Владимир Лещенко

Звездные флибустьеры

Вместо пролога

…Эта пещера чем-то отличалась от анфилады предыдущих.

Стены, как будто сложенные из темного сапфира, матовые сталактиты, по которым время от времени пробегали разноцветные волны.

Это не походило на прежние – хрустальные своды подсвеченные откуда-то из глубины ровным зеленым светом, обсидиановые залы, где его облик отражался в тысячах зеркал, низкие и широкие диоритовые коридоры, пресекавшиеся под прямым углом с такими же, неотличимые друг от друга.

Ничего общего не было и с тем непонятным и жутким коридором – где в нишах тоже были зеркала – но не отражавшие его. А иногда – отражавшие не его. Или не совсем его.

И уж ничего похожего на огромный низкий сводчатый зал, со множеством арочных проёмов ведущих в разных направлениях – из некоторых тянуло ледяным промозглым холодом, из других несло тяжелым жарким ветром и изливался угрюмый багрянец мерцающих бликов непонятного пламени.

И еще – было в этом месте какое-то особое глубинное спокойствие и ощущение если не безопасности, то отсутствия прямой угрозы.

Наверное поэтому он решил сделать тут привал, бросил рюкзак на отполированный природой (или чьими то руками) каменный пол, уселся привалившись спиной к прохладной стене, и прикрыл глаза.

Но долго отдыхать ему не довелось. Внезапно уха его коснулся странный ритмичный звук – почти на грани слышимости.

Весь обратившись в слух, человек долгие минуты напряженно вслушивался, не шевелясь, боясь даже вздохнуть. Какое-то мгновение он думал, что чувства его подводят, но звук не пропадал, становясь уже явственным.

Теперь стало ясно, что доносится он из третьего прохода слева. Звук вполне тривиальный, но тут, в этом мертвом кристаллическом мире неуместный и невозможный – звук шагов беспечно приближающегося человека.

И в нем слышался то перестук высоких дамских каблучков, то лязг подбитых металлом тяжелых ботинок, то сухое пощелкивание элегантных модельных туфель; а то вообще цоканье копытцев.

Человек машинально вытащил из петли на поясе игольник, хотя наверняка последние боезаряды были расстреляны у Нефритовых ворот, оставшись в телах хорнитов.

Затем, с горькой усмешкой сунул его обратно, и выдвинул из ножен клинок.

Лезвие меча отливало угрюмой глубокой тьмой, в которой изредка можно было уловить серебряные просверки. Подумав немного, он вернул странное оружие в ножны.

И спокойно принялся ждать – кого пошлют ему неведомые хозяева этих подземелий на окраине вселенной, в чьем облике явится тот, кто ответит на его вопросы. И он даже догадывался – кто это может быть.

Вместо первой главы

Система Иштар. 1 сентября 1504 года от Первой Высадки.

Борт яхты «Звезда судьбы».

...Короткий сухой грохот донесся откуда-то снизу, из глубины нижних ярусов корабля, и следом за ним наступило мгновенное затемнение. Исчез мягкий свет диодных ламп за панелями обшивки, и лишь аварийные люминофорные пластины светились, складываясь в надписи...

...Антон растерянно смотрел на капитана, ожидая объяснений или команд. Но Эрангеквист похоже сам пребывал в недоумении.

Несмотря на подсветку в рубке было темно – лишь в блистере над их головами завис серый шар Гильгамеша бросая отблески на еще считанные мгновения назад расцвеченные цветовой индикацией, а ныне тускло-серые плоскости монитор-пульта. Рядом с планетой висело несколько неровных клякс – луны планеты-гиганта.

Да – всё именно так и произошло. Короткий сухой грохот донесшийся откуда-то снизу, и затем – мгновенное затемнение.

Капитан как показалось Антону неуверенно нажал несколько сеснсоров – но пульт по прежнему был мертв – лишь сияла зеленоватым система аварийной индикации реактора. "Сбой системы, перевод в состояние ожидания".

Это значило что после отключения главного компьютера встроенные процессоры автоматически перевели реактор в минимальный режим. А компьютер вырубился из-за отсутствия питания. А это значит...

– Что это было? – осведомился наконец Антон.

– Не знаю, – угрюмо подергал бороду капитан "Звезды". Судя по всему – что-то с энергоузлом. Хотя, убей меня Демон Пустоты не пойму – как такое могло случиться?

Что там может сломаться так чтобы обесточить всё судно?

Антон растерянно передернул плечами. Что примерно из себя представляет энерогоузел на "Звезде судьбы" он знал – конструкция давно отработанная и надежная.

Все магистрали питающие двигатель и системы жизнеобеспечения сходятся в одном месте – разделенной на мелкие ячейки вакуумной камере над реакторным отсеком, заключенной в двухслойную керамическую броню с вакуумной же изоляцией между внутренней и внешней оболочкой. Энерговводы были намертво вплавлены в корпус прямо на заводе, так что прочность конструкции выше всяких похвал. Через трубу с пятью клапанами узел соединялся с забортным вакуумом, и раз в три дня капитан или бортинженер открывали эти клапана, обеспечивая так сказать, вентиляцию камеры. Всё было изящно и просто – вакуум обеспечивал безопасное переключение линий несмотря на миллионы вольт на некоторых вводах – тех например что питали гравитрон, служил надежной изоляцией в обмотках трансформаторов, каждая магистраль питалась из своей ячейки, а вакуум-контроль обеспечивался самым простым путем – соединением со внешней средой, где этого вакуума было так сказать, очень много.

И вот теперь все это вопреки инженерным расчетам и обещаниям экспертов сдохло.

– А почему не срабатывает аварийное питание? У нас же есть накопители, – осведомился Скиров.

– Накопители-то есть, да только вот включается они через общую сеть – а её вот как раз уже нет, – бросил Эрангеквист. Скажите спасибо умникам с верфей!

Мы даже сейчас режим спасения запустить не можем!

– Почему?? – Антон почувствовал как взмокла спина.

– Потому что для его запуска нужна энергия!

В голосе Эрангеквиста прозвучало что-то такое, чего Антон раньше никогда не слышал.

Он вытащил из кармана форменной тужурки палочку внутреннего коммуникатора, глянул на индикационный экранчик.

– Черт – сеть корабельная тоже накрылась – и не оповестишь никого... Пойдемте, матрос, – бросил он, неожиданно молодо выскальзывая из кресла.

– Постойте, – растерянно пробормотал Скиров – если энергоузел вышел из строя, то почему не наступила невесомость? Может быть не всё так плохо?

– Почему не исчезла сила тяжести? – не оборачиваясь бросил капитан, приложив ладонь к панели вызова. И как вы экзамены квалификационные не завалили? – даже сейчас Эрангеквист был верен своему спокойному сарказму. Друзы кристалл-генераторов сохраняют заряд до шести часов после отключения питания, поэтому мы и не болтаемся сейчас под потолком.

– Если так, то как мы спустимся – лифты ведь...

– У них автоматика на аккумуляторах – и имеется аварийный баллон – именно на случай если сдохнет компрессор. Небольшой но раз двадцать на них съездить можно будет, – прокомментировал капитан. Хоть что-то по уму сделано...

Только они вышли из кабины лифта, как к ним бросился топтавшийся перед энергоотсеком бортинженер.

– Мастер Эрангеквист, я не понимаю! – затараторил он. Я еще с университета помню: распредузел – самое надежное что есть в системе... Только если влепить ЭМИ-снаряд...

Вновь жужжание дверей.

Сайад Куби осмотрелся со своей всегдашней недоброй улыбкой на губах. Взгляд его встретился с взглядом Скирова, и Антон казалось прочел в глубине темных прищуренных глаз угрюмо-насмешливое "А я ведь предупреждал тебя, дурак!"

Тут распахнулись двери третьего лифта, и из кабины грузно вывалился Александер в компании растерянно озирающегося доктора Н'Губи.

– Это Бог знает что, господин капитан! – сорвавшимся фальцетом взвизгнул миллиардер. Какого Дьявола вы устроили свои идиотские учения?! Вы знаете что из-за вас я только что потерял пять миллионов на торгах по высокомолекулярным соединениям? Вы можете представит что такое – пять миллионов квотеров?? Немедленно восстановите энергоснабжение…

Он осекся, глядя на собравшуюся команду…

– Эээ, кэп, у нас неприятности?? – растерянно выдавил он, и Антон поразился – насколько жалко и беспомощно выглядел в этот миг один из хозяев жизни на Иштар.

Прибыл еще один лифт, и появились еще двое действующих лиц.

Сонный пилот морщился встряхивая головой. Нур была в тонком шёлковом халате никконских расцветок, волосы влажные после душа. Но лицо выражало собранность и тревогу.

Видя что все в сборе, Эрангеквист вставил универсальный ключ в гнездо и поднял люк.

В нос Антону ударил едкий запах горелого металла, озона, и какой-то химии.

Один за другим они спустились по трапу в низкий задымленный техуровень, и некоторое время молча стояли, созерцая трещиноватую керамлитовую панель энергоузла под ногами, в середине которой красовалась оплавленная дыра куда можно было просунуть кулак. Металл стен закоптился и покоробился. Всё было просто и ясно – кто-то непонятным способом нарушил герметичность узла, ворвавшийся воздух мгновенно породил десятки мощнейших вольтовых дуг, ионизация замкнула все контуры... И "Звезда судьбы" стала мёртвым кораблем. Сейчас внутри недавно герметичного бокса – намертво сплавившийся конгломерат токопроводящей керамики и металла. Надежнее вывести яхту из строя могло лишь прямое попадание ракеты.

– Невероятно! – пробормотал бортинженер. Это как будто проделано тяжелым лазером класса К! Но... как??

Сайад выругался по арвийски.

– Лазер не возьмет! – изрек он. К-модель керамлит прожигает на два сантиметра за серию – а тут двойная броня по четыре!

И на снаряд не похоже – тот бы разбил плиту но не так аккуратно продырявил!

Капитан искоса взглянул на столь неожиданно грамотного по оружейной части повара, но промолчал.

– Я не знаю... вновь пробормотал Уиллис. Можно было бы высверлить боразоновым или алмазным сверлом – но тогда тут валялся бы хорошо прожаренный труп... диверсанта.

– Что будем делать, капитан? – осведомилась Нур.

Хотя выражение глаз выдавало неподдельное напряжение, внешне она была абсолютно спокойна – Антону пожалуй следовало бы восхититься самообладанием подруги.

Но вместо этого Антон подумал, что делать тут пожалуй и нечего – неведомый враг нанёс удар в самое сердце корабля. И теперь они остались даже без возможности подать сигнал бедствия.

Спасательных капсул и шлюпок тоже не имелось – расчет ведь был на то что в этом качестве выступят отстрелившиеся отсеки.

– Всё не так страшно, друзья, – сообщил Эрангеквист. Вы забыли что на "Звезде судьбы" есть еще и самый обычный радиопередатчик. Правда, ждать придется дольше, но зато на нём уж точно автономное питание, а сломать его невозможно – потому как он вынесен на внешнюю обшивку. Внутри только панель управления – но она титановая, и к тому же за бронедверью.

– А питание точно не отключилось? – тревожно передернул плечами доктор.

– У передатчика автономная рубидиевая термобатарея – уж её никак не отключить.

Все облегченно вздохнули, а Антон про себя возблагодарил конструкторов верфи, хотя и спроектировавших своё детище видимо как говорили предки "с большого бодуна", но хотя бы позаботившихся оснастить его надежным средством связи на крайний случай. Через пару часов сигнал примут на Эрешкегиль, и свяжутся со спасателями. Те пожалуй потратят часов пять – а если вдруг поблизости окажутся военные – то те прилетят еще быстрее. Придется померзнуть, конечно...

Вместо со всеми они поднялся на седьмую палубу. Капитан подошел к неприметной нише у входа в камбузный отсек, и отодвинув заглушку вставил универсальный спецключ.

Щелкнула хитрая механика замка, и глазам их предстала маленькая кабинка. В крошечном "стаканчике" не было ничего кроме панели аварийного передатчика с тремя кнопками активации и окошечком сквозь которое серебрилось платиновое нутро генераторной лампы. Древняя и простая конструкция – а потому надежная.

Эрангеквист быстро проделал процедуру вакуум-контроля, и заблокировав клапана, опустил рубильник, и нажатием кнопок включил передатчик в режим "разогрев".

Окошко полыхнуло лиловым и погасло.

– ......... астрономический тебе в жопу!!! – выругался капитан. Но как ухитрились??!

Он вытер пот со лба.

После этого Антон ощутил подкрадывающийся ледяной страх.

Получается – они заперты в мертвом, беспомощном корабле без надежды что-то исправить и даже дать о себе знать? Кто и зачем это сделал? Кому так помешал Александер??

Впрочем – какая разница? И какая разница – через неделю, месяц или сто лет найдут спасатели летящий в вакууме промороженный гроб с их мумифицировавшими заледенелыми телами, беспомощно болтающимися в разрежённом воздухе? Но неужели ничего нельзя сделать?

Они выбрались на рекреационную палубу, где стало чуть холоднее – тепло утекало через огромные окна. Закрыть их чем-нибудь, что ли? – промелькнула идиотская мысль. И словно в ответ на неё в черной пустоте за полуторадюймовым кварцолитом внезапно вспыхнула яркая звезда.

– Дьявол Вакуумный! – взвизгнул Джо. Это же...

– Лазерный дальномер, – закончил за него капитан, как-то враз постаревший и сгорбившийся. Шесть пар глаз синхронно уставились в космический мрак. И там взор Антона различил маленькую серебристую звездочку, идущую прямо на их корабль.

– К нам гости... – констатировал Эрангеквист. Кажется, я понимаю, что происходит. Чертовски плохо! – пробормотал он, вздохнул и расправил плечи.

Команде – абордажная тревога. За мной!

Через три минуты они оказались на нижней палубе.

Капитан торопливо набрал код. Щелкнул замок… И за какой-то миг до того как хромотитановая дверца оружейного шкафа распахнулась, Антон вдруг понял – что они там увидят.

С полминуты все они созерцали девственно пустое нутро сейфа.

Затем как по команде начали переглядываться – теперь было с абсолютной точностью ясно, что их человек сейчас среди них.

Но кто? Если отбросить хозяина, которому яхту свою захватывать явно незачем, то...

Есть правда один субъект...

Взгляды всех невольно скрестились на Сайяде, который видимо почуяв общее настроение зло осклабился, напрягшись.

– Сволочь обрезанная!! – завопив, ринулся на кока Билл. Это ты...

И тут же полетел на палубу, с которой медленно поднялся жалобно скуля.

Кулак арвийца оставил на его скуле хорошо заметную ссадину. А кок уже отступал в угол, держа перед собой нож из камбузного арсенала.

– Большой дурак, думай что все виноваты, – зло прошипел он. Большой дурак может не дурак, а сам всё сделал?

– Команде отставить! Всем стоять смирно! – рявкнул капитан. Пока что я тут капитан, и расправы и самосуда на моём корабле не будет!

– А может это ты, дедуля? – вдруг процедил Джозеф, багровея на глазах. На безбедную старость заработать решил?

– Бортинженер, вы с ума сошли! – сурово прикрикнул Эрангеквист.

– Я?! – казалось, Гордон сейчас лопнет. Да нет – это вы все ослепли, похоже? Кто еще знал код оружейного ящика? У кого был свободный доступ в энергоузел в любое время? – – он закашлялся, подавившись слюной. Кто мог притащить туда что угодно, хоть какую бомбу?

– Джо, – вдруг подал голос Уильям, – а что если я и впрямь на Сайяда зря наехал? Может это ты – уж больно громко орешь?

– Или ты, – парировал Сайад, благоразумно держась подальше от скандалистов.

– Что и кто бы ни был причиной – уже ничем не поможешь, – пробормотал Н'Губи. Нам может быть осталось жить совсем немного... – хоть напоследок не будем... Воцарилось напряженное молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Сайяда и всхлипами пилота.

Гордон внимательно смотрел на Александера, видимо стремясь найти поддержку, но миллиардер похоже окончательно впал в прострацию.

– Ну что ж... – вздохнул Эрангеквист. Нам остается лишь встретить то что нас ждет с должным мужеством, господа.

Поднимемся на центральную палубу, там по крайней мере просторнее.

Заходя в лифт Антон в полной растерянности взирал на капитана. Понимает ли старик – что делает? И вообще – кто-нибудь на этом корабле понимает что-нибудь?

Выйдя из лифта, они первым делом посмотрели в блистер.

Пиратский – несомненно – корабль был уже явственно виден в блистере – теперь он был не более чем в тысяче футов. Он отчетливо разглядел намалеванную на круглом носу клыкастую многоглазую морду неведомого страшилища, и тонкие иглы орудий противоабордажного калибра.

– Корвет, и насколько могу понять – альверийская копия старых оцуйских «Сагами»… – отрешенно прокомментировал Эрангеквист. Пушки огнестрельные на водороде, плюс два лазера с разогревом от ходового реактора и стофунтовый ЭМИ-главный калибр. На редкость неудачная конфигурация вооружений, – вынес он презрительный вердикт. Впрочем – нам хватит.

– Кто как, а я пойду к себе, – тихий хриплый голос Нур казалось, вот-вот готов сорваться. Капитан – прошу вашего разрешения покинуть палубу…

Эрангеквист лишь махнул рукой.

Нур скрылась в дверях лифта. Антон не решился за ней последовать – мимолетная мысль о этом тут же погасла, смытая липким серым безразличием.

…А через пять минут, яхту сильно тряхнуло, палубу под ногами повело в сторону – пристыковавшийся корсар не до конца погасил скорость. Щелкнули стыковочные узлы-переходники, раздвинулись двери... И в отсек как стадо демонов ввалилась толпа вооруженных людей. Одни были в зеркально блестящей противолучевой броней боевых скафандров. Другие – просто в комбинезонах и панцирях.

В большинстве своем это были крепко сбитые скуластые шатены непонятной расы, хотя мелькали и латино, и какие-то странные темнокожие люди с ритуальными шрамами на лице.

– Всем лежать! – гортанно заорал невысокий скуластый корсар с лицом, исчерченным шрамами и татуировкой. Команда «Звезды судьбы» включая капитана и Александера тут же подчинились, лишь Н'Губи чуть замешкался.

– Я сказал – лежать! – и пират с силой пнул врача ниже спины. Никому не шевелиться! Все, кто рыпнется – жалеть будут!

...Пираты казалось, заполнили всю яхту – и хотя их было от силы три десятка, могло показаться что захватчиков не меньше пары сотен.

Из шлюза выкатилась пара техников, волоча за собой аварийный кабель, и деловито вскрыв лючок шинопровода систем жизнеобеспечения, безошибочно найдя его за обшивкой стены, подсоединили его с помощью герметика. Затем старший – майялец с примесью негритянской крови, что-то пробормотал в коммуникатор. Под потолком вспыхнули лампы, из вентиляции пошел ток теплого воздуха.

На Антона никто не обращал внимания. Только один раз пробегавший мимо пират наступил ему на ногу, и что-то машинально буркнул – по интонации как бы не извинения.

Так вот, значит, за какой удачей он сбежал от спокойной и потому осточертевшей жизни клерка? Что теперь с ними будет?? Впрочем, и так понятно – ничего хорошего. В желудке у Антона возник мучительный спазм, в глазах потемнело.

Между тем следом за пиратами из шлюза появился еще один персонаж разворачивающейся драмы. Это был высокий атлетически сложенный мужчина северо-европейского типа – похоже, соплеменник капитана Эрангеквиста. Платинового оттенка волосы, связанные в хвост, дорогая элегантная куртка в яркую клетку, брюки синего цвета, башмаки натуральной кожи – и пижонский золотой значок какой-то крупной космической компании. За поясом у него торчал абордажный тесак и сороказарядный «тоттентанц», но видимо не они были его рабочими инструментами, ибо в руках он бережно нес портативный автономный компьютер – Антон не разглядел, но похоже – последнюю модель фирмы «Шакти». На лице, напоминающей древние изображения времен старой Земли, застыло выражение старательного добросовестного палача перед началом работы.

Вот значит какой он – капитан, захвативший их...

Но он ошибся. Мужчина, щуря синие холодные глаза, обозрел палубу а затем подвинулся, дав дорогу еще одному человеку.

Тот был совершенно иного типа: приземистый, скуластый смуглый и кривоногий. Штурмовой доспех сидел на нем как на клоуне из дурацкого бурлеска.

Но выражение лица делало коротышку похожим на обитателя преисподней, с наслаждением наблюдающего за страданиями жарящихся грешников.

Он поднял забрало шлема, и небрежным жестом стряхнул перчатки боевого комбеза.

Повинуясь его молчаливому приказу пираты подняли пленников на ноги.

– Я приветствую почтеннейшую публику от имени команды вольного промысловика "Ифрит", в которой некоторым образом числюсь капитаном, – с глумливыми интонациями в хриплом голосе представился коротышка. А где капитан этой посудины, господа, а? Почему он не пришел приветствовать коллегу как положено? И кстати – а где наш призовой кабанчик?

– На месте... – бросил белокурый.

Антон взглянул на Александера. Побледневший миллиардер трясся от страха как осиновый лист.

Атаман приблизился к бывшему теперь судовладельцу и упер руки в бока.

– Вы значится, будете Александер?

Миллиардер поднял голову и страдальчески заморгал.

– Нет, – жалобно пропищал он. – Я всего лишь... Простите...

– Отлично – а я капитан Хинк Идрис, как уже было сказано – хозяин того самого корабля, который захватил вашу яхточку. Член Совета Меченосцев планеты Эялла, причем не из последних. Короче – такой же деловой человек как и вы. Вот это – рука ткнула в нориска – моя правая рука и старпом Вонс Хальдриг. А вот это – длань коротышки указала на скуластого злодея – Акдала Оурми, старший абордажной команды – так сказать левая рука. Прошу любить и жаловать – потому что невежливость и упрямство они переносят очень плохо. Это все, что пока вам следует знать...

– Так вы п-п-пир... пираты??

Тот пожал плечами:

– Можно и так сказать.

– Что вы собираетесь делать? – истерически взвыл Александер. – У меня есть деньги, я заплачу вам. Пожалуйста, не убивайте! – Он только что не рыдал.

– Да успокойтесь вы, – насмешливо ответил пират. – Убивать мы вас не собираемся – если конечно вы понимаете что такое "цена вопроса"...

– Я полагаю, два или три миллиона могли бы… – начал финансист.

– Сколько-сколько?? – презрительно осклабился атаман. Три миллиона??? Хальдриг, – бросил пират через плечо. Посмотри – на какую сумму примерно мистер Александер собрался нас надуть??

Блондин осторожно поставил на палубу компьютер, и сел рядом. Антон услышал попискивание разогревающихся мю-кристаллов.

– Секундочку, сэр, сейчас посмотрим, – произнес Хальдриг с едва заметным нориским акцентом. Он пару раз ткнул в сенс-панель. – Вот он где у нас. Папка «Денежные мешки и прочие жлобы»; файл «Самые жадные свиньи», номер восемнадцать, – самодовольно сообщил он.

У Антона промелькнула нелепая и неуместная мысль – что компьютер не сможет выйти в сеть – ведь в зоне досягаемости нет никаких ретрансляторов; а главный процессор "Звезды" мертв. Потом он вспомнил что и у пирата наверняка есть передатчик с соответствующими опциями... Секунд тридцать он бессмысленно пережевывал эти мысли.

– Александер Эбрэхэм. Родился в Обикпо, архипелаг Лонну, дистрикт Стойл, планета Иштар… Сорок шесть полных лет. В прошлом году заплатил подоходный налог чуть больше ста миллионов квотеров. По нашим данным – пять или семь тайных счетов и недвижимость в Альраги.

Следовательно, он стоит не меньше двух миллиардов, сэр.

– Ну вот – у вас недвижимость в другой системе, а вы тут такие смешные цифры называете! Три миллиона! – гоготнул Идрис. Ну надо же так себя не уважать, так низко себя ценить! И не стыдно вам? Вы же не дешевая шлюха!

Александер облизнул губы:

– Вы вижу хорошо подготовились... господа...

– Мы профессионалы, – усмехнулся Хинк. Ладно – оттащите его в каюту – и глаз не спускать!

…Сидя скорчившись у стены, Антон думал о пиратах – а в сущности – о чем же ему думать еще в такой ситуации?

Про то что в Ойкумене имеются стервятники космических дорог он конечно знал – кто ж про них не знает. Но он всегда думал, что этот вид злодейства куда чаще встречается на экране чем в жизни. В не слишком развитых системах, а также в тех редких случаях, когда в одной системе было несколько обитаемых планет, криминал активно пытался выйти в космос. Были откровенно бандитские "охранные компании", рэкетировавшие старателей и мелкие космические поселения в отдаленных мирах.

В свое время ходили слухи, что ОКК использует прикормленных флибустьеров для того чтобы подрывать торговлю конкурентов – но мало ли слухов ходило о недоброй памяти ОКК, да и нет ее давно...

Лет сорок назад на Ондаго, негритянском мире на самой границе с Ло’Энтар действовала пресловутая «гильдия черных капитанов» – но те больше говорили чем пиратствовали.

Но по настоящему корсарам в Ойкумене было не развернуться.

И дело даже не в том что межзвездная торговля и транссистемный каботаж была с одной стороны не слишком интенсивной, а с другой – тщательно охраняемой сферой деятельности.

Все дело было в другом.

Перехватить звездолет в рейсе было практически невозможно.

Атаковать находящийся в минус-хроне корабль была не в состоянии не только никакая человеческая техника, но даже и мифические Звери Света (да и столь же мифические Демоны Бездны – тоже).

Теоретически конечно можно было подкараулить космонаров, выходящих из промежуточного прыжка – но пси-навигация, штука тонкая, и корабль может пройти за время прыжка и один, и сотню парсеков а у перекрестков самых выгодных трасс обычно имелась надежная охрана.

Так что у пиратов оставалась одна возможность – захватывать стартующие – или прибывающие суда уже в системах.

Иногда это происходило – и нередко бывало так, что военные корабли не успевали на помощь. Но уж если успевали – помогай все боги зазевавшемуся корсару, ибо в космическом бою пленных обычно бывает очень немного.

Были еще и другие пираты – те кто предпочитал не рисковать в открытом бою, а старался захватить корабли изнутри, внедряя в экипажи своих людей. Одно время это было модно, и с тех времен у квартирмейстеров и капитанов осталось стойкое предубеждение к компаниям друзей, пытающимся наниматься на судно всем вместе.

Каждая подобная операция длилась иногда годами – пока не собиралось достаточно людей для акции. Ловкие люди ухитрялись даже всунуть в грузовой трюм контейнер будущей жертвы в котором сидела абордажная команда. Иногда стервятники звездных дорог маскировались под патрульные суда, и под этим предлогом потрошили ни о чем не подозревающую до последнего момента жертву.

И вот именно с такими людьми судьба столкнула Антона.

Между тем капитан Хинк устроился на притащенном из каюты отдыха столе.

Небрежно сброшенный бронекомплект валялся рядом. Под ним оказался расшитый золотом мундир непонятного космофлота – судя по обилию шитья, галунов и аксельбантов принадлежавший какому-то совсем карликовому флоту.

Антон сидел на палубе рядом с капитаном Эрангеквистом и прочими. Не было только Нур, и Антон, еле сдерживая слезы, молился чтобы ее уже не было в живых. Они все дожидались под охраной Акдалы, у которого через плечо свешивалась автоматическая винтовка, когда пират соизволит объявить им их судьбу. Антон уставился в хромированную стену, и попытался отрешиться от действительности, но безуспешно. Абордажная команда расположилась неподалеку от него. Пираты курили и смеялись, как уборщики в его офисе во время перерыва на обед.

Что с ними будет?

За прошедшие несколько часов они конечно не могли оказаться за сотню парсеков, но ведь это и не нужно – достаточно отойти на считанный световой месяц, и поиски становятся делом безнадежным. Если даже каким-то чудом про их судьбу знают – то помочь ничем не смогут. Так что куда бы не ушел корсар со «Звездой судьбы на буксире для них теперь это равносильно нахождению в центре соседней галактики.

Но мысль эта почем-то почти не пугала его – должно быть сработали усталость и нервное перенапряжение последних часов.

Он пытался вспомнить зачем-то недавнее прошлое и оно казалось ему каким-то дьявольским заговором, насмешкой стихийных сил судьбы, для какой-то своей бесовской надобности сделавших так что он оказался сейчас именно здесь и сейчас.

Но толком додумать эту мысль Антон не успел – в отсек вошел еще один человек…

Хроника первая. Планетник

Он обычный житель средних широт,

Он верит в то, что люди могли быть добрее

Он читает книги в свободное время,

И смотрит телевизор – пока не уснет

Павел Серяков.

(За три иштарианских месяца до событий на «Звезде судьбы»)

Глава 1. Встреча на улице «Старый мост»

В тот день с утра Антон Скиров позвонил Маргарет и сказал, что на работу не выйдет.

– Вот как? Чувствую, на тебя напал очередной приступ патентованной русской тоски? Я права? – сурово осведомилась Маргарет сквозь помехи, чуть слышно трещавшие в коммуникаторе.

– Не требуй объяснений, Марго, – попросил он. Вычти из отпуска или оформи как отгулы за свой счет…

– Ты по-настоящему беспокоишь меня, Энтони. Тебе обязательно нужно сходить к психоаналитику, – озабоченно изрекла собеседница.

– Ну вот опять началось! Ну попробуй понять меня – взмолился Антон. – Уверяю тебя – завтра у меня будет все в порядке.

Последовала напряженная пауза, Антон различил шуршащие звуки компьютеров в офисе Маргарет, бормотание рекламы в мониторе инфосети, и ровное дыхание любимой. Наконец она фыркнула, и бросила твердым голосом:

– Хорошо, увидимся завтра утром, – после чего отключилась.

Маргарет считала, что чувство непонятного беспокойства и смутного страха перед будущим, время от времени преследовавшее Антона, было болезнью вроде какой-нибудь тийской лихорадки. И что от него можно избавиться, пообщавшись с очередным модным шарлатанам, пудрящим мозги измученным жизнью гражданам Иштар. Антон же воспринимал свою тревогу как нечто большее. Почти стопроцентный реалист и скептик, в этом случае он был почти склонен признать реальность темных потусторонних сил.

Но не делится же этим с Маргарет? И без того у них всё так непросто...

За завтраком Антон съел добрую миску кирсовой каши, и пару осьминожьих сосисок, облачился в серую рубаху без воротника и джинсы, радуясь возможности отдохнуть от делового костюма с галстуком, и вместе с такими же обитателями спального района – техниками, продавцами, медсестрами, клерками и проститутками, загрузился в вагончик монорельса.

Он иногда любил сесть вот так, и прокатится куда глаза глядят.

Эриданский монор был любовью Антона Скирова. И в самом деле – это произведение человеческого разума вполне могло вызвать восхищение. Линий в городе было ровно тридцать три, и разноцветная схема эриданского монорельса своей запутанностью способна была испугать даже самого искушенного любителя путешествий – но только не Скирова.

Он проходил по всем районам, составляющим эриданский мегаполис. Он был соединен с массой других систем общественного транспорта: поездами, скоростными трамваями, междугородними гравиплатформами и прочим. Самая используемая станция – "Сирус" – пропускала примерно два миллиона пассажиров в день, являясь самой большой станцией в мире и едва ли не в домене.

Мраморные вестибюли линии Арвик-Линн и открытые длинные платформы Прибрежной. Станция "Ирма" Ганзейской линии поезда на которой останавливаются на четвертом этаже торгового центра "Морсо" – крупнейшего на Иштар. Зирская линия, где зачем-то установили стойки с сувенирными печатями и штампами, которыми можно было воспользоваться бесплатно – и даже выиграть приз или деньги.

Переходы с линии на линию – целые торговые галереи, продолженные чередой ресторанов и закусочных. Айирская и Неромская линии где на схемах указаны номера вагонов, из которых удобнее всего выходить, если нужно совершить переход на другую линию.

Линия Джерби, на которой каждая станция имела два уровня: наверху были кассы, магазинчики, турникеты, а перрон – внизу. Лионесская, где станции имели и несколько выходов – на узловых станциях их количество доходило до дюжины.

Линия Роу чьи станции были оформлены весьма затейливо: фонтаны, аквариумы с причудливыми рыбками, множество плакатов и голоснимков знаменитостей – иные уже давно забыты.

Самая старая – Истенд-Ларская линия, украшенная как дворцы старинных владык: майолика, мозаика, позолота.

Светильники тут были вмонтированы не в потолок и не в стены, а в плиты пола и ступени лестниц и эскалаторов. (Спроектировавший их Джек Кроу был сначала признан сумасшедшим, а потом – великим дизайнером).

Линия Нью-Берри – хромированные поверхности, гладкие стены, зеркала, плазменные экраны, электронные указатели.

Это не говоря о присутствующих на станциях и в вагонах мониторах, транслирующие видеоклипы и популярные телесериалы – так что пассажирам, едущим из одного конца города в другой по два-три часа было чем заняться.

Пересев с Кимайской линии на Пятую Пригородную, он отмерил двадцать кварталов, и вышел на ветхой, пустынной подстанции без названия, отмеченной на табло вагона лишь номером – "35".

Он иногда позволял себе вот так – поехать наугад, "никуда", а потом бродить по улочкам кварталов Эридан-сити, забредая в глухие закоулки – разумеется, избегая некоторых кварталов.

Пройдя метров сто переулком, в котором из всех достопримечательностей имелось лишь приличное на вид кафе-бар на вывеске которого были изображены чаша и бутылка, он обнаружил перед собой довольно широкую улицу, как свидетельствовала табличка, именовавшуюся на первый взгляд несколько странно – "Старый мост". Моста рядом разумеется никакого не было, а сама улица, располагалась в той части города, которая считалась самой древней в Эридан-Сити. Так ее и называли – Древний Город. Конечно, тут не осталось ни одного здания легендарной эпохи восьмивековой давности, когда люди пришли на этот материк. Но некая аура той самой пресловутой древности тут все же присутствовала.

Он подошел к старому двухэтажному дому, затесавшемуся между офисным зданием, что нагло и неуместно сияло стеклянным фасадом в этом уголке старины – сейчас закрытым и снабженным сакраментальной табличкой – "Сдаются помещения под офисы" и каким-то складом. Глянув в витрину он решил было что перед ним антикварный магазинчик, и поискал глазами вывеску. И удивился – тут как оказалось располагалась лавка или салон магических и оккультных наук: о чем оповещал зеленый щит с силуэтом нагой ведьмы, опиравшейся на помело, чья фигура была вполне достойна лучшего эро-шоу, а волосы доходили до пят.

Согласно новым городским правилам, над всеми заведениями этой части города, помимо любых других знаков, следовало водружать щиты с символом того, чем тут занимаются. Это объяснялось пресловутой программой "рекультуризации" и стремлением властей воссоздать атмосферу древних гильдий Серых Веков, когда в свою очередь воспроизводились порядки на древней Земле. Он удивился. Этот район, несмотря на свою славу, был не из самых лучших. Днем улицы этого окраинного района заполняли дальнобойщики в полосатых куртках, рабочие, уборщики и продавщицы. Вряд ли они часто прибегают к помощи потусторонних сил. Или наоборот – простонародье-то как раз и склонно поддаться суевериям?

Неожиданно заинтересовавшись, Антон принялся внимательно разглядывать содержимое витрины. В ней были выставлены старые книги времен Разделения и Серых Веков (подделка скорее всего), керамические сосуды, пакетики с неведомыми снадобьями и – что самое интересное – чучело бейнского драконида, облаченное в красную мантию с шитыми золотом пентаграммами и полумесяцами. Чешуя – блестящая, черная, казалась твердой как вороненый доспех, а вид создание имело весьма угрожающий – хотя вообще-то питались фруктами.

Антон пристально смотрел на эту вызывающую безотчетный страх реликвию сквозь темное стекло. Он даже невольно огляделся. Улица была пустынна. Лишь в дальнем её конце промелькнул мигая маячком автомобиль стандартной бело-синей окраски с двумя буквами – РМ – "Полиция мегаполиса" на борту, а метрах в тридцати стоял фургон с надписью на кунге "Мороженное "Золотой слиток" – лучшее в Эридан-Сити».

Антон заметил в витрине собственное отражение, напомнившее ему сейчас лицо привидения. Потом на чучело – и ему показалось, что оно вдруг неуловимо но явственно переменилось, став более живым и как бы это сказать лучше – более потусторонним. Заостренные когти, растопыренные крылья и вздыбленная чешуя – монстр явившийся по душу грешника из мрака и тьмы.

Потом он долго не мог вспомнить – что заставило его тогда толкнуть дверь? Но как не размышлял, как не напрягал ум изо всех сил – ничего так и не смог вспомнить.

А в тот момент он кажется вообще не думал ни о чем – просто взялся за массивную фигурную ручку, и надавил.

Войдя в салон, он на мгновение ощутил себя спускающимся в пещеру настоящего мага.

Первым кто встретил Антона оказался вполне классический угольно черный кот с зелеными глазами, восседающий на синем коврике у входа. На стенах висели бронзовые котелки разных размеров, всякие хитроумные предметы из меди и дерева, разнокалиберные обереги, связки каких-то кореньев. Тут же – полки, уставленные книгами, название которых вызвало у него легкую улыбку. «Духи и демоны Иштар и других планет системы», «Роль оргазма в чародействе», «Волшебство в век звездолетов», «Как овладеть магией за тридцать уроков». За прилавком сидела молодая женщина, низко склонившись над небольшим терминалом. Антон, почувствовав неуместность своего появления, решил было потихоньку удалится.

– Извините, вас что-то беспокоит? – прозвучал мягкий чуть хрипловатый голос.

Женщина подняла на него глаза, их взгляды встретились.

И Антон забыл буквально обо всём. Она была очень хороша – желто-зеленые, цвета необыкновенных самоцветов, глубокие глаза, пышная копна темно-русых, отливающих медью волос, безупречно правильные черты загорелого узкого лица.

Несмотря на чуть-чуть экзотический облик, женщина совершенно не гармонировала с магическим салоном – даже при наличии черной с серебром банданы, перехватывающей волосы. И что сразу бросилось в глаза – в этой женщине было что-то интригующее и одновременно – эротичное (не пошло сексуальное, а именно эротичное). Если выражаться образно, то она вызвала у него ассоциации, с дикой кошкой, легко скользящей между вековыми стволами древнего леса в утренний час, когда туман и лунный свет уступают место лучам солнца. А её глаза – таких он не видел никогда!

– Вы… Извините, я вот тут... Так сказать... – Антон беспомощно оглянулся на почерневшую от времени гадальную доску, висящую в углу.

– Не беспокойтесь, я могу ответить на любой вопрос, который вас интересует, – сказала женщина. Я не хватаюсь дипломами магических школ, но меня учила сама жизнь… Она загадочно усмехнулась.

Тут Антон по настоящему понял как нелепо выглядит его визит сюда. Что ему – покупать приворотные зелья а потом подсыпать их в вино Маргарет на очередном свидании? Или заказать амулет, обеспечивающий прибавку к зарплате?

– Ну что же вы? Молодая хозяйка салона (лет двадцати пяти – вряд ли больше) доброжелательно смотрела на него. – Не беспокойтесь – со мной вы можете говорить свободно: что бы вы не сказали, этого не узнает даже священник на исповеди.

– Вы верите в Бога? – ляпнул Антон невпопад.

– Это так говорится, – чуть нахмурилась дама, облизнув темно-алые губы. Так что же? Нет удачи в делах? Мучает страх перед будущим? Она вас разлюбила?

Женщина опять улыбнулась, и от этой улыбки Антону стало вдруг не по себе. А в животе он ощутил явственное шевеление, как при приближении опасности.

– Как вы узна… – он встряхнул головой. «Кажется, я встретил настоящую ведьму!» – жалобно пропищал внутренний голос.

– Знаете, я наверное ошибся – пойду я пожалуй домой.

Он торопливо направился к выходу.

Но прекрасное лицо таинственной хозяйки салона заполнило его внутренний взор.

И уже в дверях он обернулся, словно повинуясь неслышному приказу.

Девушка спокойно стояла и с улыбкой глядела на него, как будто чего-то ожидая.

– Скажите – вы позволите мне пригласить вас на обед? – спросил он хотя еще несколько мгновений до того ни о чем таком не думал.

– Ку-уда? – лицо девушки удивленно вытянулось.

– В бар. Тут недалеко... – вымученно улыбнулся Антон.

* * *

В этот час кафе-бар было почти пустым, если не считать пожилой дамы в длинной рубахе и жилетке. Она ела белково-соевые пирожные с выражением королевы в изгнании. Официант, высокий седой мужчина, облаченный в дорогой сюртук, походил скорее на мажордома роскошной виллы, нежели на работника ресторанного дела, вежливо указал им на столик в углу. Стены были облицованы натуральным деревом, и украшены глиняными масками в стиле Эйдорского берега – не подлинники понятно, копии – но вполне хорошо сделанные копии. Странно – в таком квартале и такое заведение?

Проводив к столику, мажордом-официант оставил их одних, вручив меню и карту вин.

Гостья принялась читать меню с видом завсегдатайки.

Да – надо сказать что в этом пристойном кафе она смотрелась недурно – несмотря даже на простоватый облик – узкую деловую юбку, высокие со шнуровкой ботинки, и магическую головную повязку с рунами и символами. Пусть и не тянула никак на бизнес-леди или дочку богатого папы – скорее, тренерша из элитного спортивного клуба, или ландшафтный дизайнер – с девочками с этого факультета у Антона было несколько скоротечных романов в юные годы.

– Цены тут не из доступных, – констатировал он прочтя меню.

– Все равно – давайте закажем что-нибудь, – предложила его спутница. Не зря же вы оторвали меня от дел?

– Внушительный довод, – улыбнулся Антон.

– И обязательно – бутылочку вина. Знакомство мужчины и женщины непременно должно сопровождаться бокалом хорошего вина, – сообщила та.

Вскоре официант принесла сыр с гренками и небольшую бутылку. Это было белое «Маро», в элегантной керамической бутылке с серебряной этикеткой. Официант принес его в серебряном ведерке со льдом.

Антон наполнил бокалы.

– Ну, за знакомство! – предложила она тост.

– Простите, – вдруг спохватился он. Я забыл представиться. Антон Скиров… Извините, а как вас зовут?

Собеседница рассмеялась негромким смехом – как колокольчик прозвенел.

– А я все думала, когда же мой галантный кавалер вспомнит?!

– Извините меня… – выдавил из себя почему-то жутко сконфуженный Антон.

– Не стоит. Зовите меня Нур.

– Нур… – повторил Антон. Редкое и необычное имя.

– «Цветок» на одном из мертвых языков, – пояснила девушка. Впрочем – может где-то в глубинах космоса на нем еще говорят…

– Вы не с Иштар? – догадался Антон.

– Я постоянный житель, с правом натурализации, – пожала она плечами. Если все пройдет нормально – через год получу гражданство.

И вытащив из сумочки старомодную визитную карточку, протянула Антону.

Тисненная на пластбумаге золотом и серебром надпись гласила.

«Нур Сидри, корпорация Александер-Спейс Ltd. яхта "Звезда судьбы", квартирмейстер».

– Вы космонар? – Антон слегка удивился.

– Да… Космонарка если угодно. А также «космачка», «космиха», «космуха»… Называйте как хотите – не обижусь!

– А... салон предсказателя?

– В этом притоне оккультных лженаук я оказалась случайно – подруга вместе с которой мы снимаем жилье просила подменить ее. Но клиентов что-то нет, так что вряд ли от моего отсутствия ее бизнес пострадает…

– Вы так хорошо разбираетесь в мистике? – непритворно удивился Антон.

– Я знаю о ней достаточно, чтобы понимать что на Иштар в основном безвредные мошенники. Но вы бы только посмотрели на некоторых, приходящих в наш салон! Они похожи на людей, к которым явился палач с подписанным приговором, и сообщил, что казнь состоится завтра после ланча.

Антон почувствовал, что вот-вот покраснеет.

– Нет, нет, я не имею в виду вас, – спохватилась Нур. – Вы вполне нормальный человек, просто… вы запутались в жизни и не знаете – как ее изменить.

– Как вы всё же догадались?

Нур пожала плечами:

– Жизненный опыт, только и всего.

Они быстро покончили с салатом.

Пока они пили вино и доедали окорок, Нур поведала Антону о том, что сейчас числится квартирмейстером на яхте миллиардера Александера, удивив его еще больше – его собеседница оказывается служила у одного из воротил бизнеса в масштабах всей планеты.

Под копной русых с рыжиной волос Антон заметил тяжелые золотые серьги, украшенные не чем-то, а настоящими горисскими фламиниттами. Серьги выглядели очень старинными, и покачивались, чуть слышно звеня. На запястьях красовались массивные браслеты. Усыпанные камнями, они были изготовлены из белого металла, светлого и блестящего, но явно не серебра. Самоцветы вправленные в них тоже не производили впечатление дешевой синтетики.

«Платина?» Нет, конечно космонары неплохо зарабатывают, тем более служащие у миллиардеров, но все же… Впрочем, в Пространстве есть места где камни и металлы можно приобрести куда дешевле, чем обычно. Кроме того – неплохое помещение капиталов для странника между мирами. Ведь с обменом валюты проблемы дикие, а в большинстве обитаемых мест старинные «эквиваленты стоимости» до сих пор в ходу.

Во всяком случае, он бы не мог купить Маргарет подобных украшений.

Вторая бутылка почти опустела. Антон чувствовал себя прекрасно, свободно и необыкновенно легко – как не чувствовал уже очень давно. Рядом с этой загадочной незнакомкой с ее магическим салоном, квартирмейстерской должностью, темно-русым с медным отливом волосами и глазами, подобным драгоценным камням на ее украшениях, он, казалось, мог бы находится вечно.

Он вылил остатки вина в бокал Нур, она кивнув в знак благодарности, поднесла его к губам.

– Откуда вы родом? – спросил Скиров.

– С Ауриты. Но я покинула ее очень давно и не возвращалась туда ни разу.

Такого названия он не помнил, но в конце концов лишь в их домене около трех сотен землеподобных планет, не считая поселений на планетоидах, спутниках, астероидах и всяких там "свободных владений". Все не и упомнишь.

– А почему вы так долго не были дома? – спросил Антон, чтобы снять возникшую неловкость.

Нур пожала плечами.

– Не для того я оттуда слиняла. Моя родина – явно не самое лучшее место во Вселенной. Серая категория. Крутящийся вокруг красного карлика насквозь промороженный кусок льда с силикатным ядром – только и радости что гравитация оптимальная. Много воды в твердом виде, немного аммиака, чуть побольше метана и немного серы. Днем минус сто, ночью – минус двести. Из достопримечательностей – газовые гейзеры на полюсах.

Пища – всякие продукты из хлореллы и креветочное мясо, рыба – нечасто, мясо натуральное – только у больших начальников или по большим праздникам. Развлечения – ясно какие.

– Странно – а что в таком месте делают люди? – слегка удивился Антон.

– Гелий-три, и прочие редкие изотопы газов, – коротко бросила Нур. У нас по какому-то капризу планетологии этого добра очень много. Наших предков привезла туда Объединенная Космическая Корпорация. Вы наверное тут и не слышали про ее методы...

– Слышал – я все-таки не совсем невежда, – похвастался Антон.

– Да? – непритворно удивилась девушка. Ну тем более должны понимать. А когда корпорация, слава всем богам померла, мы стали сами себе хозяева.

Да толку вот от той свободы... Продаем гелий по демпингу, чтобы купить подешевле списанные комплектующие для "термоядок", и собираем из них реакторы.

– И что – работают? – вспомнил он школьные уроки физики.

– Вы и в этом разбираетесь? – осведомилась она с толикой уважения. Работают – не на полную мощность конечно, и не с нормальным КПД, но процентов двадцать от стандартной выдают а топлива у нас хоть... завались. Так что не до роскоши.

– Вы не похожи на "снежницу" – машинально бросил он.

– На кого? – приподнялись ее брови.

– Ох, простите, – "снежники" – так у нас называют жителей холодных планетоидов.

Антон учился в колледже с выходцами с Нереиды – аналогичного планетоида: спутника Аида – восьмой планеты системы Иштар, на котором добывали трансураниды. Все они были щуплыми и бледными агарофобами.

– Понятно, – с толикой обиды произнесла она. Не похожа – понятное дело. Мой отец все-таки был не бурильщик и не проходчик, или там оператор диффуззора, а хозяин игорного заведения. Так что рыбу я ела каждый день, а, кроме того по ночам жарилась в солярии при заведении папаши, когда оттуда убирались местные шлюхи. Но все равно я слиняла с Ауриты при первой возможности.

– Извините, Нур – ваш отец держал казино?

– А что? – спросила она с некоторым вызовом.

– Да нет, – ничего такого... Просто моя мать была профессиональным игроком. Собственно, из-за этого она и погибла...

– Долги? – понимающе осведомилась она, и тут же запнулась, – Простите...

– Нет, – покачал он головой, – рухнул в море воздушный паром на котором она летела на элитный турнир, где рассчитывала взять большой куш. Но она специализировалась не на казино, а в основном на скачках, букмекерских спортивных ставках, преферансе...

– Простите, – еще раз попросила Нур.

– Не стоит. Это старая история, и уже почти не болит. А ваш отец жив?

– Жив – что ему будет? – пожала она плечами. Ему и пятидесяти нет.

– А мой погиб через два года после мамы. Нет, ничего такого, – поймал он испуганный взгляд Нур, – попал под грузовик на ночной улице.

– А у меня мама умерла от рака легких. И никакая медицина не помогла, хотя отец извел на это кучу монет, – потупясь, сообщила она. Доктор сказал, что ее убила Аурита. Так что в некотором смысле у нас похожая судьба.

Ее прервал официант, церемонно протянувший подал лист бумаги на черном глянцевитом подносе.

– Ваш счет, – произнес он голосом дворцового церемонимейстера из исторических сериалов про Старую Землю – с их мушкетерами, инквизиторами и паровыми автомобилями.

– Сколько там? – спросила Нур.

– Я плачу, – отвел ее руку Антон.

Счет оказался на сотню квотеров ровно, не считая налога и чаевых, то есть лишь вполовину меньше его недельного дохода.

– Цены у них тут... – пробормотал он, углядев, что вино заказанное Нур обошлось в шестьдесят квотеров бутылка.

Пока он доставал свою кредитку, она быстро встала:

– Спасибо за обед, но мне пожалуй пора вернуться на рабочее место.

Соображая, сколько положено давать в таком заведении на чай, Антон не разобрал ее слов, а когда поднял голову, Нур уже не было рядом. Он не пошел за ней...

* * *

На следующий день.

...Трудно сказать, как с этим обстоит дело в других мирах, но на Иштар солидность конторы можно было безошибочно определить по стоящим на входе секьюрити. В соответствии с этой шкалой, существовали три градации респектабельности.

Первый – самый низший разряд проявлялся в здоровенных грузных молодых людях, как на подбор бритых наголо и со стандартно тупым выражением лица, скверно пошитые расстегнутые пиджаки которых не скрывают висевших в кобурах под мышкой средств человекоубийства.

Глядя на них можно было определить что за дверями из самого дешевого титанового сплава, а скорее всего – обычной стали будет самая дешевая офисная мебель и оргтехника (может даже и секонд-хэнд), и менеджеры не первой молодости, с явственной печатью кадрового неудачника на лице, или наоборот – совсем молодые, только начинающие карьеру офисного планктона. Венцом же будет молоденькая длинноногая секретарша в мини-юбке за блестящей стойкой у кабинета шефа, нередко совмещающая в одном лице несколько функций, в том числе возможно и тех, что контрактом не предусмотрены.

Более солидную фирму изобличают поджарые мужчины не слишком юного возраста, в нарочито плавных движениях и специфическом взгляде которых наблюдательный человек определит бывших бойцов полицейского или армейского спецназа.

Эти наличия оружия не демонстрируют, но свободные безупречно сидящие костюмы, а заодно – кое-какие выступающие детали стоек и стен подскажут что непрошенное вторжение будет иметь очень плохие последствия для наглеца. Это значило, что за дверями матового небьющегося стекла посетителей встретит не какая-нибудь блондинка-респшн в полупрозрачной блузке, а элегантная дама – офис-менеджер; ну а о том что покосившийся или поцарапанный стол или потускневший монитор тут же спишут и говорит не приходится.

Наконец на входе в учреждения высшего класса стоят благообразные немолодые швейцары в костюмах умопомрачительной стоимости или ливреях из натуральных тканей, а внутренние двери обычно из натурального дерева и ручной работы.

Один лишь их вид отбивает у любого потенциального гангстера мысль – замахнуться на имущество подлинных хозяев Иштар. (Свою роль конечно играет и понимание, что наверняка за невидимыми дверями в стенах спрятана готовая к действию пара-тройка полицейских штурмовых роботов, а в подвале сидит не меньше стандартного отделения сотрудников лучших частных охранных агентств в легкой полевой броне и при бластерах. )

Исходя из этой градации "Страйт-Билдинг" и соответственно все фирмы в нем базирующиеся относились ко второму разряду.

Кивнув старшему утренней смены охраны – бывшему капралу военной полиции Джексону, Антон вознесся на лифте на двенадцатый этаж, и сразу же погряз в повседневной рутине.

В той самой, которая не кончается никогда. Рассылочные ведомости, счета за спам, счета за антиспам, потерянные файлы, сводки и отчеты, программное обеспечение, проблемы с виртуальными серверами и виртуальными компьютерами, сбои мю-голографической памяти из-за вспышек на солнце… Обеденный перерыв, чашечка кофе, вечером – кафе с бокалом вина или кружкой пива.

Иногда он чувствовал, как эта повседневность буквально пожирает его. То же и дома.

Фильмы из древней земной и старинной иштарианской истории по каналу для любителей, новости, редкие (реже чем хотелось бы) встречи с Маргарет, неопределенные мысли о женитьбе, или эмиграции на другую планету – одинаково кажущиеся невозможными.

Так и будешь всю жизнь крутится в этом колесе, пока не выйдешь в тираж…

"Мы стараемся избежать самого страшного, что приходит с годами – потери чувства удивления миром, – грустно размышлял Антон. Но оно неизбежно приходит. Это – самая большая утрата. Из нашего мира уходит звездное небо. Мы привыкаем жить. Мы не хотим и даже боимся задавать вопросы, такие обычные в детстве. Что это? Почему так? Зачем? Что будет завтра? И вот мы уже не идем – нас ведут обстоятельства, привычки, рутина. Это не зависит от общественного положения, богатства или места в иерархии... И что с этим поделаешь?".

После обеда его вызвала Маргарет.

Вернее, позвонила ему Виктори – секретарша вице-директора, и деловым тоном сообщила что начальство желает его видеть.

– Из-за тебя весь вчерашний день дела шли чертовски плохо, – этими словами Маргарет встретила Антона, когда тот вошел.

– Зачем же тебе такой плохой работник? – не скрывая недовольства осведомился он. – Не валяй дурака! – непритворно рассердилась мисс Холли. Ты отлично понимаешь, что дела были плохи как раз из-за твоего отсутствия!

На столе его ожидала, искрясь синим «Тариса» в стакане с тающим льдом.

– Выпьем за твоё возвращение на рабочее место!

– А подороже ничего не было? – осведомился он. "Тариса" имела репутацию напитка для богатых пижонов – смесь из десятка самых дорогих напитков приправленная жженным сахаром.

– Я заказала тебе лучший коктейль, и вот что слышу! – сердито буркнула она, поднимая стопку с розовым дешевым джином где печально звякнул кубик льда.

В этом была вся Маргарет Холли – сама она могла наскоро перекусить булкой с котлетой, но вот чтобы пустить пыль в глаза легко выкладывала любую сумму.

Маргарет Холли – вице-директор «Эриданс-консалтинг» – не очень большой, но и не маленькой брокерской фирмы, занимавшейся буквально всем. Предметами сделок были запасы криолита на ледниковом шельфе приполярных островов, стада гаргов на горных пастбищах Топийского плато, леопардовые креветки, добытые в Армарианском море, сахар из Лирди, стимуляторы потенции с обратной биологической связью, и детали гравидвигателей. А еще уже скоро два года была любовницей, другом и работодателем Антона.

Последнее время их отношения заметно охладились, и Антон все чаще думал что к сожалению, брак с шефом ему не светит.

– Хочу тебе сказать – довольно этой дурацкой игры в больного мальчика. На вид ты вполне здоров, – продолжила мисс Холли.

Антон покачал головой, посмотрел сквозь тонированое стекло, на подходящие к эспланаде и уходящие от нее самоходные баржи и прогулочные платформы и промолчал в ответ.

– И я намерена воспользоваться этим фактом...

Маргарет допила вино, и поднесла к уху коммуникатор.

– Вик–меня не беспокоить.

А потом принялась раздеваться. На ковер горкой упали дамский деловой костюм, шелковая блузка, туфли из кожи алого дрилла, и жемчужное ожерелье. Обнажившись, она махнула рукой Антону, мол, подожди. Затем босиком прошлепала в ванную, чтобы принять душ – апартаменты Марго были оборудованы на все случаи жизни. Антон посмотрел, как за ней закрылась дверь, послушал шум воды и прошелся по комнате, держа руки в карманах.

Потом он вышел на балкон, отделанный гранитом с Такласских гор, и постоял, любуясь развернувшейся внизу панорамой. С тридцать третьего этажа "Страйт-Билдинг" видно далеко – от канала Таско на востоке до закрытых дымкой отрогов кряжа Биг-Онли. Вечерело. Небо над городом было безоблачным.

Когда в ванной перестал шуметь душ, Антон вернулся в комнату и закрыл тяжелую балконную дверь а потом вздохнув, тоже принялся раздеваться.

Маргарет вышла к нему нагая, обернувшись розовым полотенцем. Она пробежала по ковру, пританцовывая на пальцах ног, и отбросила полотенце. Поступок ее Скирова не удивил – они уже не раз занимались любовью на работе. Но, хотя Антон многократно видел Маргарет без одежды, он всякий раз при одном взгляде на неё ощущал такое же сильное желание как в первый раз…

– Ты великолепна, Марго, – начал Антон. – Ты… – Закончить фразу он не мог.

– Пора бы тебе давно заметить это, – проворковала Маргарет, прижавшись к нему. Ну, к делу…

– Я с самого начала знала, что это плохая идея, – сообщила Маргарет, когда они закончили. – Она противоречила интересам службы. Женщинам моего положения не следует нанимать любовника на ответственную должность. Но что уж теперь делать…

Антон лишь вздохнул. В этом была вся Марго.

– Вот что, – сообщила она, провожая его – наши отношения зашли куда-то не туда. Я думаю взять отпуск недели на три – когда я вернусь, мы это обсудим. А теперь иди работай...

Глава 2. Перстень с драконом

Спустя еще какое-то время

...В эту пятницу из-за однодневной предупредительной забастовки связистов и провайдеров они закончили в полдень. Менеджеры и брокеры потянулись кто домой к семье, кто в разнообразные досуговые заведения – тут Эридан-Сити мог удовлетворить любой вкус.

Антон, мучимый неясной тоской, сел в монорельс, и прокатился по Береговой линии. Вышел на платформе "Сок-Хилл", и отправился на пляж. Полежав там часа два и пару раз окунувшись – вода была приятно теплой и чистой – он засобирался и отправился обратно. Народу было немного, но почему-то задерживаться не тянуло. Хотя рядом с ним на цветастом коврике устроилась юная танорка чье соблазнительное смуглое тело украшало не так много татуировок, как обычно. Антон даже вспомнил сетования деятелей из комитета по интеграции, что бракам между жителями Архипелага и коренными иштарианцами мешают разные представления о красоте. Ибо потомков англосаксов женские формы – даже самые соблазнительные – расписанные многоцветием туши (что считалось неотъемлемой частью внешнего вида уважающей себя танориской дамы) отпугивали. И в то же время мужчины с татуировками – каковых на Иштар было весьма и весьма немало, однозначно квалифицировались традиционной островной моралью как принадлежащие к касте извращенцев. Видимо отсутствие татуировки и привлекло юную деву-южанку к нему. Она несколько раз как бы невзначай подвигалась поближе к Антону, каждые пять минут соблазнительно потягивалась, и спускала свой и без того не очень скромный купальник все ниже, так что в конце концов он уже непонятно на чем держался, а подворачивать плавки не было уже никакой возможности. Но Антон не был настроен на пляжное знакомство – по многим причинам.

На монорельсе Антон вернулся в свою квартирку на седьмом этаже Сайм-стрит.

Скромное жилище одинокого менеджера средней руки. Одна комната, отделенная стенкой матового пластика от небольшой кухни, прихожая размером с кухню, и уборная с сидячей ванной, душевой кабинкой и зачем-то – бидэ.

В комнате встроенный сейф-шкаф для ценных вещей – удумали же архитекторы, широкая тахта, большой сетевой терминал с уже слегка запылившейся сенс-панелью и панелью для носителей на выдвижной полочке и визор. Окно от пола до потолка. Единственная роскошь – пол натурального дерева. Нет – еще книги на стеллажах – да и то в основном не купленные а подаренные. Среди них скромно притулилась его "История раннепереселенческих культур восточного Акриса, и причины неудачи колонизационной политики Экомийского союза." получившая когда-то серебряную медаль на конкурсе работ молодых ученых ежегодного Исторического Конгресса.

И еще на стене висела картина.

Картина эта досталась ему в наследство от отца. Степан Николаевич Скиров не успел ему ничего про нее рассказать, но картина похоже была чем-то для него важна. Нарисована она была тонким пером и разноцветной тушью на внутрибрюшной пленке бокха – иштарианского псевдоящера, при определенной обработке становящейся почти вечной.

Изображала она некое чудовище – непонятное но несомненно жуткое, причем создавалось впечатление, что создание изображалось с натуры.

Восьмилапый гигант, вокруг главной головы которого покачивался венчик извивающихся щупальцев; хвост разделялся на семь змеевидных отростков, каждый из которых оканчивался смертоносным жалом на манер скорпионьего; из пасти торчали кроваво-красные клыки. Кроме главной головы создание имело еще целый набор "штук, которыми едят" – по старому юмору его предков. Из чешуйчатого тела росли головы червя, насекомого, непонятной полурыбы-полумоллюска, огромной змеи и некая пародия на человеческую. Монстр имел мощный человекоподоный торс с мускулистыми сильными конечностями, оканчивающимися длинными когтистыми пальцами. Тусклые, глаза чудовища излучали холодный свет, разгоняющий окружающий мрак – ночи или его подземного логова. При этом художнику удалось каким-то образом передать движение волнообразной, пульсирующей, мускулистой массы. Десятки перепончатых щупалец блуждали словно в непонятном танце.

Ниже была надпись неизвестными письменами на неведомом языке.

Под ней на деревянной рамке гелевым стилом был выведен перевод, написанный рукой деда, выцветшими буквами старого русского алфавита: "Страшись Грядущего".

Что это за картина, кого она изображала, и что имела ввиду надпись – так для Антона и осталось тайной. Его родные говорили лишь то, что вроде как к деду она досталась от прадеда, а тому – вроде бы от родни бабки Ивы.

Он еще застал эту бабку – стодесятилетнюю старуху – она умерла когда маленькому Тоше было два годика.

Повзрослев Антон попытался было разобраться – что это за вещь.

Насчет изображенного на полотне чудовища справочники по мифологии хранили дружное – так и напрашивается – зловещее молчание. Хотя похожих на нее был немало в разнообразных темных культах – как правило давно подохших на радость добрым людям. (Но в том то и дело что именно похожих). Ни язык ни письмена тоже были неизвестны науке.

Единственный, от кого он услышал хоть что-то вразумительное был престарелый декан факультета древней истории человечества профессор Сэм Торн. По его мнению письмена отчасти напоминали древний земной алфавит "тфилинг" применявшийся туарегами.

Однако про то чтобы кто-то из туарегов попал в число колонистов ему неизвестно, что впрочем ничего не значит.

Видный эксперт по живописи – его товарищ по спортклубу "Летящая сталь", Ниамейри Бота, согласившийся помочь, прикидывал так и эдак, а потом вручил заключение на двух печатных листах.

Из него следовало что представленная картина написана художником, неизвестным в истории искусства Иштар, однако при этом имеет несомненно иштарианское происхождение, поскольку пленку бохка нигде больше не употребляли. Особенности техники и состав красок позволяют датировать картину не ранее чем концом эпохи Большого Разделения – то есть порядка четырехсот лет назад, о чем в частности свидетельствует использование оридийской охры – ибо остров Оридия затонул в результате вулканического извержения как раз четыре с половиной века назад. Также сообщалось что в технике живописи явно присутствует влияние культуры планеты Арторида, что вообще говоря нонсенс, поскольку первые контакты с другими планетами в истории Иштар начались лишь примерно сто лет спустя, что впрочем не исключает более ранних посещений представителями более развитой части человечества, оставшихся в тайне. Что же до самого чудовища и надписи, то видимо таким образом неизвестный художник выразил экзистенциальный страх перед будущим – если только перевод верен.

В завершении Бота сообщил что несмотря на несомненные художественные достоинства картина вряд ли представляет интерес для широкого круга любителей антиквариата. Однако он может со своей стороны провести поиски среди коллекционеров, и возможно найдутся охотники приобрести столь занятный артефакт. Правда недорого – не больше одной-двух тысяч квотеров, и при двадцатипроцентном гонораре для него как для агента. Из этого Антон заключил, что картина стоит примерно тысяч пять. Но продавать отцовское наследство ему не хотелось – не так уж он нуждался в деньгах.

Если не считать картины его квартиру можно было демонстрировать на любой сетевой дизайн-выставке в рубрике "Образцовое жилище холостяка".

Дамы тут и в самом деле бывали редко. Маргарет например посещала его ровно три раза. Впрочем он у нее бывал – немногим чаще. Обычно они встречались или на работе, или у ее подруг в роскошных двухуровневых флэтах-дуплексах Ист-сайда.

Случалось, проводили уик-энды в её загородном доме. Комнаты в нём были размером с баскетбольную площадку, полы из дорогого дерева, выложенные тем же деревом и мрамором стены, стеклянные панели и арочные окна. На стенах тоже висели картины – коллекция, собиравшаяся тремя поколениями её предков. Полотна были самые разные начиная от абстрактных изломанных фигур, и заканчивая обнаженкой, которой на пуританско-старомодный вкус Антона висеть бы лучше в элитном борделе. Когда-то это была большая ферма семейного клана, которую купил еще прадед Маргарет, когда разбогател.

Антон не очень любил бывать там – возможно потому, страдал иногда от мысли, что ничего подобного у него никогда не будет – больно цены на недвижимость кусаются. (Хотя завистливым человеком вообще-то не был).

Отвлекая от невесёлых размышлений зазвонил его коммуникатор.

Номер был незнаком.

– Алло...

– Привет, Тони, – прозвучал знакомый голос. Узнали?

– Да, конечно... Нур, – ответил он, и почувствовал как замерло сердце. Здравствуйте…

– Вы дома?

– Да, а как...

– Не время. Давайте, быстрее, вылетайте и езжайте в "Монокини". Знаете такой кабак?

– Это на Макдермот-стрит?

– Угу. Так придете?

– Конечно! – Антон всё еще ничего не понимал.

– Отлично – я буду ждать... Пока!

...Антон пробился сквозь толпу, заполнившую в эти часы улицу Макдермот. Обычный вечерний пятничный мир второй по значению улицы Эридан-Сити.

Множество лавчонок и крохотных кафе с самыми разными кухнями. Мужчины в тюрбанах и женщины в платках. На пересечении с улицей Нортон трио худосочных девиц терзали струны огромных гитар, а напротив них пожилой негр показывал фокусы, вынимая из рукавов и трехцветной шляпы морских свинок.

Так он дошел до бара «Монокини» и, обойдя компанию хохочущих танорских мачо, миновал скользнувший по нему подозрительным взглядом фейс-контроль, и проник в бар, где и обнаружил Нур за стойкой под большими электронными часами.

– Вечер добрый! – сказал он.

– Привет!

– Что пьем?

Она с улыбкой оглянулась:

– Ликёр. В "Монокини" – самые лучшие ликёры в этом городе.

Они нашли свободный столик, и присели.

Антон попросил ликёр и грибной жульен. Когда заказ принесли, он сделал большой глоток и принялся разглядывать Нур. На сей раз она была не в бандане и юбке, а в облегающей клетчатой кофточке, коротких до колен брючках из какой-то тонкой ткани, и высоких обтягивающих сапогах цвета темного пурпура. И брюки и сапоги весьма выгодно подчеркивала совершенные линии бедер и ног. На тонкой талии красовался широкий кожаный пояс с овальной пряжкой светлого полупрозрачного камня янтарного оттенка.

На запястьях позвякивало с полдюжины массивных браслетов, губы покрывала сиреневая с блестками помада, непослушные русо-рыжеватые волосы были зачесаны назад и собраны в пышный хвост. Ее легко можно принять за модель из гламурного журнала.

Они пили ликёр, при этом Нур не забывала отдавать должное не только напитку но и жульенам.

– Ам! Объедение!

– Да, грибы у нас на Иштар готовить умеют – слегка рассеянно сообщил он. Взгляд все время возвращался к её даже на вид очень упругой груди, обтянутой разноцветной тканью кофточки.

Антон не мог подавить в себе невольных мыслей о Маргарет, смешанных с чувством вины. Он никогда не изменял своей возлюбленной со времен их знакомства. Но ведь с Нур у него ничего такого нет? Да и... с Марго вполне возможно уже ничего не будет.

Он прикрыл глаза, и ему привиделся вдруг дом на широком пляже, окруженный перистыми пальмами, тяжелое колыхание теплого моря, белоснежная яхта...

А из волн тихой лагуны, смеясь, выходит прекрасная женщина… Потом ему привиделся город, изобилующий мостами и тонкими башнями, смутные очертания гор за ним, три луны в небе… Почему три? У Иштар две луны.

Они заказали еще по одному коктейлю, и Антон начал расслабляться. Огни цветомузыки отражались в самоцветах украшений Нур. Бар заполнялся богато одетыми людьми из высшего общества – или хорошо прикидывающиеся таковыми. Антону стало даже стыдно за свой вышедший из моды зеленый пиджак, штаны темно-бордового цвета и рубашку без воротника купленную в позапрошлом году.

– Я слегка не так одет, – сказал он, окидывая взглядом публику.

Нур махнула рукой:

– Да ладно! Ты выглядишь так, как нужно.

– Это как?

– Достаточно хорошо для меня! – сказала как отчеканила Нур.

– Я честно говоря, впервые в таком шикарном заведении, – несколько смущенно сообщил Антон.

– Разве? А небогато живут брокеры! – усмехнулась девушка.

– Верно, с космонарами нам не сравнится, – пошутил он.

Но Нур отнеслась к его словам серьезно.

– Мы вовсе не купаемся в деньгах, как думают некоторые. Если на то пошло, то больше всего мне не нравятся шутки на тему: «Космик спит-бабло капает».

Хотя – денег у меня и в самом деле достаточно, чтобы я могла иногда позволить себе пойти в дорогой кабак с человеком, понравившемся мне.

Нур покончила с напитком, закусила последним жульеном и решительным жестом поставила бокал на стойку.

Они продолжили разговор, беседуя о каких-то пустяках.

– Кстати – не хочешь узнать, как у меня оказался номер твоего коммуникатора? – посреди беседы спросила она.

– В самом деле – как? Я думал над этим и честно говоря ничего не понял...

Нур улыбнулась:

– Ты небось, уже думал, что я такая вот ловкая и пронырливая особа, которая умеет читать мысли одиноких молодых людей?? Все было проще – вечером того же дня я пошла в «Клико» – кстати – посмеешься – я и не знала что рядом такое шикарное заведение: даже не приглядывалась. Явилась к метрдотелю и делая страшные глаза говорю ему, что мы с тобой сильно поссорились. И что я рву с тобой всяческие отношения, возвращаю все подарки, включая украшения, кошку и флайт, и по этому случаю принципиально желаю лично заплатить за обед. Они не стали спорить, и достали оплаченный по кредитке счет – заведение-то респектабельное, все как и положено. А уж запомнить ее номер мне было нетрудно. Дальше уже совсем просто – пробить тебя по пиратской базе данных стоило мне тридцать три квотера ровно. Через пять минут номер твоего коммуникатора вместе с твоей кредитной историей, номером страховки и всем прочим был у меня в кармане.

Антон лишь мысленно пожал плечами – как не раз писала криминальная хроника, полиция компьютерной безопасности уже замучалась сносить сайты хакерских баз данных.

Затем их беседа перешла на другие миры.

Сам он мало где бывал вообще даже на Иштар, а его космический опыт ограничивался школьными экскурсиями в орбитальные поселения, да туристическим рейсом на Геллу – вторую луну планеты. Поэтому он слушал как завороженный истории о Тангуне и Прат-Прадеш, о Сарториусе, где в лесах племена до сих пор охотятся за черепами своих врагов и живут в каменном веке.

– Вот например Идалис, – рассказывала Нур. Я там жила почти полгода – между рейсами конечно. Осень там – просто чудо! Дождей почти нет, небо безоблачное, днём еще довольно тепло. Деревья стоят жёлтые, бордовые и красные, а от листвы такой терпкий аромат, что просто голова кружится! Тамошние сосны – прямо как земные: пушистые, с золотистой корой. Но самое красивое дерево – тамун. Летом оно почти синее, а осенью и зимой – ярко-красное. Представь – такая алая свеча высотой в сто метров. Зрелище просто потрясающее. А ещё они просто боготворят дерево инхен. Орешки инхен идут в пищу, а на скорлупке выжигают пожелания или обещания и шлют своим друзьям и возлюбленным в знак серьезности намерений.

– Это какие например? – спросил Антон.

"Убью за измену!" – сурово двинув брови изрекла девушка, вызвав невольную улыбку у Антона. – Оно там растет повсюду – в парках, монастырях и городских скверах, – продолжила она. Можно сказать – это символ Идалиса. Они в старину в голодные годы этими орешками и спасались.

Это ведь очень старая колония – если не первая в нашем домене, то уж точно в первой десятке.

– Мне вообще очень нравятся старые миры, где развитие прошло все нормальные стадии, где не пытались добиться сразу всего.

Они мне кажутся... ну, нормальнее, что ли? У них свой язык, свои традиции – не то что законсервировано с самого прилета и можно сказать усохло, а свое.

Вот на Идалисе в городе Ид-Са, есть могила короля Таурирта – он умер за восемь сотен ихних лет до нашего времени – а год у них длиннее здешнего.

Он изобрел идалисский алфавит, а в его дворцовой академии собрался цвет науки планеты.

Вот – а между прочим, его алфавитом пользуются на трех десятках планет... – продолжила Нур. Он оказывается намного лучше этой самой штрих-азбуки.

А его могила – святыня для всей планеты.

Антон кивнул – действительно, так оно и было, и хотя Идалис была на другом конце домена, ее высокую и своеобразную культуру высоко ценили и на Иштар.

– Да, тогда тебе у нас должно понравиться. Хотя у нас на Иштар королей и не было. Полисный строй почти до самого конца. Тираны были, диктаторы, узурпаторы – что было то было. А вот наследственная власть как-то не привилась.

– Да, знаю, – кивнула она – странно конечно, ну да ладно. А на Огинде есть много старинных городков – просто чудо каждый! Там даже дома многоэтажные не разрешается строить.

Помню, в музее я видела там колокол в двадцать девять тонн, которому тысяча лет. Очень такой из себя необычный – дырчатый шар, а внутри еще один такой шар, ну и внутри него – тоже шар, и так – семнадцать шаров. Как они сумели это сделать – никто не понимает. Захотел один местный богач его скопировать – так не смогли! А что говорить – там например туалеты общественные – чистые как не знаю что. Картины висят, цветочные композиции...Чего только я в разных мирах не видывал, но это меня поразило до глубины души. Старые планеты – это вещь!

– Да, культуры первого типа очень своеобразны, – подтвердил Антон, вспомнив тему своего диплома.

– Ты в этом разбираешься?

– Я ж за пять лет в университете писал курсовые по пяти планетам. А вот сам нигде не был. Так что у тебя потрясающе интересная жизнь.

– А еще – на каждой планете – свой закат, – сообщила Нур. Этого никакая техника не передаст, это надо видеть. Нельзя сказать, что один красивее другого. Но каждый – прекрасен по своему…

– У тебя потрясающе интересная жизнь! – с завистью повторил Антон.

– Можно и так сказать, – согласилась Нур с оттенком печали. – Хотя не так уж редко мне кажется, что лучше жить где-нибудь в небольшом городке, в простом доме, спать до обеда, и чтобы муж подавал завтрак в постель. Она рассмеялась.

Тут он заметил на ее указательном пальце необычный перстень с печаткой. Не то чтобы он был вычурным – скорее наоборот. Массивный, из темно-красного золота, напоминавший по форме неправильную семиугольную гайку, чьи грани порывали мелкие, тщательно гравированные письмена незнакомого ему вида. Что это были буквы или иероглифы неведомого языка, а не фантазия ювелира он бы мог поручиться – как-никак, одна из его курсовых работ была посвящена сравнительной истории оригинальных письменных систем планет домена. Надо сказать, перстень производил то самое впечатление неподдельной древности, которое знакомо всякому археологу. Печатку кольца украшало изображение некоего крылатого создания, которое Антон определил бы как дракона-мутанта. Интересно... Где простая девушка с захолустной планеты могла добыть такое сокровище? Легенды о драгоценностях, привезенных с Земли первыми поселенцами и сохранявшихся в роду, переходя по цепочке потомков, он конечно слышал, но как историк в них не верил. Точно также впрочем не верил он в байки о купленных на блошиных рынках у спившихся бродяг бесценные реликвии. Хотя возможно, именно её он бы и услышал от Нур.

Громко заиграла музыка, на угловом подиуме начала извиваться стриптизерша – по последнему писку моды прикрытая в самых интересных местах крошечными газовыми шарфиками, а танцпол затрясся под ударами высоких – тоже по моде, каблуков. Потом к ним приблизился молодой блондинистый мачо довольно-таки наглого вида, и внушительных габаритов. Скверно залеченный косметологом-неумехой шрам на щеке не прибавлял ему обаяния.

– Разрешите вас ангажировать на танец? – развязно осведомился он у Нур.

– У тебя малыш, ангажемент еще не вырос, – спокойно ответила девушка, и не поворачивая головы метнула на непрошенного гостя какой-то нехороший взгляд.

В нем было что-то такое, чего Антон не понял. Но видимо, прекрасно понял мачо, потому как лицо его приобрело на миг точно такое же выражение, какое Антон наблюдал лет пять назад у компании грабителей-подростков из Прибрежных Доков (куда его занесла нелегкая) после того как он сунул им под нос короткоствольный "олдермен".

Пробормотав извинения, парень исчез.

Антон даже забеспокоился. Конечно, центр Эридан-Сити – это не те самые Доки, и не Бейн-Риджн, но кто его знает – чего можно ждать от подобных типов?

Тем более, шум стал почти невыносим.

– Ты не хочешь пойти еще куда-нибудь? – Антон положил ладонь на ладонь Нур. И вдруг почувствовал, как по пальцам словно пробежал непонятный разряд.

– Хочу... А куда?

Антон торопливо принялся было перебирать в уме знакомые ему ночные заведения.

И вдруг неожиданно для себя заявил:

– Нур, скажи, а как ты отнесешься если я приглашу тебя к себе домой? ("Господи, что это со мной?" – ведь ему всегда было трудно и заговорить-то первым с понравившейся девушкой)

– Да, – просто ответила собеседница.

– То есть...

– Да, – повторила Нур, бросая на него взгляд – бездонный и полный темным золотом – как океан под заходящим солнцем.

Глава 3. Продолжение

Антон проснулся ранним утром и едва приоткрыл глаза, как его взору предстала чудесная картина: Нур посреди комнаты отжималась от пола. На ней не было ничего кроме миниатюрных трусиков.

Антон тихонько вздохнул – Нур при дневном свете была просто восхитительна. От одного вида игры мышц под кожей начиналось сладкое томление в паху. Ему несколько раз удавалось переспать со спортсменками – с девчонками из команды по регби родного колледжа, с тренершей городской команды по плаванию, и даже с инструктором по рукопашному бою из полиции – теткой под сорок, жившей этажом ниже в его прежнем доме. (Был у него период увлечения «амазонистыми» женщинами). Но ни одна не могла похвастаться столь совершенной и соразмерной мускулатурой. Он вспомнил как лежа на ней, чувствовал под собой нечто весьма и весьма основательное. Невольно он сравнил свою новую подругу с Марго – тонкокостной и изящной, с которой никакой финтнес не мог согнать томность городской леди.

Между тем покончив с отжиманием, гостья легонько оттолкнувшись от пола, вскочила, перекидываясь в обратном сальто, и изобразив вполне приличный "мостик", тут же кувыркнувшись, перешла в низкую стойку, после чего провела ряд стремительных приёмов, завершив его эффектным, хотя и мало пригодным в условиях нормальной гравитации "ударом скорпиона". Антон еще раз восхитился игрой великолепных соразмерных мышц, вновь ощутив вполне понятное томление в низу живота.

– Мне один мой парень говорил – «С тобой – как с капралом Звездной пехоты», – закончив комплекс, произнесла она, словно прочтя она его мысли.

– А мне нравится, – промурлыкал он, потягиваясь.

– Ну я и говорю – как с капралом, – бросила она, и подхватив полотенце убежала в ванную.

Под шум воды Антон, прикрыв глаза и постарался припомнить в точных деталях вчерашний день.

У входа в «Монокини» они взяли такси и отправились к нему.

Мысли голове насчет продолжения вечера родили самые разные, но завершились они вполне ожидаемо – он сам не заметил как украдкой начал разглядывать сидевшую рядом Нур. И ему показалось, что под её одеждой нету нижнего белья. Сейчас появилась такая мода у дам в свете и полусвете – не носить ничего под вечерними платьями и дорогими костюмами.

Когда они поднялись в его квартиру, Нур без стеснения сбросила сапоги, и устроилась на диване, начав перебирать тома со стеллажа.

– Смотрю, у тебя много книг! – с уважением отозвалась она.

– Ну уж много. Это подарочные издания...

– Честно сказать – мало что поняла! – она насуплено отложила книгу. – Удивляюсь – какие брокеры пошли ученые! Антон улыбнулся – его библиотека состояла из древних классиков и трудов по археологии.

– Я ж не всегда брокером был. Вообще-то ведь я историк по образованию – я, кажется, уже говорил. Большую научную карьеру мне прочили.

– А отчего тогда бросил? – изумилась Нур.

– Так, разные причины… – уклончиво сообщил он.

– С профессором поссорился? – участливо осведомилась собеседница.

– Не без этого…

Не пересказывать же долгую историю про семейные долги и трех престарелых родственников, на лечение которых нужны были деньги. Ну и про пожилую нимфоманку Нору Симпсон, оказавшуюся по иронии судьбы руководителем его кафедры.

Нур босиком прошлась по комнате взад-вперед, остановилась у картины с изображением чудища.

– Хм, симпатичное создание, – резюмировала она. Прямо как живой!

– Это осталось мне от отца, – почему-то смутившись, сообщил Антон.

– Твой отец отлично рисовал!

– Да нет, что ты! – торопливо сообщил он. Ей же лет триста как минимум. Наследство.

– А-а-а, – пожала Нур плечами, – а я уж подумала... – Но все равно сделано хорошо. По-моему я даже где-то этого урода видела…

– Наверное, в своем магическом салоне, – пошутил Антон. Где ж еще? Там поработаешь – такие вот милашки будут мерещиться по ночам.

– Нет, исключено, – Нур юмора не оценила. У Хорди таких картинок не было, – у нее все больше всякие голые ведьмы.

– Хорди это...

– Моя подруга и хозяйка того заведения. Слушай, Тони, – а есть у тебя во что переодеться? – сменила она тему. Просто в этом костюме как-то уж слишком, – она секунду подбирала подходящее слово – претенциозно. Ну там шорты, футболка...

– Если только мои подойдут... – с сомнением изрек Скиров.

– Конечно, – лишь бы чистые и без дырок!

Сунув гостье стопку одежды, он деликатно отвернулся. Но все же не сумел удержаться чтобы искоса не бросить взгляд на Нур. Как выяснилось, белье на ней все же имелось – дорогое, сверхтонкое, с метками какого-то модного бутика.

Да, деньги у нее явно есть, раз может потратиться на такой пустяк.

Впрочем, с другой стороны – а на что еще тратить деньги молодой одинокой женщине как не на себя? В конце концов разве умнее поступают те, кто отказывает себе во всем, чтобы к пенсии набрать на дом на морском берегу или роскошную квартиру, хотя скорее всего сбережения придется потратить на услуги медиков...

Облачившись в рыжую футболку и короткие бриджи, Нур по-хозяйски устроилась перед визором, и врубила его не спрашивая разрешения.

– Что сегодня происходит на Иштар? – спросил с экрана телеведущий с примелькавшейся физиономией. Собеседником его был какой-то сенатор из восточных земель – грузный, краснолицый, в костюме с иголочки и замашками респектабельного бандита. Имя его ничего не говорило Антону – он и ведущего-то как звать вспомнить не мог.

– Что происходит в нашем мире? – важно переспросил сенатор. А происходят весьма невеселые процессы. За двадцать лет население планеты выросло на шестьдесят миллионов человек – но зададим вопрос: за счет кого? За счет эмигрантов и их потомков, за счет жителей несчастного Танорского архипелага, и так страдающего от перенаселения – доказательством чему служат недавние крупные беспорядки в Танди-бей.

Власти просто вынуждены намного увеличились суммы выплат по безработице и прочие социальные блага – а средства на них идут не откуда-нибудь, а из карманов рядовых налогоплательщиков. А каков результат? А вот какой – белые теперь составляют меньшинство не только на Танори. К тому же эти слои населения стали активно вовлекаться в культурную и политическую жизнь Иштар. Это было бы полбеды – но они не просто вовлекаются – их туда вовлекают различного рода политические дельцы и нечистоплотные масс-медиа во имя своих политических амбиций…

«Ясно, – промелькнуло у Антона, – не иначе прогрессисты опять увеличили представительство: вот ты и бесишься». Сам Скиров политику принципиально игнорировал, и даже редко участвовал в выборах руководства русской общины, отделываясь от слишком назойливых напоминаний десятком-другим квотеров дополнительных пожертвований.

– Эти слои общества, – вещал между тем сенатор, – не способны понять, куда Иштар – и их самих – ведут беспардонные и бессовестные политики, которые обещают им процветание без труда – и уже завтра. Впрочем, непонимание это неудивительно – эти люди принадлежат к совсем иной культуре чем наша – иштарианская – и доводы разума не много для них значат!

Они не понимают, что богатая и мощная цивилизация, дающая им нынешние условия жизни опирается исключительно на иштарианскую, англосскую, если угодно – белую традицию. И если не продолжать эту традицию, то наш мир быстро скатится до состояния заурядной полунищей планеты – в котором уже пребывают когда-то процветавшие миры домена Аригато. Впрочем – нужно ли говорить о чем – то?

Посмотрите на телевизионные каналы для танорцев – они поражают своим убожеством даже на фоне нашего всё более деградирующего телевидения...

Нур фыркнула себе под нос что-то – видимо, нелестное для политикана и вырубила визор.

Было видно что его высказывания ей не понравились, и он вспомнил – что его гостья сама из эмигрантов.

Правда у нее скорее всего проблем не было – как уже известно всем благодаря правозащитникам, белый европеоид, да еще имеющий полезную обществу профессию – такую как космонар, получает гражданство в течение года.

Впрочем – Нур хотя и отличается отменно белой бархатистой кожей (Антон мысленно облизнулся), но вот ревнители строгой чистоты расы – водись такие на Иштаре – нашли бы что генотип у нее не образцовый.

В очертаниях скул, в разрезе глаз, в очертании губ явственно проглядывала нечто азиатское.

Причем не просто какая-то примесь – похожие лица как он знал говорили, что человек прибыл с какой-то из тех старых планет, где гены переселенцев не просто перемешались, но по настоящему слились в благородную амальгаму, очищенную поколениями естественного отбора.

Тут он подумал – можно ли так сказать – "благородная амальгама"?

От этих мыслей его отвлек вопрос Нур, внимательно рассматривавшей подвешенную на двери красно-зеленую мишень из которой торчали три ножа.

– Это что?

– Найф-дартс, – сообщил он.

– Балуешься?

– Можно сказать и так, – пожал Антон плечами. То есть теперь уже нет, примерно года полтора. А вообще – седьмой результат на континентальных соревнованиях, первенство университета Корус в командном зачете, и первенство Эридан-сити в категории – "произвольные ножи".

Нур озадаченно приподняла брови, уставясь на Антона – словно видела его впервые.

– Не веришь? – улыбнулся Антон. Гляди – он распахнул сейф-шкаф, и глазам изумленной гостьи предстали кубки и дипломы.

– Раньше я их на видном месте держал – это теперь я решил что не надо уж так пижонить.

– Пижонить? – переспросила Нур.

– Ну, хвастоваться... хвастаться в смысле, – он вспомнил подходящее слово из родного языка.

– Честно говоря, ты как-то с метанием ножей не очень, как бы это сказать... вяжешься, – подобрала Нур выражение.

– Это родители. Им казалось что я могу превратиться в книжного червя, боящегося жизни. "Botanika " как говорили на родине моих предков в древности.

– Вот время от времени меня и пихали – то в дайвинг, то в акватлон, то вообще в айрсерфинг. Ничего не пошло, а вот найф-дартс почем-то пришелся ко двору.

– Пришелся ко двору, – повторила Нур осваивая непривычную формулировку. – А покажешь?

– Да пожалуйста!

Вытащив все три ножа, Скиров отошел к окну, и с промежутком в несколько секунд вогнал их в центр мишени вплотную друг к другу.

Девушка подошла к двери, внимательно осмотрела мишень, качая головой. Выдернула нож – это удалось ей не без труда.

– А если я яблоко себе на голову поставлю – не промахнешься? – лукаво улыбнулась она.

Антон нахмурился.

– У нас за подобные штучки пожизненно дисквалифицировали без права апелляции и пересмотра!

Нур пожала плечами – было видно что девушка уязвлена.

– Ладно – я конечно не чемпионка, но кое-чему училась.

Она стала рядом с Антоном, повернувшись спиной к мишени.

– Хэй!

Резко развернувшись, она метнула нож с левой руки, гортанно вскрикнув.

Результат заставил Антона невольно улыбнуться.

Посмотрев на дело рук своих гостья вздохнула.

– Прости, Тони – я, кажется, слегка испортила твою дверь.

Сконфуженная, она выдернула насквозь просадивший легкий пластиковый короб клинок, и воткнула в мишень.

– Не страшно.

Скиров подумал, что хотя она и не попала, но вот бросок "обратная тяга" был выполнен вполне профессионально. При этом специфическое мягкое перетекание тела было характерно для никконской или хинской школы. Можно было бы продолжить состязание в котором он скорее всего победил в большим отрывом, но...

Но стоит ли бросаться ножами, когда в гостях такая милая девушка?

Между тем Нур прошла на кухню, заглянула в холодильник, скептически цокнула языком – припасов было традиционно немного.

– Чем будем питаться? – осведомилась она. Надо бы нам хорошо поужинать по случаю моего визита к тебе? Я честно говоря зверски голодна – закусками не наешься особо. Как ты думаешь насчет жареной картошки? У тебя есть сковородка?

– Черт, и не помню, – улыбнулся Антон. Может и есть, наверное, надо поискать.

"Может и есть!", – сдвинула брови Нур. Мужчины есть мужчины! Ладно – на крайний случай фритюрница тоже сойдет. Хотя настоящую жаренную картошку готовят именно в сковородке.

– Но у меня нет и картошки, – с сожалением сообщил Антон.

– А мы купим! Ну, где тут магазин? – осведомилась Нур уже начав одеваться.

– Я провожу тебя, – торопливо вскочил Скиров.

На улице уже стемнело. Они пошли вдоль улицы под голубоватыми диодными фонарями.

Улица была не слишком широкая, довольно скучная и грязноватая, как это бывает в больших городах в стороне от проспектов. Стало заметно прохладнее.

В круглосуточном маркете Нур взяла два дорогих филе-миньона, мелкой пудамской картошки и масла, затем шоколадный пудинг на десерт и хлеба для тостов, потом добавила яиц, оливкового масла и бекона для яичницы и большой кусок копченой оленины.

Затем они нырнули в стеклянный лабиринт винного отдела.

Антон слегка растерялся – чего тут только не имелось. Бочонки игерийского шерри, кеги искангского пива и нью-аляскинского портвейна, ортасский тагс из перебродивших орехов танорского игловичника, и даже привозной бэйнский джин по полторы тысячи бутылка.

Они миновали дегустационный стол солодового виски, за которым скучал полусонный молодец, проигнорировав его дежурный призыв – отведать новый сорт дорогущего «Нихтхорс». Некоторое время Нур изучала вина, и наконец остановила выбор на бутылке легкого бренди, добавив к ней пару бутылок минеральной и пакет льда.

Нур выбирала долго, со вкусом – видно было, что ей очень нравилось покупать провизию.

У кассы она отодвинула протянутую было Антоном кредитку, и сунула накрашенной девице несколько крупных купюр.

– У нас наличные не принимаются, – буркнула та, смерив злым взглядом шелковую блузку и шейный платок покупательницы.

– Любопытно... С каких это пор торгаши отказываются от денег? – усмехнулась Нур.

– А я говорю – не принимаются, – уперлась кассирша. Если у вас нет кредитки, мисс, то отправляйтесь в "Доринго" или в "Сирену"! – А тут магазин для простых людей, и этих аристократических выбрыков у нас не водится!

– У нас и детектора нету, – заявила ее товарка из соседней кассы.

– Нур, давай я заплачу, – попытался было разрешить конфликт Антон.

– Не встревай, Тони, – процедила девушка. Ты не видишь – "халдеи" просто куражатся. Нужно сбить с них спесь.

Она вытащила коммуникатор – простенький и неновый, из самых дешевых – даже не мю-кристаллический а обычный на радиоволнах. При его виде губки кассирши презрительно сжались – у нее самой на шее болтался навороченный "Джанго" если не последней, то уж точно – предпоследней модели.

– Скажите, мисс, номер вашего старшего менеджера.

– Не помню, – пожала плечами та. Извините, мисс…

– Врете, мисс, – с очаровательным нахальством улыбнулась Нур. Я сама работала в магазине, и порядки знаю. Так будем звонить или все же возьмем деньги? Или мне сразу обратиться в инспекцию по правам потребителя?

Несколько секунд девица раздумывала, но в конце концов взяла протянутые купюры, нарочно сдав сдачу самыми мелкими монетами. Нур сунула в карман не считая.

– Пошли, Тони...

– И что это за чертовщина на тебя нашла? – спросил Антон.

– Она разозлила меня. Что я ненавижу, так это жлобство и наглость таких вот... – она не закончила фразу.

Скиров ничего не ответил, но испытал странную гордость за подругу – сам бы он определенно предпочел не связываться с наглой девкой.

– Я угощу тебя вкуснейшей картошкой по гоанскому рецепту, – если только ты мне скажешь, где у тебя кастрюли и сковородки, – заявила Нур когда они вернулись в квартиру.

Сковородки не нашлось, зато девушка обнаружила большую жаровню.

Это была обычная жаровня из дешевой силикокерамики, достаточно глубокой, чтобы жарить на растительном масле.

– Ну, это должно подойти. У тебя, вероятно, не найдётся дуршлага для жареной картошки, – предположила она.

– Нет, – ответил Антон, – не знаю даже толком что это…

– Как ты жил? – искренне удивилась девушка. Ну ничего. Можно и так обойтись.

Она занялась чисткой картошки.

– Получится отменная картошка! Ты такой точно не пробовал.

– Я в этом и не сомневаюсь...

– Да… – вкрадчиво произнесла она и принялась отрезать полоски мяса от большого куска. Одну из них она протянула ему и запах копченой оленины в миг затмил разум. Дожевывая кусок он заметил, как Нур улыбается, наблюдая за тем, с каким аппетитом он ест. Она показалась ему очень красивой – в простой футболке и на простой кухне стандартного флэта, за домашними хлопотами, повязавшая вместо фартука его старую рубашку.

После трапезы, они долго сидели в тишине у окна, глядя на вечерние огни города и ощущая тепло исходящее от тел друг друга. А затем она принялась неторопливо расстилать постель. А потом… всё произошло так естественно и просто… Она посреди разговора взяла и стянула футболку под которой почему-то белья уже не оказалось…

Он притянул ее к себе, почувствовав её крепкую грудь – в ответ она чуть приподняла голову. Затем их губы встретились. Её язык легко дотрагивался до его губ, обжигая огнем. Затем она отыскала языком его язык и затеяла с ним отчаянную дуэль.

У него кружилась голова, а Нур ловко освобождали его от одежды.

Еще мгновение, и Антон уже сам принялся стаскивать с Нур шорты. Она чуть приподнялась, помогая ему поскорее выполнить эту нехитрую операцию. Тем временем его губы уже скользнули вниз, коснувшись затвердевших сосков. Её дыхание было сладким и чуть терпким. Приоткрыв рот она с готовностью ответила на его поцелуи. Потом Нур обняла Антона за шею и со всей силой притянула к себе.

Затем их губы вновь встретились, впились друг в дружку, не желая разъединяться. Нур тихонько застонала, а затем оказалась сверху, и она почувствовала упоительную тяжесть живого горячего тела…

– Нур, милая, – еле слышно проговорил Скиров.

– Молчи! – прошептала она. Только молчи...

Потом они некоторое время отдыхали... Она лежала на животе совершенно обнаженная и смотрела на него, поглаживая по спине.

Он смотрел на голую подругу, на ее стройные ноги, идеальной формы ягодицы, словно боясь, что она исчезнет, растворится, если он хоть на секунду отведет взгляд.

Она перевернулась на спину и раскрыла ему свои объятия, призывая вновь предаться любви. Он обнял её, и Нур раздвинула ноги, потом крепко-крепко прижала его к себе. Приподняла колени, простонала, закрывая глаза.

Нур крепко прижимала его к себе, её губы не желали расставаться с его губами, его руки ласкали ее восхитительное тело, окатывая волнами страсти. Нур трепетала, всхлипывала, затем из ее груди вырвался стон, больше похожий на вопль.

В следующий момент он перестал ласкать ее, и сжав в ладонях ее ягодицы, дугой изогнулся над ней. Прекрасный вечер подумал он, перед тем как пучина страсти накрыла ее сознание… Движения Антона становились все более резкими и сильными. Нур застонала и стала беспокойно метаться в его объятиях. Она готова была потерять уже сознание от напряжения и восторга одновременно.

Вздохнув, она всем своим существом устремилась навстречу ему... Рука скользнула по гибкой спине, обхватила затылок и пригнула голову к груди. Их губы встретились. Он обнял это изумительное создание, медленно, словно пробуя на вкус, прошелся губами и языком по лицу. "Невозможно... если бы я ее не встретил..." – подумал Антон.

Ощущение было сладостным до изнеможения. Она проявляла действительно чудеса акробатики. Бесконечные повороты, смена позиций прямо в ходе процесса, движения мышц когда и где надо. Господи, почему блаженство не может быть бесконечным? Напряжение росло и достигло высочайшей точки, они перестали ощущать свои тела.

Но увы – всё рано или поздно кончается…Нур колотила мелкая дрожь, которая постепенно уступила место блаженной истоме. Антон нежно обнял ее и потеплее укутал пледом. Они оба молчали… И только звездное небо плыло у него перед глазами...Вскоре усталость взяла свое и они вместе провалились в глубокий сон.

Это было вчера...

В этом месте мысли Антона прибрели несколько иное течение, вернувшись в сегодняшний день.

Никогда – ни на заре межзвездных перелетов в Ойкумене, сразу после открытия Минути Чакравартина, ни в эпоху ОКК, ни потом никогда не вставал вопрос – брать ли женщин в экипажи?

И дело было даже не в том, что умники подсчитали, что смешанные экипажи лучше справляются со своими обязанностями и меньше склонны к дрязгам и скандалам. При этом женщины могли быть кем угодно по специальности и рангу – даже дослужиться до капитанов. Но было одно "но" – они не могли быть недотрогами. Нет, конечно, прямо обязанность развлекать членов экипажа на них никто не возлагал. Но если девушка начинала отказывать всем, или даже отвечать на попытку приласкать кулаками – то ее списывали при первом удобном случае.

Сюжет с юной и чистой душой и телом космонаркой выброшенной в захолустном порту похотливым капитаном, и выручаемой из беды благородным героем стал основой не одного десятка романов и фильмов. А запись в личных данных – " предельно неконфликтна в отношениях с товарищами по команде" прочно вошла в анекдоты.

Антон оборвал себя. Злословить – даже и в мыслях – о женщине, с которой делишь постель, он считал недостойным мужчины.

Нур вышла из ванной, завернувшись в полотенце. В руке она держала коммуникатор наблюдая что-то на экранчике.

– Что ты скажешь о поездке на острова? – весело осведомилась она. Через полтора часа как раз отходит туристическая гравиплатформа.

– Какие острова? Какая платформа? – привстал Антон.

– Тур выходного дня на Сайлимские острова, – как ни в чем не бывало пояснила девушка. Всего за тысячу на двоих. Как тебе?

* * *

Пролетев пару часов, они высадились на Кордо – самом восточном острове из архипелага Орну, как гласили туристские онлайн-проспекты.

Почти весь остров был плоским, только самая южная его часть приподнята над уровнем моря на полтораста метров. Его можно было объехать полностью на велосипеде за два-три часа или обойти пешком. Рыбачий поселок, меньше тысячи жителей, как и встарь занимавшихся сельским хозяйством и рыбной ловлей.

Множество лодок и суденышек, спрятанных в укромных бухтах. Вид на соседние острова – кратеры потухших миллионы лет назад вулканов.

И удивительно красивая природа.

Собственно ради этого они и прибыли сюда. Здесь не было ресторанов, шумных дискотек, увеселительных заведений и лазерных шоу. Но тут зато было звездное небо, чистый теплый песок, лунная дорожка над океаном, и незабываемый восход солнца!

Вокруг острова проложено шоссе, по которому постоянно курсировал электробус развозивший местных жителей и немногочисленных туристов от пристани и наоборот. Из окна старой машины можно было полюбоваться каменными улицами и заборами, выложенными из вулканического камня.

Из этого же камня выложены дома и многочисленные гробницы (люди поселились здесь давно) и памятники или скульптуры. У одного из таких памятников на самом восточном берегу самого восточного острова в лагуне с песчаным коралловым пляжем они и облюбовали место своего жительства.

В ближайшем крошечном отеле взяли напрокат палатку, и договорились о пропитании – им были весьма рады, ибо других посетителей не было.

Бросив вещи в гостинице, первым делом они нырнули в изумительно чистую бирюзовую воду Эриданского моря. Антону казалось, что это сказка или сон и на самом деле так не бывает. Но время шло, а сказочные ощущения оставались.

Значит, это реальность, и есть еще на Иштар такие райские уголки. И ведь совсем рядом!

Подводный рельеф составляли то чистейший песок, то покрытые водорослями и кораллами камни, то гроты, то отвесные стенки, уходящие в черную бездну. И обитатели были под стать морскому дну. На песке лежали камбулары, плоские и вытянутые в длину, как будто по угрю прошлись катком. Попадались раковины иштарианских моллюсков – обычные арусы, только с шипами, большие галиотисы, красивые цириевые мурексусы и эргалатаксы.

Нур взвизгнула, увидев выползших на берег оки. И в самом деле, на непосвященного эти жутковатые на вид, хотя и безобидные создания, могли и напугать.

По форме они напоминали окаменевший круг с полметра в диаметре, с четко вдавленной звездой и пятью прорезями, откуда высовывались во множестве маленькие усики или щупальца.

На подводных скалах переползали бинокариды ярко красного цвета, шевеля всеми девятью лучами, а в гротах и под камнями сидели мелкие пятнистые осьминоги, завезенные первопоселенцами да и размножившиеся в теплых морях Иштар. Они встречали гостей недружелюбно, выпуская облака черной жидкости.

Зато многочисленные иштарианские псевдорыбы полосатые вдоль и поперек, разноцветные или зеркально блестящие подплывали близко и, смотрели на них с таким же любопытством, как и люди на них.

Накупавшись, они принялись бродить по берегу, и набрели на руины старой крепости. Сложенные из валунов, скрепленных выветрившимся цементом, они походили на древний амфитеатр. Они поднялись на парапет, заглянули в колодец порохового погреба, уважительно изучили исполинские проржавелые кольца, к которым когда-то крепились пушки.

– У вас тут давно воевали последний раз? – спросила Нур, присев перед амбразурой. Как показалось Антону она смотрела на древний форт как-то по особому – словно на что – то очень хорошо знакомое. Я не имею ввиду Кайсон, а вообще, – она прищелкнула пальцами.

– Почти уже триста лет, – пожал плечами Антон. Хотя форт пожалуй, старше. Но это я про серьезные войны. А то ведь по всякому было – пираты, мятежи...

Он подумал, что символично, что этот старый форт, построенный для утверждения господства человека над морем, постепенно сползал в океан.

После прогулки они вернулись на пляж. Накупавшись досыта и насладившись блаженством такого отдыха – одни на всем пляже, они вернулись в отель приняли душ и завалились спать.

Поднялись уже на закате и первым делом решили перекусить.

Им подали рыбный суп – не в тарелках, а в больших морских раковинах – экзотика и романтика одновременно!

А вечером яркие полные луны освещали им путь вдоль берега и холодным серебристым цветом прочертила лунную дорожку на поверхности безбрежного океана, который был, очень тихим в эту ночь. В шуме набегавших на берег вол казалось слышался тихий шёпот. Нечто завораживающее и таинственное было вокруг. До восточного маяка им дойти не удалось – начался прилив и затопил единственную узкую тропку соединяющую остров с маяком, но на смотровую башню они забрались и долго любовались ночным океаном и огромными звездами в небе.

Насладившись вдоволь после шумного Эридан-сити тишиной и покоем девственной ночи, надышавшись озоном, йодом и прочими элементами периодической системы, которых так не хватает в повседневной суете, они решили отдохнуть. Но спать категорически не хотелось. Естественным продолжением было ночное купание, после которого они направились в палатку, по молчаливому согласию решив провести эту ночь на свежем воздухе.

Не было сказано ни слова. Просто минуты три спустя он почувствовал прикосновение ее руки. Ладонь гладила его руку, осторожно и настойчиво, затем стала шарить все дальше и дальше по телу. Сонное ощущение беспомощности и неподвижности сохранялось, и он молча лежал, как будто на дне океана, позволяя этому случиться с ним, как бы наблюдая за всем издалека, как будто был зрителем какого-то древнего ритуала. Ладонь по-прежнему гладила и ласкала, нежно ухватив, затем медленно в темноте Нур поднялась скользнула на него, стала на колени и нежно и медленно опустилась, соединяясь с его телом. Она вся напряглась, откидываясь назад, медленно поднялась, задержалась, снова опустилась. Вновь ее тело поднялось в напряжении и опустилось снова. Опять и опять. С каждым разом все убыстряясь, и с каждым разом завладевая им все более настойчиво. Её сильные руки жадно ласкали нагое тело Антона, словно это она овладевала им. Затем она вдруг напряглась и сжалось на нём, вскрикнула, до боли вцепившись пальцами в его плоть – и его разум отлетел куда-то в небытие. Нур легла рядом, вытянулась и обвила его обеими руками, как будто страшась что кто-то отнимет у нее любимого. Они долго лежали вместе. Некоторое время спустя послышалось ровное дыхание, и он понял, что она спит.

Уснул и он, весь переполненный весь каким-то необыкновенным счастьем.

Утром следующего дня они встречали восход солнца. Огромный шар багряно красного цвета поднимался из океана и подсвечивал облака над горизонтом. Цвет менялся очень быстро и буквально в считанные минуты из багряного превратился в ослепительно белый.

– Что может быть лучше ночного купания? – изрекла Нур.

– Риторический вопрос! Только утреннее, – рассмеялся Антон.

– Правильно!

В таком приподнятом настроении они провели несколько часов, купаясь, загорая, снова купаясь и наслаждаясь одиночеством на затерянном в океане островке. Только прибой иногда приносил кокосовые орехи с еще более южных островов или выбрасывал на берег не всегда понятные дары моря. Вода была удивительно чистая, прозрачная и теплая. Надев маски, они ныряли, рассматривая корабли, неизвестно сколько времени пролежавшие на дне морском, и с некоторым пиететом – исполинские тела планктонных скатов, поднимающихся из водной бездны как дирижабли. Антон знал, что на дальних океанских архипелагах где еще живут по древним порядкам, люди как-то ухитряются их приручать, и даже на них кататься. Но лично он не смог бы проехаться на спине создания, которое обитало в морях планеты по утверждениям палеонтологов, уже полмиллиарда лет, почти не изменившись.

Уже на закате Антон с сожалением влез в бот, подваливший к пристани острова, и тот понес их вместе с Нур к лифту рейсового флайта, зависшего над волнами.

Предстояло возвращение из сказки к обыденности будней – к фьючерсам и рекламным голо-буклетам, к их странным отношениям с Маргарет. В жизнь, куда Нур никак не вписывалась – хотя жизни без нее Антон уже не представлял.

И задача – как решить это противоречие, все больше занимала его.

– Ты не против еще кое-куда прогуляться? – осведомилась Нур когда гравиплатформа высадила их на городскую пристань.

– Нет. А куда? – полюбопытствовал Антон.

– Если поторопимся, то успеем на бои, – сообщила девушка, поглядев на коммуникатор.

– Бои? – удивился Антон. Чьи это?

– Трилапов, – как нечто само собой разумеющееся бросила Нур.

Несколько станций монора они проехали молча. Он машинально просматривал бегущую строку новостей на подвешенном к потолку вагона мониторе. Танорки с головами, повязанными цветастыми шарфами, входили в вагон и выходили из него, и за каждой тянулись три-четыре ребенка.

– У тебя дети есть? – почему-то спросила Нур.

– Вроде нет, – ответил Антон. Неоткуда.

– Уверен? – чуть улыбнулась Нур. Ты сперму не сдавал в банк чтоб подзаработать?

– Нет. Это же нужно быть элитным производителем, а я не сподобился.

– Я бы не сказала... – многозначительно сдвинула брови его подруга.

Некстати Антону вспомнился сериал "Реггана", где юная бедная фермерша продает свою яйцеклетку, а двадцать лет спустя узнает в миллиардерской наследнице – героине светской хроники – себя в молодости; и начинает искать встречи с дочерью, из чего проистекали приключения и несчастья на сто двадцать серий.

Сошли они после двух переходов, так что Антон, несмотря на свое знание монора, никак не мог определить – в каком месте агломерации они находятся, увидев лишь незнакомое название платформы – «Сити-Ленд».

Пройдя метров сто они оказались перед здоровенным обшарпанным куполом, напоминавшем акварапарк – как их строили лет сорок назад.

Вывеска гласила – "Центр спортивных поединков "Лакримоза"

Нур сунула пару монет в кассу у входа. Миновав ворота, она и Антон попали в здание. Над головой сияли диодные лампы. В воздухе стояли запахи сигарет, перегара и мускусный дух непонятной живности. Антон оглядел собравшихся – мрачных личностей в рубашках с короткими рукавами и круглых шапочках, юнцов с собранными в перевитые нитями бус косички прическами и их спутниц в лосинах и куцых кожаных курточках, небрежно наброшенных на плечи. Сомнительных типов жующих сэндвичи и одновременно ухитрявшихся что-то передавать через коммуникатор – одним пальцам порхая по сенс-панели. Скудно одетых юных девушек-танорок вьющихся около них – судя по всему начинающих проституток.

– Ты когда-нибудь бывал здесь?

– Нет.

– И как оно тебе?

– Не слишком-то. Притончик так себе...

– Перестань, – одернула его Нур. Снобизм тебе не идет. Надо быть проще и принимать жизнь такой, какая она есть.

– Ладно, – смутился Антон. – А зачем мы тут?

Нур пожала плечами.

– Зачем люди ходят на бои? Потешить душу азартом, ну и выиграть немного денег. – Я собираюсь расплатиться с тобой за чудесную поездку, – сказала она и повела его к застекленной трибуне.

В баре сидели два старика, и курили сигары. Монитор над стойкой показывал бои для тех игроков, которым было лень оторвать задницы от стульев.

Антон занял столик, а Нур пошла к стойке. Вернулась она с программой состязаний и двумя пинтами темного пива в литых стеклянных кружках.

Антон пригубил зелье и еле-еле удержался от брезгливой гримасы. Оно напомнило ему об университетских годах. Вернее, о пьяных поездках за город в набитых битком машинах; о пустых банках от пива, катающихся по полу под задним сиденьем, и трусливо-похотливом лапаньи повизгивающих подружек по кустам.

Нур подвинула к нему программку боев:

– Поторопись – осталось три боя, у нас есть минут десять, чтобы сделать ставки. Ты выбери ящерок, а я заплачу. Выигрыш – в твою пользу. Будем надеяться, что уйдем отсюда с достаточным количеством денег на мелкие расходы. Ну, давай развлечемся, – капризно надула она губки.

Антон взял программку и посмотрел на цветные головрезки. В голове уже начинало бродить выпитое пиво, и он еле-еле сосредоточился на кличках трилапов: Владычица Смерти, Дикий ветер, Черная Линия, Сумасшедшая Богиня.

– Надо же – бои трилапов. Моя мать бы оттаскала меня за уши, – подумал он вслух.

– Не думай об этом, – посоветовала Нур. Что тут особенного? Просто играй – и выиграешь – она улыбнулась, и ее улыбка показалась Антону многозначительной и слегка зловещей – такой ему раньше видеть не доводилось.

– Когда речь идет, например, о борцах без правил, – заметил Антон, снова глянув в программку, – то еще можно чего сказать. В данном случае перед нами безмозглые твари, капризные и непредсказуемые как сто чертей…

«Твари безмозглые»! – прорычал один из старых игроков. Да у наших жабочек мозгов будет больше чем у некоторых сопляков!

– Слыхала мнение настоящего игрока? – подзадорила его Нур.

– Я-то не игрок, – возразил Антон, – меня это не касается. И вдруг почувствовал, как что-то в нем перевернулось – в конце концов, почем бы не сыграть, раз дама просит? Тем более говорят что новичкам везёт. Он выбрал Владычицу Смерти, интуитивно решив, что она победит.

Нур сделала ставки в последний момент, и они отправились в зал, оставив наполовину допитое пиво.

– А вот и наши попрыгунчики, – объявил рефери, указывая на трилапов, сидевших в забранных решетками ячейках по периметру арены, шипевших и подвывавших в предвкушении драки. Прогремел гонг, ячейки открылись, и трилапы рванули к центру арены, сминая друг друга. Перемешалось все: буро-зеленые пятнистые шкуры, многосуставчатые конечности, треугольные головы и поднятый в воздух песок.

Зрители вопили, взвизгивали, выкрикивали что то несуразное, размахивали билетами и самодельными плакатиками с именами любимцев...

Слышалось только:

– Разорви его, Дубина!

– Вырви ей гляделки, Веселая!

– Прикончи!

– Раздави!..

– Врежь ей, твари чешуйчатой!

– Выпусти кишки жабе!

А потом внезапно все кончилось.

На изрытом, забрызганном сине-лиловой кровью песке среди поверженных, валяющихся на спинах трилапов горделиво возвышался один, на брюхе которого была намалевана цифра семь. Победительница твердо стояла на двух лапах, воздев кверху третью, украшенную длинными полупрозрачными когтями, способными царапать стекло.

– Победила Владычица Смерти, – объявил голос из динамиков.

Нур одобрительно хлопнула его по плечу и убежала за выигрышем.

Она вернулась улыбаясь и вручила Антону пачку шестиквотеровых купюр.

– Поставила двадцать, – сообщила она, – выигрыш тридцать к одному. Мало кто ставил на Владычицу.

– Новичкам всегда везет, – пожал плечами Антон, пытаясь выглядеть равнодушным, но удивление с лица согнать не сумел.

Страсть играть вновь и выигрывать нарастала в нем почти физически, так что щемило под ложечкой а во рту вдруг появился медный привкус.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он тем не менее. – Я знаю случаи, когда вот так начав, люди останавливались только оставшись без штанов – причем в самом прямом смысле.

Нур положила ему руку на плечо. В отсветах ламп ее глаза блестели, как самоцветы редкостной огранки.

– Последний бой, – сказала она серьезно и спокойно. – Сделай это для меня. Пожалуйста.

Он наобум перечислил клички:

– Царица Змей, Эсмеральда и Леонарда.

– Спасибо!

Улыбнувшись, она продолжала сидеть, не снимая руки с его плеча. И рука эта казалась ему восхитительно крепкой и горячей.

Впрочем, идиллию испортило воспоминание из светской хроники примерно полугодичной давности. Тогда знаменитая блондинка Элис Колтон во второразрядном казино впав в азарт, проиграла последовательно всю наличность, роскошный байк индивидуальной сборки, вечернее платье от Ункоро – лучшего модельера Иштар, украшения и наконец – свой знаменитый пирсинг с бриллиантами и фламиниттами, и была вышвырнута вон когда громогласно начала предлагать своё тело в качестве ставки.

Сирена сообщила об окончании боев, и он поднял глаза на табло. Да так и обмер – его трилапы одержали победу – все трое. Стало быть выигрыш составил семьдесят к одному при двадцатиквотеровой ставке.

По случаю шальных денег, для возвращения в город Нур наняла самое роскошное из стоявших у "Лакримозы" такси. Это был уже неновый «компаунд-арк», длинный, как спасательный катер, чей бампер был украшен стразами, а место водителя отделялось толстым стеклом.

Напоследок, официантка с недовольной миной вручила им бутылку подарочного шампанского – от заведения.

Громадная машина неспешно катилась по улицам. Сквозь стекло, отгораживающее пассажиров от водителя, проникал слабый зеленоватый свет. Антон выпил один за другим три бокала шампанского и его неожиданно развезло – видать пиво в смеси с игристым вином приобрело кумулятивный эффект с которым его печень не смогла справиться.

– Похоже, это у тебя в крови, – голос сидевшей рядом Нур прозвучал как-то приглушенно.

– Склонность напиваться? – пробормотал Антон.

– Везение, – пояснила Нур. – Говорят, удача, успех, или как там еще это назвать, плюс склонность играть и выигрывать передаются по наследству. На то похоже – ты подряд дважды выиграл. Понятно, почему ты стал брокером.

– Да ничего подобного – я никудышный бизнесмен, – с некоторым усилием выговорил Антон. – Эти фьючерсы и акции просто достали меня.

– Что? – не поняла Нур.

– Говорю – не мое это! А Марго этого так и не усекла! Вот последнюю неделю я знаешь чем занимался? Фьючерсами на продажу виртуальных серверов! Ну подумай сама – я ни-чер-та не понимаю в виртуальных серверах, а должен их продавать! – печально выдохнул он, стараясь чтобы язык не заплетался.

– Ну не волнуйся ты так – я тоже ничего в них не понимаю, – усмехнулась Нур. Только вот помню один анекдот:

«На виртуальном сервере создали еще один виртуальный сервер. На нем – другой виртуальный сервер. На другом – третий, на третьем – четвертый, на четвертом – пятый. На пятом – шестой...

– А с-сколько их всего было? – спросил Скиров.

– Весь смак анекдота сбил! Двенадцать.

– А что потом?

– В смысле?

– Что крутилось на последнем сервере?

– Не помню уже, – давно слыхала анекдот. Кажется – там был сайт для пассивных зоофилов.

– Извини, – извинился Антон. – Я не привык к такому количеству вина. Обычно я веду вполне так сказать, бла-ачестивую и правильную жизнь.

За окнами оранжевой дымкой светилось городское небо. Промелькнули фосфоресцирующие дорожные знаки путевой развязки, потом они пронеслись под заброшенным монорельсовым мостом...

Затем Антон обнаружил, что, что наступило утро и что он лежит дома на диване полностью одетый, страдая от головной боли.

Он даже никак не мог вспомнить, каким образом попал домой.

Наглотавшись аритина, он поехал на работу, и весь день, изо всех сил старясь не выдать своего состояния пытался воссоздать по частям картину событий предыдущего вечера. Сказала ли ему Нур что-нибудь, поцеловала ли на прощание, назначила ли встречу?

Но его душу бередило смутное подозрение, что он забыл нечто важное.

Глава 4. Стечения обстоятельств

Шли дни. Нур не звонила. Возможно, он чем-то обидел ее или она разочаровалась – а может быть улетела в срочный рейс. Будучи втайне фаталистом, он решил положиться на судьбу – не говоря уже о том что крутить роман с двумя женщинами одновременно (а ведь разрыва с Маргарет всё же не было) – противоречило его жизненным принципам.

Но потом он всё же решил зайти к ней в салон, потом передумал и сказал себе: «Не надо».

Потом опять передумал и пошел – но приют оккультных наук оказался закрыт.

И стоя перед запертой дверью, Антон вдруг прикинул – раз уж он не может не думать об этой странной девушке, то наверное ему нужно пойти в «Лакримозу»: может быть там он найдет её.

Решение казалось нелепым, но это был не первый случай в его жизни, когда он поступал казалось бы вопреки логике, и тем не менее это приводило его к успеху.

Улыбнувшись своему отражению в витрине салона, за которой в чинном порядке расположилась старинная магическая утварь, он вспомнил забавный случай из своего детства. Однажды в пятом классе общинной школы Карловки, на уроке родного языка, им дали задание по архаичным формам речи.

Каждое из данных в ребуснике словосочетаний надо было дополнить в вольной манере. Одним из них было "домашняя утварь". Подумав, он одарил одноклассников фразой – "Домашняя утварь, почуяв чужой запах, куда-то попряталась"... – и не понимал, почему его наставница, почтенная седая Зинаида Дэвис, долго смеялась – как и многие соученики. Лишь потом наставница указала ему на ошибку, когда он перепутал «утварь» и «тварь».

Впрочем Каролина Ивановская, королева красоты его класса, сообщившая что «Кое – что из домашней утвари придется найти и использовать в наведении марафета» вызвала куда большее веселье…

Вот с такими веселыми воспоминаниями он и покинул улицу «Старый Мост» отправившись в игорное заведение.

В эти вечерние часы городские тротуары заполняла толпа. Бары и кафе ломились от посетителей. Но Антон не соблазнился ярко сияющими голограммами вывесок и вскоре монорельс, заполненный выходцами из Танора, сотрудниками контор и гостиниц, возвращавшимися с работы, быстро принес его к искомому – «Платформе Сити-Ленд»

Ристалище встретило его шумным сборищем, и ярко красной надписью бежавшей по фасаду – «Сегодня у нас Ежемесячный Турнир».

Антон оживился – возможно Нур и в самом деле тоже захочет посетить вызвавшую у неё столь большой интерес игру? Войдя, Антон поискал глазами свою возлюбленную, но не заметил никого похожего на нее.

Правда высмотреть кого-то в этой толпе было непросто.

Люди собирались толпой у арены, рассаживались в креслах на возвышении, поднимались на галерею где были расставлены столики – для самых солидных игроков, переходили с места на место. И при этом ещё собравшиеся демонстрировали редкое разнообразие представителей этого мира.

Рыжие и светловолосые широкоплечие северяне в прилично пошитых пиджаках и узких новомодных брюках. Танорцы всех разновидностей со всех многочисленных островов – игерийцы, лаитяне, арвийцы – все в шляпах украшенных флагами своих городов и земель… Несколько обитателей горных провинций континента – деревенского вида бородачей в клетчатых туниках, подпоясанных традиционными малиновыми кушаками. Вполне светские дамы – и так сказать «не дамы». Видимо, у трилапьих боев поклонников хватало. Не переставая оглядываться в поисках знакомого лица, он не глядя сунул пару монет официанту, взял с подноса матовый бокал джина с мятным орехом. Отхлебнул, и не удержавшись крякнул, вытер рукавом губы, подражая персонажам боевиков и уселся в свободное кресло. Расположившаяся неподалеку голубоглазая девица в боевой раскраске, заинтересованно взглянула на него.

Против ожидания Антон ощутил к профессионалке вполне здоровый мужской интерес, хотя обычно продажными женщинами брезговал.

«Ну, и впрямь – за что их презирать, – с усмешкой произнес он про себя. Эти милые девушки – часть системы и варятся в этом нектаре отнюдь не первый год. Я в конце концов тоже сопричастен их жизни фактом скромного сосуществования рядом с ними.»

На арену вышли два коренастых танорца, в пластиковых защитных доспехах, ведя на цепочках больших поджарых трилапов – одного с голубой чешуей, другого – черного как сажа.

Создания сипло свистели скребли песок когтями, и явно рвались в бой. А вокруг уже заключались пари. Полдюжины молодых людей неясной этнической принадлежности ходили в толпе и принимали ставки, регистрируя их в электронных блокнотах.

Получается, это вторая азартная игра за его жизнь? Причем всего за пару недель? Может быть, встреча с Нур – знак, предвещающий перемены в его жизни?

– Мистер? – обратился букмекер к Антону. Антон вопросительно глянул на него.

– Ставим на…

– Черного, – покровительственно бросил Антон.

– О’кей! Сколько?

Антон сунул руку в карман вытащив первую попавшуюся бумажку. Вот незадача – это оказались пятьдесят квотеров.

– О, вижу, мистер знает толк в игре! – изрек молодой человек, принимая ставку.

Грянул гонг.

Танорцы отпустили трилапов, отпрыгнули назад, и бой начался. Антон почти ничего не видел, кроме летящей чешуи и льющейся лиловой крови. Бой закончилось менее чем за две минуты. Трилап-победитель издал победный клич и начал рвать тело поверженного врага.

Антон выиграл триста квотеров. Ставка оказалась высокой – шесть к одному.

В следующем бою сошлись два серых молодых трилапа, хвосты которых украшали пластиковые кольца – одно красное другое синее.

Он поставил весь выигрыш, и снова выиграл – семь к одному.

Вот это удача!

Девица начала потихоньку, бочком подвигаться к нему, соблазнительно оправляя декольте. Но тут путь ей заступила высокая худощавая мулатка в мини – платье.

Пока они, вполголоса шипя, выясняли отношения – видимо, речь шла о нарушении границ охотничьей территории, он сыграл еще дважды – и опять выиграл – пять к одному и три к одному. Толстую пачку денег он сунул в карманы пиджака – объявили перерыв. От волнения и духоты у него кружилась голова, лицо горело.

Антон едва ли понимал, что делает – голос разума велел ему потихоньку уходить с деньгами. Но почему-то он чувствовал себя не в силах уйти. Он вновь обвел взглядом толпу – может быть, Нур, не замеченная им, сейчас видит его и удивляется?

Девочки от ругани вознамерились было перейти к действию, но стоило им попытаться пустить в дело свои коготки – в подражание трилапам – как словно из под земли возникло двое крупных мужчин с дубинками у пояса и вывели вон скандалисток.

Начался новый бой…

Час спустя, во время перерыва между боями, мысли немного прояснились, и Антон заметил что выиграл не много ни мало – двенадцать тысяч квотеров, несмотря на кучу проигрышей.

Заметил он также, что вокруг него народ как-то странно расступился, а прямо напротив него, стоит незнакомый мужчина лет этак сорока с хвостиком, смотрит на него, пряча идеально подстриженных усах легкую усмешку.

Одет он был от кутюр, по моде распространенной среди богачей западных земель – белая рубашка с пышным фиолетовым шейным платком и золотой булавкой с темно синим моринитом, поверх нее – длиннополый пиджак, расшитый золотыми позументами, атласные обшлага окантованы витым трехцветным шнуром. Наряд завершали синие идеально глаженные брюки и изящные золотистые туфли. Загорелая кожа тускло поблескивала в свете ламп, и темно-серые глаза смотрели холодно и непроницаемо.

За его спиной возвышался в полумраке угрюмый гигант-азиат, от которого исходило ощущение скрытой опасности.

– Как так вам удается так хорошо делать ставки против моих жаб? – произнес этот человек почти шепотом.

– Что? – переспросил Антон, тоже автоматически переходя на шепот.

И добавил.

– Э, простите, – с кем имею…

– Что-то мне подсказывает, что такая удача может повернутся к вам задом, – проигнорировал его вопрос мужчина.

– Это как?

Мужчина помолчал с таким видом, словно знал что-то неведомое Антону, и махнул рукой:

– Желаю удачной игры.

От его спокойного тона Антона почему-то бросило в дрожь. Когда букмекер – совсем юный танорец подошел за очередной ставкой, Антон добавил десятиквотерную банкноту и спросил:

– Этот тип в шикарном костюме… Знаешь его?

Паренек скосил глаза и пробормотал почти одними губами.

– Это… Никто с точностью не скажет, но у нас знают его как Эфенди. Он … это очень большой человек. Ну вы понимаете, мистер?

Антон кивнул, внутренне напрягаясь.

Мафия на Иштар была не так чтобы и громко заявляла о себе, хотя в последнее время говорили о её активизации. Неужто он налетел на кого-то из её теневых воротил?

– И что ему от меня может быть нужно? – как можно более небрежно осведомился Скиров.

– Мистер, не знаю что и сказать, – выдавил из себя юнец, – но по моему это означает что вам пора перестать играть.

Антон почувствовал, как у него что-то напряглось в районе солнечного сплетения, и почти уже решил последовать совету юнца. Бой должен был состояться между тощим трилапом с покрытой старыми шрамами серой шкурой и крупным лоснящимся экземпляром, этаким трилапом-богатырем. Почему-то шансы были всего два против одного в пользу здоровяка. Антон поставил большую сумму на тощего, чтобы наверняка продуть, и…

Он даже не сразу понял в чем дело – и лишь когда служители крючьями за ошейник оттащили серого от поверженного, взвизгивающего врага.

Потом посмотрел на табло выигрышей, да так и обмер – тринадцать к одному!

Он выиграл шестнадцать тысяч квотеров. Тощий трилап не оправдал его ожиданий.

По толпе прокатился сдержанный ропот.

По правилам как будто бои должны были закончиться, но вновь прозвучал гонг, и собравшиеся напряженно примолкли.

Эфенди подошел сзади, ободряюще похлопал по плечу.

– Да, – со спокойной улыбкой изрек он, – вижу, вы не просто игрок, а настоящий Мастер Игры – оба слова были произнесены явно с большой буквы.

Поэтому специально ради вас будет эксклюзивный бой – Бой Сотни Когтей.

И глядя на растерянно хлопающего глазами Антона пояснил:

– Будет схватка двух трилапов, выигравших по одиннадцать смертельных боев. Если вы выиграете – получите одиннадцать ставок.

«Вопрос – дадут ли мне уйти с ними отсюда невредимым?» – промелькнуло у Скирова.

Уж больно много тут было типов со специфическим выражением лиц, изобличающих не слишком законопослушных личностей.

– Сверх того – ваше имя будет вписано в Книгу Игроков – как всякого новичка, выигравшего такой бой, – продолжил Эфенди. Я вот такого права не получу если мне повезет...

И вдруг Скиров ощутил странную легкость в мыслях.

В конце концов если у него будут эти деньги, то сможет быть свободным ото всего того что угнетало его, от бессмысленной ежедневной рутины – и возможно Маргарет совсем по другому отнесется к идее стать его женой.

Полдюжины грузчиков выкатили на арену две клетки, в которых сидели покрытые шрамами крупные матерые трилапы – один редкого зеленого окраса, и второй – черный как сажа, судя по короткому гребню – самка. «Южноармайский подвид», – определил Антон, вспомнив школьную зоологию.

Не глядя сунул Скиров старшему букмекеру пачку денег – пожалуй, даже близкого количества наличности он не то что в руках не держал, а и не видел.

– Зеленый – скомандовал он.

Поставив клетки в разных краях ристалища, обслуга торопливо удалилась, после чего дверцы одновременно открылись – то ли сработал часовой механизм замка, то ли радиокоманда.

Напряженно прислушиваясь к чему – то, животные покинули клетки.

Затем также синхронно приподнялись на задние лапы, занеся в готовности к атаке переднюю. Выглядело это достаточно комично – если не помнить, что еще лет пятьсот назад, до появления нормальных ружей, охота за трилапами была одним из самых опасных занятий на Иштар.

Первым на соперника бросился черный трилап, метя растопыренными когтями в голову – одним ударом снести глаза и щупальца-вибриссы, после чего ему осталось бы только растерзать беспомощного слепого врага.

Однако зеленый не зря выдержал дюжину схваток.

Резко откинувшись назад, он упал на спину – чтобы встретить злобно шипящего черного двойным ударом задних конечностей. Когти только скользнули по смазанной слизью прочной чешуе брюшного сегмента, но черный заверещал как испорченная сирена, отлетая метра на три – такими ударами во время Сурманских войн дрессированные трилапы лесных племен опрокидывали бронемашины Конфедерации.

А зеленый исполин уже вскочил, чтобы еще через миг взмыть вверх в прыжке – и напоролся на выставленную вперед боевую конечность успевшего придти в себя и присесть в защитной стойке.

Трилапы дрались всерьез и насмерть – так они дерутся в брачный сезон за самок, и так самки защищают кладки икры от самцов, стремящихся закусить будущим потомством.

Сцепившийся черно зеленый кубок катался по песку арены, пятная его лиловым.

И Антон опять пропустил момент, когда этот клубок вдруг развалился на черное и зеленое тела. Синхронно дернувшись пару – тройку раз, они замерли. Две темно сине лужи вокруг них быстро слились в одну.

Антон действительно проиграл – как ему и советовали. Хотя и его оппонент не выиграл – оба животных были мертвы.

– Итак – ничья! – важно изрек распорядитель. Ставки игроков уходят в пользу заведения. Турнир окончен, господа.

Люди начали расходится, оживленно осуждая увиденное.

Несколько раз к Антону подходили и ободряюще-уважительно похлопывали по плечу…

Какая-то девушка лет семнадцати подбежав, сунула приглашение на ежегодный турнир боевых трилапов в Саоргон-Пойнт тут же скрылась. На приглашении был торопливо нацарапан номер коммуникатора.

Он, всё еще не избавившись от звенящей пустоты в голове, вышел в числе последних, когда его окликнули.

Эфенди стоял возле последней модели серебристого «тауруса», прикуривал тонкую сигару.

– Игра была потрясающей, – сообщил он. Огромное спасибо. Всё действительно было великолепно и очень красиво. Он улыбнулся, как уставший и всезнающий человек. – Очень красиво! Вы играли просто божественно! – Он ткнул сигарой в небеса, как бы подчеркивая значение своих слов. Нет – вы истинный игрок. Советую вам попытать счастья в этой области!

– Никакой я не игрок, – ответил Антон. – Я простой обыватель.

Мужчина затянулся и выдохнул дым в сторону ярких звезд:

– Я потерял сегодня пятьдесят пять тысяч квотеров, делая ставки против вас а вы еще спорите! Вы настоящий игрок, друг мой.

Антону захотелось уйти, но вместо этого он протянул мужчине руку:

– Меня зовут Антон Скиров.

Удивленный человек в белом поколебался и пожал Антону руку.

– Зовите меня Эфенди! Позвольте подвезти вас до дому?

Антон сел рядом с шофером, громадным скуластым мужчиной. Как ни странно, Скиров узнал его. В свое время он был одним из самых знаменитых сумитори, и звали его Акко Хин.

Антон с детства помнил это лицо по телепередачам, а также по спортивным журналам. Он вроде попал в автоаварию… Как же давно это было воскресные утренние передачи, теплые свежие домашние булочки и свежее натуральное молоко…

Антон вышел из машины у моста. Звезды над стреловидными башнями небоскребов Ист-Сайда уже бледнели, на востоке загоралась фиолетово-пурпурная иштарианская заря. Эфенди выглянул из машины, и в полутенях эриданской ночи его лицо стало похоже на маску Демона Ветра из храмов Северного Материка Иштар – давно умершего культа возникшего среди первопоселенцев.

– Спасибо что подвезли, – сказал Антон. – Отсюда я пойду сам. – И махнул рукой в сторону моста.

Эфенди, помолчав, ответил:

– Вам спасибо за игру...

– Спасибо, – промолвил Антон. Спасибо за комплимент...

– Но имейте ввиду – есть опасности, от которых не откупишься… И силы, против которых бесполезно играть! Антон кивнул, переваривая услышанное.

…Когда Антон подойдя к двери, вытаскивал ключи, из кармана выпали две скомканные пятисотквотеровые банкноты, о которых он забыл. Тысяча монет принес ему этот веселый вечер! Столько он не получал за месяц в своей родной «Эриданс-консалтинг».

Кстати – ему предстоит там быть совсем скоро – менее чем через три часа ему нужно на работу. Так что осталось время немного поспать и им непременно стоило воспользоваться.

Забравшись под душ и наскоро обтеревшись, он рухнул на постель и забылся.

Что день грядущий приготовил Антону было ведомо только его судьбе.

Глава 5. Перемена участи

Несколько недель спустя.

Коммуникатор зазвонил как раз тогда, когда он умывался. Антон растерянно стоял в ванной, и вода капала с рук на яркие изразцы пола. Он подождал, пока сработает автоответчик.

– Антон, я знаю, что ты меня слышишь, – зазвучал голос Нур. – Ответь мне.

Обтерев руки о футболку, он прошлепал в комнату.

– Нур, куда ты пропадала? – полюбопытствовал он. С момента их последней встречи прошло уже дней девять – и редкость этих свиданий его надо сказать угнетала.

– По делам, – сказала Нур, – но сейчас я не об этом.

– Не могла бы ты…

– Помолчи, – прервала она его. Значит так – слушай меня внимательно: господин Александер вспомнил о своей игрушке, и очень скоро яхта отправляется в круиз по Системе. Нам не хватает матроса, и я подумала…

– Нур, подожди минутку.

– Что?

– Я ничего не понимаю в космоплавании, и вообще не собирался никуда улетать.

В коммуникаторе запищали помехи – сейчас как раз был пик летних магнитных бурь.

– Алло?

– Антон! – наконец прорезалась Нур.

Антон ничего не ответил.

– Ты жаловался, что твоя жизнь идет невесть куда, – пристыдила его Нур. – Я чувствую это даже на расстоянии. Ты сидишь и жалеешь себя, пока разъедает твои внутренности. Поэтому тебе необходимо слетать в космос.

– Это просто смешно, – заявил Антон, однако в его голосе прозвучали нотки сомнения.

– Может быть, – ничуть не смутилась Нур, – но разговор не об этом. У тебя есть какие-то профессиональные удостоверения: ну там техника, строителя – в смысле человека, который что-то может делать руками? Хотя бы права на флайт?

– Это зачем? – осведомился Антон.

– На их основе тебе выдадут лицензию матроса каботажа. Вообще-то существует что-то вроде экзамена, но мы сможем увильнуть от него. У меня есть связи в Союзе Космонаров.

– Нур…

– Так есть или нет?

– Ну это… помощника техника энергохозяйства на плавучем заводе разве что… И еще карточка оператора связи в нацгвардии… – с некоторой растерянностью сообщил Скиров.

– Этого вполне хватит, – довольно ответила Нур. Значит, встретимся в полдень в холле Союза. Он, кстати, в двух кварталах от твоей замечательной фирмы. Я займусь бумажной волокитой, тебе придется только все подписать и внести деньги.

Антон закрыл глаза и представил Нур в тусклом освещении рубки, на фоне черной пустоты за бронестеклом блистера.

Увидел стоящий над низким лунным горизонтом исполинский сине зеленый серп Иштар. Лишь томительное ожидание несчастья вернуло его к реальности.

– Нет, Нур, я не могу… так – выдавил он. Так сразу!

– Почему? – В ее голосе слышалось разочарование.

– Просто не могу.

– Послушай, тебе нравится твое нынешнее положение? Ты доволен своей жизнью? По моему… По моему нет. Или я не права?

– Это так но… очень многое удерживает меня здесь.

– Например?

– Я не хочу объясняться с тобой в семь утра.

– Ну, ну, Антон… Ты ведь еще не знаешь – что тебе предлагают. Ты вообще знаешь – кто такой Эбрэхэм Александер?

– Смеешься? Это же великий гроссмейстер слияний и поглощений!

– Ага. И с этого дня – твой работодатель. Он планирует пролететь от Иштар до Нергала, затем вернутся напрямую через всю внутреннюю часть системы, сделать пару остановок на станциях и астероидах. На все про все – три месяца. Когда мы достигнем Мардука – а это случится в начале осени, на твой счет ляжет двадцать пять тысяч. А когда мы вернемся, то тебе отвалят еще двадцать пять тысяч. Итого пятьдесят тысяч квотеров на всем готовом. Чертовски неплохо для рядового матроса по-моему??

Антон застыл с открытым ртом.

– Думаю... эээ вполне приемлемо… Только как быть с моей квартирой, с барахлом, со счетами? – осведомился он.

– Не волнуйся – этим займется Хорди. К ней постоянно наведываются ведьмочки, проходящие стажировку. Так что твоя квартира будет сдана внаем в течение недели.

– Я согласен, – упавшим голосом сообщил он, потому что больше возразить было нечего.

– Тогда жду…

Отключившись, он пошел на кухню и съел завтрак. Тщательно пережевав пищу, он оделся в рубаху и штаны цвета хаки, повязал яркий шейный платок и белые туфли и покинул своё обиталище.

* * *

Все, что происходило дальше, казалось Антону ирреальным. Он будто видел сон – про парня по имени Антон Скиров, вдруг отказавшемся от привычных поездок на монорельсе и сидения в офисе и решившего лететь в космос. Но скоро он очнется от этого сна и очутится в своем офисе у компьютерного терминала с озабоченной Марго на втором плане. Но сон не проходил, наоборот, развивался по восходящей.

Встреча с Нур, затем возвращение в квартиру, торопливое укладывание барахла в сейф-кладовую, появление в дверях симпатичной блондинки неплохих форм, обмен сестринскими поцелуями в щечку между ей и Нур, и заверения Антона в том что его квартира будет возвращена ему в целости и порядке. Наконец – посещение пресловутого союза космонаров – где он поставил, по архаичному порядку подпись под какими-то бумагами.

То, что все происходит в реальности, дошло до сознания Антона, когда он увидел истертые ступени лестницы профсоюза космонаров. Антон почувствовал, как от подступившей растерянности у него кружится голова, и даже сел на ступеньку. Нур, понимающе посмотрела на него:

– Сомневаешься??

Он пожал плечами. Здание Союза возвышалось позади них как один из древних клановых замков Сигайской степи, что ныне стоят пустые и заброшенные, и лишь ветер гуляет в разрушающихся залах.

Из ниш на фасаде, напоминающих врата в бездну, выглядывали бронзовые статуи великих космонаров прошлого. Прямо напротив него торчала маленькая азиатка в скафандре.

«Йоко Мичи» – прочел он надпись, смутно пытаясь припомнить – где он мог слышать это вроде бы знакомое имя. Но так и не вспомнил – кто это такая.

Нур вздохнула, сняла с плеча сумку и села на камень лестницы рядом с Антоном.

– Ну чего ты? Все тип-топ, – сообщила она, сунув ему пластиковую голографическую карту. – Единственное, что тебе осталось сделать, – это поднятся на борт корабля – и космос твой.

Он прочел надпись на карте:

«Скиров Антон, космонар второго разряда, «Звезда судьбы“, Иштар.»

– Объясни мне одну вещь, – попросил Антон, собираясь с мыслями. – Почему именно я?

Нур посмотрела на него сквозь темные очки и отвернулась.

– А ты не понимаешь?

– Любовь? – в вопросе прозвучала невольная ирония, хотя он ничего такого в него не вкладывал.

– А ты не веришь в любовь? Мне казалось что бизнес еще не успел тебя испортить… – ответила она негромко, и с оттенком легкой печали.

– Я… прости, Нур. Я тоже… – слова «Люблю тебя» он так и не решился выговорить. Слишком уж неожиданной была эта мысль и это чувство.

– Ну, в общем, скажем так: ты мне понравился сразу, едва появился в салоне со своим дурацким выражением лица, – продолжила Нур. Я еще подумала – «Какой он милый и забавный!» Ты казался таким потерянным. Именно поэтому я решила увезти тебя отсюда.

Антон опустил голову и некоторое время хранил молчание.

– Ты меня так мало знаешь...

– Не беспокойся! У нас будет предостаточно времени, чтобы узнать друг друга.

Антон завернул в интеллект – сервис-центр, и принялся заполнять купленный тут же лучший флеш-декс. Нур, сложив руки крест-накрест, с недоумением пожала плечами.

– Лишний вес, – сказала она, когда Антон сунул пластинку информ-носителя в сумку.

– Да ладно – аж сто граммов. – Я не смогу обходиться без чтения!

– Думаешь, у тебя будет время читать? Да стоит мне заметить, что ты сидишь за книгой, как я тут же пошлю тебя полировать обшивку, – она рассмеялась. Пойдем, посидим где-нибудь напоследок.

Вечереющее небо было зеленовато-золотистым. На набережную обрушивались высокие волны, заливая старинную брусчатую мостовую: сошедшиеся вместе луны поднимали высокие приливы. На горизонте Антон заметил силуэт ролкера видимо идущего со стороны Сен-Иственских подводных рудников.

Антон прислушался к себе, ожидая какого-нибудь знака, или предчувствия беды. Но предчувствия его молчали, и он прогнал все мрачные мысли – в конце концов, человек принявший решение не должен колебаться.

В баре где они обосновались несколько неохиппи у металлической стойки пили мате и курили сигареты – не табачные. Среди них выделялась девушка с лиловыми волосами, напоминавшая персонаж из какого-то сериала – какого: он никак не мог вспомнить.

Официант оказался длинным костлявым танорцем с лицом священника. Он, похоже, смутился, когда они заказали тушеных устрицы, поскольку в «Элькано, известном блюдами из даров моря, предпочитали рыбу или креветок. Ресторан был местной достопримечательностью.

Тут собирались обычно молодые люди, недовольные жизнью – их тянуло к соленому ветру, странной атмосфере свободы, туманным надеждам и красивым татуированным женщинами – ко всему этому они убегали от беспросветной жизни в городских кварталах. Хотя современная жизнь безжалостна и прагматична, «Элькано» каким-то образом удавалось сохранять романтическую атмосферу. На табуретках у стойки бара расселись юнцы, корчащие из себя богему, а может к ней принадлежавшие. Девушка с сине-красными волосами, причудливо извиваясь, исполняла какой-то танец, ей хлопками аккомпанировала парочка молодчиков с дюжиной серег в ушах.

Нур попросила минеральной воды и принялась смаковать её мелкими глотками.

Некоторое время они сидели молча. Темнота сгущалась, но на западе, у самого горизонта, еще виднелась полоска света.

Из дверей вышла полосатая кошка, и удивленно посмотрела на Антона – как же ты мол так, куда тебя черти несут??

– Я и в самом деле решился, – сказал он не столько Нур, сколько кошке.

Нур улыбнулась:

– Ну вот видишь! Ты решился хоть на что-то и это уже славно!

Антон собрался с духом.

– Нур, есть еще кое-что…

Нур сдвинула брови.

– Кое-что или кое-кто? – понимающе протянула она.

– Ты угадала, – бросил Скиров.

– Помолвка?

Антон торопливо помотал головой.

– Тогда что? Подружка?

– Вот уже два года.

– Хреново... – она казалось совсем его не упрекала – просто констатировала факт.

– Но последнее время наши отношения последнее время пошли куда-то не туда...

– Не объясняй ничего. Тебе, пожалуй, нужно связаться с ней и всё объяснить. Я подожду.

Антон отошел к дверям.

Он позвонил Маргарет, но нарвался на автоответчик. Ушла куда-нибудь или спит? Он посмотрел – не оставила ли Марго ему сообщение, но увы – не было ничего.

Коммуникатор прогудел пять раз, шесть… То ли Маргарет его забросила в номере то ли вообще перевела Антона в игнор. Антон собрался было дать отбой: «В конце концов, можно послать сообщение уже с орбиты – или со станции.

Запирсингованный молодчик заиграл на губной гармошке, и лилововолосая девушка запела (вернее даже заверещала) на умопомрачительно высоких нотах.

Плюнув на связь, он решил отправить Маргарет звуковое письмо на ящик. Пара переключений на сенс-панели коммуникатора, и его новенький "Уроборос" вошел в нужный режим.

Выдержав паузу секунд в пять (Антон не знал, с чего начать) он выпалил одним духом:

– Марго, я уезжаю. Наши отношения дали трещину. Мы оба знаем об этом. В моей жизни сейчас нет ничего такого, что делало бы меня счастливым. Мы ссоримся, мы миримся. Все время одно и то же. Я задыхаюсь от этой жизни. Извини, так получилось. У меня просто нет времени на то, чтобы сказать тебе это при встрече. Я покидаю Иштар через пару часов. Все. Надеюсь, увидимся. Может разлука пойдет на пользу нашим отношениям. Он отправил письмо и вырубил устройство.

Нур окинула Антона долгим оценивающим взглядом.

– Ну что – вижу, дело сделано? – спросила она, когда он сел. Антон грустно кивнул.

– Эй, Тони, – сказала Нур и сильно сжала ему плечо ладонью. Затем она привлекла его к себе и крепко поцеловала в губы. Он обнял её, почувствовав сквозь натянувшуюся кофточку тугие груди. Через минуту Нур отстранилась, слегка дрожа...

– Не надо, – сказала она. – Не сейчас.

– Почему это? – возмутился Антон.

– По двум причинам. Во-первых, если мы сунем местному вышибале десятку, он конечно пустит нас в подсобку, но заниматься любовью в сапогах мне не так чтобы нравится. Во-вторых, и это важнее, – нам нужно притворяться, будто мы незнакомы. Так я сказала капитану «Звезды судьбы». Кстати, старого перечника зовут Кёрл Эрангеквист и на полетах он съел не то что собаку, а целую псарню. Если обнаружится, что мы любовники, он чего доброго сразу спишет тебя.

– Он что: идиот или гомик? Или по совместительству еще и аббат Братьев Чистоты? – раздраженно осведомился Антон.

– Ничуть. Он просто против постоянных пар на кораблях – старая школа. Девушки должны быть свободными и за время рейса переходить из одной каюты в другую по возможности чаще. Так что нам следует притворяться пока мы не стартуем.

– А когда?

Нур не ответила. Она еще раз поцеловала Антона и взяла бутылку.

– Давай еще по бокалу и пошли! – сказала она. Мы должны быть на борту «Звезде судьбы» сегодня в полночь. Так что вперед – тем более да астропорта на монорельсе пилить почти час!

Хроника вторая. Космонар

Глава 6. Корабль для дураков

Добро пожаловать за край, холодных скучных дней…

Алексей Горшенев

«Звезда судьбы – в нео-астрологии – ключевая звезда, чье положение определяет наиболее важный момент жизни индивидуума, и тем самым – всю его жизнь»

Словарь-справочник современного оккультизма. Иштар. Эридан-Сити Год от Первой Высадки 1503

...Бледные призрачные огни метались вдоль берега реки, покрытого ночными безмолвными джунглями. Они были бессильны рассеять кромешную тьму.

Глубокая тишина струилась отовсюду, одновременно знакомая и необычная. Там, во мраке чудилось (или что вернее чувствовалось) неопределенное движение, словно облака мрака то сгущались то рассеивались, одновременно выполняя странный и зловещий танец...

Вдруг из ниоткуда раздался визг, полная луна на черном небе становится красной, река начинает бурлить и пениться, и нечто древнее и жуткое всплывает на ее поверхность, неся с собой что-то по настоящему ужасное…

Антон проснулся от внезапного удушья, простыня насквозь промокла от пота.

Да, возможно так и умирают во сне. От удушья, которое приснилось, или – кто знает? – от меча, которым персонаж твоего сна пронзает твое сердце.

Это не космос ли так на него действует? Он ведь сейчас на орбите Иштар в трехстах милях над ее поверхности.

Он улетел с надежной тверди, и до конца сам не понимает – почему? Не хотелось расставаться с красивой молодой и желанной (невероятно желанной!) женщиной? Или потому, что ему надоела обыденщина? Или есть другие причины? А может это то самое, о чем говорила ему мама незадолго перед гибелью? То, что сделало ее одной из самых удачливых в своем ремесле, но не спасло от смерти?

Но почему-то он не сомневался в верности решения.

Антон покинул крошечную каютку, и поднялся на пятую палубу. В большой иллюминатор была видна Иштар. Сейчас под ними проплывал континент, над которым стояло зарево городских огней. Антон подумал об освещенных для ночных игр бейсбольных площадках, о переполненных барах, о колоннах машин на шоссе в час пик и флайтах вьющихся в темном небе, о Маргарет, спящей в одиночестве... Всё это он оставлял позади.

Уже сутки как он матрос на яхте бизнес-магната.

…Сутки с лишним назад небольшой спейсер стартовал с одной из коммерческих площадок аэрокосмического комплекса Уэст-Хилл. Машина фирмы "Райс", класса "малютка" весом всего тридцать с небольшим тонн, экипажем из двух человек и самой минимальной грузоподъемностью.

У машины даже не было реактора – по сути это был увеличенный в размерах флайт, ресурса которого хватало лишь на прыжок к орбите.

К стартовому терминалу полицейские пропустили их без лишних вопросов увидев их карточки.

Признаться, Антон думал что они попадут прямиком на яхту, но Нур сообщила что хотя "Звезда судьбы" и способна сесть на планету, на этот раз стартуют они с орбиты.

Не прошло и десяти минут после того как они покинули вагон монора, как Скиров уже расположился в уютном как будто специально подогнанном под его фигуру кресле – рядом со своей спутницей.

Он еще раз оглядел свою спутницу. В дешевых шортах и блузке, и при этом в дорогих сапогах, со стандартным кофром вмещающих стандартные двенадцать килограммов личных вещей, положенных рядовому космонару Нур смотрелась как-то по особому романтично.

Кабина пилотов была рядом, и сквозь прозрачное кварцевое бронестекло были хорошо видны оба пилота – в одинаковых синих комбинезонах – один в виртшлеме а другой без – как полагалось по инструкции.

Пассажиров кроме них было немного.

Угрюмый танорец с физиономией профессионального боксера – но со значком Гильдии навигаторов. Два офицера полиции – вероятно с каким-то заданием покидающие родную твердь.

Степенные научные работники из какого то астрономического или астрофизического научного общества – он не разглядел что именно было на логотипах их багажа.

Пара – пожалуй все-таки пара женщин – коротко стриженных, худых и чем-то похожих.

И еще более неуместной выглядевший тут гламурный тип – продюсер или просто богемный хмырь. Вот и всё. Смутно Антон припомнил – его фирма вообще-то космической техникой почти не торговала – что серия "малютка" считалась не очень удачной, и если бы не отсутствие реакторов, и соответственно не большая безопасность и простота обслуживания – давно бы ей быть снятой с производства.

Полет продлился час с небольшим, и к моменту когда "Райс" оказался у клещей причальных захватов орбитального поселения, красная полоса индикатора услужливо размещенная над кабиной пилотов уползла далеко вправо, сообщая что истрачено 91% процент заряда (так что Антон уже начал волноваться).

Изредка перебрасываясь словами они покинули челнок.

Станция "Гор" была громадной. Помимо садов, беговых дорожек, здесь было немало мест, которые стоило посетить и которые были предназначены для отдыха туристов.

Они поднялись на верхний балкон центрального зала станции, и перекусили в крошечном кафетерии. Он заказал фирменный ленч – спинки крабоногов и побеги фасоли, завернутые в блинчик, а Нур попросила стакан вина и салат из криля.

Ожидая официанта, они сидели молча, будто незнакомые.

А затем спустились вниз, в переходы и тоннели причальных служб станции.

Охранники в темно-рыжих комбинезонах с синими нашивками без звука пропустили их.

Пройдя низким, но широким коридором, металлические стены которого покрывала синяя эмаль, они вышли к воротам терминала № 20-117, где их встретили.

Высокий, одетый в белую куртку и широченные синие штаны, лет тридцати с небольшим тип, шею которого украшал пурпурный шарф а талию – такой же пояс.

Худой жилистый арвиец неопределенного возраста. Невысокий крепыш в форме, на взгляд Антона толстоватый для космонара.

И интеллигентного вида чернокожий в дорогой пиджачной паре.

Они похоже знали Нур, ибо приветствовали её вежливо но в то же время небрежно – как старого знакомого.

Она кивнула, и представила им Антона.

Арвиец оказался коком по имени Сайяд Куби, высокий и крепыш были соответственно пилотом и бортинженером, – по имени Вильям Уорден и Джозеф Гордон, а темнокожий – корабельным врачом Патриком Н'Губи.

Знакомясь с товарищами по команде, Антон не забывал разглядывать висевший за иллюминатором на гофрированном переходнике корабль – яхту миллиардера Александера, на которой он служит с сегодняшнего дня. (Ну и ну!)

– Любуетесь, матрос? – осведомилась Нур, изображая строгого начальника. Да – корабль этот хоть куда! Двести сорок футов, пятнадцать жилых палуб – апартаменты люкс, одноместные каюты для команды, бассейн отделанный золотом и мрамором. Пневматические лифты. Настоящий дворец, черт возьми! У твоего старого босса такой никогда не будет!

– Чем больше комфорта, тем лучше, – примирительно пожал плечами Антон изучая сплющенный сверху и снизу конус корпуса с блестящим блестящей бриллиантом наверху – "фонарём" рубки.

– Это как я понимаю – бывшая военная машина? – деловито спросил Антон.

– Нет, конечно, – махнул рукой пилот. «Звезда судьбы» – гражданское судно индивидуальной постройки, хотя не отрицаю – при этом конечно за основу был взят дальний скаут нордийской разработки.

Правда – вооружение тоже имеется – он указал на заслонку, напоминающую сплющенную раковину ближе к корме. Там скорострельная электромагнитная пушка – а с другой стороны еще одна.

– Пушка? Вооружение? – удивленно переспросил Антон.

– Противометеоритное, – небрежно уточнила Нур, многозначительно подмигнув.

А затем вытащив коммуникатор нажала сенсорную панель.

– Эрангеквист на связи! – прохрипела машинка, видимо умышленно переключенная на режим громкой связи.

– Капитан, докладывает квартирмейстер – экипаж готов подняться на борт.

– Подняться на борт разрешаю...

– Ну что – пошли? – бросила она, пряча коммуникатор. Экипажу – занять свои места!

– Эй, мистер! Почему вы не спите?

Антон очнувшись от воспоминаний, быстро повернулся и увидел перед собой худого приземистого немолодого человека. Морщинистое лицо, седая борода, строгий китель.

Кэп Эрангеквист собственной персоной.

– Эй – я вас спрашиваю, мистер младший матрос! – капитан угрожающе надвинулся на Антона. – Согласно уставу вы обязаны отвечать.

Антон вдруг вспомнил что почти голый – нем были лишь трусы в горошек и шлепанцы.

– Вы первый раз в рейсе? – смягчившись, осведомился капитан.

– Да, сэр!

– Вас нашла, насколько я помню, лично Нур Сидри под свое поручительство?

– Да, сэр.

– Вы ее хорошо знаете?

– Ээ – не очень, сэр.

Капитан огладил бороду:

– Не знаю – какая тайса ее укусила, но по крайней мере, вы никак не тянете на ее любовника, и это плюс. Тем более, эта девочка – прирожденный космонар, одна из из тех немногих женщин, что могут называться таковыми по праву. Надеюсь, она знала что делала!

– Я тоже очень надеюсь, сэр.

– Конечно, ваши данные оставляют желать лучшего…

– Да, сэр.

Капитан опять тронул бороду:

– Вы другие слова знаете?

– Да сэр, – Антон совсем растерялся.

– Ладно, раз уж вы не спите, – вдруг задумался капитан, – в конце концов чему может это повредить? Идемте.

Спустя минуту лифт вынес их к пилотажной рубке – огромному кварцолитовому пузырю, расположенной в самой оконечности судна.

Два кресла с джойстик-перчатками, аварийный ручной штурвал, запломбированный и закрепленный тремя стопорами, умопомрачительное количество светящихся индикаторов на монитор-пультах, бьющие в глаза разноцветием цифровых данных.

– Садитесь, матрос. Не бойтесь, покровительственно усмехнулся Эрангеквист, – пока у вас нет ключ-браслета, вся эта техника безопасна. Он продемонстрировал охваченное полоской металлизированного пластика костистое запястье.

Капитан извлек из кармана деревянную коробочку. Внутри Антон увидел полдюжины ароматных сигар толщиной в палец, каждая в стеклянном футляре и опечатанная настоящим сургучом.

– А сигара-то из акии, – вдруг улыбнулся в бороду Эрангеквист. На Синих Лунах или на Кваззо – тюрьма, – сообщил капитан.

Он вынул сигару, осторожно развернул ее, откусил кончик и прикурил от плазменной зажигалки, потом угостил Антона. Некоторое время оба курили, откинувшись назад и наблюдая за тем, как автоматическая воздухоочистка втягивает ароматный дымок.

– Нет ничего лучше хорошей сигары, – заговорил наконец капитан. – Все прочее либо не нравится сразу, либо надоедает со временем – работа, игры, драки и даже... – он усмехнулся – даже женщины. Но есть кое-что, никогда не приедающееся – например хорошая сигара.

– Когда я буду окончательно списан с кораблей – а случится это очень скоро, то из всех радостей жизни у меня только и останутся что добрая сигара да воспоминания о полётах.

– Сэр, вы потомственный космонар?

– Увы, – ответил Эрангеквист. – Несколько поколений муниципальных чиновников. Я первый за сто пятьдесят лет нарушил традицию.

Мой папаша был ответственным за коммунальное хозяйство нашего городка, и по совместительству – дьяконом городского собора. И порядок дома у него был получше, чем и там и там. Так что я этого не выдержал, и когда мне исполнилось семнадцать, сбежал в стажеры на фаньянский дальнорейсовик…

Тем временем край диска планеты осветился пурпуром, а потом на миг в глаза им ударило солнце – после чего фильтрующие диафрагмы неслышными лепестками выскочили из пазов, погрузив рубку в дымчатый полумрак. На штурманском пульте три раза вспыхнуло и погасло табло. Капитан в отчаянии воздел руки:

– Безмозглые компьютеры! Сообщают, что мы сделали полный оборот вокруг Иштар – будто я сам не знаю. – Он привстал, что-то переключил и опять обратился к Антону. – Вам лучше спуститься вниз. Поспите немного. Скоро мы стартуем.

– Позвольте, капитан, – пролепетал Антон. А разве мы не должны дождаться хозяина?

– Спать надо меньше, – сурово, но со скрытой усмешкой в глазах изрек Эрангеквист, словно не предлагал Антону только что продолжить это занятие. Господин Александер прибыл на яхту два часа назад. Наш босс – человек, который не одобряет шума и суеты. Большие деньги любят тишину – так-то!

Глава 7. Дорога в пустоте

Утро начиналось для Антона с камбуза.

Камбуз представлял собой блестящий никелем и стеклом круглый зальчик, занимавший половину палубы, и больше всего напоминавший лабораторию средней руки, куда больше его собственной кухни Половину площади занимали разнообразные плиты – от микроволновой до аэрогриля, и конвекционная печь. Остальную часть палубы занимали холодильники и кладовые. На камбузе царил неутомимый Сайяд Куби, длинный костлявый человек, служитель искусства гастрономии тридцати восьми лет от роду. Правую скулу кока пересекал длинный извилистый шрам. На правой руке синела старая татуировка – замысловатая вязь древних арвийских письмен. Александер отыскал его в фешенебельном ресторане «Рататуй» на Ист-Энде и переманил, не торгуясь.

Согласно заведенному порядку, Антон просыпался в шесть утра по корабельному времени и шел на камбуз. Следующие час-полтора он посвящал точению ножей (обязательно стальных), резал ломтиками овощи, рыбу, очищал креветок от панцирей, удалял кости из мяса, вскрывал оболочки крабоногов, размягчал ударами титанового молотка куски отборного мяса – обязательно вручную, а затем паковал отходы в спецмешки и отправлял их в утилизатор, где они пережигались до пригоршни золы и лишь потом выбрасывались в космос. В семь часов появлялся Сайяд в белоснежной куртке и высоком поварском колпаке. И тут начиналась настоящая работа. Булочки с яйцами, цыплята с лайдором, криль под шубой, говядина под коричным соусом, рыбный суп по-тарнински, блинчики с луком, клецки – вот лишь краткий перечень блюд, достойный меню ресторана средней руки.

Потом, Сайяд всегда лично доставлял большой колесный столик с пищей ко входу в обиталище Александера, из которого миллиардер похоже никогда не выходил. Тарелки возвращались час спустя. Антону хозяина не видевшему, иногда рисовалось в воображении существо величиной с гарга, облаченное в костюм размером с добрый чехол для флайта. Иногда приходили в голову старые ужастики, где так вот несчастные космонары кормили ужасное инопланетное чудовище, сами того не зная…

Доставку еды и возвращение посуды кок никогда ему не поручал. Видимо потому, что Антон в глазах Сайяда был явно низшим существом – ведь он не умел готовить! Не умел нарезал овощи в форме раковин и спиралей, не умел мариновать мясо. Он даже не знал, как должным образом открывать бутылки!

– Я думать, ты никчемный двуногий осел! – рычал Сайяд на Антона, когда тот делал очередную ошибку. – Как ты жить?! Как ты готовить себе еда, не имея слуги?? Ты, наверное, слишком много курить дурь и играть в дурацкая компьютерная игра, от которые у вас не стоять, да?! В твоя голова большой пустота, да?! Если сломается кухонный комбайны, вы все умирать от голода, потому что не суметь сделать себе еда без машинка! Нет электричества – и вы умирать, да! Я такое видать! Вы все – стадо придурков! – взрыкивал кок, когда его особенно раздражало непонимание подчиненного. – Непонятно, как еще когда вам нужно срать, вы не идете искать сортир со спутниковый навигатор!

Антон пытался спорить с ним, но вскоре понял: лучше держать язык за зубами – особенно глядя как ловко порхает нож в сильных жилистых руках судового повара. (Он даже подумывал, что искусство обращения с режущими предметами Сайяд осваивал вовсе не на кухнях – уж больно внушительно выглядел шрам арвийца, и уж очень специфически тот щурил глаза)

После завершения священнодействия Антон отдыхал с полчаса, и готовил более простую еду – уже для маленькой команды. Иногда ему помогала Нур, и они беседовали о том о сем, перебрасываясь словами под аккомпанемент скворчания и бульканья. Надо сказать, кормежка вполне могла сравнится с тем что Антон с Сайядом готовили хозяину – хотя миллионер и питался по высшему разряду, но и команду кормить не забывал – всяких там сублимированных рационов на яхте не водилось.

Потом он шел в каюту отдыха – на подвахту, где нарушал устав – а именно читал. Во избежание нареканий, он скачал на флеш-декс несколько служебных инструкций, и когда кто-то появлялся, мгновенно перебрасывал их на экран коммуникатора, и принимался усердно штудировать.

Если в каюте оказывалась Нур – он не читал, а беседовал с ней. Если бортинженер или пилот – читал или играл с ними в шахматы.

С доктором он был вежлив, как и подобает матросу, но тот их обществом манкировал, предпочитая проводить время в каюте изредка появляясь на прогулочной палубе.

Иногда капитан или Уорден вызывали его в рубку, внушая начала пилотирования. В тонком прозрачном пузыре Антон терял дар речи перед суровой красотой Космоса. От солнца, звезд и невиданной бездны у него кружилась голова. На вахте в носовой рубке восторженное внимание к новой реальности повергало его в состояние, похожее на глубокую медитацию. Тревожное предчувствие наконец покидало Антона, уступая место чему-то иному.

Так прошло десять дней. «Звезда судьбы» стрелой пронзала пространство, а в тесном камбузе одно кушанье чередовалось другим. Антон и Нур почти не разговаривали друг с другом на людях. Зато у них были ночи, одновременно длинные и короткие. Но никогда они не встречали утро в одной каюте, и на людях она держалась с ним как с обычным членом команды.

За это время он во всех подробностях изучил яхту.

Титановая сигара с полусферической рубкой на конце вмещала в себе содержимое небольшого дворца. Сразу за рубкой – там где на курьере предполагалось разместить аппаратуру синхронизации модуляторов и дополнительные источники питания, начинались апартаменты хозяина и пустующие каюты ближайших слуг (доктор жил вместе с командой).

Ниже располагались бассейн, оранжерея, спортзал – на их месте должна была стоять навигационная камера и рядом с ней – каюты навигаторов, чтобы те в случае нужды смогли быстро сменить находящегося на вахте товарища. Три палубы было отдано команде – на одной из них по первоначальной схеме размещалась рубка управления. Ниже хранились запасы и располагался камбуз.

Сразу под ним – палуба, занятая регенерационным оборудованием. Под ней шел агрегатный отсек, набитый самой разнообразной машинерией – от энергораспределительного узла до вычислительного комплекса, управлявшего судовой автоматикой и противометеоритными пушками. Наконец, в самом низу находилось сердце корабля – реактор, под которым размещался гравидвигатель. Ниже его должно было разместиться еще кое-что – а именно, кольцо второго модулятора метрики, ныне отсутствующее. Всё это связывали три пневматических лифта – примитивных плебейских трапов конструкторы видимо не признавали.

Одним словом, космический дом в полном смысле.

Антону тут уже начало нравиться.

* * *

На двенадцатый день полета они пересекли невидимую но символичную линию – орбиту, на которую полторы тысячи лет назад лег после высадки колонистов доставивший их сюда корабль. Остов «Сеятеля-127» носивший также имя – «Пересекший бездну» – давно уже был увезен на Иштар и выставлен под стеклянным колпаком в столице – Форт-Провиденсе.

Но орбита все равно оставалась своего рода священным рубежом и достопримечательностью.

В этот день Антон впервые встретил хозяина яхты.

Сменившись с вахты он спустился на вторую рекреационную палубу, и внезапно увидел стоявшего в задумчивости у внешнего окна незнакомого человека.

Антон сначала даже замер в недоумении, но тут понял, что перед ним сам Эбрэхэм Александер.

Антон впервые видел магната вблизи.

Это был полноватый высокий мужчина примерно сорока с небольшим лет. Бледное лицо, на щеках какой-то неровный румянец; мятая рубаха от Крадо стоимостью тысяч пять квотеров и десятиквотеровые зеленые шорты фирмы "Грейс" которые благотворители любили отправлять на Танори. Александер на вид казался абсолютно нормальным человеком. Загадочный пожиратель чужого бизнеса и обедов из дюжины блюд совсем не выглядел финансовой акулой, как его величали в телепрограммах и сетевых новостях, способной поглощать компании стоимостью в сотни миллионов квотеров. Он на взгляд Скирова не мог бы поглотить даже молочного поросенка.

Он хотел было вернуться в лифт, но Эбрахам уже повернулся.

– Ааа, – махнул он рукой, – вы матрос, если я не ошибаюсь?

Антон только кивнул.

– Вы вроде бы тоже с Ауриты как мисс Сидри?

– Вообще-то я с Иштар, сэр.

– Давно летаете? – он лениво смотрел на Скирова водянистыми глазами.

– Для меня это первый рейс.

– А до того где работали?

– В биржевой торговле, сэр, – ответил Антон.

– Так мы коллеги?

Антон отрицательно покачал головой:

– Нет, сэр. Я выполнял сугубо вспомогательную работу…

– Все равно... – Заходите как-нибудь ко мне. А собственно говоря, почему не завтра? Можете даже попробовать сыграть – у меня тут мю-передатчик, так что я имею связь со всеми биржами Иштар и со всеми биржами системы! (Со всеми тремя внепланетными биржами, – про себя уточнил Антон) Мы неплохо пообщаемся. – Он, казалось, говорил искренне. Широкая улыбка делала его похожим на персонажа мультфильма. – В самом деле, я говорю серьезно...

– Да, сэр, – ответил Антон.

– Да... позвольте откланяться... – Эбрахам словно о чём-то вспомнив направился к лифту.

– Ну и как тебе наш господин? Хорош пуссь?

Из-за декоративной стенки, обвитой плющом, вышла Нур.

– Вот забрела в садик, а тут он явился. Честно говоря струхнула – и сидела тихо – вдруг нарушу его великие мысли по поводу того как облапошить конкурента на пару миллионов монет? Подойдя, она скользнула ему за спину, приобняв.

По спине у Антона побежали мурашки – он почувствовал тепло ее дыхания у своего уха:

Не выдержав, он провел ладонью по ее бедру.

– Не сейчас. Потерпи, – прошептала Нур. До ночи.

Выражение ее глаз Антон не различил, но они показались ему почему-то черными как космос за бортом.

– Пока...

Пару часов спустя, устав лежать без сна, Антон почувствовал что ничего не сможет сделать с жаждой, утолить которую можно было только одним способом. Встав, он прошел по кольцевому коридору, вызвал лифт, поднялся на следующую палубу, и толкнул дверь квартирмейстерской каюты. Она была не заперта…

* * *

Дня через три Антон решил злоупотребить служебным положением. На шестой палубе яхты располагался как следовало из инструкций, бассейн.

Был Антон там дважды – исключительно в ознакомительных целях. Самый обычный круглый бассейн с арабесками на выложенных тонкими мраморными пластинками стенах, глубиной два метра в самой середине.

Предполагалось, видимо, что в нем будет плескаться шейх со своими дежурными одалисками. Сейчас в нем могли бы купаться секретарши или массажистки Александера, но ни тех ни других на борту не имелось.

И вот сегодня он решил там искупаться.

Подвиг на это его исключительно тот самый бесенок, что иногда заставляет делать глупости даже взрослых солидных людей.

Тем более, как он знал, туда никто не ходит – аура элитного предназначения мешала последовать его примеру других членов команды. Теоретически его могли бы засечь, но благодаря тому что яхта изначально проектировалась для очень непростого человека, то функция мониторинга помещений и записи включалась лишь в чрезвычайно ситуации, да и то по команде с мостика.

Так что он без проблем и колебаний добрался на лифте до нужной палубы, миновал без проблем двойную дверь, и… замер.

Место было занято – в бассейне кто-то плескался, напевая.

Потом над бортиком появилась знакомая рука, и через мгновение на Антона уже смотрели медово-янтарные глаза Нур.

– Эээ, – начал было Антон.

– Ты как узнал? – удивленно спросила девушка.

– Да я тут случайно…

– А, ясно… – она ловко выбралась на парапет, прикрывая грудь согнутой в локте левой рукой – иногда на любимую Скирова нападала легкая стыдливость. (То что крошечные красные трусики мало защищали от нескромных взглядов, ее впрочем вовсе не смущало).

– Искупаешься? – осведомилась она, садясь в кресло и набрасывая на плечи мохнатое полотенце, затканное звездами.

– А ты тут давно? – ответил вопросом на вопрос Антон.

– Не каждый день, но раз в три-четыре дня – точно. Все собиралась тебя пригласить, да вот ты и сам пришел.

Антон разделся, и нырнул.

Но поплавав минут десять, он решил что правильнее будет присоединиться к Нур, устроившейся в одном из двух шезлонгов с намотанным на голову полотенцем.

Наскоро обсушившись под струями теплого воздуха из кондиционера, Антон расположился в соседнем кресле.

На стеклянном столике стояла пузатая бутылка с вызолоченной наклейкой и небольшой золотой пломбой на пробке.

– Извини, бокалов не припасла – будем из горла пить! – усмехнулась Нур.

Антон недоуменно повертел бутылку.

– Так это же…

– Ну да – «Кровь Иштар», самое настоящее, не подделка. Тысяча двести за бутылку. Не забывай – я еще заведую всеми запасами на яхте. Давай, пей – такое небось и твой директор только по праздникам употреблял?

Насчет директора "Эриданс консалтинг" Антон не был уверен, но то что Маргарет бы только покрутила пальцем если бы он ей предложил приобрести это вино – одно из самых дорогих на планете, это уж точно.

– А не хватятся вина-то? – только и спросил он, глотая вязкую, терпко-пряную жидкость.

Нур рассмеялась, так что полотенце почти сползло с груди.

– Тони, ты хоть видел, как наш хозяин ест?? Если вместо этого вина ему подать паленый танорский вермут, то он даже не поперхнется. Ты помнишь чего ему готовил позавчера?

– Ну, трапидавра…

– Трапидавра! – Нур была искренне возмущена. Что ты думаешь он стал его есть? Откусил кусочек, пожевал, да и говорит мне – отнесите, что-то не хочется кушать.

Уилл с Джо конечно сожрали всё за милую душу – не в утилизатор же кидать: двести монет за фунт! Нет – я не буду я, если мы с тобой как-нибудь не устроим себе пир из всей той вкуснятины, что наш толстосум везет с собой!

Когда бутылка была опустошена почти до дна Антон положил ладонь ей на бедро.

– Ну, вижу что вино уже подействовало. Но сегодня тебе ничего не полагается! И уловив обиженный взгляд Скирова пояснила. Во вторых – трахаться в бассейне удобно только в паршивых фильмах.

– А во-первых? – осведомился Антон.

– А во-первых, Тони, у меня неподходящий день!

Сообщив это, она быстро но без суеты влезла в джинсовое платье, аккуратно сложила сумку, и покинула бассейн.

Следом за ней двинулся и Антон – скоро надо было готовить вторую порцию еды для господина.

* * *

Александер не пригласил его ни завтра, ни послезавтра. Он посетил апартаменты босса лишь на пятый день и то по необходимости.

Саида угораздило хорошенько полоснуть ножом по ладони, и под аккомпанемент брани обрушившейся на "шайтанов нож", и "обезьяна, который не уметь помочь повар", Антону пришлось тащить очередную порцию снеди хозяину.

Александер располагался в каюте, занимавшей большую часть седьмой палубы и обиталище его ничем не отличалось от кабинета в административном небоскребе любого города мира: большой полированный стол с компьютером и принтером, терминал сверхдальней внепространственной связи, и восьмидесятидвухдюймовый монитор.

Сегодня Сайяд приготовил мидии, говядину по-ургунски, улитки в чесночном соусе, салат из раков, утку с апельсинами и сопроводил все это бутылкой «Орко-Та-Неи». Александеру удалось одолеть только половину яств. Он издал протяжный стон, заполнивший время между вздохом и отрыжкой, и положил вилку.

– А это вы? Ну идите, отдыхайте…

Антон покинул апартаменты слегка обескураженный. Но впрочем – он что, ждал что один из хозяев Иштар предложит ему разделить трапезу?

Он спустился в каюту отдыха.

Каюта для отдыха экипажа являла собой круглый зал с круглым столом посредине, и идущими по кругу скамьями, обитыми грубым зеленым сукном – дизайнеры корпорации видать сэкономили время и умственные усилия на этом месте.

Антон вынул из кармана комбинезона коммуникатор, подключил флеш-дэк, и принялся читать.

Вернее перечитывать – старую добрую "Историю Ойкумены" Жоржа Каду – книгу хотя и написанную век назад, но по прежнему остававшейся едва ли не лучшим сочинением посвященным тому, как люди появились в этой части Метагалактики.

"Итак, благодаря знаменитым архивам Пак Чона мы неплохо представляем если не предпосылки, то предысторию Большой Экспансии человечества, приведшей наших предков в эту часть вселенной.

Пропустим раннюю космическую эру длившуюся почти сто с лишним лет, знавшую и приливы и отливы, и некоторый переходный период. Отметим лишь, что наверняка уж если не прорыв человечества к звездам, то по крайней мере Большая Экспансия в том виде, в каком мы ее знаем, не состоялась бы без осуждаемого многими историками режима Чин Сонга, и его родившейся из полубандитских-полуанархических общин Марса и пояса астероидов Космической Империи Человечества.

Ведь, так или иначе, именно эта власть – при самом Правителе Сонге, и при его преемнике – великом канцлере Искандере Акбар-заде, и обеспечила развертывание проектов "Сеятель" и "Ковчег", результатом которых и стало возникновение нашей Ойкумены. Критики КИЧ, которым Архивы Пак Чона уделяют немало внимания, отмечали, что сам принцип приказал пространственного перемещения через минус-хрон и способ полета с использованием "решетки Ван Цзяна", и даже первые рейсы к другим звездам – все это относится ко временам еще до того как флотилия Сонга оказалась на земной орбите и сообщила беззащитным землянам что у них есть новый владыка. Но столь масштабный проект, не сулящий никакой отдачи был способен осуществить лишь тиранический режим, для которого интересы общества в целом несравненно важнее обеспечения членов общества максимальным количеством сортов колбасы или тем более – уровень соблюдения прав трансвеститов..."

Антон отвлекся от текста.

Все было именно так.

Когда великий физик древности Ван Цзян случайно открыл минус-время и математически доказал что точки входа-выхода из него располагаются эксцентрично к центру масс звездных систем, все ожидали что вот наконец найден легкий путь к звездам.

Но тут человечество получило чувствительный щелчок по носу. Экспериментальные корабли без проблем ныряли в "минус" и выходили из него в пределах Солнечной системы.

Но вот дальше началось нечто непонятное.

Первый пробный полет к ближайшей звезде, где как было уже известно от астрономов, нет ничего кроме голых каменных обломков и кометных облаков закончился ничем. Не было ни вернувшихся из полета астронавтов, ни контрольного сигнала о прибытии на место.

Вторая межзвездная, отправившаяся к Сириусу, тоже в срок не вернулась, и не вернулась вообще. Третья межзвездная ушла к Альфе Эридана (в честь которого видимо и назван был родной город Антона). И канула в Лету. Четвертая межзвездная – вновь к Сириусу. Не вернулась.

На этом полеты решили временно прекратить, а физики Земли засели за расчеты и "измышление гипотез".

Успех – горький успех – пришел к Ивану Абдулину из Челябинского Академического центра через год.

Он нашел ошибку в четвертом знаке одной из формул великого Ван Цзяня, ответственной за расчет маршрута. И выяснилось – да, через минус-время можно теоретически достичь любой точки вселенной. Ведь оно с одной стороны находится везде и нигде по отношению к пространству обычному, а значит – и выход из него тоже возможен в любой из точек "решетки Ван Цзяна". Но это же автоматически уничтожает возможность ориентации, и корабль практически лишен возможности попасть в заданную точку, и что хуже всего – вернуться обратно. Нормально перемещаться можно только вблизи "центра масс" – то есть родной звезды.

Было это в год когда соплеменник Ван Цзяня Чин Сонг провозгласил "Великий Поход к Единению", и Объединенное Правительство Земли получило все основания пожалеть, что за семь лет до того окончательно сняло вопрос о создании военно-космических сил.

Уладив все дела с замирением Земли – которая толком и не сопротивлялась, убежденная отчасти обещаниями справедливого правления, отчасти жуткими орбитальными бомбами, упавшими на голову чрезмерно любивших свободу лондонцев и варшавян, Местоблюститель Сонг – а именно так он велел себя именовать, ибо хотя и установил монархию в масштабах человечества, но дальновидно заявил что не считает достойным себя стать основателем династии, и вообще – выбор государя вопрос серьезный и с кондачка не решается – вернулся к проекту межзвездного расселения рода людского.

Возникшая на Земле лет за двадцать до того церковь Господа-Пантократора приобрела немалое влияние, и тут же благословила это начинание, заявив что человеку Всевышний отдал в удел всю Вселенную и надо как можно скорее её освоить.

Вначале Сонг попытался пойти традиционным способом: приказал собрать ведущих физиков пространства и задать им вопрос – сколько времени потребуется чтобы решить "теорему Абдулина"? Услышав ответ дважды нобелевского лауреата Джона Кристалла о том что исходя из того что известно современной науке, теорема эта решения не имеет, и сумму, которую назвал Изекииль Вамензон – директор Принстонского центра только на предварительные исследования, министр науки Империи Степан Тормасов изрек историческую фразу – "Ладно: без сопливых обойдемся". И объявил всепланетный конкурс на лучший проект межзвездной колонизации.

Через три месяца вчерне был готова программа "Сеятель".

Девизом ее могли стать слова древнего забытого уже поэта "Числом поболее, ценою подешевле"

Небольшие недорогие кораблики с минимумом экипажа с минимальными запасами, большим запасом замороженных оплодотворенных яйцеклеток – и не только человеческих, парой инжинеров-генетиков в команде и специально для таких случаев разрешенными клон-инкубаторами. (И "тушками" для их обслуживания).

Задача была проста и примитивна – найти подходящую для заселения планету, высадится на ней, и осуществить нехитрую программу – клонирование взятых с собой яйцеклеток людей и животных, обучение первых одного-двух поколений с привитием им начатков цивилизации, закрепление самых важных правил в новосозданной из заготовок религиозной системе – вот, собственно и все.

Разве что перед кончиной последние космонары должны были вывести свои корабли на подходящие орбиты, оставив таким образом своеобразное послание далеким потомкам – если те сумеют выйти в космос вновь.

(Забегая вперед – с религией получился прокол – ибо кое-кто из членов команд сохранил несмотря ни на что веру предков, и сумел передать основы вероучения подопечным и детям)

Многими проект был воспринят без особого восторга – как водится при революциях и переворотах массы надеялись на манну небесную – а тут подобное расточительство.

Кроме того против выступила целая команда философов и теологов, поддержанных кое-какими сектантами. Одни твердили о том что проект лишен высшего смысла и человечеству вообще-то следует присмотреться к опыту дзен-буддизма и Дао (о сути этих учений сведений почти не сохранилось), с тем чтобы пребывать в покое и недеянии. Другие что-то лепетали о промысле Господнем и что роду человеческому вообще-то предназначено встретить Конец Света на Земле, а так могут возникнуть занятные коллизии вроде того что часть его будет существовать и после – что противно предначертаниям Божьим.

Церковь Панторкатора на всякий случай предала и тех и этих анафеме, а Местоблюститель приказал сослать их главарей на Луну.

Так или иначе проект был запущен. Сначала уходило по одному кораблю в год, в год смерти Сонга – по четыре. Варианты были самые разные – были команды, целиком укомплектованные женщинами, которые должны были по прибытии выступить в качестве подспорья инкубаторам, были экспедиции, подготовленные с тем расчетом, чтобы обеспечить колонизацию даже весьма суровой планеты вроде Марса или спутников Юпитера...

Когда же Местоблюститель Сонг, правивший очень долго, все-таки умер в возрасте ста трех лет, он оставил после себя преемником Искандера Акбар-заде, сына одного из своих первых сторонников. В прошлом – бывшего контрразведчика бывшей Русской республики, эту республику и ликвидировавшего.

(Злые языки, как отметил Пак, утверждали что тот в свое время примкнул к заговору не из высоких побуждений, а по той причине что был обойден очередным званием из своего происхождения). Акбар-заде отказался от титула Местоблюстителя, повелев именовать себя более скромно – Великий Канцлер всея Земли. Проект "Сеятель" при нем изрядно сократили – тем более что осмелевшие подданные начали все сильнее роптать – потому как "Подлинное Единение Человечества" и "Укрощение сильных ради справедливости к слабым" хотя и принесли глубокое моральное удовлетворение большинству человечества, но серьезных проблем не решили. Впрочем, при этом он запустил проект "Ковчег". Это были большие корабли, набитые до верху оборудованием, биореакторами, криохранилищами не десятков, как "Сеятели" а тысяч видов, и специальной командой генетиков.

Всего их ушло семнадцать – по крайней мере известных: ведь архивы Пак Чона были составлены именно начальником экспедиции на последнем, семнадцатом – "Властелине Вселенной".

Такова была предыстория мира, в котором жил Антон Скиров – всех трех доменов известной Ойкумены.

Дальше начиналась физика.

Он углубился в текст:

"Мы не знаем – какова была дальнейшая судьба Прародины Людей. Не знаем – что случилось с Космической Империей Человечества, хотя, когда "Властелин Вселенной" уходил в полет, отмечались признаки угрожающих волнений на большой части Земли, и протесты в недавно созданном Всеимперском Совете – причем сам Пак Чон сомневался, что престарелый канцлер сможет их погасить.

Поэтому перейдем сразу от истории к космологии. Мы так и не поняли – почему это случилось, а уж тем более – не имеем представления о механизмах приведших нас сюда, поэтому рассмотрим лишь один факт. То, что практически все корабли, отправленные с Земли наугад, финишировали именно в нашем районе Метагалактики. Ни о месте нахождения Земли, ни о том – наша ли эта вселенная вообще, мы сказать ничего не можем. Ни астрономы первопоселецев, ни позднейшие исследователи не смогли как ни старались отыскать ни одного привычного ориентира – скопления галактик, пульсаров, квазары – всё было чужим. Даже спектр реликтового излучения был не похож на известный прежде.

Что выбрасывало "сеятели" и "ковчеги" в нашу область мироздания, мы также не можем даже предположить. Возможно – это тот самый промысел Творца, о котором так много говорили и противники межзвездных перелетов и Церковь Пантократора. Возможно – некий природный транспортный канал непонятного происхождения, потом переставший действовать. Возможно – нечто, созданное неведомой космической працивилизацией в незапамятные времена. Боюсь, нам никогда не узнать ответа..."

Антон отвлекся от книги и обнаружил в каюте арвийца. Тот и сосредоточенно жевал какую-то жвачку, и столь же сосредоточенно перебирал четки.

– Ну и как ты себя чувствуешь приятель? – спросил Антон, отвлекаясь от печатного слова. Он заметил у Сайяда мешки под глазами от бессонной ночи и добавил. – Все горшки и сковородки надраены? – ничего умнее он не смог придумать.

Саид лишь приподнял бровь.

– Как – в порядке камбуз? – предпринял Антон новую попытку завязать разговор и расплылся в самой дружелюбной улыбке.

– Нет говорить, – произнес Сайяд, не отрывая глаз от четок.

– Почему «нет»?

Кок вздохнул, медленно прожевал жвачку.

– Все вы придурки, – сказал он как будто обращаясь к лавке на которой сидел. – Большой придурок – наш капитан, придурок хозяин, который жрет, как муссийский хтук. Ты – придурок, который слишком много читать. Девка – придурок: вместо того чтобы искать хороший муж нашла тебя! Но хитрый придурок – я видеть что она очень хитрый как змей. Когда много придурок в одно место – это часто плохо кончаться!

– Что ты имеешь ввиду?

– Это означает, что я не хотеть разговаривать, – отрезал Сайяд.

– А что мешает нам поговорить? – заартачился Антон. Его одолевало беспокойство – интуиция явно давала ему знать о чем-то. Но вот о чем? – Мы оказались на яхте в миллиардах километрах от Иштар, нам в принципе нечем заняться. Почему не поговорить?

– Слушать, умный, – заговорил кок. – Я не хотеть говорить с тобой. Но скажу тебе, как человек, который много раз обманывать старая сука-смерть. Никто не знать, что можно произойти на это судно, так что тебе лучше быть готов к чему угодно! Я чую когда плохо, иначе мне давно не быть в живых. Твой баба – змея, с которой я бы не лег за мильон, старый капитан, которому надо думать не о летать, а об уютный могила, черный язычник – доктор, и два пустоголовых, какие ничего не хотят знать кроме деньги – с такой команда лететь только в Джаахеннем.

Сайяд фыркнул, показывая что из арвийца больше не вытянуть ни слова.

Антон пожал плечами, и вернулся к профессору Каду.

Глава 8. Остров в океане звезд

На двадцатый день в обзорных экранах появился отливающий графитовым отблеском вытянутый угловатый силуэт «Гермеса».

После почти трех недель полета было приятно обнаружить, что существует в великой пустоте нечто обжитое и надежное.

Эрангеквист переключил управление на диспетчерскую автоматику портовых станций наведения, и откинулся кресле.

Антон молча смотрел вперед. Над ним и под ним, отделенная дюймовым кварцолитом простиралась бесконечная пустота. В ней парили звезды, на которые он мог падать и падать сотни тысяч лет, так никогда и не достигнув цели.

– Сейчас у нас самая сложная часть полета – сказал кэп Антону. По крайней мере – его первой части. Был Эрангеквист не в мундире, в простой гражданской одежде. Джинсы, майка-безрукавка с неизменным "I lav spais". Его серебряная борода была аккуратно расчесана, и разделена на две половинки.

– Нужно быть готовым взять на себя управление если что. Бывает вышедшие из минуса корабли возникают в самом неожиданном месте, и тогда резко меняются все эшелоны.

Словно вторя его словам, тонко пискнул радар, отметив возникшую из ниоткуда (действительно из Ниоткуда) цель.

– Еще один прибыл, – бросил капитан.

– Что-то больно ярко он излучает, как Зверь Света, – бросил бортинжинер.

– Чепуха, – как-то слишком торопливо бросил капитан. Нормальная засветка…

Идите лучше на третью палубу, Джо, проверьте главный шлюз.

Без звука Гордон встал и покинул рубку.

– Вот, – бросил Эрангеквист, – вроде опытный космач, а говорит не подумав. Звери Света не появляются в населенных системах. По крайней мере в последние века. А уж если увидишь его в таком месте как окрестности Гермеса – то это к великим бедствиям.

– А где они появляются? – спросил Антон с улыбкой. Что такое Звери Света он слышал конечно – даже играл в детстве в «Старзмардер», где оных зверей полагалось убивать магическим Лучом Тикуру.

Капитан долго и внимательно смотрел на Антона, и тот почувствовал, что шутовская интонация показалась старому нориску не очень уместной.

– Двадцать пять с лишним лет назад я командовал научным судном, приписанным к Иллирийской Академии, – наконец продолжил капитан, и в глазах у него появилось странное выражение. – Это был «Митра», фрегат ундирской постройки, семнадцатая серия, переоборудованный для космических исследований. Корабль был старый, не говоря уже о том, что и модель эта была так себе. Но отдам должное – иллирийцы оснастили судно новейшим оборудованием – одних моноклазменных нейтринных сканеров было тринадцать штук, не говоря уже о выносных модулях с гравидатчиками – таких было три. Изучали они минус время – вернее пытались. Обычно это заключалось в том, что они болтались в точках перехода в системе какой-то тяжелой старой звезды – желательно голубого гиганта, и пытались что-то там замерять – как дескать гравиполя взаимодействуют с эманациями минус-времени. Надо сказать что с самого начала нас преследовали неудачи. В системе Илиона II мы попали под какую-то непонятную солнечную бурю, от которой треть оборудования разладилась напрочь. Потом угораздило потерять два модуля из трех – в один угодил метеорит, на втором померла система ориентации. Экспедиция затянулась и…

Ну, в общем... та звезда была пятой по счету. И вот однажды – я как раз был на вахте, наш главный радар словно взбесился – именно что взбесился. Он давал весь набор данных по дистанции и направлению – но выходило что некий предмет вокруг нас, одновременно и в ста метрах, и в ста километрах. Я решил, что полетело программное обеспечение, и просто перезагрузил его. Уж и не знаю, что случилось, но на полторы минуты вырубился не только радар, но и все приборы, и освещение маневровой рубки. Вот тогда-то я и увидел...

Я наверное упал бы в обморок, но это длилось совсем недолго – две-три секунды может быть, или десяток...

– И что вы увидели? – осведомился Антон.

– Зверя Света, – коротко бросил капитан. Того самого, каким его рисуют в старых книгах, того самого.

Представьте себе этакого сотканного из лучей спрута размером не меньше "Митры". А глаза его были как маленькие бирюзовые солнца – все пять...

Мне даже показалось, что он что-то держал своими щупальцами – по крайней мере они были хитро переплетены и мрак между ними казался более густым чем окружающий космос.

Потом он исчез, как и не было. После уже, много позже я прочел, что у этих самых Зверей Света по неким вариантам легенд есть грозные враги... Я не стал говорить никому, из ученых, а приборы как я говорил, отрубились.

Так я и не знаю до сих пор – видел ли я что-то на самом деле, или мне померещилось.

Антон ждал продолжения но его не было.

– Капитан, – набравшись смелости осведомился Скиров. А вы не шутите?

Эрангеквист саркастически усмехнулся из-за навигационного компьютера:

– А вы как думали?! И вообще запомните: космонары постоянно травят разные байки. Это помогает коротать время в рейсе. Это если подумать, такое специфическое развлечение – космический так сказать, фольклор: Звездные Маги, космические странники, или Остающиеся…

– Где остающиеся? – переспросил Антон.

– Что значит «где»? Слава Всевышнему, их у нас на борту нет… как будто, – пробормотал Эрангеквист с усмешкой, снова показавшейся Антону несколько натянутой.

– Простите, не понял – кто и где остается?

– Какие нынче космонары нелюбопытные пошли… – опять усмехнулся – на этот раз с оттенком грусти – Эрангеквист. Неужели вы и фильмы про полеты не смотрели?

– Я всегда больше любил историческое кино, – скромно пояснил Антон.

– Ну ладно, придется мне, как и положено, просветить молодое поколение, – Эрангеквист бросил на него добродушный взгляд.

– Значит так… Рассказывают что… Что иногда… Или лучше вот так. На вот таких вот космических станциях, или больших лунных или астероидных поселениях, куда прилетает много кораблей – особенно межзвездных, бывает, что кто-то из команды остается. Ну, или расторгает контракт, или выгоняют его, или просто не возвращается к моменту старта. У нас так сложилось, что ждать вряд ли кого долго будут – если это конечно не капитан – ну и не навигатор само собой.

Особенно, может, и искать не будут – в крайнем случае, вернется следующим рейсом за счет страховки или еще как. А не вернется – так что ж, и Космос с ним.

У нас учет и контроль особенно не налажен.

И вот, бывает так что человек сходит себе в каком-нибудь «свободном владении» или «орбитальном порту номер такой-то», живет там, играет в казино, кадрит туристок или официанток – ну или официантов с туристами, вербуется на рейсовики, иногда даже женится и выходит замуж – но вот основную планету никогда не посещает. А потом…

Вновь долгая паза.

– А потом вдруг встречает его старый знакомый, и делаются у него глаза величиной с иллюминатор.

«Дружище, ты как тут очутился: я же видел тебя месяц назад на Гоа или Альмерии?!» Или того хлеще – «Братец – но ты же умер уж лет десять!!!».

И тогда тот просто поворачивается и уходит. И больше его никто не видит.

Антон озадаченно заморгал.

– Не очень понял, признаться…

Эрагнеквист усмехнулся в третий раз.

– Это ведь всего лишь легенды. Я по крайней мере никогда с этим не сталкивался. Я просто хочу сказать, что в космосе может быть много такого, о чем мы даже и не подозреваем.

После чего одарил Антона многозначительным взглядом и сунул в зубы сигару.

– Вы, надеюсь не собираетесь жениться на нашем квартирмейстере? – спросил он минуту спустя как ни в чем не бывало.

Вот теперь Антон был потрясен куда сильнее, чем всеми предыдущими рассказами о каких-то там Зверях Света, или призраках заблудившихся космонаров.

– Не удивляйтесь – плохой бы я был капитан, если бы не научился определять ситуацию в своей команде. Мне знаете ли подобное знакомо. Мое мнение – тому кто летает вообще не стоит жениться. А уж если он женится на девушке из экипажа – тем более своего, то это полная… муть. Поверьте старику – я только капитанил на четырех посудинах, не считая этой, а перед этим прошел все ступеньки от стажера до старпома. И что бы там не говорили умники – основное для чего женщин принимают в экипажи – это чтобы мужики не бесились от спермотоксикоза и не портили организм разнообразными подавителями либидо. К тому же – разнополые экипажи как подсчитали еще в ОКК, работают в среднем на семь процентов эффективнее. А вы… вы мне не кажетесь человеком, который забудет то – кем и с кем была его избранница.

– Ну а кроме того – опять же поверьте старику: Нур это идеальный космонар. А это значит – сколько бы у неё любовников и … и даже мужей не было, главным из них останется Вечный Космос. Вы согласитесь ждать её из рейса, мучаясь не только ожиданием, но ревностью? И не говорите что не будет этого! – буркнул он, видя выражение лица Антона.

Космонар должен принадлежать космосу. Я никогда не примыкал к Братьям Чистоты, но что-то в их идеях, безусловно, есть.

Так что мой совет как человека, почти годящегося вам в деды – развлекайтесь с ней пока вам не надоест, или пока вы ей не надоедите – а потом тихо и мирно расстаньтесь.

Антон растерянно молчал, так и не решив – то ли громко возмущаться вторжением в их с Нур личную жизнь, то ли спорить с Эрангеквистом, и доказывать замшелость капитанских представлений. Но в конце концов не сделал ни того ни другого.

– А вы сами – неужели никогда не думали о женитьбе? – спросил он немного погодя. (В конце концов – разве не имеет он права тоже узнать кое-что о жизни столь беспардонно поучающего его человека?)

Капитан горько усмехнулся.

– Я даже, был, представьте, женат – и проверил истинность всего того, что сказал сейчас, на своей шкуре. Нет, она не была космонаром, – он словно отвечал на незаданный вопрос. Она была актрисой средней руки. Актриса Ри Сайво – лицо Эрангекивиста на миг смягчилось и даже как-то просветлело. Звезда каярканских сериалов. – Не видели? «Страсть и судьба», «Запретная комната», «Тайна Ирэн»?

Антон покачал головой.

– Впрочем, вы из другого поколения, естественно… Мода на каярканские сериалы схлынула уже лет пятнадцать если не больше. Познакомился с ней в круизе, где был старшим помощником. Про неё говорили – «подающая надежды», хотя по моему она если и была чьим-то кумиром, так это юнцов в пубертатном возрасте. Тогда мне было уже под сорок, одолевали мысли что неплохо было бы иметь дом на твердой земле, и чтобы тебя там кто-то ждал.

А кроме того у меня завелись приличные деньги – как раз получил премию за спасение грузовика, выскочившего из прыжка с мертвым навигатором.

Не знаю – что она нашла во мне, но так или иначе… А я – теперь я думаю что просто не устоял: знаете – такая изящная темнокожая женщина с манерами древней принцессы, ну и все прочее.

В доме который я купил для нее… для нас – уточнил он, – была навороченная охранная система, писавшая все, что там происходило – я про это и не знал: дом – то покупал по моему поручению агент.

И эти скрытые камеры многие месяцы снимали проделки моей любимой жены. В результате в один далеко не прекрасный день ко мне явился деятель из охранной фирмы, и я имел удовольствие увидеть ее… во всех видах. С режиссером, с продюсером, с секретарем продюсера, с секретаршей продюсера, с двумя мужчинами, с тремя мужчинами, с костюмершей, с официанткой из казино, с ней же и с ее подругой разом, а также с двумя мужчинами и костюмершей. Ни в каком порнофильме я не видел столько похабных сцен, доложу вам...

Не стоит и говорить, что мы развелись. Я оставил ей все что у меня было – миллион с чем-то на банковском счету, дом, два дорогих флайта. Она спустила всё это в полтора года, а вскоре сменились киномоды, и она не сумела удержаться на плаву. Она продала дом, потом перебралась в нехороший квартал Лойса, снималась в дешевых порнороликах, спала с сутенерами и стриптизерами, потом крепко подсела на «пыльцу»… Когда я был на Каяркане последний раз – лет пятнадцать назад, то попытался узнать её судьбу, для чего отвалил три тысячи лучшему тамошнему детективному агентству. Следы её терялись за пять лет до того, в одном из лагерей сезонных рабочих, где она была «прислугой за все»… Он криво усмехнулся. Вот и все мое семейное счастье – счастье космонара!

Час спустя они сблизились с Гермесом.

Гигантский космический город – выдолбленный изнутри многокилометровый астероид походил почему-то на огромную вафельную трубочку, только с угловатыми контурами секций и глубокими провалами между ними. Резкие тени подчеркивали простой абрис станции. На экранах электронные ухищрения приблизили поверхность станции почти вплотную – серый неровный камень да время от времени – литой базальт надстроек и металл шлюзов.

Завершенность картине придавали исполинские причальные платформы в оконечностях исполинской каменной глыбы, и болтающиеся то тут то там в пустоте вакуумные пристани, от которых в сторону "Гермеса" тянулись мелкие контейнерные буксиры. Имелись порталы и на самой поверхности города, но именно к внешним пристаням и посадочным платформам города подходила основная масса кораблей. И именно там швартовались межзвездные балкеры и сухогрузы.

Сейчас там висели туши десятков звездолетов, среди которых Антон с удивлением узнал даже сплюснутый параллелепипед корабля из далекого и загадочного домена Лэ'Антор.

– Кроме звездолетов тут же болталась дюжина внутрисистемных рейсовиков. А на пирсе мелкого частного флота, находились штук пять космических яхт – одна насколько понял Антон, специальной постройки (кажется, «Сигма»), и несколько переделанных из космических шлюпок и катеров. Возможно, те на которых предприимчивые капитаны катали туристов.

В зоне прямой видимости болтались в дрейфе три малых сторожевика и фрегат. Флот демонстрировал, что не просто проматывает деньги налогоплательщиков, хотя последний раз военно-космические силы Иштар в реальном деле пришлось задействовать лет тридцать назад – тогда какие-то сбрендившие сектанты решили использовать космическую яхту как брандер, намереваясь протаранить экскурсионный орбитальный центр "Нана" в котором проходил всепланетный турнир по стриптизу.

– Сколько кораблей – чертовски странно, – буркнул Эрангеквист.

– Что вы имеете в виду, сэр? – машинально осведомился Антон.

– Да как сказать – я ведь не раз бывал на «Гермесе» и ни разу не видел такого скопления судов. Либо межзвездная торговля стала дико выгодной, либо происходит что-то другое.

– Например? – равнодушно поинтересовался Антон.

Эрангеквист пожал плечами.

– Ну это бы надо спросить у нашего хозяина, но вряд ли он снизойдет до объяснений. Но может быть всякое – контрабанда, махинации... Например, известно же что транссистемные торговые операции не облагаются многими налогами – почему бы не отвезти груз на «Гермес» а потом не отволочь обратно на Иштар как импорт?

– Это как? – не очень понял Антон.

– Я думал это уже не секрет, – пожал плечами капитан. Берем товар, везем на "Гермес", продаем представителю Тапробаны или вообще какого-нибудь Гоа, и тут же обратно выкупаем. Ему – наценка, нам – возврат налогов и льготы как звездному торговцу. Таможня, конечно, обо всем догадывается, но предпочитает смотреть сквозь пальцы... До поры, до времени, – усмехнулся старик. Но конечно не только это. Что-то доставляется из других миров, что-то в другие, причем никто не помешает в первом случае присоединить к вашему возвращаемому товару свой, или подменить его по ходу дела. Кстати говоря, подобная чертовщина творится, как мне говорили знакомые и в других системах нашего кластера. Владение "Симсон-Айленд" в системе Тапробаны влачившее жалкое существование, превратилось в процветающий город, а его хозяева – во вторых по богатству магнатов планеты.

Антон пожал плечами. Его мысли были далеко от транссистемной торговли.

Корпус "Звезды судьбы" чуть вздрогнул – его зацепил причальный строп, и теперь яхта будет подтянута к пристани одной из исполинских лебедок, непрерывно вращающихся под решетчатой поверхностью платформ.

Спустя двадцать минут причальная штанга вытянулась, и сомкнулась с главным шлюзом.

В шлюзе их уже ждало с полдюжины матросов причальной команды в униформе с логотипами «Александер ЛТД-Спейс» на спинах.

– Свободным от вахт можно идти в увольнение, – как ни в чем не бывало распорядился капитан. Возвращение через две суток. Коммуникаторы держать включенными.

На вахте остаются капитан Эрангеквист и бортинженер Гордон.

Спустя полчаса они покинули корабль.

Нур появилась с объемистой сумкой в руках. Она уложила волосы в хитрую прическу, слегка оттенила глаза, а губы покрасила ярко-красной помадой. Облик дополняло короткое облегающее шелковое платье и накидка из натуральной шерсти.

Они прогулочным шагом направились по тротуару к входу в город.

Антон никогда не был на Гермесе. Одно дело – знать, что Гермес есть крупнейший порт иштарианской системы, другое дело – видеть своими глазами. Было чему удивляться. На лунах или на той же Нереиде, конечно были поселения, но им было далековато до местных размахов!

Город внутри представлял собой анфилады больших залов, высотой иногда до сотни метров, и бесконечные коридоры выдолбленные в камне.

Верхние ярусы отданы были под склады и грузовые терминалы, а внизу кипела жизнь. Служебные помещения, кафе, магазинчики, офисы, дома и квартиры жителей Гермеса, дешевые гостиницы для иштарских туристов, дорогие отели с дендрариями, ландшафтными парками и бассейнами.

Были тут и общедоступные зеленые зоны где можно было забыться, позагорать, побродить среди пальм, и даже поваляться на траве.

Все было оформлено как имитация старинного города, с хитросплетением лесенок и улочек. Мостовую покрывали ровные разноцветные плитки лунного туфа и астероидного оливина, или даже имитация древнего булыжника, а дома иногда уходили на десяток этажей, чуть не доходя до окрашенного голубым – под цвет неба – свода жилых кварталов.

Антон глазел на толпу. Здесь были представители всех наций, рас и миров. У него иногда захватывало дух от изумления – ведь за свою жизнь он видел живьем от силы с пару дюжин инопланетников. (Хотя конечно посмотрел немало фильмов и инфопрограмм о народах Ойкумены)

Разнообразные оттенки кожи и разрезы глаз, пестрые костюмы, замысловатые прически, вычурные украшения… Улица привела Антона и Нур к кафе «Метеор». Это было маленькое заведение с пластиковыми балками под закопченное дерево, и ярко раскрашенными стенными панелями.

– Так ты находишь это место? – осведомилась Нур, усаживаясь за столик.

– Не знаю…

– А меня? – она лукаво улыбнулась, пахнув на него дорогими духами.

– Ты выглядишь сногсшибательно!

Официант – невысокий и очень смуглый – кажется уроженец упомянутой Эрангеквистом Тапробаны – принес два стакана и графин с желтым напитком.

Ну, давай начнем расслабляться, – изрекла Нур, поднимая полный стакан. Наконец мы попали сюда на этом корабле дураков. Давай выпьем за второй этап путешествия.

– Идет, – согласился Антон.

Когда графин опустела наполовину, Нур расплатилась с официантом. Антон попытался дать ей несколько монет, но она отмахнулась.

– Я угощаю. Пойдем.

– Куда?

– Увидишь!

Они двинулись по базальтовой мостовой, не касаясь друг друга, мимо каменных домов с узкими окнами, повернули на узкую улочку, ведущую к площади с аллегорической фигурой пилота в скафандре простершим руку в торжествующем жесте, и поднялись по лестнице.

Тут Нур обняла его и несколько раз поцеловала.

Антон чуть встревожился – неужели Нур хочет расслабиться прямо тут??

Но она выпустив его из неожиданно крепких объятий, оттащила его за руку к двери прямо в сплошной стене, нажала на подсвеченную лиловым панель.

Дверь распахнулась. Отдав сонной консьержке-танорке сумку, и бросив несколько слов на неизвестном языке, после чего указала на Антона, потом на себя. Консьержка молча вынула из кармана ключ от обычного механического замка и протянула Нур. Та ни слова не говоря забрала ключ и повела Антона наверх.

В большой комнате с окном, выходящим прямо на крошечный зимний садик, оказалась огромная двуспальная кровать.

– Подходящее гнездышко? – игриво осведомилась спутница.

Антон кивнул, осматривая номер отельчика. Пол из настоящего дерева, стены мягкого бежевого окраса, терминал, которым, похоже давно не пользовались.

Антон нырнул в душевую. Когда он вернулся к Нур, она – уже без накидки и платья – стояла босиком около кровати и пыталась расстегнуть на спине пурпурный лифчик.

Антон с восторгом наблюдал за ней.

– Ну что смотришь, – бросила она не оборачиваясь. Помог бы уставшей женщине! – и застенчиво передернула плечами.

Антон подошел к ней и чуть дрогнувшими пальцами начал расстегивать лифчик, и задохнулся от восторга почувствовав, какая у Нур была гладкая и мускулистая спина. Наконец пурпурная тряпица упала на пол и Антон обнял Нур. Так они постояли некоторое время… Нур, откинувшись, положила голову ему на плечо, а он чувствовал, как соски Нур под его ладонями твердеют… Он развернул ее к себе и она слегка укусила его в плечо. Нур задрожала и потянула его вниз, и в следующий момент (Антон так и не смог сообразить, каким образом) он вдруг оказался голым, а Нур устроилась на нем сверху, похожая на грациозную кошку, о с гривой распущенных по плечам волос. Прикосновение горячего женского тела вызвало у него новый пароксизм желания. Склонившись, она с силой впилась ему в губы, одновременно впуская его в себя. Он попытался хотя бы пошевельнуть руками, но она не позволила ему и этого. Нур сидела на нем верхом, крепко сжимая его бедрами.

– Люблю тебя!! – еле слышно прохрипела она. Люблю! Не должна – но люблю!!

И они принялись кувыркаться на двуспальной кровати в гостинице на семнадцатом уровне маленького металлического островка, окруженного со всех сторон ледяной бездной и вечной ночью.

* * *

– Так бы и остался на этом звездном острове, – мечтательно пробормотал Антон, когда они в очередной раз насытились друг другом.

– Я предпочитаю твердую землю – я слишком хорошо знаю изнанку жизни на таких вот станциях, – буркнула девушка. Я побывала не на одной такой… Посмотри на статистику самоубийств на них – удивишься.

– Нет, Нур, все таки у тебя была жутко интересная жизнь… Пожалуй, она отличалась от моей в лучшую сторону.

– В лучшую сторону? Да по совести говоря моя жизнь была чертовски большим дерьмом – слова прозвучали как констатация факта, а не как жалоба.

– А как насчет космоса? Мне казалось, ты любишь его, – промолвил Антон, удивившись.

– А если даже и так?! – вдруг вспылила Нур но тут же повернулась и положила голову ему на плечо. – Извини. Просто пойми и имей в виду, что в моей жизни было много такого, что хотелось бы забыть. Да вот не забудешь!

– Например? – спросил Антон и тут же пожалел что спросил. Но слово не воробей...

Нур лишь пожала плечами:

– Потом. Когда ты меня поближе узнаешь.

– Куда уж ближе! Ты что, переспала со всем экипажем какого-нибудь трампа? Или убила его капитана?

– Переспала! Велика важность! – с искренней обидой бросила она. Если бы ты переспал со всеми девочками своей как её – «Эриданс-консалтинг» – стал бы ты от этого хуже?? А вот женщинам это ставят в вину!

Некоторое время она лежала молча, отвернувшись.

– Помнишь, ты спросил: зачем ты мне нужен? – продолжила она тихо и очень серьезно.

Вот еще одна причина: мне нужен кто то, кому можно доверять, иначе у меня все внутри высохнет. Тебя грызла своя печаль, и я решила, что ты способен понять чужую.

Антон кивнул, молча соглашаясь.

– Мне знакомо это чувство, – продолжила Нур, и Антону показалось, будто она действительно поняла, о чем речь. – Ты готов потерять все в любой момент. Вот почему Тень обходит тебя стороной: ты ей не интересен.

– Ты веришь? В смысле... – Антон запнулся.

– В смысле? А – нет, конечно... А ты решил что я из "сумрачников", и решила принести в жертву тебя? Она вздохнула.

– Ты вот ругаешь свой мир, а тебе бы порадоваться – если вам почти нечего боятся, кроме как компании кретинов, всерьез думающей, что сев на чугунный хрен своего идола, или вылив ему стакан своей крови они откупятся от этой силы. Которые к тому же то ли есть, то ли нет.

– Они есть. По-твоему, тех кто убивает во имя своих богов боятся не надо?

– Проблема не в них – проблема в Тени... – сообщила Нур – многозначительно и непонятно.

...Во второй половине дня они оделись и сошли вниз дабы принять пищу.

Они сели за настоящий деревянный стол, горничная разложила по тарелочкам вкусно пахнущие салаты, выставила настоящий хлеб, фрукты, и ушла. Нур принялась раскладывать по тарелкам снедь. Главным украшением стола была зажаренная тушка трапидавра, сдобренной шафраном. Тут же стояло вино – та самая "Кровь Иштар". (Видать она как и обещала совершила налёт на провизионные запасы яхты).

– Это все должно стоить чертову уйму денег, – пробормотал Антон. Даже не имея ввиду трапидавра…

– Не парься. За нас заплатит хозяин, – и не только за трапидавра. Ты не знал?

Тот кивнул несколько ошарашено. Действительно, уже лет пятьдесят профсоюзы Иштар выбили из бизнесменов правило, что при приеме на работу фирма иногда включала в контракт оплату счетов за проживание в гостиницах и прочие сопутствующие расходы – но ведь как было указано "в пределах разумного".

– Да не беспокойся ты – фирма Александера даже не заметит этих счетов. Я когда принимала корабль, обнаружила, что прежний квартирмейстер расстрелял оказывается на испытаниях восемьдесят тонн вольфрамо-титановых боеприпасов и израсходовал две разгонные камеры пушек. А даже я знаю что камеры эти могут служить десятками лет – это что ж с ними делать было надо?? И ничего – все списали – причем вообще похоже не считая – через вспомогательную канцелярию отдела хозяйственных работ. Похоже вообще не люди списывали а бухгалтерский сервер в автоматическом режиме.

– Он их что – продал? – изумился Антон. А покупатели на запчасти к пушкам найдутся?

– Найдутся – в нашем мире покупатель найдется на все. Хотя вряд ли продал... Скорее уж просто дал взятку представителю фирмы, и тот оформил фиктивный заказ. А камеры как были старые, так и остались.

Они уселись поудобнее и принялись наслаждаться вкусной едой и ароматным напитком. Антон пребывал в благостном состоянии.

– Великолепно, – сказал Антон с набитым ртом. Нур, слишком занятая поглощением кушанья, промолчала. Утолив голод, они принялись за вино.

– Расскажи что-нибудь еще, – попросил Антон, наполняя ее бокал.

– О чем?

– О себе.

– Тебе в самом деле интересно? – Голос у Нур дрогнул.

– Да, – не без колебаний произнес Скиров.

– Ладно. До семнадцати лет я поочередно сменила все пять школ своего родного городка, и из каждой вылетала со скандалом. Раза четыре попадала в полицию.

А после того как умерла мама… Ладно, не важно.

Потом видать повзрослела и поумнела, и в семнадцать лет выбила из отца деньги на взнос в местную контору Союза Космонаров и через три месяца получила лицензию младшего матроса.

Отец сперва грозился определить меня в центр коррекции социально запущенных подростков, но потом плюнул, и решил, что самое лучшее – это сплавить меня подальше.

Первая моя жестянка называлась «Звездный скорпион".

Говорят, первый корабль, это как первая женщина – ну или мужчина, – иронически улыбнулась она. Красивые слова. Скажу тебе – моя служба выдалась очень трудной. Прямо таки адски трудной. Наш капитан был настоящим ублюдком, много курил – и арсу, и танто и даже корсин. Ты можешь представить капитана звездолета – наркомана? А вот было такое. Навигатор – Стил Вуд его звали, был натуральный псих, к тому же припадочный – наверное, пересидел как-то в минус-хроне… Остальная команда – не сильно лучше. Иногда мне кажется, что не изнасиловали меня всем скопом, только потому что половина хотела быть первым и единственным, а у оставшихся протухли не только мозги но и … нижний этаж.

Один раз, помню, Вуд отрубился когда мы ушли в прыжок, и мы зависли…

Лицо ее побледнело, скулы обтянулись…

– Те пять часов, пока он валялся в отключке были самыми страшными в моей жизни. Ты понимаешь – никто не знает, что происходит с кораблями, которые не вышли вовремя из подпространства.

Так вот скажу – это настоящий кошмар. Когда ты чувствуешь, когда вокруг тебя это жуткое Ничто, и сделать нельзя ничего…

Когда Вуд пришел в себя, мы только что ноги ему не целовали…

На последнем отрезке трассы – уже в системе – корабль вели бортинженер и я – все остальные уже ни к черту не годились.

Потом я встретила… одного человека.

Это был необычный человек – слишком умный я бы сказала. Только одних языков знал целых семнадцать.

Не знаю что на него нашло, но он решил как сам выразился, сделать из меня человека. И начал меня дрессировать. Не знаю – как там в армии, но думаю после него мне никакая армия не страшна. Он занимался со мной по три – по пять часов в день, а потом еще занималась я сама. И так каждый день – полтора стандартных года. Как я не свихнулась? Но толк от этого был – если до того я ничего сложнее сетевых газет не читала, то в конце даже одолела всяких древних мудрецов и поэтов, вроде Платона или Омара Хайяма. С тех пор не терплю этого Хайяма!

Потом он решил, что обучил меня всему тому, что знал сам, и пора отдать меня в настоящую школу. Когда я ему сказал, что единственное кем хочу быть – это космонаром, он только рассмеялся, и буквально отконвоировал меня в элитный женский колледж – лучший на той планете. Туда и сдал под расписку.

Нур допила бокал, и пристально посмотрела на садик за окном.

– Продолжай… – попросил Антон.

– Я проторчала в этой школе год. Скажу тебе – это было кое в чем похуже «Звездного скорпиона». Меня презирали, унижали. Это заведение предназначалось вообще-то не для обучения, а чтобы из провинциальных богачек – тупых, самодовольных и глупых, делать светских львиц. Ненавижу эту породу – для них унизить простую девушку просто радость!

– Тебя били? – спросил он.

– Если бы... Так бы я просто переломала им кости и все. А так... Они глумились надо мной, как эта богатая сволочь умеет. Они вежливо расспрашивали меня о жизни, даже восхищались. А потом в середине разговора вдруг осведомлялись – сколько я мужиков могу обслужить за один раз, и каков это – быть общей шлюхой.

Потом – предлагали деньги. И за то чтобы развлечь их парней на вечеринках... и за себя. И все с такой невинной улыбочкой! Я пару раз не выдерживала и пробовала драться – но эта сволочь по честному не умеет: убегут, а потом устроят "темную". Твари! – с ненавистью изрекла Нур.

Наконец, мое терпение испустило дух и я сбежала, прихватив некоторую наличность из сейфа – в этих заведениях в ходу наличные деньги – это же аристократично.

Заплатила взнос в местный Союз Космонаров и улетела на первом грузовике. Весь рейс пришлось спать с капитаном, но, для меня все было лучше, чем проклятые девки…

– У нас кончилось вино… – бросила она, поднимаясь с ложа и натягивая блузку. Пойдем, прогуляемся.

Вино действительно кончилось. Антон и Нур отправились погулять по станции.

Был вечер по локальному времени «Гермеса» – тут не делили время на вахты, как на судах, а старались создать как можно более сильную иллюзию настоящей планеты.

В витринах ресторанов светились разнообразные огни, а у дверей самых роскошных стояли живые швейцары в ливреях с высокими воротниками.

Некоторые заведения классом пониже старались обмануть клиента, ставя у входа манекенов-роботов в тех же ливреях (Антон не сдержал улыбку).

Народ на улицах «Гермеса» встречался самый разнообразный. Местные жители терялись среди вычурно одетых туристов. Причем туристов как с Иштар, так и из других звездных систем, ждавших своей очереди на рейсовик, или же прибывавших транзитом путешественников.

Конечно больше всего было иштарианцев, которых привлекала разрекламированная «особая атмосфера» самоуправляющейся территории.

Полюбоваться на гостей из других миров, посетить выставки и магазинчики, купить привезенные по случаю сувениры или другой полезный товар.

Некоторые приехали сделать покупки, приобретя подешевле товары из других миров, (оффшорная зона как-никак) или просто посмотреть на людей из других звездных систем, пообщаться с ними, ощутить бескрайность Ойкумены, и величие звездных морей, как писали в скверных книгах.

Особняком держались эмигранты – решившие покинуть систему, и поискать счастья в других мирах – их можно было узнать по специфически-тоскливым лицам и дешевой неновой одежде: обычно те старались обменять как можно больше денег, чтобы хватило на первое время.

Впрочем, не меньше чем инопланетные диковинки, иштарианцев привлекала сюда возможность оторваться в «злачных местах», кои были здесь в почете и изобилии. Наркотики всех видов, кроме самых убойных, проституция, алкоголь, являлись на Гермесе абсолютно легализированными. Тут можно было купить одежды ручной работы из других миров, украшения, старинные клинки, книги и статуэтки. Отдельную улицу сотсавляли магазинчики где продавались редкие звери и растения – уже с санитарным разрешением на вывоз.

По дороге им попалось почтовое отделение – Антон нырнул туда, и проигнорировав обычные терминалы, Антон написал открытку Кейт, и заплатив двадцать квотеров, послал её на Иштар. Заклеив конверт, он набрал адрес, и отдал конверты забавному арвийцу-почтальону, одетому в форму в стиле ретро, с темно-красной фуражкой на голове.

Потом они зашли в бар, эмблемой которого служила хвостатая комета. Зал был полон космонарами и рабочими с терминалов.

Старый пол заведения покоробился, белые стены превратились в серые из-замноголетнего воздействия табачного и прочего дыма. Антон облюбовал темный уголок, где стойка бара повторяла изгиб стены – внешней стены станции, и заказал две порции ликера из клон-клетчатки инжира.

Антон опрокинул стопку и постучал себя по груди:

– Ух ты! Ликер был отменно крепкий и сладкий. "Становлюсь лихим космиком", – прокомментировал он про себя.

Рядом, за соседний столик завалилась группа бодрых яхтсменов, оживленно обсуждавшись будущую регату Гермес-Иштар.

По парапету вдоль окна, гуляла задумчивая мильжу, обтекая узким серебристым телом колонны. Нур и Антон молчали, говорить особо не хотелось. Девушка водила соломинкой в стакане воды, гоняя пузырьки углекислоты, и рассматривал картину над стойкой бара.

Нур вдруг решительно выпила свою воду. Поставив стакан на поцарапанную металлическую стойку, она вдруг придвинулась к нему вплотную, и прошептала.

– Антон – теперь слушай меня внимательно! То что я сейчас скажу – очень серьезно и… и опасно. Если ты не уверен в чем-то, боишься или сомневаешься, то ты можешь уйти!

Нам возможно предстоит многое – и очень страшное, но мне придется это сделать! Потому что… потому что таков мой долг.

Антон напрягся, во рту у него мгновенно пересохло.

– Нур…

Ее хватка стала крепче, а тон мягче:

Он попробовал повернуться к ней, но она опустила руки ему на плечи и удержала в прежнем положении – носом к стене.

– Никаких вопросов. Если хочешь расстаться со мной, уходи сейчас. У нас было немало восхитительных минут, многие люди на твоей планете за всю жизнь столько не имеют. Ты можешь вернуться в номер, и ближайшим рейсом улететь обратно на Иштар. Но если хочешь остаться, то просто повернись и поцелуй меня. Я знаю, это нечестно, но другого выхода у меня нет.

Плечи Антона поникли помимо его воли, дыхание участилось. Полное непонимание происходящего кружило ему голову.

Он сомкнул веки и попытался заглянуть во тьму будущего, но не сумел проникнуть сквозь облако неизвестности. А потом Антон повернулся, обнял Нур и крепко поцеловал ее в губы. Ему показалось, что на ресницах его любимой блеснула слеза.

– Пойдем, пожалуй – нам скоро возвращаться на яхту, – изрекла она негромким спокойным голосом.

Глава 9. Нереальная угроза

– Первый артиллерийский пост – доложите обстановку? – запросил капитан, смахивая испарину с покрасневшего лба.

– Цель по курсу семь пять-пять-триста-сто десять! – прозвучал в динамике голос Нур.

– Идет на сближение, на сигналы не отвечает.

– Класс цели?

– До фрегата включительно, – четко отрапортовала девушка.

Антон бросил взгляд на экран радара – сейчас на нём было то же что видела девушка на своей артиллерийской консоли – стремительно приближающуюся яркую точку.

– Время принятия решение? – запросил кэп.

– Двести двадцать секунд...

– Время выхода на дистанцию открытия огня?

– Семьдесят секунд, – отчеканила Нур.

– Первому посту – огонь по фактической, приготовится к противоартиллирийскому маневрированию.

Начинаю ввод программы...

Спустя показавшиеся Антону очень долгими десятки секунд с нижней палубы донесся воющий грохот ЭМИ-орудий.

Ддду-дут!!!

Пушка выплюнула несколько сот металлических шариков, рассекающих вакуум со скоростью девяносто камэ в секунду.

– Цель поражена, накрытие – семьдесят процентов залпа.

Внезапно замигали багрянцем индикаторы в левой части пульт-экрана.

– Рубке – артпост номер один, – взволнованно выкрикнула Нур, – повреждение разгонных камер, выход орудий из строя.

И спустя несколько секунд:

– Капитан – две малоразмерные цели отделяются от первой.

Ясно – неизвестный противник пытается захватит их корабль.

– Приготовиться к аварийной разгерметизации!

Система очистки воздуха включилась и успокаивающе загудела. Задраенные автоматикой люки поделили яхту на герметичные отсеки-палубы, причем в каждом отсеке имелся запас воды, сублимированных продуктов и аварийный маяк. Если, не приведи Господи, яхта погибнет в бою, отсеки смогут еще очень долго дрейфовать в пространстве, пока их не подберут спасатели. В случае кораблекрушения рубка тоже бы отделилась бы от обломков – эдакий маленький ковчег, начиненный ультрасовременной техникой.

– Абордажная тревога второй степени! – рявкнул капитан. Свободным от боевого дежурства – выполнять!

Антон выскользнул из кресла, и влетел в лифт следом за не по годам стремительным капитаном, успев подумать что эта архаичная команда у никконцев звучит совсем по древнему: «К саблям!».

Лифт принес его и Эрангеквиста на нижнюю палубу, где у оружейно кладовой их уже ждали Н'Губи, и Билл с присоединившимися к ним Нур и Сайадом.

Набрав код старого как мир электромеханического замка, капитан открыл дверь.

В сейфе хранились два штурмгевера «Конрад», полицейский дробовик-автомат с магазином на пятнадцать патронов, лазерный «Блиц-Штерн» два пистолета и два гироджета для стрельбы в невесомости.

Вполне подходящее оружие для космического сражения – иронически хмыкнул про себя Антон.

Бортинженер раздал оружие, сунув доктору в руки гироджет.

– Но я не знаю, что с ним делать, – воспротивился лекарь. Я знаете больше понимаю в том как людей лечить, а не калечить.

– Направьте в сторону цели и стреляйте, – посоветовал Билл. Вот и все дела!

– Отбой абордажной тревоги, – прохрипело из коммуникатора голосом Уордена, – Лазерная атака, включая защитное маневрирование, всем приготовиться.

Антон сунув за пояс гироджет, инстинктивно вцепился в косяк двери – сейчас "Звезда судьбы" должна мелко завибрировать, сбивая фокус упирающегося в полированный титан корпуса лазерного луча противника, пока компьютер в бешеном темпе переводит гравидвигатель и реактор на форсированный режим, чтобы рвануть с места боя что называется "со всех дюз".

Но ни тряски ни перегрузки... И сейчас бортовой комп сворачивал программу стандартных учений по схеме №2.

– Ну что ж, господа, – учения окончены, – как ни в чём не бывало сообщил Эрангеквист. Вы неплохо себя показали, всем – спасибо. Оружие сдать, всем свободным от вахты – отдыхать. Вахтенным – занять места согласно расписанию. Антон перёвел дух. Да, учения слава Богу закончены. Пожалуй, с капитана сталось бы еще и на самом деле растрясти их, но хозяин был категорически против подобных далеко идущих тренировок. Впрочем, он тоже не понимал – зачем устраивать что-то подобное в их тихой системе тихой фратрии?

Они поднялись на лифте в рубку. (Ибо как раз кэп и Антон от вахты свободны не были).

– Не иначе, матрос, думаете – какого космического чёрта старому перечнику Эрангеквисту всё это нужно? – бросил не оборачиваясь капитан, когда они поднялись в рубку.

– Честно говоря... – Антон замялся. Во всяком случае, зачем мы готовимся отражать абордаж – не пойму. Ведь на крайний случай – нас проще расстрелять из тех же ЭМИшек!

– Вот тут вы и заблуждаетесь, молодой человек, – усмехнулся Эрангеквист. Как раз пираты предпочитают брать свои жертвы на абордаж – ибо груз должен быть безумно ценным чтобы даром портить корабль.

– А вообще – разве пиратство ещё существует? – осведомился Антон. – Оно как будто давно отошло в область преданий, как будто?

– Если бы, – буркнул Эрангеквист. В прошлом году во всех трех доменах было только зафиксировано тысяча тринадцать пиратских нападений. Так-то – друг мой!

– Тысяча тринадцать? – не поверил Антон.

– Именно так, дружище, – мрачновато подтвердил капитан. – Можете справиться в сети, сведения общедоступны. Если прибавить те что не вошли в реестр по тем или иным причинам, то картинка получается не такая уж весёлая.

Как ни в чем не бывало, капитан надавил сенс-панель, после чего пульт стер контрольные шкалы приборов, изобразив на своей поверхности светло-зеленый экран, с заставкой одного из крупнейших сетевых порталов.

– Новости обитаемых планет нашего кластера. По данным информационных агентств, – зажурчал женский голос, – продолжающиеся извержения вулканов на северо-западном материке Ириды, угрожает совершенно разрушить цивилизацию в этом районе планеты. Только за последние две недели пропали без вести от пятнадцати до двадцати морских судов, что особенно неприятно, ибо сообщение по воздуху в том районе прервано еще месяц назад. На соседнем континенте Крону цунами смыли три прибрежных города и массу деревень. На большей части северо-западного материка прекратилась подача электроэнергии.

Йотунхейм, Шадизар. По неизвестным причинам рухнул портал главного внешнего шлюза сектора, что привело к его полной и почти мгновенной разгерметизации. Число жертв среди горожан превышает двадцать восемь тысяч – в данном секторе находился городской стадион, где как раз проходили финальные соревнования кубка Йотунхейма по атлетическому многоборью.

– Бывал я на Йотунхейме, – бросил капитан. Неуютное местечко – минус полтораста, океаны промерзли на черт знает сколько километров вглубь. Не хотел бы там жить... А что шлюз рухнул – неудивительно – города там толком не ремонтировались со времен ОКК. Хорошая подвижка льда – и вот тебе и на!

– Капитан, а сколько планет вы за свою жизнь посетили? – осведомился Скиров.

– Если не брать повторы, то штук тридцать в нашем домене, и еще пять в Аригато. Однажды даже залетел в Ло'Энтар – правда на перевалочную станцию, не на планету.

– Поверите ли, матрос, я только на восьмой год перестал бояться прыжков. Ведь один из пятидесяти кораблей рано или поздно исчезает.

– А скажите – Ло'Энтар – они действительно такие необыкновенные? Параллельная цивилизация, как о них говорят? – осмелев, задал Антон вопрос.

– Вряд ли, – пожал плечами Эрангеквист. В сущности они не так сильно отличаются от нас. Хотя... Что мы знаем о космосе? И об отдалённых планетах, и о самом пространстве? Старики вроде меня да еще навигаторы видали многое такое, что и не объяснишь в двух словах – но кого интересуют сомнительные россказни космонаров?

Разве что авторов фильмов, и таблоиды? Те кто летает в дальние рейсы многое могли бы поведать...

Ладно – я перехожу на подвахту – что-то устал. Справитесь, матрос? Антон только кивнул.

Оставшись один, Антон принялся активно нарушать устав. А именно – читать на коммуникаторе профессора Каду. Но занятие это ему наскучило, и он отключив коммуникатор, принялся за исполнение обязанностей – как было сказано в уставе вахтенный должен следить за обстановкой в космическом пространстве.

Мы и последим. Он включил электронный телескоп и развернул его в сторону солнца.

В объективе сияла маленькая синевато-зеленая звездочка с крошечными песчинками двух лун по бокам.

Иштар. Его мир. Как ни крути – планета где он родился и вырос, где жили четыре поколения его предков.

Да – неплохой мир. Впрочем, англосаксам всегда, еще со старой Земли везло – как думают многие, везло незаслуженно.

Экспедиция с трехзначным номером почти сразу наткнулась на живую планету, очень похожую на прародину, и решила, что от добра добра не ищут, дав имя новой родине – восходящее к корням цивилизации Земли.

Планета была немного больше Земли, и чуть тяжелее, в атмосфере было немного больше кислорода. Ровный мягкий климат – ни больших пустынь, ни вечных льдов. Одиннадцать небольших материков и большой архипелаг в северном море – пресловутый Танори с его бескрайними лугами и болотистыми лесами.

Они встретили тут растения, похожие на земные, и странных животных чье тело было построено на троичной симметрии – закрученные трехлучевые раковины, морские звезды с тремя лучами, шестиногие паураки, забавно двигавшиеся боком, но и конечно – трилапы.

Правда, у мира оказался один существенный недостаток – человеческий организм категорически отказывался усваивать местные белки, но и это оказалось не так страшно. Людей выручили взятые с собой – именно кстати из расчета на подобный случай грибные культуры, отлично сумевшие усваивать местную целлюлозу – и по сию пору блюда из грибов одна из основ иштарианской кухни. На берегу Моанийского океана колонисты выстроили Форт-Провиденс – первое поселение и нынешнюю столицу, вокруг которого высаживали привезенные с собой растения, заселяли теплые лагуны и мелкие озера водорослями и креветками.

Из взятых с собой видов – пока не кончились реактивы, геноинженеры вывели с десяток созданий, вполне способных усваивать местную флору и фауну. И пусть лишь половина видов оказалась устойчивой – но те что остались – расплодились в изобилии. Гарги, леопардовые креветки, ну и вездесущая хлорелла и сине-зеленая водоросль.

Иштар не знала больших войн и кровавых междоусобиц. Утопические учения и религиозное безумие – а кое где они обходились большой кровью – тоже их миновало.

Даже когда с неба явились братья по разуму, то восприняты они были хотя и радостно но в общем спокойно – ведь аборигены никогда не забывали, что где-то в глубинах бездонного космоса у них есть родня.

Они без проблем начали усваивать новые знания, разводить лошадей, коров и табак (ни того ни другого ни третьего в запасах "Посланника" не оказалось).

А столкнувшись с дефицитом ученых и инженеров, опять же по примеру далеких предков, начали созывать их со всего доступного космоса.

И вот в числе этих специалистов и прибыли прадед и прабабка Антона завербованные вездесущим ОКК на негостеприимной и холодной планете Вера.

Предки их оказались не такими счастливыми, как у иштариан. Планету пригодную для жизни они нашли на пятый год полета – после то ли пятисотого, то ли шестисотого прыжка.

По классификации, которую еще не придумали, был то мир фиолетовый.

Планета холодная, с вытянутой орбитой, на треть покрытая вечными льдами, где нормальные условия для жизни были лишь в экваториальной области – на островах мелких океанов, по которым бурные шторма гоняли исполинские айсберги.

С дикими ураганными ветрами, со снегом зимой даже на экваторе. С бешеными магнитными бурями и регулярными метеоритными бомбардировками – планета имела с полсотни спутников-астероидов. С долгими зимами и могучими наводнениями в короткое яростное лето.

Но выбирать не приходилось – уже начали сбоить контроллеры инверторов.

Тридцать три женщины и тринадцать мужчин высадились в этом бесприютном и холодном мире, и начали осваивать его – вернее просто учиться жить в нем, ибо другого выхода у них не было.

Что и говорить – им повезло куда меньше чем открывателям Иштар или Сканди – но конечно несравненно больше чем бедолагам из тридцать второй экспедиции, высадившимся на похожей планете, утратившим технологические и научные знания за два века и погибшим в ходе внезапно наступившего ледникового периода. Или сорок девятой – те аж на седьмом году странствий обосновались на обледенелой планете подобной Марсу, и даже за четыре поколения сумели построить более-менее развивающееся поселение – да вот только не сумели пережить взрыва собранного под боком атомного реактора.

Им приходилось держаться вместе, как зеницу ока хранить знания и учится жертвовать собой ради соплеменников без раздумья.

Но нет худа без добра – в будущем домене они стали одной из самых развитых планет – даже сами вышли в космос, пусть только в пределах собственной системы, потихоньку добывая уран на спутниках, и превратив издревле грозящие падением астероиды планетарного кольца в неиссякаемые рудники.

И после открытия межзвездных путей Вера вполне закономерно стала источником специалистов для многих планет.

Так что получается, Антон не случайно угодил в космонары – ведь он был если можно так выразится, дважды потомком путешественников между мирами.

Впрочем, если подумать, то они не в меньшей степени а может и в большей степени потомки оставшихся на древней прародине – Земле, которую похоже людям Ойкумены уже не увидеть и не узнать – что с ней сталось.

Экологический кризис, глобальное потепление, недостаток энергоресурсов, оружие ядерное, химическое, биологическое, климатическое, космическое… Враждующие народы, раздробленный мир и войны, войны, войны… Агония гибнущей цивилизации или родовые схватки, в которых появлялся совсем новый мировой порядок?.. В ту далекую эпоху никто не знал ответа, ясного и убедительного.

Он подумал о неведомых землянах, живших полторы тысячи лет назад.

Людях, обитавшей на истощенной полуразоренной планете с больной экологией и рваным озоновым слоем. О тех, кто не имея надежды покинуть мир, послал в неведомое путешествие частичку себя. Добровольно сдавшие свой "наследственный материал" выражаясь сухим научным термином. Потомки почти не вспоминают о них, как и о прародине. Хотя именно замороженные оплодотворенные яйцеклетки дали жизнь первым поколениям колонистов. От этого тоже остался разве что почти повсеместный запрет на клонирование, – подобно памяти о первородном грехе.

Да... – те, древние космонары наверное мечтали поселиться где-нибудь поближе к Земле. Не зря среди чертежей разных устройств почетное место занимали схемы сверхмощных дальних радиопередатчиков – с помощью которых их потомки должны были послать когда-нибудь сигналы на Землю. Да только вот они ошиблись. Никто не мог предположить что вынесет их корабли не пусть даже в самые отдаленные области известного им мира, а сюда, в будущую Ойкумену. В мир крошечных галактик, почти вплотную друг к другу обращающихся вокруг исполинской – раз в пять-шесть больше материнской – Галактики, прозванной Большим Колесом, на расстоянии, пока что недоступном для людских кораблей.

Но так или иначе – получается – всё к лучшему? Или просто – такова судьба, над которой только Творец Вселенной и властен?

Сменившись, и сдав вахту бортинженеру, Антон постоял под душем с пару минут, а потом улегся на койку, прикрыв глаза. Не спалось. Он уже хотел было встать, как кто то коснулся плеча Антона. Это была Нур, незаметно вошедшая в его обиталище. Ее лицо в темноте было почти неразличимо, волосы казались черными, а голос – глухим и далеким.

– Приходи сегодня после третьей вахты, – сообщила она и ушла прочь, удивив Антона.

Впрочем, к странностям подруги уже пора привыкнуть…

Когда светящиеся часы над притолокой показали 0.17 ночи, он поднялся и отправился по знакомому маршруту.

В каюту сквозь иллюминатор проникал звездный свет. Антон с трудом различал бледное лицо Нур. Он аккуратно задраил дверь и подошел койке.

Нур молчала, пока он раздевался, и так же молча приняла его в свое горячее упругое тело.

После они долго отдыхали.

Потом начали снова. Когда после очередного приступа страсти они оказались таки лицом к лицу на ковре, Антон получил возможность лишний раз убедится, насколько Нур превосходит его силе – девушка пресекла попытки сменить позицию, и оседлала оторопевшего слегка возлюбленного не хуже чем наездница – скакуна. Ему осталось смирится, положив ей ладони на грудь, пока Нур тяжело опиралась ему на плечи.

Но наконец запас сил отпущенный им на сегодняшнюю ночь иссяк.

Устроившись прямо на ковре, девушка уткнулась ему у плечо и задремала посапывая.

Антон лежал без сна. Ему вдруг стало безотчетно жаль пустынных улиц своей городской окраины, пассажиров в городском монорельсе, скучного офиса – всего того, что он променял на полет в безграничной пустоте... и на Нур. И несмотря на все чувства к ней, он не был до конца уверен – равноценная ли эта замена.

Заворочавшаяся Нур чмокнула его в губы.

– Спи, Тони...

Он закрыл глаза и забылся.

Дождавшись пока его дыхание станет тихим и глубоким, девушка неслышно поднялась, и в полумраке каюты принялась что-то искать у себя в шкафчике.

Через минуту она извлекла оттуда одноразовый набор для татуировок.

Затем, как была нагая, склонилась над мирно посапывающим Антоном, вскрыла пластик раздавив капсулу экспресс-охлаждения, и приложив дымящуюся ледяным паром игольчатую подушечку к лопатке возлюбленного легонько надавила.

Через секунду оторвала её, замерла в напряженном ожидании – он даже не пошевелился. Тогда, быстро выкрасив многоцветным карандашом перстень, она приложила его к багровому квадратику на теле Антона, подержала, отняла и удовлетворенно хмыкнула. После чего пару раз пшикнула заживляющим аэрозолем, и как ни в чем не бывало легла рядом.

Одними губами шепнула – «прости»… И мирно уснула.

«Звезда судьбы» приближалась к орбите Гильгамеша – предпоследней планете системы…

Хроника третья. Пленник

Глава 10. Новое знакомство

Система Иштар. 1 сентября 1504 года от Первой Высадки. Борт яхты «Звезда судьбы».

...Антон сидел на палубе рядом с капитаном Эрангеквистом и прочими. Не было только Нур, и Антон, еле сдерживая слезы, молился чтобы ее уже не было в живых. Они все дожидались под охраной Акдалы, у которого через плечо свешивалась автоматическая винтовка, когда пират соизволит объявить им их судьбу. Антон уставился в хромированную стену, и попытался отрешиться от действительности, но безуспешно. Абордажная команда расположилась неподалеку от него. Пираты курили и смеялись, как уборщики в его офисе во время перерыва на обед.

Что с ними будет?

За прошедшие несколько часов они конечно не могли оказаться за сотню парсеков, но ведь это и не нужно – достаточно отойти на считанный световой месяц, и поиски становятся делом безнадежным. Если даже каким-то чудом про их судьбу знают – то помочь ничем не смогут. Так что куда бы не ушел корсар со «Звездой судьбы на буксире для них теперь это равносильно нахождению в центре соседней галактики.

Но мысль эта почем-то почти не пугала его – должно быть сработали усталость и нервное перенапряжение последних часов.

Он пытался вспомнить зачем-то недавнее прошлое и оно казалось ему каким-то дьявольским заговором, насмешкой стихийных сил судьбы, для какой-то своей бесовской надобности сделавших так что он оказался сейчас именно здесь.

Но толком додумать эту мысль Антон не успел – в отсек вошел еще один человек…

…Но толком додумать эту мысль Антон не успел – в отсек вошел еще один человек…

В митдеке появилась… Появилась Нур.

Девушка выглядела бодрой и вполне довольной жизнью. Она была облачена в безупречный деловой костюм, как бы не подороже, чем носила Маргарет – узкие по бедрам брюки, короткий голубой жакет с двумя рядами золотых пуговок и узкий галстучек золотистого цвета.

Но дальнейшее вообще не лезло ни в какие ворота.

Капитан Идрис при её появлении вскочил, и радостно облапил, поцеловав ее в щеку:

– Рад видеть тебя в добром здравии, милая. Как дела? – спросил он, приобнимая девушку. – Может, пойдешь отдыхать? Акдала и без тебя справится.

– А я и не устала, – ответила она. Самое легкое дело на моей памяти. Правда, некоторое время все висело на волоске. Пилот чуть не застукал меня у агрегатного отсека. – Когда все закончится, возьму отпуск на полгода.

– И куда ты думаешь отправиться?

– О, я думаю, на Палладу. Есть там пара ресторанчиков, где чудесно готовят скош. Опять же и гардероб обновить не мешает!

– Заметано, дочка! – сказал капитан и потер руки.

"Дочка??!!"

– Нур... – пробормотал Антон, еле-еле не падая с ног.

– Не Нур. Я – Айнур! – сухо уточнила девушка.

– Да, а для тебя – госпожа Айнур Идрис! – буркнул Акдала.

Скирову показалось что он сейчас потеряет сознание.

Хальдриг, самодовольно поглядев на жалкого матроса вновь открыл миниатюрный компьютер и начал проделывать какие то операции с сознанием собственной важности.

– Ты вижу одел этот дурацкий ауритийский мундир, – как ни в чем не бывало спросила девушка, нахмурив брови.

– Ну должен же я прилично выглядеть, – рассмеялся пират. Согласно Кодексу, нам предстоит торжественное мероприятие.

– А кто говорил – «На своем корабле я сам себе Кодекс!»? – рассмеялась Айнур.

– Ладно, к делу, – прорычал пират. Послушайте, коллега, – обратился он к капитану Эрангеквисту. – Не хотите ли что-нибудь сказать, прежде чем мы начнем?

– Есть. И я вам не коллега! Что вы сделаете с Александером? – прохрипел Эрангеквист. – Как капитан «Звезды судьбы», я отвечаю за пассажира! Вы убьете его?

Хинк устало улыбнулся:

– Не беспокойтесь. Мистер Александер должен принести нам много денег. Сейчас он устроен вполне комфортно. Да и вообще, убивать пленников – бессмысленная жестокость а главное – нерациональный расход людских ресурсов, – продолжил Идрис. Мастер Хальдриг, давайте послушаем биографию капитана.

– «Эрангеквист, Кёрл-Фритьоф, – сообщил блондин. – Родился в Эсбьерге, провинция Лавик, планета Скьолль, мир норисской ветви. Натурализовавшийся гражданин Иштар. Тридцать девять лет действительной службы в гражданском флоте, и три – в военном. Здесь перечислены пятнадцать судов, в том числе большие лайнеры компании «Стейтс лайн». «Индепенденс-шип». Пять правительственных благодарностей за добросовестное несение службы от трех государств. Три медали, один орден. Отличный послужной список. Перед нами первоклассный космонар.

Сведения произвели на Идриса большое впечатление. Он сложил руки на животе и задумался.

– Тогда я перейду к делу, – сказал Идрис. – Нам нужны хорошие капитаны вроде вас. Вы, просто не представляете, с какими людьми приходится работать. Половина недоучки и самоучки, сброд и подонки со всех флотов, остальные – дикари, еле-еле способные отличить дюзу от шлюза, которые только что не срут в штаны при виде открытого космоса. Конечно, капитаном я вас назначить не могу. Но что вы скажете о должности старпома или первого пилота? Разумеется, на бессрочной основе – но обещаю со своей стороны, что пока вы сможете летать, вы будете летать, и никакие страховщики с медицинской комиссией мне не указ. В качестве денежного довольствия обещаю вам для начала двойное жалование против того, какое вам платил господин Александер.

Более того – если вас не привлекает карьера... хм, пирата, готов пойти вам навстречу – у нас есть и обычные суда: наши интересы самые разнообразные.

Готов дать вам время подумать – скажем до…

Капитан Эрангеквист выпрямился и покачал головой.

– Я всегда презирал и ненавидел мразь, нападающую из-за угла и бьющую в спину, – сообщил он. Поздновато на старости лет менять взгляды.

– Вы уверены? – нахмурил брови Идрис.

Тот кивнул.

– Жаль. Но – как вам будет угодно, – кивнул Идрис. Дочка – где тут аварийный шлюз?

– Да вот на нашей палубе, – пробормотала Айнур, как показалось Антону с некоторой заминкой. Прямо у тебя за спиной, под панелью.

– Вы позволите мне приготовится? – спросил Эрангеквист.

– Разумеется – мы же не звери! Акдала, Сомо, проводите капитана.

Они отсутствовали минут пять.

Все это время Антон надеялся на чудо – на то что капитан обманет конвоиров, схватив спрятанный в каюте бластер или джет, и перестреляет растерявшуюся шайку. Понимая, что глупо даже думать про такое развитие событий, словно взятое из дешевых космоопер, он все же надеялся…

Эрангеквист появился, облаченный в парадную синюю с искоркой форму капитана звездного флота, со всеми нашивками и наградами. В руках он нес свои дипломы и грамоты, заботливо прижимая их к груди.

Конвоиры подвели его к раскрытой двери шлюза, прятавшейся за уже снятой панелью. Ствол пистолета Акдалы ткнул капитана ниже лопаток.

– В этом нет необходимости, – спокойно произнес Эрангеквист.

Он перешагнул комингс.

– Мистер Скиров, – позвал капитан. Антон поднял на него глаза.

– Мой отец живет в Эсбьерге. Ему сейчас девяносто лет. Если вы выживете и сумеете... передайте ему, что я жалею что сбежал. И еще скажите, я сожалею о том, что не дал ему внуков.

Капитан сделал шаг в шлюз и темнокожий захлопнул за ним дверь, повернув рукоять.

Потом пират дернул рычаг аварийного покидания. За стеной щелкнула хитрая механика, освобождая десятитонные замки, и пробкой от шампанского хлопнул выходящий воздух.

Антон склонил голову и про себя произнес молитву о душе храброго человека, который только что покинул сей мир.

Пираты равнодушно поухмылялись, кто-то равнодушно пожал плечами, видимо, в душе потешаясь над бестолковым стариком.

– Так, перейдем к остальным так сказать, членам этого славного и доблестного экипажа, – как ни в чем не бывало продолжил атаман. Ну, вас, господин доктор я и не спрашиваю, – махнул Хинк в сторону Н’Губи, вмиг посеревшего. Вы же не бросите своего пациента, – он коротко хохотнул. Кроме того, ваш долг велит вам лечить людей какие б они не были – даже таких мерзких типов как мы. И если хозяин не соизволит вас выкупить, то на выкуп вам придется работать до-ольгонько…

Теперь с вами… – он презрительно уставился на пилота и инженера.

Хальдриг, – что у нас на них?

– Билл Уорден, – откликнулся офицер, – закончил политехнический университет по специальности – «Мобильная нуклеарная техника”, после чего завербовался в Ньюгейтскую горнодобывающую компанию. Год отработал на подводных рудниках, потом перешел в «Морк Аэроспейс», оттуда уволился полгода назад с великолепными рекомендациями, благодаря чему и попал к Александеру… как кур в ощип!

– Ладно, Билли, не дрейфь – опять хохотнул атаман, – моему коллеге Ийору Сено требуется как раз специалист твоего профиля. Его инженер – реакторщик вот-вот пойдет на пенсию, и ты его заменишь. Ийору человек щедрый – так что имеешь шансы кончить жизнь миллионером. А что по пилоту?

– Джозеф Гордон. Стаж – двенадцать лет. Мердонский космический колледж. Потом… – Хальдриг сдвинул брови. За семь лет сменил шесть компаний. Затем пять с половиной лет был третьим и вторым пилотом на яхте «Летящее облако»… Частная собственность миссис Эвелин Клэйди… Джо – можно личный вопрос? Что же вас держало так долго на яхте этой старой склочной шлюхи? – усмехнулся Хальдриг, нелицеприятно охарактеризовав одну из воротил парфюмерного бизнеса Иштар. По выражению лица Гордона даже Антону стало ясно – что именно.

Ладно – пока поработаете на тестировании наших пилотов, потом – посмотрим.

– Сайад Куби, – продолжил Хальдриг. Так – временный вид на жительство, результаты экзаменов на кулинара высшего разряда… А вот тут кое-что интересное… Кэп – гляньте-ка сюда…

Лицо арвийца перекосило, тихий хрип вырвался из-за стиснутых зубов.

– Хвала Господу миров, в которого мы оба, брат Куби, верим, – оторвавшись от голоэкрана бросил Хинк, – что мы встретились. Риад ударного батальона Альджифского Халифата не должен прозябать на должности кулинара – пусть даже и высшего разряда.

И как это вас угораздило?

– Я подумать – лучше буду резать овощи, чем резать людей! – процедил Сайяд. Думал – жить на спокойный планета, не воевать…

– Господь миров решил иначе, – посуровев, бросил Хинк. Акдала – отныне он в твоем распоряжении. Отвечаешь за него – всё как полагается…

Акдала грубо взял Сайяда за локоть, и как манекен вытащил из строя пленников, что-то высокомерно бросив на непонятном языке.

Теперь пришла очередь Антона.

Всё время пока длилась эта процедура Антон ни разу не взглянул на свою возлюбленную. Но сейчас он не смог удержаться... Айнур внимательно смотрела на него, хотя лицо оставалось бесстрастным, а бирюзово-янтарные очи словно излучали равнодушие.

– Как вас зовут, мистер Не-Знаю – Как-Вас-Там? – обратился пират к Антону.

Антон медленно поднялся, хрустнув затекшими суставами.

– Я Антон Степанович Скиров. Гражданин планеты Иштар, русская община. Улица Керри-стрит, дом семьдесят семь, квартира двести пять-семь. Район Теро Эридан-сити, – сообщил он ровным голосом – как в участке.

– С этим парнем чего-то не то, – сказал Хальдриг.

– И в чем дело? – удивился Идрис.

– В списках местных "космачей" его имя не значится, – бросил Хальдриг. Я и яхтсменов проверял, и резерв ВКС…

Компьютер тихо зазвенел.

– Отрицательный ответ, шеф. Получается, его вообще нет в числе летунов?

Хинк нахмурился и погрузился в размышления. Вынырнув из оных, он поинтересовался у Антона:

– Так кто ты такой? Не из космической полиции, случайно? А, так может быть – ты шпион конкурентов этого толстожопого банкира? Подрядился заложить бомбу на его яхту? – хохотнул Идрис.

– Я простой матрос… – выдавил Скиров, – Нур объяснит…

– А вообще – какая-нибудь профессия у тебя имеется? – задал вопрос Хальдриг. – Что-нибудь такое, что могло бы пригодиться нам?

– У меня степень по истории... Последние полтора года занимался бизнесом и биржевой игрой... – и сам почувствовал, насколько нелепо это звучит.

– Достаточно, – прервал Идрис. – Мы узнали все, что хотели. Хальдриг – вроде знаток всякой старинной хрени требовался Черному Жрецу?

– Нет, кэп, уже нет – это раньше Жрец банковал поддельные древности. Он теперь чипы подделывает.

– Жаль, приятель... Даже и канавы копать ты вижу, не годишься.

Краешком глаза Антон видел как дернулся "мак-лауд" в покрытой ритуальными шрамами смуглой руке Акдалы.

– Не стреляй. Потом оттирать палубу… Придави его как ты это любишь – руками, – добродушно прогудел откуда-то из другой вселенной голос Идриса.

Сунув пистолет в кобуру, Акдала деловито вытащил из-за пояса удавку с любовно завязанным узлом.

– Отставить, Акдала! Это был голос Айнур.

– Что тебе, дочка? – озадачено уставился на неё Идрис.

– Этот человек принадлежит мне, – сказала Айнур. – Я заявляю о своем праве на него в соответствии с Кодексом Меченосцев.

Хинк бросил на Айнур хищный взгляд.

– Не дури меня, девочка! – зашипел он. – И вообще, при чем тут Кодекс? Я знаю что ты всегда была слаба на передок, но у нас на кораблях должность наложника не предусмотрена!

Айнур резко взмахнула рукой:

– На нем мое клеймо. Вспомни параграф двадцать первый, раздел седьмой Кодекса.

Она подскочила к Антону и стянула футболку с плеча.

– Вот! – Она указала на его лопатку, где переливалась татуировка. Антон лишь сейчас увидел это украшение но даже не подумал – откуда оно.

– Хальдриг – что ты на это скажешь? – процедил Идрис.

Нориск принялся давить сенс-панель:

– Секундочку, сэр. Ага, нашел. Раздел о добыче, пункт двенадцать. «Всякая добыча на борту захваченного судна, отмеченная личным знаком члена Братства, участвовавшего в захвате и имеющим такое право, после захвата судна немедленно переходит в его распоряжение…» Боюсь, ваша дочь полностью права, капитан, – сказал Хальдриг и впервые посмотрел с любопытством на Антона. – По Кодексу этот человек принадлежит ей.

– Хорошо, – усмехнулся Идрис. Можешь забрать, дочка, своего раба... Как надоест – зарежь или продай... Но продолжим разговор позднее – сейчас нам надо убраться из этой системы подальше. Хотя ближайший сторожевик в десяти астрономических единицах, все равно мне неуютно... Эй, Хальдриг – выкрикнул он, – быстро в рубку, пусть поторопятся с манипулятором. Давайте, – рявкнул он на техников, – отцепляйте своё хозяйство, сейчас будем перестыковывать нашу яхточку. Он сладко облизнулся.

– И чтоб хорошо закрепили, чтобы точно по центру старины "Ифрита" – сами знаете – если перекроет конус инверторам, будете её вручную перетягивать!

* * *

– Ну, как ты теперь?

Антон промолчал.

Она подошла к иллюминатору, потом вернулась.

– Антон, не молчи! Ну, давай выскажи все что думаешь, – сказала Айнур, задраив за собой люк. Скажи какая я гадкая тварь, мразь, сволочь, какое я чудовище – ну и всё прочее!

– Я хочу пить! – единственное, что он смог прохрипеть пересохшим ртом. Айнур на миг оцепенела:

– Да, коечно... Извини...

Айнур достала из мини-бара пластиковую бутылочку, и протянула Антону.

– Пей – тамийская минеральная. Её пьют миллионерши и фотомодели чтобы сохранить цвет лица...

Вода на вкус отдавала серой, но Антон не обратил на это внимания.

Сюда, в каюту своей возлюбленной на пиратском рейдере он попал пару минут назад.

Для этого ему пришлось проделать путь от восьмой палубы «Звезды судьбы», чуть не ставшей его последним пристанищем, через шлюз яхты и длинный переходник корвета, по винтовой лестнице главной шахты, затем через горловину люка – в тамбур и кают-компанию – низкий зал отделанный чуть ли не натуральным деревом с инкрустацией, мимо жилых уровней, где в распахнутые двери кубриков были видны притянутые скобами к переборкам койки – а затем еще через один люк – тот был чуть побольше иллюминатора в его каюте.

И весь это путь он проделал с поднятыми руками, да еще удерживаемый за шиворот крепкой ладонью Нур – таковы были, как она успела шепнуть, правила конвоирования пленников.

В последнем люке он уже совсем одурев, полез головой вперед – так и спустился на четвереньках – прямо под ноги двум каким-то хинцам в комбинезонах с нашивками комендоров.

Они дружно захихикали, глядя на испуганного незнакомца, ползущего перед ними на карачках, но при появлении Нур тут же приобрели пристойный вид. Наконец, они добрались до кормовых унтер-офицерских апартаментов, и Нур запихнула его в эту каютку.

Обстановка в каюте Айнур на борту «Звездного Вихря» была более чем спартанской – куб три на два на два, в котором размещался свёрнутый матрас, маленькая раковина на уровне груди сидящего человека, пара шкафчиков и голоэкран рядом с иллюминатором за которым был только мрак и звезды.

По этому скупому убранству и по видным кое-где иероглифам, Антон предположил, что сторожевик был всё же сделан на каком-то из миров никконской ветви.

– Не смотри – я переоденусь.

Открыв глаза, он снова увидел Айнур. Она поменяла костюм на футболку и плавки. В глазах золотыми огоньками светилась озабоченность.

– Ну так что ты мне скажешь? – пытливо заглянула она ему в лицо.

– А что я могу сказать? – полушёпотом сообщил Антон. Ты пират, и этим всё сказано...

– Да, пират. – Айнур посмотрела на него исподлобья. Я пират, и при этом очень опытный. – А еще я женщина, которой пришлось немало пережить... Если ты думаешь что я в восторге от такой жизни, то ты ошибаешься – и сильно ошибаешься! Но я попала в эту жизнь, как в ловушку, и выбраться из неё не так просто. Но мы стараемся никого не убивать без нужды, – невпопад закончила она.

– А как насчет капитана Эрангеквиста?

Айнур прикусила губу и отвела взгляд в сторону.

Капитан сам выбрал судьбу Антон! Но выбор у него все-таки был. Голос у Айнур чуть дрогнул. – Я сожалею о случившемся. Старик мне на самом деле нравился.

Антон молчал.

Айнур подняла на Антона свои янтарные бездонные глаза и тот с удивлением увидел что в них стоят слёзы.

– Антон, не надо меня ненавидеть, – взмолилась она. Помоги мне! Я так одинока...

Антон в недоумении покачал головой:

– Как? Как я тебе помогу??

Айнур всхлипнула:

– Ты... ты хороший человек. А я нуждаюсь в доброте... Чтобы хоть кто-то видел во мне человека! Ты ведь не знаешь – как я жила... Как все мы жили! То, что хорошо для клана и Меченосцев, может быть плохо для других людей, но на это полагалось плевать. Ты не такой...

Антон поднял бровь:

– Ты что – хочешь, чтобы я стал твоей совестью? – несмотря ни на что в глубине души ситуация его позабавила и удивила.

– Ну можно сказать и так, – она вымученно улыбнулась.

– Не нужно быть доктором философии, чтобы сообразить: нельзя обрекать невинных на смерть... – сказал Антон. – Если ты не понимаешь этого, я ничем не могу тебе помочь.

Девушка скривилась словно от зубной боли.

– Ты говоришь прямо как мой преподаватель этики из колледжа!

– Ну если ты сама ведь все понимаешь – о чем же разговор?

– Да? Как все просто – не тронь невинных? А ты на свой мир посмотри, на свою Иштар! Скажи – чем виноваты те бедолаги с Танори, которые режут друг друга а чудесная иштарианская власть ничего не делает? Ребята и девчонки, дохнущие от кармиса и "чукер-пукера" – потому что хитрожопые адвокаты отмазывают торговцев дурью от тюрьмы? Несчастные нелегалы с Кэйна или Каринтии, которых ваша эмиграционная полиция вышвыривает обратно, предварительно заставив отработать на лунной каторге обратный проезд? Наконец, дети, которых ваши замечательные гражданки зачали но не захотели родить?

– Я прекрасно знаю пороки своего мира, – тихо прошептал Антон. Но не считаю что это дает мне право воровать или грабить...

Сейчас, по канонам мелодрам Айнур полагалось бы разъяриться, и сказать, что одного ее слова хватит, чтобы вышвырнуть новоявленного моралиста через шлюз – следом за капитаном Эрангеквистом.

Но вместо этого она молча вытянулась рядом.

– Как тебе удалось всё провернуть? – зачем-то спросил он.

– Всё было не так уж сложно, – сообщила она, несколько оживившись. Маршрут полета был мне известен как второму человеку в экипаже – эту информацию я передала с "Гермеса". И на орбите Ашшурбанипала уже ждал корабль моего папаши. Дальше было уже дело даже не техники а удачи... Наши инженеры – они у нас кстати не самые худшие, заранее придумали как можно без проблем вывести из строя яхту, спалив энергоузел. Термитную мину я сделала сама из легально выписанных и доставленных на борт компонентов, – она усмехнулась. Дальше – я связалась при помощи своего коммуникатора с "Ифритом" – знаешь, мю-связь имеет кое-какие особенности, о которых широкая публика и не думает: при хорошем приёмнике и качественной настройке можно передать сигнал даже вот с этого малыша на десять миллионов километров. А вот при помощи этой штучки – она вытащила свой старенький аппарат, – я считала код и вскрыла оружейный шкаф, очистив его от ненужного содержимого. Оно кстати в провизионной кладовой, в контейнере с крупами.

– А аварийный передатчик? – спросил Антон, услышав эту исполненную какой-то горькой гордости исповедь. Ведь для этого нужно было выйти в открытый космос?.

– Ничего подобного! – она приподнялась. Я просто соорудила мощный электромагнит – вернее тоже заказала на "Гермесе" и засунула его в щит управления. Потом как рубанула сразу пять тысяч гауссов, так в две секунды нутро генераторной лампы расплющилось в лепешку. Мы хорошо умеем проворачивать такие штуки...

Они помолчали. Корпус "Ифрита" слегка качнулся несколько раз – швартовые манипуляторы перетягивали пленённую яхту под брюхо корвета – чтобы без помех утащить её через минус-хрон, не создавая помех инверторам.

– Кто вы такие? – наконец спросил он.

– Братство Меча, – последовал короткий ответ.

– Что такое это ваше Братство?

– Корсары. В моем мире так раньше назывались морские разбойники. Сейчас – космические. Мой отец – один из них. Я его квартирмейстер. И не скромничая, скажу, что "Звезда судьбы" – мое хотя и самое удачное, но не самое первое дело. И даже не десятое, – лаконично и информативно пояснила Айнур.

– Он так не любит тебя, что посылает на подобные... "дела"? – Антон не сдержал сарказма.

– Таков закон... Мне же предстоит взять, как говорят у вас на Иштар, семейный бизнес в свои руки после того как отец... не сможет больше летать: так или иначе. По тону Антон догадался, что Айнур совсем не против, чтобы эта "невозможность" наступила поскорее.

Корабль ощутимо вздрогнул, и мрак за кварцевым стеклом сменился темно серой мглой межпространственного пути – того самого неприятного оттенка, из-за которого обычно на дальнорейсовиках иллюминаторов не делают.

– Начали переход, – сказала девушка, поднимаясь. Черт, плохо идем, неровно – навигатор скоро так и так в тираж выйдет...

Она решительно задвинула заслонку, спрятав от глаз серый студень.

– Ладно, поговорим потом.

– Давай помолчим. Тебе нужно отдохнуть.

Айнур вновь легла рядом, и приобняв, задремала.

Не в силах уснуть, Антон размышлял над тем, что ему сулит будущее. Как вернуться домой? Где он очутится завтра или неделю спустя? Чем еще обернется для него пиратский плен? Сколько у него шансов встретить свой следующий день рождения? Один к десяти? К двадцати? К ста?

– Не бойся – пока тебе ничего не угрожает. Хотя ты не понравился моему отцу, он все же не убьет тебя. По крайней мере – пока... – сказала вдруг Айнур.

Антон вздрогнул; казалось, она читает его мысли.

– И что же мешает доблестному корсару прикончить пленника, который ему не нравится?

– Не полагается! – солидно кривясь, пояснила она. Мы, пираты, живем по правилам. Понимаешь? Ты мой, согласно Кодексу, а Кодекс для нас закон. Для пирата нет ничего более святого, чем право на добычу! Но все равно нам нужно быть очень осторожными – пока он не привыкнет к тому, что ты существуешь.

Айнур повернулась на бок, и положила ему руку на спину.

– Я тебя люблю, – сказала она настолько тихо, что Антон едва расслышал эти слова. – Можешь не отвечать, если не хочешь.

Я понимаю, что не должна была... Что лучше было бы и для тебя и для меня если бы ты остался на Иштар, что, возможно мы оба погибнем... Но... она с усилием сглотнула комок в горле – я не смогла! Прости! Потому что когда ты вошел в салон и я увидела тебя... – нет не смогу объяснить: ты ведь не поверишь что такая как я может любить с первого взгляда. А когда ты уходил, тогда... я подумала – если он вернется, значит этот парень предназначен мне судьбой. И ты вернулся – ты выбрал для себя... и для меня. Вот так. Прости... – повторила она.

Антон молчал.

– Ты мне не веришь? – Она убрала руку.

– Хорошо, верю, ты меня любишь, – с горечью произнес Антон. Что с того? Я не пират и не убийца и не смогу жить твоей жизнью. И заявляю тебе прямо: как только представится случай, я убегу!

– Куда?? – невесело усмехнулась Айнур. – Ну, куда ты денешься? До ближайшего мира от нашей базы тысяча парсеков.

– Домой…

– Твой дом здесь, рядом со мной. Ты помнишь, что на тебе мое клеймо? А теперь – давай поспим. Оставшись в футболке и трусиках, она забралась на татами, и увлекла за собой Антона. Через пять минут она уже ровно сопела, уткнувшись ему в плечо.

– Скажи хоть из какого мира вы... – спросил, спохватившись Скиров.

– Эялла, – сонно бросила она.

Глава 11. Точка прибытия

– Ты, смотрю, позеленел, – заметила Айнур. Может, глотнешь таблетку?

– Не надо. Я в норме, – возразил Антон и поморщился от звона в ушах.

Хотя это было мягко говоря преувеличением.

Тяжелый сон, наполненный смутными кошмарами – пока пиратский корабль тащился внепространственными дорогами, пробуждение, когда он, подгоняемый облаченной в какой-то камуфляжный костюм хозяйкой тщетно пытался понять – на каком он свете; серый от времени борт орбитальной станции за иллюминатором, мрачные обшарпанные коридоры космического острова, носившего как он тут же узнал – видимо в порядке черного пиратского юмора – название "Тихая пристань" – и, наконец – погрузка в эту баржу – все оставляло впечатление какого-то наркотического бреда. Какой-то тип вогнал ему полный шприц мутной субстанции – как тут же пояснила Айнур – иммунизатор, чтобы не окочурится от аллергии на местную флору: от чего он ясное дело лучше чувствовать себя не стал. Когда за ними задвинулись створки тамбурного люка, он случайно взглянул на коммуникатор, и оторопел – с момента плена прошло всего каких-то сорок шесть часов.

И вот теперь ему предстоит ступить на планету рассылающую по космосу корсаров. Что его там ждет? Что это вообще за мир?

Внизу, отделенные прозрачным пластиком и километром воздуха, проплывали островки, казавшийся темным изумрудом на лилово-синей с пурпурным отливом морской глади.

– Что у вас с океаном? – спросил он чтобы отвлечься от нарастающего озноба.

– Заметил? Просто свет у нашего солнца чуть не такой как на Иштар. Поэтому цвета иногда чудят... Особенно это заметно на драгоценных камнях... – уточнила его спутница.

Перед тобой остров Каитто. Здесь мы живем.

– Значит, Эялла, – пробормотал он.

– Угу. Когда-то эти места принадлежали Аригато. Теперь они принадлежат нам.

– У вас что – республика разбойников? – осведомился он.

– Скорее – олигархия, – Айнур лишний раз показала, что чему-то когда-то училась. У нас есть Кодекс Братства, есть Совет Меченосцев. И каждый знает свое место – стрелок, космонар, раб...

– А хозяева кто?

– Хозяева – это мы! – с некоторой мрачной гордостью сообщила девушка, в глазах вспыхнул жестокий огонек.

Мы владеем кораблями, мы планируем операции, мы делаем деньги, мы устанавливаем правила.

– А что насчет всех остальных? – Антон показал на трущобы.

– Кто как... Если они соблюдают правила то могут жить как хотят и даже неплохо устроиться. Держись – сейчас будем садиться, а пилоты у нас не блеск...

Небольшая космобаржа – ничем не отличающаяся от обычных грузопассажирских челноков что снуют туда сюда на любом из освоенных миров между орбитальными городами и заводами, и поверхностью, против ожидания довольно плавно спустилась на плиты космодрома.

Да – на этой дикой планете, имелся настоящий космодром.

Спустившись по аппарели на разогретый бетон, Антон осмотрелся.

Бетон, мало употребляемый в развитых мирах для таких нужд, потрескался, и кое – где плиты скособочились. Но плиты эти составляли настоящие посадочные площадки с подъездными путями между которыми росла аккуратно постриженная трава, и были зачем-то вырыты канавы.

Кроме их баржи тут стояли с дюжину довольно непрезентабельных посудин. Чего тут только не было. Пара таких же барж, как та, на которой они прибыли сюда с "Тихой пристани", несколько спасательных шлюпок, хотя их грузоподъемность просто смешная, военные десантные модули, со срезанными крыльями для того чтоб максимально облегчить суденышко. Антон разглядел даже допотопный шаролет, поднимаемый в воздух тремя монокристаллическими генераторами – чтобы заставить работать их согласованно требовалось настраивать их чуть не перед каждым стартом.

Антон невольно разглядывал их, пока они с Нур шли к низкому цепному ограждению – ничего, похожего на космовокзал, или хотя бы зал ожидания тут естественно не было – только неуклюжие грузовые терминалы из старых стинитовых плит, и склады возле которых пристроились погрузчики и суетились местные докеры.

– Мне нужно кое-чем заняться, с полчаса, не больше, – сказала Айнур. – Вот… – Она вынула из-за пазухи какой-то неуклюжий на вид пистолет и сунула Антону за пояс. – Держи его на виду и к тебе никто не пристанет. – Она быстро ушла.

Антон сел на разбитую грузовую укупорку и стал смотреть на портовиков и пиратов. И его настигла печальная в своей ясности мысль – скорее всего бежать с этой Творцом забытой планеты не удастся. От этого понимания Антона замутило. Он зажмурился, борясь с тошнотой. Одолев ее кое как, он открыл глаза и увидел колонну смуглокожих пленников. Что это пленники, было видно по их отрешенному виду, и вышагивающим по бокам охранникам с короткими автоматами наизготовку.

Когда колонна приблизилась, Антон услышал звон металла. Люди были прикованы друг к другу; цепи оплетали их тела хитроумным способом, напрочь исключавшим бегство. Охранники, вернее – погонщики человеческого стада, с помощью электрических дубинок гнали колонну в сторону синего пластикатового ангара.

На правильных и даже красивых лицах оттенка красного дерева не было даже страха – лишь отрешенное отчаяние.

Антону не понадобилось много времени, чтобы понять что к чему. Страницы желтых таблоидов и дурацких детективов оживали на глазах – он наблюдал самых настоящих рабов – несчастных, попавших в лапы самых настоящих работорговцев. Ему стало плохо.

Вскоре вернулась довольная Айнур, что-то напевая. Антон поднялся навстречу ей на слабеющих ногах, и забытый пистолет выпал и запрыгал по бетону.

– Не разбрасывай оружие где попало, – нарочито возмутилась Айнур. Но, заметив выражение его глаз, умолкла и сложила руки на груди, нахмурившись.

– Что случилось? Или обидел кто?

– Я видел... Значит вы торгуете рабами? – выдохнул Антон.

– Антон, послушай, – мягко произнесла Айнур, глядя в лицо побледневшему Скирову. Мне, если честно, это тоже не нравится, но это от меня не зависит. Пиратством много не заработаешь: слишком рискованное занятие.

– Так это не с кораблей? Впрочем да, конечно... Тогда откуда они? – спросил Антон.

Айнур пожала плечами:

– Все больше с материка. Иногда мы их ловим сами, но в основном враждующие племена продают нам пленников.

– И куда их погнали?

– Пока в барак, потом на аукцион.

– Как ты можешь жить, зная все это? – сглатывая ком в горле вымолвил Антон.

– С трудом! Вот почему ты мне нужен. – Айнур притянула к себе и поцеловала. Хоть кто-то, кто – Ладно – не мучь себя – ни ты ни я не устраивали этот мир! И если есть выход из нашего дерьмового положения, я надеюсь, что мы его найдем – вместе с тобой.

Антон позволил отвести себя через ворота к автомобилю. Это был какой-то жутковатый самодельный рыдван, с плохо замазанными следами кустарной сварки, выкрашенный облупившейся малиновой краской.

Там он увидел старого знакомого. Акдала, держа лучемет на коленях, сидел рядом с местом водителя. Угольно-черные глаза подозрительно зыркнули на Антона.

– Здравствуйте! – сказал Антон ни с того ни с сего.

Акдала, смерил его внимательным взглядом, самодовольно погладил приклад лазерной "серпенты", ухмыльнулся.

– И тебе того же, раб!

Айнур села за руль, чертыхнувшись, пару раз сунула магнитную карточку в прорезь электронного зажигания, и драндулет загромыхал по выбоинам. Вскоре, повернув налево, они выехали на широкую улицу, ведущую на вершину холма. По обочинам смутно вырисовывались лачуги бедняков.

Время от времени на глаза Антону попадались суетливые оборванцы. Тут же сновали почти голые дети с раздутыми животами.

– Это кто такие? Или так хорошо живут космические корсары? – нашел в себе силы пошутить он.

– Иногда товар бракуют, – бросила Айнур. Не убивать же их почем зря! Должен кто-то убирать дерьмо, и копать огороды. Они даже могут вернуться на материк, но жизнь тут милее им, чем вечная резня. Она говорила еще что-то в том же духе, но Антону это почему-то казалось уже неважным.

Его бил озноб, голос Айнур то усиливался, то пропадал, как звук в испорченном динамике. В конце концов он откинулся на сидение, и закрыл глаза.

Видимо, он очень сильно устал, и теперь ему было все равно – лишь бы выспаться.

* * *

Антона разбудили льющиеся в окно лучи утреннего солнца. Он потянулся, откинул полог, сел на кровати и огляделся. Стены комнаты где он находился были покрашены в светло-синий цвет, под потолком затейливо выписанный растительный орнамент. Большое окно выходило во дворик, усаженный деревцами, с засыпанными разноцветной галькой дорожками. Шкаф, низкий стол, резные маски на стенах. У двери – картина маслом, изображающая девушку в воздушном одеянии на фоне закатного леса. Изучив обстановку, и не придя ни к какому выводу Антон снова растянулся на белых простынях.

На карниз уселась какая-то небольшая зверушка и зачирикала, как птичка. Она была размером с белку: шелковистая оранжевая шкурка, черный хвост и черный хохолок на макушке. Белко-мышь ела лиловый в крапинку фрукт, быстро откусывая кусочек за кусочком, и забавно вертя завтрак лапками. Антон наблюдал за зверушкой, пока та не выронила лакомство, и видать от огорчения не завыла, как сирена.

– Черти космические бы побрали этих вечно орущих древесных крыс! – услышал Антон громогласный рев из соседней комнаты. Когда он снова посмотрел за окно, зверька и след простыл – вероятно гневная тирада его спугнула. А в комнату уже входил высокий темнокожий мужчина, в зеленом медицинском халате, державший в руках диагностер старого образца. С удивлением он узнал в лекаре бывшего врача Александера.

Негр сел рядом с кроватью, и Антон почувствовал сильный запах спиртного.

– Вы тут что делаете доктор? – спросил Антон и поразился слабости своего голоса.

– Разумеется, лечу людей, как мне и положено – с достоинством сообщил медик, выдохнув добрую порцию перегара. Вот сейчас например – вас лечу, Энтони.

– Да вы пьяны, – диагностировал Антон.

Доктор помахал рукой:

– Неточный диагноз, Энтони! Я всего лишь чуть выпивши. Это единственный способ выжить в том мерзком месте, куда мы с вами угодили.

– Что со мной было? – осведомился Антон, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Нервное перенапряжение и шок, – охотно пояснил Н’Губи. Это бывает представьте даже с самыми сильными здешними головорезами. Живет себе такой, пьет все что горит, кроет девок как ункос во время гона, а потом раз – и того. Вредная работа. Что уж о вас говорить? Да еще реакция на ту гнусную химию, которую они считают антиаллергеном. Плюс еще может быть – последствия перелета. Вы первый раз в межзвездном рейсе?

Антон кивнул.

– Да, на тридцатом году жизни это может быть чревато... Особенно – учитывая какие тут корабли и на каких режимах они летают.

– Ясно...

– Раз вы пришли в сознание, значит, не будете против, если я приготовлю что-нибудь выпить?

Прежде чем Антон успел ответить, доктор исчез, чтобы вернуться спустя минуту, неся два стакана бренди со льдом.

– А мне можно?

– Ну, если только как лекарство... От нервов. Я только здесь на Эялле понял – почему в древности так много пили. Уж в чем в чем, а здесь историки не наврали. Они ведь жили такой жизнью.

– Кто – историки?

– Вы уже можете шутить? – улыбнулся врач. Это славно! Предки наши так жили.

Н'Губи допил бренди и преувеличенно аккуратно поставил стакан на инкрустированный стол – рука слегка задрожала.

– Мне хотелось бы написать статью на эту тему для какого-нибудь медицинского журнала, но увы… – доктор пожал плечами. – Вряд ли пираты позволят мне публиковаться в другом мире, а на несчастной Эялле медицинских журналов нет.

Антон перевел взгляд на потолок, пытаясь разобраться в сущности сказанного.

– Что вообще это за планета? Я каюсь, хотя сам историк, но представляю все это дело достаточно смутно. Это, сколько помню, бывшее ассоциированное с Аригато государство? У них были какие-то проблемы до воссоединения...

– Вам лучше об этом расспросить у вашей хозяйки или еще у кого-то из местных. Но только не вздумайте излагать эту версию – в лучшем случае рассмеются в лицо. Я признаться, как врач достаточно устойчив к всякого рода человеческим бедам, но то что я успел узнать за эти дни меня довольно-таки сильно потрясло.

"Дни??!"

– Сколько времени я тут валялся без памяти?

– Сегодня – одиннадцатый день. Теперь вы снова здоровы, благодарение Богу. Иначе я бы лишился головы. Именно это мне пообещала ваша... хозяйка, госпожа Идрис, причём ясно и недвусмысленно. Когда она уходя в рейд оставила вас на моем попечении, то сказала: «Если с ним что-то случится ты пожалеешь что не отправился за капитаном!», – и так выразительно провела кинжалом по моей шее. И уверяю вас, это была не шутка. Тут мои коллеги рассказали, как один местный доктор, доцент Мак-Гилл, не смог спасти ребенка и любимую наложницу капитана Ангу. Неудачные роды... Доктор предложил на выбор жизнь ребенка или матери, но капитан сказал что об этом не может быть и речи. Гилл старался, но... И вы знаете, что сделали с ним? Закопали бедолагу в песок по шею – на берегу, в ночь большого прилива.

– Ну и ну! – выдохнул Антон.

– Да, именно так. "Одна жизнь за две, – это справедливо" – так выразился Ангу. А ведь между прочим – один из самых приличных людей в этом га... Совете Меченосцев, – торопливо закончил доктор: на пороге появилась служанка – крупная темнокожая тетка. Она принесла поднос с супом, щедро заправленным специями, с хлебом и терпким белесым напитком.

Антон почувствовал что зверски голоден.

– Ладно, кушайте, – сообщил Н'Губи. Я буду навещать вас ежедневно, хотя бы только для того, чтобы убедиться, что вы не объелись трислиссийской капурайей, или просто не померли с тоски.

– Чем не объелся?

– Капурайей. Очень вкусная местная морская тварь. Попробуйте, вам понравится...

* * *

Двухэтажный дом на склоне холма, ставший местом его обитания и заключения был покрашен в охристо-красный и зеленый цвета. На втором этаже находились гостиная, обставленная вычурной мебелью видимо местного производства, и гардеробная.

Спальни, кухня и столовая, всякие подсобные помещения занимали первый этаж. Ванная в местном санузле была вполне соответствующая дому – огромная, яйцеобразная, рассчитанная на трех-четырех человек как минимум и вытесанная из цельного куска мрамора. Всё это – на форне лазурной и красной плитки стен и пола и больших зеркал с подсветкой.

Внутренний дворик под бело-зеленым полосатым тентом был обставлен садовой мебелью из местного черного дерева, твердого как железо. За огромными тропическими цветами в глиняных кадках – судя по грубым неровным бокам, слепленных руками местных гончаров, виднелся то фиолетовый, то багряно-сиреневый, то черно-синий – в зависимости от времени суток – океан.

А в центре двора, как некий символ принадлежности хозяев к разряду космонаров, торчала водруженная на плоский валун старая навигационная кабина.

Лет ей было очень много – возможно, она была снята с какого-то из первых никконских кораблей, пришедших сюда.

Конечно, это была не самая древняя конструкция – выточенная из исполинского кристалла силингита, и даже не более поздние – из шести-семи слоев никелевого сплава, выложенных изнутри кристаллами кварца или граната. Но форма литых кольцевых призм и зеркал Козырева, видимых сквозь прорехи в пластиковой обшивке, и неуклюжие привода вращательного механизма, торчащие из боков, говорили что лет ей немало.

Любопытства ради, он однажды поднял незапертую крышку входного люка, и зачем-то долго рассматривал остов ложемента и одиноко торчащий штурвал. Он попробовал представить чувства навигаторов, которые, в полной темноте часами просиживали тут, ведя корабль лишь силой своего мозга и воли, наедине с той непознанной и чуждой людям стихией, что легким колебанием своим могла лишить дерзкого человека разума.

Той магической воистину силой, что помог когда-то обрести людям великий Минути Чакравартин, вновь открывший людям звезды. Думал ли великий мудрец что вместе с людьми в пространство поднимутся и их пороки?

Так или иначе, это был дом Айнур, где она была полновластной хозяйкой, куда она возвращалась после полетов. Как пояснила служанка забавно коверкая интергала, капитан Идрис оставил единственной дочери дом, а сам переселился в свой "офис" в принадлежащем ему секторе космодрома.

Памятуя о том, что отпечаток личности хозяина ложится на его жилище, Антон как только нормально встал на ноги, тут же старательно осмотрел здание, особое внимание уделив личным апартаментам девушки.

Но увы – ничего особенного покои Айнур ему не сказали.

Обычная мебель в никконском духе, за исключением двух массивных кроватей, раздвижные двери и стенные шкафчики. Все украшено довольно грубой резьбой – тоже явно произведения местных ремесленников.

На стене висела гитара ручной работы с клеймом какого-то мастера – Антон лишний раз пожалел что так и не выучился играть на гитаре.

Имелось десятка два печатных книг – от рассыпающихся старых томов на катакане – видимо, местные издания пресловутой эпохи Воссоединения, до детских книжек, наверное сохраненных пираткой из сентиментальный чувств. Почти все они были на незнакомых ему языках. Правда, он узнал в одной из детских книг «Наследницу звездного престола», которую сам читал в первом классе. Но трехсложное имя автора явно отличалось от имени известного ему автора – Линдсея Корнеллиуса, да и судя по картинкам, сюжет – тоже.

Единственная книга на знакомом ему языке, была как ни странно, написана по-русски, причем старинными письменами – кириллицей.

Он конечно ее знал (в общинной школе с ней знакомили) – хотя в его домене русский уже в незапамятные времена был переведен на латиницу и штрих-знаки всеобщего алфавита.

Книга эта была роскошным буклетом «300 лет военно-космическим силам Аорсии», и состояла почти сплошь из голограмм и таблиц, рассказывающих о кораблях ВКС этой славянской планеты – одной из трех в домене Аригато, насколько он помнил, и одной из немногих в известной Вселенной. Он не удержался, чтобы не прочесть ее, продираясь сквозь обороты незнакомого диалекта. Единственное что он понял – это то, что судя по всему, космические силы Аорсии было вполне на уровне. Как она сюда попала – непонятно: возможно, трофей с какого-то корабля.

Он заглянул даже в гардеробную, набитую до отказа – в основном одеждой, судя по виду – редко надеваемой. Антон довольно долго созерцал произведения высокой моды – все эти обтягивающие эластичные комбинезоны из тончайшей ткани, с обнажающим бюст целиком вырезом, прикрытым лишь полупрозрачным отстегивающимся лифом, усаженные заклепками кожаные сбруи выглядевшие как воплощенная мечта садомазохиста, платья современные – с фигурными вырезами по всему телу, и платья старинного фасона из ткани ручной работы, украшенной искусными вышивками и с феноменальными корсажами – обнажающими грудь почти целиком. И мысли его были довольно тривиальны – насчет того что эти тряпки, хозяйке не так уж и нужные, оплачены чьей-то кровью и смертью. (Впрочем разве лучше поступали разбойники древности, жертвовавшие награбленное на церкви или благотворительность, думая тем самым откупиться от Бога?)

Заглянул в тренажерный зал с легко открывающимися окнами во всю стену.

Посмотрел на потертое татами, на стоявший в нише тренировочный комбез с нашитыми на рукава и штанины кармашками для отягощений и резиновыми жгутами, на тренажеры – не те что ставят в фитнес-клубах а те, что можно увидеть в военных учебных центрах; взял со стойки тяжелый бокен, крутанул раз-другой...

Помнится при первой же встрече он отметил что у его новой знакомой походка танцовщицы... Интересно – если бы Нур вздумалось "станцевать" с ним всерьез – хоть минуту бы продержался? Нет конечно – та скорее всего вырубила бы его первыми же ударом.

Был у Айнур и дорогой домашний голо-кинотеатр, и аудиоцентр, но все это работало от ее компьютера.

А он решительно отказался повиноваться Антону – будучи включенным он тут же затребовал пароль. Антон наугад набрал «Айнур», и тот разумеется, сообщил что пароль неверный. Точно также он отреагировал последовательно на "Нур" "Эялла" и "пират", после чего пленник прекратил попытки взлома хозяйской машины.

Так что содержимое богатой коллекции разнообразных носителей информации, расположившейся в шкафчике возле компьютера так и осталось для него почти неведомым. Надписи наличествовали далеко не на всех, да и большинство из них тоже было на неведомых ему языках – и даже неизвестными алфавитами.

Носители были надо сказать, самыми разнообразными – и знакомые ему мю-кристаллы, и другие кристаллические штучки, Антону неизвестные, и почти не употребляемые на Иштар голографические «меморизы», и тоже упраздненные прогрессом «жуки» – электронные флэш-носители, и какие-то сияющие маленькие диски в пластиковых прозрачных чехольчиках…

Оглядывая эту выставку компьютерной истории, Антон со вздохом вспомнил, что до Великого Кризиса домен Аригато был впереди всех в области техники и технологии.

Компьютер у Айнур, кстати, говоря, был весьма примечательным.

Если корпус был от вполне знакомого ему альверийского «Иктаба», то содержимое под прозрачной крышкой было мешаниной черт знает каких деталей. Ничего похожего на твердотельную электронику коммуникаторов там не наблюдалось. Напротив – имела место нарочитая архаика. Судя по размерам и виду оперативной памяти, она была как бы не ровесницей пресловутой Йоко Мичи, в центральным процессоре Антон с удивлением узнал поликристаллический «Гэсэр», которые были сняты с производства из-за дороговизны когда еще он не начал ходить в школу. Главный накопитель вообще не был ни на что похож, а микшировальный блок явно стоял на какой-то военной системе управления – о чем свидетельствовала грозная эмблема в виде черепа в старомодной каске на фоне лунного серпа и двух скрещенных бластеров.

Агрегат не имел ни виртушлема, ни уж тем более нейроконтакторного ввода (они и на Иштар-то были лишь на профессиональных спецмашинах). Зато было много кустарно напаянных портов под разные носители. Компьютер явно был собран из самых разных частей местным умельцем – возможно, таким же пленником как Антон.

Но так или иначе, проникнуть в мир художественных вкусов своей хозяйки, и узнать – предпочитает ли она костоломные боевики или мелодрамы про добрых сироток и злых мачех, а может – мультики, или классическую драматургию, выяснить не удалось.

Читать было нечего – хотя коммуникатор остался при нем, но флеш-декс пропал – видимо остался на яхте, а может, затерялся в вещах при переезде.

Поговорить тоже было не с кем. За исключением толстухи-прислуги и живущего в сторожке (и с прислугой) хромого немолодого корсара-отставника: сторожа, дворника и садовника в одном лице, тут никого было. Поэтому Антон с нетерпением ожидал визитов Н'Губи.

Доктор обычно заходил утром за пару часов до полуденной жары, и сегодня не изменил своим привычкам. Сегодня он тоже успел опрокинуть один за другим три стакана бренди и уже был крепко пьян.

Но это его не смутило – доктор снова наполнил стакан и, словно подчеркивая значимость предстоящего высказывания, протянул руку с ним в сторону города:

– С большого расстояния можно найти панораму вполне романтичной.

– Вообще-то нет, – ответил Антон. Доктор проигнорировал возражение:

– Впрочем, я бы не советовал вам соваться в нижние кварталы – там конечно безопасно, в общем-то, но вот неизвестно – что за заразу можно там поймать! Сейчас вокруг вас кишат бактерии. Ууу – хищники почище крайтов! Я тут пообщался с коллегами на эту тему.

Тут есть такой Айго Фаррос, бывший профессор кафедры экзоинфекционных болезней Университета Марди. Он тут в плену шесть лет, и по его словам – если кое-какие из местных бактерий попадут в мир, где люди не имеют иммунитета против них, может быть похлеще чем на Тойрине во время парагриппа.

Мало того что обычные мутации земных болезней, какие есть кажется во всяком мире. Какие это мутации – это надо видеть! Плюс – что очень редко бывает в Ойкумене, местная зараза липнет к человеку – и тоже весьма быстро. Кое-какие из этих хворей были не по зубам даже врачам Аригато – а это были великие умельцы.

Доктор, внезапно, как будто мигом протрезвев, выплеснул остатки пойла за окно...

– Не презирайте меня, – вдруг произнес он. Мы тут такие же рабы... рабы судьбы. Мы все – и вы и я, – сказал вдруг Н'Губи отменно трезвым голосом. – Скоро вы это поймете и тоже наверное начнете пить.

Что-то подсказало Антону, что доктор не так уж не прав.

Глава 12. Мир в котором…

– Вот, дружище, не посоветовал бы вам это все читать, ибо это не слишком полезно для здоровья...

Скиров сидел за терминалом в кабинете Н'Губи, прихлебывал чай из деревянной чаши, и слушал рассуждения доктора, битый час жаловавшегося ему на невыносимые условия работы.

Впрочем, куда больше его привлекали файлы, содержащие краткую историю Эяллы.

Сначала он думал перекачать их в коммуникатор, чтобы прочесть на досуге – но увы, его машинка оказалась несовместима с местной отсталой электроникой, так что ничего не оставалось, как сидеть и читать, продираясь сквозь вычурные нагромождения фраз местного диалекта всеобщего, да молча сетовать, когда попадались куски на незнакомых языках.

Предваряла их стандартная энциклопедическая справка пятилетней давности из каталога Корвейского межмирового университета – уже лет сто как считающегося самым авторитетным центром изучения населенных миров Ойкумены.

Эялла (Эйяру): планета системы звезды Роони (красный гигант, номер по Универсальному звездному каталогу 381833-К). Система третьего типа. Спутник наиболее массивной планеты системы – Схааса (местное название, 2773-КЕТ по номенклатуре ОКК) Орбитальный радиус – 1.1, масса – 1,05 сидерический период обращения вокруг Схааса 332 дня, период обращения системы Схаас-Эялла вокруг светила – 1,4 стандартных года. Естественные спутники – Талла, диаметр – 2170 км; расстояние от Эяллы – 266 тыс. км; Фенно, диаметр 1800 километров расстояние от Эяллы – 200 тыс. км; Коатти, – диаметр – 1110 км; расстояние – 166 тыс. км.

Масса планеты – 1,1 плотность 1., геостандарта, сила тяготения – 1,08. Радиус – 7123 км., длина экватора – 46 327 км... Общая площадь поверхности – 600 892 345, 23 кв.км. Водой занято 72% поверхности, сушей – 28%. Среднее атмосферное давление 1. содержание кислорода – 22%.

Наклон оси – 11 градусов. Период суточного обращения – 27.15 стандартных часов.

Индекс геоморфности – растительный мир 0,7 от земного стандарта, животный – 0,4 от земного стандарта, палеонтологический – 0,6 от земного стандарта, геологический – 0,95 от земного стандарта. Ранг – зеленый, категория «плюс».

Три материка в северной части западного полушария, два – в южной занимают 80% суши. Большие острова в восточном полушарии: (5, 4 и 2% суши соответственно), на севере – архипелаг Раош (3% суши). Четыре океана – океан Мару (Восточное полушание) океан Тэнгу( Великий) – южное полушарие, океаны Разди и Лайят (северное полушарие. Климатические зоны стандартные. Материковое оледенение в приполярных областях отсутствует, океаническое – сезонное, за исключением Моря Смерти (Район южного географического полюса).

Высочайшая точка планеты – пик Камоято (остров Тимуну, океан Мару (9247 м.). Тектоническая активность 213 пунктов по шкале Ривста.

Население: оценочно от 150 до 400 миллионов. Две основные этногруппы – северная (близки к майласской) и южная (в основе европеоидная).

История: планета колонизована одной из экспедиций Второй Волны. Вторично открыта экспедицией Йоко Мичи в 1299 году эры Аригато. Уровень развития цивилизации на момент открытия в разных частях планеты колебался от каменного века до уровня ХVIII века Докосмической Земли...

В период после открытия стала одной из первых по значимости планет-сателлитов Аригато. В ходе Великого Кризиса 1285-1300 Эры Аригато вступила в длящуюся по настоящее время полосу нестабильности, сопровождаемую войнами и разрушением сложившихся социальных связей и инфраструктуры.

Политический строй. В эпоху после открытия была ассоциированным членом Содружества Аригато. Ныне единого правительства не имеет, на планете имеется значительное число государственных образований. Периферийные поселения в системе и орбитальный субурбан – отсутствуют.

Экономика: преобладает сельское хозяйство и мелкотоварное производство, промышленное производство незначительно и базируется в основном в бывших экономических центрах эпохи присутствия Аригато. Экспорт и импорт в сколь-нибудь заметных размерах отсутствуют, проводятся эпизодические торговые сделки. Вывоз – биоматериалы, драгоценные и полудрагоценные камни, металлы платиновой группы; ввоз – техника, оружие, предметы потребления.

Вооруженные силы – представлены различными местными формированиями...

Если не считать ошибки с отсутствием орбитальных поселений, все правильно – включая «различные местные формирования»: в месте дислокации одного из них он и находится в данный момент.

– Нет, всё же местные хозяева – дикари ничем не лучше коренных планетян! – продолжил Н'Губи, словно рассуждая сам собой. Я понимаю – они конечно разбойники и бандиты, и трудно было бы ждать от них внимания к наукам. Но медицина! От этого как-никак зависит их собственная жизнь – а они так наплевательски к ней относятся. Причем при столь вредной и опасной работе! Это ведь черт знает что – у них полно может не самой новой, но вполне работоспособной медицинской аппаратуры – не всякая больница Иштар такую имеет, не говоря уже о Танори! И что же? Здешнего главного врача я бы лично не допустил заведовать клиникой для бездомных домашних животных! А этот Гомеш у пиратов пользуется авторитетом – как же, майор медслужбы военно-космических сил в отставке! И добро бы нормальный флотский врач – так нет же: мясник из планетарно-десантных сил! Доктор военной медицины! – чернокожий врач не на шутку раскипятился. По-моему, этот доктор если и может вылечить, то разве что от жизни!

У них, представьте, тут нет даже примитивной клеточной аутотерапии! Нет, вы можете мне не поверить, но это факт! Представляете, Энтони, – дней за пять до вашего выздоровления является ко мне Хендрик Люцифер – это его на самом деле так зовут, если конечно не врет, – самый старый здешний капитан. Да не один, а с громилами, которые волокут связанную девушку. И на полном серьезе требует, чтобы я пересадил ему почки и поджелудочную железу бедняжки! Мол, свои испортились совсем! Ну я быстро провел инвентаризацию местной техники – и что вы думаете: нахожу исправный и готовый к работе медицинский биостат третьего поколения, фирмы "Сайто"! Понятно – не самый новейший, но всё-таки весьма и весьма неплохой! Я само собой взял у него кровь, отогнал эритроциты, пропустил через стандартную процедуру и провел пару сеансов восстановления органов. Еле-еле между прочим удалось его уговорить – пообещал что если не поможет, почки вырежут уже из меня! Нет, каков мерзавец! Ну через неделю старый хмырь является ко мне, и только что на колени передо мной не падает! Представьте, радовался как ребенок! Говорит – все работает лучше чем у молодого! Притащил кучу подарков – два компьютера, пригоршню драгоценных камешков, и представьте – ту самую девушку.

Танлинга, дорогая, – принеси господину Скирову еще чаю.

Из соседней комнаты, неслышно переступая босыми ножками, появилось смуглое тонколицее создание, облаченное в цветастые широкие брюки и такую же кофту.

Низко склонившись, она подала Скирову новую чашу, тряхнула сведенными узел волосами и неслышно удалилась.

Глаза её смотрели трогательно и испуганно на двух господ – двух пленников, по сути не так сильно отличающихся от неё.

Скиров еле удержался чтобы не скрипнуть зубами. Эта юная полная жизни девушка должна была умереть, а её выпотрошенное тело – выброшено в море, как тут принято поступать с трупами рабов. Ладно, эта участь миновала её – а сколько людей еще умрет по милости хозяев острова?

Как быть с тем что подобная судьба – и даже хуже, ждет еще тысячи и тысячи людей – на Каитто, да и на всей Эялле и за её пределами?

Антон поднялся и вышел на крыльцо домика отведенного Патрику – перевести дух.

Доктор последовал за ним. Обиталище Н'Губи окружал изрядно заросший, но довольно симпатичный садик, с несколькими разбитыми клумбами. Высокие цветы клонили под ветерком синие, пёстрые и алые головки...

– Милое местечко, – бросил он, пытаясь привести в порядок мысли. Тут похоже растения с десятка планет.

– Почти угадали, Энтони – ровным счётом с пятнадцати, – кивнул медик. Раньше тут жила Илла Сантини, специалист по нервным болезням – она увлекалась цветоводством: оно как я понял было для неё единственно отдушиной.

– А где она сейчас?

– Умерла полгода назад. Была еще не старая, но... почти пятнадцать лет в плену, без всякой надежды – не шутка. Перед смертью как вспоминал доктор Айво, всё плакала, что больше не увидит дочерей, оставшихся в её мире...

Грустно кивнув, Антон протянул руку к необычному чёрно-синему цветку.

Тот внезапно затрепетал огромной бабочкой, и взмыл в воздух, прихотливо подплясывая.

Ошеломленный Скиров невольно отпрянул – перед ним было неведомое существо, напоминавшее фигурно вырезанный из бумаги многоугольник, распяленный на каркасе, в центре которого был мохнатый черный цилиндрик с россыпью фасеточных глаз.

Издав тонкий писк, создание принялось подниматься всё выше по расширяющейся спирали.

– Испугались?? – в голосе Н'Губи прозвучала ирония. Это паукрыл. Не слышали никогда – это совсем особый род местной живности, ни на что не похожий.

Они вообще безвредные – хотя ближе к экватору встречаются виды с размахом летательной перепонки в три метра, которые могут даже полакомиться человеком. Говорят в древности они вообще были гигантскими... Но обычно они размером не больше крысы.

Проводив взглядом жутковатого летуна, Скиров вернулся в дом и опять сел за комп.

…В прежней жизни название Эялла ему попадалось ровным счетом два раза.

Первый раз – в школе, в энциклопедии для подрастающего поколения из серии "Мир каков он есть" или "То что школьнику следует знать о космосе" – он уж не помнит.

Там этот мир в нескольких абзацах характеризовался как "изолированная человеческая цивилизация, до недавнего времени развивавшаяся в полном отрыве от Ойкумены" и "последнее великое открытие в сфере звездоплавания". И всё.

Вторым источником знаний была старая статья корифея космической историографии Олафа Свенсона, где он в пух и прах разносил какого-то Току Катаяфу, безграмотно и тенденциозно по мнению Свенсона работавшего с летописями и хрониками Эяллы, и в следствии этого разработавшего абсурдную гипотезу "предколонизационного заселения" и "переселенческого палеоконтакта".

Статья ему попалась случайно во время работы над магистерской диссертацией, и внимания его не привлекла.

Теперь он поневоле восполнял пробел. И поражался – как всё это могло пройти мимо его внимания – внимания человека, всерьез занимавшегося сравнительной историей культур.

Система звезды 381833-К, вокруг которой обращалась Эялла находилась вдали от обжитых людьми областей Ойкумены и считалась неперспективной – возле красных гигантов редко встречались пригодные для нормальной жизни планеты. Но тем не менее там жили люди, пребывая в счастливой изоляции до самого прибытия никконцев.

Впрочем и Ойкумена жила даже не подозревая об их существовании.

Люди плодились и размножались на новооткрытой тверди, заново – кто быстрее кто медленнее проходили путь от костра до паровой машины, и от паровой машины до реактора. Приспосабливались к жизни в чужих мирах и приспосабливали их под себя, разводили местные растения и приручали животных, осваивали производство хмельных напитков из даров местной флоры, и обучались курить разнообразные заменители табака – и более крепких зелий. Изобретали новые религии и социальные системы, языки и стили искусства.

Вновь поднимались в космос, строили города на лунах и планетах, общались с другими мирами с помощью сверхмощных передатчиков…

Наконец – начали вновь странствовать между звездами – и не наугад, как предки, а зная пути и видя цель.

И лишь когда прошло тринадцать с половиной веков с момента, когда человек появился в Ойкумене, наткнулись на последний населенный потомками землян звездный мир.

Правда, лет за триста до рождения Антона, к системе приблизился разведчик ОКК. Получилось так что вышел он в самой дальней из возможных точек узла решетки Ван Цяна, провел краткую съемку – буквально несколько часов, и не найдя ничего полезного, удалился. Будь его безвестная команда настойчивее и внимательнее, да просто пробудь она подольше – и история Эяллы да и всей Ойкумены может быть пошла бы совсем другим путем. Но случилось что случилось – ОКК искала прежде всего прибыль – а система эта, находившаяся вдали от тогдашних космических трасс, ничем не могла заинтересовать прагматичных торговцев. Ледяные кометные пояса на окраинах системы – стандартные облака Оорта, три астероидных пояса, два прожаренных каменных шара на ближних к звезде орбитах, и газовые гиганты самый крупный из которых был в два раза больше Юпитера – крупнейшей планеты системы прародины людей.

Данные отправились в архивные директории хранилищ памяти на долгие века.

Шло время. ОКК пережила пору расцвета и явственно клонилась к упадку, всё больше попадая в зависимость от выросшей не без её помощи Аригато.

Тогда-то старые файлы из архивов и попались на глаза капитану гражданского космофлота одной из крупнейших транспортных корпораций никконцев – «Сайран», Йоко Мичи. Попались по той простой причине, что её поставили ими заведовать. Вообще-то, Йоко Мичи попала заведовать архивом не просто так, а будучи разжалованной из капитанов после потери корабля.

И вот, изучая старые записи в поисках чего-нибудь, что позволит ей вернуть утраченный статус, она вдруг обратила внимание на странности в орбитах спутников "небесного тела 2773-КЕТ" – так именовалась самая массивная планета системы. (Надо сказать – Мичи-сан отличалась отличными математическими способностями, как подчеркивают все её биографы.)

И вот, прогнав имеющиеся записи через простенькую программу-расчетчик, она определила, что в системе оного небесного тела присутствует еще один спутник, на момент измерений закрытый планетой, и обладающий массой приблизительно в одну геоединицу. С этими данными она отправилась прямиком в совет директоров "Сайрана"

…Спустя две недели Йоко Мичи и её команда созерцали с орбиты сияющий живой синевой шар Эяллы, жители которой – кроме нескольких астрономов, изучавши небеса сквозь исполинские линзы горного хрусталя еще не подозревали о прилете гостей.

На языке страны Мордисс, в столице которой опустились челноки экспедиции, мир этот именовался Эялла – так он и вошел в историю Ойкумены. Или Эйяру – так его называли никконцы.

И как только исследователи обработали первые материалы, полученные от десантных партий, когда разобрались – какой мир они нашли, то надолго погрузились в глубочайшее изумление. Ибо мир этот был во всех отношениях необычный. И дело не в том что кроме Эяллы лишь одна обитаемая планета была спутником другой планеты-исполина – Навсикая в домене Тапробана (правда это был мир ранга "фиолетовый-плюс", с замерзающими на полгода даже на экваторе океанами и на редкость скверным климатом). И не в том что геоморфность была совершенно нетипична для миров красных гигантов. Первым, на что обратили внимание исследователи был совершенно необычный характер населения.

И дело было конечно не в том что в южном полушарье почитали богом Сххаас – планету вокруг которой обращалась Эялла, а в северном – Солнце. Просто в отличие от прочих миров Север и Юг населяли две различные расы.

Два южных материка населяли европеоиды.

Три северных – темнокожие народы, разделенные на множество племен. Это было само по себе невероятно – во всяком случае Эялла стала первым таким миром в истории.

Нет, многорасовые миры в Ойкумене были известны, и не так мало. Но это были или планеты, изначально заселенные выходцами из смешанных обществ – например, вся ветвь латино, или же те, что были колонизованы при участии нескольких планет уже после открытия Минути Чакравартина.

Но чтобы таков был мир первой волны расселения?

Разумеется – дело было не в расовых и национальных предрассудках – как отмечали даже недоброжелатели, Чинг Сон их не имел и весьма не любил когда их проявляли подданные.

Просто одной из самых первостепенных задач переселенцев было создать достаточно устойчивую – а значит и многочисленную – человеческую популяцию. И задача эта усложнялась пропорционально количеству создаваемых этнических общин.

Кроме того – ни в Архивах Пака, ни в других источниках не было сообщений о подобной экспедиции. Конечно, такое случалось и раньше – например в тех же Архивах не было сведений о пятой экспедиции, или о сто тридцать восьмой – колонизовавшей Иштар. Но трудно представить чтобы столь нестандартную экспедицию не упомянули ни разу!

Второе – жители Эяллы до самого появления кораблей Йоко-сан у себя над головами были убеждены что именно этот мир является их родиной, и предки их тут жили всегда: с тех самых пор как были созданы разнообразными богами. Конечно – по отдельным сохранившимся именам и названиям, по фонемам языков и генетическим анализам примерно установили происхождение аборигенов – Центральная Евразия для южан, и архипелаги Южной Азии для северян. Но не было зафиксировано никаких легенд о перелетах через бездну в стальных ковчегах, о странствиях в пустоте, и о великой могущественной цивилизации, пославшей их предков в другой мир – ничего даже приблизительно похожего.

Никогда прежде ни с чем подобным люди Ойкумены не сталкивались – как бы трудно не приходилось первопоселенцам, какой бы упадок не ждал науку и знания в новом мире – но память о прародине люди обычно сохраняли.

Именно поэтому даже если вновь открытые планеты и не достигали высокого уровня развития к моменту обнаружения их кораблями более прогрессивных собратьев, они обычно быстро догоняли их – именно благодаря этому знанию. (А то и перегоняли – как это случилось с Идалисом, первой планетой домена Антона в медицине и биотехнологиях).

Что-то прояснить мог бы анализ местного летоисчисления. Но – увы – календарь тут был на редкость сложен и запутан. Ибо смена времен года и сезонов на Эялле зависела не только от обращения вокруг местного солнца – Роони – но и от обращения вокруг Схааса – центральной планеты мини-системы.

Если добавить к этому наличие трех лун у самой Эяллы, да еще влияние других спутников – а у гиганта их было семь, не считая совсем мелких, то неудивительно что изучение всех основных местных календарей – и новых и древних (числом около двадцати) и последующие расчёты, давало разброс от восьмисот до двадцати пяти тысяч геолет.

Хроники аборигенов – когда до них добрались никконские исследователи – тоже мало что подсказали. Писалось в них конечно много чего – вроде того что в какой-то державе, исчезнувшей за полтысячи лет до Воссоединения – так было названо включение Эяллы в зону влияния Аригато, – правило триста тридцать три царя от начала и до гибели, что давало цифру почти невероятную.

Это всё порождало почти до самого краха цивилизации в домене разнообразные гипотезы, и археологи по их собственным словам, обнаруживали находки, которые ставили их в тупик.

Впрочем, на это мало кто обращал внимание, да археологи Эяллы так толком и не развилась. И не научные истины занимали тех кто определял судьбу новооткрытого мира.

Вскоре после того как первый колонизационный флот (громко названный – специальной исследовательской экспедицией) прибыл в систему Эяллы, первые государства планеты уже подписали договоры с Эддо. Разумеется, сугубо равноправные и справедливые. Потом были пять лет, в течение и которых все страны и даже племена признали себя – нет, не подданными и вассалами – упаси Творец! – а свободно ассоциированными с Аригато человеческими сообществами. Причем почти без насилия и угроз – во всяком случае по известной миру истории.

Так или иначе, почти два поколения этот мир «Находился в зоне влияния цивилизации Аригато», поставляя метрополии самую разнообразную продукцию и человеческие ресурсы – от космонаров до проституток, и от экзотических животных до рения и тантала.

А потом настал Великий Кризис, он же Большой Облом.

Как про него говорилось в курсе внешней истории преподававшемся Антону, он был вызван «До сих пор точно не определенным комплексом социальных, экономических, политических, управленческих причин", о которых до сих пор спорят ученые во всех трех доменах. Он мельком пробегал глазами по именам и названиям. Психоисторическая гипотеза Дьяконова. Технологическо-сингулярная Курцера-Вейджа. Морально-социотехническая – Мура. Энергоинформационная Мак-Грегори… Гипотезы, модели, последствия... Впрочем, с последствиями все как раз было ясно – то была крупнейшая катастрофа в известной истории рода людского. Долговременный упадок целых миров, разрыв существовавших в домене цивилизационных связей, гибель науки, производства, морали и людей. Смерть как минимум двух миллиардов человек в десятках миров. Сквозь нагромождение научных терминов проглядывало то что они казалось, стремились скрыть. Полная гибель всего. Полная гибель всерьез – как сказал древний поэт, имени которого он как ни старался бы, не вспомнил. Аригато, Джессика, Альба, Мунчхон, Риордан, Джир, Магдалена, Эялла... Эялла…

Непонятно даже – что стало толчком, от которого рухнул мир.

Биржевой кризис 17 дня месяца Сакуры, вызвавший цепную реакцию в биржевой системе трех центральных планет Содружества Аригато?

Беспорядки затеянные болельщиками трех ведущих команд по воинскому многоборью на фоне этого кризиса, к которым неожиданно присоединились сектанты Братства Лотоса?

Заговор таинственного «Общества звездного дракона», призванный сменить буксующую республику на эффективную иерархическую автократию но пошедший вразнос?

Козни поклонников пресловутой Тени Мира?

Психическая эпидемия вызванная распространившимся по сети гипнотическим компьютерным вирусом? Всё вместе?

Почему командующий силами самообороны промедлил с приказом атаковать флотилию фанатиков, поднявших в небо корабли, превращенные в брандеры? Как случилось что бунтовщики захватили центральную планетарную энергодиспетческую – по невероятной ошибке проектировщиков недублированную? Откуда у дотоле неизвестной почти никому секты «Гневных» оказался президентский код, позволивший им взять под контроль грозных боевых роботов?

Конкретной причиной цивилизационной деструкции могло послужить все, что угодно. Или даже нечто, незамеченное исследователями и очевидцами. Может быть последней каплей стала лишняя бронемашина, оказавшаяся в руках восставших обывателей, или то что челнок с курсантами планетарно-десантной академии идущими на помощь сохранившей верность части гарнизона орбитальной базы «Тогару» не сумел пришвартоваться к заблокированному шлюзу? То что планетарно-десантный корпус сил самообороны Аригато был переброшен на учения к Синим Лунам и не смог вовремя прибыть? Или то что из за недавней скандальной отставке командующего сил самообороны Аригато многие толковые и компетентные офицеры тоже покинули свои должности в знак протеста?

Но каким бы ни был конкретный спусковой механизм, один раз запущенный процесс стал неудержимым как лавина. Все это напоминало известный фокус с домино, когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных.

И те кто бежал с Эяллы в самом начале кризиса в метрополию, успели об этом пожалеть.

Но это было потом.

А пока Эялла двинулась по тому же пути что и метрополия.

Власть пошатнулась – и тут же вчерашние верноподданные вспомнили, что никконцы это вообще-то наглые пришельцы, явившиеся незваными и непрошенными и обманом поработившие доверчивых эйяльцев. Причем в этом оказались солидарны и темные жрецы и шаманы племен Севера и вполне цивилизованные горожане Юга.

Генеральный Коснул Аригато на Эялле – фактически никконский наместник Кен Куру решил было уладить дело миром и собрал вождей недовольных на переговоры, надеясь убедить их хотя бы оставить в покое пришельцев на время эвакуации. Увы – он переоценил здравомыслие оппонентов – заговорщики во главе с принцем Лоуси ухитрились как-то пронести с собой оружие, и на глазах всей планеты – конференция транслировалась в прямом эфире – прикончили всю никконскую миссию вместе с командованием размещенных на планете частей сил самообороны. После чего принц провозгласил – стоя на трупе истекающего кровью Куру независимость Эяллы от "господ с неба", а через несколько минут – тоже на глазах миллионов зрителей – был расстрелян вместе с прочими убийцами ворвавшимися охранниками консульства.

Командование эвакуацией принял на себя комендант главной орбитальной гавани Эяллы – станции «Соко», полковник Тару Саяма. Он не стал сводить счеты – благо было не с кем, заявив лишь, что ни одного эйяльца не будет вывезено с планеты до тех пор пока её не покинет последний никконец.

После ухода последних кораблей с беженцами станция "Соко" некоторое время еще выполняла роль символа власти Аригато над Эяллой.

Так продолжалось до того как замолчали армейские передатчики, а видеоряды с материнской планеты перестали содержать что-то, кроме картин горящих или затапливаемых городов и забитых трупами улиц. Тогда Тару Саяма сложил с себя полномочия и отпустив всех желающих на спасательных шлюпках вниз, на планету, вместе с двум десятками добровольцев заглушил реакторы, а затем сжег станцию в атмосфере.

Таким образом Эялла стала вновь независимой – только вот счастья это не принесло.

Для начала выяснилось, что огромное количество товаров, выпускавшихся на Эялле оказались никому не нужными – от отделочного цветного камня до редких соединений трансуранидов. Причем даже не только и не столько потому что рухнул рынок Аригато, но и потому что рухнули экономики множества планет с Аригато связанных.

И если раньше крестьяне были вынуждены бежать в трущобы вокруг городов в отчаянных поисках работы, то ныне, сотни тысяч, миллионы людей оставшихся без средств к существованию покидали пустеющие города и рудничные поселки, возвращаясь в деревню, к образу жизни предков… (Только вот их не ждали там…) Кое-где правда пытались переналадить производственные комплексы под нужды планеты – но тут выяснилось, что это невозможно – без комплектующих, без специалистов, без… Одним словом оказалось проще определить – что есть, чем подсчитать – что еще нужно.

А потом подступила беда которой никто не ждал. Сельское хозяйство Эяллы было давно и прочно завязано на трансгенные сорта и гибриды, производимые непревзойденной биоотраслью всё то же Аригато. И при всех достоинствах у них был один неустранимый недостаток – они необратимо вырождались уже в третьем-четвертом поколении. (Это не говоря о том, что во многих сортах была предусмотрена «встроенная защита» от неограниченного размножения.)

Именно на этом основывался почти весь агробизнес домена.

Не сказать что власть имущие не увидели угрозы. С помощью оставшихся никконских специалистов в уцелевших лабораториях пытались наладить выведение новых сортов, в глухих уголках, еще не охваченных цивилизацией, собирали местные культуры.

Кое-как заставили работать часть брошенных заводов, выпуская примитивную, но пригодную технику… Трудно сказать – сумела бы Эялла избежать катастрофы, но тут вмешалась политика…

Крах власти как это всегда бывает, заставил воспрянуть личностей, искренне уверенных в том что "Если начальства нет, то всё позволено".

Не прошло и года, как в половине стран и провинций Эяллы сменилась власть, причем наверху оказались отнюдь не самые лучшие люди. Появилось масса наследников всяческих древних династий царей, вождей и князей – об иных забыли задолго до Воссоединения – но которые теперь предъявляли свои права на власть – причем что удивительно, народ шел за ними.

Не отставали и командиры полиции и войск, и вожаки росших как на дрожжах ополчений и просто банд – а некоторые деятели успешно совмещали в себе все перечисленные категории. Оживились и всякие воинствующие культы, но им было далеко до новых сект, без проблем резавших оппонентам глотки.

А между тем разрушались транспортные магистрали, исчезала электроэнергия, и кое-где уже и начинался голод: не потому что не хватало еды, а потому что её просто не могли подвезти вовремя. Наконец – грозное предупреждение неразумным людям – начали распространяться уже забытые болезни, а лекарств и вакцин не было: ими Эяллу тоже обеспечивала Аригато и другие миры. Но рвущим планету на части царькам было не до того – решение подобных проблем было отложено на потом, когда враг будет побежден и всё как-нибудь само собой образуется.

Некоторое время всё пребывало в неустойчивом равновесии – сформировалось две партии, поглотившие большую часть мелких группировок.

Во главе одной партии, стремившейся установить монархию на всей планете стал ваясский князь Удруг, бывший депутат планетарного Законодательного собрания, главной обязанностью членов которого было получать жалование и демонстрировать населению что они – не колония Аригато а почти самостоятельная планета. Его противники хотели разного – но главным образом не хотели чтобы во главе Эяллы оказался вышеупомянутый Удруг. Потом после нескольких инцидентов началась большая война – сразу и вдруг.

Линия фронтов прошла через моря и континенты. В океане сталкивались флоты из танкеров, переделанных в ракетоносцы, и геологических подлодок, переделанных в боевые.

Война даже выплеснулась в космос – Удруг попытался захватить уцелевшую станцию ОКК, но её команда сумела отбиться от обнаглевшего царька.

Оборона будущей "Тихой пристани" длилась с перерывами шесть месяцев, когда корпоранты сумели отразить три абордажа, и сбить все ракеты, которыми их попытался атаковать с поверхности разъяренный Удруг.

Не всходил урожай на засеянных вырождающимися семенами полях, водоемы, засеянные транс-спирулиной и мегахлореллой превращались в гниющие болота, забитые органическими останками и дохлой рыбой, вспыхивали эпидемии, потому что не было лекарств – но сцепившихся в смертельной схватке князьков, возомнивших себя вершителями судеб мира, это не волновало.

Затем наступила кульминация войны – битва при Аринн-Ниртис, в которой сошлось по полмиллиона человек и по две с лишним тысяч летательных аппаратов с каждой стороны. Сражение завершилось победой Удруга, но потери были настолько велики, что через год эфемерная держава бывшего депутата рухнула, а сам Удруг, уже окрещенный – Безумным, погиб во время очередного дворцового переворота.

Обе противостоящих коалиции рассыпались, какое-то время шла война всех против всех. Потом окончательно рухнуло хозяйство, и голод и эпидемии довершили дело.

Последним на десятки лет вперед кораблем посетившим Эяллу, стал чартер, посланный Правлением ОКК накануне её полного развала – снять отважный экипаж станции.

Лишь много времени спустя на планету пришли пираты, составившие чуть позже Братство Меченосцев.

Горько вздохнув, Антон отключил терминал. Всё что он узнал было конечно интересно и объясняло, как возник мир, где он стал пленником. Но не давало ответа на вопрос – как ему выбраться отсюда?

Глава 13. Бизнес и жизнь

За прошедший после выздоровления месяц Антон уже освоился тут, хотя никогда легко не привыкал к новому месту. Он уже не вздрагивал, видя паукрыла, уже не казалось мертвенной и химически-ядовитой лиловая гладь океана; он кормил с рук тонов – кроткую живность похожую на маленького оленя и овцу одновременно, а также узнал что занятные рыжие древесные мыши с пушистыми хвостами – это не местный вид а потомки какого-то из привезенных землянами на «Ковчеге» зверей. (Кстати ни самого корабля, ни даже спутника-буя на геостационаре, ни места первой высадки никконцы так и не нашли, что даже породило гипотезу о том что дескать, землян сюда привезли те самые «братья по разуму» которых люди безуспешно искали пятнадцать веков.) За это время он также неплохо изучил столицу пиратов.

Обитали тут не только космические разбойники – как раз они составляли пожалуй что и меньшую часть населения. Больше было всякого вертящегося вокруг люда – докеры и техники космодрома, пилоты орбитальных барж, торговцы, моряки, поддерживающие связь острова с материком, огородники и рыбаки... Одним словом, хотя безымянный городишко, именуемый обычно просто – Город, был маленьким, но в сущности он мало чем отличался от большинства других городов Ойкумены – старых и новых. Были в нем кварталы господские и плебейские, были гнилые окраины и темные закоулки...

Причем граница была даже заметнее. На плоскогорье поднимались роскошные особняки здешней знати – членов Совета Меченосцев и наиболее преуспевших их подчиненных. Там ночами загорались огни, слышалась веселая музыка, иногда вспыхивали фейерверки... Неподалеку от гавани размещался район где обитали семейные корсары или выбившаяся в люди обслуга – домики из дерева, пластика или камня, аляповатые или по своему изящные – и обязательно с садиками. Там даже имелась школа, в которой преподавали самые образованные из горожан в свободное время, и которой заведовал пленный профессор зоологии со славного своими университетами Азура. Прочие пираты обитали в общежитии на другом конце Города, переделанном из огромного ангара обнесенного забором. Там шли непрерывные пьянки, там играли в любые азартные игры, там можно было купить любое дурманное снадобье, там обитали общие шлюхи, коих иногда можно было увидеть слоняющимися по двору в минимальной одежде или вообще голыми; а в подвале день-деньской работали три самогонных аппарата. Случалось, оттуда выносили трупы – порезанные, простреленные, или умершие естественной смертью – если таковой можно считать конец от пьянства или наркотиков. Хотя обитатели общежития не пытались задирать прочую публику – ибо карой за почти любые преступления в Городе была смерть – но горожане старались без нужды не появляться рядом с заведением, а название оно получило короткое и ёмкое – "Зверинец". К нему примыкало здание Пиратской Академии – так он окрестил что-то вроде курсов повышения квалификации, где более опытные коллеги подтягивали начинающих членов команд на тренажерах и лекционных залах.

Чуть дальше за космодромом и пакгаузами располагался порт выходивший в глубокую бухту. А слева от порта лежали местные трущобы, населенные аборигенами, которым повезло (а может и не повезло) не покинуть Эяллу в трюме работорговцев. Оттуда Город черпал уборщиков, ассенизаторов, там обитали рыбаки и батраки, рабочие креветочных и устричных ферм, именно оттуда в "Зверинец" поступали проститутки, а иногда – очень редко – пополнялись команды.

Обитатели сидели на циновках у домов, ели руками остро пахнущие блюда, подбирая остатки подливы с деревянных и глиняных блюд рисовым и плодовым хлебом, и запивая самодельным пивом из деревянных чашек. Вечерами оттуда доносились звуки песен на неизвестном языке, музыка флейт и барабанов.

И под нее вокруг костров люди танцевали, подняв руки к ярким звездам.

Тут же влюбленные парочки сплетались в кустах, а рядом играли дети, ловя светящихся жуков.

Тамошние простодушные обитатели казалось вовсе не тяготились своим приниженным положением, а уж тем более тем, что находились в услужении у разбойников.

Наконец, был тут и центр – узкая улица кабаков с рядами выставленных под брезентовыми тентами столиков, переходившая в улицу борделей. Дальше располагался небольшой рынок, магазинчики, торгующие всякой всячиной. Имелись тут даже театр, где вперемешку с кинопрограммами на старом голопроекторе показывали какие-то спектакли или выступали певцы (сейчас он впрочем был закрыт). А рядом с театром возвышалась лавка менялы – если кому-то нужно было по делу отправится за пределы Каитто, то к его услугам были деньги любого уголка Эяллы. Для интереса Антон туда зашел. Чего тут только не было – от овальных золотых монет с дыркой посредине и коряво скопированными иероглифами – как выяснилось, деньги неведомой торговой республики Сомис, до кружочков из розовых и красных раковин откуда-то с океана Тэнгу. Он даже заметил ветхие замызганные купюры и истертые монеты бывшей метрополии – как ему объяснил Н'Губи, кое-где тут до сих пор ждут возвращения "господ с неба".

Не забывали в Городе и о душе обитателей.

Храмы были что называется на любой вкус. Часовня с распятием над входом, где служил пожилой абориген обращенный еще последними миссионерами эпохи Аригато.

Мечеть Господа Миров с длинным узким минаретом, о назначении которых спорили богословы и историки в мире Антона. Буддийская кумирня видимо доставшаяся от времен никконского протектората – во всяком случае, хинцев в командах было весьма немного. (Тем не менее у входа висели многочисленные ленточки и были разбросаны мелкие монеты – должно быть, пираты считали нелишним заручиться помощью Молчащего). Было тут и капище местных богов – старый купольный храм вросший в землю, вдоль стен которого выстроились идолы, имен которых нередко не знали и сами местные жители. Антону запомнился козлоногий многорогий и многохвостый бог Йух, покровитель мужской силы и ума.

Ну, а на случай если боги не помогут, имелось кое-что понадежнее. На одной из вершин торчал автоматический радар, а кроме того остров и окрестности регулярно сканировались с "Тихой пристани". Если бы кто-то из местных царьков или морских пиратов – а были тут и такие (и обитатели Каитто даже водили с ними какие-то дела) решили бы напасть на Город, то их ждал бы неизбежный конец. Все гравилеты и флайты космопорта имели специальные подвески для управляемых бомб, а в ангарах стояло полдюжины самоходок, и три старых, но вполне грозных боевых робота. Вся интеллектроника на них конечно сдохла давным-давно, но и в режиме ручного управления они были почти непобедимыми противниками для местных "войск" у которых в ходу были уже и мечи с мушкетами. Кроме того имелись два "Цунами" с полным вооружением, представлявших угрозу даже для современных машин, а не то что того хлама, который могли послать в бой аборигены. Когда-то лет пять назад правитель Контуги – страны на большом острове Сенири в полторы тысячах километрах южнее, решил захватить Каитто. Не для того чтобы ликвидировать рассадник разбоя, упаси Боже, а дабы самому приобщиться к столь выгодному бизнесу как космическая работорговля и пиратство. Но хотя в его флотилии был настоящий атомоход, и три бронированных гравитанка класса А, каким-то чудом доживших до сего дня, она не сумела подойти к Каитто даже на дистанцию ракетного залпа...

(О судьбе самого бойкого правителя Антон счел лишним даже спрашивать)

Иногда они с Н'Губи отправлялись прогуляться по острову.

Шли по пустынной дороге, усыпанной разноцветной галькой, мимо пальм, окружавших дома пиратских главарей. Вдоль дороги стояли под навесами легковые машины и даже флайты – изредка новые модели, чаще – непонятной марки, со следами ремонта, или даже собранные из нескольких разных «тачек». Бывало, сворачивали с галечной дороги на тропинку, огибавшую гору, пробиваясь сквозь кустарник и высокую траву багряного оттенка. В сине-зеленой полумгле прыгали оранжевые птице-мыши, а ящерки с малиновыми спинами грелись на неровной коре стволов. Через четверть мили тропинка выводила на открытое место. Холм мягко переходил в покрытую густым тропическим лесом долину, за которой на расстоянии примерно трех миль раскинулись пастбища с какими то флегматично жующими животными, огороды, сады...

На вершине горы торчало старинное массивное здание за каменным забором. Тяжеловесное, массивное, какое-то особенно суровое и неумолимое сооружение из черного камня явно отличающееся от домов и вилл прочих хозяев. Познания в архитектуре, хотя и смутные, позволили Антону определить что он пожалуй, построен аборигенами. Хотя и окультурен в пресловутую эпоху Воссоединения: ухоженные дорожки, плавательный бассейн, аккуратно постриженные боскеты.

– Это, – пояснил во время одной из первых прогулок Патрик, – замок местного... скажем так – монарха. Его предки поселились здесь более четырех веков назад. Они снабжали рабами почти все плантации соседнего материка – это когда Эяллу еще не открыли. Владыка Угирии – только не спрашивайте, что это за страна была, – утвердил остров за этой династией за какие-то заслуги в области работорговли. Больше он ничего не сказал, хотя возможно и знал больше.

Обычно после прогулки, Антон с доктором пару часов проводили на террасе кабачка "Последняя Луна", владельцем которой был старый экс-корсар из местных уроженцев, называвший себя Йоронгом. Был он одним из тех, кто по его словам, "начинал все это дерьмо", потроша загибающиеся станции Космической Корпорации во время Большого Кризиса.

Наиболее ходовым товаром в этой забегаловке было фруктовое вино, отдающее прокисшим компотом.

Литровая бутыль с этим зельем стоила пару старых аригатских никелевых монет. Но их Йоронг поил в кредит – возможно думая потом предъявить счета клану Идрис. Антон пил вино из пивной кружки, в то время как Н'Губи расправлялся с очередной бутылкой бренди. Иногда в "Луне" играл местный оркестр из двух мелких гитар и нескольких дудок. Веселая ритмичная музыка поднималась в яркое небо резкого на взгляд Антона синего цвета, режущего глаза, Завсегдатаи внимания на них не обращали – да впрочем и Антон отвечал им взаимностью. Запомнился ему лишь седой горбоносый мужчина с пустыми глазами, к груди которого был приколот знак навигатора. Его приводила немолодая женщина – жена а может дочь, сажала за стол, ставила перед ним кружку вина и покидала кабак.

Часа через два она его забирала – и все это время несчастный сидел неподвижно, не шевелясь, и не притрагиваясь к напитку.

Всякий раз при виде его Антон вздрагивал – синдром Кронге вызвал него почему-то тайный ужас.

Как-то так получилось, что именно это заведение стало любимым местом времяпровождения Антона вне дома – тем более что деваться больше было некуда.

Развлечений пока не предвиделось, и театр должен был открыться неизвестно когда. Храма его веры тут не было.

Пытаться завести знакомство с прочими пиратами, или скажем, посетить один из местных публичных домов в голову ему даже и не приходило.

Несколько раз он гостил у Н'Гумби, у которого по вечерам собиралась местная интеллигенция – в основном медики, к которым иногда присоединялся директор школы – профессор теологии Мон Хен. Но общество это не глянулось Скирову. Тут лишь изредка обсуждали например новый фильм, или завезенную корсарами из цивилизованных миров книгу. Основным содержанием бесед были занудные тоскливые воспоминания о прошлом, столь же занудные жалобы на жизнь, на безысходную скуку, на тупых учеников из школы, с которыми их обязывали заниматься, да еще ругань по адресу главного медика Города Эдваро Гомеша. Он, по мнению местной интеллигенции, совсем не ценил своих высокообразованных подчиненных, именуя их в зависимости от настроения то "мясниками с дипломом" (похвала), то "живорезами головожопыми" (когда был не в настроении).

Особенно же злили Антона сетования на глупых рабынь-аборигенок подаренных корсарами своей ученой обслуге – от которых де нельзя получить ни умной беседы ни качественного секса.

Так что оставалось лишь сидеть в такой вот харчевне, потягивать местное фруктовое пиво или вино из корней синелистой пальмы, да смотреть на людей, идущих мимо по главной улице Города.

В этом смысле остров Каитто был Вавилоном в миниатюре.

Люди всех цветов кожи рас и миров собрались тут. Больше всего было коренных эйяльцев. Северяне с цветом кожи от красно-смуглого как благородное дерево, до коричнево черного, южане – темно-русые и даже белокурые, тонколицые никконцы – потомки застрявших тут "господ с неба", негры... Попадались люди внешности совсем непонятной – например рыжие и чернокожие, или невысокие азиаты с пепельными волосами и зелеными глазами. В каких мирах их взяли в пиратский экипаж?

Одетые в потертую униформу самых разных космических компаний, в мундиры и камуфляж без знаков различия, в немыслимые одеяния – пестрые и пышные, в обычные футболки и шорты. Женщины щеголяли самыми разными облачениями – от купальника, сшитого из клочков материи помешанным на экономии модельером, до вполне элегантных вечерних платьев.

Женщины кстати тут тоже были самые разные – впрочем внешность их могла быть обманчивой.

Вот та изящного облика леди в дорогой блузке вполне могла быть всего-навсего подобранной в порту проституткой или моделькой-неудачницей, а вот та немолодая темнокожая торговка с испитым лицом украшенным ритуальными шрамами – бывшей принцессой какого-нибудь королевства.

Поток людей катился мимо, а Антон сидел и смотрел, потягивая хмельное, и думая о том, что может быть так всю жизнь и будет сидеть на этом убогом острове в убогой пивнушке, хлебать дрянное вино, и смотреть как мимо идет чужая и чуждая ему жизнь.

...Сейчас в послеполуденный час харчевня была пуста, если не считать пары алкоголиков, упившихся до потери сознания и лежавших ничком на полу. Хозяин – он же бармен, восседал за стойкой в ветхом, когда то роскошном кресле, покуривая что-то – но явно не табак. Глаза у него были равнодушные и усталые, бритую морщинистую башку украшала татуировка.

– Я вам ведь говорил, на этом острове нечего делать, кроме как пить, – сказал врач Антону, словно прочтя его мысли.

– Для кого как, – ответил Антон, стряхивая сонную одурь. – Но я уберусь отсюда, как только представится возможность.

Н'Губи потряс головой:

– Несбыточная надежда. С этой планеты могут улетать только пиратские суда и их партнеры. Других тут просто не бывает. Больше того – не служащим в командах запрещено даже подниматься на "Тихую Пристань" иначе как по служебной необходимости и в сопровождении конвоя.

Да если бы вы и оказались там, на корабль скупщиков награбленного или работорговцев вам не пробраться. Ну а если и проберетесь каким-то чудом, вас конечно схватят. Если не успеют улететь, вас вернут обратно. А если уже улетят – то просто вышвырнут в космос без скафандра. Все заинтересованные лица хранят свой секрет как зеницу ока. Потому как если дело откроется, то это затруднит очень выгодный бизнес.

Что, в свою очередь, не понравится определенным кругам серьезных стран, среди которых вполне может оказаться и наша Иштар. Речь идет не только о больших деньгах – тут и политика, и... многое другое – он многозначительно поднял указательный палец вверх. Поверьте мне – я потерся немного возле Александера, и кое-что понял.

– Я до сих пор с трудом в это верю. – Антон махнул рукой в сторону поглощенных своими делами спешащих мимо горожан. – Пираты! Сотни, если не тысячи пиратов. А «Совет меченосцев» вообще звучит как цитата из скверного фентези. Откуда они вообще взялись? И почему до сих пор их не нашли и не разгромили?

Доктор усмехнулся.

– Говорю вам – они очень хорошо берегут свой секрет. Только самые заслуженные пираты могут после отставки покинуть Эяллу. Другие остаются тут. Они могут выбрать любой уголок планеты, но большинство продолжают жить на Каитто. Милях в двадцати есть островок Орну – там что-то вроде дома престарелых для старых и одиноких космических корсаров – небольшая деревня на берегу тихого залива и минеральные источники. Меня пока туда не посылали, но коллеги там бывали не по одному разу – говорят, печальное зрелище. Они в общем-то тоже узники – такие же как мы.

Антон неопределенно пожал плечами.

В боевиках обычно герой в таких случаях обманывал стражу, героически пробирался на станцию дальней связи и наводил на гнездо пиратов и заговорщиков доблестные космические флоты.

Но в той ситуации в какой оказался он, этот вариант был исключен даже теоретически – за отсутствием на Эялле и в окрестностях чего-то похожего на транссистемный передатчик. Ибо имевшийся тут в эпоху Аригато сгорел вместе с никконской орбитальной станцией, а пиратам было ни к чему такое дорогое и хлопотное дело как тащить сюда исполинскую антенну со стоящим диких денег широкодиапазонным мю-преобразователем. Что до слабосильных корабельных передатчиков с их помощью у пиратов – как и везде – на межзвездных расстояниях можно было связаться лишь с центральным узлом (он располагался на "Тихой пристани"), где оставался вторая половина кристалла, или с другим разбойничьим судном, где также мог находиться аналог центрального мю-процессора твоего передатчика. Возможно – с агентурой в других мирах. Но о том чтобы никто не мог подать весть с пиратской планеты, здешние хозяева очень хорошо позаботились.

И как он также знал – если по условиям «работы» требовался выход в Сеть, или связь с планетами, то для этого каждый раз приобретался особый модуль связи, который по окончании операции сразу уничтожался капитаном на глазах экипажа.

Нарушив размышления о специфике дальней связи, на террасу запрыгнула большая важная кошка трехцветного окраса в золотом ошейнике с бриллиантами, и мурлыча, забралась на колени к чуть оторопевшему Антону.

– Полюбуйтесь на эту красавицу, – сообщил доктор. Её зовут Мадам. Она ходила на «Примавере», посудине господина Меченосца Эугениу Тирри. Он твердил что пока эта кошка с ним, кораблю ничего не угрожает. Все смеялись над таким суеверием – да и он сам иногда тоже. А перед последним походом эту кошку Эугениу сдал ветеринару – у той что-то с желудком приключилось. А дальше случилось вот что... Тирри был всегда удачлив как бог – и надо же было случится, что именно в этом рейсе «Примавера» встретилась с наиринским фрегатом у Гаруды II. Фрегат правда пришлось списать, но и «Примаверу» укокошило. Из экипажа в живых остались только господин Тирри и два его матроса, потому что успели одеть скафандры. Когда штурмовики высаживались на остов бедняжки "Примаверы", они пристрелили друг друга, а капитан открыл забрало шлема. Вот так... И как после этого не верить в приметы и судьбу? Если уж наша судьба – умереть тут – что ж поделаешь?

– Я все равно сбегу – пусть не с Эяллы, но по крайней мере с этого острова, – бросил Антон. Целая планета, как-никак.

– Ты мне нравишься, парень, хотя и не знаю почему, – подал голос Йоронг из-за стойки. – Поэтому я тебе скажу – от Ледяного Края до королевства Угос, где идет непрерывный жаркий ливень и джунгли превращают человека в труп за один день, тебе не найти убежища. В любом месте тебя схватят, чтобы выдать Меченосцам. Ты нигде не скроешься, и везде в тебе опознают чужака. Так что сиди тихо и верно служи, глядишь, сам станешь капитаном. Или хоть под старость лет поживешь спокойно – как я.

Антону вдруг стало жаль Йоронга. Вот он прожил долгую и кровавую жизнь, убив может быть столько людей, сколько сам не вспомнит, а что в итоге? Полунищая одинокая старость в качестве владельца жалкой пивной на дикой планете?

– Но вам, Энтони, пожалуй, есть смысл рискнуть, – добавил Н'Губи шепотом. – Не хочу накликать беду, но боюсь, до отставки вам не дожить в любом случае.

У Антона по спине побежали мурашки.

– Конечно, это меня не касается, но, насколько я слышал, насчет вашей хозяйки у ее отца есть договоренность...

– Да, парень, она избранница самого Олутара, – сообщил бармен, дав понять что его слух, несмотря на возраст, очень тонок. – Он просто одержим красоткой Айнур. Побожусь, когда она вернется, он с нее не слезет дней пять.

– Заткнись, – зло приказал доктор. Заткнись, Йоронг, или сам будешь лечить свою гнилую печень!

– Какого еще Олутара? – пробормотал Скиров.

– Это Старший Меченосец.

– То есть?

– Глава пиратов Эяллы. Хозяин того самого замка. Он, с вашей Айнур давно…

– Нет! – Антон стукнул кулаком по столу. – Я не хочу знать – что бы там ни было!

Доктор пожал плечами, мол, не хочешь – не надо.

– Дружище – ты мне всё больше нравишься, – одобрительно изрек Йоронг. Не огорчайся слишком сильно – как говорили у нас, правды в жизни искать бесполезно, потому что правда, всякий раз, лежит по левому борту твоего корабля. И как ты не поворачивай руль, чтобы достичь ее – все даром время потеряешь. И главное не бойся – когда небо падает на голову, мудрый человек не волнуется, – ибо никакой шлем не спасет его от удара.

Поделившись с друзьями старинной мудростью, он прикрыл глаза и задремал.

* * *

...Пойдемте со мной, – сказал как-то Антону доктор через несколько дней. Вам кое-что нужно видеть.

По темным неухоженным улицам Н'Губи привел Антона к угрюмому зданию. Оказавшись внутри, Антон попал в ярко освещенное помещение, где бродило человек тридцать. Ангар освещался прожекторами, укрепленными на стропилах. Воняло потом и хлоркой, прямо как в захолустном полицейском участке. Зрительская трибуна вдоль стены, деревянная платформа перед ней – как подиум в стриптиз-баре.

Мужчины в классических деловых костюмах, древних куфиях, и даже в совсем немыслимых и невиданных Антоном одеяниях толпились у столиков, прихлебывая холодное пиво, и закусывая его свежайшими фруктами.

Тут же прохаживалось с полдесятка дюжих корсаров, поигрывая полицейскими электрострекалами.

– Что происходит?

– Аукцион, – пояснил Н'Губи. – А я вызван как доктор. Не иначе, – рассмеялся он, – на тот случай, если кто-нибудь лопнет от жадности, или будет zadavlen zjaboy, как у вас русских как будто говорят. Идемте.

Антон и доктор остановились сбоку от трибуны, футах в тридцати от помоста.

Зрительскую трибуну начали заполнять немногочисленные гости. Белые чисто выбритые лица как полумесяцы над белыми сорочками и одноцветными галстуками, мелкие азиаты с микрокомпьютерами, арвийцы сверкающие бриллиантовыми кольцами. Слышался приглушенный говор – видимо представители деловых кругов обсуждали какие то свои вопросы, не теряя времени даром.

Привели первую партию невольников: десять молодых обнаженных девушек, скованных друг с другом цепями из силумина, в свете прожекторов тускло блестевших. Антон увидел их глаза, полные отчаяния, почти физически почувствовал ужас, волной исходивший от смуглых тел. Предпоследняя упала на колени и принялась молиться какому-то своему богу. Ее грубо подняли на ноги ударами стрекал.

Высокий аукционист в смокинге изъяснялся на не очень понятном межпланетном жаргоне, который тут видимо считали за интергала. Но проблем не было – народ подносил к уху коммуникаторы, включенные в режиме перевода.

– Первый лот. На ваше рассмотрение предлагаются образцы партии молодых женщин, пригодных для грубой физической работы, или использования в публичном доме. Все хорошего экстерьера, доставлены прямо из джунглей и проверены медиками нашего острова. Не менее пяти лет правильной эксплуатации без потерь коммерческих качеств. Начальная цена двенадцать тысяч динаров за голову. Бизнесмены принялись поднимать руки, и цена пошла вверх. "Товар" ушел когда цена доползла до двадцати пяти.

– Второй лот – илги из горного клана, известного своей выносливостью, – объявил аукционист.

На подиум вытащили десяток скованных крепких мужчин с кожей цвета светлого шоколада.

При начальной цене в пять тысяч они ушел за сумму в полтора раза больше.

В течение последующего часа хорошо одетые представители транссистемного бизнеса приобрели множество всякого народа – мужчин, женщин и детей.

Антон повернулся к Н'Губи:

– Как такое вообще возможно??! – от возмущения у него перехватывало дыхание.

Доктор пожал плечами:

– А что тут такого, если вдуматься? Вы наблюдаете всего-навсего один из элементов нашей современной экономики. Корпорации многих планет, производителей всего, чего угодно: от деталей компьютеров до удобрений и фруктов, – нуждаются в дешевой рабочей силе. А кто дешевле раба? Не нужно выплачивать пенсии, страховку и всякие пособия. Ни отпусков тебе ни профсоюзов.

– Но куда их отправят? В каком мире такое позволят? – с трудом выговорил Антон.

Доктор наклонился к нему.

– Да где угодно! И кто вам сказал, что ничего такого нет на Иштар? Помните все эти скандалы вокруг Иммиграционного департамента? И что? Кроме того – высокоразвитым планетам нужны люди, хотя бы потому, что как правило цивилизованный народ размножается скверно. По тому-то правительства смотрят на рабство сквозь пальцы. А подумайте – какое раздолье для хозяев нашего замечательного секс-бизнеса? Думаете, куда уйдут эти молодые девчонки? Впрочем не только – разве на нашей планете не было брачных контор по приисканию для исстрадавшихся от феминизма состоятельных мужчин покладистых и неприхотливых жен из других миров?

– Но тут не только девчонки, – озадаченно пробормотал Скиров, глядя как увели с помоста группу женщин не первой молодости.

– Современный бизнес находит применение любому товару. Например, уборщицы получают не так много, но даже тут работница, которая будет работать по двенадцать часов в сутки без выходных, и которой не надо платить страховку и пенсионные, вполне конкурентноспособна. Да мало ли для чего? Вы про клон-фермы слышали?

Антон похолодел.

– Но это запрещено... Их мало, и к тому же там...

– Верно, там обычно для вынашивания клонов используются свои же бракованные экземпляры. Но иногда бывает дешевле подключить к инкубатору такую вот бедолагу, предварительно проведя простенькую лоботомию.

Скиров перекрестился, чего с ним давно не случалось.

– Вот так, – печально сообщил Н'Губи. Никто ничего не знает: а болтуны, случается, замолкают навсегда. Моя семья ведь с Танори, сам кое о чём слышал... Но с другой стороны, согласитесь, утечка информации всегда присутствует. Так, может быть, работорговля – не такой уж большой секрет? Может быть, цивилизованные миры просто плюют на попрание своих собственных законов? Простите за банальность, но сытым людям куда важнее новый коммуникатор или то, с кем из телохранителей спит модный певец, нежели участь каких-то дикарей за тысячи светолет.

Раньше и я был таким, – закончил негр. А сейчас... Сейчас меня тоже не волнует ничего, кроме – где добыть хорошего бренди.

...После аукциона организовали вечеринку с закусками. На длинных, застеленных скатертями столах возникли крабораки и икра миниров, фазаны под стеклянными колпаками, молочные поросята и пресловутые трапидавры. Горы мороженого, выдаваемые комбайном, привлекли внимание измученных жарой бизнесменов.

Слуги предлагали набор превосходных напитков.

Антона воротило с души от всего происходящего. Он опрокинул стаканчик неразбавленного джина – исключительно для успокоения нервов и посмотрел на скопление довольных дельцов. Потом вежливые лакеи подали кое-кому из гостей альбомы, те что-то выбирали. Затем оные гости удалились, ведя под руку доставленных теми же лакеями девушек в коротких платьицах и босоножках на высоком каблуке – гостеприимство хозяев Каитто простиралось весьма далеко.

Скиров подумал, что недурно было бы если б сейчас приключилось землетрясение, и вся эта человеческую мерзость провалилась в глубины разверзшейся тверди…

За этими мыслями Антон не заметил, как рядом очутился мужчина в деловом костюме. Антон сначала обратил внимание на шелковый пиджак цвета индиго, на широкий полосатый галстук, на эксклюзивные механические часы на руки, в корпусе из азурита… И лишь потом сообразил, кто это.

– Вам вижу уже лучше, коллега? – спросил Александер. – Я слышал, вы болели.

– Я не узнал вас, – сказал Антон, когда к нему вернулось самообладание. Просто не ожидал увидеть тут. Думал вас на орбите держат... Фраза вышла неуклюжей, но ничего остроумнее он придумать не смог.

– Да, вначале так оно и было... – улыбнулся Александер. Он покровительственно положил руку Антону на плечо. – А как они к вам относятся?

– Не жалуюсь, – ответил Антон. – А к вам? Впрочем, я догадываюсь...

– О, да – я чувствую себя вполне сносно! Должен сказать, этот парень – Хинк, весьма толковый предприниматель. Те сто миллионов, которые он потребовал за меня, я предложил использовать для совместных проектов – и получил согласие. Как видите, деловые люди всегда смогут договориться. Голос его вдруг приобрел специфически покровительственное выражение, в глазах засверкал жадный огонек.

– Вообще говоря, дело они – я имею ввиду капитана Идрис и его коллег – поставили неплохо, хотя не без шероховатостей. Им не помешает дружеская помощь делового и опытного человека. Но целом – чувствуется незашоренный ум и хватка.

Да – перед ним был классический деловой человек – словно не было ни его собственного униженного стояния под прицелом пиратских стволов, ни гибели капитана Эрангеквиста.

– А рабство тоже вписывается в хорошо поставленный бизнес?

Огонек в глазах Александера погас. Миллиардер, моргая, посмотрел в свой стакан, словно думая найти в нём ответы на вопросы мирового значения, или на худой конец – завтрашний курс валют.

– Рабство, – Александер перешел на полушепот, – это не совсем точный термин в данном конкретном случае. Я бы предпочел выразиться иначе… Ну скажем нестандартные приемы вербовки рабочей силы…

Глядя на его самодовольную физиономию, вдруг Антон вживую представил, как ринется вперед, обеими руками схватит миллиардера за шею и стиснет пальцы, ломая гортань...

Александер видимо уловил это желание в глазах собеседника, и это заставило его попятиться.

…На полдороге к дому Антон остановился, закрыл ладонями глаза минут пять стоял тяжело дыша. Н'Губи закурил сигарету.

Они молчали, потому что говорить было больше не о чем.

...А сверху на город опускались огоньки орбитальных барж, готовых к приему живого товара.

Потом они долго молча сидели в комнате Антона. Доктор прихлебывал бренди, грустно вздыхая.

– Вы уже думали о том – как можно покинуть это гнусное местечко? – произнес Антон более-менее успокоившись.

Н'Губи снова вздохнул:

– Вы имеете в виду бежать? Но каким образом? Мы здесь заперты даже более надежно, чем те бедолаги которых сейчас запихивают в трюмы транспортников, напичкав дешевой дрянью вроде летаргиса или седативина.

– Должен же быть какой-то способ, – продолжил Антон.

Доктор ничего не ответил. Его усталые, покрасневшие глаза, и набухшие веки вызвали у Антона мысли о птероящерице, спрятавшейся под камнем от хищного тулозавра.

Антону стало жалко Н'Губи.

– Вот что я думаю, доктор. Вы так скоро станете алкоголиком. Не раскисайте. Пока мы живы есть надежда.

Доктор встал, покачиваясь, сохраняя, насколько возможно, достоинство, и провел ладонью по курчавой с элегантной легкой проседью шевелюре.

– Я понимаю... Сезон дождей, – невпопад сообщил он. Магнитные поля планеты влияют на неадаптировавшийся мозг и организму нужно время чтобы привыкнуть.

К тому же бури на здешнем солнышке куда похлеще чем на том, под которым мы выросли. Да и чертов Схаас сбрасывать со счета нельзя. Я сам испытываю то же самое – становлюсь злым, раздражительным, недовольным всеми. Это всего лишь физиология – муки совести тут не при чем.

Он залпом допил бренди и ушел прочь.

Тяжелые темно-красные тучи нахлынули на темнеющее небо, на горизонте неясными посланиями сверкали молнии, откуда-то издалека доносились удары исполинского барабана. Наконец в полночь небеса разверзлись, и вода хлынула как из ведра. Гром и молнии впрочем не помешали Антону уснуть.

Глава 14. Возвращение хозяйки

На сорок второй день после выздоровления, Антон проснулся от того что кто-то пел в ванной. И голос ему показался знакомым.

Отправившись на звук, Антон обнаружил в ванне наполненной пеной удобно устроившуюся Айнур. Мурлыча себе под нос она расслабленно прикрыла глаза.

– Привет, Тони, радость моя, – сказала Айнур с улыбкой, как только он открыл дверь. Вижу ты вполне здоров – значит не зря я сказала этому черножопому алкоголику, что если ты не поправишься до моего возвращения, то он дорого за это заплатит.

Антон ответил не сразу, с легкой растерянностью взирая на явившуюся хозяйку – хозяйку и дома и его самого. Пена мешали видеть ее тело но для появления нескромных мыслей достаточно было увидеть её загорелую сильную шею, облепленную мокрой гривой волос.

– Что ты такой хмурый? Неужели ты не рад мне?

– Рад, – сообщил Антон, – рад. Большую добычу взяли?

– А, вот в чем дело... Успокойся – мы искали новый корабль: старик "Ифрит" скоро совсем развалится. И вообще – не дуйся – и никаких разговоров о делах!

Она протянула к нему руки.

– Я постоянно думала о тебе, – прошептала она, – боялась, что ты умрешь. Иди ко мне…

Антон послушно скинул трусы и вошел в воду. Айнур легла на спину, закрыла глаза.

Она была плоть от плоти этого пиратского ада. И любя её, он отчасти – пусть и невольно разделял все те преступления, к которым она была причастна. Умом и сердцем он понимал это, но остановиться не мог.

Вначале переплелись их языки, потом Айнур на секунду отстранилась и рассмеялась низким грудным смехом.

– Давай, Тони, – прошептала она. Смелее! Я ОЧЕНЬ соскучилась!

"Да к Дьяволу все!!!"

Он поцеловал ее в живот чуть выше пупка, потом двинулся выше, к нежной груди. До чего же сладка ее кожа! Пальцы его ласкали мгновенно набухшие и затвердевшие соски, сжимали грудь. Желание разгоралось нестерпимым пламенем. Рука его скользнула на талию, прошла по крутому изгибу бедра, по гладкой коже ноги.

– Привстань, – попросила она. Подчинившись, Антон почувствовал, как ее нежно-упругие груди прошлись по животу, и горячий рот овладел его напряженной плотью...

Потом они лежали в теплой воде, облепленные пеной, пахнувшей цветами.

– Айнур...

– Ничего не говори... Не сейчас, сладкий мой, – расслабленно мурлыкнула Айнур. – Так приятно просто быть рядом с тобой... Просто рядом с тобой...

Проспав часа три, они оделись и вышли в сад. Между деревьями, Антон увидел небольшую полянку, почти затененную густыми кронами двух каменных деревьев, свесившимися до самой земли. В результате образовалось нечто вроде пещеры. На земле, покрытой опавшими иглами, была расстелена пушистая огромная шкура какого-то животного, чудесного серо-синего цвета, на которой красовался поднос с двумя хрустальными фужерами и бутылкой шампанского в серебряном ведерке со льдом.

Айнур нежно улыбнулась и поцеловала его, после чего они сели на мех, вдыхая сильный запах листвы и слушая печальное пересвистывание зверюшек в кронах. Айнур открыла бутылку наполнила бокал, подала Антону.

– Торжественный обед по случаю моего возвращения мы пока отложим, а сейчас...

Айнур залпом осушила бокал и сказала чрезвычайно серьезно:

– А сейчас, Тони, слушай меня внимательно...

Кивнув, Антон посмотрел ей в очи. И подумал, что её глаза были бы солнечными как топазы, если бы не бирюзовый оттенок. Раньше они были просто желто-зелеными. Может это фокусы местного светила?

– Так получилось, что нам так и не удалось толком поговорить... – произнесла она. Сперва... сам понимаешь, потом ты заболел. Не знаю даже с чего начать... Нет, знаю, – выдохнула Айнур. Я… я понимаю что дико виновата перед тобой…

Я всё понимаю, я уже говорила – я не должна была увозить тебя с Иштар, и обрекать на такую жизнь. Видать – такая моя судьба: причинять беды тем кого я люблю. Это что-то вроде семейной традиции. Я не прошу меня простить – ты сам все поймешь: потом, когда все устроится. Но сейчас это не важно – а важно то, что ты должен жениться на мне. Иначе тебя не оставят в живых. Тут есть две проблемы. Во-первых – мой отец, во-вторых – милорд Олутар. Есть одна закавыка...

– Осведомлен, – бросил Антон. Меня угораздило стать соперником этого вашего пиратского короля.

– Уже разболтали? – зло фыркнула Айнур. Ну тем более должен понимать. Так что для тебя... для нас... – поправилась она, брак, – это единственный выход. Для нас обоих, – повторила Айнур. – Иначе они убьют тебя. – Она прижала его руку к своей щеке. – Согласно Кодексу, ты мой пленник – если говорить все как есть – раб. Раб не пользуется никакими правами. Если кто-нибудь убьет раба, то просто обязан просто заплатить хозяину штраф.

– И насколько высокий? – Антон не скрыл иронии.

– По наивысшей стоимости раба на последнем аукционе, – бросила Айнур нахмурившись. Не болтай чепухи, а слушай. Но вот если ты станешь моим мужем… Это совсем другое дело. Ты будешь членом семьи одного из Меченосцев и, следовательно, защищен Кодексом. Понял?

– Понял... – ответил Антон, подумав что способ каким ему сделали предложение руки и сердца, он никогда бы не смог бы представить.

Осушив второй фужер шампанского Айнур глубоко вздохнула:

– Для начала – кто я такая, – невпопад продолжила она. Моя семья упомянута в летописях этой несчастной планеты впервые лет за двести до того как корабли с Аригато оказались у нас на орбите. Она была обычным дворянским кланом, ничем не примечательным. Когда произошло это Воссоединение – будь оно неладно, куча народу потеряла все – от веры и смысла жизни, до средств к существованию. Но мы сумели пережить... она напряглась, – цивилизационный шок – так это называется?

Антон лишь кивнул.

– Мы занялись азартными играми, торговлей, контрабандой – у нас продолжали существовать государства почти до самого... – она махнула рукой, – До самого конца.

Старый Ульзан – тогдашний Глава клана, даже успел купить два корабля – он был один из первых на планете местных космоплавателей.

А потом накрылось это Воссоединение известным органом кромихи – ухмыльнулась Айнур, – и понеслось. Пращур мой не будь дурак посадил семейство на корабли, и свалил отсюда аж на Радор. И по уму поступил – было чутье, слава Господу Миров! Потому как дураки решили отсидеться на Аригато. Решили что метрополия – лучшее место. Ну а про Аригато ты знаешь... Так что почитай, из беженцев тех никто не уцелел.

Ну вот. А потом вспомнил, что род наш в древности кормился пиратством.

– И вы...

Айнур кивнула.

– Да – мы вернулись к старинному промыслу.

Прадед мой тряс старателей в системе Ровены, дед пощипывал республики Южного Змееносца. А отец на какое-то время отошел от дел, и осел...

– На Аурите?

– Нет – на Гоа, – что он на той замерзшей заднице потерял? Он там был один раз, когда нанялся перевозить гелий-три: груз легкий, как раз для корсара. Там он познакомился моей мамой и увез ее с проклятой планеты. Да только вот догнала ее судьба... – она помрачнела. А на Гоа мой отец пересекся с Олутаром, и вернулся на землю предков.

– Зачем? – удивился Антон. Айнур пожала плечами.

– Прилетели они сюда, поудивлялись, узнав что война на Эялле так толком не прекращалась. И тут несколько предприимчивых деятелей с Леванта и Тиграна предложили помощь в продаже пленных. Отец был одним из первых, кто почуял, куда дует ветер.

Все почти сразу же начали зарабатывать огромные деньги. Только в прошлом году один лишь мой отец продал компании «Доминион шугар» двадцать тысяч торике – это племя такое местное – для работы на ее симаррунских плантациях и получил примерно семьдесят миллионов динаров...

– Не слабо! – невольно заметил Антон, в котором на миг вчерашний брокер взял верх.

– Сколько еще этих денег на подмазку дела ушло – вот в чем вопрос… – бросила Айнур. А хочешь знать еще кое-что? Про меня и лорда? – без перехода спросила она.

Сделав паузу она отхлебнула раз-другой из горлышка бутылки. Антон услышал, как зубы стучат по стеклу. Айнур утерла губы рукавом и чуть дрожащим голосом продолжила:

– Было это как раз на Гоа. Я училась тогда в одной из лучших школ родного города. И вот как то пошла я на самую шикарную в городе дискотеку, со своим мальчиком – на пару лет старше, один из лучших учеников. Добрый, хороший, сын владельца химической компании – все девчонки мне завидовали. Потанцевали мы, выпили пива и покурили акию. А потом он без разговоров взял и изнасиловал меня на заднем сиденье своего флайта. Я даже не визжала – так быстро все прошло. А сделав дело, он выпихнул меня на дорогу, да еще обругал шлюхой – почему, мол, короткую юбку надела, и сиськи из выреза выставила… Мне было пятнадцать лет, когда это случилось.

Она замолчала, судорожно сглотнув комок в горле.

– А Олутар? – спросил он минуту спустя.

Я знала его с детства. Он часто останавливался у нас в доме в Анро-Саги. В белоснежном костюме, с блестящими манерами, так отличающийся от всех этих парней с похотливыми глазками – как в такого не влюбиться? Ну вот... после того вечера я не знала как буду жить. На следующий день я... Я тогда не помнила себя. Поехала к Олутару, вся в слезах пришла к нему в спальню. Я не знаю что на меня нашло – я просто искала хоть кого-то, кто бы хоть пожалел меня.

А он... В ту ночь он попробовал меня всеми возможными способами... Закончив дело Олутар сказал, чтобы я молчала, поскольку ничего страшного не произошло и девушкой я уже не была. Я не пожаловалась никому. Мама уже умирала, и я не хотела ее огорчать – думала пусть хоть последние дни поживет спокойно. А к тому же я боялась – мне казалось, что я сама во всем виновата: зачем бродила по ночам и ездила к чужому мужику? Вот так у нас с ним и началось...

– Айнур…

– Потом я сбежала в космос – как и рассказывала тебе, – продолжила она, не обращая внимание на его обращение. Олутар нашел меня и начал воспитывать – и в койке и по жизни. Потом я опять сбежала. Опять меня нашли… Думала – он меня убьет. А он… он отдал меня в колледж при майгасском университете – тоже как я тебе рассказывала.

Потом я стала пиратом – как и отец. Но с недавних пор у Олутара появился пунктик: он хочет жениться на мне. Он непрерывно говорит, что стареет, что мечтает о детях, которые унаследуют его имя и дело. Послушай, Антон, операция по захвату Александера – это дело, за которое я могу требовать по Кодексу любую награду! Речь идет о миллионе – не меньше! Вполне достаточная сумма для того, чтобы убраться отсюда и провести остаток жизни где-нибудь в приличном мире. Ну хоть на Иштар! Мы сможем жить как нормальные люди! Антон – это наш шанс!

Айнур внезапно закрыла лицо руками и заплакала.

В голове у Антона вертелось желание сказать какую-то банальность вроде того что он не может жить на запачканные кровью деньги, полученные разбоем и работорговлей.

Но вместо этого он поступил так, как любой нормальный мужчина на его месте – со всей возможной нежностью обнял Айнур, осторожно расстегнул на ней платье и утешил всеми доступными способами – прямо на шкуре неведомого зверя.

* * *

Антон шел по главной улице пиратского городка, прикидывая – что он купит на ужин при свечах по случаю возвращению Айнур, когда раздался негромкий стук двигателя флайта. Антон оглянулся – низко над землей шла ярко-голубая оринокская «жангада» полувековой давности.

Такие машины Антон видел только в старых фильмах. Подлетев к нему, «жангада» остановилась зависнув где-то в футе над дорогой. Затем, передняя дверца открылась, и на Антона мрачно уставились два человека. Он даже присвистнул, ибо то были собственной персоной приближенные капитана Идриса – Акдалу и Хальдрига.

– Допрыгался, птенчик? – изрек нориск. – Садись давай!

Для вящей убедительности Акдала распахнул халат и продемонстрировал торчащий из за пояса тридцатизарядый игольник «марабу». Антон пожал плечами и забрался в салон, усевшись на заднее сиденье «жангады», где уже устроился какой-то тип. Дверь за ним громко хлопнула. Антон оглянулся. Грубоватая и безвкусная роскошь била в глаза. Кожаное сиденье, салон отделан инкрустацией – красное дерево с серебряными арабесками. Переднее сиденье отгорожено от заднего экраном из толстого стекла, сейчас опущенным. Приборная доска и рукоять джойстика из резной кости.

Престарелая конструкция приподнялась над грязным ухабистым спуском, журча дросселями. Неспешно – видимо, аккумуляторы не тянули – они поднялись над вершинами деревьев. Машина пролетела над городской окраиной и поползла над джунглями.

Когда глаза привыкли к полутьме салона, Антон обнаружил, что его соседом оказался капитан Идрис. Сегодня на нем был одетый на голое тело камуфляжный разгрузочно-компенсирующий спецназовский жилет со множеством карманов, застегнутый на золотые запонки вместо стандартных пряжек.

Из кармана грязноватых штанов торчала солидная бутылка водки.

Хинк не глядя протянул Антону бутылку:

– Хлебнешь, приятель?

Антон покачал головой.

– На этом острове, похоже, все пьют. Никогда не поддавался стадным инстинктам!

– Я слышал, ты собираешься жениться на моей дочери? – перешел капитан к делу.

– Это не вполне так, – выдержав секундную паузу уточнил Антон.

– Это правильно – ведь было бы странно если бы свободный меченосец стал вдруг принадлежать своему рабу. Наш Кодекс подобного не одобрит, – покровительственно рассмеялся Идрис.

– А я вот думаю, что даже с точки зрения этого вашего Кодекса, Айнур не принадлежит никому, кроме себя самой. И у нее есть право жить так, как ей угодно.

Пират зло ощерился.

– Воо-от как мы рассуждаем?! Только здесь тебе, мальчик, не твоя ......ная Иштар! А моя дочь – это тебе не какая-нибудь ученая девка из какого-то там дерьмового университета. Вы там привыкли у себя что профессора трахаются со студентами а студенты – с профессорами! А наш род, чтоб ты знал, насчитывает семнадцать поколений благородных предков, которых она может перечислить даже если ее разбудить ночью! А ты можешь вспомнить хотя бы своего прадеда? Ты вообще – кто такой? – Хинк уже был изрядно пьян – вероятно, отмечал удачное возвращение. Мои предки когда то правили твоим, если на то пошло!

– Род любого из людей происходит от одной и той же обезьяны, которая когда – то встала на две ноги, – фыркнул Антон.

– Ты может и от обезьяны происходишь, русский, а мои предки так были созданы Господом всемогущим, кроме которого нет Бога!

– Хвала Ему! – машинально буркнул Акдала.

– Хочу вас успокоить, господин Идрис: я пока не уверен – принимать ли мне предложение Айнур.

– Ясно – брезгуешь дикаркой косоглазой! – оскорбленно хрюкнул пират, похоже, непритворно задетый мыслью что его дочери кто-то может отказать. Свиноед несчастный... Все вы, цивилизованные, такие – позабавится с девкой, и в кусты! Кастрировать тебя мало!

– Мои сомнения связаны отнюдь не с происхождением вашей дочери. В другой обстановке меня бы не остановили не то что семнадцать, а даже сто семнадцать поколений благородных предков, – сказал Антон не пытаясь скрыть иронию.

– Что?!

– Во-первых, я еще не решил – готов ли связать себя узами брака... – Скиров вновь не смог удержаться от колкости.

– Смотри, дошутишься! – зло напрягся пират.

– А во-вторых и главных – по моему скромному разумению, для счастья в семейной жизни, необходимо сходство характеров и взглядов на жизнь. Айнур я действительно люблю, однако терпимость к работорговле и пиратству у нас разная, если вы понимаете о чем я...

– Ну, вот это как раз легко исправить! Пять-шесть рейдов, пара абордажей, с десяток экспедиций на материк... – Хинк пьяно захохотал, запрокинув голову. И ты будешь вполне себе пиратом.

– Вот чего бы я не хотел ни под каким видом! Я нравлюсь себе таким, каков я есть, – примирительно возразил Антон.

Идрис прекратил ржать и прищурился.

– Позволь мне кое-что сообщить тебе... зятёк недоделанный, – сказал пират, сплюнув в открытое окно. – Тебе может не нравится наше ремесло, а может – ты на самом деле всю жизнь тайно мечтал быть космическим корсаром, а теперь только прикидываешься, набивая себе цену. Но это ни хрена Иблисова не значит, потому что в этой жизни ты не смыслишь ни Иблисова хрена! Ты вот говоришь – рабство? А я говорю – благодеяние! Потому что лучше быть рабом чем покойником! Ты, вообще представляешь, на какой планете ты оказался? Нет? Так я расскажу, цивилизованный слизняк!

До того как эти макаки с Аригато сюда приперлись, мы жили тут уже полторы тысячи лет! Жили, может кто-то скажет в дикости, в варварстве, но как умели и могли. Ты знаешь, что в тот год когда эта факанная сука Йоко Мичи наткнулась на нас, в университете Изандана великий Трой Борн построил паровую машину? Что у нас к тому времени уже был электрический телеграф – уже лет пятьдесят? Что наши врачи исцеляли любой рак в последней стадии с помощью десятка порций грибной микстуры, а благодаря корню увленны люди сохраняли зубы до старости?

А вот у меня половина искусственных – хотя я всю жизнь прожил при вашей цивилизации! Короче – если интересуешься, что тут было при Воссоединении и после – поищи в нашей библиотеке. Хотя – ты же читаешь только по-своему...

– Я знаю три языка, и еще два мертвых, – с некоторой обидой сообщил Антон. Свое знакомство с печальными реалиями местной истории он решил не афишировать.

– Не важно, – махнул рукой Идрис. Лучше глянь в компьютере Совета, файл "Эялла". Ну так вот. Эялла очень желтомордым понравилась – потому как было много полезных ископаемых и всякого прочего добра, и много людей, которые все это могли добывать, причем очень дешево. Так и началось Воссоединение! Меньше чем за два поколения шибко цивилизованные люди с Аригато и из Объединенных Корпораций угробили все что могли, а что осталось – доломали мы сами, выученные вами же.

В результате на месте Изандана сейчас заросшие лесом руины, последние медики Школы Богини погибли под бомбежкой, когда Урдун Безумный решил стать императором всея Эяллы, книги пошли на растопку или подтирку...

Ладно, одним словом мы имеем что имеем.

Все бы ничего, но перед тем как загнутся, Аригато научила нас кое-чему – майстрачить автоматы и пушки. И те кто остались живы, начали ими друг друга изводить – по поводу и без. Но все равно – здесь в числе прочего есть нечто такое, за что Сенат твоей Иштар может даже и продал бы душу Иблису – большой прирост населения. Нас слишком много, черт побери. Взгляни хоть на наших соседей – на Илорину, хоть даже на страну торике. За последние десять лет миллионов пять умерших от голода, не считая гражданской войны. И что? Ни малейшей убыли населения. А почему? Потому что плодятся как кролики или махатаны. У каждого паршивого крестьянина по три жены, а у всяких вождей, старост и великих охотников с воинами по десятку. В каждой семье в среднем по десять детей, и это только в среднем.

Так вот ты и думай – у тех кого вывезут отсюда, есть хоть какой-то шанс. А почти никто из тех кто живет там – Идрис махнул рукой в сторону материка, – не дотянет до тридцати пяти.

– За то время пока я здесь, я уже повидал много всякой мерзости, – сказал Антон. – И кое-что понял. Как бы там ни было, моя душа и совесть говорят мне, что убийства грабежи и работорговля – непозволительное зло! И я буду жить так, как подсказывает мне душа и совесть. И постараюсь объяснить это Айнур. Как я понимаю – большую часть своей жизни она провела, барахтаясь в вашей грязи. Но я чувствую, что ей страшно хочется отмыться, пусть даже грязь, надо думать, въелась слишком сильно.

Хинк Идрис в раздражении выкинул бутылку в окно, затем пошарил во внутреннем кармане помятого жилета, одетого на голое тело.

– Знаешь, Олутар однажды мне сказал, что на старой Земле выражались так: человек – это душонка, обремененная трупом, – проворчал он. Я вот думаю – может, перерезать тебе горло прямо сейчас, и выпустить из тебя твою благородную душонку, а тушку бросить в этом лесу, чтобы аруты и каххи могли насладиться твоим мясом?!

Он резко повернулся.

– Что такое, капитан? – спросил Хальдриг.

– Дай-ка мне нож – я забыл свою заточку.

Нориск, ухмыляясь с садистским предвкушением, извлек из ножен массивный клинок – с вороненым волнистым лезвием и вычурной гардой – наверняка, изделие местных мастеров, и протянул с легким поклоном капитану рукоятью вперед.

– Я вот прикидываю – изрек Хинк вращая налитыми кровью глазками, – зарезать тебя как свинью, или может просто проткнуть как жука и сбросить вниз?

– Я бы на вашем месте не стал делать ни того, ни другого, – сказал Антон. – Мне есть что сказать Олутару, и он будет недоволен если в наши с ним дела вмешаются третьи лица.

Сказал это он наобум, и как выяснилось, что в критической ситуации он нашел правильный тон.

– Вот как? – лицо Хинка вытянулось. Ты за свои слова отвечаешь? И что же наш цивилизованный слизняк имеет сказать самому Олутару??

– Это я сообщу ему при личной беседе. Изо всех сил давя страх, и старясь не смотреть на дрожащее в воздухе лезвие, Антон сумел сохранить небрежный тон.

– Ладно. Акдала – полетели к замку.

* * *

Оставив внизу высокие – футов тридцать – резные ворота розового камня, и заброшенный парк, где безмятежно пощипывали травку звери, напоминающие мелких безрогих оленей – тоны, флайт опустился на мощенный булыжником внутренний двор, где плескал водой фонтан – аккурат у главного входа.

– Надеюсь, теперь мы встретимся только на том свете! – прорычал пират, когда Антон выходил из машины.

– Посмотрим, – ответил Антон и собирался сказать еще что-то, но Идрис с треском захлопнул дверцу, и «жангада» поднялась в воздух, взвыв напоследок изношенным двигателем.

Антон остался во дворе.

Через секунду дверь замка открылась, из полумрака выглянул невысокий пожилой туземец в лиловой ливрее и что-то произнес.

Антон покачал головой:

– Вас просят проходить, – прочирикал лакей на скверном всеобщем. – Входите.

Антон поднялся по мраморной лестнице. Серый, казалось овеянный ветрами тысячелетий камень стен невольно внушал уважение. Полы были выложены мозаичными картинами, на стенах висели старые выцветшие гобелены и ковры, изображавшие битвы местных богатырей с разнообразными чудовищами, и поедание чудовищами оных богатырей.

Впрочем, было тут место и современному искусству. Он заметил пару полотен кисти самого Окусаи, и скульптуру женщины с ребенком – насколько он мог понять, не включенную в каталоги работу великого Шрингера.

Откуда они здесь? Вряд ли подобные вещи попадаются на кораблях. Купили на аукционе? Или это подобрано где-то на заброшенных орбитальных и лунных виллах Аригато или Джура с Магдалиной, еще во времена Великого Кризиса?

Слуга вел Антона вглубь дома. Миновав отделанный коричневым мрамором вестибюль, они поднялись на второй этаж, где лакей услужливо распахнул перед ним двустворчатые двери с медными ручками. Переступив высокий порог, Антон оказался в огромном, мраморном зале, озаренном дневным светом, исходившему от стеклянного эркера. Книжные полки доходили до высокого круглого потолка.

У Антона даже захватило дух – столько бумажных книг он видел лишь однажды: в Университетском Депозитарии, когда писал диплом по археологии материка Кайсон.

Но когда он узнал человека, сидевшего за столиком и просматривавшего какой-то древний фолиант, Антон мгновенно забыл об окружающей обстановке, и от удивления буквально потерял дар речи. Он даже не заметил еще одну личность, пристроившуюся в углу – тоже с книгой в руках, что смотрелось по меньше мере странно.

Эфенди выглядел точно так же, как в ту ночь, только вместо элегантного костюма на нем была старомодная пижама из белоснежного шелка и легкие мокасины. Акко сидел в кресле и смотрел исподлобья.

– Добрый день! – пробормотал Скиров, потому что других слов у него не было. В эту минуту он подумал, что мир действительно тесен.

Хозяин небрежно взглянул через плечо:

– Вы знакомы с поэзией Прародины, Антон Степанович?

– В рамках университетского курса... Не более, – севшим голосом изрек гость.

– Значит Омар Хайям вам видимо неизвестен.

– Отчего же? – покачал головой Скиров. Смутно помню, что он по некоторым данным был горький пьяница…

– Я имею в виду его творчество, – нахмурился Олутар, подходя к столу, заваленному книгами. Ну да ладно… О поэзии – как-нибудь потом. Присаживайтесь.

– Спасибо. – Антон опустился на стул.

– Для начала представлюсь. Мое полное имя состоит из двадцати четырех частей, поэтому зовите меня просто Олутар. Вообще-то я предпочитаю когда подчиненные именуют меня лорд Олутар, но мы с вами старые знакомые… Я как вы уже наверняка знаете руковожу небольшим бизнесом по... скажем так, экстремальной космической деятельности.

Олутар пригладил усы и многозначительно посмотрел на Антона. Что скрывало это непроницаемое лицо, догадаться было невозможно.

– И хотя я – как и вы – гражданин Иштар, но родом я – эяллец. Предки мои были владыками горного края, далеко на юг отсюда, и славились свирепостью даже среди тамошних дикарей.

Антон неопределенно кивнул, что Олутар видимо расценил как понимание и почтение.

– Но с тех времен прошло много времени, и я ныне отнюдь не похож на моего пращура, который согласился признать вассалитет королевства Ск'Оу в обмен на три фунта золота и две тысячи голов скота. Я знаете ли кое-чему научился, и то что я вижу, когда смотрю на мир, не может не вызывать во мне мстительного удовольствия. Нас, выходцев с Эяллы и с похожих планет такие как вы называют дикарями и варварами – так же как хронисты Ск'Оу именовали моих предков. Но посмотрите вокруг, дружище: мы вступаем в новую историческую фазу, – продолжил пиратский лорд, приняв позу университетского лектора. – Люди устали от власти закона. В просторах космоса все больше пиратов. Слабые и изнеженные нации и сообщества потихоньку сходят на нет, не желая размножаться. От эпохи пресловутого общественного договора и либеральной морали, мы переходим к веку бескомпромиссных борцов и воинов. Главными добродетелями становятся отвага и сила. Личная честь, кодекс бойца идут на смену транскосмической коммерческой культуре всяких там визажистов и педерастов. Да – приходит новое время! Скоро – еще наверное при нашей жизни, хомо цивилизациус, приученный петь по утрам всем коллективом гимн компании, никогда не упоминать название конкурента, и наизусть знающий – какие галстуки в какой день недели надевать, сколько раз в день принимать душ в зависимости от должности, как приветствовать босса, а как – подчиненного – в чем и состоит вся ваша хорошо разрекламированная корпоративная этика – испустит дух как исторический тип! Да взгляните хотя бы на свою собственную планету! Кто населяет Иштар – полные моральные банкроты, которые даже и плодиться скоро перестанут. Они ценят роскошь и безопасность – больше, чем собственные души. Что они создали со своей мнимой цивилизацией? Трущобы на окраинах роскошных городов?! Миры где на транквилизаторы тратится чуть ли не больше, чем на еду? Где самой большой мечтой стало выслужиться в адвокаты или специалисты по ценным бумагам – которых теперь и в натуре то почти нет, а только в памяти ваших биржевых компьютеров. Один толковый хакер или того лучше – правильно нацеленный большегрузный флайт – бум, и нету активов! – он рассмеялся. Вы превратились в мягкотелых жалких тварей, которые не желают ничего кроме порнухи, наркотиков и дискотек. Благодарение Господу Миров, все сейчас меняется. Ваш загнивающий мир сам уступит место людям, которые хорошо знакомы с бластером, но при этом носят в душе не кредитную карточку, а меч предков. Однажды они просто придут и перережут вам глотки. Я надеюсь что…

– Минутку, лорд Олутар, – прервал его Антон. – Давайте оставим в стороне эту вашу философию и политологию. Если я не ошибаюсь, вы собираетесь меня убить? Если не секрет – как именно вы это думаете сделать?

– Вот даже как? Вы, не иначе, желаете права самому выбирать свою смерть? – осведомился Олутар с оттенком некоторого уважения в голосе. А на каком основании, позвольте спросить? Где-где, а на нашей Эялле это право знаете ли таково, что его имеют далеко не все, да и получить его весьма непросто. К примеру, мой род обрел его лишь после того, как один из моих предков закрыл собой наследника престола от стрелы в Энкомарской битве. И то оно было ограничено лишь шестью видами казней из двадцати восьми предусмотренных Законами Ханутта. А род уважаемого Идриса между нами говоря, такой привилегии вообще скорее всего не получил бы – происхождение подкачало... Он опять рассмеялся. Но... – он встал, задумчиво прошелся взад и вперед по ковру. Учитывая некоторые обстоятельства, я бы мог пойти вам навстречу. Что вы скажете, если Акко просто свернет вам шею?? На самом деле это самый быстрый и безболезненный способ, без лишнего шума и грязи. Раз – и все! Расслабьтесь, и все будет кончено за какие-то секунды. Вы даже ничего не почуете – он предварительно вас оглушит.

Антон оценил лишний раз внушительные габариты бывшего сумитори, снова углубившегося в книгу, и живо вообразил, как хрустят его позвонки в могучих руках.

Подняв взгляд, он обнаружил, что Олутар ждет его ответа.

– Прежде чем вы убьете меня, позвольте рассказать вам кое-что, – попросил Антон.

Олутар терпеливо улыбнулся – мол, валяй, времени у меня хватает.

– Я вас внимательно слушаю.

– Моя мать была профессиональным игроком – согласитесь, редкость даже в наших, как вы наверное совершенно правильно выразились, разложенных цивилизацией и феминизмом мирах.

Олутар довольно кивнул, услышав подтверждение своих мыслей из уст оппонента.

– Она была, как говорят одним из лучших игроков Иштар. Да, она зарабатывала этим на жизнь, – продолжил Скиров, – но кроме всего прочего, ей нравилось играть. Она сказала мне как-то, что именно риск делает нас людьми. Нет никакого мастерства, никакой ловкости рук, есть только стиль поведения, драйв и то, что наука отрицает – удача.

Больше всего ей нравились бега, но она играл и в рулетку, и в покер. При этом она считала... У нее была своеобразная теория, что чем меньше шансов на победу, тем слаще удача! И так оно и было, и она почти всегда выигрывала.

– Достойно, – одобрил повелитель пиратов.

– И вы знаете, лорд Олутар? Только сейчас мне стало ясно, что я сам такой же. Вы сами мне говорили что у меня талант к азартным играм, и наверное так и есть. Но я когда-то поклялся что никогда не сяду играть в азартные игры отнявшие у меня маму. Хотя, мне и говорили, что я чертовски везучий. Но вот сейчас я хотел бы сыграть с вами. Мы ведь не доиграли тогда если подумать…

По спине Антона струился холодный пот, но ему каким-то чудом удавалось хранить спокойствие на лице. Страха не было – было нечто другое, чему он не знал названия.

Олутар помолчал, потом поднялся и подошел к окну. Посмотрел на сад, на густо-синее небо, словно взвешивая в уме нечто важное.

– Помните, я вам говорил при нашей последней встрече – она же первая – что есть опасности, от которых не откупишься, и силы, против которых бесполезно играть! Я положим уважаю ваше право драться за свою шкуру, но – всё должно быть по честному. Сыграть на вашу жизнь? Представьте, я и это видел! Есть, есть такие заведения в самых злачных кварталах кое-каких планет – там играют пресыщенные психи. Я всегда считал это пошлым, а таких игроков – обыкновенными дегенератами. Вот если бы вы могли поставить на кон что-то еще, кроме своей шкуры...

– Могу, представьте себе, – сердце Антона бешено билось, но голос оставался спокойным.

– Что же? Диплом вашего университета? Или карту сокровищ Предтеч? Никконцы помниться их тут долго искали – было дело.

– Например, Айнур, – ответил Антон. – Если вы выиграете, она выйдет за вас замуж без всяких проблем.

– И она вас послушает? Дело зашло так далеко? – Эфенди-Олутар был искренне удивлен.

– Я сумею отказать ей должным образом, – заверил Антон, хотя сам был в том не уверен. Но блефовать так блефовать!

– А если проиграю?

Антон пожал плечами:

– Она говорит, что любит меня.

– А вы ей и поверили! – издевка была столь откровенной, что Антон еле сдержался.

– Я не знаю, – спокойно сообщил он, – но убивать меня, по-моему, не стоит. Она никогда не выйдет за вас, если вы запачкаетесь моей кровью. Она хотела, чтобы я вам это сказал. (Вновь блеф, но похоже попавший в точку).

– А вдруг, – Олутар прошелся взяд-вперед по комнате, – Вдруг я не послушаюсь ее, и как в нашей старой легенде преподнесу на свадьбу невесте в качестве подарка голову ее возлюбленного? Что скажете? Есть у вас чем убедить меня не делать этого? – Олутар усмехался, но глаза были серьезными и заинтересованными – как у кошки, от которой сбежала уже почти пойманная мышь, и старающейся понять – как той это удалось?

– Вы вот вспомнили Омара Хайяма. Помню, в курсе древней истории культуры про него был один абзац. В нем приводилась легенда о нем. Он ведь был не только поэтом но и математиком и астрологом. И когда его однажды угораздило влезть в заговор, султан вызвал его к себе, и спросил – знает ли его придворный астролог дату своей смерти?

Помните как выпутался ваш любимый поэт из столь щекотливого положения? Что он ответил?

"Я умру в тот же год, что и ты, повелитель" – сжав губы процедил Олутар.

Антон кивнул.

– Вы знаете Айнур лучше меня. Она может и не идеальный человек, но гордая и смелая женщина. И может статься, она решит что лучшим украшением моей могилы станет ваша голова.

– Резонно, – Олутар продолжал смотреть в окно. Вы кругом правы. Но я должен подумать над вашим предложением.

Они некоторое время молчали.

– Можно вопрос, господин Олутар?

– Спрашивайте...

– Что вы делали на Иштар?

– Вообще-то в наших кругах этот вопрос считается не очень приличным, ибо личные дела – это личные дела. Думаю что могу ничего не боясь, сказать, что Иштар – это одно из мест где мы обделываем кое-какие дела, и где я вполне уважаемая личность – как вы знаете наверное. А на момент нашей встречи я как раз прикрывал Айнур во время операции с Александером. Вообще-то первоначально мы собирались тряхнуть «Старз супершип», но тут обнаружили, что компании грозит банкротство из-за неоплаченного заказа, а на нее уже нацелился этот гиенообразный банкир. Тогда-то у нас и возникла мысль заняться им, тем более в нашем досье была запись о не раз высказанном желании Андесрона закатится на яхте куда-нибудь подальше от Иштар, в дальний космос... Дальше все было просто. Прежний квартирмейстер получил два перелома в пьяной драке, затеянной им же самим, после чего Союз Космонаров прислал им Айнур с безупречными документами.

– Сколько это вам стоило?

– Будете смеяться – семь тысяч всего. Перед чиновником Союза мы разыграли занятную сценку – старый космический волк просит помочь его внучке пошедшей по стопам деда и уставшей отбиваться от похотливой матросни в дальних рейсах. Ох, как мы торговались за каждый квотер – это стоило послушать.

– А старым космическим волком были вы? Или капитан Хинк?

– Зачем же? – усмехнулся Олутар. В нашем распоряжении – самые разные специалисты.

– А если бы Александер передумал лететь куда-либо?

– Наши психологи оценили вероятность успеха как девять к двум. А что до неудачи – в нашем деле гарантии никто дать не может... Вы удовлетворены?

– Признаться, я имел ввиду нечто другое. Я хотел знать – почему вообще вы обратили на нас внимание? Чем вам приглянулась наша планета? По-моему мы расположены на разных концах Ойкумены. Я не специалист, но кажется с точки зрения пилотажной космографии, это едва ли не самый неудобный маршрут.

– А вы наблюдательны, – похвалил пират. Причин тут немало, но назову три главных – кроме той что я сам в некотором роде иштарианин. Во-первых – отдаленность, как вы правильно отметили. Как у нас говорят, "Паукрыл не охотится возле своего логова". Во-вторых – вы может быть не знаете, но наш домен не так богат, и до сих пор мы не оправились от Великого Кризиса. Причиной которого отчасти была Эялла, – с усмешкой закончил он. Ну и в третьих – у вас там ведь пиратов практически не имеется. А стало быть их никто и не ищет, да и не боится. Вот и все. Я удовлетворил ваше любопытство? Так сыграем?

– Сыграем, – с холодной обреченностью гладиатора согласился Антон.

– Но сначала поедим, – хитро прищурился Олутар.

Вскоре бесшумно явившаяся служанка принесла ломтики рыбы, крошечные хлебные корзинки, наполненные мясом с ароматными специями, за которыми последовали незнакомые, но аппетитно выглядевшие овощи (а может – фрукты). Полчаса спустя она убрала остатки еды. Акко поставив на полку книги, принес прозрачную шкатулку с картами, и металлический ящик защитного цвета, который небрежно держал одной рукой. Когда он открыл крышку, Антон присвистнул в изумлении – ящик был полон золотых монет. Они сверкали, как пиратские сокровища из фильмов из старинной земной жизни, где морские разбойники палят с мостиков галеонов из неуклюжих пулеметов по исполинским морским чудищам, обитавших на Земле в те незапамятные времена.

Олутар рассыпал горсть монет по столу. Антон взял одну и рассмотрел. На аверсе иероглифы; на реверсе – журавль на фоне звезд, в центре – квадратное отверстие.

– Полагаю, что будет правильно сыграть на них! – сказал Олутар. Это аригатские кобаны – их отчеканили специально для Эяллы в самом конце Воссоединения. У нас тут народ никак не хотел смириться с бумажками или монетами из простых металлов не говоря уже о кредитных карточках – инерция сознания понимаете ли. Так что поневоле приходилось господам с неба использовать золото и серебро. Не находите – весьма глубокий символизм что мы играем на деньги погибшей цивилизации, используя их вместо фишек?

– У меня не на что их купить! – вымученно улыбнулся Антон.

– Считайте что я выдал вам кредит, – парировал Олутар. Беспроцентный и льготный!

Он распахнул шкатулку литого дымчатого стекла – судя по узору на крышке – местной работы. Внутри были пачки запаянных в прозрачный пластик карточных колод.

И Антон вновь присвистнул.

Каких только карт тут не было!

Обычные, старые как мир с валетами и тузами. Хинские – с драконами, цилинями и длиннобородыми мудрецами в конических шляпах. Никконские – с самураями в вычурной броне и широких кимоно, и дамами, напоминающими набеленных короткоухих кроликов. Карты с изображениями каких-то невероятных богов или демонов и такие, где все фигуры были чернокожими. Какие-то уж совсем незнакомые – семи и восьмиугольные, на которых мелькали то неведомые звери, то аллегорические фигуры вроде танцующего шута с мечом или двух скелетов, играющих в шахматы под виселицей, на которой болтался в петле тигр. Были пестрящие разноцветьем рубашек и картинок в одной колоде – розовых, синих, золотистых…

И еще много других образчиков.

– Какую игру предпочитаете? – осведомился Олутар. Вообще-то по всем дуэльным правилам выбор оружия за мной – как за вызванным. Но когда играешь не на деньги, а на судьбу, то следует быть максимально корректным и справедливым. Шулерства и натяжек она не терпит – в отличие от ваших законов.

Антон раздумывал с полминуты, припоминая детство когда еще живая мама раскладывала перед ним карты, и свои студенческие турниры...

– Думаю – джаф будет самое то! – резюмировал он.

– Классический или новый?

– Думаю, новый...

– Не возражаю! – шевельнул лорд усами.

Они поделили золото на две кучки по нескольку сотен штук каждая и начали играть. Шло время, за окнами темнело.

А Антон играл, забыв обо всем. Играл.

И только сейчас он начал понимать ту мрачную и обжигающе-влекущую силу игры, которая когда-то завлекла, чтобы погубить в конце концов его мать, магистра математики Нину Скирову, до своего первого визита в казино думавшей о карточных играх исключительно как о живой иллюстрации к ее любимому комбинаторному анализу.

Он тасовал, сдавал, прикупал... Под сводами библиотеки только и слышалось:

– Перекрываю...

– Повернем козырь...

– Выхожу с пятидесяти на полную...

– Перевожу туза в четвертую квадру.

– Завершил захождение...

– Семерка против вашего валета...

Вечером прислужница подала холодное мясо и сыр, а к ним – местное вино традиционного тут лилово-синего оттенка. Перекусив, они вернулись к игре. За окнами лил дождь и густела тьма. В конце шестого часа игры у Антона оказалось на пятьсот монет больше, чем у Олутара. А когда забрезжил рассвет. Антон выиграл у партнера последнюю кобану. Монеты лежали грудой перед Антоном.

Олутар отклонился на спинку стула, умные глаза холодно смотрели на Антона.

– Теперь я должен решить, что с вами делать: убить или отпустить. К моей той которую я как вам не покажется смешным люблю.

Антон пожал плечами. После бессонной напряженной ночи усталости почти не было.

– Я надеюсь, что ваше слово чего-то стоит…

– Вы правы, – вздохнул Олутар. Но пока суд да дело – не перекусить ли нам еще?

– Не возражаю… Антон не был голоден, но вспомнил что у примитивных народов отказ от угощения являлся жутким оскорблением и проявлением невежливости.

Они встали из-за стола и пошли на кухню, просторное помещение с раздвижными окнами. На крючках рядом с камином висели огромные медные горшки. Сам камин был размеров великанских – в нем можно было легко зажарить самого большого иштарского гарга.

Над каминной полкой красовался пыльный герб: две переплетенные змеи, душащие непонятную тварь со щупальцами.

– Это ваш? – осведомился Скиров.

– Да… Изображает победу Бога и Богини Серебряных Змей над Хал-Хру – символом всеобщего хаоса, распада, смерти и… В общем нехороший был бог. Сейчас культ Змеев забыт – собственно, он умер еще до прилета никконцев. Это старая часть здания, – продолжил Олутар. – Построена около трехсот лет назад. Обратите внимание на свод – выложено на трех замковых камнях...

Антон посмотрел вверх и не нашел ничего примечательного. Впрочем, история архитектуры никогда его особо не привлекала.

Олутар вышел, чтобы через несколько минут появиться с корзинкой в руках, в которой были яйца, кофе, хлеб, половинка круга сыра и большой кусок натурального окорока.

– Вам помочь? – поинтересовался Антон. – Я разбираюсь в кулинарии.

Олутар приподнял бровь:

– Студентом подрабатывали в закусочной, мистер Скиров? – с видом оракула осведомился хозяин.

– Нет – я всё же был помощником кока на яхте Александера. Это входит в обязанности матроса на небольших судах.

– Хорошо. В таком случае – действуйте. Надеюсь, вы не запаслись ядом?

("Черт, а был бы отличный вариант!")

Антон сварил кофе по иштарски – с виски и молоком, нарезал сыр, мясо и приготовил омлет.

Затем они принялись за еду.

Хлеб был свежий, от окорока резко но приятно пахло дымком, а кофе был хорошо помолот, ароматен и бодрящ. Антон подумал, что если кофе местный, то Эялла могла бы озолотиться лишь на нем одном.

– Вы отличный шпилер, друг мой, – сообщил пиратский лорд.

– Вы тоже неплохи. Кстати – вы мне это уже говорили.

Олутар отмахнулся:

– Помню. И не надо грубой лести.

Потом добавил с явным сочувствием.

– Надеюсь, вы не раскаетесь в своем выборе.

– Вы имеете в виду Айнур? – осведомился Скиров ("Ха, будто кто-то мне его дал – этот выбор!")

– А кого же еще! – передернул Олутар плечами. Поверьте мне – я уж понимаю в таких делах. Я ведь был женат. У меня двое дочерей. Я много лет не видел их. Они живут с матерью на Адраре, учатся в Университете Хао и как вы мечтают о справедливом обществе и победе морали в масштабах как минимум этой галактики...

– Вы были женаты? – Антон был искренне удивлен. Почему-то в его голове никак не сопрягались понятия «женитьба» и «Олутар».

Да… В молодости я думал рассчитаться с прошлым, и женился на дочери тамошнего миллионера – повезло. Но… Не знаю, была ли это ошибка, но кроме всего прочего, после появления на свет нашей младшей дочки она категорически отказалась снова рожать. Если добавить что папаша оставил ей достаточно денег, то неудивительно что мы расстались, и теперь она не хочет иметь со мной ничего общего. А я не хочу чтобы тысячелетняя история моего рода закончилась вместе со мной.

– А Айнур? – спросил Скиров просто для того чтобы поддержать разговор.

– Когда я понял что к чему, и начал собирать свою стаю, из тех наших, кто успел выбраться с Эяллы до полного краха и научиться во внешних мирах не только плохому, Идрис был одним из первых, кого я взял в дело. Я с ним познакомился на Гоа. Я туда часто наведывался – по делам, ну и отдохнуть, сыграть в тамошних притонах, зацепить актриску или шлюху из шикарных… Там я и встретил Хинка, и привлек его к делу – тогда еще не как капитана.

Я часто останавливался в доме у него, и там то и увидел первый раз Айнур. Она можно сказать выросла на моих глазах. А однажды ночью, она вошла в мою комнату, и стянула ночную рубашку. И невинно так спросила хлопая ресницами – нравится ли мне ее бюст? Грудки надо сказать были хотя и только начавшие появляться, но очень милые. Господь Миров – ей, наверное, едва исполнилось четырнадцать лет, но тело ее было прекрасно как только что распустившийся цветок… А пока я смотрел на это чудо с разинутым ртом, она спокойно залезла ко мне под одеяло…

– Да, то была чудесная ночь – Айнур была словно юная роза, – мечтательно вздохнул Олутар. Она еще сказала что давно в меня влюблена и хочет быть моей женщиной. И что рада что я стал первым её мужчиной, и даже просила забрать у отца и сделать своей постоянной любовницей… Что бы вы сделали, если бы вы, попади такая красавица к вам... ха – на ложе любви? Нет – вы бы может быть и прогнали ее… – Олутар печально покачал головой. – Я, как вы знаете, не таков чтобы отказываться от того, что идет само в руки.

– А потом? – спросил Антон.

– Потом? Потом… А что – потом? Какое вообще вам дело до сомнительного прошлого своей будущей жены? Мало ли почтенных матерей семейства – вплоть до первых леди целых планет начинали карьеру в постели у шефа, в студии фильмов "для мужчин", у шеста в стриптиз-баре или даже на панели? Что вы собственно хотите знать?

– Скажите, – набрался смелости Антон, – вот вы говорите что любите Айнур. Но неужели вам ее не жалко? Почему вы позволили ей стать пиратом? И замер – плечи Олутара ощутимо вздрогнули и сгорбились.

– Что ж... Расскажу как было дело. Я ведь потратил многие годы своей жизни на Айнур. Я вытаскивал ее из неприятностей, в которые она попадала в вашем цивилизованном мире. Я устроил ее в лучшую частную школу. Я рассказал ей обо всем, что знал сам, о космосе, жизни, литературе. Я учил с ней историю Эяллы. Я нашел ей лучшего наставника боевых искусств когда ей взбрело в голову стать великой каратэка. Я полгода оплачивал ее учебу в театральной студии самого Того Ва Бого – это когда она возомнила себя гениальной актрисой. Я дважды отправлял ее в университет. Поверьте – если кто-то в мире меньше всего желал, чтобы она стала... тем кем стала, – так это ваш покорный слуга. А что в благодарность? Единственное, что ей сейчас хочется, – это чтобы я сдох, и она могла с чистой совестью наплевать в мой погребальный костер!

Антон допив кофе и поставил чашку на инкрустированный аметистами и шпинелью столик.

– Айнур поведала мне свою историю совершенно иначе, – как бы между прочим сообщил он.

– И что же она вам рассказала? – прищурился лорд.

– Что вы изнасиловали ее когда она искала у вас помощи, и потом всю жизнь преследовали, – глядя прямо собеседнику в глаза сообщил Скиров.

– Ну конечно! – Олутар издевательски рассмеялся. Что она еще могла рассказать такому сентиментальному болвану как вы? Выросшему на этих ваших кретинских сериалах и романах, сюжеты которых не меняются уже вторую тысячу лет?! А вот вы подумайте сами – я, к которому норовили забраться в койку самые шикарные красотки, и по одному слову которого все бандерши на трех планетах предоставили бы мне лучший товар, изнасиловал дочь соплеменника, который к тому же в бою прикрывает мне спину! Даже самый тупой прокурор на вашей Иштар в такое бы не поверил!

А не рассказывала ли она про то, как во время ее второго побега, мои парни отбили ее на Каримасе, именно в тот момент, когда капитан той посудины, куда она устроилась буфетчицей, собирался продать ее в местный бордель? Или про то как я истратил на залоги и штрафы тридцать тысяч монет только за полтора года? Или… Впрочем, неважно.

Теперь Айнур – кьо-Идриси ваша. А когда она достаточно развлечется с вами, и швырнет вас в море – фиргадам и корнеротам на обед или просто прирежет – вспомните старика Олутара… И знаете – я почти доволен, что всё так обернулось и наша с ней история закончилась! Акко – проводи гостя!

* * *

Айнур лежала прямо у дверей дома на примятой клумбе. На ней не было ничего, кроме собственной кожи, всклокоченные волосы разметались по плечам, ноги бесстыдно раскинуты. Антон присел рядом, и вздрогнул, глядя в безумно расширенные зрачки. Кажется, она его не узнала.

– Нур, вставай и идем в дом! Вставай сейчас же!

Айнур издала бессвязный булькающий звук и не пошевелилась. Антону пришлось нести ее в спальню, перекинув через плечо. ("Всевышний – это ж как надо было налакаться?!")

Он уложил ее на кровать, укрыл простыней. Она поглядела в его сторону, явно с трудом возвращаясь в реальный мир.

– Ты жив... – Господь Миров, ты жив! – она, казалось, не верила своим глазам. А Олутар он... не тронул тебя?

– Как видишь. Мы расстались почти друзьями, – сообщил Антон и широко улыбнулся. Что с тобой?

Айнур закрылась простыней до самого подбородка.

– Корсин, – сообщила она хриплым полушепотом.

– Ты курила эту мерзость?! – у Антона полезли на лоб глаза.

Айнур сглотнула…

– Да вот... употребила немножко... Отец сказал, что они тебя отвезли на расправу, – продолжила отрывисто Айнур. – Отец… он сказал…

– Не беспокойся обо мне, – попробовал успокоить ее Антон. – Вот он я, вполне себе живой и здоровый.

– Сказал, что… – продолжала она, не слыша его, – Что Олутар лично перерезал тебе горло, отсек голову, а тело выбросил в море... Что со мной было!

– Хватит, – содрогнулся Антон. Не психуй!

– Меня сейчас стошнит, – сказала она и склонилась над тазом. Её вырвало вонючей зеленой дрянью и она откинулась на подушку, судорожно хватая ртом воздух.

– Черт побери! – Антон едва не плакал. Что ж ты делаешь с собой?!

– Это все корсин, – пробормотала Айнур. – Я употребила его пожалуй выше нормы... Но это ничего – скоро поправлюсь. Мы к нему привыкли… наследственность, гены... – выговорила она с усилием. Как-никак, на Эялле его жрали тыщщу лет – ведь это зелье отсюда.

Она рассмеялась каркающим жутким смехом.

– Хороший подарочек воссоединившегося с человечеством народа – не находишь? Если посчитать – сколько людей во внешних мирах подохло, а уж на Аригато… Получается, это вроде как наша месть… Мы отомстили за себя, Антон – такие дела… И старая макака Йоко Мичи тоже подохла от него, говорят, и ее внучка…

– А ты что – следом за ними собралась?! – почти рявкнул он.

Она, не ответив, погрузилась в забытье. Но ненадолго. Глаза вдруг открылись, от испуга Антон даже вздрогнул.

– …не понимаешь, как одинока я без тебя, – заговорила она, задыхаясь, быстро, без остановки – видимо продолжая беседу, которую вела в своем воображении. – Ты не такой как другие. Они видели во мне или телку для постели, или наследницу богатого клана... А ты… ты хороший… – Я даже не думала что такие хорошие люди есть! Отец всегда учил меня быть твердой, настоящей… аристократкой. С тобой, Антон, я стала человеком… Видишь, твоя жизнь должна быть частью моей. Должна. Мы поженимся… По закону…

Антон вперил взгляд в одутловатое с прозеленью лицо. Безумные глаза, землистая кожа, запекшиеся губы... Краше в гроб кладут!

– Я ведь почти не знаю тебя, – мягко сказал он. – Ты рассказываешь одно а твои близкие – другое. Истина всякий раз лежит по левому борту твоего корабля. И как мы не поворачиваем руль, чтобы достичь ее, похоже, все бесполезно, так?

Айнур с трудом улыбнулась:

– Ты уже наши пословицы выучил...

Она протянула руку и больно вцепилась в его запястье.

– Ты хочешь знать истину? Так вот знай – я тебя люблю! Я этого никому и никогда не говорила. Я тебя люблю!!! Ты должен жениться на мне! Если тебе дорога жизнь, твоя и моя, то у тебя нет иного выхода.

Антон подался назад.

– Я согласен, – сказал он, машинально поглаживая саднящее запястье. – Но я хочу, чтобы ты это знала – при первой возможности я сбегу из вашего грязного логова. Понимаешь, Айнур? Ты... если так случиться, ты бежишь вместе со мной???

Она снова отключилась.

Антон подождал несколько минут, не придет ли она в сознание.

Затем вполголоса выматерившись по-русски – давненько он не позволял себе осквернять родной язык подобным образом – схватил валявшуюся на подоконнике рацию.

– Н’Губи – срочно ко мне! – скомандовал он нажав тангету передатчика, и сам удивился – в голосе его было что-то от интонаций капитана Хинка. – Хватайте все что можно и сюда – тяжелое отравление.

Доктор пробурчал что-то чуть заплетающимся языком, – был по обыкновению в подпитии.

– Живо! А то похмелять Акдала придет! – рявкнул Скиров.

Лекарь явился через десять минут, что удивительно: почти трезвым. Он прикатил на ярко оранжевом скутере, с объемистым кофром откуда торчали всякие медицинские причиндалы, и что удивительно – не один: с ним была молоденькая туземка в чистом зеленом медицинском халате. Он узнал в ней Танлингу.

– Вот значит как – мелькнуло у Антона, – Понемногу обустраивается наш доктор: уже и медсестра есть.

– Ну и что с вами? – недовольно бросил он. На отравившегося вы не очень похожи!

– Не со мной, – пожал плечами Скиров. – Пойдемте.

Войдя, Н’Губи брезгливо потянул носом воздух, бросил взгляд на тело Айнур, с которого сползла простыня, на тазик…

– Все не так страшно, – сообщил он. Когда человека выворачивает наизнанку от корсина – это хорошо. Самая начальная стадия. Хуже когда просто депрессия и вялость. Ну а если человек становится хоть на что-то пригодным, только выжрав дозу, то тут медицина бессильна – гуманнее его пристрелить, потому как четвертая стадия корсинной наркомании – это я вам скажу... Н’Губи многозначительно прищелкнул языком. Ну, прекрасной Айнур это вряд ли грозит – она ведь аборигенка Эяллы, а они как я понимаю, устойчивы к этому добру.

– А это действительно правда, что корсин происходит отсюда?

– Вообще-то официальная версия – что korsinus fungia, вывели в тайных лабораториях якудза используя какую-то инопланетную плесень. Но видимо грибок привезли действительно отсюда. Местные его курили, шаманы входили с его помощью в астрал, знахари здешние применяли как обезболивающее. Это уж на Аригато из него научились извлекать чистый продукт: кажется, искали безвредный психокорректор...

Ладно – сейчас проведем стимулирующую электроакупунктуру, промоем желудок, засадим внутривенно пару кубиков тантиса...

Подумав, что лекарь и его подруга справятся и без него, Антон вышел из дома, а потом побрел сквозь влажную духоту куда глаза глядят.

* * *

Когда позади зашумел двигатель и захрустел гравий под тяжелыми колесами, Антон погруженный в мрачные мысли, даже не сразу среагировал.

А когда обернулся, увидел нечто заставившее его открыть рот от изумления. По грунтовой разбитой дороге катился старомодный шикарный кадиллак антрацитового цвета длиной с небольшой автобус, с замысловатой отсвечивающей золотом короной на крыше, и золоченым же радиатором и бамперами. И что самое удивительное, за этой машиной тянулся легкий след выхлопных газов – этот драндулет напоминающий роскошный катафалк работал на жидком топливе – даже не на водороде!

Пережиток старины мягко подкатил к Антону, и замер. Из передней двери вышел слуга в ливрее, и распахнул заднюю.

И оттуда выпорхнул субъект столь же странный как его авто. Высокий, стройный, даже можно сказать – тощий, и при этом в роскошном белом костюме – атласном смокинге с цветком в петлице, широких брюках, и при галстуке-бабочке. Венчал все это великолепие белоснежная шляпа. Странный тип был молод – лет от силы двадцать пять, черноволос и скуласт. Бриллиант на булавке был не меньше двадцати каратов, и конечно – натуральный. Более неуместной фигуры на пиратской базе представить было невозможно – если конечно не иметь ввиду того, что перед Антоном принц какого-то окраинного мира, решивший посетить это разбойничье гнездо по каким-то своим делам.

Следом за ним из машины выбрался второй слуга, держа в руке переносной климат-контроллер, создающий хитро закрученными вихревыми потоками воздуха "поле холода" вокруг человека. (И такими доводилось торговать Антону – их когда-то изобрели для шейхов Альморы).

– Мистер Скиров? – обратился к нему франт. Признаться, приятная встреча – давно все собирался с вами познакомится. Вы между прочим стали популярным человеком – все уже делают ставки на вашу дальнейшую судьбу.

Да, позвольте представится – Шири Яну. Владелец судна "Звёздный вихрь", член Совета Меченосцев, и без лишней скромности скажу – третий или четвертый по богатству в нашей корпорации человек. Возможно, вы слышали обо мне как о Черном Жреце.

– Черный Жрец? – переспросил Антон, вспомнив – при каких обстоятельствах он услышал это прозвище. Да, припоминаю. Кстати, как идет подделка древностей? При случае могу дать пару бесплатных советов – все же я два семестра изучал археологию.

– Вот как? – приподнял брови Яну. Польщен, что мой маленький антикварный бизнес столь хорошо известен. Но сейчас я пока занят другим – торговля контрафактными электронными компонентами куда прибыльнее, и спрос выше. Но спасибо за предложение. Кстати – не желаете посетить мой дом? – он указал на гостеприимно распахнутую дверцу авто.

Антон особого желания не испытывал, но неизвестно – как этот тип расценит отказ, а кроме того – ему хотелось отвлечься от мрачных мыслей об Айнур... и не только о ней.

– Охотно приму ваше приглашение, – сообщил Скиров, влезая в прохладное, обитое кожей нутро лимузина. Это такая честь – ведь я всего лишь пленник...

– Ах, какие пустяки! – махнул холеной кистью Черный Жрец. По меньшей мере два члена Совета Меченосцев начинали карьеру именно с такого положения.

Через десять минут они добрались до особняка хозяина – небольшой изящной виллы с четырьмя башенками по углам.

– Необычный у вас автомобиль, – заметил Антон, выходя из машины, – сам по себе можно сказать антиквариат. Бензиновый двигатель – таких и в музеях наверное мало осталось. Стоит конечно чертову уйму денег. Одна доставка на планету чего стоила, наверное.

– Что вы! Какая доставка? – рассмеялся Шири. Такие машины делались для местных царьков при Аригато прямо здесь. Но сейчас их действительно почти не осталось. А этот экземпляр уцелел чудом – он стоял в подземном гараже дворца князя Дэнго, когда полковник Саяма шваркнул по нему орбитальной бомбой, после того как тот прикончил заложников. А требовал-то князь всего ничего – забрать его с Эяллы, потому как мятежники были в двадцати милях от столицы... Да – некрасивая вышла история, ну да о ней как-нибудь в другой раз. Ну а бокс с лимузином просто завалило обломками. И вот года три назад, тамошние жители раскопали, наконец, толком руины и, найдя авто, решили подарить своему сеньору – то есть в данном случае вашему покорному слуге.

– Сеньору??

– Да, именно так. Ну, пойдемте, не стоять же нам во дворе – продолжим нашу беседу за скромной трапезой.

Скромная трапеза в доме пиратского барона состояла из пяти блюд – та самая капурайя в ореховом соусе, три салата из местных овощей с острыми но приятными на вкус приправами, и кокосового молока.

Еду подавали с поклонами девушки в пестрых одеждах – и как отметил Антон, прехорошенькие девушки. Да не местные темнокожие, а светленькие, с голубыми и желтыми как у Айнур глазами – как бы не ее соплеменницы.

– Продолжим беседу, – после капурайи возобновил разговор Шири Яну. Итак, насколько я помню, мы остановились на моих вассальных правах в отношении обитателей Дэнго – кстати, это место находиться в четырех тысячах километрах к югу отсюда. В свое время это была большая неожиданность для меня самого – ведь я по женской линии потомок тамошней жреческой династии, а поскольку мои предки служили женскому божеству, то привилегии передавались по обоим линиям. Так что кроме всего прочего, я – жрец седьмого ранга соборного храма Владычицы-Ахх’амат!

– Ахх’амат?? – чувствуя как сжало сердце переспросил Антон. Он вспомнил что пресловутый Культ Тени иногда причислял эту богиню, также именуемую Ахамот, к воплощениям своего сверхбожества.

– А, вот оно что! – рассмеялся Черный Жрец. Должен вас заверить – культ Небесной Прародительницы это культ жизни, любви и страсти, и если грязные нечестивцы из старых миров величают свое темное божество именем Её, то это свидетельствует лишь об их глубокой и неисцелимой извращенности. Так вот – когда я сюда прибыл и посетил родные места, выяснилось что я – единственный представитель старых правящих родов, переживший эпоху великих бедствий.

Так я нежданно-негаданно оказался властителем почти тридцати тысяч человек на другом конце мира.

Они радовались как дети – особенно, видимо, еще и потому, что соседнее племя собралось на них войной из-за пастбищ. Ну мне хватило пару раз пройти на своем "Цунами" над войском врагов, чтобы те разбежались.

Они помнится на радостях собрали для меня чертову уйму дани – вот такую гору фруктов – он неопределенно взмахнул рукой, показывая высоту горы, двести самых лучших буйволов, и двадцать самых красивых девушек. Все это я конечно отдал обратно – кроме девушек, – он хлопнул по упругой попке поднесшую чашу с соком служанку, и та довольно улыбнулась, видимо обрадованная знаком внимания доброго господина. Так что если у вас возникнет нужда в женском обществе... Хотя простите, я и забыл – конечно, у вас таких проблем быть не может – прекрасная Айнур вне конкуренции. Чего греха таить – всякий бы охотно поменялся с вами местами.

Антон решил пропустить мимо ушей галантную скабрезность – тем более что знакомство с пиратом могло быть небесполезным. Хотя бы тем, что у него есть "Цунами" – машина хотя и старая, но неплохих качеств. Кончено, на Иштар на нем не улетишь, но вот удрать на другой конец планеты, если что – запросто.

– А что – там действительно не осталось никого из старых династий? – решил поддержать разговор Антон. Извините за профессиональный интерес – я видите-ли историк по образованию...

– О, да! – вздохнул Шири. До пресловутого Воссоединения княжество Дэнго входило в Ургийскую империю: самую развитую страну Эяллы. При Аригато было по всякому, но потом – Кризис и Великая Смута, пожалуй, именно по нам ударила сильнее всего. Северяне любят ругать Аригато и обвинять во всех смертных грехах. Но ведь по большому счету за них так и не взялись толком – там в лесах есть племена, которые и до сих пор вообще не знают не то что о крахе метрополии, но и вообще, что никконцы владели Эяллой. А вот Юг был связан с Эддо слишком прочно, чтобы уцелеть после его падения. Вы уже знаете, что там случилось?

– Знаю, – кивнул Скиров. До сих пор не могу поверить. И про этот кошмар в других мирах почти не слышали.

– Да, – вздохнул Черный Жрец, – и это тоже очень печально. Но моим предкам повезло. Прабабку – начинающую жрицу безумно полюбил ученый из университета Эддо – кстати, ваш коллега, работавший в храмовых архивах, и увез с собой. Он в свое время достиг немалой известности – профессор Пак Яну, специалист по сравнительной истории религии. Не слышали?

– По моему, что-то попадалось, – наморщил лоб Антон, хотя слышал про уважаемого профессора первый раз.

– Да – а вот дед после университета выбрал военную карьеру, вопреки воле отца. И только поэтому мы уцелели – потому как во время кризиса он служил в частях ОКК. Ну а уж отцу ничего не оставалось как продолжить семейную линию, ибо спрос на ученых а тем более гуманитариев, как вы понимаете, значительно упал.

– А вы как попали… в этот бизнес? – осведомился Скиров.

– В пираты? Без особого желания. Дело в том, что мой отец был майором ВКС ОКК в системе Дангласса...

– А разве ОКК еще существует? – неподдельно удивился гость.

– Нет конечно, – ухмыльнулся Шири, – но существуют люди, прикрывающиеся ее именем. Так вот, в системе Дангласса нет никого, кроме старательских поселений на планетоидах и ледяных спутниках – прежде это был захолустнейший филиал, а потом его директор провозгласил себя президентом – не много ни мало – всея ОКК – впрочем, как и многие его коллеги. Не сказать, что моему отцу на службе этих карликов было плохо – тем более что мы командовали одним из трех кораблей составляющих все тамошние военно-космические силы. Но чертова политика вмешалась.

Антон не прерывал хозяина, понимая что тот пользуется случаем чтобы выговориться. "Наверное, ему по душам и побеседовать не с кем" – с неожиданным сочувствием подумал он.

– Старый президент с позволения сказать, корпорации, – продолжил Шири – вручил свой дух Ахамот, успев правда посадить на свое место сына. Но некоторые важные люди в руководстве, решили что больше достойны этой должности. В дело вмешались и другие обломки ОКК – на что никто не рассчитывал. В итоге, мой отец оказался на стороне проигравших, и заплатил за это жизнью. А я принял командование "Звездным вихрем" и ушел из треклятой системы взяв на борт всех, кого смог. Думал дойти до ближайшего приличного мира, продать корабль и зажить обычной жизнью, но встретил милорда Олутара, и принял его предложение. Между нами говоря – до сих пор не уверен, что правильно поступил. Но – строго между нами – Черный Жрец метнул хмурый взгляд в его сторону.

– Стало быть, вы наполовину никконец по крови? – осведомился Скиров, уходя от ставшей небезопасной темы.

– На семь восьмых – поправил его собеседник. Если быть точным – на пять шестых – предки моего прадеда принадлежали к корёсской общине, хотя по культуре он безусловно принадлежал к народу Ямато. Но надо сказать, что мои здешние предки по родовитости и влиянию обскакали родню по линии прадеда.

Скиров невольно задумался.

Итак, судя по всему Олутар подобрал себе волчью стаю по признаку крови – эялльские аристократы, или их потомки, вырванные катаклизмом с родной планеты, и раскиданные по окрестным мирам. (Исключения вроде пресловутого Хендрика Люцифера роли не играют). При этом прежняя их профессия как можно было понять, особого значения не имела. Хозяин игорного заведения, ронин на службе корпорации, бизнесмен, военврач... Чем он их привлек? Не было ли тут нажима – прямого или косвенного?. К примеру, старого Хинка Олутар похоже крепко зацепил через Айнур... А если это верно – то так ли уж непререкаем авторитет милорда? Нет ли тут, например, людей, которые как и в неведомом Данглассе, решат что больше достойны этой должности? Разве в конце концов Антон не писал курсовую по истории феодальной интриги в слаборазвитых обществах? Что если применить эти знания по назначению – не сейчас а попозже?

Но это ведь не так просто. Нужно будет все взвесить и продумать...

От размышлений на скользкие темы его оторвал голос Шири.

...но это были не те Кабири, которые происходили от командующего кавалерией при Ингаре III, а потомки его младшего брата, служившего казнохранителем при его сыне. Каюми ХI. Они были вписаны в Золотой родословный список, а не в серебряный. Собственно, поэтому, при Аригато они и не пошли в гору – "господа с неба" благоволили чиновной а не военной элите...

Антон украдкой бросил взгляд на коммуникатор, и увидел, что его визави перечислял знатных предков уже без малого минут десять, и судя по всему способен проговорить на эту тему вдвое больше.

– Простите, господин Яну, – воспользовался он паузой. Это и впрямь очень интересно. Но позвольте задать вопрос – а скажите, эээ, родня и так сказать, начальство вашей прабабушки отнеслись к ее решению выйти замуж за чужака?

– О, – оживился Черный Жрец, – это совсем отдельная тема, и когда-нибудь я пожалуй, при случае вам расскажу всю эту историю. Могу лишь сказать, для начал, что ее благословила на брак сама Великая Всевидица – вторая в иерархии богини.

Точно также, – сменил тему Жрец, – отдельный разговор – мое отношение к Аригато и к тому что тут случилось. Вспомнить хоть историю Зеленых Долин, где "Суямо-Инк" добывало урановую руду и обогащало ее методом прямого выщелачивания – так что теперь это место именуется Гиблая Топь. Или про то как все отходы из цетановых батарей ради экономии сливали прямо в реки, так что Великое Внутреннее Море теперь заросло сплошь одной водорослью-огнянкой – а больше там никто не выжил. Или про то как свели агрийский кедр: из него делали знаменитую эйяльскую фитоэссенцию – фармацевты и косметологи всей Ойкумены платили за нее безумные деньги, а на грамм ее уходило три дерева. И вот теперь осталось лишь несколько кедровых рощ в Багряных горах, а на три тысяч километров до самого океана тянется заросшая сорным лесом земля – ее так и именуют – Дурнолесье.

Так что теперь я не знаю как можно помочь Эялле. Дураки думают что достаточно чуть-чуть поднажать, и старые времена вернуться. Впрочем, я вас заговорил – а ведь наверное прекрасная Айнур будет недовольна тем что ее пленник (чуть заметная усмешка) ходит где хочет, не спросив разрешения. Джордж вас отвезет домой...

– Да, конечно, спасибо, – рассеяно кивнул Антон.

– Буду рад вас видеть в гостях, – сообщил Яну, протягивая руку. Антон пожал ее. Это была рука пирата и контрабандиста, но не в его положении показывать гонор. Да и потом – не оскорблять же гостю хозяина?

Глава 15. Приготовления к свадьбе и другие вопросы

Несколько дней спустя

Тяжелые океанские волны иссиня-лилового оттенка неспешно набегали на галечный берег. С глухим шумом выползали они на полосу прибоя, роняя пену, и откатывались назад.

Вода казалась непрозрачной, и лишь нырнув в волны можно было убедиться, что она ясная как хрусталь, и позволяет видеть поросшее багряным "морским мхом" песчаное дно, отлого уходящее вниз и метрах в тридцати обрывающееся в темную бездну – Каитто был вершиной исполинского пика, поднимавшегося со дна здешних глубоких океанов. Небо хмурилось на горизонте ползли странные облака – серые снизу и ярко оранжевые от солнца сверху. Над головой Антона нависали сине-зеленые листья пальм, с которых спускались лианы усаженные красными мелкими псевдоплодами. Раскидистые кроны шумели под морским ветром, словно жалуясь на этот бесконечный вечный океан.

Антон сидел на вынесенном штормом стволе тропического гиганта, наблюдал за отчаянно храбрыми мышевидными созданиями, тащившими от линии прибоя полудохлую морскую многоножку, вяло шевелящую лапками и думал. Думал он о том, что подобный отдых – на диком девственном тропическом острове посреди океана могут себе позволить крайне немногие из жителей Иштар. Вот интересно – а многие ли соотечественники сейчас поменялись бы с ним?

На душе было тоскливо.

Хотя Айнур стало лучше, но в себя до конца так до конца и не пришла. Вместо истеричной откровенности первого дня сейчас ее съедала черная меланхолия, и Антон днями сидел у ее постели, уговаривая ее не страдать. Наконец, она, в очередной раз взяв с него слово не бросать ее, уснула, и он в кои веке решил развеяться. Н’Губи улетел на Орну – лечить старых и больных пиратов, так что пойти собственно было не к кому.

Антон встал и побрел по тропинке вверх по склону. Через пару минут подъема тропка вывела его к улочке Города.

Войдя под навес «Последней Луны» Антон тяжело сел за стол, опершись локтями, даже не ощутив вкуса местного пива, услужливо поданного мальчишкой-слугой.

Кроме него Йоронга там сидело лишь два типа с гоанскими «лазерджетами» на поясах в открытых кобурах. Судя по виду – обитатели «Зверинца» – уже не первой молодости, в средней потрепанности одежде, и с одинаково пустыми глазами.

Они обсуждали что-то на жутком межпланетном арго, среди которого он с неудовольствием различил пару раз что-то похожее на старинные русские матюки.

Потом они мрачно уставились в его сторону.

– Смотри-ка – парень Идрисовой дочки. Надо же – без пяти минут наследник старика, а по пивным таскается. Не гордый, сталбыть…

– Не иначе, от счастья в себя придти не может! Из пленников да в койку к Айнур! Определенно рехнулась девка!

– Погоди – там все не так просто – он вроде помог им захватит ту яхту с миллионером. Я слышал, они вообще чуть не друзья с детства…

– Ээ, брат, если бы я женился на всех девках, которые мне помогали, у меня бы гарем был больше чем у Черного Жреца!

– Да – что называется фарт есть фарт!

– Но все равно не понимаю – малохольный он какой-то, невидный… И что это Айнур в нем нашла?

– Мало ли? А может у него "поршень" призовой?

Антон несколько секунд соображал, что они имеют ввиду. А, поняв, невольно усмехнулся.

Когда оба пирата удалились, к нему подошел Йоронг, сел за столик напротив.

– Угощение от заведения, – поставил он перед Скировым литую титановую кружку с коричневым ароматным напитком.

Хороший кофе, попробуйте, кхан Антин. (Именно такое почтительное обращение употреблял трактирщик с тех пор, как стало известно о приближающейся свадьбе).

– Йоронг, ты сколько времени пиратствовал? – осведомился Антон, отдав должное напитку – не такому вкусному как в доме Олутара, но и в самом деле весьма недурному.

– Да уж и не знаю как сказать… – усмехнулся владелец заведения. На каждой планете ведь свой календарь. А если по-нашему, то двадцать лет. (Антон с неудовольствием обнаружил, что не знает – сколько длился местный год? Вроде дольше иштарианского ).

– И много где побывал?

– А как же – самодовольно погладил себя экс-пират по животу. На Аригато, само собой, на Джессике, на Джуре. Даже на Гоа вашей. Правда все больше на орбиталках – но и на планеты высаживались. Вот хоть эта планетка где девять десятых океана… черт – как же ее? Где я ту девчонку сероглазую в кости проиграл… Черт, не помню – с памятью дела неважные! Как засадили мне в башку из плазмобоя, так и все хреновее и хреновее.

– А что ж сюда вернулся? Или места лучше не нашлось?

– Да как сказать… Все ж здесь родился, тут и помирать веселее.

Они помолчали.

– Слушай, Йоронг, раз ты из местных будешь, из эйяльских… – решил сменить тему Антон.

– Верно, кхан Антин – кивнул бармен. Только я не из местных – я с юга, с Кордеринго. Это материк такой, – уточнил он на немой вопрос Скирова. Чужаки называли его Карафуто…

Город Серо. У нас там заводов много было построено – машины всякие чинить, запчасти делать. Даже космодром был, чтобы станки и прочую чепуху привозить. Там до сих пор половину всего оружия на планете делают – на том что осталось. Поэтому-то я на корабль и попал – к нам люди Исиро Однорукого прилетели – понадобилось им контур охлаждения планетарных моторов починить. Ну контур им я кое-как залатал да так с ними и увязался. Я с малолетства с техникой дело имел... Отец учил – а его дед: он наладчиком был на рудниках у чужаков.

(Однако, отметил про себя Антон, выходит что космическое пиратство тут имело место и до Олутара. Похоже, со всеми здешними делами не так все просто).

– А скажи, ты может знаешь какие-нибудь легенды про древние времена, предания…

– Это сказки, что ли? – усмехнулся Йоронг, блеснув старой металлокерамикой.

– Ну вроде того. Про королей там, про вождей, про предков ваших…

– Ну, помню кое-что… Вот могу про Королеву Паукрылов рассказать – мне в детстве её бабка часто рассказывала. Значит, – начал Йоронг нараспев, – было это давным-давно, никто не помнит когда. Жил в междуречье великих рек Симны и Каю охотник на мамардаров – это зверь такой, у него мех ценный и железа мускусная с кулак величиной – пояснил Йоронг. Звали его Никеос. Не зверя в смысле а охотника.

И вот однажды пошел он в лес, ловушки проверять, и видит – застрял в синем колючнике паукрыл – да не простой, а серебряный. То есть весь как серебром облит, и сверкает.

Ну, удивился Никеос, и стало ему вдруг жаль тварь бессловесную.

Потому как бывает что и человеку из колючника не выпутаться – если к примеру ослабевший или в самые заросли влезет. Опять же – тварь редкая, невиданная – жаль будет, если пропадет. Ну, освободил он паукрыла, а тот ему и говорит человеческим голосом…

Йоронг взялся рукой за лоб, сморщился – видать в попытке вспомнить что было дальше с охотником.

– Говорит ему, эта… Черт, память никакая стала! В меня ж, говорю, из плазмобоя попали на Крейдене. В упор стреляли, в голову – словно извиняясь сообщил он Антону. Спасибо, что шлем на мне был старый, никконский, керамлитовый. Был бы теперешний металлопластовый быть мне без головы, – лениво размышлял Йоронг. А так мало того что керамика высший сорт, так еще магнитными пластинами проложена – как раз против плазмы. Тогда ведь плазменными стрелялками увлекались…

Вообще скажу вам, кхан Антин, – раньше что броня что оружие солиднее делались! Вот хоть иглометы эти поганые – только и пользы что легкие.

– Погоди про иглометы, – попросил Антон. Я про древности хочу узнать – какая у вас была в старину жизнь? Может, руины какие-нибудь рядом с вами сохранились, дворцы, храмы там…

– Руины? – переспросил Йоронг. А как же – было дело. Как раз если миль семь к западу от Серо, то там Двор Танца Богов стоит.

Скалы огромные, отесанные, друг на друга поставленные. И все это на каменных плитах здоровеннейших. Отец говорил – никконцы все ахали, да не понимали – как это построено. При Аригато там все время ученые всякие крутились, все измеряли да изучали – как оно и чего... Говорили даже, что стоят они тут еще со времен когда людей еще на Эялле не было… да мало ли что болтали!

Вот я на Аригато видел руины Эддо – вот это я вам скажу, кхан Тон, – руины так руины! Дома в сто этажей из воды только наполовину торчат! Как Гневные плотину-то рванули, так и утопло за два часа пятнадцать миллионов! Куда нам – цивилизация, – процедил он с искренней завистью. Это же надо – так построили что никакое наводнение ни по чем. Куда нам...

– А книги там, летописи... – без особой надежды осведомился Антон.

– А чего книги? Говорят, милорд Олутар их собирает... А у нас даже и новых книг было мало. Дед мой двоюродный помню, рассказывал – перед тем как всему облом настал, прилетал к нам никконец один – пенек замшелый, старый уже. Он вот тоже все про книги старые спрашивал, про легенды, про пляски наши всякие.

Накупил чертову уйму старых свитков – два контейнера. Уже улетать собрался – а тут трах-бах – и нет Аригато.

Он как дед вспоминал, все ходил, да плакал – мол, такая ценность пропадает. Очень он нашу старину любил – дед двоюродный вспоминал, что даже убивать его было жалко...

– Спасибо за кофе, – чувствуя непонятную тоску и смутную жалость бросил Антон, кладя на столик золотую монету из числа выигранных у Олутара.

– Много даете – я и не сдам сейчас! – пробормотал обрадованный Йоронг, забывая про все руины и книги на свете при блеске золота.

– Плевать, – лихо бросил Скиров. Потом сочтемся!

* * *

Огромный мохнатый многоцветный ковер был увешан разнообразным холодным оружием. Мечи – кривые, прямые, обоюдоострые, с полуторной и односторонней заточкой, алебарды и боевые топоры – от мелких клевцов до грубо кованных, массивных изделий, которые с одного удара смахнули бы главное щупальце иштарскому морскому дракону, и которые Антону было бы трудно удержать даже двумя руками.

Тут же целый ряд железных палиц, шестоперов, каких-то вообще непонятных изделий вроде длинной цепи, усаженной шипастыми шариками.

В нижнем ряду взгляд Антона остановился на слегка неуместном тут предмете – тонком изящном ноже или кинжале, с резной нефритовой рукоятью. Лезвие покрывала золотая вязь узоров, а сама рукоять была украшена довольно искусной резьбой. Предмет не производил как ни странно впечатления боевого оружия. Скорее уж он бы выглядел более уместно среди кухонных принадлежностей.

Антон отошел шага на два, и еще раз окинул коллекцию взглядом.

Как и полчаса назад, когда его на выходе из кабака особняка перехватил ливрейный лакей Олутара, и усадив в машину, без объяснений доставил в замок лорда, он не представляя – зачем он вдруг понадобился местному владыке?

Не коллекцию же атрибутировать? Тем более, что Антон и в холодном оружии не разбирался, да и подобные средства убийства на Иштар были не слишком развиты – практичные англосаксы издревле предпочитали из холодного оружия топор – на все случаи жизни – и длинную тяжелую пику.

– Что вы там изучаете? – прозвучал за спиной голос бесшумно появившегося Олутара. Ищите родовой бластер моих предков? Вынужден вас разочаровать – до появления никконцев мы не успели изобрести даже порох – арбалетами обходились.

– Это все ваше? – осведомился Антон. В смысле – ваша семейная коллекция?

– Нет, что вы! – усмехнулся лорд. Почти все имущество моей семьи пропало при эвакуации. Можно сказать ничего не уцелело – полдюжины безделушек и реликвий.

Вот разве что... – его палец ткнул в тот самый ножик, так заинтересовавший Антона. Вот это – подлинный раритет. С его помощью мой предок в четырнадцатом колене Симхойр Гу, сделал блестящую придворную карьеру, увеличив вдвое родовые владения.

– И кого же он им зарезал? – чуть не вырвалось у Скирова, но он вовремя прикусил язык – кто его знает, как отреагирует Олутар на иронию в адрес своих почтенных пращуров.

– Вы удивлены? – продолжил его собеседник. Все просто – это бритва, каковой он брил короля Инстинабола II. Видите ли – королям Уйронидира, поглотившего Ск'Оу, казалось неправильным, чтобы их брили, кормили и обстирывали простолюдины, как водилось обычно. Так что все должности вплоть до младшего подметальщика занимали благородные дворяне.

Например, старшим поваром был настоящий князь. Но королевский брадобрей – фигура особая: он ведь в случае чего вполне может легко перерезать горло своему патрону: лучшей фигуры для любых заговорщиков и не придумаешь. Так что монарху ничего не оставалось как периодически награждать своего цирюльника землями и золотом.

Вот так...

– Любопытно, – изрек Антон. Действительно, как историку рассказ Олутара ему был небезынтересен. А интересно – если повар был князь, то смотритель королевского ватерклозета наверное был не меньше чем барон? Или как там назывался титул...

– Ватерклозета? – рассмеялся лорд. Разочарую – этой штуки тогда еще на родине предков не было, хотя в более развитых странах кажется, уже применяли. Так что имелся хранитель королевского ночного сосуда, и тоже титулованная личность – хотя не помню какого ранга.

– А горшок был из чистого золота, надо полагать? – не удержался Антон от шутки.

– Возможно, – Олутар поскучнел. Присаживайтесь, – как говорили ваши предки – в ногах правды нет?

Вас наверное мучает вопрос – зачем я вас позвал? Есть какие-нибудь мысли?

– Ну, вам лучше знать, зачем я вам понадобился? – искренне пожал плечами Скиров.

– А все таки – мне любопытно узнать: в чем вы меня подозреваете?

– Вы хотите еще раз перекинутся в карты? Или... Вы переменили решение?

– Не дерзите, молодой человек, – раздраженно бросил Олутар. Вы пока что не член клана Идрис, а всего лишь пленник. Так-то – молодой человек! Антон при этом подумал, что самому Олутару не сильно за сорок. Или вы не в курсе, что по Кодексу вы стоите не дороже хорошего раба? Неужели вы и Кодекс не читали?

– Вообще-то нет... – бросил Антон. И в самом деле – пресловутый Кодекс Меча о котором он столько слышал, был ему почти незнаком.

– Он лежит в нашей сети в свободном доступе, – пожал плечами Олутар. Гляньте при случае.

Антон встряхнул головой. Пиратский кодекс в Сети... Воистину, мир сходит с ума...

– Кстати – его вы сочинили? – осведомился он.

– Угадали! – рассмеялся Олутар. Вообще-то был и старый Кодекс – его-то придумали те самые братья-меченосцы полтысячи лет назад. Но от него ничего не осталось, кроме пары отрывков в летописях. По ним я его и восстановил.

Но вернемся к делу. Насчет, Айнур... Не беспокойтесь. Мое предложение к вам совсем иного свойства – хотя, признаюсь, посидеть за картами с вами я бы не отказался. Но – как-нибудь в другой раз. А пока – не буду долго говорить: обойдусь без предисловий. Так вот – что вы скажете если я предложу вам должность моего помощника? Так сказать, по общим вопросам?

Вот теперь Антон удивился по настоящему. Пожалуй, он бы сел прямо на пол, услышав такое, но к счастью уже сидел.

("Он затеял какую-то игру со мной? – промелькнуло у Скирова. Но какой смысл? Что ему надо, черт возьми??!")

– Вы удивлены? – осведомился хозяин. Не ждали?

– Совершенно верно, – подтвердил Антон. Более чем удивлен. Ведь я так сказать... эээ, – совершено ничего не смыслю в пиратстве.

– Антон Степанович! – укоризненно проворчал Олутар. Как вы могли подумать? Специалистов по пиратству у меня и без вас хватает! У меня даже брокеры и биржевые воротилы есть – не вам чета! Если бы вы знали людей, которые работают на нас... Он многозначительно усмехнулся.

– Тогда честно говоря, не понимаю, чем бы мог вам помочь? – непритворно пожал плечами Антон. Если только вы решили открыть университет? Я конечно не Бог весть какой ученый, и давно ушел из науки, но кафедру истории наверное потянул бы...

– Возможно дойдет дело и до университета, – нетерпеливо отмахнулся Олутар. Но мне от вас нужно откровенно говоря, совсем другое. Он прошелся взад-вперед по ковру...

– Насколько я понимаю, вряд ли вас привлекает мысль со временем сменить почтенного Хинка на капитанском мостике "Ифрита", да и а сидеть в конторе и сводить баланс бизнеса в сфере... нестандартной вербовки рабочей силы – тоже.

Я готов дать вам настоящее дело, которое будет соответствовать и вашему статусу, и... вашим убеждениям: назовем это так.

Короче – как вы смотрите на то чтобы стать моим политическим советником?

– Ничего не понял! – поднял Антон ладони вверх. Не представляю, что вы вкладываете в свое предложение, но в политике я разбираюсь ненамного больше чем в корсарском промысле!

– Терпение, – остановил его Олутар. Я поясню – что мне от вас надо. – Придется всё-таки начать издалека. Вы представляете ситуацию в какой на данный момент находится Эялла?

– Приблизительно... – сообщил Антон.

– И каковы наши перспективы, как вам кажется?

– Ничего хорошего, – со вздохом процедил Скиров.

– Так вот – я намерен изменить ситуацию.

– Каким образом? – невольно в вопросе проскользнула ирония. Силами горстки пиратов?

– Терпение, – повторил, улыбнувшись, Олутар. В конце концов, если на то пошло – разве не горстка пиратов создала Империю Человечества, благодаря которой мы все живем здесь?

И, не дожидаясь ответа собеседника, продолжил.

– Я понимаю – задача действительно кажется почти невозможной. Но тем она почетнее. В конце концов – вам, как историку, представится возможность историю не только изучать но и делать – своими руками. А потом – написать правду о том как все было, – добавил Олутар с улыбкой.

И при этих словах у Антона перед глазами на краткий миг возникла картинка – роскошный подарочный том украшенный золотым теснением, с его именем и заглавием на титульном листе: "Как я сделал из пиратов порядочных людей".

Ему с трудом удалось сдержать усмешку.

– Ну а от меня-то что потребуется? Я, допустим, готов разделить ваши намерения по части возвращения цивилизации на Эяллу, но совершенно не представляю – чем могу помочь? Вам бы пригодился, наверное, экономист или дипломат. А я так вообще специализировался на истории раннетехнологических обществ и земледельческих культур квазифеодального периода...

– Ну во первых, по большому счету нынешняя Эялла и состоит из таких обществ и культур, – так что во внутренних делах как раз вы бы меня очень сильно выручили.

Во вторых – вы, как человек эрудированный и научно компетентный – я вам не льщу – могли бы подобрать в истории подходящие аналогии нашему положению, и соответственно – помочь с опытом поиска выходов из него той или иной степени успешности. Это для начала. Кроме того, вы как человек со стороны, и при этом – бесконечно далекий от наших внутренних пиратских дрязг и разборок, и одновременно – от нашей эйяльской специфики, не отягощенный так сказать, излишками опыта, смогли бы дать беспристрастную оценку тех или иных планов и ситуаций.

Вы поняли, что мне от вас надо?

– Теоретически, – бросил Антон. Но я пока не видел ничего конкретного. Если бы вы поделились со мной какими-то определенными планами я, конечно, мог бы высказать вам своё скромное мнение, но не поручусь что...

– То есть вы согласны? – удовлетворенно кивнул Олутар.

– Я этого не говорил, – напрягся Скиров. Кстати говоря – а вас не смущает, что мои политические и моральные воззрения диаметрально противоположны вашим? Не боитесь, что если мне представится возможность, я похерю ваш пиратский рай? Что наконец моя личная лояльность вам – величина очень и очень сомнительная?

К изумлению Антона Олутар рассмеялся.

– Друг мой, – качая головой сообщил он, – да будет вам известно, что любой из моих капитанов если сочтет выгодным, без зазрения совести ударит меня в спину.

Не считая разве что Идриса да еще Хендрика Люцифера – да и то потому, что у старины Хендрика давно ссохлись последние мозги.

– И Черный Жрец? – невольно вырвалось у Антона.

– А – так Шири и вас очаровать успел? – вновь усмехнулся хозяин замка. Вот он-то как раз самый опасный – редкостный мерзавец и при этом – абсолютно хладнокровный.

– Честно говоря, мне кажется, что вы преувеличиваете, – растерялся Антон.

– Да – вижу ваше смущение: эта хитрая бестия умеет великолепно располагать к себе людей. Признаюсь, даже я его сразу не раскусил. Чтоб вы не имели иллюзий – когда мы только начинали наш бизнес, к нам от одного – солидного политика с одной солидной планеты поступил заказ: нужно было всего-навсего уничтожить круизный внутрисистемный экскурсионный лайнер. Три сотни живых душ – и всего потому, что его конкурент как раз отправился именно на нем. Все мои тогдашние капитаны отказались – мы хоть и мерзкие пираты – его взор презрительно-насмешливым когтем вцепился в Антона...

Олутар встал, прошелся взад-вперед.

Так вот – мы хоть и мерзкие пираты, но все таки тоже люди – и из дюжины моих тогдашних капитанов лишь наш великолепный Черный Жрец – он как раз только поступил в нашу компанию – взялся за этот заказ. Причем, у меня такое впечатление, что там речь шла не только о деньгах, хотя оплата была воистину королевская – а что этот тип пообещал ему еще кое-что сверх того. Свое покровительство и прочее. Знаете, иметь личного пирата может оказаться весьма полезным.

– И он… выполнил заказ? – голос Антона предательски дрогнул.

– Нет, не бойтесь – усмехнулся Олутар покровительственно. Просто конкурент успел раньше, и флайт заказчика разнесло в пыль полуфунтом гронтита, подложенного в сумку его старшей дочери, как потом установили.

Так что Шири и на этот раз выиграл: он и греха на душу не взял, и задаток при нем остался...

Антон понял вдруг, что, разоблачая соратника Эфенди испытывает некое ехидное удовольствие.

– Так вот – вернемся к моему предложению. Вы возможно захотите узнать...

– А какое жалование положено вашему советнику? – вдруг неожиданно для себя спросил Антон.

– Вот даже как стоит вопрос? – лорд был действительно поражен. Признаться, не ожидал... от вас. Ну что ж – по крайней мере, это деловой разговор. Если говорить о конкретных суммах выплат – то неужели же вы думаете, что мои люди бедствуют? Что же касается платы так сказать в широком смысле... Я назову две причины, по которым вам лучше принять мое предложение. Во-первых – личная. Как бы то ни было, но Хинк никогда до конца не смирится с таким никчемным по его мнению зятем.

Но вот если вы станете моим приближенным... Оо, вы удивитесь, увидя как он начнет уважительно кивать при ваших словах, как он будет покрикивать на Айнур, если она вдруг начнет вам возражать, как он будет хвастаться вами на пирушках среди коллег... Ведь мы, эйяльцы, по большому счету остались варварами – для нас королевская милость значит весьма много. Это одна причина.

– Есть и вторая?

– Да... – подойдя к окну Олутар заложил руки за спину, и долго-долго смотрел в сад.

На этой планете живет триста с лишним миллионов человек. И абсолютное большинство не живут, а существуют, влачат свои дни в тяжком труде, болезнях, и пятидесятилетний считается у них уже стариком – и это в не самых неблагополучных местах. Они мрут от болезней, их убивают на мелких войнах из-за клочка земли или паршивого городишки, над ними властвуют самодуры и садисты-феодалы.

Неужели вы не хотите им помочь?

– Есть еще кое-что... – продолжил лорд. Вот взгляните – рука его указала на стеллаж уставленный взлохмаченными распечатками и книгами.

Вот тут я собрал наверное самую большую подборку материалов по Великому Кризису – он же Большой Облом и так далее. Лучшие и самые подробные исследования – начиная от Косиги Хару (Антон уважительно прищелкнул языком – это имя его учитель, Самуэлсон, всегда произносил с придыханием), до последних аналитических отчетов "Кемпейтай" – как я их добыл, это отдельная песня.

Знаете, я ведь одно время очень хотел разобраться в том кошмаре, который, только задев краешком, убил две сотни миллионов человек на одной только Эялле.

И знаете – пришел к выводу, что на месте Аригато может оказаться любая из так называемых цивилизованных планет. Ну может исключая каких-нибудь замшелых арвийцев да еще Аорсию – да и за тех бы не поручился. В сущности, это даже можно при известной ловкости организовать – если знать куда бить. Но моя проблема что я не историк. Так как вам перспектива: найти лекарство от болезни нашей цивилизации, которая вполне может её погубить?

– А если скажем среди моих предложений будет такое – покончить с работорговлей? – набрался смелости Скиров.

Олутар как-то странно погрустнел.

– Я то думал вы с космического пиратства начнете. Вообще – далось вам это рабство?! Большинству из тех о ком вы так печалитесь на новом месте будет намного лучше чем на родине. Они по крайней мере не сдохнут с голоду – потому что раб денег стоит.

Если на то пошло – вывозить рабов отсюда начали еще при Аригато. Даже на столь технологизированной планете – пожалуй, её уровень по насыщенности всякими наукоемкими штуками никто в Ойкумене по сию пору не превзошел, требовались рабочие руки для грязной работы. О да – это не называлось рабством – как можно?!

А использовали моих соплеменников по-разному – начиная от дальних космических поселений, где требовалась выносливость и неприхотливость, и заканчивая домашней прислугой.

Я уже не говорю про проституцию. И это не только простые бордели. Педофилы и прочие… любители на Аригато всё Воссоединение не знали отказу в своих наклонностях.

А были и бордели, где девочек можно было насиловать, мучить, пытать и даже убивать. Да – среди предложений было и совокупление с бьющимся в агонии телом! Так-то – а вы наверное до сих пор слышали лишь сказки про высокоцивилизованных никконцев, сумевших соединить прогресс с древними традициями. Я их тоже слышал – даже Великий Кризис не всем мозги вправил.

Впрочем, – он вздохнул, – при случае, пожалуй любая из так называемых цивилизованных планет вела бы себя не намного лучше. Исключения наверное есть... Но не о них речь.

Так что вам просто следует относиться, ко мне как к меньшему злу.

Да о чем я говорю – то что ваши собственные власти сделали с Танори немногим лучше с моральной точки зрения – если вообще не хуже того, за что вы меня готовы возненавидеть.

– Я не испытываю к вам ненависти, – с достоинством ответил Скиров, – хотя иногда это и трудно. Но что касается Танори, то аргумент ваш полностью фальшивый и извините, попахивает демагогией.

– Вот как? – Олутар рассмеялся. А простите... – притворно развел он руками, – возможно вы не знаете про то что там происходит? Про войны между кланами и селениями, про то, как банды сводят счеты с помощью артиллерии и взрывчатки, про то как тонут суденышки с беженцами в Штормовом Кольце, а тех кто все же добирается – возвращают назад? Это заметьте, не чужаки с Кэйна какого-нибудь – а люди с вашей планеты! А то еще весело – тех же несчастных кэйнцев послать на Танори – хотели на Иштар, так и отправляйтесь!

– То же самое говорила мне Айнур, – ответил Антон. Знакомо! О да – я с вами почти согласен. Танорцы живут плохо – но они хотят жить так. Или вы полагаете, мы должны были их заставить жить как нравится нам? Да – прекрасный пример гуманизма – высадить туда десант на гравитанках, а перед этим еще обработать орбитальными бомбами – чтобы уцелевшие знали, что такое цивилизация!

– Как интересно! – Олутар вновь ухмыльнулся. – А вот только кто помог жителям Архипелага стать такими? Там ведь не всегда так было?

– Ну тут уж к Иштар претензий быть не может – власти честно пытались... – начал было Антон.

– Какой же вы наивный, – вздохнул Олутар. Хотите, расскажу как все обстояло на самом деле?

Итак, – Олутар откинулся в кресле, – лет уже полтораста с лишним власти Иштар обнаружили, что подданные с одной стороны все менее охотно производят себе подобных, а с другой брезгуют разными тяжелыми и грязными работами. Разрешить массовое клонирование как на Серинити не позволяла мораль – а они к их чести понимали – что такое мораль для общества... Да и чем все кончилось на Серинити тоже все хорошо помнили. Наделать роботов – во первых дико дорого и сложно а во вторых – экономический закон Стефенсона-Касареса никто не отменял.

Оставалась иммиграция – благо вполне недалеко располагались Кэйн и Зета. Но насчет эмигрантов у англосаксов был опыт – еще с прародины, да и чужой – хотя бы Ингоры...

И вот тогда было найдено воистину соломоново решение. Чужаков принимали на жительство, но выделили им для поселения приполярный архипелаг Танори.

Предполагалось вынести туда самые трудоемкие производства и все такое. А главное – эмигранты должны были проходить там своеобразную акклиматизацию, фильтрацию, и дрессировку.

Им даже дали самоуправление – чтобы рабочий скот не бунтовал.

Но тут извечное высокомерие сыграло с господами сенаторами злую шутку – они не предполагали что кое-кто воспримет их слова о равных возможностях и равном отношении всерьез.

А главное – англосы так и не отучились свысока смотреть на другие народы.

Поэтому, для них было очень неприятной неожиданностью то, как быстро начал прогрессировать Архипелаг.

Вы вот, например, – вы помните, где изобрели мембранно-капилярный способ разделения изотопов? А вот разработал его Мигель Хорседа из Бореалиса. Слышали про такой город?

Антон чуть вздрогнул – город этот был ему знаком, но не как родина изобретателя какого-то там метода, а тем что именно там происходили самые сильные столкновения во время Войны Островов.

– Представьте – какой был сюрприз: активно растущий, способный и деловитый народ у себя под боком – да еще не белый!

Вот тогда-то и было принято о решение притормозить слишком много вообразивших о себе чужаков.

Для чего и потребовалась война, развязанная не без помощи вашего любезного Сената. В итоге – вместо динамичной молодой нации получили конгломерат лоскутных державок, рвущих друг другу глотки.

Лояльный гражданин Иштар и добросовестный историк на миг объединились в душе Антона, заставив его возмущенно вскочить.

– Это, уважаемый лорд, вы мелите полную чушь! – заявил Скиров. Все знают, что Сенат всеми силами старался предотвратить кровопролитие, а потом активно поддерживал именно редемпционистов против традиционалистов! Это у нас в любом учебнике написано!

Олутар расхохотался.

– Вы так смешно выглядите сейчас! В учебниках насчет помощи конечно написано... Только вот ведь способствовать поражению можно по разному, можно помочь врагу оружием напрямую, а можно сделать так что транспорт с ним отправленный твоему как бы союзнику попал в руки его противников. Можно послать советников к врагу твоего врага, а можно послать их и на другую сторону – чтобы они погубили ее ложными советами. И так далее и тому подобное.

– Знаете – так можно обвинить кого угодно и в чем угодно! – запальчиво возразил Антон. В конце концов – неужели вы думаете что истина бы не вылезла наружу? А даже в самых желтых изданиях, специализировавшихся на пресловутых "тайнах прошлого" ничего такого я не находил.

Олутар рассмеялся. Теперь уже зло-саркастически:

– Знаете, я смотрю на вас и веселюсь – как вы защищаете эту вашу Иштар да и вообще – всю вашу цивилизацию. Вы ведь сами ответили – раз истина не вылезла наружу, то значит хорошо спрятали.

А чтобы лишить вас некоторых иллюзий насчет прогресса и прав человека, расскажу-ка я вам историю, приключившуюся с одним моим знакомым – тоже потомков эйяльцев. Как вы думаете – много ли было таких как мои предки? Я скажу – примерно миллион. Конечно, большая часть погибла на Аригато, куда рванули в поисках спасения, но многие и уцелели, рассеявшись по Ойкумене – и в этом домене и в других.

Почти все они хотели единственного – забыть о пережитом кошмаре, и жить спокойно.

Такой была и семья моего знакомого.

Его отец всеми силами старался ассимилироваться на новом месте, хотел стать лояльным гражданином на новой родине – и это ему удалось. Он даже не понимал своего сына интересовавшегося культурой и историей Эяллы. Но он не препятствовал сыну – потому что был человеком очень добрым и мягким.

И занятие он избрал под стать характеру – благотворительность. Причем настоящую а не фальшивую. Как вы наверное знаете, даже в самых благополучных мирах есть немало бедствующих и скатившихся на дно.

Он занимался тем, что спасал самых слабых и беззащитных – детей. Он вытаскивал их из трущоб и притонов бродяг, устраивал их жизнь как мог, искал гранты и собирал пожертвования, находил малышам приемных родителей. Над ним может быть и посмеивались втихомолку, но тем не менее даже деловитые и прагматичные аборигены этой планеты его весьма уважали.

С ним не брезговали здороваться за руку политиканы и модные певички, с которыми он общался исключительно в надежде получить немного денег для своих подопечных.

Он занимался чужими детьми куда больше чем своими, но те, может и не разделяя его благотворительного пыла, бесконечно уважали и любили своего отца.

И вот однажды... Однажды к нему пришел один человек, о котором ходили всякие слухи. В некоторых самых беспардонных таблоидах его одно время именовали главарем мафии на половине материка, но с тех пор как с несколькими журналистами произошли... неприятные случайности, это прекратилось.

Он сказал отцу… моего знакомого примерно так: "О'кей, приятель, дело ты делаешь хорошее и полезное! Но среди твоей малышни наверняка ведь есть уже вчистую испорченные, и неисправимые. Они все равно пойдут по кривой дорожке – так пусть сделают это под хорошим присмотром – так будет лучше и им и прочей публике!" Он даже пообещал платить за каждого такого ребенка приличные деньги...

Отец... моего знакомого конечно выгнал его прочь. Тот в отчет не стал угрожать или браниться – он просто рассмеялся в лицо ему, и ушел.

Хотите знать – что было дальше?

Антон молча кивнул.

– Так вот, через пару месяцев его арестовали, обвинив – в чем бы вы думали? В растлении малолетних, в поставках живого товара в бордели и порностудии, в присвоении благотворительных фондов, и еще невесть в каких грехах! В общем, в том самом, на что его пытался подписать…тот человек и даже сверх того.

Те же газеты и каналы, что хвалили его, принялись травить несчастного, пережевывая скандал на все лады. Лучшие друзья отвернулись от него, а ближайшие соратники наперебой стали давать показания. Нашлись представьте себе и улики, и доказательства. И самое худшее – его питомцы, обязанные старику всем, тоже начали рассказывать о нем мерзости – о, не все конечно, далеко не все... Но слишком многие.

Его жена обивала пороги, обращалась к адвокатам – тщетно: ведь на хорошего адвоката он не накопил денег.

И вскоре, двенадцать тупоголовых присяжных единодушно признали его виновным, и судья с чистой совестью приговорил его к двумстам годам каторжной тюрьмы.

Он отбыл впрочем всего полгода – тюрьма куда он попал была едва ли не самой страшной на планете, да и известно – людей с такими обвинениями уголовники не любят...

Лицо его исказила горько-саркастическая усмешка ...Ведь мерзавцам так приятно знать, что есть мерзавцы похуже тебя...

Вот собственно и все. Его семья так и не пережила позора.

От них все отвернулись. Дочь, свадьба которой расстроилась, стала наркоманкой, и покончила с собой, вскоре умерла и мать, не перенеся потерю. А его сын убрался с планеты куда глаза глядят.

Он вернулся через двенадцать лет, – у него было другое имя и... другая душа. А вскоре он посетил могилу своего отца на том ледяном острове, где стояла тюрьма – чтобы высыпать на нее прах восьми человек – матери, сестры, главаря мафии, его подручного, прокурора, двух следователей и одного журналиста.

У Антона перехватило дыхание.

– Этот остров назывался...

– Угадали? – жестко ухмыльнулся Олутар. – Да – это остров Айронсайд, ну а планету и смысла называть нет.

Потрясенно Скиров взирал на собеседника.

Айронсайд! Остров где располагалась самая страшная на Иштар тюрьма, при одном упоминании о которой даже матерые преступники бледнели.

Тюрьма, где надзирателями были почти сплошь танорцы – ибо найти желающих там работать было немыслимо – хотя бы потому что всякий надзиратель, проработавший там хоть день, автоматически приговаривался к смерти преступным сообществом планеты.

Уже не раз и не десять разнообразные правозащитники требовали закрыть тюрьму со столь жуткой славой, но безуспешно – видимо, наверху кому-то было нужно такое пугало.

И одновременно – он понял – о ком этот рассказ, понял – откуда взялся Эфенди.

– Ну, что вы скажете? – осведомился Олутар.

– Не знаю, – промямлил Антон... Я... не судья и сказано – "Не судите да не судимы будете"...

И вдруг порывисто встал, ощутив прилив чего-то такого в душе, чему не мог бы подобрать названия.

– Я не сужу. Но мне кажется, что отцу... этого человека было бы куда приятнее, если бы его сын не стал бы похож на того, кто погубил его. Я думаю, что он был бы куда больше рад, если бы его сын продолжил спасать тех несчастных малышей, как это делал он сам...

– И закончил бы так как же?? – хрипло каркнул Олутар.

– Может быть... – ответил Антон, – я... я не сужу. И еще мне кажется...

– Ни слова больше! – процедил Олутар. Думаю, нам лучше завершить эту беседу.

Антон увидел его глаза и поразился – это был взгляд наполненный долго сдерживаемой мучительной болью взгляд несчастного человека.

Глава 16. Свадьба без приданного

Антон, слегка сбитый с толку, стоял в окружении подстриженных кустов. Поодаль в двух плетенных клетках радостно щебетали синие стрижи. Птицы, далекие предки которых были привезены сюда в трюмах «Ковчега» и за невесть сколько поколений изменившиеся неузнаваемо. Издали доносились смех и веселые голоса, сопровождаемые ритмичными звуками оркестра. Все это было частью местного свадебного ритуала.

Костюм из белого полотна жал под мышками. Венок из местного плюща обвивал голову, и Антон начал чувствовать себя очень глупо в нем. В конце концов послышался легкий хруст листьев, и сквозь зеленую стену шагнула Айнур, целомудренно опустив глаза долу. У Антона перехватило дыхание от удивленного восхищения.

Одеяние Айнур сшили из целого рулона бесценного аринского шелка нежно-голубого цвета, определенно бывшего в числе пиратской добычи. Чудесная ткань имела оттенок чистой воды, отражающей безоблачное небо. Плотно облегающая тело шелковая блузка, и недлинная юбка, открывавшая и одновременно прикрывавшая ноги. Изящный покрой платья создавал впечатление, будто Айнур плывет по воздуху. Жакет без рукавов обрывался над талией. Саму талию обматывал пояс темно-пурпурного цвета, украшенный черными опалами. Голову покрывала серебристая сетка, вся в мелких сине-зеленых кисанских жемчужинах. Волосы были аккуратно заплетены в три косы, заключенные во множество тонких золотых колечек.

Ноги ее были босы, и ступни оставляли легкие следы на траве. В руках Айнур держала букет эялланских лиловых лилий – именно с этой планеты распространился по мирам людей этот необычно красивый цветок.

И все это создавало удивительную ауру необыкновенной женственности, юности и неподдельной невинности так не соответствующей прежней дочери пиратского вожака.

– Ну и что мы будем делать дальше?

Айнур вместо ответа заслонила лицо лилиями. – Так где же священник? – нервно спросил Антон. Было как-то нелепо чувствовать себя в роли жениха. Айнур опустила букет. Сегодня глаза у нее были цвета меда.

– Вместо священника, буду я, если вы не возражаете, – из толпы гостей как чертик из табакерки выскочил Черный Жрец с кондиционером под мышкой. Я имею право совершать браки – и как потомственный служитель Ночной Матери. И как капитан корабля – так что ваш брак будет иметь двойную силу. Так что, дети мои, властью данной мне Советом Меченосцев и обычаями людей, а также как жрец Ахамот седьмого ранга по праву рождения, объявляю вас мужем и женой! – Шири рассмеялся серебристым смехом, поклонился и скрылся среди ветвей.

И это всё?? – невольно вырвалось у Антона.

– Да – а что еще надо?

– Не находишь – выглядит довольно глупо? Ахамот эта, и прочее...

– Вера – это то, во что мы верим, – ответила Айнур.

– А во что ты веришь? Не в Ахамот же?

Айнур пожала плечами.

– Я верю, как и отец, в Господа Миров – если он в него конечно верит. Но сейчас я верю в тебя. Этого достаточно? Теперь ведь по закону ты мой муж, а муж принадлежит жене – так же как жена мужу! Это наш старый закон... – Жаль, конечно, что нет моей матери, – продолжила она. Сейчас бы она порадовалась…

Айнур глубоко вздохнула.

Ты не хочешь ничего сказать?

– Хочу! – выпалил Антон. Ты выглядишь настоящей красавицей!

– Спасибо, – улыбнулась Айнур и поцеловала его. Ну – с бракосочетанием тебя!

Антон подумал о том что хотя и мало думал в прежней жизни о собственой свадьбе, но виделась она ему совершенно другой.

Полумрак небольшого храма их общины – где-нибудь в Карловке или Вест-Бич, иконы, названия которых пришли из глубочайшей древности («Троица», «Владимирская Богоматерь», «Святой Владимир равноапостольный»…), курение фимиама, церковные песнопения и молитвы. Было время, когда в минуты особо хорошего настроения, он представлял как в такой вот церкви венчают его и Маргарет. Теперь это время казалось дальше, чем эпоха Древней Земли.

– Я понимаю что ты думаешь, – сказала Айнур. – Верно – похоже, тут чего-то не хватает.

– Возможно, – признался Антон.

Антон и Айнур дружно рассмеялись.

– Ну, пошли же к гостям – представимся им как муж и жена! – подхватила она Антона под руку...

* * *

Ансамбль исполнял сентиментальную песенку, – видимо из местного свадебного фольклора – что-то вроде «в сиянии танца сбрасывает с себя одежды богиня любви, и входит в чертоги небожителей», насколько Антон смог понять. Пары кружились на траве. Пьяная дама средних лет в синем платье расшитом онтагским жемчугом вальсировала в одиночестве, взмахивая руками – возможно пытаясь изобразить означенную богиню. У столов гости наслаждались угощением и напитками. Несколько мужчин средних лет стояли у большой золотой лохани с пуншем, осушали бокал за бокалом и разговаривали об индексах деловой активности и расценках на ремонт кораблей в разных местах.

До слуха Скирова доносились обрывки фраз.

– Вложения в каботаж в том секторе себя не оправдывают...

– Проверим еще раз данные по импорту – может чего и сообразим.

– Да наплевать – заплатим клеркам...

– Особенно обратите внимание, коллега на Геону, – там намечается новый рудный бум в третьем поясе...

– Биржа пока еще в игре не участвует...

– Говорят, переговоры идут полным ходом.

– Что это за публика? – прошептал Антон Айнур на ухо.

Она пожала плечами.

– Капитаны и прочие с женами и домочадцами. Олутар велел… вернее попросил их прийти. И вот они здесь.

– Ты серьезно?

– Угу. Все, кроме отца. Он сейчас сидит где-то и дуется на меня. Считает, что ты не достоин быть его зятем.

Пираты видимо мнения Идриса не разделяли. Они приятельски похлопывали Антона по спине, поздравляли с такой серьезностью словно это была обычная свадьба представителей среднего класса. Антон в глубине души удивился – насколько обыденно те выглядели.

Он, конечно не ожидал увидеть глаза, горящие жестоким огнем, серьги в ушах, попугаев и прочих крылатых тварей на плечах, блестящие титаном и хромом киберпротезы на месте оторванных конечностей, и груду разнообразного оружия, под весом которого те сгибаются в три погибели.

Но всё же подсознательно рассчитывал что профессия наложит на них некий зловещий отпечаток. Вместо этого он увидел заурядных менеджеров в слегка устаревших костюмах с логотипами знаменитых кутюрье (имена одних он знал, другие ему ничего не говорили) или в мундирах космоплавателей.

Небеса осветились вспышками фейерверка.

– Празднуете? – Олутар, с обвисшими усами, уставший, какой то постаревший, появился рядом из сумрака.

Поверх белого костюма на нем была ярко оранжевая тога, расшитая грубо отшлифованными самоцветами – наверное, какое-то церемониальное одеяние.

– Я благодарю вас... – смущенно сообщил Скиров.

– Нет, – прервал его Олутар. Не стоит. – Я все-таки аристократ и честь для меня не пустой звук! Проигрывать надо с честью, без злобы к победителю! Так было в моей семье в течение тысячи лет. К сожалению, я родился в мире, где нет места никакой чести вообще. Но возможно... возможно все изменится...

Сообщив эту глубокую мысль, Олутар исчез в тенях сада.

Зато появилась Айнур. Она сняла с головы серебряную сетку и распустила волосы.

– Я тебя искала, – сказала она, запинаясь.

– Вот он я, – доложил Антон.

– Ты меня по настоящему любишь?

Антон не знал, что и ответить. Он страстно желал ее, он жалел её и хотел ей счастья. Но вот любил ли по настоящему? Впрочем, зачем сейчас искать ответ на этот вопрос?! Как бы-то ни было – у него нет иного выхода. Возможно, ему удастся бежать с Эяллы, и не исключено, что он возьмет с собой Айнур. Быть может, в другой части вселенной, вдали от этой жуткой пиратской империи, он полюбит ее такой же любовью, какую испытывал к Маргарет до того, как все пошло шиворот-навыворот. Такой, какой отец любил маму...

Айнур, похоже, умела читать его мысли. Она прикусила губу, опустила глаза:

– Я понимаю тебя. Но подожди – однажды мы покинем этот остров и эту планету.

Мы купим большую замок с высокими потолками, кучей электронных фишек и настоящим дворецким, и будем там счастливы, и ты окончательно и бесповоротно влюбишься в меня, потому что у тебя просто не будет иного выхода.

Антону очень хотелось верить в это, и он ответил:

– Да, любимая.

Фейерверк трещал и озарял небо.... Айнур провела Антона за руку через пышную поляну по мостику над ручейком.

Дом казался вымершим, и окна чернели, как пустые глазницы. Тихо плескался фонтан. Они вошли в дом. Он встретил их ароматом старого дерева и давнишних благовоний. Хозяйка, а за ней и Антон поднялись по темной лестнице, и очутились в покоях Айнур. Тут все изменилось – если не считать большой резной кровати под пологом, тут ничего не было. Створки окна, выходившего в сад, были распахнуты.

– Вообще-то мы слегка нарушили правила, – прошептала она. Ты должен был войти в спальню голый и с родовым кинжалом в зубах...

– А кинжал зачем?

– Чтобы разрезать на мне платье как полагается у нас, – усмехнулась Айнур. Ну да ладно...

Одним движением она сбросила шелковые одежды, и те замерцали у ее ног подобно лужице жидкого серебра.

Неожиданное счастье наполнило вдруг душу Антона. В памяти ожили слова старинной книги, о "желанном женихе, вступившем в терем возлюбленной". И с ними пришло ощущение покоя и уверенность в том что этой женщиной он обладает по праву.

Может быть это счастье ненадолго. Но сейчас об этом можно забыть.

Антон поднял серебрившееся в свете лун тело Айнур на руки, и полог раздвинулся перед ними...

Хроника четвертая. Боец

Глава 17. Экспедиция в Ад

– Ну и погодка! – Антон в очередной раз вытер испарину. Одежду хоть выжимай. И почему кондиционера не завести?

– Говорила же – буркнула Айнур. Это если все время в офисе сидишь, кондиционер в самый раз. А я вот посмотрела бы на тебя, когда тебе надо будет выйти – а в доме плюс восемнадцать при сорока пяти снаружи.

Из одежды на его супруге были лишь соломенная шляпа величиной с колесо да еще темные очки, отбрасывающие слабые мерцающие блики.

Но столь фривольный облик супруги не вызывал у измученного духотой Антона никаких игривых мыслей.

И не потому что за прошедший месяц с лишним он пресытился телом своей любимой.

Но влажная жара напрочь убивала всякие желания кроме как неподвижно лежать до того момента, когда беспощадное солнце скроется за горизонт, уступив небо лунам и Схаасу.

– Надо бы нам смотаться куда-нибудь. Как ты насчет небольшого путешествия? Можем слетать на Перламутровый берег. Тамошний царек наш союзник... там как раз холодное течение…Лагуны мелкие, песок просто чудо – купайся сколько влезет, – мечтательно промурлыкала Айнур. Надо будет как более-менее всё уладим, там дом построить…

Антон стащил футболку, оставшись в одних трусах, но облегчение было кратким.

Вот уже больше месяца Антон и Айнур были предоставлены сами себе в этом доме, ставшем стараниями Айнур вполне уютным гнездышком.

Их почти никто не тревожил, и они вели жизнь праздно-развратную – как выражались в древности.

Ночью они почти все время предавались любви – Антон даже слегка удивлялся – прежде он такой прыти не проявлял. Потом засыпали, пробуждаясь около полудня или даже позже. Затем о чем-нибудь беседовали, смотрели фильмы из коллекции Айнур, слушали музыку, перекусывали чем местные боги послали. Перед закатом позволяли себе вздремнуть часа полтора – два. Потом все повторялось. И не раз уже Скиров ловил себя на мысли, что чем дольше продлится этот медовый месяц, тем лучше.

Так или иначе – теперь он действительно принадлежит Айнур, а она – ему.

Правда, по местным законам и обычаям, она не носит его фамилию – как он втайне мечтал. Наоборот – теперь его положено называть Антон – кис Идри, то есть «принятый в семью Идри». Правда, и Айнур получила прибавку к своему полному имени – «линс Антин» – «жена Антона». Между прочим, по тем же обычаям, если Антон чем-то прославит клан Идрис, то он может получить новое название – «клан Идрис-Скиро». Но чем интересно можно прославить свое имя в пиратском гнезде? Уж не тем, чем бы он хотел…

Неспешное течение мыслей Антона прервал настойчивый стук в дверь.

– Ну кого там демоны принесли?! – простонала Айнур, накидывая халатик.

– Открывайте, госпожа – это я! – прозвучало хриплое карканье Акдалы.

И недоброе предчувствие кольнуло Антона.

Вот, похоже и кончился их с Айнур личный рай…

Акдала, громко топоча ввалился в дом, и скользнув по сидевшему в кресле Скирову оловянными глазами, сообщил молодоженам.

– Глава рода Идрис призывает дочь и ее мужа к себе. Немедленно.

Вопреки ожиданиям, Айнур не послала наглого абордажника подальше, а сказав чтобы он подождал снаружи, быстро сменила короткий халат на брюки и просторную рубаху, подвесила к поясу пистолет и кортик, и распорядилась чтобы Антон тоже собирался.

– А уклониться от этого дела нельзя? – хмуро осведомился Скиров.

– Не выйдет, – с сожалением сказала она, – потому как приказано явиться мне и моему мужу. Это раньше я могла бы тебя оставить, а теперь – ты подчинен моему отцу как старшему в клане, и ничего тут не поделаешь.

Антон пожал плечами, подумав, что и статус пленника может иметь своеобразные преимущества.

Затем они все втроем влезли в машину на которой прибыл Акдала, и покатили в Город. Когда машина въехала в лес, влажная жара навалилась на них со всех сторон, придавив хилый кондиционер напрочь.

В предместьях было немногим легче. Отбросы гнили посреди улиц в больших зловонных кучах. Пару раз он замечал, вздрагивая, кости подозрительно похожие на человеческие – словно обглоданные куриные они торчали из груд мусора.

Авто обогнуло барак между бетонными заборами, верхние кромки которых поблескивали от посаженного на цемент битого стекла, и остановился перед стальными воротами. Акдала и дал два длинных и один короткий сигнал.

Наконец ветхие стальные листы заскрипели и охранник с преувеличенной вежливостью предложил им проезжать. Пират поставил машину рядом с ветхим жилым прицепом, оснащенным кондиционером. Такие были в ходу и на Иштар – в них жили водители-дальнобойщики, и бродячие проповедники.

Они поднялись на кособокое крыльцо и вошли внутрь.

Хинк Идрис стоял у длинного стола, склонившись над компьютером. Тут же обретался Хальдриг, о чем-то вполголоса беседовавший и тоже тыкавший холёным пальцем в экран.

Выглядел капитан забавно и нестрашно.

Кричащая пестрая рубашка, расстегнутая до пупа и демонстрирующая полдюжины золотых массивных цепочек, украшавших волосатую грудь, мешковатые шорты, клетчатые носки и плетеные сандалии – ни дать ни взять – глупый и богатый турист на отдыхе.

Прицеп делился перегородкой на офис и жилое помещение, и обе секции пребывали в ужасном беспорядке. На стене из прессованного пласт-картона напротив стола висела коллекция старинного холодного оружия, выглядевшая тут неуместно – в отличие от замка Эфенди. Но оружие было настоящим – массивные сабли, ножи, короткий меч с толстым зазубренным клинком. У грязноватого окна с видом на стартовую площадку, стоял неубранный диван, на котором свернувшись калачиком, дремала полуголая темнокожая девчонка.

– Ну как дела, отец? – приветливо бросила Айнур.

Хинк резко поднял голову, увидел Антона и нахмурил брови. Айнур взяла Антона за руку. Внезапно лицо капитана исказила гримаса ярости. Глаза покраснели, кожа приобрела серо-бурый оттенок.

Идрис грохнул кулаком по столу так, что все на нём стоявшее подпрыгнуло в воздух а растерянная Айнур отступила на шаг. Сейчас она была больше похожа на рассерженную кошку, чем на послушную дочь. Хальдриг подхватил свой драгоценный компьютер, и удалился через запасной выход.

Пират между тем продолжая скалится, шагнул к Антону.

Антон мягко высвободил руку из пальцев Айнур и сделал шаг навстречу:

– Сожалею, что вы не присутствовали на свадьбе, уважаемый. Она прошла очень хор…

Закончить слово он не успел. Идрис сжал кулаки и как обезьяна прыгнул вперед.

– Господь Миров, ты еще и издеваешься?! Этого ничтожного сына гиены я сейчас прикончу! – речь напоминала вой.

– Антон отныне мой муж, – произнесла Айнур слегка дрожащим голосом. – Твой зять. И ты сам его вызв...

Хинк ринулся в атаку, воздев кулаки с воплем: «Готовься к смерти, червяк!».

Антон однако почему-то не испугался и даже не удивился – как будто ждал этого. Не без труда он сумел уклонился от мощного удара. Пиратский кулак впечатался в стену, и один из мечей вдруг слетел с крюка от сотрясения – и словно сам собой прыгнул в ладонь Антона.

Появление оружия в руках противника привело пирата в замешательство.

Антон тут же воспользовался этим, и приставил лезвие к волосатой груди тестя, всем своим видом показывая решимость изрубить того в мелкий винегрет.

Идрис отскочил, изрыгая ругательства, которые Антон не сумел разобрать.

Айнур, побледнев как полотно, подняла руку:

– Антон… отец, прошу вас...

В наступившей тишине Антон услышал собственное прерывистое дыхание.

Он посмотрел вдоль тяжелого лезвия и увидел в обращенных к нему глазах пирата злобу, при этом однако смешанную с уважением.

– Послушай меня, Айнур, – заговорил Антон, переведя дух. – Скажи этому... человеку, что мне надоели его оскорбления и угрозы. Объясни ему, что, если он тронет меня я его убью. Ваш собственный Кодекс дает мне на это право!

Он воткнул клинок в пол, вышел из дома и устроился в тени, слушая брань на два голоса, доносящуюся из вагончика. Внезапно Антон почувствовал дикую тоску по дому – хоть вой...

Полчаса спустя Айнур вышла и уселась рядом. Лицо её было красным от злости.

– Извини, – произнесла она сорванным голосом. – Я и подумать не могла что мой отец так себя поведет. Сам же звал, пень старый! – сплюнула она.

– Он что перегрелся? Или у него такая привычка – на первых встречных бросаться?

– Ты не первый встречный! Ты мой муж, помнишь? – рассерженно зашипела Айнура.

– Как будто – да, – усмехнулся Антон.

– Тогда слушай. Я объяснила отцу, что раз мы поженились а он не запретил свадьбу, то получил в отношении тебя не только права, но и обязанности. Я сказала, что, обидев тебя, он тем самым обидит и меня. Я напомнила ему, что, будучи моим мужем, ты находишься под защитой Кодекса… Короче, он готов с тобой помириться.

Антон пожал плечами.

– Согласен...

– Это раз. Есть вторая проблема. Он берет нас с собой в рейд к Ано-Аф. Идем на экраноплане в город – и еще дальше по реке. Это приказ – и Кодекс тоже даёт ему на это право.

«Вот и кончился наш медовый месяц!» – пронеслось у него в голове.

– Черт! – только и выговорил Антон вслух.

Словно подтверждая последнее высказывание, распахнулась дверь фургона, и оттуда появился Идрис.

Подойдя к Антону, он положил ему руку на плечо.

– Пойдем, поговорим, зять. Видно чему быть того не миновать. И мне придется привыкать к тебе. Посидим, потолкуем. И выпьем за примирение.

Айнур сочла за благо исчезнуть за дверьми, а они уселись в тени стены на трубу растрескавшегося пластика.

У тебя мир зеленой группы? – вдруг спросил Хинк.

– Синий, – бросил Скиров.

– Минус или плюс?

– Минус.

– А что так? Вроде Иштар – приличная планета.

– Белки практически несовместимы. Почти все местные виды человеку в пищу непригодны.

– Ясно. Зажравшиеся личности категорию присваивали, – непонятно откомментировал корсар.

Они помолчали.

– Наверное, я избаловал Айнур… Она привыкла получать то что хотела с детства. Вот – захотела тебя, и получила! – он зло хохотнул. Прикидываешь – из-за чего ты тут? Просто балованная девчонка захотела себе новую игрушку! – он опять хохотнул. Я ведь сам виноват – учил её что для настоящего аристократа закон – это собственные желания! Честное слово – иногда мне кажется лучше бы Айнур пошла в мать – Онтаги была слишком законопослушная и религиозная – даром что родственница последнего нашего князя!

Идрис вытащил флягу, свинтил крышку, распавшуюся на две стопки.

– Ну, за примирение?

Водка была слабой и невкусной – если водка вообще может быть вкусной. Не в первый раз Антон подумал, что его предки имели довольно странные гастрономические пристрастия.

Идрис поднял глаза на Антона:

– Ну что тебе еще сказать... Про то как я дошел до такой жизни распространяться не буду. Обычно ничего хорошего из этого не получается.

– Могу сказать – в моей жизни было два момента когда я плакал – первый раз когда умерла моя мать а второй – когда умерла мать Айнур. Так что плакаться и жалеть себя я не люблю, да и другим не даю. Вот. Теперь – ты как-никак, что бы там не говорили, член моего клана. Вот такие наши дела, – пробурчал он. При Ульзане было полсотни душ только мужского пола, а теперь все Идрисы – я да Айнур – ну и ты теперь. Ты знаешь что-нибудь вообще про нас?

– Если честно – только то что моя жена имеет семнадцать поколений благородных предков, – ответил Скиров.

– Да – верно. Насчет того – каким королям мы служили, да в каких битвах участвовали – потом сам узнаешь, тем более тех стран уже давно нет, а кости тех королей никконцы на сувениры растащили. Скажу лишь, что если верить яйцеголовым, предки мои на Земле жили примерно там же где и твои. Иногда воевали, иногда дружили. Жили они в диких степях и особо ничем не блистали – именно потому что жили в диких степях. Хотя, – усмехнулся он, – именно из тех самых степей человек впервые поднялся в космос.

– И это был тоже кто-то из ваших предков? – не сдержал иронии Скиров.

– Это мог быть кто-то из твоих предков! – рыкнул на него Идрис. Или вас этому не учили?

– Мне знакома эта гипотеза, – кивнул Антон. У нас ее преподают в школе, хотя ряд ученых ее отрицает.

– Ну да как же! – фыркнул Хинк. В твоем мире ведь англосы живут?

– Да, – кивнул Антон. А это тут причем? Если на то пошло, то ко временам Сонг Чена на Земле англосаксов было лишь немногим больше чем русских.

– Знаю! – буркнул Хинк. Архивы Пака я тоже изучал. Ну да не об этом речь – проблема не в твоих уважаемых предках, а в тебе. Потому как ты теперь – член пиратского клана. Понял? Ты теперь пират, и ни один суд разбираться в случае чего особо не станет... А из тебя, как я понимаю, пират никудышный. У тебя это на лбу написано. Ты слишком совестливый, слишком добрый, а главное – слишком хорошо жил и поэтому не понимаешь – какое в сущности дерьмо этот мир.

Хотя, – протянул Хинк, – знаешь, что-то в тебе есть такое... – он неопределенно щелкнул пальцами. В общем хоть в одном я могу быть уверенным – ты в меня нож не воткнешь, в случае чего. Вот про Айнур, кровь родную, такого сказать не могу. А в тебе уверен как разве что в Олутаре. Есть в тебе этакое благородство настоящее что ли... А это все ценят.

Вот помню, на Гоа... Да – как раз за два года до того как мы с дочкой оттуда убрались.

Там ведь мир весьма непростой... Сверху-то все чинно и законно, а мафия там похлеще чем даже якудзо на прежней Аригато. Из-за чего собственно мне убираться оттуда и пришлось – но об этом в другой раз.

И вот паслась пару месяцев у меня одна бригада – самого Сильвестра Кривого – а по нему я тебе скажу – хоть и сам я грешник, – веревка или электрогаротта уже все слезы выплакали.

Так вот помню – там у них один деятель биржевой из молодых да ранних, Норман Старк, состоял при них – шестеркой не шестеркой, агентом не агентом. В общем лоханулся он с денежками сильвестровыми – решил для себя кое-что наварить, да и продул все... А Кривой скорее стукача простит, чем того кто общак порушит.

Ну затеяли они разбираться с ним. Учинили правило– все честь по чести, и меня позвали как свидетеля. Долгу на нем в итоге оказалось где-то тысяч сто динаров.

Тогда он и говорит – мол есть у меня невеста, девчонка из хорошей семьи, студенточка, чистая и ухоженная, и красавица.

Сильвестр даже не понял – мол, думаешь, родители ее за женишка такого как ты заплатят?

Тот – нет, семья мол бедная как крыса церковная, но девка хороша – за пару лет в борделе долг отработает с процентами без проблем.

Тут и Сильвестр и его братва напряглись – дескать, сторонние люди за твои дела не отвечают, понятия не позволяют; так что готовь себе гроб да побыстрее.

На что тот змееныш и говорит – вы мол не бойтесь, я ее прямо сейчас сюда вызову и уговорю – сама согласится, да еще просить будет чтобы взяли.

Ну сказано сделано – вызвал он девчонку свою – входит она...

Хинк вздохнул, делая паузу...

Не соврал песий сын – красавица – не сказать что таких не приходилось видеть, но может два-три раза за всю жизнь. Как увидела драгоценного своего а вокруг братву сильвестрову, прямо на колени упала – и в слезы: мол все что угодно, но чтобы Нормана не трогали – это звали того так.

Ну Норман ее драгоценный и начинает разговор – мол, бес его попутал, и приговорен он к смерти, но если она согласится поработать немножко в борделе за его долги, то помилуют. А он уж быстро-быстро перекрутиться, заработает денег, выкупит ее, и они обязательно поженятся.

И главное все с такими натуральными слезами, да с такой трагической рожей – это надо было с мое пожить да в этом дерьме покрутиться, чтобы понять – у него на уме как от Сильвестра отделаться, да свалить к Иблису из города а может с Гоа – или вообще из системы.

Ничего девчонка не сказала.

Просто подошла к нему и успокаивать стала – все будет хорошо, ну раз такие дела, то ради тебя я и на такое пойду, все равно мы поженимся обязательно.

А потом начала Сильвестра просить – не убивайте Нормана пожалуйста, я буду стараться я все сделаю что вы скажите, если надо, я прямо сейчас готова – на все согласная, лишь бы он жил. И только что не плачет – и видно ведь: не дура, все она понимает: но только ей сейчас страшнее чем все что с ней сделать могут – если с ее Нормана возлюбленного один волосок упадет.

Как думаешь – чего Сильвестр сделал?

– Не иначе, прослезился и долг простил, – изрек Антон, хотя на самом деле не представлял – как именно поступил главарь мафии.

– Не угадал – жестко усмехнулся Хинк. Достал лазерник, да тут же прямо на месте вскипятил этому Норману мозги... И сказал как помню – мразь так поступающая жить не должна.

Ладно, хватит воспоминаний... Ты, понятное дело не девушка-стюдентка, но все равно человек для нашего дела не очень-то подходящий. Ну ничего – я лично займусь твоим воспитанием, – рассмеялся Хинк. Рассмеялся без тени веселья в глазах.

Глава 18. Прах и пепел

Горизонт по правому борту был похож на исполинскую пилу с обломанными зубьями. Похрюкивая вспомогатльной турбиной, «Беглец» – старый трехсоттонный экраноплан, зафрахтованных кланом Идрис у Хендрика Люцифера, качался на волнах в полумиле от берега.

Антон отчетливо видел разрушенные высотки и величественные дворцы древности.

– Раньше это был один из самых красивых городов Эяллы – заметила Айнур. Изящным движением она положила загорелую руку мужу на плечо. – На ней была бандана, и слишком маленький на взгляд Антон купальник.

– Те дни давно ушли, – сказал капитан. Хотя сказать по правде, лучше всего тут наверное было до Воссоединения, когда этот город почти не имел каменных зданий, и даже во дворце не имелось канализации – даже про такую вещь не слышали.

Народ тут жил диковато но в общем привычно.

Мужчины охотились, женщины работали на полях, вожди выпускали кишки политическим противникам, шаманы плясали у костра вызывая дожди и приносили девственниц в жертву духам... Раз в десять-двадцать лет приходили караваны с юга, или приплывал купец – и потом еще долго это обсуждали вечерами у очагов.

А потом наступил... цивилизец! – резюмировал Хинк. А потом – наоборот! И вот результат: полюбуйся, зятек, – протянул он электронный бинокль Антону. Тот приник к окулярам. Набережная являла собой печальное зрелище. Доки превратились в кучи мусора. Из темной воды гавани торчали дымовые трубы и мачты потопленных судов.

– Хотя если честно, насчет красоты и прочего – это все придумали космики, которые ничего не знали о дерьмовой стороне жизни, – проворчал капитан Идрис. – Местные парни всегда отличались кровожадностью. Уже после Воссоединения они устроили резню в Долисте – триста тысяч как не бывало. А вскоре после начала Большого кризиса здешняя национальная гвардия просто порубила на куски всех торике, живших в городе кого смогли поймать. Рассказывают, что когда палачи устали, алуфин Серди который тогда правил, послал вертолеты на ближайшие лесоразработки, и приказал привезти все бензопилы, какие только найдут. Ладно – чтобы не лезть в историю, сообщаю обстановку...

– Основная часть войск илги удерживает сельскую местность на западе, – пояснил пират, небрежно махнув рукой. Горы Нбуни находится под контролем торике. Этот идиотизм углубляется с каждым днем. Илги воюют с торике, но одновременно друг с другом. Северные торике дружат с южными илги, а северные илги – с южными торике, меняясь местами раз в полгода.

Чтоб всем всё было ясно – ни тем ни другим доверять нельзя: одни стоят других. Предводитель "Армии Державы Илги" – алуфин Касиаса, имеет привычку регулярно общаться с духами казненных, и даже приказывает на пирах – а тут пируют по поводу и без повода – чтобы за столом были зарезервированы места для призраков.

А среди главарей "Истинного царства торике" по слухам весьма популярен культ богов-близнецов Квитаров – его последователи приносят в жертву людей и добавляя себе в суп толченные кости жертв – да и похоже и мясцом не брезгуют. И не потому что им нечего жрать – а потому что это угодно богам, а кроме того поедая тела врагов они лишают их души достойного посмертия, перерабатывая тех в говно! – Идрис гнусно рассмеялся.

По последним данным, за обладание столицей – точнее, тем что от не осталось, борются пять племенных ополчений. Дальше к югу на побережье есть еще парочка армий, но если у этих есть хоть что-то похожее на государство, то те – просто большие банды. Но главное – здесь просто и без затей убивают друг друга. И еще в джунглях обитает племя рейси, ради которых мы сюда и приперлись.

– А это кто такие? – спросил Антон, стараясь держаться как можно более независимо. Чем таким они замечательны?

– Бабами, – бросил атаман. Они выглядят как девочки-подростки но с телом зрелой молодой женщины. Ни один мужчина не устоит! Это вообще племя мелкое и низкорослое. На внешний рынок пока почти не поступали, и я намерен исправить это упущение. Я отослал несколько штук одному арвийцу на пробу – и тот остался очень доволен, и обещает по сорок-пятьдесят тысяч динаров за одну голову... Мой зять что-то хочет спросить? – в голосе пирата звучала откровенная издевка.

Антон повернулся к ухмыляющемуся пирату.

– Да – хочу, – твердо выговорил он. Почему ваши соплеменники убивают друг друга?

Идрис разразился лающим смехом в котором однако звучала злая ярость.

– Да какие они мне соплеменники? – хрипло изрыгнул он. Грязные дикие северяне! Потому и убивают! Потому что они получают от этого удовольствие, потому что они ради этого живут, потому что это они умеют делать лучше всего! Потому что жить по старому их отучили ваши цивилизованные пришельцы, а по новому они так и не научились!

...С заходом солнца море успокоилось. Таинственные облака проплывали под молодой Коатти, бросавшей розовато-призрачные отсветы на море. Экипаж собрался на носовоq причальной площадки, под защитой сложенных исполинских крыльев, и получал кормежку перед высадкой на побережье. Еду принес никто иной, как Сайяд. Антон не видел кока с момента захвата «Звезды судьбы», и не мог не признать, что со штурмовой винтовкой за спиной он выглядит куда уместнее, чем с поварешкой.

Надо сказать, первый раз увидев утюгообразный силуэт экраноплана, с откидными бортовыми аппарелями, и выдвижным килем Антон удивился – подобная техника на Иштар почему-то была не в ходу. Как он узнал это оказался переделанный "симург" компании "Аль-Мору".

Верхний ярус предназначался для пассажиров – теперь там была разгороженная жилая палуба, нижний – для грузов или техники.

На носу и корме верхнего, пассажирского этажа в шаровых гнездах были установлены спаренные автоматические пушки.

Машина была хотя и внешне неказистой но мощной и надежной.

Антон ощущал легкое покачивание титанового корпуса под ногами, вдыхал свежий воздух и был доволен тем, что он покинул проклятый остров. Зачем и почему – все размышления временно отошли на задний план. Айнур, расположившаяся рядом с Антоном, прижалась щекой к его плечу. Он подумал что до сих пор не может привыкнуть к мысли, что она – его жена.

Берег светил тусклыми огоньками жилищ и – в паре мест – факелами пожаров.

А над всем этим в недоступной вышине горели последними отсветами заката ледяные вершины гор Кункчель.

Неожиданно к нему подсел улыбающийся Акдала.

– Ты счастливый, вот, – сказал тот. – Жениться на дочке капитана. А если дочка капитана решить жениться, кто ей запрещать? Вот я и говорить: счастливый и удачливый.

Антон зло улыбнулся.

– Да – я очень удачливый! Сколько раз за последнее время я мог сдохнуть, а все жив! С удовольствием поменялся бы такой удачей с тобой!

Тот совсем не обиделся.

– Твоя удача – это как свет или небо. Ее бывает не видно, но она есть всегда. Я думать, твой удача больше наша. Капитан для этого и взял тебя.

– Можешь называть это удачей, Акдала, если хочешь, – заговорил Хальдриг, сидевший на брошенной на металл корпуса куртке. – А если по-моему, то жизнь – это бессмысленный набор событий, где все зависит от всего, и ничего не зависит ни от чего. Это так и не иначе. Вот взять хоть меня. Я подыхал от голода у себя на Гётланде, будучи нищим беженцем, когда прочитал в Сети объявление: «Требуются квалифицированные специалисты в области космоплавания. Работа в пространстве. Высокая зарплата; гражданство и прочее значение не имеют.». Я откликнулся, и пожалуйста – раз-два и стал пиратом. И теперь заведую теми самыми двигателями, в отделе эксплуатации которых работал столько лет. Вот типичная игра случая.

– Эй, не болтать на вахте, – проворчал Идрис, появившись сзади как бесплотный дух. – Это скверные места!

– Похоже, все спокойно, – возразил Антон.

Теперь, когда ночная тьма скрыла пирата, Антону стало как-то легче общаться с ним.

– Вот тут некоторые говорили об удаче, – пробурчал Идрис. – Не знаю, не знаю. В этих местах она бы не помешала! На дне этой поганой акватории лежит много людских косточек. Тут ведь собирались караваны беженцев-никконцев со всей восточной Илорины когда Кризис начался. Тысяч десять только одних мужиков, плюс их местная родня и прочие прислужники... ха – "господ с неба".

Они собрались сюда потому что тут еще действовал космодром; уже считали себя спасенными, что все позади... А тут налетело сразу полсотни "Накадзим" нагруженных "термичками" под завязку, а за штурвалами сидели местные ронины. Ну и все смешали с дерьмом. Половину конечно успели сбить, но что толку? Вода в бухте говорят порозовела и в ней плавал такой мелкий человечий фарш, что корнероты дурели и кувыркались как пьяные на волнах...

– Зачем?

– Что "зачем"? – недовольно уставился на него Идрис. Зачем корнероты кувыркались? Говорю тебе – они опьянели от крови...

– Нет – зачем легионеры это сделали?

– Йух знает, – пожал плечами Хинк.

– Почему твой отец такой? – спросил Антон, когда все разошлись.

– Какой «такой»?

– Такой жестокий и злой. Ведь он не дурак понимает что к чему. Почему же он ведет жизнь пирата и работорговца, когда всякий патрульный фрегат может спокойно пришибить его – да и тебя тоже, кстати?

– Деньги, – бросила Айнур.

– Можно подумать он в своем игорном заведении от голода умирал! Да и зачем на Эялле деньги? Впрочем, этот вопрос относится и к тебе.

– Не нужно так... со мной. Нет, – вдруг спохватилась она, – нужно, ты всегда говори мне – что думаешь! А насчет пиратства – можешь считать что это у нас в крови. Идрисы – пираты в невесть скольких поколениях. Бороться с родовой памятью, сам понимаешь, бессмысленно.

– Ну а если без мистики…

Айнур на минуту задумалась.

– Ладно, давай без мистики. Ты конечно можешь сказать что мы, тут на Эялле – просто дикий народ. Но посмотри на мир трезво. Конечно, порой, как, например, в годы, когда нами правила Аригато, или на твоей Иштар, мир кажется безопасным, управляемым законом и здравым смыслом. Но это только кажется. Мой народ это проходил – цивилизации, порядок, миссионеры, электронная почта, электричество и визоры даже в деревнях. И идиоты, рассуждающие о прогрессе и что добрые пусть и строгие дяди с других планет хотят нам только добра. Оглянуться не успели – города в руинах а на пустырях длинногрызы закусывают последними из тех самых идиотов.

– Похожие рассуждения я уже слышал, – заметил Антон, – и увидев как собеседница довольно кивнула, продолжил. – А знаешь от кого? От милорда Олутара. И почувствовал, что Айнур оцепенела.

– Ну, я же всё таки его ученица... – процедила она. Впрочем, попробуй пройти ночью в одиночку по улице в кое-каких кварталах своего собственного города без хорошего пистолета. С тебя в лучшем случае снимут одежду. В худшем – шкуру.

– Ладно, допустим на минуту, что мир плох, – предложил Антон. – Ведь он плох потому, что плохи сами люди! Может быть, если мы не будем плохими, и мир станет лучше? Айнур помолчала, осмысливая услышанное.

– Ты наверное счастливый, раз в это веришь. А моя жизнь была слишком жестокой, чтобы верить в эти высокие истины, – горько вздохнула она. Все, что я видела, – это то, как большие хищники жрут мелких. Я... Я никогда не забуду, как сидела связанная в подсобке орбитального терминала, а пятеро выродков, которых я считала своими лучшими товарищами, разыгрывали в карты право первым трахнуть меня. А я только и думала – успею ли перетереть веревку об угол контейнера до того как они явятся по мое тело.

Но… прошу – не бросай меня. Я все еще надеюсь, что... что может быть мы сможем жить по-другому. И никто не хочет этого больше чем я.

– Дело не в том, чтобы я оставался с тобой, а в том, чтобы увести тебя от них.

– Терпение, – прошептала Айнур. – Я же говорю что и сама не намерена торчать всю жизнь в этой гнилой дыре. Но нужно выбрать удобный момент.

– Когда это случится?

– А вот это уж... – промурлыкала Айнур, обняв Антона. Это уж предоставь мне!

* * *

В полночь «Беглец» тихим ходом вошел в гавань Ано-Аф. Над разрушенными доками возвышались пустые остовы небоскребов, побитых снарядами и обглоданных огнем. Изъеденные временем корпуса полузатопленных судов казались ажурными замками морских демонов.

Горы в глубине материка уже не горели багровыми отблесками солнца – их ледяные шапки призрачной зеленью сияли под лучами Силли.

Идрис поставил «Беглец» в дальнем конце южного причала, освещенного несколькими кострами и огороженного старыми корпусами мобилей и погрузчиков. Айнур первой ловко спрыгнула на причал и закрепила канат на тумбе, торчащей из потрескавшегося бетона. За ней последовали остальные члены экипажа, предварительно вооружившись.

Абордажники повесили на спину штурмовые карабины, Акдале достался многозарядный ампульный огнемет "Тор", Сайяду – старый плазмобой потертого вида. Айнур вооружилась пистолетом-пулеметом «МАРС-501». Капитан взял себе два бластера "мазетти".

– Эй, а почему мой зять безоружен? – осведомился капитан. Как бы там ни было, я не желаю чтобы моя дочь стала вдовой... так быстро, – он усмехнулся.

Антон растерялся. Он лишь указал на висевший на поясе клинок.

Идрис сурово сдвинул брови:

– Так не пойдет. Этим ты можешь только перерезать себе горло чтобы тебя не взяли в плен и не сожрали живьем. Эта страна – долбанный зверинец, где нужно спасть в обнимку с пушкой! Не будь идиотом – выбирай оружие.

Акдала тут же принес из рубки старый пластиковый кофр.

Антон заглянул внутрь: с полдюжины автоматов и штурмовых винтовок, тесак в потертых ножнах и несколько бластеров.

Он выбрал блестящий хромом длинноствольный лучемет – за рубиновым восьмигранным оголовком ствола блестела вычурной формы разрядная камора.

– "Намбу" – хихикнул пират. Аригатская штучка. Неплохо. Но ты хоть знаешь как им пользоваться?

Антон растерянно крутил головой. Еще со стандартным бластером иштарской Нацгвардии или штурмовой винтовкой он бы мог попробовать справиться… Хотя на двухнедельных сборах он все время проторчал в должности "офицера связи" – то есть просидел в полевом укрытии среди коммуникаторных серверов и ретрансляторов.

– Ясно. Айнур, покажи своему супругу как с этим обращаться, а то еще отстрелит себе что важное!

Пираты загоготали в ответ на шутку атамана.

Айнур однако из рубки не показалась – вероятно не услышала.

– Можно я покажу? – выступил вперед Сайяд. Вот смотреть, молодой воин, бывший ученый дурак, – ухмыльнулся Сайяд, ловко забирая "ствол" у Антона – тот даже не понял, как именно. Это "Намбу" сорок второй модели. Он сделан давно, но им кажется почти не пользовались. Рабочий элемент – модифицированный хромобериллиевый кристаллический оксид, накопитель пятого класса, корпус – титаноалюминиевый сплав.

Мощность два раза превосходит стандартные армейские модели – и вполне сравним с мощностью «Шамшера» или «Борга» – в основном за счет нестандартного решения разрядной каморы – усиление импульса достигается за счет того что стандартный импульс делится на три накладывающихся друг на друга но не совпадающих по фазе.

Скорострельность как у всех ручных лучевиков так себе – пятнадцать выстрелов в минуту – нужно время пока ток от батареи зарядит накопитель. Питающий термоэлемент на плутонии-238, сверхпроводящий керамический термопреобразователь. Модель старая и недешевая в изготовлении, – Сайад как будто цитировал выученную наизусть инструкцию – да наверное так и было. С учетом всего этого – на нормальной войне этот бластер всего лишь большое дерьмо – как и все бластеры. Хотя бы потому, – он механически потер шрам, и ухмыльнулся – что от лучевого оружия более-менее защищает даже фольга. Единственное что хорошее есть – это то чего нет. А нет у бластера отдачи – так что имеет кучный бой.

С оружием в руках Сайяд не выглядел тем карикатурно-комедийным кухмистером, какого Антон знал по яхте. Он был сух, собран, и даже акцент почти пропал.

Стрелять нужно так – сдвигаешь большим пальцем предохранитель на жопка, – он указал как именно это делается, – и жмешь на курок. Боевой пехотный защитный комплект он не берет ближе чем на пять метров, но тут таких нет – тут есть немного старый полицейский доспехи, которые он пробивает на полста метров, если только как я уже сказать, их не обклеили фольгой. – Но вообще-то тут вряд ли даже найдется полицейская броня – тут одни голые дикари. А теперь о главное – если ты видеть как в тебя хочет стрелять голый дикарь, ты не думать про доброта и гуманизм, а быстро доставаешь свой "Намбу" и стрелять в него. Пока ты один раз стрелять, ученый дурак, голый дикарь уже три раза тебя убивать, – бесстрастно закончил Сайяд, под смех товарищей.

Готовый к бою отряд пиратов двинулся через разгромленный порт.

Около костра стояла дюжина солдат в рваной одежде. На спинах висели разномастные орудия убийства. У всех на плече – татуировка в виде искаженного лунного серпа. У одних – белая, у других красная, а у двух – по виду и осанке – офицеров – серебряная... Когда пираты приблизились к костру, один из вояк взял винтовку на изготовку – даже на взгляд Антона – неумело. Остальные не шелохнулись – похоже, им было на все плевать. Идрис шагнул в круг света, и после коротких переговоров на ломанном местном языке его провели в блокгауз.

Стоя вместе с пиратами в тени, Антон прислушивался к редкой пальбе на окраине города и шипению костра.

Над почти невидимыми силуэтами домов вдруг взмыла в небо ослепительно яркая звездочка, и далеко вверху полыхнула беззвучная бусинка взрыва. Кто-то из аборигенов непонятно с чего выпустил в небо заряд плазмобоя, сработавший в вышине, столкнувшись с насекомым или птицей.

При мысли о том, что у здешних жителей в руках столь мощное средство уничтожения, Антону враз стало не по себе. Кончено, они прибыли по словам Хинка как друзья, но кто знает?

Идрис вернулся из блокгауза через пятнадцать минут в сопровождении типа в относительно чистой униформе пятнистого окраса. Офицер кивнул капитану, подошел к солдатам и что-то отрывисто сказал. Люди недовольно заворчали, и тогда офицер начал визжать, пару раз пнув самых непокорных. Сонные бойцы, тяжело вздыхая, поправили винтовки и повели пиратов в город.

Антон увидел изрытые взрывами улицы, сгоревшие машины и повозки, трупы убитых тягловых животных – странных голокожих созданий – не то носорогов не то ящеров…

Повсюду сновали крысы. Перекрестки загромождали баррикады из балок и фонарных столбов.

Насколько Антон разобрал в темноте, постройки относились к колониальному периоду. Некогда здесь было полно изящных балкончиков, колонн, веранд, эркеров и садов на крышах. Сейчас здания лежали в руинах. На кучах мусора сидели худые кошки, разноцветные глаза светились недоброй тревогой. Воины подпрыгивающей походкой шли впереди пиратов молчаливой шеренгой, как какие-то демоны. Штурмгеверы небрежно болтались за спинами.

– А когда-то это был красивый город, – тихо сказала Айнур. Почти миллион человек в год начала Кризиса. Его даже называли северной столицей планеты. – Теперь здесь осталось от силы тысяч сто, а скорее – и того меньше. Кто умер разной смертью – в основном нехорошей. Кто бежал…

Попетляв по улицам, и перебравшись через рухнувший монорельс, они пересекли какую – то площадь с памятником. На цилиндрическом пьедестале стоял абориген в пышной мантии с воздетым мечом, в другой руке – что-то вроде резного скипетра.

При свете лун было видно что статуя была густо испещрена следами от пуль, а низ постамента оплыл потеками камня, словно тут поработал тяжелый лучемет или плазма.

– Это вождь торике, алуфин Унорамо, – сказал Идрис. Последний дерьмовый владыка этой дерьмовой страны перед самым дерьмовым Воссоединением.

Один из воинов через плечо бросил на него злой взгляд. Но Идрис не обратил на это ни малейшего внимания.

– Когда явились никконцы, он объявил пришельцев с небес демонами, маскирующимися под людей. Ведь люди не могут жить на небе, и в преданиях о великом Отце-Солнце не сказано, что он создал еще каких-то людей, кроме тех что живут на Эялле, а стало быть они порождение Тарукка – великого зверя! Он запретил носить штаны и рубашки, а за любую аригатскую вещь людей убивали. Кроме того, он имел две тысячи жен.

– Что – всех сразу? – гоготнул Акдала.

– В конце концов, человеческие жертвы стали приносить прямо на улицах, – продолжил Хинк. Потом он умер – от чего неизвестно. Понятно, без Аригато конечно не обошлось, они же любили все делать тайно и незаметно. Впрочем, ходят слухи что алуфина убила очередная наложница во время оргии во дворце... Он со своими женщинами, как говорят, занимался под конец уж чем-то совершенно невообразимым и отвратительным! И через год после его смерти его племянник и наследник – Гайквар Баррада уже подписал договор с "господами с небес". Тут было даже восстание поклонников Унорамо, но его подавили – с копьями да на пулеметы... Трупы на некоторых улицах лежали до крыш. Причем Аригато не сделала для этого ничего – Гайквар сам управился: ну и легион слегка помог. Ну там конечно по мелочи – воздушная и космическая разведка, переброска войск суверенного государства на арендованных флайтах... Идрис откровенно издевательски хохотнул. Ну а когда Господь Миров услышал молитвы местных шаманов, и Аригато навернулась, народ быстренько возвратился к своим истокам. Учителей и врачей, какие еще остались, скормили речным ящерам и свиньям, письменность запретили от греха подальше – вообще всякую. Но местные идиоты успели поставить ему памятник. Хотели даже храм в честь него воздвигнуть, да дело не выгорело – война-с…

Пройдя пару кварталов, они вышли на небольшую площадь перед уходящей в темное небо громадой старого небоскреба. Нижние этажи его однако были освоены людьми – как крысы осваивают брошенный дом.

Из разбитых окон, закрытых мешками с песком, струился неровный желтый свет. Здание было обнесено баррикадой оплетенной старой колючей проволокой, у входа стояли часовые. Пираты и Антон с ними поднялись по широким белым ступеням, на которых спали солдаты, и вошли внутрь. Где-то вдалеке прозвучали выстрелы из мушкетов. Процессия пересекла комнаты, заваленные поломанной мебелью и усыпанные грязными обломками, и попала в зал, освещенный люстрами, с более или менее целой мебелью.

Зал был полон вояк, несмотря на обилие оружия выглядевших не устрашающе но жалко. Одни слонялись без дела, или пили пиво, другие горланили песни или в полном ауте валялись на полу в лужах чего-то – то ли недопитого пива то ли собственной мочи.

На них почти никто не обратил внимание, и по прежнему сопровождаемые офицером и местными вояками, к мраморной стойке. За ней в кресле сидел, небрежно развалившись, полуголый худой человек.

– Нам нужно встретится с доблестным Каз Токэ. Мы его друзья – сообщил Хинк, а офицер что-то проскрипел.

Мозгляк исчез, чтобы вернутся спустя пару минут.

– Старший тысячник армии Истинного царства торике, отважный Каз Токэ вас принять готов! – изрек он на скверном всеобщем.

Они прошли через дверь за стойкой, попав в помещения чуть более прибранные и менее разгромленные.

Тут пираты остановились, и дальше двинулись Хинк, нориск, и Антон с женой.

А за дверью их ожидал сам хозяин – тот самый старший тысячник.

Его нагое грузное тело, густо испещренное татуировками, возлежало на массажном столе. Правда, вместо массажиста над тушей Каз Токэ трудились три девушки, старшей из которой вряд ли было больше семнадцати – также обнаженные как их хозяин.

Пышногрудая, оливковой кожей толстушка, явно местная жительница, налегавшая на спину тысячника явно пыталась изобразить эротический массаж. Тонкая хрупкая и рыжеволосая, испуганно поднявшая на вошедших синие глаза, гладила колодообразные ноги. Третья, почти черная – самая старшая из всех, даже не повернулась в их сторону, ибо была всецело поглощена неким важным делом. Вьющиеся волосы скользили по иссеченному шрамами животу тысячника туда-сюда.

На полу у столика стояла объемистая бутыль с вином. На диване сидели еще три девушки – таки же голые как троица «массажисток», смуглые, лет четырнадцати, малорослые хотя и крепкие на вид.

Антон невольно отметил безупречную красоту лиц тонкой лепки, темную зелень расширенных в испуге глаз, благородный бронзовый оттенок кожи. И догадался, что это и есть те самые рейси, за которыми они сюда прибыли. Ему стало на миг очень больно.

Тем временем пьяный Каз Токэ соизволил поднять на них взор и при виде Идриса хмель как ветром сдуло.

– Друг мой, ты пришел! – воскликнул тысячник громовым голосом. Неторопливым движением он отцепился от черной наложницы, и поднявшись – как был голый, даже не пытаясь прикрыться, распахнул объятия и обнажил в улыбке обломанные зубы. – Вот уж не думал, что мы так скоро встретимся!

Антон скосил глаза – Айнур даже бровью не повела, хотя чуть заметная напряженная складка у губ дала ему понять – что она думает о происходящем.

– Я вернулся раньше, чем ожидал, о Мощный Змей Истинного царства, – в ответ приветствовал его Идрис, слегка подаваясь вперед. У меня есть предложение, которое надо бы обсудить.

– Ты весь в делах, как обычно. – Каз Токэ с шутливым сожалением покачал головой. – Ну пойдем!

Девушки покорно расступились, и все пятеро вошли в отделанное полированы камнем помещение, где стоял хромированный стол, уставленный всевозможной снедью.

Каз Токэ тут же налил кубок, и опрокинул в глотку, затем налил точно такой же Идрису.

– Знаю – ты ведь опять за двуногой скотиной! Вынужден тебя огорчить, – крякнул он, утирая рот. Мои доблестные воины еще не наловили столько врагов, чтобы заполнить трюм твоего звездного корабля. Но мы собираемся пройтись по Зеленому нагорью. Так что через месяц обещаю тебе много сильных молодых мужчин. Надеюсь, они проработают у небесных дьяволов долго, прежде чем надорвутся и подохнут.

– Сегодня меня интересует другое, – сказал пират.

– Тогда давай пить и разговаривать! Как подобает друзьям и мужчинам! Но сначала... – тысячник снова улыбнулся и театральным жестом показал на сидевших в углу женщин: – Какую хочешь?

– Девки – это рейси, да? – Хинк мрачно ухмыльнулся.

Девушки вскинули на него печальные молящие глаза загнанных животных.

Тысячник захлопал в ладоши и засмеялся:

– Я хочу сделать тебе подарок, капитан! Возьми двух сразу!

Пират подошел к ближайшей рейси и погладил ее по груди. Она содрогнулась, посветлев – наверное, побледнела от страха.

– Должен предупредить тебя, друг мой, – сказал тысячник. – Стоит тебе поиметь женщину рейси, и ты не захочешь ни одну другую – даже торике, не говоря уже о белых коровах с юга!

Айнур зло зашипела – но тихо, чтобы ее не услышали.

Идрис потер руки.

– Мои люди, приятель…

– Конечно, конечно. – Каз Токэ поклонился снова. – Все что у меня есть – к их услугам! А мы побеседуем...

Антону и Айнур отвели большую и относительно чистую комнату на третьем этаже. Над столом ярко горела масляная лампочка. Разбитое окно было заложено мешками с песком.

На потертом ковре стояло старое но тем не менее прочное кресло. Поглядев на заваленную каким то тряпьем кровать, Айнур поморщилась, и вытащила из принесенной сумки надувной двуспальный матрас...

Пока Айнур раздевалась, Антон, засунув руки в карманы брюк, мерил шагами комнату.

Он повернулся, Его супруга сидела на кровати. Лицо выражало нечто среднее между брезгливостью и презрением. Антон догадался, что она сейчас думает о бесстыжей скотине-тысячнике, и еще – своем отце и двух девушках лесного племени, оставшихся внизу. Не зная, чем ее утешить, он просто стоял и смотрел на нее. В тусклом белом освещении, ожесточенная, усталая, она все равно выглядела очень красивой.

– Айнур, – мягко позвал он. Она сердито подняла глаза.

– Ты как себя чувствуешь?

– Лучше не бывает! – отрезала она. – Вообще-то мне сейчас хочется побыть одной, Тони. Прогуляешься?

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. Ничего.

Антон вышел в темный коридор и закрыл за собой дверь.

На втором этаже два солдата, сидя на корточках, играли в кости. Они лениво взглянули на приближающегося Антона. Вокруг валялись почти сгоревшие корявые самокрутки из листьев, и пахло каким-то дурманом.

Антон обратился сразу к обоим:

– Я ищу туалет.

Оба синхронно прекратили играть, и синхронно встряхнули головами, видимо в знак непонимания. Выглядели они как два воспитанника школы для умственно отсталых из бедного района. И карабины валявшиеся тут же, казались такими же мирными предметами, как метлы или удочки.

– Уборную! – сказал Антон. – Сортир, ватерклозет. – И жестами показал, что именно ему надо.

– А! Пурспук! – изрек второй солдат, быстро поднялся, взял Антона за руку и потянул по темному коридору. Сначала они повернули налево, потом направо и опять налево.

Солдат подвел Антона к застекленной створчатой двери, выходившей на балкон. Распахнув дверь, он подтолкнул Антона к перилам, показал вниз.

– То есть? – не понял Антон.

– Пссссс! – ухмыльнулся солдат и ушел.

– Ладно, – сказал Антон сам себе, расстегивая ширинку. Разбитые башни центральной части города проступали неровными силуэтами в моменты вспышек далеких молний.

Сделав маленькое но нужное дело, Антон направился обратно, вспоминая дорогу – в этом исполинском муравейнике было можно запросто заблудится.

Он отошел шагов на десять, когда внизу раздалась яростная брань. Гулко ударил выстрел, пуля вжикнув, унеслась в небо. Антон чуть не расхохотался – его угораздило справить нужду на голову какого-то из местных воителей!

Вернувшись, он застал Айнур за непонятным делом. Завернувшись в покрывало, она внимательно изучала одну из украшавших стену картин.

– Взгляни-ка, любимый!

Антон подошел поближе. Это была не картина, а плакат, похожий на те, которые висели в офисах Иштар.

И знакомые слова продублированные интергала и катаканой вызвали у него усмешку.

"Мы – замечательная компания!

Мы гордимся своей работой!

Мы любим своих клиентов, и хотим чтобы они вновь приходили к нам!

Мы – надежная компания – с нами вам ничего не угрожает!

Ваши интересы для нас – закон!

Ваши желания для нас – закон!

Наша цель – стать лучше!

Наша цель – быть впереди всех!

Мы – первые! Сегодня, завтра, – всегда!"

Это чье, интересно? – пожал Антон плечами. Банкиров или страховщиков? Они такие речёвки любят! У них даже такой обычай – орать это на корпоративных вечеринках, примерно после десятого коктейля...

– Как же – банкиров! – рассмеялась Айнур. Она перевернула картину, и Скиров с удивлением прочел:

"Собственность салона сексуальной релаксации «Пуссикэт».

– Бордель тут был – такие дела. Самый шикарный на континенте – тут работали только девочки с Аригато и других внешних миров. Там бешеным спросом пользовались эяльские шлюхи, а у нас – инопланетные. Она бросила плакат на пол.

Кстати – мы сейчас в лучшем деловом центре Северного полушария – почти сотня этажей. Местные как выходили из лесу да эту башню видели – на колени бухались. Думали, тут боги живут. Ладно – давай спать...

Антон огляделся, и увидел еще одну картинку на стене. Надпись была еще хлеще: «Оральный секс – дело не всегда приятное, но должен же кто-то им заниматься! Будь вежливой и помни – не клиент для тебя, а ты для клиента!»… Почему-то вспомнил что в аналогичном заведении Карловки, где он потерял невинность в последнем классе школы, картинка была проще и остроумнее – задорно улыбающаяся девушка из никконских мультиков, с подписью – "Подружка – не бери в голову: бери в рот!"

Засыпая под боком мирно посапывающей жены, Антон думал о жизни, которая текла тут всего полвека назад.

Блеск стекла и металла, гудение компьютеров – пусть и не современных, а старых оптоэлектронных, важные никконцы с бесстрастными лицами и корпоративными значками на лацканах. Подобострастно заглядывающие им в лицо аборигены – с такими же значками и в таких же – пусть и дешевых – пиджаках: всякие низшие служащие, уборщицы, водители...

Мечтающие когда-нибудь занять место младшего помощника менеджера по уборке или бригадира транспортников. Люди, забегающие в бордель на полчасика в обеденный перерыв – как в кафе или туалет. Гудение лифтов и многоголосый щебет переговоров по множеству коммуникаторных линий.

Всё почти как на Иштар...

И вот ничего этого не стало. Может быть так же будет и в его родном мире, и какой-нибудь пират – наследник Хинка, или случайный космический странник откуда-то из Ло'Энтар (почему-то Антон думал, что эти странные люди переживут любые неприятности), будет равнодушно бродить по мертвому "Страйт-Билдинг" созерцая остовы офисной мебели и обломки компьютеров, и с ухмылкой читая призывы и девизы на стенах... Он словно воочию увидел эту картину. Пустые равнины с редкими жалкими деревушками, руины городов, рев гаргов и свистящее завывание трилапов на пустых улицах... Он встряхнул головой, отгоняя безрадостные мысли.

С этим мрачным настроением он и погрузился в сон без сновидений.

Глава 19. Прах и пепел (продолжение)

– Итак, слушайте меня внимательно – сообщил им капитан Хинк, когда вся команда собралась в разоренном холле следующим утром.

Мне удалось добыть разрешение в местном главном штабе – презрительная ухмылка – на свободный проход до этой треклятой крепости – Ардви-Чари, – он потряс каким-то непонятным флагом. Спасибо старой сволочи Каз Токэ, хотя и пришлось отдать им два контейнера с нашим грузом и отвалить негодяю золота.

И еще вот – он протянул маленькую резную шкатулку синевато-черного дерева, явно местной работы. На крышке красовалась аляповатая оранжевая печать.

Это я должен передать тамошнему главарю – что внутри не спрашивайте, сам не знаю. Надеюсь, не приказ этого ихнего Совета Истинного Царства перерезать нам всем глотки.

Так что поднимем флаг, и можно плыть!

– А фальшивый нельзя было сделать, капитан? – встрял Сайяд.

– Раз ты идиот, так и молчи! – процедил Идрис. Знаешь, что бывает тут с теми, кто поднимает такие флаги без спросу??!

Вот – а пока желающие могут прошвырнуться со мной по местному базару! Поехали, – не дожидаясь отказов бросил Хинк, направляясь к остановившемуся у входа старому микроавтобусу.

Антон с любопытством оглядывался вокруг.

Если ночью город походил на груду мертвых развалин, где еле-еле теплилась какая-то потусторонняя жизнь в лице злобных полуголых вояк и крыс, то при свете дня Ано-Аф выглядел как груда развалин, полная суеты и вполне как будто сносного бытия.

По улицам между остовами домов и тротуарам шли толпы народа. Работорговцы, купцы, беженцы, бандиты и простые обыватели сновали по улицам густым потоком. Никто казалось не замечал всего упадка и гнили этого исполинского города-помойки.

Тащились запряженные разнообразной тягловой скотиной повозки, конкуренцию им составляли не менее разнообразные рыдваны. Из окон домов поднимались дымки очагов – иногда даже на высоте многих этажей.

На верхних ярусах пары уцелевших небоскребов Антон заметил даже блеск тонированных стекол пентхаузов. Впрочем вряд ли там кто-то жил – скорее просто туда не добрались вездесущие мародеры. По словам Хальдрига (похоже он неплохо разбирался в местной жизни) всякий обитатель Ано-Аф прежде всего искал себе крышу над головой – несмотря на теплый климат спать на улице тут было не принято. Нарушители этого правила частенько пропадали бесследно, и о судьбе их оставалось только гадать.

В одном месте глазам их предстало занятное зрелище – человек тридцать воинов не снимая оружия занимались необычным делом – а именно – пытались поднять в небо исполинского воздушного змея под которым в импровизированных качелях болтался худощавый подросток. Приглядевшись, Антон с удивлением отметил, что это совсем юная девушка, даже скорее – девочка, на которой из одежды была лишь набедренная повязка и какая-то дикого вида подзорная труба, болтающаяся на шее.

– Местная воздушная разведка, – иронически прокомментировал Хальдриг. Техника на грани фантастики! А на Ирмаго представьте себе даже сделали запускающийся с катапульты бронированный штурмовик с этим, как его – а, прямоточным реактивным двигателем. И вы не поверите – это даже летает!

Антон кивнул, поглощенный созерцанием бывшей северной столицы Эяллы.

Улицы, извиваясь, переходили одна в другую, квартал сменяется кварталом. Убогие полуразвалившиеся домишки тянулись казалось на километры.

Сложенные из листов старого стеклопластика и алюминиевых панелей, из досок и плетенок, какие-то до неузнаваемости переделанные то ли фургончики то ли кузова трейлеров, ветхие от старости.

Двери заменяла развеваемая ветром цветастая занавеска, оконные проемы заложены кусками фанеры или толстого картона.

Обитатели их – всклокоченные, полуголые, сидели перед домами, почесывая укусы москитов и паукрылов, или поглощая нехитрую снедь из закопченных горшков.

В кучах мусора рылись собаки и кошки, а конкуренцию им составляли какие-то короткошерстые создания, напоминающие диковинную смесь ардвийских мильжу с карской тайсой.

На глаза ему попалась женщина с двумя маленькими детьми. Нищенка и ее дети копались в отбросах и, найдя, по-видимому, что-то съедобное, принялись с жадностью поглощать жалкие остатки чьей-то трапезы.

Время от времени он замечал следы пребывания никконцев. То раскуроченный сад камней, заросший лианником, то полуразрушенную кумирню с характерными очертаниями крыши, судя по озабоченно заскакивающим туда людям используемую для отнюдь не духовных надобностей, то поваленные каменные иероглифы, на которых устроились уличные мальчишки.

Потом глазам их открылся порт тоже не такой мертвый как показалось ночью – у старых разбитых причалов колыхались на тяжелой волне разнообразные корабли – от мелких лодок, до сияющих металлом на вид вполне новых сухогрузов.

Как пояснил Хальдриг несмотря на войну, Ано-Аф до сих пор остается торговым центром куда пребывают люди из самых далеких и экзотических мест – даже иногда из другого полушария.

Не раз навстречу им попадались худые люди с опухшими, испитыми лицами и мутным взором. У кого не было руки, у кого – ноги, кто-то смотрел на мир выжженными глазницами на стянутых жуткими шрамами лицах. Среди них были даже совсем дети. Как пояснил Хинк, то были бывшие солдаты из враждующих армий – ныне объединенные в банды попрошаек и мелких воров.

Они собирались в Ано-Аф со всех концов страны, чтобы закончить тут свою жизнь где–нибудь в канаве или на свалке, или в водах океана, став пищей арумангам, паукрылам или корнеротам.

Потом они выехали за город, на разбитое, но все еще проходимое шоссе – городскую окружную дорогу, как пояснил тот же Хальдриг. Примерно в миле Антон увидел стоящий прямо среди саванны настоящий металлический лес. Мачты, растяжки, параболоиды излучателей и вознесенные на тонких ножках шары криоантенн. Из массивных высоких бетонных и литоморфных оснований словно прорастали разветвления, отростки, сети антенн, стержней, проводов. Эти конструкции тянулись далеко – казалось на многие километры. От подножия исполинского леса тащились группки людей, казавшихся сравнительно с творениями прогресса не больше муравьев. Они толкали перед собой тяжело нагруженные тачки.

– Никконский астрофизический центр – пояснила Айнур. Построили почти перед самым Обломом – хотели изучать Большое Колесо, и что-то еще насчет квазаров.

Все тамошние яйцеголовые, которых местные поймали, были казнены как колдуны, «пытавшиеся черным чародейством погасить звезды».

Пираты дружно рассмеялись.

– Вот до сих пор растаскивают добро, – невозмутимо закончила она.

– А с чего б это никконцы затеяли строить такой объект на планете? – осведомился Скиров. Сколько помню, телескопы и сканеры стараются выносить в космос…

На этот раз усмехнулся уже Хинк.

– Ну, про этот центр разное болтают… Говорят, что не простой наукой тут занимались, и уж точно не астрофизикой.

Под ним черт знает сколько уровней подвалов да подземелий всяких – и черт разберет, что там на самом деле! Их ведь затопило почти сразу, хотя от моря вроде далеко.

Вот Касунф Рочир пытался там чего-то разведать: два раза аквалангистов посылал – ни один не вернулся. А вскоре и сам сгинул вместе с кораблем невесть где и почему. Так что, может и не зря болтают, что место это проклятое?

Они проехали мимо аэропорта – плоской равнины, перерезанной бесконечными дорогами. Здание аэровокзала являло собой руины, взлетные полосы и стартовые площадки – все в воронках от снарядов и бомб.

– Это аэрокосмический комплекс Кинуяшиба – крупнейший на Илорине и второй по значению на всей Эялле… был, – изрек капитан.

А сразу за ним и начинался тот самый рынок.

Остановив автобус на огромной грязной стоянке, где механические экипажи соседствовали с телегами в которые были впряжены самые разные создания, и где между рядами машин сновали полуголые девицы, чья профессия не вызывала сомнений, они оставили его под охраной трёх бойцов. После чего, капитан Хинк повел команду вглубь рынка.

Антон не мог не восхититься. Ибо глазам его предстал настоящий, традиционный базар, подобные которому были еще на древней Земле. Такие он прежде видел лишь в записях с других планет. Не просто место купли и продажи, но настоящий город, ничем не хуже Ано-Аф.

Они шли сплоченной группой, держа оружие на виду, продвигаясь по исполинскому торжищу.

При их виде продавцы оживлялись, и громко галдя, начинали расхваливать свой товар. Впрочем – особого ажиотажа тоже заметно не было – видимо, кто они такие народ знал, и наверняка побаивался. Даже базарные нищие ограничивались дежурными причитаниями. При виде изможденной женщины с двумя детьми Антон сунул было руку в карман, но Хальдриг его удержал.

– У вас приятель, как я знаю, только золотые, – с улыбкой заметил он. Я понимаю – вам шальных денег не жалко, но подумайте – ведь в лучшем случае эту несчастную просто изобьют и отнимут монету.

Прислушавшаяся к этой беседе Айнур решительным движением поправила бейсболку, надвинув козырек на глаза, и подойдя к нищенке высыпала в её протянутую сухую ладонь пригоршню мелких монет, при этом выразительно взглянув на прочих голодранцев. Они двинулись дальше.

С некоторым удивлением Антон отметил, что среди покупателей – да и торговцев, светлокожих не так уж мало.

Видимо, решил он, это люди с Ирмаги – острова освоенного и заселенного соплеменниками Айнур лет за триста до Воссоединения, а может даже – потомки застрявших тут никконцев.

Впрочем, куда больше интересовал его сам базар.

Попадались иногда и магазины вполне цивилизованного вида – со стеклянными непонятно как уцелевшими витринами, но они буквально тонули в море экзотических лавочек и мастерских, хозяева которых важно восседают у входа.

Одних бананов была чуть ли не сотня сортов – от громадных желто-белых, предназначенных для жарки в масле, до крохотных и ароматных с нежнейшей розовой мякотью.

Среди множества сувениров его взор привлекла аккуратная дамская сумочка из золотистой змеиной кожи. Антон было приготовился купить её Айнур в подарок, и даже вытащил сену но когда узнал о цене, тут же передумал – ибо продавец потребовал с него сумасшедшие деньги – полтора десятка золотых.

Не то чтобы ему было жалко монет – но уж слишком не соответствовала цена местной конъюнктуре.

– Зря, приятель – бросил насмешливо старпом, оказавшись рядом. Поторговался бы, на худой край сделал бы вид что достаешь «ствол» – до одного желтяка и сбросил бы цену.

У них так – не торгуешься – значит, не уважаешь, или не умеешь этого делать, или не знаешь местных обычаев, или еще хуже – не желаешь с ними считаться. И тогда надуть тебя, глупого и богатого, – святое дело. И чем крепче, тем почетнее...

Торговцы о чем-то все время разговаривали с соседями с соседками, о чем–то спорили, поглядывая на снующих мимо людей, высказывали свое мнение и комментировали происходящее.

Торговали старой пластиковой мебелью, раковинами и унитазами, явно выломанными в разрушающихся домах, какими-то ржавыми деталями от неизвестной техники, лобовыми стеклами от машин – иногда в дырках от пуль, и стеклами простыми – от обычных оконных, до осколков исполинских витрин.

Сколько лет прошло с тех пор как Аригато навернулась, а обломками от их цивилизации все торгуют, – подумал Антон.

На близлежащих домах он заметил свежие, неумело, от руки выполненные надписи “Hotel”. Гремели железом и пыхали сваркой местные мастерские по ремонту автомобилей и прочей машинерии. Как подумал Антон, главным образом собирающие из двух старых машин одну кое-как двигающуюся. Портные и сапожники, важные знахари, предлагавшие травы и каких-то засушенных тварей жуткого вида. Те же знахари, у которых рядом с толчёными корешками и насекомыми были разложены коробки и ампулы – возможно еще из никконских запасов.

Рядом с роскошно вытканными узорчатыми тканями ручной работы, и изящной вышивкой, которая в магазине Иштар стоила бы сумму чувствительную даже для Марго, продавались старые рабочие комбинезоны и синтеплановые выцветшие футболки с никконской символикой, явно сменившие не одного владельца – и цена их превосходила цену первых весьма значительно.

Оружейные ряды были, пожалуй, самым удивительным изо всего на этом исполинском торжище.

Торговали тут, как и везде – удивительным старьем.

Древнее, много раз чиненное оружие времен Аригато – все эти "надесико", "ауми" и ещё Бог весть что. Непонятно как еще стреляющие местные изделия тех же времен – произведенное "господами с неба" для колониальных частей. Агрегаты, вышедшие из рук местных изобретателей, собранные из разнообразного хлама – где газоотводная коробка от "торхаммера" была приделана к стволу "гладиуса" и снабжена затвором от "феникса" – а потом всё это каким-то образом запихали в корпус "морриган". Уродливые детища оружейных мастерских Эяллы уже позднейшего времени – с явными следами грубой полировки и напильника, которым детали подгоняли друг к другу. Но, что забавно, при этом их украшали – не иначе для солидности – неумело скопированными клеймами знаменитых фирм Ойкумены: иногда по три-четыре разных на штуку. Пушки из твердосплавных труб химических реакторов и минометы из труб водопроводных. Кремнёвые мушкеты с грубо кованными в деревенских кузнях стволами и резными прикладами, но с оптическими прицелами, явно частями каких-то никконских приборов. Неуклюжие револьверы, и многоствольные стрелялки из титановых труб – при этом чуть не с фитильным зажиганием. Кучками лежали патроны – старые, в загустевшей гермосмазке и запаянные в помутневший пластик, и нынешние самоделки, использовать которое в деле Антон решился лишь бы под угрозой расстрела. Налитые в разнокалиберную посуду смеси для винтовок на жидких порохах. И прочая и прочая.

Антон однако больше заинтересовался холодным оружием.

Вначале он обратил внимание на большой солидный то ли меч, то ли тесак.

Этот внушительной длины клинок, помимо традиционно режущей поверхности еще имел тупую широкую раскованную обратную сторону, переходящую ближе к рукояти в пилу. Кроме того, к металлу был приклепан небольшой молоточек, острый крюк и шиловидная заточка. Как сообщил тут же Хальдриг – это один из местных мечей старого образца, причем меч специально предназначенный для резни пленных и мирных жителей – дабы не осквернять боевое оружие кровью жалких трусов и беззащитных. Он дал и пояснения насчет технологии процесса. Острие и лезвие использовали для отсечения голов и рук, серповидным крюком живым вспарывали животы, молоточком пробивали черепа, раскованным обушком перешибали кости, ломали рёбра, а с помощью шила выкалывали глаза и протыкали внутренности...

Антон под конец бесхитростного рассказа ощутил тошноту. Тем не менее он продолжил поиск и среди старых мачете с никконскими клеймами и виброклинков с давно сдохшими колебательными генераторами, взгляд его задержался на изящном вытянутом кинжале с рукоятью синего дерева. Он взвесил его, покачав на руке – клинок был странно легкий и при этом отлично сбалансирован. Судя по всему, это была бериллиевая бронза. Кинжал ему чем-то понравился – может изяществом и лаконичностью форм или отсутствием волнистых и зазубренных поверхностей предназначенных чтоб доставить жертве бессмысленные мучения.

– Сколько? – осведомился он у продавца – человека неопределенного возраста в ветхой рабочей куртке с почти стершимися иероглифами.

Тот без перевода понял вопрос, и показал два пальца. Антон не стал уточнять, а извлек из кармана две кобаны, и сунул золотые кругляши в ладонь продавца, судя по радостно изумленному лицу которого тот имел ввиду сумму более скромную. И получив взамен кинжал, тут же пристегнул ножны к поясу.

– Еще можешь купить вот этот ножик, – бросил вдруг Хинк, указывая на висевший на вбитом в пластикатовый щит гвозде потемневший бронзовый нож с коротким лопатообразным лезвием. Можно сказать историческая реликвия – как раз для тебя, зятек.

– А что это? – спросил Антон.

– Нож для ритуальной кастрации, – ухмыльнулся Хинк. Тут в некоторых племенах торике есть забавный обычай – если покойник оставляет еще молодую вдовушку, его полагается перед похоронами обработать этим самым ножом, чтоб он с того света не приходил к супруге, и не пользовался, так сказать, правами!

Команда дружно расхохоталась после слов капитана.

А Антон так и не понял – что это было? Скрытая угроза, или просто грубая шутка?

Когда они уже собирались загрузиться в автобус, Антон обратил внимание на старика, разложившего свой товар прямо на брошенной наземь рогоже. Среди всякого хлама вроде набора флюоресцирующих пуговиц, сломанных, погнутых инструментов и микросхем, Антон вдруг увидел нечто любопытное – прозрачную пластиковую коробку дискообразной формы, внутри которой в гнездах уютно устроились голокристаллы памяти – штук пятьдесят. Наклейка на крышке сорвана не была, свидетельствуя что это наследство эпохи Воссоединения ни разу не открывали.

Антон подошел к старику и молча указал на коробку. Тот в ответ что-то зачирикал, размахивая руками, зачем-то попробовал было всучить Скирову старенькую ручную электродрель.

Вытянув пригоршню монет, Скиров не считая сунул их в ладонь продавца, и забрал голокристаллы, оставив почтенного аборигена сидеть с открытым в изумлении ртом.

– Зачем тебе этот хлам? – презрительно осведомился Хинк, когда они садились в автобус. У нас на юге из таких шлюхи себе бусы делают!

С глухим раздражением Антон повернулся к нему.

– Во время Кризиса очень много информации было утеряно, а уж о произведениях искусства и говорить нечего. А между прочим, продукция сферы развлечений Аригато пользуется спросом до сих пор – так что если там найдется хотя бы пара неизвестных ранее фильмов, то стоить они будут кругленькую сумму! Кончено, в приличном мире! – с уничижительной интонацией добавил он.

Хинк уставился на него недоуменно моргая.

– Черт! – наконец справился он с собой, и покровительственно похлопал Антона по спине. А ты вижу, парень-то не промах! Добренький такой, цивилизованный и порядочный весь из себя, а выгоду свою понимаешь! Что называется – брокер он и есть брокер! На дерьме сливки снимет! Чувствую, далеко ты пойдешь в нашем деле...

Спустя минут сорок они въехали на пирс, напротив которого покачивал сложенными крыльями "Беглец". Их пребывание на руинах бывшей столицы северного полушария закончилось.

Им предстоял поход к устью реки Ангази, по которой они должны были подняться к своей цели – загадочной крепости Ардви-Чари, на озере Сегу.

Глава 20. «Проклятье Духов»

Это были самые тихие джунгли из всех, где ему довелось бывать – впрочем всего в джунглях он был раза три за всю жизнь. Как описать это мрачное, зеленое, душное царство джунглей? Все эти сотни деревьев и кустов, названий которых наверное не знали даже аборигены. Гигантские, с двадцатиэтажный дом исполины, с сине-пурпурной листвой и увешанные плодами, размером чуть меньше человеческого роста – как называются они? Как именовать многочисленных инсектов, которые здесь кишмя кишат?

Из густых крон деревьев, росших по берегам реки, внимательно смотрели ящеры самых экстравагантных расцветок и огромные насекомые, шевеля длинными хелицерами. Тишину нарушали лишь постукивания двигателей.

Иногда мимо покачивающего сложенными крыльями «Беглеца» проплывали трупы людей и животных (первых было больше), обглоданные речными тварями. Останки слегка покачивались на волнах, направляясь к морю. Часть пути они проделали в режиме экран-эффекта, а пару раз даже поднимались в воздух на большую высоту, форсируя движки. Но вот милях в ста от города река разделилась на заросшие протоки между многочисленных покрытых грязью островков, и они окончательно перешли в режим глиссирования. Экранолет неторопливо преодолевал водную преграду. Старые гидролокаторы из-за заиленной воды работали скверно, так что Хинк Идрис выставил сразу двух впередсмотрящих. Но тревога судя по лицам экипажа не отпускала людей.

– Чувствую, что путешествие это добром не кончится, – сообщил Антону Хальдриг.

– Все может быть, – ответил Антон. Хотя по-моему – для пирата вы излишне трусоваты, – и ухмыльнулся, глядя ему в глаза.

– Вы не понимаете, приятель – возразил Хальдриг. – Это дело отличается от предыдущих. Мы работали с местными посредниками – нам собственно оставалось лишь взять товар на причале, и привести на Каитто.

Раньше мы никогда не проникали внутрь страны. Честно говоря, у меня поджилки дрожат.

Мы ведь идем до озера Сегу, забытого всеми богами, и, надо сказать, вполне заслуженно. Тамошние дикари не пугались даже «Цунами» никконцев – горели, подыхали, но не боялись. А уж нашей артиллерией их вообще не напугать – тем более у них есть и пушки и по слухам кое-что помощнее. Да, я понимаю – доход велик, но и дело рискованное.

– Кстати – давно хотел спросить – неужели «Беглец» возьмет на борт рабов? – спросил Антон. Много не утащить? Или что – наш капитан хочет посадить орбитальные лихтеры прямо на месте?

– Нет, – ответил Хальдриг. Дым от его сигареты медленно уносил ветер. Всё проще... Когда дело будет улажено в назначенный пункт подойдет морская десантная баржа – она и примет груз.

– У нас и такая есть?

– Увы! Есть у Шири Яну – добыл где-то на юге. Пять процентов за фрахт содрал!

Антон сделал над собой усилие, чтобы не сорваться:

– И сколько людей вы сможете поместить в трюм? Стоит ли игра свеч?

Хальдриг бросил окурок в черную воду, молча пожав плечами.

– Так сколько же вы сумеете затолкать в трюм? – как со стороны услышал он собственный голос.

Мутная вода Ангази с легким шипением обтекала корпус корабля.

– Восемь-девять сотен, может и тысяча влезет. Главное, чтобы справились кондиционеры – а то товар не довезем, – Хальдриг пожал плечами.

Антон скрежетнул зубами, сдерживая ярость. Он вспомнил дикие, пустые глаза женщин рейси в Ано-Аф и содрогнулся. Как бы то ни было – это были глаза человека, пережившего нечто хуже смерти...

Хальдриг в ответ лишь осклабился.

– Я знаю, что вы думаете. Вы еще скажите что я достойный наследник Гитлера! Но вынужден вас огорчить – по сравнению с тем, что я уже видел, это всё так – не стоящие пустяки. Как-нибудь я расскажу вам историю моей жизни, – сказал Хальдриг, – а пока ограничусь следующим. Я, знаете ли, долго был кем-то вроде вас – примерным мальчиком из хорошей семьи, живущим в симпатичном и высокоразвитом мире – на Гётланде. У меня была приличная работа в одной из лучших космических фирм Оренфуртской Федерации, хорошенькая подружка, породистая собака, увешанная медалями с самых известных выставок, купленный в кредит флайт «Хорс-101» и милый домик в пригороде столицы.

По выходным мы с друзьями играли в теннис и бильярд и ходили в дорогие рестораны. Время от времени мы выезжали на пикники, где загорали голыми, пили прейси и время от времени покуривали акию. Иногда мы на этих пикниках менялись нашими подружками – и те были совсем не против: это считалось пикантным и модным развлечением.

А потом я всего этого лишился в один момент – потому что в соседней стране какие-то идиоты решили побороться за «свободу и демократию», и смута перекинулась к нам... И знаете – я не жалею, что оказался здесь. Я даже готов простить ублюдков, спаливших мой коттедж, хоть они при этом убили мою собаку и до смерти изнасиловали мою любовницу. Потому что… Потому что иначе я бы не узнал – что такое настоящая жизнь. Потому что цивилизация, щедро допуская нас к корыту, превращала нас в хорошо дрессированных свиней. От рождения до кремации все было расписано и предопределено. А здесь, на этой веселой планете я чувствую себя живым. Мужчиной. Воителем – как мои древние предки, что на драккарах крушили города и целые страны.

Антон отвернулся, демонстрируя презрение к собеседнику. Хальдриг лишь пожал плечами. Впрочем, по правде говоря, Антон слишком хорошо понял нориска. Он в свое время испытал такую же тоску. Именно желание избежать ее вырвало его из ласковых объятий Маргарет, из комфортабельной квартиры, где он прожил шесть лет, и бросила в глубь космоса, на Эяллу, на самый дикий континент в компании злодеев и убийц.

Выходит, они с Хальдригом в некотором роде товарищи по несчастью?

Несколько секунд спустя по правому борту ровная гладь воды Ангази забурлила, и Антон встретил глазами мутный взгляд четырех огромных – без малого с кулак – синих очей без зрачка. Мелькнул покрытый твердой сиреневой чешуей бок и острый гребень. После чего местный водный ящер ушел в глубину.

– Койдолл, – бросил Хальдриг. Не бойтесь – он травоядный, людей не трогает даже если схватить за хвост.

– А кто такой Гитлер? – спросил Антон спутника чуть погодя.

– Ага! – фыркнул нориск с неприкрытым самодовольством. И чему только вас в школе учили, брат мой резиновый? А туда же – историк! А еще русский…

Они плыли весь день и всю ночь.

...Утреннее солнце осветило унылый ландшафт. Джунгли и болота остались в ночи. Река текла мимо обуглившейся земли с кое-где встречавшейся покореженной боевой техникой. Черная безжизненная местность уходила в грязную даль. От воды исходил слабый запах мертвечины.

– Что тут случилось? – осведомился Антон.

– Ничего, кроме обычной человеческой глупости и мерзости, – пожал плечами капитан. – Лет тридцать назад генерал Аргор залил полосу шириной в двадцать миль от Инутага до Гисанского залива какой-то дрянью, которую выкопали на заброшенных складах времен Воссоединения. Этим илги сразу остановили продвижение торике в направлении столицы – собственно, у тех и армии то не осталось. Правда потом откинул копыта и сам хитрый мерзавец-генерал, и куча его солдат, и последние уцелевшие пилоты, так что некому стало водить те летающие сортиры, которые еще оставались на этом несчастном материке.

Антон смотрел на берег тихо ужасаясь.

– Сколько еще времени тут ничего не будет расти?

Пират невесело рассмеялся, оскалившись по-волчьи:

– Кто ж знает? Неизвестно ведь, – чего там эти идиоты откопали? К тому же надо учесть что они, по слухам, смешали все что нашли, так что от такого коктейля подохли бы наверное и Иблис с Сатаной. Может статься, что эта земля останется безжизненной еще тысячу лет.

Никконцы были большие мастера в химии.

Он помолчал.

– Знаешь, я долго не понимал тех наших, кто ненавидел Аригато... А потом как-то Олутар показывал мне нашу старую книгу про древние музыкальные инструменты. Знаешь, сколько их было – тысяча с лишним названий! А сейчас никто не знает – как на них играть. Вот Айнур на гитаре бренчать умеет, а на чем другом – нет... – невпопад сообщил он Антону.

К полудню мертвая земля осталась позади, и вновь они поплыли мимо зеленых берегов, где время от времени попадались покинутые деревни, которые уже поглощали джунгли. Берега то сходились так что чешуйчатые бирюзовые лианы перекидывались над водой с берега на берег, то раздвигались так что лес вдоль них сливался в темную зеленую полоску.

– Следите за джунглями, – сказал Идрис. Антон расценил его слова как приказ, положив рядом штурмгевер.

– Ну зачем так сразу? – с усмешкой успокоил капитан. – Просто – порядок должен быть.

Антон с глупым видом полчаса смотрел в сторону правого берега, пока не увидел огоньки между деревьями.

– Рейси, – ответил пират на немой вопрос Антона.

За час до наступления темноты рядом с «Беглецом» появился рейси в маленькой лодке, выдолбленной из цельного куска дерева. Лицо его было густо накрашено белой краской, волосы тоже были выбелены – а может, были такими от природы. Было видно что он уже стар.

Акдала что-то буркнул, сделал какой-то замысловатый знак в воздухе пальцами левой руки.

– Наш приятель говорит, – сообщил Хальдриг, что это шаман рейси. Большая редкость такового увидеть. Говорят, они много знают и умеют…

На фоне зеленой полумглы подсвеченное рыжим закатом лицо напоминало череп. Рейси молча греб рядом, пор, пока течение не унесло его от ползущего тихим ходом экраноплана.

* * *

…Озеро Сегу в солнечном восходе сверкало расплавленным золотом. Острые вершины гор Джерадаа виднелись над верхушками деревьев. Стоя на носу «Беглеца», Антон вдыхал свежий воздухом, глядя как ветер шевелит заросли местного тростника, и как над ними кружатся ярко-красные насекомые. По поверхности озера пробегала легкая зыбь.

Антон видел странных мохнатых созданий, ныряющих за рыбой или ссорящихся между собой, крупных паукрылов, хватающих зазевавшихся мелких змеек прямо с воды.

В туманной дали желтел парус рыбацкой лодки, которая направлялась к берегу.

«Беглец» на малом ходу вошел в небольшую бухту в западной части озера. Вдоль воды на участке длиной примерно в километр на ровном месте возвышались строения. В сумеречном освещении Антон различил брезентовые и тряпичные палатки и сборные дома из гофрированного пластинита рядом с традиционными конусообразными хижинами из глины и тростника. В северной части поселения, на прямоугольной насыпи ном холме, над частоколом торчали колья, увенчанные человеческими головами. Еще дальше различались высокие башни какого-то сооружения под коническими крышами – храма или может замка местного властелина.

В электронный бинокль Антон различил стоявшие на причале два орудия убийства.

Первый – какая-то жуткая самодельная пушка, чуть ли не из водопроводных труб, смонтированная на старой самоходной газонокосилке.

Во втором он не без удивленной опаски он опознал буровой лазер "Кукулькан" производства Ориноко, водруженный на треногу. Как то через «Эриданс-консалтинг» проходила их партия – правда куда более новых моделей. (Их в основном применяли в космосе на ледяных планетах и астероидах). Хвост разноцветного кабеля уходил от него куда-то за дома.

Антон призадумался. Он не помнил наизусть данных "Кукулькана" и не сильно верил в умение аборигенов обращаться с подобной техникой, но проверять это на себе его тянуло еще меньше.

– Любуешься? – прошептала над ухом Айнур. Это единственная крепость торике в стране рейси «Ардви-Чари" – "Проклятие духов". То еще змеиное гнездо!

Антон еще раз глянул на раскинувшийся на берегу обширный военный лагерь, откуда по обширной лесной стране расходились отряды несущих смерть воинов.

– Существует то ли двести то ли четыреста с чем-то кланов торике, которые ведут постоянные междоусобные войны, – пояснила жена. Рейси собственно попали под раздачу случайно. Я знаю, ты хочешь сказать: воюют и продают друг друга в рабство по нашей вине, им нужно оружие, которое лежит у нас в трюме. Ну так вот – не мучай себя – эти северяне занимаются самоистреблением с незапамятных времен и будут продолжать делать это, даже если мы все улетим в Эяллы в царство Йуха. – Хотя – скажу откровенно: мне все это так же не нравится, как и тебе, – добавила Айнур. – Но нам придется на некоторое время смириться с этим.

– Ты мне уже говорила это...

– Самое большее – еще пара лет, и мы уберемся отсюда. А папаша пусть хоть до смерти гоняется за случайными транспортами по Ойкумене! Думай именно об этом – заговорщически понизила она голос – о том, как мы будем чудесно проводить время в своем собственном особняке!

("А сколько трупов будет на моей совести, прежде чем мы заработаем на этот особняк?")

Пираты открыли бортовую аппарель, и спустили на воду лодку, в которую с полудюжиной стрелков сели Идрис и Хальдриг. Взревел двигатель.

– Мы едем в форт! – прокричал Идрис, перекрывая монотонное рычание водородной турбины. Потом он недовольно махнул рукой, Сайяд дал малый ход, и они заскользили назад к тому месту, где у кормового леера стояли Антон и Айнур, принявшая командование над экспедицией. Идрис из лодки смерил их оценивающим взглядом.

– Ситуация может повернуться по всякому, и пусть твой муж знает это, – сообщил пират, смотря в глаза Антону. Здешний владыка – алуфин Фойриппо, мой старый знакомый, и сказать откровенно – большой мерзавец, даже сравнительно со мной. Так что будьте начеку.

– Так точно, отец, – по военному ответила Айнур.

– Никаких соплей, никаких разговоров о чертовой нравственности и заповедях вашего Боженьки, никаких бабских истерик. Понял, Антинус? – впервые назвал атаман его по имени, забавно переврав его. Не вздумайте выручать меня если чего – тут их полно как крыс! Если полезут – стрелять из всего что есть на борту, даже если на головном баркасе буду стоять я с приставленным к башке пистолетом! Потом уж отомстите как-нибудь! Иначе... – он выразительно провел большим пальцем по шее. Ну? Ты понял, сынок? – рявкнул он на Скирова.

Антон, помолчав, бросил:

– Понял, папаша! Не глухой!

Идрис удивленно приоткрыл рот.

– Кажется, из него можно сделать человека... – пробурчал он под нос. Давай! Пират за рулем прибавил газу, и лодка, задрав нос, помчалась к берегу.

Антон следил за тем, как они удалялись. На каменистом берегу в наступающей темноте их поджидали несколько местных жителей – в цветастых саронгах и с копьями.

Час спустя Айнур, Антон и Акдала собрались в рубке, чтобы поужинать холодными закусками. Цифры на навигационном пульте светились веселыми рождественскими огнями. Антон съел бутерброд с мясом, а также оставшийся от обеда суп с капурайей. Айнур ограничилась салатом и рисовыми шариками с пальмовым сиропом.

– Помню как-то капитан Эрангеквист сказал мне... – начал Антон, думая о своем.

– Забудь об Эрангеквисте, – прошептала Айнур. – Сейчас главное в нашей жизни – не оглядываться в прошлое.

– Ваш капитан Эрангеквист умирать, – резюмировал Акдала. – Стать добыча звездный демон.

– Мне бы хотелось, чтобы все произошло наоборот, – ответил Антон, чье терпение лопнуло, – Чтобы твоя правоверная задница стала добычей какого-нибудь демона!

– Демон из Пустота не трогает верящих в Господа Миров! – самодовольно сказал Акдала. Он только неверная собака ест душу. Поэтому неверные собаки любят назначать на свои корабли нас – чтобы ради нас демоны не трогали ихние корабли и ихние паршивые душонки!

– Отойдем подальше от берега на ночь – мало ли..., – спокойно сообщила Айнур после окончания трапезы. – Я не хочу слышать то, что там происходит. Запускайте движки. На рассвете мы вернемся обратно.

Акдала пожал плечами и взялся за рукоятки управления – под палубой взвыли вспомогательные электромоторы. Айнур отвела экраноплан примерно ближе к середине озера. Заглушив моторы, она бросила якорь в темную воду, но дна он не достиг.

«Беглец» лег в дрейф до утра.

Они вдвоем сидели в рубке экраноплана.

Огни не зажигали. Было лишь беспорядочное мигание звезд и легкое мерцание приборов и зеленоватое сияние экранов ноктовизоров. Да еще светился угрюмым красным глазом индикатор активации оружейного комплекса.

– Нам придется не спать всю ночь, чтобы «Беглец» не снесло на камни, – сообщила Айнур. Конечно система позиционирования тут есть – но я бы на неё не надеялась. Впрочем, я и не собиралась спать, а ты?

– Нет, – ответил Антон.

Айнур расстегнула кофточку и сняла шорты, оставшись в одних стрингах – а через полминуты были сброшены и они.

Она стояла нагая в свете звезд, и ее тело казалось испускало свет еще и само по себе.

– У нас как-никак всё еще медовый месяц, – напомнила она. Так что займись своей супругой, – Айнур, понизила голос. И расслабься… Представь, что мы находимся в увеселительном круизе, например по Карийскому морю на твоей Иштар. Сейчас прекрасная летняя ночь, наши дети спят внизу, я твоя жена и я люблю тебя, а ты любишь меня…

– Антон ничего не ответил, молча сорвав футболку, и с внезапной силой развернул Айнур, ставя ее на колени...

Глава 21. «Страшись грядущего!»

…На закате следующего дня к «Беглецу», разрезая гладь воды, подошли два древних моторных баркаса, в которых сидели вперемешку пираты во главе с Хинком и местные. Антон заметил на них ожерелья из странных предметов. Приглядевшись, он понял, что это были сморщенные человеческие уши и носы. Пояса украшали связки из сушеных скальпов. От них веяло опасностью, и одновременно – тоскливой усталостью, как от людей, которым все надоело до чертиков. Они вежливо полконились, что-то забормотав.

– Что происходит? – спросил Антон с невольной дрожью в голосе у Идриса.

– Спокойно, – ответил пират. Все в порядке, но нам предстоит участвовать в... церемонии. Она символизирует подписание контракта между покупателем и продавцом. Должен предупредить тебя: это отвратительно. Так что не вздумай делать никаких глупостей и сдерживай тошноту – не хватало еще предстать слабаком перед этим зверьем – сожрут с костями!

Антон закрепил на поясе пистолет и кинжал и сел в баркас.

Спустя пять минут они высадились на берег и двинулись прямо через лес.

Однажды им попалось что-то зеленое, лежащее на грунте. Это было похоже в чем-то на мерзкие грибовидные наросты, которые встречаются иногда в гниющих лесах земного происхождения. Выглядела эта масса весьма подозрительно, и он предпочел обойти вокруг, лишь бы только не наступать.

Затем ему попался еще один местный обитатель, наползший на гниющий труп другого местного обитателя раскинув длинные тонкие щупальца-усы.

Из щели на его спине выбирались на свет божий создания с кулак величиной. Это были миниатюрные копии взрослого чудовища.

Эти крошечные страшилки выбирались на свободу, пролезая под щупальцами своего родителя к добыче и – вот диво – отгрызали от неё мелкие кусочки, и несли своей матери (или отцу?).

Подойдя к крепости, Антон обнаружил что тут имеются не только живые страшилища. Перед ветхой, кое-как слепленной оградой торчало несколько единиц бронетехники.

Дюжины полторы миномётов, установленных на платформе от старого подъемного крана, новенькая разведывательно-дозорная машина, видимо, проданная пиратами, пара непонятно как доживших до сего дня инкассаторских броневичков, и здоровенный многобашенный бронетранспортёр, оснащенный длинной нелепой упряжью – явно не конской.

К нему было привязано уже знакомое голокожее создание, слюняво пережевывающее траву. Между машин бродили солдаты, в воздухе висел дымок, пахло гарью. Тут же какая-то щетинистая тварь грызла желтую кость – чью, думать не хотелось.

Миновав поста охраны из пластиковых плит, они прошли по узкой тропе между клеток, сделанных из стянутых проволокой старых пластиковых и металлокерамических труб вперемешку с неошкуренными стволами деревьев. Антон был вынужден взглянуть на клетки дважды, чтобы убедиться: зрение его не обманывает. В клетках – плечо к плечу, спина к спине – стояли люди. Юноши, женщины и девушки ростом не более четырех-пяти футов во все глаза смотрели на воинов, и обреченно молчали.

Лица неуместной тут среди грязи и дикости тонкости и изящества были полны горя.

Но когда он увидел ворота – то как не был закален всем увиденным за эти дни, просто обомлел. Над воротами хитроумной перевернутой пентаграммой висели черепа, а сами створки были буквально инкрустированы человеческими костями. Антон прикинул, что только на одни ворота пошло не менее полусотни костяков.

Сердце у Антона на мгновение замерло от ужаса.

За воротами обнаружилась площадь, посреди которой стоял резной каменный столб с оскаленными ликами зверобогов – к нему цепями была привязана юная женщина рейси в окровавленном тряпье.

Капитан Хинк со своей командой разместился под навесом из плетенных лиан. Справа от них сидел в кресле смуглокожий уж немолодой воин с жестоким лицом. Кроме короны из витой золотой проволоки, короткой пурпурной куртки с длинными рукавами, да набедренной повязки на нем ничего не было. Татуированное тело поражало многочисленными шрамами. В его глазах сверкало безумие, а в руке он сжимал золоченый жезл. Прямо за креслом стояли по стойке «смирно» два почти голых телохранителя с секирами и ружьями.

– Наконец-то появились вы и ваша семья, капитан, – вежливо произнес вояка на всеобщем языке. Рад – очень рад! Давно жду вас и ваше оружие!

Хинк подвел Айнур и Антона к креслу.

– Я вновь выражаю тебе почтение, алуфин этой земли, достойнейший Фойриппо, – изрек пират с поклоном – Представляю тебе свою дочь и зятя.

– Очень рад с вами познакомиться, – сообщил правитель.

Антон, поколебавшись, шагнул вперед. «Нужно быть вежливым, даже если беседуешь с самим Дьяволом».

– Антон Скиров, сэр.

Его поступок явно удивил царька. Стражники стремительно придвинулись к креслу, но темнокожий вождь жестом отправил их на место. Он улыбался, хотя глаза почему-то свирепо сверкнули.

– Садитесь, уважаемые гости, – предложил алуфин. Прежде чем мы отпразднуем сделку, я бы хотел кое-о чем с вами поговорить.

– Беседа может занять много времени, – шепнул Идрис на ухо Антону. – Мы слушали этого ублюдка всю ночь напролет. Закури-ка лучше, зятек.

Он подал сигару…

Когда он прикуривал, Фойриппо встал и начал свою речь, обращаясь к гостям на довольно приличном интергала.

– Много лет назад великий Унорамо, да прославится имя его, призвал народ свой держаться прежних обычаев наших предков, не поддаваясь разлагающей заразе с другого конца неба. Великий Унорамо знал, что мы хранили в своих сердцах истины, какие забыли или вообще не знали чужаки. Мы, торике, не такие, как бледнолицые люди с неба, которые завершают сделку о продаже людей простой подписью. Мы, торике, знаем: продав человека – даже если это презренный рейси, необходимо умилостивить нашего великого кровожадного бога как идет издревле – жертвоприношением и обрядами!

Он вновь потряс толстым жезлом, и приближенные рявкнули что-то...

– Я знаю жизнь по ту сторону неба, – вещал алуфин. ("Он покидал Эяллу?? – мысленно пожал плечами Антон. Странно...") – Я летал на ваших кораблях через пустоту, я был узником ваших городов. Я изучал ваши науки, подобно тому как сейчас изучаю печень девственниц дабы узнать волю богов! Я спал со многими вашими женщинами, я ел вашу безвкусную жратву в которой нет жизни. И я говорю вам здесь, что мир, который вы создали, – пуст! Ваши сердца – пусты. Ваши женщины – пустоцветы, потому что отказываются рожать детей. Вы не заслуживаете уважения своих предков, которые когда-то строили дороги и звездолеты, покоряли планеты и разгадывали мудрость мира. Вы ничего не уважаете, ни во что не верите. Ваши боги от вас отвернулись…

Царек говорил в том же духе еще минут сорок. Антон может успел бы даже вздремнуть, если бы женщина, привязанная к столбу, не вышла из забытья и не начала кричать в ужасе. А вождь все вещал о великой силе древних истин, и о прогнившем мире пришельцев, переходя то на всеобщий, то на местный – но всякий раз его речь встречалась одобрительными воплями собравшихся соплеменников.

Наконец он видимо сказал все, что хотел, и подал знак золотым жезлом. Площадь вмиг заполнилась воинами и обнаженными женщинами. Туземцы запалили факелы и принялись под стук барабанов, дребезжащее завывание дудок, монотонное пение сотен и тысяч голосов. Зажглись костры, и туда полетели охапки ветвей, порождая тяжелый душный дым, неприятно щекочущий ноздри. Служки вытащили на возвышение древнюю ударную установку с чудом еще действующими древними микрофонами и колонками, и какой-то старик принялся отчаянно лупить в барабаны, а целый строй молодых воинов аккомпанировал ему, потрясая трещоткам из человеческих черепов, надетых на палки.

Это длилось не пять и не десять минут, а больше часа. По рукам пустили бутылки местной самогонки, и Антон сделал большой глоток, отчего в голове стало как-то по особенному ясно и легко. На небе мигали звезды. Над вершиной Джерадаа повисла красная луна. Талла, – вспомнил он название. С другой стороны разливалось зарево – из-за окоема светил Схаас, сейчас не видный в этих широтах.

Вдруг Айнур расстегнула кофточку, и похотливо улыбнулась. Казалось, она вот-вот сбросит одежду и присоединится к танцующим.

Антон напрягся. В окружающем мире что-то было не так, явно не так. Были ли виной тому дурманные листья, брошенные в огонь, или низкая ревущая музыка, но на душе его стало очень нехорошо.

Фойриппо громко заорал, и вмиг наступила тишина. Танцоры замерли. Антон услышал, как со стороны озера дует ветер, услышал частое и тяжелое дыхание участников церемонии. Факелы и костры бросали отсветы на злые и угрюмые лица людей.

Ворота, украшенные черепами, вновь распахнулись, и появились изможденные рейси. Во мраке ночи зазвучали вздохи и пощелкивания.

– Все это кажется мне бессмысленным убийством, – услышал Антон слова Идриса, пришедшие неизвестно откуда. – Но кто мы такие, чтобы учить их уму-разуму?

Айнур наклонилась к уху Антона и прошептала:

– Можешь жалеть их, если хочешь. Но учти: это они продают нам своих соотечественников и будь мы в гостях у илги, те бы делали то же самое с торике...

– Какая разница? – прошептал Антон в ответ, но в следующий момент алуфин вскочил с кресла и поднял жезл. Танцоры рассыпались.

– Итак – плата за человека – его кровь! – возгласил вождь. Жители небес платят пошлину деньгами! Мы платим ее кровью – кровь одного за десять проданных!

К нему подбежал какой-то воин, увешанный грубыми золотыми украшениями, на фоне которых особенно нелепо смотрелся почти новый короткоствольный «Джаггар-09», и протянул алуфину с полупоклоном сверток, который держал под мышкой.

Вождь деловито развернул плотную ткань, и вытащил недлинный, зловеще блеснувший клинок.

Антон узнал в оружии тот самый меч, предназначенный для расправы над мирными жителями, что видел в оружейных рядах Ано-Аф. Правда, этот был другой – чёрного полированного металла, с золотым эфесом и венчавшим навершие крупным рубином.

Фойриппо подошел к столбу, гортанно выкрикнул чье-то имя или боевой клич – и одним взмахом тяжелого клинка обезглавил привязанную женщину.

Из шеи ударил кровавый фонтан; голова упала в грязь. Низкорослых людей, что-то жалобно чирикающих, потащили к каменным плитам алтарей.

Антон опустил взгляд в землю, пытаясь молиться, но язык словно заплетался, и выученные с детства слова словно пропали куда-то из памяти. Он пытался не слышать животный визг, треск разрубаемых суставов, скользящий звук выпускаемых наружу внутренностей – весь набор звуков, производимых старательными мясниками.

Сколько прошло времени Антон не знал – наверное немного, но ему почудилось что это длиться бесконечно. Крики жертв и убийц, хруст раздираемой плоти, треск костей...

В голове его проносились обрывки молитв и псалмов которые он слышал когда-то. У него не получалось дочитать ни одной молитвы до конца – память отказывала. Он запинался повторял несколько раз одно и то же сбивался. И лишь в такт ударам сердца билось.

– Спаси и сохрани ото всякого зла... Не оставь меня, Господи! Господи и сохрани! Не оставь меня, Господи! Господь Саваоф, бог моих предков, бог Адама! Ты Справедливость, ты – Закон, ты – Награда и Возмездие, дарующий нам жизнь вечную... Господи, помилуй… Господи, помилуй…

Но для кого просить милости? Для выродка сидящего на троне и повелевающего дьявольской церемонией? Для несчастных, кого режут и рвут на части двуногие звери? Для Айнур, как для причастной к злодействам? Для себя?

Но смеет ли он, сидящий среди убийц, просить за себя??

« Отец Небесный, помилуй мя!!! Помилуй мя! Помилуй мя… Поми…»

И впервые в жизни Антон понял – что значит читанные и слышанные им много раз слова – "присутствие Дьявола". Да – Дьявол был тут, Дьявол смотрел сейчас на него, злобно смеясь, Дьявол был хозяином этой крепости, этой земли, этого мира... Тяжесть сдавила его грудь, и Антон зарычал, встряхивая головой. На краткий миг он увидел довольного Фойриппо на троне, и лишь спустя мгновение понял, что силуэт за его спиной – всего лишь тень и ему почудилось (А может – не почудилось?).

И тогда он решился.

Антон, съежившись, отполз в тень. Ночь пеленой скрыла то, что творили люди.

Он был как никогда спокоен и собран, и знал что будет делать. Он все понимал и знал, знал – чем все кончится, но твердо верил в то что по другому не может. Но перед этим он еще обратился к Тому, в кого верил, хотя сам иногда об этом забывал.

"Господи, Творец, Владыка наш небесный! Я редко молился тебе и плохо верил в тебя! Я часто забывал тебя, и наверное почти забыл! Но если ты меня слышишь – дай мне совершить то что я должен, а потом – да будет воля Твоя!"

Помолившись, Антон осторожно встал. Никто не видел, как он проскользнул вдоль забора и нырнул в ворота, украшенные черепами. У клеток, где держали рабов, часовых не было. Антон с помощью кинжала открыл дверцы и принялся резать веревки на пленниках. Рейси глядели на него как дети, испуганные и не понимающие, что происходит. Антон вывел несколько человек в узкий проход между клетками и подтолкнул, показав на джунгли, до которых было не более трех десятков метров.

– Уходите! Бегите! – твердил он.

Низкорослые тени быстро растворились в темноте.

Антону потребовалось около получаса, чтобы освободить всех пленных. По прежнему никто не поднял тревоги, и он даже подумал с оттенком мелькнувшего превосходства, что для полного разгрома этой базы набитой головорезами хватило бы одной роты планетарных сил иштарианской национальной гвардии. Когда узилища опустели, Антон устремился за последними из беглецов. Ему было все равно – даже если в джунглях они прикончат его, думая что оказывают ему честь, отправляя к своим племенным богам.

Однако он почти сразу потерял освобожденных рабов из виду – те словно растворились в джунглях. Он устремился вперед, сунулся вправо-влево – и заблудился окончательно.

В свете лун деревья принимали самые невероятные формы. На замысловатых, изломанных ветвях держались пучки листьев, и из этих пучков торчали другие ветви, переходящие в листья необычной формы. Отдельными силуэтами на фоне леса выделялись длинные копьеобразные растения. Обвитые лианами так густо, что казалось лиан было больше чем листьев и ветвей.

Он услышал шорох и замер. Что-то медленно двигалось в джунглях. Он нашел узкую тропинку по которой можно было идти нормальным шагом. С тревогой он обнаружил двухфутовой высоты создание на дюжине тонких лапок идущее ему навстречу, – но увидев Скирова оно ринулось в кусты.

После часа бессмысленных блужданий, он, совершенно измученный, сел, опершись спиной на ствол пальмы. Небо видимое сквозь переплетение ветвей, по-прежнему оставалось черным, но звезды потеряли блеск, а красная Талла зашла за горизонт, уступая место бледно голубой Фенно. Близился рассвет.

Он прикрыл глаза, и перед тем как провалится в тяжелый сон, подумал, что если ему суждено быть сожранным каким-то местным хищником, то пусть неведомая тварь сделает это быстро и без мучений, чтобы он не успел пробудиться.

…Невесть откуда прилетел серебряный паукрыл, слепя лунными бликами на зеркальных перепонках.

Антон достал пистолет из кобуры, проверил затвор, хотя создание не проявляло угрозы.

– Они идут, – сообщил вдруг паукрыл писклявым голоском. Они идут и с ними – Королева.

Он открыл глаза и трудом поднялся на ноги.

И обнаружил что всю ночь провел на окраине леса, почти рядом с базой, чья серая ограда была хорошо видна отсюда.

Над хребтами занимался нежно-розовый рассвет. Прямо над головой бледной тенью стояла Коатти – самая маленькая из здешних лун.

А потом он обнаружил, что прямо на него идет толпа вооруженных людей.

Антон прищурился, окончательно проснулся и увидел во главе толпы Фойриппо, за которым семенил пьяненький капитан Идрис. Айнур неотступно следовала за ними, за Айнур вышагивал Хальдриг, имевший вид отставного герцога среди оборванцев.

Они были примерно в двадцати метрах. Антон посмотрел через плечо, как бы прося у паукрыла из сна совета, но того не было – видимо улетел в мир снов по каким-то своим паукрыльим делам.

Как только что во сне, Скиров вытащил "Намбу" из кобуры, проверил затвор... Толпа подошла к пустым клеткам и остановилась. Антон уловил недоумение и злость в гуле голосов. Идрис сначала побледнел, потом покраснел и даже заорал на алуфина – оставшегося, надо сказать, единственным в толпе, кто сохранял поразительное – если не сказать – подозрительное – благодушие.

Антона как будто не замечали, хотя он стоял с оружием наизготовку. Он был на редкость спокоен, ощутив вдруг усталость от ожидания неизбежного. Сейчас Антону захотелось, чтобы свершилась наконец судьба, которая, видимо, была уготована ему с того самого времени, когда он появился на свет.

И он весело крикнул:

– Эй! Доброе утро, приятели! Вы никак, что-то потеряли?

Сначала реакции не последовало. Потом все торопливо и как-то растерянно двинулись прямо на него.

Вперед выскочила Айнур. Антон посмотрел ей в лицо, в поблекшие опухшие глаза, кинул взгляд на кое как застегнутую кофточку.

– Ну как? Хорошо повеселились? Вам покушать не предлагали?

– Антон, что происходит? – полушепотом осведомилась Айнур. – Где наши рейси?

– Извините, почтенный гость, – с приторной вежливостью произнес Фойриппо, – не видели ли вы наших рабов? Почти восемь сотен рейси – семьсот тридцать пять, чтобы быть точным. Никак не можем их найти.

Он улыбнулся. Антон, хотя и бы как натянутая струна, все же встревожился, – алуфин совсем не выглядел злым или даже разочарованным. Что бы это могло значить?

– Я освободил их, – ответил Антон. – Вот так взял и освободил – не ждали такой подлянки?

– Антон... Ты шутишь? – вмешалась в разговор Айнур, с явным испугом. – Ты ведь шутишь?

– Я не шучу, Айнур, – бросил Антон. И улыбнулся в лицо своим убийцам. Идрис издал нечленораздельный звук и принялся шарить по бедру в поисках оружия. Но его не было – наверное потерял или оставил где-то.

– Очень интересно! И что же вы намерены делать дальше, уважаемый гость? – деловито спросил алуфин, и его темно-красное лицо украсила высокомерная ухмылка.

– Для начала – прикончить кое-кого!

Правая рука Антона продолжала сжимать рукоять пистолета, но зато левая скользнула за пояс, перехватила кинжал, и отправила его в полет, конечной целью которого была шея ухмыляющегося головореза.

Антон не мог промахнуться, хотя последний раз в найф-дартс он играл с год тому назад.

Но промахнулся...

Ни единый мускул не дрогнул на лице торике, он не пошевелился – но кинжал каким-то чудом пролетел почти вплотную от бычьей шеи и Антон мог поклясться, что какая-то неведомая сила чуть-чуть изменила его полет, избавив негодяя от заслуженной смерти.

А в следующий миг ему стало не до вопросов – ибо его кинжал, миновав горло вождя, угодил прямиком в глазницу стоявшего прямо за ним капитана Хинка, с чмокнувшим звуком уйдя в мозг почти по рукоять. Тот рухнул на тропу, расслаблено растянувшись.

Айнур посмотрела на своего мертвого отца, на ручеек крови, потекший из глазницы. Лицо не покраснело в гневе, и даже не побледнело от ужаса – оно как-то по неживому позеленело. Потом она рухнула на колени и по-волчьи завыла.

– Дерьмо! – воскликнул Хальдриг, с которого вмиг слетела вся его невозмутимость – Ну все свинья! П...ц тебе!

Вскинув бластер, Антон прицелился между глаз Фойриппо.

– Никому не двигаться! – приказал Антон. – Кто дернется – испеку мозги прямо в голове: даже тому, у кого их нет!

Люди Фойриппо замерли. Антон слышал их тяжелое частое дыхание – они были совсем рядом. Сейчас повторялась сцена из приключенческого фильма из жизни древних рыцарей (или самураев).

И он даже понимал о чем думают его враги – не о том сколько раз он успеет выстрелить, а о том, что любой их выстрелов может достаться именно ему.

Но длилось это недолго – Фойриппо жутко улыбнувшись, шагнул вперед. Антон невольно отшатнулся. Торике с той же сатанинской улыбкой медленно приближались к нему.

"Жаль, жизнь можно сказать толком и не начиналась…"

Скиров зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Выстрел прозвучал так, будто рядом взорвался хороший заряд гронтита. Кто-то заверещал высоким фальцетом. Правая рука словно онемела, а потом пришла боль. Он открыл глаза. Бластер валялся в грязи, из развороченной разрядной каморы валил пахнущий горелым металлом синий дымок. Рука была обожжена и кажется, пара пальцев сломана. Фойриппо посмотрел на беспомощно обвисшую длань Антона, на дымящийся "Намбу" и мерзко хихикнул. Секунду спустя смех остальных воинов взорвал тишину утра.

Антон почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от накатившей боли.

Обреченно он взглянул на коленопреклоненную Айнур, сидевшую у недвижного тела отца. И почувствовал запоздалое сожаление. Их взгляды встретились… Лучше бы ему не видеть её глаз.

Она шепнула одними губами:

– Сдохни!!!

Отсмеявшись, Фойриппо между тем вплотную приблизился к Антону.

– Ты попытались убить меня, но это есть невозможно, – обдавая Антона зловонием гнилых зубов, заговорил вождь назидательно и даже незлобиво. Твое оружие взорвалось как дурацкая хлопушка. А почему? А потому, жалкий червь, что меня защитили Те, от чьего одного лишь вида ты бы умер на месте. Ни твой христианский бог, ни этот – как его – Господь Миров, ни Черный Владыка, которого покойный капитан Идрис поминал чаще чем своего бога, ни его ни тебя и никого не защитят. А мои духи и демоны меня защитили. Кто как не они выбили оружие из твоих рук? Ну и кто сильнее? Ты попытался убить меня во имя справедливости, но кто имеет право творить справедливость в этом мире? Не мы, жалкие а только Истинные его Хозяева! Тень не трогала тебя, но ты посягнул на её слуг. А она этого не прощает!

– Тень?? – переспросил Антон, чувствуя как подкашиваются ноги.

– Первый раз видишь человека нашей веры? – рассмеялся Фойриппо. А вы там наверху думаете, наверное, что мы – выдумка?

Алуфин отступил назад, лицо его исказила гримаса злобного торжества. Он поднял вверх правую руку, словно кого-то приветствуя, и глазам Скирова предстал массивный золотой браслет, с изображением многоглавой твари. На потертом металле изломанными знаками неведомой речи были выбиты два слова. И он узнал эту тварь, эти письмена и эту надпись, ибо даже не ведая языка, помнил что они означают. И вот тут, наконец он испугался по настоящему.

"Страшись Грядущего"…

«Страшись Грядущего!»

– Взять его! – отрывисто бросил Фойриппо.

Антона повалили и принялись лупцевать дубинками и прикладами, но уже после первых ударов он провалился во тьму…

Хроника пятая. Мститель

Глава 22. Приговор судьбы

...Сознание возвращалось медленно. Постепенно Антон осознавал окружающее, вспоминая – что с ним случилось? Память вернулась не сразу. Лицо горело, и кажется, не хватало какого-то количества зубов. Но сквозь боль Антон услышал монотонное переливчатое пение. Оно становилось все более настойчивым. Антон с некоторым усилием открыл заплывшие глаза и увидел, как на фоне рассвета вырисовывается перекрестье деревянной решетки. Он повернул голову в направлении откуда исходили звуки и одновременно с этим почувствовал нечто противное и влажное – как будто по его лицу ползла компания ледяных жуков. Громко застонав он откинулся назад, но почувствовал, как чьи-то руки прижимают его к полу, ощутил легкое покалывание, и он впал в забытье.

Когда некоторое время спустя Антон снова очнулся, то понял, что находится в клетке – такой же, откуда несколько часов назад выпустил рабов. Антон сел, зашипев от боли в отбитом теле, и увидел, что у него есть соседи. Рядом с Антоном сидел на корточках старый морщинистый рейси. Человек был мал даже по меркам этого низкорослого народа, а на шее у него на веревочке, сплетенной из стеблей лиан, висели непонятные амулеты. Такой же пояс поддерживал рогожную набедренную повязку, а на поясе висели какие-то сухие травы. Головной убор из перьев, на талии кожаный мешочек. Что удивительнее, вокруг старика вились светящиеся насекомые – возможно привлеченные ароматом трав на его поясе.

Другим соседом оказался какой-то воин, с темно красным обветренным лицом, в рваной одежде цвета хаки. Он лежал в дальнем углу. Исхудалое лицо, горбатый нос и налитые кровью желтые глаза его были исполнены какой-то обреченной печали.

Заметив, что Антон пришел в себя, желтоглазый довольно кивнул:

– Поздравляю, дружище. Твое лицо было не меньше чем задница болотного хвамга. Но чертов рейси использовал коссу, чтобы исцелить тебя – и добился неплохих результатов.

– Коссу?

– Да – такие гнусные маленькие создания. Если сунуть связанного человека в воду, где они живут, то ему конец – из него очень быстро выпивают всю кровь. Было видно что желтоглазый говорит со знанием дела – определённо сам такое не раз видел, а то и проделывал.

– Но лекари лесовиков творят чудеса с их помощью, какие не всякому ученому медику по плечу. А как твоя рука?

– Похоже, неплохо, – ответил Антон. – Кто меня вылечил?

Смуглокожий головорез кивнул на рейси.

– Спасибо, друг, – искренне выдохнул Скиров. Пусть и жить мне недолго – но спасибо.

Рейси внимательно на него смотрел.

– У меня осталось немножко акии, – сказал пленник, – но после того, что ты перенес я с радостью поделюсь с тобой, незнакомец. Хочешь покурить?

Антон покачал головой:

– Я вообще-то не курю. Так, иногда, за компанию. Он различил на плече соседа по камере вытатуированные серебром луну. – А вы что здесь делаете? Или в этом вашем «истинном царстве» уже за своих взялись?

– То есть? А, ты про клеймо, собрат? Это же Силли а не Тоана. Я тысячник из армии Державы илги. Меня зовут Шанно. Эти сволочи торике устроили засаду на мой отряд по ту сторону озера Сегу около Умгод’бо примерно две недели назад. Некоторым моим людям удалось убежать, а вот мне не повезло… – Он печально развел руками. – Всех, кого не удалось продать, торике принесли в жертву в храме Гарагарры в Окоруссто. Я офицер самого высокого ранга, из всех кого им удалось поймать за последние годы, и они привезли меня сюда для специального обряда. Они собираются сварить меня живьем перед статуями своих поганых богов – на этой базе у них какое-то древнее особо важное капище. Такова привилегия моего чина. Но, сказать по правде, меня это не очень беспокоит. Я воюю с двенадцати лет. Должно же мне когда-то умереть? Да, – он усмехнулся. С проклятым Фойриппо мы уже года два играли в игру – кто кого прикончить первым. Он выиграл...

Сао хотел сказать еще что-то, но запнулся, услышав щелчки и пересвист.

Пигмей неспешно приблизился к нему и вынул из мешочка пригоршню листьев. В середине ладони извивались с полдюжины темных телец.

– Не надо, нет! – запротестовал Антон.

– Рейси говорит, – пояснил Шанно, – что он должен снова посадить коссу вам на лицо.

– Вы понимаете его язык?

– Я три года служил на границе с Лесами Ша-Гжа по ту сторону Индаги и часто встречался с рейси.

– Скажите ему, что с меня довольно этих чертовых червяков.

Тысячник произвел несколько неуверенных квакающих звуков. Человек отполз назад и поцокал в ответ.

– Рейси говорит, что иначе у вас начнет отваливаться мясо. Раны гниют в этих местах очень быстро. А есть еще летучие мотыльки жуго налетят и отложат своих детей в вашу гнилую плоть, и они вас съедят раньше чем вы станете трупом.

Антон содрогнулся, представив как мириады червяков пожирают его еще живое тело.

Он послушно лег на спину, радуясь что может закрыть глаза и не видеть пиявок, живым студнем копошившихся у него на лице.

Тысячник подполз к Антону.

– Это нужно видеть – как рейси работают. Они великие мастера! У тебя лицо почти нормальное…

– Значит, я буду очень симпатично смотреться в супе, – обронил Антон с несвойственным ему вообще-то юмором висельника.

– Боюсь, честь свариться заживо принадлежит только вождям, – возразил тысячник, и непонятно было – то ли он тоже шутит, то ли наоборот – всерьез разъясняет чужеземцу тонкости местного этикета по обращению с пленными.

Он сел в углу и закурил самокрутку.

– Этот рейси просто отчаянных храбрец. Он слишком стар, чтобы быть проданным в рабство. И он знает, что торике его убьют если что. Тем не менее примерно через час после того, как тебя принесли сюда, он вышел из джунглей, сел у клетки и начал кричать. Он голосил до тех пор, пока не пришли люди Фойриппо и не бросили к нам.

– На кой черт он сделал это?

– Я переведу вам его песню, и ты все поймешь. Он называл тебя «Человеком-мечом, разрубающим Тень, который освободил лесных людей в ночь Трех Лун». Эту песню теперь будут петь дети, внуки и правнуки рейси. Ты теперь стал для них героем, подобно Унорамо у нас. Племя поручило ему тебя вылечить. Возможно даже у него в мешочке припасено снадобье, которое облегчит тебе будущие пытки. А еще лучше – хороший яд, дарующий смерть без боли. Если есть – поделись со мной…

– Передайте этому уважаемому рейси что я благодарен ему за помощь. Но объясните ему, что зря он это сделал – все равно мне умирать...

И вздрогнул – рейси вдруг улыбнулся в ответ, словно и без перевода понял – что он хотел сказать.

Антон вновь погрузился в полузабытье.

Из транса его вывело тихое журчание слов. Сосед по клетке размышлял вслух...

…Я учился в последней миссионерской школе, и почти закончил ее – и закончил бы, если бы ее не сожгли. А потом даже вообще в колледже – последнем колледже на нашем материке – пока его не разогнали люди шамана Понга!

И скажу честно: эпоха Воссоединения – это великий период в нашей истории. В то время был построен канал Меллс, соединивший Бескрайние озера с морем. Через джунгли было проложено множество дорог – и монорельсы и струнные. Мы до сих пор всем этим пользуемся – тем что осталось. Наши дети перестали умирать. Лучшие из наших обучались за казенный счет в школах при фирмах и заводах, и даже на Аригато. Мой дед был одним из таких людей.

– А вот господин Идрис мне представьте, говорил нечто другое, – Антон улыбнулся разбитыми губами.

– Ну конечно! – озлился Шанно. Южане всегда считали себя пупом вселенной. Они и раньше торговали нами как скотом, и сейчас делают то же самое, ругая никконцев. Хотя при Аригато как раз больше благоволили им. Да – конечно, – продолжил он после паузы, – южане в чем-то правы, и Аригато делала все это чтобы ловчее нас ограбить. Да – Эяллу как это по ученому говорят эксплуатировали, вывозили алмазы, древесину, редкие металлы и камни. Да – нами правили назначенные Аригато люди. Но взамен мы получили великое благо – нормальную жизнь без войн и резни. Мы получили путь к звездам и знание того, что мы – часть великой звездной семьи Человечества... – Все это кануло в прошлое. Сейчас мы топим друг друга в собственной крови. С другой стороны – если бы не учился – я не сделал то что сделал, – вновь размышлял Шанно вслух. Но скажу честно – мне не раз приходила мысль – отправится на Каитто и втереться в какой-нибудь рабский караван – только бы убраться вон из этого кровавого болота.

Солнце склонилось к закату, и небо приобрело кроваво-красный оттенок, словно предвещая завтрашние муки.

– Нас что-нибудь может спасти? – осведомился Антон у Шанно.

– Нам уже ничего не поможет. Приготовься к неизбежному, чужак, как приготовился я. Хотя – я по крайней мере страдаю за зло, которое причинил, а ты – за то добро, которое сотворил.

– За зло?

– Да – и справедливо! – с горечью отозвался Шанно. Лет семь назад, еще в начале нынешней войны, мы убили сразу тысяч пять торике. Вначале мы объявили что должен состояться большой праздник в честь всеобщего перемирия. Наши безоружные посланцы с ветвью мира ходили по деревням и приглашали самых уважаемых людей, говорили что хотим заключить вечный мир. Самое интересное – многие поверили: вожди, жрецы, старейшины. Ну, как можно было упустить возможность обезглавить врага одним махом? У нас было припрятано две дюжины шестиствольных пулеметов – одни из последних нормально работающих тяжелых пулеметов в стране... – усмехнулся он. Как только торике заполнили старый стадион, мы открыли огонь. Там было много детей – люди приходили семьями. Когда у нас кончились патроны, мы пошли на них с дубинами и мечами... Потом мы не знали что делать с таким количеством трупов – туда слетелись саванги и корди со всех джунглей. В городе воняло так что до сих пор тошнит… – голос его понизился до трагического шепота. Так что я по совести не должен возражать против того, что меня сварят заживо.

– Вы... командовали пулеметчиками? – спросил пораженный догадкой Антон.

– Хуже, – ответил Шанно. – Я придумал этот план.

Скирову оставалось лишь радоваться, что он не видит в полутьме выражения лица тысячника.

– Да, – без тени усмешки продолжил Шанно. Теперь так никто бы не поступил – боеприпасы слишком дороги. Сейчас разбивают головы дубинками, сажают на кол – или вообще хоронят живьем. Еще вот головы иногда рубят – чтобы выставить для устрашения врагов на шесте.

Я вот еще помню когда в некоторых городах иногда подавалось электричество – а мои солдаты даже не знают что это такое.

Давай спать, друг… Завтра у нас трудный день…

Антон закрыл глаза, в которые била луна – он уже не мог вспомнить – какая.

Завтра это и случится...

Нет, он ни о чем не сожалел, но ему было страшно. Антон попытался было не думать о предстоящей неизбежной смерти, но это оказалось невозможно. Как именно проклятый Фойриппо намерен с ним расправиться?

– Просыпайся, муженёк! – прозвучали сказанные с грубой насмешкой слова.

Подняв голову, он обнаружил стоявшую у самой клетки Айнур.

Антон пошевелился, попробовал встать, но сморщился от боли и невольно опустился на колени.

Айнур стояла широко расставив ноги. Губы сурово сжаты, ладонь лежит на рукоятке отцовского «мазетти», засунутого за пояс.

– Мы уходим на рассвете, – сказала Айнур. – Я увожу «Беглец» обратно к Каитто. Нужно принимать дела отца, утрясти все формальности с моим местом в Совете Меченосцев...

– А как насчет всего остального? Меня, например? – спросил Антон почти серьезно.

– Сделка пошла ко всем чертям. Мало того что пришлось отдать этому обезьяньему вождю все оружие в виде компенсации, так еще теперь потребуется черте сколько времени, чтобы наловить рейси, которых ты выпустил... – словно не слыша его слов сообщила Айнур.

– Неплохо... – сказал Антон и замолк, не зная, что можно добавить. – Что-нибудь еще?

– Да, – ответила Айнур, и губы у нее задрожали. – Вчера вечером я похоронила отца. Сожгла на погребальном костре – как положено в нашей семье, и отдала пепел четырем стихиям. Не будь ты моим мужем, на том же костре сгорел бы и ты, но традиции не разрешают казнить членов семьи на похоронах – даже если они убийцы.

– Я не хотел убивать его – я метил в дикаря, – сообщил Антон, и поразился – насколько фальшиво и жалко прозвучали его оправдания.

Айнур зашипела.

– Хоть перед смертью мог бы не врать – я ведь знаю, как ты кидаешь ножи! И добавила:

– Жаль, что я не смогу увидеть как ты умрешь.

– Так вот, значит как, – Антон постарался не выдать страха. – Я конечно не думал что ты поможешь мне выбраться...

– Даже если бы хотела, я не в силах это сделать, – торопливо произнесла она. Ты покушался на вождя, ты осквернил обряд, ты убил гостя на земле хозяина, ты еще нарушил кучу всяких дикарских законов и правил. А главное, – она зло и горько усмехнулась – ты замахнулся на их прибыль. И знаешь – я довольна, что ты будешь страдать перед тем как подохнешь! Если они выполнят ритуал должным образом, ты проживешь дня три... А в конце будешь не хуже хорошо приготовленного кролика! Без кожи, без языка, без яиц...

– В этом выражается твоя огромная любовь ко мне? – с холодным сарказмом пожал печами Антон.

– Ублюдок! – прошипела Айнур сквозь зубы. Как я рада что ты христианин и не сможешь убить себя!

– Может быть я и ублюдок. А ты в таком случае кто – жена ублюдка? Кто говорил – муж принадлежит жене а жена мужу?

– Я никому не принадлежу, кроме самой себя! – отрезала она.

– Сколько времени ты думала поиграть со мной еще? И куда девала бы когда я тебе надоел? На рынок отвела бы, или на корм корнеротам пустила? – растянув губы в злую улыбку отчаяния, пробормотал Антон.

– А иди ты на х…! – выкрикнула Айнур и отвернулась.

Антону удалось заметить под темными очками слезы.

– Мне казалось, ты меня любишь! – сказала Айнур, нижняя губа у нее при этом дрожала. – По-настоящему… Я знаю, ты не веришь мне, но я на самом деле ни кого так не любила, как тебя!

– Смешно, – перебил ее Антон, ухватившись за прутья клетки. – Меня собираются освежевать живьем, а ты что-то о любви твердишь!

Айнур заколебалась.

– Я же говорю, вытащить тебя невозможно.

– Можно подумать, ты пыталась!

Что-то дрогнуло в ее лице.

– Да, да – пыталась! Ты убил моего отца а я вот… – О Антон… – Айнур подошла к клетке, подняла очки и положила ладонь ему на руку, вцепившуюся в прут. Глаза оказались бездонными, как воды горного озера. Слеза упала с ресниц... – Почему ты не мог подождать? Через два-три года у нас было бы достаточно денег, чтобы роскошно жить где-нибудь в Леоне или Новом Сингапуре до конца дней. Внукам бы осталось!

– Я не мог… – ответил Антон. – Я не мог... Пойми – не мог... Я бы не был счастлив, зная что мое счастье стоит на чьих-то крови и муках! На вашей "нестандартной вербовке"! На том, что кого-то будут выкидывать в космос через шлюз всякие двуногие скоты... – он запнулся, потому что следующей должна была стать фраза "Вроде твоего отца". Ну пойми меня – хотя бы сейчас! – закончил он.

Айнур вздохнула и сделала шаг назад.

– Понять тебя? Да – теперь я понимаю, кто ты такой! Ты идиот! Задница с ручкой!! Говна кусок! Мне не нужно было приходить сюда!!

– А зачем же ты пришла? – спросил Антон и искоса взглянул на Айнур.

– Проклятый свиноед! – взвизгнула она. За что мне послало тебя Небо?!

Она спрятала лицо в ладони, и постояла так с полминуты. Когда она вновь посмотрела на Скирова, у него возникло ощущение, будто она далеко-далеко, словно он смотрел на нее из стратосферы.

– Мне не нужно было приходить, – повторила Айнур.

– Я тебя еще когда-нибудь увижу? – спросил Антон.

– Нет.

– Ты будешь хоть немного тосковать по мне?

Айнур решительно повернулась и ушла...

Антон, прижавшись к прутьям, смотрел вслед Айнур до тех пор, пока она не исчезла из виду. Поняв, что она не вернется, он рухнул на грязный земляной пол как подстреленный. Лежа на спине в пепельно-серой полутьме, он чувствовал, как умирает. Так вот как это происходит... Впервые за много месяцев он подумал о Маргарет, от которой его отделяли тысячи и тысячи парсеков. Сейчас она наверное сидела в офисе, а может быть – спала на большой чистой постели в своей ухоженной квартире. Каким же дураком он был! Он вспомнил, как она плакала когда они ссорились, как она прощала ему его ошибки и странности. Она ведь любила его. И жалость к самому себе наполнила его до краев. По щекам катились слезы, оставляя светлые дорожки на грязном лице.

Сквозь прутья клетки дул ветер. Охранник-торике спал, растянувшись на охапке тростника под тряпичным навесом. Рядом с ним дремало свернувшееся в клубок щетинистое создание, выставив наружу снабженный жалом хвост.

Он повернулся к соседям и увидел, что на него пялится пара блестящих глаз. Шаман рейси смотрел на него и казалось все понимал.

– Эй, вы! – позвал одураченный Антон. – Может и правда дадите мне какого-нибудь зелья чтобы я ничего не почуял, когда начнут потрошить?

Рейси склонил голову набок и выдал целую серию тихих щелчков.

– Шанно! – громко окликнул Антон, тысячник пошевелился. – Что этому коротышке нужно?

Тот зевнул, приподнялся на локте, зевнул еще раз, глотнул и не слишком охотно сделал пару щелчков.

Рейси вскинул голову, жестом показал на Антона и начал щелкать и квакать.

Выговорившись, шаман повернул вздернутую голову к Антону. Тысячник почесал подбородок и на минуту задумался.

– Он говорит, что ты очень болен. Сейчас разберусь... Он имеет в виду, что ты... Как это на вашем языке... У тебя больное не тело, а душа. Он говорит, что тебя преследует дух, который питается вашим страхом и мыслями, и делает твою жизнь неправильной – или искаженной, вот уже много лет. Рейси хочет знать, есть ли у тебя такое чувство…Эээ… Проклятый дикарский язык – выругался тысячник. Короче, вроде как не мучает ли тебя ненужное... эээ знание о будущем?

Антон молчал. «Откуда он знает о моих предчувствиях?»

– Да, меня иногда мучает тревога, – произнес он наконец, сознавая всю нелепость предстоящего объяснения. – Дома я обращался по этому поводу к... специалистам. Мне даже диагноз подобрали: рассеянная паранойя и немодерируемые беспричинные страхи. Чуть в психушку не положили... Кретины!

Шанно перевел это рейси.

Тот подумал минут пять, а потом затряс головой, довольно улыбнулся, после чего вынул из своей сумки какую-то палочку и начал чертить на земле. Он трудился минут пять. Антон наблюдал, как возникают черты некоего чудовища имевшего черты обезьяны, дракона, червя, насекомого и крысы одновременно, оснащенного длинными как у трилапа когтями и рядами острых зубов. Закончив, рейси принялся квакать и щелкать. Антон посмотрел на рисунок и почувствовал стеснение в груди. Эта тварь была ему определенно знакома.

– Это потустороннее... существо, которое сейчас покушается на твою душу, – перевел Шанно. – Как говорит шаман, оно угрожает твоему роду из мира духов вот уже несколько поколений. Он говорит, что все вы боретесь с чудищем с детских лет. Этот монстр поселился в твоем предке много лет назад в стране... мире... Мире который еще предстоит открыть но очень важно... Новый мир? Мир по ту сторону? Черт, ни хрена не понимаю – бессмыслица какая-то. Среди твоих предков космонаров не было, чужак?

– Не знаю. – Антон недоуменно пожал плечами. Но мы ведь все – потомки тех кто прилетел со Старой Земли.

– Он спрашивает – ты не узнаешь – что это на картинке? – тысячник показал на рисунок.

– Да, – ответил Антон так тихо, что сам с трудом расслышал свой голос. Он наконец понял – на что это похоже.

– Это... как бы поточнее... Малый Сын Тьмы. Или младший сын? Одним словом – Зверь с той стороны... Но именно Тьмы а не Сумрака. Но Тьмы, которая не Тьма... Он свободно ходит в пустоте, но ему очень трудно открыть двери в живых мирах, – переводил Шанно, запинаясь.

Рейси положил руку на плечо Антона и Антон вдруг посмотрел шаману в глаза. Они были древними и темными, но светились изнутри подобно далеким молниям. Пигмей вздохнул полез в сумку и достал маленький темно-алый шарик.

– Далло, – сказал Шанно, изумленный донельзя. Быть того не может! Великие боги! Он хочет дать тебе далло! Это самое мощное средство в их магии. Он сказал что оно поможет тебе бороться с голодным духом.

Антон лишь передернул плечами, бросив взгляд на окружающий пейзаж, освещенный жарким солнцем. Сторож пошевелился во сне. Неприятная тварь встала и убежала.

– Какой в этом смысл? Не сегодня, так завтра или послезавтра я буду мертв. С меня живьем сдерут кожу, а перед этим наверное проделают еще много всяких неприятных процедур. Ну а когда я умру, наверное умрет и демон. Во всяком случае для меня это будет уже неактуально.

Шаман что-то ободряюще зачирикал.

– Рейси говорит, что мир не рухнет, пока Дева-Паук не споет свою последнюю песню, – сказал Шанно. Также и человек-меч не умрет, пока не сделает дело для какого призван в мир.

Шаман толкнул Антона в грудь. Антон мысленно махнул на все рукой, и покорно лег на пол, открывая рот. Человечек вытряхнул шарик в открытые губы Антона. Зеленые молнии вспыхнули в глазах Антона, во рту появился горьковатый привкус – и он вдруг обнаружил, что находится на дне озера из чистого и прозрачного сияния, осязаемого как вода... Потом пришел абсолютный мрак.

Глава 23. Три встречи за гранью

...Противно моросящий дождь переходил в мерно падающий мокрый снег. Он брел по улицам города, загребая ногами воду, не разбирая дороги и не особенно торопясь...

Поверх рваной одежды на нем был старый космический комбинезон, и подогрев его работал скверно, так что озноб продирал по коже.

Антон даже и не удивился, обнаружив эмблему на рукаве «Звезда судьбы». Иштар. Эридан-Сити»

Ни города, ни окружающих улиц он не узнавал. Может быть это захолустные окраины того самого Эридан-Сити. Может – Карловка – небольшой городок принадлежащий русской общине, на острове Морнс, где он жил семь лет после смерти отца в семье тетки.

Он не знал – куда идет по безлюдным улицам, но отчего-то понимал – куда бы не шел, он придет куда надо.

И он действительно пришел. Ярко освещенное строение сияло и переливалось тысячами огней, из неплотно прикрытых хрустальных дверей гремела музыка и слышалось нестройное многоголосье.

Хрустальный блеск и мерцание цветомузыки, шум и жизнь, так контрастирующие с затянутыми холодным туманом улицами неведомого города...

Антон вошел, ощутив на миг что-то вроде тупой, ноющей боли возле сердца, которая впрочем почти сразу отпустила.

Внутри висел плотный табачный (и не только) дым, гремели кружки, тесные и разношерстные компании сбились вокруг столов. Сновали туда сюда официантки в мини юбках, с блюдами уставленными пивом и нехитрой закуской.

Антон непонимающе осмотрелся. Он ясно понимал, что шел именно сюда.

Но вот что ему делать дальше? Публика тут была самая разная – от обычных опустившихся работяг, до каких-то странных типов в цирковых трико и в дурацких колпаках. Все пили, оживленно болтали, играли в нарды и кости, с азартными выкриками делили выигрыш.

– Здравствуй, Антон, – прозвучал хриплый, но безупречно поставленный голос за его спиной. Я давно тебя жду – присаживайся. Он обернулся.

Боль ударила в сердце молотом, и отпустила не сразу.

– Ну что же ты... Не надо бояться – из страха передо мной люди и без того совершают достаточно глупостей.

Антон послушался – подошел и сел.

Но все равно страх остался на дне души. Ведь не каждый день встречаешь свою смерть во плоти. А в том что перед ним – именно его личная, персональная смерть, он был уверен на все сто.

Смерть смотрела на него не слишком трезвым взглядом. В белой как мел худой руке она держала пивную кружку; в другой у неё была дешевая вонючая папироса.

На худом скуластом лице с провалами черных, без радужки узких глаз, застыло выражение обреченной скуки.

– Я честно говоря уже сомневалась, что ты придешь, но все вышло как нельзя лучше. Твое здоровье, – Смерть отсалютовала ему кружкой.

– Не находишь, что твой тост выглядит слегка неуместно? – попробовал пошутить Скиров.

– Вовсе нет, – визави хлебнула пива, сдув пену с краев. Ты же понимаешь – ничего личного. Мы ведь в главном ничем не отличаемся от людей – мы также не вольны в своей участи.

– Кто это «мы», позволь узнать?

Смерть проигнорировала вопрос, вздохнув.

Со стороны их разговор ничем внимания не привлекал. Молодой мужчина с расквашенным лицом беседует с завсегдатайкой – худой, мелкорослой, аскетичного вида и неопределённого возраста дамой в мужском стиле. Под распахнутым белым плащом была непонятная форма – узкие брючки с лампасами темно серого цвета, длиннополый двуцветный китель со стоячим воротничком, расшитый большим количеством позументов, и украшенный двумя рядами мелких серебряных пуговиц. Выглядело это даже не как военная форма, пусть и самого убогого государства, а скорей как цирковая или гостиничная ливрея. И даже высокая кепка-фуражка с гербовой кокардой не могла изменить этого впечатления.

– Послушай, Антон – так не годится: мы должны серьезно с тобой побеседовать, – озабоченно продолжила Смерть между тем. Я не говорю, что ты слишком испытываешь мое терпение, тем более пределы моего терпения неведомы даже мне. Но, в конце концов, должна же всему быть мера! Мера – это высшее в разуме, – назидательно сообщила инфернальная собеседница. В любом разуме, а тем более – в человеческом. Древние мудрецы не зря говорили, что цели должны соответствовать возможностям, и тогда сегодняшний день будет лучше вчерашнего, а завтрашний – лучше сегодняшнего.

Ну посмотри же ты в конце концов трезвым взглядом! Разве ты живешь? Ты же просто играешь – как играла твоя мать. Да и отец... – Смерть выглядела искренне и неподдельно огорченной. Играешь в благородство, в вершителя справедливости, как совершенно правильно отметил почтенный вождь, в спасителя погибающих, в спасителя души Айнур... Если бы ты знал – как я испугалась когда Олутар предложил тебе должность своего советника! Ты бы мог наворотить таких дел! Прошло бы время, и ты начал бы чего доброго и милорда Олутара перевоспитывать! И что не исключено, преуспел бы – а у нас на него большие планы! Ну, будь же, наконец, умным мальчиком!

– Скажи – зачем это тебе? – пытаясь преодолеть нарастающую растерянность, спросил Скиров. Очень скоро ты так и так меня получишь – так к чему еще читать нравоучения?

– Как ты сказал? Я получу тебя?? – переспросила собеседница. Приятель – а это мысль! Правда, это против правил, и я не имела бы права предлагать тебе такое. Но ты сам первый завел этот разговор, и поэтому можно сделать исключение... Да, да – конечно! – суетливо забормотала она себе под нос. Это было бы выходом, чудесным, наилучшим выходом! Конечно, нам пришлось бы пойти на уступки оппонентам в дальнейшем, но дело было бы решено...

Послушай – что если нам сейчас вместе взять и выйти отсюда? – с довольным видом предложила Смерть. Ты просто пойдешь за мной – по своей воле. Просто пойдешь. Со своей стороны я обещаю, что дальнейшая твоя судьба устроится наилучшим образом из возможных при таком раскладе. Я не могу обещать тебе многое, но миллиарды без преувеличения человеческих существ охотно бы с тобой поменялись!

– И что тогда? – спросил Антон, и хотя понял – что ему предлагает Смерть, но почему-то совсем не испугался.

– Ничего...

– Совсем ничего?

– Ну, – скучно протянула Смерть – твое бренное тело без признаков жизни мои нерадивые слуги, скорее всего выбросят в озеро, на радость местной фауне. Айнур в ближайшие год-другой, пытаясь забыть тебя, выйдет замуж за Олутара, родит ему пару детей, и умрет лет в сорок от корсина, переспав со всеми подчиненными включая даже Сайяда и доброго доктора Н'Губи. Кстати – после Айнур Олутар возьмет в жены именно его дочь от Танлинги – кажется, ее будут звать Леа. И вот их сын... Но впрочем – какое тебе дело до них? Как бы то ни было, уверяю – все устроится наилучшим образом: и для тебя, и для окружающих.

Если угодно, ты вообще не должен существовать в этом мире, ибо твой дед по отцовской линии не должен был появляться на свет – прадеду твоему судьба назначила совсем другую жену, но он выбрал не ту... И вот результат – всплеснула руками Смерть, – уже три поколения проблемы и у людей, и у нас...

Ах, ну почему смертные так неразумны? – она прикрыла глаза ладонью. Вот существует себе такой человек, чувствует себя лишним в мире, мучает себя и других, и только немногим приходит в голову самое верное решение... Нет, не понимала я этого никогда! Казалось бы, ну чего может быть проще: не можешь жить – не живи! Смерть была неподдельно удручена людской тупостью. Но нет – они же не только мучаются сами, но еще и корежат Предначертанное!

– Так что ты скажешь? – ободряюще спросила Смерть. Минуты через три я встану и пойду отсюда, а ты просто пойдешь за мной! Еще раз говорю – у меня будут неприятности, но мог же ты просто пойти следом... Просто так? Ни одна система не работает без ошибки, и при известной ловкости вполне можно проскочить между шестеренками самого совершенного механизма. Идет?

Антон решительно поднялся и двинулся к выходу, расталкивая посетителей.

– Дружище, погоди! – услышал он за спиной, – если ты боишься взять на душу грех самоубийства, то твои волнения совершенно напрасны! Я сейчас всё объясню... Антон решительно распахнул дверь и выскочил на улицу – в промозглую темноту...

Инстинкт бросил его в первый переулок, затем – в другой...

А пройдя быстрым шагом еще метров двести остановился.

Ибо он узнал улицу. Одну из улиц спального района Эридан-сити, слишком хорошо ему знакомую.

Прямо перед ним шел молодой мужчина в синем пальто, нарочито мешковатом и неновом. И Скиров его узнал – сразу, в первые же мгновения.

– Папа…

Мужчина обернулся.

Антон робко подошел к нему.

Отец посмотрел на него, словно узнав сразу и не задавал никаких вопросов – откуда он и кто.

– Да, малыш, побывал ты в переделке! Ну да ничего – ради правого дела и пострадать не жалко! – доброжелательно улыбнулся он.

И Антон увидел себя словно со стороны – разбитое, грязное опухшее лицо, заплывшие глаза, засохшая кровь слипшиеся волосы, пропитавшиеся гнусными ароматами рабского загона. Он еще раз взглянул на отца и впервые понял, что тот был лишь немного старше его, когда ушел из жизни.

– Сколько тебе сейчас лет, сынок? – вдруг спросил Степан Скиров.

– Двадцать девять, – бросил Антон.

– Совсем большой – скоро станешь старше меня!

– Скоро я стану старше тебя, – повторил Антон и всхлипнул.

Отец положил ему руки на плечи, ободряюще улыбаясь:

– Да, сынка – ты вырос хорошим человеком. Мама наша все жаловалась, что ты слишком много читаешь, растешь рохлей и мямлей... А ты вот каким оказался!

– Отец, я хочу сказать… Не ходи на ту вечеринку у Ивановских...

– Спасибо Тошка! – печально вздохнул Скиров-старший. Я ведь знал что так примерно и закончу. Если угодно, я всю жизнь шел на ту вечеринку, и всю жизнь тот трейлер ехал прямо на меня.

Антон был поражен.

– Ты... ты тоже чувствовал?

– Существует много, чего ты не знаешь о своих отце и матери. К сожалению, ты был слишком мал, чтобы рассказать тебе некоторые важные вещи... Если бы жива была бабка Ива, то... Ладно – время почти вышло. Я был очень рад увидеть тебя... Но тебе – да и мне пора. Тем более, Нина хочет повидаться с тобой.

– Подожди, отец!!!

Но окружающее заволокло мраком, мелькнули какие-то смутные но угрожающие силуэты. Антон сначала почувствовал, как его подняло, потом услышал глухой ровный гул исполинских двигателей. Он оказался в салоне второго класса воздушного парома.

Рядом с ним на сидении устроилась молодая русоволосая дама в хорошо пошитом сиреневом костюме.

В руке она держала новенький коммуникатор и сосредоточенно изучала бегущий по экрану текст. Даже не приглядываясь, Антон знал о чем он – все внимание его матери обычно поглощали вести со скачек и боев, и прочие новости мира азартных игр.

– Тебе повезло, что нашлось свободное местечко. А то этот чертов паром всегда набит до отказа, – Нина Скирова повернулся к Антону и улыбнулся знакомой чуть грустной улыбкой.

– Это ты, мама? – невольно переспросил он.

Он кивнула. Повисла пауза. Он посмотрел на мамины часики-кулончик, прекрасные, самозаводящиеся золотые «Акбар» с усыпанной бриллиантовой пылью секундной стрелкой и механизмом ручной сборки. Было пятнадцать минут шестого – времени до аварии совсем немного...

– Знаешь, Антоша, о чем я в последнее время думала? – сообщила ему мать. О том, что мне нужно куда больше времени посвящать семье – папе и тебе. Я очень рассчитывала на этот турнир – Крокодил обязательно проиграет Тумбе. Все ставят на Крокодила – а того не понимают, что он уже выходит в тираж: ему ведь за сорок, а Тумба на двадцать фунтов тяжелее и быстр как сам Дьявол! У меня отличные шансы – верное дело! Не меньше трех сотен тысяч в джекпоте! И я думала, что можно будет мне бросить эти игры, и уехать куда-нибудь в тихий приличный город с хорошим университетом – чтобы ты со временем мог бы туда поступить. Откроем магазинчик или кафе, и заживем. Может даже, у тебя появится братик или сестричка...

Антон чудом сдержал рыдания.

– Мама, мы должны... должны предупредить... Самолет, он... – начал было он, собрав все силы. Ты может быть мне не поверишь...

– Не надо – я все знаю, сынок. Мы ничего не можем поделать. И ты это ведь сам понимаешь. Мне просто хотелось побыть с тобой немного... Ты не против, если я тебя обниму?

Мама положила руку ему на плечи, и они долгие мгновения сидели молча.

Над головой грохнуло, салон качнулся – это оторвались первые водородные цистерны...

* * *

Где он и что с ним он не понимал... помнил только последнее видение... и пустота. Глаза болели, иногда на самой грани слышимости доносились чьи-то голоса. Сознание возвращалось Все это было похоже на сон, когда человек осознает, что он спит.

Сознание возвращалось к нему медленно и неспешно. Поначалу это было ощущение дремоты и некоей расслабленности. Но тем не менее он ощущал что существует в этом мире. Его разум пробудился, и он был почти в сознании, и должен что-то делал чтобы выбраться из-за неощутимой грани забытья-небытия.

Перед глазами всплывали картины беспорядочных воспоминаний. Он чувствовал запахи и видел изображения, что-то слышал – но все увиденное и услышанное было безо всякого смысла и логики.

Он из последних сил вынырнул на поверхность и мельком увидел зеленые джунгли, прежде чем его потянуло обратно.

И вот тогда он полностью пришел в себя. Антон сел и протер глаза, недоуменно оглядываясь. С первого взгляда было понятно – они на свободе. Выдолбленная из целого ствола пирога быстро скользила по течению мутной реки с зелеными берегами.

Сао сидел на корме, изредка подгоняя суденышко взмахом весла.

– Ты жив, брат! – белозубо улыбнулся он, и потер черный густо набухший кровью синяк под левым глазом. Слава Небесным Владыкам – иногда даже половинная доза проклятого зелья рейси убивала людей. Но раз ты жив – ты будешь жить долго!

Антон попробовал заговорить, но закашлялся. В течение нескольких минут он молча смотрел на зеленое буйство по берегам реки.

– Что случилось? Как мы здесь очутились? – осведомился Антон чувствуя себя последним идиотом.

– Что – действительно совсем нет памяти? – спросил Шанно.

Антон помотал головой.

– Так… мы спаслись?

– Да! – Шанно почти по детски рассмеялся. – Можно не сомневаться.

– Как это произошло?

– Очень просто, – ответил тысячник. Рейси приползи и выкрали нас. – Представь, брат – для своих соплеменников они этого не сделали, а вот для тебя... Меня тащили за компанию с тобой! Чужака и врага!

И с восхищением спросил:

– Как же ты всё-таки осмелился так поступить?

– Я вообще ни о чем не думал. Я просто пошел и сделал то, что должен был, – только и смог сказать Антон после паузы.

Сао кивнул.

– У меня на родине говорят в таких случаях, что человек слышит голос богов! Я понимаю это...

Он на минуту замолчал.

– Прошлой ночью я увидел, что рядом со мной в грязной клетке сидят рейси и ты – человек с другой стороны небес, который потеряет жизнь для чужих ему. И я сказал себе : «Разве мы здесь все не братья?»

И я решил что есть вещи куда важнее того – кто на каком языке говорит.

Мы ведь уже умерли, – проникновенно продолжил Шанно. Теперь надо жить – назло тем кто хотел нас убить.

Река разливалась всё шире, струясь между болотистых берегов. Солнце едва пробивалось сквозь густую листву джунглей. В плотном воздухе носились тучи кровососов, не обращавших внимание на чужеродность путников.

На деревьях, наполовину погруженных в воду, висели оранжевые кадако, взвизгивая и стрекоча. Водяные змеи а может и гигантские черви (кто её, местную фауну знает?) и напоминающие крыс твари с овчарку размером шныряли между чудовищными корнями.

– Куда, черт побери, мы направляемся? – осведомился Антон.

– Вниз по Урадаги. Она течёт параллельно Ангази из Сегу.

– А куда она течет?

Минуты две тысячник медлил с ответом.

– К морю. Рано или поздно все реки впадают в море.

– А дальше? Куда мы дальше?

Сао пожал плечами.

– Кто знает?

Антон лег на дно лодки, закинув руки за голову, и закрыл глаза. Что ему теперь делать, когда он уже смирившийся со смертью вдруг получил жизнь? Когда он напрочь отрезан и от всей прошлой жизни, и от своего короткого пиратского счастья?

Можно конечно попробовать присоединиться к какой-то из воюющих сторон – он хоть и сугубо штатская личность, но пожалуй мог бы дать местным генералам пару ценных советов. Но ведь определенно слухи о странном белом чужаке дойдут рано или поздно до корсаров. Кроме того – ни одна из них симпатий не вызывала – все продают пленных в рабство, все жгут мирные деревни, и везде есть свои Фойриппо и Каз Токэ. Тогда что? Пробираться на Имтуги, или в южные земли, и жить там среди нищеты, войн и хаоса до конца дней, страшась обнаружить себя?

Но зачем-то судьба и Всевышний сохранили ему жизнь?

На коротком привале, пристав к намытому рекой песчаному островку, они провели инвентаризацию наличных материальных ресурсов.

У Шанно оказался при себе лишь командирский жетон на стальной цепочке – в принципе годившийся в качестве удавки. С улыбкой он пояснил, что с этим вот медальоном на шее он и должен был отправиться в котел, а потом – уже должным образом приготовленный – быть вывешенным на ритуальном столбе у капища. (Чтобы все видели – смерть принял не кто-то а высший офицер проклятых врагов).

Антон с унылой усмешкой перетряхнул барахло – пара мелких монеток Иштар, пустой пакетик из под леденцов, и...

– Что это – осведомился тысячник.

Антон чуть не рассмеялся.

На дно лодки упал его коммуникатор. Видать, вояки алуфина его плохо обыскали, а может и совсем не обыскивали в горячке утренней схватки?

Судьбе было угодно сохранить из его имущества самую бесполезную вещь из всех возможных. Как после этого не верить что она любит посмеяться над человеками?

Выкинуть его?

Всё же Антон спрятал изделие опять во внутренний карман – оно теперь было единственной памятью о прошлом, о мирной жизни мирного человека.

Они продолжили путь.

Стемнело. Они пристали к другому острову и спрятали лодку в зарослях. Из предосторожности огонь разводить не стали. Они перекусили фруктами собранными илги, и улеглись спать. Антон не мог заснуть и смотрел во тьму, прислушиваясь к храпу Шанно, и журчанию реки, которая текла неизвестно куда и откуда.

Он так и лежал без сна и думал о своем открытии... Жутком и зловещем, под стать этому миру. Хотя – даже тут он ну никак не думал встретить их. Вот значит как...

Георгис Каллианидис создал гравитор, хотя занимался пьезоэлектрогенераторами. Великий Ван Цзян обнаружил минус-время, пытаясь подобрать ключи к энергии вакуума.

Древний мореплаватель Колон искал Индию (откуда происходили предки Минути Чакравартина) а открыл Америку, откуда происходят предки жителей Иштар.

А Минути Чакравартин пытался искать вечные истины в йогической медитации, а нашел пси-навигацию. Так и Антон понял смысл надписи только сходив за грань.

"Страшись Грядущего!" Ха – как там – "экзистенциальный страх перед будущим"? Как бы не так! Страшись ГРЯДУЩЕГО! Бойся того кто грядет, кто явится рано или поздно из пресловутой Тени, или как говорят древние святые книги – из Тьмы Внешней! Кому тайно и не очень прокладывают дорогу такие как Фойриппо, кого они ждут и кому приносят жертвы...

И Антон был почти уверен что знает – кто это такой... Кое-что известно наверное Черному Жрецу, как бы он не отнекивался, кое о чем наверное догадывается Айнур... Возможно что-то да знал Хинк – да смилуется Всевышний над его душой! И уж точно в курсе Олутар. Впрочем, насчет милорда пиратского короля ни в чем уверенным быть нельзя.

Значит, ко всему прочему его, Скирова Антона Степановича угораздило встретится со слугами той самой Тени Мира.

Он попробовал вспомнить всё что знал на эту тему. Не считая дурацких ужастиков и откровенно желтых публикаций в специализирующихся на сенсациях с душком изданиях известно было очень мало.

Откуда и когда появился этот полумифический – как считалось – культ, с точностью сказать никто не мог. По мнению одних его привезли певропоселенцы с прародины; другие почему-то обвиняли Ло'Энтар. Впрочем – называли и домен Ильди, и домен Аригато, уточняя даже – в каком именно мире он возник (десятка два названий).

Были и более экзотические и потому не имевшие широкого хождения теории. Например, что основателями культа стали первые навигаторы, установившие контакт с некими обитателями минус-хрона, и получившие от них свои способности – а мол все рассказы о древних техниках медитации и Минути-Основателе – лишь дымовая завеса.

Учёные из разряда еретиков и ниспровергателей устоявшихся теорий тоже выдвинули гипотезу о разумной жизни, обитающей в минус-хроне и потревоженной активно осваивающими его людьми.

Они даже истолковывали в этом смысле разные зловещие и непонятные явления, в разное время отмеченные на разных планетах – вроде Сияния Безумия на Гаваики, или Пещер Забытого Эха на Серебряных Лунах.

Священнослужители в большинстве не особо заморачиваясь заявляли что Тень – это всего лишь имя Сатаны, коий и в невероятном отдалении от библейского Эдема не оставляет род людской в покое. Впрочем, часть их предполагала что под этим именем действует другая, но тоже демоническая сила, относящаяся исключительно к этой области пространства, и пытающаяся приспособить развившееся тут человечество для своих неведомых, но несомненно противных Творцу надобностей.

Но при всем этом никто не мог сказать достоверно – что собственно такое эта самая Тень по мнению её поклонников, да и про самих поклонников – тоже. Достаточно сказать, что за три сотни лет более-менее активного обсуждения темы, ни спецслужбам, ни полиции, ни самодеятельным борцам не удалось отловить и предъявить публике ни одного живого жреца культа про которого это можно было утверждать достоверно.

Нет, одно время процессы над поклоняющимися Тени кое-где были нередки – но чаще всего по странному стечению обстоятельств это оказывались люди чем-то не нравящиеся власти светской и духовной.

А между тем некая непонятная сила судя по всему, имеющая в арсенале не только средства материальные но и нечто большее, в Ойкумене всё же действовала.

Перевороты, смуты и гражданские войны, возникающие буквально из ничего в разных концах обитаемой вселенной, и весьма схожие сведения о каких то чрезвычайно замкнутых орденах за ними стоящих. Непонятные секты и религиозные движения вдруг набиравшие большую силу – как их не громили, но на истинных иерархов выйти не удавалось.

Были только смутные показания арестованных, и секретные протоколы допросов, опубликованные в не самых надежных источниках – о каких-то неведомых Учителях, прибывавших неизвестно откуда, которые будто бы бессмертны и могущественны, и владеют величайшей мудростью. Да и в материалах судебных процессов и рассекреченных докладах спецслужб нет-нет, да и мелькали сообщения насчет того что в ходе тех или иных событий – как правило, нехорошего свойства, мелькали какие-то люди, непонятно откуда взявшиеся и непонятных рас и народов, обладающие как минимум очень хорошей специальной подготовкой. Ходили слухи о кораблях неизвестной серии и даже непонятной конструкции, прилетавших будто бы из-за пределов Ойкумены. Говорили также о членах команды или пассажирах, непонятным образом появлявшихся на борту идущих в минусе судов, или наоборот – пропадавших в ходе прыжка бесследно, которые при этом иногда выручали попавший в беду корабль – вплоть до возвращения в эйнштейновское пространство судов с погибшими навигаторами. Еще говорили о порталах соединяющих планеты напрямую – правда обычно ведущих куда-то в очень странные миры, неизвестные в Ойкумене, и населённых хотя и людьми – (впрочем и не ими одними), но явно не имеющими отношения к переселенцам из КИЧ.

Еще было непонятно как действующее, но всё же действующее колдовство – во всяком случае сообщений было как будто слишком много, чтобы принять их за обычную ложь и мошенничество...

В этом месте Антон вспомнил, что с Айнур он встретился не где-нибудь, а именно в магическом салоне – и это не прибавило ему хорошего настроения.

Оставалось лишь порадоваться, что Слава Богу, основная масса колдунов во всех мирах – обычные жулики и шарлатаны. Но как говорили разные исследования, существуют целые колдовские кланы, которые правда не дают рекламным объявлений в сети, но действуют исподволь.

Выходило, что, как духовные лица и полицейские отчеты правы, и где-то живут и действуют настоящие жрецы Тьмы. (Правда была и такая точка зрения, что своих подлинных служителей Дьявол выбирает себе сам, а стать таковым по своей воле и желанию весьма проблематично).

И при всём этом – ничего существенного. Кружки и группы поклонников этой самой Тьмы из обдолбанных тинэйджеров и свихнувшейся богемы, где в лучшем случае устраивали оргии в честь предвечного Зла, в худшем – ритуальные самоубийства, понятно не в счет.

Единственное общее во всём этом была та мысль, что далеко от Ойкумены людей – ограниченной тремя крошеными галактиками, предположительно в центре Большого Колеса, обитает некая очень могущественная сущность, называемая за неимением в человеческих языках нужных слов – Истинной Тенью Мира. И тем кто добровольно и всецело отдавал ей себя, проходя посвящения и впуская её в себя (что крылось за этим – даже думать было жутко) она давала взамен могущество, и подлинную мудрость, наделяя истинным счастьем – хотя и мало похожим на людское, как говорили те же апокрифы. "Тень не является тем, с чем ты ее отождествляешь, олицетворяешь и клеймишь. Она проявляется там, где ты ее не видишь, потому что считаешь, что делаешь Добро." – вспомнил он отрывок из пресловутого "Слова о Тени Мира".

Это была единственная информация, что смог вспомнить Антон о тех, кто стал его врагами.

Шумела река, шуршал тростниковой подстилкой что-то бормотавший в забытьи бывший теперь уже тысячник, а Антон думал – что же ему теперь делать.

Наконец, дрёма взяла свое.

Он шел куда-то долгими переходами пробитыми в сплошной лабрадоритовой скале, отливающей в свете флуоресцентного светильника болтавшегося на его шее муаровыми переливами – полировка стен была почти безупречной. Идеально Прямоугольное сечение, идеальная прямизна, слабый ток прохладного чистого воздуха – и так на всём протяжении. Ни надписи, ни барельефа, ни царапины – как будто строители ушли совсем недавно. Примерно через каждую тысячу шагов коридор пересекал почти точно такой же – разве что чуть поуже, причем если стать на перекрестке, то было видно, что коридор расположен чуть под другим углом, чем отходящий. Однажды он любопытства ради прошелся по нему – и через ту же тысячу шагов обнаружил что он точно также пересекает радиальный коридор, тоже чуть сворачивая после перекрестка.

Как он прикинул, эти коридоры образовывали исполинскую сеть, или скорее даже паутину, к центру которой он сейчас шел...

Интересно, зачем? Он попытался вспомнить – но внезапно непонятный тонкий пересвист отвлек его внимание. Звук такой знакомый и такой невозможный здесь...

Антон очнулся, и не сразу понял – что не так в окружающем мире. На вытянувшееся в недоуменном испуге лицо пробудившегося Шанно он не сразу обратил внимание. А когда понял – что именно не так, стало тем более не до спутника.

Из под грязной порванной куртки доносилось негромкое попиликивание – оно-то и разбудило его от того странного сна.

Это было невероятно – кто-то пытался связаться с ним по его коммуникатору.

Боязливая гримаса спутника подсказала ему, что он не сошел с ума, и звук ему не мерещиться.

Осторожно, словно опасаясь что коммуникатор его укусит, Антон засунул руку в карман куртки, и извлек перемигивающийся многоцветием настроечной таблицы "Уроборос".

По экрану мигала надпись – нелепая в своей обыденности – "Проводится поиск сети".

Значить это могло только одно – сейчас на Эялле или поблизости работал широкодиапазонный мю-передатчик. Это было невозможно – но именно это и происходило.

"Знаешь, мю-связь имеет кое-какие особенности, о которых широкая публика и не думает: при хорошем приемнике и качественной настройке можно передать сигнал даже вот с этого малыша на десять миллионов километров..." – прозвучали в ушах слова Айнур.

И внезапно Антон вдруг понял, что это значит. И искренне возблагодарил Бога – похоже, у него появился шанс. ШАНС!

Глава 24. Гонец возмездия

Нелепая, невероятная ситуация... Он, едва вырвавшийся из когтей смерти сидел в джунглях дикой планеты, и в компании местного вояки размышлял о физике межпространственной связи.

Как он помнил из популярной литературы, и из инструктажа, который давали ему в бытность на сборах национальной гвардии (как-никак – оператор связи) существовало три основных вида мю-связи – два сверхдальних и один обычный, использовавшийся в как раз в планетарной сети, частью которой были коммуникаторы.

Первый, самый древний способ, основывался на старых как мир постулатах кристаллографии, еще на заре космический эры оперировавшей девятимерными пространствами. Просто особым образом выращенный кристалл сложного солевого состава или особого пластика-изомера разделяли на две части – и при приложении к одной половине мю-полей другая немедленно отзывалась.

Обычно одна половинка кристалла встраивалась в корабельный передатчик, а вторая оставалась в центре связи или монтировалась в передатчик второго корабля.

Еще и поныне во многих местах Ойкумены этот способ является основным – из-за его дешевизны и простоты, да и в более цивилизованных краях редкий центр связи не имеет сектора дубль-кристаллов – иные из которых сидят в своих гнездах уже не один век – те, чьи "половинки" когда-то оказались на пропавших без вести судах. Способ этот был относительно прост, но имел два крупных недостатка – связать таким образом можно было лишь две точки а пропускная способность канала была крайне невелика.

Второй способ был основан на свойствах этих кристаллов находящихся в поле достаточной мощности генерировать особого рода волну, которая будет принята не одним а многими тысячами кристаллов – каждый на своей чистоте. И чем шире диапазон излучателя, тем с большим количеством точек может осуществиться связь. Для этого были нужны кристаллы соответствующих свойств и размеров, выращивание которых было делом долгим и дорогим.

Наконец была так называемая ближняя широкодиапазонная связь – её то и использовали в коммуникаторах и сети.

И то что ожил молчавший коммуникатор, могло объясняться двояко. Во первых, пираты всё же решили обзавестись этой самой беспроводной сетью. Второе – сейчас на орбите Эяллы оказался корабль оснащенный мю-передатчиком.

Какую-то секунду Скиров колебался.

«В конце концов – что я теряю?»

С этой мыслью он надавил на сенс-панель, и на экране загорелась надпись – «Выполняется поиск сети».

В левом углу шел отсчет секунд…

На пятнадцатой секунде над рекой разнесся голос с командирскими интонациями…

…И всё же я просил бы вас – разрешить орбитальную швартовку…

Пауза с полминуты…

Да, я понимаю что правительство республики Эялла запрещает нахождение иностранных военных кораблей в её космопортах без предварительного разрешения.

Но не могли бы вы решить этот вопрос в оперативном порядке? Мы можем связаться с вашим МИДом?

«Правительство?! – промелькнуло у него. Что за новости? В этой помойке есть оказывается и правительство?»

Он даже бросил вопросительный взгляд на Шанно, но тот с открытым ртом слушал непонятный прерывистый монолог.

…А мы не могли бы непосредственно связаться с ними… (Пауза)

…Хорошо, мы будем ожидать…

…В течение сорока восьми стандартных часов…

Насколько Антон понял, передача велась с помощью тех самых широкополосных передатчиков, в то время как собеседники – наверняка «Тихая пристань», отвечала через обычный ближний – почему коммуникатор и не ловил их передачу.

– Все, конец связи…

И через минуту тот же голос – устало-обречённый.

– Всё как мы и предполагали, Тарес, – они или водят нас за нос, или издеваются.

Антон уставился на экран прибора – там светилась одинокая надпись – «Смена канала».

– Я иного не ожидал, Атанас, – зазвучало в ответ.

Затем оба принялись перемывать кости местной виртуальной власти.

Антон сидел и слушал в полной прострации – и дело было не в содержании диалога.

Просто невидимые собеседники говорили на его родном языке.

Пусть он понимал далеко не всё, пусть едва ли не половина слов вообще была неизвестна.

Но сомнения не было – там, наверху, были его соплеменники.

Скиров поднял глаза и обнаружил что Шанно смотри на него с ожиданием и робкой надеждой.

И усмехнулся…

Кажется, кое-кто будет иметь крупные неприятности.

Увидь сейчас он себя со стороны, наверное его бы неприятно удивило – его ухмылка сейчас одно к одному повторяла обычную злую усмешку покойного капитана Хинка.

Но ему было не до таких мелочей.

Какую-то секунду помедлив, вспоминая – как пеленгуется мю-связь, и можно ли её вообще запеленговать, и так ничего и не вспомнив решительно поднес «Уроборос» к уху.

– Внимание – всем кто меня слышит! – почти выкрикнул он. Внимание – всем кто меня слышит! Ответьте!

Голоса умолкли, только кто-то еще успел бросить какое-то краткое и энергичное словосочетание.

– Говорит крейсер военно-космических сил Государства Аорсия «Сын Бури»! – Кто нас вызывает??

– Здравствуйте, – произнес Скиров с некоторой растерянностью. Я… Антон Скиров, гражданин Иштар. Находился в плену и пиратов, совершил побег. Имею важные сведения относительно пиратской базы на планете Эялла… Произнеся это он перевел дух…

Если только их разговор всё же прослушивается, то сейчас под завывание сигналов боевой тревоги пираты, топоча башмаками, занимают места на кораблях, лихорадочно тестируя боевые комплексы, а в нижних ярусах «Тихой пристани» элеваторы подают к старт-боксам дальнобойные торпеды – двухсотмегатонки.

Видимо, это понимали и на другом конце линии – потому что собеседник вполголоса бросил несколько команд.

– Хорошо, – мы поняли, – прозвучал голос – уже по прежнему спокойный и властный.

Где вы сейчас находитесь?

– Я нахожусь на острове в дельте реки Урадаги, примерно в двадцати милях от моря. Длинный одиночный остров, намытая песчаная коса, со мной еще один человек.

Ясно, – ждите, мы поможем.

Связь прервалась и коммуникатор, сообщив напоследок «Сеть отсутствует», отключился.

Рядом на песок опустился взмокший и потрясенный Шанно.

Теперь оставалось только ждать – то ли аорсийцев, то ли пиратских «Цунами».

Ждать им пришлось несколько часов.

Но вот наконец в светлой дымке он различил еле заметную точку, быстро приближающуюся.

Неожиданно для Антона точка превратилась в гравискутер серо-синего цвета, схожий со сложившей крылья и падающей отвесно вниз в крутом пике птицей.

Бесшумно он опустился всего в десятке шагов от потрясенного Шанно. А потом раскрылась аппарель, и на песок спрыгнули с полдюжины молодцов в полной защите, с неизвестными Антоны длинноствольными стрелялками.

– Магистр-лейтенант Саяна Котрова, двенадцатый десантно-штурмовой дивизион военно-космических сил Государства Аорсия! – по военному отрапортовала одна из безликих фигур. Голос был чуть хрипловатый, но приятный. Я полагаю, вы и есть Антон Скиров? – лейтенант подняла забрало, и теперь взирала на него серыми глазами из-под длинных ресниц со странной смесью доверия и подозрительности. Антон невольно отметил, что та лет на пять его младше.

– Да, это я, – он протянул коммуникатор как своеобразное доказательство.

Котрова раздумывала с полминуты.

– Хорошо, – бросила она. Вас хочет видеть наш командир – каперанг Качиев. Это очень важно... Девушка указала на вход в скуттер.

– Он со мной, – указал он на тысячника.

– Хорошо, давайте...

Он без страха вошел внутрь скутера, устраиваясь в ложементе, тут же принявшем форму его тела. Его спутник в полной прострации последовал за ним, сопровождаемый броненосными фигурами.

Аппарель захлопнулась и их воздушный кораблик поднялся над отмелью, затем над мутной водой Урадаги. Под брюхом разведчика пролетели островки и камышовые заросли дельты.

Затем под ними распахнулась от горизонта до горизонта лиловая морская гладь.

Стремительное скольжение, пара мелькнувших далеко внизу парусников, опрокинутый кверху брюхом корабль, дрейфующий в тысячах миль от берегов, останки каких-то бетонных сооружений на отмели, скалистый архипелаг...

Всё стремительно возникало в обзорных иллюминаторах и тот же уносилось назад.

Еще мелькнули стада каких-то змеевидных созданий, кувыркавшихся в волнах как дельфины древней Земли или кальмаровые касатки Иштар.

Потом небо за бортом стремительно потемнело.

Антон догадался – они достигли северных приполярных областей с их ночью по полгода.

Внизу теперь был лишь лёд, блестевший под лунами, с паутиной черных разводий.

– Приготовится – сейчас начинаем подниматься, – прозвучал в ушах голос пилота.

Лёгкая перегрузка чуть вдавила их в кресла, а горизонт начал неумолимо раздвигаться, в то время как замерзший океан внизу становился похож на покрытое изморозью оконное стекло.

Затем в иллюминаторы ударило беспощадное солнце – они поднялись в стратосферу, и блистеры затемнились.

Суть маневра Антон уловил – выйти в космос со стороны полюсов – с их полярными сияниями и магнитными бурями, чтобы обезопасить себя от сканеров и радаров "Тихой пристани"

– Смотрите! – выкрикнул Шанно, чья смуглая кожа покрылась обильной испариной – то ли от страха, то ли от обилия впечатлений.

Антон автоматически глянул в иллюминатор и увидел корабль.

Крейсер "Сын Бури" был действительно велик и удивителен.

Длинный, напоминающий серебристую рыбу, сужающийся к хвосту, он оканчивался широким лопатообразным утолщением на носу – десантным модулем-отсеком.

А вокруг корпуса обвивалась спираль дальней мю-антенны.

– Да – ребята, – пробормотал по-русски пилот. Это вам не что-нибудь – кораблей таких почти ни у кого нет.

– Да, – ответил в тон ему Скиров, вспоминая пресловутый справочник. Дальний десантный крейсер. Три тоннельных тысячефунтовых ЭМИ-орудия – главный калибр, до двухсот торпед, шесть планетарных штурмовиков, и два ракетных катера. Семьсот пятьдесят человек экипажа считая десантников. Их всего два, если не ошибаюсь?

– Три, – поправил пилот, – месяц назад ввели в строй "Восходящую Славу". А откуда вы знаете??

– Так, случайно... – отмахнулся Антон.

Скутер нырнул в шлюзовую нишу – щелкнули захваты, засвистел, ввинчиваясь переходник...

Их не встретил почетный эскорт или конвой.

– Добро пожаловать на борт "Сына Бури" – пригласила девушка.

Следом за Котиной (так и не снявшей доспехи) и сопровождаемые идущими позади двумя бойцами, они пошли длинным узким коридором. Лифт, полёт вниз, выход на каком-то промежуточном техуровне.

Тут они обогнули здоровенный агрегат похожий на большую стиральную машину старинного образца – большой металлический шкаф с рядом стеклянных окошек-амбразур и индикаторов. Сейчас передняя стека была снята и в его внутренностях копались обложенные разнообразными инструментом два ремонтника. Антон разглядел ряд блестящих сфер на амортизирующих подвесках, подведенные кабеля и патрубки, серые коробки измерительных блоков по сотне датчиков каждый... И понял, что это древний как Ойкумена прибор – минус-хрональный гравилокатор, с помощью которого древние корабли идущие наугад, определяли момент приближения к звездам.

Система гироволчков и ртутных противовесов в вакуумных камерах еле заметно реагировала на тяготение звезды, проходившее даже в глубину потока обратного времени. Аппараты эти давали надежду – если с навигатором всё же что-то случиться, выйти в нормальное пространство, и подать сигнал бедствия.

Дальше они продолжили путь по пандусу, спирально обвивающему тело крейсера в межкорпусном пространстве – мимо кабельных и коммуникационных шахт – и под взглядом почти невидимых камер слежения. У него возникло ощущение, что их ведут каким-то кружным путем. Всё повороты то направо, то налево, спуски и подъемы…

Сао и Антона быстро провели мимо группы космонаров, недоуменно поворачивающих вслед головы и доставили в низкий зальчик, оказавшийся хозяйственны отсеком.

Несколько минут спустя в помещение вошел щеголевато одетый офицер в сопровождении ёще одного космодесантника.

– Я младший военврач крейсера, Ладислав Фараго. – Вас подвергнут медицинскому осмотру и санобработке. Потом с каждым побеседует наш командир.

Им вежливо указали на дверь, за которой была идеально белая душевая. Без лишних вопросов Антон сбросил тряпье, его примеру последовал и Шанно – на последнем остался только его жетон.

После омовения, медик опрыскал их дезинфицирующей жидкостью, поводил вдоль тела какими-то штангами усаженными датчиками, и зачем-то взял кровь на анализ. После чего появился молчаливый матрос, сунувший им запаянные пакеты с бельем и формой без знаков различия.

Потом вновь подъем на лифте в сопровождении все тех же молчаливых корректных бойцов – и они оказались в обширном помещении без иллюминаторов, отделанном деревянными панелями. На стенах висела голографическая инсталляция – большая карта Ойкумены.

А напротив неё была двустворчатая резная дверь с начищенной медной ручкой, и простой и лаконичной надписью:"Командир корабля".

Возможно из уважения к воинскому званию, а может – чтобы спутать карты возможным дезинформаторам, первым вызвали Шанно.

Напоследок, тот обратившись к Скирову, начал что-то быстро бормотать. В глазах заблестели слезы. Из всех слов он разобрал лишь – "спасибо" и "герой"

Сао допрашивали всего минут тридцать. И вот пришла очередь Антона.

Капитану первого ранга Качиеву было сорока с небольшим лет. Грубоватое, словно выбитое в камне лицо, тем не менее было мужественным и чем-то располагающим к себе. Умные внимательные глаза, пронизывающий взгляд. Он был невысоким, жилистым и поджарым.

Одним словом, настоящий боец – подумал гость.

– Скиров Антон Степанович?

– Да сэр, – ответил растерявшийся Антон. Точно так – меня зовут Скиров, сэр. Антон Скиров.

– Можно без "сэр" – бросил каперанг. У нас не принято это обращение.

– Да, сэр... – мысленно Антон сплюнул.

Улыбнувшись, каперанг вынул из буфета молочно белую бутылку с золоченой пробкой, и пару маленьких пузатых стаканчиков резного горного хрусталя.

Антон осушил свой стаканчик одним духом, уселся в кресло, и начал.

– Я Антон Степанович Скиров, полноправный гражданин Иштар по рождению, имею сообщить вам...

Он начал с самого начала – рассказал о встрече с Нур, о полете на "Звезде судьбы" о захвате яхты и о том как попал на Каитто, о работорговле, о походе на Илорину, и наконец – о том что случилось в Ардви-Чари.

Качиев с непроницаемым лицом слушал Антона. Когда Скиров закончил рассказ, за иллюминаторами взошел Схаас, свет стал зеленоватым.

Между делом Антон не заывал изучать каюту.

Большая каюта была устлана коврами и имела три иллюминатора в бронзовых декоративных рамах. Солидный письменный стол неведомого синего дерева, пара книжных полок, где на видном месте стоял толстый "Устав Военно-Космических Сил Государства Аорсия". На перегородке висели в золоченых багетах полотна с изображением разных планет видимых из космоса. Интересно – это капитан так развлекается в свободное от работы время? А почему бы и нет?

Капитан осушил стопку, и мрачно уставился в иллюминатор.

Затем перевел взгляд на Антона, и Скиров с удивлением заметил в его глазах отчаяние и обиду.

– Не знаю даже как вам объяснить... – начал каперанг. Ладно – попробую тем языком что используют наши государственные мужи.

– Современная политическая обстановка не способствует выполнению нашей миссии, – глумливо поджимая губы начал он нарочито тонким бабьим голоском. – У меня нет мандата на боевые действия. Мы фактически ничего не можем сделать. Поверьте, дружище, у меня сердце сжимается, когда я слушаю о зверствах, творимых здесь.

Но… – горький смешок – правительство Государство Аорсия исходит из того что Эялла – суверенная планета. К тому же есть – их никто не отменял – договоры аборигенов с Аригато. Аригато конечно сейчас тень того что было когда-то – но его тоже нельзя сбрасывать со счетов в транссистемной политике где всё взаимосвязано...

– Получается, вы бессильны?, – прошептал Скиров.

– Я – всего лишь военный, – каперанг надолго умолк. Вот если бы нашелся предлог…

Антон тоже хранил молчание, напряженно размышляя. А потом лишь чудом удержался от радостного смеха. Предлог значит? Будет вам друзья предлог!

– Послушайте меня, сэр, – заговорил Антон, и, стараясь придать своим словам как можно больше убедительности. Всё это так – то что вы сказали. Но есть одно упущенное вами обстоятельство. Остров Каитто – это ведь не совсем Эялла. Олутар – владелец его, формально подданный Иштар. Задолго до того как сюда явились никконцы, король одной исчезнувшей страны отдал остров его предкам. Остров не является частью ни одного из местных государств, и там не живет никаких коренных племен.

Понимаете – если вы допустим, встретите корабль гражданина Иштар, грабящий мирные суда или перевозящий рабов – вы же имеете право его задержать? И скажем произвести захват космодрома частного лица, на котором он базируется. И "Тихая пристань" – это тоже не территория Эяллы – это частная собственность, ранее принадлежавшая ОКК, и захваченная ныне криминальными элементами. – Это же незаконно – присваивать чужое имущество!

– Но Корпорации давно нет, – слабо возразил Качиев.

– Ошибаетесь! – Антон благословил встречу с Черным Жрецом. – Она развалилась, но ее части по прежнему себя именуют именно ОКК. А пока нет ликвидационного акта и соглашения о разделе активов – имущество по прежнему формально числится за Корпорацией.

Качиев резко встал и принялся энергично мерить шагами каюту. Наконец он остановился и повернулся лицом к Антону. В глазах светилась непреклонная решимость.

За иллюминатором, в темноте, засияло поднимающееся из-за обода Эяллы солнце.

– ...А взвод лейтенанта Котиной захватывает космодром и складской комплекс. Взводы Унора и Веслава – береговые сооружения, порт и жилые кварталы в этой зоне.

Взводы Ракиты и Тинова – командир оторвался от карты и оглядел офицеров – составляют резерв... Ну а мы тут, наверху, занимаемся этой самой "Тихой пристанью".

Антон поднял глаза от компьютерной модели Каитто, светившейся многоцветием на оперативном планшете в центральном посту.

Ангары с техникой, космопорт, казармы пиратов – всё было заснято с орбиты – ему оставалось лишь уточнить всякие мелочи.

Обступившие планшет офицеры крейсера смотрели на него с нескрываемым уважением – его история вкратце была им известна.

– Ну что еще сказать – вздохнул Качиев. Еще – пусть солдаты постараются не попасть по по штатским.

– Да, – кивнул майор Байло, командир десанта, – Будет конечно не просто, но постараемся.

И постарайтесь свести потери к минимуму – и наши и мирных жителей.

– Так точно!

– Есть еще вопросы? – осведомился Качиев.

– Есть – встал Скиров. Разрешите мне участвовать в десанте.

– А вы сможете? – процедил один из взводных – рыжий как пламя немолодой крепыш.

– Я – капрал Национальной Гвардии Иштар запаса, – твердо глядя ему в глаза сообщил Антон, благоразумно не уточняя своей специальности и уровня подготовки.

– Хорошо, – кивнул Качиев. Магистр-лейтенант Котрова...

– Доброволец Скиров поступает под вашу опеку...

Антон взглянул на лейтенанта. Было видно что Саяна не в восторге от подобной перспективы.

При этом Антон отметил, что эта светловолосая миловидная женщина лет двадцати пяти без боевой экипировки смотрится весьма неплохо.

– Да, – продолжил Качиев, – Вот еще что: у вас там кто-нибудь есть среди... ммм нарушителей, кто по вашему заслуживает снисхождения? Просто у нас на Аорсии существует старый закон, по которому человек, выдавший разбойничью шайку имеет право потребовать помилования для одного – но только одного её участника.

– Да, – выдохнул Антон полминуты спустя. Такой человек там есть...

Спустя час на главной палубе было объявлено общее построение. К команде вышел сам капитан первого ранга Качиев.

Он постоял несколько секунд словно прислушиваясь к своим мыслям.

– Космонары и десантники! Бойцы, воины... товарищи мои... – начал он. Сейчас мы идем в бой, и мне наверное надо бы сказать о долге перед Аорсией, и повиновении приказу. Но я скажу просто – сейчас мы защищаем не только Эяллу и тех несчастных, которых продают как скот. Сейчас мы защищаем нашу родную Аорсию, сейчас мы защищаем любую другую планету, где живут люди, сейчас мы защищаем род человеческий. Мы должны это сделать – и по-другому просто не может быть. Нам предстоит дело, которого ни вам, ни вашим детям стыдиться не придется. Умники говорят, что как мир скатывается назад, в хаос и первобытную дикость. Там, внизу, – он сглотнул комок в горле – на Эялле – мир, который по их мысли должен наступить в конце этого падения. Он говорят – варварство должно придти и уничтожить нас, чтобы обновить мир. Мы не политики и не философы – мы солдаты. И наше предназначение – действовать. Но я говорю, – он сжал губы, – пока мы есть, у хаоса будет противник! И чтобы победить, злу придется переступить через наши трупы! А теперь – вперед. И пусть каждый исполнит свой долг!

– Мы все умрем но не сдадимся! – гаркнули несколько сотен глоток.

Глава 25. Удар клинка

“И союз ваш со смертью рушится,

и договор ваш с преисподней не устоит”.

Исаия, 28:18

На следующем витке, когда повисший на низкой орбите аорсийский крейсер находился над приполярными льдами Северного Океана, «Матадоры» вывалились из бокс-шлюзов, и сошли по баллистической траектории вниз.

В течение следующего часа они отбомбились орбиталками из стратосферы по гнезду пиратов. С борта «Сына Бури», висевшего в двухстах милях над планетой, воздушные удары казались мелкими вспышками на экранах.

Пять сотен десантников и космонаров перешли в головной отсек, и с ними – Антон. Он чувствовал себя надо сказать не очень уверенно среди закованных в полную броню бойцов. В отличие от традиционных моделей их шлемы были не из стеклопластика. Взгляду была видна только узкая прорезь бронестекла, угловатый шлем с выступами радаров, целеуказателей и дальномеров. Гибкие ремни намертво зафиксировали Антона и попутчиков в ложементах.

И головной десантный модуль отделился от корабля, неся внутри пять сотен отборных бойцов, готовых обрушиться на твердыню Меченосцев.

Ускорение мягко наваливалось на плечи, пока модуль, пробивая атмосферу, с громким воем шел вниз, периодически включая корректирующие движки.

В наушниках слышались отрывистые команды:

– Звезда-1 – "Жуку" – пересекли периметр атаки. Контроль отключен.

– "Жук" – "Метеорам". Увеличьте время пребывания в секторе до минуты. Готовьте включение контроля.

Орудия, излучатели и пусковые установки пришли в движение, отслеживая возможные цели.

"Звезда-1" – сопровождение в режиме превентивного подавления целей.

Когда в визорах уже появился берег Каитто, внезапно над затянутыми дымами лесистыми склонами стремительно взмыли два угловатых силуэта – "Цунами". Чёрный Жрец сделал свой выбор. Взвыл сигнал тревоги, навалилась перегрузка – капсула начала маневр уклонения.

Но тут из небесной выси ударило два копья ослепительно голубого цвета – главный калибр "Сына Бури" пришел на выручку десанту, и лишь облачка дыма остались напоминанием о попытке остановить падающее с неба возмездие.

Затем в переговорник ворвались панические вопли диспетчера "Тихой пристани" – кажется он кричал что они сдаются на милость победителя и просят не стрелять...

Затем сильный удар оповестил всех находившихся в десантном отсеке, что они прибыли.

– Ну, все, приехали! – рявкнул сержант. Антон освободился от ремней, ища глазами Саяну. – Второму взводу – на выход!

– Быстрее, быстрее, быстрее!!! – поторапливала магистр-лейтенант своих подчиненных. – Гермошлемы не отстегивать! Возможна токсическая атака!

Невзирая на тяжелую броню, они стремительно выскакивали из кормового люка и рассредоточивались, словно на учениях, беря под прицел окружающее пространство.

Десантники вышли первыми. Вернее не вышли, а вылетели, образовывая три круга вокруг посадочного модуля, еще не успевшего остыть и дымящего клубами пара.

Первое что Антон увидел – обломки вдребезги разбитого старого боевого робота растянувшегося в полный рост на песке – "Годзилла" одной из последних моделей. Громадный, неуклюжий и в реальном бою очень уязвимый – но любимый и до сих пор за внушительный вид.

Антон в своем легком комбезе, затерялся среди могучих бронированных фигур.

Из оружия у него был лишь пистолет-пулемет "Кончар" с бронебойно-разрывными патронами, и десяток одноразовых кассет к нему. (Как пользоваться этой моделью он, правда, представлял слабо)

Из распахнувшейся аппарели выползла боевая машина прикрытия десанта, поводя пушками.

– Вперед! – крикнула Котрова, и взвод, под прикрытием танка, поднялся в атаку.

Другие взводы не отставали.

Один раз Антон замер – впереди метрах в пятнадцати, возвышался бронированный великан – туша почти пятиметровой высоты на шести металлических лапах. Но шагающий танк был напрочь мертв – вся верхняя часть была разворочена.

Атакующие волной накатывались на улицы городка не встречая сопротивления – лишь иногда пираты отвечали огнем с крыш и из дверных проемов. Но плотность ответного огня нападавших была куда как выше, и головорезы валились на землю или мешками повисали на кровлях.

Антон шел со вторым эшелоном десантников, которыми командовала Котина. Они быстрым шагом миновали район лачуг, который бомбежке не подвергся. Антон увидел все тех же детей со вздутыми животами и голодными глазами, те же убогие хижины и кучи мусора, вдохнул то же зловоние беспросветного отчаяния.

– Бедолаги... – прошептала Котина. На скольких планетах побывала – и почти везде одно и то же.

Антон ничего не ответил, переместившись в арьергард. Когда отряд дошел до более приличных кварталов, Антон быстро свернул между двумя неповрежденными домами. Дальше предстояло действовать на свой страх и риск.

* * *

Облака дыма поднимались над бывшим пиратским оплотом. Бараки и пакгаузы весело полыхали, а на хребте, где располагались поместья корсарских капитанов, бушевал зеленоватый огонь, превращая дома в руины. «Термическими врезали» – мельком подумал Антон. Из вдребезги разнесённого «Зверинца» ветерок доносил запах палёного мяса.

Повсюду лежали окровавленные тела штатских и пиратов – безвинные рядом с виноватыми.

Когда Антон добрался до дома Айнур, который теперь превратился в груду битого кирпича и обугленного дерева, он уже заранее приготовился к тому, что его ждет. Из под груды щебня выглядывала совершенно целая мраморная ванна. Тут же валялась размочаленная в щепки гитара Айнур. Нигде ни крови ни кусков разорванной плоти и непонятно, была ли Айнур в доме во время удара или ей повезло уцелеть. Но скорее всего, руины стали ее могилой. Ветер разносил запах озона и горелой химии.

Антон ощутил слабость в коленях, и сев на камень, сжал голову руками. Была ли во всем этом ее вина? Простит ли он себе когда-нибудь ее смерть? За что ему было такое наказание – погубить ту, которую любишь? Зачем вообще судьба свела его с этой девушкой??

– Это ты, С-скиров? А гов-ворят тебя сожрали дикари на поминальном обеде Хинка...

Антон поднял голову и увидел, как по завалам, спотыкаясь, пробирается доктор Н'Губи. Зелёный халат был порван и щедро забрызган кровью и ошметками мяса, в руке была бутылка бренди. Антон знал, что Н'Губи более чем склонен выпить, но таким пьяным никогда его раньше не видел.

– Знаю-знаю – ты не мог поступить иначе, – пробормотал доктор и ткнул Антона пальцем в грудь. Мал-ладес! Представляешь – сижу я на космодроме в медчасти. Как раз приперся ко мне Хенрик Люфиц... Люцифер, насчет того чтобы мозги полечить. Ну, слово за слово, выпили мы с ним по одной, по второй...

И тут – бабах! Тут и кончился старина Хенрик. Первый раз-з в-видел, как в человека попадает шарик "орбиталки". Бу-бух – и нет человека – разносит гидравлическим ударом, как лягушку под молотом. Аж по стенам кишки брызнули! Ну ч-чего – выпьем за упокой раба божьего Люцифера? Да и за Александера кстати – его тоже ухлопало – прямо в здании ихнего совета – вместе со зданием! Я только что оттуда – там воронка тридцать футов глубиной!

Раздался взрыв, пахнуло горячим ветром.

– Спиртосклад рванул! – констатировал доктор, дрожащей рукой утирая черное лицо.

А сс-кажжи, – чернокожий расслабленно плюхнулся на усыпанный пеплом газон. Зачем все-таки? Если бы я был как ты – ну там жжж... Жжжженился на такой выссо... Высок-окачевстен-ной – выговорил он пьяно вращая глазами, – во, высококак-чественой женщине, и стал без пяти... или десяти... Ладно – скольки-то там минут членом этого Совета Ху...носцев – то есть меченосцев! Я бы никогда не смог... Я бы не смог так как ты… Увважжаю! Но не завидую! Нет-ет, – не завидую! – решительно замотал головой Патрик. И не понимаю!

– Это потому что тебя, доктор, живьем свежевать не собирались! – рявкнул на него Антон.

Доктор горько улыбнулся, хлебнул бренди... Антон выхватил бутылку и со всего маху шваркнул о камни развалин.

Н'Губи от изумления завращал зрачками.

– Это было наверное последнее хорошее бренди на острове, – произнес он трагически всхлипнув. Твои... эээ коллеги умудрились вторым залпом накрыть провизионные склады – думали наверное что там у пиратов зенитная батарея.

– Ааа – вдруг погрозил доктор пальцем Антону, – вот чего бы никогда не подумал, что ты окажешься... эк, тайным агентом! Признайся – это все с самого начала было подставой, или наугад охотились? Ты как – из разведки ВКС или из полиции? Но все равно – хорошо сработали наши вояки!

– Это вообще не наши, – брякнул Антон. Это аорсийцы.

– Так ты что – еще и шпион Аорсии? – с изумлением уставился на него медик, выпучив глаза.

А потом издал булькающий звук и, вытянув руки, резко наклонился вперед. Антон шагнул в сторону, и доктор упал лицом в грязь.

– Помощь не нужна?

По разбитой черепице и камням, которые раньше были внутренним двориком дома – их с Айнур дома – шагала вездесущая Котина в компании двух десантников.

– У меня есть кое-что для вас, – сказал Антон. – Это один из лучших докторов планеты Иштар и уж точно – лучший кто есть на Эялле. Он может помочь с ранеными.

– Да – на вид-то он на лучшего доктора не очень тянет… – усомнилась лейтенант.

– К сожалению, сейчас пьян как пивная кружка. Но в трезвом состоянии недурной врач. Александер других не нанимает. ("Не нанимал" – поправил он себя)

– У нас найдутся средства быстро привести его в чувство! – заверила Котина.

Окровавленный, лежащий пластом Н'Губи, напоминающий жертву корпийского когута, уже погруженный на носилки, вдруг повернул голову и удивительно членораздельно выговорил.

– Ты думаешь, твоя жена погибла в этом домишке? Ха – как бы не так! Она как приехала с материка, так сразу отправилась к господину Ал... Олутару! А на следующий день у нас объявили что наш владыка берет ее в жены! Так что твоя эк... вдова теперь – почти королева этого острова и всех местных людишек! Правда, она оттуда так и не вышла – возможно, они там с Олутаром настолько увлеклись сексом, что не заметили как их пиратское царство разнесли! А хорошо бы проклятый ублюдок Олутар был жив и увидел, что сделали с его хозяйством!

После этого доктор застыл с блаженной улыбкой идиота. Десантники унесли его.

Новый взрыв потряс землю.

Магистр-лейтенант прищурилась.

– Боеприпасы для наземников. Ребята работают на славу. А что этот Айболит болтал о вашей жене?

– Да так… Антон еще подумал что нужно будет запомнить новое ругательство "айболитт" – должно быть сохранившееся в его языке с древних времен.

…Антон пробирался к замку Олутара. Путь был нелёгким, и когда, исцарапанный и уставший, Антон дошел до дороги, ведущей к замку, было, судя по положению солнца, уже около четырех часов. В тусклом свете дом атамана корсаров был похож на сказочный дворец. Проходя по саду мимо длинных теней, которые отбрасывал хребет, Антон почувствовал дрожь и крепче сжал пистолет-пулемет. Пересекая крепостной ров, он увидел под мостом пару тонгов мирно пощипывавших траву – видимо канонада их не напугала.

Шаги Антона эхом раскатились по двору, устланному опавшими пальмовыми ветвями. Шикарный флайт стоял блестя вымытыми стеклами, словно ожидая хозяина. Скиров поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Холл наполнял наводящий уныние запах пыли и старого лака. Было пусто и безлюдно – видимо, слуги разбежались как только началась атака. Как теперь отыскать любимую женщину в этом исполинском лабиринте, построенном, когда здешние жители еще пребывали в счастливом неведении о братьях, обитающих по ту сторону неба?

– Айнур?! – крикнул Антон, но в ответ услышал только эхо собственного голоса. Айнур – отзовись!!

Картины и гобелены, покачивались под ветерком... Антон прошел по выложенным мозаикой коридорам и покинутым комнатам, выставив перед собой ствол автомата.

...Айнур сидела на низком диване, развалившись, и упершись локтями в край большого длинного стола. На голову косо нахлобучена бриллиантовая диадема тонкой работы. На столе в художественном беспорядке расположились давно погасшая вычурная трубка с длинным мундштуком, объедки разнообразной снеди, стеклянный кувшин с вином на дне, и полуразобранный бластер. Слабо пахло приторно-сладковатым корсиновым дымком. Антон приблизился.

Увидев Антона, девушка откинулась на спинку, перекинув ногу за ногу. Расшитый золотом халат распахнулся на обнаженной груди.

– Тони, привет! – лениво бросила она, рассмеявшись, словно совсем не удивилась его появлению. – Если ты живой – рада, что ты еще пребываешь в собственной шкуре. Если ты призрак… тогда тоже рада снова увидеть тебя. Садись, поговорим? Лицо Айнур отливало неживой бледностью, остекленевшие глаза были красными – куда там кролику.

Антон подошел вплотную, внимательно посмотрел на нее. Зачем-то забрал лучемет и сунул за пояс.

– Все кончено, Айнур, – спокойно и деловито сообщил он. Вашего пиратского гнезда больше нет. Космодесант скоро будет здесь. Тебе лучше одеться побыстрее и пойти собрать вещи. Тебя не тронут, не бойся…

Айнур медленно отвела взгляд, глупо хихикнула, неловко запахнула халат на груди, и вдруг зарыдала, как ребенок, хватая воздух широко открытым ртом.

Антон попытался поставить ее на ноги, но безуспешно. Она вырвалась и обмякнув, растянулась на диване. При этом халат распахнулся еще больше, позволив увидеть что бёдра её еле прикрыты лиловым передником с серебряной оторочкой.

– Хватит, возьми себя в руки! – потребовал Антон.

– Нет... – Айнур всхлипнула, уставившись в потолок. Не могу... Ничего не могу! Лучше пристрели!

– Давно куришь эту пакость?

– Почитай, с тех пор как мы вернулись с материка, – ответила она монотонным речитативом. – Мне не хотелось жить без тебя. Они ведь хотели содрать с тебя кожу. С живого. А я разрешила им это. Я ничем не помогла тебе! Я – бессердечная тварь. Гадина! Убить меня мало! Я люблю тебя!

Она снова зарыдала.

– Вставай. Нам действительно нужно уходить отсюда.

– Отстань! Куда и зачем мне идти?? Сдохнуть я и тут прекрасно могу!

– Что с Олутаром? – спросил Антон решив сменить тему.

– Какое мне дело? – девушка непритворно обиделась. Когда началась ваша атака, он пришел сюда, и попытался отыметь меня прямо тут – вот на этом столе – но у него не встало. Тогда он попросил у меня прощения за все, и убрался. Сходи и посмотри, что с ним.

– Где он?

– В своих апартаментах наверное. Третий этаж, второй коридор направо, большая золочёная дверь. Тебе за него дадут орден, если конечно он не сбежал.

…Спальня Олутара была обставлена скромно. Единственной мебелью были золотой (или позолоченный) идол непонятно какого бога и узкая простая кровать, подобающая аскету, но не адмиралу корсаров. Дверь в ванную была приоткрыта. Он вошел. Мозаичный пол был вымыт до блеска, на нем валялся небрежно брошенный парчовый халат и мокасины.

...Тело пиратского лорда плавало в мраморной ванне. Вода была светло-бордовой, и запах свежей крови смешивался с тяжелым ароматом благовонных масел.

На бордюре лежала старинная бритва, блестя золотой насечкой. Та самая…

Под ней на мраморных плитах алело несколько капель стекшей крови.

Истово перекрестившись, Антон про себя прочёл молитву, прося у Бога быть милосердным к усопшему грешнику, вышел из ванной и аккуратно прикрыл за собой дверь.

И тут обнаружил что над островом висит тишина – бой закончился.

...Айнур по-прежнему расслаблено валялась на подушках дивана. После безуспешных попыток растолкать ее, Антон не без труда приподнял девушку и перекинул через плечо. Он вытащил бесчувственное тело во внутренний двор, сбросил на заднее сиденье машины. Айнур зашевелилась, что-то забормотала… но не проснулась.

Он с трудом завел мотор – подсевшие аккумуляторы не сразу дали ток, и поднявшись на полметра над дорогой двинулся в сторону поселка. Что делать дальше он пока не знал...

* * *

Айнур затравленно оглядела серые стены кабины катера.

– Антон, я не хочу... – заявила она.

Антон промолчал.

– Приказ капитана, сударыня, – ответила за него Котина, и в голосе её прозвучали интонации учительницы, отчитывающей малолетнюю хулиганку. И радуйтесь, что легко отделались!

– Позвольте нам попрощаться, – попросил Антон. – Она пока еще моя жена.

Магистр-лейтенант согласно кивнула:

– У вас полчаса, не больше. Нас ждут на «Сыне Бури».

– Это будет не так трудно, – заговорил Антон, когда десантница их покинула. Станция «Горис» в пятнадцати миллионах километрах отсюда. Долетишь за десять дней, а автономность "Цунами" – двадцать один. Сигнал маяка прослушивается хорошо, кораблик надежный – дважды оттестирован. Ну а в крайнем случае подашь сигнал бедствия. У тебя тут три аварийных передатчика.

Айнур опустилась в ложемент и подтянула колени к подбородку. Антон взглянул на ее волосы, отливающие медью, и присел рядом.

– Так должно быть, Айнур, – сказал он мягко. – Они бы могли просто пристрелить тебя, да спасибо аорсийским законам… – он замолк.

– Да в Преисподнюю все это! – всхлипнула Айнур. Я хочу, чтобы ты остался со мной!

– Не могу, – ответил Антон, но глаза отвел в сторону.

– Почему?

Антон устало махнул рукой:

– Айнур, это... невозможно. Немыслимо!

– Нет, ты объясни мне… – она подняла голову.

– Меня при твоем полном согласии хотели выпотрошить живьем, и мне это очень трудно забыть, – процедил Антон.

– Но ведь ты убил моего отца. Мы оба должны простить друг друга. Я ведь не понимала, насколько ты мне нужен. Ведь ты мой супруг, и...

– И что я должен сделать, чтобы получить развод по законам Эяллы? – перебил он жену.

– У нас разводов не водилось... Только вот нету уже законов на нашей бедной Эялле, – вновь всхлипнула она. Так что тебе достаточно просто послать меня к черту...

Антону захотелось встать и уйти но последний порыв сердца удерживал его. Он схватил безвольную руку и нагнулся было, чтобы поцеловать.

– Ты любишь меня, – сказала Айнур. – Я чувствую это – Антон, и я тоже люблю тебя... Мы никогда не говорили с тобой о будущем. Нам нужно было просто поговорить друг с другом откровенно... Я бы смогла тебе объяснить – ты бы все понял!

– Ты права, – признался он. – Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как... Но вместе нам не быть! Слишком поздно, – вздохнул Антон. – Это все, что я могу тебе сейчас сказать, Нур. Антон сжал челюсти. Айнур ничего не ответила.

Антон вновь посмотрел на жену, и обнаружил, что она, сбросив комбинезон, лежит перед ним, нагая и зовущая.

– Поступай как знаешь, но я хочу... Хочу подарить тебе последний раз то, что только и могу подарить сейчас...

Он замер в растерянности. Какой-то миг он колебался...

Но глаза ее лучились янтарем и мёдом, волосы отливали темной медью, а грудь напряглась, став особенно соблазнительной. И Антон молча принялся раздеваться.

Когда все закончилось, она тихонько заплакала...

– Нам пора, Антон Степанович – прохрипел коммуникатор голосом Котиной.

Антон встал, быстро оделся:

– Я должен идти.

Айнур умоляюще посмотрела на него. Аварийные лампы бросали отблески на ее нагое тело...

– Я должен идти, – повторил он.

– Иди, – сказала Айнур.

– Будь счастлива!

Она обречённо кивнула.

Уходя, он ощущал спиной ее взгляд, даже когда за ним захлопнулись воротца переходника, и крошечный скутер понес его к "Сыну Бури", висевшему в пустоте как отдыхающая акула в глубинах океана.

Только в каюте крейсера он разрыдался.

* * *

Вместо эпилога. Возвращение.

Город ничуть не изменился за время отсутствия Антона. То же самое уличное движение, те же самые краски неба после полудня. Те же самые старые лихтеры тащились по каналу. Те же самые монорельсовые эстакады и небоскребы.

Первым делом он удостоверил свою личность с ближайшем полицейском комиссариате.

Получив новые документы, он побродил среди равнодушной толпы, позавтракал в кафе, куда захаживал и раньше, но знакомых не приметил. Неудивительно – он не был в городе чуть больше стандартного геогода. Или восемнадцать месяцев, семь дней и пять часов по календарю Иштар. Он вышел из кафе, и некоторое время бесцельно брёл по улице. Он вдруг ощутил себя чужим и никому не нужным в этом городе – как старый солдат, вернувшийся с неизвестной никому войны. Хотел было позвонить Маргарет, но коммуникатор сообщил ему что номера не существует. Потом направился на улицу «Старый мост» в магический салон, где когда-то встретил Айнур. Он без труда нашел улицу и салон – правда теперь на месте офисного здания торчала гостиница. Чучело рептилии из витрины по прежнему скалилось на прохожих, и кот также сидел на подушке у входа. И стены по-прежнему украшали зловещие книги, маски и талисманы.

За конторкой сидела знакомая ему приятного вида блондинка лет тридцати с прямыми крашеными волосами.

– Что вам угодно? – спросила женщина.

– Вы ведь Хорди?

– Да. – Она смерила его подозрительным взглядом. Что-то не припо...

– Я хочу получить обратно свою квартиру.

– Кто вы такой, черт побери? – возмутилась женщина.

– Я муж вашей подруги Айнур, – отчеканил он, испытывая непонятное желание – дать хозяйке по физиономии.

– Да, вспомнила. Тогда вы, правда, не были её мужем. И если вы её муж, то тогда где же сама Айнур? Судя по всему бросила вас? – прищелкнула языком Хорди. Кстати, мы не совсем подруги. Так – приятельницы. То есть, конечно, если иметь ввиду, что мы пару раз спали вместе...

Антон даже почти не удивился. То, что его прежняя любовь – существо весьма разностороннее, он знал давно.

– Ладно – буркнула оккультистка, протягивая ключи, – ничего не поделаешь – возвращение законного обитателя. Сейчас там живет одна моя знакомая. Она прибыла сюда на ежегодный окружной шабаш ведьм да так и застряла. Можете, кстати, попробовать соблазнить ее – это нетрудно. Хотя... вряд ли после Айнур она вас впечатлит. И многозначительно улыбнулась.

...В ответ на его звонок вышла босоногая худощавая девица лет примерно двадцати с небольшим, с косматой растрепанной шевелюрой, одетая в длинные полосатые складчатые шальвары и ядовито-малиновую блузку с узким хотя и глубоким вырезом. В ушах блестели массивные золотые серьги с черными искристыми камнями. Похоже, она старательно копировала стандартную магичку из стандартного сериала.

– Я слушаю, – взор девицы под насупленными бровями излучал тяжелую подозрительность. Если вы от Майлы, то я сегодня не могу – не подходящее время для зельеварения.

– Я просто хочу сообщить, что это моя квартира…

– Это как?

Антон показал новенькое пластиковое удостоверение личности с указанием адреса.

– Не беспокойтесь, я дам вам время на то, чтобы подыскать другое место жительства. Просто так – ублажать меня вам не придется.

Переменившись в лице, ведьма захлопнула дверь у него перед носом.

– Пошел на хрен! – истерично и высокопарно завопил срывающийся голос из-задвери. Я – потомственный маг в семи коленах, Мастер Шабаша шестого круга, и не лягу в постель с презренным непосвященным даже за все сокровища этого мира! Сын старой суки и гнилого бревна!

– Быстро убралась, пока я не вызвал легавых! – рявкнул взбешенный Антон.

За дверью воцарилось испуганное молчание.

– Все, пошел за копами! – сообщил он.

В спину ему ударил отчаянный девичий визг:

– Ты… твою мать! Мерзкий подонок! Я ведьма шестого круга! Я наведу на тебя порчу, так что твой паршивый х... отвалится, к чертовой бабушке! Вали отсюда, пока не поздно!

Выйдя, он перешел на противоположную сторону улицы, спрятался за угол и принялся ждать. Расчет его оказался верен. Примерно полчаса спустя из дома вылетела обитательница его флэта даже не сменившая свой костюм – в дурацких босоножках на платформе и с цветастым рюкзаком за спиной...

Следующий час он потратил на то, чтобы вынести пожитки невежливой колдуньи за дверь. Их было не очень много. Длинные полупрозрачные платья, у которых декольте не прикрывало почти ничего, мантии с дурацкими узорами, какие-то астрологические таблицы, бронзовые астролябии и квадранты, поддельные древние книги по тридцать квотеров штука, а также на редкость безвкусные картины с изображением демонов и чертей.

В холодильнике Антон нашел небольшую початую бутылку виски, и достаточно ингредиентов для скромного ужина, и без стеснения сожрал ведьмины припасы. Поужинав, он немного посмотрел новости.

Потом восстановил свои прежние подключения домашнего терминала, безжалостно убив кучу аккаунтов на магическо-шарлатанские ресурсы, и решил всё же найти Маргарет.

Сайт "Эриданс-консалтинг» был на месте, но на фото сотрудников не было ни одного знакомого лица. Набрал в поисковой программе данные Маргарет Холли, и через двадцать секунд терминал выплюнул ему страничку какого-то таблоида светской хроники.

На ней была Маргарет с заметно округлившимся животом на фоне трехэтажной виллы – насколько он мог понять где-то в Лори-Бич, смеющаяся, радостная...

Небольшая заметка сопровождавшая фото, сообщала, что леди Маргарет Страйг, в прошлом – вице-директор "Эриданс-консалтинг" а ныне – счастливая домохозяйка, готовится подарить наследника владельцу фирмы "Микко" – одного из крупнейших производителей натурального молока на Иштар.

Как звали счастливого мужа и будущего отца, Антон даже не поинтересовался.

Что ж – все правильно. Судьба в лице Айнур увела его с той тропинки, которая, возможно, привела бы его под венец с Маргарет. Ей уже не стать миссис Скировой, а ему... Ему, похоже, не суждено счастье.

Он допил виски, и лег спать.

Утром он первым делом высунулся на площадку. Добро ведьмы исчезло, а через всю дверь было жирно написано зеленой помадой и с ошибками:

«Пракляну казла!»

Антон лишь пожал плечами. Пошел на кухню, сварил кофе и поджарил две креветочных отбивных. Позавтракав, он занялся приведением квартиры в порядок, вытаскиваем имущества из сейф-шкафа, и выкидыванием оставшихся от прежней жилицы незамеченных безделушек.

Потом позвонил в фирму, чтобы ему поменяли все замки.

Как бы то ни было, он жив, он вернулся, он был дома. На Иштар.

Эпилог

Пусть каждый сам находит дорогу,

Мой путь будет в сотню раз длинней

Но не виню ни черта ни Бога

За все платить придется мне

Валерий Кипелов

Миновало почти два года.

На следующий день после возвращения Антона прямо на квартире навестили два человека, показавших какие-то удостоверения, но особых вопросов не задавали – насколько он понял, они и так знали все и почти все. Сделав запись разговора, они напоследок, дали ему расписаться в бумаге с грозными словами о «неразглашении» и «немедленном информировании», приказав оставить отпечатки пальцев на идентификационных листах, да еще выцедив каплю крови на квадратик внизу каждого листа, капнув сверху прозрачный лак – чтобы лишний раз подтвердить подлинность показаний. И на этом весь интерес спецслужб к нему пропал.

Среди благополучно сохранившихся в каютке на "Беглеце" кристаллов, которые Антон забрал с собой, оказалось несколько не числящихся в каталогах фильмов и игр, и за них ему заплатили некоторую сумму.

Несколько месяцев он отдыхал на горных курортах Сангии (морем и островами он был сыт по горло на полжизни вперед), а потом, не дожидаясь пока деньги иссякнут, вернулся в Эридан-сити.

Он устроился преподавать историю в бизнес-колледж средней руки, и честно попробовал забыть все что пережил. Он и в самом деле почти не вспоминал Айнур и лишь в снах иногда возвращался на Эяллу – и всегда просыпался. Иногда, если хандра накатывала на него с особой силой, он думал, что в сущности в его жизни, после такого жуткого и невероятного перелома, больше уже ничего не будет, и ему остается тихо стареть, ни на что больше не надеясь. К горлу подкатывала тоска по чему-то такому, чему он не мог придумать названия. В эти минуты он завидовал оставшимся на Эялле, на проклятом острове, доктору и Сайяду. И даже редкие приступы злорадного настроения при мысли о том что он жив, а вот мнивший себя центром Ойкумены Александер давно мертв, оставшись под руинами Каитто, не приносили облегчения.

С тоски приходили разные мысли, вроде – завести интрижку с кем-то из своих студенток – тем более что многие судя по томным взглядам, бросаемым на молодого подтянутого преподавателя были бы совсем не против. (Впрочем не только студентки – и их мамаши, особенно из числа преуспевших танорок, тщательно берегущие лица от загара, чтобы невзначай не обозначились следы сведенных татуировок, тоже нередко выражали сожаление что столь достойный и умный молодой господин не женат, и даже напрашивались на экскурсию по какому-нибудь музею.)

Иногда, чувство это заставляло его вновь бродить по Эридан-сити, или отправляться в Кардони или Биг-Лейн. Он бродил по широким набережным, смешавшись с толпой.

Тут сливалось воедино всё и вся – крутые парни из Береговых Доков, солидные мужчины-танорцы с пышными усами и могучими плечами, шумные веселые дети с окраин города, стоявшие в очередь в палатки аттракционов или летние кафе-мороженные, представители богемы со своими изящно гибкими женщинами-красавицами. Антон завидовал жизни этих людей – жизни, свободной от страшного знания ее изнанки. У них было не очень много денег и много проблем – но при этом у них были уверенность в жизни, родные и близкие, любимые и друзья. У него не было ничего.

Однако время лечит. И Антон научился как-то не вспоминать ни о прекрасной и жестокой женщине, ни о жестокой и несчастной планете на краю Вселенной. Лишь однажды жизнь ему напомнила – на каком-то новостном портале он прочел старую заметку о том что аорсийские военные во главе с капитаном первого ранга Качиевым виновные в бандитском налете на планету Эялла, с позором уволены из ВКС. О работорговле и пиратстве не было ни слова.

Но как-то, зимним вечером Антон, вернувшись из колледжа, обнаружил в почтовом ящике среди рекламного спама и посланий от Совета Русской общины планеты, странное письмо. Для раскодирования его пришлось попотеть, запрашивая серверы.

Обратный адрес письма, как выяснилось, размещался в «Свободном владении Бо’Хонг" – судя по всему какой-то из станций. Как оно шло через десятки ретрансляторов и почтовых серверов – даже и представить было страшно.

Прочтя первые слова он ощутил как замерло сердце: письмо было от Айнур.

Антон склонился над экраном, и строчки письма его бывшей жены почему-то расплывались…

Муж мой!

Не знаю – дойдет ли до тебя это письмо. Но надеюсь, что да, ибо у меня для тебя есть важная новость. У тебя появилась дочь, которую я назвала в честь своей славной прародительницы – Идра. Мы зачали ее в тот день, в той поганой жестянке.

Девочка получилась на славу – сильная и красивая как я, и умная как ты.

Так что если она не унаследует твою переразвитую совесть и моральные приличия, вполне возможно она станет королевой Эяллы. Тем более – у меня много лет впереди для того, чтобы сделать из нее достойную женщину рода Идрис.

О прочих своих делах я могу сказать лишь то, что вопреки твоему желанию и попыткам этих самоуверенных аорсийских кретинов на Эялле ничего не изменилось. Больше дюжина наших кораблей во время налета были в рейдах – шестнадцать капитанов и тысяча бойцов. Мы основали новую базу неподалеку от Р'дигана.

Теперь я даже думаю, что ты невольно сделал доброе дело, ликвидировав старый Совет Меченосцев.

Мы стали флотом республики Эялла – да-да, теперь есть такая, хотя нас признало всего полдюжины карликовых стран на окраинах Ойкумены. Каждый день к нам прибывает пополнение, люди хотят служить Эялле... ну и хорошо пожить.

Торговцы кстати тоже нас не забывают, а недавно заключили договор с Ариагто на отправку переселенцев – рабочие руки нужны, метрополия потихоньку поднимается – хотя мы еще посмотрим – кто в итоге станет чьей метрополией. Президентом у нас между прочим работает твой знакомый Шанно – вот видишь, даже до него дошло – кто в доме хозяин, а премьер-министром – твой приятель Черный Жрец. Но без лишней скромности скажу – я если и не первая леди Эяллы, то одна из заправил здешних дел.

Так что мечты Олутара (да, я и про это знаю) потихоньку сбываются, но без этого потомка горных любителей овец и кобыл.

Теперь, после всего сказанного, я хочу, чтобы ты знал: я очень тоскую по тебе и надеюсь, когда-нибудь снова увидеть тебя. Мне хотелось бы, чтобы ты увидел нашу дочь. А может быть, и обеспечил династию будущих владык Эяллы наследным принцем. На этом пока все.

Если задумаешь написать – отправь письмо на почтовый сервер по обратному адресу.

С любовью к тебе – твоя супруга перед лицом Вечного Неба, Айнур кьо-Идрис – инс-Хари-Дан-То – ок Кхас-Сак-линс-Антин.

К посланию прилагалось фото. Антон увидел свою любовь, держащую на руках девочку года с небольшим от роду. У малышки были высокие скулы и копна отливающих медью волос – как у Айнур, и ярко синие глаза – глаза его матери.

Антон долго сидел перед терминалом, то перечитывая письмо, то до боли в глазах рассматривая фото. Потом взор заволокла дымка, и он ощутил на губах привкус слез. Не помня себя он выскочил из квартиры, и выбежал во двор, под начавшийся ночной ливень. И простоял там в ожидании неизвестно чего, пока не промок до нитки…

Потом он вернулся, сбросил пропитанную водой одеждой прямо в прихожей, и уселся на тахту. Он не знал что будет делать дальше, а здравый смысл отчаянно подсказывал ему, что если он попробует осуществить задуманное, то неизбежно и бессмысленно погибнет. Он и сам понимал, что это вполне возможно.

Но как бы то ни было, выбирать не приходилось.

Там, за звездной пустотой его ждали.

Несчастная женщина с покалеченной душой, которую он любил несмотря ни на что, и которая была его женой перед Богом, людьми, и перед его собственной совестью.

Маленькая девочка, которой надо помочь вырасти настоящим человеком.

И изуродованный мир, которому надо просто помочь.

А кроме него, сделать это некому.

И было еще кое что… То, что ухмыльнулось ему когда-то гнилозубым ртом великого вождя Фойриппо.

Он вытащил из шкафчика гравюру, оставшуюся от отца.

Демон на рисунке тоже ухмылялся, словно бросая вызов: «Страшись Грядущего!» Антон сжал челюсти.

«Не знаю – кто вы такие, и есть ли вы на самом деле – но человек все-таки сильнее вас, ибо тогда вы бы не прятались по закоулкам мира… А раз так – страшись! Я уже иду…».

А потом вновь сел за терминал, и начал изучать справочные сайты космических пассажирских перевозок.

2007-2009. Москва-Брянск-Харьков-Стамбул

КОНЕЦ

ГЛОССАРИЙ

Аорсия – планета, населенная потомками восточных славян (культура второго типа). Из-за своей отдаленности от центров домена и правильной политике властей почти не пострадала при Великом Кризисе.

Альверия (Аль-Вирия) – планета, заселенная потомками арабов – одна из самых развитых в домене Ильди.

Аль-Сур – планетная система с двумя пригодными для жизни мирами – Аль-Кодс и Аль-Газаль (соответственно синего и оранжевого спектра). Единственный не затронутый Кризисом мир из высокоразвитых в Аригато. Его валюта считается эталонном стоимости для домена.

Братья Чистоты. Христианская конгрегация, специализировавшаяся на межзвездных перелётах. Создана за триста лет до описываемых событий преподобными Жеронимо Суарешем и Патриком Ченом.

Создававшие её исходили из того что межпространстенная навигация имеет довольно непосредственную связь с потусторонними силами, и стало быть ей следует заниматься людям, обладающим своеобразной духовной защитой, какую по их мнению давала вера.

На момент действия "Корсаров Эяллы" пришла в относительный упадок, хотя продолжала существовать.

Великий Кризис – он же Большой Облом, Великое Бедствие, Темные Годы – гуманитарная катастрофа, начавшаяся на планете Аригато и затронувшая в той или иной мере большую часть одноименного домена. Была вызвана до сих пор точно не определенным комплексом социальных, экономических, политических, управленческих причин, о которых до сих пор спорят ученые. Повлекла за собой смерть миллиардов людей в разных мирах, долговременный упадок планет, разрыв существовавших в домене цивилизационных связей. Среди наиболее пострадавших миров – Аригато, Джессика, Альба, Мунчхон, Риордан, Джир, Магдалена, Эялла и др.

Ветвь. Существует общепринятое подразделение народов, населяющих Ойкумену на ветви – категории по происхождению тех или иных культур от переселенцев с Земли.

Наиболее многочисленные ветви – латино (предки-Южная и Центральная Америка ) хиндасс (Индия и Индостан) хинцы (Китай) арвийцы (Арабский мир) никконцы (Япония), нориски (Германия и Скандинавия) анлосы (англосаксонские государства). Также заметны славянская ветвь (практически на сто процентов восточные славяне). Присутствуют в определённом количестве небольшие ветви представленные двумя-тремя планетами – африканд (негры), маялс (малайско-полинезийские народы) романи (романская Европа), и пр.

Гарг – генетически модифицированный кабан, выведенный в эпоху первоначального освоения Иштар. Два домашних (большой и малый) и несколько диких подвидов (южный, островной, и лесной).

Джаф. Карточная игра напоминающая покер.

Гироджет. Ракетный пистолет, стреляющий активными боеприпасами, практически не дающий отдачи и предназначенный для действий в невесомости.

Домен – крупная звездная область, включающая в себя ряд более-менее связанных друг с другом обитаемых миров. На момент действия Ойкумена делится на три домена – домен Аригато, домен Ильди, и более изолированный от них домен Ло'Энтар.

Динар – денежная единица цивилизации Аль-Сур, на момент действия – универсальная денежная единица домена Аригато.

Квартирмейстер. Должность в военном и гражданском космофлоте Ойкумены, приблизительно нечто среднее между боцманом и помощником капитана. Отвечает за порядок в команде и предварительный отбор кандидатов в космонары, а также за бортовые запасы и бытовые условия.

Кластер – совокупность миров как правило находящихся на близком расстоянии, транспортно легко доступных друг для друга, и поддерживающих между собой более-менее регулярные экономические, культурные и социальные связи. Например, Иштар является центром одноименного кластера.

Кобана – древняя японская золотая монета. В эпоху Аригато так назывались деньги чеканившиеся для Эяллы.

Космонар – то же что и космонавт. Термин позаимствован автором у Станислава Лема, и введён ради оригинальности.

Минус-хрон, оно же минус-время, оно же пятое измерение. Условная обратная координата времени, с помощью которой можно перемещаться практически на любое расстояние. Природа и характеристики минус-хрона являются предметом научных споров уже полтора тысячелетия.

Пси-навигация – способ перемещения в минус-хроне, связанный с гиперсенситивными способностями человека. Предрасположенность к пси-навигации имеется примерно у 0,1% взрослого населения. Открыта приблизительно за шестьсот лет до рождения Антона Скирова на планете Альба (домен Аригато) хиндассом Минути Чакравартином.

При перемещении в обратном времени пси-навигатор ориентируется с помощью своеобразного "чутья" позволяющего ему находить дорогу к цели, и что особенно важно – всегда возвратится к исходной точке.

Проблема эта была решена во многом благодаря древним знаниям из области йоги (не случайно открытие ее произошло на планете, где доминировала хиндасская культура).

С технической точки зрения для успешного функционирования пси-навигации, достаточно поместить экстрасенса в кабинке изолированной с помощью набора призматических колец и линз (экран Гельмгольца), и еще ряда приспособлений и выведенным ручным управлением звездолета.

Перелеты с помощью пси-навигации достаточно просты, но вместе с тем имеют ряд особенностей. В частности, они проходят не по прямой если можно так выразится а по достаточно сложным направлениям (если в минус-хроне уместно говорить о направлениях в обычном смысле). По неизвестным пока причинам в пространстве есть зоны, более или менее сложные для перелетов, в результате иногда астрономически близкие звезды куда менее доступны чем весьма отдаленные области Метагалактики.

Кроме того, роль играет и режим перелетов – пси-навигатор не может находится в состоянии транса более шести-восьми часов, в противном случае могут наступить необратимые изменения в центральной нервной системе ("Синдром Кронге") или смерть от обширного кровоизлияния в мозг. По общему мнению львиную долю пропавших кораблей составляют случаи вызванные ошибкой, а чаще "выходом из строя" навигатора в момент прыжка.

Иногда приходится совершать по пять-десять прыжков чтобы достичь цели. На старых давно освоенных направлениях опытным путем найдены подходящие режимы и маршруты перелетов, позволяющие достичь цели в минимальное время. На менее интенсивных трассах навигатору приходится полагаться лишь на себя и свою интуицию.

Навигаторы пользуются уважением в обществе, но вместе с тем на них смотрят с некоторой опаской как на людей не от мира сего. Кроме того, с возрастом исподволь накапливаются психические и нервные изменения. Они образуют свою малочисленную и достаточно замкнутую корпорацию, не считающуюся ни с национальной принадлежностью ни тем более – с тем, в какой космический компании служат. Их представления о природе пространства-времени и об устройстве Вселенной вообще достаточно сильно отличаются от точки зрения ортодоксальной науки и вызывают усмешку у серьезных ученых, но зато имеют массу поклонников в средне рядовых обывателей, интересующихся тайнами мироздания. Что показательно, с научной точки зрения механизм позволяющий навигатору ориентироваться в минус-времени так и не объяснен, несмотря на почти многовековую историю вопроса.

Навигаторы крайне редко становятся капитанами кораблей – и почти все эти случаи относятся к тем, когда способности пси-навигатора спонтанно пробуждаются у уже действующего космонара.

Ранг планеты

В Ойкумене Антона сложилась своеобразная градация землеподобных миров по их пригодности для человека.

1. Зеленый – практически полное соответствие условий планеты условиям Земли.

2. Синий – частичное соответствие условиям Земли, однако позволяющее без больших проблем существовать на поверхности человеку и вести нормальную жизнь.

3. Оранжевый – достаточно суровые условия, тем не менее позволяющие без особых проблем существовать крупным популяциям хомо сапиенс на поверхности.

4. Фиолетовый – условия, позволяющие выживать на планете человеку без специального снаряжения.

В свою очередь, при классификации каждой конкретной планете еще присваивается категория – «плюс», «минус» и «ординар», означающие соответственно выше среднего уровня, средний уровень и уровень ниже среднего.

Иштар как упоминалось имела категорию «минус» синего ранга. Эялла (до Воссоединения) – категорию «плюс» ранга зеленого. (Всего таких в Ойкумене насчитывалось три)

В свою очередь менее комфортные миры делятся на две категории.

1. Серые – миры где при наличии соответствующе техники возможно долговременное поддержание жизни большой человеческой популяции за счет местных ресурсов.

2. Черные – миры где невозможно поддержание популяции человека за счет местных ресурсов. (например, астероиды и большинство спутников планет земной группы).

Риад – звание соотвествующие майору в армиях миров арвийской ветви.

Тень. Культ Тени – своего рода притча во языцах Ойкумены. Культ недоброй сверхсилы, которая тем не менее может одарить приверженцев её разными благами – в как материальными так и иного свойства. Неизвестно ни время его зарождения, ни реальная распространенность.

Тем не менее по многим косвенным признакам спецслужбы все же склонны предполагать его наличие.

Не раз на многих планетах разоблачали поклонников Тени, правда, зачастую по странному стечению обстоятельств они оказывались из числа противников правящих клик или господствующей религии.

Трапидавр – небольшое домашнее животное чье мясо считается одним из самых дорогих деликатесов в Ойкумене. О происхождении его у автора сведений нет, а слово заимствовано у уважаемого Михаила Ахманова с его полного согласия.

Оружие и военная техника

Ойкумена отличается довольно низким уровнем милитаризации, хотя военно-космические силы имеются почти у всех более-менее развитых планет.

Существуют силы планетарной обороны, орбитальные форты и т.п.

Тем не менее, настоящие космические войны истории не известны, хотя были нередки небольшие пограничные стычки и конфликты из-за спорных планет.

Кораблей крупнее легкого крейсера практически не строится.

Основной упор делается на оборонительные суда внутрисистемного класса.

В целом неизвестно ни одной планеты, тратившей на военные нужды больше 1% бюджета.

Во многом поэтому оружие и военная техника в Ойкумене Антона не очень развиты.

Основное вооружение космических кораблей – электромагнитные пушки и ракеты для ближнего боя, лазеры и тяжелые торпеды для сражений на средней дистанции.

В ряде миров используется даже и обычная ствольная артиллерия – для вооружения легких сторожевых судов и космических поселений (т.н противометеоритный – он же противоабордажный калибр)

Что касается стрелкового оружия, то наряду с энергетическим – бластерами (лазерным оружием) и плазмобоями, широко распространено обычное огнестрельное оружие различных типов – благодаря своей простоте, технологичности и эффективности.

Производство и применение боевых роботов после краха Аригато почти сошло на нет.

В пользу человечества Ойкумены говорит тот факт, что за всю его историю ни разу в войнах происходивших на планетах не применялось ядерное оружие.

Орбитальные бомбы

Оружие, главным элементом которого являются свободно падающие с орбиты модули, начиненные множеством боевых элементов – вольфрамовых или керамических штырей или шариков.

У поверхности шарики разгоняются до скорости в 20 тысяч км/час, над целью корпус модуля открывается – и поражающие элементы обрушиваются на жертву с космической скоростью – уничтожая все движущееся на площади до одного квадратного километра. Чудовищная кинетическая энергия позволяет такой «космической картечи» сокрушить любой объект.

Водородная пушка – орудие, в котором метательный заряд разгоняет массивную болванку, которая сжимает водород, благодаря малой молекулярной массе которого, давление за ускоряющимся снарядом убывает не так быстро, как в случае обычных пороховых газов. Из-за этого достигается большая скорость – 5-7км/с.

НЕБОЛЬШОЕ, НО НЕОБХОДИМОЕ ПОЯСНЕНИЕ

Оценивая сравнительно невысокий уровень развития цивилизации Ойкумены, сравнительно с земной эпохи начала колонизации, нужно иметь ввиду что миры Ойкумены – это миры так сказать сугубо «горизонтального прогресса», начинавшиеся с крошечной горстки переселенцев-десантников, где людям пришлось заново проходить все ступени развития цивилизации даже не от отсутствия знаний но от отсутствия нужного количества людей и от невозможности сохранить должный уровень и широту мышления, при этом в условиях почти повсеместного избытка ресурсов. В общем и целом цивилизационные тренды в них скорее близки к восточным цивилизациям, чему способствовала сугубая однородность планетарных обществ и сугубая же их изоляция – общая космическая цивилизация возникла сравнительно недавно.

Content

Владимир Лещенко
Звездные флибустьеры

Вместо пролога

Вместо первой главы

Хроника первая. Планетник

Глава 1. Встреча на улице «Старый мост»

Глава 2. Перстень с драконом

Глава 3. Продолжение

Глава 4. Стечения обстоятельств

Глава 5. Перемена участи

Хроника вторая. Космонар

Глава 6. Корабль для дураков

Глава 7. Дорога в пустоте

Глава 8. Остров в океане звезд

Глава 9. Нереальная угроза

Хроника третья. Пленник

Глава 10. Новое знакомство

Глава 11. Точка прибытия

Глава 12. Мир в котором…

Глава 13. Бизнес и жизнь

Глава 14. Возвращение хозяйки

Глава 15. Приготовления к свадьбе и другие вопросы

Глава 16. Свадьба без приданного

Хроника четвертая. Боец

Глава 17. Экспедиция в Ад

Глава 18. Прах и пепел

Глава 19. Прах и пепел (продолжение)

Глава 20. «Проклятье Духов»

Глава 21. «Страшись грядущего!»

Хроника пятая. Мститель

Глава 22. Приговор судьбы

Глава 23. Три встречи за гранью

Глава 24. Гонец возмездия

Глава 25. Удар клинка

Эпилог

ГЛОССАРИЙ

Ранг планеты

Оружие и военная техника

Орбитальные бомбы

НЕБОЛЬШОЕ, НО НЕОБХОДИМОЕ ПОЯСНЕНИЕ