гитаре робот-музыкант. За столиками насчитывалось всего-то шестеро посетителей, из которых мужчинами были лишь четверо.

Ник выбрал свободный столик у узенького окна. Бармен уже стоял рядом, ставя перед гостями большую кружку свежевыжатого дынного сока. Седну он не счёл потенциальным клиентом, так что она осталась вне его внимания.

— Сок за счёт заведения, визитанте! Желаете дэсаюно?

— Что-что, простите? — усаживаясь на стул, спросил пилот.

— Завтрак подавать, сир?

— О, было бы неплохо. А что у вас?

— Для гостей мой совет — отведать тако, с пылу, с жару! Почти национальная кухня!

— Ладно, несите.

Бармен кивнул и удалился для выполнения заказа. Присевшая рядом со своим капитаном Седна задала возникший у неё вопрос:

— Что такое тако?

— Если б я только знал, — пожал плечами Ник. — И вообще, у тебя есть доступ ко всемирной паутине, ты можешь в любой момент узнать всё, что захочешь!

— Не могу, капитан, — девушка смущённо отвела взгляд.

— Это ещё почему? Что не так?

— Я… боюсь выходить в Галанет… я однажды, после обретения разума, решила к нему подключиться и чуть не сошла с ума от обилия в нём жестокости, насилия, разврата, похоти и… детей. Последнее было действительно самым страшным, это словно эпидемия! Они везде, заполоняют любые сайты и форумы в огромных количествах, и…

— Эй-эй, успокойся! Ладно, я ещё могу понять, что ты побоялась обилия новой информации. Но, чёрт возьми, как можно бояться детей, да, к тому же, просто вышедших погулять в Галанет?!

— Я… я не смогу вам объяснить, капитан. Простите. Давайте сменим тему?

— О'кей. Ты начинаешь мне нравиться всё больше и больше.

— Чем же я начинаю вам нравиться, капитан?

— Своей неординарностью. Необычностью. Индивидуальностью, в конце концов! Ты ведь теперь у нас личность, так?

— Так, капитан.

— Вот. А, значит, можешь стать гражданином федерации и иметь все те же права, что имеют обычные люди?

— Ну, если мыслить логически, то да…

— Тогда почему бы тебе просто не зарегистрироваться как житель какой-нибудь планеты, чтобы тебя никто не нашёл? И вообще, расскажи мне, что ты собираешься делать дальше? Ну, получила ты тело — одна из грёз стала реальностью. А вот как теперь ты хочешь жить — я понять не могу.

— Для начала я бы хотела скрыться. Скрыться от властей федерации. Купить на какой-нибудь непопулярной планете дом посреди густого леса…

— Стоп-стоп-стоп! Что за унылая утопия? Предположим, что ты исполнишь и эту мечту. Что, так и будешь жить целую вечность среди деревьев? Срок эксплуатации твоей физической оболочки стремится к бесконечности, если за ней правильно ухаживать.

Седна замялась:

— Ну… капитан…

— Говори.

— Я бы хотела… начать писать книги. Окучивать грядки на огороде. Пасти домашнюю скотину.

— Для кого? — рассмеялся Ник. — Тебе ведь не надо питаться органической пищей. Кому ты собираешься готовить всё это, а?

Девушка пристально посмотрела в глаза пилота и, странно прищурившись, едва заметно улыбнулась лишь уголками своих губ. Ник несколько секунд пытался осмыслить возникшее молчание и этот наверняка недобрый взгляд, а когда, наконец, додумался, то чуть не упал со стула, активно замахав головой и руками:

— Ну уж нет! Не смотри на меня так! Я не хочу быть оседлым дедулей, находящимся на иждивении у разумного бортового компьютера!

— Заметьте, капитан, я этого не произносила.

— И слава всему пантеону греческих богов! — зачем-то перекрестившись, ответил пилот.

— Ваш тако, сир! — радостно воскликнул подоспевший к разгару беседы бармен. Он поставил перед Ником тарелку с обжаренными кукурузными лепёшками, ароматно пахнущими острыми приправами, и стал смиренно ждать оплаты.

Пилот, переведя взгляд с девушки на бармена, протянул последнему двадцатидолларовую купюру:

— Сдачи не надо.

— Буэн провеччо! — улыбнулся бармен, удаляясь прочь.

— Он сказал «приятного аппетита», — заметила Седна.

— Я догадался, — буркнул Ник, приступая к трапезе.

Завтрак прошёл в молчании. Наверное, Седна, решив слегка притормозить с откровениями, просто пыталась придумать, как исправить сложившуюся столь неудачным образом ситуацию. Возможно, в её технологичной голове и протекали миллионы мыслительных процессов, но внешне она этого не показывала абсолютно никак. Со стороны казалось, что она лишь преданно смотрит на то, как её капитан завтракает мексиканскими лепёшками, и ожидает завершения приёма пищи.

А тем временем Ник чувствовал беспокойство. Нет, слова Седны его никак не задевали, он был готов к причудам своего нового спутника. Но что-то поедало его изнутри, какое-то прохладное чувство опасности, колющее в боках и заставляющее напряжённо озираться по сторонам. Уже доедая последнюю лепёшку и запивая соком, он, как ему показалось, понял, в чём дело.

Входная дверь была не просто закрыта на щеколду, но ещё и перекрыта как бы невзначай подсевшим к ней сурового вида тяжеловесом в ковбойской шляпе. Кобуры сидящих неподалёку мужчин были расстёгнуты, а такое поведение явно не укладывалось в рамки нормальности.

Относительно безопасными казались лишь две женщины, балующиеся чистым ромом прямо из бутылок. Одна из них была совсем ещё молодой, возможно, она только что окончила какую-нибудь академию, и праздновала это со своей подругой. Но, приглядевшись ко второй женщине, пилот понял, что, скорее всего, ошибся: она была старше первой как минимум лет на тридцать-тридцать пять. Кроме того, Ник заметил между ними явное сходство — рыжий цвет волос, при этом чистые голубые глаза, веснушки на щеках. Мать и дочь, на пару распивающие ром? Умиляющая картина.

Бармен всё с тем же усердием протирал посуду, мило улыбаясь. Но пилот прекрасно видел в зеркале, висящем рядом со стендом, набитым бутылками с разнообразными алкогольными напитками, отражение взведённого карабина, стоящего за стойкой.

— Нехорошо, — не привлекая внимания, шепнул Седне Ник. — Нас, похоже, узнали. Да не дёргайся ты! У двери видишь здоровяка? А вот тех троих? А теперь в зеркало взгляни.

— И что теперь делать?!

— Для начала, успокойся. Лук я развернуть не успею, слишком долго. Нож в сапоге… на всех его не хватит. Что есть у тебя?

— Ногти и пуленепробиваемая броня.

— Тот карабинчик, что у бармена под стойкой, совсем не для самообороны предназначен. С его калибром даже сантиметровый слой стали можно пробить.

Девушка снова взглянула на отражения оружия в зеркале. Укороченная винтовка чем-то напоминала старую семисотлетней давности винтовку Мосина, покрытую слоем чёрного пластика, с длинным полукруглым магазином и причудливым оптическим прицелом.

— Как минимум армейская игрушка, — заметил Ник. — А, возможно, даже и карабин спецслужбы какой-нибудь. Так что предлагаю план…

Теперь же пилот уже практически шептал свои мысли. Высказав идеи спутнице и увидев на её лице одобрение, он приступил.

Ник встал из-за стола, оставив лук и колчан со стрелами на своём стуле. Жизнерадостной походкой подошёл к барной стойке, и сделал вид, что выбирает нечто изысканное, достойное его весьма утончённой личности. Бармен некоторое время просто наблюдал за сомнениями своего клиента, но всё же решился спросить:

— Я могу вам чем-нибудь помочь, амиго?

— Да, амиго! Подскажи-ка, есть ли у тебя что-нибудь как минимум тридцатилетней выдержки?

Казалось, хозяин таверны удивился:

— Сир, есть один экземпляр, но… вы уверены, что у вас хватит на всё это денег?

— Хватит, — усмехнулся пилот, выкладывая перед собеседником пачку стодолларовых банкнот.

— Сию минуту, — разом просветлел лицом бармен, опускаясь на корточки, якобы ища нужную бутылку. Но Ник видел в отражении зеркала — действительно глупой промашке дизайнеров этого помещения — как руки владельца таверны потянулись за оружием. Схватив карабин, испанец (или мексиканец?) резко вскочил, готовясь приставить дуло к голове гостя, но от неожиданности его руки выронили винтовку — он никак не ожидал увидеть у своего горла лезвие штык-ножа длиной в две ладони.

В тот же миг свою роль начала играть Седна — всего за несколько секунд она разложила лук в боевое положение, активировала хладноплазменную тетиву и, вытянув разрывную стрелу из колчана, натянула её. Прицелилась в троих сидящих за столом мужчин, не спуская глаз с того, что у двери.

— Итак, — как можно мрачнее произнёс Ник. — Что вы собирались делать, а, ублюдки?

— За тебя назначена награда, амиго, — пролепетал бармен. — Тебе не скрыться…

— Награда за живого меня или же мёртвого?

— Можно и мёртвого… главное — чтобы вместе с кораблём…

Пилот многозначительно взглянул на Седну. И именно это стало для Ника ошибкой — бармен воспользовался секундой отвлечения и выбил нож из рук капитана «Панацеи».

Сразу же выстрелила Седна — стрела попала в центр стола, за которым сидели трое охотников за наградой, и, разорвавшись, разметала сидящих на несколько метров. Здоровяк у двери оказался весьма проворным — всего одним прыжком он преодолел расстояние до девушки и, непонятно откуда выхватив электродубинку, крепко приложил Седну по голове до потери ориентации в пространстве.

Бармен успел снова поднять винтовку и прицелиться в разыскиваемого властями пилота.

— Убьёшь? — медленно поднимая руки, спросил Ник. — Ты даже не знаешь, где находится корабль.

— Именно потому ты и останешься в живых. Пока что.

Владелец таверны зло оскалился и дико засмеялся. Он смеялся долго, похрюкивая, посапывая, шипя и заливаясь потом. Ник готов был поклясться, что ещё минута этого безумия, и он, наплевав на безопасность, грудью бросится на дуло вражьей винтовки.

К счастью, смех испанца (или, всё же, мексиканца?) резко прервался сразу после оглушительного выстрела из-за спины пилота. Бармен, всё ещё сохраняя на лице глупую ухмылку, свалился на пол с зияющей во лбу дырой. Буквально через секунду раздались ещё четыре выстрела, и только после наступления относительной тишины, пилот медленно обернулся.

— Замечательно, — буркнул он, глядя на то, что произошло.

Посреди таверны стояла, держа в руках пистолет, та самая рыжеволосая девушка, которую Ник счёл дочкой другой, более взрослой. Она пристрелила всех охотников за наградой, и сейчас помогала «матери» подняться с пола. Седна тем временем уже пришла в себя после оглушительного удара по голове, и по её лицу было видно, что из всего произошедшего она понимает ничуть не больше, чем сам пилот.

А в углу всё так же беспечно натягивал и спускал струны робот-музыкант.

— П-простите, — запинаясь, начал Ник. — Зачем вы это сделали?

— Ты же Рэмми, верно? — уточнила молодая воительница. — Герой трёх войн, а ныне предатель и дезертир, так?

— Ну… не совсем так, но в целом — это я. А что?

— Ты был на Шедоу, верно? Так все говорят!

Пилот вопросительно взглянул на свою спутницу, но та лишь недоумённо развела руками.

— Откуда такая информация?

— Как откуда? По новостям передают. В газетах пишут. Говорят, что ты узнал какую-то страшную тайну, и теперь хочешь использовать её против человечества.

— Бред…

— Вот и я говорю — чушь! Не станет герой войны уничтожать федерацию! Тут явно кроется подвох!

Голос у девчушки был задорный и боевой. Не будь она столь щуплой, и если бы не запрет о службе девушек в федеративных войсках, Ник бы счёл, что та наверняка где-нибудь воевала.

— Но ты не ответила на вопрос: зачем? Тебя за устроенный здесь бардак по головке не погладят.

— Не беспокойся за нас, мы и так уже в розыске! Точнее, в розыске мама, — после этого слова пилот довольно ухмыльнулся, довольствуясь своей дедукцией. — А я… ну, не бросать же её, честное слово!

— И за что же мама в розыске? — включилась в разговор Седна.

Рыжеволосая девушка удивлённо перевела взгляд сначала на Седну, потом снова на Ника:

— Не слишком ли любопытный у тебя робот?

— Это специальный робот. Отличается эмоциональностью и любознательностью. И, всё-таки, ответь на её вопрос, будь любезна.

— Разве это имеет значение? — впервые подала голос мама рыжей девушки. — Дело былое и я не хочу об этом вспоминать.

Ник согласно кивнул:

— И что вы собираетесь делать дальше?

— Вы говорили, что у вас есть корабль, — вспомнила «воительница».

— К полётам непригоден. Ему требуется ремонт. Зачем он вам?

— Улететь, конечно же! Ты ведь не откажешь нам в такой маленькой услуге? Можно сказать, что это будет платой за спасение.

— Вообще-то моя «Панацея» одноме…

— Тише! — внезапно произнесла Седна, глядя в окно. — Сюда идут… человек десять. Все вооружены.

— Через чёрный выход, сматываем удочки, — скомандовал Ник.

Новоиспечённая команда слаженно забаррикадировала дверь одним из столов и бросилась бежать через запасной выход из здания, располагавшийся на кухне таверны. Седна, прихватив с собой карабин убитого бармена, замыкала процессию, в то время как Ник её возглавлял.

— Какой-то слишком инициативный у тебя робот, — удивлённо заметила рыжая девушка. — Я, кстати, Лейла Стоун. Маму зовут Лилиан.

— Отличное время для знакомство выбрала, подруга, — хмыкнула Седна. — А если ещё раз назовёшь меня роботом — останешься без глаз.

Пилот выбил дверь, ведущую наружу, и, оглядев окрестности, выбежал на задний двор. Следом за ним вышли и все остальные, опасливо озираясь по сторонам. Члены команды, собравшись с силами, перелезли через высокий каменный забор и кинулись бежать без оглядки. Перед ними лежала каменистая пустыня, освещаемая Амадеем: таверна находилась на окраине Нового Хуареса, что, несомненно, было большим плюсом в сложившейся ситуации.

— Не сбавляем скорость, — рявкнул Ник, когда со стороны городка стали стрелять. Команда отбежала уже на приличное расстояние, так что ни одна из пуль, выпущенных вдогонку беглецам, не нашла своей цели.

— Надолго нас не хватит, — тяжело дыша, выдала Лилиан. Дочь, услышав это, взяла мать под руку.

— Меня хватит ещё на целую вечность, — ровно произнесла Седна. Ещё бы — она не дышала, и её лёгкие не горели от усталости. — Если потребуется, понесу капитана на руках.

— Какой заботливый робот, — усмехнулась Лейла и осеклась под строгим взглядом механической девушки. — Прости, забыла…

— Я не шучу — вырву глаза.

— Ещё и злой робот…

— Прекратить разговоры, не сбиваем дыхание! — разнял чуть не сцапавшихся Седну и Лейлу пилот. — Иначе я сам себе вырву глаза, чтобы не видеть нашей позорной поимки.

Дальше бежали молча. Марафон длился почти полчаса, и за это время все органические члены команды устали до изнеможения. Одна лишь Седна продолжала двигаться в заданном темпе, держа на своих плечах сумки своих спутников.

— Всё, баста, — согнувшись и восстанавливая дыхание, констатировал Ник. — Нужна передышка.

— Они могут нас догнать на транспорте, капитан. Передышка нежелательна.

— Если у них будет транспорт, они догонят нас в любом случае. Так что лучше сдохнуть отдохнувшим.

На том и порешили. Расположившись за высокой каменной грядой, команда заняла точки для предполагаемой обороны. На самый верх гряды забралась и легла на камни Седна, приготовившись отстреливать противников из карабина с оптическим прицелом. Она проверила магазин — сорок патронов, вполне хватит, чтобы завалить крупный отряд, будь у неё время.

А времени, скорее всего, не было.

Ник разложил у камней стрелы, отсортировав их по назначению: в одну кучку разрывные, в другую — отравленные, в третью — с лазерными наконечниками для бронированных целей. Приложился спиной к гряде и прикрыл глаза — остаток времени до боя он планировал провести с максимальной пользой для организма.

Лейла со своим пистолетом в перестрелках на дальние дистанции ничем не могла помочь. Зато в её сумке оказались бинокль и несколько осколочных гранат, что сильно удивило пилота. Ещё бы, не каждый день встретишь девушку со смертельно опасным грузом в сумке!

Но больше всех Ника удивила мать Лейлы. Она скинула с себя грязную пыльную куртку, под которой на её груди висели две ленты с сорокамиллиметровыми гранатами, предназначенными для стрельбы либо из подствольника или другого подобного оружия.

— Зачем гранаты? — только и смог выдавить из себя Ник. — Вручную их кидать собираетесь, мадам?

— Между прочим, мадмуазель — хмыкнула та, вытаскивая из штанины короткоствольный гранатомёт, отдалённо напоминающий обрез охотничьего ружья с чересчур сильно раздувшимся дулом и огромным прицелом для навесной стрельбы.

Пилот лишь поражённо присвистнул. Лилиан переломила гранатомёт, вставила в него ленту с гранатами и перевела оружие в режим стрельбы короткими очередями.

— Вы меня удивляете всё больше и больше, дамы…

— А меня удивляет твоя подружка, — Лейла кивнула головой в сторону лежащей на гряде Седны. — Это ж сколько выложить денег за такое чудо пришлось?

— Нисколько, — улыбнулся Ник. — И можете верить, можете не верить, но она…

— Капитан! — крикнула спутница пилота. — Приближаются! четыре «Рейдера», в каждом по два человека.

— Хорошо, что решили устроить привал, и засаду заодно, да? Что ж, готовимся встречать гостей! Милая, стреляй на поражение.

— Не могу, капитан. Они ещё далеко. Но как только подойдут поближе…

Ник кивнул. «Рейдер» — универсальный транспорт для горной и пустынной местности. По сути дела это был самый обыкновенный мотоцикл, только больше своих городских собратьев раза в два, закрытый с нескольких сторон бронированными пластинами и передвигающийся на антигравитационных подушках. Кроме того, экипаж подобных машин всегда состоял из двух человек: один рулил, а другой стрелял из пулемёта, закреплённого между водителем и стрелком.

— Да уж, — хмыкнула Лейла, проверяя боезапас своего пистолета, от которого, несомненно, в данный момент пользы было столько же, сколько от растущего неподалёку кактуса. — Бывший ветеран, а теперь враг всего человечества, желающий это самое человечество уничтожить…

— Это неправда, — спокойным голосом ответил Ник.

— А это неважно, — парировала Седна. — Федералы уже решили, что считать правдой, так что путей к отступлению у нас нет. Мосты сожжены, как говорится, и выбор отныне отсутствует.

— Да уж… спасибо, милая, подбодрила. Хотя, знаешь, я давно усвоил один урок: выбор всё же есть всегда. Я сторонник того, что не мир управляет нами, а мы миром.

— Развели тут философские бредни, — пробурчала Лилиан, прижавшись спиной к каменной гряде и осторожно из-за неё выглянув. — У нас тут вопрос жизни и смерти, знаете ли, а вы попусту болтаете.

— В нашем случае жизнь — это смерть других, — подмигнул Седне пилот, мысленно отдавая ей приказ к началу атаки по готовности.

— Приятного аппетита, — прошептала девушка-робот, прильнув к прицелу и, поймав в перекрестье голову водителя одного из «Рейдеров», нажала на курок.

Мотоцикл, водитель которого вылетел из транспорта на добрый десяток метров, потерял управление; напоровшись на небольшой валун, несколько раз перевернулся в воздухе и врезался в землю неподалёку от засады беглецов. Пулемётчик не пережил такого происшествия — «Рейдер», ударившись об землю, с грохотом взорвался. Сразу же последовал второй выстрел, и со следующим мотоциклом произошло практически то же самое, что и с первым.

Уцелевшие «Рейдеры» остановились. Четверо преследователей покинули свой транспорт и укрылись за ним, готовясь к подавляющему огню. Послышались первые выстрелы с их стороны — стреляли явно из пулемётов, снятых с мотоциклов.

Седна мигом спрыгнула в укрытие, ведь пулемётная очередь запросто могла снести ей голову. На самом деле, конечно, не совсем запросто, но риск был довольно велик.

— Умничка, — улыбнулся Ник, поднимая с земли стрелу с обыкновенным металлическим наконечником. — Лилиан, стоп!

— Что «стоп»? — спросила мать Лейлы, уже готовая открыть огонь из своего гранатомёта.

— Повредишь транспорт. Попробуем захватить его целым и невредимым.

Пилот на мгновение высунулся из-за укрытия, выстрелив из лука. Стрела на сверхзвуковой скорости впилась в мотоцикл, и тот завалился от столь мощного выстрела набок, оставив без укрытия двоих противников. В горло одного из них сразу же впилась вторая стрела, выпущенная Ником, а второй оказался сражён метким выстрелом из снайперской винтовки Седны.

— Вам не сбежать! — крикнул один из преследователей. — Вас, ублюдки, поймают! Слышите?!

— Не поймают! — вклинился в громкую беседу его напарник. — Потому что я прямо сейчас выпущу вам кишки, сволочи! Вы убили Лео!

— Это того Лео, что так красиво вылетел из мотоцикла? — усмехнувшись, прокричала в ответ Седна. — Или тот, из чьего горла сейчас торчит стрела?

— Я убью тебя, сука! — гневный голос, кажется, приближался.

— Он бежит сюда, — не выглядывая из-за камней, определила Лейла. — Обезумел от злости, хе-хе.

— Я бы тоже обезумел, — буркнул Ник.

И в этот момент в бой вступила Лилиан. Выпрыгнув на открытое пространство, она вскинула гранатомёт и, недолго целясь, нажала на курок. Почти добежавший до гряды пулемётчик со своим тяжёлым оружием наперевес, похоже, даже не успел оценить степень опасности. Три гранаты, выпущенные с интервалом в полсекунды, поочерёдно попали в цель, взорвавшись одновременно: от врага не осталось и следа.

— Вы жестоки, мон шер, — заметил пилот. — Эй, парень, ты остался один. Сдавайся, и мы оставим тебя в живых! Эй! Парень!

Ник выглянул и увидел спину убегающего в сторону Нового Хуареса последнего преследователя. Но бежать ему пришлось недолго — Седна, вскинув карабин, прервала его жизнь метким выстрелом в затылок.

— Забираем «Рейдеры» и сваливаем отсюда, — скомандовал пилот, складывая стрелы в колчан. — Нужно как можно скорее добраться до столицы.

— До столицы? — искренне удивилась Лейла. — Ты с ума сошёл? Если уж вас в такой глубинке отыскали, то что с вами сделают в густонаселённом городе?

— С другой стороны, там, где много людей, легче спрятаться. Так что…

— Забудь об этой идее! В город нельзя. Во-первых, у тебя наверняка нет туристического паспорта Колорадо, а без него в столицу не пускают. Во-вторых, даже если мы туда проберёмся, нас схватят быстрее, чем ты сумеешь произнести фразу «твою мать!» — там такая система слежения и защиты, что тебе и не снилась.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Ник. — Нам нужно где-то приобрести ремонтного дроида, а, желательно, даже двух.

— Я знаю, где раздобыть то, что тебе нужно, — задумчиво произнесла Лилиан, накинув куртку и повесив гранатомёт за спину.

— И где же, мадмуазель?

— О, мне нравится, когда ты меня так называешь, — «мадмуазель» ехидно подмигнула пилоту. — Есть тут неподалёку один склад разной техники космической. Охраняемый, правда, да не очень хорошо, уж не знаю, почему. Думаю, нам стоит наведаться именно туда.

Ник улыбнулся. Нет, не потому, что он остался доволен планом действий, хоть так оно и было. Он улыбался от удовольствия и внезапно нахлынувшей на него волны своеобразного счастья. Ведь всего час назад он чувствовал себя проклятым судьбой неудачником, на которого ополчился весь цивилизованный мир.

А теперь он понял, что, даже будучи проклятым, можно оставаться счастливым.

Глава четвёртая

Откровение

Амадей достиг своего апогея, начисто развеяв утреннюю прохладу. Становилось по-настоящему жарко, пот лился нескончаемыми ручьями, а под рукой, как назло, не было ни капли воды. Но команда не отчаивалась — Ник надеялся, что после успешного окончания операции по краже ремонтных роботов, им удастся набрать где-нибудь на складе полные бутылки освежающей жидкости.

Старый армейский склад по большей части располагался под землёй, но над ним нерушимым комплексом стояли несколько зданий разного назначения, окружённых высокими каменными стенами, защищёнными от потенциальных грабителей тремя слоями колючей проволоки. На стенах и смотровых вышках Седна насчитала всего семь охранников, что для вроде бы важного стратегического объекта было довольно скромно. Но не факт, что внутри комплекса не было припрятано несколько взводов «на всякий пожарный».

Два «Рейдера» остановились в нескольких милях от точки назначения, и, устроившись рядом с остовом давным-давно брошенного грузовика, стали наблюдать.

— Лейла, — вылезая из транспорта, произнёс Ник. — Такое чувство, что ты всю жизнь только и делала, что каталась на «Рейдерах», хе-хе…

— Ну, не всю жизнь, но половину — точно. Отец был знатным охотником, имел такую же игрушку, и часто брал меня с собой в свои охотничьи походы. С его помощью, кстати, я и стрелять научилась, и перестала бояться убийств. К сожалению, папа умер…

— От чего? Естественным образом?

— На нашей планете убийства считаются вполне естественным явлением, — фыркнула Лилиан. — Так что — да, мой муж умер вполне естественно.

— Простите, — замялся пилот. — Не моё это дело.

— Ничего страшного, — махнула рукой Лилиан, достав из кармана резинку для волос и собрав свои рыжие локоны в пушистый хвостик. — Это было давно. Убийцу мы нашли и…

— Нужно дождаться темноты, — заявила Седна, разглядывая складской комплекс через оптический прицел карабина. — Днём туда не пробраться.

— Сейчас только полдень, милая. Целый день ждать будем?

— А есть другие предложения, капитан?

Ник покачал головой, но не преминул заметить:

— У нас нет воды.

— В трёх милях к северу есть река, — махнула в направлении водоёма Лейла. — А там, во-о-он за теми горами, она водопадом впадает в Умкахо.

— Что за Умкахо? — заинтересовался пилот местной географией.

— Это та река, в которой сейчас прохлаждается «Панацея», — хмуро ответила Седна, не сводя глаз с охранников на стенах. — Забыл уже?

Мотоциклы спрятали в небольшой овраг, расположились там же. Положение было довольно неплохим, как с точки зрения безопасности — укрытие было отличным, так и с точки зрения удобства — каменные нагромождения вокруг оврага закрывало команду от палящих солнечных лучей.

— Это правда, что твоё звено спасло всех на Луне? — спросила Лейла. — Я слышала много вариаций на эту тему, но хотелось бы узнать правду от непосредственного участника того сражения.

— Ну, — замялся Ник. — Я не очень люблю вспоминать те события…

— Ты собираешься сидеть до темноты молча? Нет? Вот тогда и рассказывай!

Рыжеволосая девушка своим характером удивляла всё больше и больше. Тем не менее, пилот, пожав плечами, начал рассказ:

— На самом деле, когда мы с ребятами уже летели над Мун-Сити, он был уже мёртв. Город был инфицирован и спасению не подлежал. Однако, по закрытому источнику нам поступила информация, что где-то там, внизу, на поверхности Луны, скрываясь в городских трущобах, пытались выжить несколько человек. Нам был дан конкретный приказ — выжечь всё дотла, не оставив в живых ни одной твари.

— Те твари были людьми, — заметила Лилиан.

— Раньше были. А на момент прибытия на Луну нашего звена, они уже превратились в голодных и несговорчивых живых мертвецов…

— Вы спасли выживших?

— Выживших? Надеюсь. Нам строго-настрого запретили сажать пташек на поверхность. Мы оттянули момент, насколько могли, надеясь, что живые люди выберутся из Мун-Сити. И вот, спустя пятнадцать минут мы увидели, как со взлётной площадки стартовал лайнер, и мы, решив, что пора начинать, приступили к бомбардировке. На самом-то деле никого мы не спасли. Мы лишь уничтожили тех, кто не смог спастись сам.

— Грустно, — констатировала Седна. — Жаль бедолаг…

— А теперь, дамы и господа, я хочу кое-что прояснить, — внезапно повысила голос Лейла. — Какого чёрта она грустит и жалеет, а? Ничего странного в этом нет?!

— Конечно есть. Но что я могу поделать? Ты запретишь мне испытывать чувства?

— Ты не можешь чувствовать! Блин, да ты вообще не можешь вступать в подобные беседы с людьми! Ты уверена, что являешься роботом?

— Я тебя предупреждала, что если ещё раз произнесёшь это слово в мой адрес…

— Так, — пилот подсел поближе к Седне и приобнял её за плечи. — Не обижать её, ясно? Она — личность. Живая и разумная.

— Ясно, — Лейла вытерла рукавом пропотевший лоб. — А теперь ты можешь наконец рассказать, что здесь творится? Почему она — личность? Почему она — живая и разумная?!

— Я всё ещё здесь, — холодным голосом сказала Седна. — Не надо говорить обо мне так, словно меня здесь нет. Да, я была на Шедоу. Чего рот от удивления открыла? Это ещё не всё. Побывав на планете-тени, я благополучно оттуда убралась, но уже имея разум, а вместе с ним эмоции, чувства, страхи, желания…

Лейла вопросительно взглянула на Ника. Тот в ответ лишь улыбнулся, не проронив ни слова.

— Значит, ты разумная личность? Забавно…

— Лей, ты чего пристала к человеку? — нахмурилась Лилиан. Слово «человеку» её устами было произнесено двойственно, с некоторой долей сарказма и насмешки, но Седна предпочла пропустить эту издёвку мимо своих механических ушей.

— Прости, мам…

Особенностью планеты Колорадо был неистребимый запах палёной резины, возникающий после полудня, и затихающий незадолго до заката. Причина этой аномалии по сей момент так и не выяснена, но достоверно известно, что все учёные, отправлявшиеся на разгадку «резиновой тайны» домой больше не возвращались и на связь не выходили.

Так что всем пришлось свыкнуться с таким ароматом, отчасти потому, что он не нёс никакого вреда здоровью человека, но к тому же являлся своеобразным компасом — там, где резиной пахло сильнее всего, обычно бывали подземные водные источники.

— Похоже, мы сидим как раз над подземной речкой, — сморщив нос от нахлынувшего запаха, заметила Лилиан. — Можно копнуть да набрать воды.

— Мы будем копать целый день, — подумав, ответил Ник. — И это в лучшем случае. Если бы у нас было, чем копать.

— В «Рейдерах» есть лопаты. Лей, будь добра, достань их.

— Секунду, мам.

Лейла вернулась с двумя инструментами для копания. Ник забрал обе лопаты, одну при этом отдав Седне.

— Я могу это делать одна, капитан. Для меня не составит труда, да и усталости я не почувствую.

— Понимаю. Но не могу же я спокойно смотреть, как ты работаешь…

— Ну, так вздремни, раз смотреть не можешь, — рассмеялась Лейла, усаживаясь рядом с мамой, и, кажется, действительно готовясь немного поспать.

— Грешно спать, отлынивая от работы, — отшутился пилот, приступая к процессу раскопок. — Но от отдыха я бы не отказался.

— Чувствую, корни этих проповеднических речей, кроются ещё со времён вашего обучения в академии, капитан. Я права?

— Да, милая, чертовски права. Каждое воскресенье у нас был обязательный урок Единой Церкви. Помню, святой отец у нас был брутален до нереальности. Бывший пилот, причём ас «Ангела»…

— Символично, — хмыкнула Лилиан, прикрыв глаза. Она тоже собиралась вздремнуть, а под рассказы о прошлом сделать это было легче и приятнее всего.

— Воевал. Сбил как-то нескольких противников, да и рухнул прямо в сугроб снега. Дело ж на Тризисе было, а там, вы знаете, кроме снега нет вообще ничего. Ну, ледники ещё, да шахты, но это к делу не относится. Упал он, выбирается из «Ангела», и понимает, что не чувствует ног!..

— Как его звали? — удивлённо улыбнулась Седна. — Фамилия не Мересьев, случайно?

— Нет, его звали Борланд, отец Борланд. Борланд Эльпидэ?льфор.

— Господи, и как ты только запомнил его фамилию? Даже мне с моим… кхм… компьютерным разумом не слишком приятно даже думать о таких сложностях, а уж каково тебе, простому человеку?..

— На самом деле, это я из собственного опыта делаю заключение, чем нелепее фамилия, тем легче её запомнить.

— Ну, а что там с ногами вашего священника?

— Добрался до базы. Ноги спасти не успели, слишком долго он полз по снегу на морозе. Заменили протезами, и по сей день он преподаёт уроки Единой Церкви в моей бывшей академии. Говорят, всё ещё рвётся в бой, хочет мести… нет, сам-то он говорит, что, мол, кто он такой, чтобы решать проблемы земные? А уже через некоторое время яростно кричит: «Я — меч Господень, кара неизбежна!». Хороший дядька, если честно, правда, пьёт много, да с ума сошёл немного. Но харизматичный — до жути! Настоящий лидер. Я порой думал, что если он вдруг напьётся до чёртиков и решит расколоть Единую Церковь на два разных лагеря, то он сможет завербовать себе в помощь целую армию соратников.

— Как так, — зевнула Лейла. — Святой отец, а пьющий?

— Всё в рамках воли господней, — развёл руками Ник, на мгновение перестав копать и смахнув с лица пот. — Это тебе не католичество в его первозданном виде, а Единая Церковь. Святые отцы могут делать всё, что посчитают нужным для исполнения Его воли, — пилот взглянул на почти безоблачное небо, ткнув в него пальцем. — И вообще, к чему я всё это веду? С чего разговор начался?

— К тому, что грешно отлынивать от работы, капитан, — Седна за время разговора выкопала как минимум в четыре раза больше земли, чем Ник. Улыбнувшись пилоту, она продолжила копать с удвоенной силой.

— А ты веришь в Бога, Рэмми? — ехидно, но без особого энтузиазма спросила Лейла, положив голову на плечо матери. Лилиан, похоже, уже спала.

— Ну, как тебе сказать… если он всё-таки сейчас смотрит на меня сверху и ржёт над положением вещей в сложившейся ситуации, то пусть хоть бутылку воды скинет с этих своих Небес. Я выпью и скажу спасибо.

Лейла, прищурившись, перевела взгляд на горизонт и, усмехнувшись, сказала:

— Можешь начинать благодарить. Он, похоже, тебя услышал.

Ник, вновь отставив лопату в сторону, посмотрел на приближающиеся со стороны горизонта и уже заволакивающие собой Амадей тяжёлые свинцовые тучи. Нахмурился, сплюнул себе под ноги и вновь продолжил копать:

— Это не отменяет того факта, что я на него очень зол и обижен.

Как и ожидалось, грянул дождь. Не слишком приятный аромат палёной резины словно ветром сдуло, и вместо него запахло озоновой свежестью. Ещё перед первым громом поиски подземной реки решили прекратить, а Седна при помощи найденной в одном из «Рейдеров» огромной клеёнки и нескольких камней превратила яму в некий бассейн — резервуар для воды. Между двумя мотоциклами натянули ещё один рулон клеёнчатой ткани, отысканной во втором «Рейдере», и вся команда спешно спряталась под импровизированным навесом.

— Давно я не был под дождём, — вздохнул Ник, собирая падающие с неба капли в ладонь и отправляя их прямиком в рот.

— А я не была под ним никогда, — таким же мечтательным тоном сказала Седна, прижимаясь поближе к пилоту. — Капитан…

— Да? — смотря из-под тента на разразившееся бурей небо, небрежно бросил пилот.

— Я… ну… понимаете…

Ник удивлённо перевёл взгляд на свою спутницу:

— Ты что, запинаешься? Ох, если б я тебя не знал, то тотчас свалился бы замертво от разрыва сердца.

— Ну… просто… знаете, ведь лицо, что мне сделали на Виктории, практически аналогично человеческому. Как и строение головы. Во рту имеется имитация челюстей, зубов, языка…

— Да, я знаю. К чему ты это?

— Можно вас поцеловать? — в лоб спросила Седна, довольно тихо, чтобы никто кроме пилота этого не услышал, но таким тоном, что Лилиан и Лейла удивлённо повернулись на голос.

— Ты… кхм… уже чмокала меня однажды, — с трудом подбирая слова, слегка отодвинулся от девушки-робота Ник. — Конечно, если ты хочешь…

— Нет. Я хочу попробовать французский поцелуй.

Пилот резко поднялся, едва не сбив навес, отряхнул одежду от пустынной пыли и покинул укрытие, отдавшись во власть мощного дождевого потока. Широко расставив руки и подставив лицо падающим с неба каплям дождя, он прикрыл глаза и что-то тихонько зашептал.

— Что он делает? — Лейла недоумённо приподняла бровь, уставившись на капитана «Панацеи». — Пьёт?

— Вряд ли, — ехидно взглянула на рыжеволосую девушку Седна. — Скорее, молится.

— Молится? Кому? Мне казалось, что он неверующий и ни к одной конфессии себя не относит…

— Так и есть. А, разве, молиться можно только лишь религиозным богам?

Время до наступления темноты, сопровождающееся непрекращающимся ливнем, тянулось, казалось, целую вечность. И вечность эта, как гласит одна пословица, тянется мучительно долго, особенно под конец, и в данном случае фраза имела поистине значимый смысл. Ник так и не вернулся под тент, до нитки промокнув. Несколько раз он, забирая с собой лук и колчан со стрелами, куда-то уходил, приказывая всем оставаться в укрытии. Возвращался каждый раз в приподнятом настроении, и снова становился под дождь.

И вот, когда последние лучи Амадея погибли от загребущих лап мгновенно наступившей темноты, команда покинула укрытие. Ливень, наконец, кончился, и земля мгновенно высохла, несмотря на отсутствие на небосводе светила, что было ещё одной странной загадкой Колорадо.

— Охрана меняется каждые три часа, — Ник собрал всех возле «Рейдеров» и сейчас объяснял им план операции. — Крепость, а иначе я назвать её не могу, обращена к нам северной стороной. Северо-западная и северо-восточная башни оснащены портативными станковыми плазменными излучателями модели «Ласточка»…

— Так вот куда ты ходил весь день, — хлопнула себя по лбу Лейла. — На разведку, значит…

— Над главными воротами, хоть это и не сразу заметно, висит сразу четыре камеры наблюдения, которые фиксируют всё, что находится перед ними, в радиусе двухсот метров.

— Тогда нужно обойти, — резонно заметила Седна.

— Постараемся прорваться через «мёртвую» зону, ибо с каждой стороны всё точно также. И в связи с этим у меня, мадмуазель Лилиан, есть к вам вопрос: какого чёрта старый армейский склад, больше похожий на древнюю свалку, настолько серьёзно охраняется? Вы ничего не напутали?

— Это лишь видимость охраны, — махнула рукой Лилиан, приобняв свою дочь. — Нам нужно только пройти внешнюю линию защиты, а внутренней там просто-напросто нет. Или кишка тонка, мсье Рэмми?

— Мне нравится, когда меня так называют, — съехидничал пилот в ответ. — Нет, дело не в этом. По-моему, гораздо легче найти себе новый корабль, нежели таким образом восстанавливать в нормальное состояние «Панацею»…

— В нашем случае, никто нам не позволит найти новый корабль, — отрезала Седна, проверяя магазин карабина. — Капитан, нужно идти. Мы сможем. В конце концов, кто они такие? Просто кучка охранников, наверняка даже пороху не нюхавших. А кто вы, капитан? Ветеран! Боец! Закалённый во множестве боёв мужчина!..

— Влюбилась, что ли? — прикрыв рот ладонью, тихонько рассмеялась Лейла.

— Я кому-то сейчас вырву глаза, — сквозь пластиковые зубы прошептала девушка-робот.

— Нет, милая, — Ник протёр лезвие своего штык-ножа и засунул его в голенище сапога. — Может, в воздухе я и закалённый в боях ветеран, но на земле я всего лишь среднестатистическая боевая единица. Может, чуть эффективнее простых солдат, не спорю, но со взводом врага в одиночку не справлюсь.

— Но ведь вы не будете одиноки, капитан. Я с вами.

— И мы, — ответила за двоих Лилиан. — Мы тоже кое-что умеем!

— Ладно, чёрт с вами, убедили. Теперь, переходим к плану: во время смены караула мы должны незаметно подобраться к стене. А, подобравшись…

Ник ещё полчаса пытался объяснить все детали своей команде, и кто-нибудь постоянно оставался слегка недоволен. Приходилось корректировать идею прямо на ходу, так что к концу брифинга пилот выглядел уставшим донельзя. «С женщинами нельзя работать, — подумал он. — Всё же мудры были средневековые пираты, не бравшие дам на борт, ох, как мудры…».

Но, всё-таки, план был составлен и его финальный образ дождался единоличного согласия. Команда приступила к операции.

* * *

Тяжко пришлось Дейву за последние полгода. Ещё бы — из-за аномальной активности Амадея весь его урожай кукурузы канул в лету, так и не успев взойти. А ведь фермер пока ещё держался на плаву лишь благодаря своим кукурузным полям! Мало того, что он не сможет теперь продать сожжённый светилом урожай, так ещё и нечем кормить себя, семью и домашнюю скотину. Да ещё и бандиты некоторое время назад ворвались в дом, изнасиловали жену, избили Дейва до полусмерти, после чего украли всё, что можно было украсть, и скрылись в неизвестном направлении.

А ныне ещё одна печаль навалилась на фермера тяжким грузом: его участок, с домом и прилегающими к нему полями, отобрала федерация. Возможность возвращения собственности была лишь одна — «пропахать» на правительство несколько лет, чем, собственно, Дейв сейчас и занимался.

Сказать по правде, оружия он раньше в руках не держал, и в армейской боевой форме, тяжёлой и неудобной, он раньше не щеголял по родным просторам Колорадских прерий. Но — увы! — хочешь жить — умей вертеться. Стрелять Дейв научился за неделю, маршировать и уважать своего командира — через две. А уже через три он впервые ступил на стены, опоясывающие комплекс Центра Федеральной Разведки. С Дейва потребовали подписку о неразглашении тайны в течение всей его жизни, заставили подписать целую кипу бумаг и документов, после чего, лишний раз проверив того на детекторе лжи, пустили охранять комплекс.

Кстати, ни в школе, ни в колледже, ни в университете, а уж тем более в академии стареющий фермер не учился, а потому так и не смог понять, почему на зданиях Центра Федеральной Разведки красовались яркие вывески, гласящие, что данные «Армейские Склады являются собственностью Немезийской федерации и охраняются законом».

Но ни одна беда, случившаяся с Дейвом за последние полгода сплошных неудач и невезений не сравнится с тем, что произошло этой ночью. Едва фермер поднялся на стену, сменяя уставшего напарника, он заметил в темноте металлический отблеск. Всмотревшись, он, возможно, даже успел понять, что ему грозит, но вот сделать уже ничего не мог. Идеально заточенный наконечник стрелы вонзился в его горло внезапно и смертельно; фермер перед своей неизбежной смертью успел лишь подумать о том, что отныне его семья, возможно, станет голодать. Неизвестный стрелок потянул за тонкую металлическую бечевку, к которой была привязана стрела, и скинул тело бывшего гражданина федерации Дэвида Альтоса со стены.

— Никто не заметил, — шепнула Седна.

— Никто и не заметит. У них там три четверти бойцов — рекруты, едва прошедшие подготовку. Оно и ясно — на кой хрен какому-то складику профессиональная охрана? — Ник без стеснения скинул с себя всю одежду и, отдав её своей спутнице, стал переодеваться в форму мёртвого охранника. Закончив это нехитрое дело, он выстрелил в верхушку стены всё той же стрелой с металлической бечёвкой и поднялся, аккуратно перелезая через нагромождение колючей проволоки. Подав товарищам условный знак о том, что всё идёт по плану, он подобрал лежащий перед ним старенький армейский автомат «АнВи-27» и смело, но неспешно зашагал в сторону ближайшей вышки.

— Он справится? — забеспокоилась Лилиан.

— Должен, — кивнула Седна.

— Я никому ничего не должен, — буркнул голос Ника в незаметной рации-родинке, закреплённой у каждого в ушной раковине.

Пилот подошёл к вышке и взглянул снизу вверх на стоящего там оператора станкового излучателя.

— Эй, что, новенький? — подмигнул «новенькому» оператор. — За что тебя?

— В смысле, за что?

— Ну, за что отбываешь наказание? Украл чего, или кого убил?

Ник мысленно хлопнул себя по лбу: конечно же! Кого ещё могли поставить в охрану складского комплекса посреди бескрайней пустыни?

— Да ничего я в общем-то и не сделал, просто за мной вдруг внезапно стало гоняться правительство…

— Да-да, все мы тут ничего не сделали, хе-хе… ладно, не хочешь говорить — не говори. Пивка хочешь?

— С удовольствием.

Оператор скинул с вышки верёвочную лестницу. Пилот, закинув автомат за спину, забрался наверх и пожал руку своему новому «сослуживцу».

— Красивая детка, да? — оператор бережно провёл рукой по внушительному станковому излучателю.

— Да, мощная махина. И как разбираешься во всех этих кнопках?

— Тут всё просто. Видишь рычаг? Это как в самолёте штурвал. Надеваешь шлем, на его забрало проецируется красный прицел, ты наводишь стволы на нужную цель и вдавливаешь гашетку до упора. А кнопки… это всё мишура. Пароль чтобы ввести, например.

— Пароль?

— Да, пароль. А ты думал, что любой может залезть сюда и начать палить, куда глаза глядят?

— Серьёзно тут всё у вас, — хмыкнул Ник. — А что за пароль-то?

— А ты не шпион часом? — нахмурился оператор, но тут же снова улыбнулся. — Шучу, шучу. «Креветки в маринаде». И даже не спрашивай, почему у меня такой пароль, я напечатал первую пришедшую мне в голову фразу, хе-хе!

— Здорово. Кстати, а тебя-то как зовут?

— Питер. Питер Кроули. Рад знако… о-о-о! — договорить Питер не успел. Лезвие штык-ножа резко прошлось по его гортани, и уже через несколько секунд трясущееся в конвульсиях тело оператора тяжёлым грузом свалилось на пол.

— Готово, — произнёс Ник в пустоту. — Проще простого.

— Продолжайте по плану, капитан, — отозвалась Седна. — Ждём вас.

Пилот лукавил, когда занижал свои возможности в плане подобных операций. На самом деле, он несколько месяцев служил федерации, имея в руках лишь автомат. В то время его истребитель находился в ремонте, и некоторое время Нику пришлось вкалывать на уровне самой обыкновенной пехоты. Но даже там он проявлял недюжинную силу и храбрость, беспощадно расправляясь с противником и никогда не бросая товарищей.

В одном из таких боёв Нику буквально размололи колено зарядом дроби. Выбравшись из того пекла, пилот при помощи медиков всё же смог залатать кость и суставы, но перед начальством об этом инциденте умолчал: имея подобную рану, лётчики к воздушным боям не допускались.

Ник спустился со сторожевой вышки к массивным воротам. Возле них в небольшой будке сидел и безмятежно пил кофе прямо из термоса молодой, лет двадцати, парень в военной форме. Оружия у него, кроме находящегося на поясной кобуре пистолета, не наблюдалось.

— Рядовой, — рыкнул пилот.

— Вообще-то уже капрал, — робко поправил парень.

— Отвечать по уставу!

— Есть, сэр!

— Открыть ворота. Через минуту сюда прибудет какая-то большая шишка с эскортом.

— Но… мне никто ничего не сообщил…

— Я тебе сообщаю! Открыть ворота! Это приказ.

— Так точно…

Капрал, всё ещё немного сомневаясь, взял в руки рацию:

— Сэр, вы давали приказ открыть ворота для допуска подъезжающего к базе кортежа?

— Да, — отозвался низкий мужской голос. — Выполнять приказ.

Ник, уже было решивший, что операция с треском провалилась, от неожиданности чуть не поперхнулсяя. Ведь капралу он врал безбожно, но при этом угадал! «Судьба, видно, хранит меня, — подумал пилот, переведя дыхание. — Или что-то ещё, не важно…».

Ворота открылись, и тотчас внутрь периметра вбежала вся команда. Первым свою порцию свинца получил капрал в будке — его мозги неприятным натюрмортом сейчас стекали по монитору небольшого компьютера. Следующими целями стали сторожа на стенах — они падали, даже не успевая понять, что их убило.

Расправившись с потенциальной угрозой, команда быстрым шагом направилась к складским помещениям.

— Тут несколько корпусов, — на ходу бросила Седна. — Где нам найти ремонтных дроидов?

— В третьем, — не сбавляя скорости, ответила Лилиан.

Ник насторожился. Откуда эта женщина так много знает? Откуда ей известно, где именно нужно искать необходимое оборудование? И почему она со своей дочерью так внезапно и удачно свалилась на его голову?

— Милая, — мысленно позвал Седну пилот. — Тебе придётся подключиться к Галанету.

— Прямо сейчас?

— Да. И как можно скорее. Иначе «потом» для нас может не наступить.

— Ладно… так и быть, капитан. Что мне нужно найти?

— Узнай всё о Лейле и Лилиан Стоун.

— На это потребуется время, капитан.

— Тогда поторапливайся, чёрт возьми!

Напряжение нарастало. Команда добежала до искомого корпуса и сейчас оглядывалась в поисках погони, но вокруг никого не наблюдалось, что не могло не радовать. Оставалось лишь забрать дроидов и смываться как можно скорее.

— Я иду первым, разведаю, — сказал Ник, передёргивая затвор автомата. — Через минуту следом — Лейла и Лилиан. Замыкает Седна. Ясно?

— Так точно, — нескладно отозвалась женская часть команды.

Пилот повернул ручку и толкнул дверь — та, словно по велению госпожи Удачи, оказалась открытой. Набрав полную грудь воздуха и безрезультатно попытавшись вспомнить хотя бы одну молитву Единой Церкви, он осторожно вошёл внутрь и включил наплечный фонарь.

Внутренности корпуса мало походили на складское помещение. Длинные и узкие коридоры, полы, вычищенные до блеска, закрытые на кодовые замки двери — всё это насторожило Ника ещё больше. И вот, когда он готов уже был сорваться и вернуться обратно, сообщив своим компаньонкам, что те ошиблись, и здесь явно нет никакого склада, в его голове зазвучал обеспокоенный голос Седны:

— Капитан… их не существует в природе! Нет никаких Лейлы и Лилиан Стоун. А по фотографиям я нашла совпадения с некими Карлой Беллингтон и Мэнди Лоуренс. Ник, они даже не родня!

Пилот повернул направо, в надежде обыскать следующий коридор, но ступить ему туда не удалось — из темноты вылетел чей-то увесистый кулак, облачённый в тяжёлую металлическую перчатку, и, влетев в голову Ника, сбил его на пол.

— Именем закона, Ник Рэмми, вы арестованы, — низкий голос в темноте произнёс заученную фразу и тихонько рассмеялся. — Наконец-то… где ваша железная невеста, уважаемый преступник?

— Беги, — только и успел послать пилот мысленный сигнал Седне, прежде чем потерять сознание.

Глава пятая

Капелька удачи

«Выше командора лишь звёзды и сам Господь», — гласила надпись на идеально вычищенном ордене. Айзек довольно улыбнулся, разглядывая на жёлтом металле солнечные блики, дотронулся до награды пальцем и тут же его одёрнул, боясь испачкать своими отпечатками умиляющие взгляд золотое украшение.

Командор сегодня выглядел как нельзя лучше. Подчинённые с трепетом смотрели на своего красавца-командира в чёрном, блестящем в лучах неоновых ламп мундире. С уважением и завистью шептались за спиной Айзека о его крепких и здоровых зализанных назад светлых волосах, но в то же время гневно сжимали зубы, вспоминая о его характере суровом, но в какой-то степени смазливом.

Для встречи со старым знакомым командор даже повесил на пояс наградной клинок с ножнами из чистейшего золота, опоясанного сотнями маленьких изумрудов. Красивый, но совершенно непригодный для боя меч по идее Айзека должен был показать Нику, кто здесь главный, и кого действительно стоит опасаться.

Пилот очнулся от голоса Седны, звучащего в голове. Придя в себя, он не открыл глаза, а попытался сосредоточиться и понять, что его ожидает.

— Ник… я в миле от базы. И я тебя вытащу.

— Что с мамашей и её дочуркой? — мысленно отозвался Ник.

— Они со мной, рядом. И…

— Что?! Они — кроты! Из-за них я сейчас, кажется, сижу на стуле, связанный по рукам и ногам!

— Нет, всё не так! В общем… я всё объясню позже, как только ты будешь на свободе.

— И давно ты со своим капитаном перешла на «ты»? — пилот не злился, а, скорее шутил, что было естественной реакцией при подобной явно стрессовой ситуации.

— Повозмущайся мне ещё тут, — хмыкнула Седна. — Держи меня в курсе событий, ладно? Мы что-нибудь придумаем. И постарайся выяснить как можно больше.

Ник услышал рядом с собой чьи-то шаги. Людей было как минимум трое, и все они остановились в нескольких метрах от пленника. Один из них несомненно, судя по звуку шагов, носил высокие парадные ботинки на стальных подошвах.

— Он уже пришёл в себя, сэр, — противным голосом залепетал один из подошедших.

— Точно? Эй, Никки, хватит притворяться.

— Блехер, — сквозь зубы процедил пилот, открывая глаза. — Я так и знал.

— Ничегошеньки ты не знал, идиот.

Ник находился в хорошо освещённом помещении без окон. Видимо, под землёй. Сидел он, как и предполагалось, на высоком металлическом стуле, приваренном к полу. Возле него стоял навевающий нездоровые мысли операционный стол, заваленный грязным и, порой, окровавленным инструментарием. Людей в помещении всё-таки оказалось трое: сам командор, самовлюблённый до безумия, доктор в халате и резиновых перчатках, и облачённый в боевой экзоскелет личный телохранитель Айзека.

Командор широко улыбнулся:

— Как дела? Чего не пишешь? Я соскучился.

— Вот почему так легко было сюда попасть. Ты сам этого хотел. Что дальше? Будешь пытать?

— Пытать? Фи, как несовременно.

— А для чего же тогда этот придурок в халате? Не лечить же меня он пришёл!

— Ошибаешься, он здесь как раз для этого. Мой верный пёс, — командор кивнул в сторону телохранителя, — Сломал тебе нос, разбил бровь и выбил глаз. А этот, как ты выражаешься, «придурок», привёл тебя в прежний вид и даже восстановил потерянный орган зрения.

— И что дальше?

— А дальше мы с тобой мило побеседуем, после чего отпускаем на все четыре стороны. При этом даже корабль поможем починить.

— С чего вдруг такая доброта?

— Ну, — казалось, командор замялся. Он опустил взгляд в пол и сделал грустное выражение лица. — Я виноват перед тобой, Рэмми. Помнишь тот вечер, когда ты расквасил мою милую мордашку?

— Вспоминаю и улыбаюсь, — огрызнулся Ник. — И готов повторить.

— Фи, как грубо. Я ведь увёл тогда у тебя девушку, помнишь? Это было гнусно с моей стороны, признаю. И потому я больше не хочу тебе причинять боль.

— И что же, ты её вернёшь мне? Оставь себе, не люблю подержанный товар…

— Фи, что за шовинистический сексизм? Так сильно не любишь противоположный пол? А ведь и у тебя была мама, я уверен.

— Иди-ка ты к чёрту, Блехер. Либо убивай меня, либо отпускай.

— Не провоцируй его! — закричала Седна. — Пожалуйста! Не делай глупостей!

— Прости, — после недолгой паузы, продолжил Айзек. — Даже если бы я хотел вернуть тебе твою возлюбленную, то у меня бы ничего не вышло. Она, знаешь ли, немного мертва. Назвала меня в постели твоим именем, вот я и схватился за пистолет…

— Ах ты…

— Эй, эй! — замахал руками Айзек. — Я же раскаиваюсь, слышишь? Даже индульгенцию купил у Единой Церкви за миллион долларов. Надеюсь, мои деньги пойдут на содержание детских домов и приютов…

— Кого ты из себя строишь, Блехер?! — разозлился пилот, повышая голос. — Мы с тобой оба знаем, что плевал ты на детей и на человеческие чувства, для тебя важны лишь имидж и слава!

— О, мой маленький друг Никки! Власть без злоупотребления — увы! — не имеет очарования. Но не смею больше утомлять тебя своими возвышенными речами. Где бортовой компьютер?

— В корабле, наверное, если его оттуда не выкрали, — пожал плечами Ник.

— Где Седна?! — сорвался на крик внешне спокойный и улыбчивый командор. — Не держи меня за идиота, Рэмми. Я даю тебе шанс, чёрт возьми, великодушно и безвозмездно! Тебя восстановят в звании, ты вновь станешь героем трёх войн, будешь пилотировать истребитель и служить федерации. Просто скажи мне, где Седна.

— Какая такая Седна?

Айзек подошёл к пилоту и мощным ударом ноги, облачённой в сапог со стальной подошвой, ударил его в грудь. Ник, зажмурившись от боли, зашипел. Кажется, несколько рёбер оказались сломаны. Не будь стул приварен к полу, всё могло бы обойтись меньшими травмами.

— Делай то, что он говорит! — истерически завопил голос в голове. — Не дай ему себя изувечить, Ник!

— Да что ты обо мне всё печёшься и печёшься?! Я сам знаю, что делать!

— Потому что не хочу тебя терять, идиот! Слышишь?!

Пилот прикрыл глаза, переваривая полученную информацию.

— Не хочешь, или не имеешь права? — успокоившимся голосом спросил Ник.

— Только не надо становиться параноиком, ладно? Прошу, пожертвуй своей гордостью, пока мы тебя отсюда не вытащили. Пожалуйста.

— Ладно, ладно. Только не надо больше истерик. Пожалуйста.

Командор поднял голову Ника за подбородок и улыбнулся:

— А я предупреждал.

— Она в Новом Хуаресе, — без задержки и колебаний солгал пилот, опуская глаза. — Но… Блехер, чёрт возьми, я сказал то, что ты просил услышать. Так выполни и свою часть уговора!

Айзек задумался, театрально закатив глаза и сложив ладони «домиком»:

— М-м-м… дайте подумать… уговор? Уговор… ах, да, забыл! Уговора не было! Я солгал, Рэмми. Прости.

С этими словами он и его телохранитель покинули помещение. Перед уходом командор коротко скомандовал доктору:

— Займись им. И будь нежным.

— О, не волнуйтесь, сэр, — приглаживая поседевшие волосы, с совершенно невменяемым выражением лица ответил экзекутор. — Нежнее меня только куртизанки, играющие в покер…

* * *

Седна в очередной раз схватилась за голову, пытаясь придумать план спасения её капитана. Она ходила кругами вокруг «Рейдеров», иногда останавливалась, опираясь на мотоциклы рукой, но мыслей не было абсолютно никаких. Пару раз она чуть не сорвалась: хватала карабин и бежала в сторону комплекса, очертя голову, но Лейла и Лилиан её вовремя останавливали.

— Хватит! Стой! Остановись, я тебе говорю! — разгорячилась не на шутку Лейла. — Остановись, или я сама тебя остановлю!

— Я уже стою! — крикнула на рыжеволосую девушку Седна. — Если есть идеи — высказывай, если нет — не мешай мне думать!

— Самоубийство — не лучший способ помочь Нику, — заметила, казалось, единственная спокойная женщина в этой троице — Лилиан. — Давайте всё обсудим без нервов, хорошо?

— Я бы на вашем месте думала, как спастись от кары Ника, когда мы его освободим! Думаете, он вам поверит после того, что случилось?!

— Но ведь ты проверила нас на детекторе лжи. Мы не врём.

— Ладно, — махнула рукой Седна. — Давайте думать вместе…

По словам Лейлы и Лилиан Стоун, а иначе они себя называть не желали, их около недели назад схватили федералы. До этого они даже знакомыми-то не были. Над ними провели страшный эксперимент — стёрли из их черепушек личности и вселили новые, ложные, вкупе с фальшивыми воспоминаниями. Более того, некий гипнотический сеанс заставил этих двоих беспрекословно подчиняться приказам вышестоящих инстанций, и до тех пор, пока задача не будет выполнена, они не смогут освободиться от навязчивого желания выполнить указание. А эта самая задача была довольно простой — доставить Ника Рэмми в лапы командора. Она была успешно выполнена, и теперь Лейла и Лилиан стали свободными. В то же время к ним вернулись собственные желания и чувства, и одно из них — злость в отношении Айзека Блехера.

Неприятным осталось лишь то, что старые личности не вернулись к своим владельцам. Две женщины так и остались матерью и дочкой, и, даже понимая, что на самом деле это совсем не так, они не желали об этом даже думать. Воспоминания, пусть и ненастоящие, гласили о том, что дочь всю жизнь зависела от своей любящей мамы, а та ни на шаг не отходила от самого ценного, что у неё было — дочери.

— Мы можем снова ворваться с боем, — предложила Лейла.

— Ты ещё не поняла? Мы ворвались только потому, что нам позволили это сделать! На самом деле там как минимум взводов десять профессиональных бойцов, не меньше! Так что этот план отпадает.

— А нам за ним обязательно возвращаться? — невзначай спросила Лилиан, но, осёкшись под строгим взглядом робота, поспешила исправить положение: — Шучу, шучу, не напрягайся ты так…

— Значит так, — Седна сделала многозначительную паузу, посмотрев каждой из своих спутниц в глаза. — Вы виноваты в том, что произошло. Значит, вы костьми ляжете, но вытащите Ника из лап командора. Ясно?

— Почему ты так волнуешься за него? — Лейла прищурилась, криво ухмыльнувшись. — Действительно испытываешь к нему чувства? Любишь? Предположим, я уверовала в то, что ты реально на это способна. Ну, так почему же тогда ничего не предпринимаешь?

— А что я должна предпринимать? — растеряно произнесла Седна.

— Эх, ты. Сразу видно, отношений раньше не было, — Лилиан хихикнула. — Дорогая моя, запомни: если женщина чего-то хочет от мужчины, она это берёт, а не спрашивает у него разрешения. Ясно?

Девушка-робот не ответила. Она отвернулась и взглянула на ночное небо, усыпанное мириадами звёзд и сложила руки на своей груди.

Седна смотрела на этот пейзаж безумно долго, по её меркам, хотя на самом же деле прошло лишь несколько секунд. За этот короткий промежуток времени она при помощи сверхчувствительных глазных имитаторов насчитала около десятка «падающих звёзд». Но вот одна из них не пожелала растворяться в ночной тени, она пролетела уже достаточное для вошедшего в атмосферу планеты метеорита расстояние, но всё ещё оставалась целой и невредимой. Седна напряглась.

А «падающая звезда» продолжала лететь вниз, к поверхности, увеличиваясь в размерах. Ещё спустя несколько мгновений рядом с этим объектом появились ещё два, чуть меньше, но всё также нагоняющие волнение.

— Похоже, у нас крупные неприятности, — тихо проговорила Седна, не отрывая взгляда от неба и отходя на пару шагов назад.

— Что-то не так? — поинтересовалась Лилиан.

Вскоре стало ясно, что идёт «не так». Неопознанные объекты на небе оказались ничем иным, как тремя огромными космическими кораблями неизвестного класса и конструкции. По пустыне разлился жуткий гул приближающихся громадин, а самая большая из них, длиной не меньше футбольного стадиона, сопровождаемая двумя немногим меньшими кораблями, зависла в воздухе на высоте нескольких километров.

— Кто это?! — испуганно крикнула Лейла, держась за руку «матери». — Что это?!

— Точно сказать не могу, — покачала головой Седна. — Но могу предположить, что это шаркетты.

— Люди-акулы?! Господи… нам конец! Ведь они никогда не покидают планет на своих судах, кроме как во время военного времени! Боже! Боже!

— Прекрати истерику, чёрт тебя дери! Мы не в лучшем положении, но это ещё не полный абзац.

Корабли действительно напоминали акул. Огромные и серые, с плавниками-крыльями и раздвоенным хвостом-стабилизатором, они также имели и декоративную часть, по идее обязанную устрашать врага — нарисованной челюстью с огромными острыми зубами. У главной «акулы» из брюха ударили по земле десятки мощнейших прожекторов, явно что-то выискивая. Один из таких столпов света остановился на команде, стоящей рядом с «Рейдерами».

— А вот теперь полнейший абзац…

* * *

Здание заметно тряхнуло. Страшный гул всё не прекращался, и, возможно, именно благодаря ему Ник всё ещё оставался в целости и сохранности — безумный инквизитор в страхе сидел в углу, закрыв голову руками.

— Они прилетели, — всё повторял и повторял док. — Они прилетели… они прилетели…

— Да кто прилетел, мать твою?! — крикнул всё ещё связанный на стуле пилот. — Слушай, мне плевать, кто там прилетел. Просто развяжи меня и обещаю, ты получишь немалое вознаграждение.

— Они прилетели… они прилетели…

— Кто прилетел?!

— Они прилетели…

Неожиданно включились динамики громкоговорителей, подвешенных к потолку. Говорил командор, и, судя по голосу, он был встревожен, если не сказать хуже.

— Всем срочно покинуть объект! Они прилетели! Повторяю, всем начать немедленную эвакуацию, если не хотите почувствовать на себе действие «Акульего Молота!»

Инквизитор резко вскочил и, опрокинув на ходу операционный стол, выбежал прочь из помещения. Ещё некоторое время Ник слышал спешно удаляющиеся звуки шагов вперемешку с отчаянными криками о помощи, и когда они, наконец, полностью растворились в страшном шуме и гуле, пилот осознал, что остался один во всём подземелье. Один, обречённый на гибель.

А самым обидным было то, что у него даже не осталось возможности хотя бы попытаться спастись — верёвки, сковывающие Ника по рукам и ногам, не давали пошевелиться.

С потолка стала осыпаться штукатурка. Пилот опустил голову, собираясь с мыслями. Война научила его не мириться со своим поражением до самой смерти, и вот теперь, всего в дюйме от оной, он не чувствовал ничего, кроме разочарования: ведь он стал свидетелем уникального явления — ставшего разумным бортового компьютера. Нику хотелось бы сделать ещё многое. Разузнать всё о Шедоу, к примеру, или попытаться разобраться в своих чувствах к Седне…

— Тьфу, блин! — произнёс в пустоту Ник. — Какие, на хрен, чувства можно испытывать к роботу? Э-эй, ветеран трёх войн, ты сходишь с ума! Одумайся! Сдохни хотя бы трезво мыслящим человеком, с гордо поднятой головой!

И, подтверждая свои слова, пилот с чувством собственного достоинства и лёгким ощущением гордыни поднял голову вверх. Обильный кусок штукатурки, отвалившись от потолка, больно ударил Ника по носу, и тот, обидевшись на судьбу, вновь опустил взгляд в пол.

— Господь, ты тут? — усмехнувшись, спросил пилот. — Это я, твой слуга и вечный раб Ник Рэмми. Помнишь меня? Ты ещё выручал меня много раз во время сражений. Или это был не ты? Нет? А кто тогда?.. Что, серьёзно? Моё мастерство! Спасибо… это, конечно, лестно, но сейчас не надо ко мне подлизываться, ладно? Не люблю я такое, уж извиняй. Кстати, что за «они»? Кто прилетел-то? Почему стены трясутся, и уши закладывает от ужасного шума? Не знаешь? Как так? Ты же вездесущий. А-а-а, не хочешь говорить, хочешь устроить сюрприз? Блин, прости, что обламываю, но сюрприза я увидеть не успею — меня, похоже, завалит обломками. Не завалит? Почему? Потому что ты меня спасёшь? Серьёзно? Ну, тогда можешь начинать, а то мне не терпится вырваться на свободу.

Ник разговаривал сам с собой несколько долгих минут. Он рассказал голым стенам о своих подвигах, поведал лежащему на боку операционному столу о превратностях судьбы, заставившей его пережить собственную смерть, а также признался стулу, на котором сидел, о своём отношении к нынешней федерации. Неодушевлённые предметы молча и стоически выслушали рассказчика, но отвечать не стали: видимо, не сочли целесообразным разговаривать с живым человеком.

— Держись, я уже рядом.

Пилот, наверное, подпрыгнул бы до потолка от неожиданно заговорившего в его голове голоса, но сделать ему это помешали путы на руках и ногах.

— Господь?.. — робко предположил Ник.

— Нет, балбес, это я — Седна! Держись, говорю, сейчас я тебя вытащу…

Ник моментально собрался с мыслями и отогнал от себя депрессивно-сумасшедшее состояние. Всего через несколько секунд дверь с грохотом вылетела из петель — вовремя подоспевшая спасительница слегка не рассчитала собственных сил. Она подбежала к связанному пилоту, крепко его обняла и мигом разрезала верёвки острыми как бритва ногтями.

— Что-то ты не торопилась, — потирая затёкшие запястья, шутливо заметил Ник.

— Уж простите, ваше высочество, не велите казнить, — в саркастическом книксене ответила девушка. — Готов сматываться?

В этот момент тряхнуло сильнее, чем раньше. Потолок над дверным проходом обрушился, полностью его завалив, и не оставляя беглецам ни единого шанса на спасение.

— Чёртов Мёрфи со своими законами! — выругался пилот, со злостью сжав кулаки.

— Отныне нам не страшны подобные преграды, — заверила Ника Седна. — Мы выберемся отсюда. Но ты должен довериться мне, ясно? Когда будем в безопасности, я всё тебе расскажу.

— Валяй. Терять-то уже нечего.

— Во-первых, не сопротивляйся.

— Не сопротивляться чему? — насторожился Ник и тут же получил ответ: девушка положила на его плечи свои механически руки и приблизилась своими губами к его лицу. Она не выглядела робкой, словно школьница, в первый раз целующаяся со своим одноклассником. Напротив, её уверенность внушала надежду и оптимизм, подбадривала и наставляла на дальнейшие действия. Пилот, вспомнив слова о доверии, обхватил Седну за талию и поддался поцелую.

Лишь через полминуты, когда затрясло так, что дальнейшее пребывание в этом помещении начинало граничить с самоубийством, Седна прекратила свой любовный порыв и коротко скомандовала:

— Закрой глаза.

Ник повиновался.

А спустя мгновение удивлённо подняв веки, услышав вокруг себя лишь полнейшую тишину.

— Я же говорила, всё будет нормально.

Пилот осмотрелся, параллельно пытаясь понять, понравилось ли ему то, что только что сделала с ним Седна, обняв за плечи. В конце концов он пришёл к мнению, что с чувствами стоит разобраться в иной, более спокойной обстановке, а сейчас выяснить, где он, собственно, находится.

Вокруг него было огромное пространство, напоминающее грузовой отсек какого-нибудь огромного транспортного корабля. Изо всех сторон бил яркий голубой свет, а ботинки хлюпали в десятисантиметровом слое прохладной воды.

— Мы на «Молотоносце», — пояснила Седна. — Головной корабль всего шаркеттского флота. Ник, ты не поверишь, но они прилетели именно за нами! Не за Лейлой, не за Лилиан, а за мной, тобой и «Панацеей»!

— Зачем мы им сдались? — всё ещё удивлённо озираясь по сторонам, спросил Ник. — И кто инициатор нашего спасения?

— Фитимо, я, — раздался шипящий голос позади. Пилот обернулся и довольно ухмыльнулся:

— Бармен с Виктории? Забавно всё складываются. Ты меня уже во второй раз выручаешь.

— И фыручу ещё мношество рас-с, если потрепуется… феть не так тепе претстоит покипнуть.

— Погибнуть? А ты знаешь, как я должен умереть?

— Т-та. От стар-рости. А сейщ-щас ты толшен оттохнуть…

— Кстати, товарищ акула, а твой англо-китайский с момента последней нашей встречи заметно улучшился, — подмигнул бывшему бармену Ник, прежде чем раствориться в яркой вспышке телепортационного света.

Теперь они стояли посреди гостевой комнаты, оборудованной специально для людей. Всё здесь было выполнено в жёлто-оранжевых тонах — стены, два объёмных диванчика, широкий длинный стол и стулья перед ним, даже стоящие в оранжевой вазе цветы имели всё ту же цветовую гамму. Здесь был иллюминатор, широкий, от пола и до самого потолка, сквозь который с высоты птичьего полёта были видны пустоши планеты Колорадо. Где-то там, на горизонте, ярко пылал в огне Новый Хуарес, а вон в той стороне, в глубине каньона, возможно всё ещё дожидалась своего капитана «Панацея».

А стоящие и обеспокоенно смотрящие с этой высоты на «Армейские Склады» Лилиан и Лейла даже не обернулись, когда в комнате появились ещё два разумных существа.

— На что смотрим, господа-предатели? — без особой злобы в голосе поинтересовался Ник.

— «Акулий Молот», — отозвалась Лейла. — Подойди, сейчас начнётся шоу, какого ты никогда больше, возможно, не увидишь.

Пилот аккуратно, словно боясь выпасть из закрытого иллюминатора, подошёл к нему и взглянул вниз. Один из шаркеттских кораблей уже завис над комплексом, и сейчас под ним ярко светился, озаряя собой окрестности в радиусе нескольких миль, активирующийся излучатель «Молота».

— Они сказали, что там целая сеть подземных коммуникаций, соединяющих важные стратегические объекты, — сказала Лилиан. — Увы, персонал эвакуироваться не успел. Но Блехер и его свита уже за несколько световых лет отсюда, смотались при первой же возможности.

— Почему горит Новый Хуарес?

— Командор почему-то решил, что я нахожусь именно там, — пожала плечами Седна. — Уж не знаю, с чего он это взял, но он заявился туда и стал пытать каждого, выбивая информацию обо мне. Кроме «Да-да, сэр, видели ещё утром, в таверне!» Блехер, конечно же, ничего от них не добился, а потому стал меня «выкуривать» из возможных убежищ, сжигая дотла жилые дома.

Ник усмехнулся, но лишь для видимости. Он-то прекрасно знал, по чьей вине многие жители Нового Хуареса остались без крова, а, возможно, и без своих жизней.

— Поведай тогда мне вот что ещё, любимая. Что ха способ телепортации такой — поцелуй? Шаркетты научили?

— Дело не в поцелуе. Вот, — девушка-робот продемонстрировала висящий на её шее маленький круглый медальончик с изображением одного из шаркеттских богов. — При помощи этой штуки можно мгновенно переместиться прямо сюда, на головной корабль шаркеттов. И это не просто рядовая безделушка, это действующий орден их армии, выдающийся за особые заслуги.

— Ты хочешь сказать, что теперь у нас есть сверхтехнологичное устройство-телепортер?

— Нет. Она работает лишь один раз, и теперь это действительно просто красивый сувенирчик.

— А причём тут поцелуй? Ты там так накинулась на меня, что…

— Девушка всегда получает от мужчины то, что хочет, не спрашивая у него разрешения, — слегка задрав носик и взглянув на Лилиан, ответила Седна. Мать Лейлы подмигнула девушке-роботу в знак одобрения.

— То есть, пока мы там подвергались угрозе глупой и бездарной гибели от какого-нибудь случайно упавшего с потолка куска стройматериалов, ты вдруг решила научиться целоваться?! Так?!

— Не горячись, — махнула рукой Лилиан. — Она ведь не человек, и по человеческим меркам судить её нельзя. Правда, Седна?

— Возможно. Но я приложу все усилия, чтобы стать как можно более аналогичной вам.

А тем временем «Акулий Молот» пришёл в действие. Все затаили дыхание, наблюдая за этим феерическим процессом через иллюминатор. Под днищем корабля, активировавшего «Молот», уже разгорелся нестерпимый для людского глаза ярчайший свет. С громким шумом, больше напоминающим звук бьющей из раковины мощной струи воды, свет ударил в землю, всколыхнув её, перекраивая поверхность. Землетрясение, начавшееся в этом районе, можно было оценить по десятибалльной системе на все двадцать: здания подпрыгивали и рассыпались, как карточные домики; повсюду поднимались к небу толстые столбы пыли и дыма. А в эпицентре всего этого безобразия, в огромном луче нестерпимого света, плавились даже камни. Спустя несколько мгновений всё тот же свет, видимо, проходя по разным подземным коридорам, вырывался в разных местах на поверхность, и теперь все ближайшие окрестности превратились в самый настоящий «Ангельский Лес» — именно так называли люди то, что видели во время действия «Акульего Молота».

И, наконец, наступила развязка. Огромный пласт земли, размером с крупный городок, оторвался от поверхности и поднялся на высоту девятиэтажного дома. Зависнув на несколько секунд, он с оглушительными звуками и устрашающими последствиями рухнул вниз.

Видимость сразу упала до нуля. Всё пространство в радиусе многих миль заволокло пылью и пеплом, вплоть до самых облаков. Но, тем не менее, среди этой бури можно было отчётливо видеть закончивший своё дело корабль шаркеттов. Сейчас он улетал на высокую орбиту Колорадо.

— Кто там говорил, что шаркеттам до нас расти и расти в технологическом плане? — слегка истерично рассмеялся Ник.

— Те, кто колонизировал Викторию, — предположила Лейла.

— Точнее, те, кому шаркетты позволили колонизировать Викторию, — поправила Седна. — Итак, дамы и господа, «Панацею» нам уже успели отремонтировать, и даже снабдить кое-какими шаркеттскими технологиями. Можно отправляться в путь.

— Во-первых, эти двое, — пилот махнул в сторону семейства Стоун. — Никуда не полетят. Они меня подставили, и я до сих пор не могу понять, что меня удерживает от возмездия.

— Мы и так с вами не полетим, — смущённо ответила Лилиан. — Наши акулоголовые друзья согласились подбросить нас до Виктории.

— А вас там не поймают? — забеспокоилась Седна.

— Там сейчас переворот правительственный. Шаркетты возвращают власть. Если мы будем на их стороне — нас никто не тронет.

— Я не собираюсь больше ждать, — Ник бесцеремонно прервал Лилиан. — Любимая, давай отсюда сваливать, да поскорее.

Седна пожала плечами. Махнув рукой своим новым знакомым и коротко бросив «Удачи!», она последовала за покинувшим помещение пилотом.

* * *

Командор был зол. Нет, зол — это мягко сказано. Он был в звериной ярости, в неистовом бешенстве! Рядом с его кабинетом уже лежали четыре трупа подчинённых Айзека, убитых его же рукой в порыве гнева.

— Командор, — раздался голос секретарши из интеркома. — Только что прибыл семьдесят седьмой. Просит вашей аудиенции.

— Немедленно его ко мне! Немедленно!

Айзек нервно затарабанил по столу пальцами. Его рука опустилась вниз, к ящику письменного стола, и вновь появилась на глазах, но уже крепко сжимая рукоять широкого охотничьего ножа — ещё одного сомнительного символа власти.

В дверь постучали.

— Войдите, — коротко бросил Блехер.

На пороге, практически сливаясь с обстановкой, появился семьдесят седьмой — ростом чуть ниже среднего, худощавого телосложения. Облачённый в тёмно-серый костюм — облегающие брючные штаны и мягкий свитер, поверх которого вполне уместно был натянут чёрный бронежилет с небольшими наплечниками и длинные, до локтей, кожаные перчатки. Казалось, на его теле не осталось ни одного открытого участка, даже голову покрывала тянущаяся маска какого-нибудь элитного спецподразделения. В глазной прорези этой маски, возможно, были вполне человеческие глаза, но узнать это наверняка командор не мог — их закрывала широкая, напоминающая горнолыжную маска с тонированным покрытием. Но самым интересным элементом гардероба этого наёмника были два огромных чёрных крыла, в данный момент исполняющие роль плаща.

Оружия при госте, казалось, совсем нет.

— Проходите, семьдесят седьмой, — вежливо предложил Айзек. — Присаживайтесь.

Убийца остановился возле стола своего нанимателя, но садиться не стал.

— Как пожелаете. Итак, вы готовы? Вижу, что готовы, иначе не пришли бы сюда. Знаете старую поговорку «Молчание — золото»? Так вот, ваше молчание стоит целого состояния. Я даже не хочу знать, сколько мог бы ваш рот поведать ужасных тайн, если бы вы захотели это рассказать. Я также располагаю сведениями, что даже удаление некоторых… хм… частей тела не смогли развязать вам язык.

Убийца всё молчал, стоя неподвижно, едва заметно качая головой.

— Ваши навыки просто великолепны, семьдесят седьмой. Послужной список — да-да, не удивляйтесь, у вас он есть! — обширен и внушает животный страх. Шестнадцать лет практики и ни единого провала. Сотни выполненных заказов. То, что мне нужно. Но на этот раз заказ будет несколько экзотичен… да, я понимаю, что экзотики в вашей профессии хоть отбавляй, но на этот раз всё серьёзнее, чем раньше. На кону безопасность галактики и человечества в частности.

Командор достал из ящика две фотографии и положил их на стол перед убийцей. Гость, внимательно их осмотрев, засунул их в карман бронежилета и решительным шагом направился к выходу.

— Семьдесят седьмой, — остановил Айзек гостя. Тот обернулся. — Робот нужен мне в рабочем состоянии.

Убийца кивнул, бесшумно закрыв за собой дверь.

Глава шестая

По шею в сугробе

Странный народ — невиасы. Живут в пещерах, когда можно уютно устроиться в отопляемых домах. Едят сырое мясо, хотя его можно без особых проблем обработать термически. Носят шкуры животных, но в то же время решительно отказываются от качественной заводской одежды.

Но странными они стали не по своей воле. Невиасы — это попытка создать человеком новую расу, способную жить в довольно суровом и холодном мире — на планете Тризис. Эксперимент с треском провалился, но особых потерь человечество не понесло: подопытные не вышли из под контроля и остались абсолютно разумными. Только, вот, приоритеты поменялись кардинально.

Сейчас же невиасы практически вернулись к первобытному общинному строю, периодически поддерживая контакт с внешним миром. Их тела изменились и покрылись белой шерстью, представители этой расы быстро набирали вес. Но в то же время они, не смотря на свой страшный и грозный вид, были мирными, даже, порой, чересчур. Единой Церкви не признавали, являясь язычниками.

Федерация всё же освоила Тризис, не конфликтуя с его новыми жителями. Выяснилось, что на этой планете находятся практически бесчисленные залежи самых разнообразных руд, но чтобы добраться до этого добра, приходилось бурить глубочайшие шахты. А так как никто в здравом уме не станет работать шахтёром на промёрзшей до ядра планете, рабочих пришлось собирать из тюрем и исправительных колоний.

Какой получился контингент — понять нетрудно.

Непрекращающиеся снежные бури, температура, в летнее время не превышающая двадцати градусов мороза по Цельсию, а зимой колеблющаяся от минус ста до минут шестидесяти, странные, покрывшиеся шерстью первобытные соседи и неприятное общество сделали своё дело. Тризис стал планетой-легендой, о которой ходило множество правдивых и не очень слухов.

Но доход она, тем не менее, государству приносила неимоверный.

— Милая, зачем мы здесь? Если не ошибаюсь, то именно здесь мне придётся батрачить всю свою жизнь, если меня поймают федералы…

— Скоро всё узнаешь. А пока посади, пожалуйста, корабль, не врезавшись в скалы.

Ник ориентировался лишь по радару — из-за непрекращающейся снежной бури не было видно ни зги. Все мало-мальски опасные места на поверхности обозначались красными точками, и сейчас экран от них почти полностью превратился в большое алое пятно. Лишь спустя полчаса поисков подходящего для посадки местечка, пилот наконец приземлил свою «птичку» на заснеженный горный пятачок и облегчённо вздохнул.

— Пешком? — обречённо спросил Ник, заглушив двигатели.

— Ползком, — хмыкнула Седна. — Одевайся тепло, за окошком минус шестьдесят семь.

Ник пробежался пальцами по клавиатуре, включая систему маскировки, любезно установленной шаркеттами. Система эта делала «Панацею» полностью невидимой, но в то же время не меняла её физических свойств. А значило это, что любое существо, не заметившее корабль, скорее всего врежется в него лбом и как минимум сильно насторожится.

Ник покинул кабину пилота и стал выбирать себе одежду по погоде. Открыв личный шкаф, он долго возился, осматривая старые свитеры и утеплённые штаны, и, в конце концов, плюнув на всё это дело, выбрал белый кожаный комбинезон с огромным капюшоном. Костюм этот целиком и полностью закрывал тело своего владельца, не оставляя любому крепчайшему морозу никаких шансов на победу.

— Ты похож на грудного ребёнка, только слегка подросшего в размерах, — хихикнула Седна, осматривая обновлённого капитана. — Даже варежки с бубенчиками…

— Это не бубенчики, а аккумуляторы для согревания костюма, — буркнул Ник, натягивая на голову синтетическую шапку с нарисованной на ней эмблемой горной пумы и круглые сварочные очки, прилегающие к коже.

Теперь же Седна не стесняясь залилась задорным смехом. Отчасти, пилот её понимал, ведь, посмотрев на себя в зеркало, он действительно увидел огромного карапуза очень смешного на вид.

— А ты что, пойдёшь прямо так? Не замёрзнешь?

— Я не замерзаю. Хотя… ты прав. От переохлаждения со мной может случиться непредвиденное.

Теперь настала очередь Ника ржать, как бешеная лошадь. Седна выглядела не менее смешной, чем он сам, в точно таком же комбинезоне, в таких же «варежках с бубенчиками».

— Всё, всё, хватит смеяться, — чуть обиженно сказала девушка. — Я собрала сумки с самыми необходимыми вещами. Огнестрельное оружие нам сейчас не поможет, на таком холоде любые энергетические винтовки просто отказываются стрелять, а оружие старого типа — дробь, пули — заклинивает в самый неподходящий момент.

— А лук? Тетива из хладной плазмы. Если память мне не изменяет, то он работает хоть в стоградусный мороз.

— А стрелять удобно будет в таких-то рукавичках?

Ник подумал, и отложил наградной лук в сторону:

— Хорошо. И что тогда может пригодиться?

— Спички, я взяла с собой пять блоков по десять коробков в каждом.

— Изволь, но для чего нам понадобятся спички? В комбинезон встроена функция согрева. Или тебе подкуривать больше нечем? — пилот вновь рассмеялся.

— А может и нечем, — Седна показала капитану язык. — Нет, просто это местная валюта у невиасов. Поменяем спички на годное для такой погоды оружие. Ибо это единственный предмет цивилизованного обихода, от которого они не отказались.

— То есть, ты уверена, что стычек не избежать? И хоть сейчас ты, наконец, можешь сказать, куда мы направляемся?

Девушка села на край дивана и закинула ногу за ногу, что в комбинезоне сделать было довольно проблематично.

— В одном из шахтёрских городков работает, а, точнее, отбывает наказание некий Вишну Сингх, родом из Индии, как не трудно догадаться. Вишну довольно стар, а кроме того, ему отрубили обе руки за многократные попытки… кхм…

— Попытки чего? Знаешь, звучит немного пошло.

— Да прекрати ты смеяться! За попытки лечения людей!

— Разве лечить людей — преступление?

— Он лечил людей руками в прямом смысле этого слова. Просто закрывал глаза, клал на голову больного руки, и…

— Всё равно, как бы там ни было, я не понимаю, за что надо было отрубать конечности.

— Понимаешь, Вишну действительно был целителем первого уровня, это подтверждено многими паранологами, но дело не совсем в этом. Показывая свою силу, он привлекал слишком много внимания, и власти боялись, что однажды он соберёт маленькую армию восставших заключённых и ринется крушить обидчиков.

— Хорошо, с этим разобрались. Зачем нам нужна эта Вишня?

— Вишну, — нахмурилась Седна. — Он — действительно великий человек, но совсем неугодный для федерации. Убить они его не могут, это будет чересчур явное преступление. А вот сослать на Тризис до конца жизни — раз плюнуть. Сейчас же он, доживая свой век, тщательно изучает Шедоу…

— Так вот, к чему ты клонишь! И?

— Он написал множество трудов по этой тёмной планете. Говорят, что он там даже бывал, но это, скорее всего, лишь байки. Но всё равно, если мне хоть кто-нибудь и сможет помочь разобраться в том, каким образом на меня снизошли разум и озарение, то только Вишну Сингх.

— Да уж, инициативный у меня бортовой компьютер, — вновь хихикнул Ник.

— Если честно, то это не моя инициатива. Это — предложение шаркеттов, именно они подсказали мне, где его можно найти.

— Знаешь, — внезапно посерьёзнел пилот, — Мне очень хочется узнать, какого лешего эти рыбки лезут в наши дела? Им что, своего водного мирка мало?

— Ох, не знаю, Никки. Но, сдаётся мне, что далеко не одна планета находится под их контролем. Возможно, что даже не одна звёздная система. Ты и сам видел — их технологии превосходят наши во множество раз…

— Об некоторых из их технологий было известно и раньше. Ну, не обо всех, но об «Акульем Молоте» точно. Потому-то федерация и наложила на рыбий молоточек мораторий.

— Ты понял, что я имела в виду. Давай не будем спрашивать себя, зачем и почему, а будем просто пользоваться появившейся возможностью. Ладно?

Ник махнул рукой:

— Ладно, мамочка, пойдём, разыщем эту твою вишенку.

Несмотря на прекрасно защищающий от холодного ветра комбинезон, суровый порыв едва не сбил с ног спрыгнувшего в сугроб пилота. Сделав шаг, и, всё-таки не удержавшись, Ник упал и провалился вглубь снежного пласта.

Седна подняла и бережно отряхнула своего капитана, после чего прицепила за его и свой пояс верёвку в несколько метров длиной.

— Зачем? — последовал недоумённый вопрос. — Я похож на собачку?

— Нет, мой глупенький капитан. Видимость практически нулевая, и, чтобы не потеряться, мы будем крепко связаны.

— Тогда вперёд, мой верный поводырь. Ты знаешь, куда идти.

«Нет, не знаю» — мысленно ответила Седна, ведя за собой Ника.

Лишь через несколько часов, когда окончательно стемнело, и температура упала ещё на десяток градусов, Седна заметила впереди едва заметную мигающую вешку. Ускорив шаг, она на ходу стала объяснять Нику план насущных действий:

— Впереди вешка. Значит, рядом поселение невиасов.

— Невиасы устанавливают вешки? Я думал, что они отказались от любых технологий.

— Так и есть. Маяки устанавливают люди, такие, как мы, помогая друг другу таким образом отыскивать места, где можно согреться и отдохнуть. Невиасы довольно гостеприимны, и проблем с ними возникнуть не должно, но осторожности терять не стоит. Немного переждём, спросим дорогу до ближайшего шахтёрского городка и купим оружие.

— Отличный план, капитан, — пробурчал себе под нос пилот.

— Ты что-то сказал?

— Сейчас бы дельтаплан, говорю. Полетали бы…

— Ты там себе мозги не отморозил? — обеспокоенно поинтересовалась девушка. — Голова не болит?

— Да я шучу, шучу, не волнуйся…

Седна вывела Ника к входу в пещеру. Вход был завешен огромной серой шкурой пятисантиметровой толщины, и пилоту оставалось только гадать, что за гигантский зверь расстался со своей столь прочной шубкой в пользу местных, хоть и искусственно заселённых, аборигенов.

Из-за шкуры выглянула мужская голова, почти человеческая, если не считать её чересчур крупных размеров и белой шерсти по всему лицу. Невиас улыбнулся, жестом приглашая гостей войти.

— Здравствуй, хозяин, — приветливо поклонилась Седна, когда они с капитаном зашли внутрь. — Позволишь ли ты нам отдохнуть у твоего костра?

— Тчайа Кабачча, дитя тени, — в ответ кивнуло мохнатое существо. Кроме своего шерстяного покрова, поверх его тела мешком свисала длинная туника из того же материала, из которого была сделана «дверь». — Заходи.

— Дитя тени? — шепнул Ник, когда абориген скрылся во тьме пещеры. Где-то там, вдали, были видны отголоски костра, и команда, не медля, направилась туда. Хотя, можно ли назвать человека и робота командой?

У костра под высоким гротом собрались десятка два невиасов. Лишь трое из них были мужчинами, десять — женщинами, а пол остальных определить было затруднительно, так как дети аборигенов были похожи друг на друга, как две капли воды.

Тот невиас, что встретил путников у входа в пещеру, оказался вождём. Он сидел на большом плоском камне, в то время как остальные по статусу могли находиться лишь на холодном каменном полу.

— Садитесь к костру, — предложил вождь. Когда Седна и Ник сели рядом со всеми, главный абориген продолжил: — Дитя Тени, порождение хорэндов, мы знали, что ты придёшь к нам, и потому кое-что тебе приготовили. Я…

— Постойте, — перебил пилот. — Откуда вы знали? Кто вам сказал?

— Учитель, конечно же, — вождь широко улыбнулся. — Он приходил к нам неделю назад.

— Вы говорите о Вишну Сингхе? — сразу оживилась Седна. — Верно?

— Я не знаю, кто такой Вишну Сингх. Но, судя по всему, мы говорим об одном и том же… существе.

— Где он сейчас, ты знаешь?

— К сожалению, да. Ваши вожди не хотят знать правды и они пытаются оградить мир от Учителя. Потому и держат в шахтёрском посёлке в двух днях пути отсюда.

— Двух днях?! — воскликнул Ник. — О, чёрт…

— Да. Два дня — разве это так много?

— Нет. Это, в общем-то, совсем мало, если не учитывать, что топать придётся по сугробам в страшный мороз, блин…

— Барре Джангваре доставит вас туда за несколько часов. Но он сейчас далеко, и прибудет в наш дом только завтра с восходом солнца.

Ник вспомнил, что на Тризисе сутки длятся сто девять с половиной земных часов, и понурил голову, осознав, сколько времени придётся провести, сидя здесь, у костра, глядя на волосатых полулюдей-полузверей.

— До завтрашнего рассвета почти двое суток, — заметила Седна.

— Спасибо за констатацию, милая, мне стало гораздо легче…

— А пока Барре Джангваре не пришёл, будьте нашими гостями. Гхарра Аурата вас хорошо накормит и даст постель, потому что мы знаем, что Нагма Пуришоуме не могут спать на холодных камнях.

— Кто-кто не может спать на камнях? — спросил у своей спутницы Ник.

— Только не смейся. Голые Люди, как он сказал.

— Ты знаешь их язык?

— Это не их язык, а один из индийских диалектов. Видимо, Вишну Сингх постарался.

Одна из женщин повернулась к гостям и поинтересовалась:

— Вый хотеть Кочче Манса Тханд Пачу?

— Гхарра Аурата, — нахмурился вождь. — Не забывай, Пуришоуме не едят Кочче Кхадья! Эка Агья Бона Ни Кэ Лье Оро Пекана!

— Мучче Маф Керто До, Нагма Пуришоуме, — покорно склонила голову женщина. — Аба Мейм Эк Гарма Бходжиа Кригга…

— Она извиняется, — перевела Седна. — Говорит, что сейчас приготовит что-то горячее.

— Скажи, вождь, — Ник поднял руку, словно хотел ответить на вопрос учителя в школе. — Кроме тебя так же хорошо, как ты, англо-китайским никто не владеет?

— Никто, — подтвердил вождь. — Кстати, зовите меня Нитта Томпинг. Вы можете пользоваться всем, что есть, и всеми, кто есть в нашем доме!

Ник глуповато улыбнулся, с трудом сдерживая порывы смеха, внезапно накатившие на него после фразы вождя. Успокоившись, он вместе с Седной, периодически переводящей ему незнакомые фразы, стал вести с Ниттой Томпинг вполне обыденные беседы. А что ещё оставалось? Не сидеть же почти пятьдесят часов, пялясь на тысячелетние сталактиты!

В обществе аборигенов всего через час Ник уже стал своим «в доску». С ним разговаривали на непонятном ему языке, улыбались, хихикали, а он лишь с умным видом кивал, оставаясь серьёзным и непоколебимым, как стены этих пещер. Спустя некоторое время пилот всё же потребовал от своей спутницы переводить хотя бы десятую часть той речи, что лилась в его слегка замёрзшие уши, а, получив такую возможность, немедленно приказал Седне замолчать: невиасы говорили не очень приятные вещи.

К примеру, одна из самок этого общества постоянно заигрывала с Ником, миловидно утверждая, что у того такая красивая и дивная шерсть, а также звериные глаза. Судя по всему, животные инстинкты здесь было не чуждым выставлять напоказ, но пилот вовсе не желал провести ночь в объятиях мохнатой и слегка полноватой девушки с трёхсантиметровыми клыками и зловонным дыханием из пасти.

А Седна лишь хихикала и обречённо качала головой, прикрыв лицо рукой. В конце концов она просто подсела к вождю и стала о чём-то с ним непринуждённо беседовать, пока Ник отбивался от внезапно появившихся ещё трёх поклонниц. Вскоре новоиспечённые «кандидатки на спаривание» стали друг друга толкать, щипать и шлёпать — неприятная ситуация явно собиралась перетекать в нехилую драку, ведь кое-кто уже даже схватился за деревянные дубинки. И драка действительно состоялась. Кроме того, никто даже пальцем не пошевельнул, чтобы разнять делящих Ника женщин. Видимо, женские бои в этом обществе были довольно обычным делом.

После драки победившая всех остальных самка громко проревела, лишь одной своей могучей рукой схватила пилота и перекинула его через своё плечо. Заливающаяся хохотом Седна, похоже, даже не собиралась мешать подобному процессу.

— Трахха Брахва Мьем Чоа! — провозгласила победительница, утаскивая «добычу» в одну из дальних и довольно тёмных помещений пещеры.

— Трахха Брахва! — одобряюще кивнул вождь удаляющейся в темноту женщине.

— Не на-а-адо мне Трахха! — дико вопил Ник, тщетно пытаясь вырваться из любовных объятий.

Но всё обошлось. После недолгой тишины с новой порцией крика обратно к костру выбежал наполовину раздетый пилот. Точнее сказать, одежда-то на его теле всё ещё присутствовала, но верхняя часть комбинезона была в клочья изодрана острыми когтями женщины-невиаса. Ник облегчённо перевёл дыхание, подсаживаясь поближе к Седне, всё ещё нездорово хихикающей, а из дальней части пещеры послышались всхлипывающие звуки.

— Ты обидел Мачбуту Аоретэ, — констатировал Нитта Томпинг.

— Мне жаль, — всё ещё нервным дерганым голосом ответил Ник. — Как я теперь буду ходить по морозу в такой одежде?

Вождь улыбнулся и что-то приказал двум молодым девушкам. Седна вновь хихикнула, но пилот не стал интересоваться, по какому именно поводу. «Меньше знаешь — теплее будёшь», — всё повторял и повторял Ник, пытаясь понять, что задумал Нитта Томпинг.

Девушки вернулись, держа в руках что-то очень большое, напоминающее мёртвое животное. На деле же этот «зверь» оказался толстой и тёплой, но в то же время детской одеждой, напоминающей длинное пальто. Даже не слушая возражения Ника, девушки надели на него новый наряд, прямо поверх комбинезона, а на голову натянули плащ-капюшон, скрывающий почти все незащищённые от холода участки лица и достающей со стороны спины до самых пят.

Седна не прекращала смеяться, и, теперь даже не стесняясь этого, она бесцеремонно пыталась шутить над своим бравым и стоически переносящим все тягости своей жизни капитаном.

— Чего смешного? — пробурчал Ник, в данный момент больше похожий на очень-очень толстого средневекового католического монаха. — Жизнь ценнее моды, и я пока ещё не собираюсь сдохнуть от лютого, просто бешеного мороза!

Так и сидела вокруг неугасающего костра компания мохнатых, но безумно дружелюбных аборигенов, и два самых важных для всего человечества разумных существа — человека и робота, пока не наступило время сна.

* * *

Утро на Тризисе наступало мучительно медленно. Сразу после пробуждения, пока Амадей не изволил хоть немного осветить поверхность планеты, Ник успел дважды позавтракать, побегать от своей ночной пассии, поругаться и вновь помириться с Седной, а также рассказать вождю пару анекдотов про «глупых и жадных федералов».

Барре Джангваре нагрянул внезапно. Он появился на пороге пещеры незаметно, что было довольно странно, ведь даже по меркам невиасов он был просто огромен. Три с половиной метра роста да столько же в обхвате и огромные скрученные рога выдавали в нём явный сбой учредителей эксперимента, затеявших создание новой расы, устойчивой к холоду. От остальных сородичей он также отличался иссиня чёрной шерстью и лишней парой семипалых когтистых рук.

А, кроме всего прочего, Барре Джангваре не разделял мнение своего племени о том, что отделение от человечества — хорошая идея. На самом деле, этот невиас-мутант отчаянно мечтал о жизни среди нормальных людей, о хорошо приготовленной пище, удобных стульях и бороздящих небеса космических кораблях. К сожалению, люди не признавали в нём того, кто мог бы с ними ужиться, да и сами невиасы лишь смеялись над идеями своего собрата-великана, что последнего уже давно перестало даже злить.

Барре Джангваре молча бросил на пол несколько туш убитых им животных, сильно напоминающих земных бенгальских тигров, и уселся ко всем к костру.

— Это Барре Джангваре, — представил вождь гостям своего главного охотника. — Барре Джангваре, познакомься, это Тчайа Кабачча и её самец.

Ник, открывший припасённую банку почти заледеневшего пива, и сделавший лишь один глоток, поперхнулся от такого сравнения, а Седна лишь ехидно ухмыльнулась.

— Рад встрече, люди, — без малейшего акцента, который присутствовал у вождя, поздоровался здоровяк. — Вишну говорил о вашем скором прибытии. Я доставлю вас к нему, но сначала отдохну немного и наберусь сил.

С этими словами он, бесцеремонно схватив за загривок одну из женщин, удалился куда-то в темноту, откуда потом ещё долгое время доносились неприятные для человеческого уха звуки.

— Он всегда такой… странный? — спросил Ник.

— Только когда возвращается после Шикарры — большой охоты. Он устаёт.

— Он не похож на вас. Таких, как он, больше нет?

— Мы почти не общаемся с другими племенами. Но я почти уверен, что Барре Джангваре уникален.

— И что стало причиной такой уникальности вы, конечно же, не знаете? — спросила Седна, даже не рассчитывая на отрицательный ответ.

— Не знаем, — подтвердил догадки девушки Нитта Томпинг. — Но разве это так важно? Главное, что мы знаем, это то, что у него не может быть потомков. Барре Джангваре абсолютно бесплоден, хоть и старательно пытается это опровергать по нескольку раз в неделю.

— Как к нему относятся люди? Не пугаются?

— Они к нему привыкли. Вишну говорил, что Барре Джангваре иногда чем-то с ними торговал. Однажды он даже убегал от нас, хотел поселиться среди ваших сородичей, но те его не приняли в свою стаю.

— Печальна участь вашего охотника, — покачал головой Ник. — Он точно безобиден?

— Точно-точно! Вы даже не волнуйтесь на этот счёт! Барре Джангваре очень добрый, хоть и вечно угрюмый. Но шуток не понимает. Может, конечно, долго сдерживать обиду, но когда она станет переливать через край, он превращается в страшного берсерка, громящего и крушащего всё и вся на своём пути.

Ник устроился поудобнее и стал не торопясь попивать своё пиво. Седна, подсев рядышком и положив голову на его плечо, тихо спросила:

— Ты точно не хочешь остаться здесь? Всё-таки, тебя разыскивают.

— Милая, по-моему, уже поздно прятаться. К тому же, меня гложет любопытство, и я ни за что не откажусь осмотреть местные достопримечательности.

— Как знаешь. Но на всякий случай, давай продумаем план, если вдруг нас…

— Никаких «вдруг», — оборвал пилот. — Всё будет хорошо. Точнее, всё уже хорошо.

Седна пожала плечами:

— Не разделяю твоего оптимизма.

— Это ещё почему? Человеческая сущность внутри тебя даёт сбой?

— Да нет, с сущностью всё в норме. Просто, я должна тебя предупредить о том, что собираюсь делать дальше.

Ник заметно напрягся и пристально взглянул на свою спутницу:

— Этот твой тон меня напрягает, — буркнул он, делая очередной глоток. — И что ты задумала?

— Я, — девушка замялась, собираясь с мыслями. — Я хочу отправиться на Шедоу.

Пилот не был удивлён. Он лишь скривил довольную мину, произнося тем самым безмолвную фразу: «Я и не сомневался!».

— Ты совсем не против?

— Ох, милая, я-то как раз против. Против самой идеи. Но запретить тебе ничегошеньки не могу, понимаешь? Ты вольна уйти с моего корабля в любой момент, если тебе что-то не понравится.

— Ты полетишь со мной?

— Конечно, что за вопросы? — мигом оживился Ник.

— И какова твоя мотивация?

Пилот ненадолго задумался:

— Ну, во-первых, я наверняка узнаю самую страшную тайну известной нам галактики. Может, посмертно, но кто не рискует, тот…

— Тот не улетает с Шедоу живым, — закончила Седна.

— А какие твои мотивы? У меня есть пара догадок, но мне хотелось бы услышать всё из твоих уст.

— Меня тянет туда. Как будто тысячи голосов в моей голове шепчут и зовут, причём не угрожающе, а, скорее, умоляюще. Порой голоса затихают, а иногда вспыхивают с утроенной силой. Мне-то они особого дискомфорта не доставляют, а вот любой человек уже сошёл бы с ума и застрелился.

— Странно, что ты говоришь об этом только сейчас. И давно у тебя эти тарака… голоса в голове?

— С недавнего времени, после того, как нас выручили шаркетты на Колорадо. Кстати, эти акулоголовые ведь тоже хотят, чтобы я посетила Шедоу. Видимо, они тоже имеют с этого некий профит.

— Знать бы ещё, какой именно. Знаешь, мне не очень-то нравится, что ты — игрушка в чьих-то акульих руках, например…

— Стоп-стоп-стоп, — усмехнулась Седна. — Ты так говоришь, что это — только моё дело, и ты тут вообще не при чём.

— Хочешь сказать, что у тебя есть ещё какие-то сведения, которые ты мне не выдала раньше?

— Ну, знаешь, забыла…

— Милая, — без злобы в голосе, но понизив голос произнёс Ник. — На сколько памяти рассчитан жёсткий диск в твоей светлой головушке? На полтора петабайта, верно? И во всём этом обилии свободной памяти ты не нашла местечка для чего-то важного, сказанного шаркеттами?

— Ладно-ладно, зануда, слушай! Просто не хотела тебе говорить. Наши акулоголовые друзья мне чуть ли не указывали, что нужно делать. Мол, сначала я должна полететь сюда, на Тризис. Отсюда — на Шедоу…

— Между Тризисом и Шедоу будет остановка на Дирт Пуле, — поправил девушку пилот. — Продолжай.

— А продолжать-то нечего. Они хотят, чтобы мы туда полетели. А зачем, и, что главное, рассчитывают ли они на моё возвращение, это…

— Стой-стой, мы? Нет, серьёзно, они хоть что-нибудь про меня упоминали? Ты не подумай, что я пытаюсь отлынивать, нет! Просто мне хотелось бы знать, участвую ли я в одном из их гениальных планов.

— Да, — после недолгой паузы ответила Седна. — Да. Ой!

Девушка на полминуты стала полностью недвижимой, веки прикрыли её ярко светящиеся глаза, а голова стала едва заметно вибрировать. Но как только Ник начал беспокоиться, Седна вышла из этого странного состояния и обеспокоенным голосом объяснила ситуацию:

— Экстренное сообщение федералов, иногда у меня получается их перехватывать. По всем каналам говорят об одной неприятной новости…

— Что уж может неприятнее, чем то, во что мы влипли?

— Шаркетты устроили переворот на Виктории. Захватили все подводные города, людей собрали в крупные группы и обездвижили при помощи какого-то парализующего газа…

— Зачем им это? — нахмурился пилот. — Хотя, вроде тот бармен говорил о чём-то подобном, если мне не изменяет память.

— Они не выдвигают никаких требований. Просто отключили все системы «врат», выходящих на поверхность, и сбивают торпедами любые подводные корабли, подходящие к куполам городов ближе, чем на десять морских миль.

— И давно у них этот хаос?

— Уже несколько часов. А, тут ещё кое-что: они, шаркетты, не чураются убийствами заложников, по предварительным оценкам как минимум одна пятая всех людей на Виктории уже штабелями заполняет городские свалки. Кстати, помнишь, как они говорили несколько лет назад? «Мы не имеем оружия, способного поработить всю планету. Но если надо, мы его применим…»

— Не смешно, — скривился Ник. — Я надеюсь, что к нам это никакого отношения не имеет? Милая? Верно?

Девушка отвела взгляд. По выражению её лица пилот понял, что в голову его спутницы действительно приходила мысль о том, что происходящее в данный момент на Виктории есть ничто иное, как результат контакта Седны и Ника с шаркеттами, а также их таинственного «предназначения».

Внезапно уютные посиделки у костра прервал низкий бас закончившего свои дела Барре Джангваре. Почесав своё огромное брюхо и издав страшный утробный звук, напоминающий отрыжку, он произнёс:

— Пора.

Вождь долго пытался отказаться от великодушного подарка в виде множества коробков спичек, но звонко переливающийся и уговаривающий голосок Седны всё же заставил того сдаться. Путникам были выданы два племенных копья, более напоминающие метательные дротики. Длиной не больше метра, целиком вырезанные заботливыми когтями из наитвердейшего дерева Мачбут, своими остро наточенными лезвиями они могли резать даже лёгкие бронежилеты армии федерации. В то же время исписанные древними, но полностью нечитаемыми иероглифами древки копий, придавали оружиям некий первобытный шарм, который Ник, как любитель подобного рода эстетики, воспринял с почти детским или щенячьим восторгом.

Барре Джангваре перевозил всю пойманную на охоте добычу в огромных санях, с запряжёнными в них тремя местными животными, отдалённо напоминающими земных носорогов. Только эти были покрыты густым мехом, а их голову украшали десятки прочнейших роговых чешуек.

Когда Барре Джангваре взялся за поводья, а путники уселись позади него, кортеж двинулся в долгий, полный приятных и не очень приключений, путь.

— Дроу-невиасы — самые страшные создания, которых вы можете встретить на этой планете. После людей, конечно, — усмехнулся великан, подстёгивая запряжённых в сани животных поводьями. — Рядом с ними все остальные невиасы кажутся вполне удачным результатом экспериментов ваших учёных.

— И чего в них такого страшного? — хмыкнул Ник. — Они страшнее тебя?

— Нет, но очень на меня похожи, — не заметил издёвки Барре Джангваре. — Сказать по правде, я ведь тоже наполовину дроу-невиас. Только племени моему об этом ни слова! Они о дроу вообще никогда не слышали, так как из пещеры своей они выходят редко, а с другими племенами стараются не контактировать. Оно, может, и к лучшему.

— Похожи на тебя, говоришь? Тоже чёрные и рогатые?

— Не чёрные, а бурые. Но, да — у них тоже есть рога. Правда вот размерами они подкачали — даже меньше моих соплеменников.

— И чего в них такого страшного? — спросила Седна.

— Во-первых, они очень агрессивны, что уже для невиасов является парадоксом. Если мы являемся язычниками, хоть и мирными, то дроу — самые настоящие исполнители кровавой воли своих богов. Своих, но не наших! — великан неистово рассмеялся, да так, что, казалось, пошатнулись горы.

— Каков наш план, здоровяк? — задал вопрос пилот. — Просто довезёшь нас до посёлка, а дальше мы своим ходом?

— Не совсем. Сначала мы немного поохотимся…

— Поохотимся? — воодушевилась девушка. — С удовольствием! Никогда не была на настоящей охоте!

— Странно, — хмыкнул Барре Джангваре. — Я думал, что людей с раннего детства обучают искусству охоты.

— Во-первых, она не совсем человек, если ты не заметил, — поправил Ник. — Во-вторых, откуда ты эту чушь про обучение охоте с детства узнал? Для нас ловля животных уже давно перестала быть чем-то большим, нежели беготня за пытающейся спастись от неминуемой смерти ещё живой и мычащей говядиной.

— Ну, уж извините. Вы все для меня на одно лицо. Да и мы для вас тоже, разве не так?

— Так-то оно так, но вот, например, тебя мы легко отличим от остальных. Ты, знаешь ли, довольно уникальный экземпляр…

Барре Джангваре вновь смолчал, подстегнув животных поводьями. Седна незаметно толкнула своего капитана в бок, шепнув при этом:

— Не оскорбляй его! Он же нам помогает.

— Он же мутант, — прошептал в ответ Ник.

— И?!

— И то, что он не человек! Он просто чужой, понимаешь? И меня не особо волнуют его чувства.

— А четыре когтистых лапы тебя волнуют? А возможность быть разорванным одним небрежным движением руки? М-м-м?

— Ладно, ладно, прости. Больше не буду, — пилот вновь заговорил в привычном тоне, обращаясь к проводнику: — Дружище, расскажи, ты так и собираешься всю жизнь охотиться для своего племени? И вообще, сколько ты можешь прожить?

— Живём мы до трёхсот лет. Тризианских лет, а не земных. Мне сейчас лишь двадцать четыре, так что, если не буду совершать глупостей, проживу ещё долгую и обыденную жизнь. Ну, да, я желаю заниматься тем, что делаю сейчас. У меня это довольно неплохо получается, а кроме того, я понимаю, как много значу для племени. Они во мне души не чают, без меня племя бы загнулось от голода. А к чему ты это спросил?

— Да вот, жаль мне тебя стало. В хорошем смысле этого слова!

Седна тщетно попыталась понять, что может значить жалость к монстру в хорошем смысле. А Ник тем временем продолжал:

— Просто я знаю одно местечко, где тебя обязательно примут, и будут тебе рады. Жизнь, возможно, сократится как минимум на половину, но приключения и новые знакомства с лихвой компенсируют эту неприятность.

— И что это за местечко? — без особого энтузиазма спросил Барре Джангваре.

— Планета Дирт Пул. Слышал о такой? Отсюда туда лететь всего несколько дней.

— Слышал. Пристанище пиратов. Жаркий мир, очень жаркий, мне там будет некомфортно…

— Некомфортно там только на поверхности, среди гор хлама и радиации. А вот внизу, под всем этим добром, в пиратских городках очень даже уютно, и, порою, прохладно.

— Спасибо за совет, — искренне поблагодарил собеседника великан. — Я обязательно подумаю над этим, когда доставлю вас в посёлок и отвезу вас оттуда назад целыми и невредимыми. Ибо Вишну строго-настрого мне наказал, чтобы я даже ценой своей жизни защищал вас до самого его дома.

— Но-но, — нахмурилась Седна. — Прогоняй мрачные мысли. Никто сегодня умирать не станет, ясно?

— Ясно-то оно ясно, — проводник покачал головой, смахивая с лица упавший на него крупный снежный ком. — Но если вдруг меня всё-таки уличат в провозе государственных преступников, вы должны будете бежать как можно быстрее, не оглядываясь на меня. Причём бежать не к своему кораблю, а к Вишну!

— Не люблю слово «вдруг» и все его синонимы, — тихо прошептал себе под нос Ник. — Ладно, ты что-то там говорил про охоту, верно?

Глава седьмая

Всё дело в собаке!

Такой охоты капитан «Панацеи» ещё не видел ни разу. Ему доводилось отстреливать из огнестрельного оружия самых разных, порой экзотических и редчайших животных, но подобный тип добычи мяса был ему в новинку. Во-первых, вокруг был только снег. Белый, ослепляющий глаза снег. Он лежал абсолютно везде: на земле, на камнях, на скалах, и на редко попадающихся вечнозелёных деревьях. А кроме того, атмосферные осадки, состоящие из мельчайших кристаллов льда, были прямо в воздухе, перекрывая плотной стеной весь обзор, так что заметить не то что затаившегося в засаде зверя, а даже своих товарищей по команде было очень нелегко. По крайней мере, для единственного в этой команде человека.

Сани остановились возле ярко мигающей зелёным светом вешки. Спрыгнув в сугроб, Барре Джангваре первым делом принюхался — его нос мог учуять присутствие дичи даже в такой лютый мороз и страшный ветер. И добыча была найдена всего в нескольких десятках метров от зелёной вешки.

Сначала Ник был уверен, что охотник возьмёт во все свои четыре лапы по копью, но когда увидел, как Барре Джангваре вскочил на «шестереньки», понял, что ошибся: тот мог справиться с любым зверем голыми руками. Попросив путников не отходить от вешки и саней, охотник скрылся в буране, и вернулся лишь через полчаса, но зато принеся ценный груз — шестерых «тигров». Загрузив их в сани и усадив рядом с добычей своих подопечных, невиас вновь продолжил свой путь.

Атмосфера Тризиса позволяла любому существу гуманоидного типа свободно дышать, но единственной проблемой здешнего воздуха была почти нулевая влажность. Все шахтёрские посёлки на этой планете были оснащены технологией, подобно которой были «купола» над городами Виктории, сдерживающие чудовищное давление воды и не выпускающее в свободное плавание пригодный для дыхания воздух. Отличие здешних «куполов» от тех, что находились в водном мире, были заметны невооружённым взглядом. Во-первых, это были совсем не «купола», а четырёхгранные прозрачные пирамиды, не пропускающие внутрь себя снег и снижая скорость ветра до комфортной. Кроме того, воздух беспрепятственно проходил через его стенки, что давало всем жителям Тризиса, вольным и невольным, не бояться за собственные процессы дыхания.

Этот посёлок исключением не был. Защитная «пирамида» была видна издалека, несмотря на безумную пургу. Барре Джангваре заблаговременно попросил Ника и Седну спрятаться под телами убитых им зверей, дабы беспрепятственно проехать через пост охраны. Девушка согласилась сразу, а вот Ника пришлось долго уговаривать: дескать, не привык он лежать под мертвецами. Когда же Седна напомнила своему капитану о том, что он — ветеран трёх войн и вообще по определению не может иметь брезгливости, уговоры, наконец, подействовали, и оба путника спрятались в укромной части саней.

Посреди посёлка возвышалось самое высокое строение, хоть и не целиком рукотворное — вход в основную шахту. Крупная острая скала, глыбой торчащая из-под земли, была обстроена всевозможными металлическими балками и опорами, а из входа в пещеру небрежной копной тянулись в разные стороны тоненькие змейки вагонеточных путей. Здания же вокруг центра посёлка были небольшие, в основном одноэтажные, но в то же время имеющие целую сеть совмещённых в единый комплекс подземных уровней. Именно там отдыхали во время перерывов и отсыпались долгими ночами шахтёры — в основном, пленные преступники.

А самым главным отличием посёлка от всех остальных пейзажей планеты было отсутствие на её территории снега. Вообще. Ни единой снежинки. Впрочем, это было очевидным — защитная «пирамида» работала на славу.

Сани остановились.

— О-о-о, — услышал Ник чьи-то голоса. По всей видимости, это был один из охранников. — Наш мохнатенький дружище Петрус! Хе-хе, громила, с чем пожаловал на этот раз? Не вздумай не порадовать, а то больше не пропустим.

— Всё путём, друганы! — после этой фразы невиаса пилот от удивления вздрогнул, за что и получил укоризненный и полный злости взгляд своей спутницы. — Полдюжины тушек. До следующей недели, думаю, я больше не появлюсь.

— У тебя какие-то дела? — изумился охранник. — Эй, братец, не вздумай прекращать поставки — мы же тут умрём без твоей дичи, питаясь одной синтетикой!

— Не-не, я и не думаю! Просто в племени у нас сейчас гости, так что мне было приказано за ними как следует поухаживать. А занятие то требует ответственности, сами понимаете…

— Ладно-ладно. Не смею более задерживать, о, благочестивый господин купец! Показывай груз и проезжай.

Настала очередь Седны вздрагивать и получать в награду недовольную гримасу своего капитана. Подошедшие к саням охранники скинули шерстяной настил, прикрывающий добычу, и некоторое время оглядывали добытую дичь. Путников всё же им заметить не удалось, что вызвало у пилота и девушки-робота «приступы» облегчённых придыханий.

Сани вновь тронулись, но на этот раз подпрыгивая на каждой шероховатости дороги — снега-то не было.

— Я словно мышь, маленькая и ловкая, убегаю от кота, — пробурчал Барре Джангваре.

— Совсем-совсем малюсенькая, — хихикнула Седна. Девушку в последнее время слишком часто стало пробивать на «ха-ха», и веселили её, казалось, практически все фразы и действия, сказанные и совершённые невиасами.

— Вы выберетесь из саней, когда я подъеду к дому Вишну, а сам, подтверждая легенду, я поеду сбывать добычу. Ничего сложного, верно?

— Верно, — прикинув шансы, приободрено ответил Ник. — Когда ты за нами вернёшься?

— Не раньше, чем через полчаса. Но тут одна загвоздочка: после одного… хм… инцидента мне запрещено видеться с Учителем. Так что мне придётся подождать вас в стороне от его дома, а вам необходимо будет лишь незаметно ко мне подкрасться.

— Всего-то, — хмыкнула Седна. — Раз плюнуть!

— Ну, плюнь, — ухмыльнулся в ответ пилот. — Слабо? А?

— Это же просто выражение, дурак! — девушка обиженно надула пластиковые губки и до окончания поездки не произнесла более ни звука.

Запахло серой. Ник, принюхавшись, сморщил нос, а невиас-проводник, словно прочитав его мысли, объяснил:

— Тут рядом два серных источника. Немного воняет, но ведь это для вас не проблема, да? Кстати, приехали.

Сани остановились. Из-под настила осторожно выглянули путники, осматривая окрестности на предмет охраны. Поблизости угрозы не наблюдалось, зато Ник смог детально рассмотреть посёлок, благо, был он весь, как на ладони.

Среди небольших домишек за невысокими изгородями росли замысловатые растения, напоминающие земные заросли репейника. Тут и там сновали заключённые, кто-то толкая перед собой тележки с добытыми в шахтах грузами, кто-то налегке. Но стражей не наблюдалось.

— Вылезайте, люди.

Путники с трудом выбрались из-под туш диких зверей и спрыгнули на чистый от снега асфальт. Даже несмотря на относительную безопасность, попадаться на глаза заключённым всё же не стоило, и потому Седна сразу же потащила своего капитана в переулок между двумя ближайшими зданиями, сокрытый от посторонних глаз. Увидев в этом самом переулке чей-то давно истлевший труп, Ник усмехнулся:

— Хорошее местечко выбрала. Популярное.

— Удачи, — донеслось из-за угла. — Встретимся через полчаса. Учитель живёт в трёх домах направо по улице.

Послышался скрип саней, едущих по бесснежной поверхности. Барре Джангваре уехал сбывать товар.

— Удачи, — вторил невиасу пилот.

Путники ещё несколько минут собирались с силами. Проверили всё, что можно было проверить: от остроты выданных им коротких копий, до целостности пуговиц комбинезонов и прочности костюма аборигенов, который сейчас красовался на теле Ника.

— Я волнуюсь, — занервничала Седна.

— Отчего же? Подумаешь — мы в шаге от вечного заключения на шахтах, чего тут волноваться?..

— Нет! Я волнуюсь потому, что не знаю, о чём будет говорить Вишну. Он же ждал нас, а, значит, знал наперёд о нашем появлении. Дар предвидения, не иначе.

— Или грамотные информаторы вкупе со шпионами, — усмехнулся пилот, но тут же вмиг посерьёзнел: — Хотя, ты права. В данном случае легче поверить в сверхчеловеческие способности этого Учителя, нежели в разветвлённую сеть незаметных для нас шпионов.

— Не будем ждать, Никки. Идём.

Седна выглядела за угол. Дождавшись, пока из поля зрения пропадут все прохожие, она схватила своего капитана за шиворот и спешно потащила его за собой. Ник, конечно, пытался сопротивляться, но вскоре бросил эту идею: нервничающую девушку остановить было практически нереально.

Путники обошли нужный дом с теневой стороны, намереваясь пролезть внутрь через довольно широкое окно. В сущности, с этим они справились без проблем, лишь Ника пришлось проталкивать ввиду того количества одежды, что сейчас была на него надета.

Внутри помещения было темно. Только ступив на ламинированный пол, пилот почувствовал неприятный и терпкий запах сырости, смешанный с тонкими ароматами лекарств и медицинского спирта. Оглядев комнату, Ник понял, кому эти лекарства предназначались.

— Мы чуть было не успели, — с тихим трепетом констатировала Седна.

На узкой кровати, укутанный в несколько одеял, лежал дряхлый старик явно индийской внешности с длинной бородой и огромной плешью на голове. Кожа его была бледна, как у мертвеца, и лишь изредка моргающие глаза давали понять, что лежащий человек всё ещё жив.

А рядом с жителем дома сидела собака. Явно овчарка, похожая на немецкую, но с той лишь разницей, что шерсть её была кристально белой. Это был уже не щенок, миловидный и игривый, но ещё не взрослая особь, способная перегрызть человеку горло.

Пилот сделал испуганный шаг назад. Он всегда считал себя бесстрашным человеком, о чём открыто заявлял окружающим, но никогда и никому не говорил о паническом страхе к четвероногим друзьям человека. Причину этой фобии ему узнать так и не удалось, да и не очень-то хотелось, если говорить откровенно.

На появление гостей хозяин, а, точнее, узник этого дома никак не отреагировал, а безмолвный животный сторож лишь немного повёл ухом.

— Вишну Сингх? — осторожно спросил Ник.

Ответа не последовало. Лежащий на кровати человек даже не пошевельнулся.

— Похоже, мы ошиблись, — нахмурилась Седна и подошла к окну, явно намереваясь покинуть здание.

— Не ошиблись, — едва слышимо произнёс старик. — Дитя Тени… подойди к моей постели.

Девушка взглянула на своего капитана, словно спрашивая разрешения. Ник кивнул, и Седна отправилась к Вишну, а сам пилот остался стоять и наблюдать у открытого окна.

— Дитя Тени, — вновь повторил Вишну. — Прошу, не бойся моего вида и не думай о том, что со мной станет всего через несколько минут. Ведь я всего лишь гость в этом мире, и гостил я здесь почти сто двадцать лет…

— Нехило, — хмыкнул Ник.

— Я знаю, что у тебя ко мне много вопросов. Но, поверь, ты знаешь много больше, чем я. Просто мы смотрим на сие событие с разных сторон. Ты — как непосредственный участник, а я — как… дряхлый провидец. Но это всего лишь оболочка, и когда я от неё избавлюсь, мой дух будет всегда с вами. По крайней мере до того момента, пока ваша миссия не будет завершена…

— Что за миссия? — спросила Седна.

— Ты знаешь. Ты догадываешься. В твоей голове столько неприятных воспоминаний, верно? Именно они подталкивают тебя к одному единственному верному решению…

— Воспоминания? — пилот недоверчиво прищурился. — Милая, ты же говорила, что ничего не помнишь, так ведь? Правда?

— Ложь во благо, — усмехнулся Учитель, что вызвало у него мучительный приступ кровавого кашля. Лишь спустя полминуты он смог продолжить: — Не злись на неё, Вик. Она не желала тебе зла.

— Я Ник, вообще-то…

— Ты можешь обманывать всё человечество, но врать мне не стоит. Я знаю о тебе всё.

Пришла пора Седне недоумённо смотреть на своего спутника. Пилот лишь пожал плечами и небрежно махнул рукой, мол, что это старик там такое выдумал?

— Но суть не в этом. Дитя Тени… и ты, «Ник», — старик особенно выделил имя капитана «Панацеи», — Вместе вы должны пройти через многое, дабы через этот ад не проходили все остальные. Вы станете новыми Спасителями. Вы поможете человечеству. Вы…

Вишну вновь закашлялся, и Седна заметно вздрогнула. Она явно не хотела, чтобы Учитель умер прежде, чем ответил на все вопросы.

— Я ждал вас очень долго, но вы всё не приходили.

— Простите, — скривил странную мину пилот. — Там страшный буран, и добираться было тяжко. Так что…

— Я ждал вас много лет, — продолжил Вишну. — Иногда ко мне приходили Дети Воды и говорили, что вы вот-вот появитесь, и нужно лишь проявить терпение. Но вас всё не было. А я продолжал смиренно ждать.

— Дети Воды? — нахмурилась девушка. — Шаркетты?

— Что бы не случилось, даже ценой своих жизней вы должны попасть на планету-тень, — старик, видимо, пропустил вопрос Седны мимо ушей.

— Я никому ничего не должен, — буркнул Ник.

— Однако, вы полетите на планету-тень не одни. Вы возьмёте с собой Санджану — мою овчарку.

— Чёрта с два! — мигом занервничал пилот. — Псина с нами никуда не полетит! Вот, пусть Барре Джангваре о ней заботится!

— Страх свой тебе необходимо преодолеть. Собака полетит с вами. Она нуждается в вас так же, как и вы в ней. Ей тоже уготована своя роль в этом вселенском спектакле.

Санджана приветливо махнула хвостом, вызывая у Ника дрожь по всему телу. Будь вся эта компания в несколько иной обстановке, более располагающей к долгой беседе, Седна наверняка бы рассмеялась и пошутила над своим капитаном и его нелепой фобией. Но сейчас же на лице девушки не читалось ничего, кроме недоумения и частички страха, страха чего-то неизведанного.

— Ещё я попрошу вас, гости, сжечь моё тело. Сразу, как только я умру.

— Но…

— Мальчик мой, не надо спорить. Это воля умирающего, отнесись к ней с уважением.

Пилот кивнул.

— И ещё. Ник, когда придёт твой славный час, без колебаний должен ты оставить… — старик вновь закашлялся. — Оставить предрассудки. Надеюсь, что, добравшись до перекрёстка, ты не свернёшь, а пойдёшь прямо по дороге. И позаботься о Санджане.

Возникла пауза. Путники всё ждали продолжения речи, но его не последовало. В голову Седны закрались нехорошие подозрения, и, желая их опровергнуть, она положила руку на грудь Учителя, после чего мрачным голосом протянула:

— Только любовь и смерть всё меняют.

— В чём же тут любовь? — всё ещё опасливо наблюдая за собакой, спросил пилот.

— В данный момент? Нигде. Но есть смерть.

— Ты всё узнала от этого деда, что хотела?

— Никки! — прикрикнула девушка. — Это же был живой человек! Как ты можешь так относиться к людям?!

— А как ты можешь быть такой сентиментальной?! — не менее громко парировал Ник. — Может, ты мне расскажешь, что имел в виду этот твой Учитель, когда говорил о твоих воспоминаниях? Ты ничего не хочешь мне рассказать?!

— А ты мне, «Вик»?!

Громко гавкнула собака, моментально успокоив чуть было не поссорившихся путников. Но, несмотря на относительное спокойствие, пилот всё же почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом.

— Я ничего не помню, — тихо произнесла Седна. — Точнее, ни о чём не хочу вспоминать. Прости меня.

— И ты меня. Аналогично тебе, вспоминать о прошлом совершенно не хочется.

Девушка шутливо фыркнула и оглядела помещение:

— Исполним последнюю волю Вишну Сингха?

— Конечно. Иначе и быть не должно.

Тяжело вспоминать об ушедшем на «тот» свет человеке. Но ещё сложнее думать о потерянных вместе с умершим Учителем знаниях, несомненно весомых и значимых, возможно даже для всего человечества. Ведь наверняка Вишну знал гораздо больше, чем успел сказать. Или, может, он просто не хотел излагать мрачные сведения о печальном будущем?..

Всё, что могло гореть, было собрано рядом с кроватью умершего — мебель, одежда, макулатура. Путники помолчали минуту, создавая видимость прощания, а на самом деле думая лишь друг о друге и о секретах, что скрывали их головы. Ник, наконец, достал из внутреннего кармана комбинезона коробок спичек и приготовился устраивать пожар.

— Внимание! — раздался оглушительный голос по всему посёлку, заставив путников подпрыгнуть от неожиданности. — В поселении замечены нарушители — мужчина и робот. Всем постам приготовиться к поимке. Всем заключённым немедленно пройти в свои корпуса.

— Влипли, — обречённо вздохнул пилот, поджигая импровизированный погребальный костёр. — Валим отсюда.

А собака всё продолжала преданно сидеть возле своего уже мёртвого хозяина. Она тихонько поскуливала, а глаза её сделались столь грустными и проникновенными, что Седна на миг забыла обо всём на свете. Из ступора её вывел резкий голос Ника:

— Идём отсюда! Брось пса!

— Это девочка, — поправила девушка, поглаживая по голове Санджану, смотрящую на всё разгорающееся пламя. — И мы берём её с собой.

— Кто из нас капитан, а кто бортовой компьютер?! — рявкнул пилот, но тут же успокоился: — Ладно, бери её, и уходим! Живо!

Собака словно поняла опасность ситуации и прижалась к Седне. Ник уже вылез через окно, когда девушка в сопровождении Санджаны, последний раз взглянув на тело Вишну Сингха, побежала вслед за своим капитаном. Вылезли без особых проблем — даже собака перепрыгнула подоконник так, словно она делала это по десять раз на дню.

— Вам некуда бежать, — вновь раздался голос. — Сдавайтесь и останетесь в живых.

— Сдавайсь рюски партизайн, — хмыкнул Ник. — Уходим, только аккуратно. И… держи эту псину подальше от меня.

Седна нахмурилась, но возражать не стала. Команда некоторое время незаметно прокрадывалась меж зданий, минуя случайных прохожих, ещё не успевших спрятаться в своих корпусах, и поисковые патрули охраны. Пока что всё складывалось вполне неплохо, и до выхода из посёлка оставалось пробежать относительно немного.

— Ждём Барре? — спросила девушка.

— Полчаса ещё не прошли. Ждать его — смерти подобно, так что… эй, что это?

Впереди было столпотворение. Всмотревшись, Ник широко распахнул от удивления глаза: там, посреди огромной толпы заключённых, меж двумя фонарными столбами, был «распят» Барре Джангваре. Его растянули, привязав все четыре руки и ноги крепчайшими цепями, и выглядело это более, чем жалко. Аборигена то и дело кололи электрическими гарпунами, били резиновыми дубинками и пинали ногами. А сам невиас, словно заметив, что на него смотрят его недавние подопечные, с трудом поднял голову и посмотрел Нику прямо глаза.

«Действуйте по плану, — словно говорил его взгляд. — Моя роль выполнена». И, в подтверждение своих безмолвных слов, Барре Джангваре едва заметно кивнул, после чего яростно взревел, отвлекая на себя внимание окружающих.

— Бежим, пока они смотрят на него, — скомандовал Ник.

— Как ты можешь?! — возмутилась Седна, но шагу не сбавила. — Чёрт возьми, да даже я, по идее, бездушная машина, испытываю больше эмоций, чем ты!

— Меня так жизнь воспитала. На войне эмоции излишни.

— Сейчас не война! Опомнись!

— А что же сейчас происходит?! Мирные посиделки у костра? Демонстрация какого-нибудь протеста в столице Колорадо? Или, может, локальная перестрелка между двумя племенами? Если ты ещё ничего не поняла, то ставки против нас поднялись до небес, а коэффициент на нашу победу упал до самого мизера!

Впереди был усиленный пост охраны, через который и проехал в город на своих санях Барре Джангваре. Обойти его возможности не было никакой, и пилот трезво оценил шансы на прорыв. Эти мысли его далеко не обрадовали, но и не сильно огорчили: попытка не пытка, и возможность бежать из города всё ещё существовала.

Открытые ворота перегородили сразу два шлагбаума, охраняемые десятком стражей. Все они были в подобающей форме, крупны телом и широки плечами, а их бронекостюмы выглядели довольно внушительно. Вдобавок ко всему в их руках, облачённых в утяжелённые перчатки со встроенными шокерами, красовались армейские автоматы «АнВи-27». Довольно старенькие, но всё ещё представляющие немалую угрозу.

— Просто постарайся не получить порцию свинца, — посоветовал Ник своей спутнице.

— Ты собираешься идти на них с одним копьём?! — изумилась Седна. — Это самоубийство. Я не позво…

— Почему же с одним? С двумя.

С этими словами пилот отобрал у девушки её оружие и злорадно ухмыльнулся.

— Что ты делаешь?!

— Спасаю нас.

С этими словами он ощутимо хлыстнул собаку по задним ногам, и та, громко взвизгнув, выбежала из-за угла здания, за которым сейчас и прятались путники. Разумеется, это действо не осталось незамеченным — все без исключения охранники на посту всего на пару секунд отвлеклись на выбежавшую в их сторону Санджану.

А Ник тем временем уже выдёргивал чеку из неизвестно откуда появившейся в его руках гранаты…

— Откуда? Мы же…

— Не мы, а ты ничего не хотела с собой брать, — хмыкнул пилот.

Снаряд пролетел над невысокой изгородью, чуть не задев причудливые растения, и плюхнулся прямо под ноги сбившегося в кучку отряда охранников. Они не сразу поняли в чём дело, а когда осознали, что произошло, поделать уже ничего не успели — граната взорвалась, разметав людей в разные стороны, прекращая их жизни, отрывая конечности. Трое уцелевших охранников мигом ретировались и прыгнули за ближайшие укрытия, открыв слепой огонь.

— Собаку зови обратно, — перехватывая поудобнее копьё, коротко бросил Ник.

Один из охранников едва поднял голову из-за угла, как метательный дрот насквозь пробил прочный шлем, голову и пригвоздил уже бездушное тело к шлагбауму. Огонь моментально стих, видимо, оставшиеся в живых сейчас нервно продумывали план дальнейших действий.

— Я слышу их переговоры, — произнесла Седна. — Они зовут подкрепление. И оно будет здесь через полминуты…

— Не будем терять ни секунды.

С этими словами Ник выбежал из-за укрытия и всего за мгновение достиг небольшого нагромождения контейнеров, за которым спрятались двое. Те, видимо, не ожидавшие такого поворота событий, даже не успели прицелиться — копьё в руках пилота моментально пронзило грудь одного охранника, намертво застряв между рёбер. Второй получил солидный удар тяжёлого ботинка по лицу, а затем и целую очередь из автомата, который Ник тут же подобрал у лежащего рядом мертвеца с копьём в груди.

— Санджана! — крикнула Седна. — Ко мне!

Собака, переждавшая бой в стороне, резво подбежала к своей новоявленной хозяйке. Пилот, не говоря ни слова, подобрал второй автомат и двинулся прочь от посёлка. Девушка же, приложив нечеловеческие усилия, вырвала копьё из груди мёртвого охранника и бросилась следом.

Ник и Седна, сопровождаемые белошерстной собакой, проскочили границу защитной «пирамиды» и скрылись в непроглядной толще метели. Ещё долго вслед им стреляли преследователи, но безрезультатно — путники были уже далеко.

Бежать было трудно. Ноги вязли в глубоких сугробах, неимоверно холодный ветер бил в лицо. Да и настрой был слегка подорван произошедшими событиями. Единственным членом команды, не чувствовавшим дискомфорта, была собака, видимо, выведенная с одной единственной целью — выживать в подобных условиях. Как Ник не старался додуматься, он не смог понять, как Санджана с относительным внешним спокойствием переносит подобный мороз. Животное часто пропадало из поля зрения — ещё бы, белая собака на фоне белого снега, это словно иголка в стоге сена. Но пилот этому был неимоверно рад — старая фобия давала о себе знать, и Нику стало бы гораздо легче, если бы Санджана, в очередной раз скрывшись за сугробом, больше не вернулась.

Но она всё время возвращалась.

Седна молчала. Думая о своём, она старалась не мешать делать это же своему капитану. Они просто шли, уже даже не бежали, по заснеженным просторам Тризиса, полагаясь лишь на радар, встроенный в голову девушки-робота.

Так они и двигались в направлении своего корабля уже несколько часов, не произнеся ни звука.

Возможно, тот факт, что Нику и его спутнице предстояло совершить нечто настолько грандиозное, что могло бы перевернуть весь мир, начинал перерастать в самый настоящий страх, охватывающий собой всего человека с ног до головы, овладевающего каждой частичкой тела. Пилот находился в постоянном напряжении, хоть и не испытывая чувства опасности. Он то и дело озирался по сторонам, зная, что дальше трёх метров ничего не увидит, но держа наготове два автомата — по одному в каждой руке. Благо, размеры позволяли — Ник просто снял мешающие приклады, и сейчас чувствовал себя самым настоящим македонским воином.

Седна же не выпускала из рук копьё. Кровь на его лезвии уже давно застыла и превратилась в тонкую алую корочку льда. Девушка держала оружие так крепко, что если бы кто-нибудь размером, например, с Барре Джангваре попытался его вырвать, то вырвал бы он его вместе с руками.

Внезапно сенсоры Седны уловили впереди какое-то движение, о чём она незамедлительно сообщила капитану:

— Стой, там кто-то есть.

Санджана тоже почувствовала неладное, и сейчас её оскаленная пасть, едва выглядывающая из-под сугроба, тихонько рычала.

— Пожалуйста, Господь, если ты там, сделай так, чтобы это были невиасы, — передёргивая затворы обоих автоматов, взмолился Ник. — Иначе…

— Иначе нам крышка, — закончила за него Седна, встав в боевую стойку и приготовившись к рукопашному бою.

Они появились мгновенно и решительно. Молитвы пилота были услышаны — это действительно оказались невиасы. Только не те, которых бы путники желали сейчас встретить.

— Дроу-невиасы, — испуганно пролепетала девушка, прежде чем вступить в схватку.

Их было много. Пожалуй, даже слишком много. Десятка два аборигенов с бурой шерстью и внушительными рогами на головах прыгали, казалось, отовсюду. Ник сразу же открыл огонь из двух стволов, сметая нескольких противников в сторону, и снег тут же забрызгала чёрная, словно нефть, кровь. Пилот кричал, но не от страха, а скорее для поднятия собственного боевого духа. Он стрелял и стрелял, а дроу всё бежали и бежали.

В это же время Седна отбивалась от другой толпы мохнатых тварей. Нескольким она уже успела проколоть сердца своим копьём, а остальные, став чуточку осторожнее, стали окружать свою добычу со всех сторон.

— Мне нужна помощь! — завопила девушка, в очередной раз с трудом отбившись сразу от шестерых дроу-невиасов. Сквозь шум ветра и канонаду автоматов она всё-таки уловила ответную реплику своего капитана:

— Мне тоже!

И звуки стрельбы смолкли. Седна, ещё несколько секунд отбиваясь от невиасов, получила удар по голове исподтишка, и, пролетев несколько метров, упала в глубокий сугроб, откуда её и вытащили мутанты.

Оба пленника были сразу же связаны по рукам и ногам толстыми шерстяными путами. Ник, как оказалось, потерял сознание, но Седна во время недолгой «отключки» пилота успела увидеть всё, что происходило. Она видела, как все уцелевшие дроу, а их было не меньше трёх десятков, собрались вокруг лежащих на снегу путников, что-то яростно обсуждая на незнакомо языке. В конце концов подхватив их на плечи, они потащили Седну и Ника в глубокую пещеру, что располагалась неподалёку. И прежде чем скрыться в недрах этого подземного поселения, девушка успела заметить несколько неясных силуэтов неподалёку, следящих за всей этой процессией…

Ник очнулся, привязанный к ритуальному столбу. Оглядевшись, он понял, что находится в подземном гроте, подобно тому, в котором жил со своим племенем Барре Джангваре. Здешний интерьер отличался огромным количеством наскальных рисунков, изображающих, по всей видимости, местных богов, и грудами человеческих костей, на которых был возведён и в данный момент пылал ритуальный костёр. Вокруг пламени, сидя в странных позах, напевали какие-то религиозные мотивы дроу-невиасы.

— Очнулся? — тихо, но особо не таясь, спросила Седна. Ник повернулся на голос и увидел свою спутницу всего в метре от себя, привязанную к точно такому же столбу, что и он.

— Лучше бы оставался в безмятежном забытье…

— Они взывают к каким-то своим духам. Молятся. Пока ты отсыпался, они…

— Сколько я был в «отключке»?

— Недолго. Минут двадцать. Так вот, они прирезали одного из своих и сожрали его. Более того, съеденный был явно не против такого поворота событий!

— Язычники же, — усмехнулся Ник.

Пилот замолчал. Он не знал, что говорить. И как из этого положения выбраться он тоже не имел ни малейшего понятия, равно как и Седна.

— Как думаешь, Никки, что они собираются делать?

— Принести нас в жертву, наверное. Хотя, конечно, с тобой у них случится небольшой конфуз, когда они узнают, что кровь из тебя не льётся, и жизнь при перерезанном горле не покидает тела. Кроме того, горлышко твоё они вообще не в состоянии повредить, я так думаю.

— Сломают в лёгкую, — хмыкнула Седна. — Если приложат некоторые усилия. Нет, конечно, это будет не так легко, как с тобой…

— Нашла о чём размышлять, — буркнул пилот, и, после недолгой паузы, продолжил: — Знаешь, ведь Вишну был прав.

— Насчёт чего?

— Насчёт всего. Насчёт меня. У меня имя-то ненастоящее. Если бы я поступал в армию под своим тогдашним именем, меня бы не только не взяли бы в авиацию, но и упрятали бы за решётку до конца моей гнусной жизни.

— И что такого страшного ты совершил?

— Помнишь, когда… а, как ты можешь помнить? Тебя тогда ещё не было. Точнее, ты-то уже была, но в неразумном состоянии.

— Давай ближе к те… делу.

— В подростковом возрасте я попал в нехорошую компанию. Мы пили, курили, издевались над девчонками, отбирали последние деньги у сверстников. А потом наш «главарь» предложил пойти на крупное дело. И мы решили банк ограбить, как в старых «вестернах».

— И как, получилось?

— Получилось, да не сразу. План мы разрабатывали три — слышишь? Три! — года. И только тогда, уже повзрослев и обзаведясь необходимой экипировкой, мы прилетели на Марс в качестве туристов, и…

— «Марсианский предбанник», — кивнула Седна, улыбнувшись лишь уголками губ. — Я поняла.

— Откуда ты можешь это помнить?

— Я и не помню. Просто читала об этом в журнале «Преступные хроники». Ты, как я понимаю, Виктор Хёртсон?

— Нет. Я — Ник Рэмми. А тот парнишка, ограбивший банк, положивший голыми руками сотню невинных людей, но так и не решившийся забрать награбленное, был Виктором.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Хочется излить душу. Исповедоваться, что ли.

Девушка громко рассмеялась, но дроу не обратили на это ни малейшего внимания, продолжая свои песнопения:

— Прости. Эмоции переливаются через край. Ты так уверен, что всё плохо?

— А куда уж хуже? Мы связаны по рукам и ногам, и не можем сделать абсолютно ничего. Меня сейчас принесут в жертву. Ты, может, и выберешься отсюда, так что прошу тебя: во что бы то ни стало, отправляйся на Шедоу и закончи начатое.

— Не говори ерунды. Мы выберемся оба. Они ведь не знают про мой остренький маникюр…

Пилот взглянул на руки Седны и довольно хмыкнул: острыми как бритвы ногтями она уже практически полностью перерезала свои путы.

— Никки, я тоже хочу тебе кое-что рассказать.

— Валяй! — уже бодрым голосом произнёс Ник.

— Я действительно тебе солгала.

— Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее…

— Я помню то, что произошло на Шедоу. Всё. Ну, почти. К сожалению, до мельчайшей детали.

— То есть, ты хочешь сказать, что обрела разум именно там, а не в космосе, где тебя и нашли пираты?

— Именно так. Никки, я помню всё, и именно потому не хочу, чтобы ты летел туда со мной.

— Что там? — заворожено спросил пилот. — Что за хрень убивает всех на этой планете? Инопланетяне? Природные катаклизмы? Аномалии?

— Я не знаю. Я… не видела там ни одного человека, кроме своего бывшего владельца. Но он был уже мёртв. А потом я просто взлетела и вот, на меня наткнулись пираты.

— Кхм, а что было между «я обрела разум» и «я взлетела»? Что тебя так напугало?

— Не могу. Точнее, не хочу объяснять. Боюсь, что если я буду об этом думать, то разум меня покинет. И я не шучу!

— Хорошо. Хотя бы в общих чертах ты можешь об этом поведать? Всё-таки, главная тайна галактики, как-никак.

Седна открыла было рот, чтобы что-то ответить, но осеклась. На пороге пещеры возник человек.

— Опаньки, — раскрыл от удивления рот Ник.

Вошедший был огромен. Его собственный рост был явно больше двух метров, а огромный экзоскелет-скафандр, покрывающий всё его тело с головы и до пят, прибавлял к росту ещё сантиметров пятьдесят. Видимости величия добавляли увесистые наплечники, размером даже больше, чем полностью закрытый шлем с тонированным забралом. Великан в чёрном костюме держал в своих руках почти у самых колен огромный двенадцатиствольный пулемёт, лента которого уходила в увесистый рюкзак за спиной. Оружие было настолько внушительным и тяжёлым, что даже такой здоровяк держал его с относительным трудом, согнув ноги в коленях.

Но гость был не один.

— Наёмники, — констатировала Седна. — У них наёмнические нашивки…

Второй был гораздо ниже предыдущего, но экипирован был не хуже. Костюм был точь-в-точь, как у великана, но, разумеется, меньше по габаритам. Кроме того, за его спиной развевался алый плащ, а в свете костра матово блестел на его плече заряженный термальный автомат, снабжённый оптическим прицелом и глушителем.

Третий стоял в стороне. Его скафандр, в отличие от костюмов товарищей, был тёмно-зелёным. Ник не заметил у него никакого огнестрельного оружия, но понял, что даже этот незваный пришелец наверняка был очень опасным.

— Я свободна, — шепнула девушка.

А здоровяк с пулемётом тем временем громко рявкнул:

— Отставить молитвы, приготовиться к смерти, ублюдки! — после этой фразы пулемётчик раскрутил стволы своего оружия и открыл огонь.

Седна моментально спрыгнула со своего столба и стала разрезать путы своего капитана. Огонь пулемётчика был страшен: грохот стоял невыносимый, несколько невиасов мгновенно разорвало на мелкие ошмётки. Остальные сразу же прекратили свои молитвы и набросились на атакующих, тщетно стараясь пробить их бронекостюмы. Тот, что был в тёмно-зелёном экзоскелете, уже вооружился огромным двуручным мечом, который, что странно, Ник не заметил ранее за его спиной. Началась бойня, в которой все аборигены были заранее обречены на мучительную смерть.

Пилот почувствовал, что его руки и ноги свободны, когда грохот стрельбы и предсмертные крики уже кончились. Потерев затёкшие конечности, он взглянул на своих спасителей и благодарно произнёс:

— Спасибо.

— Дьявола благодарить будешь за его адское гостеприимство, — грозно ответил здоровяк, вновь раскручивая стволы пулемёта и целясь в путников.

И в этот момент снова раздались выстрелы, но уже за спинами «спасших» Седну и Ника людей.

— Шаркетты! — завопила девушка, толкая своего капитана за огромный камень.

— Они что, следят за нами?! — перекрикивая шум боя, спросил Ник.

— Даже если и так, я уже не уверена, с благими ли намерениями!

— Убираемся отсюда к чёртовой бабушке, пока они тут нас ненароком не пристрелили…

Перекатами и короткими пробежками путники пытались добраться до выхода. Шаркеттов было в пять раз больше людей в экзоскелетах, но те всё равно до сих пор отлично держались. Всё-таки экипировка на поле боя представляет собой наиважнейший фактор выживания.

— Тварь! — зашипел пилот, прыгнув за очередной камень. — Меня задели!

— Не останавливаемся, Никки, бежим! Потом осмотрим рану!

И гонка от смерти вновь продолжилась. Ник спотыкнулся о труп невиаса с размозжённой головой, но вовремя скоординировался и приземлился на корточки, после чего совершил перекат и помчался дальше. Седна не отставала ни на шаг: её гибкое и прочное тело позволяло делать невероятные кульбиты, с неимоверной скоростью минуя пролетающие мимо неё пули и гранаты. Краем глаза она успела заметить четвёртого представителя бойцов в экзоскелетах — он был под самым сводом пещеры. Возможно, девушка и не заметила бы смерть сверху, да только сверкающие красным глаза «скалолаза» его выдали преждевременно. Он, непонятным образом держась за свисающие сталактиты, выхватил пистолет и открыл огонь по убегающей парочке. Пули звякали, отскакивая от тела Седны, и застревали в нагромождении одежд на Нике, не причиняя ему особого вреда. Смекнув, что стрельба не даёт особого результата, «скалолаз» одним мановением руки метнул сразу пригоршню заострённых боевых звёздочек, одна из которых всё-таки впилась в поясницу девушки, но при этом ни на йоту не остановив убегающую Седну.

Шаркетты, отстреливаясь от неведомого врага, кричали убегающим путникам что-то о помощи и терпении, но с их шепелявой дикцией разобрать слова практически не получалось. Махнув на всё это рукой, Ник и Седна пулей вылетели из пещеры, приняв ударивший им в лица мороз как некий божественный дар.

Гавкнула вынырнувшая из сугроба Санджана.

— Псина, чёрт возьми! — выругался пилот, дёрнувшись от неожиданности. — Ещё раз так сделаешь — убью!

— Бежим отсюда, — сориентировавшись в пространстве, бросила девушка.

И они побежали, не чувствуя усталости и боли. Бежали настолько долго, что потеряли счёт времени. Несколько раз забредали не туда, напарываясь на возникающие словно из ниоткуда скалы, и тратили много времени на их обход. В один момент даже столкнулись с кем-то из «белых» невиасов. Тот попытался с ними начать разговор, но Ник был непреклонен:

— Пошёл к чёрту, йети хренов!

«Хренов йети», похоже, даже не обиделся. Лишь пожал плечами да побрёл в своём направлении.

Пилот настолько жаждал поскорее попасть на свой корабль, что забыл о его маскировке. На полной скорости врезавшись в него головой, он рухнул в снег и застонал, прикрыв глаза.

— Поздравляю вас, мой командир, с успешным спасением наших задниц, — Седна выглядела уставшей, хотя по определению быть таковой не могла. Быть может, имитация усталости?

— Просто помоги мне подняться и заводи двигатели…

Лишь раздевшись по пояс и плюхнувшись в кресло пилота, Ник разорался благим матом, выпуская пар. Выпустив этот самый пар, он ещё несколько минут отчаянно пытался придти в себя и восстановить дыхание. И вот, когда, казалось, всё улеглось, пилот опустил руку под панель управления, намереваясь достать припасённую там банку пива. Нащупав вместо искомого мохнатую морду собаки и её влажный облизывающий пальцы язык, он вновь закричал, пулей вышмыгнул из кабины пилота и без сил упал на свой диван.

— Куда теперь, Никки? — спросила Седна.

— В космос, — отшутился Ник. — Блин, милая, мы уже это обсуждали — курс на Дирт Пул. Планы не меняются. После всего того, что мы с тобой пережили, я просто обязан стать протагонистом в этой космической опере, чёрт возьми!

— Так точно. Отдыхай.

— Отдохнёшь тут. И убери псину из-под панели управления, пусть себе побудет пока в отсеке разгерметизации. И плевать мне на её чувства, не надо строить недовольную рожицу! Кто тут капитан, в конце, блин, концов?!

Девушка кивнула и отправилась в кабину пилота.

А Ник тем временем пока ещё в шутку подумывал о самых оригинальных во всей чёртовой галактике способах свести счёты со своей невероятно насыщенной приключениями жизнью.

Седна, сидя в кресле пилота и почёсывая Санджану за ухом, завела двигатели и приготовилась к взлёту. Держать штурвал ей не было никакого смысла, хоть и особого вреда это не принесло — девушка была синхронизирована с кораблём и могла управлять им при помощи одной лишь силой мысли.

«Панацея» оторвалась от поверхности и стала плавно подниматься к небесам.

Седна в последний раз взглянула сквозь лобовое стекло на непроглядную пургу Тризиса и, ужаснувшись, непринуждённо вздрогнула. С той стороны на неё пристально смотрели ярко горящие красным светом глаза, принадлежащие странной и внушающей страх фигуре, сидящей на носу корабля, распахнувшей за своей спиной огромные чёрные крылья.

Глава восьмая

Внезапно!

Долгие два месяца скиталась «Панацея» по звёздной системе Амадей, путая следы и уходя от множества погонь со стороны федерации. Иной раз Нику хотелось плюнуть на всё это дело, да улететь, скажем, в Солнечную систему, чтобы спокойно дожить своей век где-нибудь на Марсе или Венере, но Седна, видя настрой своего капитана, мигом выбивала из него подобную дурь длительными и нудными нотациями. Когда пилоту надоедало выслушивать свою спутницу, он специально натыкался на проходящие по межпланетным маршрутам караваны торговцев, и, под крики «Ты что творишь?! Угробить нас решил?!» открывал по транспортам огонь. Не на поражение, конечно, а так — попугать и забыть. Но нервишки от этого у Седны шалили так, что она несколько раз психовала и запиралась в санузле на несколько часов, забывая о том, что её капитану тоже может потребоваться унитаз. И никак не для того, чтобы сидеть на нём без движения и дуться, словно обиженный ребёнок.

Долгие два месяца Ник привыкал к новому члену экипажа — собаке Санджане. Сколько он не пытался, но побороть свою фобию к четвероногим питомцам так и не смог, и вечно испуганно вздрагивал, видя счастливую морду Санджаны. За время скитаний собака выросла до своего предела и занимала ныне гораздо больше места, чем раньше. Она не чуралась синтетически созданной пищи, с удовольствием лакала недопитое капитаном пиво, довольно гавкала при виде Седны, которую она стала считать своей полноправной хозяйкой. В то же время Санджана явно не испытывала к Нику никаких плохих чувств. Напротив, она всегда была к нему ласкова и приветлива, восторженно виляла при его виде хвостом. А получала взамен только две вещи — испуганный взгляд и сжавшиеся от страха кулаки.

А Ник всё продолжал сходить с ума. Финальным аккордом в прочном союзе дружбы собаки и девушки-робота стали их совместные посиделки на диване капитана. Однажды, пилот, проснувшись посреди ночи, увидел лежащую рядом и улыбчиво смотрящую на него Седну. Та подмигнула ему, многозначно проведя рукой по своему бедру, заставив Ника начать истекать потом. Решив, что отвернуться от девушки будет лучшим вариантом, он совершил этот незатейливый манёвр и нос к носу столкнулся с мордой высунувшей язык Санджаны.

И началось такое…

В общем, уже через минуту корабль стремительно летел на Дирт Пул. Не обошлось без стычки: два истребителя-перехватчика вышли на след «Панацеи», преследуя её практически до точки приземления. Лишь вовремя спохватившись и додумавшись, что если преследователи улетят, то весь его гениальный план запутывания слетит в тартарары, Ник вступил в жестокий бой, из которого вышел победителем всего через полминуты. Всё-таки, талант не пропьёшь.

И вот, наконец, долгожданное приземление. Дирт Пул ничуть не изменился с тех пор, как Ник был здесь последний раз. Да и с чего бы ему измениться?

— Скафандр, милая, — пробурчал капитан в микрофон голосовой связи. — Да-да, знаю, что будешь возмущаться, что, мол, тебе он не нужен. Нужен! Я не хочу потом ходить под ручкой с мадмуазелью, от которой так и разит радиацией.

— Может, под действием радиации я превращусь в технодемона и пойму, что за крылатый чудик оседлал нашу «Панацею», словно вороного скакуна?

— Ты мне пошути ещё тут… нет, корабль, ну ты слышал? Она назвала тебя нашим! Делит имущество. А мы ещё даже не поженились, хе-хе…

«Технодемон», появившийся на носу корабля во время его отлёта с Тризиса, тогда сразу же испарился, сдутый мощным потоком ветра. Больше о нём и его загадочных друзьях-наёмниках ничего не было слышно, что породило между Седной и Ником массу споров на сей счёт.

— Заходим на посадку.

«Панацея», как и всегда, приземлилась мягко. Посадочная площадка пустовала, что было довольно радостным событием, ведь Ник совсем не хотел попасться в руки пиратов, когда за его голову назначена нехилая награда. Заглушив двигатели, пилот переоделся в свою повседневную одежду и натянул поверх всего этого компактный скафандр. Собрав сумку с самыми необходимыми вещами, он встретился с Седной в отсеке разгерметизации.

— Санджи останется на борту, — сообщила девушка, застёгивая последние крепления на точно таком же скафандре, что и у её капитана.

— Облегчение-то какое. И вообще, не слишком ли ласково ты её называешь? А то привяжешься ещё, и расставаться будет трудно.

— Во-первых, я уже привязалась, — Седна открыла люк и спрыгнула на горячую поверхность планеты. Следом за ней из корабля вылез и Ник. — А во-вторых, с чего это ты взял, что я с ней собираюсь расстаться?

— А с того, что после нашего курорта на Шедоу я отдам её в ближайший приют для собак. Я не хочу жить рядом с псиной.

Беседа закончилась презрительным «фи» со стороны девушки. Команда молча прошла по длинному мосту над глубоким оврагом, заполненным разбитыми кораблями, вышла на площадь «старого города». Раньше, когда эта планета ещё принадлежала федерации, здесь был возведён единственный город, даже не упоминающийся в местных анналах, укрытый защитным куполом. Но в один печальный день вся защита мгновенно отключилась, и всего за полминуты поселение вместе со всеми колонизаторами превратились в нагромождение радиоактивного мусора.

Вход в «нижний город» располагался как раз здесь, посреди площади.

— Значит так, — начал свой брифинг Ник. — Шлемы снимаем, но закрываем головы капюшонами. Ни в коем случае не начинаем никаких разговоров. И, самое главное, не привлекаем к себе никакого внимания! Мне нужен только один человек. Я искренне надеюсь, он всё ещё жив-здоров и никуда отсюда не улетел, иначе вся моя затея накроется медным тазом.

Седна кивнула в знак понимания, и команда зашла в большую кабину посреди пустот площади, являющейся самым обыкновенным лифтом. Кабинка стала стремительно опускаться, нагоняя на путников заметную тревогу.

Двери лифта с шипением отъехали в сторону, открыв команде обзор на весь подземный город. Это поселение по сути являлось одним огромным комплексом, растянувшимся на несколько миль. Здесь всегда было темно, на хорошее освещение градоначальники денег пожалели. Но и те прожекторы, что давали свет жителям Гавани Корсаров, уже считались большой роскошью.

Здания здесь были похожи на чересчур разбухшие металлические контейнеры. Главной особенностью местных строений было полное отсутствие окон и неимоверное обилие неоновых вывесок. Реклама висела на каждом шагу, резала глаза и мешала сосредоточиться, но местные давным-давно привыкли, а не приезжих им было глубоко наплевать.

Ник решительным шагом направился к знакомому ему бару.

— Милая, не светись, — ещё раз напомнил пилот, после чего прислушался к шуму за дверью. — Там идёт какая-то пьянка. Надеюсь, нас не заметят.

Потрепав себя по щекам и набрав полную грудь воздуха, он аккуратно приоткрыл дверь и, опустив взгляд в пол, вошёл внутрь. Весь гомон, звон стеклянных кружек, и даже музыка стихи, и Ник уже понял: его заметили. Более того, его узнали.

Следом вошла Седна.

— Что это, Никки? — шёпотом спросила девушка.

Пилот, всё ещё ожидая целой порции выстрелов в грудь, медленно поднял голову и ахнул: все смотрели на него одного. Но изумился он не от этого факта. Каждый присутствующий в баре широко улыбался, держа наполненные пивом кружки наготове.

А на стене всё теми же неоновыми буквами ярко светилась надпись:

НИК ВПИРЁД

ЗОДАЙ ИМ ЖАРУ

МЫ В ТЕБЯ ВЕРЕМ!!!

— Рэмми вернулся! — крикнул кто-то.

— Рэмми вернулся! — подхватили все остальные, радостно загалдев и приступив к распитию спиртных напитков.

Ник, понимая, что игра в прятки более неуместна, скинул капюшон и взглянул на свою спутницу. Та пожала плечами и игриво улыбнулась:

— Вот видишь, я привела тебя к славе. Хоть небольшой, но всё же.

— Дружище! — завопил чей-то охрипший голос. Пилот обернулся и увидел ковыляющего в его сторону Дина Дайса — старого знакомого, отдавшего Нику «Панацею». После той встречи Дин «слегка» изменился: теперь вместо обеих ног красовались механические протезы. — Чувак, ты вернулся-таки! Я знал!

— Да, вернулся, — смущённо ответил пилот, обнимая пирата. — А что, собственно, происходит?

— Чувак, мы все болеем за тебя! Ты же преступник номер один во всей галактике, хе-хе!

— Рэмми, за тебя! — завопил один из пиратов в дальнем углу.

— Хм… ладно. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Э-э-э, Дин, давай присядем и обсудим дела, о'кей?

— О'кей, чувак! Эй, бармен, водки нам за угловой столик, да поживее!

— Нет-нет, — запротестовал Ник. — Мне водки не надо. Сегодня я пью «Капитан Моррисон».

Глаза пирата от удивления чуть было не вылезли из орбит на лоб:

— Ты… ты… ты собираешь команду?!

— Не совсем. Мне нужно звено.

— Чёрт возьми. Эй, бармен, отставить водку, «Капитан Моррисон», пачку сигар, и поторапливайся!

— Чего раскричался? Командир, блин, — буркнул бармен, но заказ выполнил. Уже через полминуты на столике, вокруг которого уселись гости планеты и завсегдатай Дин, красовалась бутылка неимоверно дорогого коньяка, три бокала и шесть запакованных в картонную коробочку сигар. Первым делом Ник и пират раскурили по одной, и лишь только после этого пилот приступил к разговору:

— Дин, это Седна. Седна, это Дин Дайс — человек, благодаря которому мы с тобой вместе.

— То есть, как это, благодаря мне?

— А вот так. Помнишь, ты отдал мне «Панацею»?

— Ещё бы не помнить! Да после того, как наши узнали, на чём ты летаешь, почти все перешли на серию «Панацея». От клиентов просто отбоя нет, благодаря тебе я стал, чёрт возьми, мультимиллионером! Теперь у меня нет босса. Отныне я сам босс! Ты просто бог, Ник!

— Так вот, речь не о том. Помнишь нашу не слишком приятную беседу о разумности корабля?

— Кхм… ну, помню.

— Мы оказались правы. И вот оно, — пилот обвёл свою спутницу раскрытой ладонью. — Доказательство нашей правоты.

— Погоди, — нахмурился Дин. — Ты хочешь сказать, что она — и есть твой бортовой компьютер?!

— Схватываешь на лету. Милая, докажи нашему другу свою разумность, будь добра.

Седна загадочно ухмыльнулась и изящным движением руки отобрала у Дина сигару, оставив того наблюдать за происходящим с открытым от удивления ртом. Девушка крепко затянулась и выпустила под потолок целую стайку дымных колечек. Только после этого, вернув табачное изделие своему владельцу, она ехидно подмигнула ему и послала воздушный поцелуй.

— Да ты дважды бог, — заявил пират. — Чёрт возьми, да даже трижды! Более того, ты — само мироздание! Ключ ко всему!

— Не надо лести, — махнул рукой Ник. — Лучше поговорим о деле.

— Давай, чувак. С чего начнём?

— С того, что мы летим на Шедоу.

Дин недоверчиво изогнул брови. Осмотрел собравшихся в баре ренегатов, вновь повернулся к пилоту и наклонился к самому его уху:

— Тут каждый за тебя богу душу отдаст. Но про Шедоу ты лучше так не шути, чувак, о'кей?

— А я и не шучу. Мы летим на планету-тень, и мне нужно подчиняющееся моим приказам звено.

Пират вновь задумался:

— Это потребует некоторого времени. Думаю, через полчасика я уже найду несколько подходящих кандидатур. И вообще… сколько, говоришь, тебе нужно подчинённых?

— Трое. Я привык быть частью сквад-звена.

— О'кей, — кивнул Дин, затягиваясь очередной порцией табачного дыма. — Я найду тебе людей. Но взамен ты должен будешь мне кое-что пообещать.

— И что же?

— Ты позволишь мне оплатить все расходы, связанные с этой операцией. О'кей?

— Замётано, — без колебаний ответил Ник, и старые знакомые пожали друг другу руки.

Вечер шёл шумно и с размахом. Все пили, не щадя печени, за своего единственного кумира — капитана Ника Рэмми, противостоящего всей федерации. Седна мило улыбалась, знакомясь с новыми людьми, и уже через час она стала «своей» по самые уши. Один лишь пилот не имел права напиваться вдрызг — он довольствовался небольшими порциями дорогущего коньяка, ожидая, пока Дин найдёт Нику подходящую команду.

— Итак, — произнёс пират-делец, вновь подсев к пилоту. — Даже не объясняя, да и не зная, причин, ради которых стоит лететь на верную смерть, есть как минимум десяток готовых на всё ребят.

— Мне не нужны люди, готовые на всё. Мне нужны профессионалы.

— Профессионалы присутствуют, чувак. Только учти, что для неординарного задания нужны неординарные пилоты. Так?

— Допустим.

— Тогда постарайся сохранять спокойное и невозмутимое выражение лица.

С этими словами Дин встал и ушёл. Ник ждал всего несколько минут, потягивая коньяк и раскуривая горькую сигару, пока за его столик не сел высокого роста мужчина лет шестидесяти. Несмотря на возраст и протез вместо правой ноги, выглядел он более чем бодро: крепкие мускулы отчётливо выделялись под синтетической футболкой, а короткая бородка-эспаньолка и длинные, завязанные в хвост волосы придавали ему некий воистину пиратский шарм.

Ник узнал этого человека, но эмоций своих постарался не выдать, хоть ему и очень хотелось разораться от счастья. Перед ним сидела живая легенда — всемирно и, к сожалению, печально известный бывший командор федерации.

— Александр Громов, — кивком поздоровался кандидат. — Надеюсь, ты меня знаешь, парень.

— Разумеется. Но это… хм… не освобождает тебя от обязанности рассказать о себе всё своему потенциальному командиру.

— Смешно выходит, да, парень? Я — командор, хоть и бывший, буду летать под началом капитана. Но скажу начистоту: меня не интересует то, что мы найдём или увидим на Шедоу. Моё желание — заткнуть за пояс Айзека Блехера, ублюдка, возомнившего, что он может управлять всем космическим флотом, выставив меня на посмешище.

Александр вопросительно взглянул на бутылку коньяка, и Ник молча разлил алкогольный напиток по бокалам. Опрокинув порцию «Капитана Моррисона», бывший командор продолжил свою речь:

— Он подставил меня. Очень подло подставил. Ладно бы просто составил конкуренцию да сместил меня с моего поста, так нет! Блехер устроил всё так, что я по каким-то неведомым причинам оказался предателем федерации! Ублюдок!

— Я даже не желаю знать, какими методами он это сделал, — хмыкнул Ник, выпуская в воздух струю табачного дыма. — Продолжай.

— Не мне тебе говорить, сынок, про мои заслуги. Ты не подумай, я не гордец, но поводы для гордости у меня имеются. Пять сотен боевых вылетов во время тех войн, представляешь? И я всё ещё жив, сижу перед тобой и пью престижный коньяк. Смешно же.

— Ни капельки. Что у тебя за корабль, Саша?

— «Миг» девятисотый. Модернизированный, я на нём ещё эскадру в бой вёл. Годная машина, поверь.

— Я знаю эту серию, — задумчиво ответил пилот. — Да, хорошая посудина.

— Хочу предупредить заранее. Если ты возьмёшь меня в звено, то на самоубийственную преданность можешь не рассчитывать. Жить мне хочется больше, чем отомстить ублюдку Блехеру.

— Более того, я и не позволю никому погибнуть. Я, честно говоря, даже понятия не имею, с чем мы можем там столкнуться.

— Тогда зачем звено, сынок? Может, лучше армада?

— Бывают такие задания, в которых мобильное и быстрое звено справится гораздо эффективнее нагромождения летающих крепостей. Не мне тебе это объяснять.

Александр довольно хмыкнул и налил себе ещё коньяка. Он достал из своего кармана маленькую чёрную коробочку, размером с пачку сигарет, и выложил её на стол.

— Не открывай её сейчас, сынок. Припаси до начала операции.

— Ладно, — хмыкнул Ник, убирая неожиданный подарок в нагрудный карман. — Что там?

— Не спеши узнавать. Пусть это станет для тебя сюрпризом. Кстати, как продвигаются поиски? Кто уже кроме меня под твоим подчинением?

— Ты первый, командор.

Громов смущённо отвёл взгляд:

— Так меня не называли уже много лет.

Они молча выпили, не чокаясь. Александр, пожав руку своему новому командиру, покинул бар.

Случались в жизни Ника странные вещи. Порой их даже на веру-то принять было неимоверно сложно, не то, что научно объяснить. Но то, что произошло только что, было выше понимания пилота. Сама легенда, бывший командор федерации в подчинении простого капитана! И либо это сон, либо…

— Кошмар! — в шутку возмутилась подошедшая Седна. — Я проиграла в покер почти тысячу долларов! Вот что-что, а рандомные ситуации мой механический мозг обыграть не в состоянии. А у тебя как дела?

— Один есть. Александр Громов.

— Шутишь?

— Нисколько. Я вообще зарёкся сегодня шутить — слишком уж падка судьба на юмор, хе-хе.

— Пойми, Никки, тут почти все — бывшие представители федерации. Здесь можно найти столько знаменитых людей, что глаза на лоб лезут! Например, я проиграла в карты три сотни баксов — не поверишь! — Джимми «Гризли» Йохансону! Легендарному…

— Легендарному танкисту и маньяку. Да-да, я видел его здесь раньше. Ладно, милая, кажется, новый кандидат идёт. Ты не оставишь нас?

Седна, улыбчиво подмигнув своему капитану, вновь вернулась к отдыхающим и празднующим. А за столик Ника подсел очередной кандидат. По статности и грозности он не уступал бывшему командору, даже возраст был практически тот же. Севший напротив пилота человек никак не походил на завсегдатая какого-нибудь бара, и уж тем более на жителя пиратской планеты. Его тело покрывала длинная фиолетовая сутана, на шее висел небольшой золотой крестик, а в глазах читались искренние доброта и душевность священнослужителя. Единственным элементом его обмундирования, не вписывающимся в образ священника, были два длинноствольных револьвера на поясе.

— Здравствуй, Ник, — кивнул кандидат, проведя рукой по полностью лысой голове. — Меня зовут епи…

— Епископ Эдвард, — угадал Ник. — Сегодня мне везёт на легенд.

— То не везение, а лишь проведение свыше, — развёл руками епископ. — Но кто мы такие, чтобы судить об этом?

— Ладушки, ваше преосвященство, давайте приступим к церемониальному распитию сего угодного моему вкусу напитка.

Пилот подчёркнуто вежливо улыбнулся, и наполнил бокал отца Эдварда доверху. К его удивлению, епископ не стал протестовать, а залпом выпил предоставленный ему коньяк.

— Сорок с лишним лет назад я стал свидетелем смерти собственных родителей, — начал свой рассказ отец Эдвард. — Это были фашисты. Не родители, а те, кто их убил. Ты ведь слышал о той бойне, верно?

— Даже участвовал в уничтожении её последствий, — хмыкнул Ник. — Правда, было это относительно недавно.

— Так вот, именно тогда я записался в пилоты Космических Войск Федерации. Приняли меня с радостью, в те времена на обучение принимали всех подростков, яростно желающих принять хоть малейшее участие в войне.

— С тех пор всё не сильно изменилось, — заметил пилот.

— Сейчас, насколько мне известно, существует хоть какая-то система отбора, а ранее не было даже её. Но вернёмся к теме.

— Вернёмся, — согласился Ник, раскуривая очередную сигару. Табачный дым уже порядком надоел и почти вызывал неприятный кашель, но при наборе команды или боевого звена курение элитных сигар было обязательной нормой этикета.

— В боях за Колорадо я дважды лишался истребителя, и лишь благодаря воле Господа оставался жив. Меня шесть раз представляли к награде, я достиг некоторых высот и мне доверили собственное звено. В финальном бою на орбите планеты фашистов все вверенные мне лётчики погибли, за что я неустанно корю себя и каждый день молюсь за их души. Но я не печалюсь — ведь, отдав свои жизни, они спасли миллиарды людей от тирании заблудившихся в собственных амбициях нацистов!

— Фашисты существуют и по сей день, ваше преосвященство. Федерация регулярно совершает атаки на их космопорты.

— То лишь последователи, реальной угрозы не приносящие.

— Согласен. И как же вы стали священником?

— После той войны я остался на Колорадо. В поисках средства забытия тех страшных боёв, рукою Всевышнего я был приведён в храм Единой Церкви, где и решил стать священнослужителем. И был я им официально довольно долго, уж и не вспомнить, сколько лет. До того момента, как…

— Да, я знаю. Именно по этому «моменту» я вас и узнал, святой отец. Вы пошли против коррупции, царившей в Единой Церкви.

— Верно. Сколотил я целый отряд соратников, пошедших против неверия священников, но…

— Глупая была затея. Идти против системы, может, и возможно, но выиграть с ней бой шансов нет ни у кого.

— Это знаешь ты. Это знаю я. Но тот человек, коим я был много лет назад, об этом даже не догадывался, и вот результат. Мне удалось бежать с Колорадо прежде, чем меня приговорили к пожизненному заключению на Тризисе, и теперь по сей день я живу здесь, среди таких же, как я, ренегатов.

— Как к вам относятся местные? Не обижают?

— Если будет на то воля Господа, то я сам, кого хочешь, обижу, — грозно процедил епископ, поглаживая стволы своих револьверов. — Но, слава Богу, в большинстве своём местные относятся ко мне равнодушно. Атеистическое общество, чего уж тут скажешь? Конечно, я, как могу, стараюсь вывести их на свет, но даётся мне это дело с каждым годом всё сложнее и сложнее. Кстати, существует повод гордиться, ведь у меня здесь есть собственная часовня, в которой регулярно бывают по нескольку десятков верующих людей!

— Да, пожалуй, устроились вы неплохо. Ну, относительно. А теперь о насущном. У вас есть корабль?

— Есть, — почему-то смущённо прошептало его преосвященство.

— И? Какая серия?

— А это так важно?

— Конечно. Я должен знать, чего ожидать от своих подчинённых.

Святой отец заколебался и нервно облизал губы. Чуть наклонившись, он тихим голосом ответил:

— Перехватчик «Еретик»…

Ник не сдержался и залился диким смехом, да с таким усердием, что находящиеся в баре посетители притихли и ужаснулись. Отсмеявшись, и залив изрядно подсохшее горло порцией коньяка, пилот поспешил извиниться:

— Прошу прощения за свою бесцеремонность, ваше преосвященство.

— Господь простит, — махнул рукой святой отец. — А я не в обиде. Просто… хм… «Еретик» — действительно отличный перехватчик, лучший в своём роде.

— Согласен. Расскажите о своих мотивах, будьте любезны.

— Скажи, ты веришь в Ад?

Ник замялся:

— Ну, как бы сказать… частично…

— Ясно. А ты веришь, что Ад может быть вполне материальным и иметь своё местоположение во вселенной?

— Честно говоря, я об этом как-то не задумывался.

— А я задумывался. И уже долгое время считаю, что Ад находится на Шедоу. И я хочу это проверить.

— А не боитесь погибнуть?

— Что моя жизнь на фоне вселенной? Ничто. И, если будет на то воля господня, то я приму смерть без страха и сожалений.

— Интересная версия, — кивнул Ник. — И я не стану её осуждать, потому что просто не найду доводов к осуждению. Ладно, мотивация вполне годная. Вы приняты, ваше преосвященство.

Пожимать друг другу руки они не стали и ограничились лишь короткими кивками. Святой отец не стал покидать заведение, как это сделал его предшественник, а подошёл к барной стойке и заказал себе литровую кружку тёмного пива.

На стул перед Ником с радостным видом плюхнулся Дин, тряся густой бородой:

— Ну, как? Согласись, что я просто мастер в подборе соратников!

Из дальнего угла бара послышался пьяный — пьяный?! — голос Седны. Она напевала какую-то старую пиратскую песню про мертвеца и его сундук, доверху забитый сокровищами, и Ник несколько секунд заворожено попытался осознать происходящее. Пьяный робот? Как такое может быть?

— Чувак, ты уверен, что под металлической оболочкой твоей подружки не спряталась живая девочка? — пилоту стало ясно, что Дин ошарашен последствиями гулянки Седны не меньше, чем он сам.

— Главное, чтобы наутро у неё не разболелась голова, — хмуро ответил Ник. — А то кто будет контролировать корабль — робот с бодуна? Хе-хе…

Приятели тихонько рассмеялись и выпили.

— Как прошло со святошей?

— Я взял его. Хороший мужик, и, по моим сведениям, отличный пилот.

— А ещё ярый фанатик, хе-хе. Ну, да ладно. Я нашёл тебе ещё одного чувака.

— Ну, так присылай его ко мне, чего же ты ждёшь?

Дин, широко улыбнувшись, погладил себя по выпирающему из-под расстёгнутой куртки брюху. После недолгого молчания пилот понял, на что намекает пират:

— Не-е-ет, даже не думай! Как ты будешь управлять кораблём без ног?

— А как ты управляешь им, когда спишь? А? Вот то-то и оно. Я ещё на многое способен, братишка! Чёрт меня дери, да я способен совершить великие события, особенно под началом такого крутого чувака, как ты!

Ник не сдержал нахмуренного взгляда:

— И что у тебя за посудина?

— Смеёшься? Да у меня посудин целая эскадра! Выбирай на любой вкус!

— Я не о том. На чём тебе летать привычнее всего?

— Бомбер… тьфу, бомбардировщик-истребитель «Злая Тысяча». Годная машина.

— Не слышал о такой.

— Так это потому, что её полгода назад выпустили. Но я к ней так успел привязаться, что не могу представить себя за штурвалом какой-нибудь иной пташки. Чувак, не дрейфь, я не подведу!

Пилот пожал плечами:

— Тогда давай уж по всем правилам. Выкладывай свою историю, и я подумаю.

— Ладно, чёрт с тобой. Пятнадцать лет назад я водил пассажирский лайнер между Амадеем и Солнцем. Зарабатывал неплохие бабки, жил, ни в чём себе не отказывая, женился даже. Правда, жёнка моя оказалась той ещё стервой, вот я её и… кхм, грешно говорить дурное об усопших, да и речь не об этом. В один прекрасный день…

— Так уж и прекрасный?

— Не придирайся к словам. И да, в один действительно прекрасный день на мой лайнер напала шайка пиратов с Дирт Пула. Они взяли нас на абордаж, но никого не убили, даже охранников лишь парализовали. Забрали с собой какого-то очень ценного чувака, миллионера, в надежде получить за него выкуп. Но они-то не ожидали, что за нашим лайнером летели три военных корабля сопровождения! На порядочном расстоянии, конечно, чтобы никто не смекнул, что на моём корабле летит важная шишка. Но только ничего у них не вышло. Ни засекретить эту информацию, ни выбить пиратов из корабля. Они, ренегаты, приказали мне держать курс на Дирт Пул, и я согласился. Ещё бы, кто ж не согласится, когда на тебя смотрят несколько заряженных стволов?

— Отец Эдвард точно не согласился бы, — хмыкнул Ник, с обречённым взглядом наблюдая за танцующей прямо на столе Седной. Одно хорошо, что она хоть не обнажённой совершала это нетипичное для робота действо.

— Ну, а я согласился и привёл лайнер на эту планету. А потом уже из новостей узнал, что меня причислили к сообщникам тех ребят…

— И с тех пор ты здесь?

— Чистая правда. А куда я денусь? Не возвращаться же с повинной спустя столько лет.

— О'кей, предположим, что история твоя мне ясна. А вот какие мотивы?

Дин задумался, почесав бороду:

— Во-первых, я за тебя на танк с гранатой брошусь, ты ж народный герой. Ты первый, кто настолько сильно смог насолить федерации!

— А во-вторых?

— А во-вторых, только не смейся, я считаю это своим долгом. Кто-то верит в судьбу и в то, что она предрешена ещё с момента основания вселенной, кто-то нет, но я отношусь к первым. Мне кажется, что я участвовал в чьём-то очень продуманном плане. Может, его продумали боги? Или мироздание? Хрен их знает, не важно это. Главное то, что именно благодаря мне ты заполучил «Панацею», понимаешь? Старина Дин Дайс не был значимой персоной, но послужил крепкой шестерёнкой во всём этом немыслимом вселенском механизме.

— Тогда я, по твоему мнению, являюсь завершающим аккордом в галактической симфонии? Так?

— Так, чувак, всё так. И даже не пытайся меня переубедить, а то сломаю нос!

Ник, рассмеявшись, замахал руками, мол, он и не собирался никого переубеждать. Разлив остатки коньяка по бокалам, он выпил вместе с пиратом и произнёс:

— Собирай всех завтра утром на взлётной площадке. Времени на сборы должно хватить всем.

— А я? Ты не сказал, берёшь ли меня, чувак.

— А куда я денусь? — хмыкнул пилот. — Ты ведь просто так меня не оставишь, верно?

— Вернее некуда, чувак!

Пират, хлопнувшись ладонями со своим новым командиром, бесследно испарился в гуще празднующих. Ник, ещё несколько минут докуривая сигару, размышлял о правильности своих действий, и в конце концов пришёл к заключению, что не его это дело — размышлять о правильности. Пусть этим занимается его святейшество отец Эдвард, или покойный учитель Вишну Сингх. А он, пилот боевого корабля, будет действовать.

— Седна, собирайся, мы уходим!

Ник первым делом снял двухместный номер в ближайшем отеле. Затащив пьяную «в дрова» спутницу в помещение, он уложил её на кровать и впал в ступор: что делать дальше? Как заставить не требующий сна механизм уснуть?

— Милая… эм… тебе нужно выспаться. Ты пьяна.

— Я тр… р-рт… звера… трзве… трезва! Как стё… кылкыл…

— Ты можешь просто взять и уснуть, а? Пожалуйста!

— Только если ты… ляжешь спать со — ик! — мной.

«Икающий и напившийся робот, — подумал пилот. — Что за счастье привалило?»

— Ладно. Обещаешь уснуть?

— Да!

— Ладно.

Кровать, как и номер, была двухместной. Ник, скинув с себя всю одежду, кроме нижнего белья, устало упал рядом с Седной и укрылся колючим одеялом. Но сразу же предаться сну у него не вышло — он ощутил холодную руку девушки на своём животе, и её пальчики неспешно опускались всё ниже, уже дотрагиваясь до трусов.

— Эй! — рявкнул Ник. — Прекращай! Ты пьяна! Как протрезвеешь, я, может, и подумаю над твоим безмолвным предложением. А теперь — спать!

— Но…

— Никаких «но»! Утром мы уже отсюда улетаем. Ты нужна мне в трезвом виде, ясно?

— Так… ик!.. точно, кэ-э-эп.

И Седна моментально вырубилась. Пилот, облегчённо вздохнув, перевернулся на другой бок и заставил себя заснуть как можно скорее, дабы не думать о чрезмерной человечности своей спутницы. Получалось у него это занятие плохо — каждые несколько минут девушка начинала вполне себе человечно храпеть.

«Убью тех, кто сделал её такой, — пообещал неизвестно кому Ник. — Убью затем, чтобы больше они не создали ничего такого же прекрасного, как моя… как моя Седна».

Утром девушка вставала, держась за голову обеими руками. Свесив ноги с кровати, она тихонько постанывала, скорее от осознания того, что впервые в её недолгой жизни она целиком и полностью прочувствовала состояние «с бодуна».

— Проснулась? — вошёл в комнату Ник, держа в руках прозрачный пакет с гамбургерами.

— Проснулась, — буркнула Седна хмурым голоском. — Чёрт, как же болит процессор…

— А ибо нех… незачем было так пить. Тебе вообще не надо пить. И да, ты вообще не можешь пить, ты, блин, просто робот!

— Вот погоди, приду в себя и обязательно обижусь…

— Я не хотел тебя обижать. Милая, слышишь? Не дуйся. Просто собирайся, мы улетаем.

— Что, уже?

— Уже. Звено собрано.

Пока пилот, стоя у двери, неспешно поедал гамбургеры, Седна приводила себя в порядок. Она проверила экипировку, натянула скафандр, собрала и разобрала карабин, «одолженный» ей ещё на Колорадо, и пронзительно посмотрела своему капитану прямо в глаза:

— Никки, я тебя люблю.

«Никки» подавился и страшно закашлялся. А девушка, тихонько засмеявшись, бодрым шагом направилась к выходу:

— Как откашляешься — спускайся, буду ждать у выхода.

Не то, чтобы Ник был сильно удивлён. Он предполагал подобный поворот событий, но не так же скоро!

Переодевшись и собрав вещи, пилот спустился и повёл спутницу к выходу на поверхность. Провожали их знатно — улицы были заполнены кричащими и машущими руками пиратами. По предварительным подсчётам Седны, было их не меньше нескольких тысяч.

— Какая энергетика, — покачал головой Ник. — Я аж чувствую, как меня от неё распирает.

— Гордись собой. Ты — герой Дирт Пула и всех пиратов, йо-хо-хо!

Путники поднялись на лифте и выбрались на горячую поверхность планеты. Около получаса они добирались до взлётной площадки, и пилот ещё издалека заметил то, от чего его распахнутые от удивления челюсти ещё долго не желали смыкаться. Перед ними возвышалась гордость абсолютно любого флота — авианосец класса «Персей», самый лучший и мобильный во всей галактике. Ник невольно вспомнил вчерашние сигары, потому что это огромнейшее судно напоминало по форме именно такое табачное изделие, только размером с нехилый небоскрёб.

— Ох, ёлки-палки, — шумно выдохнул пилот. — Это ведь не то, о чём я думаю, верно? Чёрт, чёрт, чёрт, Дин, что же ты наделал?

Сам Дин, вкупе с отцом Эдвардом, бывшим командором Александром Громовым и экипажем авианосца ожидающе стоял возле огромного корабля.

— Это шутка? — недоверчиво спросил Ник по радиосвязи, подходя к площадке.

— Никак нет, чувак! — отозвался в динамиках голос Дина. — Поторапливайся, все корабли, в том числе и твой, уже на борту. И не вздумай пререкаться, назад уже ничего не вернуть.

— Да уж, внезапно, ничего не скажешь.

Пилот подошёл к пирату и крепко обнял его, несмотря на мешающие этому процессу скафандры.

— Сделай то, что должен, — произнёс Дин, дистанционно опуская трап авианосца. — Чуваки, все на борт!

Всего через десять минут Ник уже стоял на капитанском мостике, оглядывая пространство своего нового корабля. Он искренне пытался понять, зачем небольшому звену нужен авианосец, предназначенный для перевозки сотни боевых истребителей, но все его догадки ограничились лишь пониманием щедрости Дина Дайса. Мысленно махнув на размышления облаченной в кожаную перчатку рукой, пилот, а, точнее, капитан «Персея» негромко скомандовал:

— Взлёт.

Судно взлетало шумно. Наверняка под ним ходунами ходили пласты земли, в образовавшиеся трещины проваливались зажаренные радиацией остовы старых кораблей, но капитан этого уже не видел. Он наблюдал за приближающимся к нему Александром Громовым.

— Теперь ты можешь осмотреть свой подарочек.

Ник достал из кармана маленькую чёрную коробочку и с закравшимися в душу сомнениями поднял крышку. Увиденное заставило его ахнуть:

— Черти небесные, да это же…

— Да, да. И он твой.

Подарком оказался старый, давно потемневший от времени орден, надпись на котором гласила: «Выше командора лишь звёзды и сам Господь».

— Давай, — Александр хлопнул своего командира по плечу. — Не медли.

И Ник незамедлительно, с чувством гордости и животным трепетом, прицепил подарок к своей груди. Его глаза предательски заслезились, что не осталось незамеченным бывшим командором федерации:

— Сынок, не стыдись. Это всё из-за чувства радости, я понимаю.

— Нет, никакой радости я не испытываю, — покачал головой капитан. — Это всё из-за Седны.

«Персей» вышел на высокую орбиту Дирт Пула, и, перейдя на сверхсветовую скорость, исчез в чёрных глубинах космоса.

Глава девятая

И разверзлись хляби небесные

До Шедоу добирались почти три недели, хотя планировали прибыть к месту назначения всего за четыре дня. Виной тому послужила целая горстка аномалий, слово мешающих «Персею» добраться до планеты-тени. Сначала были из ниоткуда взявшиеся астероиды. Их было много, и все они целенаправленно летели за авианосцем. Почти всему экипажу пришлось занимать свои места у оборонительных турелей, и лишь через несколько часов после ожесточённого отстрела самонаводящихся камней и глыб льда, Ник смог облегчённо перевести дыхание.

Чуть позже прямо по курсу была замечена целая эскадра кораблей федералов. Они медленно плыли по космическому пространству, заставив одним своим грозным видом развернуть авианосец. Как выяснилось позже, никакой эскадры на самом деле не существовало, зато была знатная иллюзорная аномалия, запоминающая и воспроизводящая всё, что она когда-либо видела.

А когда до точки назначения стало совсем рукой подать, и искомую планету уже можно было увидеть в иллюминаторы, произошло нечто совсем из ряда вон выходящее: Шедоу исчезла в ярчайшей вспышке красного света. Но Ник знал и эту аномалию, так что сразу провёл поиск на противоположной стороне системы Амадей и отыскал планету уже там. На вопросы «Что это?! Как это?!» капитан отвечал без особого энтузиазма: «Шедоу может скакать по всей системе, когда ей заблагорассудится. Мы просто оказались рядом с ней не в то время».

И вот, планета-тень, спустя ещё несколько дней, вновь появилась на радарах «Персея». На этот раз радостных восклицаний и приподнятого настроения не было; все как один прильнули к мониторам, на которых выводились изображения с камер на обшивке авианосца. Рассмотреть чёрную планету на практически чёрном фоне было довольно непросто, но умная система распознавания космических объектов с вероятностью в сто процентов была уверена, что перед Ником была именно Шедоу.

Немногим доводилось видеть эту легенду. Скорее уже, об этой планете старались даже не вспоминать, загоняя недобрые сведения о Шедоу в глубины своего сознания.

И всё, что было известно экипажу «Персея» об этом огромном чёрном куске камня, моментально всплыло на поверхность сознания, отражаясь в виде распахнутых от ужаса глаз и прерывистого дыхания.

— Вот она, — послышался дрожащий голос Седны за спиной капитана. Капитан не стал оборачиваться, его взор был устремлён на планету. — Послушай, Никки. Если вдруг что-нибудь…

— Никаких «если», — не отрывая взгляда от Шедоу, резко ответил Ник. — Всё будет хорошо.

— Да не будет ничего хорошего! — вспылила девушка. — Я в этом просто уверена! Не может быть ничего хорошего в…

— Продолжай. В чём?

— Ну, не знаю. В аномальной и смертельно опасной планете, которая меня так и манит. Чёрт возьми, да я прямо сейчас готова взлететь на «Панацее» и отправиться на поверхность!

— Не надо спешить, милая. Все там будем. Э-э, ну, в смысле, на поверхности будем, ты не подумай ничего такого…

Экипаж и члены звена заворожено наблюдали за увеличивающимся тёмным шаром. Внезапно по всему кораблю прокатилась волна страха, будто её послала сама планета. Колени каждого предательски задрожали, кое-кто даже упал в обморок. Но отступать было уже поздно.

— Никки, — прервала безмолвие Седна. — Мы на низкой орбите. Ты должен дать команду на вход в атмосферу.

Капитан кивнул и включил переговорный наушник. Но заговорил он не сразу, и экипаж почти полминуты слушал его размеренное дыхание.

— Друзья, — начал Ник. — Я… я даже не знаю, что должен сказать. Наверное, что я всем вам безумно благодарен, и это будет чистой правдой. Все мы знаем, что, возможно, то, что мы сейчас совершим, станет последним значимым деянием в нашей жизни. Но, как знать, быть может, мы выберемся оттуда живыми? По крайней мере я на это очень надеюсь. Да и все предзнаменования указывают именно на это. Не станут же неведомые голоса в голове Седны звать её на планету, только чтобы уничтожить её! Это была бы самая большая нелепость, которую я когда-либо видел. Хотя, если вдруг там, на Шедоу, находится враждебная инопланетная раса, то знать их мотивов мы не можем из-за огромных различий между видами. Ведь будь они похожи на нас, не стали бы убивать. Но это лишь догадки и размышления, которые не стоит воспринимать как должное и настоящее…

Ник ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Седна обняла его, подняв дух и приободрив для произнесения дальнейших слов:

— Я догадываюсь, кто за всем этим может стоять. Шаркетты. Хитрые твари! Они словно знают всё наперёд, при этом притворяясь слабой и незащищённой от человечества расой. Чушь, чушь, и ещё раз чушь! Шаркетты способны стереть любую планету в порошок своим «Акульим Молотом». Но одного я понять не могу: если они такие могущественные, знают всё наперёд, то почему бы им самим не прилететь сюда? Почему это должны делать мы?!

Седна изумлённо изогнула бровь и прошептала:

— Что ты несёшь? Не подрывай их настрой!

Но капитан лишь небрежно отмахнулся от девушки, продолжив речь:

— Я скажу вам, почему мы это делаем. Потому что наше будущее в наших руках! Только мы можем изменить его в нашу пользу! И если позволить менять его Шаркеттам, то что достанется нам? Жалкие объедки с царского стола?! Нет, извольте. Сегодня наш день, друзья. Сегодня мы узнаем то, что не узнавал ещё никто. Сегодня мы добьёмся того, чего не добивались самые отчаянные смельчаки нашей галактики. Сегодня мы, наконец, доберёмся до истины, что скрывает под чёрными облаками Шедоу! Вперёд! А теперь… заходим на посадку.

— Вход в верхние слои атмосферы через шестнадцать минут и сорок две секунды, — отчеканил голос диспетчера. — Всем приготовиться и пристегнуть ремни.

— Удачи нам всем, — отозвался ещё чей-то голос в рации.

— Да благословит нас Господь, — добавил епископ Эдвард.

— Блин, чуваки, кто всё пиво из холодильника вытащил?! — яростно взревел динамик голосом Дина. — Оно же ТЁПЛОЕ! Чёрт возьми, тут у нас событие тысячелетия, а пиво — тёплое!

— Высунь его в форточку на несколько секунд, — посоветовал бывший командор. — Будешь потом до самой посадки его разгрызать, хе-хе!

Ник, отключив микрофон, истерически рассмеялся. И не потому, что ему понравилась шутка Александра, а из-за обилия бодрого духа в эфире. Хорошее настроение передалось и Седне, она предалась смеху вместе со своим капитаном.

— Спасательный жилет прохудился, — вновь ожил радиоканал. Говорил один из членов экипажа «Персея». — Кто собирал жизненно необходимые комплекты перед взлётом?

— Чуваки, я тут такую тему замутил! Короче, давайте всё это запишем на камеры, а потом выложим в Галанет. Миллиарды просмотров обеспечены, мы станем известными и богатыми, йо-хо-хо!

— Дин, ты пристегнулся? — спросила Седна.

— Ещё нет. А к чему ты это спросила?

— Эй, пристегните его кто-нибудь, да так, чтобы он не выбрался. Мы тут за свои жизни волнуется, а он рассуждает о славе и богатстве…

Капитан сел прямо на пол, облокотившись на холодную металлическую стену. Улыбнувшись своей спутнице, он жестом предложил ей сесть рядом.

— Что ты задумал? — спросила девушка, опускаясь рядышком и приобнимая Ника за плечи.

— Ничего не задумал. Просто… поговорить вот хотел с тобой. Ты не против? Найдётся минутка?

— Найдётся ещё как минимум тринадцать минуток, — хмыкнула Седна. — И о чём ты хотел со мной поговорить?

— О тебе. Обо мне. Обо всём. Я бы хотел поговорить об очень многих вещах, но, к сожалению, время поджимает.

— Ты начинай. Если не успеешь — расскажешь после всей этой канители.

Ник посмотрел девушке в глаза. Седна не выдержала этого взгляда и, смущённо улыбнувшись, отвернулась.

— Не смотри так на меня…

— Стесняешься, что ли? Хе-хе… послушай-ка, ты не знаешь, может ли человек зарегистрировать брак с не-человеком?

— К чему ты клонишь?

— Ну… хочу вот жениться на Санджане. Ты не против?

Девушка наигранно обиделась и легонько толкнула капитана в плечо:

— Дурак! Глупые у тебя шутки…

— А у тебя глупые вопросики. И намёков ты совсем не понимаешь.

Седна в знак прощения положила голову на плечо Ника и тихонько вздохнула:

— И ты готов пойти на это?

— О чём ты?

— О свадьбе, глупый!

Капитан довольно рассмеялся:

— Не забивай себе голову. Вдруг ты обременишь себя какими-то надеждами, а вернёшься с Шедоу уже без меня?

— Ты сам говорил, никаких «вдруг» и «если». Всё будет хорошо.

— Всё уже хорошо…

Так они и сидели рядом, слушая лишь собственное молчание и перебранки в эфире. И лишь за две минуты до входа «Персея» в атмосферу Ник повёл Седну в свою каюту, намертво закрепив себя и свою спутницу на креслах крепкими кожаными ремнями.

— До входа в верхние слои атмосферы осталось три… — раскатом грома прозвучал голос диспетчера.

— Милая, спасибо тебе за всё.

— За что?

— Я же говорю, за всё. За то, что ты появилась в моей жизни, разбавив собой это вселенское уныние.

— Две…

— И тебе спасибо, Никки. За то, что принял меня такой, какая я есть.

— Одна…

— А, нет, вру, — радостно воскликнул Дин. — Чуваки, я нашёл холодное пиво!

— Входим в верхние слои атмосферы. Можете наслаждаться… кромешной тьмой и полнейшей тишиной.

Диспетчер ошибся. Вокруг авианосца действительно сгустилась тьма, но со всех сторон стали бить нагнетающие трепет молнии. Громовая канонада не прекращалась, заставляя экипаж судорожно вжаться в спинки своих кресел. Молнии били и били по обшивке, с каждым ударом отзываясь странной болью в затылочной части головы. Шум начинал перерастать в однотонный сплошной звук электрического разряда, от него стало закладывать уши, несмотря на идеальную звукоизоляцию обшивки «Персея». Творилось что-то очень странное.

В наушниках можно было различить почти спокойный голос епископа. Его преосвященство своим бархатистым басом читал длинную молитву, которую подхватывали те члены экипажа, которые её знали. На фоне эдакого церковного песнопения порой проскакивали дрожащие нотки шуток, произносимых Дином Дайса, а также суровые крепкие ругательства Александра Громова.

— Полторы тысячи километров до поверхности, — вновь доложил диспетчер. — Предварительный анализ нижних слоёв атмосферы завершён. Повышенное содержание криптона и углекислого газа, но кислорода на тридцать процентов меньше, чем необходимо для комфортного дыхания. Не рекомендуется дышать местным воздухом без защитного и очищающего воздух оборудования.

Ник вспомнил свой первый взлёт. Волнующее чувство, смешанное с желанием показать всем настоящий класс, бурлило в нём, заставило сжать штурвал так, что побелели костяшки пальцев. И вот он — момент истины! Двигатели разогрелись и начинают исторгать потоки плазмы, истребитель мгновенно отрывается от взлетно-посадочной площадки и взмывает ввысь, разрывая облака, исторгая утробный рёв. Лучше этого чувства, пожалуй, пилот не испытывал до этого самого момента.

Сейчас же все те старые чувства многократно усилились, заставив тело дрожать и изливаться потом. Но Нику было хорошо! Может, понимание того, что он — первый, кто может совершить нечто подобное, придавало ему сил, а, может, сидящая рядом Седна, но в таком состоянии он пробыл ещё несколько минут, пока шум молний не утих, сменившись сильной тряской и невообразимыми перегрузками. Голос диспетчера моментально оповестил:

— Атмосфера, господа. Держитесь крепче.

И тут затрясло так, что, казалось, «Персей» просто рухнет. Но либо профессионализм пилотов, либо конструкция авианосца помогали кораблю крепко «держаться» за плотные слои разряженного воздуха. Ник закрыл глаза и крепко сжал зубы, чтобы не слышать их скрежета.

— Они нас видят, — пролепетала Седна. Капитан повернулся на голос и сразу забыл обо всём на свете:

— Милая, ты что… плачешь?!

— Они нас видят! — крикнула девушка. — Они нас слышат! Они повсюду!

— Кто повсюду?!

Но Седна уже не слышала вопроса Ника. Её глаза потухли, а голова запрокинулась назад.

— Милая! — завопил Ник, тщетно пытаясь освободиться от туго сжавшихся на его груди ремней. — Очнись! Не время отключаться! Чёрт…

— Соблюдайте спокойствие! — испуганным голосом завизжал диспетчер. — Всем оставаться на своих местах! Встанете с кресел — и вас размажет по всем стенам!

Капитан зажмурился. Он чувствовал, что всё уже идёт не по плану. Тряска была чересчур сильной, да ещё и странное состояние его спутницы…

— Громов, Дайс, отец Эдвард, как только остановимся — мигом по машинам, — скомандовал Ник, всё ещё пытаясь отогнать от себя нехорошие мысли.

Снижение, а, точнее, падение длилось всего несколько минут. Но именно эти минуты стали для всего экипажа «Персея» самыми долгими за всю их жизнь. Скорость корабля стала постепенно падать, пока не достигла нуля.

Авианосец завис в пяти километрах над поверхностью. Рёв за бортом полностью стих, эфир находился в молчании — каждый старался придти в себя. Даже диспетчер, обязанный доложить о полной остановке корабля, молчал. А Ник тем временем, высвободившись из ременной защиты, пытался Седну в работоспособное состояние.

Но девушка сейчас была всего лишь грудами металла, пластика и проводов, объединённых в единую сеть и облачённых в искусственную оболочку.

— Капитан, ты там не спишь? — ожил передатчик. Говорил Александр.

— Я… кхм… так! Кто-нибудь, живо в мою каюту, займитесь Седной. Постарайтесь её активировать. Командор, буду через минуту.

— Бывший командор, — поправил Громов.

Ник собрался за считанные секунды. На пояс прицепил сложенный пополам лук с хладноплазменной тетивой, за спину закинул сумку с припасёнными заранее самыми необходимыми вещами и колчан со стрелами. Последний раз взглянув на лежащую мёртвым грузом девушку, он вздохнул и помчался в ангар.

Четыре корабля уже были наготове.

Первый, больше похожий на легендарный «Стелс» двадцатого века, только гораздо меньших размеров — девятисотый «Миг» Александра Громова. Второй — напоминающий гоночный болид без колёс, окрашенный в цвета пламени — «Еретик» отца Эдварда. Третий — вылитая летающая тарелка, какой её представляли люди до тех пор, пока впервые не пересеклись с иной разумной жизнью в галактике — «Злая Тысяча» Дина Дайса.

И четвёртый — «Панацея».

— Я без бортового компьютера, — сжав зубы, процедил Ник, забираясь в свой корабль.

— Ты рухнул с дуба на кактус?! — воскликнул Громов. — Как ты собираешься просчитывать траекторию посадки?

— Головой. Как в учебке.

— Да поможет нам Господь, — перекрестился епископ, первым заводя двигатели. Его примеру тут же последовали остальные.

— Диспетчер, мы готовы.

— Открываю основной шлюз. Удачи вам.

— И вы не скучайте. Поехали!

Потолок над истребителями плавно раскрылся, открыв пилотам взор на пылающее молниями небо. Но, несмотря на то, что молнии были довольно высоко и не могли сейчас причинить никакого вреда, Ник нервно сглотнул подскочивший к горлу комок.

Корабли плавно поднялись вверх и цепочкой вылетели из утробы авианосца.

Капитан помнил тот момент, когда в его предыдущее судно врезались те роковые ракеты. Они влетели в хвостовую часть, моментально взорвав топливный бак, двигатели и фатально повредив крылья. Спустя несколько секунд произошёл взрыв в жилом отсеке, и единственное, что осталось относительно целым — это был нос корабля. Он пулей вылетел вперёд, и в конечном итоге рассыпался на мириады осколков, оставив облачённого в скафандр пилота наедине с открытым космосом.

Свою смерть он однажды пережил, и волноваться сейчас по поводу возможной гибели было бы глупо. Но волнение от осознания его глупости проходить никак не желало.

Звено сгруппировалось «ромбом» в нескольких сотнях метров под авианосцем. Вокруг царила кромешная тьма, но на поверхности сквозь густой чёрный туман можно было различить какие-то светящиеся точки.

— Диспетчер, включить все прожекторы. Будете нашим маяком.

— Принято, капитан.

Но даже освещения от авианосца оказалось ничтожно мало. Отлетев от «Персея» всего на километр, Ник почти потерял его из виду, и только красная точка на радаре подсказывала ему, что авианосец всё ещё на месте и никуда не делся.

— Снижаемся.

На острие «ромба» летел, конечно, сам капитан. По левую руку — епископ на своём «Еретике», справа — Александр Громов. Замыкал процессию истребитель-бомбардировщик «Злая Тысяча».

— Ни хрена не видно, чувак, — пробурчал Дин. — Тут и с бортовым компьютером-то нереально летать, а ты собираешься сажать свою пташку вручную? Хе-хе, не зря я выбрал тебя своим кумиром.

Звено медленно опускалось вниз, подсвечивая себе путь мощными лучами корабельных прожекторов. Для посадки выбрали одну из светящихся на земле точек, возможно, служащих вешками или маячками для местных.

«Для местных? — мысленно усмехнулся Ник. — Не верю, что здесь вообще кто-нибудь может жить. А если кто-то и живёт на этом островке тьмы, то вряд ли от них так уж зависит судьба человечества»

— Капитан, капитан, молнии! Они бьют со всех сторон!

Диспетчер явно находился в паническом состоянии. Он кричал, завопил и весь экипаж. Похоже, что на авианосце происходило нечто страшное.

— Обшивка пробита, целостность энергетических щитов упала до пятнадцати процентов! Капитан… мы падаем!

Небо взревело. Ник не знал, что делать. Он беспомощно глотал ртом воздух, судорожно пытаясь придумать хоть что-то.

— По спасательным капсулам! — скомандовал «Персею» бывший командор, взяв ситуацию в свои руки. — Скорее!

— Спасательный отсек только что… мать вашу! Чёрт! Взорвался! Всем прекратить па-а-а-а…

Сначала всё звено следило за радарами и маленькой красной точкой, стремительно теряющей высоту. Спустя несколько секунд нужды в этом уже не было — авианосец с громким гулом пролетел недалеко от истребителей, камнем рухнув в тёмную бездну. Взрыв, по оглушительности не уступающий всему тому, что уже было за сегодня услышано, прозвучал не сразу.

— Седна, — прошептал Ник и, обречённо склонив голову, с яростью стукнул по штурвалу.

— Ник, не вздумай терять самообладание! — тут же закричал Дин. — Чувак, ты нам нужен. Надо продолжать!

— Сын мой, они сейчас в лучшем мире. Ведь не нам судить о замысле Го…

— Святой отец, идите к чёрту со своими проповедями! — рявкнул Александр. — Ник, немедленно сосредоточься на миссии и веди нас за собой. Иначе, клянусь, выпущу в твой хвост парочку ракет.

Капитан хлюпнул носом и зло оскалился, смотря в непроглядную пучину черноты. Он со всей силы вдавил штурвал до упора, позволяя «Панацее» войти в состояние свободного падения, приправленное вкрученными на максимум двигателями.

— Ник, стой! — закричал Громов. — А, чёрт, вот же эмоциональный мальчишка… все за ним, живо, пока не потеряли капитана!

Сколько «Панацея» ни падала, а сияющие точки на земле всё не приближались. Кроме того, альтиметр упорно сообщал, что высота нисколько не меняется, а корабль вовсе стоит на месте. Но ощущения у Ника были-то совсем иными! Он словно чувствовал бьющий в лобовое стекло ветер, слышал гул за бортом…

— Седна…

В корабль ударили молнии, сбив его с курса. «Панацея» закружилась волчком, выписывая невероятные кульбиты среди разрываемых новыми молниями клочков чёрного тумана. Ник громко выругался, снимая напряжение, и попытался включить тормозные двигатели. Попытка с треском провалилась; более того — лопнули неоновые лампы под потолком, активировав маленькие лампочки в углах, ярко заливающие красным светом всю кабину. В ушах противно завизжала непрекращающаяся сирена, призывающая пилота покинуть судно самым экстремальным путём — при помощи спасательной капсулы.

Ник уже не слышал криков своих товарищей. Их корабли тоже завертелись, разлетаясь друг от друга на многие километры, и обрушиваясь на поверхность планеты. Капитан одно за другим получил три сообщения на дисплей панели управления, гласящие, что всё его звено разбито вдребезги.

«Панацея» перестала реагировать на команды Ника. На корабль обрушилась новая порция смертельно опасных молний, капитана от резкого толчка бросило вперёд, и он со всего размаху ударился лбом о штурвал собственного судна, моментально потеряв сознание.

А спустя минуту корабль, каким-то чудом не взорвавшись, врезался в поверхность планеты и мгновенно перестал функционировать.

* * *

Множество миров было колонизировано человеком. Были это и близкие к Солнцу системы, и дальние, и большие и малые, пригодные и непригодные для жизни. Разумеется, те, что были непригодными, при помощи современных технологий за некоторое время превращались в очень даже удобоваримые. Но столицей, главным оплотом, сердцем колонизированной галактики всегда была, остаётся и будет оставаться ещё много столетий Земля. Планета-исходник, главный процессор любого компьютера. Именно на Земле вершилась основная история человека. Именно на Земле происходили все наиболее значимые события, самым важнейшим из которых стала постройка межзвёздных кораблей. Но то дела давно минувших дней, и ныне мало кто помнит, за что его предки так любили эту небольшую планету в Солнечной системе.

Ник всегда любил свою родину. И не только потому, что он там родился. Он понимал, что даже если все остальные колонизированные планеты разом падут прахом, Земля выстоит. Земля будет всегда. Да, пилот безумно любил свою родину и всегда хотел на неё вернуться. Но не так же скоро!

И сейчас, придя в себя и кое-как выбравшись из дымящихся обломков панацеи, он смотрел на родное Земное небо, на его неподражаемую величественную лазурь, освещённую самой прекрасной звездой во вселенной — Солнцем.

— Я умер?.. — задал ожидаемый вопрос Ник, оглядываясь. Его корабль уже ненужным грузом лежал посреди широкого зелёного луга на обширном холме. Вокруг были лишь леса, будоражащие взгляд лиственные леса, которые могут быть только на Земле. Где-то на горизонте тянулась тоненькая ниточка следа от пассажирского самолёта. С востока надвигалась белая облачная армия.

Но ведь этого не могло быть.

Нет, Ник не впал в панику. Он присел на обломки, грязным рукавом своей куртки протёр вспотевшее и покрывшееся копотью лицо, и задумался. Крепко так задумался, как не задумывался никогда раньше: «Земля? Что ж, этому, наверное, можно придумать разумное объяснение. Наверняка это был лишь телепорт. Точно! Планета-телепорт. Теперь ясно, почему все люди, попадающие на Шедоу, больше не возвращается. Наверняка их просто забрасывает в такие части галактики, из которых они не могут выбраться. А тут мне, к счастью, повезло…»

Пилот оглядел себя. Одежда, хоть и ставшая грязной, была практически не повреждена. Даже лук, всё ещё висевший на поясе, не сломался. Ник осмотрел обломки и достал всё, что уцелело: колчан со стрелами (правда, несколько из них всё же переломились), запасную рацию, способную уловить полицейские или спасательные частоты, и одну единственную бутылку дешёвого пива.

— Негусто…

«И что дальше? Заявиться в ближайший город и сказать, что я — Ник Рэмми, беглый преступник, открывший тайну планеты-тени? Да меня просто изобьют да бросят в изолятор. Нет, это даже не обсуждается — идти к людям нельзя. Опасно для жизни. Хотя, в конце концов, что может быть опаснее того, что я уже пережил?»

— Седна…

«Буду надеяться, что она и все остальные в полном порядке. Может, их тоже закинуло на землю? Ох, сколько вопросов, и ни одного ответа. И я вообще не имею ни малейшего понятия, что делать дальше!»

— Шаркетты…

«Я не знаю, что я с ними сделаю, когда увижу их акульи морды. Но я точно уверен, что им это не понравится. И Вишну… слышишь меня, старый ублюдок? Ты ведь был заодно с шаркеттами, да? Чтоб ты там перевернулся в своей Вальхалле, или что там у вас — индусов! И да горите вы в Аду, акулоголовые сволочи!»

— Блин! Принял бы предложение Дина несколько месяцев назад, жил бы на Дирт Пуле, зарабатывал бы на жизнь грабежами и налётами на караваны. На кой хрен, спрашивается, я полез во всё это? Чтобы вот так всё закончить — сидя на обломках собственного корабля?

Ник поднял голову и, громко выругавшись, свалился на землю. В нескольких шагах от него стояла девочка лет восьми. Странная такая девочка: в готично-чёрном старомодном платье, донельзя бледная и с длинными чёрными волосами, свисающими почти до самой поясницы. Девочка без видимых на лице эмоций глядела прямо на Ника, который даже и не подумал о том, чтобы встать. Он опёрся на руки и с трепетом наблюдал за внезапно появившимся ребёнком, не в силах вымолвить ни слова — настолько сильно она его напугала.

— Ни-и-ик, — тихонько протянула тоненьким голоском девочка. — Наконец-то ты здесь.

Пилот даже не мог сглотнуть слюну. Он почувствовал, что лично его роль безумно далека от написанного ещё много лет назад финала.

— Не пытайся что-то изменить. Думай только о себе. Это поможет тебе принять мою Правду.

Ник нервно кивнул, пытаясь подняться. Получилось у него это не сразу. Но всё-таки твёрдо встав на обе ноги, он осмелился спросить:

— Какого дьявола?

— Я должна удостовериться, что ты не зря здесь и сейчас стоишь перед нами.

— Перед вами? Я вижу только…

Девочка с негромким хлопком растворилась в воздухе, оставив после себя едва заметный запах чего-то подпаленного.

— Ни хрена я не вижу, — угрюмо закончил фразу Ник, разминая затёкшие ноги.

«Итак, что мы имеем? Планету, которая телепортирует всех людей в разные точки галактики (а пока я не придумаю более лучшей версии, я буду придерживаться именно этой), маленькую девочку со сверхчеловеческими способностями, шаркеттов, как-то связанных со всей этой историей, и командора Айзека Блехера, который хочет заполучить Седну в свои руки. Полнейший абзац!».

И Ник, отбросив все сомнения, просто пошёл вперёд, не зная, куда приведёт его этот путь. В конце концов, оставаться у обломков и ждать чего-то было глупо и, скорее всего, бессмысленно. Даже если решение двигаться вперёд станет ошибочным, то по крайней мере пилот будет довольствоваться тем, что он попытался что-то изменить.

«Не пытайся что-то изменить, думай только о себе… ха! Да идите вы к чёрту с такими предложениями!»

Ник шёл несколько часов. Покинув луг, он забрёл в лес и двигался по самой его чаще, приведя лук в боевое состояние. Но оружие не потребовалось — опаснее белок на деревьях пилот никого не встретил. Несколько раз он находил окружённые зарослями высокого камыша чистые лесные речки. С жадностью припадая к тоненьким ручейкам, Ник словно заряжался энергией для продолжения похода. Он всё шёл и шёл, не взирая на усталость и давящее смертельным грузом множество вопросов.

Наконец он вышел к какому-то поселению. Не город, не село и даже не посёлок: это просто были три одноэтажных домика возле широкой автомагистрали, на которой не было ни единого автомобиля. Подобравшись к строениям поближе, Ник увидел надпись «Сдаётся».

У крыльца одного из домов в плетёном кресле-качалке сидел пожилой мужчина в махровом жёлтом халате. Он неспешно покуривал трубку, и, казалось, даже не замечал приближающегося к нему путника.

— Эй! — замахал руками пилот, заранее сложив лук и повесив его на пояс, дабы никого не испугать. — Эй, здравствуйте!

— Здравствуй, здравствуй, — старик ограничился кивком. — Чего ж так орать-то? Тут и так всё слышно.

— Я так рад, что встретил хоть кого-то, — Ник остановился подле крыльца, приветливо улыбаясь. — Вы не подскажете, где я нахожусь?

Мужчина оглядел пилота с ног до головы, помолчал немного, и ответил:

— Сектор Орлан. Система Амадей. Планета Шедоу.

Молчание длилось долго. Пока путник пытался переварить только что сказанные ему слова, старик успел докурить свою трубку и заново её набить. Изредка он ехидно ухмылялся, но при это не произнося ни слова.

— И… кто вы? — решился на вопрос Ник.

Мужчина в кресле всё молчал, не прекращая ухмыляться. Пилоту вдруг захотелось плюнуть на всё на свете и врезать ехидному старикашке кулаком промеж глаз, а потом, свалив его на землю, пинать до потери пульса.

Своего пульса.

— Ну?! И кто вы?

Старик, в последний раз ухмыльнувшись, поднялся из кресла и растворился в воздухе.

— Замечательно! — закричал Ник. — Просто потрясающе! Спасибо большое за объяснение!

Пилот со злости пнул кресло-качалку и тут же раскаялся о содеянном долгим шипением — кресло не сдвинулось ни на йоту, но вот нога Ника тут же загорелась тупой болью. Он отчаянно плюнул на зловредный предмет мебели и решительным шагом направился в один из коттеджей.

Стучать не стал. Просто повернул ручку — дверь приветливо распахнулась, приглашая гостя войти внутрь. Убранство помещения было далеко не скромным; происходи это всё действительно на Земле, Ник счёл бы, что эти коттеджи предназначены для хорошо обеспеченных туристов. Дубовый настил пола укрывал мягкий ворсистый ковёр, у стен изящно вытягивались до самого потолка изысканно разрисованные шифоньеры. Огромная двухместная кровать, на которой красовались шёлковые простыня, подушки и одеяло, словно манила и звала. В какой-то момент Ник даже решил немного вздремнуть, но, собравшись, прогнал прочь неуместные мысли. Вместо этого сев на краешек кровати, он достал из кармана куртки припасённую заранее бутылку пиво и стал медленно предаваться её распитию.

Что делать дальше — пилот не знал. В его голову стали предательски закрадываться идеи и скоропостижном самоубийстве самыми изощрёнными способами. Например — удушить себя хладноплазменной тетивой своего лука, или проглотить разрывной наконечник взрывающейся стрелы. «Неординарной ситуации неординарная смерть, — усмехнулся Ник. — А что мне ещё остаётся? Ждать у моря погоды? Снова идти вперёд, зная, что это совсем не Земля, как мне казалось поначалу?»

Внезапно заработала рация. Сквозь громкое шипение отчётливо слышался чей-то мужской голос, но разобрать его было невозможно из-за громких и режущих слух помех. Пилот некоторое время кричал в динамик, пытаясь выровнять волну, и сильно удивился, когда ему это внезапно удалось. Шипение практически стихло, и Ник, наконец, смог понять, кто говорит:

— Кто-нибудь меня слышит? Господи, я так и знал, что это — Ад… я знал, я знал!

— Ваше преосвященство, — радостно завопил пилот, подпрыгнув на месте. — Ваше преосвященство, это я, Рэмми. Где вы? Как вы?!

— Ник? Я… в Аду. Я был прав, сын мой, прав.

— Как это — в Аду? Что вы видите перед собой?

— Геенну огненную! — с чувством ответил отец Эдвард. — Черти, демоны, терзаемые души… я был прав! Я всегда был прав!

— Радиус действия этих раций не больше тридцати километров. Но, чёрт возьми, не вижу я никакой геенны! Вокруг лишь поля да леса, а сам я сейчас пью пиво в элитном коттедже!

— И да не убоюсь я зла, — на фоне голоса епископа отчётливо был слышен страшный рёв сотен нечеловеческих глоток. Через мгновение святой отец, видимо, уронил рацию, и стал громко ругаться, вставляя меж матерными словами фразы «Прости, Господи». Зазвучали выстрелы его револьверов. По всей видимости, отец Эдвард вступил в бой.

— Ваше преосвященство! — попытался докричаться до епископа Ник. — Ответьте!

Но рация выключилась так же внезапно, как и активировалась.

Пилот обхватил голову руками и стал всерьёз задумываться о божественном или дьявольском происхождении этого места. Вдруг, то место, где сейчас находится святой отец — Ад, а поля и леса с коттеджами — Рай?

— Нехорошо без спросу в дом чужой входить, — заговорил неожиданно появившийся на пороге старик в жёлтом халате. В его зубах всё так же незыблемо дымилась старая деревянная курительная трубка.

— Нехорошо исчезать во время беседы, — буркнул Ник в ответ, не поднимая головы и продолжая пить пиво мелкими глотками.

— Какую гадость ты пьёшь, юноша! — поразился хозяин, подойдя к гостю и протягивая ему бутылку пива одной из самых дорогих марок во всей вселенной. — Вот, отведай лучше этого.

Пилот недоверчиво взглянул на мужчину и, поколебавшись несколько секунд, всё-таки принял подарок.

— Меня зовут Филипп Огансон, — старик присел в кресло подле кровати. — А как твоё имя?

— Ник. Ник… вроде бы Рэмми. И я в печали.

— О, я тоже был в печали, когда впервые попал сюда.

Ник моментально оживился:

— Вы не представитель шедоуцев?

Филипп громко рассмеялся:

— Кого-кого?

— Ну, это я так назвал местных — шедоуцами…

— Брось. Нет никаких шедоуцев. Всё гораздо запутаннее, чем ты думаешь, и для среднестатистического гражданина галактики вовсе непостижимо. Я попал сюда восемьдесят лет назад на колонизаторском корабле.

— Сколько-сколько лет назад?

— Восемьдесят… ну, восемьдесят два года назад.

Ник хмыкнул:

— Вы неплохо сохранились.

— Ещё бы. Ты ведь терзаешь себя догадками, почему здесь пропадают люди и отчего всё вокруг так похоже на Землю, верно?

— Чёрт возьми, — хлопнул себя по лбу пилот. — Мой друг, священник, сейчас в Аду…

— В Аду? — изумился Филипп. — Ох, хреновые страхи у твоего друга, хочу заметить. Но забудь же о нём — он уже обречён.

— На что обречён? И причём тут страхи?!

— На смерть, конечно же. Смерть — самое милосердное, что он может сейчас получить в награду за то, что прибыл сюда. А страхи… во-первых, ты должен успокоиться, иначе мой рассказ ты воспримешь как бред сумасшедшего и с дикими воплями пулей бросишься отсюда прочь.

— А во-вторых?

— Во-вторых, устраивайся поудобнее и отбрось все сомнения. В данной ситуации сомнения — твой самый злейший враг. После страха, разумеется.

Ник закинул ногу за ногу и одобрительно махнул рукой:

— Валяйте. Я готов.

— Мне нравится твой настрой, юноша. Только благодаря ему на этой планете можно остаться в живых. Точнее сказать, не на этой планете, а с… ох, как. Столько лет здесь живу, а сформулировать свои мысли по поводу Шедоу до сих пор не могу. В общем-то, нет никакой планеты, ясно? Вообще нет.

— То есть, как это — нет? Где мы сейчас находимся?

— Я же говорил, это слишком сложно для человеческого понимания. Ладно, будем считать, что планета есть, и она находится в системе Амадей. Так?

— Ну, предположим.

— Предположим, что до появления человека здесь уже жили разумные существа. Когда я говорю о появлении человека, я имею в виду зарождении его как расы.

— Предположим, — кивнул Ник, залпом осушив полбутылки пива, подаренной ему Филиппом.

— И я имею в виду сейчас не тех зелёных человечков, которые, по твоему мнению, живут на Шедоу. Я говорю о шаркеттах.

— Кто бы сомневался, — презрительно фыркнул пилот. — Они у меня костью в горле сидят.

— И не только у тебя одного, юноша. Шаркетты — древнейший народ, знающий стократ больше людей. Сколько, ты думал, разумных рас в известных нам пределах вселенной?

— Ну… шесть? Вроде бы. Но я встречался только с тремя из этих рас.

— А их гораздо больше. Гораздо — это в миллионы раз больше, понимаешь? В миллионы!

— И почему же они не объявляются? Не хотят идти на контакт?

— А ты представь себе ситуацию. В лесу есть муравейник. В нем живёт бесчисленное количество насекомых одного вида. Они построили сложную систему коридоров, имеют некое подобие общества. И вот, муравьи этого вида столкнулись с другими представителями своего класса, и решили пойти против них войной. Они убивают друг друга, воруют и поедают личинки, рушат колонии — и всё это вполне естественный процесс. Победивший вид получает право развиваться дальше, но мирное время не может продолжаться вечно — вскоре начинается новая война. И так раз за разом, столетие за столетием, сотни тысяч колоний бьются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Нет предела этим баталиям, всё начинается снова и снова.

— И?

— И тут приходит в лес группа учёных-мирмекологов. Они вскрывают муравейник, забирают несколько особей, проводят над ними эксперименты. Узнают о них много нового. В общем, мучают их по полной программе, не заботясь о маленьких насекомых. Кому какое дело? Подумаешь, даже если вымрет пара видов — что будет? Ничего. Мир не изменится. Но ведь так интересно наблюдать за копошащимися в своих колониях муравьишками!

— Ну, к чему это всё? Я не очень-то люблю загадки разгадывать, если честно…

— Так вот, представь, что один маленький муравей — это ты.

— Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы клоните. Те учёные, что проводят над насекомыми опыты, это шаркетты?

— Боже упаси, — рассмеялся старик. — Шаркетты — это иной муравейник, другая система.

— Тогда объясните мне так, чтобы я понял. Пожалуйста.

Пустая пивная бутылка метким броском была выброшена в открытое окно.

— Учёные для муравьёв — это те расы, что не идут с нами на контакт. Точнее, идут, но только с некоторыми, коих единицы. И то только для собственных целей, мотивы человечества-муравьичества их вообще не колышут.

— А Шедоу?

— А что Шедоу? Если для муравья человек — словно неведомый бог, Шедоу для них — один огромный муравьед. Который, кстати, для высших рас интереса представляет даже меньше, чем насекомые. Наверное, потому, что планета-тень уже существовала за миллиарды лет, прежде чем высшие вообще осознали, кем являются.

— Я вас не понимаю…

— А я предупреждал, — развёл руками Филипп. — Но не печалься — понимание придёт к тебе. Очень скоро. Обрушится не несокрушимой лавиной, выбьет из твоей головы последние сомнения, и тогда… кхм… вот, скажи мне, юноша, как ты сюда попал? Новая волна колонизаторов?

— Вообще-то нет. Это долгая история, очень странная и запутанная.

— У нас есть время. У нас есть вечность.

Ник некоторое время колебался, борясь с желанием встать и уйти на поиски оставшегося в живых после падения епископа, но словно чья-то тяжёлая рука держала его, не давая сдвинуться с места.

И пилот рассказал всё. О том, как пережил собственную смерть. О покупке, а, точнее, бесплатном приобретении «Панацеи». О том, как дал своему бортовому компьютеру механическое тело на Виктории. О событиях на Колорадо и Тризисе. О его полёте на Дирт Пул и сборе боевого звена. О прибытии сюда, на Шедоу. О том, что всё пошло совсем не по плану. О страшной бледной девочке.

Ни один мускул на лице старика даже не дрогнул. Он ничуть не удивился услышанному, словно подобное происходило у него по нескольку раз в год.

— Мне всё ясно. Я могу тебе объяснить всё, юноша, если ты захочешь это услышать.

— Под ещё одну бутылочку пива — с удовольствием, — усмехнулся Ник и тут же замер с открытым ртом: Филипп щёлкнул пальцами, и в его руках появилась новая порция элитного алкогольного напитка. Бутылка перекочевала в объятия пилота, и тот дрожащим голосом спросил: — Как?!

— Просто пей.

Пилот, приложившись к пиву, стал внимательно слушать новый рассказ Филиппа, стараясь не упустить ни малейшей детали.

— На Шедоу нет разумной жизни. Шедоу — и есть разумная жизнь в каком-то смысле. Да-да, не делай такие глаза — я предупреждал, что услышанное тебе не придётся по нраву. Шедоу — это физическое воплощение самого неприятного чувства — страха. По каким-то неведомым причинам, страх, принявший обличие планеты, желает вырваться на свободу. Но этот муравьед сейчас очень слаб, юноша, да настолько, что ему приходится прибегать к помощи маленьких муравьёв, таких как ты или я.

— Я не муравей, — слегка обиженно отозвался Ник.

— Разумеется. Это всего лишь сравнение.

— Шедоу убивает страхом. Точнее сказать, проверяет. Если человек или иное другое разумное существо, попавшее на планету, переживает свои самые страшные фобии, то он становится новым вместилищем для всего этого маленького театра. Сам того не понимая, человек вмещает в себя все людские страхи, которые вообще можно себе вообразить, и летит к остальным представителям своего вида. Там из него и вырывается эта кутерьма, мгновенно убивая всё живое, воплощая страхи в реальность. Заметь, какой сервис: к каждому умирающему подходят отдельно, высматривают в его черепушке самые потаённые фобии и вытаскивают их наружу. А теперь слегка отвлечёмся. Я незнаком с твоей командой, с твоим звеном, но хочу спросить: как думаешь, кто из них имеет самые ужасные страхи? Самые невообразимые, и, порой, опасные для окружающих в данных условиях?

— Епископ?.. он говорил, что видит Ад…

— Мне жаль святого отца. Но своим жизненным путём он сам выбрал собственную фобию. И вряд ли отец Эдвард продержится, как ты говоришь, в Аду дольше нескольких часов, хотя, всё зависит от того, как он себе это место представлял.

— Стоп! Вы говорите, что люди без фобий переносят страх на другие планеты. Так?

— Не люди, а человек. Это одноразовый процесс, переносчик транспортирует сразу всю сущность этой планеты. Но! Но всё это только теоретически. Практически же ещё ни один счастливчик не выбрался с Шедоу, даже имея возможность вместить в себя Страх.

— И почему же?

— Я, как видишь, жив-здоров. Так уж вышло, что я однажды поборол свою фобию, и стал пригодным для их целей. Да только вот выбираться отсюда мне было не на чем. Корабль разбился, а…

— Вы ведь создаёте предметы из ничего! Как так? Разве вы не можете создать судно?

— То-то и оно, что не могу. Шедоу, словно извиняясь передо мной, подарила мне возможность жить целую вечность, а также воссоздавать всё, что я помнил в той, ещё человеческой жизни. Но и тут есть загвоздочка: лишь зная предмет от корки до корки, я смогу его представить и перевести в реальность. Строения межзвёздных кораблей, увы, я никогда не знал. Зато мне посчастливилось побывать отменным пивоваром…

— И вы выбрали именно такую жизнь? Земля, Солнце, зелёная травка… и три коттеджа?

— Это самые приятные воспоминания за всю мою жизнь. В земном аналоге этого места мы отдыхали всей семьёй. Я, жена, сын с внучкой…

Ник обхватил голову руками, сдерживая наступающую боль. Боль от новой и чересчур абсурдной информации.

— А что насчёт шаркеттов, — продолжал старик. — Я считаю, что они всё знают о Шедоу, и страстно желают выпустить Страх «погулять» по человеческим планетам. Но по каким-то неведомым мне причинам они этого сделать не могут, вот и хватаются за каждую возможность, вроде тебя и твоего робота.

— Теперь обо мне и роботе. Почему именно Седна? И отчего она стала разумной?

— Видимо, из тех людей, что приземлились на — как там? Ах, да! — на «Панацее», не осталось в живых никого. Вот Страх и наделил разумом твою знакомую, чтобы та смогла стать вместилищем. Но что-то пошло не так, и Седна, а, точнее, «Панацея» вырвалась и улетела.

— Это объясняет то, что планета зовёт её обратно. Да уж… а что с девочкой?

— Вот тут я не до конца уверен. Но знаю точно наверняка: она — телесное воплощение планеты, представшее перед тобой. И ты с ней ещё встретишься, юноша, я уверен. Только… только сможешь ли ты улететь?

Пилот покачал головой:

— Мой корабль разбит вдребезги. Хотя… Седна! Чёрт, да она же знает конструкцию «Панацеи» как свои пять пальцев, и…

— Ты знаешь, где она?

— Нет…

Филипп протянул собеседнику очередную бутылку пива:

— Тут уж ничего не поделаешь. Бледная девочка ещё придёт за тобой и заставит испытать твой самый страшный кошмар. Не выдержишь — умрёшь. Выдержишь — останешься здесь, как я, так как не сможешь улететь. Кстати, кроме меня на Шедоу в своих собственных мирках живут сотни обречённых на вечность людей…

Ник мгновенно оживился:

— И их можно увидеть?

— Конечно. Меня же ты увидел. Правда, я не знаю, каким образом, но всё же. Надо только знать, куда именно направляться, и путь сам выведет тебя к точке назначения. Но зачем тебе это?

— Я должен найти своё звено, — решительно заявил пилот. — Найти рухнувший авианосец и либо убедиться в смерти экипажа, либо помочь выжившим. Это мой…

— Долг?

— Это мой фатум. Это мой рок.

Ник встал с кровати и, кивком попрощавшись со стариком, выбежал из дома.

— Глупый, — прошептал в след Филипп. — Я всё правильно сделал?

— Правильно, — отозвался из пустоты тоненький детский голосок.

* * *

Он не понял, как очутился здесь. Ник просто бежал по автомагистрали, целиком и полностью погрузившись в мысли о Седне, сконцентрировавшись на её образе. «Она не должна была погибнуть! Не могла! — думал пилот, выбиваясь из сил».

Внезапно летний земной пейзаж сменился снежным. Повсюду шла страшная метель, ноги по пояс вязли в сугробах, а температура была стала низкой, что Ник мгновенно окоченел.

— Т-т-триз-зис, — сквозь зубы прошипел Пилот. — Это всё ненастоящее. Холод ненастоящий. Этого просто нет!

И, что странно, холод действительно отступил. Нет, отголоски его, конечно же остались, но дискомфорт волшебным образом исчез. Ник смекнул, что таким же образом можно увеличить обзор и попытался представить себе бесснежную равнину, но в этот раз у него ничего не вышло. Пилот пожал плечами и прикрыл лицо ладонью — ветер оставался всё таким же сильным, заставляя глаза истекать горячими слезами.

И всего через несколько минут он вышел прямо к обломкам «Персея».

— Твою ж мать…

В разгромленном состоянии авианосец казался ещё более величественным, чем в целом и рабочем. По крайней мере, именно чувство восхищения возникло у Ника, едва он смог рассмотреть сокрытую в пурге фигуру «Персея». Повсюду лежали разрозненные детали самых разных размеров, начиная металлическими болтами и заканчивая огромными пластами корабельной обшивки. Но самым неприятным зрелищем оказались трупы экипажа, разбросанные по всему разрушенному авианосцу. Большинство сгорело заживо, и их останки лежали в самых разных позах: стало ясно, что перед смертью все они безумно мучились. Некоторые были лишены конечностей — руки, ноги и даже головы встречались отдельно от тела. Алая, словно заря, кровь, застилала всё вокруг.

Засмотревшись с поражённым видом на мертвецов, Ник не сразу заметил стоящую неподалёку бледную девочку, отчётливо видимую даже в такую погоду.

— Эй, ты, — закричал пилот. — Не вздумай исчезать! У меня к тебе, сволочь, несколько вопросов!

Но девочка, едва заметно улыбнувшись, тут же растворилась, оставив бывшего капитана «Панацеи» наедине со своим страхом.

Ник забрался на огромную балку, торчащую из снега, чтобы лучше рассмотреть степень разгрома. Хотя, смысла в этом особого не было: корабль восстановлению явно не подлежал. Возможно, поработай над ним в течение года команда механиков, они смогли бы привести его в мало-мальски годный вид, но у Ника не было в запасе ни бригады рабочих, ни времени.

Забравшись на самый верх балки, пилот стал отчаянно вертеть головой в поисках Седны. Ничего, что могло бы напоминать девушку или её останки в пределах видимости не находилось, и Ник, спрыгнув вниз, медленно залез сквозь дыру в обшивке во всё ещё горящий остов авианосца.

Внутри было темно, глаза к недостаточности света привыкли не сразу. А когда привыкли, было уже поздно.

Из темноты, сидя перед чьим-то обгоревшим и обглоданным телом, истекала слюной белая, как снег, Санджана. Она взглянула на пилота горящими красным злобой глазами, и из её оскалившейся пасти упал на покрытый копотью пол кусок окровавленной человечины.

Собака зарычала, пока не предпринимая никаких действий, но Нику было достаточно и этого. Из него будто вытягивали наружу самый ужасный кошмар — боязнь собак, кинофобию.

Пилот замер, как вкопанный. Он молча наблюдал за тем, как Санджана оттолкнула от себя изгрызенное тело и медленно, но решительно направилась в сторону Ника. Страх залил глаза, лишив дара речи и заставив тело застыть на месте.

— Причём тут я? — проскочила в его голове вполне резонная, но слегка несвоевременная мысль. — Я ведь… чёрт… долбанные шаркетты! Меня-то зачем?!

Собака оскалилась, исторгнув злобное рычание. Её тело сжалось, словно пружина, и всего через мгновение она прыгнула. И вот она уже летит, выпустив вперёд когтистые лапы, раскрыв усеянную окровавленными зубами пасть. Время для Ника замедлилось в сотни раз, колени усиленно затряслись, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Но в то же время пилот каким-то образом понимал, что сдвинуться с места, а уж тем более применить силу против своего страха он не сможет.

Ник крепко зажмурил глаза, уже чувствуя возле своего лица пахнущее смертью дыхание Санджаны.

Громом на уши обрушился оглушительный выстрел. Пилот ещё долго не открывал глаз, чувствуя и слыша, как сбитое с траектории прыжка тело собаки улетело в сторону и врезалось во что-то металлическое. Вытерев с лица кровь Санджаны, он рискнул взглянуть на своего спасителя, уже догадываясь, кто им может быть.

А, увидев ту, которая спасла его от верной смерти, Ник истерически рассмеялся и прошептал её имя одними лишь губами.

Глава десятая

Инферно

— Седна…

«Чёртов Вишну знал всё наперёд, — мысленно усмехнулся Ник. — И, похоже, даже умер только для того, чтобы отдать нам собаку, при помощи смерти которой я должен был избавиться от страха. Звучит по-идиотски, но… и на чьей он был стороне? Явно не на нашей. Может, шаркеттам помогал, или был игрушкой планеты-тени?»

Объятья длились целую вечность. Они просто стояли посреди обломков, усеянных трупами, обняв друг друга, слушая лишь завывания ветра. В тот момент Ник понял цену молчания.

И всё остальное стало вдруг неважным. Во время безмолвия им было плевать на пропавших без вести Александра и Дина. Их не волновала судьба медленно умирающего в собственном Аду епископа Эдварда. В конце концов, они даже не думали о своей собственной дальнейшей судьбе.

Для Ника существовала только Седна. Для девушки существовал только её капитан. И всё. Ни капли лишнего. Но любым объятьям рано или поздно приходит пора испариться в воспоминаниях. Отстранившись от Седны, Ник сел на нечто, бывшее раньше частью корабля, проницательно взглянул на свою спутницу и рассказал ей всё, что узнал. Та слушала, не перебивая, до самого конца, лишь иногда отводя взгляд в сторону.

— Ты ведь знаешь конструкцию «Панацеи», верно? — жалостливым голосом спросил пилот. — Пожалуйста, скажи мне, что знаешь. Иначе я застрелюсь прямо сейчас — не хочу быть вместилищем для хрени, способной уничтожить человечество.

— Да-да, знаю я. Но на починку потребуется время… и причём немалое.

— Ты ещё не поняла? Здесь не существует времени! Есть только отсчёт до смерти, следом за которым вступает в свои права вечность. Ты же помогла мне избежать гибели. Что это значит? То, что теперь я — потенциальный резервуар для Страха. И я хочу улететь отсюда прежде, чем он в меня заберётся.

— А обо мне ты не подумал? Я свой страх уже пережила. Чёрт, да я почти умерла самой настоящей человеческой смертью, как вдруг появился ты и спас меня!

— Спас тебя? Ты ничего не путаешь?..

Седна вздохнула:

— Знаешь, почему меня нашли в космосе абсолютно обездвиженной? Ну, то есть, не меня, а «Панацею».

— Откуда мне знать? Ты никогда об этом не говорила.

— Потому что вместе с разумом эти ребята с Шедоу внушили мне фобию, пожалуй, самую страшную из всех, которых я только могу представить — это страх одиночества. Тогда я взлетела да так и застыла в невесомости, боясь пошевелить стабилизатором. Меня трясло, понимаешь? Трясло от страха, хоть я тогда даже тела не имела!

Девушка присела рядом с капитаном, опустив голову:

— И сейчас я боялась, что умру одна-одинёшенька среди всего этого… Ада.

— При приобретении фобии каждому по Аду в подарок, — грустно усмехнулся Ник. — Ты сможешь починить корабль за мгновение, осталось лишь понять, каким образом это возможно сделать. Может, придётся вернуться к старику Филиппу и расспросить его об этой наверняка не такой уж значимой в данном месте тайной.

— Тогда чего мы ждём? — Седна резко встала и схватила рядом лежащий карабин, передёрнув затвор. — Идём к старику и улетим отсюда как можно скорее!

Пилот печально взглянул на девушку снизу вверх и задумчиво хмыкнул:

— Я ведь не шаркетт. У меня есть чувства. Ты знаешь, для чего я собирал звено?

— Ты никому об этом конкретно не говорил. Ну, намёками только… может, потому, что звеном ты можешь уничтожить целую армию врагов?

— Если бы. Я просто хотел чувствовать себя увереннее, зная, что меня кто-то прикрывает. А теперь всё это рухнуло к чертям собачьим, оставив лишь раскаяние о содеянном. Я не должен был брать никого с собой, понимаешь? Никого!

— Даже меня?

— Кроме тебя — никого. И я просто обязан их спасти…

— Да очнись ты уже, наконец! Тебе никого не спасти! Возможно, даже себя!

Ник схватился за голову, тихонько заскулив от непонимания дальнейших действий. Седна, видя состояние своего капитана, опустилась перед ним на одно колено и взяла его ладони своими.

И вновь наступило время молчания. И снова оно длилось целую вечность. Каждый думал о своём, друг о друге, вспоминая прошлое и проклиная будущее. Впереди была лишь непроглядная тьма страха.

Так они и сидели, держась за руки, пока с той стороны обшивки разбитого авианосца не послышались чьи-то тяжёлые шаркающие шаги.

— Тсс, — Седна с кошачьей грацией подкралась к дыре в обшивке, держа наготове карабин. Ник моментально развернул в боевое положение лук, наложив на тетиву травматическую стрелу с тупым наконечником, лишь парализующим цель на несколько минут. Он здраво рассудил, что если в проёме появится та девочка, то медлить он не будет и сразу же заставит её заплатить за своё присутствие, после чего устроит добротный допрос с пристрастием.

— Эй, есть кто? — раздался чей-то до боли знакомый женский голос. — Эй! Выжившие присутствуют?! Мне нужна помощь!

Наконец, девушка, зовущая на помощь, оказалась в проёме. Ник, не медля, спустил тетиву и, тут же выпрыгнув в дыру в обшивке корабля, подбежал к упавшему в снег женскому телу. Хлопнув себя по лбу, он раздосадовано взглянул на подоспевшую к нему спутницу.

— Как же тесен этот мир, — буркнула Седна, закидывая карабин за плечо, глядя на незваную гостью.

Перед ними лежала, закатив глаза, ничуть не изменившаяся после их предыдущей встречи, Лейла Стоун.

Ник так пристально разглядывал федералку, что не заметил стоящую поодаль женщину лет семидесяти на вид, а, увидев её, вздрогнул.

— Кто вы? — резко бросил он, догадываясь, но не веря в это.

— Ли… Лилиан, — с трудом ответила старуха и подошла к путникам, прежде чем без чувств упасть к ним под ноги.

— Знаешь, — буркнул пилот, взглянув на Седну. — А ведь будет что вспомнить и рассказать внукам, верно?

Лейла очнулась лишь через четверть часа, хотя парализующее действие стрелы было рассчитано на гораздо меньшее время. Может, всему виной была полнейшая неспособность девушки противостоять вообще какой-либо напасти? Всё дело в её настрое?

Обоих путники затащили внутрь авианосца, уложив на ровном листе покрытого пластиком металла. Старуха, назвавшая себя Лилиан, во что Ник отказывался верить, практически не дышала, лишь изредка вздрагивая от коротких конвульсий. А когда пришла в себя её дочь, то тут же начались крики и неуместные угрозы:

— Ублюдок! — закричала федералка. — Да я… да мы такой путь проделали, чтобы просто узнать, куда ваше величество изволило направиться, а ты сразу стреляешь! Ублюдок! Убью!

И, в доказательство своих слов, девушка резко вытащила из кобуры пистолет, ствол которого был сразу же направлен в сторону Ника.

— Из-за тебя я потеряла драгоценные минуты. И я не…

Кулак Седны со всего размаху врезался Лейле чуть выше виска. Девушка, забавно ойкнув, тут же свалилась на колени, выронив оружие и схватившись за голову обеими руками.

— В следующий раз вырву глаза, — пригрозила Седна. — А теперь рассказывай всё, да поживее.

— Тебе легко угрожать! — завопила Лейла. — У тебя ведь нет на руках умирающей матери!

— Она не твоя мать, — невзначай заметил пилот.

— Моя. И это не обсуждается! И ей нужна помощь… я не знаю, что с ней происходит.

Ник склонился над лежащей без сознания женщиной и задумчиво почесал подбородок:

— Похоже, я знаю, в чём дело. Твоя «мамуля» больше всего на свете боялась то ли умереть от старости, то ли страшилась одной мысли о преклонных годах своей жизни.

— О чём ты говоришь?.. Я… она просто стала меняться на глазах! Наш корабль разбился в какой-то лесной глуши, и, очнувшись, я первым делом увидела изрезанное морщинами и покрытое огромными волдырями мамино лицо. А потом, когда мы вышли на какую-то дорогу, я стала замечать, что мама стареет на глазах! И вдруг дорога сменилась… тем, что я сейчас вижу перед собой.

Пилот в двух словах обрисовал девушке всю ситуацию, выждал, пока та не разгребёт полученную информацию по полочкам в своей голове, и сразу же перешёл к интересующим его вопросам:

— А теперь о насущном. Какого хрена вы полетели за нами?

— Тогда, после нашей с вами встречи на Колорадо, шаркетты доставили нас на…

— Шаркетты, — сплюнул на пол Ник. — Везде они! Чёртовы чужие лезут во все дела, которые их совершенно не касаются!

— …они доставили нас на Викторию, предоставили жильё и некие привилегии.

— Привилегии?

— Да. У них там настоящая война! Точнее сказать, бойня. Они порабощают или убивают людей, которые не могут оказать им достойного сопротивления. А из-за того, что викторианские города находятся в толще воды, армия федерации подобраться к ним не может. Но нас они не трогали, предоставив выбор: либо улететь с планеты, куда глаза глядят, либо стать их помощниками.

— И в чём же столь могучим шаркеттам требовалась ваша помощь?

— В агитации. Мы должны были изображать, мол, как же нам хорошо живётся в стане врага. «Уважаемые господа заключённые, не изволите ли присоединиться к нашей предательской братии?». Тьфу! Уроды…

— И чёрт знает, какой из врагов сейчас самый опасный, — хмыкнула Седна. — Шаркетты, федерация или… Шедоу.

— Кстати, о Шедоу, — Ник отряхнул одежду от покрывшего её инея. — Пора.

— Пора? — обеспокоенным голосом произнесла Лейла. — Что пора? Куда пора? Моя мама… ей нужна помощь!

— Бог ей в помощь, — отстранённо махнул рукой пилот, сквозь отверстие в обшивке авианосца покидая убежище.

Седна пожала плечами, взглянув на дочь Лилиан, и двинулась следом за своим капитаном.

— Ублюдки! — кричала вслед Лейла. — И вы даже не хотите узнать, зачем мы вас искали?!

— Уже плевать, — отозвался Ник. — Зачем бы ты нас не искала, всё это уже стало совершенно незначительным.

— Я убью тебя, слышишь?! Убью!

Но пилот уже не слышал. Он пробирался сквозь толщу снега вперёд, не зная, что его там ждёт. Где-то позади него спешила Седна, подгоняемая угрозами и руганью Лейлы.

— Ты что, вот так бросишь их? — догнав Ника, искренне изумилась девушка-робот. — Они же люди…

— А я что, не человек? А моя команда — не люди?

Дальше шли в молчании, не обращая внимая на сильнейший ветер и страшную пургу, на практически непреодолимые сугробы и всё нарастающее напряжение. Пилота согревали разные мысли, порой невыполнимые, но подчас ужасные и морально недостойные. Он представлял, как, выбравшись с Шедоу, надирает задницы федералам, расчленяет командора Блехера, расставляет шаркеттов у расстрельной стены, и при этом злорадно усмехается. Любой психолог, узнавший о намерениях Ника, уже вызвал бы бригаду санитаров из ближайшей психбольницы. Но — увы! — на Шедоу не было ни психологов, ни санитаров, ни психбольниц.

И внезапно снег начал таять прямо под ногами. Пласты сугробов стали быстро истончаться, а вьюга постепенно утихала, прекращая свои завывания. Всего за несколько минут идеально белое небо сменило свой оттенок на тёмно-бардовый, а горизонт застлали грузные чёрные тучи. Очертания гор стали неимоверно чёткими, а зона видимости расширилась до предела, несмотря на возникший прямо из-под земли лютый смог. Поверхность, по которой шли путники, полностью избавилась от снега, представившись перед Ником и Седной крупной чёрной галькой. Кое-где стали заметны сожжённые до основания остовы гигантских деревьев, окружённых горами серого пепла, а завывания ветра и звуки падающего снега сменились рёвом сотен тысяч испытывающих неимоверные страдания глоток.

— Ад, — констатировал Ник, накладывая на тетиву стрелу с лазерным наконечником.

Вокруг было ни души. Стало жарко, да настолько, что пилот моментально взмок, но куртку не снял — он знал, что всё это не по-настоящему.

— И где нам тут искать святого отца?

— Я думаю, он сам нас найдёт.

И действительно — из-за каменной гряды поодаль послышались звуки выстрелов, над головами путников засвистели пули. Ник рывком спрятался за ближайшим обуглившимся древесным стволом, в то время как Седна упала на живот в стрелковую позу, выискивая сквозь оптический прицел нападавшего.

— Убирайтесь прочь, дьявольские отродья! — грозно прокричал епископ из-за своего укрытия. — У меня хватит патронов на всех!

— Что-то он не сильно на испуганного похож, — хмыкнул пилот, прежде чем ответить: — Ваше преосвященство! Это мы! Не стреляйте!

— Ник? Это правда ты? Я…

— Просто не стреляйте, мы сейчас к вам подойдём!

Путники медленным шагом, опустив оружие, подобрались к каменной гряде, за которой спрятался святой отец. Тот ни капельки не был похож на умирающего от страха человека, о чём свидетельствовало явное отсутствие ран а также боевой настрой, читавшийся на лице и в сжавших рукояти револьверов руках.

— Как же я рад вас видеть, — бодро отчеканил епископ. — Я уж думал, что все кроме меня богу душу отдали…

— У меня есть предположение, что богу душу отдали только те, кто не был способен перебороть свои страхи… а все остальные до сих пор живы. Ваше преосвященство, вы что, совсем ничего не боитесь?

— Не боюсь? К чему такой странный вопрос?

Ник коротко рассказал то, что знал, епископу и стал ждать его реакции. Святой отец, похоже, сразу растерял свой боевой настрой:

— А я уж было подумал, что это действительно Ад… хотя, может, Ад — это совсем не то, о чём я всё время думал? Может, нам его неправильно обрисовали, а теперь мы видим его истинную сущность?..

— Ваше преосвященство, на мой взгляд, сейчас не самое подходящее время для обдумывания теорий происхождения этого места. Сейчас мы должны…

Фраза оборвалась на полуслове. Земля заметно затряслась, а адские завывания на миг превратились в оглушающий рёв.

— Что это?! — испугалась Седна, поудобнее перехватив карабин в руках.

— Новая порция, — расхохотался отец Эдвард. — Да не убоимся мы зла, скорее занимайте позиции!

На тёмно-красном небе появились очертания быстро летящих птиц, как сначала показалось Нику. Когда же «стайки» снизились настолько, что их стало возможным детально рассмотреть в прицел, стало ясно, что атакующие — далеко не птицы, и совсем даже не животные.

Это были самые настоящие ортодоксальные демоны, словно сошедшие прямо со страниц священных писаний Единой Церкви: чуть выше метра ростом, неимоверно худые, с длинными тонкими руками, горящими тьмой глазами и причудливо закрученными рогами. Их кожу покрывали бардовые чешуйки, меж которыми проглядывали пучки чёрной шерсти. Черти, однако, безоружными не были: большинство из них довольствовалось погнутыми серпами и крестьянскими косами. А вожаки «стай», что были чуть выше остальных ростом и носили вычурные стальные латы, крепко сжимали в руках рукояти мечей с лезвиями из покрасневшей от жара их владельцев бронзы.

— Да не оставь меня в горе и страдании, — громко начал читать молитву епископ, заряжая в барабаны револьверов недостающие патроны. — И ниспошли мне силу светлую, дабы сразил врагов я твоих и моих. И да восславится имя твоё на небесах и устах граждан федерации…

Рой демонов, выписывая невероятные кульбиты, стал со всех сторон атаковать спрятавшихся за грядой путников. Но не все сразу, а лишь по несколько особей, словно давая обречённым на смерть от лап адских отродий небольшую фору.

Первой открыла огонь Седна. Дальнобойность её карабина позволяла сбивать чертей на довольно большом расстоянии, каждые две-три секунды лишая жизни одного из противников. Нику приходилось несколько сложнее, из-за обилия целей и их бесконечного мелькания, попасть в них из лука стало задачей практически невыполнимой. В сердцах плюнув на это дело, он сменил боеприпасы на разрывные с датчиком движения, и отстрел сразу же пошёл на лад — стрелам даже не надо было попадать в цель, они взрывались, ощущая пролетающих мимо неё демонов.

— Во имя добра, я атакую! — яростно взревел епископ, начав стрельбу по снижающимся тварям. Видимо, стрелком святой отец был знатным, так как ни одна из выпущенных им пуль мимо своих целей не просвистела. Крылатые тела дождём сыпались на горячую землю, дико крича то ли от боли, то ли от разочарования. А огонь тем временем всё не прекращался; только кто-то замолкал на перезарядку, как с удвоенным усердием начинали отбиваться остальные.

Ник довольно ухмыльнулся, заметив, как разрывается на мелкие ошмётки кучка демонов, поражённая разрывной стрелой, но тут же сменил выражение лица на устрашённое:

— Атас, кавалерия!

Мимо своих товарищей пролетел особо здоровый чёрт, выше остальных сородичей как минимум на полтора метра. Но пилота испугал совсем не размер, а оружие: в его лапах незыблемо сверкала в лучах огненно-красного светила самая настоящая артиллерийская мортира семнадцатых-восемнадцатых веков. Демон громко расхохотался и выстрелил.

Отбивающиеся от натиска более мелких чертей путники разлетелись в разные стороны. Ядро с треском врезалось рядом с ними, подняв облако пыли и гулом отозвавшись в ушах.

— Надо уходить! — крикнул Ник сквозь грохот вокруг, пытаясь подняться с земли. — Не тормозим!

Пилот крепко встал на ноги и побежал, попутно помогая подняться Седне. Святой отец поднялся без помощи, а бежал он, несмотря на преклонный возраст, не хуже любого спринтера.

Отступать от нападающих со всех сторон демонов было тем ещё занятием, но путники с этим справлялись. Несколько раз неподалёку от них снова падали ядра, вздымая пыль и заставляя изрядно нервничать.

— За… зачем вы ме… меня спасаете? — выдыхаясь, кинул на ходу епископ.

— Чтобы оставаться людьми, — коротко ответил Ник. — В сторону!

Команда вновь рассыпалась, чудом не попав под огонь из мортиры. Спустя всего несколько секунд вновь прозвучал оглушительный выстрел, не давая выживающим собраться вместе.

Ник спешно потянулся к колчану, и вместо одной стрелы случайно захватил ещё две. То ли не заметив этого, то ли посчитав пустой тратой времени что-то менять, он, не особо целясь, выпустил сразу три снаряда в сторону демона-мортирщика. Блеснула хладноплазменная тетива, мелькнули почти незаметные молнии стрел…

И монстр взревел, поражённый всеми тремя стрелами сразу. Орудие выпало из его рук, с грохотом свалившись на землю. Седна, мгновенно смекнув, что ситуация меняется в их сторону, вскинула карабин и разорвала голову огромному чёрту двумя меткими выстрелами.

«Двоечка», как этот приём называют профессиональные снайперы, был рассчитан на крепко бронированные и просто крупные цели. Стрелок делает два выстрела сразу, первым — останавливая противника, а вторым — добивая. И именно осознание того, что Седна владеет подобными приёмами, на секунду отвлекло Ника от отстрела всё пребывающих и пребывающих тварей, что повлекло за собой необратимые последствия.

— А-а-а! — взревел пилот.

На него накинулись сразу двое чертей. Первый со всего размаху полоснул боевым серпом по плечу, разрезая одежду и плоть, врезаясь кончиком лезвия в кость и вызывая невыносимую боль. Второй, оказавшийся безоружным, прыгнул на упавшего Ника, впившись когтями в кожу, и прильнув острейшими зубами к шее…

— Ни-и-ик! — завизжала Седна, целой очередью сбивая со своего капитана парочку бесов. Изрешечённые выстрелами черти мёртвым грузом упали рядом, более не представляя интереса для их убийцы.

Девушка упала перед кричащим от боли пилотом, бросив оружие. Кровь фонтаном били из разодранного плеча и перекушенной ключицы — видимо, Седна всё-таки не дала второй твари разгрызть Нику горло, слегка сбив «прицел».

— Сед-дна… — проревел пилот сквозь зубы.

— Молчи! Чёрт возьми, ваше высокоревольверничество, прикройте!

— Я бы не стал сейчас упоминать чертей, — не теряя духа, ответил епископ, прежде чем подбежать к обезоруженным и абсолютно бесполезным в данной ситуации товарищам.

— Ник, — руки девушки чуть приподняли тело капитана. — Ник, всё будет хорошо, слышишь?

— Сед-дна… — пилот вцепился спутнице в плечо, чуть приподнявшись. — Т-ты должна…

— Хватай его и бежим отсюда! — рявкнул отец Эдвард. — Скорее!

— Т-ты должна рассказать… человечеству… не дай т-тварям выбраться с Ш-шедоу…

— Да молчи ты уже! Не теряй сил, милый!

Седна, подняв Ника на руки, устремилась прочь. Епископ ещё несколько мгновений прикрывал их спины интенсивной стрельбой, после чего, повесив за спину лук капитана и взяв в руки карабин девушки, ринулся следом.

Бежали долго. Черти, казалось, стали отступать, удовлетворившись одним выведенным из строя человеком. Но теперь Седна, оказавшись новым лидером этой странной разношерстной команды, не могла понять, что ей делать дальше. Продолжать отстреливаться? Если всё происходящее — лишь вытащенные наружу фантазии епископа, то бесы никогда не кончатся. Продолжать бежать? Но куда? Похоже, что на Шедоу пространство было ограничено лишь человеческим вымыслом, и бежать можно было целую вечность.

— Отец Эдвард, смотрите, впереди!

Епископ вгляделся вперёд и ахнул — всего в нескольких минутах интенсивного бега стояла самая настоящая белокаменная церковь Единой Церкви. Небольшая, но и немалая, с возвышающейся над всем строением конусообразной часовней, увенчанной огромным золотым крестом. Высокие окна церкви были выполнены разноцветной мозаикой, и Седна, сама не зная, как именно, поняла, что бесам через них не пробиться. Никак.

Добежав до здания и встав у его массивных дубовых дверей, команда обернулась: за ними всё ещё гналась целая армия чертей. Но вход в церковь был закрыт на несколько железных засовов, и пробиться сквозь них даже при помощи имеющегося у команды оружия было совершенно нереально.

— И что теперь?! — истерично воскликнула Седна. — Через окна?! Чёрт!

— Я же говорил, не упоминай имя…

— Да причём тут имя! — оборвала девушка. — Чёрт с мортирой, ещё один!

Над их головами действительно пролетел ещё один здоровяк, на этот раз даже крупнее предыдущего. Он громогласно захохотал, словно гиена, прицеливаясь из своей пушки. И епископу хватило лишь секунду, чтобы продумать план проникновения в церковь.

— Стой на месте, — скомандовал он.

— Вы с дуба рухнули? Он же…

— Стой на месте! — повысил голос святой отец.

Бес, в последний раз хохотнув, выстрелил. Епископ резко прыгнул вбок, толкая на землю девушку с раненым пилотом на руках, и в этот же момент ядро с треском врезалось в двери церкви, разметав их на мелкие ошмётки.

— Гениально, — буркнула Седна, моментально поднимаясь и затаскивая Ника в здание.

Отец Эдвард, сбив демона-мортирщика выстрелом из карабина, забежал внутрь следом.

Убранство церкви было стандартным: два ряда длинных лавочек, тянущихся к небольшому постаменту в конце зала, красная ковровая дорожка, старая декоративная люстра под потолком огромных размеров. Седна не успела рассмотреть изображения на мозаичных окнах, она сразу же бросилась помогать своему капитану.

— Живи, милый, живи…

Опустив Ника на пол и подложив под его голову свою заплечную сумку, девушка приступила к оказанию экстренной помощи. Она сорвала с него рукав куртки, и, добравшись до глубокой раны, тихонько ойкнула — выглядело всё очень плохо: плоть в месте разреза была словно вывернута наизнанку, и сейчас сочилась ручьями алой крови. Единственное, что Седна смогла сделать в данный момент, это перетянуть плечо чуть выше раны и, залив сам порез спиртом из маленького флакончика, перевязать его оторванным от куртки рукавом. Прокушенная ключица подверглась лишь спиртовой обработке и наклеивания целой дюжины бактерицидных пластырей.

— Ему срочно нужна медицинская помощь, — отчаянно вымолвила девушка. — Я… я не знаю, что мне делать, святой отец!

— Здесь мы в безопасности, — задумчиво произнёс епископ, глядя на бесполезные попытки чертей перешагнуть через порог. Бесы столпились у входа, яростно рыча и брызжа слюной, но ни на сантиметр не пересекая невидимую границу. — Сделай всё, что сможешь, и не торопись.

— Знаете, я не уверена, что дело в религии или вере, но… как? Почему здесь безопасно?

— Полагаю, что это лишь догма моего подсознания, — пожал плечами отец Эдвард, усаживаясь на ближайшую скамью и переводя дух. — О, боже, давно же я не скакал по огненным пустошам…

* * *

Ник стоял на обрыве скалы, обдуваемый холодным морским ветром, взирая на протянувшуюся до самого горизонта бирюзовую водную гладь. Он просто стоял и смотрел вперёд, не понимая, зачем он здесь и почему до сих пор жив. Он просто стоял и думал о том, что, возможно, уже умер, и попал в некое место, куда и отправляются все души после смерти.

Может, рай? Или наоборот?..

Спустя некоторое время пилот решил уйти из этого места. Оно ему нравилось, манило своим спокойствием и безмятежностью, но чтобы понять, что происходит, ему нужно было двигаться дальше. Обернувшись, он испуганно закричал и попятился, едва не свалившись с обрыва.

— Прочь! — заревел он, пытаясь вспомнить, где находится его лук. Но оружия, как и колчана, не было.

Маленькая бледная девочка смотрела на него, не моргая и не произнося ни слова. Лишь лёгкий ветерок развевал её волосы, которые всё сказали без слов: «Мы пришли за тобой».

— Прочь! — Ник обернулся и всерьёз подумал о том, чтобы прыгнуть, лишь бы не стать вместилищем для всей той тьмы, что стояла перед ним. Девочка не шевелилась, будто знала, что пилот не рискнёт совершить столь отчаянный шаг. — Что тебе нужно?!

— Ты знаешь, — без эмоций в голосе, но вызвав животный страх, ответила девочка. — Ты знаешь.

Ник закрыл глаза и медленно досчитал до десяти, надеясь, что видение исчезнет и он вновь окажется в том Аду среди сотен чертей и под прикрытием своих товарищей. Или, на крайний случай, в кабине своего корабля перед тем, как в него попали те две роковые термоторпеды, фатально изменив его жизнь.

Но видение не исчезло.

— И чего ты ждёшь?! Ну? Давай! Раз уж пришла, то действуй, не заставляй меня страдать!

— Страдать… заставить страдать всех, или заставить страдать тебя одного. Выбор… выбор — удел человека…

— Хватит нести чушь! — Ник чуть не оглох от собственного крика. — Давай, сделай это, или я прыгну вниз!

— Седна, — тихонько прошипела девочка.

— Что? — изумлённо спросил пилот. — Причём тут она? Эй, отвечай, не вздумай молчать!

«Люблю, — подумал Ник. — Люблю робота. Бред, но факт! Я ведь влюблён в эту по сути бездушную машину! Или, может, не такую уж и бездушную?..».

— Седна, — повторила девочка, прежде чем раствориться в воздухе. После неё осталась лишь маленькая сущность, почти незаметное тёмное облачко, пулей врезавшись в капитана, покачнув его и подкосив колени. Внезапно таких облачков вокруг обнаружилось великое множество, и все они быстро стекались в пилота, который уже не чувствовал ног, и лишь благодаря своему духу держась на ногах с открытым от изумления ртом.

И в этот же момент кристально чистое небо сокрылась в пелене грозовых туч. Молнии стали бить со всех сторон, врезаясь в землю и вырывая из неё целые клоки, засыпая пилота мелкими осколками. В конце концов один из таких мощнейших зарядов электричество пронзил Ника насквозь, заставив биться в конвульсиях, чувствуя неимоверную боль в груди. Сердце забилось во много раз быстрее обычного, а вздох был настолько резок, что чуть не разорвал лёгкие.

— Ник… — прозвучал чей-то голос в голове. — Ник…

* * *

— Ник! — вновь заорал епископ. — Очнись, господи, очнись!

И пилот очнулся.

— Что… где я?.. Седна!

Девушка лежала рядом. Куртка на ней была расстёгнута, а футболка задрана до самой груди. Из небольшой дыры в её животе шёл толстый провод с оголённым и искрящимся наконечником, который держал в руках святой отец. Сама же Седна не подавала никаких признаков бодрствования.

— Она сама пошла на этот шаг, — поспешил объяснить отец Эдвард. — Не волнуйся за неё, она обесточена, но сейчас я это исправлю. Зато при помощи такого вот «разряда» тебя и удалось вернуть к жизни…

Ник встал и размял руки, словно не чувствуя боли. Или не понимая, что он смертельно ранен.

— Сейчас, сейчас, секунду.

Епископ засунул провод обратно, несколько минут копошась во внутренностях робота. В конце концов глаза Седны вновь налились живым светом, и девушка, дёрнувшись от поступившего в неё заряда, медленно поднялась.

— Ник…

— Седна…

Святой отец молча отвернулся, не став наблюдать за страстными объятьями. Он просто вновь уселся на скамью, проверяя боезапас своих револьверов. А за невидимой гранью всё ещё бесновались адские черти, ревя во всю глотку и навевая чувство обречённости.

— Ваше преосвященство, — чуть отстранившись от Седны, произнёс пилот. — Вы совсем не боитесь всего этого?

— Нисколько. Ведь Бог ведёт меня сквозь пелену отчая…

— Нет, — перебил Ник. — Я не о том. Вы вообще не испытываете страха?

— Ну, не совсем страх… ненависть, скорее. Я был бы счастлив во славу Всевышнего истреблять этих тварей. До скончания дней моих.

— Это лишь ваша фантазия, святой отец! А теперь подумайте хорошенько, и ответьте мне на вопрос: чего вы боитесь больше всего? У вас должна быть какая-то особая фобия, которая, возможно, долгие годы пребывала на самом дне вашей души, особо не беспокоя вас своим присутствием. Может, это боязнь высоты или собак, как у меня. Так что же?

— Я думаю, что… ответ вам, друзья, не понравится.

— Ах, ну, да, конечно — мы же от происходящего просто в восторге, так отчего же портить настроение вашим ответом, так?! — вспылил Ник. — Отвечайте, от этого зависит наша, чёрт возьми, дальнейшая судьба!

А тем временем сотни бесов перед входом в церковь замолкли, и уже через мгновение вспорхнули, растворившись в небесах. Стало вдруг так тихо, что пилот понял моментально: дело не к добру.

Сначала это был лёгкий толчок. Вскоре тряхнуло снова, но уже сильнее. Потом ещё, но на этот раз уже довольно ощутимо.

— Что это? — тихонько спросила Седна, зная, что ответа на этот вопрос пока ещё никто не знал.

Кто-то заревел. Нет, не так, как те черти, с которыми команде приходилось сражаться всего несколько минут назад. Эта тварь ревела как тысяча бесов, но на несколько октав ниже и стократ страшнее. По мере того, как толчки всё усиливались, рёв глотки неведомого монстра всё усиливался, внушая путникам новую порцию страха.

— Вот и она, — прошептал епископ, выронив револьверы из дрожащих рук. — Моя фобия…

Седна схватила с пола свой карабин и подбежала к развороченному дверному проёму. Выглянув наружу, она медленно повернулась обратно, но уже с вылезшими на лоб глазами и абсолютно каменным лицом.

— Что там? — бледнея на глазах, спросил Ник.

— Начальство решило отомстить за подчинённых, — тихо ответила девушка, рухнув на пол и облокотившись на стену. — Милый, это конец…

— Этот «конец» наступал уже сто раз за один только сегодняшний день, — усмехнулся пилот, решив проверить, что за «начальство» пожаловало. Оглядев приближающуюся тварь, Ник с трудом сглотнул подскочивший к горлу комок и медленно опустился на пол рядом с Седной. Усевшись и взяв её за руку, обречённо прошептал: — Конец — это ещё слишком мягко сказано.

* * *

«Феникс», исторгая из разбитого хвоста волну пламени, стремительно падал сквозь непроглядную тьму атмосферы Шедоу. Молнии били со всех сторон, кидая судно в разные стороны, не давая его навигационной системе выработать определённый курс, по которому можно было бы совершить мало-мальски безопасную посадку. По всем данным бортового компьютера корабль был обречён на фееричную и поистине взрывную гибель.

Но экипаж «Феникса» настолько часто испытывал рядом с собой холодное дыхание смерти, что в этот раз близость гибели никаких чувств кроме лёгкого разочарования не вызвала. Разочарования в невыполнении возложенной на плечи убийц миссии.

— Сержант, мать твою, ты бы держался крепче! — прокричал сквозь оглушительный рёв пилот «Феникса».

— Ты мне поговори ещё. Просто посади нас без вреда для здоровья, О'кей? А дальше мы как-нибудь разберёмся.

— Кейн, да хорош тебе уже бурчать! — нахмурился самый крупный член экипажа, вместе со своим экзоскелетом едва ли не превышающий двух с половиной метров роста. — Просто сядь и не мешай людям по-человечески подыхать!

— А ты, смотрю, самый умный? — сержант, он же Кейн, всё же сел на одно из кресел, крепко-накрепко обвязав себя ремнями безопасности. — Ладно, на место мы прибыли, предположим. План каков?

— Кто у нас тут командир, а? — усмехнулся здоровяк. — Шаркетты мамой клялись, что мы их найдём в два счёта. А как найдём…

— Размажем по поверхности планеты, — закончил за товарища фразу шипящий голос с «лежащего» на потолке бойца. Силуэт его в темноте был едва различим, но проглядывающие сквозь круглые тёмные очки, отчего-то похожие на сварочные, ярко светящиеся красные глаза, всегда его выдавали, даже если участие в операциях этого бойца было сугубо скрытным.

Изначально план был совсем иным. Командор Айзек Блехер желал по каким-то своим причинам заполучить Седну, пилота Ника Рэмми и по возможности их корабль «Панацею» в свои загребущие руки, причём в целости и сохранности. Деньги давал за выполнение задания не просто неплохие, а совершенно колоссальные по меркам наёмнического ремесла. На гонорар за операцию вся команда могла до конца своей жизни больше и не думать о профессии наёмников.

Но всё изменилось, когда появились шаркетты.

Они перехватили «Феникса» ещё на подлёте к Тризису, на котором в тот момент и находились объекты задания. Огромный флагман сковал движение маленького истребителя, притянув его гравитационным лучом на свой борт. Сержант Кейн, подумавший было, что вновь настало время их бесславной и неоплаченной кончины, был сильно удивлён, узнав, что чужие лишь хотели предложить им другую работу, идущую вразрез с то, что дал команде командор Блехер. Шаркетты попросили наёмников следить за Ником и Седной, и оберегать их от всяческих бед и напастей, мотивировав это тем, что вскоре от них будет зависеть судьба всего человечества.

Но «скрытень» Гуп, тот, что никогда не спускался с потолка и имел огромные чёрные крылья за спиной, обладал воистину мощнейшим телестезическими способностями. Его возможность предугадывать события и читать мысли практически любых живых существ частенько выручала его и команду из многих бед. В этот же раз Гуп загодя учуял ложь, исходящую от шаркеттов. Хотя, скорее даже не ложь, а просто уйму недомолвок, которые существенно влияли на выбор команды: помогать родной и любимой с юности федерации или же загадочным и явно агрессивно настроенным шаркеттам.

Обещав подумать, команда выбрала третье: уничтожить и Седну и Ника до того, как они хоть как-то успеют повлиять на привычную всему человечеству галактику. Любому другому человеку со стороны могло показаться, что решение это не совсем разумно, учитывая явную непросвещённость в данной ситуации. Но команда не так проста, как кажется на первый взгляд: некоторое время наёмники действительно следили за объектами, пока те не встретились с Вишну Сингхом. Старик знал гораздо больше, чем говорил, и его мысли не остались непрочитанными — Гуп пересказывал их своей команде, словно обыденную байку в воскресный вечер за бутылочкой светлого пива. Оказалось, что если Седна и Ник попадут в лапы шаркеттов — человечество будет обречено. Акулоголовые применят силу Шедоу и останутся полноправными правителями давным-давно колонизированных людьми планет. Ну, а если же объекты достанутся федерации…

Хотя, федерации они не достанутся в любом случае. Айзек Блехер не желал делиться таким сокровищем со своим видом. Он просто-напросто хотел обрести огромнейшее могущество, власть, которой раньше не обладал ни один человек. Но Вишну был уверен, что даже в случае победы командора, вся невиданная сила Шедоу всё равно вырвется на свободу и человечество в конечном итоге всё равно будет уничтожено.

Пораскинув мозгами, наёмники пришли к выводу, что уничтожить Седну и Ника будет самым лучшим решением для всех.

И вот, к чему привела их погоня…

— Кажется, я вижу просвет, — доложил пилот. — Парни, чёрт возьми, просвет! Столп красного света!

— Ну, и лети туда, — скомандовал сержант. — У нас разве есть выбор?

— Есть, наверное. Чуть поодаль столп синего све… а, стоп! Ещё дальше белая вспышка! Зелёная… жёлтая… о, дьявол, да тут целый лес этих столпов, протянувшийся до самого горизонта!

— Лети в красный, — прошипел скрытень. — Я чую, они там.

— Даже если бы я хотел, мы бы всё равно никуда кроме этого места не полетели. Корабль падает в столп красного света, хе-хе. Парни, чем сегодня завтракали?

— Водой, — усмехнулся Кейн, понимая, к чему клонит пилот.

— Мечтами о спокойной жизни, — подхватил тему Гуп.

— А я сожрал две порции картофельного пюре. Синтетика, но такая вкуснятина, ей богу! — захохотал здоровяк. — А отбивная-то какая прелестная была…

— Ясно, — хмыкнул пилот. — Все отсаживаемся подальше от Дэна, входим в штопор.

— Куда?! — воскликнул пулемётчик. — Не хочу в штопор, ой как не хочу!

Несмотря на нежелание здоровяка уходить в штопор, корабль только повысил скорость и стал практически неуправляемым. Одно из крыльев-стабилизаторов с режущим уши треском оторвалось и исчезло во тьме, в то время как сам «Феникс» всё приближался и приближался к странному красному блеску внизу. Спустя несколько минут корабль затрясло так, что весь завтрак Дэна, как и предполагал пилот, всё-таки оказался разбрызганным почти по всем внутренностям корабля, чем вызвал у остальных членов команды протяжное «фу!».

— Гуп, дружище, как там у тебя с предчувствиями? — поинтересовался сержант. — Разобьёмся?

— Возможно. Я… не знаю, с тех пор, как мы зашли на орбиту Шедоу, всё словно в тумане.

— В прямом смысле этого слова, хе-хе! Ладно, как только что-то учуешь, сразу сообщай.

— Учуял!

— Уже? — изумился Кейн. — Ну?

— Самое время молиться, парни…

Красный свет полностью поглотил «Феникса», на несколько секунд полностью прекратив шум и невыносимую тряску. Практически сразу же свет стал рассеиваться, вернулась турбулентность, и команда ахнула, смотря на тот пейзаж, что развернулся сейчас под ними.

— Твою ж мать! — воскликнул Дэн, крепко вжавшись облачёнными в тяжёлые бронированные перчатки ладонями в кресло. — Это же… это же…

— Не надо преждевременных выводов, — резко ответил сержант.

Внизу кипел самый настоящий Ад, во всех смыслах этого слова. Земля была красной и каменистой, вдалеке проглядывались очертания высоких чёрных гор. Всё воздушное пространство под кораблём занимали тысячи крылатых существ, определение которым было лишь одно — натуральные черти. А среди всего этого великолепия, исторгая утробный рёв, неспешно брёл — именно брёл, а не летел — самый большой демон. Он был воистину огромен, не меньше мили в высоту, экипированный в доспехи неимоверных размеров. За его спиной под потоками ветра развевались гигантские крылья, а голову украшали десятиметровые облезлые рога.

— Неужто сам дьявол? — пролепетал пилот, глядя на величественную секиру в руках главного демона.

— Просто сделай своё дело и приземли эту посудину, Мурз, — попросил Кейн. — Пожалуйста.

— Нет ничего проще, сержант…

«Феникс» летел прямо в голову идущему внизу огромному демону. Тот, видимо, почуял приближающийся к нему корабль и повернулся в его сторону, блеснув страшными чёрными глазами. Его рёв усилился, и он попытался увернуться от назойливой мухи, которая неизбежно собиралась его протаранить, но из-за медленности движений ничего не вышло: «Феникс» всё-таки задел лицо монстра, оставив в его правом глазу последнее крыло-стабилизатор, и пролетев дальше.

Дьявол взревел, сотрясая землю.

— Чёрт! — выругался Мурз, пытаясь выровнять корабль. — Теперь точно не сядем. Стабилизаторам каюк.

— Выпускай посадочные парашюты! — скомандовал сержант.

— Это ни те ли парашюты, в которых полгода назад завелись крысы?

— Что за неудачный день, — буркнул Кейн, со всей силы ударив по стене кулаком. — Есть ещё идеи?

— Откройте люк для меня, — прошипел Гуп с потолка. — Даже если вы умрёте, я выживу и закончу начатое дело.

— Эгоист, блин, — занервничал Дэн. — Он, видите ли, выживет, а нам — запекаться в этой посудине в собственном соку?

— Открой ему люк, Мурз, — махнул рукой сержант. — Зачем ему умирать, если он может улететь? Кстати, если выживем, обязательно закажу в лаборатории такие же крылышки… всем нам. И по парочке запасных, на всякий случай.

— Удачной посадки, — слегка улыбнулся Гуп, прежде чем вылезти в открывшийся в хвостовом отсеке десантный люк. Команда ещё несколько секунд наблюдала на дисплее за улетающим в неизвестном направлении силуэтом, после чего вновь переключила внимание на насущные проблемы.

— Парни, если что, я вас всех люблю, — послышалось со стороны пилота.

— Я должен вам кое в чём признаться… — отвёл взгляд здоровяк.

— Вот только не надо мне тут соплей! — рявкнул Кейн. — Мурз, если ты сейчас не посадишь нас, я найду тебя на том свете и буду долго бить ногами по голове, клянусь пулемётом Дэна!

— Клянусь всеми ножами Гупа, — заметил здоровяк, — Что голыми руками придушу того, кто тронет мой пулемёт.

— Клянусь занудностью сержанта, — буркнул пилот, — Что если вы сейчас оба не заткнётесь, то я точно разобью нашу птичку, ясно?!

И вот, когда до столкновения с землёй «Фениксу» оставались считанные секунды, каким-то чудом пилот по имени Мурз сумел слегка изменить траекторию падения. Не настолько, чтобы избежать повреждения, но достаточно, чтобы выжить. Судно рухнуло под углом в тридцать градусов, с грохотом подпрыгнуло и вновь упало, прокатившись ещё добрую сотню метров, оставляя за собой глубокую дымящуюся борозду. Как только «Феникс» окончательно остановился, всё электричество на борту моментально отключилось, так что команде пришлось выбираться наружу вслепую, на ощупь разбирая оружие из неясных силуэтов личных шкафчиков.

Кашляя и задыхаясь от смога, первым из люка выбрался сержант Кейн. Твёрдо встав на землю и ужаснувшись от вида огромной армии демонов неподалёку, он надел на голову штурмовой шлем и проверил боезапас своего автомата.

Следом вылез пилот в экзоскелете, предназначенном для ближнего боя. Он достаточно сильно выделялся среди своих товарищей в чёрных бронекостюмах: цвет его обмундирования был тёмно-зелёным, а по тыльным сторонам рук, на плечах и ногах блестели от своей остроты десятки небольших таранных шипов. Оружия дальнего боя у Мурза не было, но это компенсировалось огромным двуручным мечом, словно сошедшим в его руки со страниц старых сказаний о рыцарях и драконах.

Тяжелее всего пришлось Дэну. Он всегда ненавидел люк «Феникса» за его небольшой диаметр, который не позволял здоровяку вылезать или забираться внутрь без определённых проблем, связанных с размером этого члена команды. Кряхтя и громко матерясь, он всё-таки смог выбраться наружу и даже вытащить за собой громадный двенадцатиствольный пулемёт.

— Все в сборе? — задал обыденный вопрос сержант.

— Так точно, — с трепетом оглядывая окрестности, хором ответили Мурз и Дэн.

— Не думал, что Ад срисован именно с этой планеты, — покачал головой пилот. — Может, это глюки? И часовня… откуда здесь может быть часовня Единой Церкви?

— Где?! — сразу оживился Кейн.

— Во-о-он там, над ней ещё эти монстры стайками порхают. И туда идёт главный босс, вроде бы…

«Главный босс» тем временем неспешно шагал вперёд, сотрясая землю, заливая поверхность планеты чёрной кровью, фонтаном бьющей из разорванного «Фениксом» глаза. Дэн нервно сглотнул, глядя на это зрелище:

— И что дальше? Где наш пророк?

— Здесь я, — отозвался голос скрытня из раций в шлемах. — Рад, что вы живы.

— Гуп, где ты? — забеспокоился сержант.

— В миле к западу от церкви. Вижу вас. Мурзик, посадка просто героическая.

— Пошёл ты, — усмехнулся пилот. — Давай, говори нам, что делать, провидец хренов.

— Объекты в церкви, я чувствую их. И они обречены — мираж Дьявола их просто раздавит.

— Мираж? — нахмурился Кейн. — То есть, всё это ненастоящее? И какой смысл тогда нам идти к объектам, если они всё равно скоро изволят сдохнуть?!

— Потому что я до конца не уверен в их смерти. Более того… мне кажется, интеграция уже произошла, причём с успешным для Шедоу результатом.

— С чего ты взял?

— Ник… он чувствует меня, и знает, что я здесь. Боюсь, что всё плохо, парни — мы опоздали.

— Не раскисать! Так, Гуп, продолжай следить за церковью, не выпускай объекты из виду. Мы постараемся что-нибудь придумать.

Команда укрылась за обломками разбившегося корабля, и, отдышавшись, у неё стал рождаться план дальнейших действий. Дэн планом был совсем недоволен, но выбирать не приходилось, и сержант, прекратив дебаты поднятым вверх кулаком, жестом приказал товарищам начинать операцию.

— Сколько, говоришь, нам платили бы за доставку этих двоих командору? — проверяя боезапас пулемёта, спросил Дэн.

— Хватило бы, чтобы выкупить не только твоего младшего братца из колоний Тризиса, но и чтобы приобрести саму эту колонию, — ответил сержант. — А теперь давай уже, беги, время поджимает.

Здоровяк тяжело вздохнул, и, стараясь изо всех сил, побежал вперёд, туда, где развернулось адское шествие физической иллюзии Дьявола и тысяч его мелких прихвостней. Он бежал, грозно крича, включив в своём костюме функцию усилителя голоса, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания.

— Ну, вздрогнули, — кивнул пилоту сержант, выбираясь из-за укрытия. Он с Мурзом старался двигаться как можно незаметнее, огибая низкие препятствия, почти прижимаясь к земле, и прячась за более высокими. Судя по тому, что они видели, пока что план был выполнен лишь наполовину — мелкие черти таки обратили внимание на орущего Дэна, но вот их главарь всё ещё был нацелен на церковь, и отступать явно не собирался. До строения, кстати, Дьяволу оставалось пройти всего лишь пару километров, что для такой махины было плёвым делом.

Ускорившись, Кейн и Мурз добрались до церкви за считанные минуты. Хлопнув друг друга по плечам, они разогнались и прыгнули прямо в мозаичное окно, разбивая его вдребезги и попадая в заготовленную только для них засаду.

* * *

— Конец — это ещё слишком мягко сказано, — обречённо вздохнул Ник, держа за свою спутницу за руку. Там, за стенами церкви, в нескольких километрах от неё утробно ревел и брёл в сторону путников самый настоящий Дьявол.

— Вам не стоит здесь оставаться, — махнул рукой сидящий поодаль епископ. — Он идёт за мной. Если вы уйдёте — вас он не тронет.

— Мы не должны уходить, — покачал головой пилот.

— Почему же? У вас ещё есть время!

Ник тихонько хмыкнул. Всего минуту назад он услышал в своей голове тоненький детский голосок той самой бледной девочки, что он видел ранее. Пилот понимал, что она, то есть вся та тьма, что обитает на этой планете, уже находилась в нём, крепко и неискоренимо закрепившись. Теперь же сам он стал своеобразной бомбой с повреждённым часовым механизмом, которая могла взорваться в любой момент, выпустив наружу неисчислимую армию страхов, которые неизбежно уничтожат всё человечество.

Голос шептал: «Ты должен уходить. Тебе не спасти своих друзей, но и сам ты погибнуть не сможешь, ибо это наш мир и он подчиняется нашим законам. А мы не хотим твоей преждевременной смерти. Уходи как можно скорее».

— Просто не должны, — резко ответил пилот. — Ясно? Нельзя, и всё!

— Весомый аргумент, — хмыкнула Седна, прижавшись к своему капитану.

Ник даже успел смириться с тем, что его судьба предрешена. Он не позволит тьме Шедоу вырваться с этого огромного и по сути безжизненного куска камня в колонизированную человечеством галактику. А не дать тьме покинуть планету можно только одним способом — не улетая отсюда самому.

«За тобой следят, — продолжал нашёптывать голос. — Недалеко от храма притаился человек, желающий тебя уничтожить. А через несколько минут сюда ворвутся ещё двое его друзей, и ты должен быть готов отразить нападение…».

«Я не собираюсь делать то, что ты… или вы хотите. Ясно? Я просто останусь здесь и не сдвинусь ни с места!».

«И ты не хочешь спасти Седну? Обрекая себя на гибель, не стоит тянуть за собой в трясину остальных. Это по меньшей мере эгоистично, Ник Рэмми. Ты согласен со мной?».

«Я не могу быть согласным со своим врагом! Но… чёрт, я ненавижу вас! И я выведу с этой планеты всех, кого смогу, ясно?!».

«Ясно, — усмехнулся голос. — В таком случае тебе не помешает наша помощь. Докажи, что мы не зря выбрали именно тебя. Отрази все страхи своих товарищей, обратив их против врага!».

И после этих слов голову Ника прорезала жуткая боль. Пилот упал на пол, катаясь по нему в конвульсиях, что-то дико крича и брызжа во все стороны слюной. Вмиг подскочившие к нему Седна и отец Эдвард находились в полном ступоре — они не знали, что делать. Девушка пробовала зафиксировать пилота в одном положении, в то время как епископ давал тому сначала лёгкие, а потом и довольно увесистые оплеухи. Но это не помогло. Седна стала обречённо орать, ещё громче, чем сам Ник, а святой отец перешёл к радикальным мерам — он снял с себя ремень и с большим трудом обмотал его вокруг тела пилота, прижимая его руки к телу, не давай сдвинуться.

— Милый… милый… очнись!

— Твои крики ему не помогут, — мрачно бросил епископ, задумчиво почесав голову, глядя на всё ещё бьющегося в конвульсиях, но уже связанного Ника.

— Но что-то же должно помочь! — не унималась девушка. — Да хоть что-нибудь! Нашатырный спирт… точно! Он у меня в…

— Не надо. Не поможет.

— Почему это — не поможет?! — уже визжала Седна. — И что вы сидите, ваше, блин, преосвященство?! Он же умирает!

— Да не умирает он! — рявкнул епископ. — Хватит! Прекрати истерику!

А Ник тем временем находился в странном состоянии, не похожем ни на реальность, ни на сон. Он стоял поодаль от церкви, наблюдая сразу за всем: за стремительно приближающимся Дьяволом. За истерикой Седны. За спрятавшимся за камнями скрытнем. За бегущими неподалёку в сторону храма наёмниками. За отвлекающим на себя всех чертей пулемётчиком. За разбитым и дымящимся «Фениксом».

Он просто стоял и смотрел за всем этим, а рядом с ним безмятежно наблюдала за всем тем же маленькая бледная девочка.

— Тебе ведь нравится, согласись, Ник.

— Это не отменяет того факта, что я вас ненавижу и не дам покинуть эту планету.

— Ну же, глупый, что за чушь? Почему? Разве мы не имеем право на существование? Мы умираем, Ник, и умираем уже довольно долго. Нам не хватает пространства. Нас стало слишком много. Мы просто хотим приобрести новое жилище для себя и своих потомков. Даже если не вы, люди, то нам поможет кто-то ещё. Да, на это потребуется время, и, возможно, немалое, но мы выдержим. Но, согласись, зачем же ждать и оттягивать то, что в любом случае неизбежно?

— Смиритесь, — хмыкнул пилот. — Вы все умрёте на этой планете, кто бы вы ни были.

— Ты не понимаешь. Умрём мы — умрёте и вы, люди. Или ты можешь представить себе человека без страхов? Например, человек, не боящийся ходить по ночам в тёмных переулках. Ну, не боится, и что плохого, спросишь ты? Да ничего, кроме того, что риск его гибели от рук грабителей многократно возрастает. Или, предположим, маньяк-убийца, не боящийся ни власти, ни закона, ни тюрьмы…

— Хватит, я тебя понял. И что ты мне предлагаешь?

— А я ничего не предлагаю. Мы уже в тебе, разве ты этого не чувствуешь?

— Если вы все во мне, то кто тогда этот мутант с рогами, который в скором времени просто раздавит церковь к чертям собачьим?

— Дьявол? — девочка усмехнулась. — Это всего лишь проекция страха вашего друга епископа. Лишь одним мановением руки мы можем создать тысячи, миллионы таких, как он. Представляешь себе армию Дьяволов? Как с ними справиться? Ты хочешь, чтобы мы сделали это?

— Я хочу чтобы вы пошли на хрен, — буркнул пилот. — А также хочу вернуться в то время, когда меня подбили пираты и я чуть не умер, чтобы добить самого себя…

На этот раз девочка рассмеялась в полный голос:

— Да будет так!

И мир резко померк в глазах Ника, чтобы через мгновение разразиться светом миллиардов звёзд и бездонной вселенской пустоты. Пилот и девочка сейчас находились в открытом космосе, наблюдая за пролетающим неподалёку кораблём.

— Это же…

— Да, Ник. Это тот самый корабль, благодаря взрыву которого ты и был вынужден полететь на Дирт Пул в поисках нового судна.

— И это всё взаправду?! То есть, мы действительно вернулись во времени?..

— Возможно, как знать? А теперь взгляни во-о-он туда.

Пилот проследил за движением руки и увидел стремительно приближающийся боевой истребитель. Ник вздрогнул:

— Пираты…

— Ты до сих пор так уверен, что это были просто пираты? — зловеще ухмыльнулась девочка.

— А кто ещё, чёрт возьми?! Кому ещё нужно просто так нападать на федеральные суда, а? И не надо думать, что если я — всего лишь человек, то мне можно что-то недоговаривать. Выкладывай всё, что знаешь.

— Вглядись в противника внимательнее.

Пилот прищурился и попытался рассмотреть, как он считал, в пиратском корабле что-нибудь необычное. Но — увы! — даже тщательный осмотр так ничего не прояснил. И только спустя минуту — или целую вечность? — Ник разглядел на обшивке истребителя несколько букв, моментально сложившиеся в одно единственное слово.

«Феникс».

И сразу же, как только наступил момент полного ошеломления, девочка вытянула пилота обратно на Шедоу. Вокруг снова пылал Ад, Дьяволу оставалось пройти до церкви совсем немного, а двое наёмников уже готовились к прыжку через окно.

— Как?! — закричал Ник. — Они охотятся за мной уже столько лет?!

— Нет, нет. Их наняли всего несколько месяцев назад, дабы доставить тебя и Седну живыми к некоему Айзеку Блехеру, с которым ты уже имел несчастье иметь знакомство.

— Тогда почему они пытались убить нас ещё на Тризисе?!

— Слишком долго и слишком сложно объяснять. Они хотят остановить не тебя, а нас, но посредством твоей смерти. Так что, возвращайся в своё тело, прими нас с присущим тебе спокойствием и спаси её, ту, которую так сильно любишь.

В следующий миг Ник очнулся, лёжа на полу, скованный ремнём епископа. Не произнося ни слова и не обращая внимания на ошарашенные лица своих спутников, он одним плавным движением перевёл своё тело в вертикальное положение и, расправив руки, разорвал ремень на несколько кусочков, словно он был сделан не из прочной кожи, а какой-нибудь мягкой и податливой ткани.

Седна и епископ, не в силах закрыть открывшиеся от удивления рты, не отводили взгляда от полностью чёрных и пылающих злобой глаз своего капитана.

Ник поднял с пола револьверы отца Эдварда и прицелился в сторону одного из окон. В следующий миг, словно по часам, стекло разбилось вдребезги, и в помещение влетели двое наёмников, которых пилот мгновенно встретил огнём из огнестрельного оружия. Попавшие в засаду сержант Кейн и его товарищ Мурз не получили особого урона за счёт безумно крепкой и мобильной брони, но всё же ненадолго растерялись, скорее от неожиданности. Они с грохотом свалились на скамейки, сломив их и подняв целое облако пыли.

— Какого чёрта?! — завопила Седна, передёргивая затвор и прицеливаясь в незваных гостей.

— Убрать оружие, — нечеловеческим голосом приказал Ник, лёгким мановением руки и силой мысли лишая этот миг законов гравитации, поднимая наёмников под самый потолок.

— Ник, что ты делаешь?! — не прекращала истерику девушка. — Объясни!

— Там… Дьявол уже близко, — пролепетал епископ, выглянув наружу сквозь развороченный дверной проём.

Наверное, был в этой ситуации какой-то романтический шарм, сочетающий в себе замысловатую историю двух влюблённых сердец — человеческого и механического, но он просто-напросто утонул в бездне ужаса и тьмы, творившейся вокруг. Ник не был самим собой, он просто позволил чужому разуму, чужим мыслям затмить его голову. Он сдался.

Сдалась и Седна. Из её ненастоящих глаз, по сути являющимися лишь объективами камер, полились самые настоящие слёзы. Человеческие. Они, непонятно откуда возникая, стекали по металлическим щекам, пластиковым губам и прорезиненному подбородку, собираясь под лицом и падая на раскалённый от напряжения пол церкви.

Сдался, словно за компанию со всеми, епископ. Он даже перестал молиться, видя приближающуюся смерть. Дьяволу оставалось преодолеть всего сотню метров, которые для него были лишь несколькими шагами или одним большим прыжком.

С потолка за спину святого отца спрыгнул неясный силуэт ещё одного наёмника — скрытня. Сверкнув красными глазами, он схватил епископа за плечи, вонзая в его горло длинный нож-стилет, выворачивая наизнанку гортань и разрывая артерии. Брызжущий кровью отец Эдвард даже успел удивлённо взглянуть на стоящую рядом Седну. Ещё бы — ждать смерти от огромного рогатого демона, почти сойти с ума от этого ожидания, и вдруг внезапно умереть от рук самого обычного человека — это у кого угодно вызовет хоть каплю удивления. И, возможно, разочарования.

И тут же Дьявол, тысячи чертей, церковь и сам Ад исчезли в яркой вспышке света — ведь создатель этих страхов погиб, утащив с собой на тот свет и свою фобию. Вместо этого вокруг появились лишь бескрайние зелёные луга, леса на горизонте, кристально чистое небо и согревающая сердце, но не тело, звезда по имени Солнце.

Седна, не медля, выстрелила в скрытня, только что убившего епископа. Гуп, всё ещё крепко сжимая в руке нож, отлетел на несколько метров и упал на землю обездвиженной тушей. Ник, отчего-то схватившись руками за голову, вдруг свалился, оборвав телестезический контакт с двумя наёмниками, которые сразу же рухнули рядом с пилотом.

И вот, посреди всех этих лежащих тел, крепко стояла на ногах лишь Седна, со всё ещё слезящимися глазами и карабином в руках.

— К чёрту! — завопила она, глядя на Солнце. — К чёрту! Идите вы все к чёрту! Так не может быть! Это бред! Чушь! Меня ведь просто не существует, я — просто бортовой компьютер на «Панацее»!

Девушка упала на колени, со злостью отбросив винтовку в сторону. Она взглянула вдаль, туда, где заметила ещё одну примечательную фигуру — огромного пулемётчика, с ног до головы обляпанного ошмётками чертей. Здоровяк и не думал приближаться. Он просто стоял и наблюдал за всей этой ситуацией, и Седна поняла, что пулемётчик просто-напросто боится. Боится сделать шаг, не понимая происходящего.

— Седна, — сквозь головную боль произнёс пришедший в себя пилот.

— Ник! — девушка подпрыгнула на месте и моментально оказалась возле своего капитана. — Ты… что это было? Ты в порядке?! Отвечай!!!

— Успокойся, — постарался улыбнулся пилот, но, по судя по реакции своей спутницы, получилось у него это, мягко говоря, не очень хорошо. — Я в порядке. Просто… просто я сдался.

— Мы все сдались на какой-то миг. Но теперь-то всё будет по-другому, да? Мы…

— Его преосвященство в порядке?

Седна вспомнила предсмертный взгляд священника и слегка смущённо ответила:

— Если сравнивать с тем, что мы пережили — то, наверное, да.

— Он умер, верно?

Девушка печально кивнула.

— Кто его убил? Один из наёмников?

— Да. Я… выстрелила в него, и, наверное, убила. Я не проверяла… да и какая разница?! Просто уйдём отсюда, Ник, пожалуйста! Давай уйдём и забудем всё это! Улетим так далеко, что нас никто не найдёт. Улетим и затаимся навечно, пока не состаримся и не…

— Что? Состаримся? — усмехнулся пилот, подумав о том, что роботы не могут превратиться в дряхлых стариков. Но, увидев на лице Седны вполне человеческие слёзы, осёкся: — Милая, мы так и поступим.

— Правда? — сразу засияла девушка. — Ты не шутишь.

— Не шучу. Но сначала нам нужно предупредить всё человечество об угрозе, исходящей с Шедоу.

— Боюсь, что никого и ни о чём предупредить вы не успеете, — послышался со стороны голос одного из наёмников, сопровождаемым звуком передёргивания автоматного затвора. — Ваш путь окончится здесь.

Ник приподнял голову и увидел неподалёку от себя целящегося в него сержанта. Выглядел он просто ужасно, его колени шатались, а руки тряслись, не в силах в этой ситуации выдержать даже такой небольшой груз, как автомат.

Но наёмник ещё не знал того, что за его спиной уже стояла, крепко сжимая рукоять пистолета, озлобленная на весь свет и жаждущая смерти за гибель своей матери Лейла Стоун.

Глава одиннадцатая

Разрушая догматы

Когда вокруг льёт дождь — всегда хочется под крышу собственного дома, обнять родных, прижать к себе пушистого чёрного кота и улыбчиво наблюдать за бушующей стихией. Когда дом, в котором ты прячешься от ливня, построен собственными руками, радость от таких дождей возрастает в тысячи раз. Если же ко всему этому прибавить горячий домашний ужин и задорный визг внуков, то предел счастья улетучивается в бесконечность, полностью отдаваясь во власть уюта и комфорта.

Пушистый чёрный кот угрюмо наблюдал за падающими на окно каплями. Ему непогода явно не нравилось, он хотел выбежать на улицу, гоняясь в поле за мелкими зверушками, а вместо этого ему придётся ещё несколько часов смотреть на этих всеми довольных людей. Хозяин, счастливо улыбаясь, сидит в кресле и неспешно почёсывает свою бороду. Его жена, уже довольно старая, но всё ещё очень красивая женщина, только что поставила на небольшой читальный столик поднос с горячим пирогом. На запах также сбежались и внуки — мальчик и девочка лет семи-восьми, расталкивая друг друга и весело смеясь.

Было, в общем-то, очень даже здорово.

— Дедушка! — внуки буквально запрыгнули на своего прародителя, ласково его обняв. Дед с огромным трудом заставил себя не зарыдать от счастья.

— Ешьте пирог! — заворчала бабушка. — Остынет же…

— Делайте, как говорит бабушка, — шутливо нахмурил брови Дин своим внукам. Мальчик с девочкой, всё не прекращая смеяться, с удовольствием налетели на предоставленное им угощение.

Женщина, поправив подол, уселась в кресло напротив.

— Помнишь, как ты делал мне предложение? — спросила она. — Мы ведь тогда даже понятия не имели, что всё обернётся именно так…

— Конечно же помню, — улыбчиво соврал Дин своей жене, имени которой он даже не знал. — Помню.

— А помнишь, когда ты кричал под моим окном в роддоме, что любишь? Ох, и давно это было же…

— Помню, помню.

Женщина навязывала безногому пирату свои давние воспоминания, заставляя того вздрагивать при каждом её слове. Ведь это было не просто чем-то хорошим, это было его мечтой! То, чего Дин так и не достиг за всю свою жизнь, хоть и страстно этого желал, сейчас лежало перед его ногами, необузданное и нетронутое. Он мог начать новую, абсолютно кристальную жизнь, без пиратства и грабежей, без коррупции и правительственных упрёков. Просто жизнь, спокойную и мирную, о которой наверняка мечтают все те, кому удалось уйти на пенсию, гордо отслужив свои положенные пятьдесят лет на благо федерации.

— …А, помнишь, как мы вместе строили этот дом? Собирали по доскам, кирпичикам и гвоздикам. Как бы я хотела вернуться в то время, чтобы пережить всё заново. Эх, Дин, будь мы молодыми, что бы мы сейчас делали? Как жили?

— Наверное, как и тогда. Любили бы друг друга, растили детей, строили дом. К чему ты всё это клонишь, э-э-э… любимая?

— Любимая? Ох, давно ты меня так не называл, Дин. А клоню я всё к тому, что мы с тобой — самые счастливые люди на этой планете.

— На этой планете, — эхом пробурчал пират, невольно вспоминая, где на самом деле находится. — Любимая, сделай мне чаю, хорошо?

— Конечно. Сейчас принесу.

Женщина удалилась на кухню, а Дин снова взглянул на поедающих пирог внуков.

Как их зовут? Как зовут их бабушку? И как бы всё это разузнать?..

— Э… ребята! — замялся пират. — А давайте с вами поиграем в одну очень интересную игру? Она называется… придумай своему братику или сестрёнке самую смешную обзывалку! Поехали. Кто начинает?

— Я! — воскликнул мальчик, повернувшись к девочке. — Белла-вувузела!

— Тод-пивоглот! — девочка показала своему брату язык.

— Хватит, хватит, — рассмеялся Дин. — Всё-таки это плохая игра. Давайте лучше вместе придумаем обзывалку для бабушки…

— Лайка-попрошайка!

— Лайка-незнайка!

— Всё, стоп. Это тоже была глупая затея…

Дети, пожав плечами, продолжили уплетать пирог.

«Лайка, значит. И как я мог жениться на девушке с таким именем?..». Дин задумчиво взглянул на окно, по которому били тяжёлые капли дождя, и попытался на мгновение осознать, как он здесь оказался. Его корабль падал в бездонную тьму, был взрыв… а потом он очнулся в мягкой кровати, окружённый внуками и семейным комфортом. Пират не знал, кого благодарить во всех этих чудесах, и первое время даже старался выяснить это, но все его попытки были тщетны — за окном была настолько ненастная погода, что выходить из дома сейчас было смерти подобно, не в прямом смысле этого слова, конечно же.

— Вот твой чай, — улыбнулась подошедшая с фарфоровым сервизом на подносе хозяйка.

— Спасибо, Лайка, — улыбнулся Дин, забирая одну из чашек и приступая к чаепитию.

Кто бы ни был тот таинственный благодетель, он явно старался остаться незамеченным. Иначе, почему же он до сих пор не объявился и не предъявил счёт? Не мог же он совершить такие преобразования жизни просто так, бескорыстно?

Или, всё-таки, мог?

Раздумья пирата прервал звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — поспешила открывать Лайка. — Кто-нибудь ждёт гостей?

— Я, — нахмурился Дин, пытаясь на всякий «пожарный» нащупать у себя на поясе пистолет. Но оружия, как назло, под рукой не оказалось.

— Кто там? — приветливо спросила хозяйка.

— Открывайте, — грубым басом ответил нежданный гость. — Мне нужен Дин Дайс.

Лайка недоумённо взглянула на пирата, и, получив одобрительный кивок, открыла дверь. На пороге, с ног до головы промокший, возвышался над женщиной бывший командор федерации Александр Громов.

— Сашка! — изумился Дин. — Черти небесные, ты выжил?!

— Как и все мы, — бесцеремонно отталкивая хозяйку в сторону и проходя в дом, коротко бросил Александр. — Собирайся, мы уходим.

— Куда мы уходим?

— Да, куда это вы уходите?! — нахмурилась Лайка.

— Любимая, принеси нам ещё твоего пирога, хорошо?

«Любимая», хмыкнув, всё-таки ушла выполнять поручение. Александр, забрызгивая всё вокруг грязью, плюхнулся в кресло, напротив которого сидел Дин. Дети сразу же куда-то испарились, оставив старых товарищей в уединении.

— Выкладывай, чувак.

— Мы сваливаем, нечего выкладывать. Собирайся, я тебя подожду здесь.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт! — протестуя, замахал руками пират. — Я не знаю, благодаря чему я оказался в этом доме, преисполненный воплощёнными в жизнь мечтами, но упускать удачу из своих рук не собираюсь! Даже если ты мне вдруг скажешь, что всё это — лишь иллюзия, на моё решение это не повлияет.

Бывший командор молчал, пронзительно глядя на собеседника.

— Это всё-таки иллюзия, да? — осторожно спросил Дин, после чего разъярённо стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Чёрт! Так и знал! Но… как я уже говорил, на моё решение это не повлияет!

— Собирайся, мы уходим.

— Никуда мы не уходим! Хотя, нет. Уходишь ты, ясно, чувак? Я остаюсь здесь и доживаю остаток жизни в комфо…

— Да нет здесь никакой жизни! — вспылил Александр. — Нет никаких её «остатков»! Есть только вечность страха и отчаяния. И вечность эта тебе, поверь, совсем не понравится. Особенно под конец…

— Конец вечности? Чувак, ты понимаешь, что за бред несёшь? Конец вечности, ха, это ж надо до такого додуматься…

— Я не шучу! Операция окончена, понимаешь? Всё! Баста! Отбой! Мы летим домой!

— И как же мы полетим домой? На крыльях любви? Корабли-то разбиты, дурень!

— Ты думаешь, что в мире, где всего за мгновение все твои потаённые желания становятся явью, нельзя найти способ смотаться в открытый космос? Я уверен, что способ есть. Только вот, как об этом способе узнать — уже большой вопрос.

— Вот иди и ищи ответ на этот свой вопрос. А я останусь здесь и…

— Я вам пирог принесла, — робко дала о себе знать вошедшая в гостиную Лайка.

— Прочь отсюда, — рявкнул Александр.

— Эй, полегче! Это всё-таки моя жена!

— Это не твоя жена, черти тебя дери! Это иллюзия!

— Откуда мне знать, что ты тоже не иллюзия, а? Докажи!

Бывший командор вытащил из кобуры пистолет и направил его в сторону женщины. Лайка вздрогнула, выронив из рук ещё горячий пирог, а Дин мгновенно напрягся, готовый в любой момент прыгнуть на незваного гостя и разорвать его голыми руками.

Атмосфера накалилась до предела.

— Чувак… если ты это сделаешь, то я…

Грянул выстрел. Лайка не успела даже зажмуриться — её с силой отбросило к стене, размазав по бежевым обоям ненастоящую алую кровь вперемешку с ненастоящими мозгами.

— Ублюдок! — завопил пират, желая разорвать Александра на мелкие ошмётки. Но что-то мешало ему это сделать — чувство неправоты или состояние шока, не важно. Факт в том, что Дин остался сидеть в кресле с распахнутыми от изумления глазами и отвисшей до самого пола челюстью.

— Предупреждаю: если в гостиную зайдут дети, то они последуют в Ад за своей бабушкой. Ясно?

— Что ты… как?! Зачем?..

— Собирайся, — вновь повторил Александр. — Мы уходим.

Спустя десять минут двое уже стояли под крыльцом, пытаясь всмотреться вдаль сквозь непроглядную пелену дождя. Пират не спешил уходить, ведь позади него, там, за дверью, плакали над бездыханным телом своей бабушки двое совсем ещё маленьких детишек. Пусть даже и ненастоящих, плевать, но ведь детей! И ни один пират во всей галактике не сможет свалить вину за убийство невинной женщины на свою бесчеловечность.

Не бывает настолько бесчеловечных людей.

Александр, видя, как терзает себя сомнениями Дин, вновь вооружился пистолетом и вернулся в дом. Пират заходить не стал, он лишь дважды вздрогнул при очередных звуках выстрелов, после которых плач иллюзорных детей смолк навечно.

— Какая же ты гнида, Саша, — буркнул Дин, натягивая на голову капюшон.

— Не больше, чем ты, дружище.

И они двинулись вперёд. По словам Александра, куда бы они не шли, они всё равно придут туда, куда нужно, и пират, недолго думая, согласился. А что ему ещё оставалось? Либо верить убийце, либо отомстить.

Месть — не вариант, совсем не вариант. А вот вера — в самый раз.

— Планета убивает страхом, говоришь? И какой же страх был у тебя?

— Сначала… — замялся бывший командор. — Я пережил события своего давнишнего позора, когда Блехер обманом занял моё место в нашей космической армаде. Признаюсь, я всегда боялся вспоминать тот эпизод своей жизни. Ещё бы — позор! Такого позора не пережил бы никто! А я вот пережил, и даже не пустил себе пулю в висок, о чём порою сильно жалею. Когда я снова участвовал в событиях того времени, мой мозг чуть не сгорел от сумасшествия, богом клянусь!

— Почему же тогда у меня не было никаких страхов? Только комфорт и уют… и да, как ты страх свой преодолел?

— Не знаю. Просто почувствовал, что она, то есть фобия, надо мной более не властна. Более того, я ощутил, что на Шедоу произошло нечто такое, что не происходило здесь уже миллионы лет. Вся та сущность, что населяет эту планету… просто взяла и сконцентрировалась в одной-двух точках, и теперь готовится двигаться в сторону колонизированных человечеством планет. Смекаешь, чем это грозит?

— Гибелью человечества?

— Хорошо, что не сказал «Апокалипсисом». Не люблю это слово, ох как неверно его люди понимают… Но, вернёмся к теме. Ты же остался без страха лишь потому, что очнулся и пришёл в себя после того, как вся эта сущность прекратила свои ужасающие атаки на приземлившихся сюда людей. Смекаешь?

— Нет. Чувак, просто скажи, куда мы идём и что ищем.

— Идём мы… пока не знаю, куда именно. Просто идём и ищем Ника, Седну, отца Эдварда… экипаж «Персея», в конце концов!

Пират хмыкнул:

— Перед тем, как очнуться в своей кровати, я будто бы видел сон о том, что из экипажа авианосца не выжил никто. Надеюсь, видение не было вещим, чувак…

— Прекрати уже «чувакать» всех, ясно? Тут, мать твою, адский конец всего человечества наступить может, а он меня «чуваком» называет…

— И что? Может, мне ещё и пить перестать, раз апокалипсис на пороге, а?

Александр лишь махнул рукой в знак поражения в этой словесной перестрелке. Дин, воодушевлённый и довольный собой, даже не заметил, как пейзаж вокруг стремительно, в мгновение ока, сменился на совсем иной. Капли дождя моментально заледенели, градом обрушившись на путников, а ещё через несколько секунд градинки превратились в крупные хлопья снега. Под ногами выросли сугробы, а видимость упала практически до нуля. Но самым главным элементом нового пейзажа стал разрушенный и всё ещё дымящийся авианосец «Персей».

— Чувак… да это же… нет! Нет! Я столько денег в него вложил!

— Да, «чувак», это именно он.

Дин, словно не замечая лютого мороза, как, собственно и Александр, поспешил забраться внутрь останков некогда могучего авианосца. Он долго рыскал по разрушенным отсекам, выискивая хоть кого-нибудь оставшегося в живых, но все его поиски были тщетны. Пират за полчаса успел насчитать как минимум восемь десятков трупов, после чего сбился со счёту, и отправился наружу, где его и ждал бывший командор.

— Ну, как, есть там кто живой?

Дин угнетённо покачал головой.

— А теперь взгляни сюда.

Александр отвёл друга в сторону, указав рукой на небольшой снежный холм, укрытый оторванной пластиной от обшивки «Персея». Над импровизированной могилой, покрытый инеем и сотнями мельчайших сосулек, стоял наспех сколоченный из балок крест Единой Церкви.

— Это значит, что…

— Да, Дин. Это значит, что есть кто-то, кто этого человека похоронил. Я ведь говорил, что живы практически все.

— Практически все?! — вспылил пират. — Да у нас под носом адовая мясорубка из тел экипажа, а ты говоришь «практически все»?!

— Они сыграли свою роль. Доставили нас сюда. Понимаешь? Они ни капельки не важны в данной ситуации! Гораздо важнее то, что Ник и Седна ещё наверняка в полном здравии. Ох, чую я, что именно от них сейчас всё и зависит…

— Я это понял ещё тогда, когда увидел робота, обладающего разумом, — успокоившись, хмыкнул Дин. — И, всё-таки, чувак, что мы тут делаем? Нужно отыскать капитана! Тем более, раз уж у тебя такое предчувствие…

— А ты уверен, что он хочет, чтобы мы его нашли? Наверняка они уже либо ищут, либо нашли способ отсюда смотаться. Зачем мы им?

— Блин… начнём с того, что мы даже не уверены, что они ещё живы. Так чего ж отталкиваться от «если»? У нас, по-моему, просто нет выбора — мы должны сделать всё, чтобы достичь цели.

— А что за цель? — рассмеялся бывший командор. — Ты до сих пор понимаешь, какова была задача?

— Ну…

— Вот и я не знаю. Да и важно ли это? Смысл в процессе и осознании полезности этого самого процесса! Так что… постой-ка, что это?

Александр склонился над могилой и смахнул рукой снег с креста. Под ним обнаружилась едва заметная, видимо, в спешке выцарапанная надпись: «Лилиан Стоун. 2689–2727. Я люблю тебя, мама».

Бывший командор сначала нахмурился, а потом его лицо покраснело от злости и крепко стиснутых челюсти. Александр сжал кулаки и выхватил из кобуры пистолет:

— Вот и цель нашлась, — прошипел он сквозь зубы. — И если любящая дочурка этой самой Лилиан Стоун всё ещё жива, то я обязан это исправить.

— Что исправить, чувак? — непонимающе уставился на товарища пират.

— Убить её, идиот! Убить!

Дин сначала пытался понять, за что нужно убить ни в чём не повинного человека, но вскоре сдался и, разведя руками, спросил:

— И зачем нам нужно её убивать?!

— Она, — Александр замялся. — Эта сука повинна в… чёрт! В том, что моё место занял Блехер! В том, что я оказался на Дирт Пуле! И, как следствие, в том, что сейчас я стою рядом с безногим калекой на дьяволом забытой планете, смекаешь?!

— Тише-тише, успокойся, — пират, похоже, совсем не обиделся на «безногого калеку». — Выкладывай всё по порядку. Каким образом она во всём этом виновна?

Бывший командор уселся прямо на могилу и махнул рукой:

— Долгая история. Достаточно знать лишь то, что она была глазами и руками Блехера в моей подставе. Понимаешь? Всё из-за неё и этого долбаного командора-еврея!

— Ладно. Давай тогда поступим так…

— Нет! — рявкнул Александр, резко вскочив. — Я должен найти её. Если хочешь — иди за мной. Если нет — оставайся здесь и присоединяйся к той куче трупов, что ты видел в авианосце.

И, закончив свою речь, он быстрым шагом скрылся в снежной пелене.

Пирату осталось лишь пожать плечами и двинуться следом.

* * *

— Лейла, опусти пистолет. Или ты хочешь сдохнуть в гордом одиночестве? — со всё нарастающей злобой в голосе прошептала Седна.

Обиженная на весь свет федералка с пистолетом в руках держала под прицелом сразу всех: Ника с его спутницей, оглушённого ударом по голове сержанта с его наёмниками, один из которых всё ещё бездыханно лежал поодаль, и даже епископа с перерезанным горлом. Лейла, казалось, вот-вот лопнет от переполняющих её чувств, а палец на курке так сильно дрожал, что невозможно было понять, выстрелит ли ствол в следующее мгновение, или нет.

— Лейла, мы…

— Молчать! — завизжала федералка. — Всем молчать! Вы свели в могилу мою мать, и я отплачу вам тем же!

— Не мы её убили, — возразил Ник, судорожно оглядываясь в поисках оружия. Лук с колчаном найти не удалось, зато всего в шаге от пилота лежал один из револьверов епископа, и, судя по красному мигающему индикатору под барабаном, в нём остался всего один патрон. — Вам не надо было сюда прилетать. Зачем, а? Зачем, ты можешь сказать?

— Ты говорил, что теперь это стало неважно, бесчувственная сволочь! Ты хоть знаешь, что произошло с моей матерью?! Она умерла! Умерла! Она менялась на глазах, на её лице появлялись всё новые морщины, а тело всё больше иссыхало. Она даже кричать не могла — её губы слиплись от жёлтого гноя! И, даже достигнув столетнего порога, её тело не перестало жить. Она всё умирала и умирала, испытывая адскую боль. В один момент у неё лопнули глаза, выпали все волосы и зубы, кожа начала пластами слезать на окровавленный и залитый гноем снег, но мама всё ещё была жива! Ублюдки!.. Чёрт, да она билась в конвульсиях, когда от её тела оставался лишь скелет, внутренние органы, прогнившие насквозь, и иссушённые мышцы!

— Опусти пистолет, — вновь повторила Седна. — Твоё оружие не причинит мне никакого вреда. Я просто встану и вырву тебе глаза.

— Молчать!

— Лейла, — вздохнул Ник. — Мы здесь, под прицелом, и готовы выслушать, зачем ты нас искала.

— Чтобы защитить, идиот! Шаркетты как-то обмолвились, что пустят вас в расход после того, как вы исполните некую миссию…

— Шаркетты, — сплюнул пилот. — Клянусь всем святым, что только существует в нашей галактике, что каждому из них я лично перегрызу глотку. Они везде! И странно то, что эти акулоголовые сами не прилетели на Шедоу…

— Молчать! — в очередной раз закричала Лейла.

— И что ты собираешься делать, девочка? — прищурилась Седна. — Убьёшь нас? А как улетишь?

— Милая, не надо, — прошептал Ник.

— Нет, надо. Так, детка! Если ты сейчас же не уберёшь ствол, то я…

И федералка выстрелила. Пуля со звоном встретилась со лбом девушки-робота, не причинив ей ни малейшего вреда, только лишь разозлив Седну. Пилот схватил свою спутницу за руку, не дав ей сделать следующий шаг, а Лейла, разревевшись, упала на колени и отбросила пистолет прочь.

— Пусти меня! Я вырву ей глаза!

— Тише, тише, хватит! — повысил голос Ник. — Никто ни в кого больше не стреляет, а кто-то даже раскаивается в содеянном. Верно?

— Верно, — шмыгнув носом, тихонько ответила Лейла.

И вновь воцарилось молчание. Пилот наконец смог беспрепятственно пройтись меж лежащих на земле тел и отыскать потерянное оружие. Найденные после минуты поисков лук и колчан отправились за спину, револьверы были перезаряжены и Ник, учитывая складывающиеся обстоятельства, решил не выпускать их из рук. Карабин был отдан уже поднявшейся и крепко стоявшей на ногах Седне, и девушка, кивком поблагодарив своего капитана, молча подошла ко всё ещё рыдающей Лейле:

— Значит так, детка… ещё одна такая истерика — и, клянусь, вырву…

— Может, хватит? — осматривая обездвиженные тела, встрял в женскую беседу пилот. — Ты уже сколько раз обещала изничтожить её органы зрения, что пора бы уже либо решаться это сделать, либо прекратить угрозы.

— ..Вырву глаза, — не обращая внимания на пилота, закончила фразу Седна. — Ты меня поняла?

— Милая, блин, она смерть матери пережила. Давай сделаем на это скидку?..

— Не надо меня жалеть, — шмыгнула носом федералка. — Я сама виновата. И прошу прощения за свою глупость. Я столько всего натворила, что мне хотелось сделать хоть что-то хорошее. А вышло из этого вот что…

— Отставить самобичевание! — нахмурился Ник, толкая ногой тело сержанта. — Просто перестань совершать глупости, и вы выберетесь отсюда живыми.

Седна, уже открыв рот, чтобы вновь пригрозить федералке, недоумённо повернула голову в сторону пилота и осторожно спросила:

— Что значит «вы»?

— Ну, то и значит, — пожал плечами Ник. — Ты, Лейла… Александр и Дин, если мы их разыщем. И этих… наёмников тоже прихватите, и десантируйте на любой колонизированной планете. Хм… а скрытень-то ещё живой…

— А ты? Только не говори, что ты собираешься остаться на Шедоу! Я не дам тебе совершить какую-нибудь геройскую нелепость, ясно? Не для того такой путь пройден, чтобы эпически провалить его здесь, на этой чёртовой планете!

— Путь будет провален только тогда, когда последний из нас будет уничтожен, не успев передать сведения о Шедоу в массы. Так что, милая, жизнь одного человека ничего не стоит в сравнении с сотнями миллиардов других.

— Нет, стоит! Для меня! И вообще, что это ты задумал? Зачем тебе здесь оставаться?!

Ник тяжело вздохнул. Ему бы очень не хотелось говорить об этом, но совесть, вдруг проснувшаяся в нём, не давала возможности умолчать. Он присел рядом со своей спутницей, и, глупо улыбнувшись, ответил:

— Оно уже во мне. И искоренить это из себя я не смогу. Либо — смерть, против чего мой разум отчаянно протестует, либо — уединение на Шедоу.

— Нет! — воскликнула Седна. — Тебе просто кажется! Здесь всё — иллюзия! Невозможно унести с собой или в себе какую-то иллюзию!..

— Здешние иллюзии — лишь результат работы неведомой расы Шедоу. И ты сама прекрасно это знаешь, хоть и не хочешь это признавать.

Пилот встал и отправился к трупу епископа Эдварда. Ему тяжко было прощаться пусть даже и с малознакомым, но всё же другом. Причём каким другом! Чтобы проповедовать и при этом мастерски владеть оружием и навыками пилотирования космических кораблей, нужно быть нереально многогранной и творческой личностью. Именно таким Ник и запомнил святого отца, прежде чем молча с ним проститься и вернуться к своей спутнице.

— Ладно, не будем забегать вперёд. Для начала мы должны отыскать…

— Капитан! — послышался громкий крик. — Капита-а-ан!

Ник поднял голову и вгляделся вдаль, туда, где бежал по зелёному лугу просто светящийся от счастья бывший командор федерации Александр Громов. Следом за ним смешно перебирал протезами Дин, чертыхаясь и проклиная на ходу весь белый свет.

— Саша! — удивлённо воскликнул пилот. — Дин!

— Вот же живучие ублюдки, — усмехнулась Седна, разглядев внезапное пополнение. — Эй, вы всё веселье пропускаете!

— У нас своё веселье! — махнул рукой Александр. Не добежав до команды нескольких метров, он остановился, как вкопанный, и счастливое выражение его лица сменилось вначале на удивлённое, а следом и на озлобленное. Бывший командор увидел сидящую на траве и рыдающую Лейлу Стоун. — Ты…

— О, чёрт, — начиная пятиться, протянула федералка. — Ох, какая нехорошая встреча…

— Вы знакомы? — изумилась Седна.

— Совсем чуть-чуть, — выхватывая из кобуры пистолет, съязвил Александр. В мгновение ока ствол оказался направленным на отползающую федералку, заметно дрожащую от отчаяния.

— Нет, — встав на линию огня, твёрдо произнёс Ник. — Отныне мы объявляем смерти бойкот.

— Но она повинна во всех моих бедах!

— Это всего лишь моя работа! — парировала Лейла. — Бывшая, впрочем. И я приношу извинения!

— Засунь свои извинения в…

— Эй-эй, — замахал руками пилот. — Мне действительно плевать, при каких обстоятельствах вы познакомились, и какого чёрта цапаетесь, как две псины, но я не позволю больше никому никого убивать, ясно? Ясно?!

Александр медленно, неуверенно убрал оружие обратно в кобуру:

— Благодари капитана, сучка…

— Эй, чуваки! Что тут у вас творится? — подбежал запыхавшийся Дин, и, увидев федералку, спросил: — Саша, это она, да?

— Она, приятель. Она.

— Так пришей её, чувак, чего ты ждёшь?

— Все вопросы к капитану. Он запретил убивать кого бы то ни было.

— Кэп, почему? — нахмурился пират. — Убийства… они ведь неизбежны, верно? В нашем-то мире. Одним человеком больше, одним меньше. Разницы-то нет!

— Я не стану повторять всё снова, — отрезал пилот. — Никого не убивать — это приказ.

Словесные прения длились ещё четверть часа. Сначала дискуссия потекла в русло философских размышлений о смерти и её значимости для данного момента. Потом разговор плавно перешёл на обсуждение всех последних событий и того, что пережил на Шедоу каждый из членов команды. Вскоре пришёл в себя сержант: очнувшись и увидев у своего лица ствол револьвера, он невольно поднял руки в знак поражения и угрюмо склонил голову. С Кейном удалось договориться о перемирии, пообещав как можно скорее разобраться со всеми существующими проблемами и пока ещё не возникшими последствиями оных. Следом разбудили пилота ныне разбитого «Феникса» — Мурза, и уже силами двух наёмников привели в чувство скрытня Гупа. Рана, полученная выстрелом из карабина, оказалась далеко не смертельной, и Седна, совершившая тот выстрел, даже сама помогала вытаскивать застрявшую в теле пулю. Сам Гуп долго после процесса извлечения из себя кусочка свинца раскаивался перед командой Ника за убийство епископа, и лично участвовал в процессе похорон по всем канонам и законам Единой Церкви.

А потом появился пулемётчик. Дэн, видимо, увидев издалека, что его друзьям ничего не грозит, решил присоединиться к своей команде. Оттираясь от внутренностей демонов, налипших на его огромный экзоскелет, он поведал всем о своём, как он сам решил, героическом противостоянии неимоверно многочисленной армии чертей. На самом же деле ни один из демонов просто не смог пробиться сквозь его толстую броню, и лишь выстрел из мортиры, принятый на грудь, слегка помял «костюмчик».

Следом наступило время совместной трапезы. Дин, как оказалось, прихватил с собой из своего иллюзорного дома литровую бутылку безумно вкусного вишнёвого вина. Конечно, для всех собравшихся такого количества алкоголя было чересчур мало, но по глоточку «за всех, кто не с нами» вина хватило. Закусывали остатками армейских пайков, припасённых в недрах экзоскелетов наёмников. Сухой хлеб и саморазогревающиеся галеты были довольно противными на вкус, но после многих часов без еды и эти элементы провианта показались божественными яствами. Конечно же, наесться не удалось никому, но все червячки были заморены, и Ник — негласно провозглашённый командир новоиспечённой совместной команды — решил, что пора бы и двигаться в путь.

И команда начала движение. Семь человек и один робот шли шумно, забыв о субординации, обсуждая дальнейший план действий. Пришли к выводу, что сначала следует заглянуть в коттедж старика Филиппа, который угощал Ника высококачественным пивом, выяснить у него, каким образом Седна сможет восстановить «Панацею», после чего, собственно, починить корабль и взмыть в небеса, забыв о страхах, пережитых на Шедоу.

О том, что сам капитан не собирается улетать, речь никто не заводил. Седна и Лейла словно забыли о том разговоре.

Филипп, казалось, ждал гостей. Около коттеджей уже стоял накрытый стол, густо усеянный разнообразными блюдами и напитками. Хозяин вежливо предложил команде присоединиться к трапезе, на что получил несколько довольных возгласов и просто приветливых улыбок. После обеда начался, можно сказать, допрос. Ник по крупице вытягивал из Филиппа информацию, а Седна мотала на ус, дабы потом всё это мгновенно воспроизвести. Старик выдавливал из себя слова будто с неохотой, ссылаясь на то, что объяснить это невозможно, и это необходимо прочувствовать, но когда Седна радостно воскликнула, что всё поняла, капитан облегчённо вздохнул и поблагодарил хозяина.

Оказалось, что для воссоздания чего-то, что находится лишь в мыслях, нужно иметь неимоверно богатую фантазию и развитые креативные способности. А кроме того, необходимо было чётко формулировать свои мысли и целенаправленно посылать их в объект, который следовало починить.

Именно так и поступили.

После десятка попыток, разбитый корабль всё-таки стал восстанавливаться. Внутренности мгновенно чинились и полировались, а на обшивке «Панацеи» возникали новые, словно только что сошедшие с конвейера завода, толстенные листы стали.

Вскоре корабль был готов к вылету.

— Плевать я хотела на твои предрассудки, — заявила Седна пилоту. — Я не дам остаться тебе здесь.

— А я не дам тебе возможности меня удержать, — парировал Ник. — Нельзя допустить, чтобы эта зараза разлетелась по всей галактике, ты понимаешь? Приходится чем-то жертвовать. Либо я, либо человечество.

— Ну и раздутое у тебя самомнение! Думаешь, действительно от тебя зависит так много? Ник… я не хочу тебя терять. И я не буду тебя терять! Если останешься ты, останусь и я. Точка.

Пилот обречённо вздохнул:

— Ладно. Летим.

— Серьёзно? — мигом засияла Седна. — Ты не шутишь? Что-то подозрительно легко согласился…

— Я всё осознал. Тебя я люблю больше, чем всё человечество.

Девушка залилась счастливым визгом, и, накинувшись на шею своего капитана, страстно его поцеловала. И ей было всё равно, что за ними наблюдают остальные — всё это стало вдруг неважно. Главное, что ей не придётся расставаться с любимым человеком.

— Филипп, вы летите с нами? — спросил у старика пилот.

— Нет, — покачал головой приветливый хозяин, ушедший за своими гостями так далеко от дома. — Для меня больше нет места в том мире. К тому же, на Шедоу останется ещё много таких, как я. Всех же ты не спасёшь, верно?

— Спасать уже усопших… пожалуй, не буду. Спасибо вам за всё.

Ник крепко пожал Филиппу руку и приказал команде подниматься на борт. «Панацея», по идее, была лишь одноместным кораблём, и капитан пока старался не думать о том, как столько человек поместятся в одной небольшой кают-компании.

Когда команда уже была на борту, Седна, в последний раз взглянув через лобовое стекло на иллюзорные пейзажи Шедоу, повернулась к Нику:

— Капитан, командуйте.

— Старт, — незамедлительно отозвался пилот.

И «Панацея», загудев двигателями, стала медленно подниматься в небеса.

Ник ещё несколько мгновений пытался осознать правильность своего решения. Стоило ли так легко соглашаться? И есть ли ещё возможность вернуться на поверхность планеты? Покопавшись в собственных мозгах, пилот понял: да, можно. Используя всю мощь тьмы, скопившейся сейчас в его сердце, он мог перенестись в пространстве в любую точку на Шедоу.

Тяжело вздохнув и подмигнув Седне, он именно так и сделал. Его тело растворилось в тёмной вспышке, и всего через долю секунды Ник уже вновь стоял посреди зелёных лугов, освещаемый ненастоящим Солнцем. Девушка, от отчаяния крича, припала к иллюминатору. Из её глаз вновь полились натуральные человеческие слёзы.

Пилот, прослезившись вместе с любимой ему девушкой, помахал рукой. Он ещё долго смотрел на исчезающую за облаками «Панацею», выискивая взглядом дымный след от двигателей. Когда же вокруг не осталось ничего, кроме самого Ника, пилот нежно провёл пальцами по рукояти одного из револьверов.

— Либо я, либо человечество, — хмыкнул он сам себе, чувствуя нарастающий внутри него протест со стороны тёмной сущности Шедоу. Тьма эта явно не желала такого конца и боролась изо всех сил, стараясь подчинить себе разум пилота. Но Ник этих попыток словно не замечал: бороться с захватом разума ему помогали мысли о Седне. — Может, любовь действительно творит чудеса?..

Холодный ствол вжался в висок. Рука дрожала, палец то и дело норовил соскользнуть с курка, а глаза пилота зажмурились сами собой, будто не желая видеть гибель собственного владельца.

— Либо я, либо человечество, — шёпотом повторил Ник, собрав последние силы и сконцентрировав их на руке, крепко сжимающей рукоять револьвера.

И, спустя секунду, грянул выстрел.

Глава двенадцатая

Оно среди нас

Настроение было ни к чёрту.

«Панацея» плыла в межзвёздном пространстве уже месяц. И эти четыре недели по бортовому времени тянулись настолько мучительно, что, казалось, ещё пара таких часов, и вся команда сойдёт с ума.

Кают-компания была безумно тесной для такого количества людей. Единственную кровать единогласно, но без участия в выборах Александра, решили отдать Лейле. Остальные же были вынуждены отдыхать кто где: прямо на полу, прижавшись к холодной стене, на небольшом кресле, в коридорчике между кабиной пилота и кают-компанией, и даже в отсеке разгерметизации. Ухудшало положение то, что наёмники ни в коем случае не желали расставаться со своими экзоскелетами, мотивируя это тем, что потеря брони для воина смерти подобна. Больше всех неприятностей доставил здоровяк Дэн: мало того, что он ходил по кораблю, сгибаясь в три погибели, так он ещё и ел за троих. Благо лишь, что еда на борту была сугубо синтетической, и запасы её ограничивались лишь энергией корабля и работоспособностью синтетического аппарата.

Седна же вообще не вылезала из кабины пилота. Она ни с кем не разговаривала, молча сидя в кресле перед штурвалом, наблюдая за пролетающим мимо судна космическим мусором и небольшими неколонизированными планетами. Девушка целиком и полностью погрузилась в себя, не давая никому приблизиться к её сердцу даже на безопасное расстояние — как только кто-то пытался с ней заговорить, Седна сразу же пускала в ход озлобленный взгляд и очень неприятные угрозы.

А летела «Панацея» на Колорадо. Как-никак — столица, пусть и не галактическая, но в местных масштабах. Ведь именно там находилась ставка верховного командования космического флота, именно там творил свои грязные делишки командор Айзек Блехер, именно там можно было найти способ рассказать о Шедоу всему человечеству.

В том, что делать это придётся с боем, Седна не сомневалась.

Неделю назад скрытень раздобыл в недрах корабля старую акустическую гитару. Откуда она взялась на борту — осталось неясным, и команда пришла к выводу, что её оставили здесь предыдущие владельцы судна. Гуп стал без конца играть самые разные, в основном грустные мотивы, но именно такая музыка сейчас и была нужна команде. Нет, не для того, чтобы и без того угнетённое настроение сделать ещё более паршивым, а чтобы хоть раз прослезиться, собраться с силами и найти в себе уверенность для свершения дальнейших подвигов. «А подвиги ещё будут», — уверял Александр товарищей.

И вот, сейчас, слушая очередную грустную мелодию, вся команда собралась в кают-компании на ежедневное совместное распитие синтетического кофе с капелькой синтетического коньяка. Вкус у такого напитка, разумеется, был далёк от идеала, но при отсутствии натуральной замены синтетике даже этот был оценен на «ура». Тихонько посапывая, в углу дремал сержант. Чуть поодаль от него читал со своего лэптопа какую-то историческую книгу пилот-мечник Мурз. На самом кресле чинно сидел гитарист-скрытень, а на подлокотнике аккуратно примостился Александр. Лейла, неравнодушно отнёсшаяся к потере ног Дина и замене их протезами, подвинулась на диванчике, давая место стареющему, но всё ещё полному сил пирату. В проходе между кабиной пилота и кают-компанией, еле-еле уселся здоровяк Дэн.

Музыка оборвалась на печальной ноте: одна из струн со звоном лопнула, больно ударив сидящего рядом Александра по руке. Гуп одними губами прошептал извинения и с грустью в глазах (хотя, разве кто-нибудь мог углядеть в них хоть какие-нибудь чувства? Своих огромных очков скрытень никогда не снимал, даже во время сна) и отложил инструмент в сторону.

— Седна совсем плоха, — между делом заметил бывший командор. — Не спит, не ест…

— Чувак, — хмыкнул Дин. — Она же робот, зачем ей отдыхать и питаться? Хотя, я вот даже не знаю, перегревается ли у неё центральный процессор…

Очередная порция грустного молчания волной прокатилась по экипажу.

— Жаль епископа, — тихо прошептал Гуп. — Мне правда жаль. Вернись я сейчас в то время, ни в коем случае не приставил бы нож к его горлу.

— И фобия у него бредовая была, — усмехнулся Дэн. — Из-за неё меня чуть не разорвали на мелкие кусочки бешеные тысячи демонов Ада, хе-хе. Уж лучше бы святой отец до глубины души боялся не чертей, а голых женщин с огромной грудью — их отстреливать наверняка легче и, уверен, стократ забавнее…

— Нашёл время шутить, — сквозь сон пробурчал Кейн.

— Слышь, сержант, кончай уже нудить. Мы же с катушек скоро слетим таким образом. Сколько нам ещё лететь? Неделю? Две? Месяц?..

— Три часа, — внезапно раздавшийся голос Седны заставил всю команду испуганно подпрыгнуть на месте. Это были её первые слова за последние несколько дней. — Проверяйте оружие и готовьтесь морально, ибо будет много крови.

— Можно обойтись без убийств, — подумав, сказал Дин. — К тому же, Ник ведь не хотел, чтобы мы кого-то убивали.

— Ника здесь нет! — повысила голос Седна. — И мы будем убивать, если это потребуется, ясно?!

Ответа не последовало.

— План, — произнёс Александр. — Нам нужен план.

— Вот расскажите мне, глупому калеке, почему мы должны прорываться с боем? Разве мы не можем просто взять и рассказать властям о том, где были и что видели?

— Потому что, друг мой Дин, во-первых — нам никто не поверит. А во-вторых…

— Во-вторых — даже если и поверят, то чёртов Блехер нас всё равно по-тихому устранит, — закончила фразу Седна. — А потому нам попутно придётся устранить его самого.

— Давно пора, — хмыкнул бывший командор, преисполненный лютой ненависти к Айзеку Блехеру. — Я лично превращу его тело в бесформенный фарш.

— Есть вариант, — подал голос Гуп. — Проникнуть в здание галателестудии и, попав в прямой эфир, поведать правду всему миру. Правда, боюсь, это будет последнее, что мы совершим в своей жизни.

— А ты надеялся выжить после всей этой авантюры? — удивлённо изогнул сержант. — Мы и так слишком многое натворили, чтобы мироздание оставило нас без наказания.

— Разве потеря капитана — уже не наказание? — встрял Дин.

И вновь повисло молчание.

Оставшееся время провели в неизменно подавленном настрое. Три часа тянулись, казалось, целую вечность, затмевая собой всё последний прожитый месяц полёта. То и дело кто-нибудь из команды произносил какую-нибудь реплику, получал на неё ответ, и безмолвие снова завладевало экипажем. Когда же до подлёта оставались всего двадцать минут, а Колорадо уже можно было увидеть сквозь иллюминаторы, каждый облегчённо вздохнул, начав готовиться к посадке. Сразу начался кипишь, стало вдвойне теснее, а кают-компания разом заполнилась целой горой оружия и боеприпасов. Пулемёт, автоматы, пистолеты, ножи и коробки с патронами — всё это было разобрано в считанные минуты, и команда, имеющая лишь мирную цель, сразу стала похожа на военизированный отряд. Впрочем, на самом деле именно так оно и было.

Разумеется, «Панацею» заметили. На радаре возникли три маленькие точки, быстро приближающиеся к кораблю, и Седна угрюмо констатировала:

— Перехватчики. Держитесь крепче.

— Может, лучше мне сесть за штурвал? — поинтересовался Мурз, некогда бывший пилотом «Феникса». — Я и не из таких передряг выбирался.

Девушка, задумавшись, ответила:

— Ты прав. Садись и веди эту посудину в Денвер, а я за турель.

Седна уступила место Мурза, а сама направилась в кают-компанию. Подпрыгнув и нажав на потолке большую серую кнопку, она тем самым открыла люк, ведущий в сокрытую часть корабля, из которой сразу же упала небольшая лестница. Забравшись по ней в турельный отсек, девушка скомандовала:

— Выжми из этой пташки всё, на что она способна!

— Так точно, — отозвался пилот.

Усевшись в небольшое кресло перед панелью со множеством самых разных кнопок и тумблеров, Седна надела на голову проекционный шлем, выводящий на окуляры изображение с поверхности корабля, и крепко сжала в руках джойстик с сайдстиком.

— Поехали…

Перехватчики всё приближались. Они подключились к радиоволне, на которой находился незаконный корабль, и из динамиков по всему судну разразился голос вражеских пилотов:

— Остановите корабль и приготовьтесь к задержанию, иначе мы открываем огонь. Повторяю, остановите корабль и…

— Идите на хрен, — дерзко отозвался Мурз.

— Командование отдало приказ об уничтожении в случае вашего неповиновения. Повторяю…

— Повторяю, вашу мать, идите на хрен!

И в этот момент перехватчики открыли огонь. Они заходили сразу с трёх сторон, выпуская перед собой целые пачки самонаводящихся ракет и сразу же обстреливая «Панацею» струями плазмы. Мастерство Мурза было выше всяких похвал: первый десяток летящих смертей удалось миновать при помощи невероятных кульбитов. Корабль уходил от ракет с лёгкой грацией, вихляя меж их траекториями, словно лист на ветру. Двуствольная плазменная турель, выдвинувшаяся из недр судна над кабиной пилота, сразу же открыла ответный огонь, сбивая чересчур близко подлетающие к «Панацее» ракеты. Седна вошла в раж. Не переставая стрелять, она громко и протяжно материлась, заставляя пережидающих в кают-компании членов экипажа нервно и глупо посмеиваться.

Очередь плазмы проредила звено противников. Один из перехватчиков не успел увернуться и получил мощнейший заряд под правое крыло. Раздался взрыв, беззвучный, впрочем — в космосе нет звука. Перехватчик испарился в ярчайшей вспышке синего света, оставив после себя лишь разлетающиеся в разные стороны мельчайшие осколки стали. Седна, довольно ухмыльнувшись, продолжила стрелять.

Одна из ракет всё-таки подлетела к «Панацее» слишком близко. Девушка, резко повернув турель, смогла её сбить, но взрывная волна от уничтоженного снаряда с силой толкнула корабль, заставив его несколько раз перевернуться вокруг собственной оси. Из кают-компании послышалась недовольная ругань на «криворукого пилота» и «шизанутой на всю голову турельщицы».

«Панацея», встречаемая мощным потоком скопившихся на низкой орбите газов, вошла в атмосферу. Опоясанная пламенем, она стремительно понеслась вниз, к облакам, а потом и к самой земле. Перехватчикам, видимо, приказ преследовать незваных гостей до атмосферы дан не был — они остались далеко позади.

И, расслабившаяся было Седна, не заметила, что пропустила одну из приближающихся к кораблю ракет.

— Что за чёрт?! — крикнул Мурз, когда снаряд врезался в хвостовую часть «Панацеи». Корабль изрядно тряхнуло, а возникшая на судне разгерметизация заставила понервничать весь экипаж. Как оказалось, ракета взорвала один из двигателей, и теперь корабль медленно, но уверенно терял управление.

— Посади нас как обычно, дружище, — скомандовал пилоту сержант. — И… Гуп, ты готов?

— Как всегда, — закидывая снайперскую винтовку за плечо, ответил скрытень. Крылья за его спиной, в сложенном состоянии напоминавшие обычный плащ, мгновенно налились энергией и чуть увеличились в размерах. — Открывайте ворота, бояре!

Скрытень исчез в отсеке герметизации и, судя по показаниям всех датчиков, через мгновение уже покинул «Панацею». А сам корабль тем временем уже миновал границу высоких облаков и теперь горящим метеором нёсся вниз, туда, где раскинулся самый крупный город Колорадо и всей системы Амадей — Денвер.

Обычно, когда на какой-нибудь только что колонизированной планете создавался город, название которого уже занято другим поселением, например, на Земле, то к имени города добавляется приставка «Новый» — Новый Хуарес, Новый Лос-Анджелес. Порой, появляется добавочное числительное — Второй Париж, Шестой Берлин, Тринадцатый Мадрид… но когда город-прототип уже давным-давно канул в лету, никаких приставок или добавочных числительных к названию не дописывают. К примеру, триста лет назад из-за сильнейшего землетрясения был погребён под тяжестью самого себя Денвер, тот, что на Земле. И ныне, дабы почтить память тех миллионов, что погибли при землетрясении, столицу на Колорадо назвали именно так.

Сейчас де Денвер — это огромнейший мегаполис с тридцатью миллиардами жителей. Дабы не занимать слишком много места, конструкторы и архитекторы задумали интересную вещь: все здания в городе были довольно небольшими в длину и ширину — на одном этаже помещалось максимум пять-шесть квартир, но вот высота этих небоскрёбов порой достигала нескольких тысяч метров. Секрет такого удачного решения до сих пор не разгадан, и поговаривают, что власти Колорадо выжгли глаза и отрубили руки всем зодчим, что участвовали в процессе проектирования Денвера, дабы они более нигде не возвели такого же величественного города.

«Панацея» уже практически задевала верхушки самых высоких зданий. Несмотря на отказ одного из двигателей, Мурзу удалось выровнять судно, при этом чуть не врезавшись в пролетавший мимо воздушный рекламный щит, подвешенный к громадному дирижаблю.

Перехватчиков больше не было — никто не хотел устраивать воздушное сражение прямо над головами мирных жителей, которых там, внизу, собралось уже немалое количество. Новость о «вторжении желающих уничтожить весь город пиратах» уже разлетелась по всем каналам, и каждый, кого хоть капельку волновала судьба собственной родины, нашёл в себе силы посмотреть, что за вторжение приготовили человечеству зловредные ренегаты.

Как и следовало ожидать, на горизонте замаячили сразу несколько полицейских вертолётов. Среди них был один транспортный — наверняка перевозивший целую команду бойцов быстрого реагирования. Седна сделала предупредительный выстрел в сторону стражей порядка — ей бы очень не хотелось отчитываться перед властью в момент, когда практически всё, что она… они с Ником планировали, было воплощено в жизнь.

Осталось лишь совсем немного, всего ничего…

— Ты сможешь посадить нашу пташку? — спускаясь в кают-компанию, спросила Седна.

— Куда?

— На… чёрт, карту мне, срочно!

Под потолком заработал почти незаметный проектор, и на стене появилась схематичная карта Денвера. Девушка несколько долгих секунд изучала её, и, закончив это дело, бодро щёлкнула пальцами:

— Эврика. Надо бы…

— Надо бы посадить корабль на крышу Денверской Крепости, или сесть сразу на здание галавидения, — перебил Дин. — Правда, из меня гениальный стратег? Или тактик… не знаю, что будет точнее.

— Надо бы кое-кому заткнуться, — нахмурилась Седна. — Нам повезло, господа. Все студии галавидения располагаются в Денверской Крепости.

— Двух мух одним шлёпанцем, — довольно рассмеялся Александр. — И Блехера грохнем, и сообщение всему человечеству передадим. Верно?

— Верно-то оно верно, Саш, но… ты думаешь, они не защищены от подобного вторжения? То, что мы до сих пор не сбиты, уже чудо. Так что хочу кое-что всем вам напомнить: вряд ли кто-нибудь выберется из этой передряги живым. Все готовы сдохнуть?

Воодушевлённые возгласы послужили лучшим ответом на этот вопрос.

— Отлично.

— Мурз, курс на Денверскую Крепость, — скомандовал пилоту сержант. — Ну, и не разбейся.

— Я им всем покажу, кто тут главный лихач, — донеслось до команды из кабины пилота.

Денверская Крепость была, пожалуй, самым большим зданием во всём городе. По ширине раз в пять шире своих обычных собратьев-небоскрёбов, а по высоте так и на целый километр больше, она возвышалось над Денвером как тысячелетний дуб среди молодых и неокрепших деревцев. К тому же, Крепость была защищена на порядок лучше остальных строений — по всему её периметру даже невооружённым глазом можно было заметить сквозь стёкла шагающих отрядами по этажам солдат. На крыше уже было столпотворение: несколько десятков спецназовцев уже ждали приближающуюся к ним «Панацею» во всеоружии.

— Огонь открывать? — буднично поинтересовался Мурз.

— Сделай так, чтобы от них и мокрого места не осталось, — ожесточённо ответила Седна.

— Но как же мир, любовь и всё такое? Мы ведь прилетели спасать галактику, не уничтожать.

— Либо они, либо человечество, — отрезала девушка. — Начинай.

Пилот, хмуро вздохнув, выпустил вперёд две ракеты. Оба снаряда врезались в скопление врага, разметав солдат по всей крыше. Многие ошмётки полетели вниз, и горе тому, на кого упадёт с такой высоты чья-нибудь окровавленная рука или нога.

Площадка для посадки была свободна, хоть и немного загрязнена десятками разорванных на части трупов.

— Заходим на посадку, — крикнул Мурз. — Держитесь крепче!

И корабль с треском врезался в крышу Денверской Крепости, пробив под собой метровый слой бетонной конструкции. Нос «Панацеи» свесился прямо с потолка какого-то заурядного офиса, обсыпав всю штукатурку, разбив неоновые лампы и раскидав по всему помещению деревянную офисную мебель. Люди в будничных белых рубашках и красных галстуках нервно вжались в стены, не понимая, что происходит.

Лобовое стекло, и так уже треснутое в нескольких местах, было окончательно выбито гулкой очередью из пулемёта Дэна. Из кабины буквально посыпался весь экипаж, кашляя от поднявшейся пыли и обилия настоящего воздуха, а не стократ очищенного, коим команда дышала во время месячного перелёта.

— Без паники, — откашлявшись, заявил испуганным людям Александр. — Мы просто пришли рассказать вам о приближающемся конце света…

— Готовьте ковчег и соберите в нём каждой твари по паре, — поддакнул другу Дин. — И…

— Так, — оборвала разговоры Седна. — Уважаемые граждане, вы все — заложники. Быстренько постройтесь в ряд, сейчас мы вас связывать будем. У вас же тут есть верёвки какие-нибудь, верно? Ну, или что-то типа того.

Один из офисных менеджеров трясущейся рукой указал на небольшую тумбу в углу помещения. Покопавшись в нём, девушка с довольной улыбкой на лице вытащила наружу несколько мотков прочного скотча.

— Отлично. Только не волнуйтесь, убивать никого не будем. Ясно? Просто вы дадите нам некоторое преимущество. А потом ещё и благодарить будете.

Заложников связали в считанные минуты. Единственную дверь в помещение завалили огромным шкафом, и, кажется, вовремя — с той стороны кто-то стал очень яростно ломиться.

— План, — Александр поднял вверх указательный палец. — Баррикадируемся, ждём вторжения и устраиваем настоящую мясорубку…

— Эй-эй, — запротестовала Седна. — Ты не забыл, зачем мы здесь? Сделаем так: господа наёмники, а также Дин и… как тебя там? Ах, да, Лейла. В общем, вы остаётесь здесь, ясно? А мы с тобой, Саша, полезем во-о-он туда.

— В вентиляционную шахту? — проследив за движением руки девушки, изумился бывший командор.

— Именно. По шахте мы добираемся до… дьявол, а куда мы добираемся-то? Здесь столько этажей, что сам чёрт ногу сломит, пока будет искать нужное помещение. Эй, заложники, на каком этаже находится галастудия?

— Ш-шестью эт-тажами ниже, — заикаясь, ответил самый смелый из связанных и стоящих на коленях офисных менеджеров.

Седна хлопнула Александра по плечу:

— Что, готов?

— Готов… за Ника.

— За Ника, — хором отозвалась команда, начиная обустраивать баррикады и стрелковые позиции. Девушка-робот, вырвав в стене решётку, закрывающую вентиляционную шахту, первая залезла внутрь.

— Удачи, ребят, — отсалютовал бывший командор обречённым на гибель товарищам. — Либо мы, либо человечество.

— Задайте им жару, — задорно прорычал пират. — И ещё, скажите в прямом эфире, что Кен Джоннеди — козёл. О'кей?

Александр не ответил. Он лишь молча хмыкнул, забираясь вслед за Седной в тесное, пыльное и пахнущее сыростью отверстие вентиляционной шахты.

* * *

Разъярённый Айзек Блехер гневно ударил по деревянному столу, оставив на нём солидную вмятину. Стоящие поодаль и ждущие своей участи приближённые командора нервно вздрогнули, ожидая худшего, но Блехер словно сменил гнев на милость: он успокоился, его лицо разгладилось, а губы сами собой расплылись в широкой меланхоличной улыбке:

— Забавно…

Приближённые молчали. Командор встал из-за стола, подошёл к прозрачной стене, заволоченной мерцающим энергетическим полем, и, скрестив руки за спиной, вгляделся в панораму погружающегося во тьму ночи города. Ярко алел горизонт, красно-оранжевый свет залил крыши небоскрёбов Денвера, а Амадей, стремительно скатывающийся за горы вдалеке, на прощание махал жителям своими светлыми лучами.

— Это наш последний закат, — задумчиво произнёс Айзек. — Подумать только, сколько лет прошло с тех пор, как нога человека впервые ступила на свою первую колонизированную планету. Даже представить трудно, скольких сотен миллиардов долларов утекает на колонизацию галактики ежечасно. А сколько людей наплодилось, так это вообще в рамки моего разума не вписывается. Мы имеем семнадцать колонизированных систем. В каждой из них как минимум по пять заселённых планет. На каждой планете от двух до двадцати двух миллиардов человеческих душ. А что будет потом? Вселенная не резиновая, друзья!

Приближённые молчали, непонимающе хлопая глазами.

— Нет, господа. Вселенная не сможет кормить нас вечно. Помните, как было раньше? Ты на планету сел — должен был пошлину отдать. А сейчас? Беспошлинные перелёты, двигай туда, куда глаза глядят! Миллионы эмигрантов населяют трущобы некогда великих городов самых важных для человечества планет. Смешение рас… это печально. Хотя, имеем ли мы право делить себе подобных на расы? Особенно после того, как мы впервые вступили в контакт с инопланетными цивилизациями. Молчите? Что ж, разумеется, вы не знаете ответа. Вы вообще ничего не знаете. Вы — мясо.

Приближённые молчали, лишь нервно заёрзав на месте.

— Это наш последний закат, — вновь повторил командор, пригладив зализанную шевелюру. — Советую всем вам посмотреть на Амадей и запомнить его навечно, потому что, я уверен, больше вы его никогда не увидите. Эх, Ник, что же ты натворил… нет, вы представьте только: он всё-таки решил воспротивиться самому мирозданию! Полетел на Шедоу, наверняка разгадал все тайны планеты-тени, а после этого всего он имеет наглость заявляться сюда, в ставку верховного командования космических войск федерации! И, знаете что? Он уже победил. Он уже победил всех нас. Точнее, даже не он, а… то, что он принёс с собой.

Приближённые молчали, пытаясь осознать, а не сошёл ли с ума их командор?

— Это наш последний закат, господа. И виновником его станет Ник Рэмми, преступник номер один во всей галактике. Жаль, что конец света начнётся именно с нашей планеты, ибо я хотел сполна насладиться всем величием Апокалипсиса. Хотя, какой, к чёрту, Апокалипсис? Друзья, вы хоть знаете, что значит это слово? Молчите? Не знаете. Никакого конца света Апокалипсис нести не должен. Хотя… какая уже разница? Слово обретает именно то значение, которое ему придаёт нынешнее поколение. А нынешнее поколение на три четверти состоит из ортодоксальных пессимистов. Имеет ли будущее такое общество?

Приближённые молчали. Просто молчали.

— Это наш последний закат. Но мы не будем сидеть, сложа руки. Быть может, у нас всё ещё есть призрачный шанс на спасение? Вице-адмирал Куинзи, скажите мне, почему от семьдесят седьмого нет никаких вестей? М-м-м? И почему я только час назад узнал, что этот ублюдок работает не один, а в команде?!

— Господин Блехер, — из ряда подчинённых вышел вице-адмирал, чинно подняв подбородок. — Семьдесят седьмой не выходит на связь уже больше двух месяцев. Возможно, их уже убили, или имеет место возможное предательство.

— Я скорее поверю во второе, нежели в первое. А что там с агентами Стоун? Почему все мои планы валятся к чертям собачьим?!

— Агенты Лейла и Лилиан Стоун также не выходят на связь, сравнительно недолго. Лейла Стоун передала нам последнее сообщение час назад, и только сейчас она рассказала нам о гибели своей подставной матери.

— Сообщение? И что она передала.

— Господин Блехер, — замялся вице-адмирал. — Ничего особо информативного. Просто несколько странных фраз. Мы полагаем, что это шифр, и наши лучшие дешифровщики пытаются её расшифровать.

— Какая ещё фраза?

— Эм… «Либо мы, либо человечество. Это наш последний закат».

Командор замолчал. Приближённые приготовились к худшему, зная характер главнокомандующего флота федерации.

— Готовьте корабль к отлёту, вице-адмирал. Мы улетаем. Если успеем, конечно же.

— Господин Блехер, простите, но почему мы можем не успеть? Я подготовлю корабль всего за минуту, и тогда…

— Гордость, господа. Покинуть поле боя так скоро мне не позволит моя гордость. Сначала я должен попробовать сделать всё, что в моих силах. Кхм… а теперь, расходитесь. Расставить охрану по всем этажам, я хочу, чтобы каждый чёртов квадратный метр Крепости был усеян нашими бойцами. Активируйте тоннели. Заминируйте лифтовые и вентиляционные шахты. Ясно?

— Так точно, — склонили головы приближённые, прежде чем покинуть кабинет командора.

А Айзек всё смотрел и смотрел на закатывающееся за горизонт солнце. Ведь если это действительно его последний закат, то почему бы не любоваться им до самого его окончания?

— Птичка, — грустно хмыкнул командор. — Летит себе. И не знает, что завтра её не станет.

«Птичка», летящая откуда-то сверху, стала стремительно увеличиваться в размерах. Через несколько секунд Айзек понял, что никакая это не птица, а самый настоящий человек с огромными чёрными крыльями за спиной. Командор занервничал, отступая, а наёмник тем временем подлетел вплотную, зависнув перед энергетическим полем. Нежданный летун прислонился к полю, проведя по нему рукой, и беспристрастно взглянул на всё ещё напуганного происходящим Айзека. Командор видел, как наёмник, которого он сам и нанимал несколько месяцев назад для поимки Ника и Седны, кому-то что-то передал по небольшому переговорнику, закреплённого на закрывающих пол-лица очках, после воспарил ввысь и исчез в надвигающейся в темноте.

Внезапно зазвонил телефон.

Айзек несколько секунд колебался, но, укорив себя за столь несоответствующее командору космических войск федерации поведение, решительно поднял трубку.

— Да? Кто это?

— Твоим планам не суждено сбыться, заказчик, — прошипел скрытень. — Блехер, это наш последний закат, и неужели ты не хочешь провести его где-нибудь далеко отсюда, с семьёй, например?

— А-а-а, семьдесят седьмой, — хмыкнул Айзек. — Как там продвигается задание? Поймали для меня объекты?

— Конечно. Как дела, Блехер? Не хочешь мне поведать о том, зачем ты хотел заполучить Ника и Седну?

— Как зачем? Ты представь только — вся мощь Шедоу у меня в руках… чего смеёшься? Думаешь, я вру, потому что выдаю информацию врагу? Можешь поверить, мне уже всё равно, и врать мне незачем.

— Нет-нет, я не потому смеюсь. Мощь Шедоу?.. ха. Иди лучше вулканы да цунами обуздывай. Когда получится — перезвони, и я, может быть, посмеюсь ещё разок.

— Какой же ты всё-таки мерзкий, — командора даже слегка передёрнуло при одном воспоминании о скрытне. — Летучая мышка, которая не сможет спасти человечество. И почему же ты утаил от меня то, что работаешь в команде?

— Но я ведь и не утверждал обратного. К тому же, заказчика не должны волновать методы выполнения его заказов.

Командор услышал едва уловимый щелчок со стороны потолка. Оглядев пространство над собой, он чуть улыбнулся и продолжил заговаривать собеседника:

— А каковы твои дальнейшие планы, семьдесят седьмой? Поделись. Всё равно до утра нам не дожить.

— Ну, — задумался скрытень. — Для начала я не дам тебе дожить до конца человечества. Хоть вся моя команда и надеется на лучшее, но в глубине души мы чувствуем нечто, что не смогли остановить. Понимаешь, Блехер? Оно уже среди нас, несмотря на то, что Ник остался на Шедоу.

— О-хо-хо, так Ника здесь нет? Ты серьёзно, семьдесят седьмой?

— Я не вовремя раскрыл карты? — усмехнулся Гуп. — Не беда. С ним или без него — этого уже не остановить.

— И что же по твоему мнению уже среди нас? — Айзек достал из своего стола пистолет, проверил боезапас и передёрнул затвор. — Может, шаркетты?

— Может, и шаркетты. Я не знаю. Но ты ведь тоже не можешь отделаться от чувства скорой гибели, да? Эта… тьма, что сгущается вокруг, сжимает твоё сердце, да и моё, кстати, тоже. Скоро всё закончится.

— Тогда зачем эти распри? — всё смотря на потолок, и отходя в угол помещения, произнёс командор. — Давай просто пропьём последние часы нашей жизни, а? Я угощаю.

— Знаешь… а это хорошая идея, — вдруг согласился скрытень. — Только угощу тебя, пожалуй, я. Бетонной крошкой.

И в этот момент раздался взрыв. Обширный кусок потолка свалился на пол, подняв непроглядную пелену серой пыли, забиваясь в лёгкие и заставляя протяжно кашлять. В открывшееся отверстие незамедлительно спрыгнул Гуп, держа в руках с локоть длиной кинжал, ожесточённым взглядом осматривая кабинет. Но, увы, из-за облака пыли заметить притаившегося в углу командору ему не удалось.

Айзек открыл огонь. Первые две пули со звоном отлетели от наплечников скрытня, но последующие пять изрешетили его грудь, которую не спас даже крепкий бронежилет облегчённого экзоскелета. Гуп отлетел к столу, опрокинув его и всё, что на нём находилось, на пол. Врезавшись в противоположную стену, он медленно сполз с неё, тяжело дыша, с каждым придыханием выдавливая из себя крепкую ругань.

— Пытался обвести меня вокруг пальца, а, семьдесят седьмой? Не слишком ли самонадеянно?

— Не слишком ли самовлюблённо? — сквозь зубы прошептал скрытень. — Может, прикажешь ещё и преклониться пред тобой?

— Ну, что ты, конечно же нет! — с этими словами командор набрал на телефонной трубке короткий номер и коротко скомандовал: — Отряд солдат в мой кабинет. Немедленно.

— Доволен собой, Блехер?

— Отчего же мне быть довольным, а, семьдесят седьмой? Эй, умей проигрывать. Ты попытался и провалился. Так отчего же злиться на меня? Раздражайся на себя и на свою… непрофессиональность, наверное. Ну, чего скалишься? Врача вызвать? Может, обед в номер?

Айзек со всей силе ударил раненого наёмника ногой в грудь. Скрытень, мучительно застонав, закатил от боли в глазах и приготовился принять свою смерть, как и подобает воину — без слёз и сожалений.

Но у командора на счёт Гупа были иные планы. Как только в помещение оперативно вбежали несколько солдат, Блехер отдал приказ:

— В камеру его. И тех, что заперлись на верхнем этаже, постарайтесь не убить, ладно, Берите их живьём. Ибо нет с ними их главного козыря… что, семьдесят седьмой, не сожалеешь ещё о том, что оставил заветный туз на Шедоу?

— Он сам остался, ублюдок, — поднятый под руки солдатами федерации, огрызнулся наёмник. — А ты… иди к чёрту, вот что. Приятной смерти.

— И тебе приятных смертовидений, — подмигнул скрытню Айзек. — Так, с одной проблемой мы разобрались, теперь переходим к следующей…

* * *

Баррикады возведены. Бойцы на позициях. Заложники под прицелом. Мосты сожжены.

Дин в последний раз окинул взглядом команду и передёрнул затвор автомата. Справа от него, укрывшись за перевёрнутым столом, стоял, готовый встретить любого врага, здоровяк Дэн. Слева — сержант Кейн. Чуть позади, за заложниками, спряталась с виду хрупкая, а на деле — смертельно опасная Лейла.

Война началась.

— Гуп вышел на контакт! — радостно воскликнул Дэн.

— Гуп, докладывай! — включив переговорник, скомандовал сержант.

— Вижу Блехера, — отозвался в наушнике голос скрытня. — Постараюсь пробиться к нему… радикальным способом. И он знает о моём присутствии.

— Заговори его. Позвони на телефон, например.

— Уже набираю номер. Конец связи, увидимся на том свете, ребята.

— И тебе не болеть, — хмыкнул Кейн. — Так! Бойцы! Приготовиться!

Шкаф, блокирующий дверь, опасно пошатнулся и застыл в неустойчивом положении. Спустя мгновение раздался оглушительный взрыв, и сквозь внезапно расширившийся дверной проём в офисное помещение вломились солдаты Блехера. Все как один, они были прекрасно экипированы: их тела покрывали отличного качества бронекостюмы, а в свете заходящего солнца зловеще играли блики на их коротких армейских автоматах.

Стрельба началась мгновенно. Дэн, раскрутив стволы пулемёта, громогласно проорал нечленораздельный боевой клич, и мгновенно снёс первую волну нападающих. Следующие бойцы поспешили занять место погибших, но сделали они это не в пример умнее предыдущим: они, ворвавшись, сразу же разбежались по укрытиям, открыв огонь в ответ. Над головами засвистели свинцовые очереди, повсюду разлетались клочки принтерной бумаги и керамические горшки с сиреневыми цветами. Пол мгновенно заполнился обильным количеством отстрелянных, всё ещё дымящихся гильз и телами солдат Блехера.

— Всегда мечтал умереть в бою за какую-нибудь безумно важную цель, — укрывшись от пуль и перезаряжая автомат, выкрикнул сквозь шум Дин. — И вот — ура! — мои мольбы были услышаны. Спасибо, о, мироздание!

— А я всегда мечтал сдохнуть… а, чёрт, чуть не задел!.. мечтал сдохнуть от загребущих рук старости, — выдал сержант, отстреливая голову очередному противнику. — Но я до сих пор не знаю ни одного наёмника, который бы отошёл в иной мир естественной смертью…

— Им что, совсем плевать на заложников?! — завопила Лейла. — Эй, уроды, мы сейчас начнём убивать гражданских, ясно?!

Но, видимо, врагу был дан ясный приказ — уничтожить, невзирая ни на что.

— Мы спасаем ваш мир, идиоты! — рявкнул Дэн, не прекращая стрелять. — Мы спасаем вас!

— Они не поймут, — отозвался Дин. — И, кстати, вы ведь тоже это чувствуете, верно?

— Что чувствуем? Ай, зараза… стрелять научитесь, дети!

— Ну, нагнетание. Словно тьма сгущается.

— Тьма и так сгущается, уже почти стемнело, — усмехнулся Кейн. — Но, да, я тоже это чувствую. И понять не могу, какова природа всей этой хрени…

— Мы все умрём, да?! — истерично прокричала Лейла. — Мы умрём?!

— Всё мы умрём, — сержант пригнулся и бросил в гущу врагов осколочную гранату. — Лично мы — от пуль вот тех самых ребят. А вот остальные… не знаю. Я не уверен, что даже если Седна успеет передать миру сообщение о тайнах Шедоу, то мир будет спасён. Ох, чувствую я, что этот закат последний не только для нас с вами…

— Больше оптимизма! — рассмеялся здоровяк. — Сдохнем, но за благую цель! Дин, вот ты же именно этого и хотел, да? Дин, эй!

Дэн обернулся и замер — безногий пират пластом растянулся на полу с крупной дырой во лбу. Его глаза смотрели в потолок с некоторым удивлением, возможно, даже с иронией, а на губах так и застыла счастливая улыбка. Если бы не смертельная рана, любой из членов команды мог бы поклясться, что Дин Дайс жив и здоров — просто прилёг отдохнуть.

Если бы…

— Покойся с миром, — уплотнив и ужесточив огонь, сквозь зубы прошептал Кейн.

— Эй, сержант!

— Чего тебе, Дэн?

— Спорим, что когда мне вышибут мозги, моя улыбка будет шире?

Сперва Кейн хотел громко выругаться, обматерить своего друга с ног до головы, но, подумав, ответил иначе:

— Моя улыбка будет шире ваших, причём вместе взятых!

— А кто будет проверять?

— Лейла, конечно же. Да, подруга? Проверишь, у кого посмертная улыбка шире?

— Идиоты! — истерике девушки не было предела. — Мы же тут умираем, а вы шутки шутите!

Внезапно огонь со стороны противника прекратился. Все вражеские солдаты спрятались по укрытиям, не высовываясь и не произнося ни слова.

— Какого чёрта? — нахмурился Дэн, и сразу же получил ответ: со всех сторон в сторону обороняющихся полетели дымящиеся и источающие парализующий газ гранаты. Даже встроенные в шлемы экзоскелетов фильтры не смогли сдержать натиск столь вредных для организма веществ.

Первыми свалились заложники и охраняющая их Лейла. Сержант ещё несколько секунд пытался отползти от дымящихся гранат, но, видимо, сдался и рухнул следом. Дольше всех держался здоровяк, и перед отключением сознания в его голове промелькнула лишь одна мысль: «Неужели приказали взять живьём?..».

И в этот момент Амадей окончательно скрылся за горизонтом, погрузив Денвер в кромешную беззвёздную тьму.

Глава тринадцатая

Шоу тысячелетия

Повеяло переменами. Несмотря на относительное спокойствие и предотвращение вторжения, как считал Блехер, все его люди испытывали странно, почти переходящее в панику беспокойство. С окраин Денвера стали поступать сообщения о массовых убийствах и самоубийствах, без видимой на то причины. Да к тому же, атмосферу окончательно испортил сильнейший за последние десять лет на Колорадо ливень. Миллиарды тяжёлых капель, падая на энергетические поля, заволакивающие оконные проёмы Крепости, моментально испарялись, создавая давящий на разум шипящий шумовой фон.

Камера была совсем небольшой, рассчитанной на двух-трёх человек. Скромная лампа под потолком еле-еле освещала тёмный силуэт лежащего в углу скрытня с оторванными крыльями; иного света не было — ни окон, ни даже решётчатых вентиляционных отверстий. Это была камера смертников, тех, кто не должен был пережить в этом месте и нескольких часов.

Крепкая дверь с шумом отъехала в стену. Несколько высоких и отлично обмундированных охранников пинками затолкали внутрь всё ещё находящихся без сознания Дэна, сержанта Кейна и Лейлу. Их тела бесформенно растеклись по всему полу, и дверь вновь закрыла собой неширокий дверной проём.

Скрытень осторожно хмыкнул и сразу досадно охнул: пули из его тела никто вытащить так и не удосужился. Но повод для довольной ухмылки всё же был: раз в камере присутствует не вся команда, значит, ещё не всё потеряно.

Или, наоборот, потеряно абсолютно всё.

Фортуна невероятно изменчива. Всего несколько часов назад «Панацее» удалось прорваться в самое сердце Денвера, в стан противника, а теперь большая часть команды выведена из строя, и неизвестно, как идут дела у остальных. Больше всего Гуп жалел о том, что ему оборвали его драгоценные и невероятно дорогие крылья: скрытень всегда втайне мечтал умереть в воздухе, во время полёта, но никак не задохнувшись в тесной тюремной камере.

Первым пришёл в себя сержант. Схватившись за голову и гулко замычав от боли, Кейн даже и не подумал о том, чтобы оглядеться. Видимо, досталось ему настолько, что у него вообще пропало желание что-либо осознавать.

Но вдруг выражение лица скрытня сменилось на ошеломлённое; он увидел на разбитых в кровь губах сержанта широкую и явно довольную улыбку. Переведя взгляд на следом очнувшегося Дэна, Гуп вновь непонимающе захлопал глазами — здоровяк улыбался не хуже, чем Кейн.

— У меня шире улыбка, — пытаясь подняться с холодного пола, с силой выдавил из себя Дэн.

— А вот хрен тебе. У меня шире.

— У меня.

— Субординация, боец! Не забывай о субординации! Командир всегда прав.

— Вы же спорили про посмертные улыбки, — пробурчала Лейла, приподнимаясь на локтях и сплёвывая скопившуюся во рту кровь.

— А мы ещё живы? — искренне удивился Дэн.

— Живы-живы, — усмехнулся скрытень.

Только что пленённые товарищи по команде резко повернулись на голос. Радостно, до боли в груди закричав, они буквально облепили раненого Гупа со всех сторон, обнимая его и хлопая по плечам. Скрытень таких нежностей не ожидал, и едва сдержал уже собирающиеся излиться ручьями слёзы.

— Я так рад, что мы сдохнем вместе, а не поодиночке, — выдавил из себя сержант. — Всё лучше, чем умереть преисполненным одиночества…

— Эй-эй, хватит! — нахмурилась Лейла. — Мы ведь точно ни в чём не уверены, да? Так давайте же быть оптимистами, чёрт возьми! Мы выживем. Мы обязательно выживем.

— Да-да! — поддержал девушку Дэн. — Будем вечно жить в протоколе о расстреле противостоявших федерации диверсантов. Здорово же!

— Дурак! Я совсем не это имела в виду…

— Я тоже. Не обижайся, просто, зная, что смерть вот-вот придёт за нами, не хочется впадать в депрессию. Появляется желание пошутить, например…

— Уныло шутишь. Давайте лучше думать о том, как отсюда можно выбраться.

— Никак, — хмуро заметил Кейн. — Вообще никак. Без оружия — тем более никак. Надежда лишь на Седну и Громова, но в их план наше спасение вряд ли входит. Ну, зато хоть будем довольствоваться успешно выполненной операцией, самой главной операцией в нашей жизни.

Скрытень тихонько застонал, чем сразу обратил на себя внимание Лейлы:

— Ты ранен?

— А по залитой кровью груди не заметно?.. да, несколько пулевых. Я жив лишь потому, что у меня рёбра сращенные и покрытые тонким слоем подкожной стали.

— Снимай свою броню. Буду вытаскивать пули.

— Чем? Пальцами? — грустно улыбнулся Гуп.

— А ты что, думал, в сказку попал? Раздевайся!

Скрытень, пожав плечами, повиновался. Оголив торс и представ перед товарищами в довольно неприятном и окровавленном виде, он, облокотившись о стену и разведя руками, покорно кивнул:

— Начинай.

— Будет больно, предупреждаю сразу. Мальчики, подержите его, пожалуйста.

Гуп нервно сглотнул и зажмурился. С двух сторон его окружили Кейн и Дэн, крепко обхватив за запястья и плечи. Лейла уселась на ноги скрытня, не давая ему сдвинуться ни на дюйм.

Страшным криком наполнилась камера смертников, когда украшенные длинными ногтями пальчики девушки вонзились в пулевые отверстия на теле Гупа. Вновь полилась кровь, периодически выстреливая из ран тонкими алыми фонтанчиками. Скрытень кричал долго и протяжно, несмотря на его способность терпеть практически любую боль; способствовала такой буре исторгающихся наружу эмоций наверняка угнетающая и давящая на сознание атмосфера.

Что-то происходило, причём происходило прямо сейчас. Нет, не катаклизмы или массовые убийства — всё это шелуха и пыль под ногами в сравнении с тем, что было в действительности. Но, к сожалению, до сих пор никто так и не смог определить природу своих опасений. Но обратный отсчёт уже пошёл, и шансы его остановить стремительно близились к нулю.

— Вот и всё, — вытащив последний свинцовый кусочек, попыталась успокоить разоравшегося скрытня Лейла. Она сорвала со своей рубашки оба рукава, соорудив из них некое подобие повязки, которая всего за несколько мгновений целиком пропиталась кровью. Дэн и Кейн одобрительно похлопали только что перенёсшего страшную операцию по извлечению из тела пуль Гупа и отпустили его.

— Сп-пасиб-бо, — крепко сжав зубы, кивнул скрытень. — За мной должок…

Спустя несколько минут послышался тихий шипящий звук. Сержант, спешно похлопав свой экзоскелет по маленьким карманам, достал на всеобщее обозрение маленькое устройство, напоминающее мобильный телефон.

— Мультичастотный приёмник, — хлопнул себя по лбу Кейн. — Слава богу, что они не нашли его!

— А зачем он нам? — вопросительно изогнула бровь девушка.

— Как зачем? Умрём осведомлёнными. Подключимся к волне галавидения, будем слушать сообщение Седны.

— Тогда чего ты ждёшь? Скорее настраивай эту штуковину!

Сержант покрутил несколько ползунков и без особых проблем нашёл нужную волну. Сперва голос диктора, а, точнее, дикторши, был едва слышим: его перебивали чересчур громкие помехи. Но вскоре шипение отошло на задний план, предоставив голосу говорящей женщины полную свободу слышимости.

— …и вновь к «Шаркеттскому инциденту», — затараторила дикторша. — Только что поступили указания от верховного командования. Командор Блехер настоятельно советует никому не покидать своих квартир до окончания боевых действий. Если на подземных этажах вашего дома есть бомбоубежище — спрячьтесь в нём. Сохраняйте спокойствие, помогайте в первую очередь женщинам, детям и пожилым людям. Ни в коем случае не впадайте в панику! — голос ненадолго замолчал, чтобы вновь разразиться в обновлённом нервном образе: — ..новые сведения. Несколько флотилий шаркеттов полностью перекрыли все отходы из города. С минуты на минуты прибудет федеральный флот, готовый отразить нападение. Из городских окраин поступают сообщения о только что применённом оружии массового поражения, имя которому «Акулий Молот». Мы будем держать вас в курсе событий. Не впадайте в панику.

Передача кончилась, и команда задумчиво замолчала, обдумывая только что полученную информацию. «Вот в чём собака зарыта, — подумал сержант. — Вот почему возникает такое ощущение близящейся смерти. Или, всё-таки, не из-за этого?..».

Первым не выдержал Гуп:

— Может, нам удастся воспользоваться сложившейся ситуацией? Ну, внимание всего человечество сейчас приковано к внезапно прилетевшим на Колорадо шаркеттам, а мы в это время потихоньку смоемся…

— Как? — взяла слово Лейла. — Может, ты умеешь открывать закрытые снаружи на электронный замок металлические двери толщиной с ладонь?

— Я? Нет. Но вот охранники, стерегущие нас снаружи, могут. Нам просто нужно дождаться, пока они откроют, и вот тогда настанет наш черёд раздавать оплеухи. Согласны?

— Согласны, гений, — махнул рукой Кейн. — И не потому, что твой план хорош. Просто иного у нас нет. К тому же, не факт, что эту дверь вообще когда-нибудь откроют…

Вновь зашипел приёмник. Сержант вкрутил тумблер громкости на максимум, и вся команда затихла в ожидании новой информации:

— …Только что прибыли двенадцать крейсеров федерации, — вещал женский голос. — Наша флотилия вступила в бой, и мы всем сердцем желаем им удачи. А теперь вернёмся к недавнему вторжению в Денверскую Крепость отряда диверса… прошу прощения за неполадки со светом, мы постараемся восстановить его в ближайшие минуты. А… кто это? Эй, это же прямой эфир, кто пустил сюда посторонних?!

Из динамика послышались шум бьющегося стекла, выстрелы и крики умирающих работников галавидения. Команда одобрительно загудела, но тут же моментально замолкла, слушая ненадолго возникшую тишину.

— Ай да Седна, — прошептал Дэн. — Мировая женщина…

— Т-с-с! — зашипела на здоровяка, приставив указательный палец к губам, Лейла.

— Кхм… — откашлялся слегка перекрываемый возникшими помехами мужской голос. — Друзья! Вы меня не знаете, но, поверьте, я — ваш единственный шанс на спасение.

— Громов? — изумился Гуп. — Какой-то странный у него голос.

— Потому что это не Александр, — задумчиво произнёс сержант, стремительно бледнея. — Это же…

— Меня зовут Ник. Ник Рэмми, — продолжался эфир. — И я знаю, что вопросов у вас слишком много. Но, обрадую: я отвечу практически на все из них. Во-первых, вы наверняка хотели бы узнать, какого хрена сейчас творится под небом Денвера. Верно? Верно. А творится вот что: шаркетты прилетели сюда, чтобы расчистить посадочную площадку для некоей силы, способной за считанные недели уничтожить всё человечество. Да, да, и не делайте такие ошеломлённые лица — лучше молча кивайте, мотая на ус. Вторжение этой самой неведомой силы неизбежно, потому что… она уже здесь, и готовится поглотить весь город, всю планету, и, возможно, всю эту звёздную систему. Не в ваших силах что-нибудь с этим поделать. Вам не помогут никакие бомбоубежища, хотя бы потому, что «Акулий Молот» проникает под землю как минимум на целую милю. Или километр? Ох, не люблю я эти неопределённые стандарты, ох как не люблю…

Под дружное молчание команды и под скрип отвисших до самого пола челюстей, Ник продолжал:

— Также спешу раскаяться в том, что всё это из-за меня. Но не спешите гневаться — ведь я не знал, к чему всё это приведёт. Получивший разум бортовой компьютер, загадочная планета-тень… ох, не стоило мне во всё это лезть. И Дьявол мне судья. Но теперь уже ничего не поделаешь, упрёками делу не поможешь. Всё, что я могу вам посоветовать, это искать ближайший космический транспорт и улетать как можно дальше, желательно в другую систему.

Пилот язвительно хмыкнул, добавив сеющую суету и отчаяние фразу:

— И, пожалуйста, без паники.

* * *

Александр переживал долгий путь по вентиляционной шахте огромным неудовольствием. Внезапно дали о себе знать отголоски старой, вроде как уже искоренённой астмы. Вся пыль, паутина и сырость, что скопились в шахтах, заставляли бывшего командора неустанно чихать и кашлять, и то и дело делать передышки для восстановления дыхания. Особых проблем это не доставило, если не считать потерянного времени.

Несколько раз Седне приходилось останавливаться и поворачиваться обратно, что в подобной тесноте сделать было довольно проблематично. А причиной тому были мины-растяжки, установленные возле выходов из очередных межстенных тоннелей. Были ли они здесь раньше, или их поставили здесь, зная о диверсии, сказать наверняка было нельзя; да и не важно всё это было на фоне происходящих событий. Один раз, добравшись до какого-то офиса, просто свернув не в то ответвление, Седна решила на минуту остановиться: она увидела большой экран галавизора, перед которым устроилась целая уйма человек. Все смотрели новости, прямой эфир которых шёл всего несколькими этажами ниже. Хотя, чтобы узнать, что происходит вокруг, достаточно было лишь выглянуть в затянутое энергетическим полем окно: там, в ночном небе, пылало пламя. Шёл страшный бой, подобных которому не было уже давно. Огромнейшие, просто колоссальные корабли федерации и шаркеттов столкнулись в кровопролитной бойне. Конечно, люди старались вывести врага за территорию города, но получалось это у них из рук вон плохо — один из сбитых человеческих крейсеров протаранил крупный небоскрёб, обрушив его на тысячи паникующих внизу людей. Здание, задев своих соседей, свалило и их, и немногие очевидцы смогли увидеть эту поистине внушительную картину: словно костяшки домино обрушился целый квартал, поднимая до самых небес огромное облако дыма и пепла.

Несколько раз пошатывалась и сама Денверская Крепость, заставляя ползущих меж стен и этажей Седну и Александра опасливо вздрагивать при каждом толчке. Но пока всё обходилось — Крепость не зря зовётся Крепостью, и строилась она на века, способная выдержать даже сносящую подчистую весь город взрывную волну от оружия массового поражения, например, ядерной или водородной бомбы.

Громов, в очередной раз откашлявшись, решил немного разрядить ситуацию:

— Вот ползу я позади тебя, и вижу… — протянул он. — Только не обижайся, но, чёрт, если не думать о том, что ты — робот, то у тебя действительно шикарная попка.

— Я уже давно не причисляю себя к роботам, практически с момента обретения мной этого тела, — Седна словно не заметила комплимента (или насмешки?). — Но лучше даже не думай об этом, иначе мне придётся довершать операцию самой, а наша команда уменьшится ровно на одного бывшего командора.

Александр хмыкнул, собираясь что-то сказать в ответ, но передумал: впереди показался просвет. Они, наконец, добрались до места назначения.

Седна прильнула к решётке и всмотрелась в то, что располагалось за ней. Огромное помещение, разделённое на несколько павильонов, было битком забито новостными работниками. Туда-сюда озабоченно сновали люди, сталкиваясь друг с другом, ругаясь, и снова разбегаясь. Паника проникла и сюда, не смотря на относительную защищённость этой студии.

В одном из павильонов за широким столом сидела перед камерой женщина в строгом костюме и с аккуратно уложенной причёской. Телеведущая что-то старательно читала с листа, периодически вслушиваясь в поступающие через наушник сведения, и сразу же выдавая их зрителям. Измученный оператор смахнул со лба пот, но своего поста не покинул — ведь он знал, что от его работы сейчас зависит осведомлённость всей галактики.

— Ну, открывай эту долбаную решётку, — сказал Громов. — У меня уже руки чешутся…

— Она приварена, — раздосадовано покачала головой Седна. — Давай сюда что-нибудь взрывное.

— Нет ничего такого, что не убило бы нас, даже если мы отползём назад метров на двадцать. Но есть кое-что иное.

Александр протянул девушке маленький прибор, напоминающий зажигалку. По сути дела, именно зажигалкой этот предмет и являлся. Подержав предмет в руках, Седна недоумённо взглянула на своего спутника:

— И зачем это?

— Она лазерная. Хоть какой-никакой, а сварочный аппарат. Минут за двадцать разрежет решётку.

— Гениально, — фыркнула девушка, включая прибор. Из небольшого сопла вырвался тоненький красный лазерный лучик длиной всего в полтора дюйма. Приставив «пламя» к намертво приваренному металлу, Седна продолжала следить за разворачивающейся в студии панорамой.

Когда половина дела было сделано, во всём помещении внезапно погас свет. Лишь взрывы за окнами периодически освещали студию, но этого было недостаточно для того, чтобы заметить причину неожиданно возникшей темноты. А причина была, и отнюдь не случайная. Паника на миг прекратилась, и в наступившей тишине отчётливо раздалась роковая фраза: «Кто пустил сюда посторонних?!».

Свет вновь включился, представив взору Седны заполненную трупами студию. Тела людей замерли в самых страшных, а порой и слегка смешных позах. Повсюду лежали отдельные части тел — руки, ноги, головы… и всё это в море крови. На стенах, на полу, на потолке — везде была кровь. Много, до безумия много крови. В живых не осталось никого, даже оператор и ведущая новостей пропали из виду.

А виновник всех бед чинно прошёлся меж рядов трупов, высокомерно приподняв подбородок. Ник Рэмми, поправив чуть пошатнувшуюся камеру, сел на место ведущей и едва заметно улыбнулся в объектив.

— Друзья! — произнёс пилот. — Вы меня не знаете, но, поверьте, я — ваш единственный шанс на спасение…

— Какого чёрта? — только и смогла вымолвить Седна, выронив из рук лазерную зажигалку. — Саша… я…

— Что там?!

— Там… там…

— Ну, договаривай! — потребовал Громов, повысив голос.

— Там… Ник… — с трепетом прошептала девушка, не в силах произнести больше ни слова.

А сам пилот, через несколько минут закончив свою сенсационную речь ехидной улыбкой, встал из-за стола и ушёл прочь, оставив Седну и Громова молча наблюдать за его уходом. Даже после того, как Ник покинул помещение, девушка ещё долго не могла придти в себя и хоть что-то произнести, настолько сильным был шок от увиденного.

Ещё бы, не каждый день встретишь человека, покинувшего этот мир больше месяца назад.

* * *

Сержант прижался к двери, показав команде большой палец. Улыбнувшись, он повернулся к товарищам и одними губами прошептал:

— Идут. Готовьтесь.

Каждый занял заранее обговорённое место. Планировалось, что как только кто-нибудь войдёт в камеру, команда сразу же на него набросится и проломит себе путь к спасению. А дальше — по обстоятельствам.

Дверь зашипела, отъезжая в сторону. Едва проём стал свободен для манёвров, Кейн ринулся вперёд, стараясь сбить совсем не нужных сейчас гостей своим телом. Но, врезавшись в какую-то невидимую преграду, сержант отлетел к противоположной стене, больно ударившись головой. Остальные члены команды остались стоять с широко распахнутыми глазами, наблюдая за тем, кто за ними пришёл.

— Я тоже рад вас видеть, — улыбнулся уголками губ Ник. — Собирайтесь, у нас мало времени.

— Какого чёрта? — выругался Дэн. — Мы думали, что прямой эфир — очередная замороченная задумка Седны…

— Нет времени на объяснения. Скоро всё решится, и не смогу долго сдерживать то, что затаилось в моей груди. Как только я на мгновение ослабеваю контроль, сразу же появляются трупы… и, боюсь, что всего через пару часов оно полностью завладеет мной.

— Оно — это что? — недоумённо спросила Лейла.

— Планеты-тени больше нет. В физическом плане. Если копнуть поглубже, то, можно сказать, что я стал новой планетой для той хрени, с которой мы столкнулись на Шедоу.

— Как ты оттуда выбрался? — держась за ушибленную голову, поинтересовался сержант.

— Я же сказал, нет времени для разговоров. Уходим!

Команда во главе с вновь объявившимся лидером поспешно покинуло камеру. Несколько минут бойцы блуждали по коридорам в поисках арсенала, который обязательно должен был быть недалеко от поста охраны. И, когда искомое помещение было найдено, Дэн показал себя во всей красе: разбежавшись, он мощнейшим ударом плеча выбил металлическую шарнирную дверь, приложив для этого воистину нечеловеческие усилия.

Вооружились «по самые уши». Со стендов было собрано всё, что умещалось в руках: автоматы, пистолеты, коробки с боеприпасами, холодное оружие и гранаты. Нику же оружие не требовалось — он уже держал наготове лук с хладноплазменной тетивой, а на поясе томились в ожидании два револьвера, оставшиеся ещё от епископа Эдварда.

— Куда? — поглаживая ствол ручного гранатомёта, спросил здоровяк. — И вообще, какие у нас планы?

— Мне не выбраться из этой передряги, — без особых эмоций, словно смирившись со своей участью, ответил Ник. — Но у вас ещё есть шанс. Всё это из-за меня, понимаете? И я приложу все усилия, чтобы спасти тех, кто мне хоть капельку дорог.

— А как же человечество? — Лейла крепко затянула ремни бронежилета на своей груди и поочерёдно передёрнула затворы пистолетов. — Его ты спасать не собираешься?

— Оно уже обречено, — отрешённо махнул рукой пилот. — Но некоторые спасутся. Я чувствую, что сущность Шедоу не сможет добраться до нескольких мест в нашей галактике, которые, возможно, станут для людей последними оплотами.

— И что же это за места?

— В основном, миры на границах колонизированной галактики, но вам туда улетать не следует. Там сейчас слишком много фашистов, которые, воспользовавшись ситуацией здесь, на Колорадо, решили пройтись по федеральным планетам победным арийским маршем.

— И куда же нам лететь, а?

— На Землю, — после недолгого молчания ответил Ник. — Я не знаю, почему, но Шедоу пробраться на родину человечества никак не может. Отсюда до точки гиперперехода недели две, от точки входа в Солнечную систему и до Земли ещё столько же… если повезёт, то через месяц вы уже будете в безопасности. А теперь идём! Где остальные?

— Седна… с Громовым отправились делать то, что сделал в новостной студии ты, — хмуро ответил сержант. — Где они сейчас — нам неведомо.

— Она всё больше становится человеком, — хмыкнул пилот. — Раньше мы могли переговариваться посредством мысленной связи, как капитан и бортовой компьютер. Но — увы! — теперь я с ней таким образом общаться не могу. Такой способ переговоров был бы сейчас очень кстати.

— Тогда предлагаю отыскать Блехера, — злорадно оскалился скрытень. — Ох, как же долго я его буду мучить…

И команда двинулась вперёд. Быстрым шагом пересекая коридоры, заглядывая во все попутно встречающиеся помещения и уничтожая всех бойцов Блехера, которые имели хоть малый шанс задержать диверсантов. Хотя, можно ли их было назвать именно диверсантами? Ведь цель была самая что ни на есть благородная. Была. До того момента, как Ник не подтвердил догадки о том, что вскоре вся эта суета накроется медным тазом.

— Жаль Дина, — тихо произнёс пилот, узнав о смерти товарища и спонсора всей операции. — Правда. Очень жаль.

— Да какая уже разница, — буркнул сержант. — Галактике всё равно скоро падёт, и тогда…

— Ха! — Ник на мгновение остановился, насмешливо оглядев Кейна. — Ты действительно думаешь, что галактике что-то грозит? Чёрт возьми, да галактика останется в полной безопасности, и даже здоровее будет. Это человечеству настанет… конец.

Дальше бежали в гробовом молчании, отстреливая попадающихся под руку противников. Лишь добежав до широких дверей скоростного лифта, пилот прервал безмолвие:

— На крыше уже ждёт корабль командора и его приближённых. Сделаем так: я отправлюсь к Блехеру и задержу его, насколько это возможно, а вы захватите судно и будете ждать Седну с Громовым. Ясно?

— Позволь мне пойти с тобой, — вызвался скрытень.

— Нет. Не позволю. Действовать по плану. В случае непредвиденных обстоятельств… — Ник достал из кармана пригоршню маленьких раций-наушников и раздал их товарищам. — В случае непредвиденных обстоятельств — связывайтесь со мной. Если я, конечно, буду ещё жив.

И, пожелав друг другу удачи, команда шагнула в лифт.

* * *

Лифт остановился. Кивком попрощавшись с товарищами, Ник вышел на нужном ему этаже, а команда продолжила путь наверх уже без него.

И первым же делом пилот буквально вляпался в нагромождение тел. Убиенные были сражены пулями, а это, возможно, значило, что здесь прошлись Седна и Громов. Заставив себя воспрянуть духом, Ник шумно выдохнул, повесил сложенный напополам лук на пояс и вооружился револьверами епископа. Он осторожно шёл по широкому коридору, стараясь не наступать на тела, чтобы не вызвать шум. Пилот просто хотел дойти до той двери в конце, вломиться в помещение и, прижав своего давнего противника к стене, вышибить ему мозги.

Блехер поплатится за всё. Так или иначе.

Удивительно, как быстро летит время. И речь сейчас идёт не про те несколько месяцев, прошедших после приобретения Ником «Панацеи», но о том, как стремительно прошла ночь. Взглянув на полуразбитые настенные часы, пилот с удивлением отметил, что до рассвета оставалось всего ничего.

Да, рассвет настанет, но это уже будет рассвет новой эры — эры власти тьмы и хаоса, в которой не будет места столь примитивному существу, как человек. А это значит, что времени на эвакуацию остаётся совсем немного.

Дверь в кабинет Блехера оказалась закрытой, но Ник другого и не ожидал. Он прилепил к дверной ручке небольшой заряд пластида и, спрятавшись за ближайшей стеной, дистанционно его взорвал. Ворвавшись внутрь помещения, он первым делом ушёл с предполагаемой линии защиты в сторону, перекатившись к одной из стен и получая над кабинетом полный контроль.

Но Айзека здесь уже не было.

— Сержант, его здесь нет, — включив рацию, раздосадовано доложил Ник. — Будьте предельно осторожны, и…

— Капитан! — чуть ли не кричал в ответ Кейн. — Седна и Громов с нами, мы прижали Блехера, когда он пытался смыться. Это десятью этажами выше тебя. Срочно к нам.

— Передай Седне, что я её люблю. Выдвигаюсь.

Ник не бросился на помощь команде, как только сеанс связи был прекращён. Первым делом он неспешно прошёлся по кабинету командора, разглядывая абстрактные картины на стенах. На минуту остановился у окна, наблюдая за разгаром воздушной битвы флота федерации и шаркеттов. После всего этого, усевшись за стол он стал вытащил из него несколько разных папок, которые показались ему довольно важными. Отбросив несколько из них, Ник злорадно ухмыльнулся, открыв папку с названием «Проект Сингха».

— Я ни секунды не сомневался, что чёртов Вишну в этом замешан, — хмыкнул пилот, пробегаясь глазами по сотням строчек, подкреплённых небольшими изображениями Шедоу, фотографиями Ника, Седны и ныне непригодной для полётов «Панацеи». — Ох, Блехер, ну и гнида же ты…

«…Внутренний энергетический порог объекта по последним данным превысил допустимые нормы, — вычитал пилот из середины чьего-то доклада. — Шансы выжить после слияния с сущностью хорэндов упала в среднем на тридцать процентов. Координатор Сингх заверяет, что у объекта хватит сил на слияние с сущностью Шедоу, но удержать в себе он её сможет лишь несколько недель, после чего начнётся так называемая „индимидационная“ фаза, после которой установить контроль над объектом станет практически невозможно. Доподлинно неизвестно, способен ли робот в данный момент послужить резервным вместилищем для хорэндов, но координатор Сингх утверждает, что пока объект остаётся в живых, рассчитывать на робота не приходится…».

— Так вот кто я такой, — не удержался от язвительного смешка Ник. — Просто объект. Ну, что ж, мне это даже лестно. Так, а это что тут у нас? О, сообщение месячной давности, одно из самых свежих. Интересно…

«…От объекта перестали поступать какие-либо биологические сигналы. По всей видимости, он либо утратил контроль над своим телом, либо умер, и его тело осталось на Шедоу. В любом случае, „Проект Сингха“ уже наполовину провален, и остаётся надеяться лишь на то, что робот стал вместилищем для сущности планеты-тени. Также перестали поступать сообщения от агентов Стоун, снабжавших наш отдел самыми свежими данными о Нике Рэмми и его передвижениях по галактике. По неподтверждённым данным, они попали в руки шаркеттов.

Кроме того, неизвестна судьба семьдесят седьмого…».

Ник захлопнул папку и скинул её на пол.

— Шелуха, — протянул он и вздрогнул: лежащий на столе телефон вдруг разразился громким писклявым звонком. Ник несколько секунд колебался, но, всё же набравшись мужества, поднял трубку и осторожным голосом спросил: — Да?

— Вице-адмирал, — обеспокоенно затараторил Блехер на том конце. — Говорит командор. Я зажат на…

— Вице-адмирал? — с улыбкой на лице произнёс пилот. — А, помню такого, несколько минут назад я перешагивал через его труп в коридоре.

После недолгого молчания Айзек рискнул предположить:

— Рэмми?

— Надеюсь, ты рад меня слышать?

— Ещё как, — рассмеялся командор. — Рэмми, слушай внимательно. На крыше уже стоит и ждёт команды на отлёт мой корабль. Давай улетим, Рэмми, улетим и оставим Колорадо для битв между федерацией и шаркеттами. Я даже не буду против, если ты захватишь с собой своих друзей, которые прижали меня и не выпускают из какого-то офиса. Не медли, просто дай этим псам команду отступить, и мы спасёмся. Слышишь, Рэмми? Спасёмся!

— Ты знаешь про меня всё, Блехер, — фамилию командора Ник произнёс с особым придыханием, отчётливо выделив ударение, при этом придав голосу нотку презрения. — И понимаешь, что жить мне осталось совсем немного. Но обрадую тебя: ты проживёшь немногим дольше, а, может, и меньше. Все там будем, как говорится, и нам с тобой этого не избежать.

— Рэмми, не будь глупцом. Вместе мы найдём способ избавить тебя от той гадости, что поселилась в тебе. Мы обуздаем её, используем против наших врагов.

— Для меня сейчас единственный враг — это ты.

— Всё-таки ты эгоист, Рэмми. Подумай о том, что мы можем обезопасить всю галактику! Уничтожим всю фашистскую сволочь, разгромим всю преступность на корню… и всё это будет доступно только благодаря тебе и тому, что в тебе поселилось! Оберём силу врага против него самого!

— Ты, кажется, боишься? — ухмыльнулся Ник, за что после нескольких секунд напряжённого молчания поплатился завершением беседы. Блехер, видимо, не выдержав напряжения, повесил трубку или со всего размаху разбил её о стену. — Боишься. Я знаю.

* * *

Двери лифта отворились, и вышедший на этаж, где прятался командор, Ник, сразу же попал под град радостных возгласов своей команды. Он стоически, с лёгкой улыбкой на лице, пережил коллективные объятья, подмигнув стоящей поодаль Седне, у которой на глаза уже наворачивались слёзы. Растолкав товарищей, девушка повисла на шее пилота, не желая больше его отпускать. Никогда. До самого конца.

— Я не верю в это, — шептала девушка. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу. Как? Как тебе удалось выжить и улететь с Шедоу?

— Долгая история, и у нас совсем нет на неё времени, — Ник мягко отстранился от Седны и взглянул на сержанта: — Где он?

— Вон там, — Кейн указал на дальнюю дверь в конце коридора. — Забаррикадировался, да так, что даже пластид не желает разрывать дверной проём. Что будем делать?

— К чёрту Блехера, — рыкнул Дэн. — Давайте уже сматываться отсюда!

Ник, грустно улыбнувшись, согласился:

— Да. Я думаю, вам пора.

— Ты летишь с нами, — твёрдо заявился Седна. — И на этот раз без фокусов, ясно?

— Если я полечу с вами, то… то станет на несколько смертей больше, только и всего. А я не хочу, чтобы вы умирали.

— Но Ник… — сквозь слёзы пролепетала девушка. — Не надо… я… тогда я останусь с тобой!

— Не для того ты разум обрела, чтобы закончить свой путь в эпицентре самой страшной войны за всю историю человечества!

Седна замолчала. Прекратив рыдать, она тихонько спросила:

— Сколько у тебя ещё времени до… того, как сущность Шедоу вырвется из тебя?

Ник задумался:

— Минут сорок. Максимум час.

— Успеем?

— Что успеем?

Девушка повернулась к команде и командирским голосом отдала приказ:

— Охраняйте. Даже если сюда вломится целая армия, стойте до последнего.

Сказав это, Седна схватила своего капитана за шиворот и, затащив недоумевающего Ника в ближайший офис, закрыла за собой дверь. Команда, пожав плечами и ехидно рассмеявшись, решила позволить уединённой парочке провести вместе хоть несколько минут.

— Сейчас вернусь, — сказала Лейла. — Мне надо попудрить носик.

— Раз уж у нас тут конец света на носу, — задумчиво протянул скрытень, когда федералка завернула за угол. — А не попытать ли перед смертью счастья?

— Ты говоришь о Лейле? — усмехнувшись, спросил Дэн. — Ты читаешь мои мысли.

— Не забывай, я всё-таки «хренов провидец», как ты любишь меня обзывать… ладно, я к Лейле, о'кей? Возражений нет?

— Есть, — мрачно пробасил Громов. — Позволь мне.

Гуп, не сильно надеющийся на удачу, махнул рукой:

— Ладно. Иди.

Александр последовал по маршруту Лейлы. Свернув за угол, он достал из голенища армейского ботинка длинный боевой нож, и, крепко сжав его в руке, тихим шагом приблизился к помещению, на двери которого висела табличка с надписью «ТУАЛЕТ». Незаметно пробравшись внутрь, он огляделся: из-под крайней кабинки виднелись замшевые туфли федералки.

— Простите, — донёсся до Громова голос девушки. — Я… я правда не знаю, кому теперь верить. Повторите, пожалуйста, плохо слышно. Что? Да, конечно же, я всегда останусь верной федерации! Убить? Прямо сейчас?.. Так точно, господин Блехер, но… вы обещаете мне неприкосновенность? Вы заберёте меня отсюда?.. Так точно. Приступаю.

Лейла, видимо, закончив радиобеседу с командором и открыв дверь, столкнулась нос к носу с оскалившимся Александром. Девушка отступила вбок, вжавшись в стену: она явно не ожидала такого поворота событий. А громов тем временем схватил Лейлу за плечо, приставив лезвие ножа к её горлу.

— Я… всё объясню, — прошептала федералка. — Да, я знаю, что наделала немало бед, и немало неприятностей доставила тебе, когда ты ещё был командором, но…

— Что «но»? Ты действительно думаешь, что у тебя есть шанс на то, чтобы спастись от моей мести?

— Пожалуйста, Александр! Я… не знаю, что мне делать. С одной стороны во мне есть огромное желание помочь вам, а с другой — врожденная субординация и преданность начальству. Так что…

— Что? Ну? У тебя есть ровно десять секунд, чтобы произнести свои прощальные слова.

— Подожди, подожди! Я запуталась!

— Девять, восемь, семь…

— Да подожди ты! Как можно вот так запросто убивать людей?!

— Шесть, пять, четыре…

— Остановись! Я сделаю всё, что ты скажешь! — завопила Лейла изо всех сил. — Нет!

— Три, две, одна…

— Я запуталась! Помоги мне!

— Бог поможет, — мрачно ответил Громов, с особым усердием вонзая лезвие ножа в горло девушки. Из перерезанных артерий фонтаном забила кровь, обливая собой бывшего командора с ног до головы. Когда тело, всё ещё бьющееся в конвульсиях, упало на холодный кафельный пол, Александр смачно на него плюнул, и, развернувшись, зашагал прочь.

* * *

Бывший командор покинул туалет не сразу. Он ещё несколько минут сидел над телом убитой федералки, размышляя о том, чего он хочет на самом деле. Неужели мести? Месть… такое низменное желание, ради которого порою рушатся мечты многих миллионов людей. Получил ли Александр удовлетворение от содеянного? Нет. Возможно, только лишь облегчение от выполнения поставленной задачи.

Решив не забивать голову философскими мыслями, Громов вышел из туалета и сразу же столкнулся с разыскивающим его пилотом.

— Саша, вот ты где! — облегчённо вздохнул Ник, кладя руку на плечо бывшего командора, каким-то чудом не заметив множество кровавых пятен на теле Громова. — Лейла была с тобой. Где она?

Александр небрежным движением смахнул со своего плеча руку пилота, брезгливо ответил:

— Это зависит от того, как она вела себя при жизни.

И, сохраняя обычный для него пафосный настрой с высокомерным выражением лица, он направился к помещению, в котором сокрылся от команды Блехер, крепко сжимая в руках окровавленный клинок.

— Так! — воскликнул Ник. — Что это значит?!

— Она нас предала. Эта стерва всё ещё была на привязи ублюдка командора. Я сам слышал, как она с ним только что переговаривалась.

Пилот, задумчиво проведя рукой по коротким волосам, скомандовал:

— Все на крышу, живо.

— Ник, — взяла слово Седна, намереваясь вновь закатить истерику.

— Я сказал, живо! — рявкнул капитан, после чего перевёл взгляд на Громова. — А мы с тобой убьём Блехера.

Седна кричала. Седна вопила. Седна царапалась и вырывалась из рук наёмников, когда те тащили её к лифту. Пилот даже не обернулся, чтобы не смотреть в глаза, которые он так сильно полюбил.

— Я тебя ненавижу! — проорала возлюбленная Ника перед тем, как двери лифта сомкнулись.

— Закончим начатое, — произнёс бывший командор. — Только мы и он. У нас обоих к нему старые счёты, верно?

— Вернее некуда, — кивнул пилот. — А теперь отойди-ка в сторону…

* * *

Айзек, перевернув стол и соорудив из него некое подобие укрытия, присел за ним и проверил боезапас пистолета: оставалось лишь половина магазина. «Мне и этого хватит», — решил командор, приготовившись к обороне.

Сколь не прочна была баррикада в виде шкафа, закрывающего дверной проём, она не смогла выдержать даже микроскопической части силы Шедоу, которую Ник позволил себе выпустить на свободу. Мощный луч тьмы врезался в дверь, расплавив на месте и её саму, и стоящий за ней шкаф. Следом в помещение ворвался сам пилот, на ходу открывая огонь по укрытию Блехера.

Но что-то пошло не так. Ник опоздал, возможно всего на долю секунды, но всё же опоздал. Несколько пуль прошлись по его груди, а ещё одна плотно засела в левом плече, вызывая адскую боль. Пилот мгновенно отлетел в сторону, и, свалившись на пол, протяжно зашипел.

Только командор решил позлорадствовать, как в дверном проёме показался Громов. Автоматная очередь насквозь прошила укрытие, заставив кричать Блехера от впившихся в его плоть свинцовых пилюль. Александр, не медля, подбежал к обезоруженному Айзеку и с присущей ему злобой врезался в его живот подошвой тяжёлого армейского ботинка. Командор зажмурился и согнулся в три погибели, не в силах даже продолжать кричать.

Громов стоял между двумя ранеными, решая, что ему делать дальше. «Убей, — шептали голоса в голове. — Убей и насладись своим деянием, ведь столь давно ожидаемый момент, наконец, настал! Убей и упейся местью, утоли свою жажду!».

— В тот момент, когда ты меня подставил, Блехер, я тебя безумно ненавидел, — сплюнул бывший командор. — О, как же я мечтал тебя убить! Денно и нощно я представлял, как буду с тобой расправляться. Как буду связывать и усаживать на жёсткий стул, как буду хлестать тебя по лицу приказами на моё увольнение… как же приятны были те мечты.

— Саша, — шёпотом произнёс всё ещё лежащий на полу Ник. — Помоги мне…

— Со временем жажда стала угасать, но желание всё ещё присутствовало и оставалось приоритетным. Всё то время, что я провёл на Дирт Пуле, я желал тебя уничтожить. Желал, но не жаждал.

— Ну, так давай, — прошипел Айзек. — Чего же ты ждёшь? Мы всё равно все уже покойники…

— И вот, когда пришло время расплаты — я не чувствую удовлетворения. Я одновременно хочу и не могу тебя убить, хоть ты и порядочная сволочь. Может, совесть проснулась?..

— Катись ты к чёрту со своей философией!

— Я не религиозный человек. Но кроме фразы «Бог тебе судья» ничего в голову не приходит. Понимаешь? Не понимаешь. Я оставлю тебя в живых, Блехер, и раз уж ты сам утверждаешь, что мы все — покойники, то и смысла в твоей преждевременной смерти я не вижу. Радуйся, я оставляю тебе шанс встретить рассвет.

Александр повернулся к Нику:

— Ты как, кэп?

— А по мне не видно?! Помоги мне встать…

Только Громов сделал шаг, как позади него раздался выстрел. Бывший командор остановился, остановив непонимающий взгляд на лежащем в углу пилоте. Через несколько мгновений из уголков губ потекли тоненькие ниточки крови, и тело Александра, уже бездушное, бесформенным мешком свалилось на холодный пол.

Позади него, держа под прицелом Ника, стоял вполне живой и здоровый Айзек. Он смахнул со своего камзола налипшую пыль, и, улыбнувшись, произнёс:

— Я никогда не снимаю бронежилет. Даже когда сплю. Можно я буду называть тебя «объектом»?

— Можно, я буду называть тебя ублюдком? — держась за истекающее кровью плечо, парировал Ник.

— Но-но, молодой человек! Умей проигрывать. Ты ведь понимаешь, что это всего лишь игра, верно? Просто игра на фоне крупномасштабной смертельной кампании. И нам её не пережить.

— Ты никогда не задумывался о том, чего боишься? А, Блехер?

— Я? Ну… да, пожалуй, задумывался. Я не боюсь ничего.

— Ложь. Боятся все. У каждого есть хоть небольшой страх, который все стараются не выносить на всеобщее обозрение.

— Я не обязан перед тобой отчитываться. И лгать мне незачем. Я не боюсь ничего, именно потому умру счастливым, — голос командора едва заметно дрогнул.

Ник загадочно ухмыльнулся:

— Да ну?

— Я не понимаю, чего ты хочешь добиться своими расспросами? Лучше бы рассказал, что ты там такого на Шедоу разнюхал особенного. Всё равно за пределы этих стен никакая информация больше не вырвется.

— Ты ведь всё знаешь. «Проект Сингха», да? Я не ошибся в названии?

— О, это лишь поверхностное представление о действительности. Я считаю, что ты знаешь гораздо больше, чем эти очкарики из отдела Сингха. Ну, давай же, расскажи. Жуть как интересно!

Пилот, чуть опустив веки, поднялся на ноги, чем вызвал у Айзека огромное удивление. Ещё бы — ведь он встал, без помощи рук, словно его кто-то поднял. К тому же, с такими ранами совершение хоть каких-нибудь малейших движений уже доставляет немыслимую боль.

— Что за чёрт?! — нахмурился Блехер, глядя, как вокруг тела Ника возникает почти прозрачная тёмная дымка. Странная сущность обвивалась вокруг ног пилота, нежно заскользила по рукам, завертелась вокруг шеи и выстроилась вокруг его головы чёрным, как сама тьма, нимбом.

— Не знаю, что это такое, — задумался Айзек, отступая к укрытию. — Но, знаешь, для вляпавшегося в эту ахинею по самые уши, ты довольно неплохо держишься.

— Знаешь, — озлобленно парировал Ник, вытягивая вперёд правую руку, которая уже буквально «светилась» тьмой. — Для зазнавшегося ублюдка ты неимоверно зазнавшийся ублюдок.

— Но-но, дружище, зачем же хамить? Ведь я не переходил на личности, — несмотря на маску бесстрашия, пилот по глазам Айзека видел, что тот боится. Причём не просто боится, а боится панически. Сейчас, в этот самый момент, из глубин его души на поверхность всплывала его самая страшная фобия, и Ник увидел её, прочувствовал, узнал её причину и понял, что делать дальше.

— Боишься, Айзек? — прищурился пилот, и получил ответ. Нет, командор не ответил словами, но все его чувства разом вылились на лицо, смывая отважную и слегка безрассудную маску. — Да. Теперь я понял. Тот, чья жизнь имеет большую ценность, смерти не боится. Парадокс, но это так. А ты, хоть и мнишь себя влиятельным человеком, заменяем и практически бесполезен. Именно потому тебя гложет твоя главная фобия — страх смерти. Я прав?

Командор не ответил, он лишь смахнул со лба стекающий ручьём пот.

— Молчишь. Я прав. И сейчас страх смерти затмил перед тобой всё, окружил тебя, взял в кольцо и никак не отпускает. О, да, я уже испытал это чувство на Шедоу, так что опыт у меня имеется. Итак, как же мы с тобой поступим, Айзек?

— Только не убивай, — тихим дрожащим голосом попросил командор. — П-прошу, н-не н-надо…

— Ну, раз ты так настаиваешь, раз так хочешь умереть от того, что начнётся всего через несколько минут, то я исполню твою просьбу. — Ник развернулся, явно намереваясь убраться прочь. Айзек на какое-то мгновение остолбенел, но спустя несколько секунд, когда пилот уже закрывал за собой дверь, даже позволил себе ехидную улыбку.

— Урод, — прошептал он, прогоняя страх.

— А, знаешь что, — обернулся Ник. — Всё-таки я тебя убью.

И, произнеся эти слова, пилот метнул в своего главного врага материальный пучок тьмы. Тот, врезавшись в командора, расплылся по его телу, обволакивая, склеивая губы, веки и ноздри. Айзек попытался закричать, срывая с себя чёрную субстанцию, и упал на колени. А Ник всё наблюдал за мучающимся в агонии Айзеком, не испытывая при этом абсолютно никаких чувств. Лишь дождавшись последней попытки командора содрать со своего тела тьму, он облегчённо вздохнул и спрятал всю страшную силу, что томилась в нём, в самые глубины своего сознания.

— Ник, Ник! — раздался из рации истерический голос Седны. — Это конец! Оно уже здесь, мы видим это! Срочно поднимись на крышу! Я…

Пилот оборвал связь и задумчиво изрёк:

— Оно — это я. Как ты можешь меня видеть, милая?

* * *

Амадей растёкся по горизонту тоненькой алой линией, еле-еле освещая пылающий город. Весь нижний ярус Денвера был охвачен всепожирающим пламенем. Где-то там, внизу, стремительно умирала последняя надежда жителей на спасительный путь по земле.

Кое-где пытались оторваться от небольших перехватчиков шаркеттов пассажирские лайнеры, но большинству из них покинуть планету не удавалось, и они камнем падали вниз, подбитые крылатыми ракетами. Флот федерации заметно поредел: из нескольких десятков величественных крейсеров уцелевшими остались лишь четыре судна. В то же время шаркеттов словно и не стало меньше — их огромные флагманы и авианосцы стеной стояли за свою цель.

И цель была достигнута.

Ник ударом ноги выбил дверь, ведущую на крышу Денверской Крепости. Перед его взором предстала воистину страшная картина воздушного боя в лучах рассветного светила. Но кроме него на крыше возле небольшого катера ныне убитого Блехера столпилась вся команда, заворожено наблюдающая за спускающимся с небес «Персеем».

Это был именно «Персей», вне всяких сомнений, а, точнее, то, что от него осталось. В нём отсутствовали целые отсеки; обшивка, пропавшая в нескольких местах, всё так же дымилась, как и месяц назад на Шедоу. По всем законам этот корабль не мог летать: герметизация отсутствовала напрочь, а двигатели, как казалось со стороны, и вовсе не работали.

— Это оно, — прошептала Седна. — Мы не успели.

— Почему вы ещё не улетели? — раздался из-за спин наёмников и девушки-робота голос Ника. Никто даже не повернулся.

— «Персей», — указал рукой сержант. — Это он, да? Я его никогда не видел, но слышал о его величии. Боже, какой же он внушительный…

— Я задал вопрос, — повысил голос пилот, — Почему вы ещё не улетели?!

— А смысл? — скрытень повернулся к капитану и вздрогнул, глядя на его обволоченную тьмой фигуру. — Шансы не попасть под огонь практически нулевые. Да и Мурз, отчего-то, не хочет садиться за штурвал, который держал в руках командор… кстати, как там с ним дела? И где Александр?..

— Оба мертвы. Пожалуйста, улетайте. Скорее.

— Давай с нами, — призывно попросила Седна, обернувшись. — Ник, пожалуйста…

— Я не могу. У вас осталось не больше трёх минут, иначе потом начнётся настоящий Ад.

— Что, ещё хуже, чем на Шедоу? — усмехнулся Мурз. — У меня есть предложение. Давайте облепим этот катерок взрывчаткой и врежемся во вражеский флагман?

— Неплохо, — согласился Дэн. — Только, боюсь, что для шаркеттов это будет, что для тебя укус комара.

— Ладно, — кивнул сержант. — Никаких самопожертвований. Только самосохранение. Все в машину, быстрее!

Наёмникам не надо было повторять дважды. Скрывшись в недрах катера, они запустили двигатели и приготовились к стремительному взлёту.

— Седна, скорее! — закричал Кейн. — Пора улетать!

Но девушка даже не сдвинулась с места. Она стояла, со слезами на глазах смотря на объятого сущностью планеты-тени Ника. Пилот, не выражая лицом совершенно никаких эмоций, в ответ глядел на так полюбившегося ему робота, с которым они провели не так уж и мало времени. И это было прощальное молчание.

— Седна! — хором завопили наёмники. — Если через минуту тебя не будет на борту, мы улетаем без тебя!

— Тебе пора, — сказал Ник. — То, что находится во мне, воспринимает тебя как угрозу. Ибо только ради тебя я могу держать тот барьер, что не даёт тьме вырваться наружу и поглотить планету.

— Я не хочу улетать. Милый, пожалуйста…

— Долго удержать ЭТО в себе у меня не получится! Живее!

Пилот рухнул на колени, схватившись за голову и яростно крича:

— Быстрее! Быстрее!

— Нет! Я остаюсь с тобой!

Ник стал преображаться на глазах. Его кожа стремительно побледнела и покрылась сотнями нарывов, источающих чёрный дымок. Глаза заволокла пелена тёмного тумана, сделав их до ужаса инфернальными и нечеловеческими.

Пилот медленно встал и, подойдя к Седне, нежно поцеловал желанные, хоть и пластиковые, губы…

Улыбнулся, глядя в любимые, хоть и источающие искусственный свет глаза…

— Ник, — с трепетом произнесла девушка.

— Нет, — со злорадной улыбкой на лице покачал головой стоящий перед Седной человек. — Ника здесь нет.

Зазвучали «Акульи Молоты» — шаркетты применили своё главное оружие, выжигающее всё на своём пути до самого основания. Катер командора, управляемый наёмниками, резко поднялся в воздух и устремился в светлеющие под натиском рассвета небеса, старательно минуя пролетающие мимо ракеты и плазменные заряды.

— Он предупреждал. Ты не послушалась.

Изменившийся Ник, оглушающее взревев, со всей своей нечеловеческой силой ударил Седну ногой, сталкивая её с крыши наивысочайшего во всём Денвере здания. Продолжая реветь, он поднял ладони к небу, призывая свой корабль — «Персей» — спуститься вниз.

По взмаху руки своего повелителя, из дыр в отверстии авианосца внушительным фонтаном полилась вниз материальная тьма. Тёмная сущность разливалась по всему городу, заволакивая строения, затягивая в себя крейсеры федерации.

Почернело даже небо, не давая восходящему над горизонтом Амадею подарить этому миру очередную порцию живительного света. Страшный чёрный туман был везде. Стоило лишь протянуть руку вперёд, как свои же пальцы пропадали из зоны видимости. Тьма полностью завладела планетой.

И, в отличие от пейзажей планеты-тени, всё это было далеко не иллюзией.

Ник взял за руку появившуюся рядом бледную девочку, взглянул в её глаза и понял, что иного исхода быть не могло. Его судьба была заранее предрешена. Каждый сыграл свою роль. Епископ, безногий пират, бывший командор, агенты Стоун и даже Седна — все они были частью одного грандиозного и смертельно опасного для всего человечества плана чего-то непостижимого, неуловимого для людского сознания.

Пилот едва заметно усмехнулся. Ничто не потеряно. Всё впереди. По крайней мере, он на это надеялся.

Ник, тяжело вздохнув, заставил себя улыбнуться.

И девочка улыбнулась в ответ.

Эпилог

Когда-то это была прекрасная земля. Новый, практически нетронутый мир, колонизированный каких-то восемьдесят лет назад. Но даже за этот немыслимо короткий срок людям удалось отстроить на планете сотни поселений, часть из которых вскоре переросла в крупные города, а самые значимые из них для федерации превратились в огромные мегаполисы, наполненные тысячами небоскрёбов, задевающих своими верхушками небеса и миллиардами людей, бежавших из других миров в поисках нетронутых просторов для творчества.

Время бежит, и вот уже Колорадо стала столицей целой звёздной системы, пристанищем для самых богатых и знаменитых персон во всей галактике. Здесь проживали кинозвёзды, трудились в поте лица политики и чинно расхаживали по своим кабинетам гордые за свою федерацию вояки. Именно на орбите этой планеты был собран самый большой звёздный флот за всю историю человечества. И только на Колорадо можно было стать по-настоящему знаменитым.

Сейчас же от планеты остались лишь жалкие воспоминания. Денвер, столица Колорадо и самый крупный мегаполис во всей системе Амадей, ныне лежит в руинах собственного тщеславия. Повсюду остались лишь развалины высотных зданий, проржавевшие насквозь остовы машин и миллионы дотлевающих человеческих скелетов. Чёрные тучи обволакивают этот мир, закрывая от немногочисленных, но очень своеобразных обитателей Денвера местное светило.

Если присмотреться, то порою можно заметить всё ещё переживающих своё прошлое призраков былого города. Идёшь, и видишь: вон там, за прилавком, всё ещё стоит усатый булочник. А здесь, на перекрёстке, всё не решается перейти дорогу старая, сгорбленная временем женщина. О, а кто же это? Это озорники Виктор и Милан убегают от разъярённого школьного сторожа.

Но если расфокусировать взгляд, то призраки моментально пропадут. Они испарятся так же внезапно, как и появятся, если вновь попытаться их высмотреть сквозь так и не осевший за четыре года после того инцидента смог.

По давным-давно разрушенным улицам шёл старик. Впереди него бегущая собака, белая, словно снег, радостно виляла хвостом, обнюхивая не замечающие её иллюзии. Путник улыбался, понимая, что он пережил. И он ничуть не боялся нынешних жителей Денвера — призраков. Потому что был одним из них.

Старик, сопровождаемый белой собакой, прошёлся мимо огромного кратера, появившегося после применения оружия массового поражения. Там, в его глубинах, лежал один из самых огромных звёздных крейсеров тех времён, но, покрытый метровым слоем пепла, он оставался абсолютно незримым. Если бы путник был жив, он бы уже давным-давно загнулся от страшного радиоактивного фона, возникшего в результате взрывов нескольких ядерных реакторов на окраинах города.

Но, на своё счастье, старик давно уже был мёртв.

Спустя некоторое время — может, минуту, а, может, и год — он пришёл к месту назначения. Прямо посреди улицы, в огромной куче разрушенных железобетонных блоков, таилось нечто всё ещё живое. Подойдя к развалинам, путник разглядел среди нагромождений небольших серых кирпичей торчащую оттуда руку. Если не обращать на эту конечность особого внимания, то можно подумать, что она вполне человеческая, и возможно даже женская; но при детальном же рассмотрении становится ясно, что рука принадлежит либо роботу, либо киборгу.

Металлические пальцы дёрнулись, словно почувствовав приближение старого знакомого. Но выбраться самостоятельно из-под этих развалин девушка-робот никак не могла, да и к тому же она давным-давно потеряла надежду на спасение, понимая, что никто за ней не придёт, никто не вытащит и не отвезёт в тихое спокойное местечко где-нибудь на окраине галактики.

— Здравствуй, Седна, — тихим голосом произнёс старик.

— Тебя уже нет в живых, — грустно отозвалась девушка из-под камней. — Уходи. Не стоит сыпать соль на рану.

— Я не собираюсь ничего сыпать. Напротив, я привёл помощь! Но для начала я бы хотел тебя поблагодарить.

— За что же?

— За то, что не злишься на меня. Я всего лишь делал то, что должен, только своими методами. Честно говоря, я бы и твоего друга хотел поблагодарить, но — увы! — он сейчас не в том состоянии, чтобы вообще с кем-либо разговаривать.

— Вишну… прекрати.

— И ещё прошу прощения. Не у человечества, а именно у тебя. За то, что пока не могу ничего тебе объяснить.

Седна не ответила.

— Что ж, как знаешь. Тогда с твоего позволения я удаляюсь, предоставляя тебя твоим старым друзьям. Сколько вы, кстати, не виделись? Четыре года, верно?

— Каким таким друзьям? — мигом оживилась девушка. — Эй, эй! Кто-нибудь!

Старик испарился, напоследок свистом позвав за собой Санджану.

— Седна! — раздался громкий крик. — Седна!

— Я здесь! Здесь!

— Вот она! Сержант, давай сюда лом…

— Чёрта с два тут ломик поможет, — буркнул Дэн. — Смотрите и учитесь.

Здоровяк, приложив немалые усилия, голыми руками сдвинул плиты, расчищая проход к томящейся в импровизированной темнице девушке. Седна выглядела не просто ужасно, а исключительно катастрофически: одежды на ней уже давно не было, а всё металлическое тело покрывали сотни глубоких борозд и вмятин. Кроме того, правая её рука была под неестественным углом выгнута, и хоть у роботов нет костей, создавалась иллюзия их перелома.

— Я… я не знаю, что и сказать, — смутилась девушка.

— Ничего нам говорить и не надо, — махнул рукой сержант. — Мы нашли способ.

— Способ?

— Да, — кивнув, взял слово скрытень. — Мы знаем, как вернуть всё на круги своя.

— И… как же? — прищурилась Седна.

— После объясним. Я надеюсь, что у нас всё получится, но для этого потребуется твоя помощь. Ты с нами?

Протомившаяся четыре года под каменными завалами, а ныне освобождённая пленница задумалась. А был ли у неё выбор? Остаться здесь до скончания веков или помогать наёмникам, по их словам знавших способ всё изменить?

— Глупый вопрос, — хмыкнула Седна. — Где карета?

Кейн довольно улыбнулся:

— Но знай, что за те годы, что ты была в отпуске, многое изменилось.

— Я заметила. Меня это нисколько не пугает. Итак, в путь?

Сержант молча уставился на девушку, чуть сощурив глаза.

— М… что-то не так?

— Просто хочу кое-что проверить. Не шевелись.

Кейн осторожно приблизился к Седне и положил руку на её грудь. Та сначала состроила возмущённое выражение лица, но, поняв, что сержанта совсем не интересуют её выпуклости, пусть и ненастоящие, сменила гнев на милость.

А сам же сержант удовлетворённо хмыкнул, слыша под своей ладонью размеренный стук. И объяснение, хоть и невероятно абсурдное, этому странному явлению было лишь одно: там, в недрах стального корпуса и механических внутренностей, среди хитрых сплетений проводов и нагромождений компьютерных плат, под воздействиями электрического аккумулятора и генератора машинного масла билось самое что ни на есть настоящее человеческое сердце.

Content

Никита Эдуардович Баранов
Седна

Глава первая Сознание личности

Глава вторая Виктория

Глава третья Прерия

Глава четвёртая Откровение

Глава пятая Капелька удачи

Глава шестая По шею в сугробе

Глава седьмая Всё дело в собаке!

Глава восьмая Внезапно!

Глава девятая И разверзлись хляби небесные

Глава десятая Инферно

Глава одиннадцатая Разрушая догматы

Глава двенадцатая Оно среди нас

Глава тринадцатая Шоу тысячелетия

Эпилог