Сергей Васильевич Лукьяненко

Борода из ваты

— Сила для Иного — не главное, — сказала Ольга.

Я только вздохнул. Легко говорить «Сила не главное», когда ты — Высшая волшебница. Так олигархи любят вздыхать: «Деньги в жизни не главное», сидя на палубе своих яхт, или здоровые люди утешают приболевших: «Ничего, здоровье — дело поправимое!»

— А что главное? — спросил я.

До Нового года оставалось три часа.

А я даже подарок Светлане не купил!

Мы с Ольгой стояли на крыше Московского Университета. Точнее на шпиле. Точнее — на звезде.

Замечательная гармония места и времени, правда?

Вряд ли вы когда-то присматривались к звезде, венчающей шпиль Московского Университета. С земли она, понятное дело, кажется маленькой. На самом же деле — звезда огромная, стоять на ее лучах — совсем несложно, тем более, что там есть крепкие железные перила. Вид «со Звезды» замечательный — кажется, что вся Москва видна, от Бирюлево до Медведково, даже легкий новогодний снежок не был помехой. Шпиль Университета таинственно поблескивал под нами — он, оказывается, был покрыт стеклянными пластинами на болтах, хотя снизу казался позолоченным. Портило впечатление только то, что изрядная часть пластин была расколота или выпала.

Москва, она вся такая — издалека кажется лучше, чем вблизи.

— Главное, Антон, это любовь к своему делу, — сказала Ольга.

Я покосился на нее — но волшебница, вроде бы, не шутила. Стояла, опершись на перила, пристально вглядывалась в город. Потом достала сигареты, закурила. Спросила:

— Будешь?

— Не хочу на морозе, — отказался я. — Ольга, мы именно здесь дежурим, потому что МГУ — высокая точка? Удобная для наблюдений?

— Нет, — ответила Ольга. — Еще версии?

— Потому что здесь расположена Инквизиция? — предположил я.

— Снова мимо. Что нам инквизиторы… — Ольга говорила спокойно, но что-то яростное в ее тоне прорезалось. Были у нее основания не любить Инквизицию, вмешивающуюся в дела и Ночного, и Дневного Дозоров. — Сегодняшняя акция согласована с Темными, они тоже… бдят.

— Тогда… — я задумался. Шпиль едва заметно покачивался, новогодняя Москва сияла миллионами огней. Казалось, что даже на двухсотметровую высоту долетали с земли смех и голоса. Конечно, не простой Новый год отмечаем, а целый «миллениум» — новое тысячелетие приходит… — Тогда… тогда не знаю, Ольга.

Волшебница усмехнулась.

— Попробуй Сумрак.

Я понял, что она имела в виду. Не «войди», не «посмотри», а «попробуй».

Закрыв глаза я расслабился. Представил, как пространство вокруг тает, выворачивается наизнанку, как сам я превращаюсь в крошечную точку в безбрежном океане тьмы и света…

И ощутил Сумрак — то, недоступное обычным людям пространство, где кроется источник наших сил.

Сумрак был холоден — как всегда. Он был тягуч и вязок — как обычно. Он был не слишком-то дружелюбен и добр к людям — как и раньше. И все же…

Какая-то затаенная веселость была вокруг!

— Студенты! — сказал я. — Тут же общежитие огромное! Сейчас там тысячи молодых людей празднует Новый год!

— Догадался, — хмыкнула Ольга. — Огромный выброс силы, причем не просто силы — а чистой, праздничной, новогодней. Он не может не прийти, поверь старой колдунье.

Я вздохнул.

Ну не нравилось мне это задание! Совсем не нравилось!

Не хочу я убивать Деда Мороза!

Что он мне сделал плохого? Подарок в детстве не принес? На елочке гирлянду не зажег?

И тут до меня дошел смысл слов Ольги.

— Ты с ним встречалась! — выкрикнул я ту фразу, которую вообще-то полагается говорить ревнивому мужу… в данном случае — Гесеру… — С Дедом Морозом! Здесь!

Ольга вздохнула:

— Дорогой Антон! Я многие годы провела в заточении, как ты прекрасно знаешь. Эм-гэ-у построили без меня. Но ты прав, когда-то давно я уже ловила таких… морозов. И убедилась — места скопления молодежи, особенно студентов, для этого прекрасно подходят. Еще детские больницы, санатории, сиротские приюты…

— Я не понимаю, зачем это нужно, — мрачно сказал я. Холод начал пробирать меня даже сквозь новенький китайский пуховик — здесь, на высоте, гулял ветер. — Ну — сбрендил дядька. Ну вообразил себя Дедом Морозом… пусть, в конце концов, его ловят Темные! Дед Мороз — добрый волшебник…

— Это Санта Клаус добрый, — фыркнула Ольга. — Дед Мороз… он разный. А проблема в том, дорогой Антон, что эти сбрендившие Иные появляются регулярно. Думаешь, сумасшествие — исключительно человеческая проблема? Вовсе нет. А когда с ума сходит Иной — бед не оберешься. По Лондону Дозоры гоняются за пареньком, который сбрендил, вообразил себя Питером Пэном и зовет детей полетать. Во Франции приходится вмешиваться Инквизиции, чтобы выловить очередную девицу, превратившуюся в русалочку.

— Почему во Франции? — удивился я. — Почему не в Дании?

— Наверное потому, что в Дании холодно, — фыркнула Ольга. — Но поверь, что одна из самых неприятных частей нашей работы — это отлавливать тех Иных, кто сошел с ума и вообразил себя сказочным персонажем.

— Но чем может навредить Дед Мороз? — не унимался я.

— Даже Санта Клаус может, — отрезала Ольга. — Просыпается ночью ребенок — а над ним стоит Санта Клаус и мрачно говорит: «Ты был в этом году плохим мальчиком!» Потом психиатр, таблетки, клеймо психа на всю жизнь… А уж Дед Мороз! Все эти «Тепло ли тебе девица?» В девицах, кстати, основная проблема. Каждый Дед Мороз непременно хочет завести Снегурочку, при этом напрочь забывает, что она ему — внучка! Все вы, мужики…

Я вздохнул. Теперь мне стали более понятны ее опасения.

Еще вчера я рассчитывал провести 31 декабря 1999 года дома, со Светланой, готовясь к встрече нового тысячелетия (да, да, я знаю, что оно начинается в 2001, но весь мир будто сошел с ума и не желал верить календарю). Работа шла ни шатко, ни валко, все поглядывали на часы. Темные, очевидно, были заняты тем же…

И тут к нам пришла посетительница. Немолодая заплаканная женщина. Не Иная — человек. Одна из немногих людей, знавших о Ночном и Дневном Дозорах…

Ее брат был Иным — к сожалению, не слишком психически развитым. В самых тяжелых случаях таких Иных забирает Инквизиция — говорят разное, и про то, что каким-то образом их лишают магических способностей, и про тайные «санатории», где держат до конца дней.

Но этот Иной был настолько мирным, спокойным и дружелюбным, что даже каменные сердца Инквизиторов смягчились. Да и способности у него были очень незначительные, седьмой-шестой уровень. Сестре объяснили, что происходит, помогли оформить опеку над братом, даже помогли материально — выплачивая за этот надзор ежемесячно приличные деньги. И лет двадцать все было нормально. Раз в год мужчину навещали Инквизиторы, благодарили сестру за помощь — и, успокоенные, удалялись. Дурачок смотрел телевизор, медленно и вдумчиво читал детские книжки, любил поесть — сестра хорошо готовила, и казался вполне довольным жизнью. Шли годы. Мужчина медленно, но все-таки старел. Оброс седой бородой. И как-то раз сестра, любившая бедного больного брата, сказала «Ты прямо настоящий Дед Мороз!»

Ко всему еще фамилия Иного была подходящая — Морозов.

На следующий день он исчез.

— Его силы невелики, но как раз все способности Деда Мороза, в силу психического нездоровья и полной убежденности в своей правоте, у него будут развиты до предела, — поясняла Ольга. — Ледяная магия, защитная и боевая. Заморозка времени… Скорее всего — левитация. Возможно — иллюзии.

— Но он шестой уровень, — напомнил я.

— Поэтому Морозов и станет толкаться в тех местах, где полно подходящей энергии. Светлой. Радость, любовь, доброта… он будет все это накапливать, и…

— И? — спросил я.

— Превратит какую-нибудь девушку в свою Снегурочку, — пожала плечами Ольга. — Превратит детей в эльфов и отправит на Северный полюс собирать игрушки. Да просто явится на Красную площадь и начнет творить чудеса! Или президента заколдует и тот уйдет в отставку!

Я засмеялся:

— Кроме отправки детей на полюс — криминала не вижу… Ольга, ну что же мне, своему ребенку говорить: «Деда мороза нет, папа его убил»?

— Что? — Ольга вдруг напряглась. — «Своему ребенку»… Вы что, ждете прибавления?

— Нет, но хотим, — смутился я.

— Ясно. Убивать не надо, Антон. Ни в коем случае! — Ольга строго глянула на меня, но тут же добавила, испортив все впечатление: — И, главное, не в Сумраке! Не делай с ним ничего в Сумраке!

Я кивнул.

Мы стояли на звезде. Шпиль покачивался, внизу мельтешили крошечные людские фигурки. Временами бухали петарды и взлетали вверх фейерверки. Я с тоской подумал, что Светлана сейчас делает селедку под шубой… Стоп. А ведь и впрямь делает, утром ходила в магазин за свеклой. Значит, она предвидит мое возвращение? Не придется всю новогоднюю ночь провести в компании целеустремленной Ольги, которая несмотря на внешность так стара, что ее уже праздники не радуют…

— Антон! — воскликнула Ольга. — Гляди!

Она протянула руку, указывая куда-то вниз, в сторону Москва-реки. Воздух помутнел, потом снова просветлел — превращаясь в гигантскую линзу, приближая далекую землю.

И я увидел Деда Мороза. Он ехал к главному зданию МГУ со стороны Лужников, ехал на санях, в которые были запряжены исполинские, больше на лосей похожие, олени. Дед Мороз был в красной шубе и с белой бородой.

Сани ехали по поверхности Москва-реки, которая, конечно же, не замерзла, в ней для этого слишком мало воды. Оленей это не смущало, Деда Мороза — тоже.

— Все напутал, дурачок! — презрительно сказала Ольга. — Одежда у русского Деда Мороза голубая, красная у Санта Клауса. А такие олени вымерли еще в плейстоцене… И бубенцы, бубенцы! Они же звенят «Джинг Белл»!

Ольга схватила меня за руку и рванулась вниз.

Я никогда не пробовал левитировать. Знал это заклинание. Слышал, что многим нравится это волшебное ощущение полета. Наверное, в теплый летний день в хорошем настроении я бы и сам рано или поздно решился полетать…

Но Ольга не летела — она неслась. Тут о приятных ощущениях речь и не шла — мы мчались на Деда Мороза, будто «Черная акула» на вражеский танк. По пути Ольга раскинула Сферу Невнимания, сделав и нас, и Деда Мороза незаметными для людей.

У берега Москва-реки мы и встретились с Дедом Морозом. Мы упали в снег, утонув в нем почти по пояс. Дед Мороз придержал своих оленей.

— Ночной Дозор! — крикнула Ольга, стараясь выбраться на наст. — Гражданин Морозов, Светлый Иной шестого уровня, выйти из Сумрака!

На мгновение мне показалось, что гражданин Морозов заколебался. Его доброе, но, скажем честно, глуповатое лицо выражало смущение. Олени заволновались. Сани стали полупрозрачными, норовя развеяться как дым.

Потом Морозов засмеялся:

— Ха-ха-ха! Я не в Сумраке, дозорная!

— И смех-то санта-клаусовский! — с презрением произнесла Ольга. — Не может даже образ отыграть… Гражданин Морозов, тебе туда нельзя! Я считаю до трех! Раз, два…

— Три! — рявкнул Морозов. В его руках вдруг появился сверкающий серебром посох — и он нацелил его в нашу сторону.

Ольга успела поставит Щит Мага — закрыв и себя, и меня. Иначе леденящий удар вьюги как минимум отшвырнул бы меня в сторону. А возможно — проморозил бы насквозь.

— Ну хорошо… — с угрозой сказала Ольга.

Ничего хорошего, конечно, не было. Я метался по берегу, стараясь лишь не попасть под удар. А Высшая волшебница и слабенький душевнобольной маг вели сражение — да такое, что не будь вокруг новогодней кутерьмы и фейерверков, никакие заклинания не помогли бы спрятать бой от людей.

Морозов бил холодом. Он воздвигал вокруг себя ледяные стены, «выстреливал» из посоха острыми льдинами, укрывался клубам метели.

Ольга свои атаки разнообразила. Била огнем, водой, льдом. Била чистой Силой. Она развеяла иллюзию оленей и разнесла в щепки сани — оказавшиеся в реальности старым автомобилем. Она была неподражаема и неутомима. И хоть Морозов свои немногочисленные приемы знал в совершенстве — тут болезнь была ему в помощь, но справиться с Ольгой он бы не смог.

Вот он и ушел в Сумрак.

Подсознательно я ждал этого момента. Пусть я маг всего лишь третьей категории, но как раз в Сумраке я себя почему-то чувствую уверенно. И там я сумею — я уверен — сделать то, что не смогла сделать Ольга.

Я поднял со снега свою тень, шагнул в нее…

И оказался в Сумраке.

Светлый Иной и по совместительству душевнобольной Морозов стоял в нескольких шагах от меня. Здесь все иллюзии с него спали — это был толстый бородатый старик в спортивном костюме. Только магия и не давала ему замерзнуть. Вместо посоха Морозов держал в руках трубу от пылесоса.

— Выйди из Сумрака! — крикнул я. — Морозов! Тебя сестра ждет, обыскались вся, изревелась… Выйди!

При упоминании сестры он нахмурился и смутился. Но снова покачал головой и твердо сказал:

— Не могу! Дедушка я, дедушка мороз…

Посох нацелился на меня.

И я ударил. Рефлекторно. Одной лишь Силой, не разбирая и не выбирая, сметая Морозова с пути и… И не знаю, что именно. Отбрасывая глубже в Сумрак? Растирая в пыль?

Морозов исчез.

Я постоял немного в сером мареве Сумрака, озираясь. Покачал головой.

Да что ж я за идиот такой? Ольга ведь говорила — не в Сумраке…

Я вышел наружу — и увидел Ольга. Она стояла на берегу и курила, разглядывая поле боя. Под ее взглядом снег сминался, сдвигался и прикрывал опаленные проплешины.

— Ольга… — негромко сказал я.

— Убил? — спокойно спросила она.

— Я… не знаю. Он исчез!

— Ты ударил сумасшедшего человека в Сумраке чистой Силой, — сказала Ольга. — Убить ты его не мог, успокойся, он считал себя вечным. Ты просто перевел его в… э… состояние символа. В состояние чистой идеи. Сумеречной функции.

Я постоял, осмысливая.

— Так что, я сделал его настоящим Дедом Морозом? — спросил я.

— На некоторое время — без сомнения, — кивнула Ольга. — Уж не знаю, надолго ли. На сто лет, на двадцать, на год. Но у нас теперь есть Дед Мороз.

— Зачем? — воскликнул я. — Ольга, ты мне морочила голову! Ты хотела, чтобы это сделал я! Зачем?

— Чтобы был подарок… подарки, — ответила Ольга. — Новый год — это всегда подарки… Тебя отвезти домой?

С набережной призывно прогудел автомобиль. Судя по всему, это была старая «Волга» Гесера. Тоже мне, еще один показушник, будто не может ездить в нормальном современном автомобиле…

— Сам доеду, — ответил я.

Несмотря на Новый год, несмотря на удивительное приключение я был зол. Гесер и Ольга разыграли меня втемную в каких-то своих играх.

И не в первый раз…

…Домой я добрался без четверти двенадцать. Таксиста найти удалось не сразу, а такого, чтобы согласился вести за вменяемые деньги — еще более не сразу. Хорошо Темным — они бы просто приказали, а я так не могу.

Самое обидное, что никакого подарка, конечно, я найти уже не успевал. Проболтался весь день на задании, явился к бою курантов и выступлению президента… хорош муженек…

Я уже открывал дверь подъезда, когда за спиной раздалось гулкое и добродушное:

— Ты был в этом году хорошим мальчиком?

— Не очень, — ответил я. Обернуться — или не стоит? Что может спровоцировать больного, ставшего «ожившим символом»?

Морозов — или теперь уже просто Мороз? — снова засмеялся.

— Ничего, ничего. Ты был хорошим. Не шали!

Только тогда я и рискнул обернуться — чтобы обнаружить за спиной развеивающийся снежный вихрь, маленький сугроб непривычно чистого для Москвы снега, а на снегу — букет роз и бутылку шампанского.

Вот те раз.

Я получил подарок от Дедушки Мороза, которого сам же и сохранил. Подарок для женщины, которую люблю.

Может быть про этот подарок говорила Ольга.

Может быть и меня в будущем году ждет подарок?

Я взял букет, шампанское и побежал вверх по лестнице — к Светлане, которая уже открывала дверь.

Content

Сергей Васильевич Лукьяненко
Борода из ваты